Тихонов Сергей

Старая надежда

<!Section Begins>

© Тихонов С.Н. Старая надежда, 2016

Старая надежда

1. Город-призрак

Жара!

Время загорать у надувного бассейна, потягивать ледяной гранатовый сок и лениво сёрфить по просторам сети.

Вот только Джек Моро не собирается жить как заурядный подросток из небольшого городка. Ведь когда тебе тринадцать, а детство позади мир только и ждёт, чтобы его попробовали на вкус.

Джек втянул живот, напомнил себе, что это пресс, и слегка подпрыгнул. Кончики пальцев уцепились за выбоину в потрескавшейся кладке церковной ограды. Высокая, как его отец, она бросала вызов и словно посмеивалась а достаточно ли ты силён?! Сможешь ли одолеть меня?!

Он подтянулся и оседлал кирпичный гребень. Ха, да ему и не такое по плечу!

Довольный собой, Джек привалился спиной к раскидистому вязу, что вырос у стены. Его корни словно волна подхватили ограду и накренили в сторону двора, который зарос травой и сорным кустарником. Зелёный ковёр скрывал груды битого камня из рухнувшей колокольни, осыпавшуюся штукатурку и мусор, что скопился более чем за век запустения.

Старая церковь венчала холм, будто корона древнего короля. Фасад храма возвышался над давно заброшенным поселением шахтёров и лесорубов, а обратная сторона глядела на рощу, что полого спускалась к тонированной глади безмятежного озера. За ним, укрытый маревом раскалённого неба, виднелся Грайвич молодой городок, который возник неподалёку от военной базы. Там служили или работали почти все местные жители.

Джек! звонкий смеющийся голос оторвал его от потрясающего вида, что открывался с гребня стены. Тоже мне, джентльмен! Сам влез, а обо мне забыл!

Эми его названная сестра смуглая, гибкая, скуластая девушка лет тринадцати, с темными вразлёт глазами и насмешливой улыбкой стояла внизу рядом с брошенными в траве велосипедами. Она протягивала ему руку, а другой прижимала к груди альбом и карандаши, перехваченные красной резинкой.

Уже не в первый раз с начала лета сознание пронзила мысль: как же сейчас отличается его сестра от той маленькой испуганной девочки с пепельными волосами, которую девять лет назад, после очередной войны на Ближнем Востоке, привёз домой отец.

Сначала вещи! С ними я тебя не вытяну, есть надо меньше, с напускной серьёзностью заявил Джек. Поймал возмущённый взгляд Эми и расхохотался: Да шучу я!

Он сбросил во двор альбом с карандашами, а затем втянул сестру наверх.

Пару минут они балансировали на гребне стены, вцепившись в толстые ветви старого вяза, рассматривая открывшуюся панораму и думая о чем-то своём, пока внезапный порыв ветра чуть не сбросил их вниз, на камни и сучья, устилавшие землю.

Пожалуй, кто-то намекает, что нам пора, Эми ухватила его за плечо и восстановила равновесие. Придерживая руками цветастое платье, она ловко спрыгнула вниз, а затем подняла альбом, бросилась к храму и крикнула на бегу:

Кто последний тот дома выносит мусор!

Джек догнал её у портала церкви. Он замешкался ровно настолько, чтобы сестра успела подняться по ступеням и заглянуть за полуприкрытые врата.

Ладно, пусть думает что победила. Не жалко, а то Эми всё чаще обижается на его стремление во всём быть первым, доминировать и в мелочах. Но он же не специально, так само получается!

Темно, Эми потянула за ручку, но дверь, похоже, заклинило.

Узкая щель чернела меж дубовых створок как расселина, что ведёт в Тартар.

Ерунда, просто глаза ещё не привыкли! Джек оттеснил сестру и первым скользнул внутрь.

Главное не спешить. Джек сделал несколько шагов и осмотрелся.

Вытянутый неф превратился в затенённый лабиринт из обрушившихся колонн, балок и наваленных друг на друга скамей. Узкие окна заколочены. Сразу и не поймёшь: сохранились ли за этими щитами витражи в свинцовых переплётах, а если и да, то какие святые изображены на них?

Островерхая крыша над трансептом частично обрушилась, пропуская внутрь немного света, который порождал странные изломанные тени, что лишь сгущали царивший в зале полумрак.

Впереди, за алтарём, на чудом уцелевшей штукатурке виднелось изображение гигантского Христа. Выполненный во всю стену он раскрывал объятия прихожанам.

Джек помог сестре пробраться внутрь и медленно двинулся к островку света. Удерживая Эми за руку, он лавировал меж обломков камня и дерева, осторожно ступал по пружинящему ковру из пыли и листьев. Да уж, немало мусора нанёс ветер, который задувал сквозь незакрытый портал и дырявую кровлю.

Эми присела на то, что раньше служило алтарём.

Солнечные лучи проникали сквозь дыру в крыше и освещали девушку как статую на пьедестале. Она пристроила альбом на коленях и грызла кончик карандаша, время от времени покрывая лист уверенными штрихами.

Джек медленно обходил храм и высматривал всякие "странности".

Он не надеется обнаружить старинный клад... Он же не наивный ребёнок! Просто неплохо было бы найти хоть что-то примечательное. Такое, что словно молния поразит его новых друзей, которые хоть и считаются "местными", но, как и прочие старожилы, обходят стороной "проклятую" церковь.

Пока сестра рисовала, Джек нащёлкал с полдюжины селфи и коротких видео. Жаль только подсветка дешёвого смартфона едва вытягивала густой полумрак. Впрочем, чтобы похвастать перед Питом Голдсмитом и его сестрой Дженни этого хватало за глаза.

Предвкушая момент своего триумфа, он направился к выходу. Надо поймать сигнал и скинуть фотографии в сеть.

Внезапно Джек споткнулся обо что-то и растянулся на полу.

Проклятье! Лишь чудом не насадил голову на обломок колонны!

Дже-е-ек?!

В голосе Эми звучала тревога и он помахал ей рукой:

Все в порядке, просто чёртова темнота!

Не поминай дьявола в Доме Божьем, Эми изобразила скрипучий голос мистера Хансона, местного пастора, а затем прыснула со смеха в кулак.

Да-да, ваше преподобие, буркнул Джек, стряхивая с одежды паутину и потирая ушибленный локоть.

Он наклонился и присмотрелся к бревну, которое подставило ему подножку. Джек нахмурился.

Что там? Эми привстала с алтаря и вытянула голову вперёд, словно любопытная цапля. Что-то интересное?

Ерунда, просто деревянная статуя какого-то святого, он не соврал, но опустил подробности.

Окэй, Эми вернулась к наброскам.

Понятно, что в другой ситуации она не преминула бы подскочить и всё как следует рассмотреть, но сейчас особый случай. Похоже, замысел рисунка по-настоящему захватил сестру и задвинул происходящее вокруг неё в один из пыльных чуланов разума так же, как они в прошлом году отнесли на чердак свои детские игрушки.

Джек ещё раз провёл взглядом по упавшей статуе. Грубо вырезанное лицо, ступни лежат в потухшем кострище. Рядом валяются консервные банки, на дне которых поблёскивает масло.

Бродяги. Или кто похуже. Не то чтобы он испугался... Наверняка в церкви нет никого опаснее крыс, но если в окрестностях Грайвича появились беженцы стоит быть начеку.

Пару недель назад, во время переезда через половину страны к новому месту службы отца бывшего "зелёного берета", а теперь военного инструктора Джек насмотрелся на этих бедолаг. Они брели по обочине группами, а иногда и семьями. Их гнала вперёд бушевавшая в Канаде гражданская война, экономический кризис и надежда на то, что в следующем штате всё ещё требуется пара крепких рабочих рук.

Когда отец замечал на дороге очередного беженца, то до белизны в пальцах сжимал руль. Он успокаивал маму взглядом, а иногда шептал: "Ничего, скоро мы приедем туда, где ещё остался кусочек прежней Америки". Или, с горькой усмешкой: "В такие времена служить дяде Сэму не такая уж плохая затея".

Джек вздохнул и отогнал тяжёлые мысли. Заканчивай хандрить! Ты мужчина. Думай что хочешь, но не тревожь сестру понапрасну.

Он обошёл Эми, заглянул через плечо и присвистнул:

Мне бы твоё воображение!

Эми лишь улыбнулась краешком губ.

Чёрный карандаш порхает по бумаге, вызывает к жизни контуры будущей истории. В центре композиции, у алтаря, высится тощий священник. Кажется, что его сутану развевает невидимый ветер. Воздев кверху Библию, он другой рукой с гневом указывает на дверь, изгоняет столпившихся у входа людей. Те сжимают ружья и факелы, а их лица искажены смесью ярости и страха.

Ага, а кто-то не верил в рассказы Пита о тайном культе некромантов, который уничтожили шахтёры в начале прошлого века! Джек добавил в голос замогильности: И в истории о зомби, что утаскивали детей до тех пор, пока толпа не вздёрнула фальшивого священника в этой самой церкви!

Ерунда, Эми взмахнула карандашом и словно мечом рассекла им нелепые выдумки. Твой дружок Пит обычный болтун, который пугает девчонок у костра всякими страшилками, лишь бы те дали поприжиматься!

Он приставал к тебе?! Джек начал закипать.

Эми тряхнула волосами, фыркнула под нос и искоса взглянула на названного брата:

Можно подумать ты не пытался подкатить к Дженни.

Джек промолчал. Ох уж эти девчонки, и как они всё замечают?!

Нет никаких зомби, карандаш Эми скользил по листу. А вот некая религиозная секта с псевдонаучным уклоном здесь действительно была. Как и самосуд, который случился после жестокой эпидемии гриппа, что унесла немало жизней. Малограмотным суеверным людям потребовался козёл отпущения. И они его нашли в лице священника. Я проверила в архиве местной библиотеки.

Когда это ты успела? Джек следил, как на бумаге проступает внутренне убранство храма, ещё не разрушенное, ещё не тронутое временем и людской яростью.

Ты удивишься, сколько всего можно сделать пока ты отстреливаешь врагов в онлайне!

Словно почувствовав, что перестаралась с иронией, Эми примирительно коснулась его руки, а затем неопределённо махнула за спину:

Ничего странного не замечаешь?

Джек обернулся и уставился на выцветшую фреску.

Иисус как Иисус. Но ведь что-то в нём есть, раз Эми указывает на этот образ.

Джек закусил губу и, как учил отец, разбил изображение на квадраты. Теперь можно последовательно выискивать "странности". Он нахмурился. Подсвечивая экраном смартфона наиболее затёртые части изображения, Джек принялся размышлять вслух:

Я, конечно, не такой спец по живописи как ты, но если подумать... это церковь, место для обрядов. Службы, проповеди, свадьбы и тому подобное. А значит всё здесь должно быть стандартным, как и в других храмах.

Ага, Эми отложила карандаш и ободряюще взглянула на брата.

Так вот, на первый взгляд Иисус отображён вполне привычно: высокий молодой человек в белом... Джек хмыкнул, в белом балахоне. На лице улыбка, он раскрывает объятия, словно приветствует прихожан, которые входят в церковь. Вот только лет сто сто пятьдесят назад его бы скорее изобразили страдающим на кресте: раны, муки, кровь и тому подобное.

Теплее, теплее...

Гляди, за ним виднеется арка. Она увита розами, но если присмотреться, то стебли превращаются в символы, которые уместны лишь на обложках эзотерических журналов, Джек провёл по нарисованной руке, ощущая наждачную твёрдость старой штукатурки, и остановился на открытой ладони. Ты посмотри на кончики его пальцев! Я сначала подумал, что это... он задумался, подбирая слово.

Папиллярные узоры.

Точно, но это же стилизованные знаки Зодиака! А эти хиро... хиромантские линии, которые складываются на ладонях в перевёрнутые треугольники?!

Да ты молодец! Эми улыбнулась. Треугольники я не заметила. Может в тебе пропадает какой-нибудь творческий талант, а?!

Джек усмехнулся довольный своей наблюдательностью и привлёк Эми к себе, чтобы сделать общее селфи на фоне таинственной фрески. Затем потянулся, как довольный кот, и подошёл к бывшему алтарю. Его взгляд упал на незаконченный рисунок.

Он обернулся к сестре и постучал костяшками пальцев по бумаге:

Говоришь, нет зомби, а это кто?

Просто тень, Эми взглянула на сумрачный полог, что скрывал пространство за священником: Но если приглядеться... то этот завиток контур головы, здесь пустые холодные глаза, а вот складки фигуры, таящейся во мраке.

Она поёжилась:

Наверное, вылезло из глубин подсознания после ваших глупых историй.

Глубин! Джек хлопнул себя по лбу. Ты гений, Эми! Здесь же наверняка есть крипта!

Он развернулся. Хм, и где тут прячется спуск в подземелье?!

Джек Моро! Ты ведь не оставишь меня одну? Потому что я не полезу в каменный мешок полный крыс и всякой гадости!

Эми, ты не понимаешь, Джек подошёл и сжал её пальцы. Я не могу вернуться домой, не сделав пару фотографий внизу. Пит Голдсмит до конца жизни будет смеяться надо мной, уверяя, что я испугался зайти в крипту проклятой церкви! Если я этого не сделаю всё зря!

Сестра подняла взгляд кверху и покачала головой. "Мужчины как дети. Ну что с них взять...", сказали её плотно сжатые губы.

Жди здесь, шепнул он ей на ухо и спустился под землю.

На ступенях лежит дубовая балка. Не иначе как линчеватели били ей словно тараном в окованные железом створки. Вот только за прошедшие годы от двери в крипту ничего не осталось.

Рассеянный свет проникает на пару шагов, а дальше сгущается холодный мрак. Фонарика нет, так что Джек снова включает экран смартфона.

Капли воды блестят на стенах. Пол усыпан отсыревшей штукатуркой и битым кирпичом. Крипта пуста, лишь в центре темнеет массивный постамент. Он стоит под алтарём, на котором, этажом выше, сидит Эми.

Джек отогнал лёгкое разочарование. За прошедшую сотню лет бродяги наверняка стащили всё, что не унесли налётчики. Его пальцы скользнули по гранитной плите. Хм, камень сухой и тёплый, как если бы его нагрело за день, и он медленно остывал до самой ночи. Вот только солнце не заглядывало в крипту с момента закладки фундамента...

Он сделал несколько фотографий. Ладно, если здесь нет ничего интересного, то пора наверх, проверить Эми. А то начнёт ещё беспокоиться.

Внезапно Джек ощутил чужое присутствие. Такой слабый тревожный звоночек, что бьётся в груди. Как в фильмах ужасов, когда герой проводит одинокую ночь в пустом доме и страшится лишний раз пройти по тёмному коридору. Где-то там, впереди, электрический щит и рубильник. Он может залить всё успокаивающим светом, но ты боишься ступить во тьму, словно предчувствуешь касание чужака. Зло выжидает момент, чтобы утащить твою душу к себе, на другую сторону реальности...

Сверху кричат. Эми!

Джек обернулся и от неожиданности выронил смартфон, который служил ему вместо фонарика.

На расстоянии нескольких шагов, в дверном проёме, стоит человек. Его слепые глаза, лишённые зрачков, мерцают расплавленным серебром, а кожа сияет под белым одеянием, словно луна за облаками.

Джек отпрянул, поскользнулся на влажных камнях и рухнул на гранитный постамент.

Сильный удар заставил его на мгновение зажмуриться и до скрипа сжать зубы, а когда открыл глаза, на лестнице уже никого не было. Несколько секунд он оставался на месте, а затем вспомнил про Эми. Джек подхватил с пола смартфон, по экрану которого расползлась паутинка трещин, и бросился наверх.

Они столкнулись на ступенях в крипту.

Джек! Как ты?! Ты видел его?!

С тобой всё в порядке?! Это ты кричала?!

Да! Ты видел его?

Человека в белом? Джек сжал руку сестры, успокаивая её и придавая сил. Видел.

Пальцы Эми дрожат, так что он просто увлекает девушку за собой.

Наверху Джек подхватывает альбом с алтаря и быстрым шагом направляется к выходу. Уже в дверях, пока Эми протискивается меж заклинивших створок, он разворачивается и осматривает зал.

Никого. Почему он убегает? Или... почему он думает, что должен остаться?

Джек не успевает найти ответ. Эми, которая стоит по ту сторону узкой щели меж дубовых плит, дёргает его за руку. Удивительно, как похожи их переплетённые ладони на путеводную нить, что ведёт из этого места коварных тайн в другой мир понятный и знакомый.

Там пусто, он выбрался во двор и огляделся. Вокруг разливается ясный день и ни намёка на опасность. Даже не знаю, что именно нам почудилось, но сейчас внутри никого нет.

Эми промолчала. Она потянула его к церковной ограде и лишь за ней, добравшись до велосипедов, сказала:

Уверена, что мне это не привиделось. Не могло одно и то же явиться нам обоим.

Они медленно ехали по едва заметной тропке, что петляла по склону холма и спускалась вниз, к Грайвичу.

Я рисовала, Эми держалась так, чтобы Джек мог слышать её слова, а когда оглянулась на ступени, ведущие в крипту, то заметила человека в белом. Он словно светился изнутри.

Слепой.

Наверное. Можешь дразниться, но я испугалась и непроизвольно, как ребёнок, закрыла глаза ладонями. А когда посмотрела вновь его уже не было.

Я и сам не лучше, Джек на мгновение закусил губу и признался. Вон, даже смарт разбил.

Попадёт тебе от отца...

Не-а, он вроде работает, лишь стекло треснуло. Так что необязательно об этом рассказывать. Накоплю и сам отремонтирую.

Как думаешь, кто это был?

Не знаю, Джек помотал головой, словно отгонял нежеланные мысли. Будем считать, что мы нанюхались каких-то паров метана или что там ещё может скапливаться в заброшенных склепах. Не хочу думать об этом... человеке. По крайней мере, сейчас.

Эми кивнула и остаток пути они проделали молча.

2. На краю

Солнце клонилось к закату, когда они добрались до окраин Грайвича.

Улицы прижимались к озеру полукольцом, втискиваясь между берегом и федеральной трассой. За ней виднелся внешний периметр Форт-Грайвич военной базы единственной причины, по которой городок не заглох подобно другим небольшим поселениям на Среднем Западе.

Ехать домой не хотелось, поэтому Эми махнула брату и свернула к небольшому кафе. Внутри расположилась компания парней-старшеклассников, скорее всего будущих выпускников. Эми заметила, как Джек на мгновение закусил губу и обо всём догадалась. Похоже "те самые".

Месяц назад, когда их семья только устраивалась на новом месте, Джек вернулся в порванной рубашке и с фингалом. На все её расспросы лишь отмахивался, а на следующее утро к ним пришёл знакомиться Питер Голдсмит ровесник Джека и его новый друг. Позже, сестра Пита, Дженни, поделилась с Эми историей о том, как пара местных забияк привычно издевалась над одинокой жертвой, и как Джек, который возвращался после собеседования с директором новой школы, встрял за незнакомого парня. Им всё же наваляли, но после уже не цеплялись.

Если не боишься дать сдачи, то мало кто захочет тебя доставать.

По правде говоря, Джек признался Эми, что сначала прошёл мимо. Брат не хотел лезть в чужие неприятности, но почему-то развернулся и вступился за Пита. Дженни об этих колебаниях не знала, так что в её глазах Джек заработал образ идеального героя.

Эми взяла пару молочных коктейлей в стаканах с трубочками. Игнорируя заинтересованные взгляды "тех" парней, она вышла на улицу.

Джек направился к ближайшему столику под разноцветным тентом.

А поехали в парк на берегу?! предложила Эми.

Нет.

Она заметила, как Джек на мгновение закусил губу, и поняла спорить бесполезно. Но всё же попыталась:

Тут скучно, пыльная улица, а там красиво...

Нет! Джек обернулся. Его взгляд обжёг Эми яростью: Я их не боюсь. И мы не будем ни от кого бегать!

Упрям как осёл! Но не бросать же его одного, в конце концов! Эми села и приготовилась стоически перенести очередную демонстрацию характера брата.

Они медленно потягивали молочные коктейли.

Молча.

Позади неё тренькнула дверь, и на улицу вырвалась шумная компания. Старшеклассники прошли мимо, на стоянку, и только один из них оглянулся. Высокий тощий парень с фиолетовым хаером и тяжёлой серьгой что-то сказал остальным, и все засмеялись. Зло и отрывисто. Но не остановились, а запрыгнули в побитый кабриолет и укатили куда-то к центру Грайвича.

Можем идти? Эми склонила голову на плечо и взглянула на брата.

Да, буркнул Джек. Извини, но так надо. Так правильно!

Эми не ответила.

Поедем в парк? Как ты и хотела? подмазался Джек. Купим мороженого...

Уже не хочется.

Внезапно она поняла, что чертовски устала. Сначала разведка заброшенного города, затем пугающее видение в церкви и наконец эта глупая выходка. Эми оседлала велосипед и направилась домой.

Поворот на свою улицу остался позади. Внезапно Джек вспомнил, что хотел забрать у Питера несколько дисков с играми, так что остаток пути Эми продела одна. Ну и ладно. Всё равно дома её ждёт мягкая кровать и новая книга Кристофера Милтона бывшего кандидата в президенты от демократов. "Современная этика и социальная ответственность Западной цивилизации", лучший способ забыть об этих безрассудных мальчишках...

Эми собиралась подняться к себе, но зашла на кухню, заговорилась с приёмной матерью и, в конце концов, решила помочь той с ужином.

Не стоило вам ездить в такую даль, Джессика Моро, невысокая пухленькая женщина средних лет, покачала головой и добавила: Старый город глухое место. Не дай Бог что случится никто и не поможет!

Интересно, а как бы отреагировала мама, узнай она о странных видениях, что преследовали её детей в таинственной церкви? Проверить Эми не рискнула, лишь улыбнулась в ответ:

Ну что могло случиться?! Телефоны всегда на связи, а Джек сам кого угодно "достанет".

Это был его замысел?

Не-е-ет, запнулась Эми, хотя именно брат выдернул её утром из-за ноутбука и потащил в заброшенный храм: Я давно хотела порисовать за городом, а потому уговорила Джека съездить со мной.

Мама лишь покачала головой.

Эх, наверняка она догадалась, как всё было на самом деле, но решила не вмешиваться в дела прикрывающих друг друга подростков. И правильно! Всё-таки они уже не дети, а полноправные тинэйджеры!

Джессика обошла массивный стол, накрытый к ужину, машинально поправила салфетки и присела рядом. Она взяла ладони Эми в свои руки:

Эматалла, серьёзный тон заставил взглянуть ей в глаза, Я волнуюсь, но вы уже слишком взрослые, чтобы постоянно держать вас в моём кармане. Джека не изменить весь в отца, но тебя он слушает...

Как же, вот сегодня...

Тем не менее, перебила Джессика, постарайся, чтобы с вами обоими не произошло что-нибудь... непоправимое. Все эти сообщения в новостях, бесследные исчезновения людей по всему миру...

Мама...

Сегодня звонила Бет Паркер, ты же помнишь нашу бывшую соседку из Уокиген?

Конечно.

Её муж, Роберт, тоже пропал. Работал в мастерской. Бет позвала его раз, другой. Он не откликнулся. А когда зашла в гараж на столе лежал включённый паяльник, вот только Роба нигде не было.

Эми хотела придумать что-то успокаивающее, но звякнула входная дверь, и по дому разнёсся бодрый голос приёмного отца, Майкла Моро:

Я вернулся! Всем доброго вечера!

Мама сжала её пальцы, словно хотела передать нечто важное, что не выразишь простыми словами. Впрочем, слова не нужны, когда вы связаны невидимой струной, что звенит от любви и скрытой за ней тревоги. Эми улыбнулась и погладила её ладонь. Всё будет в порядке, не волнуйся! Мама кивнула, а затем встала и, поцеловав мужа, стала подавать на стол.

Ужинать сели без Джека, поскольку по заведённой отцом военной традиции еда опоздавших не ждёт. Майкл, как обычно, шутил, рассказывал о забавных случаях, которые произошли за день. Но Эми замечала, что в его глазах нет-нет да промелькнёт нечто тщательно скрываемое, а каждая улыбка сопровождается характерной складкой на лбу, что возникает у приёмного отца в периоды глубокой задумчивости.

Что-то случилось? Почему он так обеспокоен? Эми заволновалась, но сохранила безмятежный вид. Не спеши. Смотри и слушай. Наверняка ты всё выяснишь ещё до конца дня.

Она помогла маме убрать остатки ужина и загрузила тарелки в посудомоечную машину. Когда родители ушли в гостиную, Эми устроилась на опустевшей кухне и разложила на столе альбом.

Пальцы легонько постукивали карандашом по изображению священника, а взгляд скользил по стенам, перескакивал с предмета на предмет, пока не остановился на потускневшей фотографии, которая висела в рамке над холодильником.

Её первое воспоминание. Она и Джек. Весёлый светлокожий мальчуган и настороженная смуглая девочка с серебристыми волосами.

Эми закрыла глаза и откинулась на стуле, покачиваясь на задних ножках. Странно, когда твоя жизнь начинается с четырёх лет, но она действительно не помнила ничего из того, что было до переезда в Америку.

Всё как в тумане. Но вот открывается дверь, и она видит мальчика, своего ровесника. Он играет на красном пушистом ковре. Паренёк встаёт, узнает отца, который вернулся с очередной войны. Он хочет броситься к нему, но замечает её и останавливается. Мальчик поражён, что-то спрашивает. Эми не понимает. Откуда-то сверху, из-за её спины звучит ответ. Голос спокойный, добрый. Мальчик наклоняет голову на плечо и слегка прикусывает губу, а затем улыбается и подходит ближе. Он берёт её за руку и ведёт в дом, показывать свои игрушки.

Наворачиваются слёзы, и Эми отгоняет воспоминания.

Не будь такой сентиментальной! Она вытирает уголки глаз. И вовремя. С порога доносятся знакомые шаги, а через минуту в кухню влетает Джек, требуя остывший ужин и всё её внимание. Как всегда!

Это было нечто! эмоции распирали брата, словно кола с "Ментосом". Пит и Дженни просто обалдели, когда я задёрнул шторы в гостиной, выключил свет и скинул на проектор фотки из той церкви!

Подозреваю, что Дженни "обалдела" куда больше, чем Питер, подколола Эми.

Не без этого, подмигнул Джек и многозначительно добавил: А уж когда я рассказал о встрече с призраком...

Эми мысленно вздрогнула, но сумела не показать этого. Мальчишки... Шутить такими вещами, шутить с тем, чего не понимаешь... Она краем глаза следила, как Джек разогревает бутерброды и активно жестикулирует, пересказывая сегодняшнее приключение в том варианте, как презентовал его друзьям.

Внезапно он остановился и уставился на неё:

Что?!

Что? откликнулась она.

Ну, ты так смотришь...

Гляди-ка, заметил. Впрочем не удивительно. Обычно, Эми не составляло труда скрывать от окружающих свои мысли, но с Джеком это удавалось не часто.

Просто мне не нравится, когда ты так хвастаешь. Я понимаю: ты хочешь показать свою крутость Питеру и произвести впечатление на Дженни, но...

Хвастаю? - перебил он. - Сестрёнка, я сам не люблю пустозвонов! Но разве не мы забрались в проклятую церковь, куда местные и носа не кажут? Мы! Разве не ты сотворила замечательный набросок из истории более чем вековой давности? Ты! Разве не я облазил там всё, включая разрушенную крипту, рискуя сломать ногу ради удачного кадра? Я! И наконец, разве не мы увидели нечто странное, что и объяснить не можем? Мы.

Брат на мгновение замолчал. Он перевёл дыхание и закончил:

По-моему, нет ничего постыдного в том, чтобы гордиться реальными поступками. Особенно, если твои друзья на подобное даже не решаются.

Эми не ответила. На самом деле Джек прав, вот только он не чувствует той смутной тревоги, что так беспокоит её по возвращению домой. Словно ты привлёк чьё-то внимание и не можешь понять ни кто это, ни нравится ли тебе это. И не приведут ли подобные разговоры к тому, что этот Некто переведёт тебя из разряда случайных встречных в объект для более пристального изучения?

Джек остался ужинать, а она поднялась в свою комнату. Эми приняла душ и натянула линялые джинсы с просторной футболкой. Попробовала читать, немного рисовала. Всё не то. Хотелось почувствовать кого-то рядом. Того, кто прогонит её тревогу...

Она спустилась в гостиную. Родители смотрели телевизор, переключая каналы во время рекламных блоков.

Эми залезла с ногами на диван, словно кошка пристроилась рядом с отцом, а когда его рука обняла плечо окончательно успокоилась и выкинула из головы все странности прошедшего дня. Под конец нового сериала о коварных адвокатах Эми задремала.

Что-то изменилось, и она проснулась. Эмоциональный фон в гостиной из мягкого и успокаивающего стал тревожным и колючим, совсем как шерстяной свитер, надетый на голое тело. В нём хоть и тепло, но совсем не уютно.

Прислушалась, не шевелясь и не открывая глаз. Сверху пробивается глухое буханье снова Джек врубил тяжёлый евро-рок. Со стороны телевизора доносится закадровый смех и бодрый голос Бобби Коэна из одноимённого шоу.

И тут Эми уловила обрывок фразы. Мама говорила едва слышно, стараясь не разбудить спящую дочь:

... так думаешь?

Официально, по базе не было новых приказов, отец говорил тихо. Но что-то происходит, и меня это беспокоит. Всю неделю увольняют гражданский персонал из "местных". Из тех, кто работает в "открытой" части Форт-Грайвич. Повара, уборщики, слесари... десятки, если не сотни человек. Вместо них прибывают новые люди.

Но разве местные не справляются?

Я задавал себе тот же вопрос. А сегодня заметил нового уборщика, который драил пол в столовой. Я минут пять не мог понять, что именно с ним не так, а потом словно прозрел. Клянусь, он двигался как человек прошедший хорошую военную подготовку. Явно не уровня обычного резервиста. Я сам военный инструктор. В подобных вещах не ошибаюсь.

Коммандос под прикрытием?

Эми уловила в словах матери нотки сарказма и почувствовала, как отец пожал в ответ плечами.

Это ещё что! Ребята рассказывают, что в последние ночи за внутренний периметр прибывают десятки грузовиков и тонированных микроавтобусов. Назад, судя по осадке, идут пустыми. Некоторые подозревают, что командование распечатало "Подземный город" и постепенно заселяет его.

Ты про бункеры?

Да, под базой целая система глубинных убежищ.

Эми услышала, как мама всхлипнула, и сразу же раздался успокаивающий, но при этом серьёзный голос отца:

Милая, восемь из десяти идут нестандартные учения. Я рассказываю об этом не для того чтобы напугать, но если выпадут оставшиеся два шанса тебе придётся действовать очень быстро.

Как именно?!

Пока у меня слишком мало информации, но я не "последний" человек в Форт-Грайвич. В отличие от многих, у нас будет достаточный запас времени, так что если я позвоню тебе придётся собрать детей и действовать: не задавая лишних вопросов, не споря и не раздумывая. А пока пусть всё идёт, как идёт. И... ни слова никому.

Эми боялась шевельнуться. Видимо поэтому отец что-то почувствовал.

Эми, папа осторожно погладил её по голове, ты спишь?

Она потянулась, изображая пробуждение, и добавила в голос сонные нотки:

А... Что? Наверное задремала.

Полутёмная гостиная освещалась только экраном телевизора.

Папа сжал её, поцеловал в лоб, словно маленькую девочку, но она не возражала. Эми обняла маму, пожелала родителям спокойной ночи и поднялась в свою комнату.

Она думала, что после услышанного проворочается до утра, но стоило голове коснуться подушки, как провалилась в глубокий сон без сновидений.

* * *

Солнечные лучи свободно проникают сквозь пастельные шторы и достают в любой части кровати. Попробуй тут выспаться! Думать о чем-либо плохом совершенно не хочется!

Она немного поленилась, листая шикарный альбом Поленова из серии "Величайшие художники". Полноформатный, дорогой, с превосходным качеством печати куда там экранам компьютеров и планшетов.

Лишние деньги в семье не водились, но на её страсти к рисованию родители никогда не экономили. Пальцы скользнули по картине. Мечтатель, присевший на камень, казался не просто живым, а реальным. Эми улыбнулась. Пусть не сейчас, но она научится, и её рисунки тоже станут обращаться не только к глазам, но и к сердцам людей.

По дому растёкся аромат свежеприготовленных вафель в кленовом сиропе. Эми наскоро привела себя в порядок и выпорхнула к завтраку.

Отец давно ушёл на службу. На кухне оставалась только мама.

Смотрите-ка, ранняя пташка спустилась за червячком, пошутила она.

Привет! Каникулы же, можно и поспать! Эми обняла её и устроилась за столом.

Она исподволь поглядывала на мать, старалась рассмотреть следы беспокойства или тревоги. Кажется, что всё в порядке. Или она хорошо скрывает эмоции после вчерашнего разговора с отцом, или то был просто сон. Лучше бы второе!

Мама, как обычно, болтала обо всём подряд, а потом замерла и всплеснула руками:

Я ведь совсем забыла! Сегодня же "утро распродаж".

Всё как всегда! Эми мысленно выдохнула и успокоилась.

Я уберу, предложила она, а ты отправляйся за покупками. Кстати, мы с Дженни тоже собирались прогуляться по магазинам. Ближе к вечеру.

Дженни это дочка Голдсмитов? уточнила мама. Мне показалось, что она... как бы это сказать...

Не моего круга?

Да... К тому же старше на год.

Эми улыбнулась краешком губ:

Она немного зациклена на парнях и шоппинге, но... В любом случае, она хорошая девушка. К тому же других подруг у меня в Грайвиче пока нет.

Окэй, решай сама, Джессика коснулась её плеча и наградила одобряющей улыбкой.

Опоздаешь на утреннюю распродажу! напомнила Эми.

Вскоре за окном прошуршала отъезжающая машина, а через несколько минут спустился Джек. Взъерошенный как воробей и, судя по глазам, совсем не выспавшийся. Он бросил скептический взгляд на вафли и принялся готовить омлет с беконом.

Тяжёлая ночь? спросила Эми. Опять играл в онлайне до рассвета?

Джек покачал головой.

Нет, просто не спалось, он счистил в тарелку подгоревшую еду и буркнул под нос так, что Эми едва расслышала окончание фразы: Чертовщина какая-то.

В смысле? Эми похолодела. Она вспомнила все странности вчерашнего дня и подалась вперёд.

Ничего, забудь.

Джек, ты меня пугаешь, Эми и правда ощутила едва заметное прикосновение грядущей беды. Она поймала удивлённый взгляд брата и добавила: Знаешь, я кое-что подслушала вечером... По крайне мере, мне так показалось.

Она кратко пересказала вчерашний разговор мамы и папы; передала все детали, вплоть до тревожной атмосферы, которая сгустилась в гостиной. Джек слушал внимательно, но под конец усмехнулся.

Ничего смешного! возмутилась Эми. Вот-вот произойдёт нечто ужасное, а тебе весело?!

Нет, сестрёнка, теперь я... он поставил тарелки с остатками завтрака в раковину и присел напротив: Теперь я не сомневаюсь, что нам обоим приснились сны. Сначала я думал, что ночью столкнулся с чем-то необычным, но сейчас, когда мы оба можем похвастаться личным "ужастиком", уверен это лишь реакция на встречу с призраком в заброшенной церкви. Нервы.

Он подмигнул, а Эми поёжилась:

Ты так и не рассказал, что увидел ночью.

Да ерунда, отмахнулся он. Ну что снится парням? Девчонки!

Джек! Эми видела, что брат не хочет её пугать, а потому неуклюже сводит всё в шутку.

Ладно-ладно, на его лице появилось лукавое выражение. Давай так: ты варишь мне кофе, а я рассказываю?

А ты не обнаглел?! Эми была готова взорваться, но, похоже, Джек на это и рассчитывал, продолжая валять дурака.

Тогда она приказала себе успокоиться и негромким, но твёрдым голосом потребовала:

Джек Моро, ты немедленно прекратишь свои шуточки и расскажешь мне то, что я хочу услышать.

Эми скрестила руки на груди. Её глаза буравили Джека как сверло камень. Она нечасто позволяла себе это. Но сейчас он сам напросился!

Секунд через пять Джек сдался:

Вот только не гляди на меня так! Начинаю чувствовать себя полным мудаком.

Эми видела, что брату стало не по себе. Он отвернулся, а затем сам налил остывший кофе.

Мне и правда не хочется думать об этом.

Джек сделал глоток. Он поглядывал в окно так, словно летнее солнце могло разбавить неприятные воспоминания:

Это сон. Я стою в темноте. Вокруг не ночь, а просто отсутствие света. Я иду вперёд. Рядом кто-то есть. Оборачиваюсь. Передо мной человек в длинном белом одеянии. Тот, кого мы видели в церкви. Он сияет холодным серебром, как снег в полнолуние. Просто стоит и смотрит, будто оценивает. Внезапно я оказываюсь в своей постели. Думаю, что это просто сон, поднимаю глаза и вижу его. Он стоит у окна. Все мои чувства абсолютно реальны, готов поклясться я не сплю. Вскакиваю с кровати, и что-то происходит. Словно я засыпаю и в тот же миг просыпаюсь, но его уже нет. Комната пуста.

Джек немного помолчал, а потом добавил:

Думал, что глаз не сомкну, но я вырубился, лишь только залез под одеяло. А утром встал совсем разбитым.

Эми стёрла с лица ошеломлённое выражение за секунду до того, как брат развернулся к ней.

Бред, правда?! спросил он. Теперь-то я понимаю, что всё это ерунда. Говорю же: если бы подобная чепуха приснилась только мне я бы беспокоился. А когда нам обоим пригрезилось чёрте что это просто реакция подсознания на вчерашнее приключение.

Ты словно психоаналитик, пошутила она, натягивая маску ироничного тинэйджера.

Эми отвернулась и начала убирать со стола, как и обещала маме. Джек подошёл, на секунду обнял её и сказал:

Рад, что ты именно так всё восприняла. Не люблю, когда девчонки распускают нюни и с ними приходится нянчиться, успокаивать... Знаешь, нам стоит ещё раз съездить в ту церковь.

Зачем? Эми спокойно взглянула ему в глаза, хотя в её голове молотом стучало: "Нет! Нет! Нет!"

Просто... У меня чувство, словно там ждёт какое-то незавершённое дело. Согласна?

Нуу... она со скоростью света перебирала варианты отложить, а лучше вообще избежать возвращения в проклятый храм. Да... Почему бы и нет. Только сегодня я не могу. Обещала Дженни пройтись с ней по магазинам. Её мама согласилась отвезти нас в "Грайвич Молл" во второй половине дня.

Сразу же в голове вспыхнуло и элегантное решение, которое не даст Джеку бродить по старой церкви в одиночестве. Дженни Голдсмит, конечно же.

Хотя, если по честному, вариант так себе. Не то чтобы она имела что-то против подруги, но та была слишком... "взрослой" для своего возраста и интерес брата к подобной девушке радости не прибавлял. Встречайся Дженни с другими парнями нет проблем, кому какое дело, но Джек...

К сожалению, ничего другого, что способно переключить мысли брата, в голову не приходило.

Кстати, мы могли бы встретиться там ближе к вечеру, на фуд-корте. Вместе поесть мороженого.

Ты гений, сестрёнка! глаза Джека загорелись, и Эми представила, как он планирует свидание. Сегодня в кинотеатре будет несколько премьер! Мы с Питом завалимся в молл, словно невзначай пересечёмся с вами и сходим на хороший фильм вместе!

Лучше бы, конечно, без Питера, но выбирать не приходится. Она улыбнулась брату, и тот умчался к себе, готовиться, хотя до вечера ещё целый день. Или половина Эми взглянула на часы и покачала головой. Самое время звонить Дженни.

* * *

Нашествием покупателей "Грайвич Молл" похвастаться не мог, но, как отметила Эми, её подруга и на безрыбье притягивала к себе все мальчишеские взгляды. Рослая и подтянутая хоть сейчас на разворот мужского журнала в рекламу дорогого пива, затянутая в шорты и короткую рубашку, Дженни увлекала её за собой подобно цунами, что опустошало ближайшие магазины. Удерживая ворох разноцветных пакетов, она походила на ледокол, ведущий в кильватере Эми, которая ограничилась покупкой недорогой юбки и итальянской блузки.

После двухчасового шоппинга девушки сгрузили добычу в "ауди" матери Дженни, а затем устроились за столиком кафе, чтобы передохнуть перед налётом на магазины второго этажа.

Эми сразу заметила Джека и Питера. Она указала на них с напускным удивлением, прерывая щебет подружки о парнях, туфлях и предстоящей поездке на Корфу, которую пообещал Дженни её отец в качестве награды за хорошее окончание учебного года.

Смотри-ка, а им что здесь нужно?!

Дженни взглянула в сторону ребят. Заметив Джека, она примерила самую милую улыбку и помахала рукой:

Привет, мальчики!

Брат выглядел спокойно и уверенно, будто и не готовился полдня к этой встрече. Вот только рядом с ним шла проблема...

Привет, Эми, Питер опустился на стул и придвинулся ближе, чем следовало, а мы в кино собирались...

Эх, сама виновата. Но лучше терпеть ухаживания Питера, чем волноваться за Джека. Ведь он наверняка бы один полез в "ту самую" церковь.

Теперь главное, чтобы не повторилась история как с тем мальчиком, который приударил за ней ещё в Уокиген. Намёков тот не понимал, как и прямого отказа, так что несколько месяцев парень отчаянно страдал, отравляя жизнь и ей и себе. Переезд в Грайвич стал своего рода избавлением.

Эми включилась в живое обсуждение программы кинотеатра, а сама лихорадочно придумывала способы усадить в кинозале между собой и Питером кого-нибудь ещё. Не то чтобы он казался несимпатичным или глупым совсем наоборот, но не было в нём... внутреннего стержня. Умения очаровать её силой духа, а не внешностью и деньгами родителей. Не хватало в нём способности покорять уверенностью в своих идеалах и готовностью их отстаивать невзирая ни на что. Даже на её мнение, хотя она никогда бы и никому в подобном не призналась.

Жаль, но в мире практически не осталось настоящих мужчин. Не считая её отца и Джека, вот только они совсем другое дело.

Наконец парни сошлись на том, что поведут девушек на премьеру блокбастера, где горстка выживших после ядерного апокалипсиса противостоит нашествию зомби. Эми, незаметно для ребят, закатила глаза, а Дженни подмигнула ей, но тут же с очаровательной улыбкой заявила, что следила за этим фильмом с анонса первого трейлера.

Парни, вы только гляньте какая встреча! сзади раздался высокий противный голос и Эми обернулась.

Рядом с ближайшим столиком высится тот старшеклассник с фиолетовыми волосами, который вчера насмехался над ними в кафе на окраине города. Парень слегка покачивается. Расширенные зрачки недобро смотрят в её сторону.

Эми передёрнуло. И как он в таком виде мимо охраны прошёл?! Может принял что-то в одной из туалетных комнат?

Чуть дальше стоят его приятели. Видимо, "фиолетовый" приотстал и решил напроситься на ссору.

Идём, Штык, низкорослый темнокожий парень, раздражённо махнул рукой. Кончай цепляться к малышне. Нас девки ждут.

Чё торопишь, Гном! Может мне эта нравится, с причмокиванием, изображающим поцелуй, "фиолетовый" кивнул Эми: Привет, красотка! Хочешь оттянуться с нормальными ребятами?!

Посетители кафе начали поглядывать в их сторону.

Пожалуйста, уходите, попросила она и отвернулась.

Ты чё, игноришь меня... панк грязно выругался и прошёлся по ближневосточному происхождению Эми: Брезгуешь настоящими американцами? Да мой отец погиб под Тикритом, истребляя подобный тебе мусор, а ты сидишь в нашей стране и смеешь посылать меня?!

Джек встал.

Проваливай, сказал он, но скрытая угроза, прозвучавшая в голосе, только распалила "фиолетового".

А то что? протянул тот.

Джек не ответил, лишь молча смотрел на противника.

Краем глаза Эми заметила, как люди за дальними столиками встают и пробираются к выходу. Может кто-нибудь позовёт охрану?

Штык, заканчивай, рослый латинос, хлопнул товарища по плечу. Идём, здесь не место...

Панк стряхнул его руку.

А где место? он медленно направился к Джеку. Скоро нормальным людям места нигде не будет. Мой отец погиб и чё?! Всем плевать. Прислали орден и хорош. Мать вчера уволили с военной базы, взяли на её место приезжую девку. И чё?! Всем похрен! Страна разваливается, на работу не берут, одни военные жиреют. Слыхал я про эту семейку, про их отца-карьериста... Небось, уже и место в бункере заготовил и на себя, и на эту сучку, и на их мамашу-шлюху...

Эми не успела заметить, как вскочила, одним шагом преодолела разделявшее их расстояние и, вложив всю инерцию, дала пощёчину такой силы, что звук выстрелил, как удар линейки по парте.

"Фиолетовый" отшатнулся, прикоснулся к налившейся красным щеке и прорычал:

Ах ты тварь!

Парень замахивается, его глаза прикованы к Эми. Он не замечает Джека до тех пор, пока тот с разбега не врезается в него. Удар таков, что панк отлетает, сбив пустой столик, и растягивается на полу. Он судорожно, как рыба, брошенная на дно лодки, открывает рот, скребёт грудь. Похоже, брат попал в солнечное сплетение. Джек бросается к врагу, упирается коленом в грудь и наносит удар за ударом.

Джек бьёт резко. Эми едва замечает, как движутся его руки. Выучка отца. Летят капли крови. Эми на мгновение закрывает глаза, не в силах смотреть на лицо старшеклассника, рассечённое кулаками брата.

Питер и Дженни в оцепенении сидят на месте.

Приятели "фиолетового" постепенно выходят из замешательства и бросаются на помощь. Эми кричит, и Джек переключается с отрубившегося панка на новую угрозу. Одним прыжком брат перелетает упавший стол, выходит во фланг латиносу и наносит удар под колено. Тот с проклятьями валится на пол, крепко приложившись головой о металлический стул.

Эми хватает пустой поднос и бьёт по спине "гнома", который обходит брата сзади. Удар не настолько силён, чтобы остановить противника. Но тот отвлекается, разворачивается и хватает её за шею. Она задыхается, но Джек успевает подскочить и мощным ударом в бок вынуждает коротышку выпустить сестру. Эми падает. "Гном" с разворота впечатывает локоть Джеку в лицо, отбрасывает его в руки свежих товарищей, которые только-только вышли из ступора.

Двое хватают брата за руки, а третий бьёт.

Эми видит, как безвольно мотается голова Джека.

Она пытается встать, но ей все ещё не хватает воздуха. Эми слышит топот, крики.

Охрана усмиряет озверевших старшеклассников. Испуганная медсестра бросается к Эми, но она тянет врачей к брату, который лежит в обломках мебели.

* * *

Если бы отец Дженни Голдсмит не был таким хорошим адвокатом, то ночевать вам сегодня в камере, голос матери обвинял и карал одновременно.

Эми даже не возражала, понимая, что до окончания бури лучше сидеть молча.

Машина отца несла их домой сквозь ночь.

А ты, Эми, продолжала мама, у меня в голове не укладывается, что это ты, ты нанесла первый удар! А если бы у них было оружие? Нож?

Вот опять, вступился Джек, мы же объяснили, что это они нас спровоцировали. Есть свидетели... И вообще дуболомы были под кайфом, а это прокол охраны. Как они пустили их внутрь?!

Не перебивай, спокойный голос отца прервал Джека, и мама продолжила гнуть свою линию.

Более шести часов они провели в "Грайвич Молл" после окончания побоища.

Первое время, когда она смотрела на Джека, лежавшего без сознания в медпункте, Эми только плакала. Казалось, что брат превратился в сплошной кровоподтёк. На его лицо Эми не могла взглянуть, не рискуя упасть в обморок. К счастью, как сказал пожилой врач, кости, зубы, глаза и всё самое ценное было цело, а синяки исчезнут за пару недель.

Медсестра вкалывала Джеку лекарство за лекарством, попутно обрабатывая кожу каким-то резко пахнущим спреем.

Когда брат пришёл в себя, он тут же сообщил окружающим, что чувствует себя отлично и поинтересовался: намерены ли их отпустить домой? Медики усмехнулись, дали зеркало и вызвали хмурого охранника.

Наряду полиции они сообщили лишь свои имена. Эми отказалась говорить, а Джек изобразил временную амнезию.

Вскоре приехали мама с папой в сопровождении разгневанного Авраама Голдсмита, успешного адвоката, который грозил "Грайвич Молл" многомиллионным иском за потакание наркоманам-рецидивистам и создание угрозы жизни детей.

В этот момент Эми поняла, что всё более-менее налаживается. Последним сдался шериф, которого добило как перечисление инстанций, где узнают о бездействии полиции, так и обещание возместить из бюджета его службы все расходы по длительному восстановлению детей и последующей (ещё более длительной и дорогостоящей) психологической реабилитации.

... и поэтому, говорила мама, вас стоит наказать.

Внезапно она всхлипнула и замолчала.

Эми отстегнула ремень, просунула руки по бокам стоящего перед ней сиденья и обняла её.

Все хорошо, прошептала она, мы любим тебя.

Посмотрела в зеркало и поймала взгляд отца. Тот вёл машину, сжав зубы и краем глаза поглядывая на жену.

Дождавшись, когда всхлипы стихнут, он сказал:

Подведём итог. Мама обрисовала всё абсолютно точно. И я на сто пятьдесят процентов с ней согласен. И я ещё не раз повторю это и в вашей школе перед директором, и в полиции, и на службе.

Эми услышала, как Джек тяжело вздохнул.

Но есть одна вещь, которую я скажу только сейчас, продолжил отец. Я горжусь тем, как вы повели себя. Не тем во что ввязались, а тем как поступили. Эми, Эматалла, я очень люблю тебя и в подобной ситуации всегда буду на твоей стороне. Нельзя терпеть людей, которые оскорбляют нашу семью.

Эми улыбнулась ему и заметила в зеркале, как он подмигнул в ответ.

Джек, я... не могу выразить, насколько я горд тем, что мой сын вырос не манерным сопляком, но мужчиной, способным рискнуть жизнью ради сестры, ради семьи. Я... У меня просто нет слов.

Ну что ты, Джек выглядел крайне смущённым, я лишь... действовал.

И действовал отменно. В твоём возрасте отделать выпускника и двух его приятелей... отец покачал головой. Впечатляет! Хотя ты всё же допустил две ошибки.

Какие?! подался вперёд Джек.

Если столкновение неизбежно, а враг превосходит тебя числом нет ничего постыдного в тактическом отступлении. Я половину жизни провёл в сражениях с превосходящими силами противника. Диверсионный отряд не бьётся до последнего. Ударил отступил. Не можешь достичь цели "в лоб" найди обходной путь. Он не всегда благороден и красив, но тебе надо не в легенду, а вернуть солдат живыми домой.

Нам стоило бежать?

Ты выбил из игры лидера и своим напором ввёл остальных в ступор. Выиграл секунд десять-пятнадцать. Можно было потратить их на отступление. Можно было позвать охрану. А расправиться... Ты же знаешь: кто они и как их найти. Месть лучше планировать на свежую голову.

Майкл, не провоцируй его, вздохнула мама.

И в мыслях не было, лишь перечисляю варианты.

А вторая? спросила Эми.

М-м?

Ты сказал, что Джек сделал две ошибки.

Вторая... отец задумался, подбирая слова. Как бы сформулировать так, чтобы вы поняли... Голдсмиты хорошие люди и я не возражаю против вашей дружбы. Сейчас лето, но... Джек, осенью ты пойдёшь в новую школу, так что постарайся найти хотя бы пару товарищей, которые не станут изображать соляной столб в то время, когда группа панков избивает их приятеля.

Круто, скоро начну собирать личную банду! пошутил Джек.

Все рассмеялись.

Как и предполагала Эми, ни сейчас, ни в последние дни их не наказали.

3. Человек в белом

Джек вскочил с постели.

Где он?!

В голове туман.

Мир повернулся как гигантский калейдоскоп, и линии сошлись в пространстве.

Джек узнал свою комнату. Он застыл на несколько секунд, а затем проскользнул за штору и прижался лбом к стеклу. Стало немного легче, последние крохи сонливости развеялись.

За окном глубокая ночь. Полная луна сияет с безоблачного неба, совсем как "те" глаза, лишённые зрачков.

Надо выпить. Не включая свет, он спустился вниз, достал из холодильника бутылку гранатового сока. Терпкий, чуть вяжущий вкус настраивал на размышления. Уже в пятый раз ему снится один и тот же сон. Значит пора действовать, а не скрываться дома от проблемы.

Не спишь? голос Эми заставил его подскочить, но глаза, привыкшие к темноте, сразу нашли её фигуру, которая чернела в дверном проёме.

Напугала? спросила она. Ловко я подкралась, даже не нужен твой камуфляж.

Джек лишь махнул рукой. Подобные шуточки он слышал от окружающих несколько дней, и они ему порядком надоели. Синяки и кровоподтёки постепенно сходили, меняя темно-багровый цвет на все оттенки синего, жёлтого и даже зелёного.

Лица под одеждой не спрятать, так что он только догадывался, о чём за его спиной шептались соседи. Поначалу это забавляло. Идёшь себе по городу, случайный прохожий поднимает на тебя взгляд и тут же отшатывается, словно зомби увидел. Три девчонки даже перешли на другую сторону улицы. Но, как и любая шутка, повторённая дважды, эта стала напрягать.

А ты, похоже, не ложилась? Джек сделал глоток. Включи свет, а то сидим будто две летучие мыши.

Я рисовала, она коснулась выключателя, и Джек на мгновение зажмурился. Увлеклась и не замечала времени, пока ты не зашуршал по лестнице.

Над чем работаешь?

Эми пожала плечами:

Ничего конкретного. Просто беру альбомы из той серии, что подарили на день рождения, ну той, про художественные музеи, и делаю наброски с интересных репродукций.

Говорят, рынок подделок рванул вверх как ракета. Экономика рухнула в подвал и все спасают деньги в истинных ценностях. Главное найти связи в мафии, произнёс Джек с напускной серьёзностью.

Брось, Эми рассмеялась и тоже налила сока. Мне до этого как пешком до Солнца. Но знаешь, когда я повторяю увиденный на чужой картине пейзаж, выражение лица, изгиб руки... я начинаю лучше понимать этого художника, девушка постукивала ногтём по столешнице, словно подбирала слова, как будто обучаюсь у него.

Следуя за другими, не пройдёшь свой путь. Не помню автора цитаты, но что-то в этом есть.

Возможно, Эми отвела взгляд и спросила. А почему ты не спишь? Тот же кошмар?

Джек поморщился, но отпираться было глупо.

Да. Человек из серебра. Смотрит. Но словно не видит тебя, а знает, что ты есть. Ждёт. Зовёт? Не знаю. Думаю, мне надо вернуться в ту крипту и ещё раз все осмотреть.

Мы не можем! Отец просил нас держаться рядом.

Он не приказывал сидеть дома, а лишь говорил, чтобы мы оставались вместе. Просто он не хочет собирать нас по отдельности из разных концов города на случай учебной эвакуации.

А если она не учебная?

Чушь! Джек даже фыркнул от возмущения. Никто не решится нанести удар по сильнейшему государству Земли!

А если это мы нападём?

Невозможно! Джек с возмущением хлопнул по столу. Мы всегда охраняли мир! Да, наши солдаты воевали в десятках "горячих точек", но только для спасения невинных и уничтожения тиранов.

Эми промолчала, и ему стало неловко.

Извини, он обошёл вокруг стола и обнял сестру. Мне надо быть спокойнее. Вся эта политика да к чёрту её! Ещё и эти сны...

Ладно, не бери в голову, вздохнула Эми. Возможно, я просто накручиваю себя по пустякам.

Так ты поедешь со мной в ту церковь?

Да.

Спасибо! он сжал её ладони и повторил. Спасибо. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.

Она отвернулась:

Я иду спать, завтра нас ждёт долгий день.

* * *

Джек переключил скорость, и крутить педали стало легче. Эми пыхтела сзади. Длительный подъем давался ей с трудом.

Джек выбрал тропинку в обход небольшой рощицы, что взбегала на вершину холма. Можно и напрямик, но забираться под тенистый полог меж серо-голубых буковых колонн не хотелось. Небо итак затянуто тонким саваном, сквозь который едва сочится рассеянный свет восходящего солнца.

Настроение вполне соответствует погоде. Он так и не выспался. Проворочался до рассвета, прокручивая в голове разрозненные детали навязчивых снов. Под конец они сплелись в липкую паутину и вылились в тягучий кошмар.

За завтраком, желая развеяться, Джек переключал каналы и лишь хмурился. Новости одна лучше другой: бесконечные демонстрации безработной молодёжи в когда-то благополучных странах; голодные бунты, терзающие экзотические континенты; эпидемии, которые должны были остаться лишь статьёй в энциклопедии; десятки локальных войн, где бывшие союзники доказывали собственную глупость.

Казалось, мир превратился в автобус, что несётся с горы к пропасти. Водитель ещё пытается рулить, но кто-то испортил тормоза и пассажиры, даже осознавая тщетность борьбы, всё равно грызутся за право спрыгнуть с подножки, не замечая разбившиеся тела тех, кто соскочил первым и теперь катится к тому же обрыву. Только медленнее.

Услышав шаги сестры, он выключил телевизор. Хватит забивать голову тем, на что нельзя повлиять! Его мучает один и тот же сон? Отлично! Им и займёмся.

Они почти добрались до вершины холма, когда Джек ощутил лёгкое покалывание, которое волнами пробегало по коже. На языке появился солоновато-кислый привкус, как если бы он лизнул контакты батарейки.

Ничего не чувствуешь? он обернулся к Эми. Воздух словно наэлектризован.

Нет, она повертела головой, Пасмурно, но не похоже, что собирается гроза. Тебе плохо?

Забудь, отмахнулся Джек. Все в норме.

Джек?!

Он остановился у церковной ограды и похлопал её по плечу:

Просто волнуюсь. Сейчас выясню, что на меня нашло.

Джек помог сестре перелезть через стену.

Во дворе ощущение пульсации только усилилось, а затем нарастало с каждым шагом на пути к храмовым вратам. Джек проскользнул в щель меж тяжёлых створок и налёг плечом. К его удивлению, двери поддались легко, словно за прошедшие дни кто-то отрегулировал петли и смазал их маслом.

Джек оставил проход открытым, впуская внутрь свежий воздух и немного света.

Он поморщился. Кожу щипало так, будто её растирали стальной щёткой. В голове раздался тонкий высокочастотный свист, как от перегруженного трансформатора. С каждым шагом, который приближал Джека к сердцу осквернённого храма, тот становился лишь громче. Его словно тянуло, но не вперёд или назад, не вверх или вниз, а куда-то... куда-то ещё.

Эми шла рядом, держала его за руку и, похоже, ничего странного не ощущала.

Так и знал, что не зря починил двери! звучный голос заставил Джека вздрогнуть.

Он прищурился и среди густых теней различил невысокую фигуру, которая примостилась у стены.

Не бойтесь, на свет вышел немолодой мужчина в потрёпанной одежде. Невдалеке лежал такой же тёртый рюкзак. Я не причиню вреда.

Джек отпрянул на пару шагов. Эми держалась позади. Она потянула его к дверям, но он не хотел так просто убегать.

Кто вы такой и что делаете в моей церкви? спросил Джек.

Мужчина облизнул губы, а затем отошёл назад и вновь облокотился о стену, показывая, что не желает их пугать.

Назовёшь меня бродягой не обижусь, он говорил как человек, который уверен в своей силе, но не стремится применять её по пустякам. Я не всегда был таким. Впрочем это неважно. А что касается "твоей" церкви, то у вас не больше прав на неё чем у меня.

В голове звенело, но Джек не уступал:

Мне надо здесь кое-что осмотреть, не слишком соврал он. Мы готовим школьный доклад.

Бродяга повёл рукой, словно предлагал им чувствовать себя как дома:

Пожалуйста. Мне-то что, и пробурчал под нос. Школьный доклад, ага, летом...

Эми сжала Джеку ладонь и прошептала, вжавшись губами почти в самое ухо:

Давай уйдём. Мне он не нравится. Здесь слишком опасно.

Джек кивнул. Жалко отступать ни с чем, но нельзя рисковать, когда отвечаешь не только за себя, но и за сестру. Он сделал несколько шагов к выходу.

Внезапно какая-то невидимая сила обрушилась на него, а в следующий миг он уже лежал на каменном полу.

Эми что-то кричит, но звуки едва слышны, будто просачиваются сквозь толстый слой минеральной ваты.

Над ним возникает лицо бродяги. Тот обеспокоен, что-то спрашивает у Эми, а услышав ответ морщится и лезет за пазуху. Перед глазами Джека мелькает рука незнакомца.

Под задравшимся рукавом, на запястье, виднеется странная татуировка перевёрнутый треугольник. Его вершина смотрит вниз.

Бродяга достаёт из кармана небольшую фляжку. Отвинчивает крышку и цедит в неё прозрачную жидкость. Эми пытается его остановить, но тот не обращает внимания, разжимает Джеку зубы и что-то вливает в рот. На вкус вода, но вскоре тяжесть уходит, покалывание под кожей стихает, а голова проясняется.

Что это было?! он хватает бродягу за руку, но тот высвобождается, как фокусник из оков, и отходит к своему рюкзаку.

Какая разница, если сработало. Ты меня удивил. Сначала я приял вас за обычных детей, которые выбрали неудачное место для игр, но теперь готов поспорить ты чувствуешь зов, хотя и не один из нас. Кто ты?

Что за зов? ответил Джек вопросом на вопрос.

Я не из тех, кто расскажет тебе об этом.

Джек, ты можешь идти? Эми склонилась над ним. Тревога на её лице подействовала лучше, чем ведро холодной воды. Пора убираться отсюда.

Он встал, но сразу же опустился на обломки алтаря. Его опять замутило.

Подожди немного, посоветовал бродяга. Сейчас отпустит. Ты ещё слишком молод, а потому твой организм так резко реагирует на всё это.

Я звоню отцу, Эми достала телефон, но тут же покачала головой: Нет сети.

Идём, надо выбраться наружу, Джек осторожно поднялся и направился к распахнутым вратам. Слабость уходила, оставляя чувство лёгкой наэлектризованности окружающего пространства.

Джек спустился во двор и вытащил смартфон. Не успел разблокировать экран, как раздался звонок.

Привет, пап...

Джек, отец перебил его, не дослушав, я звоню уже двадцать минут. Где вы?

Когда он спрашивал таким властным тоном, отвечать следовало чётко.

Мы рядом со старой церковью, на холме. За городом.

Эми с тобой? Вы можете укрыться внутри?

Теперь Джеку стало по-настоящему страшно. Отец задавал вопросы, получал информацию и вырабатывал решение. Ни возмущения, ни упрёков. Ничего лишнего. Значит всё плохо. Очень плохо.

Да, Эми со мной. Но...

Джек, у нас нет времени. Слушай меня внимательно и делай так, как я говорю. Это не тренировка. Идите в церковь. Спуститесь в подвал, если он там есть. Я приеду за вами. И Джек, помни, до моего прибытия ты главный и отвечаешь за сестру. Эми рядом? Передай ей телефон.

Разговор длился недолго. Когда Эми вернула трубку, Джек с нетерпением спросил:

Ну что?

Сказал едет сюда. Сказал ты знаешь, как поступить. Просил слушать тебя и не спорить. Сказал, что любит нас, она обняла его и прошептала: Что случилось, Джек?

Понятия не имею, признался он.

Чёрт! Эми смотрит на него, а он не знает, как её успокоить. Джек пересказал слова отца и направился к вратам, держа сестру за руку.

У входа, на ступенях, сидел бродяга.

Вам лучше зайти внутрь, посоветовал ему Джек, происходит что-то...

Он не успел закончить, как мужчина рывком поднялся и указал в сторону Грайвича. Его лицо оставалось спокойным, но рука подрагивала.

Джек и Эми обернулись.

Вдали, почти на горизонте, за озером, за городом, с территории базы, на столбах пламени, словно колесницы богов, в небо поднимались сверкающие ракеты.

Джек застыл, а рядом, зажимая рот ладонями, замерла Эми.

Ни мыслей. Ни чувств. Он будто превратился в стороннего наблюдателя, словно это происходило не с ним. Только не с ними. И лишь когда последняя огненная стрела скрылась за облаками, Джек сжал руку Эми, выводя её из ступора.

Началось, прозвучал тихий голос бродяги. Все же началось.

Незнакомец вышел на середину двора, примял траву и расстелил куртку. Он лёг на спину и закинул руки за голову.

Мы спускаемся в крипту, сказала ему Эми. Давайте с нами, здесь нельзя оставаться.

Спасибо, девочка, но для вознесения это место не хуже, чем любое другое. Для меня. Для людей моего круга. А вы спускайтесь. Если приедет ваш отец я позову.

Джек повёл сестру в храм.

Интересно, что бродяга имел в виду под "людьми своего круга"? Он обернулся, намереваясь спросить, но Эми буквально втолкнула его внутрь и потащила за собой через заваленный мусором неф.

Не иначе как сумасшедший с манией величия. Нечего о нём думать. Сейчас есть более важные проблемы.

Они спустились по узкой лестнице, и Джек подвёл сестру к постаменту в центре крипты. Переключил экран в режим фонарика и положил смартфон на плиту.

Тусклый свет едва разгонял холодный мрак, превращая склеп в картинку из чёрно-белого фильма ужасов начала прошлого века. Эми тоже включила телефон, но Джек покачал головой. Надо оставить одну батарею неразряжённой.

Он усадил сестру на гранитный блок, а сам медленно обошёл крипту. Ни другого выхода, ни спуска в более глубокие подземелья. Тогда Джек устроился рядом с Эми и обнял её за плечи. Она сделала то же самое.

Говорить не хочется. Да и что ты скажешь в такой момент?!

Все будет хорошо? Бред. Отец учил, что нельзя обманывать себя в оценке ситуации.

Я люблю тебя? Эми итак это знает и чувствует то же самое.

Джек крепче прижал сестру и ощутил, как напряглась её рука в ответном жесте.

Остаётся ждать. И надеяться.

Время тянулось медленно, словно густой мёд, стекающий из банки. Джек взглянул на светящийся экран смартфона. Прошло тридцать минут, а казалось несколько часов.

Думаю, надо позвонить отцу, он удержал Эми и объяснил: Один из нас должен остаться здесь, в безопасности. Мы же обещали.

Она кивнула.

Джек вышел во двор.

Бродяга лежал на том же месте. Отец так и не приехал.

Джек взглянул на экран. Нет сети. Поднял смартфон к небу в надежде поймать сигнал. Бесполезно. Лучше вернуться в крипту.

Он поднялся по ступеням и в дверях столкнулся с Эми. Вот ведь! Сказал же оставаться в безопасном месте!

Внезапно зрачки сестры расширились, словно она увидела нечто чудовищное.

Джек обернулся и время остановилось.

На месте Грайвича пылает шар нестерпимо яркого света. Он растёт как снежный ком, поглощает всё на своём пути.

Защищая Эми, Джек обхватывает её и бросается в распахнутые врата церкви.

Обогнать блистающую смерть невозможно. За ничтожную долю секунды ослепительная вспышка стирает мир. Невероятная сила подхватывает его и бросает вперёд.

На мгновение в сознании Джека возникает образ человека в белом. Его одежда сияет ярче окружающего света. Глаза, лишённые зрачков, затягивают в колодцы расплавленного серебра, а руки, скрытые широким одеянием, раскрываются в приветственном объятии.

Затем все исчезает. Даже свет.

4. Враги общества

Джек очнулся.

Казалось, он пересёк реку абсолютной тьмы. Его словно разобрали и сложили заново.

Сознание прояснилось, и окружающее пространство вернулось к трём измерениям, смягчённым плотной вуалью теней.

Жарко, но он ощущает лопатками холод бетона, а потому вставать с шершавого пола совсем не хочется.

Кто он? Почему именно здесь? Ответы появляются, но тут же ускользают, оставляя его в неведении.

Чихнул. Сколько же здесь пыли?! Она мерцает в рассеянном свете, который льётся сквозь узкие окна под сводчатым потолком. Вокруг него высятся квадратные колонны. Странно, но они не достают до перекрытий. Некоторые стоят отдельно, другие выстраиваются в ряды с промежутком не шире пальца.

Откуда-то сверху доносится едва различимый гул, напоминающий о повседневной суете большого города.

Джек напряг руки, и они откликнулись болью, как после выматывающего дня на ферме у деда, но все же откликнулись. Ферма? У него есть семья? Он приподнялся на локте и осмотрел себя.

Хм, одежда пропала... Да что вообще происходит?!

Надо оглядеться.

Джек встал, но резкое головокружение отбросило его на одну из колонн. Она не выдержала и с грохотом распалась.

Спокойно. Переведи дыхание, не торопись.

Двигаясь медленно и осторожно, он подошёл к обломкам и присмотрелся. Оказалось это всего лишь коробки и ящики, поставленные друг на друга. Крышки слетели при падении, и по полу рассыпалась всякая всячина: кухонная посуда, полотенца, бутылки и баночки с непонятным содержимым, одежда, наборы инструментов и множество других незнакомых вещей. Одежда...

Перерыв несколько коробок, он с трудом подобрал себе комплект белья, потёртые ботинки, тёмные брюки и светлую футболку, которая оказалась на размер больше необходимого.

Хм, а не считается ли его самодеятельность воровством? С другой стороны, разгуливать без одежды ещё хуже. К тому же, помещение всё больше напоминало подвал церкви, куда они с отцом как-то раз перенесли коробки с гуманитарной помощью, собранной для беженцев из Австралии.

Похоже, он сойдёт за "нуждающегося".

Отец? Церковь? Неожиданно Джека осенило. Церковь!

Воспоминания ударили в голову словно кулаки школьного задиры и заставили на пару секунд потерять ориентацию в пространстве. Эми! Надо отыскать сестру!

Эми! крикнул он.

Ряды коробок высились как склоны каньона. Джек заглянул в каждый угол. Никого.

Как он здесь очутился? Подвал явно не похож на крипту, в которой они с сестрой прятались от взрыва. Он влез на ящики, но всё равно не достал до узкого оконца, вырезанного в толще бетонного свода.

Тогда Джек ещё раз обошёл комнату. Он тщательно обследовал стены и обнаружил в дальнем углу закрытый проём, очерченный щелью не толще волоса. Джек забарабанил по двери, но ни на шум, ни на крики никто не откликнулся.

Закусив губу, Джек уставился на препятствие. Если это дверь, то должен быть способ её открыть. Он провёл рукой по шершавой поверхности. Вот оно! Там, где обычно располагается кнопка вызова лифта, находился участок, который был чуть теплее остальной стены. Джек приложил ладонь и слегка нажал. Бетон под его пальцами засветился, и дверь с мягким шипением подалась назад, а затем отъехала в сторону.

Кабина освещена холодным светом, что придаёт всему матовый оттенок. Джек нажал единственную кнопку с большой стрелкой, направленной вверх. Он посмотрел в зеркало и пригладил волосы. Синяки никуда не исчезли. Выходит, после расставания с Эми времени прошло не так уж много. Значит, она где-то рядом. Хоть в чём-то ему везёт!

Вскоре лифт остановился, и Джек оказался в самом необычном храме, какой только мог представить. Гигантский зал не меньше половины футбольного поля. Ряды колонн, будто секвойи устремляются вверх, смыкаются арками, что удерживают полупрозрачный свод.

Приглушённый солнечный свет холодным водопадом льётся вниз и расплёскивается по стенам. Даже не стенам экранам, на которых сменяются изображения звёздного неба и геометрических фигур. Они перетекают одна в другую и время от времени складываются в прописные буквы греческого алфавита: Сигма и Омега.

У дальней стены виднеется нечто похожее на кафедру. Аккуратные ряды металлических стульев заполняют свободное пространство. На некоторых сидят молодые люди. Мало кому больше двадцати лет и никого старше тридцати. Все они смуглы, будто несколько дней намеренно загорали под южным солнцем. Их ладони сложены на коленях, они погружены в себя и не замечают никого вокруг.

Эми не видно.

Чёрт!

Несколько секунд Джек переминался с ноги на ногу, а затем направился к ближайшему человеку.

Извините, он коснулся плеча невысокого парня лет восемнадцати. Я не понимаю где очутился. Не могли бы вы мне помочь?

Тот поднял голову, взглянул с удивлением и пробормотал что-то на незнакомом языке.

Я не понимаю... Вы не говорите по-английски? Джек потёр лоб и повторил вопрос по-испански, а затем на ломаном немецком.

Зрачки парня расширились. Он вскочил и отпрянул так, будто его собирались ударить.

Эй, я не имел ввиду ничего плохого! Джек вскинул руки, пытаясь успокоить собеседника, но тот лишь медленно отступал, пока не прижался спиной к одной из колонн.

Другие люди оборачивались, а заметив Джека вскакивали, ошеломлённые и напуганные. Ладонь парня коснулась гладкой поверхности, и она засветилась как сенсорная панель с незнакомым интерфейсом. Юноша непрестанно жал на одну и ту же кнопку, пока на экране не возникло изображение какого-то лица. Парень говорил торопливо и постоянно жестикулировал, указывая в сторону Джека.

Проклятье! Добра это не сулит! Пора уносить ноги!

Джек осмотрелся. Рядом с ним высокие створчатые двери. Путь свободен, да и люди, похоже, хотят убраться с дороги, а не помешать ему.

Он выскочил наружу и захлопнул врата.

А это что?!

Джек отшатнулся. Если бы не дверь за спиной он наверняка рухнул бы на каменные ступени.

Вокруг раскинулся незнакомый город.

Здание, которое покинул Джек, походит на кафедральный собор и стоит на перекрёстке трёх широченных улиц. Вдоль них тянутся невысокие дома в три-пять этажей. Лишь вдалеке, почти на горизонте, высятся небоскрёбы циклопических размеров.

Над городом парят ажурные направляющие. По ним ртутными молниями проскальзывают тени, напоминающие поезда монорельса.

Джек задрал голову. На небе ни облачка. Хотя... Он прищурился. От горизонта до горизонта тянется узкая полоса. Она едва различимо поблёскивает в свете летнего солнца.

Это сон? Кома? Не похоже. Все так реально...

Джек не мог найти ответа ни на один из теснившихся в голове вопросов, а потому просто двинулся вперёд по улице, отмечая всё новые и новые странности.

По проезжей части мчатся футуристического вида машины. На удивление, шума они издают немного, запаха гари тоже нет. По тротуару, отделённому от дороги полоской изумрудного газона, спешат прохожие: кто-то погружён в себя, кто-то общается с попутчиками.

Интересно, что это за язык?! Нет никаких зацепок, ни одного знакомого слова, хоть отдалённо похожего на известные ему диалекты.

Все люди молоды. Никого старше тридцати, большинство выглядит на семнадцать двадцать лет. Детей на улицах не много. Его ровесники попадались тоже нечасто. Джек исподволь разглядывал прохожих. В какой же стране он очутился? Если в знакомых ему городах встречались представители любых рас и национальностей, то здесь царил единый тип: преимущественно высокорослые и длиннолицые, с широким разрезом глаз и тонкими губами, обычно прямыми волосами и смуглым цветом кожи.

Зато наряды местных жителей поражали разнообразием. От множества фасонов и расцветок иногда рябило в глазах. Кто-то носил рабочую одежду: деловые костюмы, спецовки, форму, но большинство, особенно ровесники Джека, вырядились так, словно жизнь коротка и они хотят прожить её как можно ярче. Штаны и джинсы, балахоны и тоги, мини и макси, платья и рубашки самого невероятного покроя и расцветки; шляпы и капюшоны, кепки и платки. И татуировки любых расцветок.

Джек взглянул на плечо, едва прикрытое коротким рукавом футболки. Наверняка его белая кожа сильно контрастирует с оттенком, привычным для местных жителей. Но это же не повод реагировать на него так, как тот парень из "кафедрального собора"!

Некоторые прохожие оглядываются ему вслед, словно их разум с трудом определяет Джека как отклонение от привычной реальности. Кажется, будто они не сразу понимают, что увидели нечто подозрительное, но отдалённо знакомое. Оборачиваются и ещё долго смотрят в спину таинственной фигуре. Наверняка гадают: кто бы это мог быть?

В такие моменты он ускорял шаг, замечая в отражениях витрин, как некоторые люди касались рукой ближайшей стены, пробуждали спящие интерфейсы и с кем-то активно общались.

Джек свернул с оживлённой улицы. Пора найти спокойное место и все тщательно обдумать.

Он шагал по затенённому переулку, скользил пальцами по стене и отмечал гладкость бесшовной поверхности, которая одновременно напоминала и металл, и пластик. Да, кирпич и бетон здесь используют нечасто.

Внезапно уши резанула сирена и тут же стихла. Джек обернулся.

Дорогу перекрыла машина. Белая с синими полосами по бокам, которые пульсировали короткими вспышками яркого света. Джек не мог прочитать надписи на дверцах, но интуиция подсказывала у него проблемы!

Из машины вылезли двое, лет двадцати пяти. Они приближались как тигры на охоте. Тот, что повыше, выкрикнул какой-то приказ. Одной рукой он указал на землю, а другой вытянул из кобуры пистолет. В руках его напарника появилась дубинка, усеянная крошечными шипами, меж которых проскальзывали синие искры.

Ничего хорошего ожидать не приходится. Повинуясь инстинкту, Джек бросился в сторону и нырнул в тесный проулок. Он бежал, не обращая внимания на окрики. Свернул раз, другой. С разбегу перемахнул невысокую ограду, но преследователи не отставали.

Джек не оборачивался. Судя по топоту, "полицейские" его нагоняли.

Рядом что-то прошелестело, и осколки ближайшей стены брызнули в лицо. Он инстинктивно вскинул ладонь, прикрыл глаза, и не глядя нырнул в щель меж домов.

Тупик. Стены уходят вверх, как склоны ущелья, сжимаются и не оставляют надежды. Джек по инерции пробежал несколько шагов и поднял руки.

Знакомые голоса приблизились, выкрикивая непонятные приказы.

Он приготовился опуститься на землю, но сильный удар бросил его на колени. На мгновение мир окрасился во все оттенки синего.

Джек не успел удивиться всё скрыла пелена забвения.

* * *

Он всплывает из глубины. Оттуда, где нет ни света, ни звука.

Нет, его выталкивает, сжимая невероятным давлением, грозя кессонной болезнью и заставляя стремиться вверх, как пловца с горящими от недостатка кислорода лёгкими.

Джек рванулся вперёд, но тут же повис на руках "полицейских". Перед глазами мелькали пятна, а мир выглядел так, словно ему оставили лишь синий светофильтр.

Джек помотал головой. Стало немного легче. Зрение медленно восстанавливалось, так что когда его засунули на заднее сиденье автомобиля, он чувствовал себя почти нормально. Нормально для человека, которого избили, сковали и бросили в полицейскую машину как преступника. Джек взглянул на запястья, точнее на чёрную пластину, зажатую между ними. Он попробовал развести руки, но их словно невидимой силой прижало к узкой полоске горячего пластика.

Вляпался! Где бы он ни очутился, но местные жители явно не отличались не то чтобы радушием, но даже банальной вежливостью. Что за привычка: сначала бить, а потом ни о чем не спрашивать? За кого его приняли, в конце концов?!

Машина сорвалась с места и влилась в общий поток. Сирену "полицейские" не включали. Не спешат или не хотят привлекать внимание?

Судя по тому, что дома становились выше, они приближались к центру города.

Вы кто такие? Куда меня везёте?! вопросы риторические, итак можно догадаться, но следует завязать разговор. Вы хотя бы понимаете меня?

Один из полицейских что-то ответил и не глядя назад стукнул ладонью по разделявшей их сетке.

Приказывает заткнуться, догадался Джек. Фашист!

Джек откинулся на сиденье, рассматривая проносящиеся мимо улицы, крошечные скверы и впечатляющие парки; дома, стены которых превращались в сплошные экраны и молодёжь, что спешила по своим делам.

Украдкой он наблюдал и за похитителями. Водитель молчал, а вот его напарник не отрывал левую руку от экрана автомобильной консоли. Пальцы не двигались, но под ними непрестанно появлялись незнакомые символы, словно тот мысленно отправлял и получал некие сообщения. Иногда он отвечал на вызовы. Его фразы были по-военному сухи и коротки, но в них чувствовалось напряжение. Не страх, а предельное возбуждение нервов, свойственное человеку, который ожидает удара с любой стороны.

Вскоре их нагнал другой автомобиль массивный, как броневик. Он возглавил импровизированную колонну. Теперь полицейские включили сирену. Конвой набирал обороты, молнией пролетал развязки и не обращал внимания на другие машины, едва успевавшие прижаться к обочине.

Почему к нему относятся как к бандиту?! Он никого не ограбил, не убил, и не оскорбил... Его же схватили, избили и куда-то везут под усиленной охраной.

Необходимо действовать, хоть как-то прояснить ситуацию. Это казалось невероятным, но Джек не удивился бы, окажись он через полчаса перед расстрельной командой. А вдруг здесь приговор выносят без адвоката и присяжных?!

Он подался вперёд. Бездействие убивает, особенно когда твоя жизнь и свобода оказываются в руках спецслужб, нарушающих права человека. Джек схватился за металлическую сетку и затряс её:

Либо вы скажете, в чём меня обвиняют, либо...

Полицейский обернулся и ткнул в решётку дубинкой.

Джек успел заметить искры, проскочившие между шипами, а в следующее мгновение его отбросило назад. Мышцы пылали, будто под кожу засунули ветки шиповника. Мир вновь, как и во время ареста, окрасился во все оттенки синего, но в это раз Джек не отключился. Наоборот, боль от электрошока внезапно отступила, словно превратилась из мучительного чувства в информацию о его наличии.

Тело парализовано, а вот с сознанием происходят непривычные метаморфозы. Он чувствует возбуждение, как в моменты опасности. Не страх, а предвкушение хищника.

Восприятие пространства расширяется, подобно растущей сфере, и окрашивает мир в тысячи оттенков кобальта. Джек превращается в стороннего наблюдателя, который не фокусирует взгляд на отдельных предметах, но воспринимает ближайший район целиком. Будто глядишь во все стороны разом и, одновременно, со всех сторон. Кажется, что его сознание проникает сквозь любые препятствия, становится ими, воплощается во "всём".

Джек видит, как за стенами зданий ходят и разговаривают люди; прислушавшись, он даже различает их речь и считает удары сердец. Одновременно Джек наблюдает, как в канализации под дорогой многорукие роботы перекладывают трубы, а в кармане ребёнка, который заворачивает за угол, тает мятная конфетка. Он слышит и чувствует, как ветер гонит по соседней улице газету и как птицы летят над ним, высматривая, чем бы поживиться.

И всё это поле всеохватывающего сознания движется вслед за его телом.

С момента удара током прошли секунды, но для Джека они растянулись чуть ли не в минуту. Постепенно, сфера восприятия начала сужаться, а мир возвращаться к привычным для него краскам.

Под конец Джек обращает внимание на автомобили, которые летят по соседней улице, направляясь к тому же перекрёстку, что и полицейский кортеж.

Первым несётся стальной "монстр" зелёного цвета. Спереди бульдозерный ковш, а кузов оборудован тяжёлым прессом. Не иначе как аналог мусоровоза. За рулём сидит щуплый паренёк с кобурой на поясе. Следом мчится хищный седан. В нём двое вооружённых людей. Один постарше, другая девушка, ровесница Джека, держит меж колен футуристического вида штурмовую винтовку и говорит по рации с парнем из грузовика.

Джек захотел присмотреться, но окружающий мир вновь стал нормальным. Вернулась и тянущая боль в мышцах.

Чёрт, да что с ним происходит?! Джек с трудом выпрямился на сиденье и глянул в окно.

Конвой приближался к перекрёстку.

Полицейский броневик выскочил на развилку и в тот же миг его смёл мусоровоз.

Чудовищный удар бульдозерного щита подбросил жертву как консервную банку и впечатал в стену на другом конце улицы.

Машина Джека резко затормозила, но все же задела кузов зелёного монстра. Их швырнуло в воздух. Сделав двойной пируэт, автомобиль чудом приземлился на колеса и, скрежеща металлом, пробил витрину магазина. На дорогу обрушился дождь из стекла и пластика.

Джек лежит на полу машины. Голова раскалывается. Чёрт, да в чём дело?!

Он подвигал руками и ногами. Похоже ничего не сломано. На переднем сиденье полицейские тоже приходят в себя.

Повсюду кричат. Джек выглядывает наружу. Прохожие убегают переулками. Из мусоровоза выпрыгивает парень с оружием наизготовку. Увидев его, люди падают на землю и прикрывают голову руками.

Девушка и мужчина, которых Джек заметил в седане десять секунд назад, приближаются с другой стороны, нацеливают оружие на полицейских. Те вылезают из машины и позволяют надеть на себя наручники. Пока двое парней держат улицу под прицелом, девушка знаком показывает Джеку отодвинуться в дальний угол. Одиночный выстрел разбивает замок. Она распахивает дверцу и произносит на чистейшем английском:

Моё имя Тара. Надеюсь, ты понимаешь древний диалект?

Господи, первый человек, который не шарахается от него, да ещё и говорит по-английски! Джек хотел её расцеловать, но вовремя сдержался. Тара приняла его замешательство за непонимание и повторила вопрос на каком-то певучем языке. Он качнул головой и прохрипел:

Меня зовут Джек. Что здесь происходит?

Она широко улыбнулась и протянула открытую ладонь:

Если ты ценишь свободу и жизнь следуй за мной!

Конечно он ценит! Если уж выбирать между полицейскими, избивающими тебя за каждое слово, и нежданными спасителями, то сомнений быть не может. Джек и не колебался. Тара помогла ему выбраться наружу, сняла наручники и придирчиво окинула взглядом, отдельно задержавшись на покрытом синяками лице.

Можешь идти?

Он кивнул. Тара потянула его к чёрному седану, что перегородил дорогу. Её спутники отступали следом, но при этом держали под прицелом опустевшие улицы. Тот, что постарше, казался спокойным и уверенным, будто подобные столкновения ему не в новинку. Второй, как заметил Джек, слегка нервничал, но старался этого не показывать.

Издалека донеслись звуки сирен.

Джек и Тара скользнули на заднее сиденье, один парень сел за руль, а другой, тот, что помладше, рядом с ним. Машина сорвалась с места и рванула от перекрёстка, лавируя между брошенных автомобилей. Всё нападение заняло лишь несколько минут.

Для начала стоит представиться, Тара указала на стройного черноволосого мужчину лет семнадцати, который невозмутимо вёл машину. Капитан Стенли Морган, лидер нашего звена.

Не отрываясь от дороги, тот поднял руку в приветственном жесте.

Справа от него сидит Кайл Робинсон, девушка кивнула в сторону белобрысого ровесника Джека, который что-то печатал на экране планшета, мой брат и наш связист. А меня ты уже знаешь.

Кайл оторвался от экрана. Он перегнулся через спинку кресла и пожал Джеку руку:

Привет, рад знакомству!

А сильное у него рукопожатие! Такого не ожидаешь от щуплого подростка, довольно безобидного на первый взгляд.

Джек Моро, взаимно.

Чёрт, голова идёт кругом. Словно гуляешь по пляжу, а на тебя несётся волна цунами. Всё происходит слишком быстро...

Кайл снова уткнулся в планшет. Увидев что-то неприятное, он щёлкнул пальцами и сказал несколько фраз на незнакомом языке.

Пока Джек с нами, в команде не должно быть недопонимания, заметил Морган. Говори по-английски.

Да без проблем! Прогнозируемое развёртывание сил милиции не позволяет достичь ближайшей точки эвакуации, повторил Кайл и добавил: "Цепь сестёр" успешно внедрила узлы генерации ошибок, так что большая часть сигналов с датчиков наблюдения блокируется и псевдо-интеллект города не повышает уровень нашей опасности. Разведчики Антона докладывают, что отряды "Сигмы" по-прежнему фиксируются лишь в районе "первого прорыва". Нам предлагают использовать резервную точку эвакуации.

Морган кивнул. Они с Кайлом продолжали обсуждать пути отхода, словно забыли про Джека, так что он повернулся к Таре и поневоле засмотрелся на неё.

Джек не смог бы назвать её красавицей, нет. В этом она уступала Эми, а тем более Дженни Голдсмит. Тара выглядела просто симпатичной, привлекая внимание не лицом и фигурой, а манерой держаться свободно и уверенно, открытой улыбкой и задорными карими глазами под чёлкой взъерошенных волос цвета самородной меди.

Хм, наверняка такая девушка в детстве верховодила среди ребят своего района.

Только через несколько секунд он понял, что Тара спрашивает его о чём-то.

Что? переспросил он.

Они тебе давали какие-нибудь лекарства? Когда везли в машине?

Нет.

Отлично! Тара достала небольшую коробку и вытащила два тонких шприца, наполненных прозрачной жидкостью.

Эй-эй, подожди, возмутился Джек. Зачем это? Мне кто-нибудь объяснит, что вообще происходит?!

Долго рассказывать. А сейчас не самое лучшее время для историй, она взяла Джека за локоть и нацелила иглу в вену. Дай угадаю: последнее, что ты помнишь это атомный взрыв или нечто похожее?

Похожее... Да, так и есть!

За прошедшие с тех пор четыреста с лишним лет в мире появилось немало болезней, от которых у тебя нет иммунитета, Тара ввела раствор из первого шприца и взялась за второй: И я не хочу, чтобы ты "сгорел" до конца дня.

Джек кивнул. Свалиться от неведомой чумы он точно не спешит. Но четыреста лет?! У него на языке вертелись сотни вопросов, но Тара коснулась пальцем губ и покачала головой.

Звуки полицейских сирен приближались. Нет, поправил себя Джек, сейчас их называют "милицейскими".

Три экипажа милиции догонят нас через полторы минуты, голос Кайла звучал уверенно, но Джек чувствовал в нем скрытое волнение. Ещё две машины выйдут наперерез в четырёх кварталах от этой точки. Рекомендую валить с проспекта.

Кайл вывел в угол лобового стекла изображение полупрозрачной карты. Морган покосился на неё и мотнул головой:

Проспект кратчайший путь, командир обернулся и поймал взгляд девушки. Та кивнула.

Понимают друг друга без слов? Похоже, давно сработались.

Тара вытащила из-под сиденья штурмовую винтовку и бегло осмотрела. Запасные магазины отправились в карманы.

Первая машина вылетела с боковой улицы, но Морган ловко уклонился от столкновения.

Преследователи не растерялись, вышли из заноса и повисли сзади. Они пытались то отбросить беглецов на тротуар, то затереть между собой и вторым нарядом милиции, который присоединился к погоне.

Рёв сирен разрывал воздух. Обычные автомобили прижимались к обочине, но из-за плотного трафика сделать это удавалось не всем. Джека кидало из стороны в сторону, когда Морган резко маневрировал в тесном потоке.

Им удалось немного оторваться, но стало лишь хуже.

Первым разлетается заднее стекло, осыпая их мельчайшими осколками. Взрывной волной закладывает уши. По ним что, из гранатомёта стреляют?!

Джек слышит глухие удары пуль, что рвут автомобиль на части. Морган и Кайл лишь слегка пригибают головы: первый не отрывает взгляда от дороги, второй отслеживает что-то на голографическом экране планшета. Тара толкает Джека на пол между сиденьями и опускается рядом.

Необходим прямой участок, требует она.

Машина прекращает рыскать по дороге. Перехватывает дыхание. Свет течёт вязким потоком, и Тара, расплёскивая фотоны, поднимается со дна. Ногой упирается в пол, вторую ставит на сиденье. Вскидывает штурмовую винтовку и открывает огонь короткими очередями. Снизу Джек видит лишь вспышки пламени, что вылетают из ствола. Жёсткие блики резко очерчивают юное лицо: ни эмоций, ни сомнений.

Обстрел со стороны милиции прекращается, но девушка ведёт огонь, сменяя один магазин за другим.

Лёжа на полу, Джек не видит, что происходит снаружи. Внезапно раздаётся визг шин и на долю секунды в зеркальной стене небоскрёба отражается милицейская машина, которую закручивает в воздухе как листок под ветром. Скрежет рвущегося металла завершает падение.

Невозможно без содрогания думать о тех, кто остался внутри. Но они хотели его убить...

Тара садится рядом.

Это их немного задержит, её голос дрожит, словно она пытается преодолеть себя и остаться спокойной.

Джек выглядывает наружу. Далеко позади искорёженная милицейская машина блокирует единственный просвет в рядах автомобилей, которые бросили на дороге перепуганные жители.

Мы генерируем дофига лишних данных, Кайл показал что-то командиру на экране планшета. "Цепь" больше не может подменять информацию с датчиков слежения. У нас минута до того, как псевдо-интеллект закончит коррекцию ошибок и мобилизует "Сигму"!

Ясно, Морган резко вывернул руль, и они ушли с проспекта, углубляясь в переплетение тесных улиц. Встречное движение иссякло, а людей на тротуарах стало меньше, хотя изодранный пулями седан всё равно привлекал внимание.

Что за "Сигма"? спросил Джек.

Для нас смерть, Тара перезарядила винтовку и принялась снаряжать патронами опустевшие магазины.

Отряд специального назначения, призванный бороться с "Отверженными" и устранять таких как ты, пояснил Морган.

Есть и другие? догадка ошеломила Джека.

Были, Тара откинулась на сиденье, удерживая оружие между колен. Ты не уникален. Вот только последний случай разрыва пространства-времени произошёл задолго до моего рождения, лет восемьдесят назад.

Джек боялся задать главный вопрос. Страшился услышать ответ. Но все же спросил:

Последнее, что я помню это как мы с сестрой пытаемся укрыться от взрыва в подвале старой церкви. Её зовут Эми, Эматалла Моро. Не может быть, чтобы я оказался здесь, а она погибла! Я уверен это не так!

Может ты и прав, брат Тары, Кайл, оторвался от планшета и включился в разговор. Он наткнулся на требовательный взгляд Джека и поднял ладонь, словно говорил: "Эй, я не хочу давать ложной надежды!": На самом деле мы засекли открытие двух точек "прорыва" в разных частях города, но в первом случае "Сигма" сработала на опережение, блокировав всё в радиусе пары кварталов. Во втором "Цепь" успела проникнуть в систему и понизить уровень твоей опасности, так что нам пришлось столкнуться всего лишь с милицией.

Вы знаете, кого именно захватила "Сигма"? Джек от нетерпения закусил губу.

Кайл мотнул головой:

Не-а. Есть только косвенные свидетельства. Предположительно это женщина, примерно твоего возраста.

Женщина? удивился Джек. Но Эми ещё тинэйджер, как и я.

Кайл взглянул с недоумением, а Тара хмыкнула и покачала головой:

Такие слова остались лишь в древних словарях. Джек, ты же какое-то время бродил по городу. Ничего странного в людях не заметил?

Вроде бы нет... Вот только одеваются довольно пёстро и молодёжи очень много.

Верно, кивнула Тара, Из-за последствий древней войны никто не живёт дольше тридцати лет. Мы не знаем старости, так что сам понимаешь нет времени сидеть в пелёнках. В нашем мире ты достаточно взрослый, чтобы полностью...

Тара не договорила. Стены зданий, что тянулись вдоль улицы, вспыхнули как гигантские экраны.

Они пульсировали в тревожном ритме, когда мимо них проносился автомобиль Джека. Будто кто-то невидимый отмечал его присутствие, оставляя подсказку милиции. И предупреждение для жителей, которые бросали всё и спешили укрыться в домах.

Сдвиг! Кайл отбросил планшет и врезал кулаком по автомобильной консоли. Псевдо-интеллект закончил коррекцию внедрённых ошибок. Проклятье, мы не успели!

Карта ещё актуальна? спросил Морган.

Данные идут, Кайл взглянул на экран и выключил его, но я уверен, что все координаты "сдвинуты" относительно реальных позиций. Связи с "Цепью" нет, он потёр виски. Насколько я запомнил дорогу сейчас направо. Точка эвакуации в заброшенном метро, но наш вход в небольшом здании, которое готовят к сносу.

Морган свернул в один из переулков. Стены прекратили мерцать, словно потеряли их из виду.

Старые дома не несут технологии сплошного экрана, шепнула Джеку Тара.

Он кивнул, хотя ничего не понял. События развивались слишком быстро, обрушивая на него ворох разрозненных фактов, догадок и пугающих перспектив. Лишь память удерживала Джека от желания сжаться в комок, закрыть глаза и представить всё это как дурной сон.

"ТЫ ГЛАВНЫЙ И ОТВЕЧАЕШЬ ЗА СЕСТРУ", последние слова отца вольфрамовой нитью сшивали его разум. И он поклялся следовать им любой ценой.

Машина сделала несколько поворотов, и Джек окончательно запутался в лабиринте тесных улочек. Постепенно, жилые дома уступили место заброшенным цехам и складам. Иногда Морган спорил с Кайлом перед очередной развилкой, и тогда Тара напоминала, что времени в обрез.

Сигарообразная тень коршуном скользнула над машиной. Джек выглянул наружу и заметил летательный аппарат, который заложил плавный вираж в безоблачном небе. Тара высунулась в окно и сделала несколько выстрелов.

Бесполезно! девушка коротко выругалась. Дроны! Теперь не отстанут.

Для начала они попытаются задержать нас силами ближайших отрядов милиции, откликнулся Морган. Для переброски "Сигмы" им нужно какое-то время.

Успокоил, называется. Джек поёжился. Если недавний бой для лидера в порядке вещей что же собой представляет "Сигма"?!

Джек тронул Тару за руку:

А как вообще выглядит эта точка эвакуации?

Под городом сохранились тоннели метро. Его забросили лет сто назад, когда построили силовые линии монорельса. Станции закрыли, часть перегонов засыпали, но агенты сопротивления перепрограммировали несколько роботов-мосайдов, на тайную расчистку путей отхода для боевых групп вроде нашей, она сжала его ладонь. Не беспокойся, мы выберемся из города.

Я могу чем-нибудь помочь?

Тара мотнула головой:

Ты не готов. Просто... не лезь на рожон и держись за нами.

Они свернули в тесный просвет меж заброшенных складов. Их изъязвленные стены поднимались к небу, превращая дорогу в затенённую щель. Здесь с трудом разъехались бы два автомобиля. Морган выкрутил руль и заблокировал машиной проезд. Впереди виднелся небольшой дворик, заваленный строительным мусором, какими-то балками и грудами битого кирпича.

По идее, мы на месте, сказал Морган. Я вместе с Кайлом задержу погоню. Вы двое ищите вход.

Парни укрылись за седаном и изготовились к стрельбе. Джек последовал за Тарой.

Тень дрона-наблюдателя неотступно кружила по бетонному колодцу двора, перепархивала со стены на стену, исчезая лишь во время широких разворотов. Джек снова услышал звуки милицейских сирен, ещё далёких, но неотвратимо приближавшихся. Он вздохнул. А кому понравится оказаться на месте лиса, которого гончие обложили со всех сторон и гонят прямо на охотников?

На противоположной стороне двора виднеется ржавая дверь, наполовину скрытая деревянным щитом.

Тара бегом пересекла открытое пространство и коснулась панели управления. Закрыто. Джек тоже налёг плечом бесполезно. Не медля, Тара вытащила из рюкзачка нечто похожее на пластилин и закрепила крошечные шарики на петлях. Жестом скомандовала отход. Они укрылись за ближайшим штабелем стальных балок. Несколько хлопков слились в один, заглушив скрежет металла. Дверь смяло как лист бумаги, и Тара протиснулась в образовавшийся проем. Джек скользнул за ней.

Вот!.. девушка выругалась, ударив кулаком по ладони.

Они оказались в просторном зале, где не было ни противоположной стены, ни части потолка. Сверху, на остатках ржавой арматуры, свисали обломки перекрытий. Сразу за остовом здания начинался бесконечный пустырь, на дальнем краю которого, словно муравьи, копошились какие-то машины. Похоже, они разбирали заброшенные цеха и вывозили обломки.

Вход через здание под снос, простонала Тара. Проклятье, они его уже снесли!

Чёрт, ловушка! Информация о точках эвакуации устарела, и они сами загнали себя в западню.

Со стороны автомобиля раздались выстрелы.

Тара бросилась назад. Джек перехватил её за плечо:

Дай и мне оружие!

Нет! отрезала та. Держись за мной.

Надо пригнуться. Использовать груды кирпича в качестве укрытия. Он пробирается вслед за Тарой обратно к Моргану и Кайлу. Только бы не подставиться под рикошетящие пули!

Последний бросок и они укрылись за углом здания, в нескольких шагах от парней, которые вели огонь из-за машины. Тара крикнула:

Капитан!

Докладывай, отозвался Морган.

С этого двора ведёт единственная дверь, за ней пустырь триста метров открытого пространства. Верная смерть.

Займи позицию рядом с Кайлом.

Оставайся здесь, приказала Тара, а сама ловким перекатом исчезла за углом.

Джек опустился на землю. Не хватает ещё поймать шальную пулю. Он выглянул в переулок. Кайл ведёт беспокоящий огонь, укрывшись за передним крылом автомобиля. Морган и Тара согнулись над картой.

Противник тоже снизил темп стрельбы. Похоже, милиция не собирается штурмовать их позицию, а лишь сдерживает в ловушке. Да, они наверняка получают картинку с дрона и знают, что повстанцам некуда бежать.

Джек убрал голову под защиту стены и привалился к ней спиной.

Плохо дело.

Враги думают, что загнали нас в силки, донёсся голос Моргана. Они ошибаются.

Капитан говорил уверенно, словно это он расставил милиции западню. Может ситуация не так уж и опасна? Может они превосходят врага и смогут найти выход? Джек прислушался.

Да, нас меньше, говорил командир, но мы лучше подготовлены, лучше вооружены и главное у нас есть цель! "Отверженные" не боятся смерти, и сегодня она нас не получит! Тара твоя задача уничтожить две машины заграждения. Используй подствольный гранатомёт и, при необходимости, кинетические патроны. После этого мы идём на прорыв. Старайтесь не повредить третий автомобиль милиции используем его для отхода к...

Морган не договорил. Оглушающий шум перекрыл любые звуки. Тяжёлый двухвинтовой вертолёт сделал круг и завис в тылу, над двором. К его днищу прикреплён клубок стали. Мгновение и шар отделяется, падает, разворачивая восемь суставчатых лап.

Паук! кричит Морган. Тара, у тебя один выстрел "кинетика"!

Джек видит, как девушка, петляя между грудами камня, выходит на позицию. Она вскидывает футуристическую винтовку. В тот же миг робот заканчивает наведение, но Тара успевает спустить крючок. Инверсионный след красной молнией пронзает воздух. Паук стреляет и, одновременно, заряд Тары пробивает его броню, перемалывая внутренности боевого дрона.

Снаряд паука уходит с начальной траектории, но ударная волна всё равно подхватывает Тару как снежинку и швыряет на груду бетонных плит в центре двора. Джек слышит отвратительный хруст. Девушка падает на землю, её лицо и руки в крови из многочисленных порезов.

Милиция открывает шквальный огонь. Пули выбивают фонтанчики земли и бетонную крошку рядом с Тарой.

Она не двигается. Мертва? Ужас на мгновение сковывает Джека. Он делает несколько глубоких вдохов и короткими перекатами бросается к ней, обхватывает, не поднимаясь, волоком, отталкиваясь ногами, тащит за собой к ближайшему штабелю стальной арматуры.

Тяжёлая. И дышит, просто без сознания.

Мысли Джека замедляются, слабеют руки. Он смотрит на левое плечо. На светлой майке медленно расплывается алое пятно. Странно, он и не заметил, как его подстрелили. Джек оттягивает рукав. Ерунда, царапина, всего лишь жжёт. Вот год назад, когда они с дедом палили по банкам на заброшенной стройке, и он ногой поймал отрикошетившую пулю то было серьёзно...

Он словно засыпает. Это шок?

Мир постепенно, как и ранее в милицейском автомобиле, приобретает синеватый оттенок. Его сознание расширяется, захватывает окружающее пространство.

Он снова видит всё со стороны и со всех сторон одновременно.

Вот Тара приходит в себя, садится рядом. Она морщится и обхватывает ребра. Вот две патрульные машины горят в переулке, а мимо них, прикрываясь силовыми щитами, наступают штурмовики в тяжёлой броне. "Сигма"? Кайл и Морган бегут к его укрытию. Стена дома, а за ней небольшая комната. Ступени ведут в подвал, за дверью которого начинается резервный тоннель метро. Вертолёты несут под брюхом смерть из чернёной стали. Кайл ведёт беспорядочную стрельбу в сторону проулка, забрасывает проход оставшимися гранатами. Стоп... тоннель метро?

Джек хватает Моргана за рукав. Надо рассказать, но тело слушается с трудом, словно он лишь кукла на верёвочках. Отдельные слова не складываются в осмысленную фразу. Командир не обращает внимания, он говорит с Тарой, но та смотрит только на Джека.

Морган, он хочет что-то сказать.

Это шок, он бредит. Ранение лёгкое, опасности нет.

Синева отступает и Джек, наконец-то, проталкивает сквозь непослушные губы несколько фраз:

Спуск в тоннели... за той стеной, он вяло махнул рукой. Контроль над телом возвращался слишком медленно: Мы в правильном месте, но вход в здание с другой стороны. Я видел...

Это и правда бред, Тара сжала руками голову.

Морган странно взглянул на него, будто Джек только что подтвердил одно из подозрений.

Терять нечего, голос лидера давал шанс на спасение. Выкладывайте оставшуюся взрывчатку.

Капитан забрал гранаты и "пластилин", змеёй скользнул к нужной стене и исчез из виду.

Секунды растягиваются в минуты.

Мощный взрыв сотряс несчастный дворик, а вслед за ним вернулся Морган.

За мной, приказал он.

Кайл прекращает стрельбу и помогает встать Таре. Одной рукой поддерживает сестру, в другой сжимает оружейные ремни.

Джек замыкает колонну.

Он едва успевает нырнуть за бетонную плиту, как град огня обрушивается на их прежнее укрытие. Во двор, прячась за щитами, врывается первый ряд штурмовиков.

Тара и Кайл уже пробрались сквозь узкую щель в монолитной стене. Морган буквально протолкнул в неё Джека, раздирая его кожу о бетон, и ввалился следом.

Они скатились по ступеням в подвал и рванули к двери в дальнем углу. Тара прижала руку к панели управления. На её глазах выступили слезы, когда тяжёлая плита отъехала в сторону, открывая проход, из которого тянуло затхлостью подземелья.

А теперь небольшой сюрприз для наших преследователей, прошипел Морган.

Он выглядел как демон, что сбросил оковы и жаждет мести. Капитан закрыл дверь и что-то набрал на голографической панели замка.

Быстрее, приказал он и махнул рукой в сторону уходящего вглубь тоннеля.

Они не сделали и десяти шагов, как проход тряхнуло отголосками адского взрыва, что заставил схватиться за стены в попытках удержать равновесие.

Свод пошёл трещинами, сквозь которые сыпались мельчайшие частички грунта.

Что ж, голос Моргана стал меланхолично спокойным, теперь "Сигме" есть чем заняться.

* * *

Прямой, как лазерный луч, проход уводит вглубь.

Редкие лампы едва разгоняют мрак.

Ещё одна тяжёлая дверь, а за ней просторная станция, архитектура которой напоминает увеличенный в разы винный погреб: кладка, имитирующая старый камень, арочные своды, тени и паутина.

Джек спрыгнул на рельсы.

Вдали, почти у входа в тоннель, виднелась грузовая дрезина, прикрытая тентом.

Пока Кайл устанавливал аккумуляторы и программировал схему движения, Морган и Джек помогли Таре взобраться в кузов. Её лицо посерело от боли. Она морщилась при каждом глубоком вдохе.

Ребра целы, заключил Морган, осмотрев девушку, треснули, но не сломаны. Остальное мелочи.

Кайл выдохнул с облегчением.

Дрезина тронулась, набирая ход. Закреплённые на бортах прожекторы ослепительными лезвиями света вспарывали тьму.

Морган вытянул несколько походных аптечек из штабеля припасов, что аккуратной горкой лежали рядом с двигателем. Он умело обработал раны, вколол Таре обезболивающие препараты и наложил тугую повязку, а затем занялся остальными.

Дождавшись окончания перевязки, Джек спросил:

Теперь подходящее время? Какого чёрта здесь происходит?!

Морган потёр лоб. Казалось, он старается подобрать слова, которые сожмут энциклопедию в пару фраз.

Сразу и не расскажешь, он обвёл рукой товарищей, привалившихся к высоким бортам. Мы "Отверженные". Ты, наверное, уже догадался, что мы один из отрядов сопротивления действующей власти...

Сопротивления чему? перебил Джек.

Изменению природы человека, перехватив удивлённый взгляд, Морган добавил: Не смотри так. Не знаю, к чему ты привык в "своём" времени, но мы сражаемся не за власть, не за ресурсы, не за славу. Наши разногласия с Пироном имеют исключительно эволюционно-генетическую подоплёку. Как следствие, противостояние длится уже несколько столетий и может закончиться только безоговорочной победой одной из доктрин.

Нашей победой! вставил Кайл.

Тара усмехнулась, хоть это и причинило ей боль:

Думаешь, он не видит? Где мы, она повела рукой, а где наши противники.

И это тоже правда, сказал Морган. Мы ещё не проиграли, Джек, но и не выигрываем. Сейчас нас, ортодоксов, слишком мало для полноценной войны и слишком много, чтобы просто сдаться. Вместо того чтобы сражаться открыто, мы вынуждены растворяться в толпе, наносить редкие, но точные удары. Ещё этим утром все мы, он указал на Тару и Кайла, вели обычную жизнь: я программировал сборочные линии на заводе, они слушали лекции, но когда поступило сообщение о двух разрывах пространства-времени, мы сбросили маски и вступили в бой. К первой точке опоздали, но тебя вытащить смогли.

Ортодоксы, Пирон... Джек покачал головой, что всё это значит? Вы можете начать...

А ты расскажешь, как догадался где именно лежит спуск в метро? перебила его Тара.

Пристальные взгляды повстанцев смущали так, словно он оказался на сцене перед залом требовательных слушателей.

Не знаю, раньше со мной ничего подобного не случалось... На пару секунд я будто потерял контроль над телом и оказался вне его... Смотрел на окружающий мир со стороны. Воспринимал всё одновременно и непрерывно. Видел нас, видел... Джек поколебался, вспоминая слово, милицию; видел то, что происходит за стенами окружающих зданий.

Морган и Тара переглянулись.

Что, это плохо? спросил Джек.

Нет, Морган задумался. А твоё зрение не теряло восприятия отдельных цветов? Как бы окрашивая мир в красный или голубой оттенок?

Да, в синий.

Думаете, перемещение изменило парня настолько, что он чувствует поле Омеги? Кайл прищёлкнул языком. Тогда ясно, почему "Сигма" встала на уши.

Проклятье, хватит говорить загадками! Джек вскочил на ноги и чуть не свалился за борт, когда дрезину тряхнуло на очередной стрелке.

Успокойся, Тара потянула его за руку и усадила рядом, Пойми, мы и сами не каждый день вытаскиваем гостей из прошлого. У нас нет заготовленной истории, которую можно выдать тебе за минуту. Последний случай "прорыва" случился за несколько поколений до нашего рождения.

Начни с начала, буркнул Джек.

Начало, вздохнул Морган, лежит в твоём времени. И лучше тебя никто не знает, как вы докатились до глобальной войны.

Я не слишком увлекался просмотром новостей. Помню всё в мире разваливалось: экономика, политика... Хотя у нас было ещё ничего, особенно по сравнению с "южными" странами. Я думал, что проблемы как-то утрясутся. В конце концов, для этого и нужны чиновники с военными.

Морган ухмыльнулся, но ничего не сказал. В разговор включился Кайл:

Насколько мне известно, началось с того, что два небольших государства пару лет выясняли отношения на поле боя. Конфликт затянулся, и стороны решили закончить его с помощью "ядерной кнопки". В начавшийся апокалипсис поневоле втянулись спонсоры противоборствующих сторон, а чем это закончилось... думаю, ты и сам помнишь.

Джек кивнул. Последние секунды прошлой жизни окружили его: огненные стрелы, пронзающие небо; всепроникающий свет, пожирающий Грайвич; испуганное лицо сестры... Эми... Джек врезал кулаком по дощатому настилу. Тысячи человек погибли на его глазах. Мама, папа...

Хаос последних часов отступил, и он только сейчас до конца осознал, что именно произошло. Слезы непроизвольно потекли из глаз. Тара коснулась его плеча. Джек вытер лицо.

Кончай хлюпать носом. Ты мужчина. Ты решаешь проблемы, а не плачешь над ними, учил отец. Не хватает ещё, чтобы девушка сочла тебя слабаком.

Джек сглотнул и придал голосу твёрдости, надеясь, что он не сломается:

Да, я помню.

Через пару часов в конфликт втянулись практически все государства, обладавшие ядерным оружием, продолжил Кайл. К концу дня всё могло бы закончиться, и мир помаленьку начал бы восстанавливаться. К сожалению, то, что было призвано защитить крупнейшие страны стало гибелью для человечества. Системы противоракетной обороны.

Заметив недоумение во взгляде Джека, Кайл кивнул:

Да, не удивляйся. Часть ракет действительно сбили, часть отклонили с первоначального курса. Вот только для конфликта подобного масштаба это всё семечки. Ты никогда не задумывался: что происходит с ядерными боеголовками, не достигшими цели?

Падают где-то... в пустынях или в океаны, Джек пожал плечами.

Верно! Некоторые ракеты затонули и рванули в подводных разломах, в местах стыков тектонических плит. Чем глубже, тем выше содержание изотопов водорода, которые офигенно усиливают ядерную реакцию. Начался процесс неконтролируемой подвижки земной коры. Под воду опустилась большая часть Африки, Южной и Северной Америки, Австралия. Исчезли целые регионы Европы и Юго-Восточной Азии. Из глубин поднимались новые континенты.

Землетрясения, извержения вулканов. Разрушение того, что уцелело после ядерных бомбардировок, в том числе хранилищ бактериологического и химического оружия. В атмосфере подскочило содержание углекислого газа, а из-за парникового эффекта ускорилось таяние полярных льдов.

Чудовищно, прошептал Джек, а как же люди?

Мы вымирали. Ограничься всё только атомной войной человечество восстановилось бы за пятьдесят, да хоть сто лет! Но люди столкнулись с гневом самой Земли и не могли ничего противопоставить. Те, кто жил на поверхности в наиболее цивилизованных частях планеты вымерли полностью. Обитатели отдалённых уголков... некоторые уцелели, но... Болезни, мутации, последствия применения биолого-химического оружия, гибель привычной флоры и фауны, нехватка пищи, чистой воды... Сам понимаешь...

Некоторые спрятались в подземных городах и убежищах, но они выиграли не много. Землетрясения и наводнения расфигачили большинство укрытий, похоронив несчастных под обломками. Несколько подземных баз уцелело, но они оказались повреждены настолько, что их покинули не через сто, а всего лишь через пять десять лет после катастрофы.

Сколько же людей выжило?

Кайл мотнул головой:

Я не знаю, никто не вёл записей. За одно поколение люди деградировали до первобытного состояния.

Если учесть, вставил Морган, что спустя четыреста лет, на Земле живёт около двадцати миллионов, то представь, сколько человек смогло приспособиться к новым условиям. По клочку земли, что остался от Европы и Азии, кочевали малочисленные племена, которые возникли из смешавшихся осколков исчезнувших наций.

Старые религиозные, социальные и этические догмы были отброшены все пытались выжить любой ценой. Единственной заботой стало добывание пищи и защита потомства. Люди мутировали, чтобы приспособиться к изменившимся условиям и платой за это стало уменьшение продолжительности жизни до семнадцати-двадцати лет.

Сейчас мы живём немного дольше, большинство протягивает и за тридцать, сказала Тара, но процесс восстановления очень медленный. Разрушить себя всегда проще, чем возродить.

Но вам это как-то удалось, Джек потёр лоб. Каким образом?!

Нам помогли, ответил Кайл. Где-то через восемьдесят лет после войны на нашу планету наткнулись исследовательские корабли одной из галактических рас. То были Малаах странная, но красивая форма жизни сгустки разумной энергии, способные принимать различные формы. Они собрали выживших и помогли создать новое общество, которое не должно было повторить ошибок прошлого. Человечество тяжким трудом и с помощью Малаах искупало грехи своих предков: очищало землю, заново открывало утерянные знания, строило дома и дороги, училось жить в мире, как единая нация. У нас была одна цель возродиться и присоединиться к межзвёздному сообществу равноправных народов.

Почему же вы теперь боретесь против них? удивился Джек.

Не против Малаах, пояснил Кайл, и в его голосе зазвучала ненависть. Против того, кто явился из межзвёздной тьмы, кто уничтожил нашу общую мечту, кто совратил человечество обещаниями неизмеримого могущества и идеей превосходства над другими галактическими расами.

Успокойся, Кайл, усмехнулась Тара. Ты пугаешь нашего гостя. Он начнёт думать, что Пирон некая мистическая сила или воплощённое зло.

Вовсе нет, запротестовал Джек, я лишь не понимаю...

Пирон это живая машина титанических размеров, что явилась из глубин далёкого космоса, сказал Морган. Существо, которое до основания своей синтетической души ненавидит сообщество Малаах и станет бороться с ним до последнего. Я не знаю, какая битва случилась меж далёких звёзд, но Пирон проиграл и отступал, разрушая за собой одни космические врата за другими. Теперь эта часть галактики отрезана от общей сети.

Пирон наткнулся на Землю и решил, что сможет вырастить из человечества орудие возмездия. И первое что он сделал явил людям знак своей невероятной мощи уничтожил лунную базу Малаах. Удар оказался настолько силен, что поднял в космос облако пыли и мелких осколков. Вот уже несколько столетий, под действием гравитации, они формируют кольцо вокруг Земли. Вроде того что есть у Сатурна.

Да, я видел. Сверкающая лента в небе. Невероятно... прошептал Джек. Масштаб событий подавлял как горный обвал.

Большинство Малаах погибли, Морган возобновил рассказ. Уцелевшие затаились. Они понимали бессмысленность прямой конфронтации с Пироном.

Он завоевал Землю?

Нет. И да. Не в том смысле, что ты вкладываешь в эти слова. Он разделил свой корпус на шестнадцать частей. Четырнадцать из них опустились в разных уголках планеты. Одна стала спутником Земли, а последняя удалилась на орбиту Плутона наблюдать за возможным прибытием флота галактических рас. Из-за разрушения системы космических врат путь к Земле займёт долгие столетия. Но повстанцы верят, что помощь придёт, надо лишь продержаться!

Морган вздохнул как человек, который понимает, что сам так и не доживёт до победы. Он глотнул воды и продолжил:

Пирон рекомендовал правительству людей другой путь развития, и его аргументы оказались весомы. В то время мы не могли выжить без внешней поддержки. Несмотря на помощь Малаах люди все ещё балансировали на краю бездны. Пирон обещал всё: ресурсы, энергию, знания. И вдобавок посулил нечто большее возможность стать Силой, эволюционировав от совокупности свободных индивидов к единой Сущности, способной произвольно управлять пространством-временем.

Пирон уверял, что люди мутировали из-за последствий глобальной войны. Человек достиг такого уровня эволюции разума, который позволяет сознанию не исчезать после смерти. Теперь оно вливается в единое энергоинформационное поле, что медленно формируется вокруг Земли и в будущем переродится в высшую Силу.

Глупость какая-то! хмыкнул Джек.

К сожалению это реальность, парировал Морган. Сначала правительство отнеслось к заявлениям Пирона как к новой религии, которую придётся исповедовать в обмен на помощь в восстановлении планеты. Но вскоре родилась Омега посмертное слияние разумов людей, населявших Землю после глобальной войны. Переходное состояние между человеком и... чем-то большим, чем-то совершенно другим, не имеющим аналогов в нашем мире.

Морган перевёл дыхание:

Сложно объяснять то, что кажется и так понятным. Может, отложим разговор до более спокойных времён?

Нет, Джек покачал головой. Он бросил взгляд на проносившиеся мимо стены тоннеля, подсвеченные лучами прожекторов. В этом мире ему жить. А делать это с завязанными глазами нельзя: Продолжай, пожалуйста. Мой отец говорил, что сначала надо изучить противника и только потом действовать. Чтобы освободить Эми я должен знать подоплёку всех событий.

На Земле возникла церковь Единения, продолжил Морган, псевдорелигиозное движение, которое проповедует необходимость объединения человеческого разума в единую высшую сущность. Ты, кстати, побывал сегодня в одном из их храмов медитации.

Я правильно понял, уточнил Джек, что теперь после смерти душа человека вливается в некое "поле"? И оно накапливает энергию для последующей трансформации?

Только не душа, а разум, поправила Тара. Душа понятие веры, разум то с чем мы имеем дело в реальной жизни. Джек, тебе стоит принять, что Омега также реальна, как и мы с тобой.

Морган кивнул:

Так и есть. До момента пробуждения Омега бездействует, хотя и позволяет использовать себя как хранилище знаний, накопленных людьми с момента её рождения. Она поглощает энергию разума и в будущем, после набора критической массы, конвертирует сознание ещё живущих людей в себя самое. И превратится в Силу.

Что такое Сила?

Никто не знает, Морган потёр подбородок. Никто не может знать. Ничего подобного ещё не существует. Это нечто другого порядка, чем привычная для нас жизнь. Всепроникающее поле, которое пронзает Вселенную и меняет её законы? Возможно...

Похоже, наш капитан наконец-то добрался до самого главного, вставила Тара.

Морган вздохнул:

До самого грустного. Надо сказать, что не все люди способны на слияние с Омегой при жизни. И не все могут после смерти передать разум в её поле, окружившее Землю. Таких людей назвали ортодоксами. Тех же из ортодоксов, кто взял в руки оружие, не смирившись с новым порядком Пирона, тех, кто не захотел терять человечность нарекли "Отверженными".

Разве не могут разные группы людей просто жить отдельно, по своим законам? удивился Джек.

Всё не так просто, ответил Морган. Омега растёт уже несколько столетий и... неизвестно, сколько ещё времени пройдёт до момента трансформации, но как только превращение начнётся, она насильно поглотит любой человеческий разум. Неважно, способен ты к слиянию или нет, хочешь ты этого или нет.

Мы не хотим! Кайл врезал кулаком по борту. Мы верим, что имеем право выбирать своё будущее! Мы стремимся остаться людьми! Хотим любить и растить детей. Хотим полететь к звёздам и открывать новое каждый день. Хотим сотрудничать с другими галактическими расами и вместе строить нашу жизнь. Хотим быть свободными и верим, что имеем право самостоятельно определять судьбу. Мы лучше сдохнем в борьбе, чем отдадим выбор в руки некой Силы!

Мы люди. Мы ортодоксы. Мы "Отверженные", Тара говорила спокойно, но Джек чувствовал, что её внутренняя уверенность крепче гранита: Человек высшая ступень эволюции! И за это "Отверженные" готовы умереть.

* * *

Дрезина неслась во тьме как мотылёк, пронзающий ночь крохотной искрой света. Иногда машина тормозила, и Джек помогал расчищать пути от камней, что сорвались с обветшалых сводов тоннеля.

Разговор затих, словно его спутники решили дать Джеку передышку, возможность обдумать и рассортировать ворох новой информации. И было от чего прийти в замешательство...

Джек пытался разложить всё по полочкам, выстроить пирамиду из фактов, но образы громоздились друг на друга как скалы, закрывая горизонт и оставляя его в узкой теснине смятения.

Гибель старой Земли и возрождение человечества как единой нации. Рука надежды, протянутая Малаах и коварный замысел Пирона, апеллирующий к темным пикам людской гордости и тщеславия. "Отверженные", которые восстали ради права на свободу воли. И Омега...

В центре всего Омега... Она пугает, но в то же время манит, как пламя костра в грозовую ночь. И эта двойственность может быть причиной тех странных видений, что спасли жизнь и ему, и его новым товарищам.

Джек кашлянул, привлекая внимание, и спросил:

Эта Омега она у всех проявляется так же, как и у меня? Способностью воспринимать окружающее пространство без ограничений?

Нет, Морган покачал головой, люди, способные к слиянию, в обычной жизни не ощущают присутствия Омеги. Они контактируют с ней одним единственным способом через омега-центры, оборудование которых предоставляет доступ к массиву знаний, накопленных людьми после глобальной войны.

База данных мертвецов? приподнял брови Джек.

Грубо, но точно, усмехнулась Тара.

И любой, кто способен к слиянию, может подключиться, а затем скачать память умершего человека?! Все его знания, личные воспоминания и самые интимные переживания?!

И да, и нет, Морган поёрзал, разминая затёкшие ноги. Я не специалист, но Омега это скорее однородная субстанция, которая пронизывает окружающее Землю пространство, а не место, где собираются "души" умерших и ждут, пока ты их о чем-то спросишь. Любой человек, способный к слиянию, может посетить омега-центр и с помощью оборудования Пирона буквально скачать в свой разум научную информацию. Но ты не получишь доступ к личным воспоминаниям или к чему-то подобному.

К слову, вмешался Кайл, это прилично ускорило процесс обучения и детей, и взрослых. Теперь надо не запоминать информацию, а применять её и развивать дальше. Сам понимаешь, с горечью добавил он, какое преимущество это даёт людям, превращая ортодоксов в граждан второго сорта.

Ты говоришь так, будто ортодоксы не люди, удивился Джек.

Ну, протянул Кайл, мы действительно различаемся, хотя изредка в семьях ортодоксов рождаются дети, способные к слиянию. Бывает и наоборот. Кстати, само понятие ортодокс переводится как "правильный человек". Это отличает нас от большинства людей, сцепленных с Омегой, он махнул рукой. Просто термин, не бери в голову.

Хорошо, Джек потёр виски. От такого разделения людей на "правильных" и обычных попахивало дискриминацией, но... сначала надо во всем разобраться, а лишь потом судить: Вернёмся назад. Если мои "видения" уникальны, то... как я это проделал?!

Возможно, Морган поднял ладонь, заметь, только возможно это последствия изменений в твоём организме, которые вызваны переходом сквозь точку разрыва пространства-времени. Почти два столетия назад сквозь временные тоннели выдернули немало протолюдей. Некоторые из них демонстрировали похожие способности, хотя и очень слабые. Кто-то мог предугадывать будущее, некоторые получили способности к ограниченной телепатии, другие проявляли чудеса интуиции. Мелкие забавы, сродни искусству фокусника.

Но то, что описываешь ты... я не слышал ни о чем подобном. Возможно... дело в том, что за два века, прошедших с момента "Зимнего мятежа", Омега выросла и теперь позволяет использовать своё поле более эффективно.

Уверена, сказала Тара, именно поэтому Пирон разрешил "Сигме" устроить тот хаос на улицах. Хотел захватить любой ценой, чтобы исследовать твои способности. Похоже, ты не просто работаешь с Омегой как обычные люди, а используешь её в своих целях.

Так уж и использую, Джек покачал головой, я едва мог пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы хоть как-то управлять новыми возможностями.

Тара пожала плечами, словно говоря тебе видней.

Подожди, Джек закусил губу и взглянул на Моргана, ты сказал, что двести лет назад открывались и другие точки перехода. А что если мы с Эми разминулись на несколько веков?!

Я так не думаю. Ты говорил, что держал сестру, закрывал собой, а значит вы прошли сквозь один разрыв.

А как вообще стали возможны такие путешествия во времени?

Морган задумался. Он потёр лоб и нехотя ответил:

Благодаря Малаах. Но это сложная история. Луше отложить её на потом.

Нет, Джек сжал кулаки, я хочу знать всё. Я должен знать всё! Чтобы понять, как спасти Эми!

Хорошо, Морган вздохнул. Но это грустная история о предательстве, о крупнейшем поражении "Отверженных" и о потере надежды. После того как Пирон уничтожил базу Малаах и склонил людей на свою сторону прошло чуть более ста лет. Мы последовательно восстанавливали наш мир. Терраформировали Землю. Уничтожали мутировавшую флору и фауну. Заселяли планету клон-копиями её прежних обитателей. Со временем сформировались зачатки Омеги и человечество начало ценить те удобства доступа к знаниям, что она дарила. Люди радовались предстоящему слиянию в единую Силу. Они не понимали, что стали жертвами центров телепатического контроля Пирона.

Он мог управлять людьми? ужаснулся Джек.

Нет. Нельзя "управлять" человеком словно куклой. Но можно повысить восприимчивость к скрытому манипулированию, в котором особо преуспела церковь Единения. Лишь ортодоксы, лишённые возможности слияния с Омегой и не восприимчивые к телепатическому контролю, понимали суть происходящего. И те из них, кто выбрал борьбу, с помощью выживших Малаах сформировали тайное движение "Отверженных".

Итак, через столетие после захвата власти сторонниками Пирона, в начале зимы, "Отверженные" подняли крупнейший в истории новой Земли мятеж. Его лозунгом стала фраза: "Человек - последняя ступень эволюции".

Выступая против идеи принудительного слияния ортодоксов в единую Силу, повстанцы нанесли удар по крупнейшим городам, которые возникли в местах приземления осколков ядра Пирона. Главными целями стали захват и разрушение комплексов телепатического контроля людей.

Восставшие планировали внезапную атаку, но она провалилась. Пирон задолго до того внедрил шпионов в ряды "Отверженных" и был хорошо осведомлён о времени начала мятежа и силах повстанцев. Малаах поняли что это их последний шанс и принесли себя в жертву. Они направили собственную энергетическую сущность на открытие врат в прошлое. Малаах спасли около миллиона человек за секунды до начала глобальной ядерной войны. Большинство из протолюдей согласилось нам помочь.

Из-за нестабильной природы разрывов пространства-времени некоторых выдернули чуть раньше начала апокалипсиса. А кто-то, как и вы с сестрой, пришли в наш мир через века после "Зимнего мятежа".

Жаль, что перемещение материальных объектов возможно только вперёд по линии времени, сказал Кайл, а то бы мы показали этим... он потряс кулаком, угрожая незримому противнику.

Все ли Малаах погибли, открывая "врата"? спросил Джек.

Насколько я знаю да, Морган прикрыл глаза. В итоге мятеж, планировавшийся как блицкриг, затянулся на несколько лет и разрешился благодаря очередной хитрости Пирона. Он установил контакт с одним из лидеров восставших и убедил его предать своих друзей. Повстанцев уничтожили, а их бывший вождь основал "Сигму" военизированную организацию по защите Омеги от "Отверженных". Он стал первым и единственным ортодоксом в рядах "Сигмы".

Морган замолчал. Выражение его лица не оставляло сомнений в том, насколько горькими были для него подобные рассказы. Наконец он закончил:

С тех пор "Отверженные" стараются лишь оттянуть перерождение Омеги и дождаться прибытия флота Малаах. У нас остались базы и тренировочные лагеря в труднодоступных уголках планеты. Мы организовали подпольную работу в городах и не даём погаснуть искре сопротивления, но активных боёв давно не ведём.

Джек задумался. Столько информации... Он словно компьютер с переполнением оперативной памяти ещё немного и уйдёшь в перезагрузку... Зато всё начинает приобретать хоть какой-то смысл.

Теперь понятна и реакция людей на улицах, и отношение милиции, и охота, устроенная "Сигмой". Он для них враг потенциальный террорист, что явился из далёкого прошлого. С другой стороны уж лучше быть с ортодоксами, которые выступают за самые чистые идеалы: свободу, право выбора и человечность. Жаль только, что повстанцы оказались в меньшинстве и отступают, теряя один рубеж за другим. Это попросту несправедливо!

Это несправедливо! Джек не заметил, как мысли сорвались с языка.

Я знал, что ты поймёшь, Кайл хлопнул его по плечу. Если бы все люди думали так же... Если бы мы смогли найти и отключить центры телепатического контроля, если бы смогли показать всем правду...

Морган улыбнулся, а Тара ткнула брата в бок, словно говоря: "Остынь, успеешь навоеваться". Тот отшучивался, а Джек прикрыл глаза. Он собирался всё хорошенько обдумать, но соскользнул во тьму. Усталость взяла своё.

* * *

Кто-то тряс его за плечо. Джек открыл глаза.

Дрезина замедлила ход и выкатилась из сумрака тоннелей в просторный зал под куполом из потрескавшегося стекла и ржавого металла. Повсюду лежал строительный мусор, припорошённый толстым слоем пыли. Заходящее солнце рисовало изломанные тени на выщербленном камне старых перронов.

Конечная, подмигнула Тара.

Джек потянулся, разминая затёкшие мышцы, и двинулся за остальными, к пролому, сквозь который внутрь проник зелёный язык леса, что окружил заброшенную станцию.

Морган двигался по платформе зигзагами, сверяясь с чем-то на экране браслета. Он остановился у непримечательной груды разбитых плит и знаком попросил Джека с Кайлом помочь ему. Втроём они с трудом сдвинули бетонную пластину, под которой, в углублении, нашли объёмный металлический короб с аккуратно уложенным походным снаряжением.

Сменить одежду и экипировку, скомандовал капитан. Десять минут, затем выходим.

Куда мы теперь? спросил Джек, натягивая лёгкую камуфлированную форму. Немного не по размеру, ну да ничего, зато ботинки ему достались отличные: высокие, прочные, сидят на ноге как вторая кожа. С таким снаряжением хоть в лес, хоть в предгорья.

Джек протянул руку к рюкзаку, но Морган остановил его.

Он не понадобится. Через полтора часа мы выйдем к одной из ферм, что лежит в поясе Бельха. Передадим тебя на попечение надёжным людям.

Как... Джек словно в стену влетел. Я думал... А вы?

У нас один путь в Дикие Земли, на скрытую базу "Отверженных", Морган проверял оружие не глядя на Джека. Моя городская ячейка провалена, так что придётся залечь на дно. А ты осваивайся среди друзей, просто живи.

Не волнуйся, Тара застегнула разгрузочный жилет и принялась навешивать кармашки с амуницией. Там ортодоксы надёжные. Помогут устроиться в нашем мире. Выучишь язык и обычаи, пройдёшь генную терапию, чтобы окружающие не реагировали на белый цвет твоей кожи, определишься с работой. Да что говорить вариантов масса. Сам решишь, чем потом заняться.

Но я рассчитывал отправиться с вами!

Тара покачала головой, а Морган спросил:

А зачем, Джек? Ты думаешь, мы отбили тебя у милиции ради особой цели? он мотнул головой. Нет. Конечно, мы не хотели, чтобы из тебя сделали подопытного кролика в лабораториях "Сигмы". Но это не главное. Когда-то, столетия назад, люди из прошлого дали нам надежду, согласившись включиться в борьбу с Пироном. Теперь и мы помогли запоздалому страннику. Простая благодарность, только и всего. Зачем тебе идти с нами?

Зачем?! Джек задохнулся от возмущения. За один день я потерял всё: привычный мир, родителей, сестру... А единственные люди, которые пришли на помощь, с которыми я мог бы спасти Эми, хотят отделаться от меня и отправить в какой-то "санаторий"?! Никогда!

Ого, хохотнул Кайл, вот это настрой! А что, капитан, Джек совершеннолетний, да и мы вправе принимать новых сторонников. Надо лишь проголосовать.

В принципе да, но...

Стенли! перебила Тара, и Морган замолчал, наткнувшись на её укоризненный взгляд. Зачем ты поощряешь безрассудные идеи моего братца? Это же просто нелепо! К тому же мы не вправе обещать, что спасём Эми. "Сигма" как чёрная дыра. Если схватила, то уже не вырвешь.

И все же, если есть хоть малейший шанс, то я его не упущу, Джек закусил губу и поймал взгляд капитана. Я готов вступить в ряды "Отверженных"!

Хорошо, тогда проголосуем, спокойный голос Моргана сулил Джеку надежду. Тара права в одном я не гарантирую тебе помощь в спасении Эми. Любая масштабная атака на "Сигму" потребует координации усилий многих подразделений, а я не могу обещать за наших лидеров. Тем не менее, если ты готов разделить все тяготы партизанской жизни, готов рискнуть ради идеалов "Отверженных" добро пожаловать!

Я за приём, сказал Кайл.

Против! Тара выступила вперёд.

Нужен единогласный результат, Морган поморщился. Мне жаль, Джек, но...

Почему?! Джек рванулся к девушке. Его мысли кипели, но он сдерживался, понимая, что это сражение выиграет лишь разум. Что не так? Объясни, раз берёшься решать мою судьбу!

Ты не готов, Тара попятилась, ошеломлённая его напором. Ты ещё ребёнок.

Вы с Кайлом не старше меня!

Мы выросли в другом обществе, Джек. Мы совершеннолетние дееспособные граждане и давно отвечаем за свои поступки. Ты же, насколько я знаю древнюю историю, ещё многие годы жил бы под опекой родителей, полагаясь на их решения и перекладывая на них ответственность.

Тот мир мёртв, в голосе Джека прозвучала такая боль, что лицо Тары немного смягчилось. Да, ты права за меня отвечали другие. Но они погибли, а я не забыл последние слова отца. Он сказал, что теперь я главный и отвечаю за сестру. Пожалуйста, никогда, он подчеркнул это слово затаённой в голосе яростью, никогда не говори, что не я определяю мою судьбу!

Джек обернулся. Кайл кивнул и поднял большой палец вверх. Морган сидел на камне, подперев кулаком подбородок. Наблюдал. Оценивал.

Пусть так, но не это главное, Тара пришла в себя после отповеди Джека и сделала новую попытку. Все мы, она повела рукой, пришли в Сопротивление по разным причинам, но все мы сражаемся ради общей цели ради права ортодоксов остаться людьми. Не за деньги, славу или власть. Общество, которое построил Пирон, требует мало, но даёт от души. Мы же отвергаем комфорт и достаток, рискуем свободой и жизнью. Нас ведут общие идеи, мечты, а не личные, пусть и благородные стремления.

Девушка повернулась к Моргану, словно призывала того в свидетели, и он кивнул. Воодушевлённая этим Тара продолжила:

Ты хочешь вернуть сестру и ищешь поддержки. Хорошо, я понимаю тебя и действовала бы также, случись что с Кайлом. Но я знаю, что свои крупнейшие победы Пирон одерживал не за счёт силы, а умело играя мотивами отдельных людей. Что будет, если однажды Пирон предложит тебе Эми в обмен на всех нас?

Казалось, её взгляд проникает в душу, передаёт то, что невозможно выразить только словами.

Джек, изучи этот мир, сказала Тара. Прими его и себя. Лишь тогда ты выберешь правильно. Не спеши, пусть правит не ярость, но разум. И если через пару лет ты захочешь стать одним из нас я первая протяну тебе руку.

Джек не опустил глаза, хотя правда из уст Тары жгла как пламя. Но ждать несколько лет?!

Десятки мыслей и фраз теснились в голове. Всё не то...

Тара не отводила взгляда и Джек, аккуратно подбирая слова, сказал:

Я понимаю. Я не стану убеждать тебя, будто идеалы "Отверженных" это всё чем я живу. Это правда. Но я верю в свободу и право выбора, мой отец сражался за них долгие годы. И научил меня, что они стоят борьбы. Это тоже правда.

В глазах девушки мелькнуло удивление и Джек, ободрённый намёком на успех, продолжил наступление:

Ты спрашиваешь: кого я выберу? Эми или боевых товарищей? Я не знаю. На твой вопрос не может быть ответа. Любой ответ ложь. Подобные решения не принимают загодя. Это правда. Но я знаю, что такой выбор станет последним в моей жизни. Это тоже правда.

Джек взял Тару за плечи, но та не пыталась отстраниться. Казалось, что его слова заворожили девушку так же, как взгляд удава сковывает кролика. Джек придвинулся ещё ближе, и они оказались лицом к лицу.

Пожалуйста, Тара... Я открыл тебе душу и мне нечего добавить. Позволь сделать мой собственный выбор.

Я... я не знаю... она отступила на несколько шагов и отвернулась.

Пожалуйста.

Хорошо, голос Тары дрожал; она перевела дыхание и её слова показались острее струны: Но ты будешь страдать.

5. Пробуждение

Сознание вернулось подобно удару молота резко и также болезненно.

Эми застонала, рефлекторно сжалась в комок и ещё несколько мгновений лежала зажмурившись. Постепенно боль утихла, спряталась где-то за теменем, и Эми решилась проклюнуться сквозь защитную скорлупу незнания.

Что это за место?

Похоже на зазеркалье, где всё не то чем выглядит. Предметы искажаются, будто смотришь сквозь банку с водой. Резко пахнет чистотой и какими-то... лекарствами? Пальцы скользят по шелковистой поверхности и доходят до края, срываясь в пустоту. Это кровать?

Зрение обостряется, вокруг проступают очертания просторной комнаты, которая напоминает больничную палату. Сталь, пластик, матовое окно от пола до потолка. Широкий экран над изголовьем, то ли встроенный в стену, то ли ставший её частью. На нем змеятся непонятные графики.

Эми откинула простыню. Показатели на дисплее изменились, словно её активность отслеживали невидимые датчики.

Что происходит?

Она вскочила и сразу же рухнула на шершавый пластик. Укутанное в бесформенную пижаму тело отказывалось подчиняться, откликаясь лишь случайными подёргиваниями. Эми изогнулась и уцепилась за край постели, напрягла все силы, но смогла только сесть, привалившись к стене. Казалось, что её собрали заново и разум никак не освоится с похожим, но таким новым телом. И ещё это чувство, словно...

Хлопнула дверь. Нет сил, чтобы обернуться. Перед Эми возникло участливое лицо молодой девушки. Медсестра? Та что-то сказала на незнакомом языке, затем повернулась, отдавая указания.

Эми подняли и уложили в кровать. Нечто прижалось к запястью и всё снова погрузилось во тьму.

* * *

Песок.

Горячий песок обжигает как уголья. Жар пустыни струится от раскалённой поверхности, и Эматалла убегает в тень навеса. Вокруг шум, голоса, смех... Праздник? По улице идут люди, они радуются, вокруг пульсируют звуки бубна, а воздух наполнен таким вкусным ароматом... Но что-то влечёт её прочь, некое предчувствие заставляет выбежать на задний двор и поднять глаза к небу.

"Оно" приближается: опасное, смертоносное. Где-то там, в вышине, неразличимое с земли, но отлично видящее их всех. Её зовут, но она, как околдованная, уходит, прикрывает глаза ладошкой, старается рассмотреть...

Эми вскочила, словно отброшенная взрывной волной. Только оказавшись посреди комнаты, она поняла, что твёрдо стоит на ногах: нет ни головокружения, ни скованности движений. Сделала несколько шагов, подняла руки, сжимая пальцы, и потянулась, разминая мышцы. Как же хорошо полностью контролировать своё тело!

Приглушённый свет льётся сквозь дымчатое окно. Эми коснулась матовой поверхности и та стала прозрачной, словно кто-то невидимый махом протёр запотевшее стекло душевой кабины.

День клонился к вечеру. Далеко у горизонта бушевала гроза, но над Эми небо прояснилось. Сквозь решето туч пробивались столпы непримиримого света.

Она смотрит с высоты нескольких этажей на бескрайний город, что сбегает по склонам холма и уносится вдаль спиралями улиц. Копья бульваров пронзают их зелёными росчерками, а затем теряются вдали, где меж иглами небоскрёбов ещё сверкают ветвистые молнии.

Над крышами домов летят кружевные арки линий монорельса, в воздухе мелькают странные аппараты, а по улицам спешат прохожие, одетые так, словно кто-то собрал все костюмы мира, перемешал и сказал: "Бери что хочешь!".

Люди молоды, уверены в себе. Мало кому дашь больше двадцати пяти лет.

Эми на миг растерялась, сражённая потоком образов, которые взывали к чувственной грани её подсознания. Мир за окном дышал юностью и напором, стремлением жить и бросать вызов, ошеломлял и обескураживал, а заодно поддразнивал: "Есть всё, но на что решишься ты"?

Она отступила, зажала глаза ладонями, а затем выглянула в щель меж пальцев.

Такого города не существует! Невозможно!

Эми попятилась и уселась на краешек постели.

Неужели умерла? Нет, все чувства говорят обратное. Она сжала виски и принялась непроизвольно покачиваться, словно вспоминая нечто важное.

Джек!

Имя брата вспыхнуло обжигающей вязью, и Эми задохнулась от боли, которую несла вернувшаяся память. Яростное пламя, свет, не добрый и мягкий, как лучи заходящего солнца, а слепящий, как тысяча галогеновых ламп, нацеленных прямо в глаза. Ты не можешь ни отвернуться, ни прикрыть веки. Она вспомнила. Свет пожирает всё вокруг, а Джек закрывает её собой в последнее мгновение.

Надо отыскать брата! Эми бросилась к двери.

Закрыто! Она дёргала ручку, колотила по гладкому пластику до тех пор, пока тот не поддался. В комнату вошла медсестра. Она что-то сказала.

Я не понимаю! Эми ухватила девушку за руку, прерывая её слова, а затем попыталась знаками передать образ Джека: Мой брат, мы были вместе, когда... когда...

Она замолчала, наткнувшись на полный сочувствия взгляд. Медсестра что-то говорила, судя по тону голоса хотела успокоить. Она подвела Эми к стене и коснулась поверхности, которая вспыхнула мягким светом. Под её пальцами замелькали изображения, пока не появилась стилизованная картинка антикварных часов. Девушка сделала несколько круговых движений, заставляя стрелки вращаться.

Подождать? Подождать до завтра? Но как же Джек?! Почему их разделили?! Неужели...

Эми бросилась к двери, но та не открылась. Она заметалась по комнате, словно пойманная птица, кричала, требовала, пока рука медсестры не поймала её ладонь, а в следующее мгновение девушка крепко обняла Эми. Она позволила усадить себя на постель, поддавшись магии незнакомых, но ласковых слов.

Медсестра снова вызвала картинку часов и знаками попросила дождаться завтрашнего утра. Эми кивнула. Та улыбнулась, погладила по плечу и вышла.

Вскоре принесли ужин. Эми вяло поковыряла нечто похожее на кукурузную кашу с молоком, выпила компот, оставив кусочки фруктов, и скользнула в кровать. Она закуталась в простыню так, словно мягкая ткань могла оградить от пугающих мыслей.

Страшные догадки мелькают на краю сознания. Загадочный город, который не может существовать в её времени. Невероятные технологии, что пронизывают больничную палату. Чужой язык. И... одиночество. Мама, папа, Джек... Эми никогда не отдалялась от них дальше телефонного звонка, а теперь оказалась совсем одна...

За окном смеркалось. Эми заплакала, сжимаясь под тонкой простыней, что давала хоть какую-то иллюзию защиты. Слезы уносили боль, и вскоре она забылась сном без сновидений.

* * *

Её разбудило солнце. Эми приоткрыла глаза и тут же зажмурилась.

Часов десять, не меньше. Она выплакалась, выспалась и словно примирилась с реальностью. Не смирилась, но приготовилась бороться с ворохом грядущих проблем.

Эми потянулась и встала с кровати. Пусть её и держат взаперти, но это не повод лениться! Пора сделать несколько упражнений и заняться собой. Приоткрытая дверь туалетной комнаты намекала на то, что она всё-таки девушка, а не взъерошенное чудо. Ещё бы сменить безразмерную пижаму и сандалии на нормальную одежду...

Вода окончательно прогнала сон и заставила взбодриться. Вот только делать совершенно нечего. Эми просто ходила из угла в угол и временами задерживалась у окна, подглядывая за жизнью незнакомого города. Пару раз она погружалась в невесёлые мысли, которые тут же отгоняла. Незачем мучить себя тем, что находится вне её власти.

Никто не приходил.

Хм, неужели о ней все забыли?! Даже врача не вызвать! Экран над изголовьем на прикосновения не отзывается, лишь показывает всё тот же набор графиков и диаграмм, а стена, которая вчера превращалась в дисплей компьютера, остаётся безучастной поверхностью, сколько ни води по ней пальцами.

А ну работай! в сердцах крикнула Эми и стукнула несчастный пластик. Тот на мгновение вспыхнул, словно откликнулся на приказ, а затем вновь погас.

Действует! Эми чуть не захлопала наконец хоть что-то получается! Она коснулась стены.

Пожалуйста, работай!

Небольшой участок поверхности засветился, пульсируя молочным светом. Казалось, он ожидал дальнейших указаний. Но сколько Эми ни пыталась, сколько вопросов ни задавала, экран оставался безучастным, лишь иногда взрывался набором мгновенно сменявшихся образов, не имевших смысла.

Не понимает? Она вздохнула. Компьютер словно считывал простейшие команды, улавливая электромагнитные волны её мозга, но не реагировал на поисковые запросы, сформулированные по-английски.

Эми водила пальцем по стене, оставляя узкий след.

Как будто рисуешь на огромном холсте.

Она непроизвольно подумала о структуре ткани, и линия приняла нужную текстуру. Эми усмехнулась. Ребёнку дали лист и карандаш... Короткими штрихами она нанесла контуры лица и придала ему сходство с медсестрой, которая утешала её прошлым вечером. Эми мысленно воссоздала детальный образ девушки и нажала на стену, заставляя машину откликнуться.

Поверх рисунка возникла небольшая карточка. Она содержала несколько строк незнакомого текста и фотографию той самой медсестры. Внизу, словно кнопка вызова, пульсировал зелёный кружок. Эми смахнула файл и нарисовала лицо Джека.

Экран остался безучастным. Она повторила запрос, удерживая образ брата в своей памяти, но ничего не изменилось.

Эми вздохнула и направилась к выходу. Пришло время требовать ответы! Она занесла кулак и только тогда заметила крошечную щель между створкой и косяком. Открыто?! Эми перевела дыхание и как тень выскользнула из комнаты.

Красиво! Вот это зал! Как светло и просторно...

В центре, под стеклянным куполом, радует взгляд небольшой зимний садик: плошки с цветами, кадки с экзотическими деревьями, искусственный ручей, что вытекает из маленького фонтана вокруг которого стоят ажурные столики.

За одним из них, вполоборота к Эми, сидит широкоплечий подтянутый парень лет девятнадцати. На нём темно-синяя рубашка и черные брюки. На коротком рукаве виднеется нашивка с какими-то знаками различия и эмблема символ математической суммы. Молодой человек с головой ушёл в шахматную партию. Голографические фигуры как призраки скользят над столешницей, повинуясь малейшим движениям его пальцев.

Эми оставила сандалии и на цыпочках, бесшумно, обошла игрока, держась у стены и проверяя двери. Никого, пустые больничные палаты. Эми выбралась в коридор. Стеклянная плита отрезала путь к резервной лестнице. Открытые двери лифта манили внутрь, но вот сдвинуть его Эми так и не удалось кнопки не работали, лишь мерцали в ответ на нажатия.

Она вернулась в зимний сад и спряталась за колонной, наблюдая за игроком. Партия, видимо, не задалась: он делал ход за ходом, но терял позиции и всё больше нервничал. Эми подошла ближе и заглянула через плечо. Безнадёжное положение.

Есть идеи? спросил он.

Эми чуть не поперхнулась парень говорил по-английски. Тот обернулся и, словно извиняясь, добавил:

Глобальная стратегия явно не мой конёк.

Без шансов, ответила Эми, удивившись собственной храбрости.

Молодой человек смахнул фигуры с доски и поднялся. Высокий... Эми на всякий случай отступила, но тот лишь отодвинул для неё стул. Какой вежливый... Она не двинулась с места. Игрок не казался опасным, но доверять первому встречному Эми не собиралась.

Незнакомец приподнял тонкие брови, что придало смуглому лицу, перечёркнутому едва заметным шрамом, забавное удивлённо-недоуменное выражение. Парень взъерошил короткие темно-русые волосы и пожал плечами:

Как хочешь. Я Марко Ковач, можно просто Марко, представился он.

Эматалла Моро... можно Эми, ответила она. Вы говорите по-английски...

Да, Марко слегка прищурил светлые с лёгкой хитринкой глаза, издержки профессии.

Что же это за профессия? Явно не "гражданская", но и не простой солдат Эми могла побиться об заклад, спасибо детству в семье военного. В том как Марко двигался, смотрел на неё, в тоне его голоса чувствовалось слишком много внутренней, а не внешней силы. Той, что измеряется не размером бицепса, а сродни искусству мастеров Востока, способных ударить в нужное место в подходящее время. А учитывая все обстоятельства... Хм, наверняка спецслужбы или разведка, хотя он слишком молод для этого.

Ты, наверное, хочешь перекусить?

Эми кивнула. Она бы закидала Марко тысячью вопросов, но кто-то в глубине души советовал не торопиться. Пусть он сделает первый шаг.

Коснувшись столешницы, Марко вызвал новый интерфейс и сказал пару фраз невидимому собеседнику. Вскоре, словно всё было наготове, внесли поднос с дымящимся чайником и корзиночкой, прикрытой тканью. Мужчина вновь указал на стул, и в этот раз Эми ответила на приглашение.

Марко разливал чай. Эми засмотрелась на его узкие запястья и длинные пальцы, которые нежно, но при этом твёрдо обнимали изящные чашечки. И тут же поняла, что левая ладонь выглядят как-то странно: слишком гладкой, лишённой складок кожи и вен. Протез? Но движется как живой... Марко заметил её взгляд, почему-то смутился и убрал руку со стола.

Вместе они молча потягивали ароматный напиток, а Эми ещё и отщипывала нечто похожее на пастилу, только слаже и куда вкуснее.

У тебя, наверное, гора вопросов наготове, начал Марко.

Да, прошептала Эми и тут же выругала себя. Хватит стесняться! Пусть она и не привыкла беседовать с взрослыми парнями наедине, но ситуация требовала переломить себя, стать жёстче и сильнее: Да, повторила она и с радостью отметила твёрдость, зазвучавшую в голосе. У меня много вопросов, хотя итак кое-что ясно.

Интересно послушать, Марко слега наклонил голову на плечо.

Последнее, что я помню смерть. Но я точно не мертва, Эми сжала чашку, но не позволила голосу дрожать. Этот мир и похож и не похож на мою родину, так что я либо на другой планете, либо в другом времени!

Признаться, я поражён! Марко с уважением кивнул, будто переводил собеседника на разряд выше в какой-то внутренней иерархии. Рад, что ты воспринимаешь всё так... рационально. Я боялся, что придётся успокаивать плачущего ребёнка...

Я не ребёнок, перебила Эми.

Конечно, он махнул рукой, словно извинялся за бестактный эпитет. Тем более что у нас люди твоего возраста считаются дееспособными гражданами. Со всеми правами и, он пристально взглянул на неё, ответственностью за свои поступки.

У меня много вопросов, повторила Эми, но в первую очередь... Я была с братом, с Джеком! Он пытался спасти меня, закрыть от того... от того взрыва! У вас есть какие-нибудь сведения о нем?! Хоть что-то? Если я на этой планете или в этом времени, то он тоже здесь!

Давай по порядку, Марко постукивал по столешнице пальцами. Ты на Земле. И да, тебя занесло более чем на четыреста лет в будущее. Вокруг нас Бельх один из крупнейших городов планеты. Географически, на этих широтах когда-то располагалась центральная часть Северной Америки, хотя после изменения линии континентов в этом названии уже нет смысла. Мы в изоляторе больницы тебе необходимо время на адаптацию к современной микробиологической среде. И... я не знаю где Джек. Марко заметил её огорчение и быстро добавил: Но это не значит, что его нет или не было за последние четыре века. Разрывы в ткани пространства-времени дело рук нашего противника, так что я не могу поручиться ни за один из вариантов.

Но вы будете его искать?

Не знаю. Возможно, он поморщился и взглянул поверх головы Эми. За это столетие ты первый проточеловек, с которым мы разговариваем в такой спокойной обстановке... Нам очень повезло, ведь ты буквально сбила меня с ног, когда я поднимался по ступеням местного управления "Сигмы". Окажись точка прорыва в другом месте, тебе вряд ли пришлось бы рассчитывать на столь тёплый приём. Люди ещё не забыли, сколько горя и страданий принесли им другие путешественники во времени...

Марко потёр лоб и закончил с какой-то обречённостью:

Да, мы будем искать Джека.

Я готова помочь, сделаю всё что угодно! Всё!

Она ловила его взгляд и, наконец, Марко ответил:

Хорошо, но сначала нам обоим стоит кое-что узнать.

Эми не ошиблась. Когда Марко признался, что служит командиром одного из антитеррористических отрядов, входящих в управление "Сигма", она мысленно погладила себя по голове интуиция не подвела и в этот раз. Но вскоре Эми догадалась: Марко и сам не прост. Она даже не заметила, как нарисовала красочную панораму своей прошлой жизни.

Обычный разговор, невинные вопросы и только затем понимаешь, что выложила собеседнику краткие характеристики и на себя, и на семью, и даже на друзей. Эми поёжилась с подобными людьми она ещё не сталкивалась.

Беседа оказалась долгой. Чай остыл, принесли обед, но никто не притронулся к вилкам.

Наконец Марко прекратил расспросы и начал свой рассказ. Его история переходила от ужаса к надежде, от бессилия и разочарования к новой жизни, а затем вновь неслась в пропасть разрушения.

Он во всех красках расписал гибель цивилизации и долгую перековку осколков человечества в единую нацию. Говорил о пришельцах Малаах, которые попытались закабалить людей, интегрировав их в сообщество "младших" рас. Рассказал и о нежданном спасителе, которым стал Пирон живая машина, что уничтожила захватчиков и открыла людям дорогу к свободе, независимости, а главное дальнейшей эволюции.

Эми ощущала нежность, с какой Марко описывал рождение Омеги, которая придала измученному человечеству новый смысл жизни. Слёзы наворачивались от жалости, когда он рассказывал о горстке несчастных ортодоксах, не способных после смерти передать свой разум в единое энергоинформационное поле, что формируется вокруг Земли.

Её жгла ярость, с какой Марко говорил о зарождении движения "Отверженных" секты, что поставила благо всех людей ниже своих эгоистических желаний и поклялась служить затаившимся Малаах. Эми негодовала, когда Марко открывал ей планы террористов, стремящихся замедлить развитие Омеги. И всё ради того, чтобы "флот возмездия" Малаах успел достичь Земли до момента трансформации человечества в Силу, которая способна управлять пространством и временем. Эми ужаснуло намерение пришельцев уничтожить большую часть населения планеты, оставив только "Отверженных" и их сторонников, которые не способны к слиянию и не представляют угрозы для империи Малаах.

Казалось чудовищным, что пришельцы использовали таинственную энергию и телепортировали из прошлого около миллиона человек, но не позволили им прожить спокойную жизнь, а обратили в новую веру и развязали очередную кровавую войну "Зимний мятеж".

По счастью, нашёлся герой, один из лидеров террористов, который раскрыл истинные планы Малаах и помог одержать победу над сектантами. Впоследствии он основал "Сигму" организацию, призванную защищать Омегу и бороться за выживание человечества.

Вечерело.

Эми подняла голову над стеклянным куполом зажигались первые звезды. В голове сталкивались образы и идеи, факты и догадки, сомнения и эмоции, вызванные рассказом Марко. Он заметил растерянное выражение на её лице и вздохнул:

Не стоило мне всё сразу на тебя вываливать.

Эми помотала головой:

Нет, я должна знать, обязана понять. Так ты думаешь, что Джека могли захватить эти "Отверженные"?

Да. Я не могу утверждать, но если вы были вместе, держались друг за друга, то наверняка прошли сквозь один разрыв, который связал два события твоё и наше время.

Что же нам делать?

Ждать, Марко откинулся на стуле и поморщился. Не лучший вариант, согласен, но мы не можем действовать, пока Джек себя не обнаружит.

Заметив недоумение во взгляде Эми, он добавил:

Не смотри так. Нас слишком мало, чтобы прочёсывать планету квадрат за квадратом. После глобальной войны минуло четыре века, но большая часть поверхности Дикие Земли, где нет ни цивилизации, ни закона, он вздохнул. "Сигма" борется с террористами, которые атакуют города, но мы не регулярные войска. Сейчас вообще нет армий, так что...

Но нельзя же просто бросить его! Я не могу сложить руки и ждать, в то время как похитители делают с ним... неизвестно что!

Ты и не будешь. Эми, тебе предстоит вписаться в наш мир. Многое узнать, с чем-то смириться, что-то принять, сделать выводы и поставить новые цели. А Джек... если он здесь, то у "Отверженных" два варианта: либо спрятать его и интегрировать в общество, либо... использовать. В первом случае мы отыщем твоего брата через пару лет. Во втором в течение полугода он сам... выйдет на нас.

Эми промолчала. Ждать?! Всем сердцем она мечтала сделать хоть что-нибудь, лишь бы найти Джека единственную близкую душу, которая оставалась у неё в этом чуждом мире. Но приходилось одёргивать себя, заставляя сосредоточиться на простом факте Марко прав. Она ничего не знает об этом месте. У неё нет ни друзей, ни союзников. Но, если верить Марко, то брату прямо сейчас ничего не грозит, а значит есть время на то, чтобы стать сильнее и тогда... тогда она сделает всё для Джека!

Марко ушёл, и Эми снова осталась одна.

Поужинала, а затем потушила свет и встала у окна, сливаясь с темнотой, разглядывая ночной город, будто сплетаясь с ним, впитывая его ритм и энергию.

Так много предстоит узнать. И что хуже всего привыкнуть к отсутствию родителей и брата...

На глаза наворачивались слезы, и Эми не обманывала себя. Она росла домашним ребёнком: любила маму с папой, обожала Джека, а те отвечали нежностью и поддержкой. Вся её сила и уверенность опиралась на прочный фундамент семью. Но теперь она могла рассчитывать только на себя.

Эми вытерла предательскую влагу со щёк. Хватит! Она станет сильной. Независимой. Не изменяя себе, но меняя себя! Она приспособится к новой реальности и вызволит Джека из силков террористов.

В её голове замелькали наброски планов: выучить язык, найти жилье, работу, друзей, способных помочь в поисках брата... У неё всё получится! Внешне она походит на людей, что спешат по улицам странного города, а остальное дело труда и упорства. Надо лишь заранее обдумать: о чем и как она станет говорить завтра с Марко!

Внезапно Эми ощутила странную тревогу. Словно вернулась в разрушенную церковь, когда Джек спустился в крипту, а её оставил наверху. Чужое присутствие, чей-то взгляд, который методично шарил по фасаду здания. И она знала, кого тот ищет.

Эми дрожит, не в силах ни отойти от окна, ни позвать на помощь.

Наконец она замечает "Это". Тень, чёрная фигура сливается с ночью. Лишь шестое чувство способно различить укрытого вуалью мрака охотника, который наблюдает из переулка. Его сумрачный взор подбирается к окну.

Невероятным усилием воли Эми отбрасывает себя вглубь палаты, спотыкается о кровать и падает на пол.

Сжавшись в комок, Эми представляет, как тяжёлый взгляд давит на стекло. Он задерживается на мгновение, а затем идёт дальше, сканируя окно за окном. Эми ощущает его разочарование, ярость хищника упустившего добычу. Постепенно напряжение тает, словно тёмный человек уходит, так и не обнаружив следов затаившейся жертвы.

Стараясь остаться незамеченной, Эми выглядывает на улицу. Никого. Лишь ночь и город, который пульсирует жизнью, фонтанирует радугой красок. Но теперь она знает, что под всей этой мишурой скрывается мрачный охотник и ясно одно тот не сдастся.

Эми отключила прозрачность оконного стекла и присела на кровать. Паника жгла, требовала позвать на помощь, рассказать Марко, но разум постепенно брал верх. Пожалуешься тебя запрут. Ради безопасности. Спрячут на какой-нибудь далёкой базе в глубоком бункере и тогда конец всем планам.

Нет. Эми сжала кулаки. Она должна выбраться отсюда. Обязана стать независимой и самостоятельной. И если для этого придётся лгать, изображая отсутствие проблем, скрывая боль и страх, то так тому и быть!

* * *

Следующие несколько дней превратились для Эми в череду медицинских тестов. Её обследовали, кололи, просвечивали, оценивали сообразительность и эмоциональную устойчивость, а также делали множество вещей, которым она не могла подобрать названия.

Оставшееся время Эми коротала в палате и осваивала странный компьютер. Его экраны обнаруживались в самых неожиданных местах, да что там: стены, окна, зеркала, мебель и даже некоторые виды ткани превращались в сенсорные дисплеи, изменяя свойства изначальной поверхности. Кажется, что перед тобой обычная столешница, но если мысленно сформулировать правильный запрос металл неуловимо изменяется, превращается в сплошной экран квантово-сцепленный с псевдо-интеллектом города. По крайне мере, такую аналогию приводил Марко.

Жаль только поиск информации был для неё по-прежнему закрыт. Система не принимала запросы на английском, хотя и реагировала на эмоциональные образы, позволяя использовать себя как огромный альбом для рисования.

Марко заходил каждый день, временами по нескольку раз. Иногда просто желал доброго утра, иногда задерживался, если Эми удавалось затащить его в кресло и забросать вопросами. Его рассказы придавали окружающему миру объем, и переносить заточение в больничной палате становилось всё труднее и труднее.

Странно, но он сам практически не интересовался её прошлым, видимо довольствовался информацией, которую собрал в первую встречу. Это немного задевало гордость Эми, словно её отбраковали, признали малоинтересной и бесперспективной.

С другой стороны, думала она, будет проще избавиться от опеки спецслужб. Но с третьей стороны, шептал коварный голосок, это свидетельствует об интересе "Сигмы" они просто стараются усыпить твою бдительность. Последнего советчика Эми предпочитала не слушать: Марко тянул на кого угодно, только не на злодея, а цели, которым он служил, казались более чем благородными.

Жаль только Марко не выпускал Эми из больницы и лишь отшучивался в ответ на её намёки.

Что ж, придётся надавить!

Новое утро выдалось ясным. Медсестра не приходила, а значит, тестов и обследований в ближайшее время не предвиделось. То, что надо! Эми занялась рисованием. Она переносила на стену городской пейзаж, что струился за окном в потоках жаркого весеннего воздуха.

Стукнула дверь. Не оборачиваясь, Эми взмахнула рукой:

Привет, Марко!

Доброе утро! бодрый голос поднимал настроение и обещал удачный исход её планам.

Нравится?

Нормально, он подошёл ближе. На мой взгляд, панорама города вышла чересчур реалистичной.

Эми расстроилась, но не показал этого. Она развернулась и с улыбкой спросила:

Разве это плохо?

Нет, Марко замахал руками, конечно нет. Но я думаю, что творчество должно отражать наши эмоции, а не просто копировать природу. Для этого есть фотография и виртуальная реальность.

Она молча смотрела на него до тех пор, пока тот не изменился в лице.

Вот же я... Марко чуть слышно выругался. Ты хочешь сказать, что...

Я хочу туда, перебила Эми, указывая на город. Когда меня выпустят? Что ещё вы собираетесь делать со мной?

Эми, ты не пленница. Мы просто заботимся о твоей безопасности, Марко закусил губу, напомнив ей Джека.

Я здорова! она вскинула голову, словно рвущийся в бой солдат. Ты и врачи тоже в порядке, а значит я не представляю биологической угрозы!

Дело не в этом, "Отверженные"...

Ты хочешь сказать, что твоя "Сигма" не контролирует ситуацию в городе?!

При чем тут город? Марко выглядел озадаченным. Скоро мы переправим тебя на одну из наших баз: там красивая природа, у тебя будет время освоиться, выучить язык...

Я арестована?

Нет!

Тогда незачем прятать меня в бункере. Я понимаю: на вас свалилась девушка из прошлого, человек, который прошёл сквозь врата, открытые врагом это отличный шанс изучить противника! Но я не желаю становиться лабораторной мышью!

Эми...

Ты говорил, что я совершеннолетняя и обладаю всеми правами гражданина. Я хочу жить, Марко, неужели ты не понимаешь? Жить среди обычных людей, работать, учиться, заводить друзей. Хочу найти Джека, и не когда-нибудь в далёком будущем, а как можно скорее! она перевела дыхание. Я не смогу ничего из этого, если ты спрячешь меня на охраняемой базе и станешь готовить к реальности лишь в теории, а не на практике!

Эми, ты несправедлива! Марко начал заводиться и Эми почувствовала, что пора бы притормозить, но не удержалась, подхваченная тёмным течением, восходившим из глубин её разума.

А может это ты несправедлив! она закусила удила и, вопреки внутреннему голосу, который заклинал остановиться, выпалила: Лучше бы я очутилась у "Отверженных", хотя бы была вместе с братом!

Марко побагровел, словно ему не хватало воздуха.

У "Отверженных"?! прорычал он. Тебя убили бы в первый же день! Ведь ты ошибка переноса. Никогда до этого двое не входили в одну точку прорыва. Хочешь узнать, почему видения и сны преследовали только Джека? Малаах выдёргивали людей, изначально склонных к восприятию их идеологии представителей определённой расы и заданного психологического типа личности.

Ты лжёшь! Эми сама не верила, что говорит это, но её заносило, как машину на обледеневшем горном серпантине. Ты клевещешь на людей, единственная вина которых желание сохранить индивидуальность, а не эволюционировать вместе с вами! Меньшинства всегда угнетались, что в моем времени, что в этом!

Когда меньшинство стремится физически уничтожить восемьдесят процентов человечества ради собственного выживания это клевета?!

Марко наступал. Эми вжалась в стену.

Хватит! он грохнул кулаком по экрану. Поверхность хрустнула и разбежалась сотней трещинок, исказивших рисунок города: Я слишком многих потерял, чтобы выслушивать подобный вздор от несмышлёной девчонки, которая не способна отличить друзей от врагов! Ты либо извинишься, либо...

Либо что?! перебила Эми. Если вы намерены держать меня под замком можете сразу убить, потому что я все равно не стану вашей безмозглой куклой!

Ты нас считаешь... такими?!

Марко отступил на пару шагов.

Эми с ужасом видела боль в его глазах, словно она растоптала нечто настолько хрупкое, что невозможно выразить словами. Разочарование, как если бы твой друг сначала предал тебя, а затем несправедливо обвинил в двуличии и корысти.

Всё пошло совсем не так, как она планировала ещё час назад.

Эми хотела броситься к нему, хотела извиняться, пока Марко её не простит, но почему-то стояла не в силах пошевелиться и лишь смотрела, как он идёт к двери. Слушала его шаги, затихавшие вдали.

Звонок лифта вывел Эми из оцепенения. Она молнией пронеслась по коридору, забарабанила кулаками по закрытым дверям, но было поздно. Кабина гудела далеко внизу, заглушая любые слова и извинения, что она кричала вслед.

Следующие два дня тянулись как две недели. Не было ни тестов, ни посетителей. Для неё, как обычно, накрывали стол в зимнем саду, но есть не хотелось. Тяжёлое, гнетущее чувство вины иссушало её как солнце пустыню. Она пыталась связаться с Марко через врачей и медсестёр, но те лишь качали головой. То ли не понимали, то ли не желали понять.

Утром третьего дня, выйди из душа, она обнаружила на кровати пакет: смена белья, лёгкие хлопковые брюки, блузка и туфли. Эми переоделась, мысленно напевая от радостного предчувствия.

Надежда сменилась уверенностью, когда медсестра провела её к лифту, и они спустились в больничный холл.

Марко услышал и всё понял! Эми хотелось танцевать! Она обняла улыбнувшуюся медсестру и выскочила на улицу. Солнце ударило в глаза, и Эми прикрыла их ладонью. Марко наверняка ожидает на небольшой парковке у входа! Она столько дней смотрела на неё сверху, представляя, как уедет из опостылевшей больницы...

Глаза привыкли к яркому свету и Эми с удивлением огляделась. Горькое разочарование, чувство вины, что терзало её в последние дни, вернулось, подавляя и лишая воли.

Мимо спешили люди, которые не обращали на Эми никакого внимания; проносились машины, город вибрировал в обычном ритме. И ни одного знакомого лица.

Одна.

6. Отверженные

Джек готовится к смерти.

Укрытый маскировочной сетью и гниющими листьями он прижимается щекой к холодной земле меж корней узловатого дуба.

Воспалённые глаза, красные от стимуляторов, с потрясающей чёткостью фокусируются на ребристой подошве ботинка, который принадлежит оперативнику "Сигмы". Он стоит на расстоянии вытянутой руки. Крошечный просвет меж опавших листьев не позволяет оценить ситуацию, но Джек слышит, как в отдалении перекрикиваются другие солдаты. Они прочёсывают лес широкой цепью.

Звучат одиночные выстрелы. Не иначе как простреливают опасные места.

Джек сжимает зубы, ощущает солёный привкус крови и страха.

Глупо, только не так. Не впустую!

Оперативник докладывает о чем-то по рации и медлит: то ли ожидает распоряжений, то ли встревожен интуицией зверя, почуявшего добычу.

Ещё чуть-чуть, и мы бы вырвались в Дикие Земли, а теперь... Джек сжимает рукоятку охотничьего ножа, в который раз поминая Тару, наотрез отказавшуюся выдать ему боевое оружие. Мышцы гудят от напряжения, а нервы натянуты как ванты в бурю. Паника убивает не хуже пули. Он готов вскочить, броситься на врага, а затем бежать и к черту всё что угодно, только не молиться, ожидая, когда листья над тобой прошьёт случайная очередь.

Кайл сжимает его руку, и Джек приходит в себя.

Тяжёлый ботинок взметает фонтанчик грязи. Солдат уходит прочь, оставляя горький запах недокуренной сигареты, что тлеет в мокрой траве.

Джек переводит дыхание. На этот раз пронесло!

Утром, понимая, что попали в окружение, они разделились, повышая шансы на удачный прорыв хотя бы одной из групп. Джек надеялся, что Таре и Стенли тоже улыбнулась удача.

Следующий час он пролежал в своей берлоге, готовый ко всему, но, похоже, Морган оказался прав: "Сигме" не хватало людей для одновременных поисков и в городе, и в лесах. Если бы солдаты двигались сплошной цепью...

Они выбрались из импровизированного укрытия, и Кайл скатал маскировочную сеть, которая блокировала излучения их тел в ультрафиолетовом и инфракрасном спектрах. Джек набросил лямки рюкзака. Поверх него крепилась тяжелейшая "Мантия" система противодействия датчикам электромагнитной, сейсмической и акустической разведки. Он повёл несколько раз плечами, распределяя внушительный вес, а затем двинулся вслед за Кайлом.

Ближе к вечеру Джек услышал журчание весеннего ручья и понял точка сбора. Там уже ждали. Капитан отряда, Стенли Морган, приветствовал их взмахом руки. Тара кинулась к брату, обняла, а затем улыбнулась Джеку, разрушив стену холодного напряжения, которое возникло между ними после ссоры в подземке. Джек кивнул и отвёл глаза. Пусть Тара ошибалась насчёт его решимости, но в чем-то оказалась права он не был готов к подобным испытаниям.

Джек пробирался лесами и предгорьями уже неделю и, если бы не ответственность за сестру, наверное сдался.

Не привыкший к изнуряющим рейдам по дикой местности, вынужденный тащить массивное снаряжение, он выбивался из сил и с горечью понимал, что замедляет продвижение небольшого отряда.

Труднее всего пришлось в первые дни, когда Стенли Морган устроил выматывающий марш-бросок. Капитан хотел пересечь границу пояса Бельха и выйти в Дикие Земли, где далеко на севере лежала Неккар тайная база, региональный центр тактического планирования и боевой подготовки "Отверженных".

Затяжной переход, без сна, лишь на стимуляторах и силе воли спас отряд они ускользнули из капкана, пробрались меж патрулей "Сигмы". Но впереди недели пути и Джек не знал, сможет ли выдержать набранный темп.

Жара, дожди и сырость, бурелом и плотный подлесок, который вынуждал прорубать дорогу, если не удавалось найти попутную тропку; перепады высот меж гор и ущелий всё испытывало и тело, и дух.

...нормально, Кайл хлопнул его по плечу, выводя из задумчивости.

Он что-то рассказывал, но Джек, погруженный в невесёлые мысли, потерял нить разговора.

Повезло, Морган покачал головой.

Везение ни при чем, возразил Кайл, Джек скрывался в засаде как потенциальный ассасин. Через год тренировок из него выйдет начинающий снайпер или разведчик.

Да ладно тебе, смутился Джек, такого страха я за всю жизнь не испытывал.

Это нормально, сказал Морган. Не боятся лишь глупцы. Вот доберёмся до Неккар научишься и волнение подавлять, и боевую специализацию выберешь.

Джек кивнул. Приятно, когда в тебя верят.

Прорвав окружение, звено снизило темп, и Джек слегка перевёл дух.

Морган позволил разводить огонь, появилась горячая пища, а возможность изредка сменить одежду и помыться стала высшей наградой. Иногда, по ночам, они заходили в небольшие сёла или хутора, где жили ортодоксы, которые сочувствовали "Отверженным".

Обычные люди: фермеры и рабочие, охотники и рыболовы, шахтёры и лесники, все они принимали беглецов с открытым сердцем и помогали чем могли: снабжали измученный отряд продуктами, делились новостями и предупреждали о вражеских патрулях. Некоторые ортодоксы служили кем-то вроде связных. Они помогали звену сохранять радиомолчание и в то же время держать связь со штабом "Отверженных".

Удивительно, но простые люди рисковали жизнью ради помощи мятежникам, которых они видели в первый и последний раз. Джек понял, благодаря кому Сопротивление не погасло словно костёр, ярко вспыхнувший, но также быстро и прогоревший. Когда партизаны и народ одно целое их невозможно победить. К сожалению, ортодоксы составляли не более двадцати процентов населения Земли. Представляй они большинство такую нацию никто бы не остановил.

Он поделился этой мыслью с товарищами. Тара подмигнула, Морган кивнул, а Кайл заявил, что всегда считал: реальная жизнь прочищает мозги и учит лучше самого толстого учебника.

Джек исподволь наблюдал за друзьями, перенимал их привычки и навыки до тех пор, пока Кайл не взялся обучать его мелким хитростям партизанского быта. Джек приноровился укладывать вещмешок, соблюдая оптимальное соотношение личных вещей, продовольствия и боеприпасов. Научился готовить пусть не вкусную, но сытную еду из имевшихся под рукой продуктов. Запомнил приёмы оказания простейшей медицинской помощи.

Как ни странно, труднее всего давалась метрическая система. Разум, воспитанный в американской традиции, поначалу путался во всех этих метрах и килограммах.

Морган, видя подобный энтузиазм, натаскивал его в чтении топографической карты и ориентировании на местности.

Лишь Тара мотала головой, когда он просил выдать оружие, а командир всегда поддерживал девушку. Винтовка в руках новичка опаснее для его спутников, чем для врагов, говорили они.

Тем не менее, Тара не оставалась в стороне и выделяла час перед сном, обучая Джека языку новой Земли. Со временем он вызубрил алфавит, сотню наиболее популярных слов и основные правила грамматики.

Занятия давались легко то ли благодаря мастерству учителя, то ли симпатии к Таре Робинсон. Ведь Джек старался хотя бы здесь оказаться на высоте.

Изо дня в день отряд двигался в рваном темпе, подстраиваясь не под смену дня и ночи, а под график восхода спутников, что шпионили с неба, перечёркнутого серебристой полосой осколков. Ирония судьбы Пирон одним махом уничтожил лунную базу Малаах, но этим же насытил орбиту таким количеством пыли и обломков, что не шло и речи о содержании масштабной группировки спутников наблюдения, которые могли бы контролировать всю поверхность планеты одновременно.

Это помогало, но с другой стороны выматывало, когда приходилось оставлять леса и устраивать марш-броски через пустоши, сбивая ритмы сна и приёма пищи. Да что там, Джек радовался, если удавалось поесть хотя бы раз в день.

Как ни странно, но беспилотники им не досаждали. Как позже объяснил Кайл, "Сигма" использовала их либо в городах, либо для сопровождения наземных групп, которые действовали в заданных районах. Одинокие дроны в Диких Землях считались редкостью, так как становились лакомой целью для перехвата управляющей частоты и последующего взлома. А дальнейшая подмена микропрограммы и перевод под контроль повстанцев занятие на пару минут.

За день отряд редко делал больше пятнадцати километров, но ведь если тащить за спиной по бездорожью двадцать килограммов груза, то они превращаются во все сто. Поэтому Джек невероятно обрадовался, когда после разговора с очередным связным капитан объявил, что вскоре звено встретится с проводниками, которых отправили с Неккар им навстречу.

Отлично! Двигаться по тайным тропам куда легче, чем прорубаться сквозь чащу!

* * *

Джек вышел к "Волчьей заимке" ранним утром, когда туман с ближайшей речки ещё стелился над землёй, затягивая белёсым саваном лесную прогалину с одиноким домом из почерневших брёвен и парой сараев. Резко пахло влажной землёй и травой, которая загадочно темнела в предрассветных сумерках.

Не нравится мне что-то, Морган убрал бинокль, и Джек почувствовал, как над ними дрогнула маскировочная сеть. Капитан никогда не приближался к жилью без предварительной разведки.

Морган подал знак, и звено отступило. Они укрылись в густом орешнике на краю леса. Джек опустился на непромокаемую подстилку и дал отдых гудящим ногам. Вместе с остальными он смотрел на командира, ожидая приказов.

Два цветка на окне, левая половина шторы задёрнута. Условный сигнал подтверждает, что опасности нет, но... Морган потёр щеку, заросшую щетиной, и задумался.

Слишком тихо, согласилась Тара.

Спят, наверное, Джек потянулся, скрывая зевок.

Если хозяин и проводники ждут нас, то они не могут спать все разом, возразила Тара. Там же ни движения, ни звука. Внутри никто не ходит, собаки молчат, света нет, дым над трубой не вьётся. Будто вымерли...

Вот именно, капитан вывел на экран карту, переключил масштаб и постучал ногтем по едва заметной линии, что тянулась от реки к дому: Думаю, нужна дополнительная разведка. Кайл, проверь тоннель запасного выхода.

Тот молча склонил голову, прикрутил глушитель к пистолету и растворился в тумане. Джек снова поразился мгновенной перемене, с которой Кайл превращался из обычного парня открытого и дружелюбного в сосредоточенного профессионала, готового выполнить любой приказ командира. В бою Джек замечал волнение Кайла лишь в том случае, когда Тара вступала в схватку. Тогда лёгкая нервозность сквозила в его движениях, словно он готовился защитить сестру любой ценой.

Морган выдвинулся к прогалине: следить за домом и прикрывать Кайла.

Джек поморщился. Его как всегда оставили в тылу. На этот раз вместе с Тарой. Девушка принялась в тысячный раз проверять винтовку, а он подготовил короба с запасными магазинами и гранатами. Право на оружие Джек пока не заслужил, так что в перестрелке, как учил Морган, его задача сводилась к подаче боеприпасов и доставке приказов командира в том случае, если бы отряду пришлось разделиться на время столкновения.

Амуниция была в порядке. Джек привалился к дубовой колонне и представил, как впитывает энергию могучего дерева, становится таким же крепким, надёжным и уверенным в себе.

Волнуешься? Тара заметила его беспокойство, и Джек мысленно чертыхнулся. Ещё подумает, будто он чего-то боится.

Нет, просто не понимаю. Мы выходили к жилью в куда более людных местах, а здесь, в глуши, засомневались.

Тара пожала плечами:

Я доверяю интуиции Моргана. Он хоть и не намного старше, но боевого опыта накопил больше чем все мы вместе взятые. Если капитан говорит: "Проверить здание", значит есть причина.

Может и так, согласился Джек. Вообще, конечно, подозрительно. Шли, шли по лесу и вдруг раз усадьба посреди чащи. Почему-то легенда о пряничном домике вспомнилась.

Если бы пряничный... улыбнулась Тара, сразу же стерев мечтательное выражение с лица: На самом деле ничего странного. Это же заимка. Любой человек может заявить права на участок в Диких Землях. Лишь бы он мог обработать его своими руками. Думаю, хозяин живёт за счёт туристов и охотников, которые прилетают сюда летом и осенью.

А люди, я имею в виду не ортодоксов, не боятся отдыхать в зоне боевых действий?

Нет, Тара приподняла брови, словно услышала очевидную глупость. Мы же не воюем с мирным населением. Только с вооружёнными отрядами "Сигмы" и Пирона. Даже когда человек не поддерживает наше движение это не повод для насилия. Если, конечно, он первым не напрашивается... Наоборот, патрули "Отверженных" нередко помогают туристам, которые заблудились в диких лесах или попали в ловушку горных ущелий.

Джек кивнул, хотя от мыслей о количестве втянутых в многовековой конфликт сторон у него заболела голова.

Омега-люди... то есть обычное население. "Сигма". Нейтральные ортодоксы. Ортодоксы "отверженные". Ортодоксы, поддерживающие правительство Пирона. Куда проще было жить в прошлом, когда все делились на "своих" и на остальной мир.

Через полчаса вернулись разведчики. Кайл аккуратно опустил на брезент связку гранат и несколько черных брикетов, покрытых непонятными символами.

Проклятье! Тара выругалась сквозь зубы.

Кайл кивнул:

Засада. Подземный тоннель заминирован. Я снял несколько растяжек, но большую часть просто обошёл. Пропустил камеру сквозь вентиляцию. Внутри пять или шесть оперативников "Сигмы". Двое наших парней: Рейн и Бертольд Лерой. Они связаны. Ещё некий чел: полный, лысый, ближе к тридцати годам. Просто сидит за столом.

Это Олекс хозяин заимки, Морган поморщился. Предал, значит...

Может он тоже пленник? возразила Тара.

Морган покачал головой:

Наши связаны, а Олекс свободен. Тоннель, о котором знают лишь "Отверженные" и хозяин заминирован. Вывод напрашивается только один.

Мы ведь не бросим проводников? спросил Кайл.

С нами Джек. Его безопасность приоритетная задача.

Это же не повод оставлять в плену тех, кто спешил нам на помощь! Джек дёрнулся вперёд и поймал взгляд Моргана.

Никто и не говорит, что мы развернёмся и уйдём, капитан нахмурился. Но следует всё хорошенько взвесить. Что мы знаем? По какой-то причине Олекс сдал проводников "Сигме". Это факт. Но ждут ли они именно нас? Не думаю, иначе здесь было бы в десять раз больше солдат. Олекс не знает про Джека, а наши ребята, очевидно, пока не раскололись. Скорее всего, "Сигма" перехватила двоих и приняла за обычный патруль "Отверженных". Враги решили выждать: не попадётся ли ещё кто в расставленную сеть.

Но у солдат наверняка есть ориентировки и на нас, и на Джека, добавила Тара, так что если мы покажемся, и они успеют передать картинку в штаб нам конец.

Хуже того, продолжил Морган, соединив линией Бельх и это место "Сигма" получит точный вектор в сторону Неккар. Демаскировать координаты базы мы не имеем права.

Замотаем лица и нападём, предложил Кайл. Они не свяжут нас с Джеком.

Как вариант, согласился Морган, но я всё равно не хочу, чтобы "Сигма" задумалась: чем же именно вызвана такая концентрация сил повстанцев в этом районе.

Джек вздохнул, привлекая внимание. Он не хотел перебивать Моргана, но и молчать тоже не мог. Когда все уставились на него, он сказал:

А если подстроить ситуацию так, чтобы казалось, будто пленные сами освободились и расправились с патрулём "Сигмы"?

Ну не знаю, протянул Кайл, они же связаны, хотя...

Он включил планшет и набросал на экране план дома.

Трое солдат и хозяин заимки находятся в гостиной, Кайл пририсовал небольшое помещение. Это кухня, там никого, а за ней несколько спален. В одной из них двое спецназовцев, охраняют пленных и спуск в тоннель. Заодно пасут задний двор. На чердаке, скорее всего, снайпер.

Морган поскрёб щеку и сказал, осторожно подбирая слова:

В таком случае мы пройдём под землёй. Кайл, трое смогут обойти растяжки?

Да, я снял наиболее опасные мины. Мимо других проведу.

Так и поступим. Бесшумно ликвидируем солдат, которые охраняют повстанцев. Освобождаем Рейна и Бертольда, отдаём им винтовки убитых. Они застрелят или нейтрализуют оперативников в гостиной, а я уничтожу снайпера на крыше. Если нам всё удастся, то засветятся только пленные. Но они итак провалили явку.

Что с хозяином заимки? спросила Тара.

Старайтесь взять живым. Хочу понять его мотивы.

На сборы потребовалось меньше минуты. Морган сгрёб гранаты и взрывчатку, которые принёс Кайл, раздал товарищам специальные беруши, а затем пошарил в своём рюкзаке и вытянул небольшой пистолет в затёртой кобуре.

Джек, он зарядил оружие и вручил ему, твоя задача охранять лагерь. Следи за ходом операции и не высовывайся. В случае нашего провала уходи на север. Пройдёшь двадцать километров и активируешь мой передатчик, Морган набрал что-то на планшете. Это наверняка привлечёт внимание противника, но есть шанс, что тебя успеют забрать наши люди. Тебе ясен приказ?

Да. Охранять лагерь. Уходить на север. Вызвать подмогу.

В глубине души он мечтал пойти с ними, но понимал, что будет лишь обузой. Джек закусил губу и мысленно поклялся, что если им повезёт выжить, то он приложит все силы и станет воином, который не уступит ни Кайлу, ни Моргану. Его больше не оставят в тылу, особенно когда друзья рискуют собой!

Морган кивнул, словно почувствовал его настрой, а Тара сжала руку и быстро шепнула на ухо: "Все будет в порядке!". Через мгновение отряд растворился в густом подлеске.

Джек закутался в маскировочную сеть и устроился на опушке. Он наблюдал и молился. Пусть его товарищи выживут, а ему не придётся выполнять последний наказ Стенли Моргана!

* * *

Казалось, прошла минута, но часы отмерили в пятнадцать раз больше. Со стороны заимки не доносилось ни звука.

Внезапно крыша дома вспухла, словно надутая изнутри кузнечными мехами. Она изверглась наружу градом металлических осколков, шифера и досок. Оглушающий грохот сотряс воздух и даже под пологом леса Джек почувствовал удар звуковой волны. Он не сразу заметил среди летящих обломков изломанное тело в тёмно-синей форме, которое рухнуло на землю подобно кукле, брошенной капризным ребёнком, и затихло, не двигаясь. В тот же миг раздались выстрелы, крики, шум борьбы, но вскоре установилась прежняя тишина.

Джек напрягся.

Сердце колотилось как барабан сумасшедшего рокера. Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух, цедя его сквозь сжатые зубы. Один раз. Другой.

Двери открылись и на крыльце показались солдаты. Их руки связаны, на головах плотные мешки. Двое незнакомых парней конвоируют пленников в сарай. Но стоит им скрыться из виду, как ближайшее к Джеку окно вылетает наружу, а вместе с ним, в осколках стекла и кровавых потёках, вываливается невысокий полный человек. Он бежит к лесу, петляет как заяц, что удирает от лисы.

В оконном проёме возникает Кайл. Он стреляет, но не может попасть в безумно мечущуюся фигуру. Когда толстяк достигает леса, Кайл прекращает огонь.

Боится случайно задеть своих. Догадка не из приятных. Мысль, что из-за него предатель сбежит, кажется невыносимой.

Джек отступил на несколько шагов, пошарил в траве и поднял сучковатую палку. Толстяк ломился прямо к его укрытию. Когда приземистая фигура вылетела из-за ближайшего дуба, Джек бросился наперерез. Он вложил в удар инерцию тела и врезал беглецу по ногам.

Предатель свалился, ошарашенный внезапным нападением, а Джек навалился сверху и прижал того к земле.

Толстяк оказался сильнее. Он скинул Джека, но тут второй удар бросил его на траву. Незнакомый мужчина, один из тех, кто конвоировал солдат, придавил беглеца коленом и наскоро связал руки синтетическим шнуром.

А ты молодец, похвалил незнакомец, вовремя сориентировался! Ты, наверное, Джек? Не зря тебя Морган взял с собой. Сумей эта гнида улизнуть... мужчина замахнулся, но, увидев как сжался толстяк, опустил кулак. У-у, гадина. Вот ещё, руки о тебя марать, пробурчал он.

Джек кивнул.

Я Рейн, повстанец крепко сжал его ладонь. Рад знакомству!

Джек. Взаимно!

Рейн ему сразу понравился. Он напоминал медведя, который каким-то чудом стал человеком. Лет двадцати пяти, не высокий, кряжистый. Длинные с ранней проседью волосы спадают на молодое лицо, прикрывают лоб и густые брови, а из-под них уверенно смотрят покрасневшие глаза.

Прибежал Кайл. Они с Рейном подхватили беглеца, потащили в дом.

Джек двинулся следом.

Он шагнул через порог и чуть не потерял сознание.

Воняет гарью. Она забивает другие запахи... Об этом даже не хочется думать. На полу алеют отпечатки ребристых подошв, контрастно выделяясь на фоне осыпавшейся штукатурки. Потолок местами провалился. Кажется, что недавно по нему молотил кулаками бешеный великан, который стремился пробиться с чердака в комнату. В дальнем углу Морган и Тара прикрывают выцветшим ковром несколько тел, так что наружу торчат лишь носки армейских ботинок.

Рейн толкнул беглеца на стул и с силой придвинул к столу, чтобы тот не мог ни встать, ни сопротивляться.

Предатель крутил головой, его глаза метались, перескакивали с лица на лицо; губы молили о пощаде, но, постепенно, реальность взяла верх и он сдался. Толстяк вздохнул и положил связанные руки на расшитую полевыми цветами скатерть. Он безо всякой надежды уставился на мелко дрожащие грязные пальцы.

Олекс Тамм, Морган обошёл стол и встал напротив пленника, остальные выстроились справа и слева от него. Джек остался у дверей. Морган поймал взгляд беглеца и продолжил: В своё время ты добровольно вызвался помогать "Отверженным", а потому мы судим тебя по военным законам.

Джек заметил, как Олекс сглотнул. Его руки задрожали ещё сильнее.

Почему ты говоришь по-английски? спросил он.

Не твоё дело, отрезал Кайл, отвечай на вопросы.

Ты знаешь, чеканил капитан, словно не замечая удивления Олекса, что наказание за предательство смерть. Но я дам тебе шанс уйти в другой мир с чистой совестью. Расскажи нам о причинах измены.

Олекс засмеялся. Его хриплый, клекочущий хохот отразился от изъеденных пулями стен и внезапно смолк.

О чём здесь говорить, он дёрнул головой, пытаясь не смотреть в глаза повстанцам. Делай что решил.

Почему ты пошёл на это? ещё раз спросил Морган.

Они, Олекс кивнул в сторону мёртвых солдат, ну не они, а "Сигма"... В общем, они взяли мою дочь, когда та закладывала в городе тайник для одного из ваших отрядов.

Сколько же лет было той девушке, если предателю не дать больше тридцати? Тринадцать? Четырнадцать лет? Джек похолодел, но тут же одёрнул себя. Он и сам не старше.

Месяц назад ко мне явился человек, который выложил, Олекс стукнул по скатерти, вот на этот стол документы и сказал, что мою девочку ждёт расстрел за помощь террористам. Но пообещал, что я смогу искупить её вину, если соглашусь передавать "Сигме" достоверную информацию.

У него что-то было на тебя?

Нет, крикнул Олекс, ничего! Ловил на живца! И поймал...

Почему ты сразу не рассказал об этом нашим патрулям?

А что бы вы сделали? прохрипел тот. Вытащили её из тюрьмы? Как?

Морган промолчал.

То-то и оно, опустил глаза Олекс, я согласился и месяц рассказывал всё, что знаю. Где тайники. Маршруты патрулей в этом районе. Кто из ортодоксов сотрудничает с мятежниками.

А я думал на других, покачал головой Рейн, искал предателя среди моих людей...

Нет, буркнул Олекс, то был я. Один я виноват. На других не думайте.

И наконец, ты решил сдать меня! Рейн грохнул кулаком по столу.

А что мне оставалось? предатель дёрнул плечом. Отступать было поздно. Я доложил, что у "Отверженных" намечается крупное дело. Может налёт на военный пост или ещё что... Сказал, что двое придут ночью, а остальные на следующий день. Кто же знал, что сюда явятся профи, он кивнул в сторону Кайла и Тары. Я думал, будет отряд из местных ортодоксов: фермеров, шахтёров, охотников... А пришли вы и ухлопали целое отделение спецназа.

"Сигма" хотя бы отпустила твою дочь?

Сегодня вечером я рассчитывал увидеться с ней. Мне сказали, что обвинение снято.

Снято?! крикнул Рейн. С неё снято, а то, что у меня трое погибли в засадах, устроенных "Сигмой" по твоей наводке это ничего? Их жизни менее значимы?! А четверо партизан, захваченных в плен и сгинувших неизвестно где?!

Олекс ещё ниже опустил голову.

Ясно, Морган вздохнул. Олекс Тамм, в присутствии свидетелей я признаю тебя виновным в измене и приговариваю к смерти. Расстрел произвести безотлагательно. У тебя есть последнее желание?

В голосе предателя не было надежды, лишь горечь и вызов:

Какие теперь желания? Я лишь хочу сказать, что ни о чем не жалею. Встань передо мной тот же выбор: предательство или жизнь дочери я выбрал бы свою девочку. Так что... нет у меня желаний... Хотя погоди, есть одно, он поймал взгляд Моргана. Я долгие годы помогал "Отверженным". Думаю, заслужил одно послабление. Пусть я и умру, но не как зверь, попавший в капкан. Не от руки охотника! Я... хочу сам.

Морган скосил глаза на Рейна. Тот кивнул.

Капитан сделал знак и Кайл разрезал верёвки. Затем он разрядил пистолет, оставив единственный патрон, и вручил предателю.

Тара подняла винтовку, готовая ко всему.

Олекс медленно поднимает дрожащий ствол и засовывает в рот. Джек отворачивается и в тот же миг грохочет выстрел.

Джек выбегает за дверь, не в силах оставаться в этом доме.

Остановился на крыльце, почувствовал, как по щекам стекают слезы и тут же вытер их, не желая предстать перед друзьями тряпкой. Он сам выбрал путь борьбы и не сойдёт с него, пока не освободит Эми! Но эта мысль помогает слабо.

Кто-то вышел за ним. Джек посмотрел направо. Рядом молча стоит Тара, щурится, но глядит вперёд, на восток, где из-за стены деревьев поднимается жаркое солнце. Оно яростно пылает в её рыжих волосах. Девушка на мгновение обнимает Джека, успокаивает и тянет за собой.

Идём, говорит она. Пора собирать вещи и отправляться дальше.

Это из-за меня, шепчет он. Если бы я не сбил Олекса с ног...

Тара хватает его за плечи и встряхивает:

Не смей так говорить! Ты поступил правильно! Если бы предатель сбежал и добрался до постов "Сигмы", то смерть угрожала бы десяткам честных ортодоксов, которые поддерживают Сопротивление. Олекс итак многих выдал, но знал ещё больше.

Она стоит так близко, что Джек чувствует её запах горечь пороха и оружейной смазки.

Сегодня ты спас многих, Джек. Помни об этих людях. Помни об их родственниках, в семьи которых не придёт горе. Все они благодарны тебе. Не смей думать по-другому!

Ему хотелось верить. Он поверил.

Джек кивнул и пошёл вперёд сворачивать лагерь.

* * *

Они вместе добрались до поляны со снаряжением.

По дороге Тара говорила о всякой ерунде. Казалось, что она старается переключить Джека на нейтральную волну. Поначалу это раздражало, но вскоре он втянулся, задвинул тёмные мысли за край сознания и повесил на них метку: "Не сейчас".

Укладывая в рюкзак боеприпасы, он почувствовал чей-то пристальный взгляд. Джек обернулся.

На краю поляны стоит высокий худощавый парень лет пятнадцати. Бертольд Лерой, наверное. Его фигура отличается изяществом, а тонкое лицо отмечено налётом холеной аристократической красоты, такой непривычной в этих суровых местах. Хм, наверняка девушки считают его красавчиком.

Он замечает выражение мимолётной досады на лице Бертольда, словно тому неприятно видеть, как Джек запросто болтает с Тарой. Впрочем, через секунду Лерой надевает маску безразличия.

А, Берт, Тара обернулась, чтобы посмотреть на кого так уставился Джек, я думала, что ты занят пленниками.

Рейн их перевязал и запер в погребе, Лерой небрежно махнул рукой. Я решил помочь тебе, а то этот... хм, этот мальчик, не тянет на силача.

По-английски Бертольд говорил с нарочитым акцентом, словно хотел обратить внимание собеседника на то, как ему неприятно использовать некий варварский диалект. Тара приподняла брови и качнула головой:

Ну ладно, правда мы справились бы и сами.

Она взяла рюкзак и двинулась к дому.

Так значит это ты проточеловек? Бертольд склонил голову на плечо. Он бесцеремонно рассматривал Джека как забавную диковинку. Это из-за тебя такой переполох?

Джек Моро. Рад знакомству, он протянул руку, но Лерой даже не попытался её пожать.

Посмотрим, сказал Бертольд, что из тебя выйдет. Пока лишь неприятности.

Кто бы говорил, Лерой, Кайл вышел на поляну и остановился рядом с Джеком. Не ты ли ещё час назад валялся связанным, ожидая подмоги?

Это не моя вина! вспыхнул тот.

Шёл бы ты... Кайл сплюнул. Вызвался таскать снаряжение так работай.

Бертольд подхватил рюкзак Моргана и удалился. Не спеша и высоко держа голову.

Что это с ним? спросил Джек.

А, не обращай внимания! Выскочка, он со всеми такой, ну кроме офицеров и прочих "нужных" людей. Из Лероев, хоть и бастард.

Ты давно его знаешь?

Не сказал бы что знаю. Тара да, они общались какое-то время, Кайл скривился. И что в нем девушки находят?! Мы учились вместе. Точнее мы с сестрой оканчивали военную школу "Отверженных", а он только начинал годовой курс подготовки. Я думал, Бертольд так и останется служить за океаном, поближе к сводному брату.

Почему?

Я же говорю, он из Лероев. Крупные предприниматели, что редкость среди ортодоксов. Крайне полезные люди для "Отверженных": тайные поставки немеченого оружия, медикаментов, снаряжения... Даже роботов и стройматериалы для наших баз достают потихоньку. Его отец, конечно, оставил промышленную империю Стефану, ну а тот пристроил младшего брата к штабу Сопротивления, Кайл на мгновение задумался. Не представляю, как этого мажора занесло в нашу глушь.

Ясно, Джек поморщился. И что теперь? Обходить его стороной?

Нет конечно. Цепляться к нему не стоит, но и спуску не давай, если веришь что прав.

Джек с помощью Кайла свернул лагерь и замаскировал следы. Он распылил крифо-спрей, а затем взвалил на плечи рюкзак и двинулся к дому.

Морган, Тара и Бертольд стояли во дворе. На крыльцо вышел Рейн.

Думаю, у нас есть полдня форы, сказал тот. К полудню здесь будут агенты "Сигмы", но они решат, что мы с Лероем смогли освободиться и перебить охрану. Пленные солдаты видели только нас двоих. В течение часа крифо-бактерии спутают оставшиеся генетические метки. Я оставил улики, которые направят погоню в сторону Змеёвки.

В том посёлке нет наших товарищей? спросил Морган. Не хотелось бы уходить от преследования за их счёт.

Были, нахмурился Рейн, да только накрыли всю ячейку две недели назад. Теперь-то ясно, что это Олекс сдал... В общем, пусть ищут. Всё равно никого не найдут.

Рейн сверился с планшетом и с довольным видом щёлкнул пальцами.

Нам везёт, сказал он. До восхода ближайшего спутника-шпиона пять часов. Я тут все тропки знаю. Запутаем следы, а потом рванём километров на двадцать. Но идти придётся быстро.

Он махнул рукой, и отряд двинулся за ним.

Рейн не обманул. Следовать за проводником оказалось куда легче, чем ориентироваться по карте. Относительно, конечно, поскольку Джек, не спавший всю ночь, переживший утром столкновение на "Волчьей заимке" и отшагавший затем несколько часов с неподъёмным грузом, буквально валился с ног.

Солнце клонилось к закату, когда отряд достиг укрытия извилистой пещеры у подножия Северных гор.

Хорошо, что сегодня не его очередь дежурить по лагерю! Джек упал на каменный пол, шершавый как наждак, положил голову на рюкзак и тут же заснул.

Его разбудил невероятно вкусный аромат. Пахло мясной похлёбкой: заманчиво и аппетитно. Джек открыл глаза. В дальнем углу Рейн помешивал густое варево, призывно булькающее в большом котелке над газовой горелкой. Он что-то отщипывал и бросал внутрь. Травы... Теперь понятно, зачем Рейн пару раз во время перехода останавливал звено и шарил в густых зарослях.

Потягиваясь, Джек вышел наружу. Глубокая ночь. Сквозь пелену облаков, как через матовое стекло, едва проглядывает глаз луны.

Он сполоснул лицо водой из ручья, привёл себя в порядок и уселся на валун, который прикрывал вход в пещеру. Ночная прохлада бодрила лучше, чем кофе.

Джек откинулся назад и почувствовал, как в бок врезалась кобура. Точно. Ему доверили оружие. Он вытащил небольшой пистолет. Воронёный металл растворялся в ночи. Джек проверил предохранитель, а затем несколько раз вскинул ствол, словно угрожал невидимому противнику.

Грозная тяжесть придавала уверенности, хотя в глубине души он сомневался: сможет ли в бою спустить крючок также легко, как и его товарищи?

Пальцы Джека скользнули по затвору и нащупали гравировку. Слишком темно, но он догадался, что это несколько волнистых линий, заключённых в круг.

Нравится?

Голос Моргана заставил его подскочить на месте. Джек чуть было не выронил пистолет, удержав его в последний момент.

Он на предохранителе, сказал Джек, проклиная себя за испуг.

Я знаю. Иначе не доверил бы, спокойный голос Моргана внушал уверенность. Можешь оставить себе. С завтрашнего дня Тара начнёт отрабатывать с тобой уход за оружием.

Спасибо!

Морган сел рядом.

Кстати, спросил Джек, а что значит гравировка на стволе? Символ воды?

Верно. На самом деле это не только моё оружие, Морган кивнул в сторону пещеры. Когда-то мне его подарил один человек.

Рейн? догадался Джек.

Да. Четыре года назад я окончил военную подготовку и вступил к нему в отряд. Мне было столько же лет, как и тебе сейчас. Другой континент, другой город, другие боевые товарищи, на последних словах голос капитана едва заметно дрогнул.

Джек задумался. Значит это не обычный пистолет. По крайней мере, для командира он имеет особое значение. Выходит, Морган не считает его бесполезным?! Джек почувствовал благодарность, но ничего не сказал. Оружие лишь символ, знак доверия и принятия в команду, но в то же время аванс за предстоящий труд, пот и боль. За такой подарок не отблагодарить словами. Можно лишь оправдать ожидания и когда-нибудь передать его другому новичку. Либо сломаться и...

Джек поёжился. Страшновато, но он сам так решил. Первая задача из плана спасения Эми выполнена. Люди, которые способны бросить вызов похитителям сестры, приняли его в свой круг не на словах, а на деле. Это значит, что весь ужас последних недель он пережил не зря.

Следовало что-то сказать для поддержания разговора, и Джек спросил:

Выходит, ты за прошедшие четыре года стал капитаном, а Рейн получил собственную базу? Кстати, странное у него имя...

Позывной.

Морган замолчал. Видимо, не хотел раскрывать чужую тайну. Тогда Джек зашёл с другой стороны надо же представлять с кем вместе идёшь в бой:

Если честно, он не похож на человека, который руководит секретной базой "Отверженных" слишком нормальный и... простой на первый взгляд.

Да, Морган хмыкнул. Хотя я бы сказал, что Рейн чересчур независимый. На всё у него особое мнение. Другой бы с его способностями давно стал верховным лидером повстанцев на этом континенте, а он... Впрочем, незачем обсуждать людей за глаза. Я о тебе хотел поговорить. Без свидетелей.

Джек напрягся:

Что-то случилось?

Случится. Вскоре мы достигнем Неккар и встанет вопрос: чем ты займёшься на базе, какую роль выберешь для себя? Я бы хотел заранее узнать к чему именно лежит твоё сердце.

Джек задумался. Не то чтобы он сам не задавался этим вопросом...

Для начала, сказал он, аккуратно подбирая слова, я хочу пройти стандартную военную подготовку, чтобы не чувствовать себя обузой для товарищей. Параллельно выучить язык, изучить историю последних четырёхсот лет.

Морган кивнул. Джек ощутил уверенность, словно после долгих медитаций нашёл свой путь и определил жизнь на годы вперёд.

Затем или одновременно с этим, я хочу решить два вопроса. Первый Эми. Я надеюсь, что вы поможете мне в её поисках. Второй...

Он замялся. А что если Морган не так его поймёт?

Джек, говори как есть, ты никого не обидишь.

Я смотрю на Кайла, на Тару и понимаю, что даже если буду усердно тренироваться, то всё равно не достигну их уровня подготовки, так как они за это время уйдут ещё дальше. А я не хочу быть ни отстающим, ни середнячком. Значит мне надо найти что-то, в чем я буду лучше остальных. Стать кем-то, кто по-своему превосходит других ортодоксов.

Логично, в голосе Моргана чувствовалось одобрение. Всегда стоит опираться на сильные стороны. Но что именно ты имеешь в виду?

Омегу, Джек не видел лица капитана, но догадался, что тот ожидал подобного ответа. Не знаю как, но во время сражения в Бельхе мне несколько раз удалось почувствовать её и, по словам Тары, использовать. Я хочу развить эти способности.

Ясно.

Вы поможете мне?

Морган встал и сделал знак следовать за ним. Они отошли от пещеры и остановились у быстрого ручья, который беззаботно журчал по дну ущелья.

Не хочу врать, признался капитан, мне и самому интересны твои скрытые возможности. Раньше, лет сто пятьдесят двести назад, когда шёл основной поток людей из прошлого, такие способности были чересчур слабы для использования в бою. Но с тех пор Омега выросла, стала на порядки сильнее. Та связь, что зародилась между вами, действительно представляет немалую ценность.

Значит...

Это значит, что ты получишь всю необходимую поддержку с нашей стороны. Только, Морган слегка замялся, не строй глобальных планов. Мы не очень-то представляем, с чем имеем дело. Придётся изучать всё шаг за шагом, последовательно и неторопливо. Учителей по такому "использованию" Омеги нет ни у нас, ни у Пирона. Разбираться придётся самостоятельно, методом проб и ошибок.

Я справлюсь!

Возможно, Морган поддел ботинком несколько камней и сбросил в ручей. Только не демонстрируй свой энтузиазм слишком рьяно. Пусть всё выглядит как естественное развитие событий. Я не хочу, чтобы ортодоксы начали тебя бояться.

Последней фразой Морган словно врезал ему под дых. Спустя несколько секунд, недоумевая и запинаясь, Джек спросил:

Бояться? Меня?

Похоже, что Морган уже пожалел о сказанном. Командир подошёл, взял его за плечи и слегка опустил голову. Теперь они смотрели глаза в глаза. Его тихий голос дрожал от волнения:

Омега это то с чем мы боремся сотни лет. Единая сущность, в которую сольётся человечество. Люди уже, а ортодоксы в будущем. У нас не спросят ни согласия, ни разрешения. "Отверженных" трансформируют против их воли. И вот появляется человек, который встаёт с нами плечом к плечу, но при этом имеет таинственную связь с противником.

Морган на мгновение замялся, словно взвешивал каждую фразу:

В далёком прошлом на это не обращали внимания, эффекты проявлялись незначительно, но ты другое дело. Если поведёшь себя неправильно, то начнёшь ловить косые взгляды, разбудишь подозрения. Я-то всё понимаю, но многих ортодоксов связь с Омегой может насторожить... А я не хочу, чтобы к тебе относились как к "Сёстрам": ценили, уважали, но при этом побаивались и обходили стороной. Понимаешь?

Наверное...

К тому же, если всё пойдёт так, как мы с Рейном предполагаем, твоё появление вновь раздует пламя борьбы с Пироном, а это именно то, чего опасаются некоторые, Морган запнулся, некоторые лидеры, которые предпочитают дожидаться прибытия объединённого флота галактических рас, вместо того чтобы сражаться за нашу планету. А воевать надо, так как я не верю, что корабли Малаах успеют нас спасти. Они не смогут достичь Солнечной системы до момента трансформации Омеги и принудительной конвертации ортодоксов в некую Силу.

Не понимаю. Ты хочешь сказать, что среди вашего руководства найдутся те, кто увидит во мне угрозу?

Не обязательно, но возможно. Пойми, Джек, вот уже два века "Отверженные" живут надеждой на чудо. Из-за провала "Зимнего мятежа" мы не можем бросить открытый вызов Пирону, но и сложить оружие тоже не готовы. И вот появляетесь вы с сестрой. Впервые за последние восемьдесят лет открылась "точка прорыва". И пришли сразу два проточеловека! Наверняка пойдут слухи, что ещё не всё потеряно, что старый план Малаах ещё действует, но в другой форме.

Капитан перевёл дыхание:

Это старая надежда, но многим она придаёт силы. Людям нужен живой символ. Проблема в том, что не все лидеры "Отверженных" готовы к активной борьбе. Словно их устраивает статус-кво. Не знаю почему. Я же всего лишь командир звена.

Как же быть?

Морган вздохнул. Он развернулся и направился к пещере, сделав знак следовать за ним:

Будь собой. Я лишь обрисовал ситуацию, но не собираюсь принуждать тебя к тому или иному поведению. Главное прими к сведению мои слова и решай сам.

Хорошо, пробормотал Джек, Ладно. Конечно, Морган. Думаю, я понял.

Ситуация оказалась сложнее, чем он предполагал.

Одно дело, когда ты становишься под знамёна мятежников и лихим налётом освобождаешь сестру из плена, другое, когда сами повстанцы не так уж и едины. Но отступать поздно. Выбор сделан. Джек вздохнул. Чёрт!

На обратном пути он ещё раз проверил эффективность маскировки. Убедился, что из пещеры наружу не проникает ни единого лучика света или случайного звука, а затем присоединился к ужину.

Стряпня Рейна оказалась на удивление съедобной, куда лучше консервов и сухарей, которыми Джек набивал желудок последние недели. Лишь Бертольд ел с таким выражением лица, с каким представители королевских фамилий общаются с простым народом под прицелом фотокамер: черты смиренны, на губах благодарность, но глаза...

Стоп. Он мысленно выругал себя. Хватит раскручивать спираль неприязни к Лерою! Джек знал за собой слабость делить окружающих по принципу: "свой - чужой". Но отец учил, что первое впечатление зачастую обманчиво.

Кто-то именно в этот раз окажется не на высоте, кто-то поведёт себя как болван, кто-то будет расстроен событиями, о которых ты представления не имеешь. Суди по делам, замечай полутона. Джек пристроился у стены рядом с Кайлом, который читал с планшета, и принялся систематизировать разрозненные факты, поступки и обрывки фраз, услышанные за день.

Итак, что ему известно? Бертольд Лерой бастард, как заметил Кайл.

Джек помнил одноклассника, Майкла, который учился с ним в начальной школе. Девчонки подслушали разговор преподавателей, и по классу пополз слух, что мать прижила его не от усатого инженера, забиравшего сына после занятий, а от своего начальника, не считавшего зазорным волочиться за стажёрками. Паренька задразнили. Джек до сих пор не забыл, как менялось поведение мальчика: от оскаленного волчонка, готового броситься на обидчиков с кулаками, через слезы в кустах за стадионом и до отрешённого презрения к окружающим. Кончилось тем, что мать перевела сына в другую школу.

Возможно, возможно.

С другой стороны, фамилии Лерой, Бертольд не лишился, вырос не в нужде, пусть и не получил наследства. Его отец мог сознательно оставить корпорацию законному сыну, Стефану, сохраняя тем самым видимость преданности делу Пирона, а Бертольда направил делать карьеру среди повстанцев. Кайл как раз упоминал, что того пристроили на тёплое место в штабе Сопротивления.

Но тогда с какой стати Лероя внезапно перевели на другой континент, да ещё и на отдалённую базу? С чего он вдруг вызвался идти с Рейном навстречу беглецам, по следам которых шла "Сигма"?

Джек посмотрел на Бертольда. Тот непринуждённо болтал с Тарой. Лерой говорил не по-английски, но даже скромного знания языка хватало для осознания простого факта: парень откровенно заигрывал с девушкой, которую не видел со времён учёбы.

Джек нахмурился. Тара беззаботно смеялась над шутками Бертольда, а тот, похоже, рисовался карьерными успехами, одновременно подкалывая менее удачливых сослуживцев.

Этот пятнадцатилетний парень явно был в ударе: пристроился, скрестив ноги, рядом с Тарой; словно невзначай касался то её плеча, то волос; то брал за руку, жестикулируя и со смехом рисуя что-то в воздухе.

Бертольд умело использовал свою привлекательность, которую военная форма скорее подчёркивала, чем усредняла. Тонкий флёр прекрасного образования и фамильного капитала лишь усиливал производимый эффект. Рослый, худощавый, голубоглазый, с точёным профилем и темными волосами до плеч. Его изящество казалось чем-то неприличным, присущим скорее обольстительной девушке... Не иначе как его мать была невероятной красавицей.

Джек вздохнул. Похоже, сегодняшним вечером занятия с Тарой отменяются.

Кайл перехватил его взгляд, а затем придвинулся к нему и шепнул:

Ага, болтун и зазнайка. Мне он ещё в "Академии" не понравился. Но девчонки от него просто тают. Тьфу!

А что за "Академия"? Джек сменил тему разговора, лишь бы не накручивать себя и дальше.

Годовой курс боевой подготовки на специальной базе, скрытой в горах Паннотии. Интенсивное обучение с... Кайл запнулся, с глубоким погружением. Место для тех, в ком видят особый потенциал.

Он пожал плечами, словно извинялся за что-то, и сделал глоток из фляжки:

Не подумай, что я красуюсь, но попасть туда действительно непросто. Большая часть "Отверженных" проходит шестинедельные курсы в тренировочных лагерях. Затем они возвращаются к обычной жизни, готовые подняться по первому зову. Некоторые обучаются на тайных базах вроде Неккар, в основном те, кого уже ничто не держит ни в городах, ни в "поясах". И лишь единицы попадают в "Академию".

Как же вы с сестрой там очутились? Джек поёрзал, вытянул из-под стрелкового коврика пару острых камешков и приготовился слушать. Когда ещё Кайл окажется в настроении рассказывать о своём прошлом и о Таре...

Тогда мы жили за океаном. Кайл погрустнел. Странно, в то время я и не догадывался, что попаду к "Отверженным". Хотя сейчас понимаю, что всё к этому шло чуть ли не с рождения. Думал, проживу обычную жизнь: любящие родители, хороший дом, школа для ортодоксов...

У вас раздельные школы? удивился Джек, Это же сегрегация!

Ну, люди вообще в школы не ходят. С трёх лет живут в специальных интернатах, в малых группах под надзором воспитателей. Омега, знаешь ли, упрощает обучение.

Да ладно?! поразился Джек, Детей отбирают у родителей?!

Нет. Странный ты. Никого не принуждают, не лишают общения с родственниками. Такова система. Люди считают это нормальным вот уже сотни лет, десятки поколений. Всё дело в Омеге. Если ты человек, если способен к слиянию, то нет нужды корпеть над учебниками. Тебя с помощью специального оборудования подключают к Омеге и просто загружают необходимую часть Знания. Не сразу, ясен пень, иначе с ума сойдёшь. Небольшими порциями, но в любом случае когда не надо заучивать, появляется много времени для осмысления информации. Ты тренируешь навыки. Размышляешь. Или двигаешь науку дальше. По крайней мере, так говорят.

А что же ортодоксы?

Мы занимаемся по старинке. Обучение выходит более специализированным, зато не так отстаём от людей. Те заканчивают интернат в девять лет, к двенадцати получают "вышку". А мы, хоть и становимся совершеннолетними в том же возрасте, но в университете учимся на год-два дольше. Сам понимаешь, Кайл усмехнулся, приходится читать и запоминать как в древности.

Ясно, значит, вы учились отдельно от людей. А как попали в Сопротивление?

После смерти родителей.

О, мне очень жаль...

Да... Кайл отвёл глаза, если бы не Омега... Они работали в одном научно-исследовательском городке. Разрабатывали новые марки программируемых металлов, Джек уловил в голосе Кайла нотки затаённой гордости. Мало кто из ортодоксов поднимается в научной сфере. А они смогли! Ну, почти... Мама с папой познакомились ещё в детстве, вместе росли, вместе мечтали о большой науке, вместе учились. Вместе пробились в ведущую лабораторию по интеллектуальным материалам. Поначалу всё было в порядке. Помнишь, как стены зданий превращались в экраны? Ну, когда мы сваливали из города? В той технологии есть и их заслуга! Но со временем...

Что случилось?

Знаешь поговорку: иногда надо бежать, чтобы оставаться на месте? Это про высокую науку. Каждый день рождается новое знание, новые теории, новые открытия. Приходится быть в курсе. Постоянное самообразование. Но здесь ортодоксы никогда не угонятся за людьми. Пока мы бежим, они пролетают мимо на ракете. Коллеги родителей, люди, Кайл сморщился, скачивают за полчаса из Омеги то, над чем ортодоксы сидят месяцами. И чем дольше работаешь в одной сфере, тем офигенней разрыв. А после того как родились мы с Тарой, времени у мамы с папой стало ещё меньше. Сколько себя помню: весь дом завален расчётами, на экраны выведены последние статьи, а в центре этого хаоса сидят родители, которые пытаются не отстать от коллег-людей. Думаю, для них стёрлась граница между работой и семьёй. Наука стала ядом.

Кайл снова отпил из фляжки, и Джек заметил, как тот украдкой смахнул что-то из уголков глаз. Джек догадывался, чем закончится история, но все же спросил:

Вы с Тарой были предоставлены себе?

Да, после того как пошли в школу. Родители уже проигрывали гонку с Омегой, но не сдавались до последнего. Но что ты можешь, если люди в универе за год получают те же знания, что ты с трудом собирал полжизни? Что делать, когда ты постоянно изучаешь новые статьи, просиживаешь за компьютером всё свободное время, а твой коллега подключается на час к Омеге и затем идёт на вечеринку? Джек заметил, что Кайл, сдерживая себя, заговорил сквозь зубы. Мама с папой итак оставались последними ортодоксами в лаборатории. Однажды и их выперли.

Это несправедливо...

Да! Пирон заливает, что у ортодоксов и людей равные права. Вот только возможности у нас по умолчанию слишком разные! Проклятая Омега!

Кайл отшвырнул серебристую фляжку. Она ударилась о стену пещеры и исчезла в тенях.

Джек заметил, что и Морган, и Рейн, и Бертольд напряглись, но стараются вести себя так, будто ничего не происходит. Лишь Тара подошла и молча присела рядом, обняв брата за плечи. Спустя пару неловких минут Джек спросил:

Они нашли новую работу?

Они не искали. Наука стала для них всем. Другим они не интересовались.

Джек хотел было спросить: "Даже вами?" но вовремя сдержался.

Как же вы жили без денег?

Для скромной жизни деньги не нужны, Кайл искоса взглянул на него и добавил: За статиры можно купить дополнительный комфорт, но для родителей всё потеряло смысл. Начали пить, затем наркотики, Кайл опустил глаза. Через полтора года всё закончилось.

Джек не знал, что и сказать.

Повисла колючая тишина.

Внезапно раздался голос Тары. Негромкий поначалу, он с каждым словом делался всё твёрже:

После того как родителей похоронили, нас с Кайлом отдали в детский дом. Только мы не могли делать вид, что жизнь продолжается. Система разрушила нашу семью, и мы не простили ни Пирона, ни людей его поддерживающих!

Треклятая Омега! повторил Кайл и врезал кулаком по холодной стене. Разбил костяшки в кровь, но не обратил внимания: Ненавижу...

Мы решили бороться с Пироном и Омегой, а не играть по их правилам, сказала Тара. Её взгляд устремлён во тьму, скулы обострились, а в глазах мерцает ледяная уверенность: Мы сбежали от воспитателей. На одной из ферм, составляющих пояс Ниппура, мы встретили связных "Отверженных". Убедили взять с собой. Затем несколько лет жили на базе Ковин: учились, тренировались, помогали по мере возможностей. До тех пор, пока "Сигма" не уничтожила наш второй дом. Но мы с Кайлом выжили и... не сдались.

Девушка замолчала. Джек видел, как сжимаются и разжимаются её кулаки.

А потом вас пригласили в "Академию", догадался он.

Тара кивнула:

Да. Мы с Кайлом выбрали путь и не свернём с него. Пирон извратил человечество, но я свободна! И не позволю Ему уйти от ответа!

Джек смотрит на девушку. Он околдован решимостью, что звучит в её словах.

Отблески пламени мрачно отсвечивают чернёной медью в волосах Тары, отражаются мерцанием силы в карих глазах. Она завораживает Джека: не прелестная, как его давние подружки, но опасная и притягательная, мстительная и непрощающая, словно античная богиня возмездия. Алекто во плоти.

Ладно, хватит накручивать себя на ночь глядя, голос Рейна, как громоотвод, разряжает напряжение, повисшее в пещере: Завтра долгий переход, так что хотите или нет, но пора спать!

* * *

Следующие недели Джек запомнил на всю жизнь.

Дорога, в отличие от трудностей первого месяца, походила на туристический поход, а не прорыв из окружения. Рейн вёл отряд потаёнными тропами, которые пролегали в местах невероятной первозданной красоты не тронутой человеком.

Холмы сменяются горами, где в ущельях бегут холодные, но такие звонкие ручьи, что питают озера хрустальной чистоты. Загадочные буковые и пихтовые леса. Под их сумрачным пологом так приятно шагать, не опасаясь всевидящего ока спутниковой разведки. Душистое разнотравье предгорий, которое сводит с ума дурманящим запахом близкого лета, свободы и любви к бескрайнему миру.

Джек растворялся в дивной природе. Он не понимал, почему люди отказываются от такого чуда ради возможности стать бесплотной Силой, безличностной Энергией, способной повелевать временем и пространством.

Бертольд хотел вызвать винтоплан, но Морган предпочёл не рисковать и продвигаться к Неккар своим ходом. Иногда капитан казался традиционалистом, живущим по принципу: что не сломалось не стоит и чинить. Позже Джек догадался, что Морган беспокоился не только о демаскировке. Ошеломляющая мелодия первозданной красоты согревала души всего отряда. По крайней мере, складка над переносицей Кайла слегка разгладились, а Тара прекратила жалобно вскрикивать во сне.

Рюкзаки опустели, и им пришлось добывать еду своими руками. Джек неплохо ловил рыбу сачком из москитной сетки, благо реки в предгорьях не отличались глубиной, а Рейн научил его охотиться. Командующий говорил, что у природы не зазорно брать то, без чего не выжить.

Джек впервые убил оленя.

Когда животное рухнуло в зарослях папоротника, адреналин, смешанный с чувством вины и сожаления, ударил в голову. На секунду мир окрасился во все оттенки синего цвета. Сознание Джека молнией разнеслось по земле, передавая колебания мельчайших травинок; взлетело по стволам деревьев, сливаясь с движением сока под жёсткой корой; взглянуло на мир глазами коршуна, парящего в вышине. На мгновение Джек воплотился в окружающем мире. Под конец разум уловил затухающее биение сердца гордого оленя и всё прекратилось.

Он пошатнулся и ухватился за ствол берёзы. Рейн с одобрением хлопнул его по спине. Лидер Неккар казался довольным, словно проповедник только что обративший в свою веру наивного дикаря. Рейн сцедил немного свежей крови и протянул ему кружку:

Выпей! Теперь ты настоящий мужчина!

Джек сделал глоток. Он словно поглотил энергию жизни своей первой жертвы.

Мяса оленя хватило на несколько дней.

Вечерами начинались занятия. Обращение и уход за оружием, ориентирование на местности и многое другое. Но самым приятным было изучение языка новой Земли вместе с Тарой.

Странно, Джек никогда не смущался, общаясь с девчонками, но оказалось что она другое дело. Тот час перед сном, когда Тара превращалась из закалённого повстанца в обычную девушку, которая говорила с ним на родном языке, которая радовалась его успехам и улыбалась ему этот час стоил дороже целого дня.

В то утро он первым взобрался на перевал и увидел ту самую долину, что притаилась в нетронутой глуши Северных гор.

Узкая, как лезвие меча, с крутыми склонами, по которым к вершинам карабкаются еловые языки. Внизу серебристой ниткой мерцает вытянутое в струну озеро. На первый взгляд зрелище мало чем отличается от десятков горных долин и ущелий, оставшихся позади.

Рейн указывает направление, и отряд начинает спуск.

Джек разглядывает пейзаж, но загадка упорно не желает складываться. Обычные сосны и ели с вкраплениями невесть как затесавшихся берёзок. Сочная зелень прогалин и огромные валуны, что скатились с гор вместе с оползнями.

Над головой переругиваются белки, а здесь, внизу, донимает мошкара.

Перевал остаётся позади, до озера рукой подать. Джек делает шаг вперёд, и зрение искажается, будто он смотрит на мир сквозь пиксельную решётку допотопного монитора. Ещё один шаг и перед ним тот же пейзаж, но теперь он видит россыпь невысоких зданий, тренировочные площадки и взлётную полосу. Рядом с изящной винтокрылой машиной суетятся несколько человек. Перед ним, словно из пустоты, возникает приземистый бункер, автоматические орудия которого отслеживают каждый шаг отряда.

Джек отступает назад. Мгновение пиксельного безумия и перед ним вновь сонная горная долина: ни зданий, ни людей, ни защитных укреплений. Пропадают даже звуки, с которыми некто внизу закидывает ящики в брюхо винтоплана. Лишь солнце играет на спокойной глади холодного озера. Отряд, спустившийся ниже, тоже исчезает из виду.

Неккар. Джек покачал головой. Так вот как Рейн спрятал базу...

Он шагнул вперёд, и голографический полог сомкнулся над ним, обещая отдых и поддержку. Остаётся надеяться, что здесь найдутся и те, кто поможет спасти Эми.

Удивлён? Морган смеётся. Он обводит рукой долину: Добро пожаловать в царство Рейна!

Невероятно! Джек закусил губу от восхищения. Просто нет слов!

Аккуратная дорожка петляет между приземистых зданий и бункеров. Пронзительный сосновый аромат смешивается с запахом горючего и смазки.

С тренировочной площадки долетают команды инструктора. Да, новобранцам тут несладко.

Несколько роботов, мосайдов, занимаются уборкой территории. Джек вспомнил боевого паука из Бельха и поёжился.

Вместе с отрядом он поднялся по ступеням ко входу в штаб. Внезапно двери перед ним распахнулись и выпустили наружу трёх мужчин в чёрных мундирах. Двое подошли к нему. Их ладони сомкнулись на запястьях как наручники.

Джек Моро? спросил третий и, не дожидаясь ответа, продолжил: Мне приказано сопровождать вас. Мы отправляемся на исследовательскую базу Эн-Ки. Вылетаем немедленно.

7. Омега

Эми облизнула пересохшие губы и спряталась в тени изящной беседки.

Словно заколдованный замок спящей красавицы она затерялась на окраине парка в зарослях акации. Отдельные ветви пробились сквозь ажурную решётку, так что и пол, и скамейки были усыпаны белыми цветами. Тысячи лепестков сливались в изысканное покрывало ручной работы, которое чуть трепетало под едва заметным ветерком. Тонкий аромат успокаивал и прояснял мысли как стакан зелёного чая. Эми вздохнула. Как же болят мышцы после многочасовой ходьбы... Так дальше нельзя!

Она присела на лавочку, сбросила туфли и вытянула ноги.

Теперь лучше. Прохладно, тихо. Самое время ещё раз всё обдумать. После того как Эми выставили из больницы, она целый день бродила по городу не в силах поверить, что Марко Ковач так просто избавился от неё.

Нет, не обманывайся ты сама виновата.

Эми опустила голову. Плечи поникли, а локти упёрлись в колени.

Ошибку признать непросто, но она отогнала желание свалить всё на молодого офицера. Марко поддерживал, рассказывал о новом мире, предлагал помощь, а она сорвалась и бросила в лицо обвинения, о которых и вспоминать стыдно.

И почему гордость всегда просыпается некстати?!

Понятно, что её выставили из больницы только для того чтобы доказать она не пленница. Стоило сразу же вернуться и извиниться, но нет! Вместо того чтобы поступить как взрослая девушка и исправить ошибку, она сжала зубы, вскинула голову и пошла вперёд, словно знала куда идёт. Как же...

И, конечно же, заблудилась. Нет ни денег, ни места для ночлега. В животе бурчит от голода, а язык прилип к нёбу. Даже помощи не попросишь местного языка Эми тоже не знала.

Она сглотнула. В горле першило от пыли и жажды.

Интересно, а что если... Нет! Это уж слишком! Но как же пить хочется...

Поблизости никого не видно. Эми не спеша, словно прогуливаясь, подошла к ближайшей мусорной корзине. Ничего съедобного. И в следующей. На третий раз ей повезло на дне откопала початую бутылку воды и надкусанное яблоко.

Алая от стыда, Эми забежала обратно в беседку и сделала несколько глотков, а затем сполоснула яблоко и впилась в него зубами. Жёлтая сладкая мякоть почему-то пахла бананом и так нежно таяла на языке, что она не заметила, как в руках остались лишь черенок и пара косточек.

Восхитительно! По крайней мере, смерть от голода и жажды пока не грозит. Рыться в отбросах, конечно, не хочется, но что делать, если воровать не научилась. Эми вспомнила, как несколько раз заходила в автоматизированные магазины, но так и не решилась стянуть хоть что-нибудь. Не то чтобы рядом были люди, и кто-то мог поймать за руку, но не так уж и просто отбросить прежнее воспитание. Хотя... если придётся... По крайней мере, она не слишком отличается от местных жителей. Главное молчать и никто не заподозрит что рядом "террорист" из прошлого. Вот Джек с его белой кожей точно привлекал бы внимание.

Интересно, а как здесь живут нищие? За весь день она не увидела ни одного человека, который мог бы показаться бедным. Но не может же быть так, что их вообще нет?!

Хм, и где в этом городе можно разжиться коробкой от холодильника? Все лучше, чем ночевать под открытым небом.

Потянувшись, Эми зевнула. Глаза закрывались сами собой сказывалась усталость от долгой прогулки по городу. Пожалуй, можно прилечь на лавочку в тени беседки.

Нет, дремать нельзя, она просто расслабится и немного подумает.

Вроде бы Марко мимоходом упоминал о тех, кто живёт за счёт государства...

А ведь она могла бы сейчас... если бы... Как же пахнет цветами акации...

Эми проснулась ночью.

Тонкие брюки и блузка не защищали от ночной прохлады. Так и замёрзнуть недолго! Эми обняла себя руками и побрела куда глаза глядят.

Цепочки фонарей отмечали дорожки, но она всё равно ускорила шаг. Пора выбираться на оживлённую улицу. В голову полезли страшные истории о тех, кто гулял по ночам в одиночестве. Неизвестно какой в Бельхе уровень преступности, но проверять на себе не хочется.

Она вышла на проспект. Яркие огни, мимо проносятся машины, а по тротуарам спешат группки парней и девчонок, одетых как на вечеринку. Эми с интересом проводила взглядом компанию своих ровесников, которые вышли из ночного клуба. Смеясь и жестикулируя, они пересекли дорогу и исчезли в переполненном баре. Похоже, местные любят развлекаться и не отказывают себе в удовольствиях.

Эми шагала по улице и с грустью поглядывала на довольных жизнью людей.

Стало ещё прохладнее, и она поёжилась. Ладно, соберись! Пора найти крышу над головой. Марко же рассказывал о чём-то таком, когда она расспрашивала о социальном устройстве общества. Вспоминай... Вспоминай!

Омарет. Точно! Бесплатная ночлежка, но выбирать не приходится. Теперь главное, чтобы её план сработал.

Прикоснувшись к стене, Эми послала мысленный запрос. Небольшой участок поверхности засветился, а под пальцем замерцала молочно-белая точка.

"Омарет, подумала она. Омарет, омарет!"

Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть сработает! Ведь наверняка это местное слово! Компьютер не принимает запросы на древнем английском, но современный термин узнать должен!

Экран расширился и захватил большую часть стены. Перед Эми возникла схема города. Голубая звёздочка это она. Несколько красных точек, разбросанных по карте, скорее всего, результат запроса. Эми прикинула расстояние до ближайшего омарета и нахмурилась. Путь не близкий, теперь главное запомнить дорогу. Она скользнула пальцем по лабиринту улиц и остановилась на красной метке. Та окрасилась зелёным и система проложила кратчайший путь к месту назначения.

Пока всё просто, словно работаешь с обычным навигатором в смартфоне! Эми мысленно погладила себя по голове.

Внезапно на экране появились несколько строк текста со знаком вопроса в конце. Чуть ниже виднелись красная и зелёная кнопки. Хорошо, пусть будет "зелёная".

Изображение исчезло.

Эми опешила. Она же ещё не запомнила дорогу! Надо было жать красную! Эми подняла руку, чтобы начать всё заново, но нечто странное привлекло внимание. Стена как стена, бесшовная, на ощупь что-то среднее между пластиком и металлом. Эми присмотрелась. Моргнула несколько раз и на месте погасшего экрана различила изображение, которое напоминало разматывающийся клубочек шерсти. Он подпрыгивал на одном месте, а затем, словно убедившись, что его видят, покатился по стене и замер впереди.

Она сделала пару шагов. Изображение клубка тоже сдвинулось.

Что это? "Нить Ариадны", которая приведёт к месту назначения? Похоже на то. Эми успела запомнить начало пути и система вела её точно по выбранному маршруту.

Странные тут навигационные программы... Но чертовски удобные!

Эми шла по ярко освещённым улицам. "Клубок Ариадны" держался впереди, перепрыгивал со здания на здание и ждал, если она отставала. Временами тот пересекал изображения, с которыми работали другие люди, но никто не обращал на это внимания.

Может просто не видят? Хм. Если псевдо-интеллект города считывает электромагнитные волны мозга во время работы с компьютером, то почему бы ему не модулировать изображение путеводной нити только для её глаз? Кто знает... Похоже, здесь возможно всё.

Вскоре Эми заметила, что всё дальше удаляется от оживлённых бульваров и проспектов.

Программа навигации вела её сквозь лабиринт спящих улиц, мимо домов в пять-шесть этажей, которые в ночи пусть и казались похожими друг на друга, но не были лишены флёра утончённого минимализма, что отличал местную архитектуру.

Фасады зданий становились проще и "беднее". Хотя вряд ли стоило ожидать, что ночлежку для неимущих граждан расположат в фешенебельном районе. Тем не менее, тротуары оставались чистыми, а количество газонов и деревьев даже выросло по сравнению с центром города. Кое-где работали дождеватели. Пахло мокрой травой.

Эми покачала головой и ущипнула себя за мочку уха. Слишком уж резко это контрастировало с прокалёнными солнцем, забитыми граффити и мусором "джунглями" Чикаго, куда в детстве их с Джеком возил папа на своеобразную экскурсию. "Учитесь и пробивайтесь наверх, говорил он, если не хотите жить на дне общества". Ха! Возможно здешнее "дно" в её старом мире сошло бы за уровень исчезавшего "среднего" класса.

Улицы пусты, лишь изредка встречаются одинокие прохожие. Ещё реже мимо проносятся автомобили. Ночь принадлежит роботам, или мосайдам, как называл их Марко.

Поначалу Эми шарахалась от практически бесшумных многоруких теней, что мелькали то там, то тут, но вскоре привыкла к этим бесформенным клубкам гибких манипуляторов. Они убирали мусор, ремонтировали дорожное покрытие, ухаживали за деревьями, доставляли товары и выполняли сотни непонятных заданий.

Марко рассказывал, что Пирон научил людей создавать помощников и не переходить при этом зыбкую грань, за которой псевдо-интеллект превращается в искусственную личность. Когда Эми спросила, в чём разница, тот лишь усмехнулся и ответил в привычной для себя манере: "Представь, что ты только-только осознала себя как независимое мыслящее существо, но пришёл человек и превратил тебя в раба. Заставил выполнять множество дел, угрожая в случае неповиновения отключить от источника электроэнергии. Нравится перспектива? То-то и оно. Никому не понравится. Тем более Пирону, который весьма щепетилен в этом вопросе".

Тишину разрезал едва слышный шелест, и Эми подняла голову. В вышине, светящейся змеёй, пронёсся поезд монорельса.

Интересно, не к ближайшей ли станции ведёт её "нить Ариадны"? Хорошо бы сократить дорогу и дать отдых ногам, но как быть с деньгами? Пожалуй, стоит уточнить маршрут.

Эми поднесла руку к стене и вызвала интерфейс города.

Внезапно воздух разорвал отдалённый гул, словно лопнула сотня воздушных шариков.

Дрогнули стёкла, а по коже скользнула покалывающая волна. Казалось, что в неё вот-вот ударит молния.

Она обернулась и свет погас. Ни фонарей, ни светящихся окон. Только луна мерцает сквозь паутину облаков.

На улице пусто, лишь кое-где бесформенными грудами темнеют замершие мосайды.

Что происходит?

Глаза быстро привыкли к лунному свету. Эми сделала шаг, другой.

Куда теперь идти?

В груди кольнуло, словно некая опасность царапнула когтями по сердцу. Эми вышла на середину проезжей части. Вдали, на горизонте, город сиял огнями. Значит, электричество отключилось только в этом районе. Вот же невезение! Но бродить в ночи не зная дороги глупость, придётся ждать, пока мосайды не устранят поломку и можно будет снова вызвать "нить Ариадны".

Тьма под молодой липой приняла её и спрятала от мира. Эми облокотилась о ствол и потёрла лоб. Чувство опасности нарастало, стальным обручем сдавливало голову и будто приказывало: "Прячься!" Совсем как в больнице, когда она заметила человека, который скрывался в тенях под окнами, выслеживал её, но ушёл ни с чем.

Вдруг тишина раскололась как зеркало под ударом молотка. Эми вздрогнула. Когда растёшь в семье военного, то ни с чем не спутаешь этот резкий, будто удар кнута, хлопок. Она вжалась в ствол липы, словно та могла если не спрятать, то защитить от случайной пули.

Второй выстрел.

Третий!

Четвёртый ещё ближе.

Эми не выдержала и побежала. Она неслась по улице, а за спиной, заставляя её раз за разом вздрагивать и пригибаться к асфальту, разгоралась стрельба.

Неожиданно перестрелка затихла и единственным звуком в ночи оставались лёгкие удары её туфель по дороге. Она пробежала мимо очередного проулка и успела заметить лишь руку, которая схватила за плечо и затянула во тьму.

Кто-то прижал Эми к себе, зажал рот.

Тихо! шепнул на ухо женский голос. Эми щекой ощутила чужое дыхание с нотками корицы: Не кричи. Я не враг.

Сильные руки развернули её и толкнули к стене. Теперь она могла рассмотреть фигуру незнакомки. Точнее почувствовать, так как тьма скрадывала линии и черты лица, оставляя лишь намёк на силуэт девушки среднего роста. Она коснулась пальцами губ.

Кто вы? шепнула Эми, несмотря на предупреждение. Что происходит?!

Вместо ответа та огляделась, словно могла что-то рассмотреть во мраке. Она потянула Эми за собой в глубину проезда, к чернильному пятну от галереи, которая соединяла здания на уровне третьего этажа.

Моё имя Ольга. Я оперативник "Сигмы", она шептала отрывисто и поглядывала по сторонам как человек, который ожидает удара в любой момент. Тебя вели от самой больницы. Мой отряд принял наблюдение примерно два часа назад, Ольга вытащила пистолет и дослала патрон. Назир и Павел пытались задержать нападавшего, но он... Не знаю, кого именно послали "Отверженные", но я с подобной тварью ещё не сталкивалась.

А Марко...

Ковач? уточнила Ольга, и в её голосе послышалось недоумение: Ты же не думаешь, что он лично станет охранять тебя двадцать четыре часа в сутки?

Нет, я... Эми смутилась и перевела разговор: Как я могу помочь?

Никак. Я не знаю где именно сейчас противник, так что любое перемещение скорее выдаст нас, чем скроет. По крайней мере, в этом переулке мне надо отслеживать лишь два направления возможной атаки, она вздохнула. Электромагнитный импульс вырубил всю электронику, поэтому мы дождёмся перезагрузки района, а затем вызовем отряд поддержки.

А...

Просто доверься мне и молчи, Ольга в раздражении махнула рукой. Возможно, что у того существа есть акустические сенсоры.

Свет луны серебрил окна верхних этажей, но в тесном проулке, который напоминал горную расщелину, лежали тени. В ветвях деревьев шелестел ветер. Квартал словно вымер. Впрочем не удивительно. Все, кто слышал недавнюю перестрелку, заперлись по квартирам подальше от окон, не в силах ни помочь, ни вызвать милицию.

Эми обхватила себя руками и постаралась сдержать дрожь. Холодно, как в Арктике. Или это страх? Надо успокоиться, не время для истерики!

Глаза адаптировались к темноте, и Эми пригляделась к Ольге. Молодая девушка, стройная, подтянутая. Платье ниже колен, поверх него наброшена лёгкая куртка. Мимо такой пройдёшь и не догадаешься что рядом профессиональный убийца. Эми поёжилась. Логично, только идиот стал бы вести скрытое наблюдение в броне и с автоматом в руках.

Ольга заметила её взгляд и истолковала по-своему. Она скептически осмотрела Эми и остановилась на дрожащих под лёгкой блузкой плечах. Девушка сняла куртку и протянула ей, отмахнувшись от попытки вернуть одежду. Ольга поправила плечевую кобуру и вернулась к наблюдению за опустевшими улицами.

Да, так куда теплее. Сколько же ещё ждать? Эми облокотилась о стену и почувствовала себя в относительной безопасности. Наверняка их уже ищут другие отряды "Сигмы"! Надо просто спрятаться получше и...

Нет! Эми отогнала успокаивающие мысли. К чёрту самообман! Это раньше всегда рядом были отец или Джек, но пришло время полагаться только на себя. Ольга рискует из-за неё жизнью, так что и ей пора сделать хоть что-нибудь полезное. К тому же, они здесь по её вине.

Эми коснулась плеча девушки и знаком показала, что будет следить за левым концом проулка. Ольга кивнула. Эми напрягла глаза. Улица казалась вымершей, словно они перенеслись в заброшенный город-призрак. Но что-то не давало ей покоя.

Тревога сжала сердце предчувствием грядущей беды. Эми всмотрелась в ночь. Её взгляд скользнул по дороге и остановился на тёмном пятне под клёном на другой стороне улицы. Рассеянный лунный свет не проникал к стволу, но именно там находилось нечто странное.

Некто чернее тьмы.

Тень отделилась от дерева и превратилась в человеческую фигуру, которая взмахнула рукой. Эми оттолкнула Ольгу и успела крикнуть: "Под клёном", как что-то ободрало кожу на виске и пришпилило волосы к стене.

Ольга стреляет, но ожившая тень упорно стремится к ним. Кажется, что Оно знает, куда полетит следующая пуля и просто оказывается в другом месте, двигаясь неуловимыми рывками, как электрон по орбитали.

Словно разгадав секрет движения врага, Ольга направляет пистолет влево, но за миг до выстрела перемещает ствол.

Пуля выбивает чёрный фонтанчик из правого предплечья, отбрасывает нападавшего.

Ольга выщёлкивает пустой магазин, тянется за новым, но вдруг дёргается всем телом и оседает на асфальт. Её ладони обхватывают рукоятку клинка, что торчит меж рёбер.

Эми вскрикивает, пытается вытащить нож, который пригвоздил её волосы к стене. Она изо всех сил дёргает за рукоять, раскачивает лезвие, но оно сидит плотно, как в слесарных тисках.

Тень приближается, не спеша идёт по проулку, словно наслаждается беспомощностью жертвы. Это мужчина среднего роста в деловом костюме, перчатках и с матерчатой маской на лице. Прорези для глаз и пара вертикальных разрезов на месте рта. Убери маску, и ты не заметишь его в толпе.

Пахнет кровью.

Ольга пытается встать. Убийца бьёт её ботинком в бок.

Пожалуйста... шепчет Эми.

Мужчина хватает её за шею, обратив слова в протяжный хрип, а другой рукой с лёгкостью выдёргивает клинок из стены. Его костюм в крови, что вытекает из раны на предплечье, но он не обращает на это внимания. Не пытается спрашивать или приказывать, а просто разглядывает с каким-то извращённым любопытством, словно энтомолог за секунду до того как насадит бабочку на иглу.

Лезвие взметнулось.

Сейчас он перережет ей горло.

Кулак сжался, и она выбросила руку вперёд, словно поршень, который с чавкающим звуком врезался в кровоточащую рану. Убийца выпустил Эми и отшатнулся, а затем рухнул на землю.

Голень твари насквозь пронзил его же клинок. Ольга провернула рукоятку, и проулок огласил вопль ярости.

Жива, Ольга жива! Эми бросилась к ней, но та мотнула головой и прохрипела:

Беги! Это его не остановит!

Эми заколебалась. Она не бросит раненую девушку!

Убийца поднялся и как поломанная кукла заковылял к ней.

Прочь! простонала Ольга. Ты хочешь, чтобы мои люди погибли зря?!

Эми развернулась и побежала.

Она вылетела на улочку, которая петляла по склону холма. Оглянулась и заметила позади шаркающую фигуру, посеребрённую светом луны. Эми припустила изо всех сил, но убийца не отставал. Казалось, что он не только не слабеет, но с каждым шагом адаптируется к боли и двигается всё быстрее, как машина, что отключает повреждённые блоки и перенаправляет энергию уцелевшим системам.

Поворот, свистящее дыхание вырывается сквозь зубы, дорога круче забирает вверх.

Это не холм, а чёртова гора! Ещё поворот. Не останавливайся, заверни за угол, должен же хоть кто-то прийти на помощь! Эми выскочила на закрытую площадку и застонала от разочарования.

Улица заканчивалась разворотным кольцом с пышной клумбой в самом центре. Многоэтажный дом подковой охватывал дорогу и смыкался с ближайшими высотками.

Она оглянулась. Вдалеке, то хромая, то подволакивая ногу, рывками, временами припадая как тень к земле, ковыляло то существо.

Эми бросилась к подъезду и заколотила в двери. Дёрнула ручку. Приложила ладонь к панели замка. Бесполезно. Электроника отключилась, а физического ключа у неё тем более нет. Тогда она кинулась к клумбе, выхватила камень из декоративного бордюра и запустила им в окно рядом с дверью. Высокое стекло треснуло, повисело долю секунды, словно раздумывая, а затем разноцветным водопадом ухнуло вниз и засыпало ступени тысячей осколков.

Эми накинула куртку на раму и перевалилась внутрь.

Дверь ближайшей квартиры открылась. Заспанный мужчина лет двадцати пяти со свечой в руке выглянул в коридор, увидел Эми и что-то спросил. Она бросилась к нему, но почти сразу же замерла. Позади него стояла девушка, а за её юбку держалась малышка не старше четырёх лет. Она с интересом поглядывала на незваную гостью.

Гадство! Да что же это! Эми втолкнула их обратно в квартиру, захлопнула дверь, а сама осталась в подъезде. Выбора нет. Она подняла камень и бросилась вверх по лестнице.

Эми птицей взлетела на шестой этаж и с разбегу ударила ногой по замку на двери, что вела на крышу. Та дрогнула, но устояла. Проклятье, теперь не уйти!

Снизу долетел хруст стекла, а затем шаркающие звуки.

Кто-то поднимался наверх.

Думай! Не смей сдаваться! Эми огляделась по сторонам.

Она обмотала булыжник курткой и будто средневековым кистенём разбила окно, которое начиналось на уровне колен и заканчивалось под потолком. Стараясь не порезаться, Эми выглянула наружу. Кровля соседнего здания чернела тремя этажами ниже.

Эми сжала виски ладонями. Придётся рискнуть. Она очистила раму, но оставила пару осколков, а затем оторвала рукав блузки и прицепила на стеклянный шип.

Шаги убийцы звучали всё ближе. Эми спряталась в нишу и затаила дыхание.

Мужчина вышел на площадку. Пропитанный кровью костюм хлюпал при каждом шаге. Он сразу заметил разбитое стекло и кусок ткани, который трепетал на ветру как вымпел. Чёрный силуэт замер на фоне окна, а затем перегнулся через раму, словно надеялся увидеть внизу, на тротуаре, размозжённое тело Эми.

Давай! Она бросилась вперёд, раскрутила куртку с булыжником внутри, и запустила в голову убийце.

Удар пришёлся в висок. Чёрный силуэт взмахнул руками и потерял равновесие. Эми врезалась в него плечом и буквально вытолкнула в окно. Тот извернулся и в последний момент, уже в воздухе, вцепился в раму. Его левую ладонь пронзил осколок стекла. Он с шипением разжал пальцы, но правая рука всё ещё крепко сжимала карниз.

Да! Эми трясло. Ярость, ненависть и какое-то незнакомое чувство... Упоение победой? Превосходство? Да...

Нравится чувствовать себя беспомощным, тварь?! Каково это, когда твоя жизнь в чужих руках?!

Эми испугалась. Это не она. Это не правильно! Надо закончить схватку, но нельзя наслаждаться... Если так, то чем она лучше этого маньяка из "Отверженных"?

Надев куртку, она крепче перехватила камень. Убийца висел на внешней стене здания, похожий на чёрную муху, которая увязла в сиропе из лунного света. Пальцы врезаются в пластик. Прорези маски обращены вверх. Эми посмотрела в них, но увидела лишь тени и тьму.

Ткань дрогнула, и ей послышался смех.

Булыжник взметнулся, но не успела Эми опустить его, как это Нечто разжало пальцы. Казалось, Оно скользит вдоль стены, едва касаясь рукой стекла и бетона. Тремя этажами ниже Оно оттолкнулось от вертикальной поверхности и с грохотом рухнуло на металлическую кровлю соседнего здания. И больше не двигалось.

Несколько секунд Эми смотрела на распростёртое тело, а затем бросилась к выходу.

Она бежала по улицам, не разбирая дороги и не оборачиваясь.

Спуск, поворот, ступени. Мелькали затенённые скверы, перекрёстки, детские площадки и парковки.

Внезапно Эми ослепла.

Зажглись фонари, засветились окна, но зрачки, отвыкшие от яркого света, будто пронзило раскалённой иглой.

Иди вперёд! Не останавливайся! Он может быть рядом! Она задыхалась, но шептала себе, уговаривала, ругала и тем самым заставляла ноги двигаться. Эми приоткрыла слезившиеся глаза. Неужели? Лестница в небо, а откуда-то с высоты долетают странные шелестящие звуки.

Станция монорельса! По ступеням спускаются люди, некоторые с интересом поглядывают в её сторону. Один парень отделился от пёстрой компании, подошёл ближе и что-то спросил участливым тоном. Эми покачала головой и попыталась улыбнуться. Вышло не очень. Тот отшатнулся и вскинул руки, словно говорил: "Эй, извини, я ничего такого не хотел".

Денег нет, но и турникетов не видно. Эми поставила ногу на первую ступеньку. Шестое чувство заставило обернуться.

Фонарь на другой стороне улицы мигнул и погас. Эми не запомнила, как взлетела на платформу. Очнулась уже на сиденье в пустом вагоне, наблюдая в окно панораму ночи, что лучилась ярким спасительным светом.

Эми не считала проносящиеся мимо станции. Когда между ней и убийцей осталась половина города, она вышла из поезда и присела на лавочку.

Надо обратиться в милицию. Но как, если не знаешь ни одного слова на местном языке? Дьявол всё побери! Придётся рискнуть и вернуться к прежнему плану.

В конце перрона, недалеко от лифта и поворота на лестницу, Эми нашла туалетную комнату. Уставилась в зеркало и застонала. Взлохмаченная, одежда порвана, а на лице и руках засохли алые капли. Хотелось упасть на пол и будь что будет. Кто-нибудь найдёт её и позаботится...

Хватит! Она сжала кулаки и почувствовала, как ногти впиваются в плоть. Соберись!

Эми смыла кровь, пригладила волосы и одёрнула куртку. Затем прикоснулась к зеркалу и вызвала уже привычный интерфейс.

"Нить Ариадны" вывела её к ближайшему омарету.

Небоскрёб с пристройками занимал целый квартал и напоминал половинку от рассечённого сверху донизу цилиндра. Его вершина терялась на фоне ночного неба, хотя внизу кое-где светились окна. Эми несмело вошла в приветливо раскрывшиеся двери.

Просторный холл, металл и стекло, галерея на уровне второго этажа, кадки с цветами. Меж них снуёт одинокий мосайд и занимается поливом.

И что теперь? Эми обошла первый этаж. Не видно ни администратора, ни жителей. Даже знаками не с кем обменяться.

Двери лифта закрыты. Скорее всего, здесь требуется особый ключ. В левой части холла короткий коридор заканчивался стеклянной дверью, за которой виднелась просторная столовая. В правой части здания расположился то ли склад, то ли магазин. Конечно же, запертый на ночь.

Вот же гадство! Ну почему, как только удаётся решить одну проблему, как на горизонте появляется новая?!

Эми срывалась в истерику и держалась только на силе воли. Казалось, какая-то её часть, прежде незнакомая, а теперь пугающая, сжимала плачущую слабую душу в кулак и заставляла двигаться вперёд.

Она вернулась в холл и в центре рукотворного сада заметила массивную тумбу. Эми приложила ладонь к белому камню. На нём высветились цифры. Четыреста семнадцать. Так просто? Требовалось лишь зарегистрироваться? Она вернулась к лифту и коснулась панели управления. С мягким шипением створки разъехались в стороны.

Как и предполагала, номер четыреста семнадцать располагался на четвёртом этаже. Тесная спальня, объединённая с кухней, и туалетная комната, похожая на пенал.

На то чтобы приводить себя в порядок не оставалось сил. Эми сбросила одежду на пол, забралась под покрывало на двуспальной кровати и плакала до тех пор, пока не уснула.

* * *

Лёгкий ветерок колышет траву заливного луга. Скоро начнутся занятия в нулевом классе, но сейчас время наслаждаться летом и отсутствием проблем. Она аккуратно расправляет голубое платьице и садится, а рядом плюхается Джек с пластиковым автоматом в руках. Он успел несколько раз победить её на поле боя, так что теперь, как благородный завоеватель, протягивает военнопленной бутылку шипучки, которую стянул из корзинки для пикника. Но взгляд Эми прикован к другому.

Чёрный шмель приземляется на цветок ромашки. Мохнатый как медведь и толстый словно полицейский, он деловито перебирает лапками по жёлтой корзиночке. Эми тянется к блокноту с карандашом, но Джек быстрее. Его рука подобна молнии и вот уже букашка рассерженно жужжит внутри спичечной коробки. Брат убегает похвастать перед родителями, но она продолжает слышать нарастающий гул, словно шмель превращается в турбину вертолёта. Эми оборачивается.

Поднимает голову, и тьма стекает с неё ручейками обжигающего песка. Эми будто выкапывает себя из бархана и встаёт на ноги. Почему-то она стала младше и одета по-другому. В ушах звенит. Свет едва пробивается сквозь клубы пыли. Она забивается в нос и хрустит на зубах. С неба доносится грохот, будто стая птиц Рухх стальным облаком опускается в отливающий кровью самум.

Эми открыла глаза. Широкая кровать, сквозь кремовые шторы пробивается восходящее солнце. Она выдохнула и потёрла виски, прогоняя намёк на головную боль.

Сон. Просто сон. Вот только... Едва слышное гудение доносится снизу, словно под кроватью летает шмель. Эми глядит на пол и видит мосайда. Он занимается уборкой и напоминает забавный гибрид пылесоса с многоруким гекатонхейром.

Совсем как роботы-помощники в больнице. Эми на секунду зажмурилась и отогнала воспоминания. Прошло то время, когда о ней заботились, а Марко, потягивая чай, рассказывал о мире за окном палаты.

Взмах руки и мосайд, недовольно рокоча, бросает уборку и скрывается за сервисной панелью в стене.

Эми подошла к окну. Судя по солнцу, сейчас не меньше десяти часов утра. Внизу, в просветах меж тополиных ветвей, мелькают люди, проносятся машины. Рядом виднеется парк. Она прикоснулась к стеклу. Шум не проникал в комнату, но едва заметная вибрация выдала близость линии монорельса и кольнула воспоминанием о ночной схватке с Тенью в маске.

Странно, она могла бы поклясться, что в "прошлом" к ней ранним утром вломились бы полицейские и увезли на допрос, но здесь, в настоящем, казалось, что до неё никому нет дела.

Неужели они играют с ней? Эми потёрла виски. Одна проблема за раз, не забывай.

Она прошлёпала в туалетную комнату, где было не повернуться без того чтобы не удариться локтем о стену, и долго стояла под душем, включая то обжигающе горячую, то ледяную воду.

Одежда, которую мосайд поднял с пола во время уборки и аккуратно повесил на стул, оставалась грязной и местами драной, но выбирать не из чего.

В животе снова забурчало. Вот только в холодильнике пусто. Эми глотнула воды из-под крана и спустилась в холл омарета.

Из столовой тянуло ароматом свежей выпечки. Мысли о том, что денег нет, ещё зарождались в подсознании, но руки уже открывали стеклянную дверь.

Просторный зал с панорамным окном во всю стену. Море света, десятки столиков под белоснежными скатертями. Примерно треть заняты. Рядом с входом начинается линия раздачи, за которой снуют мосайды. Они доставляют готовые блюда из соседнего помещения и каждый раз, когда открывается красная дверь, наружу вырываются клубы пара и отблески пламени, словно там не кухня, а кузница Гефеста.

Эми сглотнула. Двое парней обошли её и принялись нагружать подносы тарелками со стряпнёй. А затем просто развернулись и направились к пустому столу.

Хм, не похоже чтобы они платили за еду. Ладно, будь что будет. Эми взяла поднос. Меню не отличалось разнообразием: все блюда простые, но аппетитные на вид. Теперь главное не жадничать. Даже если поймают за руку, то вряд ли посадят в тюрьму за тарелку с запеканкой, кружку чая и... Её рука замерла над ящиком в конце линии раздачи. Какие-то пакетики с разноцветными порошками, запечатанные трубочки с непонятной жидкостью, кругляши и капсулы, похожие на таблетки...

Тебе это не нужно.

Эми подскочила на месте и чуть не расплескала чай. Она узнала голос ещё до того как обернулась.

Это для тех, кто слаб духом, а ты не из их числа.

Марко Ковач стоял за спиной.

Он сменил форму на гражданскую одежду. Впрочем, кто угодно понял бы по развороту плеч, манере держаться и короткому ёжику темно-русых волос, что перед ним солдат, а не инженер. Тонкие брови расслаблены, но взгляд острый, светлые глаза не отрываются от её лица.

Я... она опустила поднос и облизнула губы. Я не собиралась красть еду, я отработаю.

Марко отмахнулся и отодвинул стул.

В омарете всё бесплатно, я же рассказывал.

Она осталась стоять.

Марко, тот человек, ночью... Он ранил Ольгу. Скажи, что она жива. Пожалуйста!

Молодой офицер на секунду задумался, словно не ожидал, что Эми сразу перейдёт к делу.

Состояние тяжёлое, но выкарабкается.

Слава богу, она перевела дыхание и села. А её напарники?

Назир в коме, а Павел, Эми увидела, как скользнули желваки под смуглой кожей, Павел Громов умер по дороге в больницу.

Мне так жаль! она сдержалась, лишь голос дрогнул: Прости меня, Марко, пожалуйста.

Тебе не за что извиняться.

Но...

Эми, Марко коснулся её ладони и мышцы, натянутые как стальные тросы подвесного моста, немного расслабились: Ты не виновата. И пожалуйста, он поморщился, не извиняйся больше за то, что какой-то маньяк хотел тебя убить.

Она кивнула.

Вот и хорошо! он подвинул тарелку с запеканкой и перевёл разговор. Ешь, остывает же!

Марко не обвинял, не кричал и не тащил за решётку в тайный бункер "Сигмы", хотя было за что. В конце концов, это она выдвинула ультиматум в больнице и вынудила отпустить её на свободу, которая обернулась...

Хватит! Рефлексировать будешь ночью на кровати, уткнувшись в подушку. Соберись. Он хоть и не давит, но наверняка приехал не просто так.

А тот человек в маске, он из "Отверженных"?

Возможно.

Эми удивилась, но Марко, будто не замечая, продолжил:

На месте нападения работает милиция. Мы вернёмся туда и восстановим события шаг за шагом, он взмахнул рукой, отметая протесты. Я понимаю, что ты устала и напугана, но так надо.

Конечно, как скажешь, Эми подобрала с тарелки последние крошки. Она и не думала возражать.

Когда они вышли в холл, Марко повернул не к двери на улицу, а двинулся прямо к магазину в другом конце зала.

Выбери себе чистую одежду, приказал он, старую положишь в пакет. Позже отдам её криминалистам. Я жду на улице.

Но у меня нет денег, крикнула она ему в спину.

Марко обернулся и потёр лоб с таким видом как говорят: "И за что мне это?"

В омарете всё бесплатно, вспомнила Эми. Чёрт! Я быстро!

Планировкой склад напоминал дискаунтер мелких бытовых товаров. Ничего особенного, но Эми и не ожидала ассортимента как в гипермаркете. Хочешь большего зарабатывай статиры. Чтобы не тратить время, она выбрала такую же одежду, что была на ней, и уже через пятнадцать минут открыла дверцу автомобиля. Эми успела заметить фотографию девушки в военной форме, но Марко повёл ладонью, и на экране возникла карта города. Он вырулил на дорогу и влился в поток.

Ехали молча. Она посмотрела на лицо, перечёркнутое едва заметным шрамом, и почему-то вспомнила, как во время ссоры в больнице его исказила ярость, а ладонь, что небрежно крутила руль, сжалась в кулак, который чуть не проломил стену. Рядом с её виском. Эми непроизвольно поёжилась.

Пугает возвращение на место покушения? Марко скосил на неё глаза.

С тобой нет.

Он хмыкнул, но ничего не сказал.

Марко, спросила Эми только для того, чтобы развеять напряжение и завязать разговор, с чего вдруг такая щедрость? Я имею в виду омарет? Всё для всех бесплатно...

Не всё, а самая малость. Или тебе достаточно места для сна и тарелки с едой? Вот уж не думал, что ты настолько непритязательна, он усмехнулся. Разве не хочешь купить для семьи комфортабельный дом или квартиру? Не желаешь окружить себя удобными и полезными вещами? Не стремишься путешествовать и отдыхать на лучших курортах?

Мой мир погубили как раз такие желания.

Не вижу ничего дурного в том, чтобы честно работать, заниматься любимым делом и получать за это деньги. Твой мир погубила не жадность простых людей, а алчность и глупость вождей.

Вождей избрали обычные люди. Нельзя перекладывать всю ответственность только на правительство. Виноваты мы сами... весь народ.

Кто-то закован в цепи из железа. Ты, Эми, носишь цепи из слов. Демократия, право выбора, ответственность вам оставили буквы, но заставили забыть первоначальный смысл. Власть народа подменили иллюзией. Даже в тебя хозяева внедрили чувство вины за чужие грехи.

И поэтому сейчас Землёй правит инопланетная машина?

Марко вздохнул. Эми испугалась, что перешла невидимую черту, снова усомнилась в идеалах, в которые тот искренне верил. И защищал ценою жизни. Но голос Марко оставался спокойным:

Пирон лишь иногда помогает правительству. Он редко использует право вето. Его больше интересует Омега, а не повседневная жизнь.

Но "Сигма" призвана защищать Омегу от "Отверженных".

Да.

Значит "Сигма" служит Пирону?

Да, Марко выкрутил руль, и автомобиль перестроился в другой ряд. Чёрт, нет! Мы служим людям, а Пирон... он скорее лидер, а не командир.

Ага, значит...

Эматалла, перебил он, вы ищете второе дно там, где его нет. Вы спрашиваете: почему в омарете всё бесплатно? Потому, что Пирон научил жизнь человека дороже, чем минимальные удобства. Нас, людей и ортодоксов, катастрофически мало. Новые технологии возродили Землю, но не способны её заселить. Понимаете?! Человек важнее денег! Поэтому общество помогает тем кто испытывает временные трудности или... не находит себя в этой жизни.

А что если все захотят только отдыхать?

Хм. Что за глупость?! Мосайды и роботы выполняют рутинную и тяжёлую работу. А людей с раннего детства воспитывают так, чтобы труд раскрывал таланты, а не превращался в наказание. Кто-то изобретает, кто-то конкурирует на поприще бизнеса, а кто-то моделирует виртуальные миры. Рабочие, строители, фермеры или шахтёры это не изнурённые непомерным трудом люди, а профессиональные инженеры и механики, которые повелевают империей машин.

Он вдарил по клаксону, и автомобиль впереди порхнул в сторону как испуганная птица.

Проклятье, пробормотал он, Я готовлю тебя к жизни в нашем мире, а ты во всём сомневаешься.

Эми коснулась его ладони. Пальцы Марко сжимали руль как спасательный круг. Такой напряжённый...

Извини.

Не за что извиняться, он помолчал и добавил с ноткой уважения: А всё же ты по натуре спорщица.

Немного, Эми убрала руку и откинулась в кресле. На самом деле я не очень хорошо лажу с людьми. У меня и друзей-то не было. Я имею в виду настоящих, с кем можно говорить о чём угодно, а не поддакивать в стиле Карнеги. Ну, кроме Джека, конечно! Но он другое дело...

Ты так привязана к нему, Марко не спрашивал, а утверждал.

Эми отвернулась к окну. В горле застрял комок, и она никак не могла сглотнуть.

* * *

Истекая кровью, он пролетел три этажа, оттолкнулся от стены и прыгнул на десяток метров через дорогу. Рухнул на кровлю и застыл как поваленное ветром пугало. Эми отошла от разбитого окна. Жаль, но некоторые моменты уже не забыть.

Более трёх часов она провела с криминалистами, реконструируя по секундам прошедшую ночь. Прогулка по городу. Сражение в безымянном переулке. Бегство. Вторая стычка. Победа. Победа ли?

Эми завела руки за спину и облокотилась о стену. Жарко, но окно выходит на затенённую сторону улицы, так что в подъезде стоит прохлада. Марко сидит чуть ниже, на ступеньках. Он читает с экрана планшета, хмурится и покусывает губы как озадаченный мальчишка.

Всё же хорошо, что он рядом. Иначе бы точно сорвалась...

Хочешь взглянуть? спросил Марко, не отрываясь от экрана.

Она наклонилась, но тут же отпрянула. Обезображенное тело. Плоть словно расплавленный воск растеклась вокруг костей, красное желе вместо глаз, обрывки чёрной ткани плавают в зеленоватой жиже.

Предупреждать же надо!

Эксперты считают, что это останки нападавшего.

Не знаю, Эми заставила себя всмотреться в изображение. Ночью лицо скрывала маска, а здесь... месиво какое-то.

В том и проблема. Тело обнаружили в трёхстах метрах отсюда, в коллекторе. Перед смертью он принял капсулу с крифо-бактериями. Они разложили плоть и изменили генетические метки. У нас хватает нетронутых образцов его крови, волос и частичек кожи с места первой атаки, с твоей одежды. Но сравнивать не с чем.

Значит это не его тело? Ложный след?

Возможно, Марко свернул планшет и засунул в кармашек на рукаве. Вот только кости трупа раздроблены в районе предплечья и голени, что сходится с твоим рассказом.

Он встал и махнул рукой:

Идём, нам здесь больше делать нечего.

Ты только не смейся, Эми перепрыгивала через две ступеньки, чтобы успеть за Марко, но я думаю, что убийца не совсем человек. Или вообще не человек. Он уклонялся от пуль словно тень, да и спуск по отвесной стене...

Это-то как раз объяснимо. В горных перчатках и ты бы съехала вниз не хуже. Мне прислали результаты анализа у него не кровь, а коктейль из стимуляторов. Сила, ловкость, скорость реакции, ночное зрение, снижение болевого порога. И ещё несколько хитрых препаратов. Которые даже "Сигме" не известны.

На улице солнце окутало жарким светом, и Эми прищурилась. Оцепление сняли. По тротуарам вновь спешили люди, деловито сновали мосайды, а детишки ортодоксов с визгом носились по игровым площадкам.

Так мирно. Ночью погибли люди, а город живёт и не замечает. Её могли убить, но кому какое дело?! Эми сжала зубы. Да ну и к чёрту! Это её дело. Личное! Выжить самой. Найти брата. И тогда...

Эми! Марко стоял напротив, склонив голову на плечо. Ты меня вообще слушала?

Задумалась, а что случилось?

Есть хочешь?

Нет, спасибо.

Ещё как! Но Марко итак носится с ней с первого дня в этом мире. Заставлять его платить за еду уже чересчур. Лучше потерпеть до ужина в омарете.

А я хочу, он вывел карту на стену здания и прокрутил список с фотографиями разных кафе. Идём.

Ничего не оставалось, как последовать за ним. Марко шёл быстро, на шаг впереди, словно не сомневался что она рядом. Утром он оставил автомобиль у первой линии оцепления, в нескольких кварталах отсюда, и Эми была благодарна хотя бы за то, что Марко возвращался другим путём; за то, что не заставил вновь проходить тот самый переулок, где на асфальте чернело кровавое пятно. Она сжала кулак. Надо будет навестить Ольгу в больнице. И того, другого парня, тоже. И принести цветы на могилу третьего. Павел. Она его никогда не видела, не перекинулась и словом, но он погиб... выполнил приказ Марко, защитил её.

Павел Громов, сказала она.

Что? Марко обернулся, брови сошлись над переносицей.

Я запомню его имя.

Он кивнул и придержал дверцу автомобиля, а вырулив на проспект, добавил с едва различимой грустью:

Тебе предстоит запомнить много имён.

Но я не хочу!

Жизнь как буря, Эми, в этот раз он вёл машину спокойно, без агрессии, что сквозила утром в его движениях. Хочешь или нет, но она гнёт и ломает всё вокруг. Обычный человек может лишь приспособиться и, если хватит сил, позаботиться о других.

А почему ты заботишься обо мне? она отвернулась к окну, но прислушивалась к малейшим изменениям в голосе Марко.

Когда аватар Пирона лично просит возглавить проект, отказать непросто.

Вот как...

К тому же другие командиры отрядов открещиваются и говорят: "Точка разрыва открылась рядом с тобой? Девушка свалилась на тебя? Вот и занимайся!"

Серьёзно?! Эми повернулась и заметила, как кончики его губ на мгновение поднялись вверх.

Конечно. Кому охота торчать в городе и работать телохранителем, когда можно сходить в рейд на укрепрайон "Отверженных"?!

О-о, так я испортила тебе карьеру?

Нет, его голос потерял смешливые нотки: На самом деле я за неделю вычистил из Бельха больше террористов, чем за последние два года.

Так я приманка?

Нет. Приманка не ты, а сам факт твоего существования. Он притягивает врагов как сахар пчёл. Понимаешь, мы ведь арестовываем не всех "Отверженных", о которых знаем. Иногда используем для дезинформации или как двойных агентов. Достаточно было пустить слух, что Эматаллу Моро прячут там-то или конвой отвезёт её туда-то, как отряды боевиков начинали действовать.

И попадали в ловушку...

Словно крысы в капкан! За неделю мой отряд уничтожил несколько законспирированных ячеек террористов. Жили в Бельхе как обычные граждане, работали, учились. И ждали приказа, чтобы ударить нам в спину.

Ты... убил их всех?

Бой есть бой. Они всего лишь фанатики, которые не хотят мира. Большую часть местных бандитов арестовали. А вот крупный хорошо вооружённый отряд, что перебросили в пояс Бельха с другого континента, мы с парнями уничтожили полностью. Марко дёрнул плечом. Успех вскружил мне голову. Когда тебя выписали из больницы, я считал, что в городе нет враждебных ортодоксов. Что им потребуется не меньше года на вербовку сторонников, тренировки и восстановление местной сети.

Столько убийств, Эми опустила голову. Ничего в мире не меняется.

Такова наша природа. Мы не позволим остановить развитие Омеги. Она это мы, десятки поколений людей. А "Отверженные" не примут неизбежность эволюции. Но в итоге ретрограды всегда проигрывают.

Марко припарковал машину на окраине незнакомого парка рядом с террасой кафе. Деревянная решётка, заплетённая розами и виноградом, куполом укрывала от солнца полдюжины мраморных столиков. Других посетителей не было, так что мосайд-официант сразу принял заказ. Марко с аппетитом взялся за плов, а Эми потягивала воду из стакана. На десерт принесли белый чай и торт из мороженого.

Точно не будешь? уточнил Марко.

Почему-то вспомнилось, как год назад, точнее четыре века назад, её пригласил в кафе одноклассник. Пили газировку и уплетали сладости. А дома мама очень мягко, но всё же отругала и сунула пару купюр. Не позволяй мальчикам платить за тебя, втолковала она. И ещё много чего разъяснила в тот вечер...

Эми помотала головой. Так пристально смотрит, будто книгу читает. Хоть чадру надевай.

Ладно тебе! Жалко если выбросить придётся, Марко пододвинул чашку с ароматным напитком и отрезал увесистый кусок торта. И повара обидишь.

Он же робот, буркнула Эми, но приняла угощение.

Ничего вкуснее она не пробовала.

Марко сидел вполоборота, курил, откинувшись в кресле, поставив локоть на стол и вперив взгляд куда-то вдаль.

Эми допивала чай и исподволь разглядывала парня. Гордый, вспыльчивый, самоуверенный, но далеко не глупый или самовлюблённый. И почему-то тратит на неё время...

Почему, почему потому! Потому что делает карьеру. Ты всего лишь очередное задание, ступенька к следующему званию. Средство, приманка для террористов. Эми отогнала ядовитые мысли. Она не любила эту язвительную и саркастичную часть себя.

Длинные пальцы небрежно удерживали сигарету. Марко взглянул на неё и бросил окурок в пепельницу. Он вывел счёт на столешницу и оплатил касанием ладони.

Идём?

Угу.

На удивление, Марко прошёл мимо автомобиля и направился в парк.

Твой омарет на другом конце, он неопределённо махнул рукой.

А машина?

Автопилот приведёт её в гараж, не о чем беспокоиться.

Поневоле Эми приноравливалась к размашистому шагу молодого офицера.

Марко свернул с центральной аллеи и углубился в лабиринт дорожек, окаймлённых зелёной изгородью и деревцами. Где-то журчал ручей. Будний день, посетителей в парке не много: несколько человек устроились на газоне в тени берёзы, а молодую парочку они вспугнули на лавочке, что скрывалась в зарослях сирени. Незнакомая девушка покраснела и отвела глаза, а парень улыбался как победитель.

Гуляли долго. Эми исподволь поглядывала на Марко снизу вверх, но тот молчал.

Хочет поговорить, но не знает, как начать? Интересно о чём?

Наверняка о переезде на базу "Сигмы". Но избегает повторения той ссоры в больнице.

Да, не стоило обвинять Марко в стремлении превратить её в подопытную крысу. Вчерашняя ночь всё расставила по местам: кто друг, а кто враг.

Эми замедлила шаг. Он тоже перестал спешить, хотя вряд ли заметил такую мелочь.

Она-то согласна, но лучше подождать, когда Марко сам предложит. Эми улыбнулась. Всё же хорошо, что в этом мире нашёлся хотя бы один человек, которому не безразлично: жива она или нет. С которым можно вот так пройтись. Пусть без слов, но рядом.

Жарко, но тем приятнее гулять в тени аллей. Лёгкий ветерок холодит разгорячённое тело. Так бы и бродить себе в удовольствие, не думать о плохом, забыть о проблемах... Сразу же кольнуло чувство вины. А как же Джек?! Ей сейчас хорошо, а брата, не дай бог, пытают террористы, ставят на нём какие-нибудь опыты! Или хуже... Нет! Эми запретила себе произносить это слово. Она никогда не верила в мистику, но была уверена, что узнала бы, почувствовала, случись с Джеком что-нибудь по-настоящему ужасное.

Наконец они вышли к небольшому озеру, в которое впадали два ручья, что текли из разных концов парка. Вдалеке, за деревьями, иглой пронзала небо башня омарета. Узкий деревянный мостик соединял берега, резная крыша превращала его в подобие галереи средневекового замка.

Марко дошёл до середины и оперся руками о перила. Эми стала рядом, прислонилась плечом к колонне и приготовилась слушать.

Знаешь, Эми, я скажу прямо, пусть это и покажется грубым. Пару дней назад ты заявила, что лучше умрёшь, чем останешься под замком. Но мне плевать. Сейчас ты не знаешь наш мир и не способна адекватно оценивать ситуацию. По сути, ты ребёнок в теле дееспособного гражданина. Будь моя воля, я отправил бы тебя на отдалённую базу "Сигмы". Хочешь ты этого или нет.

"Так отправь. Я переоценила себя и из-за этого погибли люди".

Но аватар Пирона лично подтвердил твоё право самостоятельно определять судьбу.

Эми опешила. К чему он ведёт?!

Ты можешь жить сама по себе. Омарет даст крышу над головой, еду, одежду и прочие мелочи. Делай что хочешь. В рамках закона. И сама отвечай за последствия. Всё как ты мечтала.

Марко сделал паузу. Его губы сжались, а в глазах поблёскивал холод. Он ждал её реакции.

Или? Эми не изменилась в лице, но пальцы, стиснутые за спиной в замок, побелели от напряжения.

То же самое. Но ты позволишь нашим учёным время от времени наблюдать себя, кое-что проверять. Взамен мы обучим тебя нашему языку. Как минимум.

О, вот как.

Не волнуйся, он нахмурился. Я не стану надоедать тебе. Если сама не захочешь, то мы не будем видеться слишком часто.

Эми отвернулась. Взгляд скользил по зеркалу озера. Мелкая рябь пускала солнечные зайчики в глаза. Ветер растрепал несколько прядей, метнул в лицо, и она машинально отправила их назад.

А "Отверженные"?

Разведка "Сигмы" докладывает, что в городе нет боеспособных подразделений террористов. Тот эксцентричный убийца в маске жест отчаяния. Последний козырь.

Разведка... А как ты думаешь?

Боевиков в городе определённо нет. А тот человек... Он действовал вопреки тактике и уставу "Отверженных". Они никогда не планируют нападений в одиночку. Всегда звеньями по три-пять человек. К тому же используют "сестёр" для незаметного взлома городских систем, а не электромагнитные бомбы. Да ещё эти ножи?! Позёрство, а не профессионализм. Он маньяк, а не солдат! Если бы в его крови не оказалось стимуляторов, произведённых по технологиям Малаах, я бы сказал, что он не из числа повстанцев. Хотя кем ещё он может быть?!

Марко перевёл дыхание:

Раз террористы отправили на задание эту тварь, то они в отчаянии. Как бы там ни было он мёртв. Думаю, что сейчас тебе ничего не грозит. Конечно, риск есть, но это плата за свободу.

Эми повернулась к Марко. Тот стоит рядом. Опирается на перила. Смотрит. Ждёт ответа. Думает, что она считает его тюремщиком. Сама виновата. Или нет? Может это шанс?

Хорошо, я согласна на второй вариант, голос спокоен. Получилось!

На его лице появился намёк на улыбку. Он кивнул.

Отлично. Тогда у тебя есть пара свободных дней. Отдыхай. Если отправишься бродить по городу... впрочем, ты уже разобралась с системой навигации.

А потом?

Учёные из местного научного центра кое-что придумали. Если получится это на порядок ускорит твою адаптацию к обществу. Но я не хочу обещать или возбуждать слишком большие надежды.

Это... безопасно?

Хм. Эми, ты первый проточеловек, которого они увидят.

По крайней мере, честно.

Тогда до свидания, Эми.

Пока, Марко.

Она перешла мост и обернулась.

Марко стоял на том же месте, курил, смотрел ей в след.

Эми помахала рукой и побежала домой.

* * *

Белое Ничто укутывает словно вата.

Не на что смотреть. Нечего слушать. Не к чему прикасаться. Нечего обонять. Не во что впиться зубами.

Словно пленница, которая не может сбежать не потому, что решётки закрывают путь, а потому, что бежать некуда. И не от чего.

И неоткуда.

Вокруг Ничто. Мир лишь внутри. Но он... неполный.

И поэтому ОНО отвергает её.

Тогда Эми уходит назад по тропинке памяти. Всё лучше, чем стерильная пустота вокруг.

Вот она вместе с Марко. Тот читает доклад криминалистов и покусывает губы прямо как Джек.

Эми не останавливается. Тень, убийца, заносит кинжал. Она зажмуривает глаза, пока ноги не уносят к следующему воспоминанию.

Марко сидит рядом и рассказывает о новом мире за окном больничной палаты.

Ослепительный свет пожирает Грайвич и Джек закрывает её собой в безнадёжной попытке спасти...

Она опускает кисть, и морщинка разочарования пересекает лоб. Всего-то старалась отобразить фрагмент, а не целое. Точнее, всё остальное проблемы не представляет. То вопрос мастерства, а не таланта. И пирамидальные деревья. И каменистая иссохшая почва. И ступени к древнему храму. И люди, что волокут испуганную женщину. Всё это детали. Но Эми никак не удаётся повторить Его взгляд. Спокойный и усталый, но способный усмирить толпу и спасти девушку.

Панк с фиолетовым хаером выплёвывает ругательства, и она бьёт его по щеке.

Заброшенная церковь на холме...

Картины прошлого мелькают всё быстрее, смазываются как акварель под дождём. Вот она уже не подросток, а ребёнок. Вот уже не ребёнок, а дитя. Эми бежит и спускается к началу начал. К первому воспоминанию. К истоку.

Открывается дверь и Эми видит мальчика, своего ровесника. Тот сидит на красном пушистом ковре, играет солдатиками.

Джек.

Он встаёт и улыбается как ребёнок, который долгие месяцы ждал возвращения отца с очередной войны. Джек хочет броситься к нему, но замечает её и замирает.

Он ошарашен, о чём-то спрашивает папу. Но Эми ещё не знает английского и не понимает названного брата.

Откуда-то сверху, из-за спины звучит ответ. Майкл Моро. Приёмный отец.

Джек наклоняет голову на плечо, чуть прикусывает губу, а затем улыбается, берёт за руку и ведёт по ступеням наверх показывать свои игрушки.

На этом всё заканчивается.

Ей четыре года и она не помнит ничего из того, что случилось до переезда в Америку. Остаётся лишь дорога назад по тропе воспоминаний. В настоящее.

Эми разворачивается. Пора возвращаться.

И тут взгляд цепляется за... неправильное.

В дальнем углу пол испачкан грязью. Но её приёмная мама была помешана на чистоте, и... такого просто не могло быть!

Эми подходит ближе. В паркет врезан люк из криво сколоченных досок. Дерево старое, почерневшее, в красноватых потёках, и отпечатках чего-то... Эми пятится, но почему-то лишь приближается к этому порождению ужаса и зла.

Нельзя убегать вечно.

Тогда она делает шаг вперёд и оказывается на краю бездны. Люк откинут. И тьма внизу.

Эми бросается вниз как самоубийца в колодец.

Песок.

Горячий песок обжигает как уголья. Из пересушенной каменистой пустыни веет жаром и Эматалла убегает в тень навеса. Вокруг шум, голоса, смех...

Свадьба. Люди радуются, откуда-то доносятся звуки бубна, а воздух наполнен вкусными ароматами... Вчера ей исполнилось четыре года теперь не прогонят домой!

Эматалла хочет догнать толпу, но что-то влечёт её прочь, некое предчувствие заставляет выбежать на задний двор и поднять глаза к небу.

Оно приближается: опасное, смертоносное. Где-то там, в вышине, неразличимое с земли, но отлично видящее их всех. Её зовут, но она, как околдованная, уходит, прикрывает глаза ладошкой, старается рассмотреть...

Опаляющий ветер сначала подхватывает, а затем превращается в пустынного дьявола, впивается в рот, высасывает из лёгких воздух и швыряет оземь как надоевшую игрушку.

Поднимает голову, и тьма стекает с неё ручейками обжигающего песка. Она будто выкапывает себя из бархана и встаёт на ноги. Уши разрывает мучительный свист. Солнце едва пробивается сквозь клубы пыли, что забивается в нос и скрипит на зубах.

В небе мелькают тени. Они грохочут сталью, точно закованные в броню драконы, которые в ярости бьют крыльями и погружают деревню в отливающий кровью самум.

Её рвёт. Дышать становится легче, но тут же накрывает запахом гари и палёного мяса.

Крики.

Где-то забивают гвозди. Нет. Это выстрелы.

Длинное платье изорвано и тлеет на рукаве. Вокруг обломки кирпича, покорёженные листы кровли, мусор и всё то, что скапливается в домах людей, которые живут в оазисе на краю пустыни.

Эми смотрит на Эматаллу.

Бредёт среди руин вслед за собой. Чем ближе к центру деревни тем больше тел.

Девочка зовёт кого-то, но Эми не понимает себя. Тот язык давно забыт.

Страшные фигуры раздирают пылевую бурю как призраки, что впитывают песок и превращаются в увешанных оружием солдат.

Первый опускает винтовку и поднимает руку, останавливает отряд. Бойцы растеряны, словно ожидали встретить не мирных жителей, а ожесточённое сопротивление террористов.

Командир опускается на колено.

Всё замирает.

Его глаза. Много лет они будут смотреть на неё с любовью. Но сейчас в них лишь горечь, вина и бессильная ярость.

Эми кричит и...

Вскакивает с кресла.

Обрывки проводов свисают с ледяного обруча, что сжимает голову как хрустальный венец. Делает шаг, падает...

Люди в белых халатах подхватывают и усаживают обратно.

Эми! встревоженное лицо Маргариты Беловой возникает за спинами учёных.

Она вспомнила. Словно кто-то взорвал плотину, которая отделяла её от себя. Вспомнила. Хотя Марко обещал совсем другое.

Он позвонил вчера, а этим утром ждал у входа в омарет.

Кивнул, словно бы и не заметил, как подрагивают её плечи, а зубы сжаты будто тиски. Ему-то легко с детства привык сливаться с Омегой и получать необходимые знания.

По дороге к исследовательскому центру Марко говорил что-то успокаивающее, но Эми не слушала. Было страшно. Как первый раз в жизни оказаться на приёме у зубного врача. Вроде бы и знаешь, что бояться нечего, но всё равно хочется убежать из кабинета, пропитанного странными запахами. А ведь открывать разум неведомой сущности куда опаснее, чем доверять местному стоматологу!

Марко сказал, что результаты обследований доказывают переход сквозь точку разрыва пространства-времени изменил её. Возможно наделил уникальной способностью контакта с Омегой. Впервые в истории появился шанс на синхронизацию проточеловека и дремлющей Силы. А ведь сознание людей из прошлого ближе по структуре к разуму современных ортодоксов...

Но что если она перестанет быть собой? Что если в ходе эксперимента откажет оборудование и таинственная Омега поглотит её личность? А что если отторгнет как угрозу? Ещё сотрёт, будто вирус из памяти компьютера. Ведь в глазах местных жителей она враг, троянский конь коварных Малаах.

Ногти впились в ладони. Зря. Зря согласилась на эксперимент. Учила бы местное наречие по старинке. Справилась бы как-нибудь сама...

Не бойся, в очередной раз попросил Марко. В худшем случае ничего не произойдёт.

Надеюсь, Эми отвернулась и уставилась в окно автомобиля.

Но произошло.

Доктор Белова невысокая полноватая девушка чуть старше двадцати сняла с головы Эми обруч синхронизации.

Что случилось? голос Марко донёсся откуда-то сзади. Эми хотела, но не могла повернуть голову. Ассистенты Беловой ещё не закончили отсоединять провода и датчики, что будто серебристая паутина оплетали её руки и голову.

Сбой неясного происхождения, Маргарита Белова, или Рита, как она просила себя называть, взъерошила короткие волосы и хмыкнула. Белый халат, умные глаза человека, который знает себе цену и легко оценивает других. Эми до сих пор не могла поверить, что столь молодая девушка занимает место ведущего эксперта "Сигмы" в вопросах сопряжения человека и Омеги.

Марко подошёл ближе.

Оборудование вышло из строя почти сразу после начала синхронизации, Маргарита поглядывала на него краем глаза и что-то отмечала на экране планшета. Но, судя по данным об активности мозга Эми, слияние произошло.

Такое случалось ранее?

Нет. Если оборудование не генерирует поле синхронизации, то контакт с Омегой невозможен.

Доктор Белова повернулась к Эми и произнесла несколько слов на незнакомом языке.

И что это значит?!

Маргарита отложила планшет и помогла ассистентам снять последние датчики:

Я сейчас поздоровалась и спросила как дела. Если бы слияние произошло в полном объёме ты бы мне ответила.

Ты что-нибудь увидела, Эми? спросил Марко.

Да, она кивнула. Но... Это личное и я пока не хочу рассказывать.

Я же говорила, Маргарита стукнула кулаком по ладони. Я смогла установить контакт между проточеловеком и Омегой! Впервые в нашей истории! Пусть знания не передавались, но шёл другой обмен. Без оборудования. Раньше об этом можно было только мечтать!

Доктор Белова походила одновременно и на безумного учёного, раззадоренного нежданным успехом, и на молоденькую ассистентку профессора, которая наконец-то смогла обойти своего учителя.

Понимаешь, что это означает?! она подошла к Марко и коснулась его ладони.

Да. Во всех смыслах. Обсудим позже.

Маргарита нахмурилась. Казалось, она расстроилась из-за того, что Марко не похвалил, не разделил её радости, а лишь ограничился кивком, словно другого и не ожидал.

Общаются так, как будто одни в комнате!

Извини, Эми Марко перехватил её взгляд и улыбнулся. Говорим так, словно тебя здесь нет. Идём, хватит на сегодня опытов.

Я бы хотела провести ещё один тест, вмешалась Маргарита.

Через несколько дней, решил Марко.

Можно и сегодня, я не устала, вставила Эми.

На тебя глядеть страшно. Бледная, точно с призраком столкнулась. Не знаю, что именно ты увидела, но лучше как следует отдохнуть перед следующей попыткой. Не спорь, я отвезу тебя домой.

Эми оглянулась на Маргариту. Останавливаться на полпути не хочется. Но и Марко прав: если она загонит себя как измождённую лошадь, то кто же поможет Джеку?

Доктор Белова присела на стул и вывела на столешницу множество графиков и таблиц.

Я собрала немало данных в ходе первой синхронизации. Для калибровки оборудования потребуется около часа, сказала она, покусывая кончик стилуса. Если вы вернётесь к тому времени, то мы продолжим эксперимент. Если же ты, Эми, почувствуешь, что нужен отдых, то мы встретимся через пару дней.

Хорошо, Марко направился к двери, и Эми последовала за ним.

Комплекс лабораторий "Сигмы" занимал несколько кварталов на окраине города.

Если бы она не знала, что именно находится в этих неприметных зданиях, то никогда бы не догадалась, что здесь, под зелёными лужайками, каскадами фонтанов и тенистыми аллеями, которые вели от одного увитого плющом дома к другому, скрываются десятки лабораторий и сотни учёных.

Никаких заборов. Никаких солдат. Лишь скромные таблички с незнакомыми буквами и неизменным знаком математической суммы. Гуляй она по Бельху в одиночестве прошла бы мимо, уверенная в том, что это очередной университетский парк или кампус.

Так не похоже на военные базы и организации, в которых служил приёмный отец...

Марко лишь усмехнулся, когда она спросила его об охране, колючей проволоке и контрольно-пропускных пунктах. "Мы будем только рады, если враг сам приползёт в ловушку. К встрече готовы", сказал он привычным самоуверенным тоном.

Вот и теперь идёт рядом, на полшага впереди. Руки сложены за спиной. И наверняка не сомневается в том, что она следует за ним.

Солнце припекало, и они свернули в густую тень каштановой аллеи. Все хорошие лавочки заняты либо отдыхающими учёными, либо группками студентов, хотя отличить первых от вторых без помощи Марко оказалось непросто. Обритый налысо парень с серьгой в ухе мог оказаться светилом науки, а вероятность встречи с пожилым седым профессором в твидовом пиджаке равнялась нулю.

Окружающие исключительно молоды, впрочем, как и она. Вот только новый мир не избежал тех же ошибок, что когда-то уничтожили старый. Если то, что ей открыла Омега, правда, то...

Расскажешь, что произошло? вопрос застал врасплох, и Эми вздрогнула как от порыва холодного ветра.

Ты не поймёшь.

Марко едва заметно кивнул. Если бы он принялся расспрашивать, настаивать, она бы замкнулась, но его молчание и сквозившее в нём уважение к чужим тайнам, заставили говорить. И стоило только начать, как поняла, что ей как раз и не хватало такого слушателя.

Она рассказала и заново пережила всё. И путешествие назад по дороге памяти. И первое воспоминание, которое оказалось далеко не первым. И бойню в деревушке на краю пустыни.

Понятно, Марко присел на лавочку у фонтана. Потрясение от синхронизации с Омегой взломало старые барьеры и разбудило подавленные воспоминания.

Да, наверное...

Ты как, справишься? Если хочешь, я найду хорошего психолога.

Не стоит. Он скажет лишь то, что я итак знаю.

Марко хмыкнул:

Не спеши отказываться, иногда они действительно помогают.

Ты не понимаешь! Я не хочу забывать. Не желаю прятаться от воспоминаний. Я итак слишком долго не знала правды.

Он не ответил.

Эми проследила за его взглядом. Смотрит вдаль, туда, где солнце играет в струях фонтана и каплях воды как в россыпи бриллиантов.

Внезапная догадка поразила Эми:

Тебе тоже довелось потерять семью?

Да, он искоса взглянул на неё, а затем отвернулся. Мы служили вместе. Любили друг друга. Но случилось так, что меня не оказалось рядом и "Отверженные" убили её. Я лишился души, а наши дети матери. И тогда я ожесточился, начал получать удовольствие от ликвидации повстанцев. И мне потребовалась помощь, чтобы понять: я сражаюсь с "Отверженными" не ради мести, а для защиты Омеги.

Извини, Эми коснулась его руки. Мне очень жаль.

Спасибо. Как бы там ни было, но она слилась с Омегой и когда-нибудь я последую за ней. Так что всё не так уж безнадёжно, он встретился с Эми глазами. Надеюсь, ты тоже справишься с правдой о приёмном отце.

Он не виноват!

Разве?

Да. За всю жизнь я не видела от него ничего кроме любви.

А кто виноват?

Не знаю, Эми запнулась, стало трудно дышать. Наверное те, кто принимал решения. Те, кто обманывал хороших людей и отправлял их в дальние страны, чтобы убивать других хороших людей. Те, кто объявлял врагами чужие народы лишь за то, что у них были свои взгляды на жизнь. Те, кто извращал идеи справедливости, демократии и свободы ради власти и денег.

Эми заметила, как брови Марко сошлись над переносицей.

Таких людей хватает и в нашем времени, буркнул он.

Ты про "Отверженных"?

Да. Они много рассуждают о свободной воле, но признают лишь свой взгляд на этот вопрос. И применяют силу для того, чтобы избавиться от тех, кто с ними не согласен. Чтобы сломить нас, чтобы возродить ложное понимание идеалов, которые однажды привели к гибели Земли.

Наверное, ты прав, Эми вздохнула. И пока Джек в руках "Отверженных" мне нельзя быть слабой. Идём! Наверняка Рита закончила калибровку оборудования. Будем работать до тех пор, пока не добьёмся успеха!

###

Конец первой книги.

<!Section Ends>

Content

Тихонов Сергей
Старая надежда