Галкин Роман

Оборотень из Оскола

Оборотень из Оскола

Книга написана на основании слухов, роящихся на оскольских интернет-форумах, и вымысла автора. Соответственно, все описываемые события не являются правдой. А если кто-то и узнал себя в одном из персонажей, то это чистое совпадение, ибо автор с Вами не знаком, и знать о Вас ничего не может.

Пролог

Приятели вышли из столовой и, зайдя за угол административно-бытового корпуса, присели на заборчик, ограждающий газон. Сыто рыгнув, Василий с блаженным видом погладил себя по округлому животу и достал из нагрудного кармана сигарету.

– Хорошо-то как! – выпустил он струю дыма в ночное небо, усыпанное яркими звездами. – Ну, совсем не хочется переться к этому долбанному кизерлингу^1, нюхать этот гадкий эмульсол^2.

– Ага, – согласно промычал Серега, пытающийся выковырять указательным пальцем застрявшую в зубах пищу. Нащупав злополучную мясную жилку, он попробовал подцепить ее ногтем, но неудачно. Тогда парень просунул в рот еще и большой палец, чтобы ухватить сразу двумя.

Василий изумленно поднял брови, увидев как товарищ пытается засунуть в рот не очень чистую пятерню.

– Слышь, Серый, у тебя что, гуляш в мозгу застрял? Ты ж уже почти по локоть руку в рот засунул.

– А аол ы, – послал коллегу Серый, не вынимая пальцев изо рта.

– Чего ты там мычишь? – не понял Василий. – Смотри, а то…

Сергей так и не услышал, куда ему смотреть, так как товарищ застыл, обратив взгляд в небо. Проследив за его взглядом, парень и сам удивленно вытаращил глаза, наконец-то вынув изо рта блестящие от слюней пальцы.

В небе над ними парила огромная черная птица. При свете звезд нельзя было рассмотреть ее отчетливо, но из-за выставленного вперед огромного клюва и большой головы, силуэт напоминал ворона. Вот только размерам этого ворона позавидовал бы самый большой орел.

– Что это было? – прошло не меньше минуты, после того, как гигантская ночная птица скрылась за зданием АБК Сортопрокатного цеха, и Сергей, только теперь закрыв рот, обратился к товарищу.

Тот, продолжая смотреть в направлении, куда улетела птица, пожал плечами и предположил:

– Дельтаплан.

– Ночью?

– Хочешь сказать, что огромадная ворона ночью над ОЭМК^3 – более реальный глюк, чем дельтаплан?

– …

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«ГАЛЮЦИНОГЕННЫЙ ВЫБРОС ИЛИ НОЧНОЙ ДЕЛЬТАПЛАНЕРИСТ?» posttrahtum

Сегодняшней ночью сразу несколько человек заметили в небе над ОЭМКа нечто, напоминающее дельтаплан, выполненный в виде огромной птицы.

Все очевидцы единодушны в мнении, что силуэтом птица похожа на парящую ворону. Непонятно, почему дельтапланерист, если это действительно был дельтаплан, выбрал такой неромантический образ? Логичнее было бы сделать аппарат в виде орла. Хотя, лично мне не понятно, как можно ночью в темном небе отличить орла от вороны. Но единодушие очевидцев, видевших это чудо независимо друг от друга, находясь в разных местах комбината, все же заставляет верить, что силуэт напоминал именно ворону.

Естественно, днем в цехах только и было разговоров, что об услышанных от ночной смены небылицах.

Если не считать таких версий, как галлюциногенный выброс и проникновение иностранного шпиона, то в основном обсуждались два варианта:

1) экстремал-дельтапланерист,

2) креативный метеозонд.

Я придерживаюсь второй версии. Ведь, если помните, у нас уже было несколько случаев, когда метеозонд принимали за НЛО. Почему бы не принять его за ворону, пусть даже очень большую?

Так же, имеет место быть неподтвержденный слух, что парящего монстра наблюдали над теплицами агрофирмы «Металлург». Будто бы летел он со стороны города в направлении ОЭМКа.

Однако интересно будет прочитать разгадку ночного феномена в официальных СМИ.

рosttrahtum, специально для Осколкома.

Часть – 1

Ворон

– 1 -

Молодой воин ужом пробирался через высокую траву к опушке леса. Ночь выдалась на удивление светлая. Огромный диск ночного светила расположился прямо в центре сияющего мириадами звезд ковра. В такую ночь особенно легко удавалось оборачиваться и отдаваться радости полета. Как же все-таки повезло ему родиться с даром Ворона, а не Волка или Бера. Каким бы ни был стремительным воином Волк, и каким бы ни был могучим Бер, но разве им дано познать счастье парения над миром?! Разве они способны властвовать над воздушными потоками, наблюдая за копошащимися внизу существами, обделенными возможностью подниматься над землей. Не зря Создатели дают этот дар не более чем одному рожденному в год.

Но сейчас воину нельзя оборачиваться. Он должен проникнуть в племя Свирепого Бера и выкрасть девушку. Только после того, как он приведет собственную женщину и станет полноценным мужчиной, старейшины дадут ему собственное имя. Получив имя, ворон получит возможность оборачиваться не только ночью, но и днем. Имя даст ему силу, равную силе Волка, уступающую лишь Беру. Сегодня ворон добудет собственную женщину, или погибнет.

Легкий порывистый ветерок шуршит высокой травой, помогая молодому воину пробраться в становище чужого племени незамеченным. Совсем немного времени осталось до того момента, когда заалеет полоска горизонта на востоке, возвещая о начале нового дня. Медведи и вороны племени Свирепого Бера еще крепко спят, а волки уже вернулись с ночной охоты и, обернувшись в человеческий облик, тоже провалились в короткий, но самый неодолимо-соблазнительный предутренний сон.

Благополучно миновав дремлющих в подлеске стражей, ворон пробрался в ельник, где располагались шалаши лесных кочевников. Здесь не было не только травы, но и кустов. Потому передвигаться приходилось более осторожно, перебегая от дерева к дереву, рискуя наткнуться на спящего воина.

В отличие от мужчин, женщины всегда спят внутри шалашей, что значительно осложняет задачу. Пробраться внутрь не сложно. Благодаря обычаю молодых женщин, которых еще не выбрали мужчины, брить наголо голову, обнаружить объект поисков тоже несложно. Но вот дальше…

Раздвинув ветви задней стенки самого большого из увиденных им шалашей, ворон проник внутрь и сразу заметил бледнеющую в темноте лысую головку. На удачу девушка спала как раз у задней стены.

Мысленно попросив благословления Создателей, воин раздавил в ладонях сонный плод и крепко прижал их к лицу жертвы. Девушка дернулась было, но, вдохнув быстро испаряющийся сок, обмякла. Затаив дыхание, парень тоже замер. Необходимо было переждать, пока сок полностью испарится, и не надышаться им самому.

Рыкнув во сне, у входа заворочался огромный воин, наверняка из беров. Ворон, и без того не дышавший, вжался грудью в подстилку из свежескошенной травы, стараясь приглушить стук собственного сердца. Здоровяк, снова рыкнув, сел, мотнул головой, прогоняя сон, и на четвереньках выбрался из шалаша.

Похититель, прислушавшись к отдаляющимся шагам, вытащил жертву наружу. Не успел он отнести девушку за ближайший ствол, как снова услышал шаги. Выглянув из-за ели, увидел возвращающегося гиганта. Когда тот снова забрался в шалаш, ворон двинулся дальше. И вдруг лес содрогнулся от свирепого рыка. В спешке юноша не озаботился заделать обратно дыру в стене, и вернувшийся воин наверняка обратил внимание на нее, а следом и обнаружил пропажу.

Шалаш, из которого ворон похитил девушку, разметало, будто возникшим внутри смерчем. На его месте возвышался, стоя на задних лапах, невероятно здоровый медведь. Молодому воину никогда ранее не доводилось видеть таких огромных оборотней. Он догадался, что увидел самого Свирепого Бера. Он пытался украсть дочь вождя! Дочь самого Свирепого Бера! Создатели дали ему шанс породниться с самым великим воином, вождем самого могучего племени оборотней. А он так бездарно этот шанс упустил. Чего стоило не спешить и заделать за собой прореху в стене? Или можно было затаиться и переждать, пока Свирепый Бер, справив нужду, снова уснет. Но шанс упущен, и расплатой за поспешность будет жизнь так и не ставшего полноценным оборотнем ворона.

Опустив девушку на землю и прильнув к стволу могучего дерева, неудачливый похититель затравленно озирался, наблюдая, как просыпается потревоженное племя. Молодые воины, не имеющие собственных семей, спали под открытым небом, и потому, заслышав рык вождя, вскочили первыми. Часть из них уже обернулись, и теперь медведи тревожно ревели, а волки втягивали чувствительными носами воздух, читая запахи. Только вороны не спешили трансформировать свои тела, так как среди частых стволов лесных великанов не было достаточного места для полета.

Чужак понимал, что с каждым мгновением его и без того мизерные шансы выжить все больше улетучиваются.

Вот здоровенный волк обнюхивает то место у разоренного шалаша, где недавно лежал молодой ворон. Тот же лихорадочно искал путь к спасению. Оборачиваться не имело смысла – он наверняка переломает крылья, пытаясь взлететь в этой чащобе. Попытаться прорваться к опушке и уже там обернуться – вряд ли ему удастся сделать даже несколько шагов среди такого множества неприятелей, горящих желанием разорвать того, кто потревожил их сон. А волк уже повернул голову в его сторону. Ноздри серого оборотня сузились и снова расширились, брылы поднялись, оголив чудовищные клыки, из горла вырвался злобный рык. Рядом с волком опустился на передние конечности Свирепый Бер и тоже зарычал в направлении ели, за которой прятался посягнувший на его дочь чужак.

Вокруг смолкли все звуки – прекратилось многоголосое рычание, затихли взволнованные женские голоса, перестала надрывно причитать жена могучего вождя. Лишь заливисто орал испуганный младенец, отталкивая материнскую грудь, которой пыталась его успокоить молодая волчица.

Похититель увидел, что все морды и лица обращены в его сторону. Печально посмотрев на распростертую у его ног девушку, парень поднял взгляд к невидимому из-за ветвей небу, сожалея, что не сможет больше насладиться полетом. Разве пристало ворону погибать на земле, подобно глупой курице?! Да он и вовсе не хочет погибать! Он ведь только начинает жить!

Присев, ворон оттолкнулся от земли и, подпрыгнув невероятно высоко, ухватился за одиноко торчащий сухой сук. Тот затрещал, но ломаться не спешил. Подтянувшись, парень забросил на сук ноги и, оттолкнувшись от него, прыгнул выше. На этот раз удалось ухватиться сразу за две сухие ветки. Удивительно, что от такого мощного ствола отходят такие тонкие, не толще человеческой руки, ветви. Но так устроены все ели, и эта не является исключением.

Теперь сухие ветки торчали довольно часто, и парень шустро начал взбираться выше.

Внизу снова раздалось многоголосое рычание. Ворон почувствовал, как гигантская ель содрогнулась от могучего удара. Затем вновь наступила тишина. Почуяв неладное, чужак посмотрел вниз. Вслед за ним, вонзая в кору чудовищные когти, полз Свирепый Бер. На загривке оборотня, вцепившись в бурую шкуру, сидел ворон. Размеры птицы внушали уважение. Беглец понял, что даже если ему удастся выбраться на свободное пространство и, обернувшись, взлететь, то все равно не удастся уйти от этого пернатого гиганта.

Но, зато он погибнет в бою! Погибнет в небе, как подобает воину-ворону!

Слыша приближающееся сопение могучего зверя и глухое нетерпеливое покаркивание пернатого наездника, парень начал еще шустрее взбираться по лесному великану. Сухие ветви кончились, и теперь его окружала темно-зеленая хвоя, не только закрывающая обзор, но и приглушающая звуки. Слышался только непонятный гул в вышине, все более усиливающийся по мере того, как беглец преодолевал метр за метром.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ворон увидел небо. Похоже, не так давно в некогда самую высокую ель ударила молния, укоротив ее не менее, чем на десяток метров. Дерево не погибло, но вместо стройной стреловидной вершины заканчивалось обугленным расщепленным пнем, толщиной в человеческий обхват.

Наверху бушевал сильный ветер. Воздух был тяжелым, словно перед грозой. Осмотревшись, беглец увидел, что на западной половине небосвода звезды скрыты мрачной чернотой, временами озаряемой вспышками молний. Приди гроза раньше, и возможно его предприятие оказалось бы более удачным.

Возблагодарив за удобную площадку для взлета не забывших о нем Создателей, ворон немедля обернулся и, захлопав крыльями, взмыл в начинающее светлеть на востоке небо. Если бы дневное светило успело самым малым краешком показаться над горизонтом, юноша уже не смог бы обернуться. Значит, Создатели все-таки благоволят ему.

Сопротивляясь порывам ураганного ветра, ворон посмотрел вниз и увидел, как на изувеченную молнией вершину выбрался Бер, и с его спины тут же взмыла вверх огромная птица.

Вот и все. В бою с этим опытным воином-вороном у беглеца не будет никаких шансов. С каждым взмахом крыльев тот преодолевал такое же расстояние, на которое молодому ворону требовалось взмахнуть два, а то и три раза.

Сквозь шум ветра до обреченного донесся продолжительный раскат грома, и он вдруг понял, что стремительно приближающаяся грозовая туча послана самими Создателями, чтобы спасти его. Поняв, оборотень повернул в сторону сверкающих молний и, напрягая последние силы, вдвое чаще заработал крыльями.

Посланник Свирепого Бера уже почти настиг его, когда их накрыла вязкая чернота тучи. Ветер вдруг значительно ослаб, но лететь в плотном влажном воздухе стало тяжелее. По телам птиц-оборотней застучали редкие, но крупные капли.

Видя, что преследователь нагнал и летит сверху, ворон выждал момент, когда тот ринулся в атаку, и заложил резкий вираж. В этот миг ослепительная вспышка с оглушающим треском разорвала окружающий мир…

– 2 -

Оглушенный и ослепленный Ворон, кувыркаясь, летел к земле. Наконец удалось расправить крылья, и падение прекратилось. Стихшие звуки бури сперва списал на потерю слуха, но заметил, что и ветра тоже не стало. Поспешно осмотревшись в поисках врага, он в немом изумлении уставился на распростертую под ним картину.

То, что находилось внизу, невозможно было описать привычными для оборотня словами и понятиями. Бескрайний лес и граничащая с ним такая же бескрайняя степь исчезли. Вместо них он увидел множество ярких огней, явно колдовского происхождения. В них не было жизни, которая пляшет в свете, исходящем от живого огня, радостно пожирающего сухую древесину. Эти огни, несмотря на то, что некоторые из них очень быстро перемещались, светили каким-то мертвым, будто бы застывшим светом. Такой мертвый свет исходил от посоха шамана, когда тот обращался с просьбой к Создателям, или благодарил их за снизошедшее благо. Еще такой свет излучали ночные жуки-светляки, являющиеся глазами Создателей, наблюдающими за соблюдением покона^4 оборотнями.

Ворона озарила ужасная догадка – посланник Свирепого Бера наверняка был шаманом. Удивительно, что парень сразу не догадался об этом. А кого же еще мог послать вождь, чтобы покарать наглого похитителя? Так значит, его сразила не молния… Или молния, но посланная не Создателями, а гнавшимся за ним колдуном? Или это все же Создатели удовлетворили просьбу шамана и покарали незадачливого похитителя? Как же самонадеянно было полагать, что они благоволят ему больше, чем служащему им шаману…

Оборотень совсем запутался в догадках, перестал всматриваться в то, что происходит внизу, и даже немного снизился. Непонятный шум, исходящий от скопления огней, прервал его размышления. В доносившихся звуках не было ничего похожего ни на то, как шумят вершины лесных великанов во время ветра, ни на шум волн Великого Озера. Опустившись ниже, Ворон в общем гуле стал различать отдельные звуки. Исходили они в основном от движущихся светляков, которые страшно гудели и рычали, а иногда жалобно выли пронзительно-визгливыми голосами.

Двигались светляки по каким-то неестественно прямым тропам. Вдоль троп высились опять же неестественно прямые скалы, от которых исходил свет, льющийся сквозь неестественно правильные квадратные отверстия. Вообще-то на скалы эти громады были не очень похожи, но никакого другого определения для них Ворон найти не мог.

Спустившись еще ниже, он обнаружил, что светляки на самом деле не обычные жуки, а гигантские монстры, самый малый из которых не уступает размерами Свирепому Беру. И еще он увидел людей. Они наверняка являлись представителями племени могучих колдунов. Парень понял это, когда заметил, как люди входят внутрь чрева гигантских светляков и, после того, как светляк пробегает определенное расстояние, выходят из него невредимыми.

Опасаясь быть замеченным, оборотень вновь набрал высоту. Теперь он решил пролететь вдоль широкой тропы, удаляющейся от скопления странных скал. По ней в обоих направлениях двигалось много светляков различных форм и размеров. Рядом с этой тропой находилась тропа поменьше, отблескивающая несколькими металлическими полосками. По полоскам с нехарактерным для прочих сородичей грохотом двигался длинный светляк. За ним и решил следовать Ворон.

Куда бы не бросал взгляд оборотень, всюду виделись колдовские огни – где-то одиночные, где-то большими группами. Большая часть была сконцентрирована вдоль тропы, по которой следовал грохочущий светляк. Скопление светящихся скал осталось позади, но значительно меньшие похожие образования иногда встречались. Один раз Ворон с любопытством облетел длинные прямоугольные глыбы льда так же испускающие колдовской свет. От этого странного льда исходило тепло, а внутри него были заморожены зеленые растения. Показалось даже, что внутри одной льдины двигался человек, но опускаться ниже, чтобы рассмотреть лучше, оборотень не решился.

Он снова догнал светляка, бегущего по металлическим лентам. Странно, что не было видно летающих жуков. Представив, что такие монстры способны летать, Ворон непроизвольно тревожно каркнул и поспешно осмотрел окрестности. Убедившись, что в ночном небе не видно присутствия гигантских светляков, немного успокоился, но на всякий случай решил держаться поближе к земле.

По краям тропы потянулся небольшой лесок, и Ворон прижался к самым макушкам деревьев. Теперь, взглянув на светляка, он заметил сразу две странные вещи.

Первое, жук бежал, постоянно касаясь усиками протянутых над тропой паутин. При этом между усиками и нитями паутины время от времени проскакивали искры. Паутина держалась на единственной ветви растущих вдоль тропы деревьях с непривычно круглыми и гладкими стволами.

Но самым удивительным оказалось то, что сквозь большие светящиеся глаза, расположенные вдоль всего тела жука, были отчетливо видны люди. Они вели себя так, будто находились не внутри чрева страшного монстра, а сидели на солнечной полянке, думая о чем-то своем. Сравнение именно с солнечной поляной пришло оттого, что внутренности жука были ярко освещены. Ворон в мельчайших деталях видел странную одежду загадочных колдунов, способных усмирить огромных светляков, сшитую из цветных шкур. Женщины известных оборотню племен тоже умели красить шкуры, но он никогда не видел столь ярких, насыщенных красок. Еще одежда изобиловала блестящими металлическими кругляшками и полосками. Колдуны сидели на расставленных вдоль длинного тела жука пнях. Иногда, когда жук останавливался, выходили из него, или входили новые. Во время остановок Ворон поднимался выше в темное небо, опасаясь быть замеченным.

Однажды, засмотревшись на бегущего жука, он едва не влетел в толстую паутину, но в последний момент почуял исходящую от нее опасность и резко набрал высоту. Толстые нити отблескивающей металлом паутины тянулись так же ровно, как и те, за которые цеплялся усиками грохочущий светляк. Только эти находились на вдвое большей высоте, и под ними оборотень не видел металлических лент. Возможно жуку – хозяину этой паутины, они не нужны. Деревья, за которые держалась эта паутина, оказались еще более странными. Их стволы были будто бы сплетены в ажурную решетку из отдельных лиан. Всего лишь две ветви отходили в противоположные стороны. К этим ветвям и подвешены нити. От них исходило какое-то зловещее потрескивание, от которого начинали ныть все косточки в теле птицы-оборотня. Впредь Ворон решил держаться как можно дальше от подобной паутины.

– 3 –

Вдруг светляк начал поворачивать вправо. Он делал это не так резко, как поворачивают обычные жуки, а описывал широкий полукруг, продолжая бежать по тропе, обозначенной металлическими полосами и нитями паутины. Летя низко над землей и с интересом разглядывая ярко освещенные внутренности жука, Ворон и не заметил, что они приблизились к новому нагромождению скал. Эти скалы так же были освещены колдовскими огнями, но не напоминали те, которые оборотень видел ранее.

Светляк остановился, и на этот раз его покинули все колдуны. Но Ворон уже взмыл вверх и с ужасом, и в то же время с интересом осматривал открывшуюся картину. Теперь, когда окружающие звуки не заглушал грохот бегущего светляка, оборотень услышал низкий утробный гул, исходящий от мрачных скал. Среди общего нагромождения высились несколько гигантских деревьев, стволы которых были начисто лишены веток, а вершины обломаны. Но даже с обломанными вершинами они возносились на невероятную высоту. Невозможно представить, какими должны быть эти деревья в надлежащем им виде.

Оборотень пролетел на обломанной вершиной одного из гигантов, но, почуяв исходящий из ствола смрад, отпрянул в сторону и снизился, продолжая рассматривать находящиеся вокруг испускающие гул скалы.

Здесь царило явно злое колдовство. Несмотря на мощные колдовские огни скалы выглядели настолько мрачно, что Ворону захотелось немедленно улететь прочь. И он бы так и сделал, если бы не заметил внизу, среди серых глыб лысую голову и не вспомнил о причине своих злоключений. Лысая голова могла принадлежать только молодой женщине, не имеющей собственного мужчины. А ведь он именно за женщиной и пробирался в становище Свирепого Бера. Так почему бы не взять себе девушку из племени могучих колдунов, владеющих столь яркими колдовскими огнями и усмиривших гигантских светляков? Хорошо было бы, если та молодая колдунья, которую он выкрадет, тоже могла усмирять жуков-монстров.

Представив, какой переполох поднимется в родном племени, когда он появится в сопровождении гигантского светляка, юноша машинально приземлился на плоскую вершину одной из скал. Тут же тревожно взмахнул крыльями, поняв беспечность поступка. Однако, не заметив поблизости никакой опасности, решил осмотреться. Наклонив голову, с удивлением уставился на мягкую поверхность, в которую вцепились его острые птичьи когти. Сжав лапу, мощным рывком выдрал изрядный кусок черного мха и снова склонил голову, разглядывая его птичьим глазом, но так и не понял, что это такое. Оборачиваться человеком не решался, дабы иметь возможность в любой момент покинуть скалу. К тому же, нужно было проследить за замеченной внизу девушкой и, улучшив момент, выкрасть ее.

Ворон взлетел и обнаружил, что молодая колдунья уже куда-то скрылась. Сетуя на себя за беспечность, он начал кружить над скоплением скал, выглядывая лысую головку. Хвала Создателям, девушка быстро нашлась. Возможно, это была другая, так как находилась довольно далеко от той, что увидел ранее. Каково же было его удивление, когда за очередной скалой заметил сразу две бритые головы. Стараясь не упускать их из виду, оборотень расширил круг поисков и заметил еще несколько лысин. Абсолютно все человеческие фигуры, увиденные им среди мрачных скал, блестели в свете колдовских огней бритыми черепами. Такое ощущение, что в этом месте собрались только девственницы. Но почему они не спят глубокой ночью?

Ночью?

Ворон вспомнил, что прежде чем броситься в грозовую тучу и попасть под удар молнии, он видел светлеющую полоску зари на востоке. Теперь же на утро не было даже намека…

Мелькнула мысль, что в это колдовское место никогда не заглядывает дневное светило. Но разве такое может быть? Поняв, что случившееся не поддается его разумению, юноша списал все на промысел Создателей и снова сосредоточился на происходящем внизу.

Заметив, что девушки периодически заходят в освещенную нору, а так же выходят обратно, Оборотень сел на вершину высокой скалы, расположенной неподалеку, прежде убедившись, что на ней никого нет, и, обернувшись в человеческий облик, принялся рассматривать молодых колдуний. Однако человеческие глаза хоть и различали больше цветов и их оттенков, но были не столь зоркими, а расстояние до загадочной норы оказалось довольно приличное.

Но все же одну странность Ворону удалось рассмотреть. Кожа на лысых девичьих головках была различных, непривычных для соплеменников оборотня, цветов. Большинство лысин были оранжевого цвета. Несколько раз прошли девушки с белоснежными и ярко-желтыми черепами. Один раз даже увидел зеленую голову. Ее обладательница встала у входа в нору и начала пускать колдовской дым.

Возможно, бритые головы имели столь необычные цвета из-за колдовских татуировок, но юноша решил, что если не найдет девушку с черепом обычного цвета, то похитит оранжевоголовую.

Усложняло задачу то, что у него не осталось с собой сонного плода, но обнадеживал тот факт, что до сих пор ему попадались только девушки, и вокруг не было видно ни одного воина ни в человечьем, ни в зверином обличии.

Тревожило то, что он совершенно не знал, в каком направлении следует двигаться, чтобы вернуться в родные земли. Далеко ли забросила его воля Создателей? На какое расстояние простираются земли повелителей гигантских светляков?

Неизвестно сколько времени юный оборотень провел в размышления, продолжая наблюдать за периодически прохаживающимися внизу колдуньями, но опомнился он только тогда, когда солнечный диск выглянул из-за Края, возвестив о начале нового дня и лишив Ворона способности принимать облик могучей птицы. Необходимо было срочно где-то спрятаться, иначе при дневном свете его легко заметит любой пролетающий мимо оборотень.

В поисках укрытия юноша пробежал к небольшому возвышению, в котором заметил вход в пещеру. На этот вход заставил обратить внимание скрип шатнувшейся от утреннего ветерка створки, предназначенной вероятно для того, чтобы закрывать пещеру. Осторожно заглянув внутрь, Ворон увидел ведущие вниз металлические порожки. Спустившись на несколько ступенек, он обнаружил, что практически все внутри этой странной скалы было сделано из металла. До него, наконец, дошло, что вся скала, как, скорее всего, и виденные им этой ночью другие скалы, является творением могущественных колдунов, на территорию племени которых его занесло. Теперь он точно не уйдет отсюда без собственной женщины. Ворон просто обязан привнести в потомство своего племени кровь тех, кто владеет колдовскими огнями, усмиряет гигантских жуков-светляков, возводит рукотворные скалы и обладает неимоверным количеством металла. Он обязательно завладеет одной из молодых колдуний, каким бы цветом не была кожа на ее черепе, или погибнет… Но о гибели юному оборотню думать не хотелось. Сейчас хотелось лишь забиться в какой-нибудь темный угол и отдаться начавшему наваливаться сну.

Передряги и эмоциональные потрясения затянувшейся ночи сильно измотали организм юноши, и ему требовался отдых. Уже почти в бессознательном состоянии, абсолютно не обращая внимания на доносившийся из недр скалы ужасающий гул, он забрался в подвернувшуюся темную нору, по потолку которой вились толстым пучком черные лианы, свернулся калачиком и, ощущая приятное, поднимающееся снизу тепло, уснул.

– 4 -

– Бли-ин, Славон, налей граммульку, – ныл Мишака. – Трубы ж горят, аж не могу-у.

– Да ты офигел, Мишака, – возмутился товарищ. – Еще начальства полно. Запалиться решил? Сейчас не старые времена. Выкинут с работы на раз.

– Да мне же чуток совсем. Подлечиться только.

– Да пошел ты… Потерпи чуток. Начальство рассосется, Николаич куда-нибудь спать зашкерится, тогда и отведем душу. А Санька, в случае чего, шумнет по рации. Шумнешь, Санек?

– Да шумну, – потягиваясь и зевая, ответил дежурный сварщик. – Куда от вас, алкашей, денешься? Лишь бы только нынче никаких авралов не случилось.

– Я знал, что ты, Санек, настоящий друг, – хлопнул парня по плечу Славон. – Я вообще вас, непьющих, уважаю. Слышь, Мишака, надо не забыть выпить за здоровье всех непьющих, и за Санька в частности. Понял, не?

Душа страждущего Мишаки получила свое только через полтора часа. Сменное начальство закончило обход владений, операторы передали заявки на устранение разных мелких неисправностей, которые легко можно было проигнорировать, сославшись на более серьезные проблемы, и товарищи – дежурный электрик Славон и дежурный гидравлик Мишака – отправились на крышу, где было постоянное место их ночных пикников.

Первые полстакана сорокаградусного напитка гидравлик осушил жадно, со страстным причмокиванием, держа сосуд двумя руками. Глаза парня тут же наполнились блаженством и умиротворением.

Славон приговорил свою порцию одним глотком, ловко выплеснув ее в широко открытый рот, и смачно ополовинил головку лука. Вслед за луком он, словно глотатель шпаг, сунул в рот палочку кабаноси, притромбовав ее куском лаваша, и только после этого задвигал челюстями.

Задрав брови, Мишака наблюдал за тем, как товарищ набивает снедью рот.

– Ну, ты, блин, Славон…

– Да пошел ты, – прервал реплику друга электрик. Он устал каждый раз объяснять, что не любит гонять по рту маленький кусочек, а любит, чтобы рот был забит до отказа, чтобы приятно было сдавливать пищу зубами, ощущая небом выступающие из нее соки. – Ты как будто ни о чем другом меня спросить не можешь?

– Почему не могу? Наливай по второй, а то такое ощущение, что ты сюда жрать пришел.

– Ты бы лучше сам закусывал, – проворчал Славон, но стаканы наполнил.

После классического третьего стакана ничем не закусывавший гидравлик улегся на все еще сохраняющую дневное тепло поверхность крыши и, смежив веки, ровно засопел. Его рот слегка приоткрылся, и из уголка губ протянулась тонкая струйка слюней.

– Слабак, – презрительно наморщив конопатый нос, бросил Славон. Налил себе очередную порцию, поднес бутылку к глазам, оценил остатки и вылил их опять же в свой стакан, бросив в сторону мирно сопящего приятеля: – Хрен тебе, а не опохмелка.

Однако выпивать сразу не стал, а, отставив пустую бутылку, улегся на спину, заложив руки за голову, и уставился мечтательным взглядом на все сильнее разгорающиеся в ночном небе звезды.

– Эх, – тяжело вздохнул он и, разговаривая сам с собой, произнес: – А я ведь в детстве Юрием Гагариным мечтал стать. А приходится вкалывать на этом гребаном ОЭМКе, как папа Карел Гот. М-да, жисть моя жестянка, а ну ее в болото…

Обделенный жизнью электрик тихонечко запел песенку водяного. Пел он все тише, слова становились все бессвязнее, глаза слипались под гипнотическим воздействием слегка подрагивающего света звезд. И вот он уже засопел, вторя товарищу.

Из лаза в сторону сморенных непосильным трудом работяг метнулась обнаженная человеческая фигура.

– 5 -

Проснувшись, Ворон некоторое время прислушивался к непонятному гулу. Наконец открыл глаза и обнаружил себя в темной норе с ровными металлическими стенами. Испуганно вскочив, тут же рухнул обратно, больно ударившись о черные блестящие лианы, толстыми переплетенными пучками стелящиеся по потолку норы. Некоторое время лежал спокойно, пытаясь понять, откуда доносится ужасающий гул – шумит ли в голове от удара, или где-то рядом беснуются какие-то демонические силы?

Наконец в голове прояснилось, и парень вспомнил все, что произошло с ним минувшей ночью. Слишком уж все это казалось невероятным и походило на кошмарный сон. Но то место, где он сейчас находился, говорило о реальности воспоминаний.

Пятясь, Ворон выбрался из норы и, стараясь не смотреть в недра гудящей скалы, взбежал по ступенькам к выходу, через который утром проник сюда. Осторожно осмотревшись, вышел наружу. Солнце хоть и успело уже проделать четверть пути по небосводу, но пекло еще довольно ощутимо. Черный мох, покрывающий вершину скалы, размягчился от дневной жары и выделял неприятный запах. Казалось, если бы не крупный песок, посыпанный сверху и прилипший к поверхности, мох способен был бы прилипать к ступням, подобно древесной смоле.

При дневном свете парень обнаружил на поверхности множество непонятных наростов, имеющих различные формы и цвета. Большинство из них отливало металлическим блеском и имело правильные прямоугольные или круглые формы. В нескольких шагах перед ним возвышалась ледяная гряда. Внутри покрытого слоем серой пыли, но все равно достаточно прозрачного льда просматривалось нагромождение гигантских металлических конструкций. Не исходивший на влагу лед при такой жаре лишь подтвердил уверенность оборотня в колдовском могуществе местного племени.

Вокруг было столько удивительного и невероятного, что парень только и крутил головой. Только пытался вникнуть в суть ослепительно сияющей в лучах клонящегося к закату солнца металлической трубы, как взгляд перемещался на странную тонкую ветвь, возвышающуюся на добрых три человеческих роста.

Хлопанье крыльев за спиной заставило его испуганно подпрыгнуть. Он так увлекся созерцанием окружающих предметов, что не заметил подлетевшую голубиную стаю, и теперь смотрел на птиц, пытаясь утихомирить бешено бьющееся сердце. Успокоившись, Ворон посетовал на то, что у него нет собственной женщины, из-за чего нет и силы, позволяющей оборачиваться в птичий облик при солнечном свете. Только это спасло серых птах, безбоязненно прохаживающихся по поверхности скалы, от участи стать его обедом. При виде аппетитных голубей, из желудка донеслось требовательное бурчание. Однако в человеческом облике Ворон не мог пожирать сырое мясо, а вокруг не было видно ничего, способного гореть. Не было и камней, чтобы сбить наглых птиц.

От мыслей о еде отвлекла точка в небе, которая постепенно приближалась, вырастая в размерах. Она появилась меж двух гигантских стволов, над которыми он пролетал ночью, и, заметив ее краем глаза, парень понял, что это не мелкая птаха, наподобие курлыкающих в нескольких шагах голубей, а нечто большее. Предусмотрительно спрятавшись у входа в нору, в которой провел ночь, Ворон продолжил наблюдение. Донесся еще далекий, но постепенно нарастающий рокот. Вот в приблизившемся летящем объекте уже можно различить стрекозу. Гигантскую стрекозу. Юноша заворожено смотрел на чудовищное насекомое, которое казалось, летит прямо на него. Рокот уже заглушил собой все остальные звуки. Монстр приблизился настолько, что стали различимы зрачки в его огромных глазах. По форме зрачки напоминали человеческие туловища. Ворону даже показалось, что он различает лица и видит, как зрачки шевелят руками. Закрыв глаза от ужаса, он попятился внутрь норы и, оступившись, чуть не полетел вниз, но, инстинктивно взмахнув руками, ухватился за металлический поручень.

Теперь исходящий от гигантской стрекозы рокот слился с гулом, доносившимся из недр скалы, и парень не мог понять, пролетела ли та мимо, или, заметив его, кружит рядом. Мелькнула мысль о том, что не зря Создатели до сих пор не наделили его способностью оборачиваться в дневное время. Будь он сейчас в воздухе в облике птицы, эта глазастая тварь слопала бы его так же, как он намеревался слопать голубей.

Снова забившись в нору, в которой проспал почти весь день, решил дождаться темноты. Ночью в здешнем небе явно безопасней. Если местные монстры повадками не отличаются от меньших собратьев, то стрекозы ночью спят, а светляки не являются хищниками. Да и видно светляка издалека.

Однако голод вновь напомнил о себе. К голоду прибавилась жажда. Он уже сутки ничего не ел и не пил, а молодой организм требовал возмещения энергии, потерянной при трансформациях и ночных злоключениях. Единственным местом, где Ворон надеялся добыть пищу, были те небольшие леса, мимо которых пролетал, следуя за светляком. Но чтобы вернуться к ним, все же требовалось дождаться темноты.

Когда в проеме выходящего на поверхность лаза начало смеркаться из общего гула выделились приближающиеся звуки, похожие на цоканье копыт по металлической поверхности. По звуку несложно было определить наличие у приближающегося четырех копыт, а так же о том, что зверь не является хищником, что в свою очередь давало основания видеть в нем дичь. Сглотнув слюну, парень напрягся. Хоть он и не может есть сырое мясо, но напиться свежей крови какой-нибудь косули сейчас не отказался бы. К тому же, скоро стемнеет, и тогда, обернувшись птицей, можно будет употребить и мясо – для перестроенного желудка сырое даже предпочтительнее, ибо дает больше энергии. Вот только, судя по вибрации металлических ступеней, передающейся даже стенкам норы, в которой прятался Ворон, поднималась по ним явно не косуля, а какое-то гораздо более массивное животное. Пришла мысль, что цокать могут не только копыта, но и хитиновые лапы гигантских насекомых. Не важно, что различимы шаги только четырех лап – мало ли каких монстров можно встретить среди этих колдовских скал. Представив что за дичь, обладающая копытами, может взбираться по крутым ступеням и вспомнив кошмарную стрекозу, парень судорожно передернул плечами и, затаив дыхание, бесшумно прополз вглубь норы. Голод голодом, но перспектива быть съеденным самому не прельщала.

Когда шаги приблизились к норе, оборотень отчетливо услышал разговор двух мужчин. Они говорили на непонятном, но кажущимся знакомым языке. Поняв, что испугался обычных людей, пусть даже и являющихся могучими колдунами, Ворон облегченно вздохнул. При встрече с монстром у него не было шансов, а колдун, пусть даже и имеющий копыта вместо ступней      , может и пощадить. Ведь он не сделал этим людям ничего плохого.

– 6 -

Виртуозно манипулируя джойстиком, Татьяна сомкнула захваты на очередном пакете блестящего после обдирки металла и, кивнув в ответ на отмашку стропальщика, двинула тележку, одновременно подавая кран, к загружаемому вагону.

Нестерпимо хотелось по малой нужде. И не то, чтобы нельзя было остановить погрузку – подождали бы, никуда не делись. Просто лень спускаться по галереям и переться на участок «зачистки» в единственный на два участка «отделки» и участок «отгрузки» рабочий туалет. В принципе сейчас на дворе ночь, и можно было бы выскочить на улицу, но, все равно, лень. Вот завершит загрузку вагона, отгонит кран в дальний конец цеха и «сходит» в «дежурную» каску. После чего незаметно выплеснет в какой-нибудь темный угол. А что? Стропальщикам значит можно поливать штабеля пакетов, не подозревая, что сверху все прекрасно видно, а она должна бегать черти куда?

Вдруг что-то тяжелое грохнуло по крыше кабины. От неожиданности крановщица вздрогнула и удивленно посмотрела на потолок. Между тем руки продолжали непроизвольно нажимать на джойстики, и когда Татьяна взглянула на перевозимый груз, то еле успела остановить тележку. Пакет завис, едва не врезавшись в крышу локомотива.

Девушка побледнела, представив, какие могли быть последствия.

Но что это упало на кабину? Скорее всего, что-то с потолка. Бывали случаи, когда с балок перекрытия падали забытые некогда строителями электроды и прочие предметы. О подобных случаях предупреждали инструктора по технике безопасности, приводя их, как одну из причин необходимости носить внутри цехов каску.

– Боже мой, что это? – Татьяна вновь с недоумением уставилась на потолок, за которым послышалась непонятная возня.

Единственное, что пришло ей на ум, это баловство Салата – придурковатого стропальщика Салатникова Андрюши. Этот вполне мог незаметно пробраться по галерее и запрыгнуть на кабину движущегося крана специально, чтобы напугать ее. Снова представив последствия, которые могли произойти из-за выходки этого дибила, Татьяна со злостью толкнула дверь, намереваясь высказать все, что о нем думает. Дверь лишь слегка приоткрылась, будто бы кто-то придержал ее снаружи. Пришлось с силой толкнуть ногой. Дверь подалась, и крановщица увидела перекинутые через нее голые мускулистые ноги, вслед за которыми с крыши съехал такой же голый, и такой же мускулистый зад…

Отвесив челюсть и широко открыв глаза, Татьяна смотрела на свалившегося с крыши абсолютно голого атлета. Если бы не угольно-черные локоны, то она могла бы подумать, что на ее кран свалился муж Наташи Королевой. Но это была бы уже вторая мысль. Первая мысль ее уже посетила, и была она о состоянии собственного психического здоровья.

Долгую секунду они смотрели друг на друга. Наконец атлет вскочил на ноги и, совершенно не стесняясь своей наготы, шагнул в кабину. Сильной рукой схватил обезумевшую девушку за ворот куртки и привлек к себе.

Впоследствии, вспоминая этот случай, Татьяна была уверена, что смотрел атлет не на нее, а на ее каску. Смотрел с выражением такого непонимания и разочарования, будто эта несчастная, надетая на ее голову каска, заключала в себе крах всех надежд обнаженного маньяка, прыгающего по кранам.

Сорвав каску с головы девушки, атлет сильным взмахом зашвырнул ее куда-то в сторону шлепперов, транспортирующих пакеты металла с участка обдирки. Презрительно глянув на находящуюся в полуобморочном состоянии крановщицу, он толкнул ее на панель управления и ловко вскочил обратно на крышу кабины.

Налетев задом на панель управления, девушка нажала на все, на что только можно было нажать. Кран сдвинулся с места, траверса поплыла вверх, захваты разжались и многотонный пакет металла рухнул вниз, сбив огонек с сигареты в высунутой в окно локомотива руке машиниста. Содержимое непроизвольно расслабившегося мочевого пузыря горячими струйками потекло по ногам крановщицы.

– 7 -

Машинист локомотива, надев наушники, смотрел по смартфону новый клип популярной девичьей группы, кивая в такт незамысловатой мелодии. Когда пол под ним содрогнулся, парень с недоумением глянул в окно, но увидел там только лишь удаляющуюся желтую кабину крана. На миг показалось, что по расположенной напротив галереи мелькнуло голое тело, но, списав видение на то, что насмотрелся на полуобнаженных поп-звезд, лишь усмехнулся.

– Дура косорукая, – незлобливо обругал он крановщицу, так неаккуратно положившую в вагон пакет металла.

Поднеся к губам сигарету, машинист попытался затянуться, но сигарета почему-то потухла. Прикурив, он снова углубился в просмотр клипа модной группы.

– 8 -

Зло сплюнув, начальник смены направился к подземному переходу. Эх, а он-то надеялся выспаться на работе и с утра махнуть на рыбалку. Нет, такого еще не случалось. Эта, как ее там, Фимина и раньше казалась ему какой-то ненормальной. И кто только допускает таких к управлению кранами? Хорошо еще, обошлось без жертв. Но о рыбалке теперь точно можно забыть – Жиков с утра будет иметь его долго и упорно.

Уже спускаясь в переход, он бросил взгляд на стропальщиков, которые под руководством мастера выковыривали из-под колес локомотива развалившийся пакет металла. Рядом с мастером стоял дебильный машинист, заткнувший уши наушниками и кивающий в такт слышимой только ему мелодии.

Господи, и откуда берется столько дебилоидов? И почему все они сконцентрировались в его смене? Нет, на стане, конечно, собрались вполне адекватные товарищи. Ну, Максимыч не в счет – в семье, как говорится… А вот что на «отделке», что на «отгрузке»… Глаза б его на эти участки не смотрели, ноги б его на них не ходили. Вечно там какие-то проблемы. То дебилоиды из вышестоящего начальства проблемы создают, то дебилоиды из работяг. А он, как козел отпущения, должен крутиться, изворачиваться, искать выход из сложившихся ситуаций, дабы прикрыть вышестоящие задницы, которые, в случае чего, все равно все на него свалить попытаются. Вот, например, когда дебилоиду-снабженцу недосуг было завести эмульсол с базы, и «кизерлинги» целый месяц смазывались чистой водой, в которую какой-то ответственный дебилоид продолжал сыпать каустическую соду, предназначенную для смешивания воды с эмульсолом… М-да, сто часов простоя в месяц только из-за отводящего стружку конвейера – это вам не шутки! И если бы он тогда не написал грамотное обоснование о технологических недоработках, то начальственный состав цеха давно был бы другим. А так, покостерили импортных разработчиков, да установили над бункерами емкость с маслом и поливают конвейера дорогостоящим нефтепродуктом. Интересно, сколько масла утекло впустую за прошедшие с того случая годы? М-да…

Но такого, как этой ночью, еще не бывало не только в сортопрокатном, но на всем комбинате. Страшно представить, каких дел могла наворотить сошедшая с ума крановщица… Талдычит дура дебилоидная о каком-то голом маньяке. Тушь по щекам размазала, слюни изо рта текут, обоссалась… Тьфу! Глаза б на нее не смотрели. И ладно бы у нее у одной чердак поехал. А то и этот дебилоидный стропальщик Салатников тоже говорит, что видел голого мужика, ползущего по балке под самой крышей. И этому меломану-тепловознику тоже что-то такое показалось. А может, они обкурились там все? Или нанюхались чего? Ладно, утром крановщицу по-любому на медэкспертизу отправят.

В горле пересохло и, поднявшись из перехода на территорию стана, начальник смены сразу направился к аппарату с газировкой. Пластиковый стаканчик со стреляющейся пузырьками газа прохладной водой он осушил одним махом. Когда, запрокинув голову, выливал в рот последние капли, краем глаза уловил какое-то движение под потолком в районе печей отжига. Повернув голову, увидел голого человека, быстро двигающегося на четвереньках по кабелям, уложенным на коммуникационные антресоли…

– 9 -

Выглянув из норы, Ворон успел увидеть спину последнего колдуна, выходящего на поверхность скалы, и разглядеть на его ногах невероятно массивные с толстой грубой подошвой черные мокасины, которые и стучали подобно копытам. Нужно быть очень сильным человеком, чтобы таскать на ногах такую тяжесть. А может, мокасины только кажутся тяжелыми, а на самом деле сделаны из чего-то невесомого.

Парень двинулся вслед за представителями местного племени и обнаружил, что те расположились в нескольких шагах от выхода. Проскользнуть незамеченным – нечего было и думать. Оставалось только ждать в надежде на то, что колдуны надолго здесь не задержатся. О том, чтобы отправиться вглубь скалы в поисках другого выхода, у юноши не могло возникнуть даже мысли.

Однако, судя по всему, пришельцы расположились надолго. Они уселись скрестив ноги перед каким-то светлым шуршащим листом, на который высыпали нечто аппетитно пахнущее и поставили толстую сосульку. Сглотнув голодную слюну, Ворон наблюдал, как рыжий колдун в синей одежде с хрустом отделил от сосульки золотистую макушку и налил из нее кристально-чистую воду в две круглые чашки, сделанные как будто тоже из мутноватого льда.

От бульканья прохладной жидкости оборотню еще нестерпимее захотелось пить. Не знай он о колдовском могуществе этих людей, непременно вступил бы с ними в схватку ради одного только глотка воды. Похоже, что второго колдуна, невысокого белобрысого крепыша, жажда мучила не меньше. Дрожащими руками он схватил ближнюю чашку и жадными глотками выпил содержимое. Наблюдая за ним, оборотень даже тихонечко зарычал от нестерпимого желания ощутить во рту живительную влагу.

Второй колдун выплеснул воду в рот одним движением и, с шумом втягивая ноздрями воздух, припал носом к собственному локтю. Наконец, насладившись запахом рукава, с хрустом откусил изрядный кусок от большой фиолетовой луковицы и принялся старательно набивать рот всевозможной снедью.

Ворона мелко затрясло, и он непроизвольно начал перевоплощаться. Еще бы несколько мгновений и, не контролируя себя, он набросился бы на пирующих людей, раздирая их плоть острыми когтями и круша черепа могучим клювом. Но в это время колдуны заговорили. Звуки незнакомой речи заставили оборотня опомниться и, взяв свои желания под контроль, вернуть человеческий облик. Он и раньше слышал, что в далеких землях, находящихся за краем света, обитают племена, речь которых непонятна его соплеменникам и оборотням других племен. И вот, волей Создателей, ему довелось оказаться в этих далеких землях. Но ведь Создатели ничего не делают просто так. А значит, в его попадании в земли колдунов есть смысл? Ну конечно же! Он же уже думал об этом. Только думал, как о своем желании. Однако теперь-то ясно, что он управляется волей самих Создателей. А они хотят, чтобы он принес своему племени новую кровь – кровь могущественных колдунов. Что толку брать женщину из соседнего племени, племени таких же обычных оборотней? Создатели дали ему возможность сделать так, чтобы его дети родились самыми могучими воинами, каких еще не знала родная земля. Он оправдает доверие Создателей и осчастливит свой народ! И для этого вытерпит и голод, и жажду, пройдет через любые испытания.

И вот сперва один колдун, затем второй растянулись на поверхности скалы и будто бы уснули. Ворон подождал еще некоторое время и наконец решился выбраться наружу. Теперь можно покинуть скалу без риска быть замеченным. И он так бы и сделал, не попадись на глаза наполненная до краев чаша.

Не в силах больше бороться с жаждой, юноша осторожно подкрался к спящим, схватил чашу и опрокинул ее в рот.

В следующий миг он подумал, что на него обрушился гнев притворившихся спящими колдунов – горло будто бы сжала могучая рука, а все внутренности опалило адским огнем. Захрипев и выпучив глаза, парень свалился на колени. Он уже готов был проститься с жизнью, но тут огонь внутри погас, оставив после себя приятное тепло, наполняющее тело легкостью и энергией. Подивившись чудодейственному эффекту волшебного снадобья, оборотень с удивлением посмотрел на похрапывающих колдунов. В его голове не укладывалось – как можно было уснуть, выпив столь живительный напиток?

Но еще больше удивила его собственная недавняя нерешительность, граничащая с недостойной воина-оборотня трусостью. Кого он боялся? Этого жалкого рыжего колдунишки? Или этого пускающего слюни толстяка?

На глаза попалась еще одна сосулька. На ней был приделан красный лоскут с нанесенными на нем непонятными знаками. Внутри под слоем льда находилась темно-коричневая жидкость. После волшебного зелья жажда не исчезла, а, казалось, стала даже сильнее. Потому Ворон решительно схватил оказавшуюся теплой и мягкой сосульку. Вцепившись зубами, он с трудом прокусил невероятно эластичный и прочный, словно хорошо выделанная кожа, лед. В рот хлынул шипящий, но невероятно вкусный напиток. Неизвестный отвар был даже вкуснее разведенного в родниковой воде цветочного меда. Выпив все до капли и отбросив пустую ледышку, парень схватил хлебную лепешку и принялся жадно жевать, разглядывая, что бы из незнакомой снеди попробовать в первую очередь. Попробовал все, даже похожие на фекалии мясные палочки. Распробовав, съел запасы спящих колдунов без остатка. Оставил только невкусные белые палочки, начиненные сухой молотой листвой какого-то неприятного на вкус растения.

Теперь, сытый и как никогда уверенный в собственных силах, Ворон и не думал покидать скалу. Овладевшая им жажда приключений влекла спуститься в недра. Решительным шагом парень направился к норе и спустился по металлическим ступеням, которые привели на каменную площадку. Здесь царил полумрак. Далее вниз уходила широкая каменная лестница, но оборотня привлекла узкая полоска света, проникающая с одной из сторон синего прямоугольника в стене. Догадавшись, что этот прямоугольник закрывает проход, Ворон толкнул его и, шагнув следом, оказался на металлической площадке, выступающей из стены невероятно огромной, ярко освещенной колдовским огнем пещеры.

Не успел он охватить взглядом открывшуюся картину, как его накрыла чья-то тень. Инстинктивно вжав голову в плечи, парень отпрыгнул назад в темноту. Он ожидал нападение сородича виденной днем стрекозы, но тень пронеслась мимо. Теперь он выглянул более осторожно и увидел чудовищного монстра, не похожего ни на что, виденное ранее. Исполин передвигался под самым сводом, опираясь огромным прямым телом на противоположные стены пещеры. Находящаяся под туловищем морда, имела один огромный глаз. Пасть наблюдатель разглядеть не смог. Зато отчетливо увидел, что в качестве зрачка внутри глаза двигалась человеческая фигура. Значит и в стрекозиных глазах люди ему не померещились. Судя по блестящей оранжевой лысине, внутри монстра находилась свободная молодая женщина. Вот только что-то странное показалось Ворону в ее голове. Но тут его отвлек низкий вой, издаваемый новым, вползающим в пещеру монстром. Это был гигантский муравей, двигающийся по металлическим полосам, подобно тому светляку, что привел юного воина к колдовским скалам. Передняя, темно-зеленая часть туловища муравья, соединялась тонкой талией с коричневым открытым сверху чревом. Положенных муравью лап не было видно.

И снова тень передвигающегося под сводом монстра заставила парня отпрянуть в темноту. Теперь он заметил ужасную лапу с чудовищными когтями, двигающуюся вдоль тела зверя. Лапа опускалась на нескольких поблескивающих металлом сухожилиях. Наконец монстр остановился над вязанками зеркальных стволов, рядом с которыми Ворон с удивлением заметил еще одну свободную женщину, имеющую мужские черты лица. Она делала знаки руками, что-то показывая зависшему над ней исполину. Тот некоторое время внимал девушке, затем сомкнул лапу на одной из вязанок и поволок ее в сторону застывшего в ожидании муравья, на туловище которого уже виднелась лысая голова очередной девушки, повинуясь жестам которой, монстр с грохотом опустил груз в открытое чрево.

Наблюдая за тем, как юные представительницы местного племени деловито управляются с огромными созданиями, парень подумал о сравнении этих монстров с волами, которые покорно пашут землю и перевозят грузы. Те конечно в десятки раз меньше, но все же многократно превосходят по силе владеющих ими людей из оседлых племен. Так может, и эти гиганты выращены лишенными собственной воли с целью безропотного подчинения хозяевам? Тогда чего он опасается? Гнева самих колдунов? Но почему они должны на него гневаться? Ведь он не сделал им ничего плохого. Вот когда украдет женщину, тогда пусть и гневаются.

Подбодренный такими мыслями, а больше подталкиваемый продолжавшим бурлить в крови чудодейственным снадобьем из волшебной сосульки, Ворон снова осторожно вышел на площадку. Две металлические лестницы уходили от нее – одна ввела вниз, другая вверх, туда, где опираясь на стену, передвигался монстр с чудовищной когтистой лапой. Отбросив прочь сомнения и страхи, парень стрелою взлетел вверх и оказался на следующей площадке. Увидев, что зверь движется в его сторону, он, цепляясь за плетущиеся по стене черные, лишенные листвы, лианы, вскарабкался выше. Когда тело исполина оказалось под ним, юноша смело спрыгнул на него. Вдоль идеально прямого металлического туловища тянулся поручень, вырасщеный вероятно специально для передвижения по нему людей. Даже среди оборотней его племени были такие, кто боялся высоты и не мог подойти к краю пропасти, не держась за какую-нибудь надежную опору. Но он был вороном и любил высоту. Ему не то что не нужно было за что-то держаться, он даже мог пробежаться по этому поручню.

Но сейчас было не до забав. На том конце содрогающегося мелкой дрожью исполинского тела находилась голова чудовища. Именно к ней он и побежал, не теряя ни мгновения. Достигнув цели, замешкался, соображая, как достать изнутри девушку. Заметив с одного края головы огороженную поручнями площадку, решил спрыгнуть на нее и уже свесил ноги, как под ними распахнулся зев и, зацепив его под колени, сильным рывком стянул с гладкой поверхности головы.

Упав на площадку, Ворон вскочил и тут же встретился взглядом с колдуньей. В глазах той, кто смело управляет металлическим колоссом, читался явный страх перед ним, обычным оборотнем, не ставшим еще даже полноценным воином. Девичий страх придал уверенности юноши, он более внимательно осмотрел объект своего вожделения и непроизвольно открыл рот в изумлении от обнаружившегося чудовищного обмана.

Голова девушки вовсе не была бритой. На копне темно-каштановых волос оказалось одето нечто, напоминающее высушенную кожуру тыквы. Все еще не веря своим глазам, парень схватил обманщицу за ворот и снял фальшивую лысину, окончательно убедившись в наличии волос на голове женщины. Да и судя по внешнему виду, возраст этой колдуньи уже перевалил за ту грань, до которой женщину можно назвать юной.

Оттолкнув от себя обманщицу, с отвращением зашвырнул кожуру оранжевого плода куда подальше. Теперь Ворон вспомнил, что видел подобные фальшивые лысины на поверхности скалы рядом со спящими колдунами. Тогда он принял их за чаши. Но для чего мужчинам притворяться девственницами? Что за странное племя обитает в этих скалах?

Размышляя, юноша покинул тело металлического чудовища и, пройдя сквозь отверстие в стене, оказался в следующей не менее огромной пещере. Под ним скрежетали и шевелились новые невиданные монстры, двигались словно живые идеально прямые стволы, сновали люди, головы которых были покрыты высохшей кожурой неизвестного плода, имитирующей лысины девственниц. Но мозг оборотня, пресытившись обилием чудес, не воспринимал происходящее вокруг. Парень перебрался по балкам, расположенным под самым сводом, на другой край пещеры. Здесь он вдруг почувствовал дурноту. Небывалый подъем сил, вызванный чудодейственным зельем, неожиданно иссяк, мышцы обмякли, в горле пересохло, глаза начали слипаться. Забравшись в темный угол, он пристроился на перекрестье балок, свернулся калачиком и забылся коротким сном. Очнулся от нестерпимого желания пить. Перед глазами стояла мутная сосулька, наполненная прохладным, красно-коричневым шипучим напитком.

Гонимый жаждой, нырнул в очередную дыру и оказался в новой пещере. Внизу ровными рядами лежали обугленные стволы. По всей пещере возвышались застывшие головы чудовищ, в глазах которых были видны людские фигуры. Далее Ворон увидел огненных змеев. Два слепяще-желтых тела ползли параллельно друг другу. Жар от них не доходил до оборотня, но все равно он каким-то чутьем понимал, что все, к чему прикоснутся огненные змеи, вмиг превратится в пепел. Однако и рядом с этими чудовищами ходили представители местного племени. Вот один приблизился к ползущему телу и бесстрашно ткнул в него чем-то плоским, похожим на крупную щепу. Щепа тут же задымилась и вспыхнула, выгорев ровным полукругом. Змей не обратил на тычок никакого внимания, продолжая ползти своей дорогой, а колдун внимательно осмотрел обгоревшие края щепы и, отшвырнув ее в сторону, тоже направился восвояси.

Наблюдая эту картину, Ворон передвигался на четвереньках по пучку лиан, стелющихся вдоль стены пещеры. Вдруг он почувствовал чей-то пристальный взгляд и, повернувшись, увидел таращущегося на него колдуна, голову которого украшала белоснежная имитация лысины. Тот смотрел на оборотня, высоко задрав брови и приоткрыв рот, будто готовясь сотворить страшное заклинание.

Поняв, что теперь-то его жизнь точно зависла на одном тончайшем волоске, парень резко развернулся и рванул обратно к проходу в соседнюю пещеру. Оказавшись там, не остановился, а продолжил стремительный бег по металлическим балкам, пока не проник в первую пещеру. После чего спустился на знакомую площадку и взлетел по порожкам на поверхность скалы. Споткнувшись об одного из спящих колдунов и не обращая внимание на его недовольное ворчание, юноша не мешкая обернулся огромной птицей и, взмахнув могучими крыльями, поднялся в ночное небо.

– 10 -

Прошло не менее пяти минут после того, как крылатый монстр скрылся в ночной темноте, а ошарашенный увиденным Славон все еще пялился ему вслед широко открытыми глазами. Наконец он перевел взгляд на пустую бутылку из-под водки.

– Опять, суки, паленую начали продавать.

Сделав такой вывод, электрик снова уставился в направлении сталеплавильного цеха, будто надеясь еще раз увидеть фантастическую птицу.

– 11 -

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«Эксбиционист из сортопрокатного цеха» posttrahtum

Вторую ночь подряд над цехами ОЭМКа видят некую гигантскую птицу. Теперь очевидцы уверяют, что летающий монстр машет крыльями, что опровергает версии о дельтаплане и о метеозонде. По крайней мере, я никогда не слышал о махающих крыльями моделях.

Но слухи о гигантской ночной вороне померкли на фоне историй, которые нынешним утром после ночной смены рассказали работники сортопрокатного цеха.

В СПЦ-1 завелся цеховой эксбиционист. Голого мужика, изображающего Тарзана, потерявшего набедренную повязку, в течение ночи видели в разных концах цеха, лазающим под самым потолком по балкам и коммуникационным галереям. Так же, если верить слухам, периодически оэмковский Тарзан заскакивал в кабины кранов и, на миг продемонстрировав все свои прелести, тут же убегал, обманув ожидания писавшихся от счастья крановщиц, отчего те роняли перевозимые грузы на головы работников цеха. К счастью, шустрые сортопрокатчики всякий раз ухитрялись вовремя отскакивать из-под падающих грузов, и, в конце концов, ночь сумасшедшего эксбициониста закончилась без жертв.

Представляю, как утром обманутые крановщицы пристально вглядывались в лица выходящих из цеха мужчин.

Рискну предположить, что грядущей ночью обнаженный Тарзан будет летать на громадной вороне. И, в связи с этим предположением, возникает вопрос к дирекции комбината: – «Что курят по ночам ваши работники?»

рosttrahtum, специально для Осколкома.

– 12 -

Холера изнывал в ожидании своей сожительницы Тамарки, которую все местные бомжы звали Герлой. Сегодня, мучимый жестоким похмельем, он не смог выйти на промысел, и теперь с нетерпением ждал возвращения подруги. Несколько раз выползал из подземелья, но нестерпимый дневной зной быстро загонял его обратно. От затхлой воды из пятилитровой баклажки уже булькало в животе. Однако обмануть пустой водой голодный желудок не удавалось, и тот нудно урчал, требуя чего-нибудь более существенного. Сейчас Холера готов был съесть даже дождевого червя, если бы кто-нибудь этого червя откопал. Когда-то давно, еще в той благополучной жизни, брал у товарища видеокассету о жизни в Америке. Там в одном из эпизодов показывали как в каком-то штате жители едят дождевых червей – и варят их, словно макароны, и пьют выжатый через обычную кухонную соковыжималку свежий сок. Как же тогда все это казалось противно!

Сглотнув слюну, Холера свернулся калачиком и попытался уснуть. И сон почти пришел, но его тут же спугнули требовательные позывы мочевого пузыря. Со стоном бомж поднялся на четвереньки и пополз к выходу из подземелья.

Это подземелье он обнаружил прошлым летом, когда после сильного ливня потоки воды расширили небольшой овражек на юго-западном склоне некогда крепостного вала. Они с Вованом бродили вдоль железнодорожного полотна в поисках всякого полезного хлама, типа пивных банок и прочего цветмета и черного лома. Слабый на желудок Холера, отведав неизвестно откуда принесенные товарищем пирожки, ощутил острый приступ диареи и рванул за подмытый дождем куст шиповника, завалившийся в неглубокий овражек. Прыгнув со склона вниз, бомж почувствовал, как под ним проваливается земля, и ухнул в сырую темноту, на лету опорожняя кишечник прямо в штаны.

Как впоследствии предположил Вован, подземелье сохранилось с тех времен, когда город был порубежной крепостью. Выкопанный в меловой горе и укрепленный дубовыми бревнами ход выводил к берегу Оскольца. Влекомые кладоискательством бомжи спустились туда, освещая путь имеющимся в арсенале Холеры фонариком-жучком. Упершись в дощатый щит, загораживающий проход, решили, что пришли в тупик. Однако когда Вован пнул щит, прогнившие доски неожиданно просели и с глухим треском переломились. Кладоискатели едва успели отскочить от обрушившегося внутрь вороха наполовину перегнившей листвы вперемешку с проросшими в ней редкими кустиками травы. Выбравшись наружу, они оказались в густых зарослях ивняка. Сквозь листву проникали блики от неспешно текущей речки. Солнце клонилось к закату, потому исследовать ту часть подземелья, что вела вверх, решили на следующий день.

Ночью вновь разразилась сильная гроза. Когда приятели утром вернулись к овражку в котором Холера провалился в подземелье, то обнаружили его до краев заполненным нанесенным водой грунтом из которого торчал всяческий мусор. Вероятно на куст шиповника, что обрушился в овраг при прошлом ливне, нацеплялся различный мусор, сносимый со склона потоками воды. В итоге получилась дамба, задерживающая собой смываемый сверху грунт. Почему вода не ушла в подземелье, товарищи выяснили позже – ход надежно перекрыл рухнувший пласт мела, и попадающая в подземелье вода тут же выходила обратно в образовавшуюся промоину чуть ниже запруды.

Копаться в грязи, пытаясь освободить вход под землю, не было ни желания, ни сил. Потому поиски клада решили оставить на потом. Так же решили никого не посвящать в существование подземелья.

Через несколько дней Вован, некогда работавший строителем, предложил обустроить оставшуюся часть подземного хода и, заручившись согласием Холеры, развил кипучую деятельность. Поначалу товарищи таскали старый кирпич от расположенного неподалеку разрушенного строения. Позже тот же Вован спер на строившихся ниже по течению коттеджах тачку, на которой они по ночам благополучно возили хороший кирпич, заимствуя понемногу с ближайших объектов. Там же брали и цемент.

В итоге к осенним холодам у приятелей имелось вполне цивильное подземное жилище с двумя замаскированными выходами. Бункер, как называли его бомжи, был оборудован кирпичной печкой, дымоход от которой, пройдя через два устроенных у стены ложа, с помощью асбестовых труб выходил метрах в двадцати вверху по склону среди зарослей акации.

Возможно, на этом обустройство не закончилось бы, но в начале октября Вован погиб. Попал пьяный под товарняк.

Жить одному было невмоготу, и Холера подумывал присоединиться к какой-нибудь компании. Однако понимал, что тогда придется подчиниться вожаку, и если привести компанию в бункер, то хозяином здесь он уже никогда не будет. Потому не спешил, хоть и страдал от одиночества.

И вот уже по первым морозам увидел на автобусной остановке зябко кутавшуюся в старую облезшую синтетическую шубейку Герлу. Это была молодая еще бомжиха из компании Дятла, обитающей в районе Вознесенского храма. Подсев к женщине, Холера узнал, что Дятел выгнал ее из-за того, что она имела непрезентабельный, по его мнению, вид, в следствие чего ей плохо подавали на паперти.

Не долго размышляя, мужчина решил, что эта встреча предопределена судьбой, и пригласил Герлу в свое жилище. С тех пор они и жили вдвоем более полугода словно брат и сестра. На мужа Холера не тянул из-за своей мужской несостоятельности, да Герле это, похоже, и не надо было. По крайней мере, она ни разу не поднимала этот вопрос.

– 13 -

– Холерик, Холерик, блин! – наконец-то он услышал голос подруги, в котором сквозило крайнее изумление. – Холерик, там, блин, мужик в кустах спит! Голый!

– Тамар, ты пожрать чего принесла? – пропустив мимо ушей известие о голом мужике, жалостливо простонал Холера.

– Да на, жрун, жри, – сунула приятелю набитый чем-то полиэтиленовый пакет Герла и, наблюдая, как тот суетливо вытряхивает снедь прямо на землю, попыталась вновь донести до него информацию об увиденном в ближайших кустах, куда зашла было справить малую нужду: – Слышь чо говорю? Мужик голый вон в тех кустах лежит.

– Кафой муфык? – прошамкал набитым ртом Холера.

– Голый, блин.

– А он живой? – бомж перестал двигать челюстями.

– Живой. Я поначалу тоже, блин, подумала, что дохлый. Но присмотрелась – дышит, блин.

– Тамар, – забросив первые куски в желудок, Холера уже не чувствовал особо зверского голода, а потому смог говорить спокойно, одновременно тщательно пережевывая пищу, – а ты блины печь умеешь?

– Какие, блин, блины? – не поняла та, но все ж ответила: – А хрена ль их печь? Не велика премудрость.

– А чего ж ты ни разу не пекла, а?

– Ты чо, Холерик? – возмутилась Герла. – Я ж тебе говорю, там мужик голый в кустах. Здоровый, между прочим, такой мужик, культурный. А ты, блин, блины какие-то печь надумал.

– Тамар, ну накой мне голый мужик, а? Я ж не гомик какой. Кстати, а как ты определила, что он культурный? Он что, храпит как-то по-интеллигентному?

– При чем здесь храпит? У него мышцы знаешь какие?! Как у этого, ну того, что грелки надувал, царствие ему, блин, небесное.

– Ясно, – понял наконец Холера, что хотела сказать подруга. – Ну, пойдем, позырим на твоего культуриста-эксбициониста.

И действительно в зарослях ивняка спал здоровенный парень. Сон его не был спокойным – дыхание то учащалось, то снова успокаивалось, сам он постоянно вздрагивал, один раз даже выкрикнул что-то нечленораздельное. Фигурой спящий скорее напоминал борца, нежели культуриста – каждый раз, когда он напрягался, видя что-то беспокоящее во сне, мышцы наливались стальной мощью, вовсе не похожей на идеально симметричную искусственную накаченность на тренажерах.

Какое-то время Холера строил версии о причинах, заставивших здоровяка спать здесь в таком виде, затем, проследив за заинтересованным взглядом Герлы, направился в бункер и вернулся с синим полукомбинезоном большого размера, который когда-то спер при разгрузке машины в магазине спецодежды.

– Эй, мужик, – толкнул он парня в плечо и на всякий случай отошел на пару шагов.

Тот сразу перестал вздрагивать и, казалось, затаил дыхание. Было видно, что он проснулся, но глаза открывать не спешил, вероятно, на слух оценивая обстановку. И вдруг одним неуловимым движением здоровяк взметнулся в воздух и в следующее мгновение уже стоял перед бомжами в боевой стойке, всем своим видом показывая готовность разорвать их на отдельные запчасти. При виде этой человекообразной боевой машины Холерой овладел животный ужас, сковавший руки и ноги, перехвативший дыхание. Однако восхищенный возглас недалекой Герлы, в которой вдруг проснулось женское естество, кольнул не испытываемым ранее уколом ревности, вмиг заглушившим страх.

– На-ка прикрой срам, – Холера безрассудно шагнул навстречу могучему голышу и протянул одежку.

Парень резко отстранился, непонимающе глядя на презент, и заговорил на непонятном языке, отдаленно напоминающем какой-то из славянских.

Видя, что странный здоровяк не собирается нападать, Холера еще более осмелел, развернул полукомбез и, сопровождая слова жестами, попытался снова предложить ему одеться:

– Слышь, ты, нерусь, напяль комбез. Глянь, он нулевый совсем. Муха не сидела. Сам бы носил, да великоват он мне. Чего лопочешь? Какой, нахрен, ворон? Сам ты ворон бестолковый. Это штаны, понимаешь? Вот так их одевать надо. Вот сюда одну ногу, сюда вторую. Понял? Не понял?

– Холерик, дай я его одену, – взялась за комбез Герла.

Воображение бомжа вмиг нарисовало картину, как его подруга, стоя на коленях, напяливает штанины на ноги здоровяка, и он вновь получил укол ревности. Не успел он придумать, как надежнее послать Герлу куда подальше, незнакомец сам выхватил из их рук одежду и, покрутив в руках, надел на себя. Некоторую заминку вызвали лямки, но тут уже, опередив подругу, помог сам Холерик.

Странно было видеть, какое изумление и удивление вызвали у парня пластиковые защелки на лямках. Он словно младенец, впервые взявший в руки погремушку, застегивал их и снова расстегивал, каждый раз восхищенно цокая языком.

– Мда-а, – протянул Холера, наблюдая за парнем. – Интересно, из какого дурдома ты сбежал?

– Ой, он такой забавный, блин, – растянула губы в улыбке Герла. – Холерик, а давай оставим его себе, а?

– 14 -

Предстоящую ночь Ворон решил провести в пещере неожиданных знакомцев. Раз уж удалось сойтись с местными жителями, можно не спешить с поиском девственницы, а получше присмотреться к окружающим реалиям – может, удастся обнаружить какой-нибудь полезный для его племени секрет. К тому же он узнал язык, на котором говорили аборигены. Хоть оборотень и практически ничего не понимал, но был уверен, что это именно тот язык, на котором шаманы обращаются к Создателям. Сперва и эту парочку он принял за шаманов. Но, во-первых – женщина не может быть шаманом. Во-вторых, их грязные тела светились практически полным спектром болезней. Казалось, буквально каждый орган этих людей поврежден и лишь чудом продолжает функционировать. В племенах оборотней даже у самых древних стариков состояние здоровья было не в пример лучше.

Несколько кусочков пищи, которой угостили хозяева пещеры, только разбудили аппетит молодого воина. Вспомнив о протекающей рядом речушке, он решительно направился к ней, в надежде поймать и запечь какую-нибудь рыбину. В сопровождении аборигена, который назвался Холерой, он прошел сквозь заросли ивняка и не останавливаясь вошел в воду. Река оказалась непривычно мутной, будто выше по течению кто-то специально мутил воду. Илистое дно неприятно присасывалось к ступням, выпуская щекочущие ноги пузырики.

– Эй, мужик, ты чо? – затараторил Холера. – Топиться, что ли, решил? Так это, комбез хоть сними, он же новый совсем.

Ворон непонимающе выслушал сопровождающего и, пожав плечами, двинулся к середине речки. Здесь глубина доходила до пояса, а под ногами уже был песок. Не обращая внимания на лопотание Холеры, он опустился под воду и поплыл по течению, высматривая добычу. Однако никакой заслуживающей внимания рыбины не увидел, зато река вскоре сузилась и обмелела настолько, что плыть стало невозможно. Поднявшись, незадачливый рыбак побрел обратно. У самого берега среди редких стеблей камыша заметил небольшую с локоть щучку. Сухое щучье мясо парень не любил, тем более, что после такой грязной воды оно наверняка обладает неприятным привкусом. Но кроме этой затаившейся хищницы попадались только мелкие не больше пальца рыбешки. Потому, резко рванув к берегу, оборотень ударом руки снизу выбросил щуку прямо под ноги опешившему Холере.

– Хренасе, мля, – только и смог вымолвить тот и тут же упал на бьющуюся у кромки воды рыбину, пресекая ее попытки вернуться в родную стихию. Уже зажав добычу в руках и поднявшись на колени, восхищенно добавил: – Ну ты, мужик, китобой, мля!

Ворон опять ничего не понял, только пожал плечами, сетуя на то, что в этой грязной речке нет нормальной рыбы.

В этот момент земля под ногами задрожала, будто где-то неслось бешеным галопом стадо буйволов. Дрожь усиливалась, стал слышен приближающийся грохот, и оборотень вспомнил, чем закончилась предыдущая ночь.

– 15 -

Прошлой ночью он со всей возможной скоростью покинул мрачные колдовские скалы, стремясь оказаться как можно дальше от шепчущего заклинание колдуна с белой имитацией лысины. Летел к тем ярко освещенным скалам, над которыми его выбросило из грозовой тучи. Ворон не мог понять почему летел именно туда, но почему-то был уверен, что там нет опасного для него колдовства.

Оказавшись на месте, не решился опускаться на поверхности скал, а, заметив блеснувшую в зарослях речушку, устремился к ней. Там же под крутым склоном увидел металлические полосы, подобные тем, по которым бегают грохочущие гигантские светляки, перевозящие в чреве колдунов.

К тому времени восток уже налился светом и оставаться в воздухе, помятуя о гигантских стрекозах, стало опасно. Ворон опустился недалеко от металлических полос и обернулся человеком. Как только трансформация тела закончилась, он ощутил нарастающую дрожь земли и приближающийся грохот. Вдруг предутренние сумерки прорезал яркий свет, заставивший металлические полосы засверкать отполированной поверхностью.

Оборотень увидел, что на него несется с бешеной скоростью нечто огромное, скрывающееся за ослепительным светом. От дикого ужаса все его члены онемели. Мелькнула мысль о неминуемой сиесекундной гибели. Однако монстр прогрохотал мимо него. Вернее, мимо пронеслась лишь голова монстра, а тело чудовищной змеи, светившееся квадратными пятнами, продолжало нестись бесконечным ревущим потоком.

От умчавшейся головы гигантского змея раздался громкий утробный вой, перекрывающий даже неимоверный грохот его сочленений. Ему тут-же ответило второе чудовище. Ворон увидел, что с обратной стороны несется другой змей. Теперь два монстра сотрясали землю, проносясь мимо друг друга бешеным галопом. Тело второго чудища, заслонившее первого, не светилось. От его мрачных бочкообразных сочленений веяло темным колдовским ужасом.

Вдруг темный змей угрожающе зашипел и начал замедлять бег. Ворон понял, что монстр заметил его, но из-за большой скорости не смог сразу остановить огромное тело. Кое как пересилив панический ужас, оборотень бросился в заросли. Споткнувшись о подвернувшийся в темноте корень, кубарем полетел сквозь кусты. Окрестности вновь огласил голодный вой чудовищного змея. Скорчившись на земле и сжав голову руками, парень потерял сознание от охватившего его ужаса.

– 16 -

И вот теперь он снова ощутил под ногами ту самую дрожь и услышал грохот приближающегося змея. Первой мыслью было нырнуть обратно в речку и зарыться в донном иле. Но абориген, продолжавший держать под жабры щуку, не проявил никакого страха. Даже наоборот, посмотрел в сторону доносившегося грохота с таким выражением, будто там пробегала его законная добыча.

– Московский пошел. Надо будет прошвырнуться вдоль полотна, глянуть чего нашвыряли из окон, – деловито проговорил Холера и, уже обращаясь к Ворону, добавил: – Пойдем, китобой, до хаты. Ща нам Герла из этой щуки чего-нить сварганит. Можно было бы взять тюль, да наловить всякой мелочевки для тройной ухи, но лень. А лень – это святое дело. А значит идти поперек лени грешно и неразумно. Согласен?

Из всего сказанного юноша понял только то, что этот странный тщедушный человек, не убоявшийся огромного монстра, называет его китобоем. Ударив себя в грудь кулаком, он произнес:

– Ворон.

Но Холера пропустил возражение мимо ушей, потому что, прищурившись, вслушивался в доносившиеся от их жилища звуки.

– Не понял, – наконец, произнес он и заспешил к бункеру.

За кустом, загораживающим поляну перед входом, бомж затаился и, осторожно раздвинув гибкие ветви ивы, выглянул наружу.

На поляне хозяйничала компания Дятла. Однорукий Федун держал за шкирку согнувшуюся Герлу, из носа которой капала кровь. Перед ними стоял ухмыляющийся Дятел. Нинка, выглядевшая крайне изможденной, но на самом деле жилистая и крепкая старуха, тащила из бункера мешок со сплющенными алюминиевыми банками. Внутри еще кто-то возился.

– Так вот, сучка, мля, где ты прячешься! – прохрипел Дятел, хватая Герлу за волосы и задирая ей голову. – Не хилую, мля, беду урвал себе этот чмошник Холерик. С братвой, значит, делиться не захотел, а тебя, мля, сучку драную, пригрел.

Предводитель бомжей с размаху ударил женщину. Голова у той бессильно мотнулась, а в руке у Дятла остался клок выдранных волос. Однорукий довольно гы-гыкнул и заехал Герле коленкой по ребрам.

Сдавленный крик подруги заставил Холеру безрассудно броситься на врагов. Подлетев к Федуну, он ухватил его за грудки обеими руками и начал трясти, крича:

– Отпусти Тамарку, гад!

– Гы, – радостно произнес однорукий, растянув губы в довольной улыбке, и, не отпуская Герлу и слегка наклонившись, врезал лбом в бровь Холере.

Вскрикнув от острой боли, заступник упал на спину и тут же заработал удар по ребрам от Дятла.

Ха! – усмехнулся щербатым ртом предводитель. – Видали, мля? Ромео кидается на защиту своей Мальвины, мля. Ну, на, мля, получи!

И он принялся усердно пинать скрючившегося мужичка.

Увлеченные разборками бомжи не заметили как на поляну вышел Ворон. Обозрев вновь прибывшие персонажи, парень поморщился от исходящего от них смрада. Холера с Герлой тоже не благоухали, но от этих откровенно смердело. Первой мыслью было скрутить головы этим гадким существам. Но прикасаться к ним не хотелось. Вспомнив, что видел в пещере моток крепкой веревки, оборотень прошел туда, брезгливо обойдя удивленно уставившуюся на него грязную старуху.

Внутри все было разбросано. В дальнем углу в ворохе тряпья ковырялось еще одно вонючее существо. Подняв веревку, парень соорудил петлю, набросил на шею существа и выволок на свет придушенного бомжа, лысая голова которого была покрыта гнойными нарывами. Отмерив около метра веревки, Ворон свил еще одну петлю и попутно набросил на шею старухи.

– Э-э, э, мужик, ты, мля, чо? – прохрипел возмущенно Дятел, наконец-то заметивший парня, и тут же оказался третим в связке.

Три придушенных бомжа, судорожно хватаясь за сдавившую горло веревку, волоклись за пленившим их человеком, который наступал на пятившегося Федуна. Тот отбросил Герлу и собирался уже задать стрекача, но споткнулся об вытащенный Нинкой мешок с алюминиевыми банками и упал на спину, а поднявшись на колени, почувствовал захлестнувшую шею веревку.

Пока Холера, поскуливая и растирая по лицу льющуюся из разбитого носа кровь, связывал руки лежащим ничком налетчикам, Ворон решил осмотреть Герлу. Та сидела на земле, обхватив колени руками, и монотонно раскачивалась из стороны в сторону. Уставившиеся куда-то в заросли глаза не выражали никаких эмоций. Поморщившись от вида грязных спутанных волос, оборотень прикоснулся к голове женщины и открыл ей доступ к собственной энергии, дабы та, если есть нужда, смогла взять необходимый минимум, позволяющий мобилизовать собственные силы. Странно, что ее друг не сделал тоже самое, а зачем-то связывал руки непрошенным гостям. Холера как раз озадаченно остановился над Федуном, соображая как связать его единственную руку.

Вдруг в глазах у Ворона потемнело, а колени подкосились. От неожиданности он не сразу понял, в чем дело, и потому еще несколько мгновений поток жизненной энергии продолжал перетекать из него в бомжиху. Сообразив, отбросил ее от себя, а сам опустился на землю, пережидая, пока в глазах не перестанут мельтешить белесые мурашки.

Когда зрение восстановилось, первой мыслью было, немедленно убить вампиршу. Не сделал этого только потому, что все еще не прошла слабость из-за сильной потери жизненной энергии.

Людей не способных контролировать поток принимаемой от собрата энергии во всех племенах убивали еще в младенческом возрасте, ибо те, общаясь с другими детьми могли несознательно убить, забрав всю жизненную силу у раскрывшегося во время игры ребенка. Часто вампир обнаруживался только после подобной трагической случайности. Сами же вампиры делиться энергией не могли – не дано было от природы. Потому друг другу они были не опасны.

Примечательным был тот факт, что волей Создателей вампир мог родиться у обычного оборотня, а вот уже у самого вампира, случись ему достигнуть зрелого возраста, рождались только вампиры. Потому-то они безжалостно уничтожались, дабы исключить возможность распространения заразы.

Иногда сердобольные родители, прознав про вампиризм чада и не желая его смерти, уходили из племени. Обычно на них устраивалась облава, и родителей, преступивших покон, убивали вместе с выродком. Но случалось и такое, когда беглецов не находили, и тогда, убив, в конце концов, своих родителей, вампир вырастал во взрослую тварь, имеющую нечеловеческую силу. Несмотря на то, что способность оборачиваться ему не была дана, в схватке один на один с ним не справился бы даже самый сильный бер.

Так может, здесь находится логово вампиров, а эти люди, которым помешал Ворон, пришли их уничтожить? Но что-то чахлые обитатели пещеры не походили на могучих вампиров. Да и напавшие на них вызывали у оборотня стойкое омерзение. Вот кого бы он убил не задумываясь, если бы не было так противно к ним приближаться.

В конце концов, юноша решил не спешить с убийством Герлы. Та уже поднялась и с удивлением прислушивалась к ощущениям собственного организма. От неожиданного прилива сил она чувствовала себя, как после хорошей дозы энергетиков. Даже морщины на лице разгладились. Разумеется, чтобы привести организм бомжихи в идеальное состояние не хватило бы всей жизненной силы оборотня, но и то, что она получила, привело женщину в неописуемый восторг.

– Слышь, чувак, да ты, блин, никак экстрасенс? – с улыбкой подошла Герла к парню. – Не, в натуре, блин, ты мне вколол что-то, или, блин, внушил? Типа, дал установку, да? А с Холериком такую хрень проделать можешь? Слышь, Холерик, гля, блин,мне щас ништяк ваще!

– Тебе что, Федун с Дятлом совсем бестолковку отбили? – не понял восторга подруги Холера.

– Да в натуре, блин,я тебе говорю. Слышь, чувак, наколдуй ему такую же дозу, а?

Окончательно восстановив силы, Ворон ощутил чрезвычайно возросшее чувство голода. Не обращая внимания на лопотание странной парочки, он отыскал в кустах оброненную Холерой щучку и сунул ее в руки бомжихе, объяснив жестами, что хочет есть.

– Да, блин, не вопрос, чувак, – заверила та. – Ща чо-нить сварганю.

– Ты ушицы свари, Тамар, – попросил Холера. – Жиденького хочется.

– Да не вопрос. Ты харю свою, Холерик, от юшки отмой. А то, блин, прямо как вурдалак какой-то, – и счастливая женщина скрылась в подземелье, не подозревая о том, что как раз из-за столь небывалого подъема сил чуть не лишилась жизни.

– Чо делать-то с ними? – обратился Холера к Ворону, кивая на пленников. Вид у перемазанного собственной кровью бомжа действительно был живописный.

Оборотень никак не отреагировал на вопрос. Он все еще был поглощен решением проблемы: что делать с обнаруженной вампиршей? Второй волновавший его вопрос: является ли ее друг тоже вампиром? Честно говоря, если бы парень сам не стал жертвой вампирши, ни за что бы не поверил, что эти доходяги являются грозными тварями. Правда то, что Холера не убоялся гигантского грохочущего змея давало основание полагать о имеющейся у него силе. Но, почему же тогда они выглядели столь беспомощными против налетчиков, с которыми он так легко справился?

В конце концов, решил, что убить всегда успеет. А пока выведает у них сведения о местном племени и, в первую очередь, постарается овладеть языком повелителей гигантских светляков.

– 17 -

Николай Евсиков, более известный в определенных кругах как Мотыль, сидел в дежурке и, хрустя чипсами, тоскливо пялился в мониторы. До чего же ему обрыдла эта дурацкая работа. Э-эх, где же вы, лихие девяностые, с вашими дурными лавэ, которые улетали в кабаках так же легко, как и приходили.

М-да, как же все таки неожиданно прекратилась халява с цветметом. Вернее, цветмет прибрали к своим рукам более серьезные пацаны из силовых структур. И хорошо еще, что его не перемолол тот передел. Он как раз оттягивался на геленджикском песочке, когда неизвестные беспредельщики положили босса и всех, кто в тот момент находился в офисе.

Беспредельщики больше никак себя не проявили, и когда через месяц испуг немного прошел, мотыль решил выйти из квартиры дальше, чем угловой гастроном. Как бы мимоходом проходя один из ранее подконтрольных ему пунктов приема, расположенный в ближайшем гаражном кооперативе, с удивлением обнаружил суетящегося у ворот приемщика Маркела. Маркел, у которого брови полезли вверх, похоже, удивился встрече гораздо больше. Оказалось, он был уверен, что Мотыль сгинул вместе с шефом.

Приемщик поведал, что примерно в то же время его повязали менты, качественно обработали до кровавой мочи и отволокли в кабинет к какому-то серьезному дядьке в гражданском костюме. Тот ласково потрепал Маркела за щеку и сообщил, что парень может быть свободен и, более того, должен продолжать работать так же, как и работал раньше.

В последующий год братва, до сих пор чувствовавшая себя в городе довольно вольготно, практически прекратила свое существование – кто-то сел всерьез и надолго, кого-то похоронили на стремительно растущем городском кладбище, кто-то просто исчез в неизвестном направлении. Считанные единицы остались на плаву и сумели открыть легальный бизнес, не подпуская к нему бывших подельников и тщательно избегая контактов с ними.

Первое время Мотыль пытался было собрать свою бывшую бригаду, но напуганные пацаны не желали возвращаться к прежней жизни и устраивались работать кто грузчиком, кто сторожем, кто еще кем. Помыкавшись год и чуть не угодив за решетку за воровство чугунных радиаторов из строящейся многоэтажки, бывший бригадир тоже решил начать честную жизнь и, соблазнившись обещанным высоким заработком, устроился в одну из фирм, строящих частные объекты в столице. Пару месяцев работяги терпели наглого, ничего не умеющего и не желающего делать парня, но, в конце концов, не сдержались и во время очередной воскресной пьянки сообща отметелили его как следует, пинками выгнали из снимаемого коттеджа и заказали появляться в пределах видимости.

Решив завязать с карьерой строителя, Николай вернулся в родной город, где снова почти год бедствовал, пока не устроился охранником на одно из предприятий. В былые времена он презирал тех, кто шел работать сторожем. Но теперь, когда сторожей назвали охраной, одели в камуфляж и тельняшки, почти все бывшие братки подались на эту непыльную работенку. Один из бывших коллег и помог ему устроиться.

Работа неожиданно понравилась. Мотыль даже поправился на десяток килограмм за первые полгода спокойной жизни со стабильным и неплохим, по оскольским меркам, заработком. И вот здесь-то его натура помогла продвинуться по служебной лестнице. Не высоко, всего лишь до начальника смены. Но этой должности вполне хватило, чтобы парень вновь почувствовал себя бригадиром из лихих девяностых, когда он со своими пацанами контролировал пункты приема цветмета. А началось все с того, что однажды Николаю надоело просто так прохлаждаться на проходной, и он придрался к одной симпатичной шатенке, к которой до того несколько раз пытался подбить клинья, но всякий раз был отвергнут с помощью обидных колкостей. В этот раз он увидел в руках у девушки пакет с чем-то тяжелым и потребовал предъявить для осмотра. В пакете оказалась пачка бумаги формата А4, и охранник отвел задержанную к начальнику смены для выяснения. Что там выяснилось, он не знал и сразу забыл об этом случае, но в конце месяца ему вдруг объявили благодарность и выдали премию. После такого стимула бывший браток с энтузиазмом принялся ловить "несунов. А когда Николай обнаружил тонну арматуры, вывозимую в Камазе под мешками с мусором и несколько десятков метров трубы из нержавейки, привязанной снизу к раме ЗИЛ-131, его назначили начальником смены, отправив старого на пенсию.

И кто знает, каких высот добился бы ретивый охранник, но, как водится, сгубила его жаднось. В тот день он только заступил на смену, как его отозвал в сторону главный инженер предприятия Картонов и, достав пачку тысячных купюр, располовинил ее и сунул одну часть охраннику.

– За второй половиной зайдешь утром, – заявил Картонов на вопросительный взгляд Евсикова и, взяв того за собачку замка куртки, вполголоса добавил: – Сегодня ночью выпустишь два тентованных Камаза.Уже потом-то до Мотыля дошло, что не стоило подставляться из-за четырех месячных зарплат. Но в тот момент и сумма в сто тысяч, и доверие высокого начальства не оставили ни грамма сомнений, и два Камаза выехали без досмотра. А ведь был шанс сдать Картонова и, возможно, продвинуться еще выше.

Впрочем, когда явился утром в кабинет главного инженера, то сразу получил причитающуюся вторую половину гонорара. Однако получил и недвусмысленное предложение, немедленно уволиться по собственному желанию, если не желает почувствовать себя опасным свидетелем. Подобные предупреждения бывшему братку не нужно было растолковывать дважды.

Через месяц он устроился охранником в открывшийся рядом с его домом гипермаркет. Новые работодатели позвонили на прежнее его место работы и, получив интересующие их сведения, сразу поставили парня начальником смены. Вскоре Евсиковь понял, что эта работа сильно отличается от прежней, и вовсе не в лучшую сторону. В гипермаркете воровали все: и покупатели, и грузчики, и товароведы, и фасовщицы, и даже сами охранники. Начальство же просто брало с полок и со складов все, что заблагорассудится, даже и не думая платить. В итоге в конце каждого месяца выявлялись крупные суммы недостачи, которые вешались на кассиров и охранников.

Отдав в счет недостачи половину первой зарплаты, Мотыль решил принять меры, чтобы подобное больше не повторилось. Однако огромный гипермаркет – это не маленькая проходная. Поимка десятка воришек никак не сказалась на сумме недостачи в следующем месяце. Тогда, решив следовать поговорке: « С волками жить – по волчьи выть», бывший браток сколотил бригаду по экспроприации недостачи у покупателей. Первой в нее вошла его нынешняя сожительница кассирша Ксюха. Уже она привлекла свою подругу и коллегу Наташку. К ним в напарники Мотыль определил двух молодых отморозков, работающих охранниками в его смене. Еще в первый месяц он поймал их на краже, заставил написать повинную, но ход делу не дал, придержав бумажки у себя и застращав пацанов, что в случае чего срок им обеспечен.

В часы максимального наплыва покупателей кассирши, выбрав тех, кто набирал полные тележки продуктов, вбивали им в чеки лишний товар, пронося дважды этикетку со штрихкодом через сканер. Как правило, никто не проверял длинные портянки получаемых чеков, и лишние пятьдесят – сто рублей на фоне потраченных двух-трех тысяч проходили незамеченными. Таким образом, каждая кассирша ежедневно пробивала лишнего товара минимум на пару тысяч. А в периоды праздничных ажиотажей могло быть и несколько десятков тысяч. Товар выбирался только тот, который был популярен в киосках: пиво, напитки, шоколад, конфеты, сигареты. Как только левого товара набиралось достаточно, список с наименованием передавался дежурившему рядом охраннику, и тот звонил корешу Евсикова, владевшему несколькими киосками. Тот появлялся либо сам, либо вдвоем с женой и затаривался согласно списку и под присмотром все тех же охранников просачивался через кассы мошенниц.

Сорок процентов навара приходилось отдавать киоскеру, по пятнашке в месц получали охранники, по двадцать – кассирши, и в среднем полтинник оставался Мотылю. Таким образом вечные недостачи, вычитаемые из зарплат персонала, перестали волновать сработавшуюся пятерку.

– 18 -

Неожиданно завибрировавший в нагрудном кармане телефон заставил вздрогнуть. На дисплее высветился незнакомый номер.

– Да, – Николай поднес мобильник к уху.

– Мотыль, ты? – прозвучавший голос был знаком, однако сходу определить, кому он принадлежит не удалось.

– Кто это? – ответил он вопросом на вопрос.

– Не узнаешь? Значет долго жить буду.

Благодаря последующему смешку с характерным подхрюкиванием, Евсиков узнал говорившего.

– Карапет, ты что ли?

– Не Карапет, а Александр Федорович, – важно поправил собеседник. – Всосал, чи не?

– 19 -

Мелкий дождик бил в вагонное окно, словно аккомпанируя тоскливым мыслям Марины. Под мерный перестук колес проплывали мимо расплывчатые силуэты деревьев и деревенских домишек.

Вчера отец с кем-то долго вполголоса ругался по телефону. Затем, зло бросив трубку, вышел из дома. В тот же миг телефон зазвонил снова, и Марина, выйдя из своей комнаты подняла трубку. Не успела она произнести обычное «ало», как услышала грубый мужской голос:

– Не бросай трубку, урод! И запомни, сроку тебе три дня. После этого мы выловим твою сучку и пустим на хора, понял?

В трубке еще раздавались какие-то угрозы, но девушка дрожащей рукой положила ее на базу. Она точно знала, что у отца после развода с матерью не было женщин. Возможно, были какие-то мимолетные связи, но постоянной спутницы не было. А потому тот, кто угрожал, мог иметь в виду только ее.

Девушка ушла в свою комнату и долгое время сидела в оцепенении. Телефон снова зазвонил, но Марина к нему не подошла. Теперь этот пиликающий ярко-красный аппарат казался ей некой отвратительной ядовитой тварью, невесть как забравшейся в квартиру. Наконец звонки смолкли, и тут же голосом Криса Норманна запел мобильник. Эта песня оповещала только о звонках отца.

– Да, пап?

– Марина, ты где? – голос отца был крайне взволнованный. – Ты же только что была дома.

– Я дома, пап.

– Тогда почему не брала трубку домашнего телефона? С тобой все в порядке?

– А что со мной может случиться? Извини, пап. Я думала это звонит Виталик. А что случилось? – девушка разыграла недоумение.

– Потом объясню. Я скоро буду. Никуда не уходи.

Вернувшись, отец зашел к ней, бросил на стол железнодорожный билет и, не терпящим возражения тоном, заявил:

– Собирайся, поедешь в Оскол. Поезд через час.

Его почему-то не удивил тот факт, что дочь не задала никаких вопросов и послушно достала дорожную сумку.

От горестных размышлений девушку отвлек телефон. Звонила мама – сообщила, что Георгий, ее новый мужчина, уже отправился на стоянку за автомобилем, что она испекла свою неизменную «шарлотку», и поинтересовалась, взяла ли Мариночка что-нибудь теплое, а то ночью так неожиданно похолодало.

– Не волнуйся, мамочка, в столице уже несколько дней дождливая погода, и я тепло одета, – заверила девушка. – Ну все, до встречи. Мне надо готовиться на выход. Целую.

Марина вздохнула. И зачем отец позвонил матери? Теперь придется ехать к ней, кушать надоевший с детства яблочный пирог и слушать бесконечные оправдания, ловя извиняющиеся взгляды робкого Жорика.

– Такси не желаете? Довезу за полцены в любую часть города, – подошел к Марине низкорослый невзрачный мужичок, как только она сошла на перрон.

– Кхм, извините, уважаемый, – обратился к таксисту подошедший Жорик. – Я встречаю эту девушку, и нам ваши услуги не нужны. Еще раз извините.

– Да не проблема, мужик, – развел руками таксист и почему-то, вместо того, чтобы приставать к другим сошедшим с поезда пассажирам, развернулся и пошел прочь.

– Здравствуйте, Мариночка. С приездом вас, – застенчиво улыбнулся Жорик, принимая из рук девушки сумку. – Я один вас встречаю. Леночка осталась дома, чтобы приготовить на стол.

– Здравствуйте, Георгий. Мама мне уже позвонила. Право, не стоило беспокоиться. Я бы без проблем добралась к себе на «Степной» на такси.

– Что вы, Мариночка. Лена непременно хотела накормить вас вашим любимым яблочным пирогом. Да и комната для вас в нашей квартире найдется.

Так перекидываясь ничего не значащими фразами, они дошли до стоянки. Уже из окна Жориковой «Тойоты» девушка снова увидела таксиста. Тот разговаривал с кем-то, сидящем в большом зеленом джипе, поглядывая в ее сторону. Если бы она оглянулась по дороге, то могла обратить внимание на то, что тот же зеленый джип неотвязно следовал за ними.

– 20 -

Сходу похитить девку не удалось. Оказалось, что ее встречает какой-то лысый толстячок. Пришлось проследить за его «тойотой». Теперь Мотыль сидел в своем «додже» и, глядя на подъезд, в котором скрылись толстяк с будущей заложницей, размышлял о дальнейших перспективах.

Работай он на прежнем месте, то наверняка отверг бы предложение Карапета. Посылать конечно не стал бы – посылать Карапета чревато последствиями – но как-нибудь отмазался бы. Но последние несколько лет работы в гипермаркете, где каждый, кто хоть на волосок значимее тебя по должности, уже относится к тебе, как к какому-то быдлу, где поневоле приходится постоянно воровать жрачку, ощущая себя мелким фраерком, не способным на что-то более серьезное, совсем уже доконали бывшего братка. Потому появление Карапета он принял, как возможность начать новую, более достойную жизнь.

Шурик Карасев, неизвестно почему, скорее всего за малый рост, прозванный Карапетом, в былые времена верховодил бригадой братков, собирающих дань с торгашей на нескольких, появившихся в то время, стихийных рынках. Частенько они вместе оттягивались в кабаках, и вполне искренне называли друг друга корешами. Потом Карапет неожиданно исчез из города. Поговаривали, что его подтянул в столицу какой-то крутой родственник. Слухи подтвердились, когда тот по каким-то делам приехал в Оскол на пучеглазом «мерсе». Наведывался он в город и позже, но Николай так ни разу и не встретился с бывшим корешем, ибо тот вращался теперь в более высоких слоях криминала, в тех, которые все больше перемешивались с местной властью, легализуясь путем завладевания местными предприятиями и депутатскими креслами.

И вот совсем неожиданно Карапет сам позвонил ему. Сперва начал объяснять что-то про какое-то рейдерство, но, поняв, что для понимания подобного вопроса Мотыль не вышел мозгами, просто заявил:

– Короче, Мотыль, если ты желаешь рубить реальные лавэ, то я могу подтянуть тебя к серьезным делам, – в трубке повисло молчание, требующее ответа.

– Да ты чо спрашиваешь, Карапет? – обрадовался Николай и тут же поправился: – То есть этот, Шурик Федорович.

– Александр Федорович, – спокойно поправил бывший кореш, и по этому спокойствию собеседник понял, что впредь ошибаться с именем не стоит. Меж тем Карапет продолжил: – Сейчас получишь эсэмэску с адресом и паролем электронной почты. Там тебя ждет малява с полным инструктажем. Да смотри, откроешь его дома, как вернешься со своей ментовской работенки. Через этот ящик в дальнейшем и будем общаться. Все. Адью.

Несколько минут Мотыль сидел неподвижно. В душе ощущался подъем от того, что он теперь причастен к делам крутых столичных пацанов, и вместе с тем царапался некий предательский холодок страха перед новой, неизвестной еще стезей.

Ждать конца рабочего дня не было сил. Да и не проводил Евсиков домой Интернет. Вполне хватало и того, которым пользовался на работе. Поэтому спустился в зал, где в многочисленных бутиках продавались услуги мобильных операторов. Приобретя мобильный модем, с негодованием узнал, что услуга будет подключена только после ноля часов следующих суток. Пришлось нарушить строгую инструкцию и покинуть гипермаркет во время смены для посещения Интернет клуба в доме через дорогу. В письме оказалось несколько фотографий симпатичной девахи. Прочитав первые строчки послания, Николай скинул письмо на приобретенную здесь же флэшку и отправился домой, где уже подробно прочитал инструкцию на ноутбуке.

Николаева Марина Сергеевна прибывала в Оскол завтра утром московским поездом в люксовом вагоне. От Мотыля требовалось бес шума «принять» девушку и держать ее на левой хате до последующих распоряжений. Об исполнении, или об каких-либо непредвиденных моментах следовало немедленно сообщать через этот же «ящик».

Так же сообщался адрес квартиры на микрорайоне «Степной», принадлежащей отцу девушки, ныне крупному столичному бизнесмену, и адрес какого-то мелкого банка, о котором Евсиков прежде даже не слышал. В банке его ждали двести кусков деревянных для съема левой хаты и содержания заложницы.

Вернувшись на работу, Николай до конца смены не находил себе места. Он то тупо пялился в мониторы, то бесцельно прохаживался вдоль ряда касс, пытаясь сообразить, как более грамотно подойти к полученному заданию. В конце концов решил привлечь к делу Вовчика Баламута, тоже бывшего братка, который заходил к нему недавно и ныл про то, что прочно сидит на мели. Мотыль пообещал, что как только появится вакансия, поспособствовать устройству его к себе в охрану, но выполнять обещание вовсе не собирался. Теперь, вспомнив о Вовчике, решил приобщить его к делу, не посвящая в подробности.

Встретившись вечером с Баламутом в летней кафешке, Мотыль рассказал, что один толстопуз платит сто куском за то, чтобы они разыграли похищение его женушки и подержали ее где-нибудь с недельку.

– Стремно как-то, – засомневался Вовчик. – Это ж срок конкретный.

– Не баись, братан, – ткнул его кулаком в бок Николай и указал пальцем на свое плечо. – Толстопуз оттуда, так что в этом вопросе все схвачено, проблем с ментами не будет.

Успокоившийся кореш сразу предложил для дела свою дачу, доставшуюся в наследство от родителей. До сих пор он сдавал ее таджикам-гастарбайтерам, но те недавно уехали в другой город, что как раз и сказалось плачевно на финансовом состоянии нигде не работающего хозяина.

– Среди недели там соседей почти не бывает. Половина участков вообще заброшена с тех времен, когда твои «поисковики» шерстили дачи на предмет цветмета. На остальных хозяева появляются только по выходным. Так что место спокойное, – аргументировал свое предложение Баламут. – А в случае чего, под всем домишкой подвальчик имеется – батя-покойничек собирался на пенсии рыбок аквариумных разводить. Так что, если бикса строптивая окажется, сунем ее туда. Только ты это, за нычку бабосы мне отстегнешь с общака, лады? Хотя бы Пятихатку в сутки, а?

– Шустрый ты, насчет лавэ состричь, – усмехнулся Мотыль. – Расклад, короче, такой. Тебе с сотни кусков катит сороковник, и больше никаких пятихаток. Не забывай, что телку еще кормить чем-то надо. Да не какими-нибудь ролтонами, а нормальным хавчиком. Телка завтра приезжает в Оскол на московском, так что поехали заценим твою халупу прямо сейчас.

По дороге на дачу Евсиков поинтересовался у кореша:

– И чего, батя аквариумы в той беде держал?

– Не-е, – протянул тот. – Он же до пенсии не дожил – инфаркт шендорахнул, когда дачу обнесли.

– М-да, – только и сказал Мотыль, решив не уточнять, кто и с какой целью обнес дачу.

– 21 -

За проведенный в компании странных вампиров, именующих себя бомжами, месяц Ворон узнал и увидел много удивительного, не поддающегося пониманию обычного оборотня. Он буквально за неделю довольно сносно овладел местным языком и теперь с помощью Герлы, которая некогда закончила педагогическое училище, учился письму и математике.

– Не ну, ты, блин, чувак, в натуре с гор спустился, что ли? – в очередной раз ухохатываясь, спрашивала та. – Так нет у нас гор. И тайги нет. Да, блин, у нас даже волков нет, чтобы вырастить из тебя Маугли, чувак. Не ну, я фигею, в натуре, откуда ты взялся, чувак?

– Я не чувак, я Ворон, – который раз бил себя в грудь оборотень.

О том, как попал в их страну, юноша благоразумно решил не рассказывать. Поняв, что его считают не совсем полноценным, Ворон не спешил никого переубеждать в этом.

Так же скрывал и способность оборачиваться. Сперва просто не было нужды превращаться в могучую птицу. Позже и вовсе выяснилось, что местному племени ничего не известно о землях, населенных оборотнями. Подобный факт лишний раз показывал, в какую неизведанную даль занесла молодого воина воля Создателей.

Позже, когда парень смог достаточно свободно общаться на языке местного племени, он выяснил. Что об оборотнях здесь все-таки знали, но считали их выдуманными персонажами древних легенд. При чем эти персонажи могли оборачиваться только в волков, или в летучих мышей. Способных оборачиваться в летучих мышей среди известных ему племен Ворон не встречал. О таком он доселе даже не слышал. Более того, эта способность приписывалась вампирам, которым, как было известно всем сородичам Ворона, способность оборачиваться не дана Создателями.

Себя же – чем дальше, тем удивительнее – новые знакомцы вампирами не считали. А между тем, общаясь все с новыми аборигенами, оборотень выяснял, что практически все они являются таковыми. Опасности для человека осведомленного они не представляли, но открывшийся по незнанию при тактильном контакте мог легко лишиться жизни.

Те вампиры, которым местные приписывали возможность оборачиваться гигантскими летучими мышами, питались не жизненной энергией, а человеческой кровью. Вот в это Ворон и вовсе не мог поверить. Жизненная энергия не содержится ни в плоти, ни в крови. Скорее всего, эти кровопийцы были всего лишь каннибалами, питающимися исключительно кровью, и, по каким-либо причинам, не признающими человеческую плоть. О живущем в южных землях племени каннибалов, поедающих себе подобных, юноша слышал от старших сородичей. Способностью оборачиваться они владели, но только в тех же трех священных существ, что и все оборотни.

Заметив необычайный интерес Ворона к этому вопросу, Холера принес диск с фильмом о графе Дракула с Лесли Нильсоном в главной роли. Но это было уже в квартире, которую они сняли, оставив подземелье работающей ныне на них ватаге Дятла.

Как только переехали в квартиру, Холера включил невесть где приобретенный ноутбук, и оборотень познакомился с еще одним чудом, сотворенным местными чародеями. Еще в подземелье он подолгу рассматривал удивительные рисунки, называемые фотографиями. Теперь в колдовском творении, называемом ноутбуком, фотографии ожили. Изображенные на них человечки двигались, ездили внутри гигантских светляков, любили друг друга, но чаще все же воевали и убивали своих соплеменников с помощью колдовского оружия, извергающего смертоносные молнии.

Ворон научился вставлять в ноутбук диски, в которых заключены предания местного племени, и управлять колдовской мышью, соединенной длинным хвостом с ноутбуком, заставляющей предания оживать за становившимся прозрачным экраном. Теперь каждый вечер он требовал от холеры диск с новым преданием, и тому пришлось дать соответственное указание Дятлу. Вскоре бомжи позаимствовали на какой-тто даче целую коробку с дисками.

Еще при первом просмотре оборотень попытался схватить перевоплотившегося в смешную летучую мышь вампира, чтобы рассмотреть того подробнее. В результате на экране образовалась вмятина от ударившего в него пальца. Холера зачем– то попытался ввинтить указательный палец в свой висок, после чего заявил, что если Ворон еще раз так сделает, ноутбук перестанет оживлять предания и навсегда погаснет.

Предания, называемые фильмами, помогли юноше узнать много нового о реалиях здешних земель. Правда, многие из них Холера называл фантастикой и сказками, но Ворон так и не смог понять, как можно изобразить то, чего не было, или то, что будет в далеком будущем. Поистине такое колдовство подвластно лишь самым могучим волшебникам, коими окружающие его люди никак не казались.

За прошедший месяц оборотень прокатился в чреве многих светляков, имеющих различные формы и размеры. В конце концов, он осмелел на столько, что попросил Холеру и Герлу сопровождать его в чреве грохочущего исполинского змея, именуемого поездом. Они проехали до села Бор-Ампиловка, где сошли, ибо монотонный перестук колес – колесами у всех светляков называются лапы – начал навевать на молодого воина сон, и тот убоялся воздействия змеиных чар, коими те усыпляют жертву.

Но находиться внутри небольших светляков, резво носящихся по дорогам, Ворону нравилось. Он пока не мог разобраться в их названиях, которых было слишком много: тачка, маршрутка, авто, такси и тому подобное. Однако им все больше овладевало желание научиться управлять рукотворным жуком и получить его в собственное владение.

– Извини, брат, – развел руками Холера, когда услышал от нового приятеля об этом желании. – Заработать на не сильно потрепанное точило мы теперь, пожалуй, сможем, но…Понимаешь, чтобы управлять автомобилем, необходимо получить права. А чтобы получить права… Короче, брат, пока ты бомж – тебе права не светят. Извини.

Новый предводитель бомжей еще много говорил о незнакомых понятиях, вроде ГАИ и РЭП, но основным аргументом послужило то, что светляки способны передвигаться только по идеально ровным тропам, покрытым черным твердым ковром, именуемым асфальтом. В землях оборотней подобных троп не существовало, а значит, явиться к родному племени в чреве колдовского светляка не представлялось возможным.

Впрочем, Ворону приходилось видеть стальных монстров, чьи лапы-колеса были скованы стальными цепями-гусеницами, благодаря которым они могли преодолеть любое бездорожье. Но эти светляки-бульдозеры оказались столь медлительны, что для переброски их на далекие расстояния требовались опять же большие светляки, способные передвигаться лишь по ровным асфальтированным тропам, либо по стальным полосам-рельсам.

Позже на экране ноутбука юноша увидел стремительных железных монстров, которым не требуются дороги. К тому же они были способны изрыгать всеразрушающий колдовской огонь. Но оказалось, что в чреве подобных светляков могут находиться лишь воины, служащие верховному колдуну-президенту. Президентов оборотню до сих пор видеть не приходилось из-за отсутствия в их жилище-квартире некоего зомбоящика. Что такое зомбоящик, позволяющий видеть верховного колдуна, он тоже не знал, но из объяснений Холеры понял, что это что-то типа ноутбука, только показывает не живые сказания-фильмы, а лишь президента и окружающих его шаманов.

– 22 -

Не открывая новым знакомым способности оборачиваться, Ворон все же не мог обойтись без ночных полетов. Ночное небо, усыпанное незнакомыми звездными рисунками постоянно манило его. Несколько раз не вытерпев он дожидался, пока все уснут и, покинув жилище, взмывал ввысь в образе черной птицы. Взлетев, оборотень спешил прочь от светившегося огнями скопления рукотворных скал, именуемых городом. Только когда скопление огней скрывалось за горизонтом, он отдавался упоению полетом, то стремительно взмывая ввысь, для того, чтобы в следующее мгновение, сложив крылья, камнем ринуться к земле, то замерев в парении, поймав восходящие теплые потоки воздуха.

В первый раз, когда еще жили в подземелье, Ворон не стал удаляться от города, и на следующий день услышал, как бомжи обсуждают слухи о виденной многими жителями огромной птице, летавшей ночью над городом. Поняв, что подобное явление здесь считается не совсем обычным, юноша решил не настораживать местных колдунов и потому отныне наслаждался полетами вдали от людских жилищ в часы, когда основная часть здешнего племени отдавалась сну.

В эту ночь он решил полететь к карьеру – так, по словам мудрого Холеры, называется исполинская яма, в которой созданные могучими колдунами металлические монстры добывают несметные количества железной руды, из которой в последствие создают те поразительные творения, которым не перестает удивляться юноша.

До сих пор он ни разу не летал в юго-западном направлении, ибо, сколь высоко не поднимался в небо, ночные огни освещали людские строения до самого горизонта. Но, узнав, что именно там находятся карьеры, решил рискнуть.

Изначально Ворон просил новых друзей, чтобы они отвезли его к карьерам днем. Однако те отмахнулись, заявив, что их не пропустит охрана, и вообще, мол, нет там ничего интересного. Но они ко многим удивительным вещам относились как к чему-то обыденному. Оборотень же решил обязательно увидеть то место, которое считал источником небывалого могущества местного племени.

В полет как обычно отправился далеко за полночь, когда улицы опустели, и вероятность, что летящая в ночном небе огромная птица будет кем-то замечена, стала крайне мала.

Пролетев над жилыми кварталами, он некоторое время следовал за неспешно ползущим по рельсам металлическим змеем. Хотел сесть на одно из его сочленений, но вдоль пути следования исполина тянулась смертоносная паутина, в которой заключается дающая колдовской свет магия, называемая электричеством. Еще в первый день пребывания в этих землях Ворон, приближаясь к металлической паутине, чувствовал исходящее от нее зло, от которого ныли мышцы, и будто бы выкручивало кости. Позже Холера предупредил его, что прикосновение к проводам, так он называл паутину, может быть смертельно. И даже в одном из сказаний-фильмов юноша видел, как воин забросил своего врага в средоточие колдовского электричества, и тот умер, корчась в муках, искрясь и дымя. Вспомнив об этом, Ворон каркнул и устремился ввысь, подальше от зловещей паутины.

Набрав высоту, он окинул взглядом окрест и в следующее мгновение изумленно открыл клюв, узрев исполинскую воронку, опускающуюся к земным недрам. Крохотные светляки ползли по многочисленным тропам, коими оказались испещрены края гигантского провала. По самому краю небывалой ямы медленно полз железный змей, кажущийся на ее фоне ничтожным червячком. По склонам вдоль троп горели мощные колдовские огни, но даже их свет не мог осветить весь гигантский провал, поразивший своими чудовищными размерами оборотня.

Завороженный открывшейся картиной Ворон не заметил, как оказался над карьером и, стараясь разглядеть копошащихся на дне монстров, начал опускаться ниже.

Неожиданный порыв ветра заставил его опомниться. С тревогой осмотревшись, оборотень не заметил никакой опасности. Лишь с юга надвигалась грозовая туча, освещая горизонт всполохами молний. Теперь, избавившись от гипнотического воздействия поразившего его зрелища, Ворон ощутил поднимающиеся со дна ямы смрадные потоки горячего воздуха, подобные тем, что испускали из себя практически все металлические монстры, создаваемые великими колдунами. Здесь смрад не был столь концентрированным, но зато поднимался практически сплошным всезаполняющим потоком.

Однако юноша уже привык к запахам технической цивилизации, да и стремление увидеть новые чудеса заставило не обращать внимания на нехороший запах, и большая птица бесшумно спланировала к краю карьера.

Вверху склоны оказались густо заросшими подлеском, в котором при случае можно было легко спрятаться. Пролетев над самыми макушками деревьев, оборотень всполошил стаю воронья, птиц хоть и родственных ворону, но не благородных. По поверью, в воронье возрождались презренные души трусов и предателей, не достойные новой полноценной жизни оборотня.

На удивление в заросших склонах ощущалось довольно много живности, в отличие от тех лесков, которые Ворон посещал близ города. Хотя и здесь не было разнообразия, а пригодная в пищу дичь отсутствовала вовсе. В основном в зарослях хозяйничали лисы. Ворон увидел несколько рыжих плутовок, снующих по кустам, и даже ухитрился схватить одну, дабы рассмотреть лучше. Лисица оказалась вдвое мельче тех особей, что водились в его родных краях. Мех ее был грязный и клочковатый, хвост весь в свалявшихся колтунах. Он с отвращением отбросил шипящую словно змея тварь и снова поднялся в воздух.

В последний миг, когда лапы еще не оторвались от земли, Ворон почувствовал сотрясение почвы и услышал громкий утробный рык, перешедший в басовитое рычание. Продолжая держаться близ макушек деревьев, он полетел на звук. В той стороне передвигалось светлое пятно. Оказалось, по тропе, расположенной чуть ниже по склону, ползет светляк чудовищных размеров, в открытом сверху чреве которого могло запросто поместиться целое сочленение металлического змея. Несмотря на то, что юноша знал о предназначении железных монстров служить людям, все же этот невиданный доселе жук своими исполинскими размерами внушал некий трепет. Но оборотень был воином, и потому, пересиливая страх, одним сильным взмахом крыльев бросил себя в огромное чрево и опустился на сотрясающийся от непрекращающегося рычания металл.

– 23 -

– Вона чо, – обратил внимание на далекие всполохи молний Данилыч. – То-то меня так в сон клонит, ашни невмоготу.

Продолжая крутить баранку карьерного самосвала, Константин Силютин думал о том, как же долго тянутся последние предпенсионные месяцы.

Большинство ровесников всеми правдами и неправдами упираются, чтобы остаться на комбинате после достижения пенсионного возраста. Ему же хватило сполна этого осточертевшего карьера. Ну и что, что только пятьдесят? Кто желает, пусть хоть до ста лет работает. А он честно заработал свою первую сетку. Зато теперь всласть поездит на рыбалку. Внука с собой будет брать. А чего. Парню уже три года исполнилось. Вона как лихо эти леги-шмеги собирает. Он вот, старый, как не крутил те картонные закорюки, никак не смог сообразить – куда что втыкать. А Дениска – тык-пык и собрал картинку. И буквы уже знает. Видано ли дело – в три года буквы знать! Вундеркинд, не иначе. А рыбалка нынче не та. Вот по молодости какой окунь на водохранилище брал! Ка-ак хапнет горбатенький, ашни удочку из рук вырывал. А судака и щуку по осени на спиннинг бывало надергаешь столько, что не унести. Нынче же если окушка с ладошку поймаешь – уже хорошо. А пруды карасевые все в частные руки похапали, крохоборы, туды их через колено. Видано ли дело, пятьсот рублей за полдня рыбалки, а? Они, мол, малька карпа и толстолобика запустили и кормят того малька чуть ли не грудью. И за это всякий, кто карася ловит, должен по пятьсот рублей за кормежку этих мифических мальков отстегивать. Э-эх, вот так вот пойдешь на пенсию, а порыбачить-то и негде, м-да…

Размышляя, Данилыч кое как боролся с одолевающим его сном. Днем поспать перед ночной сменой не получилось – сперва то одно, то другое, потом голова разболелась так, что невмоготу. Перестала болеть только тогда, когда пришла с работы жена и заставила проглотить какие-то таблетки. Тут дочка с Дениской пришла. Поигрался малость с внуком, а там и самому на работу пора.

На работе поначалу все бодрячком шло, но после полуночи все сильнее и сильнее начал одолевать сон. Последний километр Силютин ехал уже в полудреме, продолжая на автопилоте вести машину по не единожды изъезженной дороге. Через полуприкрытые веки он увидел выскочившую в свет фар лисицу. Рыжая плутовка некоторое время бежала перед гигантской машиной, словно давая взгляду сонного человека как следует зацепиться за свое юркое тело, затем начала забирать к левой кромке дороги, и водитель, словно загипнотизированный, повернул руль вслед за зверем. Когда лиса, сбежав с дороги, шмыгнула в растущие ниже по склону кусты, самосвал послушно поехал за ней.

Когда стальная махина накренилась так, что от перекоса заскрежетала рама, пытающаяся удержать исполинский кузов, Данилыч наконец очнулся. Но очнулся только для того, чтобы понять, что сделать уже ничего нельзя. Однако, когда правые колеса уже оторвались от грунта, он, повинуясь инстинкту самосохранения, выскочил из кабины на площадку и тут же сорвался вниз.

Константин слышал об этом не раз, а теперь и сам убедился в том, что в последний миг жизни перед глазами потоком быстро мелькающих сюжетов проносится вся жизнь. Вот отец ведет его в детский сад, а он все повторяет и никак не может выговорить слово «пьедестал» из стихотворения, которое должен рассказать на утреннике, посвященном Дню Победы… Вот он горько плачет, боясь встречи с родителями, так как получил свою первую двойку… Вот на перемене его поцеловала соседка по парте Динка, девчонка со смешными косичками. И из-за этого он забыл отлично выученный урок и получил очередную двойку… Вот Динка прислала короткое письмо, в котором извиняется и уверяет, что он после армии обязательно встретит много красивых девчонок, которые лучше и достойнее ее… Вот он поднимается в кабину своего первого пятнадцати тонного железного друга, казавшегося тогда невероятно огромным… Вот он пытается разглядеть в окнах роддома личико дочурки, но заходящее солнце отражается в стекле оранжевым шаром, не давая ничего увидеть… Вот ему, как передовику производства, доверяют один из поступивших на комбинат сто двадцати тонных гигантов…

Вдруг плечи сдавило словно клещами, и Данилыча рвануло вверх так резко, что помутнело в глазах от перегрузки, и на миг отключилось сознание. Очнувшись, он взглянул вверх и немедленно снова зажмурил глаза. До него со всей ясностью дошло, что он погиб и возносится на небеса. Вернее, его возносит явившийся за ним ангел. А он-то, дурень, не верил в Бога, и всякий раз не упускал момента посмеяться над набожной тещей. А вона как оно на самом-то деле– не успел погибнуть, а его уже в рай волокут. В рай ли?

Данилыч боязливо глянул вверх одним глазком. Так и есть – крылья-то у ангела черные. Ишь, размечтался безбожник. В рай ему захотелось, чтобы цельный день лежать на травке под райской яблонькой, да в арфу дудеть. А к чертям на сковородку не хочешь?

А можно и к чертям. Может, оно так и лучше. Не тот он человек, чтобы цельную вечность на арфах дудеть. Хоть в партии побывать и не довелось, но закалка у него еще та – воспитанная на образе Павки Корчагина. Так что, что касается чертей, то тут мы, как говорится, будем посмотреть, кто там кого жарить будет и на сковородке, и под сковородкой, и возле… М-да…

Ощутив, что резко опускается, Константин уверился в мысли, что несут его именно в Ад, и, раззадоренный любопытством, снова открыл глаза и с удивлением обнаружил, что черный ангел несет его вслед спускающейся в карьер вахтовке. Вот они пролетели над будкой, и ангел опустился так, что ноги Данилыча зависли перед лобовым стеклом «КрАЗа». Водитель вахтовки резко затормозил, одновременно ангел выпустил Константина, и тот плюхнулся прямо на капот автомобиля.

Шофер в немом изумлении открыл рот и уставился на свалившегося с неба человека готовыми выскочить из орбит глазами. Тот, распластавшись на капоте, смотрел на водителя не менее изумленным взглядом.

– 24 -

Как только оборотень опустился на дно стального чрева, гигантский жук вильнул и начал заваливаться на левый бок. Вот он накренился настолько, что когтистые лапы заскользили по металлу, и Ворону пришлось снова взлететь. Монстр сбежал с тропы и теперь опрокидывался, словно пораженный стрелой в самое сердце вепрь.

Вдруг из его желтой головы выскочил человек и, соскользнув с покрытой резиновым ковром площадки, полетел вниз. Видя, что бедолага, если не разобьется о камни, то непременно будет раздавлен падающим гигантом, Ворон стремительно ринулся вслед и успел ухватить того когтистыми лапами за плечи. Поняв после нескольких тяжелых взмахов крыльев, что вряд ли сможет донести довольно упитанного человека до края карьера, он осмотрелся в поисках удобного места, куда можно опустить спасенного. Заметив бегущего ярусом ниже оранжевого светляка, спланировал к нему и сбросил ношу прямо на глазастую морду. Убедившись, что светляк остановился, оборотень поспешил скрыться в темноте.

Теперь он не рисковал подлетать близко к зарослям, боясь встречи с тем существом, которое поразило желтого исполина. Бросив взгляд на лежащего кверху брюхом поистине гигантского жука, Ворон начал опускаться ниже.

На самом дне исполинской воронки копошились не менее внушительные монстры, чем перевернувшийся светляк. Даже издали юноша поразился размерам одноруких гигантов, подбирающих горстями огромные глыбы, некоторые из которых были размером с хижину, и высыпающие их в металлические чрева послушно застывших рядом жуков.

Доносившийся до оборотня скрежет, лязг, грохот и натужный рев, пожалуй, могли бы сделать заикой и гораздо более бесстрашного воина. Но он уже целый месяц находился во владениях великих колдунов, создающих послушных железных исполинов, и потому, несмотря на внутренний трепет от осознания того, что находится в самом центре колдовского могущества, старался не потерять рассудок и вести себя спокойно, как подобает настоящему воину-оборотню. Однако заставить себя опуститься еще ниже не смог, и полетел вдоль склона. Здесь зарослей не было, и он парил ближе к каменистой поверхности, стараясь держаться подальше от колдовского света, льющегося от расставленных кое-где столбов с фонарями, соединенных между собой металлической паутиной.

Увидев спешащего навстречу жука, Ворон приземлился и припал к поверхности, чтобы слиться с камнями. Когда испускаемый жуком колдовской свет миновал притаившегося оборотня, он подскочил и в один взмах могучих крыльев оказался на одной из глыб, коими было заполнено чрево светляка. Он поскреб когтистой лапой серую поверхность камня, и даже клюнул ее, пытаясь определить, чем железная руда отличается от виденных им ранее каменных глыб. Не найдя никаких особенностей, решил, что для этого необходимо обладать соответствующей магией, которая ему, обычному воину-оборотню, не дана.

В небе полыхнула особенно яркая молния, и громовой раскат перекрыл даже рев желтого исполина. Грозовая туча уже наполовину закрыла звезды. Довольно крупные, но пока еще редкие капли дождя застучали по пыльной породе.

Решив, что на сегодня приключений достаточно, оборотень собрался покинуть натужно ревущего жука. Поднявшись в воздух, он обратил внимание на свалившийся из чрева светляка небольшой кусок породы, размером не больше человеческой головы. Решив попросить мудрого Холеру, чтобы тот показал, как из руды получается металл, Ворон подхватил камень, все же оказавшийся довольно увесистым, и споро заработал крыльями.

Покинув гигантскую воронку, он попал под штормовой порыв ветра и чуть не выронил драгоценную ношу. Дождь временно прекратился, чтобы через несколько минут обрушиться на пыльную землю сплошным потоком.

Лететь к городу предстояло почти наперерез грозовой туче, и Ворон спешил изо всех сил, стараясь опередить стремительно надвигающуюся стихию. Он уже несся над первыми микрорайонами, когда рядом полыхнула молния, и раскат грома буквально оглушил его, заставив испуганно шарахнуться к ближайшей крыше, выронив все же драгоценный кусок руды. В следующий миг низвергнувшиеся сверху потоки воды буквально прибили его к крыше пятиэтажного жилого дома.

Обернувшись человеком, юноша подбежал к лазу, поднял оказавшийся не запертым люк и оказался в подъезде. Судя по рванувшему снизу сквозняку, кто-то вошел в подъезд. Послышался металлический лязг захлопнувшейся двери, и сквозняк стих. Послышались грузные шаги и тяжелое дыхание не привыкшего к физическим нагрузкам человека. Зная, что у местного племени обнаженный человек считается преступником, юноша приготовился снова выпрыгнуть на крышу под проливной дождь. Однако шаги затихли в районе третьего этажа. Зазвенели ключи, и пару раз щелкнул дверной замок.

– Опять что ли люк на крышу не закрыт, – пробурчал недовольный голос. – Придется кое-кому вставить пистон.

Дверь захлопнулась, и Ворон поспешил вниз, в два прыжка преодолевая лестничные пролеты. Лучше бежать под чистыми струями холодного ливня, чем находиться в этом загаженном подъезде. Это обстоятельство никак не укладывалось в голове оборотня – почему представители столь могущественного племени ведут себя подобно облезшим карьерным лисам, гадящим прямо у своих нор? Он не раз задавал этот вопрос своим новым товарищам, но те в ответ лишь пожимали плечами и неопределенно хмыкали.

Оборотень достиг первого этажа, когда подъездная дверь распахнулась и с улицы вбежали парень с девушкой, прикрывающиеся от дождя болоньевой ветровкой. Не успев затормозить, обнаженный юноша одним прыжком преодолел последний короткий пролет и оказался перед преградившей ему дорогу остолбеневшей парочкой.

Парень, увидев перед собой голого гиганта, поспешно отступил за спину девушки, которая в следующую секунду завизжала так, что в сравнении с ее криком, вопли Витаса показались бы жалким писком придушенного подушкой мышонка.

Чуть не лишившись рассудка от душераздирающего визга, Ворон вжал голову в плечи и, прошмыгнув в освобожденный парнем проход, стремительно скрылся за пеленой дождя.

– 25 -

Как только обнаженный человек исчез, девушка резко, словно кто-то нажал на выключатель, замолчала. Затаившийся за ее спиной парень стыдливо покосился на расползающееся по штанам мокрое пятно и понял, что сию минуту может покрыть себя несмываемым позором. Не говоря ни слова подруге, он бросился вслед за встретившимся им маньяком под проливной дождь. Отбежав к соседнему подъезду, осмотрелся вокруг и никого не обнаружив, повернулся навстречу струям льющейся с неба воды, дабы дать ей как следует намочить одежду и скрыть следы позора. Через минуту он уже стучал зубами от холода и, решив, что промок достаточно, побежал обратно. Подругу застал в том же положении. Она словно окаменела, продолжая смотреть в то место пространства, где перед ней минуту назад находился обнаженный здоровяк.

Как и следовало ожидать, на дикий крик девушки никто не вышел. Лишь за ближайшей дверью послышалась тихая возня, и предательски щелкнул запираемый на второй оборот замок.

– Не догнал, урода, – нарочито громко заявил парень, трясясь от холода. – В следующий раз встречу – сверну шею, как паршивому котенку! Слышь, Свет, ты какие-нибудь особые приметы заметила?

– А? Что? Особые приметы? – переспросила выведенная из транса девушка, и в ее глазах появилось мечтательное выражение. – Не-а, не заметила.

И лишь притихшая за дверью ближайшей квартиры страдающая бессонницей Сергеевна знала, кем на самом деле был стремительно выбежавший из подъезда обнаженный мужик. Ну, не то чтобы знала, но, благодаря присущему ей дедуктивному мышлению, точно догадывалась какую квартиру покинул этот незадачливый любовник. Сидя перед кухонным окошком старушка видела, как буквально за минуту перед вбежавшей в подъезд молодой парочкой, вернулся домой милицейский капитан Володька Шукалов. А уж сложить дважды два для нее не составило труда. Да-а, вот те и тихоня Лариска… А и правильно, неча до утра невесть где шариться. А то Володька небось и сам по ночам у какой-нибудь, прости Господи, потаскушки пропадает, отбрехиваясь загруженностью на работе.

– 26 -

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«Ночной инцидент в карьере» gornяk

Как известно, в критические моменты человек способен совершать поистине фантастические поступки. Известны случаи, когда, спасаясь от диких животных, физически не подготовленные люди перепрыгивали многометровые рвы или взбирались на высокие, абсолютно гладкие стены. Подобный случай произошел сегодняшней ночью в Лебединском карьере.

Один из карьерных самосвалов, спускающийся за очередной порцией железной руды по пока не выясненным обстоятельствам съехал с дороги и перевернулся. Водитель большегрузного гиганта в последний момент успел покинуть кабину, совершив прыжок, который мог принести ему мировую славу, если бы был продемонстрирован на олимпийском стадионе.

Сам водитель, находясь в состоянии аффекта, утверждал, будто его спас некий черный ангел, явившийся из грозовой тучи. Однако водитель «КрАЗа», на капот которого приземлился спасшийся белазист, утверждает, что абсолютно отчетливо видел, как тот выпрыгнул из-за склона, словно гигантская лягушка.

Предварительно установлено, что водитель самосвала, спасая свою жизнь, прыгнул не менее чем на пятьдесят метров по прямой, после чего упал на проезжающий ярусом ниже «КрАЗ», при этом абсолютно ничего себе не повредив, не считая рассудка.

В связи с подобными случаями меня всякий раз посещает мысль о том, что прежде чем стремиться покорить океанские глубины, или неизведанные дали Космоса, неплохо былобы раскрыть все секреты собственного организма. И тогда, может быть, нам не понадобятся никакие скафандры, акваланги, декомпрессионные камеры и другие являющиеся обузой приспособления.

gornяk, специально для OskolCom.ru.

– -

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«Автомобиль капитана милиции пострадал от железорудного метеорита» batment

Сегодня в 7 : 50 утра на пульт городской службы МЧС поступил звонок от капитана полиции Шукалова. Капитан заявил, что в багажник его автомобиля, припаркованного возле дома, угодил крупный метеорит.

Прибывшие на место происшествия эксперты установили, что камень, свалившийся на багажник «Жигулей» седьмой модели, является всего лишь куском железной руды. Судя по глубине вмятины, камень был сброшен примерно с высоты крыши близ стоящего пятиэтажного дома, в котором, кстати, проживает пострадавший. Точный ответ даст баллистическая экспертиза и проводимое расследование более компетентных органов, к коим принадлежит и сам Шукалов.

Однако эксперты уже сейчас довольно уверенно заявляют, что добросить с крыши дома до припаркованной у обочины машины полуторапудовый булыжник без специального приспособления физически невозможно. А чтобы кто-то сооружал на крыше специальную катапульту, или какое-то другое камнеметательное приспособление только для того, чтобы покалечить автомобиль доблестного блюстителя правопорядка – сложно представить.

В любом случае, остается ждать окончательных результатов проводимого следствия.

batment, специально для ОсколКом.

– -

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«ЭКСГИБИЦИОНИСТ ВЕРНУЛСЯ!» posttrahtum

Эксгибиционист, терроризировавший месяц назад сортопрокатный цех ОЭМКа, вернулся!

Теперь он поджидает одиноких женщин в подъездах домов юго-западной части города. И это уже не слух. Я лично видел его нынешней ночью.

Я провожал свою девушку домой, когда разразилась ужасная гроза и пошел проливной дождь. Мы заскочили в подъезд ближайшего дома, чтобы переждать непогоду. Естественно, я пропустил даму вперед и, закрывая подъездную дверь, услышал ее полный ужаса крик. Обернувшись, увидел представшего перед ней обнаженного маньяка, который, вероятно, решил, что девушка одна. Заметив меня, трусливый извращенец опрометью бросился вон и скрылся за сплошными потоками дождя. Я пытался его преследовать, но тот, подгоняемый паническим страхом, улепетывал со скоростью олимпийского чемпиона по легкой атлетике.

Возможно, мне удалось бы догнать извращенца и как следует его отметелить, дабы впредь неповадно было пугать по ночам детей и женщин, но там, в темном подъезде осталась одна беззащитная девушка. Я не был уверен, что маньяк действует в одиночку, потому прекратил преследование и вернулся.

P.S. Если вдруг эта ошибка природы читает мою статью, то пусть знает, что при следующей встрече я непременно переломаю ему руки и ноги. После чего сдам в полицию, заявив, будто нашел извращенца в таком состоянии.

рosttrahtum, специально для Осколкома.

– 27 -

Марат Сартыков вынул из чашки чайный пакетик, опустил его в ложку и, обмотав вокруг прикрепленной к нему ниткой, тщательно отжал все до капли. После чего завернул пакетик в обертку от нана и, прищурив левый глаз, ловко забросил в стоявшую у дверей мусорную корзину.

Раньше та стояла под столом, но однажды в одном импортном боевике Марат увидел как герой полицейский ловко метает скомканные бумажки в корзину, стоявшую в другом конце кабинета, именно у дверей. С тех пор корзина в кабинете участкового сменила местоположения, а на столе и в шкафу началась катастрофическая нехватка бумаги. Неоценимую помощь в этом кабинетном виде спорта участковому оказывали торговые центры «Карусель», «М-Видео» и «Эльдорадо», а так же другие распространители бумажной рекламы. Каждое утро, направляясь на работу, Сартыков спускался на лифте до второго этажа и дальше шел пешком, собирая попутно торчащую из почтовых ящиков рекламу.

Лифтерша тетя Надя, на добровольной основе прибирающаяся в его кабинете, как-то поинтересовалась, зачем он каждый день комкает такое количество бумаги? Пришлось ответить что-то неопределенное про ежедневные следственные эксперименты.

Шумно втянув ноздрями густой аромат бергамота, исходящий из чашки горячего чая, Марат с наслаждением откусил большой кусок свежего нана, с удовлетворением ощутив на зубах ягодки изюма, которого оказалось вполне приличное количество.

Вдруг дверь без предварительного стука распахнулась, и на пороге нарисовался вечно улыбающийся розовощекий опер Сашка Попов.

– Привет, старлей! – гаркнул гость как обычно громким голосом. – Про своего коллегу уже слышал?

– От старлея слышу, – недовольно пробурчал Марат, спешно прожевав лакомый кусочек. После чего сделал глоток горячего напитка и, поняв, что насладиться чаепитием не получится, отставил кружку, открыл верхний ящик стола, положил в него надкушенный нан. Только после этого обратился к оседлавшему стул оперу: – Про какого коллегу?

– Про Шукалова Володьку, – пояснил Сашка, глядя на то место, где только что лежал нан. – Чаем ты меня конечно не угостишь?

– У меня только одна кружка, – привычно ответил Сартыков. Когда уже до этих оперов дойдет, что он здесь находится один, а потому ему вовсе незачем держать в кабинете целые чайные сервизы. Вот если бы кто из них зашел с бутылочкой коньяка, или какого другого благородного напитка, как это делает Армэн, хлопоча за своих торгашей, то для такого случая у участкового всегда нашлась бы пара стопочек, и даже пара хрустальных коньячных бокалов. Но ожидать подобного от диких оперов не приходилось. Одно слово – русские. – А что с Володькой случилось?

– Не слышал, значит, еще? Метеоритом его прибило.

– Каким еще метеоритом? – изумленно поднял брови Марат. – Насмерть?

– Железорудным, – пояснил Сашка и принялся раскачиваться на стуле. – Не насмерть. Только багажник пробило почти насквозь.

– Какой, на хрен к Аллаху, багажник?

– Это точно. Багажник теперь только на хрен к Аллаху и сгодится, гы, – осклабился Попов, продолжая раскачиваться на стуле, ножки которого уже начали жалобно поскрипывать.

– Да не ломай ты стул! – не выдержал участковый. – Посетителям не на чем сидеть будет.

– Ну, ты для своего кормильца Армэна мог бы и кожаное кресло купить…

– Так! – хлопнул ладошкой по столу Марат. – Ты зачем пришел? Мне лясы-балясы точить некогда. У меня вон дел невпроворот, – в доказательство он указал на кипу свежей рекламной макулатуры. Заметив удивленный взгляд опера, поспешно убрал разноцветные газетенки в открытый сейф, а на их место выложил рабочие папки.

– Я, собственно, зашел узнать про тех странных бомжей. Ты к ним не наведывался?

– Э-э, Саш, ну зачем мне эти вонючие бомжи, а? У меня что, своих забот не хватает? – Марат снова указал на выложенные на стол папки. – Вот Сидякин выйдет с больничного – пусть со своими бомжами и разбирается. Его участок – его проблемы.

– Да не скоро Сидякин выйдет. Ты же знаешь. Он после своего аппендицита сразу в санаторий укатит. Ему Ленка уже путевку оформила. Так что, коль уж тебе шефство над территорий товарища поручили, пойдем проверим этот бомжатник, – хлопнув себя по коленкам, опер поднялся. – А то у меня тоже дел не менее твоего. А то и поболее.

– Дались тебе эти вонючки, – Сартыков тоскливо посмотрел на остывающий чай и тоже поднялся. – Ну, пойдем. Что-то и вправду странные вещи про них местная шантрапа рассказывает. Как бы каких неприятностей не случилось.

Покинув район девятиэтажек, два старлея миновали Ямскую слободу и вышли к заросшему берегу Оскольца.

– Ну и где их тут искать? – вопросил Марат, оглядываясь вокруг.

– Щас у кого-нить спросим. Эй, сударь, можно вас на минутку? – Попов окликнул бредущего в их сторону мужичка. Мужик явно принял приличную дозу спиртного и, включив автопилот, дефилировал вдоль крайней улицы. Одет он был в серый клетчатый пиджак на голое тело и спортивные штаны с нещадно вытянутыми коленками. Розовые резиновые сланцы, надетые на черные носки и стильно отделяющие большие пальцы ног, звонко шлепали задниками по дороге.

Услышав окрик, мужик поднял мутный взгляд на полицейских и остановился. По его взгляду было отчетливо видно, что он пытается поймать какую-то мысль, но та постоянно ускользает.

Сартыков, окинув взглядом аборигена, презрительно сморщился, а опер спросил:

– Сударь, вы кто?

– Я, – ответил сударь и икнул.

– Ясно, – удовлетворился ответом Александр. – Позвольте узнать, где вы проживаете?

Мужик долгих полминуты смотрел на опера, затем повернулся и махнул рукой в ту сторону, откуда пришел:

– Там. Ик…

– Ясно. А куда направляетесь?

К этому вопросу абориген явно не был готов. Он озадаченно бросил мутный взгляд окрест. В это время распахнулась калитка ближайшего двора, и на улицу вышел, судя по внешнему виду, идейный брат аборигена – тщедушный красноносый мужичок в точно таких же вытянутоколенчатых спортивных штанах. Правда он был голый по пояс и на черные носки были одеты не сланцы, а светло-голубые сандалии.

– О! – обрадовался первый мужик, заметив собрата. – К нему.

Определившись с целью, он отвернулся от полицейских, снова икнул и двинулся навстречу вышедшему.

– Заберите его, господа полиционеры! – широко улыбаясь, закричал вновь появившийся персонаж. – А то он все бухло в городе выхлебает. Нормальным людям, типа меня, нифига не останется.

– Тьфу, твари, – в сердцах выругался Марат. – Будь моя воля – всех бы на цепь и в рабство.

Опер меж тем подошел к вышедшему мужику, выглядевшему относительно трезвым, и что-то у того спросил.

Оказалось, что бомжи обитают на том берегу, метров пятьсот ниже по течению.

– Только это не правильные бомжи какие-то, – крикнул мужик, когда полицейские уже направились к узкому железному мостику через речушку.

– В каком смысле? – обернулся Попов.

– Просто не правильные, без всякого смысла. Раньше, когда только появились тут – правильные были. А сейчас нет.

– Да пойдем, – буркнул товарищу Марат. – Хрена с этой алкашней лясы-балясы точить?

Оказавшись на противоположном берегу, оба блюстителя правопорядка сразу отметили некую необычность. Однако долго не могли понять, в чем эта необычность заключается.

– Как-то необычайно чисто здесь, – дошло, наконец, до опера. – Ни единой мусоринки. Будто на этот берег не ступала нога цивилизованного человека.

– Точно, – согласился Сартыков. – Я тоже сразу заметил. Может, здесь прошлись эти борцы с мусором, про которых Володька рассказывал?

– Осколкомовцы, что ли? Может и они, – кивнул Сашка, продолжая осматривать окрестности. – Но ты смотри, Марат, тут ведь не только мусор убран. Тут и подлесок вырублен. А берега видишь, какие чистые? Ни камыша, ни осоки, ни даже тины.

– Может, «Зеленстрой»? – неуверенно предположил участковый.

– Да ну, – решительно отверг предложение опер. – Чего бы им лезть в эти дебри между «железкой» и речкой-вонючкой.

– Хочешь сказать, что это инициатива местных жителей? – выдвинул совсем фантастическую версию Марат.

– Я так сильно похож на идиота?

Дальнейшие его слова утонули в грохоте проносящегося по скрытой за зарослями железной дороге товарного поезда. Какое-то время пришлось идти молча.

Наконец грохот товарняка затих в дали, и Попов произнес:

– Вон мужик что-то ловит в речке. Щас спрошу у него, кто тут такой порядок навел? А заодно и про бомжей узнаем.

– 28 –

Благообразный пожилой мужчина, стоя у кромки воды и тыча в прибрежный ил палку, что-то внимательно рассматривал.

– Добрый день, уважаемый, – подошел к нему опер.

Мужчина вздрогнул, обернулся, но, увидев Попова, растянул рот в щербатой улыбке.

– День добрый, господин старший лейтенант.

Опер хотел было задать интересующий его вопрос, но вдруг сообразил, что одет в гражданскую одежду, на которой нет никаких признаков, говорящих о его звании. Он даже машинально бросил взгляд на свое правое плечо. Затем обернулся к участковому. Тот стоял, перекинув снятый китель через руку так, что погон не было видно. Значит мужик точно обратился к нему, а не к Марату. Сашка внимательнее присмотрелся к мужчине. Лицо показалось смутно знакомым. Однако Попов никак не мог вспомнить, где они встречались.

– Извините, уважаемый, никак не могу вспомнить, где мы встречались, – прямо заявил он улыбающемуся субъекту.

– Дык, господин старший лейтенант… Ой, а вам звание не повысили? Нет? Так вы ж раньше в нашем районе работали.

– Я и сейчас в этом районе работаю, – удивленно произнес Александр.

– Ды нет. Щас и я уже месяц как в этом районе обитаю. А ранее мы у Вознесенского храма обитали. Вас-то там года два уже как нет. А раньше-то вы частенько к нам с расспросами разными захаживали. Так значит не повысили вас еще? Видать, честно служите…

– Дятел, ты что ли? – узнал наконец бомжа опер. А узнав еще больше удивился. – Слышь, Дятел, здесь что, место какое-то заколдованное, что ли, что даже вонючие бомжи приличными людьми выглядят?.

– Какое место? – не понял Дятел.

– Ты вообще чем тут занимаешься? – Попов кивнул на палку, которую бомж держал в руке.

– Дык это, – Дятел уставился на свое орудие с таким выражением, будто сам с удивлением только что его обнаружил, – ил проверяю.

– Какой ил? – в голосе опера послышались раздражительные нотки.

– Ну, как вам объяснить, господин начальник? – замялся мужичок. – Смотрю, значит, где слой толще, чтобы, значит, без песка черпать. Оно конечно и с песком можно, но песок потом вымывать придется. А это муторно дюже…

– Я тебе щас из мозгов песок вымывать начну! – не выдержал опер, сверкнув глазами так, что бомж непроизвольно отступил назад и оказался по щиколотку в том самом иле, который только что исследовал. – Это ты со своей кодлой здесь поселился? Чем вы тут промышляете?

Мужик боком обошел грозного опера и, чавкая набранной в туфли жижей, вышел на сушу. Бросив беглый взгляд на продолжавшего стоять в стороне Марата, спешно затараторил:

– Господин начальник, мы же теперь все, в смысле, завязали с попрошайничеством. Да. У нас здесь маленький частный бизнес, идущий на пользу этой, ну, этой… – Дятел сморщил лоб, напрягая память. – А, во, экологии, извиняюсь, мля. Холера говорит, как только мы личные документы выправим, чтобы все чин-чинарем – с регистрацией и все такой, так сразу легализуемся и будем налоги платить, как положено. Нам только на эту регистрацию малость бабосов подбить надо. Вы это, господин старший лейтенант, позвольте обратиться к вам с этой, ну, типа, извиняюсь, мля, нижайшей просьбой, а?

– С какой еще просьбой? – в конец опешил ничего не понимающий, но ужасно заинтригованный Попов.

– Бомж замялся, явно не зная, с каких слов начать, и, наконец, понизив голос, словно их мог кто-то подслушивать из-за кустов, заговорил:

– Вы бы местному участковому про нас ничего не рассказывали, а? А то он, говорят, это… – мужик прервался, увидев, как опер резко обернулся к своему напарнику, который вдруг возмущенно засопел и явно собирался высказать что-то гневное. А потому затараторил еще быстрее: – Не-не, господа полицейские, вы все неправильно поняли. Мы не против того, чтобы делиться. Мы же завсегда власти отдавали причитающееся. Просто Холера говорит, что нам нужна небольшая отсрочка, пока товар не начнет реализовываться. Холера говорит, что уже договорился с несколькими точками на первые пробные партии…

Сашка Попов понял, что не зря поперся проверить слухи про поселившихся в казалось бы в неперспективном месте бомжей. Ему явно будет, что рассказать сегодня ребятам в отделе. А просьба Дятла, не подозревающего, что участковый стоит рядом, обещала стать настоящей юморной бомбой, гарантирующей позитивные взрывы хохота во всех кабинетах «девятки». Надо только сделать так, чтобы Сартыков не выдал себя раньше времени. И Сашка, отвернувшись от бомжа, начал строить невообразимые рожи Марату, призывая тем самым его к молчанию. Понял ли участковый, что хотел от него опер, или просто онемел от увиденной мимики, которой позавидовал бы сам великий мастер этого дела Луи де Фюнес, но оставил при себе готовые уже вырваться слова, и продолжил играть роль молчаливого наблюдателя.

– Дак ты, значит, с местным участковым еще не знаком? – вкрадчиво поинтересовался опер у Дятла.

– Не довелось, – виновато развел тот руками.

– Ага, ну и хорошо, – одобрительно кивнул Сашка. – Но, как я понял, о нем наслышан?

Дятел снова замялся, но, вздохнув, все же ответил, одновременно кивая так, будто соглашаясь с чем-то не очень хорошим:

– Да уж, наслышан. Холера сказал, что такому лучше самим долю предложить, иначе житья не даст.

– Чего-о! – не выдержал Сартыков.

– Да погоди ты, Марат, – снова развернулся к спутнику опер и начал демонстрировать очередную серию невероятных рожиц. – Думаю, тебе полезно послушать будет.

Но Сашкин аргумент не подействовал на участкового и тот грозно надвинулся на испуганного бомжа. Ему, по большому счету, было все равно, что там болтают о нем грязные бомжи, но выслушивать поклепы он не собирался. Тем более, в присутствии этого баламута Попова, который наверняка способен раздуть из мухи слона. А потому участковый решил направить общение с этим странным типом, так не похожим на обычного бомжа, в собственное русло. К тому же его тоже заинтересовали слова про какой-то бизнес и партии товара.Пусть это и не его участок, но Сидякин еще не скоро выйдет на работу. А он-то уж месячишко-другой присмотрит здесь за порядком. Надо только как следует разобраться – что за бизнес такой и стоит ли этот нелегальный бизнес его внимания? Поняв, что Дятел в этом деле не основной, Марат, решительно отстранив Попова, задал первый вопрос:

– Кто такой Холера?

– Холера-то? Так он, это, извиняюсь, мля, раньше никем был, бесперспективняк полнейший – ни украсть, ни попросить. Пробивался лошара, извиняюсь, одним собирательством. А как Ворон его под свое крылышко взял, так Холерик все наши компании себе и подгреб. С моей первой начал. Да мы не в обиде. Хоть, извиняюсь, мля, человеками себя почувствовали.

– Оп-па, Маратик, да у нас тут похоже ОПГ нарисовалась, – хлопнул участкового по плечу опер.

– Да погоди ты, – отмахнулся тот и собрался задать очередной вопрос бомжу, но Дятел, проигнорировав восклицание незнакомого полицейского, обратился к Попову:

– Не, господин начальник, не ОПГ, а ОРБ.

– Это что еще за беда такая?

– Организация реабилитации бомжей, – расшифровал абривиатуру Дятел, – Это Холерик с Герлой придумали.

– Ага, еще один персонаж, – продолжил веселиться Сашка. – Герла – это, надо понимать, местная Мурка?

– Не, не Мурка. Тамарка ее имя. Она к нам в прошлом году в Губкине прибилась, когда ваши, извиняюсь, мля, коллеги нас туда на день города вывозили.

– На кой хрен вы нужны были в Губкине на день города? – вставил вопрос Сартыков.

– Да не в Губкине, – Дятел посмотрел на участкового, как на неразумного ребенка, – в Осколе был день города. Вот ваши коллеги и вывезлинас в Губкин накануне ночью, чтобы мы, извиняюсь, мля, не портили общую картину благополучия.

– Ну и что теперь эта Тамара…

– Да погоди ты, – бесцеремонно прервал Марат опера, чтобы задать бомжу собственный вопрос: – Кто такой Ворон? Расскажи о нем все, что знаешь.

– Я-то видел его всего пару раз, – при этих словах мужик почему-то потер горло и поморщился. – Здоровый такой. Волосы черные и длинные, как у бабы. Говорят, он экстрасенс сильный – круче Кашпировского. У Пеньтюха вон какие чирьи на лысине были, так тот руку над его бестолковкой подержал, и те засохли через день. Если Холера не врет, этот ворон может даже зуб новый вырастить. Я вот все думаю, как бы мне, извиняюсь, мля, попросить его об этом, – Дятел ощерил щербатый рот, вызвав брезгливую гримасу на лице Сартыкова.

– Ты свои пеньки гнилые стоматологам показывай. Когда и откуда появился этот Ворон?

Никаких более менее полезных сведений о загадочном здоровяке-экстрасенсе, взявшим под свою руку окрестных бомжей, выяснить так и не удалось. После противоречивого заявления бомжа, что Ворон похож то ли на прибалта, то ли на китайца, решили для начала найти Холеру. Однако Дятел знал только, что тот вместе с Герлой снимает квартиру где-то на микрорайоне «Южном».

– Но Холерик сюда каждый день наведывается. Контролирует производственный, извиняюсь, мля, процесс, – заверил Дятел.

– Ладно, Марат, – нетерпеливо вклинился опер, – с холериками-валериками ты сам разберешься. Если наше содействие понадобится – свистнешь. Меня щас больше их подозрительный бизнес интересует.

– Чего это он тебя интересует? – неосознанно наершился участковый, явно желая разобраться с бизнесом бомжей самостоятельно. Дело в том, что Армэн пробил в мэрии разрешение и теперь устанавливал по всему городу овощные павильоны. А это значило, что Сартыков с коллегами в скором времени лишится постоянно капающего дохода за позволение торговать в необорудованных местах. Поэтому следует заранее побеспокоиться о новых источниках. И этот загадочный бизнес может оказаться именно таким источником. Пусть это территория Сидякина, но если источник разработает Сартыков, то в любом случае останется в доле. А вот операм тут делать совершенно нечего. Пусть занимаются своими делами.

– Да просто интересно, – простодушно ответил на восклицание Марата Сашка и хлопнул бомжа по плечу, – Веди, Дятел, показывай, чего вы тут затеяли.

Сверля недовольным взглядом спину Попова, участковый поперся следом.

Обойдя стену высокого кустарника, они оказались на обширной прогалине.

– Это чо за дерьмо? – удивленно уставился опер на большую, темно-серую лужу уже начинающей подсыхать грязи, источающую тяжелый болотный запах. По краям смрадного месива выглядывало некогда белое полотно, в котором по ржавым кольцам люверсов можно было опознать рекламный баннер. Далее на таком же баннере сушилось буро-зеленое месиво.

– Это, извиняюсь, мля, не дерьмо, – неожиданно наставительным тоном произнес Дятел. – Это, господин старший лейтенант, речной ил. А вон то – речная тина, извиняюсь, мля.

– И? – внушительно вопросил выступивший вперед хмурый Сартыков.

– А? – не понял восклицания бомж, но встретившись с жестким взглядом полицейского, поспешно продолжил пояснения: – А, дык это ж, извиняюсь, мля, мазевое… в смысле это, хорошее удобрение. Ага. Хоть для домашних цветов, хоть для теплиц и парников. Мы его, значит, сушим, протираем через мелкую сетку, потом расфасовываем в мешочки. Тину тоже сушим, измельчаем и добавляем в ил. Но эту смесь расфасовываем отдельно. Она уже по другой цене идет.

– По какой? – заинтересованно поднял брови Марат.

– Дык это, не знаю. То уже у Холеры надо, – развел руками Дятел. – Я тут за, извиняюсь, мля, технологическим процессом следить поставлен.

– Ишь, ты, – ухмыльнулся опер. – Начальник значит?

– Не, не начальник. Начальником производства тут Ботаник.

– А это что еще за новый персонаж?

– Это, извиняюсь, мля, господин старший лейтенант, не персонаж. Ботаник даже не бомж. Его Холера откуда-то надыбал, а Ворон от алкоголизма вылечил. Он, говорят, хроном был конкретным. Но башка у него варит…

– Этот Ворон еще и от алкоголизма кодировать умеет? – тон участкового становился все более заинтересованным.

– Дык, я же говорил, он же экстра, извиняюсь, мля, сенс. Фигли ему какой-то алкоголизм, если он даже новые зубы выращивать может. Мне бы вот надо, а то видите чо? – и Дятел снова широко распахнул перед лицом Сартыкова свою проблемную пасть.

Отшатнувшись от неприглядного зрелища, участковый вляпался каблуком в ил. Однако не гнилые зубы бомжа, не испачканный ботинок не отвлекли его от мысли о новом бизнес-проекте. Если в городе появился бесхозный гипнотизер, то его стоит как можно быстрее прибрать к рукам. То, что он выращивает новые зубы – это конечно бред. Но кодирование от разных вредных привычек может принести неплохой доход. А значит надо срочно искать этого Ворона, пока кто другой не перехватил. Вот только ориентировки проверить следует. А то окажется, что он в розыске. Тогда лучше сразу операм слить. Сартыкову лишние проблемы ни к чему. Но пока надо как-то отправить отсюда этого прилипчивого Сашку.

Но Сашка и не думал уходить. Он забыл о дожидающейся его куче дел и с интересом расспрашивал Дятла обо всем увиденном.

За полотнищем с сохнущей тиной возвышались чем-то доверху заполненные плетеные из прутьев ивы и лещины кубы. В высоту и ширину они были не менее метра. К ним и направился опер.

– А это, извиняюсь, мля, более долгосрочный проект, – продолжил пояснять бомж.

– Да хватит тебе уже извиняться, мля, – не выдержал Александр. – Что еще за долгий проект?

– Компост. Обычный компост, – экскурсовод попытался изобразить улыбку Джаконды. – Все по науке – слоями, извиняюсь… э-э, в смысле просто мля.. Мелкие веточки, прошлогодняя листва, бурьян разный, камыш, тина опять же. Все пересыпано землей или илом.

– Так это вы тут берег подчистили?

– Ага, мы. Холера говорит, когда легализуемся, можно будет тротуарчики положить и лавочки поставить, чтобы люди могли культурно отдохнуть с детишками возле речки.

– Ну-ну, с детишками, как же, – с сарказмом в голосе встрял участковый. – Если только бухарики с паленой водкой.

– Не, господин старший лейтенант, – посмел возразить ему бомж. – Ежели Ворон это дело под свою опеку возьмет, то все будет, как положено.

Ответное бурчание Сартыкова потонуло в грохоте проносящегося поезда.

Опер что-то прокричал прямо в ухо Дятлу, тот махнул рукой в сторону железной дороги, и они направились туда. Марату ничего не оставалось, как последовать за ними.

Выйдя из кустов к железке, подождали, когда проедет последний вагон товарняка и, взобравшись на насыпь, углубились в заросли на противоположной стороне. Здесь начинался крутой склон горы, на вершине которой некогда стояла порубежная крепость, а ныне располагалась центральная часть Оскола, называемая старым городом, или чаще просто городом.

Сразу за кустами акации у подножия склона полицейские увидели обширную поляну, имеющею весьма обжитой вид. Здесь был и довольно просторный дачный вариант душевой кабины с автомобильным бензобаком наверху, и мангал, и беседка с натянутым поверх баннером.

В следующее мгновение полицейские вздрогнули от громкого вопля.

– А-а-у-ух! – проорал кто-то из душевой кабины. Одновременно раздалось шипение, будто плеснули воды на раскаленную сковороду, и из щелей под бензобаком повалил то ли пар, то ли дым.

Увидев, как полицейские застыли с выпученными глазами и открытыми ртами, Дятел поспешил предварить должный последовать вопрос:

– То Митрич парится, извиняюсь, мля.

– Не понял, – Попов решительно направился к душевой и рывком открыл сколоченную из плотно подогнанных досок дверь. Следующей его фразой было: – Хренасе!

Внутри на высоком табурете, поджав ноги, сидел голый блестящий от пота мужик. Мужик охаживал себя березовым веником. Во второй руке он держал ковшик с водой, из которого и плеснул в стоящее рядом большое ведро наполненное пышущими жаром камнями. Сашка испуганно шарахнулся от взметнувшегося облака пара.

– Дверь закрой! – дико заорал мужик, и опер поспешно выполнил его требование.

– Кто там? – спросил у опера Сартыков.

– Митрич, – ответил тот, все еще не отрывая взгляда от исходящей паром душевой, из которой доносилось довольное кряхтение и влажное пошлепывание веником по голому телу.

– Какой Митрич? – не понял Марат.

– А я откуда знаю? – искренне удивился вопросу Сашка.

– Митрич у нас мешочки клеит, – заявил Дятел и замолчал, вероятно полагая, что дал исчерпывающий ответ.

– Какие мешочки? – в один голос вопросили экскурсанты.

– Дык, извиняюсь, мля, для удобрений, – бомж указал на беседку и, пройдя к расположенному там столу, поднял для наглядности какую-то цветную бумажку.

Кое как удалось выяснить, что любитель попариться Митрич – это один из самых старых местных бомжей. Ни он сам, ни кто другой точно не знали, сколько ему лет – может, шестьдесят, а может, и все девяноста. Занимался старик тем, что нарезал из заказанных Холерой в типографии рулонов пакеты под различные виды удобрений и грунтов и склеивал их.

– Грунт под огородную рассаду на основе речного ила, – прочитал Попов на самом большом пакете. – Да у вас тут действительно настоящее производство.

Тут дверь душевой-парилки распахнулась, и оттуда вприпрыжку выскочил мужичок с намотанным на бедра мокрым полотенцем. Кожа у него была розовая, словно у новорожденного поросенка. Рябое лицо излучало удовольствие и умиротворение.

– Ай, хорошо-то как! – прокричал он, шлепая по зеленой травке босыми ногами. Допрыгав до незамеченного ранее гостями увитого диким виноградом арочного входа, ведущего куда-то под крутой склон, обернулся и крикнул в сторону беседки: – Вы мне там клей не переверните!

Сартыков несколько раз непонимающе перевел взгляд со входа в подземелье на свою форму, после чего спросил у дятла:

– Вас тут что, каждый день полицейские посещают?

– Не-е, вы первые, – отрицательно замотал головой тот и, переведя взгляд на опера, просительным тоном произнес: – Вы уж, господин старший лейтенант, по старой дружбе до поры не говорили бы про нас, извиняюсь, мля, участковому, а? Нам бы деньжат слегка подбить, чтобы легализоваться, а там мы сами к нему придем. И вас, извиняюсь, мля, не забудем.

Сашка посмотрел на набычившегося Сартыкова, потом на застывшего в полупоклоне Дятла, и вдруг расхохотался.

– Ладно, не расскажу, – отсмеявшись, хлопнул он бомжа по плечу и, не удержавшись, снова загоготал.

– Клоун, – недовольно пробурчал участковый, глядя на веселящегося опера.

Всю обратную дорогу Попов говорил что-то о том, что такие начинания бомжей нужно всячески поощрять и поддерживать. Но Марат его не слушал. Его мысли были заняты построением планов по вербовке Ворона и Холеры. В принципе, можно и одного Ворона. Но и производство удобрений оставлять целиком Сидякину не хотелось. Он все равно ладу не даст. Еще действительно позволит бомжам легализовать бизнес, и окажется не у дел. Вон как с павильонами Армэна получится. Не-е, легальные да, не приведи Аллах, еще и законопослушные бизнесмены участковому инспектору никакой выгоды не приносят – это факт…

– 29 -

Утром Марина, тихонько постучавшись в спальню матери, сообщила, что уходит.

– Куда же ты так рано, Мариночка? – удивленно вопросила вышедшая на стук сонная Елена. – Погоди, я тебя завтраком накормлю. Потом Жорик отвезет тебя, куда скажешь.

– Спасибо, мам, не стоит беспокоиться, – отказалась девушка – Я привыкла рано вставать и уже попила кофе. Хочется с утра пройтись по городу. Я ведь почти год не была в Осколе.

На самом деле ей вовсе не хотелось бродить по городу. Вчера она наскоро приняла душь и допоздна была вынуждена общаться с мамой и ее новым мужем. Ночью почти не спала, лишь изредка проваливаясь в неглубокую дрему. Потому утром чувствовала себя не только не отдохнувшей, но и даже более уставшей, чем после ночи, проведенной в дороге. Хотелось скорее оказаться в своей квартире, понежиться в теплой ванной под бьющими со всех сторон расслабляющими струями воды, после чего, возможно, выпить чего-нибудь крепкого, и тогда ей точно удастся наконец-то как следует выспаться, временно забыв о всех тревогах и волнениях.

На рекламном щите у подъездных дверей Марина нашла сразу несколько телефонов фирм, предлагающих услуги такси. Позвонив по одному из них, вызвала машину.

– «Ауди» синяя 517? – повторила она вслух за диспетчером, чтобы запомнить марку и номер. – Через десять минут? Хорошо, подожду. Спасибо.

Положив телефон в карман куртки, девушка села на лавочку. Неожиданно завелся двигатель в стоявшем рядом темно-зеленом джипе. Несколько раз шумно газанув, автомобиль поехал со двора.

Мотыль так и просидел до утра в «Додже» у дома, в который зашли толстяк со столичной гостьей. Время от времени звонил Баламуту, проверяя его готовность. Однако сам чуть не проспал появление девушки. Задремав под утро, проснулся от того, что рядом кто-то вызывал такси. Это как раз и была Николаева Марина, почему-то появившаяся без сопровождавшего ее вчера толстяка.

– Выгнал он ее ни свет ни заря, что ли? – тихонечко пробурчал сам себе Мотыль.

Идея озарила мозг бывшего братка сразу, как только он услышал марку и номер вызванного такси. Трогаясь с места, он нетерпеливо слушал гудки вызова в телефонной трубке.

– Спишь, что ли? – раздраженно спросил Баламута, когда Вовчик ответил.

– Вздремнул малость, честно признался тот, зевая в трубку.

– Короче, Вован, некогда базарить. Срочно гони к подъезду, куда вчера наша телка заныкалась. Она только что вызвала такси. Подъедешь вместо него. Если спросит, почему «аудюха» другого цвета и с другим номером, скажешь, мол, та поломалась. Всосал? Только заезжай так, чтобы выезжать со двора в сторону боулинга. Я тебя там встречу и звякну, что дальше делать.

Закончив инструктировать кореша, Мотыль как раз выехал со двора. Припарковавшись у обочины, вышел и начал нетерпеливо прохаживаться рядом, моля Бога о том, чтобы вызванное девушкой такси подъехало именно в этот въезд. Увидев кольца синей «Ауди» и нужный номер под ними, бросился наперерез, махая руками.

– Выручай, братан! Век должен буду! – он сунул в окошко к опешившему водителю пятисот рублевую купюру. – Сгоняй на микро, а?

– Я вообще-то по вызову еду, – промямлил таксист, сведя глаза на трепетавшей перед лицом пятисотке. – Меня клиент ждет…

– Да на кой тебе тот клиент? Я твой клиент. На вот тебе еще одну пятихатку. Только выручи, братан, а? – не унимался Мотыль. – Прикинь, я тут с телками зависаю, а жена звонит, ее срочно на дачу отвезти надо. А я ж тоже как и ты, братан, таксист. Вот я и сказал, мол, везу клиента за город, а вместо себя пришлю кого-нибудь из корешей. Ну выручи, а? Чего тебе стоит.

Спланировавшие на колени водителю две пятисотки оказались самым решающим аргументом, и он решительно спросил:

– Адрес?

Отправив таксиста по адресу одной из своих бывших подруг, Евсиков сел в «Додж» и, заметив подъезжающую красную развалюху Вовчика, завел двигатель и снова набрал номер Баламута.

– Вован, короче, сажаешь клиентку и мчишь ее через пустырь за «Невским». Меня увидишь – притормозишь.

Не дожидаясь ответа, Николай отключил вызов и вырулил от обочины. Дабы лишний раз не светить автомобиль, оставил его на стоянке у дворца спорта имени Александра Невского и пешком вышел на дорогу, пересекающую пустырь.

Вскоре появилась «аудюха» Вовчика. Тот притормозил, и Мотыль запрыгнул на заднее сиденье.

– Будешь дергаться, мозги вышибу! – приставил он ствол газовой «Кобры» ко лбу недоуменно взиравшей на него пассажирки.

– Салон забрызгаешь, – ответила вдруг та каким-то отрешенным голосом и, поведя глазами вокруг, добавила: – Впрочем, грязнее этот драндулет уже не станет.

Вопреки предупреждению, что дальнейшее общение будет проходить через почтовый ящик, Карапет позвонил сразу, как только Николай отправил письмо с отчетом об успешно проведенной операции.

– Слышь, Мотыль, – раздалось в трубке вместо приветствия, – ты о знаках препинания что-нибудь слышал?

– О каких знаках? – не понял Евсиков.

– Ты там у себя в охране как разные докладные и объяснительные пишешь? – продолжил задавать вопросы Карапет. – Ты же в каждой букве по две ошибки делаешь! Тебе, мля, надо шифровальщиком устраиваться – ни одна спецслужба мира не расшифрует твои шедевры!

– Да чо в натуре такое? – Разозлился Мотыль, поняв, что бывший кореш измывается над ним.

– Ладно, замнем, – прекратил наезжать Карасев. – Значит, телку ты прибрал? Надеюсь все чисто? Хата надежная? Соседи не услышат чего?

– Хата за городом. Соседей нет.

– Это что за хата такая, что соседей нет? Ты куда ее засунул? Смотри, чтобы без моего распоряжения ее пальцем не трогали! Жрачку нормальную ей давай. Журнальчиков каких-нибудь подкинь ей, чтобы не скучала. Телек пусть смотрит. Телефон только не вздумай ей дать. Сотик-то у нее догадался забрать?

– Ты меня совсем за баклана-то не держи, – обиженно возмутился Николай. Помня о прошлом разговоре, он не называл бывшего кореша Карапетом, но и обращаться к нему по имени-отчеству не собирался. То, что того подтянул к себе какой-то крутой родственник, вовсе не делало Карапета Александром Федоровичем. По крайней мере, в глазах Мотыля он был обычным выскочкой, которого временно приходится терпеть. Николай даже не знает, сколько будет иметь с этого дела. Пусть уже сейчас удалось положить в карман сто кусков деревянных, но это далеко не та сумма, за которую стоит рисковать свободой, а может, и головой.

– Девка на надежной даче. Соседние участки заброшены. На других народ бывает только в выходные дни.Долго ее там держать-то? А то аренда недешево обходится.

– Сколько надо, столько и будешь держать. За лавэ не баись – это мои проблемы. Твоя задача, чтобы телка не сбежала, и чтобы жива и здорова была. Не вздумай с не играться!

С каждым новым наставлением Мотылю все больше хотелось послать Карапета куда подальше. Он и так за сегодняшний день перенервничал как никогда. Уже когда заперли пленницу в комнате с железными ставнями и железной дверью, в которой отец Вовчика некогда хранил самые ценные вещи, Баламут вдруг огорошил вопросом:

– Колян, а чего мы хари свои какими-нибудь масками не прикрыли? Она же потом запалит нас при встрече.

– Я же тебе сказал, что в этом плане все схвачено, – заверил кореша Мотыль, про себя сетуя на такую очевидную промашку.

Не хотелось даже думать, какой ему корячится срок в случае чего. А еще и девка эта вела себя как-то подозрительно – не истерила и не падала в обморок, не угрожала и не пыталась бежать, а молча, словно зомби, выполняла все указания. Может, обдолбалась чем-нибудь с утра? Надо будет того толстяка попасти – может он наркотой промышляет? Связываться с наркотой Мотыль не собирался, но информация, как говорится, лишней не бывает.

– Мотыль! – прервал его размышления голос в трубке. – Ты куда пропал? Але! Мотыль!

– Сообразив, что какое-то время пропускал мимо ушей наставления Карасева, Николай ответил:

– Але. Что-то связь пропадает. Ты меня слышишь?

– Во, теперь слышу, – подтвердил Карапет, так есть у тебя видеокамера?

– Зачем? – не понял Евсиков.

– Слышь, Мотыль, ты кто по национальности, а?

– Я в том смысле, какое качество съемки нужно? – после короткой паузы ответил Николай. – Видеокамера у меня есть в мобильнике. Еще в фотоаппарате есть функция фотосъемки. В фотике качество лучше, но звук не пишет почему-то.

– Звук не нужен. Важно чтобы папаша узнал свою дочурку. Короче, ее нужно обрить на лысо и записать этот процесс. Видео отправишь на емло, понял?

– Куда отправить?

– По почте.

– А, понял. Так это, чо, в натуре на лысо обрить?

– В натуре, Мотыль, в натуре. И главное – записать на видео. Завтра это кино должно быть у меня.

Брил Марину Баламут. Он нарядился в больничный халат, невесть откуда взявшийся на даче и совершенно невообразимым образом сохранивший не испачканную ни единой помаркой белизну. Поверх халата напялил кобуру с «Коброй» Николая. На лицо натянул старую спортивную шапочку, предварительно прорезав отверстия под глаза и рот, и даже зачем-то под нос.

На фоне неоштукатуренной кирпичной стены полуподвального помещения сумасшедший цирюльник, колдующий над прической привязанной к стулу жертвы, выглядел впечатляюще. По крайней мере, Мотыль был уверен, что отец девушки вполне проникнется моментом, а значит, Карапет будет доволен.

Вовчик поначалу, как узнал, что ему предстоит брить девку, заныл, упрекая товарища, что тот втянул его в нехорошую аферу. Николаю снова пришлось заверять хозяина дачи в том, что у него все схвачено. В конце концов решили, что Баламут покажется на глаза пленнице только после того, как облачится в маскарадный костюм маньяка-парикмахера и будет работать молча, дабы та не узнала его по голосу.

Сам Мотыль тоже скрыл лицо маской. И впредь подельники решили показываться девушке только в масках – пусть она уже видела их лица, но за один раз могла хорошо не запомнить.

Снимая действия кореша на видео, Евсиков с удивлением отмечал, как тот входил во вкус. Сопя, как заправский зомби из голливудских фильмов, Вовчик при помощи ножниц, крема для бритья и жиллеттовского станка создавал на голове девушки такие шедевры, которые вмиг заставили бы грохнуться в обморок даже самого озверевшего из Сергеев Зверевых парикмахерского искусства.

Пленница же относилась к экзекуции сю спокойной обреченностью. Лишь крупные слезинки изредка прочерчивали влажные дорожки по ее щекам.

Судя по первым суткам, Марина вообще оказалась идеальной заложницей. Молча выслушав инструктаж о том, что вести себя следует тихо и смирно, сообщать о своих потребностях дежурившему за дверью Вовчику, предварительно постучав в дверь, и вообще, желательно перейти на ночной образ жизни, легла на старую кровать и, свернувшись калачиком, пролежала почти до самого вечера. От еды не отказывалась, но ела крайне мало. К привезенным Мотылем модным журналам не притронулась.

– 30 -

Странно, но когда такси неожиданно притормозило, и запрыгнувший в салон здоровяк наставил на нее вороненый ствол револьвера, Марина почувствовала себя спокойнее. Собственно все, чего она боялась, и от чего старался уберечь отец, отправляя в родной город, произошло. Теперь от нее ничего не зависело, а бояться если чего-то и стоило, то попросту надоело. О том, что могут сделать с ней бандиты, девушка не думала. В ее голове наступило какое-то отрешенное, непроницаемое отупение.

Она не обращала внимания куда и какой дорогой ее везут. Лишь машинально отметила, когда ее вытолкали из машины, что они остановились на узенькой улочке какого-то дачного кооператива. Судя по заброшенности ближайших участков можно было сделать вывод, что место не популярное – далеко от города и вблизи нет ни леса, ни водоема. По нынешним временам, когда пролетарии, обеспеченные импортными окорочками и тепличными овощами, не желали горбатиться на собственных огородах, ценились только те места, где рядом с дачей были условия для активного отдыха.

Оказавшись в комнате за металлической дверью, девушка легла на старую кровать с продавленной панцирной сеткой и наконец-то уснула. В обед ее разбудил таксист и кивнул на исходящую паром миску «бизнес-ланча», которая стояла рядом на обшарпанной табуретке. Рядом лежала стопка глянцевых журналов, судя по внешнему виду, совершенно новых.

Объявлять голодовку Марина не собиралась и от обеда отказываться не стала. Поев, снова легла спать.

В очередной раз ее разбудили вечером. После прогулки к деревянному туалету, пленница обнаружила рядом с вечерней миской куриного «бизнес-ланча» шоколадку и бутылку минералки.

Дневной сон вылился в ночную бессонницу. А из-за бессонницы в голову снова полезли тревожные мысли. Марина понимала, что ее не выпустят, пока не добьются от отца того, чего хотят. Вот только девушка не знала, чего требуют бандиты от ее отца, и не знала, в силах ли он вообще выполнить их требования? Что если требования окажутся нереальными? Пока с ней обращаются вполне пристойно. Но надолго ли такое обращение?. Может, попробовать сбежать? А ведь она даже не обратила внимания – куда ее везли и какой дорогой. И это несмотря на то, что бандиты почему-то не препятствовали наблюдению. Странные какие-то бандиты – кроме того, что не скрывали, куда везут, так же не скрывали и своих лиц. Может, они не местные и как только ее отпустят, так сразу свалят куда-нибудь за тридевять земель? Наверное так и есть.

И все-таки девушка решила на всякий случай осмотреть окрестности и, не подумав, что на дворе уже наверняка глубокая ночь, постучала в дверь.

– Але, – раздался заспанный голос охранника.

Озадаченная таким ответом Марина, постучала снова. Послышалось чертыхание и шлепанье босых ног по полу.

– Ты что ли стучишь? – раздалось из-за двери.

– А у вас тут много пленниц?

– Каких пленниц? А. Да нет. То у меня на мобиле звонок точ в точ как ты щас стучала, – объяснил голос и спросил: – В сартир приспичило?

– Да.

Однако в кромешной темноте разглядеть ничего не удалось. Сопровождаемая лучом маломощного фонарика, она прошла до дощатого уличного туалета и обратно, безрезультатно пытаясь увидеть хоть что-нибудь. В принципе, сбежать в такой темноте не составляло труда, если только знать, куда бежать. Если же ломиться наобум, то легко будет выколоть о какую-нибудь ветку глаз, или сломать ногу о подвернувшуюся ржавую поливочную трубу. Да и заборы, огораживающие участки, могут быть сделаны из разных травмоопасных материалов, типа колючей проволоки. Как известно, главный враг дачника – его сосед, непременно желающий обобрать урожай на смежном участке. Потому между соседями зачастую строились более надежные преграды, чем с улицы.

Утром в комнату вошел здоровяк, который вчера угрожал Марине револьвером. Несмотря на то, что теперь его лицо было скрыто под опущенной спецназовской шапочкой, девушка узнала бандита по ярко-синей ветровке. Он поставил на табуретку кружку с горячим кофе, положил рядом шоколадку и произнес приказным тоном:

– Ешь быстрее.

– Куда мне спешить? – спросила Марина, но парень молча вышел.

Минут через пять бандиты вошли вдвоем. Вид таксиста заставил девушку напрячься от нехороших предчувствий. Его лицо тоже скрывала маска, но, кроме того, на нем был одет белый медицинский халат, поверх которого красовалась кобура из светло-коричневой кожи с торчащей из нее черной рукояткой револьвера.

– Арестованная, с вещами на выход, гы, – гоготнул таксист, но здоровяк не поддержал его веселья.

– В чем дело? – Марина отставила кружку с кофе и забралась с ногами на кровать.

– – Да не баись ты, – обратился к ней здоровяк. – Ничего с тобой не сделаем. Сфоткаем пару раз для дела, и вернешься обратно в свои апартаменты. Не ну, ты чо в натуре, хочешь, чтобы мы силой тебя волокли? А ну, вскочила с кровати! Быстро!

Бандит схватил ее за рукав, сдернул с кровати и толкнул к дверям, где в шутовском поклоне склонился, указывая дорогу, таксист. При этом из расстегнутой кобуры с глухим стуком выпал револьвер, злобно блеснув оранжевыми глазками капсюлей.

– Лош-шара, – прошипел здоровяк и снова толкнул Марину мимо судорожно запихивающего револьвер на место напарника.

В комнате, где обитали бандиты, с пола был убран старый затоптанный ковер, под которым оказался люк в подпол. По крутой металлической лестнице спустились вниз и оказались в довольно просторном помещении.

Все, что происходило дальше, девушка воспринимала, как какой-то психоделический кошмар. Ее усадили на старый стул и примотали скотчем к спинке. В лицо направили свет от торшера. Напротив, на такой же стул уселся здоровяк и направил на нее объектив фотоаппарата.

– Поехали, – сказал он напарнику и кивнул на замершую в испуге девушку.

– Ноу проблематик, шеф, – заверил таксист и, подхватив из угла табуретку, поставил ее рядом с пленницей.

На застеленной мятым вафельным полотенцем табуретке стояла миска с водой, лежали большие портняжьи ножницы, бритвенный станок и тюбик с кремом для бритья.

Такс, приступим, – с этими словами зашедший за спину пленницы таксист взъерошил ей волосы. От мерзкого прикосновения его рук Марина непроизвольно передернула плечами. Из-за чувства бессилия глаза наполнились слезами.

Меж тем, пощелкав ножницами, бандит принялся беспорядочно отделять локоны и отстригать их почти под самый корень. Марина даже не подозревала, как ей повезло, что пленившие ее извращенцы не догадались притащить в подвал большое зеркало, которое стояло прислоненное к стене в комнате наверху. Вряд ли и так изрядно настрадавшаяся психика девушки выдержала бы созерцание того, что проделывал над ее головой сумасшедший парикмахер. Пытаясь отрешиться от происходящего, она сосредоточила взгляд на красном огоньке фотокамеры, расплывающимся тонкими лучиками из-за выступающих слез.

А таксист уже, вспенив в ладонях крем для бритья и намазав им выстриженные участки, выбривал какие-то затейливые узоры. При этом он то бубнил какую-то мелодию, то в азарте высовывал кончик языка, думая о том, что зря в свое время не согласился на предложение сестры, пойти вместе с ней на курсы парикмахеров.

– Ну, хватит уже скоблить. А то до кости ей череп сбреешь, – наконец остановил кореша здоровяк, когда голова пленницы стала совершенно лысой, и опустил фотокамеру.

– Может ей усы приклеить, чтобы совсем на Буденного стала похожа? – спросил таксист, старательно, можно даже сказать – любовно, вытирая собственное произведение парикмахерского искусства влажным полотенцем.

– На Котовского, – поправил его товарищ и скомандовал: – Отклеивай ее от стула, отведем на место. А то мне надо в город мотнуться.

Когда Марину освободили от скотча и приказали подниматься наверх, слез в ее глазах уже не было. А в душе, сменяя состояние беспомощности, закипала злость. Злость, в первую очередь на саму себя, за ту самую беспомощность, за то, что ведет себя подобно безвольной кукле, поправ чувство собственного достоинства.

– Мне надо в туалет, – процедила она сквозь зубы.

– Я же предупреждал, что все туалеты только ночью, – напомнил здоровяк.

– Я целый день не выдержу.

– То она от нервов. У баб насчет этого дела желудок слабый, – неожиданно пришел ей на помощь парикмахер. – Надо только кумпол ей прикрыть, чтобы не отсвечивал. Во, пусть мою бейсболку напялит.

– Ты, клоун, сам не забудь переодеться, – обратил внимание на прикид таксиста здоровяк и, уже обращаясь к Марине, внушительным голосом добавил: – А ты не вздумай какую глупость сотворить, поняла? Быстро до очка и обратно. Иначе наше доброе к тебе расположение резко изменится на кардинально противоположное. Поняла, не?

– Поняла, – кивнула девушка, принимая из рук таксиста грязную темно-синию бейсболку и с брезгливым чувством надевая ее на голову, кожу которой холодило от непривычного ощущения отсутствия некогда пышных волос.

На этот раз заложница внимательно осмотрела окрестности. Слева был высокий шиферный забор. Справа на вкопанных в землю металлических трубах натянута ничем не обрамленная сверху сетка-рабица. Ни то, ни другое препятствие одолеть в темноте без риска получить серьезную травму невозможно. Тем более, что вдоль ведущей к туалету бетонной тропинки в полуметре над землей тянулись ржавые поливочные трубы, которые девушка не заметила ночью. Такие же трубы тянулись в полуметре перед заборами.

Зато за туалетом, в дальнем конце участка находился старый прогнившый штакетник, держапвшийся лишь благодаря обвившим его плетям ежевики, буйные, неухоженные заросли которой возвышались на соседнем огороде. Проломить ударом ноги штакетник не составило бы труда даже ребенку. А вот чтобы продраться сквозь колючий кустарник, нужно быть самым отпетым мазохистом. И все же, из трех вероятных путей побега, этот был самым перспективным.

На обратном пути Марина еще раз оглянулась, пытаясь определить, куда ловчее ударить, чтобы завалившийся штакетник придавил собой хотя бы часть колючего кустарника. Хотя в темноте разглядеть это место будет сложно, но, может, поможет сориентироваться свет от маломощного фонарика, которым прошлой ночью освещал ей дорогу таксист.

Однако планы Марины на побег разрушила литровая бутылка самогона многолетней выдержки.

– 31 -

Проводив Мотыля, Вовчик от безделья принялся копаться в оставшемся от родителей барахле. Он вдруг вспомнил, что когда-то его отец привез из деревни, куда ездил продавать дом умерших родителей, старинный патефон и несколько пластинок к нему. После того, как поющий дребезжащими голосами раритет был продемонстрирован всем знакомым, мать потребовала, чтобы батя отвез его на дачу, ибо в их малогабаритной двушке нет места для всякого старья.

По нынешним временам можно было продать патефон за приличные деньги, и Баламут, вспомнив о существовании такой вещи, загорелся желанием ее найти. Существовала большая вероятность, что в лихие года патефон сперли громившие дачи искатели цветмета, но они могли и не обратить внимания на невзрачный потертый чемоданчик.

Сперва, под настороженным взглядом пленницы хозяин дачи обшарил углы в ее комнате. После чего обыскал гостиную, чердак и даже заглянул под крыльцо. К полуразвалившемуся дощатому сарайчику отправился, лелея в душе последнюю надежду. Патефона не оказалось и там. Вовчик лишь перемазался в пыли, нацеплял на себя паутину и больно проткнул указательный палец ржавым гвоздем. От злости пнул скатанный в рулон полусгнивший половик, стоявший в углу. За половиком, словно утешительный приз, блекло блеснула пыльным стеклом литровая бутылка с красной этикеткой, в которой кладоискатель сразу опознал некогда завозимый в страну в качестве одного из элементов демократизации спирт «Рояль».

Отвинтив пробку и понюхав содержимое, Вовчик понял, что в бутылке не спирт, а самогон. Однако ничуть этим фактом не расстроился. Отхлебнув из горлышка и довольно крякнув, поднял глаза к небу и произнес:

– Спасибо тебе, батек, что и на том свете не забываешь свое непутевое чадо.

Скупая слеза выкатилась из глаза, и он, всхлипнув, на этот раз основательно припал к горлышку. А когда вспомнил о строгом наказе Мотыля, не употреблять ни капли спиртного до окончания дела, экологически чистый продукт уже прилично разбавил его кровь.

– Да пошел он! – крикнул нарочито громко, подбадривая самого себя. – Я тут хозяин! Хочу – пью, хочу…

Не придумав, что он еще хочет, Вовчик сделал глоток и, почувствовав голод, побрел в дом. При этом, словно внушая самому себе, не переставал бормотать под нос, что именно он является хозяином дачи, а не какой-то там невесть откуда взявшийся Мотыль.

Заварив «бизнес-ланч» и утолив голод, Баламут уснул.

Проснулся ближе к вечеру с чувством начинающегося похмелья, которое тут же заглушил из ополовиненной бутылки.

Мотыля все еще не было.

– Да и хрен с ним, – сказал сам себе Вовчик. – Лучше б и не приезжал вовсе. А то будет тут на мозги капать.

Порывшись в старых кассетах, отобрал нескольких исполнителей шансона и включил не тронутую грабителями «Весну». Советский кассетник с японской лентопротяжкой работал исправно. Правда, нудно свистели старые кассеты, но Баламуту это не мешало, и вскоре он, жуя сырую сардельку, проникновенно подпевал Успенской:

– Мамочка, мама, прости, дорогая, что дочку-воровку на свет родила…

Когда за окном совсем стемнело, вспомнил вдруг, что забыл отнести обед пленнице.

– Меньше на очко будет бегать, – оправдал он себя, включая чайник и доставая очередную упаковку «бизнес-ланча». – И вообще, какого хрена кормить ее днем, если Мотыль трындит, что она должна вести ночной образ жизни? Не, а классный я ей причесон замастрячил, гы. Как у тех телок, что в «Полиции нравов» пели.

Вовчик попытался вспомнить хотя бы одну песню женского дуэта, некогда поражавшего публику блестящими лысинами, но не смог.

Приняв очередную дозу самогона, с сожалением отметил, что в бутылке осталось меньше четверти. Вздохнув, поднялся и, слегка пошатываясь, понес ужин пленнице.

– А тебе идет такая прическа, – заявил он девушке. – Не, в натуре, мне лысые девки нравятся.

Прежде чем закрыть дверь, спросил:

– Выпить хочешь?

– Нет, – поспешно ответила Марина.

– Как хочешь.

Но фантазия Баламута, подогретая самогоном, уже рисовала привлекательные сцены, основными и единственными действующими лицами в которых были он и пленница.

– А чо, в натуре, ее мужинек там с телками развлекается, а девка тут скучать должна? – пьяно бубнил Вовчик, прихлебывая из бутылки. – Не ну, чего этому менту не хватает? Была бы у меня такая жена, да на хрен бы я к другим бабам лез? Да я бы для нее все, что угодно… Только бы она на лысо бриться согласилась…

Отставив бутылку, он достал мобильный телефон и набрал номер. Дождавшись ответа, произнес заплетающимся языком:

– Сэ-слышь, Колян, ты это, ну, типа того… Короче, Колян, тут все ничтяк, понял? Я тут ситуацию секу, так что ты там это, ну, типа, не волнуйся, отдыхай и все такое. Сюда не приезжай сегодня, понял? Кто нажрался? Я? Да никогда в жизни! Ты чо, в натуре, Колян, мля? Слышь, Колян? – Баламут оторвал от уха трубку и уставился на нее мутным взглядом. Снова поднес к уху и, послушав гудки, отшвырнул на диван. – Да пош-шел ты!

Опустошив бутылку, бандит вышел на крыльцо и, широко размахнувшись, бросил ее в сторону соседского дома. Из темноты раздался звук разбитого стекла, где-то вдалеке залаяла собака. Несколько минут он стоял, пошатываясь. Наконец, развернулся и, споткнувшись о порог, ввалился в дом.

– 32 -

– Ур-род, твою мать! – прорычал в трубку Евсиков и начал быстро одеваться.

– Ты куда? Удивленно подняла брови вышедшая из ванной комнаты Ксюха.

– Топтать верблюда, – с ударением на последнем слоге зло ответил Николай и вышел, сильно хлопнув дверью.

К вечеру моросящий дождик прекратился, тучи рассеялись, и теперь на усеянном звездами небе ярким фонарем сияла полная луна. Мотыль смотрел на ночное светило сквозь лобовое стекло автомобиля, и ему хотелось выть от злости.

Не хотел он сегодня ехать в дачный поселок. Понадеялся на Баламута, оставил того одного и вот результат – тот позвонил, судя по голосу, пьяный до невменяемости.

А казалось, так хорошо закончился день. Карапет, получив запись стрижки Николаевой, остался очень доволен и сообщил, что завтра Мотыль может получить в том же малоизвестном банке приличную премию. Евсиков не стал уточнять у бывшего кореша сумму, но надеялся, что она будет действительно приличная. Может быть, он бы даже поделился с этим бакланом Вовчиком. А сегодня вечером решил расслабиться – снять нервное напряжение хорошей дозой дорогого виски, покувыркаться в постели с Ксюхой. Вообще-то виски он не любил – оно, даже самое дорогое, на вкус было как обычный самогон. Да некоторые умельцы могли делать такой самогон, что пился не в пример лучше этой буржуйской гадости. Но, не отмечать же такое дело обычной водкой? Надо сказать, что любой коньяк он тоже не употреблял – от коньяка у Мотыля, как правило, начинала болеть голова.

Но теперь – дай Бог, чтобы все хорошо обошлось – теперь он не только не поделится с этим уродом, а еще и как следует начистит рыло гаденышу.

– Вот с-сука, – шипел сквозь зубы бандит, выкручивая руль, чтобы объехать очередную выбоину на проселочной дороге, – Убью урода, если вдруг что с телкой!

– 33 -

Сон уже буквально не лез в Марину, как не лез и дурацкий «бизнес-ланч», которым ее кормили три раза в день. Она хотела попросить сторожившего ее бандита, чтобы тот больше не высыпал в этот «шедевр» кулинарии все пакетики со специями, но в обед ее почему-то не покормили, а из-за дверей стали доноситься звуки музыки и пьяное пение. Когда сторож принес ужин, она, увидев, что тот пьян, решила не нарываться на лишние разговоры. Заложница и так испугалась, что, начавший вдруг восхищаться ее лысой головой, извращенец начнет приставать, но пока обошлось, и он вышел.

Однако, как говорится, предчувствия ее не обманули. Когда, поев одного хлеба и запив минералкой, девушка от безделья взяла-таки в руки один из навязчиво лежащих стопкой глянцевых журналов, вновь заскрежетал замок. Бандит зашел пошатываясь, прикрыл за собой дверь и некоторое время сосредоточенно проворачивал диск гаражного замка, пока засов не задвинулся в паз.

– Слышь, – повернувшись от дверей, он обратился к Марине, – ты это, сечешь, что тебя тут муженек запер, не?

– Какой муженек? – не поняла пленница, испуганно прижав к груди журнал, словно пытаясь закрыться им от явно что-то замыслившего бандита.

– Он там с шлюхами развлекается, – не обращая внимания на встречный вопрос, начал объяснять Баламут. – А тебя заказал пока тут подержать. Он нам с Мотылем за это сто косарей отвалил, прикинь.

– Может, вы меня с кем-то перепутали? – предположила ничего не понимающая девушка.

Но пьяный сторож словно не слышал ее слов. Он медленно подходил к кровати, продолжая говорить заплетающимся языком:

– Слышь, ты это, только не сдавай меня, лады? А я помогу тебе наставить рога этому козлу, гы. Не, ты в натуре мне сразу понравилась. Ага. А то, что я тебя того, ну, слегка подстриг, так это, не держи зла, лады? Я ж говорю, нам за тебя сто косарей отвалили. Если хочешь, я тебе потом парик куплю, когда Мотыль мне мою долю отдаст, а?

– Не нужно мне никакого парика, – Марина отстранилась от плюхнувшегося на кровать Вовчика и попыталась встать, но тот схватил ее за руку и усадил обратно.

– Не хочешь парик, и правильно, – перешел он на шепот, приблизившись к ней и дыша в лицо перегаром, – Ты мне так больше нравишься.

– Отвали, урод! – девушка с силой оттолкнула полезшего целоваться извращенца и все же вскочила с кровати.

– Ты чо, в натуре, коза? – возмущенно поднялся тот следом, – Ваще не секешь поляну, да? Ты чо, не поняла, что я тут хозяин? Будешь делать, как я скажу – все будет ничтяк, поняла? Не, ты чо, коза, не хочешь своему фраеру рога прикрутить? Он же там сейчас с другими шалавами забавляется.

Не слушая пьяный бред, который исторгал с трудом держащийся на ногах бандит, заложница подбежала к двери и попыталась провернуть диск замка, не предназначенного для открывания изнутри. Однако он с большим трудом поддавался девичьим рукам. Закрой его Баламут до конца – пружины вошли бы в отверстия секрета, и тогда сам хозяин вряд ли смог бы справиться с механизмом, пока не протрезвеет. Но сейчас скользкий от смазки диск все же понемногу поддавался, и Марина, подвывая одновременно от страха, отвращения и напряжения, миллиметр за миллиметром сдвигала засов.

– Ты чо, коза? – в очередной раз возопил бандит и, подойдя, отдернул ее от дверей. Не удержавшись, девушка упала, чудом избежав удара головой об угол табуретки, на которой все еще стоял ее ужин. Схватив полную миску «бизнес-ланча», выплеснула в лицо приблизившемуся бандиту.

– А-а, с-сука-а! – заорал извращенец благим матом, когда жгучая жижа попала в глаза. Схватившись руками за лицо и согнувшись, он ринулся вперед, словно надеялся, что от удара головой о стену, глаза очистятся от специй, которые сам же не жалеючи высыпал в это варево.

Марина еле успела отскочить с его пути.

Будь Баламут трезвым – наверняка, как минимум, потерял бы сознание от такого удара теменем о кирпичную стену. Сейчас же просто отлетел от стены на пятую точку, продолжая завывать и яростно тереть глаза, снова поднялся и продолжил метания. Однако втыкаться с разбегу в стены больше не решался.

Старательно избегая столкновений со слепо беснующимся бандитом и непроизвольно подвывая ему, Марина продолжила попытки открыть замок. Дело усложнялось тем, что приходилось отскакивать всякий раз, когда ослепленный сторож проносился мимо.

Наконец засов вышел из паза, и металлическая дверь с ржавым скрипом подалась наружу.

– А-а-а, – оттолкнув заложницу, первым из комнаты вылетел Вовчик. Он сходу наступил на лежащий на полу магнитофон, поющий: – Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой.

Магнитофон, обиженно крякнув, замолчал, а хозяин дачи, споткнувшись о журнальный столик, влетел в этажерку, которая тут же обрушила на него бесчисленное количество невесть чего, сваленного на ее полки.

От неожиданно обретенной свободы, Марина впала в ступор и какое-то время стояла, тупо пялясь на вяло барахтающегося в куче хлама Баламута. Опомнившись, выбежала из дома. В глаза бросилась необычайно яркая полная луна. Девушка сперва даже решила, что над участком горит электрический фонарь, так хорошо было все вокруг освещено.

Соскочив с крыльца, беглянка обогнула дом, в надежде покинуть злополучную дачу через калитку, и сразу услышала приближающийся гул мотора и увидела скачущий свет фар. Калитка, как и весь забор с лицевой стороны, была сделана из оцинкованного профлиста и оказалась заперта на вваренный в обрамление замок. В отчаянии Марина принялась колотить по ней кулаками и кричать:

– Помогите!

Автомобиль остановился, и девушка обрадовалась, что ее услышали.

– Помогите пожалуйста! Меня похитили бандиты, – продолжала она взывать к тем, кто был снаружи, и вдруг настороженно замолчала.

Двигатель автомобиля неожиданно заглох и следом погас свет фар. Кто-то вышел из машины, хлопнув дверцей, подошел к калитке и, нашарив замочную скважину, вставил ключ. Поняв, кто это может быть, девушка попятилась. Калитка распахнулась, и она увидела грузную фигуру второго бандита. Выражение лица здоровяка не предвещало ничего хорошего, и Марина бросилась бежать в глубь участка.

– Стоять, тварь! – в два прыжка догнал ее бандит и, ухватив одной рукой за пояс джинсов, а второй сильно сдавив девичью шею, зашипел прямо в ухо: – Что ж ты, с-сука неблагодарная, не понимаешь хорошего обращения, да? Будешь теперь на цепи сидеть, поняла?

Пленница в отчаянии попыталась вырваться, но бандит сильнее сжал пятерню на ее шее и как следует тряхнул несчастную, словно тряпичную куклу. Судорожно всхлипнув, она потянулась руками за голову, чтобы попытаться оторвать от шеи лапищу мучителя. Тот в этот момент хотел снова что-то прошипеть ей на ухо и склонил голову, наткнувшись лицом на ее пальцы, один из которых угодил прямо в глаз.

– А-а, тварь! Убью! – зарычал здоровяк, непроизвольно отпуская Марину и хватаясь за пострадавший, обильно исходящий слезами глаз обеими руками.

Освободившись, девушка снова бросилась бежать и врезалась в неожиданно выскочившего из-за угла Баламута. Столкнувшись, словно игроки в американский футбол, они, провернувшись друг вокруг друга, разлетелись в разные стороны. Бандит улетел под ноги продолжающему тереть глаз товарищу, а Марина упала на неухоженную клумбу.

Мотыль, споткнувшись о Вовчика, чуть не грохнулся об бетонную отмостку, но в последний момент удержался одной рукой за угол дома. Приподняв за шкирку подельника и увидев, что это не пленница, а виноватый во всем Баламут, лишь на долю мгновения удивился красным белкам глаз товарища и тут же, оторвав руку от пострадавшего глаза, смачно врезал тому в челюсть.

Отбросив обмякшее, обильно источающее аромат перегара тело, он осмотрелся и с удовлетворением заметил лежащую в бурьяне заложницу, которая никак не могла восстановить дыхание после столкновение с маньяком-парикмахером. Рванувшись к ней, Бандит наступил на лежащий на краю отмостки плотный бутон георгины, обломанной при падении в клумбу Марины. Попавший под кроссовок сочный бутон сыграл роль банановой корки, и, оторвавшись обеими ногами от земли, Евсиков шмякнулся рядом с жертвой. Той к этому времени удалось восстановить дыхание.

Откатившись от грохнувшегося рядом бандита, Марина вскочила на ноги и, вместо того, чтобы броситься наутек, недоуменно уставилась на него. Девушка не могла видеть, как тот поскользнулся, и, глядя как он, широко расставив руки, лежит лицом вниз, решила, будто бандит специально прыгнул на нее, но промахнулся.

Однако Мотыль не собирался долго разлеживаться и в следующую секунду, рыча, поднялся на четвереньки.

И тут Марина допустила роковую ошибку. Вместо того, чтобы выскочить в оставшуюся незапертой калитку, она бросилась бежать в дальний конец участка, в надежде осуществить свой давешний план по прорыву через заросли ежевики. И когда до трухлявого штакетника оставалось метров десять, здоровяк снова нагнал ее.

В очередной раз почувствовав тяжелую руку на своем загривке, Марина осознала, что у нее больше не осталось сил сопротивляться. Она сразу сникла, безвольно опустила плечи и склонила голову. Из горла вырвался судорожный всхлип.

Бандит, продолжая ее держать, на этот раз ничего не говорил, а лишь тяжело, с хрипом дышал. Видать падение плашмя оземь, хоть и смягченное бурьяном и дикорастущими цветами, давало о себе знать.

Вдруг ночное небо закрыла огромная тень, и в следующие мгновение их обдало сильным порывом ветра, будто вырвавшегося из-под взмаха гигантского крыла.

– А-а-а! – хрипло, с нотками ужаса заорал бандит, и Марине показалось, что он оторвался от земли.

С треском порвался ворот блузки, за который здоровяк держал девушку, и та, не решаясь взглянуть наверх, широко открытыми глазами смотрела на поднявшиеся до уровня ее головы ноги бандита. Поднимаясь все выше, он начал удаляться в сторону соседнего участка. Послышался треск рвущейся ткани, и здоровяк, растопырив в позе морской звезды руки и ноги, и продолжая хрипеть от ужаса, рухнул лицом вниз прямо на кусты ежевики.

Марина все еще продолжала смотреть на то место, куда свалился недавний мучитель, когда ее снова накрыла тень, и следом сверху обрушилось что-то огромное, мягкое, пышущее жаром. Упав на четвереньки, она увидела, как вокруг ее талии сцепились когтями покрытые чешуей гигантские когтистые лапы, и, уже поднимаясь в воздух, потеряла сознание от ужаса.

– 34 -

После длившегося несколько дней нудного, совсем не летнего дождика, тучи наконец-то рассеялись, явив миру усеянное мириадами звезд небо с необычайно ярким диском луны в центре. Полный лик ночного светила манил оборотня подняться в небо и насладиться свободным полетом. Дождавшись, когда Холера с Герлой после недолгой возни уснут в своей комнате, Ворон вышел на балкон.

Балкон снимаемой ими квартиры удачно выходил на частный сектор, не освещенный в ночное время ни единым фонарем. Когда и в соседних окнах дома гас свет, то оборотень мог взлетать не опасаясь быть замеченным.

Сегодня он как обычно сразу устремился дальше от города. Миновав небольшой лесок, проносился над дачным поселком, когда заметил нечто, заставившее гулко забиться сердце – из домика, в котором одиноко светилось одно окошко, выбежала девушка с лысой головой. То, что ее голова была именно лысая, а не покрытая глупой имитацией, именуемой каской, Ворон понял сразу. Потому, поддавшись инстинктам, вмиг заслонившим собой все знания об этом племени, полученные за проведенные здесь месяцы, сделал несколько кругов и опустился на крышу соседнего дома.

Теперь оборотень точно видел, что это девственница, ибо ее голова была гладко выбрита. И не важно, что герла смеялась над подобными его утверждениями, заверяя, что брить голову налысо у них могут только извращенки, и это вовсе не является признаком девственности. Он знал, что наконец-то встретил свою судьбу – об этом говорило позвавшее его в полет ночное светило, об этом говорили самые яркие звезды, взирающие на него с небосвода.

Меж тем к дому подъехал автомобиль, и девушка явно не обрадовалась вышедшему из него парню. Между ним происходила какая-то непонятная борьба. Склонив птичью голову на бок, Ворон наблюдал с крыши, как из дома заплетающейся походкой вышел еще один персонаж. Вновь появившийся вероятно пытался заступиться за девственницу, но получив от приехавшего сильный удар в голову, упал без чувств. Далее, сразивший соперника парень совершил какой-то, вероятно ритуальный, прыжок и упал на землю рядом с тем местом, куда перед этим упала девушка. Та, похоже, не приняла его ухаживаний, поднялась и бросилась бежать. Однако парень быстро догнал ее и схватил.

Решив, что дал достаточно порезвиться сопернику, оборотень сорвался с крыши и бесшумно спланировал к остановившейся парочке.

Он мог бы разбить клювом голову, схватившему его избранницу парню, и будь перед ним воин другого племени оборотней, так бы и сделал. Да произойди это три месяца назад, такая же судьба ждала и этого представителя местного племени. Однако сейчас по непонятной для самого себя причине, он лишь ухватил соперника когтями и поднял в воздух, желая отнести и бросить где-нибудь подальше. Но подальше не получилось. Ненадежная ткань голубой ветровки не выдержала веса грузного тела и с треском порвалась.

Увидев, как парень упал совсем недалеко от замершей на прежнем месте девушки, Ворон не стал дожидаться, когда тот выберется из кустов и ринется в бой, а бережно подхватил избранницу и, усиленно работая мощными крыльями, полетел прочь.

Приземлиться на балкон, держа в совсем не по-птичьи сомкнутых лапах девушку, оборотень не мог, потому аккуратно опустил ее на крышу. Сам, влетев в квартиру и обернувшись человеком, быстро оделся и бесцеремонно ворвался в спальню друзей. Те уже давно, сразу после того, как Ворон провел с ними несколько оздоровительно-регенеративных сеансов и решительно отверг некое предложение Герлы, жили друг с другом, как муж и жена.

Вчера, после восстановления документов Тамары, влюбленные подали заявление в загс и, под неодобрительное бурчание своего нового друга, решительно не приветствующего спиртное в любом виде, отметили это дело распитием бутылки шампанского, и теперь мирно спали, обнявшись и чему-то улыбаясь во сне.

Ворон действительно негативно относился к алкоголю. Он хорошо помнил, как необдуманно вел себя в первый день, когда по незнанию вместо воды выпил не менее ста грамм водки. Помнил и нехорошие ощущения в организме, после того, как колдовское действие этого напитка закончилось. А когда выяснил, что невероятно плачевным состоянием печени отличались в основном любители этого зелья, то стал заявлять каждому, кого холера или Герла приводили на восстановительные сеансы, что лично убьет того, кто не прекратит злоупотреблять спиртным. Совсем запрещать не стал, ибо понимал, что такое не под силу многим аборигенам, начавшим впитывать эту отраву еще с молоком матери.

С курением было проще. Как только оборотень очищал организм очередного пациента от никотина и восстанавливал пострадавшие органы, желание курить у того пропадало само собой. Были и исключения, но среди особо приближенных к его приятелям таких не случалось, потому эти случаи никого особо не волновали.

Потому-то, отвыкшие за три месяца общения с Вороном от спиртного, будущие молодожены изрядно опьянели от принятой бутылки шампанского, и теперь их пришлось долго толкать, прежде чем они поочередно открыли осоловелые глаза и, не разжимая объятий, недоуменно уставились на нарушителя их сонной идиллии.

– Ты чо, блин? – первой вопросила Герла.

– Ноут заглючил? – предположил Холера, которого оборотень уже будил однажды, когда завис фильм на ноутбуке.

– Открой люк на крышу, – без всяких пояснений потребовал Ворон, выдернув бывшего бомжа из кровати и толкнув его к дверям.

Поняв, что интересоваться причиной неожиданного желания товарища не стоит, тот лишь сказал:

– Щас, только штаны накину.

Ключ к замку от люка на крышу Холера подобрал месяц назад, когда приобрел спутниковую антенну и решил установить ее на лифтовой надстройке. Первое время Ворон хотел попросить, чтобы тот сделал такой же ключ и ему, но приноровившись отправляться в ночные полеты и возвращаться через балкон, отказался от этой идеи. Теперь пришлось будить приятеля.

Как только Холера открыл замок, оборотень отстранил его от двери, одним движением взлетел в открывшийся проем и вскоре показался из него снова, на этот раз осторожно ступая по крутым металлическим порожкам. Бывший бомж удивленно вытаращил глаза и раскрыл в немом изумлении рот, когда увидел в сильных руках Ворона тело девушки, которая либо спала, либо находилась без сознания. Особое внимание привлекала ее гладко выбритая голова, резко контрастирующая незагорелой кожей с кажущимся в сумраке подъезда смуглым лицом.

– Дорогу, – требовательно сказал оборотень остолбеневшему приятелю.

Тот поспешно отскочил в сторону, после чего направился следом в квартиру, забыв запереть ход на крышу.

– 35 -

Безрезультатно Герла с Холерой пытались выяснить у Ворона, откуда на крыше взялась бритая наголо девушка, и какое он имеет к этому отношение. Тот будто бы вновь стал таким же ничего не понимающим дикарем, каким они встретили его три месяца назад, и лишь твердил, что это его избранница и он честно ее похитил.

– Кабздец! – сокрушенно причитала Тамара. – А я-то надеялась зажить по-человечески. Валерик, ты понимаешь, что нас теперь посадят заодно с этим полудурком? Причем, его в психушку, откуда он скорее всего и сбежал, а нас конкретно на нары.

– Да погоди ты, Томарик, – успокаивал ее будущий муж. – Мы же еще толком ничего не знаем.

– А чего тут знать? А? Он же сам сказал, что украл девку.

– Ну, не знаю. Пойдем, попробуем привести ее в чувство?

– Пойдем, – согласилась женщина. – А то этот … еще сотворит с ней что-нибудь непотребное. Я от него теперь всего могу ожидать.

Когда они зашли в комнату Ворона, девушка уже пришла в себя и сидела в углу дивана, поджав ноги и испуганно взирая на стоящего над ней могучего похитителя. Бросив затравленный взгляд на вошедших, она спросила:

– Кто вы? Что вам от меня нужно?

– Ты принадлежишь мне, – гулко ударил себя в грудь Ворон, заставив несчастную вздрогнуть, после чего привел весомый, по его мнению, аргумент: – Я тебя честно похитил.

– Не ну, я же тебе сказала, что это кабздец? – плаксиво взглянула на Холеру подруга.

– Погоди, Тамарик, погладил тот по плечу Герлу и обратился к спятившему товарищу: – Извини, Ворон, можно тебя попросить, дать нам несколько минут поговорить с девушкой?

– Она принадлежит мне, – снова ударил себя в грудь оборотень, грозно надвинувшись на бывшего бомжа.

– Тебе-тебе, – отступил тот, – Я на нее не претендую. Ты ж знаешь, у нас с Тамариком через месяц свадьба. Мы просто поговорим с девушкой. Объясним ей, что не стоит тебя бояться, понимаешь?

Оборотень какое-то время подумал над словами друга, потом кивнул:

– Хорошо. Говорите.

Однако выходить из комнаты решительно отказался. Сел прямо на пол, проигнорировав стоящий рядом стул, и, скрестив ноги, застыл, вперив в похищенную немигающий взгляд.

Очень долго Герле с Холерой пришлось убеждать девушку, что они не имеют ни малейшего отношения к ее похищению, и даже не представляют, каким образом она тут оказалась.

– Я сама офигиваю, – доказывала Тамара, кивая на Ворона. – Он же вечером ушел спать в свою комнату, в смысле, сюда. И вдруг ночью будит нас и требует, чтобы холерик открыл люк на крышу. А с крыши, прикинь, приволок тебя. Вот как, скажи на милость, ты на крыше-то оказалась.

– Не знаю, – искренне пожала плечами пленница.

– Девочки, тут без поллитры крепкого кофе не разобраться, – вмешался Холера. – Пойдемте на кухню.

– Пойдем, Марин, и правда кофейку хлебнем, – взяла девушку за руку успевшая познакомиться с ней Герла и увлекла вслед за приятелем.

Проводивший их взглядом оборотень одним движением поднялся и тоже прошел на кухню.

– Да ты не бойся его, Марин. Он вообщето добрый, – сказала Тамара, заметив, как напряглась девушка, когда Ворон вошел вслед за ними, и, повернувшись так, чтобы тот не увидел, постучала себя по виску указательным пальцем, пояснив: – правда слегка того. Ну, типа большого ребенка. Как блин, тот Тарзан. Не тот, что с Наташей Королевой, а тот, что в кино по джунглям скакал.

Несколько минут молча пили кофе и дружно хрустели сушками.

Неизвестно, что так подействовало на пленницу, возможно уютная домашняя обстановка, но после очередного вопроса Тамары, ее вдруг прорвало. Она рассказала все, начиная с того телефонного звонка – и как отец отправил ее в Оскол, и как ее похители, как брили на лысо, снимая процесс на камеру, как приставал пьяный бандит.

– Вот с-суки! Вот козляры! – комментировала рассказ эмоциональная Герла.

Дойдя в повествовании до своей неудавшейся попытки побега, девушка вдруг замолчала.

– Дальше-то что? – после недолгой паузы первым спросил Холера.

Марина как-то отстраненно посмотрела на него, затем на сушку, которую крутила во время рассказа в пальцах, и сказала:

– Дальше какой-то бред был. Наверное у меня просто случился обморок. Очнулась уже у вас в квартире.

– Бедняжка, – подвинувшись ближе, обняла ее за плечи Тамара. – Теперь-то мы тебя в обиду не дадим. Тебе даже повезло, что ты к нам попала. А Ворона не бойся, он хоть и немного странный, но добрый. Правда, Ворон? Ты же не сделаешь Мариночке зла?

– Я? – искренне удивился молчавший до сих пор здоровяк. – Она моя избранница и находится под моей защитой! Я честно ее похитил.

– М-да, – на миг скорчила досадливую гримасу Герла, но тут же заговорщицки подмигнула ночной гостье: – Вот видишь, Марина, Ворон не даст тебя в обиду. Я даже подозреваю, что после того, как он, кх-м, похитил тебя у твоих похитителей, им предстоит долгое лечение.

Теперь все выжидательно смотрели на парня, который, не понимая, что от него хотят, смачно хрустел последними сушками, одновременно разрывая пакет с любимыми им сухариками с изюмом.

И тут Герла взорвалась:

– Какого хрена ты лупишься на нас телячьими глазками?! – поднявшись и уперев руки в стол, она нависла над опешившим Вороном. – Ты, блин, объяснишь, наконец, как и за каким тебя занесло на эти невесть где находящиеся дачи? А за каким, блин, и как Марина на крыше-то оказалась?

– Да. Мне это тоже интересно, – поддержал подругу Холера и, обращаясь к ней, произнес умиротворяющим тоном: – Тамарик, веди себя спокойно. Не забывай, что на дворе ночь, и соседи еще спят.

Ворон меж тем, застыв на несколько секунд с открытым от Тамариного наезда ртом, присоединил к недожеванным сушкам сладкий сухарик и снова захрустел, не сводя взгляда с лысой девушки. Та вдруг заплакала.

– Ты чего? – снова обняла ее Тамара. – Я же говорю, тебя больше никто пальцем не тронет. Не веришь?

– У меня там, на даче у бандитов, сумочка осталась, – всхлипнула девушка, – в ней кошелек с кредитками и ключи от квартиры.

– Теперь я буду заботиться о тебе, – твердо произнес Ворон, встал и вышел из кухни. Через секунду послышался хлопок входной двери. А еще через какое-то время с крыши девятиэтажки в ночное небо взлетела огромная птица.

– 36 -

Очнувшись, Вовчик не сразу сообразил, что с ним произошло.

– Вот козел, – выругался он, когда вспомнил, как неожиданно приехавший Мотыль нанес ему предательский удар.

Поднявшись, хотел направиться в дом, но остановился, прислушавшись к приближающемуся утробному вою. Полная луна навеяла жуткие мысли, и Баламут шарахнулся в сторону и чуть не наделал в штаны, когда из-за угла дома появилась обвешанная обрывками плетей ежевики воющая фигура. Однако в следующее мгновение он узнал кореша. Лицо и кисти рук того оказались исцарапанными в кровь. С плеч разодранными лохмотьями свисала ветровка.

– Я не понял, Колян, – пьяно поинтересовался обиженный Вовчик, – ты чо, телку упустил, что ли?

Мотыль, перестав подвывать, несколько мгновений пялился на кореша. Затем, размахнувшись, врезал тому так, что парня буквально снесло в заросшую уже изрядно помятым бурьяном клумбу. После чего, снова подвывая, покинул участок, хлопнув калиткой.

Когда Баламут очнулся в следующий раз, то вспомнить, как оказался в клумбе, уже не смог. Шатаясь, отправился в дом, не обращая внимания на пронесшуюся над ним огромную тень.

– Не понял? – уставился он на открытую металлическую дверь комнаты, в которой должна была находиться пленница.

Возможно даже после всех ударов, которые достались его многострадальной голове, Вовчик в конце концов вспомнил бы о том, что произошло, но тут его грубо толкнули в спину. Грохнувшись на четвереньки, бандит отполз вглубь гостиной и развернулся.

– Ё-о! – вырвалось у него, когда увидел абсолютно голого атлета, входящего со двора.

– Где вещи той, которая здесь была? – спросил тот, нависнув над Баламутом.

Бандиту не пришлось напрягать ни память, ни соображение для того, чтобы понять, о чем идет речь, и он, оторвав правую руку от пола, указал в сторону комнаты, где содержалась заложница.

Голый человек вошел, схватил с помятой кровати белую кожаную сумку, обнюхал ее, словно пес, и удовлетворенно кивнул. После чего вышел на крыльцо. Обалдело наблюдающий за ним Баламут увидел, как тело того словно бы подернулось рябью, начало непостижимым образом деформироваться, и вот уже вместо голого гиганта на крыльце сидит огромная черная птица, держащая в чудовищном клюве сумку недавней пленницы. От взмаха могучих крыльев в гостиную ворвался сильный вихрь, разметавший по комнате легковесный мусор. Когда вихрь утих и поднятая им пыль осела, на крыльце уже никого не было.

Не вставая с четверенек, Вовчик выполз из дома, уселся на порожках и, уставившись на луну затуманенным взглядом, спросил:

– Батек, ты чего такого в самогон подмешал, а?

– 37 -

Оборотень отсутствовал менее получаса. За это время Холера уснул, прикорнув на диване в зале, А Герла вкратце поведала ночной гостье историю их знакомства с Вороном. Рассказала и о его невероятных экстрасенсорных способностях. Вероятно, в другой обстановке и перед кем нибудь другим бывшая бомжиха не стала бы так откровенничать, но в данный момент она очень переживала за их с Валерой общее будущее, и как могла старалась завоевать расположение девушки. В планах Тамары было настроить несчастную так, чтобы та не только не сочла их за похитителей, а наоборот, отнеслась, как к спасителям. А там глядишь и благодарность какая-никакая перепадет. Ведь папаша-то у похищенной, судя по ее рассказу, из крупных по местным меркам столичных бизнесменов.

Тамара сидела за кухонным столом лицом к прихожей и потому сильно удивилась, когда Ворон появился со стороны спален.

– Ты когда успел вернуться? – вопросила она.

Однако парень проигнорировал вопрос. Он бросил на колени Марине белую сумку, утвердительно заявив:

– Твоя.

– Спасибо, – все еще испуганно взирая на странного здоровяка, робко поблагодарила девушка.

– Ни фига не понимаю, – помотала головой Тамара и спросила у Ворона: – Сумка тоже на крыше была?

Но тот уже хрустел сухариком, доставая из холодильника упаковку с молоком, и отвечать в очередной раз явно не собирался.

– Знаешь что, Марин, пойдем спать, – обратилась к девушке Герла и кивнула на окошко: – На улице вон уже светать начало, а мы толком и не спали. А утро, оно, как говорится, вечера мудренее. Потому самое мудрое дело утром – это спать.

Видя, что Тамара уводит его избранницу, оборотень начал быстро и шумно глотать молоко. Заметив это, женщина сказала:

– А ты к нам чтобы не вздумал соваться. Спи в своей спальне, но никого больше с крыши не притаскивай. И Холерика предупреди, чтобы храпел дальше на диване. И не хлопай глазищами. Мне пофик, что ты честно спер Марину. Вот когда честно на ней женишься, тогда вопросов не будет. А сейчас спи один.

Смяв опустевшую упаковку, парень некоторое время молча обдумывал слова Герлы. Подобное требование вполне совпадало с законами его племени. А законы он чтил и мог бы безропотно ждать того момента, когда приведет девушку в земли своего народа и испросит благословления жрецов на соединения их судеб. И тогда наконец он станет полноценным воином-оборотнем, способным обращаться даже при дневном свете. Но все упрощалось тем фактом, что в этих землях присутствовали целые храмы, в которых жрецы проводили соединяющие обряды. В одном из таких Ворону довелось побывать вчера, когда он сопровождал своих приятелей, решивших подать заявление. Его удивило, что очередь желающих совершить обряд растянулась почти на месяц, но с другой стороны и само местное племя было необычайно многолюдное. А его новые друзья уверяли, что существует масса городов с населением многократно превосходящим по численности тот, в который воля создателя занесла молодого воина.

Однако местный обычай соединения, или, как он здесь назывался, бракосочетания, вызывал у оборотня недоумение своей бессмысленностью. Он никак не мог понять, для чего аборигены проходят этот ритуал, если в результате не получают никаких дополнительных возможностей. Холера с Герлой пытались втолковать ему о какой-то злой любви к некому мифическому козлу, но только сильнее запутали. Он и в храм-то их сопровождал в надежде на разъяснение ситуации. Но никаких козлов там не встретил, лишь узнал, что ритуалы проводят не жрецы, а жрицы, что тоже невероятно для населяющих его родные земли племен.

В конце концов, решив, что Герла не станет обманывать, и с его избранницей ничего не случится, отправился спать.

Марина никак не могла уснуть.

– Тамара, а если он меня не отпустит домой?

– Ворон-то?, – сонно переспросила женщина. – Да не бойся ты его. Говорю же тебе, он добрый. Я бы на твоем месте вообще, пока ситуация с похитителями не прояснится, держалась возле него. С ним ничего не страшно. А насчет чего такого тоже не бойся. Не поверишь, но он к этому делу равнодушен. Ага. Я ему поначалу, когда у нас с Холериком еще ничего не было, пыталась любовь предложить. Прикинь, голая к нему пришла, а он сказал, чтобы я не мешала ему смотреть фильм, прикинь. А у меня фигура, между прочим, не хуже твоей, и грудь побольше. Так что смотри, как бы об обратном переживать не пришлось, гы. Ну все, Марин, давай уже спать.

– 38 -

– Ты чо бакланишь, урод? – орал из трубки голос Карапета. – Какой на хрен черный спецназ?

– Слышь, сам ты баклан, понял? Ты меня за фраера не держи. Я и без столичной родни расписать могу так, что мать родная не признает! – не выдержал наезда Мотыль. Он держал трубку, не прислоняя к изодранному уху. Его лицо и руки выглядели так, будто он подрался со стаей диких кошек. Мазь, которой Ксюха обильно смазала раны, облегчения не принесла, а лишь усилила жжение. – Слышь, Карапет, если мне придется из города линять и уходить в подполье, я тебя, с-суку из-под земли достану, понял? А если эти спецназовцы меня возьмут, сдам тебя со всеми потрохами. Так что моли Бога, чтобы они обо мне забыли, форшмак козлиный. А за подляну ты мне теперь по любому должен! Понял?

– 39 -

– Пап, со мной все в порядке. Пап, ну честное пионерское. Ну не переживай, папуль.

Приобретя новый телефон – старый остался у бандитов – Марина первым делом позвонила отцу. Тот был очень взволнованным, почти кричал в трубку и никак не мог поверить, что дочь на свободе и у нее все хорошо. Оказалось, ему прислали видеозапись того, как ее стригут на лысо. Если изначально девушка вообще не собиралась рассказывать отцу о своих злоключениях, то теперь пришлось сочинить на ходу историю о том, как ее схватили какие-то извращенцы, заволокли в ближайший подвал, обрили ей голову, снимая процесс на видео, после чего сразу отпустили.

– Представляешь, пап, я чуть мозги себе не свернула, пытаясь сообразить, что это такое было? – изображала девушка искреннее удивление. – Но теперь-то хоть все понятно. Ты там поосторожней пожалуйста, пап. Я за тебя переживаю. А за меня не беспокойся. Я тут встретила старых надежных друзей – с ними мне ничего не страшно. Хорошо, пап, буду сидеть дома и никуда не выйду, пока ты не позвонишь. Да-да, маме обязательно позвоню. Хорошо, пап. Целую.

Утром, коим для некоторых полуночников является полдень, Марина, неожиданно для себя самой пригласила новых знакомых отправиться к ней в гости. Возможно после всего произошедшего она боялась оставаться одна. А возможно, опасаясь, что этот непонятный парень, которого все зовут Вороном, не захочет оставить ее одну, предпочла, чтобы рядом находились и его приятели, имеющие на него какое-то влияние. Вполне возможно, была еще и третья причина…

Холера принялся было что-то говорить о необходимости посетить какое-то предприятие, но Тамара перебила его, заявив, что Ботаник с Дятлом прекрасно справляются и сами, а потому не надо лишний раз торчать у мужиков над душой. После ночного общения с Герлой, девушка знала кое-какие подробности биографии этих людей, потому не удивлялась используемым вместо имен кличкам.

– Ё-п-р-с-т, – неожиданно выдала Тамара, когда уже вызвали такси, и убежала в спальню. Через минуту вышла и протянула гостье красный шелковый платок, – Завяжи по типу банданы, а то еще за скинхеда примут.

– Ой, – схватилась за голову та, – Спасибо, Тома. Я и не подумала.

Только когда вышли из такси у продуктового магазина недалеко от ее дома, девушка увидела салон сотовой связи и вспомнила о необходимости позвонить отцу. Приобретя новый телефон, сразу позвонила. Пока разговаривала, друзья деликатно стояли в сторонке.

Потом вместе набили целую тележку продуктов. При этом Марина снова удивила себя, взяв с полки пару пакетов сухариков с изюмом, коими никогда ранее не баловалась, после чего добавила к ним две литровые упаковки молока. Спросила у новых знакомых, какое спиртное они предпочитают? Те, синхронно бросив быстрые взгляды на молчаливо сопровождающего их здоровяка, заявили, что ведут строго трезвый образ жизни.

– Да? – удивилась девушка, вспомнив пустую бутылку из-под шампанского, виденную у них на кухне, и два перевернутых фужера на сушилке возле мойки, – Тогда, пожалуй, и я ничего не буду.

– И правильно, – одобрила ее решение Герла, опять посмотрев на Ворона.

Оказавшись наконец-то дома, Марина попросила гостей хозяйничать самостоятельно, прихватила кое-какие вещички из комода и, извинившись, удалилась в ванную комнату, где не менее часа приводила в порядок как тело, так и мысли. С мыслями ничего не получилось. Возможно, их путал непривычный вид собственной лысой головы в большом встроенном в стену зеркале.

Тем временем Тамара, оказавшись довольно сносным кулинаром, развернула бурную деятельность на кухне, одновременно осваивая всю имеющуюся здесь технику, типа мультиварок и хлебопечек. Холере пришлось пару раз смотаться в магазин, за недостающими ингредиентами. Ворон виртуозно, словно всю жизнь в этом практиковался, шинковал все, что подсовывала ему под нож неугомонная Герла.

Когда девушка вышла из ванной, желая извиниться перед гостями за долгое отсутствие, то ее появления никто и не заметил.

На кухне шумел миксер и что-то шкворчало. Тамара громко инструктировала Ворона, чтобы тот резал мельче. Холера был в очередной раз отправлен в магазин.

За выглядевший празднично, если не считать отсутствия спиртного, стол сели в четыре часа. Получился, как говорится, обед, плавно переходящий в ужин.

Когда разлили по бокалам персиково-яблочный напиток и Холера заявил, что молча пить не интересно, предложив тост за знакомство, хозяйка вдруг озадачила всех казалось бы простым вопросом:

– Валера, Тома, если уж говорить о знакомстве, то может кто-нибудь все-таки сообщит мне настоящее имя моего спасителя? – и она бросила красноречивый взгляд на молчаливого Ворона.

Будущие молодожены тоже уставились на него, продолжая держать поднятые бокалы. Тот в свою очередь непонимающе поднял брови.

Оборотень знал, что у этого племени принято давать имена детям с рождения, а потому настоящая суть имени часто совершенно противоположна истинной сути его носителя. Однажды, когда новые знакомые задали вопрос о его имени, он пытался растолковать им, что получит его от жрецов только тогда, когда станет полноценным воином. То, что для этого нужно стать еще и полноценным оборотнем, юноша благоразумно опустил. Холера тогда как-то странно вздохнул, а непосредственная Герла поинтересовалась, не является ли Ворон сдвинутым по фазе членом клуба каких-нибудь толкиенистов?

И вот теперь похищенная им избранница задала тот же нелепый вопрос о его имени. Что ей ответить? Он воин, а не жрец, и потому не владеет способностью красноречиво рассказывать о законах оборотней, поясняя их основы. Да и не достаточно хорошо он освоил местный язык, столь похожий на тот, на котором жрецы-оборотни обращаются к Создателям.

– Зови меня Ворон, – коротко ответил юноша и смутился, увидев, как разочарованно округлились глаза девушки.

Тамара лишь пожала плечами, когда Марина перевела взгляд на нее.

Вечером Марина предложила новым знакомым остаться ночевать у нее. После всего произошедшего не хотелось оставаться одной, а эти простые люди были ей чем-то симпатичны.

И уж вовсе она не могла представить, что они когда-то были бомжами. По крайней мере, гости совершенно не походили на тех грязных существ, коими девушка видела и представляла бомжей.

Несколько портило впечатление обращение друг к другу по кличкам. Особенно грешила этим Тамара, которая, как оказалось, имела диплом педагогического колледжа. Странно было слышать от учительницы начальных классов, пусть и бывшей, разные сорные и сленговые словечки.

Вот Валерий и разговаривал, и вел себя вполне интеллигентно. Несмотря на то, что Тамара называла его исключительно Холериком, он к ней обращался либо просто по имени, либо гораздо чаще ласково – Тамарик.

Ворон назвать свое настоящее имя так и не соизволил. Этот странный парень вообще предпочитал молчать. Говорил он только в случае крайней необходимости, порой пропуская мимо ушей даже обращенные к нему незначительные вопросы. В его речи ощущался явный акцент, национальную направленность которого хозяйка квартиры никак не могла определить – нет прибалтийской тягучести и явно не кавказский, присутствует восточная мягкость, но тоже не совсем похоже.

Но что больше всего смущало и даже пугало Марину, это возрастающая непонятная тяга к, по сути, грубому, даже примитивному и неадекватному современному образу молодого человека дикарю.

– 40 -

Гости прожили в квартире на «Степном» целую неделю.

Холера несколько раз заговаривал об их излишней навязчивости, но хозяйка сразу пресекала подобные разговоры, заверяя, что они ее нисколько не стесняют и даже наоборот – без них ей будет скучно.

Мужчина днем пропадали где-то, как выражался Холера, по деловым вопросам. Зато Тамара проводила время с Мариной, которая из-за последствий общения с маньяком-парикмахером практически не выходила из дома – не носить же головные уборы, а тем более парик, в такую жару.

Как-то само собой получилось, что имея экономическое образование и некоторый практический опыт работы в подвластной отцу фирме, девушка взялась консультировать в некоторых вопросах начинающего бизнесмена Холеру. Они могли подолгу обсуждать тот или иной вопрос, одинаково увлекаясь процессом. Ворон во время таких дискуссий как правило находился рядом, безрезультатно пытаясь вникнуть в суть обсуждения, смешно шевеля при этом бровями.

Сегодня, разговаривая по телефону с отцом, девушка радостно улыбалась. А когда положила трубку, то от переполнявших ее эмоций даже захлопала в ладоши.

– Ура-а! Папа уладил вопрос с наезжающими на него бандитами! – улыбаясь, сообщила она приятелям. – Он на довольно выгодных условиях присоединился к крупной корпорации, и теперь ему не страшны никакие наезды. Ура-а! Папка завтра утром приезжает в Оскол.

– В Оскол? – насторожилась подошедшая поздравить девушку Герла, – Утром? – Во сколько?

– Не знаю, – пожала плечами та, – Сказал, ночью выедет и рано утром будет здесь.

– Так, Холерик, что ты там говорил про то, что мы тут загостились? – засуетилась женщина и, повернувшись к ворону, спросила: Слышал? Надеюсь, ты не будешь возражать, что некоторое время твою избранницу поохраняет ее собственный отец?

При слове «избранница» Марина густо покраснела и, скрывая смущение, принялась уговаривать гостей не спешить и непременно остаться на ужин.

Весь вечер оборотень старательно перекатывал в голове мысли о предстоящей необходимости покинуть девушку. В праве ли он покидать ее? Ведь пока жрецы не соединили их судьбы, любой может похитить его избранницу.

Если бы он похитил девственницу из соседнего племени в землях его народа, то соединяющий ритуал был бы проведен этим же днем, и девушка перестала бы не только принадлежать к бывшему племени, но и прервалось бы ее родство с прежней семьей. Здесь же, мало того, что не было проведено ритуала, Ворон со своей избранницей продолжал оставаться на территории племени, к которому принадлежит похищенная. Похищенная ли? Значит, отец девушки может запросто вернуть себе дочь, не нарушив никаких законов. Впрочем, оборотень никак не мог разобраться в законах, по которым живет здешнее многочисленное племя, в большинстве своем кажущимися совершенно нелепыми и зачастую противоречивыми.

Однако покинул квартиру он вместе со всеми, бросив Марине на прощание загадочное:

– Я буду рядом.

Уже лежа в постели, девушка долго размышляла над его словами, и, в конце концов, ей показалось, что она на самом деле ощущает его присутствие. Даже будто бы почувствовала взгляд, внимательно наблюдающий за ней сквозь прозрачные шторы из органзы.

– Да что ж я так себя накручиваю-то? – удивленно и недовольно пробурчала Марина, дернув за шнурок, отключила ночник и, отвернувшись от окна, накрылась с головой одеялом.

На крыше соседнего дома почти сливающаяся с ночной темнотой огромная черная птица, глухо каркнув, переступила с ноги на ногу и вновь замерла, уставившись в потемневшее окно.

– 41 -

Увидев покрытую мелким ежиком волос голову дочери, Сергей Андреевич крепко прижал девушку к груди, стараясь сдержать навернувшиеся слезы. Весь день он не отходил от нее, заверяя, что никогда больше не совершит такой глупости и не отпустит дочь от себя.

Видя искренние переживания отца, Марина сама несколько раз прослезилась.

Однако когда родитель заявил, что пробудет в родном городе два-три дня, после чего они вместе вернутся в столицу, девушка вдруг почувствовала, что совершенно не хочет уезжать из Оскола. Даже не осознавая истинной причины такого нежелания, она сосредоточилась на мысли, как объяснить это отцу, из-за чего выглядела излишне задумчивой и рассеянной. Ее рассеянность не ускользнула от внимания Сергея Андреевича, и он встревожено спросил:

– Дочь, ты точно все рассказала мне? Те уроды действительно так просто тебя отпустили?

– Пап, я же сказала, у меня все нормально, – удивленно вскинула брови девушка и, проведя ладошкой по голове, добавила: – Кроме, разве что, прически. Но с этим через пару недель все будет в порядке – сейчас короткие стрижки в моде. А почему ты об этом спрашиваешь?

– Доча, – отец взял хрупкие девичьи плечи сильными руками, привлек девушку к себе и, глядя ей в глаза любящим взглядом, пояснил: – Я же вижу, что ты сама не своя ходишь. В чем дело, Марин? Я же твой отец. Ты не должна от меня что-либо скрывать.

Положив голову на грудь родителя, девушка некоторое время молчала, затем, глубоко вздохнув, отстранилась и села в кресло.

– Понимаешь, пап, – смущенно начала она, – дело в том, что я не знаю, как тебе сказать… В общем, я, пап, остаюсь в Осколе…

Теперь уже Сергей Андреевич удивленно задрал брови. Сев в соседнее кресло, он потребовал объяснений.

Марина начала мямлить что-то про то, что она уже вполне взрослая и самостоятельная женщина, и не может постоянно находиться под опекой родителей, про то, что ей предложили работу во вновь образованной фирме, и она желает проверить себя, как специалиста, не находясь при этом под отцовским присмотром…

– Ты встретила молодого человека? – неожиданно прервал ее отец.

– Да, пап, – окончательно смутилась девушка. Смутилась в большей степени от того, что этот ответ дала в первую очередь самой себе.

– Ты не хочешь меня с ним познакомить? – спросил Сергей Андреевич после затянувшегося молчания.

– Папуль, я пока еще не настолько уверена в наших с ним отношениях.

– Но уже хочешь остаться из-за него здесь?

– Ну, надо же мне как-то разобраться в наших отношениях.

– М-да… – мужчина озадаченно покрутил головой, – Ты, доча, конечно взрослая женщина. Однако не повтори прошлой ошибки.

Отец имел в виду скоротечный брак Марины с Виталиком. Впрочем, этому браку отчасти способствовал он сам.

Виталик был сыном его старинного приятеля. Сергей Андреевич с другом частенько в шутку говорили, что когда дети подрастут, надо непременно их поженить. И когда те, став достаточно взрослыми, встретились на какой-то вечеринке и воспылали друг к другу страстными чувствами, отцы только порадовались своим сбывшимся чаяниям, и не стали возражать против последовавшего буквально через месяц заявления от детей, что те решили соединить свои судьбы.

Однако в первые же недели семейной жизни Марина поняла, что сделала ошибку. Виталик был вовсе не тем мужчиной ее мечты, которым казался во время ухаживания и романтических встреч. Нет, он не обманывал ее и не пытался казаться лучше, чем есть на самом деле. Просто не был Виталик тем, кого девушка хотела видеть рядом с собой.

Промучившись полгода, они пришли к обоюдному решению о разводе.

– Пап, я не собираюсь второй раз наступать на одни и те же грабли, – заверила девушка. – Кроме того, мне действительно предложили работу.

О том, кто предложил работу, и что сама фирма, в которой ей эту работу предложили, существовала пока только в перспективе, Марина благоразумно умолчала, заверив отца, что расскажет подробно тогда, когда начнет работать.

– 42 -

В обратную дорогу Сергей Андреевич выехал поздно вечером, предварительно как следует выспавшись.

Проводив отца, Марина с трудом сдержалась, чтобы не позвонить новым знакомым. Остановило ее лишь полуночное время.

После того, как девушка призналась отцу, а заодно и самой себе, что увлечена молодым человеком, она с нетерпением ждала встречи с Вороном, и при этом не могла себе ее представить. Марина не понимала, как вести себя с этим странны, диким и слишком уж по-детски непосредственным парнем. Не понимала и причину все увеличивающейся тяги к нему.

Да кто он такой вообще есть?

Ведь в его поведении прямо-таки сквозят признаки, мягко выражаясь, душевно больного человека.

А может, и она не совсем нормальная? Может, у нее филия такая к не совсем адекватным людям? Не повредилась ли она умом, находясь в лапах бандитов? В лапах? Девушка отчетливо вспомнила обхватившие ее чудовищные лапы с ужасными когтями, которые почудились, прежде чем она потеряла сознание… А перед этим схвативший ее бандит вдруг перенесся по воздуху и упал в заросли ежевики…

– Бред какой-то, – передернула плечами Марина. – Опять я себя на ночь накручиваю. Так точно можно с ума сойти.

Решив завтра, ближе к обеду, позвонить Холере по какому-нибудь вопросу, касающемуся организуемого им предприятия – по какому, придумает утром – и, как бы мимоходом, сообщить об отъезде отца, девушка отправилась спать.

– 43 -

Третью ночь подряд оборотень проводил на крыше дома стоящего напротив того, в котором живет его избранница. Вылетал он не за полночь, как обычно, а сразу после того, как окончательно темнело. Благо, что микрорайон «Южный», в котором жил Ворон, что «Степной» находятся практически на окраинах, и ему не приходилось пролетать над густо населенными кварталами.

Сегодня, почти в полночь, юноша увидел, как девушка вышла в сопровождении отца. Они долго стояли рядом с большим белым автомобилем. Вот мужчина обнял девушку, после чего сел в машину и выехал со двора. Марина еще немного постояла, глядя вслед, затем скрылась в подъезде.

Поняв, что его избранница вновь осталась одна, Ворон чуть не ринулся вниз, чтобы обернувшись человеком, последовать за ней в квартиру. Однако вовремя опомнился. Он достаточно хорошо усвоил, что обнаженное тело, как мужское, так и женское, воспринималось местным племенем как нарушение почитаемого абсолютно всеми аборигенами закона. Исключением была общественная баня, которую юноша однажды посетил с любителем попариться Митричем. Однако он тогда так и не понял, для чего голые мужики старательно истекают потом, пыхтя на деревянных полках. Митрич говорил про какое-то очищение, но молодой воин и так был чист помыслами, и ему не требовалось для этого истязать собственное тело.

В общем, осознав, что появляться перед девушкой в обнаженном виде не стоит, оборотень стремительно взмыл в ночное небо и понесся к микрорайону «Южный», держась чуть в стороне от ярко освещенной объездной дороги. Назад он летел, держа в клюве пакет с одеждой.

Приземлившись в районе строящегося коттеджного микрорайона «Маришкин лог», Ворон обернулся человеком, оделся и быстрым шагом поспешил к дому девушки.

У подъезда его ждало неожиданное препятствие. Четверо парней, выглядевших немного младше оборотня, поставили лавочку поперек крыльца, перегородив дорогу к дверям, и, расположившись на ней, дружно дымили сигаретами, периодически прикладываясь к пластиковым пивным полторашкам.

Ворон остановился в нерешительности, соображая, как правильно попросить ребят, чтобы те позволили ему пройти. Он хоть и мог уже говорить на языке местного племени достаточно сносно, но, как заверяла Герла, произносимые им фразы звучали отрывисто, словно команды, на что не знающий его человек вполне может обидеться. Обижать этих ребят юноша не хотел – они не были его врагами. Однако и просто обойти их не мог – лавочка стояла вплотную к перилам крыльца.

– Я не понял, пацаны, – откинувшись на спинку и щуря правый глаз от лезущего в него дыма от зажатой в углу рта сигареты, заговорил низкорослый коренастый крепыш, – этот чувак так на нас смотрит, как будто хочет послать куда подальше, но не может подобрать наиболее обидные слова.

– Ты хочешь нас послать, чувак? – осведомился бритый наголо здоровяк и припал к полторашке, продолжая поверх нее вопросительно смотреть на Ворона.

– Ты куда нас хочешь послать, Чувак? – с эдакой ленивой усталостью в голосе поддержал игру товарищей белобрысый парень, закидывая за себя пустую бутылку. Та, врезавшись донышком о подъездную дверь, отскочила, с гулким стуком покатилась вниз по порожкам и выскочила из-под лавочки под ногами у бросившего ее. Тот подфутболил, и полторашка, подлетев, мягко ударилась о колено оборотня и отрикошетила в газонную траву.

– Извини, если есть желание, – все тем же равнодушным голосом проговорил белобрысый и щелчком отправил в сторону Ворона недокуренную сигарету. Та, прочертив в темноте дугу алым огоньком, упала юноше на носок кроссовка. Проследив за ней взглядом, хулиган произнес: – Угощайся.

Если смысла обращенных к нему фраз простодушный оборотень не уловил, то брошенные в него бутылка и сигарета категорически не понравились. Он полагал, что все это может быть какой-то шуткой – у местного племени весьма своеобразные понятия о шутках – но принимать участие в столь грубых забавах не собирался и решительно заявил:

– Мне нужно пройти, – и на всякий случай пояснил: – Вы загородили дорогу.

– Хренасе, пацаны, прикиньте – мы этому чуваку дорогу загородили, – развеселился коротышка.

– Да ну на фиг, – не поверил лысый, – Через перила же можно перелезть.

– Можно, – согласился Ворон и направился в обход компании, чтобы, не вдаваясь в местные обычаи, действительно перелезть через перила.

– Э, э, я не понял, слышь, – возмутился белобрысый, – я тя сигаретой угостил, а ты ее курить не хочешь? Может, ты чо другое курить предпочитаешь?

– Погоди, Костян, – осадив начавшего было подниматься белобрысого, с лавочки встал молчавший доселе четвертый.

Ворон уже взялся рукой за перила и готов был одним прыжком перескочить на площадку крыльца, но, заметив поднявшегося, повернулся в его сторону.

Надо сказать, что все четверо были довольно крепкого телосложения. Наверняка ребята, несмотря на любовь к пиву и сигаретам, активно занимались спортом. Направившийся к Ворону был самый здоровый из всей четверки. Сквозь плотно облегающую могучий торс футболку выделялись присущие борцам мышцы.

Будь оборотень более сведущ в местных реалиях, то мог бы предположить, что парни имеют отношение к расположенному рядом борцовскому дворцу спорта имени Александра Невского. Сейчас же он с удовлетворением отметил, что оказывается и среди местных аборигенов встречаются вполне достойные представители мужского пола. Если бы он не спешил, то вполне можно было пообщаться с ними. Было бы интересно узнать, каким воинским искусством владеют эти парни.

Ребята действительно были из команды борцов, приехавших с региональных соревнований и отметивших в ближайшем летнем кафе победы, получения новых разрядов и КМСовских^5 званий. Несмотря на поздний час, простимулированная алкоголем душа, вероятно одна на четверых, требовала нечто способного впрыснуть в кровь изрядную порцию адреналина.

Увидев длинноволосого широкоплечего здоровяка в мешковатой рубашке, направляющегося в их сторону, борцы почувствовали азартное возбуждение. Пока парень не подошел достаточно близко, они даже поспорили в полголоса, кому выпадет право схлестнуться с ним первым. Когда же тот проявил явные признаки трусости, ребята испытали искреннее разочарование, немедленно перетекшее в презрение к обманувшему их надежды ночному прохожему.

Подойдя к оборотню, борец взялся за нагрудный карман его рубашки и резко дернул вниз. После чего шумно высморкался в оказавшуюся в руке тряпицу и приклеил ее обратно на грудь застывшего в изумлении юноши.

Ворон с непониманием смотрел на клочок материи, сползающий по испорченной и испачканной рубашке, и с разочарованием думал о том, что если уж нельзя появиться перед девушкой обнаженным, то и в неподобающей уважающему себя воину одежде тем более.

– Зачем ты это сделал? – с искренним недоумением спросил он у выжидающе смотрящего на него парня и окинул взглядом остальную троицу, оценивая фасон и размер их одежды.

В принципе,

Ворон не имел ничего против этих ребят. Они где-то, на фоне остальных встреченных в этой земле аборигенов, даже были ему симпатичны. Но в данный момент юноше нужна была новая рубашка. Мысли о том, чтобы слетать домой, как-то не возникло. Купить посреди ночи тоже не купишь. Да и не умел он обращаться с так называемыми деньгами. Обычно этим за него занимались Герла с Холерой. А что делает воин, когда ему необходимо добыть какую-нибудь вещь? Правильно – идет в чужое племя и берет нужную вещь силой. На то он и воин, чтобы не только защитить от посягательства соседа имущество своего племени, но и при крайней необходимости заставить соседа поделиться самого.

Сейчас воину-оборотню крайне нужна была рубашка. И потому роль чужого племени предстояло сыграть, несмотря на всю его к ним симпатию, четверке перегородивших крыльцо ребят.

Юноша предпочитал одежду свободного покроя, а такая рубашка была только на одном парне, с бритой, словно у девственницы, наголо головой.

Отстранив испортившего рубашку здоровяка, Ворон направился к намеченной цели. Почувствовав движение воздуха, опустил голову, пропуская над собой кулак, оставшегося за спиной противника, слегка присел и, уловив начало короткого вдоха, нанес стремительный удар локтем в плавающие ребра. Сдавленно хэкнув и побледнев лицом, хулиган осел на тротуарную плитку.

Приятели поверженного даже онемели от неожиданности. Они так и сидели на лавочке, широко открыв рты и глаза, пытаясь осмыслить произошедшее.

– Чего это сейчас было? – непонятно к кому обратился белобрысый.

– Мне нужна вот эта рубашка, – постарался прояснить ситуацию оборотень, указывая пальцем на лысого.

– Вот эта? – оттянул тот двумя пальцами ворот.

– Да.

– А мои трусы тебе не нужны? – поинтересовался парень, поднимаясь и картинно, с хрустом в позвонках и лопатках, разминая шею и плечи.

– Нет, – простодушно ответил Ворон. Однако, на всякий случай, поинтересовался: – А зачем?

– Может, тебе еще мои носки подогнать, – встрепенулся низкорослый, одним движением вскочил на лавку, оттолкнувшись, взмыл в воздух, нанося удар ногой оборотню в голову.

Холера несколько раз включал на ноутбуке фильмы, в которых герои сражались подобным образом – высоко подпрыгивая и нанося в полете удары ногами. Глядя на выкрутасы визжащих бойцов, Ворон не понимал, почему их соперники, словно загипнотизированные дурашливым танцем, практически намеренно подставляют головы под удары. Сам он легко отстранился и молниеносным, потому практически незаметным, движением подбил вверх должную стать опорной при приземлении ногу прыгуна. В итоге покусившийся на лавры Джеки Чана борец приземлился на пятую точку, испытав на прочность деревянные бруски сиденья лавочки. Бруски слегка скрипнули, но выдержали. Зато лицо крепыша сразу приобрело какой-то задумчивый вид, будто от удара из пятой точки в голову забросило некую глубоко философскую мысль, которую он срочно принялся думать.

Белобрысый и закончивший разминку бритоголовый вновь замерли в изумлении, взирая на второго поверженного товарища.

– Мне не нужны его носки, – попытался оправдаться оборотень и, указав на лысого, в очередной раз пояснил: – Мне нужна твоя рубашка.

Обладатель злополучной рубашки громко засопел и вдруг, выставив вперед полусогнутые руки, метнулся к невозмутимому наглецу, намереваясь обхватить того за туловище стальными объятиями. Опытный борец немало удивился, когда его руки облапили пустоту. Однако, наработанная годами тренировок сноровка не дала провалиться. Мгновенно сориентировавшись, парень, не останавливаясь, изменил направление движения и скользнул в ноги оказавшегося неожиданно проворным противника, надеясь захватить их. Ноги исчезли, и на этот раз нападающий не удержался. Споткнувшись о поребрик, он полетел на газон. Ловко кувыркнувшись и крутанув в воздухе ногами, подбросил свое тело в воздух и в следующее мгновение уже стоял в боксерской стойке, сверля Ворона злобным взглядом из-под насупленных бровей.

Будь оборотень женщиной или ребенком, он наверное заплакал бы от обиды, увидев на рубашке шустрого паренька, которую он уже считал своей, зеленые пятна от травы. Сегодня ему явно не везло. Виной тому не достойная истинного воина-оборотня нетерпеливость. Ведь не так много времени оставалось до утра. Можно было дождаться рассвета и спокойно прийти в жилище избранницы. Он же в суетливой спешке вероятно нарушил какой-то местный обычай, вызвав агрессию у людей, с которыми при других обстоятельствах предпочел бы дружить. В итоге не только позорно лишился собственной рубахи, но и, потеряв бдительность, не уследил за состоянием намеченного трофея. Нет, пребывание среди мягкотелых и не воинственных аборигенов явно расслабляет.

В расстройстве Ворон досадливо отмахнулся от вновь бросившегося на него бритоголового, и тот, врезавшись головой в голову восстановившего наконец дыхание и начавшего подниматься на ноги здоровяка, упал в обнимку с товарищем под крыльцо.

Сняв с себя порванную рубашку и отбросив в сторону, оборотень расстроено уселся на лавочку между белобрысым и все еще глубоко задумавшимся прыгучим коротышкой.

– Пиво хочешь? – с появившимся в голосе оттенком уважения спросил белобрысый, откручивая пробку от новой бутылки.

– Нет, – отказался Ворон и кивнул в темный угол за крыльцом: – Я хотел его рубашку.

Парень посмотрел в сторону поверженных товарищей, достал сигарету и, нервно разминая ее, сообщил:

– Его Борякой кличут. Они с Серым нынче кэмээсов получили.

Оборотень не понимал, что значит получить кэмээса, однако еще сильнее утвердился в мысли, что испортил парням нечто для них важное, что-то вроде значимого ритуала. У него даже мелькнула мысль, поинтересоваться наличием врагов у этих ребят и, в качестве заглаживания своей вины, помочь им этих врагов повергнуть.

– Ты чем занимаешься? – снова нарушил молчание единственный непострадавший и, увидев недоуменно поднятые брови странного бойца, добавил: – Ну, в смысле, где тренируешься? В «Невском» я тебя не видел. Или ты нездешний?

– Я не из этих земель, – вздохнув, сообщил Ворон. После чего поднялся и, понуро опустив голову, побрел восвояси.

Белобрысый еще долго смотрел ему вслед, продолжая растирать в пальцах то, что осталось от сигареты.

– 44 -

Выйдя утром на балкон и подняв жалюзи, Марина с удивлением посмотрела на суету у подъезда. Двое мужчин, натужно ругаясь, безуспешно пытались сдвинуть перегораживающую крыльцо лавочку. Три бетонных блока, используемые в качестве ножек, были неподъемно тяжелыми. Наблюдая за потугами соседей, девушка думала о мотивах, подвигших кого-то придумать подобную конструкцию. Вероятно, неизвестный конструктор хотел уберечь лавочки от посягательств уличных хулиганов. Тогда нужно было вбетонировать основание на метр в землю. Но и это вряд ли помогло бы. В таких случаях, обидевшись на неподъемность конструкции, юные дарования попросту выламывают деревянные сиденья, или разводят на них костры.

Из-за соседнего дома вышла знакомая фигура, и Марина вмиг забыла о предыдущих мыслях. При виде приближающегося парня внутри сладко защемило.

Ворон подошел к крыльцу, молча отстранил пыхтящего над лавочкой мужичка, ухватился одной рукой за торец среднего бруска и, легко оторвав бетонный блок от земли, развернул преграду параллельно огораживающему газон поребрику. Конструкция затрещала, прогнувшись под весом среднего блока, но выдержала.

Освободив проход, юноша в два прыжка взлетел на крыльцо, набрал код замка и скрылся в подъезде.

– Видал бугая? – обратился один из мужичков к другому. – Небось, он эту чертову лавочку сюда и поставил.

Когда оборотень вышел из лифта, Марина уже ждала у раскрытой двери.

– Привет. Я увидела тебя в окошко, – произнесла она, улыбаясь, и отстранилась, пропуская гостя в квартиру. – А Тамара с Валерой придут?

– Они пошли на встречу со стражем, – пояснил юноша. – Я хотел пойти тоже, но Тамара сказала, что мое присутствие может все испортить.

– С каким стражем? – непонимающе произнесла девушка, следую за гостем на кухню.

Тот по-хозяйски открыл холодильник, достал литровую упаковку молока, ловко смахнул ножом уголок и припал к ней, словно теленок к мамкиному вымени. Утолив жажду, пояснил непонятливой хозяйке:

– Страж – это тот, кто следит за порядком, – Ворон прищурился, что-то вспоминая, и добавил: – Его зовут участковый.

– Участковый? – рассеянно переспросила девушка. На самом деле в данный момент ее не интересовали никакие стражи, зовущиеся участковыми. Взяв салфетку, она подошла вплотную к парню и, вытирая его влажные от молока губы, произнесла: – Я скучала без вас … без тебя…

– Я хотел прийти ночью, – глядя на Марину сверху вниз, смущенно развел руками Ворон, – Но слишком поспешил и…

Не дав ему договорить, девушка привстала на носочки, обхватила шею оборотня руками и впилась в его губы страстным поцелуем.

Парень некоторое время продолжал стоять, разведя руки в сторону и ошарашено глядя поверх головы избранницы. Обычаи его народа не допускали подобных отношений до ритуала соединения двух сердец. Однако в данный момент он находится в землях народа выбранной им девушки, и она поступает по принятым здесь обычаям. Должен ли он продолжать следовать законам своего племени, или… Почему так бьется сердце, словно выражая недовольство его нерешительностью? Земли его племени далеко, так может… А вдруг тогда… А будь, что будет! Все, что делается, делается по воле Создателей. Не зря же они закинули его в такую даль?

Не дождавшись ответного порыва, Марина ослабила объятия и до сих пор не оторвалась от бесчувственных губ гостя только потому, что боялась встретиться с его взглядом. Парень наверняка принял ее за какую-нибудь нимфоманку.

Чувствуя, как катастрофически краснеет лицо, девушка готова была отстраниться и выбежать из кухни. И в этот миг сильные руки крепко, но нежно обхватили ее. Только что крепко стиснутые губы парня расслабились и ответили неожиданно чувственным поцелуем…

– 45 -

Осень в этом году выдалась на удивление теплая. Синоптики и прочие ученые мужи по сложившейся привычке обозвали ее аномальной. Листья на деревьях уже начали покрываться золотыми оттенками, а отчаянная ребятня все еще купалась в местных водоемах.

Съехав с трассы на грунтовую дорогу и углубившись на пару километров вглубь леса, Марина остановила старенькое отцовское «Рено» под раскидистым дубом. Ворон достал из багажника большой брезентовый мешок с двухместной туристической палаткой, отправился к расположенной за зарослями терновника маленькой полянке. Эту поляну они обнаружили месяц назад, когда, узнав, что юноше очень нравится находиться в лесу, девушка отвезла его в места, куда с детства ездила на отдых с отцом.

В отличие от прочих, расположенных вокруг лесов, здесь росли настоящие лесные великаны, возможно, разменявшие не первую сотню лет. Кряжистые дубы, какие обычно растут только на опушках, соседствовали с могучими соснами. Других деревьев было крайне мало, разве что по краю леса белели стволы березок, да кое-где встречались клены и осины.

Девушка задумчиво посмотрела вслед любимому. Сегодня она скажет ему нечто важное. Вероятно, каждая женщина испытывает целую гамму чувств, собираясь впервые сообщить такую весть своему мужчине.

Прошлые выходные, когда они в очередной раз приехали на облюбованную лесную поляну, Марина проснулась ночью от непонятного беспокойства. Тело ломало, будто при сильном гриппе, кружилась голова, к горлу подступала тошнота. Строя версии о причинах, девушка перебрала в уме, что ела на ужин – отравиться ничем не должна была. Неужели простыла?

Потянулась, чтобы прижаться к любимому, и только тут поняла, что его нет рядом.

Удивленно присев, решила, что все-таки верна версия об отравлении. Иначе, куда отправился Ворон среди ночи?

Тошнота усилилась, и девушка выбралась из палатки на свежий воздух. Ее взгляд тут же приковал к себе огромный диск полной луны, освещающий лесную поляну ярким белым светом. Словно загипнотизированная сказочным сиянием ночного светила, девушка стояла, не в силах отвести от него глаз. Тошнота прошла, однако ломота в теле усилилась. Казалось, будто какая-то неведомая сила выкручивает кости и тянет мышцы. Одежда стала непомерно тесной, и марина потянулась к молнии, чтобы расстегнуть олимпийку. Пальцы почему-то не слушались и никак не могли ухватить хвостик собачки замка. Это заставило оторвать взгляд от луны, посмотреть на руку… и понять, что происходящее с ней является ни чем иным, как кошмарным сном. Еще несколько мгновений она наблюдала, как кожа на сросшихся пальцах покрывается крупными пупырышками, из которых вырастают серые иглы, раскрывающиеся в ослепительно белые птичьи перья, после чего провалилась в глубокий обморок.

Утром Ворон рассказал, что решил прогуляться по ночному лесу, а когда вернулся, то обнаружил ее спящей прямо на траве, посреди поляны. Дело было перед рассветом, и на траве начала образовываться роса, потому он бережно поднял девушку и перенес в палатку.

Вспомнив ночное пробуждение, Марина поняла, что не все было сном, и ей это не понравилось. Потому, на следующий день после возвращения в город отправилась в один из медицинских центров, проходить полное обследование. После здачи всех анализов, Марина узнала две важные вещи о своем организме – во-первых, она абсолютно здорова, во-вторых, беременна.

Сразу сказать Ворону о беременности не решилась. Ее саму это известие не только радовало, но и настораживало. Ведь когда отец узнал о том, что у нее появился молодой человек, она пообещала, что не будет никаких опрометчивых поступков. Не попадает ли неожиданная беременность под определение "опрометчивый поступок? Ведь они знакомы менее двух месяцев. И за это время она так ничего и не узнала об этом странном, не совсем адекватном, по-детски непосредственном юноше. Но это неважно. Пусть Марина не может объяснить своей уверенности, но знает абсолютно точно, что они созданы друг для друга.

И все же, как он воспримет весть о ее беременности?

Меж тем, устанавливая палатку, Ворон размышлял над их с Мариной отношениями. Все в них было не так, как должно быть по законам его народа. Они жили как принадлежащие друг другу мужчина и женщина, при этом, не пройдя даже местного ритуала соединения.

Может, нужно было пройти этот ритуал вместе с Герлой и Холерой? Но те тоже жили вместе задолго до того.

Чем больше оборотень пытался вникнуть в законы местного племени и в отношение к ним аборигенов, тем больше ничего не понимал. Чего стоила одна только фраза, услышанная им от Холеры: – « Законы созданы для того, чтобы их обходить». Зачем обходить законы? И зачем создавать препятствия, зная, что их придется обходить?

Впрочем, волновало юношу вовсе не отношение местного племени к собственным законам, а осознание того факта, что теперь он может никогда не стать полноценным воином-оборотнем. Даже если когда-нибудь он сможет вернуться в земли родного народа, то наверняка жрецы откажутся проводить ритуал соединения сердец его и Марины. А без этого ритуала Ворон не получит возможность оборачиваться при солнечном свете.

Есть только один выход – забыть об этой девушке и, отправившись в родные края в одиночестве, добыть другую девственницу. Оборотень точно знает, что это единственно верный путь. Но почему же при мыслях об этом так ноет сердце, а из груди готов вырваться мучительный стон?

Позже, сидя у костра и обнимая за плечи прижавшуюся к нему девушку, Ворон спросил:

– Марина, скажи, то, что мы с тобой живем как муж и жена – это правильно?

– В каком смысле, Воробушек? – подняла на него глаза озадаченная вопросом девушка.

Парень некоторое время молчал, пытаясь подобрать слова.

– Вот Герла и Холера…

– Ну, Воробушек, – просительно протянула Марина, – Ты же обещал называть их Тамарой и Валерой. Неужели нельзя забыть эти дурацкие клички.

Сбитый с мысли юноша пожал плечами и в свою очередь спросил:

– Зачем нужно менять имена? Они были Герлой и Холерой, стали Тамарой и Валерой. Завтра мне придется запоминать новые?

Он хотел сказать и про «Воробышка», коим как-то незаметно и ненавязчиво девушка окрестила его, но промолчал. Назови его так кто другой, оборотень счел бы это за оскорбление. Однако слышать такое обращение из уст избранницы почему-то было даже приятно.

– Извини. Я тебя перебила. Ты что-то хотел сказать про Тамару и Валеру?

Парню снова пришлось некоторое время собираться с мыслями.

– Я хотел поговорить о наших отношениях, – наконец произнес он. – Правильно ли то, что мы живем, как муж и жена, не пройдя ритуала соединения? Не стоит ли нам последовать примеру… наших друзей?

– Воробышек, – девушка отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза, и, улыбаясь, спросила: – Ты делаешь мне предложение?

Дожидаясь ответа, она обвела взглядом освещенную костром лесную поляну и подумала, о том, что никакие столики украшенные свечами и фужерами с пузырящимся шампанским не сравнятся по романтичности с окружающей обстановкой.

Однако ответ юноши неожиданно разочаровал Марину.

– Какое предложение? – вопросил он со своей обычной непосредственностью, – Я ничего не предлагаю. Просто хочу разобраться в наших отношениях.

Девушка даже онемела от такой обидной прямоты. На глаза навернулись слезы. Желание сообщить о беременности сразу пропало.

– Чем тебя не устраивают наши отношения? – спросила и, не дожидаясь ответа, поднялась, – Я пойду спать. Что-то устала сегодня, и настроение плохое.

Провожаемая удивленным взглядом Ворона, она скрылась в палатке.

Парень остался сидеть у костра, недоумевая, чем смог обидеть девушку? В том, что она именно обиделась, он не сомневался – представители местного племени не могут скрывать свои эмоции, и его избранница не является исключением. Непонятно и какое предложение она от него ждала? Ему показалось, что неожиданная перемена в настроении девушки произошла как раз после слов об этом загадочном предложении. Может, ее так же тяготит неопределенность их отношений, и она ждала от него предложения, как решить эту проблему? Девушка понадеялась на него, как на мужчину, а он, вместо того, чтобы решать проблему, хотел озадачить решением ее саму. Какой же он после этого воин? Разве тот, кто обращается за решением проблем к слабой женщине, способен стать полноценным воином-оборотнем? Странно, что его до сих пор вообще не покинула способность оборачиваться. Вот уже к ночному полету не тянет…

Просидев у костра до полуночи, Ворон поднялся и, понуро опустив голову, побрел в палатку.

Судя по ровному дыханию, Марина спала.

Стараясь не шуметь, парень опустился рядом и обнял девушку. По тому, как напряглось ее тело и затихло дыхание, понял, что она все-таки проснулась. Однако, хоть и не прильнула к нему как обычно, не стала и отстраняться. Спустя несколько минут, дыхание ее снова стало ровным и тело расслабилось.

Ворон осторожно приложил ладонь к голове девушки. Он и раньше делился с ней своей жизненной силой, особенно если чувствовал ее усталость или недомогание, но полностью никогда не открывался. Марина, как все, встреченные им в этих землях люди, являлась энергетическим вампиром, не способным контролировать потоки втекающей энергии. Помня о том, как неосторожно открылся Герле, оборотень больше никогда не допускал такого опрометчивого шага.

Почему сейчас он решил открыть доступ к собственной энергии Марине, Ворон понять не мог. Возможно, им двигало чувство нечаянной вины перед девушкой. Но никакого оттока он не ощутил. Наоборот, будто бы почувствовал встречное, мягкое и нежное прикосновение.

Сладко простонав во сне, девушка наконец-то прижалась к нему и теперь умиротворенно дышала в его грудь.

Не убирая руки от ее головы, оборотень продолжал вслушиваться в непривычные и неожиданно приятные ощущения. Ранее ему, конечно же, приходилось не только делиться жизненными силами, но и получать их от соплеменников. Получать, чувствуя приток энергии, всегда было приятно – кому же не понравится чувствовать, как восстанавливаются силы и заживляются полученные в бою или на охоте за лесным зверем раны? Но сейчас было нечто другое. Не было ни притока, ни оттока. Было некое единение, переплетение жизненных потоков. И самое непонятное было в том, что оборотень ощущал два жизненных потока, исходящих от избранницы. Второй, даже не поток, а тоненький ручеек, настолько слабый, что юноша вряд ли смог бы его почувствовать, не решившись полностью открыться.

Осознав происходящее, Ворон невольно отдернул руку и чуть было не отстранился от девушки, но та так сладко вздохнула во сне, что он не решился ее тревожить.

Юноша так и не сомкнул глаз до рассвета, размышляя, как в теле одной девушки может вмещаться две жизненных силы? Пусть даже одна и очень слабая, почти не заметная…

– 46 -

Поднявшийся от реки туман, прокрался меж деревьев и покрыл поляну невесомым одеялом, создав поистине сказочную атмосферу. Однако выбравшийся из палатки Ворон не проникся окружающей романтикой, лишь отметил принесенную туманом сырость и взялся за разведение костра.

Вскоре припасенные с вечера сухие дровишки весело затрещали, объятые жаркими языками пламени. Запарила вода в подвешенном над огнем котелке. Дожидаясь, пока она закипит, парень достал из сумки пакетики с сушеными травами.

Как только они с Мариной начали совершать регулярные прогулки по окрестным лесам, оборотень обнаружил некоторые виды знакомых полезных трав, произрастающих и в его землях. Он немало удивил девушку, когда с упорством бабки-знахарки принялся эти самые травки собирать и, связав в пучочки, сушить на балконе, тщательно укрыв от солнечных лучей. Когда же попробовала лесной напиток, заваренный на травяном сборе и завяленных листочках лесной земляники, искренне восхитилась, заявив, что никогда не пробовала такой чудесный чай. Ворон тогда только пожал плечами, удивляясь сравнению приготовленного на костре лесного напитка с варевом из горелых листьев, которое аборигены называют чаем.

– М-м-м, как вкусно пахнет! – восторженно протянула Марина, выползая на четвереньках из палатки, когда оборотень уже нарезал сыр и ветчину на бутерброды.

Парень внимательно посмотрел на любимую и, не заметив и тени от вечерней обиды на милом заспанном лице, улыбнулся.

Улыбнувшись в ответ, девушка потянулась словно кошка, поднялась и, подойдя, обвила руками шею оборотня.

– Воробышек, мне приснился такой чудесный, добрый сон! – произнесла она, прислонив голову к широкой мужской груди, – Будто мы сидим у костра на этой же поляне втроем – ты, я и между нами наш сын. Он такой чудесный мальчуган – ну вылитый папа.

– Наш сын? – изумленно переспросил Ворон.

– Наш сын, – подтвердила Марина и, подняв голову, взглянула в глаза парню, собираясь решиться рассказать про беременность. Но этого не потребовалось.

К оборотню, до сих пор мучавшемуся вопросом о странном раздвоении жизненного потока избранницы, после слов о сыне пришло мгновенное понимание. Он сильнее прижал к себе девушку и снова, как ночью, открылся, объединяя жизненные силы.

Марина замерла с широко открытыми глазами, прислушиваясь к непонятным волнующим ощущениям. А парень внимательно обследовал еле трепещущий, тоненький росточек зарождающегося жизненного потока, робко протискивающегося между переплетения их сил.

На оборотня вдруг нахлынула волна нежности, счастья и всепоглощающего умиротворения. Он покрыл лицо любимой поцелуями, поднял ее на руки и закружил по поляне. Из-за скрытой туманом земли казалось, будто они парят в воздухе.

– Наш сын вырастет настоящим воином! – прокричал Ворон, благоразумно сдержавшись в последний момент, чтобы не добавить: «оборотнем».

– Сумасшедший, – Марина еще крепче обхватила шею Ворона, – Смотри не споткнись, а то грохнемся прямо в костер. И почему ты решил, что у нас будет именно сын?

– Я же вижу, – удивленно ответил парень, – Ты же сама сказала, что сын.

– Так то же был сон. Ой, Воробышек, у меня уже кружится голова.

– Глупая женщина, – смеясь, произнес оборотень, опуская девушку на землю, – Если мы во сне были настоящие, значит и сын тоже настоящий. Странно, что ты этого не чувствуешь.

В это время сквозь поредевшую осеннюю листву на поляну проникли первые солнечные лучи, и туман моментально истаял.

Не отдавая отчета в собственных действиях Ворон вдруг пошел навстречу лучам, на ходу сбрасывая с себя одежду. Его тело словно подернулось рябью и начало трансформироваться, перетекая в неправдоподобные формы. Одновременно кожа сплошь покрылась длинными серыми иглами. Вот серая пленка на иглах лопнула и осыпалась, давая распрямиться иссиня-черному оперению.

Остолбенев, Марина наблюдала, как на том месте, где только что находился ее любимый, распрямляла гигантские крылья огромная черная птица. Сделав несколько прыжков вдоль края поляны и глухо каркнув и подняв взмахом крыльев вихрь из опавшей листвы, птица взмыла вверх.

Наблюдая за этим фантастическим действом, девушка вспомнила необычайно реалистичный сон, подвигший ее на медицинское обследование, в результате которого она узнала о беременности. И сразу, как и в тот раз, заныла каждая косточка, неведомая сила скрутила каждый мускул. Не дожидаясь, когда пальцы перестанут слушаться, она споро сбросила курточку и, лишь на мгновение усомнившись, стянула футболку, которая уже цеплялась за вырастающие из тела иглы.

Пояс на джинсах Марина расстегивала, крепко зажмурив глаза, ибо боялась смотреть на происходящие с ней метаморфозы.

– 47 -

Сегодня после ночной смены друзья решили отправиться за грибами. Потому Василий вчера приехал на работу не на трамвае, как обычно, а на своей новенькой «пятнашке». Теперь, крутя баранку, он неприветливо поглядывал на друга, втихомолку прихватившего с собой две двухлитровые баклажки с пивом.

– Вот и гадкий же ты человек, Серега.

Это почему это? – удивленно поднял тот рыжие брови.

– Потому что только гадкий человек способен хлебать пиво на глазах у товарища, которому пить нельзя.

– Тебе нельзя пить? – словно издеваясь, еще больше удивился Серега.

– Я за рулем ващета, – как можно более спокойно пояснил Василий.

– Ну и что? – продолжил недоумевать товарищ, – Я тоже прям щас хлебать не собираюсь. Вот приедем на место, тогда и утолим жажду. Я и рыбку вяленую купил – потасу называется.

– Ага. А назад кто рулить будет?

– Тю-ю… Вона ты про чо. Да я и после более серьезных напитков легко за руль садился. Сам знаешь.

– Ага, знаю. И где теперь твои права?

Так беззлобно переругиваясь приятели доехали до места.

Выйдя из машины, Василий потянулся, осматриваясь окрест, и спросил:

– – Грибы-то тут точно есть?

– Ого. Да ты знаешь, какие тут грузди растут?! – округлил глаза рыжий, – А опята? Раз присел и, не сходя с места, полное ведро! Вот только в энтом году врядли тут чо выросло.

– Чего? – теперь в вопросе Василия сквозило явное возмущение.

– Чего-чего, – передразнил Серега, – Оно хоть по времени и в самый раз, да сушь глянь какая стоит. Почти месяц ни единого дождика. И теплынь, опять же, как летом.

– Дык, за каким же мы тогда сюда приперлись? – окончательно опешил товарищ.

– Да ладно тебе, Васяка. Нужен тебе гриб для отчета перед Любаней, так отыщем какой-нибудь масленок . А ежели чего, так можно и мухомор ей подсунуть. А?

– Да пошел ты, клоун, блин.

– Нет, Васяк, я серьезно, – с блаженным видом продолжал Серега, откручивая пробку с первой баклажки. – Неужели тебе не хочется просто так душой отдохнуть на природе. Лично меня достало уже вотето вот однообразие – дом-работа, работа-дом. А тут глянь какая красота, – рыжий повел вокруг початой бутылкой. Второй рукой достал из нагрудного кармана сигарету, прикурил и, втянув носом табачный дым, продолжил восхищаться: – А какой воздух! А? Нет, Васяка, ты вдохни. Воздух-то какой! А помнишь как раньше, всей бригадой после работы в лес. Снег на полянке притопчем, стаканы граненые достанем… Помнишь?

– Ну, тогда ж мы еще молодые были. Холостые все, опять же, – прочувствовавшийся Василий тоже потянулся за сигаретой. Однако прикурить не успел, заметив сквозь редкую листву, неки большой черный предмет, летящий в их сторону над самыми макушками деревьев. – Дельтаплан, что-ли?

– Где? – проследил за его взглядом Серега и в следующий миг выронил сигарету из непроизвольно открывшегося рта.

Над задравшими головы товарищами, глухо каркнув, пронеслась фантастически-огромная черная птица. Не успели они осознать увиденное, как над деревьями стремительно пролетела вторая. Она была ненамного меньше, но в противоположность первой сияла ослепительной неестественной белизной.

Открытая бутылка выскользнула из ослабшей пятерни рыжего и больно ударила донышком по носку кроссовка, выводя Серегу из ступора.

– Уй, мля! – запрыгал он на одной ноге.

– Пиво утекает! – кинулся к бутылке Василий и, подхватив ее, жадно припал к горлышку.

– А чо это было? – резко остановился рыжий.

Товарищ лишь пожал плечами, вытирая рукавом влажные губы.

Друзья вновь застыли, глядя в ту сторону, куда улетели невероятные птицы.

– А помнишь, что мы в мае ночью над цехом видели? Оно тогда тоже на ворону похоже было. – вспомнил Василий.

– Это не ворона, – покачал головой рыжий. – Такой орлиный хвост только у воронов бывает.

– Какая нафиг разница, ворон или ворона? Может, это вообще ангелы – белый и черный. Я где-то читал, что они вечно гоняются друг за другом и дерутся по чем зря. Правда там, кажись, белый и черный лебеди были. А оно вона как на самомделе… – Василий снова припал к баклажке, сделал несколько внушительных глотков, отчего бока пластиковой бутылки с хрустом втянулись внутрь, и, повернувшись к товарищу, спросил: – Серый, а мы не надышались пылью какого-нибудь сухого мухомора?

– 48 -

Последняя скомканная бумажка, ударившись о стену, влетела точно в мусорную корзину. Довольный удачным броском Марат осмотрел стол в поисках материала для нового снаряда, но ничего подходящего не обнаружил. Досадливо крякнув, поднялся из-за стола, прошел к корзине и, прихватив ее, вернулся обратно.

Неожиданно дверь распахнулась и на пороге застыл, удивленно вытаращив глаза на вытряхивающего на стол содержимое мусорной корзины Сартыкова, опер Сашка Попов.

Застигнутый врасплох бесцеремонным Сашкиным вторжением участковый тоже застыл, держа перед собой перевернутую корзину.

Первым немую сцену нарушил опер:

– Ты чего это, Марат, вытворяешь?

– Я-а? – с искренним удивлением протянул участковый, но, взглянув на корзину в собственных руках, понял, что действительно он. – Я это, ну…

– Чего?

– Документик один выбросил по ошибке.

– Понятно, – удовлетворился объяснением Сашка, – Помочь поискать?

– Я сам, – резко отверг предложение Сартыков и принялся сгребать мусор обратно в корзину, – Ты зачем пришел-то?

– Я-то? А чего я зашел-то? – задумался опер, – А! Да вот, проходил мимо и вспомнил про тех бомжей, что под горой обосновались. Как у них дела с удобрениями продвигаются, а? Вы с Сидякиным их не сильно прессуете? Чего это ты посмурнел так, Маратик?

Было видно, что упоминание о бомжах действительно расстроило Сартыкова. Он отставил корзину, шлепнулся в кресло и забарабанил пальцами по столу.

– Вот скажи, Сань, почему человек – чем богаче, тем жаднее? Почему так, скажи? – обратился участковый к гостю после продолжительного молчания.

– Мне-то откуда знать, – пожал тот плечами. – Вот ты когда разбогатеешь, тогда и расскажешь, почему так. А чего случилось-то? Неужели Сидякин тебя кинул, и в одну харю бомжей окучивает?

– Во, видал? – ткнул дулю под нос Сашке Сартыков.

– Это мне? Недоуменно свел глаза на комбинации из пяти пальцев опер.

– Нет, Саня. Это Сидякину и мне. Понял? Бомжи, говоришь? Да никакие они не бомжи. Понял?

– Нет, – честно признался Попов.

– Москвичи это, Саня. Мос-кви-чи, – по слогам произнес участковый, – Понял? А ты думал, они уже все тут к рукам прибрали? Нет, Саня, не все. Теперь вот опавшую листву, сухую траву и речной ил прихватизировали. Ты понял? Даже из этого дерьма деньги делают. А оно у нас под носом валялось, гнило, прело и ваняло. А они его в деньги, понял?

– Так это ж хорошо, Маратик. Чего ты так разошелся-то?

– Хорошо, говоришь? Чего ж тут хорошего, когда в нашем городе какой-то московский жид по-тихому, без всякого спроса начинает наше личное дерьмо в деньги перерабатывать? А может, это наши стратегические запасы были? Может, я эту идею несколько лет обдумывал, берег для пенсии. Думал, выйду на пенсию, позову в компаньоны Саню Попова, и организуем мы предприятие по производству экологически чистых удобрений.

– Да ну? – в недоверчивом изумлении вскинул брови опер.

– Вот тебе и да ну. Я ж к ним пришел, объяснил все как положено – так, мол, и так. Они по-началу согласились, пообещали что, ну, что все оформят как положено… – Сартыков замолчал, зло прищурив глаза. Вероятно вспоминал что-то неприятное.

– Ну и? Оформили? – нетерпеливо поинтересовался Сашка, со скрипом раскачивая стул.

– Оформили. Через несколько дней в сопровождении бычары заявилась некая Николаева Мария Андреевна и ткнула в харю документики на предприятие. А после еще и сверху позвонили, – Марат ткнул пальцем в потолок, – И вставили пистон. Им, видите ли звонил сам мэр. Оказывается городская администрация заключила с этим предприятием договор по очистке парковых зон и водоемов находящихся в городской черте. Ты понял, Сань, чего это значит?

– Чего?

– А то, что им еще и платить из городской казны будут. Понял?

В это мгновение многострадальный стул под Сашкой не выдержал раскачиваний, последний раз жалобно скрипнул и развалился, роняя опера на пол.

– Йоперный мкртычан! – затейливо выругался тот, поднимаясь из обломков.

– Да что ж это такое-то?! – возмущенно стукнул кулаком по столу Сартыков.

– Короче, мне некогда, Маратик, – заспешил Попов, – Дел по горло. А ты это, если еще какая идея появится, так не жди пока москвичи перехватят. Сразу зови в компаньоны, понял?

– Я фигею с этих русских, – досадливо проговорил участковый, разглядывая обломки стула, когда Сашка вышел.

– Слышь, Маратик, – снова нарисовался в дверях неугомонный опер, – Видал, как тротуар у каждой лавочки оплеван? Буквально живого места нет.

– Ну и что? – не понял Марат.

– Если уж ты раньше москвичей придумал, как из дерьма удобрение делать, так может, до пенсии придумаешь, как из плевков какую-нибудь целебную вытяжку собирать? Не, типа мумие. А? Ты покумекай, – и Сашка, хохотнув, снова скрылся за дверью.

Часть – 2

Джасс

– 1 -

Джассу, самому молодому из создателей, не было подвластно время. Неизвестно, почему Мать Вселенная обделила своего последыша этим даром, но именно поэтому Джасс не желал создавать собственные миры. Да и кому захочется миллионы лет ждать развития каждого цикла эволюции? Молодой создатель этого точно не хотел.

Сначала он наблюдал, как творили миры его братья. Иногда не сдерживался и пытался давать им советы, высказывал свое мнение по поводу того или иного момента. Братьев это почему-то раздражало, и они прогоняли его. А однажды, когда Джасс не пожелал уходить, создатели попросту вышвырнули его далеко в черную пустоту чрева Матери Вселенной.

Каково же было не властному над временем Джассу провести в пустоте многие миллиарды лет, прежде чем он вновь увидел братьев, продолжающих заполнять Вселенную создаваемыми мирами…

Увидев братьев, молодой создатель испытал истинную радость. Но причиной радости была не встреча с родными сущностями, а появившаяся возможность поквитаться с обидчиками.

И он затаился, ничем не выдавая своего присутствия. И снова медленно потянулось неподвластное ему время. Но Джасс привык ждать, а дождавшись, когда оказался в окружении новых миров, проник в один из них и разметал его на множество осколков, которые, разлетаясь, крушили ближайшие миры других создателей.

Джасс ликовал! За все бесконечное время своего существования он не испытывал даже малую толику того восторга, который сейчас наполнял его сущность. Рожденный создателем, он познал то, что должно было быть противным его сущности – радость разрушения!

И кто знает, может, именно таковой была воля Матери Вселенной? Может, именно для того она лишила свое последнее дитя возможности управлять временем? Ведь для того, чтобы разрушать, такая возможность вовсе не нужна.

Многие миры уничтожил Джасс, заполняя некогда чистые просторы чрева Матери Вселенной хаосом, кишащим мириадами осколков, прежде чем старшие создатели сообща навалились на беснующегося братца и сжали его со всех сторон собственными сущностями. Наученные горьким опытом, они не стали вновь зашвыривать дестроера в неведомые дали, а решили избавиться от него раз и навсегда. Прежде всего они создали тысячи миров, полностью покрытых водой, и населили их мириадами мелких существ, вырабатывающих лем – единственное во Вселенной вещество, не поддающееся воле создателей. Из-за наличия лема, старшие братья Джасса не могли управлять процессами эволюции на вновь созданных мирах, но этого и не требовалось. Их предназначение было в другом.

За сжатые в одно мгновение миллионы лет дно каждого из тысячи мировых океанов покрылось многими метрами белого вещества. И тогда создатели разорвали сущность младшего брата на тысячу частей, сжав каждую до размеров черной горошины, и поместили горошины в толще лема, по одной на каждый мир. Белое вещество послужило своеобразным экраном, который не давал частицам сущности Джасса ощущать друг друга и стремиться к объединению.

Далее создатели окружили каждый, являющийся саркофагом, мир роем осколков, оставшихся от разрушительной деятельности помешавшегося братца, и отправили получившиеся галактики разлетаться по тысячи разным направлениям, удаляясь друг от друга в бесконечных просторах чрева Матери Вселенной.

– 2 -

Тофик Салапетян шестой год жил в Старом Осколе. Он приехал сюда вслед за родственниками по материнской линии и нисколько не жалел о родных горах. На родине у Тофика не было никаких перспектив, а в этом русском городе он уже через год стал уважаемым бизнесменом. Особенно ему нравилось, когда работники называли его по имени-отчеству – Тофик Ананьевич. Эх, слышали бы это в родном селении. Но не везти же туда работников…

Сейчас Тофик с улыбкой вспоминал тот день, когда впервые приехал в Оскол. Его тогда встретил двоюродный брат матери. Дядя Ашот всю жизнь разводил овец и, перебравшись вместе с детьми в Россию, завел и здесь небольшую отару. И вот, пока ехали в такси, расспросив племянника о том– о сем, дядя пожаловался, что его барашки заболели. Вероятно съели какую-нибудь не ту траву, и теперь страдают бедные поносом.

Вспомнив, что мама давала ему при поносе активированный уголь, Тофик посоветовал то же самое дяде.

– Угол? – поднял правую бровь старик. – Где взять?

Узнав, что активированный уголь продается в любой аптеке, Ашот направился в ближайшую, как только они вышли из такси. Тофику ничего не оставалось, как тащиться следом, волоча тяжеленную спортивную сумку с вещами.

Подойдя к аптекарскому окошку, дядя долго шевелил густыми бровями, подбирая нужные слова. Не выдержав ожидания, находящаяся за стеклом пышнотелая блондинка спросила:

– Молодому человеку что-то нужно?

Услышав, как семидесятилетнего дядю называют молодым человеком,

Тофик усомнился в том, что достаточно хорошо знает русский язык. Ашот же как-то подтянулся, расправил плечи и, высоко задрав правую бровь, громко произнес:

– Молодой человек нужен угол!

– Угол? – удивилась блондинка. – Углы сдают в гостинице через дорогу. А у нас здесь аптека. У нас здесь, молодой человек, лекарства продают. Если вам, к примеру, нужен «Витапрост», то пожалуйста. А углы мы не сдаем.

– Эй, почему жить негде? – дядя сердито нахмурил левую бровь, при этом оставив правую высоко задранной. – Угол баран нужно, понимаешь?

– Что-о? Кто баран? – бледное лицо аптекарши вдруг пошло красными пятнами. Она поднялась со стула, уперла руки в бока и нарочито спокойным голосом заговорила: – Во-первых, не баран, а овца. А во-вторых, кто дал вам право меня оскорблять?! Тут вам, между прочим, аптека, а не аул в горах!

Опешив от столь неожиданного наезда, Ашот высоко задрал и левую бровь, и, приоткрыв рот, растерянно слушал эмоциональные словоизлияния блондинки.

А перепуганный Тофик продолжал стоять у входных дверей. Его руки оттягивала тяжелая сумка, а в голове одна за другой всплывали слышанные байки про то, как жестоко обращается ОМОН с «лицами кавказской национальности», и ему хотелось вдруг оказаться в родных горах, подальше от этой непонятной русской блондинки с такими манящими пышными формами.

Но вот аптекарша выговорилась. Красные пятна на ее лице сошли, и оно вновь приняло устойчивый розовато-бледный оттенок. Опустившись на стул, она спросила уставшим голосом:

– Ну, так что, «Витапрост» брать будем?

– Будем, – согласился дядя. – И я будем брать, и Тофик тоже брать будем. Только помоги, дорогая, а?

– О, Боже! Чем помочь? Углом? Нет! – решительно заявила блондинка. – Тут вам не ночлежка для беженцев.

– Зачем беженцев, слушай? – совсем запутался Ашот и, жалостливо сложив брови домиком, попытался еще раз объяснить суть проблемы бестолковой женщине: – Мои барашки понос какать, совсем жидкий такой, понимаешь? Им угол нужен, каменный…

– Активированный, – вставил от дверей сорвавшимся на фальцет голосом Тофик.

– Активированный уголь, что ли? – с непонятной радостью в голосе вопросила аптекарша. – Так бы сразу и сказали. А то – угол, да угол. А я-то, дурында, уже непонятно чего надумала.

– Дай угол, а? – полным отчаяния голосом произнес дядя.

– Да нет угля, – продолжая чему-то радоваться, сообщила блондинка. – Кончился. Да и тот уголь от поноса, что мертвому припарок. Возьмите лучше «Лопедиум»…

– 3 -

С тех пор прошло шесть лет. Тофик заработал неплохие деньги и, благодаря помощи другого двоюродного дяди купил старый дом под офис практически в центре города на улице «Пролетарской». Ну, не то чтобы офис. Да и не стремился Салапетян выпячиваться подобно тем местным толстосумам, которые выкупали и реставрировали здания на улице «Ленина». Для его бизнеса не нужно было яркого фасада и большого парадного крыльца. Пока не нужно. А дальше жизнь покажет. Если не оставит его милость Бога, расположение родственников, алчность чиновников и природная лень местного населения, то вполне возможно настанет то время, когда и он построит себе большой стеклянный офис, подобный тем новомодным строениям, которые свысока взирают на окружающий мир огромными тонированными окнами. А пока Тофик крутился как пчелка, зарабатывая будущее благосостояние полулегальным бизнесом.

На одном из находящихся в промзоне предприятий он арендовал три гаража, в которых отливались строительные мелкоштучные блоки, тротуарная плитка, поребрик и некоторые другие пользующиеся спросом бетонные изделия. Так как местные чиновники постоянно что-нибудь себе строили, а стройматериалы принципиально предпочитали брать, что называется, на халяву, не менее двадцати процентов продукции уходило на их ненасытные нужды. Но Тофик не возражал. Он даже рад был отдавать этот своеобразный натуральный налог, позволяющий списывать прочие налоги, а так же закрывать кое-кому глаза на нарушение санитарных, пожарных и прочих норм, на пользование левым электричеством, и еще многое другое. А после того, как наладился канал поставки дешевого цемента, должного идти на муниципальные нужды, Салапетян и вовсе готов был отдавать все тридцать процентов продукции. Но баловать чиновников тоже не стоит. Пока сами не требуют, он лишнего отдавать не собирается.

В доме на «Пролетарской», в наскоро отремонтированных комнатах Тофик организовал сразу несколько предприятий. В одной на специальном агрегате по хитрой технологии, позволяющей тратить вполовину меньше муки, выпекалось песочное печенье. Рядом, на привезенном из Китая подержанном аппарате делались различные макаронные изделия, в следующей комнате штамповались консервные крышки для стеклянных банок. В небольшом погребке разливалось по канистрам с логотипом «SHELL» на этикетках моторное масло.

У Салапетяна было еще много идей, но все упиралось в отсутствие помещений. Снимать помещения Тофик не хотел, ибо большинство из идей не терпели лишних глаз. В конце концов, он решил снести старый покосившийся сарайчик, а на его месте возвести новый, более основательный. Благо, что мелкоштучных блоков собственного производства было в достатке.

Как раз в это время, получив высшее архитектурное образование, из Москвы приехал Аведис – племянник Ануш, двоюродной сестры мужа внучатой племянницы дяди Ашота Вартухи. Тофик не совсем понимал, кем приходится ему Аведис, но родственники, в свое время давшие возможность встать на ноги ему, решили, что теперь пришло его время помогать и поручили шефство над приехавшим парнем. Салапетян и не возражал. Пока парень будет вникать в местные реалии и определяться с направлением личного бизнеса, можно будет переложить на него часть собственных, не особо ответственных проблем – пусть набирается опыта.

Аведис-то и подсказал Тофику идею подземного строительства, которое не обязательно было регистрировать в архитектуре, а значит – не нужно платить за строение налоги. Плохо было то, что из-за слишком узкого расстояния между домом и забором, отгораживающим соседние владения, не было возможности загнать во двор экскаватор. Да что там экскаватор – не всякий легковой автомобиль мог здесь протиснуться. Однако Аведис оказался на редкость предприимчивым молодым человеком, и вскоре бригада гастарбайтеров из солнечного Таджикистана усердно вгрызалась в меловой склон горы, на которой располагался исторический центр города.

Тофик озадачился было проблемой вывоза грунта, но и тут решение подсказал находчивый родственник. Неизвестно из-за каких обстоятельств расположенная ниже улица заканчивалась тупиком прямо под приобретенным Салапетяном участком. Между забором находящегося в тупике владения и забором участка, находящегося дальше было бесхозное пространство, густо заросшее акацией. Сверху к этим зарослям выходил забор Салапетяна. В этих-то зарослях и начинался овражек, который, постепенно расширяясь, спускался к реке. Возможно, когда-то в незапамятные времена именно этот овраг не дал продолжить дальше улицу. Тофику было очень любопытно, за какой надобностью Аведис проник в заросли акации, где обнаружил овражек, но всякий раз, озабоченный множеством злободневных проблем, забывал спросить его об этом. В общем, в заборе появилась задняя калитка, через которую грунт выносился в овраг.

Пришлось позаимствовать на элеваторе, находящимся во владении одного из многочисленных родственников, ленточный конвейер, для подачи грунта наверх, ибо яма быстро углублялась, и таскать мел наверх вручную становилось все труднее, отчего работа шла медленнее.

Как только глубина котлована достигла трех метров, двое таджиков под руководством Аведиса начали сооружать по краям опалубку под заливку бетоном. Сперва из толстой фанеры соорудили наружную стенку и обтянули ее рубероидом. Затем связали арматурный каркас и смонтировали внутреннюю стенку, гораздо более прочную, чем наружную, дабы не выдавило бетоном. Все это время четверо работников продолжали углубляться в центре котлована.

Как только монтаж опалубки был закончен, земляные работы прервались, и таджики с помощью двух бетономешалок начали заливать фундамент. Работали они от зари до зари, и через два дня полностью залили опалубку. По совету Аведиса, Тофик выплатил им немного денег и объявил неделю выходных.

Через неделю таджики продолжили углубляться, подкапываясь и под залитый фундамент. Вскоре мел выбрали на метр, и фундамент буквально повис, почему-то не желая опускаться вниз. Работники боязливо тыкали в меловые стены лопатами, отскакивая при любом шорохе, но результат оставался прежним. Тогда Аведис спустил вниз шланг, и бригадир гастарбайтеров Азамат начал подмывать фундамент по кругу струей воды. И вот, когда Азамат уже стоял по колено в воде, железобетонный короб сполз вниз.

Тофику пришлось приобрести дренажный насос для откачки воды. Но он не расстраивался столь пустяковой трате. Более того, он съездил к дяде Ашоту за барашком, которого довольные таджики зажарили на сооруженном из арматуры вертеле, пока из котлована откачивалась вода.

Теперь по отработанной технологии дела пошли быстрее. Тормозила лишь вновь усложнившаяся из-за увеличивающейся глубины выемка грунта. Пришлось установить подъемный блок и подавать по одному ведру.

Двоих таджиков Аведис вновь отвлек от земляных работ, и они, уложив металлические балки и забрав досками промежутки между ними, заливали перекрытие нижнего этажа, оставив лишь проем для лестницы. Затем начали возводить опалубку для заливки стен следующего этажа.

Тем временем строение опустилось под землю еще почти на два метра, и на этом Тофик Ананьевич решил пока остановиться. На первое время ему хватит двух подземных и одного надземного этажей. А в случае нужды, как уверял Аведис, монолитное здание всегда можно погрузить ниже, без особого ущерба для уже установленного в нем оборудования.

– 4 -

Выслушав указания Аведиса, Азамат проводил его до калитки и вернулся на стройку. Увидев, что у бетономешалок никого нет, очень удивился и зашел внутрь наполовину возведенного надземного этажа с намерением строго отчитать нерадивых земляков.

– Эй, Азамат, пойдем вниз, посмотришь, что я нашел, – обратился к нему Мехшид, вокруг которого собрались все остальные.

– Что такое ты там нашел? – бригадир недовольно посмотрел на отвлекшего всех от работы земляка, который должен был подчистить последний грунт на нижнем этаже, подготовив пол для укладки тротуарной плитки. – Почему сюда не принес?

– Эй, ты что говоришь, Азамат? – поднял руки ладошками вверх Мехшид. – Как я могу принести пещеру?

– Пещеру? – заинтересованно прищурил глаза бригадир. – Давай тогда, пойдем – посмотрим. А вы чего встали? – перевел он взгляд на остальных. – Работать уже не надо, да?

– Нам тоже на пещеру посмотреть хочется, – заявил Джелех, самый молодой из земляков.

– Закончишь работу, тогда и посмотришь.

– Тогда уже темно будет. Как я в темноте что-то увижу?

– Эй, Ардэш! – бригадир возмущенно повернулся к коренастому лысому таджику. – Я твоего племянника палкой вразумлять должен, что ли?

Когда спустились вниз, Мехшид снял со стены переноску и посветил на невесть откуда взявшуюся канаву.

– Вот, смотри, Азамат. Я пол ровнял, вдруг нога провалилась, – начал он объяснять. – Думал, шайтан меня под землю тащит. Хотел кричать, рот открыл и весь сам провалился. В рот мел попал – как кричать, скажи?

Бригадир ничего не сказал, лишь с любопытством осматривал обвал, напоминающий червоточину на срезе яблока. Углубление начиналось у левого дальнего угла и, пересекая помещение по диагонали и постепенно углубляясь, уходило темной норой, примерно метрового диаметра, под правый угол передней стены.

– Я туда лампой светил – конца не видно, так далеко уходит, – сообщил Мехшид, проследив за взглядом Азамата.

– Посвети еще, я сам посмотреть хочу, – распорядился бригадир.

Ход действительно уходил вглубь горы, постепенно понижаясь и теряясь в непроглядной тьме там, куда не доставал свет электрической лампочки.

Долгих четверть часа Азамат думал, что предпринять – сообщить ли о пещере хозяину, или сначала обследовать ее самому? С одной стороны, у него не было никакого желание лезть в эту глотку Иблиса, но с другой… А вдруг там лежат старинные сокровища?!

Когда Азамат был маленький, Таджикистан еще находился под пятой Москвы. Тогда в их кишлаке электричество было в каждом доме, и тот телевизор, в корпусе от которого старая Ширин теперь хранит лук, еще работал. Именно в нем маленький мальчик увидел сказку про сокровища пещеры Али-Бабы. Потом он заблудился в горах, когда искал свою пещеру с сокровищами. Потом зад долго болел от отцовского ремня…

С тех пор прошло четверть века, и вот детская мечта снова поселилась в душе Азамата. Нет, если эта нора гигантского земляного червя ведет к сокровищам, он не собирается отдавать их жадному армянину. Но и сам очертя голову туда не полезет. Он давно не маленький мальчик, и с годами приобрел достаточно мудрости. Коль уж все равно придется делиться с земляками, то пусть они и рискуют головами. А его голова нужна, чтобы думать и руководить.

– Эй, Мехшид, – окликнул он заскучавшего земляка. – Иди наверх, скажи Ардэшу, чтобы взял еще одну переноску, две катушки с удлинителем, ту капроновую веревку, что спрятали от Аведиса. Еще пусть берет своего непутевого племянника и спускается сюда. Акбару и его брату скажи, если кто придет, пусть держат язык за зубами и продолжают работать. И возьми запасную лампочку.

Когда земляки спустились и принесли все, что он потребовал, бригадир сообщил, что берет их с собой на обследование пещеры и принялся инструктировать:

– У тебя, Джелех, глаза молодые, видят хорошо – возьмешь лампу и пойдешь первым. Ты, Ардэш, пойдешь следом. Будешь тянуть удлинитель и держать вилку от переноски, чтобы из розетки не выскочила. Я пойду последним, потому что мне надо будет быстро вернуться, если вдруг кто-нибудь придет, и Мехшид меня окликнет.

– А я не пойду? – разочарованно сложил брови домиком обрадовавшийся в душе Мехшид.

– Нет. Ты будешь следить, чтобы катушка с проводом хорошо разматывалась. А если одного не хватит, то подсоединишь второй. И вдруг кто-то из армян придет – сразу мне кричи. Понял?

Когда земляки, встав на четвереньки, по одному скрылись в подземелье, Мехшид отступил от провала, намереваясь сесть на перевернутое ведро. Под ногой что-то хрустнуло – это оказалась запасная лампочка, которую Азамат забыл вместе с мотком капроновой веревки. Парень схватил моток и склонился над дырой в подземелье, чтобы окликнуть бригадира, но вовремя сообразил, что тот накричит на него за раздавленную лампочку. Оно хоть и не велика потеря, но лампочка была последняя.

Мехшид подгреб осколки под вторую катушку с проводом. Туда же бросил веревку. Пусть Азамат подумает, что это Джелех так неаккуратно поставил бобину.

Исследователи подземелья тем временем метр за метром продвигались вглубь по постепенно понижающейся норе. Уклон стал значительно круче, и семенить на карачках вниз головой было не очень удобно. Азамат даже хотел развернуться и пятиться задом, но решил, что будет выглядеть в глазах земляков не совсем достойно.

– Эй, Джелех, – позвал он громким шепотом, пытаясь выглянуть вперед через обширный зад Ардэша. – Ну что там, а?

– Что-то впереди видно, – отозвался тот таким же шепотом. – Не пойму пока. Похоже на тупик.

Услышав, что сказал парень, Азамат испытал искреннее разочарование. Неужели ход прерывается через несколько десятков метров, и его детской мечте о пещере с сокровищами не суждено сбыться?

Задумавшись, бригадир не заметил, как остановился Ардэш, и врезался головой в его зад с такой силой, что даже что-то хрустнуло в шее. Ардеш от удара подался вперед и в свою очередь толкнул племянника.

А тот остановился, потому что перед ним ход резко, под углом градусов в сорок пять, уходил вниз. Потому-то издалека, когда тусклый свет маломощной лампочки осветил уходящий вниз свод, он принял его за тупик. Сейчас Джелех осторожно пробовал руками крутой склон, не спускаясь на него коленями. Мел здесь оказался сырой, отчего было слишком скользко, о чем парень хотел сообщить бригадиру. Но не успел. Получив толчок от дяди, съехал коленками вперед и начал сползать вниз. Непроизвольно выпустил из руки лампочку, пытаясь за что-нибудь зацепиться, и тут же сообразил, что лучше всего держаться за провод. Снова попытался схватиться за переноску, но съехал уже настолько, что успел сжать в ладони только саму лампу. Сперва в нос пахнуло паленой кожей, а в следующую секунду Джелех дико заорал и перевернулся на спину, тряся обожженной рукой, и все быстрее съезжая в темноту.

Отброшенная лампочка треснула и погасла.

Оставшиеся в кромешной темноте спутники незадачливого спелеолога ничего не понимая слушали, как в неведомой дали затихает крик молодого земляка.

– 5 -

Бригадир таджиков позвонил не вовремя. Аведис и электрик Николаич только что дождались, когда освободится менеджер оптового магазина электрических товаров, и предоставили ему составленный Николаичем перечень, когда раздался звонок.

Молодой армянин толком не разобрал, о чем тараторил таджик, через слово поминавший то Аллаха, то Иблиса, то шайтана, однако понял, что на стройке произошел какой-то несчастный случай. Ай, как не хотелось ему начинать карьеру с несчастного случая на вверенном объекте, но, может, ничего ужасного и не произошло. Надо срочно ехать – разобраться.

– Извини, дорогой, – обратился Аведис к менеджеру. – Обстоятельства изменились. Мы заедем к тебе в другой раз. Николаич, ты тоже извини. Я тебе позвоню потом. Сейчас мне срочно ехать надо.

Примчавшись на «Пролетарскую», он столкнулся с выходящим из офиса Тофиком.

– Почему такой хмурый? – озадачился тот видом молодого родственника. – Что-то случилось?

– Боюсь, что случилось, дядя Тофик, – честно признался Аведис. – Мне сейчас звонил Азамат, причитал так, будто его ишак насиловал. Говорит, кто-то там куда-то провалился. Я толком ничего не понял, но похоже, у нас на объекте несчастный случай.

– Эй, какой такой несчастный случай? – нахмурил брови Салапетян. – Пойдем, посмотрим.

– Вай, Тофик Ананавич, – выбежал им навстречу перепачканный с ног до макушки бригадир таджиков. – Беда, Тофик Ананавич! Джелеха шайтан в дырка забрал! Что теперь делат? Как я его матери такое сказат буду?

– Эй, заткнись, да! – не выдержал Салапетян. – Какой шайтан? В какую дырку? Кого засунул? Говори по порядку, и медленно. Медленно, я сказал!

Все что удалось узнать у перепуганных таджиков, это то, что внизу произошел обвал, один из них, самый молодой и неразумный, полез посмотреть и провалился куда-то под землю. Пришлось спуститься вниз, чтобы увидеть все собственными глазами. Аведис даже покричал в пещеру, после чего заговорил с Тофиком на армянском:

– Что-то эти чурбаны не то говорят. Ход идет почти горизонтально – как здесь кто-то мог куда-то провалиться?

– А они и не говорят, что он провалился, – задумчиво произнес хозяин предприятия, почесывая подбородок. – Они говорят, что его шайтан уволок.

Молодой армянин удивленно посмотрел на родственника, но, видя, что тот полностью погружен в собственные мысли, решительно направился к сгрудившимся у лестницы таджикам. И через пятнадцать минут ему все же удалось выяснить достоверную версию произошедшего. Правда и здесь во всем виноват был шайтан, ибо он помутил разум троим героям и заманил их в свое логово. Азамат, первым очнувшийся от наваждения, отчаянно сражался со слугой Иблиса, разбив лампочку на переноске и тыча в шайтана электрическими проводами. Однако спасти ему удалось только Ардэша. Шайтана Азамату удалось-таки сбросить в подземную пропасть, но тот успел прихватить с собой Джелеха. В общем, отбросив всю бредятину, Аведис понял, что, обнаружив подземелье, таджики не справились с любопытством и полезли в него. Проникнув по лазу неизвестно как далеко, наткнулись на какой-то провал, куда и свалился Джелех.

– Думаю, надо МЧС вызывать, – решив, что гибель человека, дело весьма серьезное, Аведис подошел к Салапетяну.

– Эй, ты что такое говоришь? Какое МЧС? Зачем здесь МЧС? – встрепенулся тот от раздумий и снова перешел на армянский. – Ты хочешь, чтобы все знали, что мы тут построили, да? А ты не подумал, что для того, чтобы такое строить, нужно было сперва взять разрешение в архитектуре? Или ты хочешь, чтобы уважаемый Тофик Ананьевич штрафы платил и взятки давал?

– Но что же делать? – растерянно уставился на Салапетяна Аведис. – Там же человек погиб.

– Кто сказал, что погиб? Провалился куда-то, головой ударился, лежит – спит без сознания. А если и погиб, думаешь, им хорошо будет, когда милиция этим делом займется? – Тофик кивнул в сторону притихших таджиков. – Их же сразу домой выпроводят, в родной Таджикистан. А вместо заработанных денег труп земляка дадут, скажут – везите матери. А матери разве труп сына нужен? Ей деньги нужны чтобы других детей кормить. А я денег дам. Отдам честно все, что он заработал. И даже в три раза больше дам. А может, и этим чурбанам больше дам, и они довольны будут. Вот увидишь, Аведис, они довольны будут.

– Но как же так? – еле слышно пробормотал тот, совсем сбитый с толку доводами дяди.

– А вот так, дорогой. Думать надо головой, а не совестью, тогда все дела успешными будут. Вот ты думаешь это просто пещера, да? – Тофик указал на черную дыру под стеной. – Думаешь, вода дырку-шмырку промыла и все? Не-ет, – и он ткнул в потолок указательным пальцем. – Это свыше нам дана возможность немножко заработать. Спросишь как? Потом объясню, дорогой. У меня много идей, сразу все не расскажешь. Сначала надо хорошенько исследовать то, что там внутри. Ты, Аведис, езжай давай, покупай что надо для электричества. А я тут сам с этими чурбанами разберусь. Потом к Амбарцумяну наведаюсь. Он в пещерах толк знает – еще при Союзе с отцом в одной из пещер спортивные костюмы «Адидас» шил.

Гарик Амбарцумян, сухощавый, невысокого роста армянин, выглядевший гораздо моложе прожитых лет, с интересом осмотрел вход в пещеру и, пообещав держать язык за зубами, отправился готовить снаряжение для исследования подземелья, которое решили провести не откладывая, ибо в первую очередь необходимо было прояснить судьбу пропавшего таджика.

С товарищами пропавшего гастарбайтера Тофик решил вопрос, как и обещал, полюбовно, посулив солидную премию и выплатив небольшую часть немедленно. Видя довольные лица таджиков, на всякий случай предупредил, что если кто-нибудь из них опять провалится в пещеру, или свернет себе шею каким-либо другим способом, то они не только на еще одну премию могут не рассчитывать, но и уже обещанного не получат.

Отпустив на сегодня рабочих, Салапетян позвонил Аведису, который в этот момент во второй раз за сегодняшний день вместе с электриком Николаичем посетил магазин электротоваров, и сказал, чтобы тот бросал все и мчался на стройку, предварительно одевшись соответственно для обследования подземелья.

Вслед за Аведисом вернулся Гарик, сделавший основательный набег на магазин спецодежды и спецснаряжения. Из багажника «семерки» он вытащил большую кирку, молоток, саперную лопатку в веселеньком оранжевом чехле, три оранжевые каски, три шахтерских фонаря, три разгрузочных пояса, три мотка капронового шнура и большую клетчатую сумку, прозванную в народе «сумкой оккупанта», полную, судя по звуку, какими-то железяками. Подхватив все это добро, армяне скрылись в дверях офиса, и вскоре вышли через заднюю дверь, одетыми так, как в их представлении должны были выглядеть профессиональные спелеологи. Отличалась у них только обувь – большие лыжные ботинки на ногах маленького Амбарцумяна выглядели совершенно по-клоунски, Аведис обулся в кроссовки, а вот Тофик, не продумав этот момент, отправился на исследование подземелья в длинноносых лакированных туфлях фирмы «Рикер», которые шил в своей мастерской Валик Карапетян из Армавира.

Спустившись на нижний уровень железобетонной фантазии молодого армянского архитектора и его старшего родственника, Гарик закрепил конец шнура за ступеньку металлического трапа и, проведя короткий инструктаж, заключавшийся в беспрекословном подчинении ему, пока будут находиться под землей, упал на четвереньки и посеменил в темный зев подземелья, освещая путь прикрепленным к каске фонарем. За ним двинулся Аведис. Следом опустился на карачки Салапетян. Недовольно посмотрев на испачканные ладошки, он вздохнул, словно и не его идеей было это исследование, и, тяжело пыхтя, скрылся в лазе.

Судя по меткам на шнуре, они проползли сорок пять метров, когда Гарик остановился перед тем крутым, скользким склоном, по которому унесся в неизвестность незадачливый гастрабайтер. Обсудив ситуацию с товарищами, он попытался вбить в мел небольшой блочок, закрепленный на двадцатисантиметровом винте. Однако, подумав, решил, что в случае отвесного обрыва, порода для крепления блока слишком ненадежная, а по склону в сорок пять градусов можно спускаться и без таких приспособлений. Пропуская шнур через зажимы на поясе, Амбарцумян осторожно двинулся вниз, вбивая через каждый метр предусмотрительно прихваченные в большом количестве металлические штыри. После того, как он забил последний, двадцатый штырь, спуск продолжился еще метров пять, а далее луч фонаря уперся в воду. Вода была кристально чистой, и Гарик увидел, что глубина небольшая, буквально пару сантиметров. Похоже, что ход здесь вновь переходил в горизонтальную плоскость. Вот только потолок стал значительно ниже – сантиметров сорок. Двигаться ползком по холодной воде не было никакого желания, о чем Амбарцумян и сообщил, следовавшим за ним землякам.

– Эй, Гарик, ты что такое говоришь? – возмутился Салапетян. – Как это нет дальше пути? Куда же тогда, по-твоему, делся чурбан? Его что, на самом деле шайтан забрал?

Амбарцумян задумался. Про таджика он действительно забыл. Теперь, во-первых, стало понятно, что съехав с этого склона, нельзя разбиться. Тем более, на смерть. Разве что умереть от страха. Тогда тело, набрав разгон, могло скользнуть в воду и проехать дальше по сузившемуся лазу.

Гарик аккуратно ступил в воду и, убедившись, что та лишь чуть скрыла подошву, утвердился второй ногой. После нескольких попыток заглянуть дальше по проходу он понял, что сделать это не замочив коленей, не получится. Тогда попытался предельно наклониться, крепко ухватившись за капроновый шнур. Однако он не знал, что расслабленный до сего момента шнур зацепился за один из вбитых штырей выше по склону. И вот, когда, повиснув почти параллельно земле, Гарик все же ухитрился заглянуть под низкий свод дальнейшего хода, штырь не выдержал напряжения и выскочил из непрочного мелового грунта.

Потеряв опору, Амбарцумян плашмя рухнул в ледяную воду и тут же был буквально вбит в проход свалившимся сверху Авведисом, которого столкнул Салапетян, на мгновение отключившийся из-за врезавшегося в каску штыря.

В свое время и Тофику, и Гарику довелось прослужить два положенных года в рядах Советской Армии, где их знание русского языка значительно расширилось, став практически идеальным. И теперь Аведис, стоя на четвереньках в холодной воде, с удивлением узнавал невероятные вещи, которые, по словам его старших товарищей, они проделывали с родственниками какого-то неизвестного персонажа, чье имя почему-то не упоминалось. Разумеется Аведис и сам, обучаясь в московском ВУЗе, узнал много нового о русском языке, но у него не было за плечами многолетнего опыта его использования в различных критических ситуациях. Потому сейчас покраснел и, несмотря на холод подземелья, даже слегка вспотел.

Наконец ругательства стихли, и после секундного молчания Тофик спросил:

– Что это было, а?

Ощупывая свой поцарапанный нос и ощущая, как одежда набухает от ледяной воды, Амбарцумян зло ответил, что это был некто в кожаном пальто.

– Я кажется что-то слышу, – прервал Аведис начавшую было разгораться перепалку. Ему действительно что-то послышалось во время мгновения тишины.

Теперь замолчали все. И действительно из лаза доносилось будто бы даже два звука – негромкое журчание воды и жуткое подвывание.

Гарик попятился, желая поскорее выбраться из тесной норы, и установить мировой рекорд по выскакиванию из мокрых и холодных меловых пещер, в которых живут воющие монстры, пожирающие провалившихся таджиков. Однако путь ему преградил Аведис. Впрочем, тот и сам не прочь был составить пару Амбарцумяну в скоростном передвижении на четвереньках, но в лаз пытался протиснуться Салапетян. Тому пока ничего не было слышно, и он непременно хотел разобраться, что там такое творится в принадлежащей ему пещере. А так как общий вес Гарика и Аведиса был несколько ниже веса номинального владельца местных подземелий, то они застопорились на одном месте, усердно буксуя руками и ногами по скользкому, покрытому слоем ледяной воды мелу.

Целую минуту с упорством профессиональных сумоистов армяне пытались перетолкать друг друга и вот, выбившись из сил, затихли, тяжело и шумно дыша.

– Там… Там… – пытался что-то произнести Гарик, но ему не хватало дыхания, чтобы завершить фразу.

– Что там? – прохрипел Тофик.

– Там кто-то воет, – дрожащим голосом ответил Аведис.

– Кто? – отдышавшись, Салапетян снова попер вперед. На этот раз его спутники благоразумно вжались в края лаза, и Тофику кое-как удалось протиснуться мимо них. Через несколько метров, он приподнял отогнувшую уши каску и прислушался.

– А-яалла-алла-акба-а-а, – заунывно неслось из глубины подземелья.

Завывающий голос показался знакомым, и Тофик, нахмурив брови, задумался.

Аведис и Гарик, видя бесстрашие земляка, оставались на месте, хоть и готовы были в любую секунду рвануть вверх по склону.

– Эй, так это же Джелех воет, – все-таки узнал голос Салапетян, и решительно полез дальше.

– Какой Джелех? – не понял Амбарцумян.

– Тот чурбан, который пропал, – пояснил Аведис, прислушался внимательнее и подтвердил: – Точно он, – после чего, осмелев, двинулся вслед за дядей.

– Осторожней там! – предостерег товарищей Гарик, оказавшийся теперь позади цепочки.

Постепенно лаз стал расширяться и вскоре превратился в небольшую, не более трех-четырех метров в ширину и десяти в длину, пещеру, заканчивающуюся тупиком. Неровный потолок не превышал двух метров, отчего угнетающе давил на сознание, заставляя людей чувствовать себя жалкими букашками под занесенной подошвой сапога великана.

В разных местах со стен сбегали небольшие струйки воды и, образуя ручейки, бежали по испещренному маленькими руслами полу к темному водоему, расположенному у дальней стены.

Посреди подземного зала возвышалась полуметровая меловая кочка. На ней, поджав ноги и раскачиваясь взад-вперед, сидел пропавший таджик и заунывно тянул:

– А-яалла-алла-акба-а…

Когда луч фонарика коснулся лица Джелеха, он закрылся руками и громко запричитал почему-то уже по-русски:

– Вай, шайтан, не забирай мою душу-у! Я все для тебя сделать буду! Аллахом кля-анусь!

Глядя на это запуганное существо, Тофик вспомнил, что пообещал таджикам совершенно незаслуженную премию, и что самое обидное, часть которой уже выплатил. А тут еще его нога попала в канавку, и он плюхнулся в воду, поднявшуюся в этом месте уже выше щиколоток. Подскочив, бросился к таджику.

– Значит, говоришь, все для меня делать будешь? – и Салапетян звонким подзатыльником сбил несчастного с кочки.

– Все сделаю, все сделаю, – тараторил тот, упав ниц и не поднимаясь.

Все сделаешь, – зловеще подтвердил Тофик, схватил Джелеха за шкирку и поволок на выход, размышляя над тем, как заставить того отработать не только выплаченную его землякам премию, но и сегодняшний простой.

Задерживаться для подробного осмотра пещеры у Салапетяна не было абсолютно никакого желания, так как он зверски замерз от всей этой возни в ледяной воде и желал как можно быстрее оказаться под жарким июльским солнышком. Однако, минуя товарищей, бросил:

– Посмотрите тут, что да как. А я пока с этим чурбаном разберусь.

Аведис продрог не менее дяди, да и посиневшая кожа Амбарцумяна покрылась частыми пупырышками. Но все же они прошли вперед, оглядывая пещеру.

Гарик прошлепал к дальней стене, где, уже совершенно не обращая внимания на доходившую в этом месте до колен воду, обнаружил настолько узкий ход, что пролезть в него вряд ли смог бы даже ребенок. К тому же ход был почти полностью скрыт под водой, которая, скорее всего, через него и вытекала из пещеры.

Меж тем Аведис остановился у меловой кочки и, посмотрев на потолок над ней, недоуменно хмыкнул.

– Странно, – задумчиво произнес он. – Откуда здесь взялось это… образование? Если это сталагмит, то почему над ним нет даже следа от сталактита? Да и не похоже это на наплывы. Такое ощущение, будто вода, вымывая пещеру, старательно обтекала этот кусок.

– Давай посмотрим, что это, – предложил подошедший Гарик и, замахнувшись киркой, предупредил: – Берегись!

– Погоди! – крикнул Аведис разошедшемуся земляку, когда после нескольких ударов к его ногам отлетел кусок мела с каким-то черным вкраплением.

Подняв мел, армянин принялся его разламывать, и в скоре в ладони оказался угольно-черный шарик, размером с крупную горошину.

– Черный жемчуг, – то ли спросил, то ли констатировал находку Амбарцумян, и бросился крошить разбросанные вокруг куски. Не обнаружив в них ничего, он снова принялся разбивать кочку, на этот раз лично осматривая каждый осколок. О холоде Гарик забыл, разогретый азартом и физической работой.

Аведиса грел только азарт, потому тот зябко ежился и часто переступал с ноги на ногу, зорко следя за действиями товарища. Свой трофей парень положил в нагрудный карман, надежно застегивающийся на молнию.

– Может, хватит на первый раз? – сказал он Амбарцумяну, когда от кочки не осталось и следа, и подумал о том, что, узнав о жемчужине, в следующий раз дядя вряд ли пустит сюда кого-либо постороннего.

С сожалением осмотрев подземелье, Гарик согласился, и они направились к выходу.

– Аведис, дай посмотреть, а? – попросил Амбарцумян, имея ввиду черную жемчужину, когда они, с ног до головы перепачканные мелом, вышли из строящегося здания.

Аведис достал трофей и выставил его на раскрытой ладони.

И вдруг, блеснув чернотой под жаркими солнечными лучами, жемчужина почти мгновенно истаяла, превратившись в серую дымку, которая вскоре без следа растворилась в воздухе.

– Э-э, – разочарованно протянул Гарик. – Это какая-то ледышка была.

Аведис продолжал изумленно смотреть на собственную ладонь, где не осталось даже мокрого следа от черного шарика. Не будь рядом товарища, он наверное решил бы, что ему все это показалось. Появилась мысль о том, что в подземелье скопился некий галлюциногенный газ. Что, кстати, объясняло поведение таджика. Решив, что надо поговорить об этом с дядей, парень пошел переодеваться.

– 6 -

Бесконечно долгое время в нем жило чувство обиды. Оно выжгло все: память, знания, осознание самого себя. Единственное чувство, которое осталось кроме обиды, это чувство собственного абсолютного бессилия. Он забыл, кем когда-то являлся. Забыл, кто нанес ему обиду. Где-то, в самом отдаленном уголке сознания, плескались крошечные обрывки воспоминаний, будто некогда он был кем-то большим и могущественным, а не тем ныне существующим жалким комочком, многие миллионы лет сжатым в тесной черной оболочке, окруженной чем-то нестерпимо гнетущим и непреодолимым. И он ненавидел Вечность! Ненавидел свое вечное существование. И страстно желал наказать тех, кто сделал его таким и обрек на бесконечное заточение.

И вдруг возникло ощущение свободы, словно окружающая оболочку гнетущая масса раздвинулась, освобождая пространство вокруг него. Однако свобода оказалась мнимой. Несмотря на возникшее чувство облегчения, черная оболочка продолжала сжимать его жалкую сущность. И все же он продолжал прислушиваться к новым ощущениям, породившим давно забытое чувство надежды.

Вот стенки оболочки начали постепенно истончаться, и наконец, – О, хвала Матери Вселенной! – его сущности коснулось ослепительно светлое божественное тепло, изгоняя промозглый холод вечности, проведенной в заточении. И он растворился в этом тепле, отдавшись невероятному блаженству. Вместе с блаженством пришло предвкушение грядущего нового, пока неизвестного, но непременно зависящего от его воли и от его желаний.

Джасс – вдруг всплыло в сознании, и он вспомнил, кем является. Вернее, вспомнил, кем когда-то являлся, ибо сейчас представлял истончившуюся за бесконечное время заточения тысячную часть некогда могущественного создателя. Вспомнил и своих братьев, презирающих его за то, что Мать Вселенная не дала ему способность управлять Временем.

Обида вновь наполнила его сущность. Обида и желание отомстить. Но что он мог сделать в нынешнем жалком состоянии, если оказался бессилен даже тогда, когда был в тысячу раз сильнее? И от понимания собственной беспомощности обида становилась еще горше.

Вспомнилось сладостное чувство мести, когда он неистовым вихрем прошелся по мирам братьев, разрушая, взрывая и превращая в хаос все, до чего мог дотянуться. Это воспоминание несколько охладило нахлынувшую обиду.

Продолжая впитывать льющийся на него теплый свет, Джасс окинул ощущениями окружающий мир, и замер в недоумении… Такого мира просто не могло существовать. Он не мог окинуть ощущениями все целиком, ибо представлял лишь жалкую тысячную долю от некогда могущественного создателя, но даже и то, что простиралось перед ним, не могло быть созданным его братьями… Если только им не стал подвластен лем…

Однажды Росс – один из старших братьев Джасса – экспериментируя с новым миром создал существ, в результате жизнедеятельности которых вырабатывалось белое вещество – лем. Как только этого вещества накопилось некоторое количество, Росс с удивлением заметил, что оно не подвластно его воле. Он позвал всех братьев, даже молодого Джасса, дабы обсудить с ними этот феномен. Каждый из создателей попробовал свои силы на леме – результат оказался тот же, что и у Росса. Тогда они решили изменить существ, вырабатывающих это вещество, и снова потерпели неудачу – существа так же не поддавались влиянию создателей. Единственное, что можно было с ними сделать – это просто физически уничтожить. При этом даже их останки, насыщенные лемом, оставались неподвластными крайне озадаченным братьям.

В дальнейшем каждый из создателей, проводя эксперименты с удивительным веществом, сам создавал подобных существ. И всякий раз результат был неизменен – мир, в котором создавались эти существа, по мере их размножения, выходил из-под контроля, и все процессы на нем замирали, так как находившийся в его пределах создатель не мог управлять временем.

В конце концов интерес к неподдающемуся воле веществу иссяк. Миры, зараженные им, были забракованы и забыты в бескрайних просторах чрева Матери Вселенной.

И вот теперь Джасс осознал, что находится в мире буквально наполненном лемом. Теперь понятно, что так давило на него всю проведенную в заточении вечность. Неужели братья смогли получить власть над лемом, и теперь делают из него свои миры, дабы никто не смог повторить тот погром, который некогда учинил Джасс. А славно он тогда порезвился!

И тут же сущность обиженного создателя, а вернее то, что от нее осталось, затрепетала от появившейся идеи новой мести. Если окажется, что братья все же не получили власть над лемом, а этот мир лишь какая-то нелепая случайность, и если волею Матери Вселенной ему суждено будет когда-нибудь вновь стать достаточно могущественным, чтобы добраться до их миров, то он… Он будет незаметно проникать в созданные братьями миры и создавать в них существ, производящих лем… Да простит его Мать Вселенная. А впрочем, как знать, может, именно в этом и есть его предначертание – сделать вселенские миры неподвластными воле их создателей…

Однако где он в данный момент находится? Мало того, что лем, подобно скорлупе ореха, покрывал ядро мира, но он еще присутствовал в качестве жесткой основы буквально в каждом существе, населяющем видимое Джассом пространство.

Некоторое время Джасс находился в одной точке, окидывая ощущениями и изучая все, до чего мог дотянуться. Но вот звезда, излучающая блаженное тепло, опустилась за край, погрузив осязаемую часть мира во тьму. Недавний узник содрогнулся от воспоминаний о заточении и невольно потянулся вслед за светилом.

И вдруг он ощутил чье-то внимание. То не был кто-то из братьев, Джасс бы сразу узнал присутствие любого создателя. Но кто еще мог ощутить присутствие его сущности?

В следующее мгновение Джасс удивился еще больше. Оказалось, что почуявшая его сущность находилась в физической оболочке одного из существ, населяющих этот мир. Вокруг опешившего создателя, издавая глухие каркающие звуки, кружила огромная черная птица. Она описывала все более сужающие круги, в центре которых находился Джасс. Вот она выставила лапы с мощными когтями и ринулась в атаку, словно на какое-то материальное существо. Естественно глупая тварь пронеслась сквозь Джасса, ничего не ощутив, после чего встревоженно закаркала и еще какое-то время продолжала описывать круги. Попыток напасть больше не делала, а вскоре и вовсе полетела восвояси.

Поняв, что черная птица не заметила его в полной мере, а всего лишь ощутила каким-то слабым чувством, Джасс успокоился. А попытка физического нападения и вовсе насмешила его. Он даже некоторое время преследовал птицу, заставляя метаться в ночном небе и тревожно каркать. Но, в конце концов, такое развлечение ему наскучило, и бывший создатель вновь направился вслед за светилом.

– 7 -

Единственный уцелевший домишко на заброшенном хуторе совершенно случайно приобрели через агентство недвижимости. Искать отдаленное от города жилье стали сразу, как только Марина освоилась с полетами. Она невероятно легко приняла свою способность оборачиваться и с упоением отдавалась неизвестному доселе ощущению абсолютной свободы, достигаемой в воздухе, порой теряя всякую осторожность. В конце концов по городу поползли слухи, и даже появилось несколько заметок в местных интернет изданиях. Говорили и писали о ночных дельтапланеристах, о метеозондах, о полтергейстах и даже про натовские беспилотники, определяющие координаты для вероятных точечных ядерных ударов по таким стратегическим объектам, как Оскольский электрометаллургический комбинат и Лебединский и Стойленский ГОКи^6.

Кончилось тем, что Тамара с Валерием, которых Ворон по прежнему называл Герлой и Холерой, ночуя на недавно приобретенной даче в садоводческом товариществе «Коммунальщик», вышли теплой осенней ночью полюбоваться на звезды и увидели как в стороне объездной дороги в небе стремительно пронеслись два непонятных объекта – белый и еле различимый черный. О чем они на следующий день поведали Марине и Ворону.

– Прикинь, Марин, – говорила возбужденная Тамара, – я-то думала все это слухи. А тут сама увидела. Только не разглядела толком. Черного вообще плохо видно было. Если бы не белый, я бы его и не заметила вовсе. И знаешь, мне показалось, будто белый махал крыльями. Скажи, Валерик.

– Честно говоря, я даже не знаю, что и предположить, – не совсем в попад ответил тот, разведя руками.

– Может, это вы ангелов увидели? – попыталась пошутить Марина и, нервно хохотнув, как-то настороженно посмотрела на как обычно немногословного Ворона. Тот сидел с непроницаемым выражением на лице, совершенно не реагируя на рассказ приятелей. Выходец из мира оборотней знал, что здесь к подобным проявлениям относятся, мягко говоря, весьма эмоционально, однако, благодаря юношеской самоуверенности, не видел в этом никакой угрозы.

Марину же, напротив, будто ушатом холодной воды окатили. Она поняла, что вела себя до сих пор слишком беспечно. Рано или поздно какой-нибудь двинутый уфолог всерьез возьмется за проверку наводнивших город слухов и, вооружившись специальным оборудованием, заснимет-таки их ночные полеты. Однако и лишить себя полетов, без которых теперь не мыслила своего существования, девушка не могла. Потому-то ей и пришла в голову идея, приобрести жилье вдали от города и других людских поселений. Вот только найти требуемое оказалось непросто. Многие работающие с недвижимостью агенты, узнав о требованиях Марины, сразу заявляли, что у нее нереальные запросы.

– Поймите, девушка, сейчас никто не строит жилье вдали от цивилизации, – заверяли ее. – Даже если у кого-то и может появиться такое желание, то кто будет тянуть к одному дому газ и электричество? Нет, дорогая, найти такое жилье, чтобы на десяток километров вокруг не было никаких соседей просто нереально.

И вот однажды Марине позвонил агент, ранее отказавшийся заниматься поисками. По счастливой случайности к нему обратилась молодая пара, которой по наследству достался совершенно заброшенный хутор «Светлый», где более менее сохранился один лишь дом. Все дворовые постройки находились в состоянии «восстановлению не подлежит». Еще при Союзе рядом с хутором начинали строить то ли свинарник, то ли элеватор, то ли еще какое необходимое ныне почившему колхозу сооружение. Благодаря планирующейся стройке к хутору проложили бетонку, протянули газ и заменили старую электрическую трассу на более основательную. Поставили и водонапорную башню. Но пробурить для нее скважину не успели, ибо колхоз развалился вслед за Союзом, не пережив хозрасчета и приватизации.

В общем, хуторок был куплен, и нанятые строители в течение месяца привели дом в приличный вид.

Наведывавшийся из столицы отец одобрил приобретение и предложил профинансировать асфальтирование практически рассыпавшейся бетонной дороги. Однако Марина отказалась, мотивировав тем, что по хорошей дороге наверняка будут заезжать разные случайные люди. Сергей Андреевич такому заявлению удивился, но настаивать не стал, сказав лишь, что в таком случае Виктору придется приобрести внедорожник. Виктором он называл Ворона – так того представила Марина при их первой встрече. Она тогда страшно боялась, что отец, пообщавшись с ее избранником, сочтет его, мягко говоря, недалеким. В итоге очень обрадовалась, но все же слегка удивилась, когда в конце вечера незаметно для Ворона отец подмигнул ей и, улыбаясь, показал поднятый вверх большой палец.

Пока шло восстановление хутора, Холера нашел какого-то ушлого дельца, справившего Ворону вполне легальный паспорт с белорусским гражданством и реальным белорусским адресом. Правда, пришлось написать отказ от квартиры в Гомеле, где он был по паспорту зарегистрирован. Вся эта афера обошлась в сумму, за которую вполне можно было купить ту квартиру. Вот так оборотень стал Вороном Виктором Михайловичем.

Как только переехал жить в «Светлый», Марина начала намекать Ворону на узаконивание отношений. Тот долго не мог понять, что от него добиваются, а когда девушка все-таки сказала напрямик, искренне удивился. Ведь если Создатели дали им возможность оборачиваться в любое время суток, то значит ритуал единения можно считать проведенным. А зародившаяся в чреве его женщины жизненная сила их сына является лишним тому подтверждением. В ответ, уже посвященная в законы мира оборотней девушка заявила, что в ее мире необходимо соблюдать местные правила. Ворон пожал плечами, высказался по поводу того, что нелепо желать одобрения шамана на то, что уже одобрили сами Создатели, но если Марине это необходимо, то он готов пройти ритуал в любое время.

Девятого января в уютном кафе, расположенном в цокольном этаже дворца бракосочетаний сыграли скромную свадьбу.

– 8 -

Ворон постепенно осваивался в мире, куда его забросила воля Создателей. Многое здесь казалось ему неправильным. Однако видя могущество местного племени, каждый отдельный представитель которого являлся довольно жалким существом, не способным выжить в его родном мире и дня, он искренне восхищался гением их колдунов, создавших все то, что теперь окружало его – от ноутбука до подаренного Сергеем Андреевичем на их с Мариной свадьбу внедорожника. А еще колдуны местного племени могли заставлять летать огромных железных птиц, перевозящих на любые расстояния людей и различные грузы. Он видел этих птиц на экранах ноутбука и телевизора. А однажды Марина отвезла его в аэропорт города Воронежа, где оборотень много часов подряд завороженно смотрел на то, как в реальности взлетают и приземляются стальные гиганты. Но от предложения самому отправиться в полет на самолете, он категорически отказался. Зачем ему, познавшему радость свободного полета, подниматься в воздух в чреве какого-то монстра?

Совсем другое дело – управлять автомобилем, бегающим по земле со скоростью, на которую не способен ни один известный Ворону зверь.

Однажды Марина подарила ему подключаемые к компьютеру виртуальный шлем, руль и панель с педалями. И потом целую неделю не могла оторвать оборотня от симулятора, слушая его то восторженные, то разочарованные крики. Непривычно было наблюдать подобные проявления эмоций от всегда невозмутимого парня. Садясь за руль, он будто бы становился совершенно другим человеком. Несколько раз доходило до того, что девушке приходилось отключать свет в щитке, после чего, глядя на выбежавшего из комнаты Ворона и невинно разводя руками, сетовать на частые перебои в электроэнергии.

Но тот апрельский день, когда впервые позволила любимому сесть за руль подаренного отцом «Росича» – штучно собираемого на ЗИЛе отечественного внедорожника – девушка вряд ли скоро забудет.

Полностью освоившись с симулятором, Ворон так же уверенно сел за руль реального автомобиля. И так же уверенно рванул с места, сразу свернув с разбитой бетонки и начав лавировать между деревьев с такой сноровкой, которой позавидовал бы любой профессиональный гонщик.

Сидевшая рядом Марина потеряла дар речи и с ужасом ждала, когда они застрянут между стволами. Однако, несмотря на кажущуюся густоту деревьев, управляемый восторженно вопящим Вороном автомобиль уверенно несся между ними.

– Ё-хо-хо! – прыжок с небольшого пригорка привел оборотня в еще более неописуемый восторг.

– Воробышек, останови немедленно! – после встряски у Марины наконец-то вернулся дар речи.

Однако неистовый водитель словно не слышал ее. И лишь после того, как девушка напомнила мужу о своей беременности, тот снизил скорость и, виновато поглядывая на нее, аккуратно вывел автомобиль на дорогу.

Вообще-то беременность протекала нормально – за этим постоянно следил сам Ворон. Марина уже не удивлялась его экстрасенсорным способностям – да и странно было бы удивляться такой мелочи после того, как не только узнала о его оборотничестве, но сама стала полноценным оборотнем – и получала небывалое наслаждение всякий раз, когда любимый делился с ней своей жизненной силой. Единственное, что ему не нравилось, это ее поездки в поликлинику. Ну не понимал парень, как могут следить за чьим-то здоровьем врачи, коих он именовал знахарями, не способные без помощи бездушных приборов чувствовать состояние организма человека.

Так пролетел год пребывания оборотня в мире людей, способных создавать удивительные механизмы. Он довольно неплохо освоился в непривычных для себя условиях и даже, с помощью новых друзей и различных обучающих программ, изучил некоторые предметы из школьного цикла – научился достаточно грамотно писать, овладел арифметикой, с интересом изучал историю, с увлечением познавал магию физики и химии.

Единственное, что угнетало, это невозможность обернуться птицей и подняться в небо в любое время по своему желанию. Несмотря на приобретенную способность оборачиваться при дневном свете, Ворон по-прежнему летал только ночью вдали от людских поселений. Зато теперь рядом с ним в небе парила любимая! Но Создатели даровали птице, в которую оборачивалась Марина, ослепительно белое оперение, отчего та была хорошо видна даже в ночной тьме, что опять же причиняло некоторые беспокойства.

Благодаря местным легендам, экранизации которых парень смотрел на телевизионном экране, он знал, что оборотничество в этом мире всегда считалось злой силой, и все оборотни подвергались немедленному уничтожению. Ситуация была примерно такой же, как в его мире с вампирами. Кстати, вампиров и здесь жаловали не лучше оборотней, и в связи с этим обстоятельством Ворон совершенно запутался и не мог разобраться в сложности местных отношений даже с помощью Марины. Он-то видел, что вампиром в этом мире являлся практически каждый. И в то же время у каждого была врожденная защита, не позволяющая открыть собственную жизненную силу другому вампиру. Однако, судя все по тем же легендам, жизненную энергию можно было забирать у собрата, если пить его кровь. И вот только тех, кто решался на это, и называли вампирами. Впрочем, за все время Ворону ни разу не приходилось встречать вампиров-кровопийц, или хотя бы слышать о подобных проявлениях где-нибудь поблизости. Все, что удалось узнать о местных вампирах, он почерпнул из легенд, именуемых «голливудскими жутиками», целую стопку дисков с которыми когда-то принесли Герла с Холерой.

Но молодого воина не столько волновало отношение местного населения к вампиризму, как непринятие этим миром оборотничества. Отчего постоянно росла тоска по родным краям, где он мог свободно парить в небе, не страшась чужого взгляда. А если бы и встретился с врагом, то только в честном поединке, без подлого оружия, посылающего маленькую свинцовую смерть, дающую незаслуженную возможность слабому сразить сильного. Потому в этом мире великих колдунов практически нет по-настоящему здоровых людей, что жизнь больного и слабого имеет большую ценность, чем достойного воина. По каким-то невероятным причинам, именуемым словом «милосердие», здесь выгодно быть больным, ибо чем немощнее человек, тем больше местное общество заботится о нем, предоставляя все возможные блага и льготы, отбирая их у тех, кто способен своим трудом и воинской доблестью приносить племени истинную пользу и рожать здоровое потомство.

М-да… Много великих чудес встретил в этом мире Ворон. Но и так же много здесь было неправильного, совершенно неприемлемого простой человеческой логикой.

А тут еще и Марине на последних неделях беременности стало трудно подниматься в небо, и от совместных полетов пришлось отказаться. Полеты без любимой уже не доставляли парню того наслаждения, какое он испытывал чувствуя рядом крыло подруги.

Той душной летней ночью оборотень парил над погруженным в сон городом. Держался он достаточно высоко, так как даже без своей белокрылой спутницы боялся привлечь внимание обративших случайный взгляд на небо ночных гуляк.

Вдруг Ворон почувствовал чье-то явное присутствие впереди. Именно почувствовал, ибо взглядом, как ни старался, пронзал лишь пустоту, хотя уже точно знал, что до того, чье присутствие ощутил, осталось всего несколько взмахов крыльями.

В его родных землях некоторые шаманы владели даром невидимости. Подобная способность давалась очень редко, даже гораздо реже, чем способность оборачиваться в ворона. Владеющий даром невидимости оборотень почитался и охранялся всем племенем. Но в то же время, если подобный шаман появлялся в соседнем племени, его старались уничтожить любыми путями. Ибо в случае междоусобицы пробравшийся в стан врага невидимка мог натворить немало нехорошего, вплоть до убийства вождя.

В племени Ворона было несколько воинов способных безошибочно определять местоположение невидимок. Однажды, участвуя в ответном нападении на племя Острого Когтя, он видел, как Белогрудый Волк вдруг ударил лапами в пустоту и сам тут же отлетел, будто от ответного удара. Но в воздухе, в том месте, куда били его когтистые лапы, появились кровавые полосы. Вокруг них закурилась бледная дымка, обрисовывающая фигуру человека. Дымка стремительно уплотнялась, и вот взорам воинов предстал вражеский шаман-невидимка, начавший быстро оборачиваться бером.

И вот теперь, почувствовав перед собой невидимую сущность, Ворон подсознательно определил ее, как врага, ибо другу незачем скрываться. Потому, помня случай с Белогрудым Волком, он сделал несколько кругов и бросился в атаку, выставив перед собой лапы и желая вонзить в плоть недруга когти. Каким-то необъяснимым чутьем оборотень точно знал, местонахождение невидимого существа, и был уверен, что вот-вот, врежется во вражеское тело. Однако пронесся сквозь пустоту, от неожиданности даже кувыркнувшись в воздухе.

Растерявшись, Ворон снова начал кружить вокруг того места, которое только что атаковал. Он не мог понять, что происходит. Может ли быть такое, что чужая сущность всего лишь показалась ему. Да нет! Он же точно знает, а вернее ощущает, где она находится. Или у него, как говорит Герла, от переживаний начала «съезжать крыша»? Оборотень прислушался, но никакого шуршания шифера, которое, по словам той же Герлы, должно сопровождать движение крыши, не услышал.

М-да… Похоже этот мир изнеженных колдунов, предпочитающих совершенствовать не собственное тело, а бездушные механические создания, начал переделывать его под себя.

Он воин, а воину не пристало поддаваться панике при встрече с чем-то необъяснимым. Тем более, что это необъяснимое не проявило никакой агрессии.

Выразив переполняющие его противоречивые эмоции глухим карканьем, Ворон перестал кружить и полетел прочь, желая скорее добраться до хутора «Светлого», где мирно спала его любимая. Однако через некоторое время он ощутил, что невидимое нечто последовало за ним. Оборотень резко изменил направление. Нечто повернуло следом и продолжало преследовать, куда бы он не направлялся, с какой бы скоростью не летел.

Разумеется, лететь домой с таким «хвостом» оборотень не собирался. Оставалось решить, куда приземлиться, чтобы обернуться человеком. В конце концов, он направился к тому месту, где когда-то впервые встретился с Герлой и Холерой. Теперь там находилась фабрика удобрений, на которой постоянно проживал упаковщик и по совместительству сторож Митрич. Но когда уже начал снижаться в районе Ямской слободы, невидимый преследователь вдруг отстал и начал быстро удаляться в сторону запада.

Ворон вновь взмыл ввысь и кружил вокруг города почти до рассвета, дабы убедиться в отсутствии неведомого существа. Чутье подсказывало ему, что невидимка еще более чужд этому миру, чем он сам. И еще оборотень ощутил какую-то непонятную угрозу. Не такую, какую можно ожидать от воина или дикого зверя. Такая угроза может исходить от стихии – лесного пожара, землетрясения или урагана. И от того юноша казался себе жалким, ибо ни один воин не способен защитить от стихии ни себя самого, ни – самое главное – своих родных и друзей. Любая бушующая стихия – это гнев Создателей…

Создателей?

Да нет. Не может быть, чтобы один из Создателей вдруг приблизился к нему, жалкому оборотню, не овеявшему себя славой ратных побед, не заработавшему боевых шрамов…

Но, с другой стороны, если Создатели отправили его в этот мир, то почему бы одному из них не явиться, чтобы проконтролировать засланца?

Окончательно запутавшись в домыслах, Ворон все же направился домой.

– 9 -

Долгое время Джасс изучал мир, в недрах которого когда-то был заперт старшими братьями. Он побывал на всех континентах, спускался в темные глубины океанов, проникал в жилища обитателей, и не переставал удивляться многообразию жизненных форм. Такого великого их множества бывший создатель не встречал ни в одном из миров, на которых довелось побывать до заточения. Нельзя было даже представить, чтобы кто-то из братьев создал столько противоречивых в жизненных стремлениях существ всего лишь на одном клочке своей фантазии.

А самое главное, что поразило и восхитило Джасса, это доселе в его понятии невозможный упорядоченный и даже логический хаос, лежащий в основе здешнего миропорядка. Хаос есть противоположность порядку, возникающая при столкновении враждебных сред, миров, сущностей. Здесь же абсолютно все существа – от самых ничтожных одноклеточных, до четвероногих гигантов – были изначально враждебны друг-другу. Но это, вопреки здравому смыслу, вело не к беспорядку и деградации, а к прогрессу эволюции, на вершине которой стояли люди – племя, опять же не имеющее никаких особых к тому оснований, подмявшее под себя весь мир с остальными его обитателями. При этом большинство из этих обитателей, будь то хоть микроскопическая бактерия, мог с легкостью уничтожить любого представителя людского племени.

Нет, сколько не старался Джасс, а понять принципы построения мира, в котором находился, так и не смог. Наверняка причиной этому был злополучный лем, обволакивающий ядро мира и содержащийся практически в каждом существе. Но кто-то же создал этот мир? Собственно, кто создал ясно – старшие братья. Ясно и для чего – для его заточение. Вырабатывающих лем существ тоже создали они. Но на этом, как показали многие прошлые опыты, власть создателей над зараженным лемом миром заканчивалась…

Неужели Мать Вселенная породила кого-то нового, способного властвовать над лемом?

В конце концов, Джасс устал от раздумий, а вскоре устал и от пассивного созерцания. Он был рожден создателем, пусть и не вполне полноценным. Потому его сущность стремилась к деятельности. Пусть в своей жизни он больше разрушал, чем создавал, но кто сказал, что разрушение не является созданием … другого, нового порядка, нового мироздания, основанного на хаосе. Разве простертый перед ним мир не является доказательством правоты подобной концепции?

Далее последовали бесчисленные попытки воздействовать на окружающую материю. Однако лем оставался неподвластным.

Отчаявшись, Джас вновь погрузился в созерцание. Он наблюдал за людьми, за тем, как те изменяют различные виды материи с помощью физических и химических процессов. Не эти ли процессы являлись ключом к разгадке владения миром лема? Бывший создатель начал искать пути к овладению ими. И вновь неудача. Но на этот раз он понял причину. Причина в его бесплотности. Даже для того, чтобы просто сдвинуть с места небольшой предмет необходимо приложить физическую силу, что в свою очередь нельзя было сделать, не обладая плотью.

Предстояло решить вопрос – как получить возможность переходить в физическое состояние? Единственный путь достижения этой цели, который виделся Джассу – овладение чужой оболочкой. Естественно человеческой, как вида, находящегося на вершине местной эволюции.

И снова бесплодные попытки. Джасс с удивлением и разочарованием узнал, что его нынешняя сущность слишком слаба, чтобы вытеснить из тела сущность человека и занять ее место. Он не мог справиться даже с новорожденными младенцами. Возможно, причиной был все тот же лем, из которого состоял жесткий каркас тел всех крупных обитателей этого мира, в том числе и людей. Но скорее всего виной тому была его немощь, ведь ныне он представлял всего лишь тысячную долю от себя прежнего. Вот если бы объединиться еще хотя бы с одной частью. Но для этого нужно попасть в другой мир лема. А как это сделать, если он даже в этом находится в качестве бесплотного духа, не способного ни на что повлиять.

И тут Джасс вспомнил встречу со странной черной птицей в первые часы после освобождения. Он и ранее, в процессе познавания окружающего мира, не раз думал о той встрече, и все больше убеждался, что находящаяся в теле пернатой твари сущность так же чужда этому миру, как и он сам. Иначе, почему ему больше нигде не встретилось существо, способное почувствовать его присутствие?

А что, если эта сущность явилась из мира, где находится еще одна часть Джасса?

Не успела последняя мысль окончательно сформироваться в сознании, а бывший создатель уже несся к месту, где встретился с черной птицей. За несколько мгновений преодолев полмира, он оказался над тем самым человеческим поселением, в котором обрел свободу.

Обозрев обычную людскую суету, Джасс принялся подробнее изучать местность, надеясь заметить черную птицу. Гораздо более мелких каркающих тварей вокруг было в изобилии. Ни одна из них никак не реагировала на приближение сущности бывшего создателя. А он продолжал искать огромного ворона, надеясь, что тот все еще находится в этих краях. Пусть по местным меркам с их встречи прошел год, но все же стоит поискать хотя бы следы пребывания твари.

Вдруг его внимание привлекло нечто необычное, а точнее, необычный человек. Джасс прекрасно знал, что люди, подобно всем живым творениям создателей, состоят из оболочки и помещенной в нее сущности. При этом любая сущность примитивных существ не могла находиться вне физического тела и немедленно исчезала, как только то, в силу каких-либо обстоятельств, переставало функционировать. В этом была основная причина, по которой Джасс не смог завладеть физической оболочкой, ибо пустой та могла оказаться только в полностью непригодном состоянии.

И вот он увидел вполне жизнеспособное тело, чья сущность хоть и не отсутствовала полностью, но была какой-то еле заметной, размытой и почти оторванной от оболочки. Решение созрело мгновенно, и бывший создатель ринулся занимать желанную плоть. И, хвала Матери Вселенной, на этот раз у него получилось! Однако, не успев возликовать, Джас в первый же миг чуть не выпрыгнул обратно, спасаясь от нахлынувших физических ощущений, но не смог этого сделать, ибо был оглушен и подавлен ими.

– 10 -

Вольдемар вынужден был приехать в родной город на каникулы, так как этого требовали родители. Пришлось покинуть кайфовую столичную тусовку и припереться в эту провинциальную дыру, где даже нормальной дури достать невозможно. Но и идти против воли предков нельзя. Маман запросто может перекрыть приток лавэ на карточку. Они с папанчосом видите ли соскучились по родному чаду. Пришлось приехать – показать себя. Но фигли, спрашивается, торчать в Осколе до конца лета? Да его уже тошнит от одного только вида местных лошар и лохушек! А как они букву «г» произносят! Да чо там говорить – провинциальное быдло всегда быдлом было, быдлом и останется.

Единственный человек в этом мухосранске с кем Вольдемар мог общаться, не передергивая плечами от брезгливости, был Клоп. С Олегом Клапоновым он не то чтобы дружил, но, если можно так сказать, приятельствовал с детства. Этот толстенький пройдоха всегда имел связи с какими-то загадочными личностями, через которых мог достать все, что угодно. Как в последствии оказалось, этими загадочными личностями были оседлые цыгане, поселившиеся в одной из слобод, но не прерывающие связей с кочующими собратьями. Говорят, в девяностые годы прошлого века цыгане что-то не поделили с местной братвой, и после непродолжительной стрельбы покинули город. Однако через несколько месяцев вернулись обратно, и посетители рынка «Юбилейный» вновь смогли наслаждаться песней толстых теток в цветастых шалях:

– Доллары, доллары, золото, доллары…

Да Ктулху с ними, с цыганами. Главное, что Клоп достал для Вольдемара дозу более-менее качественной дури, и студент теперь пребывал в раздумье – где бы ее употребить? Дома рискованно – может запалить маман. Она по понедельникам обычно болеет головой после веселых выходных, и потому не носится с инспекциями по своим салонам красоты и медицинским центрам, а отлеживается на диване, поглощая декалитры минералки.

Бредя через микрорайон «Приборостроитель, Вольдемар вышел к расположенному среди пятиэтажек куску старого кладбища, который по причине свежести могил не снесли когда-то, когда только начала отстраиваться юго-западная часть города. Заросшие зеленью несколько десятков могил превратились в своеобразный парк отдыха для жителей окрестных хрущевок. Молодые мамаши прогуливались по тропкам с колясками. Мужики, устроившись на холмиках, попивали пиво и прочие более крепкие напитки. Пацаны, забравшись от родительских глаз в густой кустарник, дымили украденными у отцов сигаретами. А самым примечательным было детское кафе-мороженое „Пингвин“, примостившееся на краю кладбища, где за уютными столиками детвора могла наслаждаться любимыми сладостями, созерцая через огромные окна звездочки и крестики, венчающие надгробия.

Впрочем, все это было еще в те времена, когда Вольдемара и в помине не было, а его родители сами были детьми. Однако кладбище сохранилось и по нынешний день. Лишь деревья стали раза в три выше, а витражи бывшего кафе-мороженого наглухо заложили кирпичом. Мужики продолжали использовать зеленый уголок по назначению. А вот пацаны уже не прятались в кустах – на гребне волны ювенальной юстиции они курили, матерились и пили пиво в открытую. Молодые мамаши, кстати, тоже редко теперь прогуливались с колясками меж могилок. Они вообще нынче редко гуляют – невозможно выкроить свободное время между общением в «Одноклассниках» и просмотром многочисленных реалити-шоу.

Этим гостеприимным уголком и решил воспользоваться студент, вспомнив свое, хоть и обеспеченное, но практически беспризорное детство, когда родители, забыв обо всем на свете, создавали свой бизнес. Парня уже начало потряхивать от предвкушения лежащей в кармане дозы. Хотелось принять ее немедленно, что он и сделал, вломившись в густые заросли и усевшись на поросший травой холмик неухоженной могилки. Дождавшись прихода, Вольдемар улегся на спину, раскинул в стороны руки и с блаженной улыбкой уставился на медленно плывущие белоснежные облака.

– 11 -

За всю недолгую вечность своего существования Джасс не испытывал никаких ощущений, кроме эмоциональных. Даже когда старшие братья разрывали его сущность на тысячу частей, он пылал лишь болью обиды, что, естественно, не могло сравниться с физической болью, будь у него на тот момент реальная плоть.

Теперь, когда бывший создатель оказался в человеческой оболочке, его ощущения можно было сравнить с ощущениями человека, на которого аккуратно положили многотонную бетонную плиту. И это оказалось бы очень приблизительное сравнение, ибо плита давит сверху, а плоть не только сжимала Джасса со всех сторон, но и с не меньшей силой давила изнутри.

Джасс застонал.

Джасс?

Нет, застонал Вольдемар, ибо блаженство вдруг ушло, сменившись невыносимой мукой и желанием покинуть собственное тело…

Покинуть собственное тело? Что за бред лезет ему в голову? Нет, надо немедленно возвращаться в столицу! И как он только решился попробовать эту дурь! Здесь никому нельзя доверять! Клоп такой же урод, как и все. Надо немедленно покинуть эту ужасную плоть, пронизанную изнутри клеткой из лема? Что?! О чем это он? Что за дурацкий приход?

Такого с парнем не было никогда – чувствовать себя абсолютно трезвым и при этом бредить.

Пересохшие губы безвольно распластавшегося на траве тела с трудом разлепились, и сквозь них вырвалось свистящее шипение:

– Джас-с-с-с.

Сознание Вольдемара вновь удивилось новому непонятному звуку. Джаз? При чем тут джаз? Ему никогда не нравилась эта негритянская попсня.

– Джас-с-с, – вновь прошипело поселившееся в физическом теле сознание бывшего создателя. Возможность создавать звуки несколько отвлекла его от тягостной тесноты плоти. Джасс попытался произнести что-нибудь еще, но это удалось не сразу. На этот раз речевым аппаратом сперва воспользовалось сознание настоящего хозяина тела: – Какой, на хрен, джас? Клоп – ублюдок… Джас-с-с… Я Джас-с-с-с….

Оккупировавшая тело сущность сделала попытку пошевелить конечностями. Однако каркас из лема не позволил этого сделать. Джасс не мог даже самостоятельно перевести взгляд, и видел лишь то, на что в данный момент смотрела сущность Вольдемара, чье сознание, оказывается, вовсе не собиралось покидать относительно пригодное тело, а лишь находилось на его периферии из-за действия некоего вещества, называемого дурью. Впрочем, за время своего свободного пребывания в мире людей, бывший создатель узнал достаточно, и понимал, что это вещество являлось одним из наркотиков, которые люди вводят в свой организм, чтобы получить удовольствие. И теперь он понял, что это удовольствие связано с частичным отрывом от плоти. Людей можно понять – постоянно находиться в тесной оболочке, пронизанной скелетом из лема, есть величайшее зло, придуманное извращенным умом некоего загадочного создателя, способного управлять белым веществом и сотворившего этот мир.

Надо взять это на заметку. Возможно с помощью наркотиков он сможет в дальнейшем менять оболочки.

Однако, ведь он как-то смог произносить звуки? Джасс сделал очередную попытку что-либо сказать, но на этот раз ничего не вышло. В чем же причина? И почему ослабло давление со стороны сознания хозяина тела? Оно никуда не делось, находится в теле, но в то же время, будто бы отсутствует. Вероятно, сознание человека находится в том состоянии, которое люди называют сном.

Джасс уже настолько стерпелся с теснотой физической оболочки, что смог спокойно размышлять и анализировать. Получалось, что, непроизвольно переплетаясь сущностями с хозяином, он внушал тому свое имя, и уже сам Вольдемар воспроизводил его через речевой аппарат. Значит, управлять телом можно лишь подчинив себе сущность человека. Легко ли это будет сделать? В любом случае, в запасе у бывшего создателя целая вечность, а путь к вселению в физические оболочки теперь известен.

Но, вечность вечностью, а долго бездействовать Джасс не собирался и потому принялся за пробуждение человеческого сознания.

– 12 -

– Да я тебе в натуре, Димон, отвечаю, продают эти киоскеры пиво, просто с прилавков убрали, – доказывал Славка приятелю. – Ну, сам подумай, на что им еще жить-то? На продажу шоколадок с жевачками, что-ли?

– Не ну, сигареты, чипсы там всякие, кальмары сушеные, сухарики, – перечислил Димон, усердно ковыряясь в носу.

– Ага, ты еще про киндер-сюрпризы вспомни. Ну сигареты еще ладно. А кому нужны чипсы и все остальное без пива? Вот ты чего сейчас своих любимых сушеных полосатиков не взял?

– А хрена ль их без пива грызть? – ответил приятель, разглядывая нечто на пальце, вытащенное из носа. – Слышь, Славон, вон тот здоровый чувак из восьмого класса идет. Давай попросим его, чтобы он нам в магазине пиво купил? Ему должны дать.

– – Ты чо? Это же Ваня Конь. Ему-то пиво дадут. Вот только он сам его и выпьет. Не, это не вариант.

Тщательно обтерев палец о спинку лавочки, Димон прищурился, ловя очередную мысль, и произнес:

– Есть идея! Дед вчера самогон гнал. Я короче, щас слетаю на Ямскую. Если их с бабкой дома нет, поотливаю из банок по кропальку. А ты пока купи какой-нибудь пепси или фанты. Разбавим сэмэн – будет у нас почти что пиво местного разлива. Гы…

Через полчаса мальчишки встретились на той же лавочке. У димона была литровая бутылка из-под кока-колы более чем наполовину заполненная прозрачной жидкостью. Славик держал в руках двухлитровую баклажку спрайта.

– Бодяжить здесь будем? – спросил он приятеля.

– Ты чо? – возмутился тот и, открутив пробку сунул пепсикольную бутылку под нос Славику. Того будто отбросило на шаг. Димон хохотнул над скривившейся физиономией приятеля и осведомился: – Понял теперь, что если мы тут бодяжить начнем, все местные алкаши из форточек повыпрыгивают? Пойдем на кладбище, в те кусты, где раньше курили.

– Слышь, Димон, – с сомнением в голосе обратился Славик, шагая вслед за другом, – мне кажется, я эту гадость пить не смогу.

– Сможешь, – уверенно произнес тот, не оборачиваясь.

Направившись к особенно заросшему краю кладбища, Димон на ходу открутил пробку и уверенно вломился в кусты. В следующее мгновение он отпрянул назад, сбив с ног Славика и выронив бутылку. Аромат самогона поплыл над кладбищенскими кустами, но парень даже не обратил внимание на вытекающую на траву ценную жидкость. Он испуганно пялился сквозь густые ветки.

– Ты чо, Димон? Чо там такое? – ошарашенно вопросил Славик, поднимаясь с земли и озираясь в поисках улетевшей баклажки со спрайтом. На вытекающий самогон он взглянул с облегчением – очень уж не хотелось пить эту дрянь, сбивающую с ног одним только запахом.

Димон, словно не слыша вопроса, продолжал вглядываться вперед, даже вытянув от усердия шею, но не решаясь приблизиться к тому, что так его напугало.

Наконец обнаружив и подняв спрайт, Славик тоже заглянул сквозь кусты. Там на почти сравнявшемся с землей поросшем зеленой травкой могильном холмике корчился в страшных судорогах прилично одетый белобрысый парень. Его тело то трясло, то корежило, то выгибало дугой, словно от удара электрическим током. Изо рта с хрипом лезла пена, будто парень только что принял стакан шампуня. Перекошенное гримасой лицо казалось смутно знакомым.

– Кто это? – почему-то шепотом осведомился Славка?

– Ты чо? Это же Вольдемар, – удивился вопросу друга Димон. – Он в прошлом году нашу школу закончил. Он, знаешь, какой крутой чувак?! Его маман кем-то в мэрии работала. А сейчас у нее куча всяких фирм по городу. Они сейчас рядом с моим дедом на Ямской живут. Да в том трехэтажном домище, про который ты тогда спрашивал, помнишь?

– Димон, мож пойдем отсюда нафиг, – прошептал Славик, не в силах оторвать взгляд от корчащегося тела. – Вдруг этот Вольдемар окочурится…

Мальчишка замолчал, не договорив, а Димон прищурился, вероятно, обдумывая очередную умную мысль, не успевшую пролететь мимо.

– Не, Славон, – произнес он после недолгой паузы. – Ты как знаешь, а мне хорошее отношение этого чувака и особенно его мамаши не помешает.

Димон достал мобильник и набрал номер двоюродной сестры, живущей на той же улице, что и его дед, и родители Вольдемара.

– Ало! Слышь, Кать, ты щас дома. Да ничо. Слышь, глянь, там Зинкина «чилита» еще стоит? Чего? Посмотри, говорю, красный джип еще стоит на улице? Да-да, Зинкин. Короче, Кать, дело жизни и смерти. Беги срочно к ней, кричи, что с ее сыном беда. Поняла? Потом расскажу, сейчас каждая секунда дорога. Да никуда я не вляпался! Чего? Вышла на улицу? Беги скорее, пока не уехала, и дай ей мобильник.

Прошло не более половины минуты, и Димон вновь закричал в трубку:

– Здрасьте, теть Зин. Это Димка. А? Ну, внук ваших соседей, что живут напротив. Что? Что с Вольдемаром? А, дык он это… Ну… Мы тут со Славкой шли мимо, смотрим, а он лежит на могиле, трясется весь, а изо рта пена идет. Я подумал, что это эпилепсия, и решил вам позвонить. А вашего телефона не зна… А? Дык это, на кладбище. Да не-е, на «Приборе». Ну, на « Приборе», где вы раньше жили. Ну да, на «Приборостроителе». Ага. Я тут буду. Я вас встречу… – вспотевший Димон посмотрел на замолчавший мобильник, затем перевел взгляд на продолжающего биться в судорогах Вольдемара, затем на Славку. – Слышь, Славон, может, и правда дернуть отсюда? Чота мне не понравилось, как эта Зинка на меня орала…

– 13 -

Проснувшаяся человеческая сущность оказала неожиданно активное сопротивление вмешательству в ее мир Джасса. Однако бывший создатель решил не отступать и усмирить непокорного Вольдемара непрекращающимся натиском. Он вплетал свою сущность в человеческую, не позволяя ей производить какие либо осознанные действия. При этом Джасс постоянно пытался взять человека под контроль, однако безрезультатно. Более того, по мере прекращения действия наркотика, сознанию парня все успешнее удавалось отвоевывать психическое пространства у неожиданного агрессора.

В конце концов, студент окончательно овладел своим телом и расслабленно затих. Все кости ломило, как при сорокоградусном гриппе. Во рту ощущалась жгучая горечь, отчего нестерпимо хотелось напиться чего-нибудь сладкого и газированного. Где-то вдалеке сознания рождалась мысль о необходимости придумать достойную месть Клопу, подсунувшему эту ужасную дрянь. Дай только Бог оклематься…

В следующий миг Вольдемар решил, что действие наркотика продолжается, ибо сквозь кусты словно виденная в каком-то сколько-то D фильме разъяренная самка носорога проломилась маман. Вида выражения ее лица ослабленная психика многострадального студента перенести не смогла и поспешно сбежала обратно в спасительное забытье, из которого какое-то время назад Вольдемара так бесцеремонно выдернул Джасс…

И вновь Джасс ощутил, что сущность хозяина оболочки отключилась. Этому предшествовал сильный эмоциональный всплеск, вызванный появлением в поле зрения женщины, узкими чертами лица похожей на Вольдемара.

Бывший создатель решил не будить непокорную сущность, а некоторое время пассивно понаблюдать за развитием событий и в очередной раз проанализировать ситуацию.

Выходило, что хоть как-то воздействовать на человеческую сущность он мог только тогда, когда та находилась в наркотическом опьянении. И как знать, не способна ли она выкинуть его прочь из оболочки, когда это опьянение полностью пройдет? Впрочем, путь вселения в физическую плоть Джассу теперь известен. А, насколько он успел изучить человеческое общество, любители наркотического блаженства не являются исключительной редкостью.

Меж тем женщина бесновалась вокруг безвольного тела, беспрестанно его тормоша, плача и что-то крича.

Вскоре появились еще какие-то люди в светло синих одеждах. Они погрузили Вольдемара в носилки и унесли в машину «Скорой помощи».

Уже в больничной палате женщина кричала на ухмыляющегося врача, что ее сын не наркоман, и доктор не имеет права так о нем говорить. Потом она плакала, и обещала достойно отблагодарить врача, если тот вылечит ее мальчика. На что мужчина отвечал, что если ее мальчик и болен, то лечиться ему надо у психиатра.

Тут очнулся Вольдемар, и Джасс вновь набросился на его сущность в новой попытке подчинить ее.

Видя, как затрясло пациента, доктор приказал медсестре выпереть из палаты впавшую в истерику мать, после чего ввел Вольдемару дозу успокоительного. Парень быстро затих. Посмотрел на доктора каким-то мутным взглядом и прошипел, словно готовящаяся к броску змея:

– Джас-с-с-с.

– 14 -

Сегодня Ворон был как-то необычно взволнован, нежен и обходителен. Он постоянно находился рядом с Мариной, часто обнимал ее, соединяя их жизненные энергии, а то и становился на колени, прислонялся лбом к большому животу любимой и замирал, словно мысленно общаясь с должным вскоре появиться на свет дитем.

– Тебя что-то беспокоит, Воробушек? – не выдержав, встревоженно спросила Марина, когда тот очередной раз опустился перед ней на колени.

– Конечно, беспокоит, – оборотень удивленно поднял глаза на девушку. – Неужели тебя саму не беспокоит то, что через день наш сын увидит свет?

– Через день? – в свою очередь удивилась Марина. – Ты ошибаешься, любимый. Мне ходить еще минимум две недели.

– Нет, – уверенно заявил парень и, поднявшись, широко улыбнулся и привлек к себе девушку. Нежно поглаживая ее по плечам и спине, он сказал так, будто сроки беременности Марины определялись им, а не особенностями ее организма: – Наш сын увидит свет через день на восходе солнца. Перед этим я совершу полет во славу Создателей, даровавших нам возможность продолжить род, а потом приму у тебя сына.

Марина уже привыкла безоговорочно верить подобным заверениям мужа, поверила и на этот раз. Поверила, и сразу же ей передалось волнение Ворона. Как же тут не взволноваться, если через день предстоит стать матерью? Одно успокаивает – роды будет принимать любимый человек, которому она доверяет больше, чем всем врачам на свете.

– Воробушек, а наш сынуля тоже сможет оборачиваться птицей? – задала она вдруг пришедший в голову вопрос.

– Конечно, сможет! Понимаешь, у нас супруги не выбирают друг друга так, как это происходит в вашем мире, – познав со всеми местными науками и географию, Ворон давно понял, что воля Создателей закинула его не просто в далекие земли, а в совершенно другой мир. – Молодой воин оборотень должен похитить будущую спутницу жизни из чужого племени. Я же тебе уже рассказывал, что девственницы бреют головы наголо, дабы похититель мог отличить их от замужних женщин.

При этих словах девушка непроизвольно провела ладошкой по своим волосам и грустно усмехнулась, вспомнив историю, предшествующую их знакомству.

– Потому нередки случаи, когда муж бер, а жена волк, и наоборот. Если то кем родятся дети в смешанных парах – знают только Создатели, то в парах волков всегда рождаются волки, а в парах беров – беры. Значит и у нас должен родиться ворон. Но, я никогда не слышал о существовании белых воронов. Не слышал я и о том, чтобы в браке объединялись мужчина и женщина вороны. Даже в моем мире очень редко рождаются воины-вороны. А женщина-ворон и вовсе является исключительным случаем. Потому в отличие от пар, где и муж и жена беры, или волки, пары воронов практически не встречаются. И все же я уверен, что наш сын будет вороном. Вот только я не хотел бы, чтобы у него было белое перо…

– Почему? – удивленно подняла брови девушка.

– Оборотень – воин ночи. Белый оборотень долго не проживет. Даже изредка рождающиеся белые волки погибают, не прожив и половины положенного срока. Но они хоть могут себя вольготно чувствовать зимой, когда земля покрывается снежным одеялом. Белый же ворон обратит на себя внимание не только в ночном небе, но и ясным днем.

– Но я не хочу, чтобы наш сын стал воином! – поддавшись материнскому инстинкту, пылко возразила Марина, и тут же, резко отстраненная мужем, поняла, что сделала слишком поспешное заявление.

– Ты не хочешь, чтобы наш сын стал мужчиной? – нахмурившись, Ворон пристально взглянул на спутницу жизни. – Какую же судьбу ты ему желаешь?

– Воробушек, ты меня неправильно понял, – пошла на попятную будущая мать. – Я имела в виду, что в нашем мире для мужчины есть масса не менее достойных занятий, чем война.

– Этот мир не наш, разве ты это еще не поняла? Разве можно назвать своим мир, в котором нельзя в любое время по желанию подняться в небо и отдаться радости свободного полета, не рискуя стать объектом всеобщей охоты? – оборотень вновь ласково привлек к груди девушку. – Нет, любимая, этот мир не наш и, тем более, не для нашего сына.

– Но разве в нашей воле покинуть его?

– Не в нашей. Но в воле Создателей. Когда в тебе только зародился росток жизненной силы нашего сына, и ты получила возможность оборачиваться в белого ворона, ко мне пришло осознание, с какой целью Создатели отправили меня в этот странный мир именно в ту ночь, когда я отправился добывать спутницу жизни. Цель – рождение великого воина, сына двух миров. Он должен объединить мудрость одного и великую отвагу другого мира, и повести свое племя достойным путем, указанным Создателями…

– Только лишь свое? – перебила разошедшегося супруга Марина. Она хотела сказать, что в истории Земли было немало фанатиков, взваливавших на себя миссию богоизбранного поводыря единственно достойной нации к всемирному величию, но, пройдя через многую кровь, достигших совершенно обратных результатов. Однако поняв, что сейчас любые слова бесполезны, лишь поинтересовалась: – Какое именно племя наш сын поведет к процветанию? Ведь ты сам сказал, что он дитя двух миров. Какое же племя ему считать своим, случись возможность выбирать?

– Выбор определен Создателями, – уверенно ответил оборотень, после чего, немного поразмыслив, развел руками: – Но нам знать о нем не дано. Я могу только предполагать, и в своих предположениях вижу соответственно два пути. Первый, на который надеюсь, Создатели дадут нашему сыну овладеть мудростью этого мира, после чего отправят его в тот, из которого явился я.

Юноша надолго замолчал, о чем-то глубоко задумавшись, и Марина вынуждена была напомнить:

– Ты не сказал о втором варианте.

– Если сыну не будет дан дар оборачиваться, значит, цель его жизненного пути привнести свежую кровь в жилы вашего увядающего народа. Тогда мы с тобой скорее всего никогда не увидим мой родной мир, с его бескрайними лесами и такими же бескрайними степями, с полноводными реками и изумрудными озерами, вода в которых настолько чиста, что видно все на десятки метров в глубину.

И вот с того дня миновал год.

Ворон с Мариной обнявшись стояли на крыльце и с улыбкой наблюдали, как не по возрасту рослый годовалый Егорка, задорно крича, носится между сосен, играя с радостно лающим пуделем Бонифацием.

– 15 -

Вольдемара Хазарова не отчислили с первого курса только потому, что на кипрский счет ректора в числе других регулярно поступали переводы и из Оскола. Преподаватели автоматом ставили Вольдемару зачеты и предпочитали, не видеть его на своих лекциях, отнеся к особой группе студентов, которых необходимо было просто терпеть.

Каково же было общее удивление как преподавателей, так и сокурсников Хазарова, когда к началу второго курса практически спившийся провинциальный прощелыга вернулся из родного города абсолютно другим человеком. У него совершенно неожиданно появилась не только страстная тяга к знаниям, но и – что самое невероятное – прорезались почти гениальные умственные способности.

К концу первого семестра Вольдемар стал первым по всем предметам, и преподаватели ставили его в пример другим студентам. А когда благодаря Хазарову институтская команда заняла первое место на универсиаде и принесла в стены родного учебного заведения хрустальную жабу, то парня и вовсе стали называть не иначе, как гордость ВУЗа.

Естественно, с прежними приятелями Вольдемар не общался. Однако и новых не завел. Он вообще вел себя как-то отрешенно и кроме учебы более ничем не интересовался. Среди студентов его сперва даже прозвали Шизиком, но потом прозвище сменили на Джаз. Почему Джаз? – толком никто не знал. Если раньше, на первом курсе, Хазаров слушал лишь эстрадную попсу, то сейчас вообще не увлекался никакой музыкой, в том числе и джазовой. Ходили слухи, будто во сне он порой шепчет нечто вроде: «джаз, джаз», но так как Вольдемар еще в конце октября переехал из студенческой общаги на съемную квартиру, подтвердить сей факт никто не мог. Тем более, что с появившейся страстью к наукам у странного провинциала пропала былая страсть к девушкам. Надо сказать, что девушки прежде особо не баловали его своим вниманием. Теперь же они просто со спортивным азартом пытались любыми способами соблазнить институтскую знаменитость, однако безрезультатно. Попытки институтских геев окончились с тем же результатом.

А с началом нового года Хазаров охладел к учебе. Он по-прежнему блестяще сдавал все зачеты, однако только за этим и появлялся в институте. На лекции же больше не ходил, будто не предполагал услышать на них что-либо полезное, чем приводил сперва в смущение, а потом и в негодование преподавателей. Но сделать те ничего не могли, ибо всякий раз при попытке подловить нерадивого студента на незнании предмета, тот выдавал этих знаний столько, что казалось, может заткнуть за пояс любого профессора.

– Вундеркинд, – вполголоса указывали друг другу преподаватели при виде Вольдемара. При этом в слове «вундеркинд» сквозило явное презрение, рожденное от обиды на то, что провинциальное дарование оставляет без внимания попытки любого из них взвалить на себя заслугу выявления и взращивания всестороннего таланта в некогда ведущем разгульный образ жизни юноше.

Причина охлаждения Хазарова к учению прояснилась после того, как его стали регулярно замечать в свите лидеров набирающей все большую популярность политической партии «Недра России». То кто-то сказал, что видел Вольдемара на митинге протеста рядом с Подвальным. Потом он мелькнул в телевизионных новостях рядом с Прохорчуком. Затем в интернете обнаружилась фото, на которой молодой провинциал в числе нескольких известных личностей поднимался по трапу на яхту Заграбовича.

С увлечением политикой Вольдемар вновь стал общаться со студентами. Правда, не со всеми, а лишь с теми, кто за возможность заработать лишний рубль мог пойти на что угодно. А лучше даже не за рубль, а за «еврик», или на худой конец не совсем еще потерявший популярность «бакс». Подобные субъекты теперь вились вокруг него свитой всякий раз, когда Хазарова на очередной зачет привозил черный «Хаммер».

Уже в мае к парадному крыльцу ВУЗа подъехала колонна из шести крутых иномарок. Из одной из них выскочил Вольдемар и услужливо придержал дверь перед грузно выползающим на тротуар господином, чью физиономию любители следить за политической жизнью страны могли часто видеть по правую руку от Подвального. Сопровождаемые двумя дюжими телохранителями и любопытными взглядами студентов, они проследовали в кабинет ректора, где пробыли около получаса.

После этого визита Хазаров в институте больше не появлялся. Поговаривали, что ему просто выдали диплом, оформив сдачу всех необходимых зачетов, экзаменов и дипломной работы экстерном.

Следующий год Вольдемар продолжал мелькать в обществе лидеров «Недр России». Его имя уже несколько раз произносили на центральных каналах телевидения, называя самым молодым политиком и пророча головокружительную карьеру.

Однако молодой политик неожиданно покинул столицу, изъявив желание вернуться в родную провинцию, дабы возглавить штаб партии в Осколе. Поговаривали, что это была своеобразная ссылка, в которую его отправили лидеры «Недр» за какую-то провинность.

– 16 -

– Колян, привет! Колян, ты чо так смотришь? Не узнаешь чоли?

Вовчика Мотыль узнал сразу. И тут же в голове всплыли неприятные воспоминания о событиях четырехлетней давности, когда он по наводке Карапета похитил какую-то девку и держал ее на даче у этого придурка Баламута. То, чем все закончилось, можно было бы списать на горячечный бред, если бы не многочисленные ссадины и царапины, густо покрывавшие его тело и ужасно чесавшиеся в течение последующего месяца, пока заживали. Весь этот месяц Мотыль провел у подруги, не появляясь в своей квартире и вообще боясь высунуть нос на улицу. И вовсе ни из-за исцарапанного лица, а из-за уверенности, что его разыскивает некий черный спецназ. С Карапетом больше не общался, и вообще выкинул старую сим-карту, сменив номер телефона.

– Ты чо, Колян, под кайфом чоли? – голос Вовчика стряхнул с Мотыля пелену воспоминаний. – Чота я тебя сто лет не видел. Где пропадал-то?

– Я б тебя еще тыщу лет не видел. Чего орешь, как потерпевший? – недовольно буркнул Николай.

– Дык, это… Чо ору, чо ору. Я ж тебе говорю: «Привет». А ты смотришь, как сквозь меня и молчишь. Вот и ору. Прикинь, Колян, я дачу-то продал, ага.

– Да и хрен с твоей дачей.

– Вот и я говорю, хрен с ней, – согласился Вовчик. – Какой из меня дачник? Тут другое, колян. Бикса-то та вовсе не ментовская телка. То тебя развели, Колян, извиняюсь, как лошару, ага.

– Какая еще бикса? – нахмурил брови Евсиков.

– Короче, прикинь, тут такая история… Ты никуда не спешишь? А то пойдем вон на лавку кости бросим, да я расскажу все, как было. Мож, по пивку?

Присесть на лавочку, расположенную в тени раскидистой ивы Мотыль согласился. Но распивать пиво в компании Баламута отказался, грубо поторопив того с рассказом.

– Короче это, – начал Баламут, – ты ж Колобка знаешь? Нет? Да знаешь, просто забыл. Он тоже из наших пацанов. Короче, позапрошлой осенью, как раз когда первые опята пошли, мы с ним в лес по грибы поехали. Моя «аудюха» тогда еще на ходу была…

– Ты мне тут что, про грибные места мозг парить собрался? – Николай сделал вид, что собирается встать. Он прекрасно помнил, что если Баламуту дать волю, тот наплетет столько лишнего, пока доберется до сути…

– Дык с грибов-то все и началось, – поспешил объяснить Вовчик. – У Колобка тут на одном хуторе родня раньше жила. Так он туда по грибы всякий раз ездил. Потом там померли все, и Генка туда больше не наведывался. А тут мы про грибы разговорились, он и вякнул, мол, знает место, где опят хоть косой коси. Я и предложил съездить. А чо? Да все, все, Колян, я ж уже к самой сути подошел.

Далее Вовчик поведал, как подъехав к хутору по разбитой бетонке, они увидели вместо старых полуразрушенных строений большой свежеотстроенный дом из цилиндрованных бревен, вокруг которого располагались аккуратно подстриженные газоны, вились чистые дорожки из дикого камня. Далее виднелись еще какие-то постройки, но они уже находились за двухметровой оградой из зеленой пластиковой сетки, используемой обычно в чисто декоративных целях. Вероятно, и здесь ее поставили от мелкого лесного зверья – крупное давно ушло в более далекие от цивилизации места – да от бродячих собак. Ограда примыкала к боковым стенам дома. К высокому парадному крыльцу подъезд был свободным. Рядом имелась небольшая, машин на десять, стоянка, застеленная все тем же камнем.

Не доезжая метров пятьсот до лесного хутора, Баламут остановил машину и вопросительно посмотрел на изумленно таращившегося вперед Генку Колобякина. Присвистнув, тот начал прикидывать, кто это из его родственников мог так круто взлететь, чтобы отстроить эдакую усадьбу? На ум никто не приходил, и он решил, что это кто-то из молодых, которых Генка почти и не знал. Однако узнать стоит. Может, удастся как-нибудь примазаться по-родственному.

Баламут любил халяву не меньше приятеля, потому сразу проникся к тому особо дружескими чувствами и выдал несколько дельных советов.

В процессе совместного обсуждения грибники решили здесь долго не светиться – наверняка вокруг такой усадьбы натыканы камеры слежения. Вернувшись на пару километров, свернули на давно не езженную, а потому еле приметную грунтовку, и, приминая жиденький подлесок, углубились в заросли. Оставив машину на подходящей полянке, взяли по пластиковому ведерку и, изображая активные поиски грибов, вновь направились к хутору.

Грибов по пути действительно попадалось много, но гонимые азартом вероятной поживы мужики особо не останавливались. Лишь уже на подходе к хутору наспех нарезали по полведра опят для маскировки.

Вскоре послышался шум двигателя. А когда грибники вышли к лесному дому, то увидели подъехавший к крыльцу темно-синий внедорожник. Дверцы распахнулись, и из задней вылетел большой черный пудель. Радостно виляя увенчанным пушистым шариком хвостом, пес звонко тявкнул, словно торопя кого-то оставшегося в салоне. В следующее мгновение оттуда вылетел ярко-красный мячик, ударился оземь и высоко подлетел в воздух. Подпрыгнув, пес поймал его зубами. А рядом с ним уже оказался шустрый мальчуган лет трех с виду, который сноровисто выдрал мячик из клыкастой пасти и вновь бросил его, после чего весело рассмеялся, наблюдая, как пудель пытается схватить прыгающий мяч.

Отвлекшись на эту суматошную парочку, грибники не заметили, как из внедорожника вылезли родители мальчугана. Молодая симпатичная женщина и высокий длинноволосый брюнет атлетического строения с умиленными улыбками наблюдали, как резвится их чадо.

– Точняк из молодых, – произнес Генка, прищурившись, разглядывая хозяев хутора. – Лица вроде знакомы, а вспомнить не могу. Видать последний раз видел их, когда они еще под стол пешком ходили. Ну чо, Вован, пойдем знакомиться с моими родственничками?

Колобок решительно вышел из-за деревьев. Баламут последовал за ним. Будь приехавший на джипе здоровяк один, или в компании подобных ему бычар, то Вовчик скорее всего не осмелился бы так нагло ломиться на территорию затерявшегося в лесу имения. Но присутствие женщины и ребенка придавало уверенности.

Непрошенных гостей первым заметил пудель. Он тут же огласил окрестности громким лаем, при этом продолжая вилять хвостом, намекая, что не будет против, если появившиеся из леса люди тоже включатся в игру.

Мужчина и женщина повернулись к грибникам, и Вовчику, как прежде Колобку, их лица показались смутно знакомыми. Особенно знакомой казалась женщина. И тут он ее вспомнил. Вспомнил и, резко развернувшись, зашагал обратно в лес, на ходу нарочито громко крикнув Генке, постаравшись придать голосу простуженную хрипотцу:

– Геныч, я это, ну… Я не хочу пить. Я лучше еще грибов пособираю. Я тебя у машины подожду.

Колобок что-то крикнул в след, но Баламут не разобрал, ибо быстро удалялся, шурша опавшей листвой и бормоча под нос:

– Хренасе влип!

В хозяйке хутора он узнал ту самую девку, жену некоего ментовского начальника, которую они с Мотылем пару лет назад держали в подвале его дачи. Ей тогда каким-то непостижимым образом удалось освободиться. Вроде бы даже в этом была его, Вовчика, вина, но он смутно что помнит, так-как находился в изрядном подпитии. Помнит только, что когда, очнувшись под утро, позвонил Мотылю, тот наорал, обозвав уродом и пообещав при встрече раскроить череп. Понятно, что после такого обещания встречи с подельником Баламут не искал.

Вот только как-то не очень этот длинноволосый бычара походит на мента. Они конечно называются нынче полицаями, и даже носят зеркальные очки, но мента с волосами до плеч, а тем более большого начальника, Вовчик представить не мог.

Но главная мысль, которая сейчас беспокоила незадачливого халявщика – это не узнала ли его жертва креативного парикмахерского искусства. А славно он ее тогда под ноль оболванил…

На Вовчиково счастье, девушка его не узнала.

А через полчаса к машине вернулся Генка. На вопрос о неожиданном бегстве, Баламут сходу соврал, будто как-то брал на гоп-стоп одну биксу, похожую на хозяйку хутора.

– Ты? На гоп-стоп? – искренне удивился и даже развеселился Колобок, явно сомневаясь в подобных возможностях товарища, способного разве что на мелкую кражу.

– Да, я, – набычился Вовчик, обидевшись на издевательский тон Генки. – Это я щас праведный образ жизни веду – чай полтинник скоро. А по молодости я еще и не такими делами промышлял. Мотыля знаешь? Вот поспрошай у него.

– Да ладно те, – примирительно хлопнул его по плечу Колобок. – То ты, Вован, ошибся. В дни твоей суровой молодости эта телка еще под стол пешком ходила и в памперсы писалась, а то и не родилась еще вовсе.

В общем, оказалось, что к родне Колобякина новые хозяева хутора «Светлый» не имеют никакого отношения. Хутор они приобрели через агентство недвижимости пару лет назад. Но их лица не зря показались Генке знакомыми. Он узнал в них мелькавших на местном телевидении владельцев некой фирмы, занимающейся экологическим благоустройством района. Кроме того, он еще и слышал об этой фирме какие-то совершенно невероятные слухи. А точнее сказать об одном из ее владельце, этом самом длинноволосом здоровяке, которого все звали не иначе, как Ворон. Слышал о Вороне и Вовчик.

Да и Мотыль знал кое-что об этом странном парне, подмявшем под себя всех местных бомжей и каким-то образом, не попавшим под «опеку» ни к братве, ни к ментам, ни к ненасытным чиновникам. Пацаны поговаривали, будто его греет кто-то крутой из столицы, но точных сведений не было. Еще говорили, будто он то ли экстрасенс, то ли вовсе шаолиньский каратэк из тех, что визжат и мяукают, махая руками и ногами.

Поняв, что Вовчик выдал все полезные сведения, Николай молча встал и не прощаясь пошел домой. Полученная информация заставила его крепко задуматься. Бывший браток готов был терпеть поражение хоть от ОМОНа, хоть от какого любого другого спецназа. В этом даже была некая пацанская романтика – страдать от ментовского беспредела. Но узнать, что тебя как последнего лошару сделал какой-то отмороженный каратэк… Да будь он хоть трижды шаолинец!

– Колян! – вывел из раздумий голос Баламута, который, оказывается, семенил рядом. – Ты это, ну, ежели какое дело будет, меня подтягивай. Лады? Я не подведу, ты ж знаешь.

Услышав последние слова, Мотыль так взглянул на Вовчика, что тот сразу поспешил отстать, крикнув напоследок:

– Ну, я пойду. Ежели чо, я на Болгарском рынке обитаю.

Последующие несколько недель Евсиков изводил себя думами о том позорном поражении. Вспоминая и анализируя подлое нападение каратэка, которого почему-то, теперь уже и сам не понимал почему, принял за десантировавшийся с ночного неба спецназ, он все больше убеждал себя, что тот напал не сверху, а сзади и, скорее всего, ударил Николая чем-то по голове. После чего затолкал бесчувственное тело в заросли ежевики. А полет и падение в эти самые заросли наверняка результат бредового воображения из-за отбитой головы.

Это что же получается, он целый месяц позорно прятался на хате у подруги от какого-то бомжовского главшпанаvii? Да если кто из бывших братков узнает, ему уже придется прятаться от их насмешек. А это трепло Баламут уже заявил, что его, Мотыля, развели как лошару. И наверняка это чмо трепется каждому встречному.

Доводя себя подобными думами, Николай порой даже начинал рычать от бессильной злобы, словно запертый в клетке дикий зверь. Ведь он тогда потерял тепленькое место начальника смены охраны в одном из гипермаркетов, и вот уже четвертый год работал простым охранником по разным стройкам, офисам, клиникам и прочим непрестижным левым конторам.

А ведь получается, что и на Карапета тогда зря наехал. Хорошо еще, что тот не выдвинул предъяву. Хотя, может, просто руки не доходят. Карапет пацан злопамятный, может и через десять лет на косяк указать.

После того, как на совершенно трезвую голову избил попавшуюся под горячую руку очередную сожительницу, Евсиков решил, что душевное спокойствие и самоуважение сможет вернуть лишь отомстив позорному бомжаре.

Разумеется, переть в наглую Мотыль не собирался. Чай года уже не те. Да и по молодости он никогда мозги не отмораживал. Все отмороженные сверстники еще в девяностые легли рядком на Каплинском кладбище, оставшись навеки молодыми в людской памяти и на могильных фотографиях.

Мотыль же собирался умереть старым. При этом стареть не торопился. На склоне пятого десятка лет, Николаю мало кто мог дать больше сороковника. Да и с чего ему было плохо выглядеть-то? С детства ведя спортивный образ жизни, к званиям и славе не рвался, ибо не любил перетруждаться. Физический труд не то чтобы презирал, просто имел на него стойкую аллергию, вызывающую мгновенное нервное расстройство. Никогда не курил и не злоупотреблял алкоголем. Правда за последние лет двадцать ни разу не был в спортзале, но дома регулярно висел на турнике и с прежней легкостью отжимался пятьдесят раз на кулаках с подскоком. А иногда в охотку мог потискать десятикилограммовые гантели.

В общем, здоровье для своих лет Евсиков имел отменное, дорожил им и зазря рисковать этим самым здоровьем не собирался. А потому для начала решил все как следует разузнать про этого шаолиньского бомжа.

Как не претило Мотылю иметь дело с Баламутом, но больше никто владеющий хоть какой-то информацией о каратэке, на ум не приходил. Нашел его, как тот и говорил, на Болгарском рынке в компании таких же забулдыг. Поманил баклана в свой старенький, но надежный «Додж» и велел показывать дорогу к лесному хутору.

– 17 -

Трехлетие Егорки отмечали в узком кругу близких друзей в лесном хуторе.

Сергей Андреевич не смог вырваться из столицы среди недели и обещал обязательно приехать к внуку на выходных. Зато бабушка Лена приехала со своим неизменным яблочным пирогом и пыталась непременно скормить его весь внуку, заодно уговаривая мальчугана называть ее просто Леной, не добавляя ужасного слова «бабушка». Спасли Егорку Тамара и Валера с двухлетней дочуркой Варей, приехавшие ближе к обеду.

Когда, взявшись за руки, ребятишки убежали в детскую, Елена переключила внимание на дочь, бесцеремонно вклинившись в ее беседу с Тамарой.

– Мариночка, когда же вы окрестите Егорку? Ну, нельзя же так – малышу уже три годика, а он все еще некрещеный! Вот и Тамарочка была бы прекрасной крестной мамой. Хоть ты повлияй на нее, Тамарочка, если уж она родную мать не слушает.

– Ой, Елен Пална, – отмахнулась Тамара, – я и без всяких крещений люблю Гошку, как родного. Они ж с моей Варькой будто брат и сестра, А там, глядишь, и зятьком назвать придется. Марин, тебе как моя Варька в невестки, а?

– Ой, ну как же так можно? – всплеснула руками Елена. Вы бы, девчата, хоть разок в церковь сходили, с батюшкой побеседовали.

– А чего к нему ходить? Он сам к нам зачастил – не отвяжешься, – весело сообщила Тамара.

– Опять приходил? – вопросительно взглянула на подругу Марина.

– Ага. Мы чего и приехали так рано – пришлось уйти из офиса, чтобы от этого попа отвязаться.

– Тамарочка, – укоризненно покачала головой Елена. – Не поп, а батюшка.

– Не, Елен Пална, я хоть своего батюшку и не видела никогда, но тут без всякой генетической экспертизы заявляю: это не он. А если б даже и он оказался, то тем более, фиг ему, а не пожертвования!

– Ну как же так можно, девоньки, – снова покачала головой Елена, – Он же не для себя просит, а для церкви. А вам потом все сполна воздастся.

– Когда воздастся-то? – скептически поинтересовалась девушка и повернулась к подруге: – Помнишь, Марин, мы на новоселье к нашей первой бухгалтерше в коттедж на Северный ездили?

– Конечно, помню, – кивнула та. – Она тогда как раз в декретный отпуск ушла.

– Вы с Вороном тогда на такси уехали, а мой Холерик пешком прогуляться захотел. Мол, погодка чудесная, дышится после дождика легко и все такое. Прогулялись, блин! Тротуаров-то нет. Пришлось идти по обочине дороги. А на ней после дождя лужи. И придурки разные носятся на гробах четырехколесных… В общем, к чему я это говорю-то? На днях я снова к Ниночке ездила, подарок от фирмы на годовщину ее девочки отвозила. Специально обратила внимание – как не было пешеходных дорожек, так и нет. Я ж ее спросила, как ты, мол, с коляской-то гуляла? А никак, говорит, по своему двору покатаю, а в выходные муж на микрорайон вывозил, там уже по бульварчикам гуляли. А еще, говорит, ни одного самого захудалого магазинчика рядом нет. Чтобы булку хлеба купить, за три километра на микрорайон отправляться приходится. Зато, обратите внимание, Елен Пална, прямо рядом с Ниночкиным домом церковь построили. И стоянку рядом с ней. Заметьте, тротуаров к ней не проложили. Это для кого, получается, церковь? Вот я про это вашему попу-батюшке и рассказала. А он, мол, это дела мирские, и его не касаются. А я, говорю, в миру живу, и меня именно мирские дела волнуют. Вот когда отойду в мир иной, пусть приходит – пожертвую, если в настроении буду.

– Томик, ты чего тут митингуешь? – положил руку на плечо супруги подошедший с Вороном Валера.

– Валерик, тут же переключилась на него Елена. – Вы же человек интеллигентный. Хоть вы-то в Бога верите?

– В Бога? – задумчиво произнес тот, собираясь с мыслями для пространного философского монолога. Девушки, сдерживая улыбки, переглянулись. Уж они-то знали, насколько продолжительными могут оказаться Валерины пояснения, вызванные неосторожным вопросом на относительные темы. Он же тем временем начал: – В принципе, я допускаю существование некоего Высшего Разума, от которого зависит наш мир. Однако полагаю, что вопрос веры в Бога подразумевает веру Богу. То есть не сомнение в его существовании, а в его заботу о человечестве. Ну что ж, я допускаю и заботу некоего Высшего Разума о человеческой популяции в целом. Но… Но, обращает ли этот Разум внимание на каждого отдельного человека, как утверждают религиозные идеологии?

Валера закатил глаза, подбирая нужные слова. Елена хотела было вставить что-то возмущенное, но не успела, ибо философ продолжил:

– Позволю себе провести такую аналогию – Представьте популяцию бифидобактерий в нашем желудочно-кишечном тракте. Это несомненно полезные для нас существа. Более того, их благополучие для нас жизненно важно. А потому мы всячески заботимся об их микро-цивилизации, поддерживая ее в случае нужды различными кифирчиками, бифидоками и тому подобным. Однако и перенаселение бактерий – так называемый, дисбактериоз – грозит нам неприятностями в виде различных диарей. И тогда мы насылаем на них всемирные потопы и прочий небесный огонь, а проще говоря, принимаем препараты, регулирующие численность популяции-цивилизации бифидобактерий. Вот и получается, что мы в своих действиях относительно этих существ подобны Высшему Разуму, то бишь, Богу. Однако интересует ли нас судьба каждой отдельной бактерии, пусть она хоть с утра до ночи возносит нам хвалу, или же наоборот, проклинает? Интересуют ли нас их отношения друг с другом, их ссоры, любовь, войны, наконец?

– Но, я не какая-то там бифидобактерия! – не выдержала-таки Елена. – Я личность!

– Так! – поднялась с дивана Марина. – Напомню собравшимся, что сегодня нашему Егору исполнилось три года! Виктор, приглашай гостей к столу, а я пойду, приведу детей.

Как раз в этот момент подъехала еще одна семейная пара с детьми – двоюродный брат Марины Иван с супругой Аленой и пятилетние шустрые близнецы Ярик и Вячик, и торжественное застолье началось.

Однако уже через полчаса непоседливые детишки насытились, испробовав все приготовленные для них вкусности, и, с разрешения взрослых, унеслись играть во двор.

Под доносившийся через открытые окна веселый детский гомон и радостный лай Бонифация взрослые продолжили неторопливые беседы навсевозможные интересующие их темы.

Через некоторое время Марина заметила, что Ворон, нахмурив брови, прислушивается к чему-то за окном.

– Что там? – спросила она супруга.

– Звук мотоцикла, – коротко ответил тот.

Через минуту в дом ворвались близнецы, громко крича:

– Мама, папа, мы тоже хотим покататься с рокером! Мы тоже хотим!

– С каким рокером? – непонимающе поднял брови Иван.

– С таким, с которым поехал Егорка.

Встревоженно переглянувшись, Марина с Вороном поспешили к выходу. Там у распахнутой задней калитки, выходящей на лесную тропу, маленькая Варя гладила довольно виляющего хвостом пса. Егорки нигде не было видно.

Придержав супругу, оборотень коротко бросил:

– Я один.

Миновав калитку, он стремительно пробежал около километра по тропе, на ходу расстегивая рубашку. Оглянувшись, убедился, что деревья надежно скрывают его от посторонних глаз, свернул в наиболее густые кусты. Вскоре оттуда с шумом взлетела огромная черная птица и, маневрируя между стволами, понеслась дальше в направлении, в котором вела тропа. Та вывела к старой бетонке. На обочине, подтверждая подозрение о похищении ребенка, валялся мотоцикл. Рядом трава была примята колесами, стоявшего за кустами автомобиля.

Над дорогой лететь стало легче, и оборотень стремительно достиг опушки. Однако автомобиль так и не увидел. Забыв об осторожности, он взмыл над вершинами деревьев и окинул взором окрестности.

Сразу несколько машин ехало в разных направлениях не только по трассе, на которую выходила старая бетонка, но и по грунтовкам, тянущимся вдоль лесопосадок, разделяющих уже пожелтевшие поля. Угадать в какой из них увозили маленького Егорку не представлялось возможным.

Отчаянно каркая, Ворон сделал большой круг над примыкающим к лесу полем. Заметив группу задравших головы и указывающих на него людей, он камнем рухнул в лес и, не зная что предпринять, понесся назад над лесной дорогой, в надежде, что друзья подскажут нужное решение.

– 18 -

– Дяди, а как вас зовут? – поинтересовался с заднего сиденья Егорка.

– Меня дядя Вова, – Баламут расплылся в щербатой улыбке, но тут же ойкнул, получив чувствительный тычок в бок от Мотыля. – Ты чо, Колян?

– А меня дядя Степа, – сообщил Евсиков, еще раз как следует врезав Баламуту, отчего у того перехватило дыхание.

Посвятив несколько дней слежке за Вороном и его домом, Николай пришел к решению, что самый верный способ наказать того, будет похитить его киндера и стрясти приличный выкуп. Лимонов пять деревянными можно было требовать в легкую. А может, и больше. Но тут мотыль сомневался – не хотелось продешевить, и в то же время он понимал, что требовать неподъемную сумму бессмысленно. Оно понятно, что главшпан^7 бомжей может собрать гораздо большую сумму. Но на это потребуется время. А время тянуть киднепер не собирался. Лишнее время – лишний риск и лишние нервы.

План созрел после подслушанного разговора о том, что пацан, насмотревшись какого-то мультсериала, решил стать каскадером и мечтает о гоночном мотоцикле.

Не раз Мотыль порывался выбросить из гаража старый, переделанный под спортивный «ИЖак», но всякий раз не поднималась рука на железного друга, который когда-то, в дни бесшабашной юности помогал завоевывать первые девичьи сердца. Ижака он приобрел за бесценок с рук. На него не было никаких документов, потому юный гонщик выезжал на дороги лишь вечером, когда шансов встретить гаишников практически не было. Да и что бы им было делать на пустынных в те далекие советские времена дорогах?

Полдня ушло на то, чтобы привести мотоцикл в порядок. После чего Николай полихачил по лабиринтам гаражного кооператива и, с трудом сдержав желание выехать на трассу, загнал железного коня обратно. Все-таки не стоило лишний раз светиться.

По итогам наблюдения Мотыль знал, что мальчишка частенько гуляет во внутреннем дворе без присмотра взрослых, а иногда даже выводит своего пуделя через калитку в лес. Но просто так хватать пацана и бежать с ним через лес бандит не решался. К тому же, неизвестно что ждать от кажущейся безобидной собаки, нередко показывающей в игривом оскале довольно приличные клыки. Теперь же был шанс подкатить на мотоцикле и предложить прокатиться.

Оставалось решить, где держать мальчишку. Не везти же его к себе на квартиру?

И еще один момент угнетал бывшего братка – как-то не в кайф было заниматься таким делом без напарника. Оно конечно и делиться с кем-то не очень-то и хотелось. Но не сможет же Мотыль одновременно и присматривать за пацаном, и вести переговоры о выкупе? Да, кстати, надо бы еще решить, каким образом вести переговоры? Но это вопрос не первоочередной.

За пару дней Евсиков пообщался с некоторыми бывшими братками, но предложить дело решился только двоим. Однако те, даже не выслушав, послали его куда подальше. Поняв, что надеятся не на кого, Мотыль обратился к наихудшему варианту – к Баламуту, предупредив того, что лично свернет ему шею, если до окончания дела учует от него запах спиртного. Вовчик «дал зуб», ковырнув грязным ногтем большого пальца правой руки дырку во рту на месте давно сгнившего переднего зуба, и истово перекрестился, забожившись, что «все будет ничтяк».

Одновременно решилась проблема с хатой, где держать заложника. Оказалось, что дачу Вовчик продал соседям со смежного участка, которые батрачили где-то на севере, зарабатывая обеспеченную старость. В Оскол они приезжали раз в году на месяц. В этот приезд и купили практически бесхозную дачу у Баламута. А так как до следующего лета они больше не появятся, то домом смело можно было пользоваться. И не смотря на прошлую неудачу, Мотыль понимал, что лучшего места вряд ли можно найти. О том, что родители малыша однажды уже побывали в этом месте, он почему-то не подумал. В конце концов то было четыре года назад, да и каким образом они смогут связать похищение ребенка с давнишним похищением его матери?

В общем, до наивного простой план сработал на удивление легко.

Правда первые два дня дежурства в лесу возле хутора Светлого прошли безрезультатно, а на третий, когда начали съезжаться гости, Мотыль и вовсе хотел отправиться домой. И наверняка уехал бы, но задремал на зеленой полянке, убаюканный щебетом лесных птах.

Проснувшись, прислушался к доносившемуся детскому гомону. Подойдя ближе, увидел, что на заднем дворе резвится детвора. Взрослых видно не было. Прислушавшись к разговорам, понял, что гости съехались как раз по поводу дня рождения Егорки.

Родившаяся мысль заставила Мотыля опрометью броситься к расположенным в километре кустам, в которых припрятал старенький ижак. На ходу позвонил Баламуту, дежурившему в «Додже» на обочине бетонки, чтобы тот был наготове.

Мотоцикл завелся, что называется, с полудрыка. Натянув шлем-колокол, который украшали вырезанные из фольги от шоколадок буквы, составляющие надпись «SILVER DREAM», киднепер понесся к хутору. Лихо попетляв вокруг деревьев, остановился возле калитки и, рассмотрев сквозь сетку, что никого из взрослых рядом нет, спросил у уставившихся на него детей:

– Кто тут Егорка, мечтающий стать каскадером?

– Я, – выступил вперед именинник, с восхищением разглядывая появившееся из леса воплощение его мечты.

– Ну, так в день рождения мечты сбываются! – подмигнул мальчугану Мотыль и, хлопнув железного коня по баку, пригласил: – Залазь скорей, поехали кататься!

– Ура-а! – через миг мальчишка уже сидел впереди мотоциклиста, а еще через миг они скрылись за деревьями.

Бонифаций какое-то время преследовал гонщиков, но в конце концов решил вернуться к оставшейся детворе – очень уж ему не нравился треск, издаваемый железным зверем, на котором умчался радостный хозяин, совершенно забыв про своего четвероногого друга.

Подъехав к бетонке, Мотыль сообщил совершенно обалдевшему от счастья малышу, что теперь они поедут в центр подготовки каскадеров, и они пересели в уже заведенный джип.

-Ух ты-ы! – восхитился Егорка, когда мотоциклист снял «колокол» и показал натянутую на лицо резиновую маску американского президента Обамы.

Вообще-то Николаю не доставляло удовольствия изображать из себя негра. Но купить удалось всего две маски. А напяливать личину Горбачева ему претило совершенно. Потому Меченого сейчас изображал Баламут.

Так как негр за рулем мог вызвать нежелательный интерес у случайных дэпээсников, на дачу ехали заранее разведанными проселочными дорогами. Благо «Додж» хоть и был капризен в плане бензина, но в плане ходовой являлся именно внедорожником, а не паркетным джипом. Кроме того, киднепер на всякий случай специально покружил по разделяющим поля посадкам, чтобы малыш не запомнил дорогу – не завязывать же ему глаза? Пусть уж как можно дольше воспринимает происходящее, как игру.

Обиженный Баламут вопреки своей натуре молчал почти всю дорогу, лишь потирал ушибленный бок.

– Ух-ты-ы! Как в «Сталкере»! – восторженно произнес Егорка, разглядывая заброшенные домики с выбитыми окнами и обвалившимися крышами, когда они въехали в дачный поселок с дальнего конца, до которого в былые благополучные времена не успели провести свет и воду.

Вовчику когда-то нравилась попсовая группа «Сталкер», но он воздержался от сообщения об этом, обиженно зыркнув на Мотыля. У Мотыля же это слово ассоциировалось то ли со слаломом, то ли с биатлоном, но ничего конкретного по этому поводу сказать он не мог, потому просто агакнул.

– Приехали, – оповестил липовый, а вернее резиновый, Обама и, осмотрев безлюдную в рабочий день улицу, толкнул такого же резинового Горбачева: – Открывай!

Тот выпрыгнул из машины, и некоторое время возился с давно не смазываемым замком калитки. Наконец, та, скрипнув, отворилась.

– Вперед, мой юный друг, – распахнул заднюю дверь Николай и, картинно поклонившись, указал в сторону распахнутой калитки, одновременно продолжая следить за улицей.

Парнишка не заставил себя уговаривать, шустро выбрался из машины и вприпрыжку последовал за Баламутом, который уже обошел дом и открывал входную дверь.

– Это центр подготовки каскадеров? – поинтересовался он, с любопытством оглядываясь вокруг. – А почему здесь никого нет?

– Не, это еще не центр, – сообщил шагающий за ним Мотыль. – Здесь проходят испытание, без которого нельзя поступить в центр подготовки. Ты готов к испытанию?

– Я? – задумчиво произнес малыш.

– Тогда следуй за мной, – взял его за руку киднепер, будто бы приняв восклицание за согласие, и повел в дом, где они сразу же спустились в подвал. – Вот, здесь ты и пройдешь свое испытание.

Егорка осмотрел помещение. У противоположной стены стояла металлическая кровать, застеленная верблюжьим одеялом далеко не первой свежести. Над кроватью неоштукатуренную кирпичную стену прикрывал старый ковер с тремя разноцветными ромбами. Рядом на одной из двух табуреток стояла такая же старая, как и все здесь находящееся видеодвойка «Сони». На ней лежала кассета с мультиками «Том и Джерри». На второй табуретке блестела разноцветными фантиками гора конфет в большой суповой тарелке. В правом от дверей углу стоял синий ночной горшок, прикрытый желтой, с темными пятнами отбитой эмали, крышкой.

Закончив осмотр, малыш повернулся к похитителям и, слегка прищурив глаза, посмотрел на них каким-то совершенно не детским взглядом, и тем стало не по себе. Однако сказать ничего не сказал, словно ожидая, что ему расскажут дальше.

– Испытание начнется завтра утром. А сегодня ты должен провести в одиночестве. Если захочешь посмотреть мультики, постучи в дверь, и дядя Миша, – Мотыль кивнул на Вовчика, – включит видик. И ешь конфеты, набирайся сил перед испытанием.

– А пить? – серьезно спросил Егорка.

– Что, пить? – не понял Евсиков.

– После конфет хочется пить. Сок у вас есть?

– Твою мать! Про питье-то я забыл, – хлопнул себя по черному резиновому лбу Мотыль и обратился к Баламуту: – Слышь, дядя Миша, сделай пацану чай. Понял? А я к вечеру сок привезу. Ну все, – он снова повернулся к Егорке, – отдыхай. Завтра тебе предстоит сделать первый шаг к тому, чтобы стать настоящим каскадером.

Киднеперы вышли, с лязгом закрыв металлическую дверь.

– Нехорошо обманывать маленьких, – укоризненно покачал головой им вслед малыш, не по-детски вздохнул и прошел к кровати.

Сдернув опротивевшую резиновую маску, Мотыль ополоснул потное лицо в бочке с дождевой водой.

– Ну, смотри, Вован. Я до вечера отлучусь. Если подведешь как в прошлый раз, закрою тебя самого в этом подвале, и сдохнешь там как крыса голодной смертью. Понял?

– Да ты чо, Колян, в натуре? – округлил глаза Баламут. – Я ж с бухлом завязал – вот те крест.

– Смотри мне, – последний раз предупредил подельника Евсиков и, уже выходя из калитки, крикнул: – Сними уже маску, придурок меченый!

Вовчик и вправду последнее время почти не употреблял спиртного. Разве что пиво, и то потому, что оно ускоряло приход от травки, к которой его пристрастили знакомые таджикские гастарбайтеры. Вот и сейчас, проводив Мотыля, он решил сперва «пыхнуть» небольшой «косячок», а потом уже замутить пацану чай.

Покурив травку, Баламут и вовсе забыл о чае для ребенка. Зато ему непременно захотелось с кем-нибудь пообщаться, ибо одному наслаждаться ставшим вдруг радужным настроением было ну просто невмоготу. А так-как кроме юного пленника другой кандидатуры для общения не было, пришлось спуститься в подвал.

Отворив железную дверь подземного каземата Вовчик некоторое время ошарашенно таращился на большую черную птицу, сидящую на кровати. Если бы не гигантские размеры, ее можно было бы принять за еще неокончательно оперившегося птенца семейства вороновых. Повернув голову, та смотрела на киднепера черным немигающим глазом.

– Хренасе, торкнуло! – отчего-то охрипшим голосом просипел Баламут, после того, как захлопнул дверь. – Это что ж за траву мне Сафар подогнал? Гы, прикольно!

И тут его разобрал неудержимый смех.

Отсмеявшись, решил еще раз заглянуть к заложнику.

– Ващ-ще капец! – резюмировал Вовчик видение гуляющего по комнате медвежонка и, снова захлопнув двери, зашелся в очередном приступе смеха.

В следующий раз он увидел серого волчонка, который проскочил у него между ног и начал смешно карабкаться по лестнице. Видя это, обкурившийся киднепер буквально сполз по стене от хохота.

Когда волчонок наконец-таки выбрался наверх, Баламут закрыл дверь в пустую комнату и, продолжая смеяться, поднялся следом. Выйдя из дома, он еще некоторое время веселился, глядя как волчонок смешно подкапывается под забор, далеко отбрасывая передними лапами комья земли. А когда тот скрылся с обратной стороны, Вовчик достал мобильник и набрал номер Мотыля.

– Прикинь, Колян, ты не поверишь, в натуре, гы…

– 19 -

Если до возвращения Ворона Марина еще надеялась, что исчезновение сына является всего лишь каким-то непонятным недоразумением, то, увидев потерянный вид обычно уверенного в себе супруга, ощутила леденящий грудь холод.

Не вдаваясь в подробности, оборотень рассказал обступившим его гостям, что пробежал по тропе до бетонной дороги, где обнаружил брошенный мотоцикл и следы съезжавшего в лес автомобиля.

– Боже мой! – запричитала Елена. – Да что же это делается? Надо немедленно вызвать полицию!

– Я позвоню однокласснику Сашке Попову, – достал из кармана мобильный телефон Иван. – Он следователем в полиции служит.

Попов, как только узнал, что похищен ребенок, не заставил долго себя ждать. Первым делом он прошел с Вороном к брошенному мотоциклу. Отсюда опер сделал несколько звонков. Вскоре окружающий лес вздрогнул от нарастающего рева. Ощущение было такое, будто пикировал штурмовик. Однако оказалось, что это всего лишь приближался рокер на каком-то невероятном четырехцилиндровом двухколесном аппарате.

Муха – так звали рокера – выглядел так, будто сошел с экрана классического голливудского боевика про властелинов асфальтированных дорог. Единственным отличием от тех персонажей было гладко выбритое лицо, к чему обязывала его основная профессия – логопед.

Осмотрев брошенный мотоцикл, рокер покрутил головой:

– Не, Сань, таких драндулетов ни у кого из местных ребят нет.

– Может, в других клубах?

– Сань, да ты посмотри на это… Еще и розочка на руле. А такая переводка с доисторической теткой была у моего бати на гитаре. Ты можешь себе представить, чтобы сейчас кто-либо прикручивал розочки и клеил бабские физиономии на аппарат? Не, Сань, извини, но тут я тебе ничего подсказать не могу. Но поспрашиваю у ребят. Если что выясню, сразу позвоню.

Вслед за Мухой приехал криминалист на темно-синей семерке. Посетовав на практически неразличимые в густой примятой траве отпечатки колес съезжавшей с дороги машины, а так же на то, что Попову не удалось найти вокруг ни выброшенного окурка, ни пивной бутылки, ни какой либо другой улики, он начал хлопотать вокруг мотоцикла, нанося местами черную пудру при помощи помазка, и прикладывая прозрачную пленку.

Пока криминалист занимался своими делами, опер еще раз тщательно обследовал тропу к хутору, попутно задавая вопросы следовавшему за ним Ворону.

– Что-то не сходится время в показаниях, – заявил он. – Допустим, мальчика похитили около трех часов дня. В пятнадцать двадцать Иван уже позвонил мне. Получается, что за двадцать минут ты, Виктор, вышел из дома, узнал у детей, что твоего сына увез мотоциклист, пробежал по виляющей меж деревьями тропке сюда, здесь, вероятно, задержался на какое-то время, обдумывая ситуацию, после чего вернулся домой, сообщил о результатах остальным, и только после этого Иван решил позвонить мне. Я без всяких следственных экспериментов уверен, что на все это должно было уйти как минимум в два раза больше времени.

Ворон, не зная, что сказать, лишь пожал плечами. Хорошо не сообщил следователю о том, что на самом деле за это время успел побывать не только у бетонки, но и на опушке леса. Да и какое это имеет значение?

В этот момент они снова вернулись к мотоциклу, где криминалист как раз защелкнул замки на своем чемоданчике и поднялся с корточек. Опер отвлекся на беседу с ним, а в кармане рубашки оборотня завибрировал мобильный телефон. Поднеся аппарат к уху, он услышал голос Герлы:

– Прикинь, Ворон, нам только что звонил Митрич. Гошка у него.

– Что-о? Что он там делает?

– Пьет чай с сухариками. Маринка уже умчалась к машине. Сказала, чтобы ты ждал ее на дороге.

– 20 -

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«Гигантская ворона вернулась» posttrahtum

Город вновь наполнен слухами о летающем черном нечто, внешним видом напоминающем огромную ворону, или, как утверждают специалисты-орнитологи, гигантского ворона. Не представляю, как можно отличить летящую ворону от ворона, ведь у них нет характерных для млекопитающих болтающихся наглядных половых признаков.

Собственно сегодня в начале второй половины дня сразу несколько человек видели, как это чудо в перьях вылетело из леса и сделав большой круг над полем, вернулось обратно.

Признаюсь, мне не удалось побеседовать ни с одним очевидцем. Но зато каждый из опрошенных мною знает кого-то, кто знает еще кого-то, кто лично знаком с человеком, видевшим гигантскую ворону собственными глазами.

Если так пойдет и дальше, то Оскол может приобщиться к сомнительной славе озера Лох-Несс, и других «загадочных» мест, где кто-то что-то видел.

Кстати, сегодня опять на город опускался тот сладковато-приторный запах, о происхождении которого уже несколько лет ходят различные слухи, и по поводу которого регулярно отмалчивается администрация.

Предлагаю в дальнейшем обратить внимание – не появляются ли летающие глюки именно в те дни, когда мы дышим этой дрянью?

рosttrahtum, специально для Осколкома.

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«Дикие звери в городе» gornяk

Слухи о том, что с «выборами» нового мэра финансирование городского зоопарка прекратилось, начинают подтверждаться – голодные звери разбегаются!

Сегодня я еле успел затормозить, чтобы не сбить перебегающего дорогу медвежонка! И было это не где-то в дремучем лесу, коих в наших окрестностях и в помине не было, а на улице Ватутина в районе завода АТЭ! Перебежав дорогу, медвежонок скрылся в районе слободы Ямской в направлении старой части города.

Приехав на дачу в «Коммунальщике-2», я встретил возбужденных соседей, которые утверждали, что видели бегающего по участкам волчонка. Один из них, дядя Паша, в молодости часто принимал участие в охоте на серых хищников, и спутать волчонка со щенком какой либо собаки не может.

Спрашивается – откуда в город проникли звереныши? И второй вопрос – следует ли ждать вторжения взрослых особей?

Возможно, и слухи о гигантской птице не являются слухами, а это всего лишь сбежавший из зоопарка орел, или еще какой-нибудь гриф. Остальное – результат обычных преувеличений, рождающихся в результате передачи информации от одного лица другому.

Не удивлюсь, если завтра будут рассказывать о разгромившем половину слободы Ямской гигантском медведе-людоеде, и рыскающей по городским окраинам большой волчьей стае.

gornяk, специально для OskolCom.ru.

– 21 -

Забежав в дом, Мотыль увидел храпящего и пускающего слюни, развалившегося на старом диване Баламута. Прорычав от негодования, бывший браток бросился в подвал. Уже открыв стальную дверь, он с запозданием сообразил, что забыл прикрыть лицо маской. Однако скрываться было не от кого, ибо комната оказалась пуста.

Нечеловеческий рев вырвался из подвала, некогда принадлежащего Баламуту домика, и разнесся по окрестностям, заставив вздрогнуть немногочисленных дачников, копошащихся на огородах.

Тяжело ступая по металлическим порожкам, Евсиков поднялся наверх, медленно и даже как-то устало подошел к дивану и навис над улыбающимся во сне Вовчиком. Поразмыслив пару секунд над тем, с чего начать экзекуцию, наклонился и, ухватившись за край дивана, резким рывком перевернул его вверх ногами, придавив свалившегося на пол подельника. Прислушавшись, как Вовчик, что-то бормоча, завозился внизу, Мотыль присел для прыжка, чтобы обрушиться всей массой на хлипкую полуразвалившуюся мебель. И в самый последний момент его остановил телефонный звонок.

Потратив еще пару секунд на раздумья, Николай решил, что для получения истинного наслаждения от расправы над копошащимся под диваном уродом, спешить не стоит, и достал из кармана дребезжащий мобильник. Глянув на незнакомый номер, поднес к уху. Раздавшийся из трубки голос заставил его побледнеть и забыть о Баламуте.

– Привет, Мотыль, – проговорил Карапет. – Значит номер мобилы сменил и думаешь, зашифровался? За базар отвечать думаешь?

– З-за какой базар? – прикинулся идиотом Николай.

– Тебе там что, баклан, память в натуре отшибли? Может, это не ты мне предъяву кидал после того, как сам с телкой в лошару сыграл? Или думаешь, я просто так все забыл и простил? Не, брателла. Благодари Бога, что я по нынешним временам человек занятой, да и помню, что ты в былые времена своим пацаном был. Только потому решил не спешить до личной встречи. Так вот, нынче я в Осколе, и, по-видимому, задержусь здесь надолго, ибо пришло время реальным пацанам заняться политикой. Всосал?

– Какой политикой? – не понял Мотыль.

– Реальной, баклан. Короче, сейчас катишь ко мне. Рамсы по поводу твоей предъявы перетрем. Если непонятки разрешатся, может, подтяну тебя к делу. Всосал? Не дожидаясь ответа, Карапет продиктовал адрес и отключился.

– Чего это было? – вопросил выползший из-под дивана весь облепленный клочьями свалявшейся пыли офигевший Вовчик.

Мотыль посмотрел на него так, словно не понимая, кто этот человек и что ему надо?

– 22 -

Полностью усмирив человеческую сущность и освоившись в теле Вольдемара, Джасс приступил к его перестройке. В первую очередь необходимо было избавиться от присутствующего буквально в каждой клеточке лема. Для этого бывшему создателю пришлось изучить все земные науки, с помощью которых можно было понять процессы, происходящие в человеческом теле, и научиться управлять ими. Однако после первых успешных опытов Джасс понял, что таким образом непременно приведет занятую оболочку в негодность. Выводя лем, необходимо было заменять его чем-то равноценным. Никакой информации о подходящих заменителях он не нашел. Что не удивительно – ну кто бы еще на Земле мог озаботиться подобной проблемой? Разве что фантасты с их киборгами. В принципе, Джасс легко мог создать металлический скелет, все же в нем осталась толика силы создателя. Вот только для этого необходимо было вывести из оболочки абсолютно весь лем, а для нее, опять же, смертельной была потеря даже менее половины этого вещества, без замены его на другое.

Дошло до того, что в результате экспериментов у оболочки выкрошились почти все зубы, и пришлось срочно обращаться к стоматологу. Тот, прежде чем заняться протезированием, назначил совершенно ненужный курс лечения.

И вот как-то, сосредоточившись на работе с мозгом, на котором совершенно не отразилось то, что из него был выведен весь лем, Джасс вдруг понял, что может творить! От неожиданности он отвлекся от своего занятия, и появившаяся способность вновь исчезла. А появлялась ли она?

Последующая череда лихорадочных экспериментов, и наконец-то положительный результат – концентрируясь в избавленном от лема человеческом мозге, Джасс обретал возможности создателя. Удивительно, но этот орган физической оболочки имел свойства самостоятельного, независимого от окружающих факторов мира. Даже охватывающий его состоящий из лема череп не влиял на возможности находящейся внутри сущности создателя.

Получив неограниченные, разумеется, всего лишь в рамках человеческого тела, возможности, Джасс быстро разобрался с природой вещества, экранирующего от воздействия лема, и воспользовался его свойствами для полного очищения оболочки. Теперь тело Вольдемара лишь внешне осталось прежним. Состоящий из лема скелет был удален полностью. Роль экзоскелета выполнял модифицированный высокопрочный кожный покров, который как внешне, так и наощупь был неотличим от обычной человеческой кожи. Основная часть внутренностей обеспечивала его подвижность. Кое-что Джасс оставил для имитации наглядных человеческих потребностей. Он бы еще многое изменил в малофункциональной оболочке, но пока решил ограничиться только внутренней перестройкой.

Взяв под контроль оболочку, бывший создатель хотел было уничтожить сущность человека, но, подумав, решил оставить ее для будущих экспериментов. Тем более, что теперь не составляло никакого труда держать ее в постоянном сне.

Меж тем, пока длились все эти эксперименты, Джасс продолжал осваиваться в человеческом мире.

Вселившись в физическую оболочку, бывший создатель потерял практически неограниченную возможность перемещаться в пространстве. В принципе, он мог в любой момент покинуть тело Вольдемара. Но, во-первых, оно уже не смогло бы существовать самостоятельно. А во-вторых, даже если бы и смогло, для чего пришлось бы разбудить сущность прежнего хозяина, смог ли бы Джасс вселиться в него заново? Стоило ли задумываться над выбором между существованием беспомощным бесплотным духом, и существованием в теле, представляющем хоть и ограниченный, но самостоятельный мир, к тому же способном к физическому воздействию на лем? Естественно, выбор Джасса остановился на теле.

А коль уж невозможно создавать собственной волей, то почему бы не научиться повелевать другими людьми? Ведь в человеческом мире способность повелевать равнозначна способности создавать.

Власть – вот к чему решил стремиться Джасс. И вовсе не для того, чтобы почувствовать свое превосходство над этими жалкими оболочками, являющимися вместилищем примитивных сущностей, неспособных жить самостоятельно вне физического тела. Так как он потерял возможность мгновенно перемещаться в пространстве, то власть нужна ему для того, чтобы найти ту не принадлежащую этому миру птицу, с помощью которой надеялся проникнуть в другой мир и найти еще одну частицу себя.

Однако какими бы не были изначальные мотивы, научившись подчинять себе людей, Джасс научился испытывать от этого удовольствие. Вообще оболочка дала ему массу различных приятных ощущений, казалось бы никак не связанных с физическим состоянием. Теперь прежнее бестелесное существование в эмоциональном плане казалось бывшему создателю блеклым и безрадостным. Да разве раньше он имел понятие о том, что такое радость? Был лишь интерес, и еще удовлетворение от полученного результата. Он же, лишенный возможности управлять временем, не мог испытывать и удовлетворение, ибо до окончательных результатов творений создателей могло пройти миллионы лет, за которые, если не иметь возможность сжимать их в одно мгновение, пропадет любой интерес.

Значительным минусом было то, что он выбрал – вернее, ему попалась – для вселения оболочку слишком молодого человека. Понятно это стало тогда, когда Джасс избрал самый прямой путь к власти – политику. Вот тут-то, несмотря на его способность подчинять находящихся в ближайшем окружении людей, все попытки продвинуться достаточно высоко по карьерной лестнице разбивались об неприятие сложившимся социумом юных авторитетов. Пришлось довольствоваться даже не вторыми, а третьими ролями. И то не в правящей партии, а во все более перспективной, поддерживаемой мировым капиталом партии олигархов «Недра России». Почти все ее лидеры в свое время были членами правящей партии, но достигнув пика карьеры и разделив между собой ресурсы страны, неожиданно отделились, объединившись под руководством ранее никому неизвестного господина Подвального. Лидерство этого совершенно ничего из себя не представляющего крикуна-популиста зиждилось исключительно на зарубежных политических инвестициях в Россию. Почему именно он? – Джасс так и не смог понять. А понять пытался для того, чтобы самому совершить стремительный карьерный скачок. Однако молодой возраст оказался непреодолимым барьером.

Вообще-то подождать каких-то десять земных лет для Джасса не составляло особого труда. Но будет ли ждать крылатое существо из другого мира? Неизвестно даже то, находится ли оно здесь до сих пор?

И все же бывшему создателю удалось достичь кое-какого успеха на политическом поприще благодаря сестре одного из лидеров «Недр» Софьи Заграбович. Будучи страстной любительницей молоденьких мальчиков, она обратила внимание на Вольдемара на очередном съезде партии, и сразу обратилась к брату с просьбой, взять парнишку в секретари. Ролан Заграбович был в курсе сестриных пристрастий, и нисколько против этого не возражал. В конце концов, он и сам был не прочь развлечься с мальчиками, но предпочитал еще более юных.

В общем, благодаря перестроенной оболочке, Джасс с легкостью удовлетворял ненасытные потребности неистовой Софьи, воплощая в реальность любые ее изощренные фантазии. Будучи не обремененным человеческими принципами и моралями, он вполне мог бы удовлетворить и Ролана, однако от того подобных предложений не поступало. Заграбович и без этого ввел парнишку, оказавшегося на редкость толковым не только в Софьиной постели, в высшие партийные круги. В результате за год Вольдемар Хазаров стал узнаваемой фигурой на политической арене страны. Отчасти, опять же, из-за своего юного возраста. Фактор, который с одной стороны не давал ему продвинуться достаточно высоко, с другой стороны привлекал общее внимание.

Свора журналистов и шоуменов, во главе с Андрюшей Малахольным, начала охоту на брошенных самым юным политическим лидером любовниц, его бомжующих родителей, или хотя бы разлученных в младенческом возрасте сестер и братьев, ставших ныне алкоголиками и наркоманами с вышибающим горькую слезу исковерканным жизненным путем. Однако эти информационные шакалы успели раскопать лишь сведения о парочке несчастных кошек, утопленных в ручье десятилетним Вольдемаром, когда кто-то из них задел неосторожной статейкой Софью Заграбович и, естественно, ее брата, после чего «охота» на Вольдемара Хазарова как-то в одночасье прекратилась.

Поняв, что в ближайшее время дальнейшее продвижение в политической карьере ему не светит, Джасс сделал, что называется, «ход конем».

На одной из вечеринок Вольдемар исчез, оставив негодующую Софью в одиночестве. На следующий день он как-то неуверенно отговорился тем, что неожиданно сильно разболелась голова. После чего молодой человек принялся показательно избегать встречи с сестрой олигарха.

А еще через день некий доброжелатель подкинул Софье флешку с видео, где ее любимчик кувыркался в постели с ее же старой подругой и конкуренткой на любовном поприще Яной Марцевич, являющейся в настоящее время любовницей Прохорчука. Аналогичную посылку получил и сам Прохорчук.

Никаких громких скандалов не было. Никто из обманутой парочки даже не соизволил поговорить с молодым изменником. Однако вопрос о его непременном изгнании из рядов партии был поднят… и с улыбкой проигнорирован благоволившими одаренному юнцу Подвальным и Роланом Заграбович. Для них поведение Вольдемара вполне укладывалось в собственные этические каноны. Впрочем, как и для обманутых коллег, если бы только обмануты были не они.

Но и устраивать внутрипартийный раздор из-за такого пустяка не стоило. Потому Подвальный и Заграбович вызвали Хазарова на откровенный разговор, где дружески, и даже как-то по-отечески, посмеялись над его промахом. После чего посоветовали на некоторое время скрыться из виду, пока страсти в обманутых душах не утихнут, но совсем не теряться, а продолжать поддерживать с ними постоянный контакт. В конце концов, умело подведенный к этому чередой незначительных реплик Вольдемара, Подвальный высказал мысль, что во время «опалы» Хазаров может организовать где-нибудь в Российской глубинке филиал партии «Недр».

Тут-то юный политик и предложил открыть филиал партии в его родном Осколе. Подвальному и Заграбовичу такое предложение понравилось. Ведь Оскол являлся одним из металлургических центров страны, и развернуть в нем деятельность «Недр» следовало давно.

В процессе обсуждения выяснилось, что среди оскольских знакомых Вольдемара не было никого, кого он смог бы привлечь к деятельности партии. Однако он заверил старших товарищей, что в состоянии справиться с поиском сторонников и созданием полноценного штаба местного отделения «Недр». И все же те решили помочь Хазарову в этом вопросе и подыскать для него надежного помощника.

– 23 -

Остается загадкой, как на роль помощника Вольдемара был определен Александр Карасев, известный читателю, как бывший браток Карапет, ныне промышляющий неизвестно чем, но чем-то незаконным в столице. Скорее всего, партийные лидеры поручили кому-то подыскать кандидатуру, знающую оскольские реалии и имеющую в Осколе какой-либо вес. Те, кому это дело было поручено, наткнулись на первого попавшегося, коим оказался Карапет, и сделали ему заманчивое предложение. Александр, оценив возможность приобщиться к важным политическим свершениям и представив, как появится перед братвой родного города важной политической фигурой, сходу согласился. Правда, несколько напрягала необходимость шестерить перед сопливым юнцом, но, главное зацепиться, а там время покажет. Во всяком случае, гнать туфту перед пиплом он, Карасев Александр Федорович, может не хуже какого-нибудь Жирика.

Первым поручением Карасеву было снять в Осколе подходящий офис и подготовить его к приезду Хазарова.

Приехав в родной город, Карапет решил пока не светиться перед братвой, а для поиска офиса привлек бывшего соседа Юрку Крота. Крот всегда был беспонтовой личностью, не способной к самостоятельным решениям. Во времена Союза такой человек раз и навсегда закреплялся на каком-нибудь предприятии, где всю жизнь до заслуженной пенсии беспрекословно выполнял поручения любого, самого мелкого начальничка. Сквозняк перестройки, задувший сквозь пробитый и постоянно расширяемый Горбачевым европейский проем, сдул Крота с привычной колеи и вынес на задворки новообразованного общества, заставив промышлять чем Бог пошлет. К серьезным делам он был не способен, а вот для выполнения разной мелочи Юрик вполне годился. Чем и воспользовался Карапет, встретив соседа, выйдя из родительского дома покурить на свежий воздух.

В течение следующего дня они колесили по городу, подыскивая нужное помещение. Однако ничего подходящего не попадалось. Собственно, никаких особых требований к будущему офису со стороны партийного начальства не предъявлялось. Но Карапет в мечтах о собственной политической карьере видел нечто более солидное, чем кабинет в одном из шумных офис-центров или крыльцо переделанной под нежилое помещение квартиры на первом этаже панельной девятиэтажки, соседствующее с офисами адвокатов, нотариусов, бюро ритуальных услуг, и прочих аптек и парикмахерских. Вообще-то, в мечтах Шурика рисовалось здание не менее грандиозное, чем офис «ПромАгро» – чтобы непременно высокое мраморное крыльцо и обязательно бронзовые львы по краям от входа. Вот только львам Карапет еще бы приделал крылья для большей солидности. А иногда ему партийный офис представлялся в здании местного дворца бракосочетания. Странно только, что в видениях Шурика на шпиле полукруглого купола дворца сиял на солце золотой полумесяц. Почему ему виделся этот полумесяц, бывший браток понять не мог. Тем более, что сам он был крещеным и носил, как положено, большой крест, некогда освященный гулявшим с братвой в одной из саун попом. Как звали того попа Карапет уже не помнил. Помнил только, что пацаны с его помощью гнали беспошлинно через «бугор» иномарки.

Но, мечты мечтами, воспоминания воспоминаниями, а дела делать надо. Потому активные поиски продолжились и на следующий день.

– Ну и жара, – посетовал Карасев, когда они с Кротом возвращались к оставленному на стоянке автомобилю после осмотра очередного помещения в районе рынка «Восточный». – Щас бы где-нить в тени у речки холодненького пивка похлебать.

– Так тут в бомжовском парке вполне приличные места для такого дела имеются, – кивнул в сторону Оскольца Юрка. – Только спиртное там распивать не разрешается. Но если по-тихому, то можно.

– В каком еще бомжовском парке? – удивленно воззрился на Крота Карапет.

– Ну, у Ворона, – снова кивнул в сторону речки тот, в свою очередь удивляясь неосведомленности бывшего соседа.

– У какого, еще, Ворона?

Пришлось Юрке просветить будущего политического деятеля о некоторых изменениях в оскольских реалиях. Забравшись в охлажденный кондиционером салон автомобиля, он рассказал невероятную историю о том, как некий Ворон объединил под собой местных бомжей, организовав предприятие по экологической очистке лесопарковых зон города и окраин.

– А тут они самый первый парк разбили. Здесь же у них и головной офис, – закончил повествование крот.

– Чо-та я не понял, – после некоторых раздумий произнес Карапет, – кто такой этот Ворон? Откуда вообще этот фраер взялся?

– Не знаю, – простодушно пожал плечами Юрка. – У меня как-то даже была мысль забомжевать, чтобы к нему в шарагу пристроиться. Только какой из меня бомж, если и дом родительский имею, и квартирку однокомнатную после размена с бывшей жильцам сдаю.

В конце концов, любопытство взяло свое, и Карасев приказал Юрке показывать дорогу к парку. Возле стилизованного под старину деревянного моста через Осколец пришлось оставить автомобиль и двинуться дальше пешком. Глянув на арку с надписью «ПАРК ОСКОЛЕЦ», Карапет хмыкнул и уверенно ступил на бревенчатый настил. Он сразу обратил внимание на то, что берега речки необычайно чисты и ухожены, а перейдя на противоположную сторону, и вовсе только хмыкал да присвистывал от удивления. Некогда крайне загаженное и заросшее непролазным кустарником место преобразилось, превратившись в удивительно светлый, чистый и уютный уголок для приятного отдыха. На памяти Александра речушка в этом месте была раза в два уже. Сейчас же очищенные песчаные берега будто бы раздались вширь. В небольшой, скорее всего искусственно вырытой заводи деловито крякала дикая утка, окруженная шустрыми утятами. С берега на выводок указывал пальцем радостно смеющийся малыш, дергая за подол сарафана разговаривающую по телефону молодую симпатичную мамашу.

Несмотря на будний день в парке было довольно людно. Все лавочки, как правило прикрытые тенью деревьев, были заняты отдыхающим у речной прохлады народом. В основном здесь находились пенсионеры, студенты и мамаши с детьми. Ни одной привычной для отечественных парков пьяной компании Карапет не заметил.

– Хренасе, прямо какой-то кусок Европы! – удивился он и хотел сплюнуть на чистую тротуарную плитку, но неожиданно сдержался, отчего снова удивился уже самому себе, и даже проникся к собственной персоне неким непривычным и непонятным, но будто бы соответствующим образу правильного политика, уважением.

Продолжая осматривать преобразовавшийся берег они прошли дальше и остановились возле одноэтажного аккуратного здания, построенного на том месте, где некогда находилось обустроенное Холерой логово. Рядом с ним располагалась небольшая автостоянка.

– Ты чо не сказал, что сюда можно подъехать? – повернулся к Кроту Карасев.

– Не, нельзя, – замотал головой тот. – Там ворота закрыты. Проезд только своим или спецмашинам.

– Ясно, – задумчиво произнес будущий политик, озирая каким-то оценивающим взглядом находящееся перед ним здание. – А это что за контора?

– Так это ж их офис. Видишь написано «Осколец».

Над высоким крыльцом действительно большими изумрудными, вероятно светящимися в темноте буквами было написано «ОСКОЛЕЦ».

Мысленно посадив по краям крыльца бронзовых львов и сменив вывеску на «НЕДРА РОССИИ», Карапет понял, что наконец-то нашел именно то, что искал.

Флаг еще надо над крыльцом воткнуть, – пробормотал он, задумавшись, и понял, что не знает, есть ли у «Недр» свой флаг.

– Какой флаг? – вклинился в мечты Крот.

– А? – с трудом отвлекся от приятных мыслей Карапет и повторил заданный ему вопрос: – Какой флаг?

– Ты же сам щас сказал, Сань, что какой-то флаг надо, – непонимающе пожал плечами Юрик.

– Это тебе, Крот, нужен флаг в руки и веник в задницу, неожиданно рассердился тот и, развернувшись, зашагал прочь.

– Ты чего, Сань? – поспешил за ним Крот.

Но Карасев не ответил. Он прикидывал, с чего начать операцию по приватизации этого офиса, а заодно и всего парка. Конечно же в первую очередь – презрительный взгляд на семенящего рядом Юрика – необходимо подтянуть к делу кого-нибудь из серьезных братков, знающих оскольские реалии. А то он, проведя более десяти лет в столице, слабо ориентируется в местных раскладах.

Отпустив Крота, вторую половину дня Карасев посвятил возобновлению контактов с местной братвой. Однако здесь ему пришлось столкнуться с теми же проблемами, с которыми несколько дней назад столкнулся Мотыль – практически все ныне здравствующие бывшие приятели Карапета окончательно и бесповоротно завязали с опасным прошлым. Кто-то батрачил на местных предприятиях и был вполне доволен жизнью обычного работяги. Кто-то имел свой небольшой, но устойчивый бизнес. И те, и другие успели обзавестись семьями и не желали рисковать сложившимся мирным укладом. Но были и такие, которых бывший браток и сам не захотел подтягивать к делу – спившиеся и окончательно опустившиеся личности.

Лишь в самую последнюю очередь он решил позвонить Мотылю. С этим бывшим коллегой по лихому бизнесу у Карасева был кое-какой невыясненный вопрос, до решения которого не хотелось привлекать того к серьезному делу. Но раз уж никого другого найти не удалось, то можно и поспешить с выяснением.

Позвонив Мотылю, Карапет забил ему стрелку в доме у Крота, окрестив хибару соседа громким словом «офис». И тут же подумал, что действительно следует устроить у Юрика нечто вроде временного штаба. Да, именно штаба, а не «хаты» или «малины», коль уж предстояло заниматься действительно серьезными легальными делами.

– 24 -

Вопреки ожиданиям, встреча с Карапетом прошла с положительным для Евсикова результатом. Не расстраивало даже то, что тот выставил Мотылю долг в сто кусков, что четыре года назад Николай получил в качестве расходных на дело, которое в итоге провалил.

– Заметь, Мотыль, – поднял вверх указательный палец Карапет, – я не только не включил в сумму данные счетчика за прошедшие годы, но и готов вообще списать долг. Ведь мы же старые кореша, а, Мотыль? Нам ли собачиться из-за бабла?

– Да какой базар, Карапет? – дружески протянул руку бывшему коллеге Евсиков, но тут же опустил ее, наткнувшись на ставший вдруг жестким взгляд.

– Запомни, Мотыль, проговорил тот ледяным тоном. – Запомни раз и навсегда! Панибратства в партийных рядах нет и быть не может. Всосал?

– В каких партийных рядах? – смутился ничего не понявший Николай. – Какого панибратства?

– Меня зовут Александром Федоровичем, – ткнул себя пальцем в грудь Карапет, проигнорировав невнятные вопросы бывшего товарища. – А при посторонних обязательно на «вы». Всосал? И только так, если хочешь работать со мной.

– Да не вопрос, Сань… этот, Федорыч, – пробормотал вконец сбитый с толку Мотыль. – Ты про работу-то подробней объясни, а то я чо-та не въеду.

Заставив Евсикова забожиться, что тот сохранит услышанное в тайне, столичный гость поведал, будто является доверенным лицом самых высокопоставленных – указательный палец ткнул в потолок – лиц из партии «Недра России». Направили его в Оскол организовать здесь местный штаб партии и сплотить вокруг него политически правильно ориентированную братву. До поры – до времени он, Карасев Александр Федорович, будет находиться в тени, исполняя роль «серого кардинала», а в качестве официального лидера должны прислать некоего сопляка-понтореза, который «в случае какого-нибудь косяка пойдет за паровоза».

– Какого косяка? – полушепотом спросил обалдевший от перспектив Евсиков.

– Ты чо, Мотыль, в натуре не врубаешься, что нам предстоит нешуточная политическая борьба за власть? Это тебе не стрелки с невскими забивать насчет, кому стричь овец с «Центрального» рынка.

– Дык, «Центрального» нет уже давно, – перебил политического деятеля Мотыль. – Уже и никто не помнит, что такой был.

– В смысле? – поднял брови сбитый с мысли Карапет.

– Да как «Юбилейный» рынок построили, так «Центральный» сразу и ликвидировали. «Центральным» теперь кабак называется. Там та-акие телки на шесте крутятся! Прикинь, кар… этот, Федорыч, какая у них силища в руках, что они по этому шесту, будто в невесомости летают! Это ж ежели какая из них своими ручонками мужика за горло ухватит… М-да… Тебе, Федорыч, надо обязательно сходить посмотреть.

– Я не понял, Мотыль, ты чо мне тут как лошаре какому-то про телок втуляешь? Я чо, стриптизерш не видел, что ли? Я те чо, сюда с Чукотки какой-нить прикатил, в натуре?

– Чо-та я это, в натуре, лоханулся, – смутился Евсиков. – Косяк за мной, без базара, этот…

– Александр Федорович, – подсказал запнувшемуся братку Карапет. – Можно – господин Карасев. Но это лучше при посторонних. А то как-то слишком официально. А мне этот официоз, честно тебе скажу, Мотыль, еще в столице надоел хуже горькой редьки.

После последних слов Карапета Евсикову представилась тарелочка с горкой тонких белоснежных ломтиков редьки, политых ароматным подсолнечным маслом. Рядом миска с квашеной капусткой, кое-где краснеющей полосочками морковки, и усыпанной веснушками семян укропа. И, хоть Мотыль и не был сторонником алкогольных возлияний, но при таком натюрморте никак нельзя было обойтись без запотевшего лафитничка с водочкой.

Николай непроизвольно шумно сглотнул заполнившую рот слюну, получив которую, обманутый желудок громко заурчал.

– Ты чего это? – удивился вновь сбитый с мысли Карапет.

– С утра не жрал ничего, – смущенно заявил Мотыль, и словно в подтверждение, желудок вновь глухо проурчал.

Обозвав кореша рабом желудка, Карасев поведал ему о том, что первоочередным партийным шагом в городе будет овладение офисом фирмы «!Осколец», а по возможности и прилегающим парком.

Услышав об этом, Евсиков открыл было рот, дабы сообщить о том, что одним из владельцев фирмы является та самая бикса, которую он когда-то похитил по заданию Карапета, и из-за которой тот сейчас выставил ему счет в сто кусков. Однако мелькнувшая мысль заставила повременить с этим. Пусть-ка этот столичный гусь сам померяется силенками с Вороном. А он, Мотыль, будет рад, если они оба друг другу рога пообломают. Хотя, к Ворону у него счет круче, потому он по мере сил поможет Карапету. Но предупреждать ни о чем не будет. А то, кто знает, может этот столичный фраер только понтуется, а на самом деле нет за ним никакой партийной силы. Вот и проверим эту силу на бомже, о которого, по слухам, уже кое кто из местных зубки пообломал. А там, как знать, может, и действительно на этот раз Мотылю улыбнется фарт, и он пристроится на тепленькое местечко… Чем там эта политическая братва занимается-то?

Размышляя таким образом, Мотыль вышел от Карапета и, бросив подозрительный взгляд на крутившихся возле «Доджа» двоих представителей современной «ушедшей за „Клинским“ молодежи, открыл дверь автомобиля. В этот момент в поясном футляре завибрировал мобильник. Не глядя на номер, он поднес трубку к уху:

– Да.

– Слышь, Колян, я чо-та не въеду, – раздался голос Баламута. – Куда пацан-то делся? Ты чо, его забрал?

Опешивший Колян несколько мгновений смотрел на телефон, борясь с диким желанием грохнуть его об асфальт. Затем, глубоко вздохнув, снова поднес к уху.

– придурок, ты ж его закопал.

– Как закопал? – не понял Вовчик. – Где?

– Как, как, – передразнил Евсиков. – Лопатой. На соседнем участке.

– Ты чо, Колян…

Злорадно ухмыляясь последнему услышанному паническому воплю, Мотыль отключил телефон и, заведя двигатель, отъехал от дома Крота, ставшего временным офисом партии «Недра России».

– 25 -

– Видал, какие тачки мазевые к нему приезжают? – кивнул на отъехавший автомобиль Лешик.

– Да этому «Доджу» сто лет в обед, – презрительно сплюнул Кабан. – И он не к Карасевым приезжал, а к Кротину.

– Дык, и Карась этот столичный у Кротина зависает. Я тебе отвечаю – у него бабла немеряно. Видал, какую пухлую барсетку он с собой таскает?

– Ну и как ты ее ломануть собрался? Он же постоянно на тачке ездит. Не у калитки же его товарить?

– А это тебе, Кабан, не в шахматы играть и не сумочки у теток отнимать. Тут думать надо. Но ты не боись, – ободряюще хлопнул по пухлому плечу товарища Лешик. – Думать – моя прерогатива.

– Чего твоя? – удивился Кабан.

– А что если колеса на тачке пропороть? – уже начал мыслить Лешик, и тут же отрицательно замотал головой: – Не. Не прокатит. Этот фраер все равно пешком не пошкандыбает.

Приятели были из числа той молодой поросли, что обижалась на весь мир, начиная с родителей, которые назло своим детям не стали миллионерами, и тем самым лишили собственных отпрысков беззаботной и обеспеченной юности, и заканчивая погрязшим в коррупции государством, не желающим открывать дорогу к славе и богатству талантливым представителям провинциальной молодежи, вынужденным влачить жалкое существование, перебиваясь родительскими подачками.

Если Кабану предки хотя бы купили справку о врожденном пороке сердца, навсегда отмазавшую его от армии, то Лешику приходилось решать эту проблему самому. Он каждые полгода за месяц до начала призыва ограничивал себя в еде и периодически принимал особый порошок, после которого сутки не слазил с унитаза. В итоге на призывную комиссию являлся наглядным пособием жертвы анорексии.

– А-а, жертва деятельности материнских комитетов, – узнал его этой весной главврач медкомиссии и бросил взгляд на бумаги: – Что тут у нас? Нарушение деятельности желудочно-кишечного тракта… Ха. В мозгах у тебя, парень, нарушение. Уже бы год, как отслужил. А то ведь сдохнешь, не дотянешь до конца призывного возраста.

– Ага, в армии быстрее сдохнешь, – возразил Лешик. – Там по башке табуреткой хряснут, и капец.

– Тьфу, – в сердцах сплюнул главврач и, удержавшись от комментария, что, скорее всего, мамку юного придурка уже хряснул кто-то табуреткой по пузу, когда та была беременна, пробурчал: – Впрочем, один хрен, в армии такие придурки не нужны.

С тех пор прошел месяц. Лешик немного отъелся. Хотя в сравнении со своим упитанным приятелем все равно выглядел довольно плачевно.

Идея грабануть приехавшего из столицы родственника Карасевых возникла у него тогда, когда он случайно увидел, как тот, расстегнув толстую кожаную барсетку, вытянул из нее новенький штукарь и отдал купюру дядьке Юрке Кротину. Представив, сколько таких штукарей могут там скрываться еще, Лешик понял, что их количества вполне хватит на решение армейской проблемы, и еще немало останется. А ведь там могут быть и пятитысячные… А то и вовсе баксы или еврики. Хотя, лучше бы родные «деревянные» – они проще и понятнее.

Естественно в качестве главной убойной силы к делу был подтянут Игореха Кабанидзе – светловолосый конопатый здоровяк, внешне нисколько не соответствующий грузинской фамилии. С Кабаном Лешик несколько раз занимались гоп-стопом на ночных улицах окрестных слобод. Правда, нападать решались лишь на одиноких теток, выхватывая у них сумки и быстро унося ноги. Но последний раз какая-то ненормальная жертва зафинтила вслед обломок кирпича, чирком попав Кабану по уху. Ухо чуть не разорвало на две половины, а кровищи было столько, что когда, оказавшись на свету, Лешик взглянул на приятеля, то подумал, что у того снесена половина черепа.

С того раза отнимать сумки у теток непутевые грабители больше не решались. Тем более, что улов ни разу не превысил тысячи рублей. За такую мелочь рисковать нарваться на очередную придурашную, готовую от жадности размозжить голову человеку, как-то не хотелось.

Но пухлая барсетка – это совсем другое дело. Оно конечно и отнимать придется не у тетки. Но приезжий Карасев хоть и коренастого телосложения, однако ростом почти на голову ниже Лешика. А Кабан его и вовсе одной левой сможет придушить. Хотя, идеальным вариантом было бы вообще никого не душить, а просто вырвать драгоценную сумку и сделать ноги. А нехрена рисоваться – тут тебе, лошара, не столица!

– Короче так, Игореха, – толкнул ковыряющегося в носу приятеля Лешик. – Помнишь, как в детстве делали из гвоздей ежи и раскидывали их по «Прядченко»? Твоя задача побырому изготовить такие штуки. И побольше.

– 26 -

Провести еще один вечер у телевизора Карасеву не хотелось. Однако и идти куда-либо одному тоже не в кайф. Да и куда идти? За годы проведенные в столице он совершенно перестал ориентироваться в злачных местах родного города. К тому же друзей в Осколе практически не осталось. Хотел было позвонить Мотылю, чтобы сходить с ним в тот кабак со стриптизершами, который он расхваливал, но, в конце концов, решил просто покататься по вечернему Осколу.

Город, окруженный промышленными гигантами, даже во времена разрухи в девяностые удивлял приезжих обилием иллюминации и ярких неоновых вывесок. Сейчас же Карапет оказался удивлен скудностью освещения. Нет, центральные улицы освещались достаточно. Но и не более. А если свернуть внутрь микрорайона или на какую слободскую улицу, то здесь единственным освещением были окна домов. Похоже, слухи, доходившие до Карапета, будто нынешний мэр был назначен губернатором для того, чтобы перекачивать получаемые городом деньги от ГОКов и ОЭМК в областную казну, оказались верны.

В общем тускловатым показался Карасеву родной Оскол после ночных столичных проспектов. А потому, покатавшись с часок, он направился домой.

Свернув с улицы «Прядченко» в темный проулок, проехал не более ста метров, когда машина будто бы просела. Прошедший в свое время крутую школу криминальных разборок на столичных улицах, Карапет, поняв, что пропорол все четыре колеса, действуя на подсознании, резко затормозил, одновременно глуша двигатель, гася свет и вываливаясь из машины.

Уже откатившись под ближайший забор и лежа в пыли, бывший браток сообразил, что здесь не столица, время крутых разборок давно прошло, да и покушаться на его жизнь в Осколе просто некому и незачем. Досадуя на свой испуг, одновременно порадовался тому, что был один, а значит, свидетелей его позора не будет.

Карапет уже уперся руками в землю, чтобы подняться, но очередная мысль заставила повременить – нельзя случайно проколоть сразу четыре колеса… Неужели местная детвора проказничает? Ну ничерта ж себе проказы! Представив сумму, в которую обойдутся четыре пропоротые колеса к его новенькой «бээмвухе», Карасев воспылал отчаянной злостью к местным малолетним отморозкам, наверняка хихикающим сейчас где-то за ближайшим забором. Нет, он их обязательно вычислит, и сполна стрясет с их родителей. Будут знать, как правильно воспитывать своих ушлепков! А то, если так дальше пойдет, они еще и мины на дороге закапывать начнут.

Проникшись мыслью, Карапет продолжил таиться, старательно вглядываясь в темноту и прислушиваясь. Поначалу не было слышно ничего, кроме шума проносящихся по «Прядченко» машин и стрекота сверчков. И вот на противоположной стороне улицы послышался шорох. Глаза Карасева уже привыкли к темноте, и он различил приближающиеся неясные тени, а вскоре и разобрал вполне внятный шепот:

– Чо-та я не понял, Леший, он чо, уснул там, что ли?

– Сам нифига не пойму, – отозвалась вторая тень. – Может, его приступ какой-нить долбанул с перепугу?

Две фигуры опасливо приблизились к темному автомобилю. Судя по голосам, да и по росту, они уже давно вышли из возраста сорванцов-проказников. Но и на крутых братков никак не походили.

Карапет продолжал оставаться в тени забора, теряясь в догадках, относительно причин покушения на его персону. Может, просто с кем-то спутали?

– Я ващ-ще нифига не понял! – от удивления повысил голос один из подошедших, посветив в салон «БМВ» мобильником. – Тут же нет никого! Слышь, Леший, как это так, а?

Второй, обойдя автомобиль, тоже посветил телефоном.

– Оп-па, барсетка! – воскликнул он, обнаружив оставленную на пассажирском сиденье сумку, и, рванув дверь, нырнул внутрь.

Поняв, что его сейчас банально ограбят, Карапет отбросил все сомнения и стремительно рванул к машине. Первого грабителя, оглянувшегося на звук шагов, он срезал мощным ударом в печень. После чего, кувыркнувшись через капот, впечатал каблук в лоб второго, который как-раз вылез с барсеткой в руках. Не останавливаясь, бывший браток нырнул на другую сторону улицы. Кувырок, перекат, и вот он снова затаился в темноте, прислушиваясь и всматриваясь, не подстраховывает ли этих двоих кто-нибудь еще, одновременно думая о том, что впредь надо держать травматик не в бардачке, а при себе. А при случае следует пробить по партийной линии разрешение на более серьезное оружие. А то расслабился он что-то за последние мирные годы столичной жизни.

И все же, что это за фраера? То, что это банальный гоп-стоп, Карапет не мог даже предположить – это ж каким отморозком надо быть, чтобы подобным образом окучивать автомобилистов? Неужели тут пешеходы перевелись?

В то, что это нападение связано с его политической деятельностью, которой по сути еще и не было, тоже не верилось.

Впрочем, похоже, кроме этих двоих больше никого нет. Так почему бы не спросить у них самих?

Продолжая прислушиваться и оглядываться – вдруг все же есть кто-то третий – Карасев поднялся и направился к машине.

Тот, кто позарился на его сумку, лежал неподвижно. Пришлось присесть и убедиться, что клиент жив – не хватало еще начать политическую деятельность со жмурика. Попробуй потом докажи, что эти фраера сами напали. Зато другой уже почти восстановил дыхание и поднимался на ноги. Был он на голову выше низкорослого Карапета и, судя по внешнему виду, раза в два тяжелее. Поэтому, во избежание ненужных эксцессов, пришлось врезать ему по почкам, взять на болевой руку и, подождав, пока тот перестанет мычать, приступить к экспресс-допросу, в ходе которого узнал соседскую шпану. С отцом допрашиваемого он даже дружил в детстве. Имя вылетело из головы, а вот погоняло у того было Грузило от грузинской фамилии, которую Карапет тоже запамятовал, совершенно неподходящей человеку чисто славянской внешности.

Злость неожиданно прошла. Бывшему братку даже понравилась разработанная этими бакланами операция по экспроприации его барсетки. Будь на его месте какой-нибудь лошара, пацанам реально удалось бы поживиться.

Ну что ж, пожалуй стоит взяться за воспитание подрастающей смены. Тем более, что за пропоротые колеса они по любому должны ответить как минимум в троекратном размере. А уж где этот «размер» взять, он им подскажет. При чем, глядя на их поведение, может подсказать так, чтобы они еще больше задолжали.

Покрутив распальцовкой перед рылом Кабана – так тот сам представился – и обрисовав вытекающий из сложившейся ситуации расклад, Карапет отправил его приводить в чувство хилого кореша, а сам позвонил Мотылю, чтобы тот решил проблему с «бээмвухой». Не оставлять же ее на ночь посреди улицы. Заодно следует поручить ему шефство над этими раздолбаями.

– 27 -

Последний раз осмотрев в зеркало свою новую креативную стрижку и с ехидцей подумав о будущих впечатлениях Валерика по этому поводу, Герла покинула салон. Ощущая некий, свойственный обычно лишь юным девицам задор, она, поборов желание проехаться по сверкающим нержавейкой перилам, вприпрыжку спустилась с крыльца. Однако задор тут же угас, ибо оказалось, что ее автомобиль настолько плотно зажат с двух сторон другими припарковавшимися машинами, что вырулить не смог бы даже высококлассный профессионал.

– Ё-оперный Мкртычан… – в растерянности остановилась Тамара. – Вот гады!

Подойдя к пристроившемуся сзади темно-зеленому «Доджу», она пнула его по колесу, надеясь, что на звук сработавшей сигнализации прибежит хозяин. Однако продукт американского автопрома никак не отреагировал. Зато на заднем стекле «БМВ» был приклеен лист бумаги с номером мобильного телефона. Вероятно, хозяин «бумера» является порядочным человеком. Хотя, впереди достаточно свободного пространства, а этот порядочный человек будто бы намеренно притерся к переднему бамперу Тамариного «Пежо». А может, и намеренно – увидел чисто женскую ярко-красную малолитражку и решил познакомиться с хозяйкой, придурок?

– Але, – послышался в трубке мужской голос: – Да, это моя машина. В каком смысле вплотную к вашей? Не можете выехать? Извините, пожалуйста. Я очень спешил, припарковался автоматически, не обращая внимания. А номер у меня постоянно к заднему стеклу прилеплен – мало ли что. Все – все, уже иду. Сейчас освобожу вам проезд.

Каким-то неискренним показался голос владельца «бумера» – извинялся так, словно издевался. И слова тянул в манере приблатненных малолеток, хотя слышно было, что человек в возрасте. От этих впечатлений Тамара еще больше уверилась в том, что ее авто подперли намерянно.

– Здравствуйте, – голосом из трубки поздоровался с ней вышедший из-за угла дома коротышка в бежевом костюме, на которого она сперва не обратила внимания. – Еще раз прошу меня извинить. Я в последнее время стал таким рассеянным. Постоянно попадаю в какие-нибудь неловкие ситуации.

– Как же вы такой рассеянный за рулем-то ездите? – ехидно поинтересовалась Тамара. – Судя по номерам, аж из самой столицы приехали.

– За рулем я профессионал. Вожу на автопилоте, и никакие мысли меня не отвлекают. Кстати, вы правильно заметили, что я приехал из столицы. Хочу открыть в Осколе кое-какое дело и вот подыскиваю подходящее помещение для офиса. У вас, случайно, нет такого на примете?

– Чисто случайно, нет, – подражая манере собеседника, ответила Тамара и нетерпеливо напомнила: – Вы не забыли, что загораживаете мне проезд?

Извинившись, коротышка поспешно отогнал свое авто, и Герла наконец-то смогла уехать.

Вскоре она забыла об этом случае, и вероятно никогда бы уже о нем не вспомнила, если бы на следующий день не случился новый, гораздо более неприятный инцидент.

По утрам, отвозя Варвару в детский садик, Герла обычно останавливалась на дороге, напротив арки между домами, и дальше они с дочкой шли через пару жилых дворов пешком. Естественно, к воротам садика существовал подъезд, но там с утра, а так же вечером, образовывались самые настоящие пробки.

Вот и сегодня она отвела Варьку и возвращалась к машине, когда в темной арке ей вдруг загородили путь двое парней. Один худой и какой-то дерганый, второй пухлощекий здоровяк со слегка дебильным выражением лица.

– Прикинь, Кабан, тетя нам дорогу загородила, – деланно удивленно обратился к дружку дерганый, после чего перевел взгляд на недоумевающую Тамару: – Теть, вам чего-то от нас надо?

Понимая, что вступать в разговор не стоит, Тамара попыталась молча обойти хулиганов. Однако те вновь не пропустили ее, а дерганый даже попытался схватить за руку.

– Что вам от меня надо? – все же вырвалось у Герлы.

– Нам? – опять нарочито удивился худой. – Это вы нам не даете пройти. Нехорошо приставать к маленьким детишкам на улице.

– Детишки, может, вы найдете для игр девочек подходящего возраста? – предложила Тамара и, развернувшись, хотела пойти в обратную сторону.

Но здоровяк в два прыжка обогнал ее и снова преградил путь широко растопырив руки и продолжая дебильно улыбаться.

Отчаянно оглянувшись и встретившись с ехидной ухмылкой дерганого, Герла словно бы вновь окунулась в казалось бы навсегда ушедшее прошлое. За года, прошедшие после встречи с Вороном, она отвыкла чего либо бояться и даже забыла это чувство. И вот какие-то два отмороженных ублюдка, словно вынырнувших из той жизни, вернули ей забытые ощущения страха и беспомощности. Но эти ощущения вернулись лишь на несколько мгновений. В следующую секунду они переродились в презрение и холодную ярость.

– 28 -

После неудачной попытки познакомиться с одной из ведущих сотрудниц «Оскольца» Карапет не отчаялся, а решил предпринять еще один хоть и банальный, но, тем не менее, обычно безотказно срабатывающий ход. Для этого он привлек своих новых подопечных – Лешего и Кабана. Эти придурки должны были подкараулить телку в арке между домов, через которую та обычно возвращается, отведя дочку в садик, и слегка прессануть ее. И тут, чисто случайно, появился бы он, Карасев Александр Федорович, проходивший мимо в поисках помещения для офиса. Пара эффектных приемов, и хулиганы, крича и подвывая, уносят ноги. После этого она просто обязана будет почувствовать к нему благодарность со всеми вытекающими из ситуации последствиями.

Поначалу все шло, как и было запланировано. Объект появился вовремя и проследовал в сторону детского сада, держа за руку весело прыгающую девчушку. Следом из джипа Мотыля выпрыгнули Леший с Кабаном и отправились в арку, поджидать возвращение жертвы. Сам Карапет пересел из «бээмвухи» в «Додж», из которого просматривалась арка.

– Идет, – сообщил Мотыль.

Но Карасев уже и сам заметил появившуюся женщину. Открыв дверь, выставил одну ногу наружу, однако вылезать не спешил. Решил дать пацанам как следует зашугать телку, что бы та в итоге почувствовала более полную благодарность к спасителю. Лишь когда жертва попыталась убежать в обратную сторону, а Кабан загородил ей дорогу, Карапет не спеша направился к арке. И вот тут-то весь, казалось бы, безупречный план пошел наперекосяк.

Карасев даже остановился, удивленно подняв брови, когда жертва вдруг слегка задрала юбку.

– Чего это она хочет? – сам себе пробормотал он.

И тут же получил ответ, увидев, как женщина врезала ногой Кабану в пах.

– Ё-о-о! – вырвалось у него сквозь зубы, словно бы сам получил этот удар..

А здоровяк уже скорчился на заплеванной брусчатке.

Женщина развернулась и с нехорошей улыбкой надвигалась на Лешего. Тот растерянно пятился от нее.

– Иди сюда, мой маленький, – донесся до Карапета ласковый голос. – Тетенька тебя приласкает.

– Она их щас замочит! – голос Мотыля вывел неудавшегося спасителя из ступора, и он бросился вперед, спеша принять хоть какое-то участие в вышедшем из-под контроля действии.

В последние дни, мечтая о политической карьере, Карасев старался не употреблять слова из привычного братковского жаргона. Однако зачастую заменить их сходу на цивилизованные выражения не мог, теряясь в подборе синонимов. Вот и сейчас, вбежав под арку, он остановился, с трудом сдерживая рвущуюся из уст тираду пацанских выражений и лихорадочно вспоминая культурные слова. При этом его руки с оттопыренными пальцами совершенно непроизвольно то поднимались, то опускались, как бы показывая все, что он хочет сказать.

– Что здесь происходит? – наконец нашел подходящие слова Карапет?

– Она сумасшедшая! – взвизгнул Леший, прячась за спину появившегося братка от разъяренной фурии.

Понимая, что этот облажавшийся придурок в любой момент может назвать его по имени, Карапет, сделав шаг назад, коротко ткнул пацана локтем под дых. Тот сразу замолчал, лишь выпучил глаза и разевал беззвучно рот, словно выброшенная из воды рыба.

При появлении Карасева женщина остановилась и подозрительно посмотрела на него.

– Здравствуйте, – не совсем сообразно обстоятельствам, произнес Карапет, отчего еще больше растерялся, что в свою очередь породило в нем злость на эту рыжую сучку, нагло порушившую его планы. Однако он сдержал эмоции, пообещав себе, что как только добьется поставленной цели, отыграется сполна.

– Это ваши мальчики? – перебила мысли о будущей экзекуции строптивая жертва.

– Какие мальчики? – ступил вновь пойманный врасплох Карапет.

– Эти, – Тамара с усмешкой показала поочередно на отступающего Лешего и уже поднимающегося на ноги здоровяка.

– Ну, с-сука-а, – протянул отошедший Кабан и, сфокусировав взгляд налитых кровью глаз на обидчице, двинулся на нее, сжав немаленькие кулаки и наклонив голову, словно собрался ее забодать.

– Стоять! – наконец-то удалось проявить себя Карасеву.

Но Кабан не обратил на него ни малейшего внимания. Для него сейчас существовала только тетка, покусившаяся на самую дорогую для любого мужчины часть тела, и эту тетку нужно было раздавить, растоптать, размазать по стенке.

И не будь сейчас рядом Карапета, Тамара вряд ли что-то смогла противопоставить надвигающемуся на нее амбалу. Слишком неравны были весовые категории. А еще один удар в пах Кабан уже вряд ли пропустил бы. Весь боевый пыл вдруг куда-то испарился, и ей снова стало страшно.

Но тут навстречу здоровяку шагнул Карапет и одним резким и точным ударом в солнечное сплетение вышиб из смертельно обиженного парня дух, подумав при этом, что стоит премировать того штукой, разумеется, «деревянных». Цель была отчасти достигнута – направленный на него взгляд женщины выражал явную благодарность.

– Думаю, нам не стоит здесь задерживаться, – совсем уже уверенным тоном произнес Карапет и, развернувшись и увидев все еще пятящегося Лешего, гаркнул на него: – А ну, пшел вон!

– 29 -

Фирменный поезд «Москва – Старый Оскол» подошел к перрону, и Карапет в сопровождении Мотыля направился к вагону «СВ».

– Этот пацан будет, типа, за паровоза, – в очередной раз зачем-то объяснял он Евсикову. – Ну, ты понял, типа, подписи и печати ставить. Но ты смотри, он должен верить, что является основным. Так что, веди себя с ним, как с боссом. Всосал?

– Да понял я. Чо ты мне втуляешь, как лошаре, десятый раз, – отмахнулся Мотыль. Так как , став какой-то непонятной политической фигурой, фамильярничать с собой бывший кореш запретил, а называть его по имени-отчеству было западло, Николай предпочитал при обращении к Карасеву никак его не называть.

Тот повернул к нему голову и ткнул пальцем в небо, намереваясь выдать очередную мудрую и поучительную мысль, но неожиданный громкий автомобильный сигнал не дал ему этого сделать. Удивленные они обернулись и уставились на медленно накатывающий на них «Ленд Крузер» с одними семерками на номере.

– Это чо за придурки по перрону катаются? – задал в пространство вопрос Карапет, и не подумав уступить дорогу «Тойоте».

– Э, Сань, не быкуй, – забыв, что обращается к начальнику, взял его за локоть Евсиков и попытался оттянуть к краю перрона. – Это пацаны Бормана.

– Какого, на хрен, Бормана? – вырвал локоть Карапет, в жилах которого взыграла пацанская кровь.

Тем временем «Лэнд Крузер» все же остановился, почти упершись бампером в набычившегося Карасева.

– Мужик, ты чо, в натуре? – высунулся из распахнувшейся правой двери белобрысый детина с приплюснутым носом. – Может, тебя с перрона скинуть? Анна Каренина, блин.

Карапет уже и не помнил, когда на него так нагло и откровенно наезжали. Он даже растерялся от неожиданности и не сразу нашел, что ответить, позволив все же Мотылю оттянуть его в сторону.

Автомобиль покатил дальше, распугивая громким сигналом встречающих.

Карасев вдруг осознал, что времена, когда он чувствовал себя в этом городе хозяином, ушли давно и безвозвратно. Хотя, насчет безвозвратно он еще поспорит. Иначе, зачем было сюда возвращаться? И вот когда он снова приобретет вес в определенных кругах оскольского общества, то первым делом найдет и накажет этих быков, нагло раскатывающих по перрону. Здесь что, менты совсем мышей не ловят? Или Оскол застрял в девяностых?

– Кто такой этот Борман? – уже более спокойно спросил он у Мотыля.

– Хрен его знает, откуда он взялся, – пожал плечами тот. – Вроде из белгородской братвы. У него вроде с губером в какие-то общие дела. Вот тот ему Оскол на прокорм и отдал.

– Ты ж недавно говорил, что он арам город сдал, – поднял брови Карапет.

– И арам тоже, – не отказался Мотыль. – Оскола на всех хватит.

– Ладно, я с этим Борманом позже разберусь, – нарочито уверенно отмахнулся Карасев. – Сейчас не до него.

Двинувший вслед Евсиков лишь усмехнулся ему в спину, вспомнив басню про слона и Моську.

– Крузак-то к нашему вагону подкатил, – сообщил Карапет.

Из вагона вышел полный краснолицый мужчина в изрядно помятом белом костюме. Выскочивший из «Ленд Крузера» бычара услужливо распахнул перед ним заднюю дверь.

– Забери багаж у проводника, – указал босс и, пригладив редкие белобрысые волосы на вспотевшем лбу, залез в автомобиль.

Бычара закрыл за ним дверь и проворно заскочил в вагон.

В дверях вагона показался Вольдемар Хазаров. В отличие от предыдущего пассажира его серый костюм выглядел так, словно только что отутюженный. Да и сам Вольдемар не создавал впечатления человека, проведшего ночь в поезде, выглядел свежо и опрятно. Кроме того, его внешний вид совершенно не соответствовал провинциальному Осколу. Дело тут было даже не в перстне белого металла с большим рубином. Весь образ юного политика, начиная от неестественно чистых лакированных туфлей и заканчивая надменным взглядом на все окружающее, буквально кричал о его оскорбительном превосходстве над местными аборигенами.

– Это что еще за упырек? – усмехнулся Мотыль.

– Баклан, это и есть наш паровоз, – поморщился Карапет. Ему самому не нравилось находиться в подчинении у какого-то малолетнего хлыща, неизвестно каким образом сумевшего продвинуться в политике.

В это время посланный за багажом бычара вновь появился в дверях. В левой руке он нес большую спортивную сумку, одновременно держа подмышкой небольшую картонную коробку.

– Ну-ка, пацан, слиняй с дороги, – свободной правой рукой бычара толкнул в сторону продолжающего стоять в дверях Вольдемара. Однако, несмотря на кажущуюся субтильность, тот даже не шелохнулся. На холеном лице не отразилось никаких эмоций.

– Да что ж все сегодня норовят дорогу загородить?! – возмутился здоровяк и с силой врезал раскрытой ладонью по загривку Хазарову.

Соответствуй тело Вольдемара своему внешнему виду, то от такого удара он вылетел бы из вагона, как пробка, и как минимум заработал множество ссадин и синяков. Но, вопреки законам физики, парень опять не шелохнулся. Однако игнорировать нахала на этот раз не стал. Сохраняя на лице невозмутимое выражение, развернулся, схватил бычару за нижнюю челюсть и, отстранившись, вышвырнул его на перрон с такой легкостью, словно тот был набитым ватой мешком. Теряя сумку и коробку здоровяк грохнулся на асфальт и кубарем покатился под ноги остановившихся в растерянности Карапета и Мотыля.

Мгновенно проникшись уважением к своему малолетнему боссу, Карасев врезал ногой по ребрам бычаре, припомнив, как тот минуту назад угрожал сбросить его, Карасева Александра Федоровича, с перрона. А вдобавок еще и подфутбоолил картонную коробку. Коробка раскрылась, и по перрону разлетелись пластиковые футляры с дисками, на которых был изображен какой-то лысый мужик в генеральском мундире.

– Тайны управления человечеством, – прочел надпись на оказавшемся у ног диске Мотыль и, расколов его каблуком, прокомментировал: – Попсня какая-то.

Пока Мотыль рассматривал диск, из «Тойоты» выскочил водитель, выглядевший не менее внушительно, чем только что поверженный собрат, и, с явно выраженными на лице намерениями, бросился на сошедшего на перрон Вольдемара. Однако, поймав печенью кулак Карапета, согнулся пополам и пролетел мимо намеченной цели, в итоге поскользнувшись на рассыпанных дисках и воткнувшись головой в необъятный зад здоровенной тетки, спешащей миновать место неожиданного побоища.

– А-а-а! – завопила сбитая с ног тетка. – Яйца!

Приподнявшись, она вытянула из-под себя большую в серую клетку смятую сумку, расстегнула молнию и, заглянув внутрь, вновь заголосила:

– Пятнадцать десятков было! А-а-а, ироды!

Подхватившись, тетка врезала сумкой по скорчившемуся водителю, обдав того желтовато-слизистой массой и осколками яичной скорлупы.

– А-а-а! – в поле зрения налитых кровью глаз попали застывшие Мотыль и Карапет, и бешеная баба, вертя над головой разбрызгивающую битые яйца сумку, бросилась на них.

Братки в ужасе порскнули в стороны и затесались в уже собравшуюся вокруг толпу зевак. Потеряв цель, тетка осмотрелась вокруг.

– А ну-ка, мальчик, посторонись, – она легко отстранила оказавшегося перед ней Вольдемара и врезала сумкой по спине только что сошедшему грузному мужчине в пропотевшей ярко-желтой майке. Тот стоял лицом к вагону и принимал поклажу у худой женщины в красном спортивном костюме, а потому не видел творящегося за спиной безобразия.

Получив удар, мужчина втянул голову в плечи, а женщина в красном, мгновенно оценив опасность, вдернула поклажу вместе с вцепившимся в нее супругом в вагон и пронзительно закричала:

– Проводник!

Надрывно дыша, вновь потерявшая дичь, тетка отступила и уперлась задом в «Ленд Крузер». Обернувшись и вцепившись взглядом в шедевр японского автопрома, внутри которого обезумевший от творившегося вокруг Борман лихорадочно тыкал в кнопки мобильного телефона, она плотоядно улыбнулась и с криком: – Ага! – принялась мочалить об него многострадальную сумку, разукрашивая тонированные стекла и белоснежный кузов бледно желтыми пятнами.

Сквозь толпу наконец-то пробился наряд полиции. Два худосочных сержантика, оценив габариты взбеленившейся бабы, резко затормозили. Один начал что-то наговаривать в рацию. Второй все же осторожно подошел к тетке сзади и робко тронул ее за плечо. Та не глядя отмахнулась свободной рукой, вес которой не на много уступал весу сержанта, и отчаянного бедолагу унесло с перрона прямо под вагон.

– Шеф, пожалуй, нам лучше слинять… в смысле уйти отсюда, – подобрался к Вольдемару Карапет и, опасливо косясь на избивающую автомобиль бабу, добавил: – С приездом в Оскол, шеф.

Хазаров коротко кивнул, одновременно и соглашаясь с предложением убраться, и отвечая на приветствие. Карапет призывно махнул Евсикову, и они гуськом двинулись к стоянке.

– А багаж? – Мотыль вдруг обратил внимание на то, что шеф сошел с поезда с пустыми руками, – Багаж-то забыли.

Карасев, уже распахнувший перед Вольдемаром дверцу «БМВ», тоже вопросительно уставился на него. Тот, сообразив, о чем идет речь, бросил:

– Мне не нужен багаж.

– Багаж шефа в бутиках Оскола, гы, – хохотнул Карапет, обходя автомобиль к водительской дверце. Усевшись за руль, спросил: – Сразу на квартиру?

– На какую квартиру? – удивленно поднял брови Хазаров.

– Ну, как на какую? – растерялся помощник. – Я ж для тебя, шеф, приличную хату… э-э, в смысле, квартирку снял в элитном районе. И горничную нанял.

– Благодарю, – подумав, ответил Вольдемар. Квартира не будет лишней. Но сегодня я остановлюсь у родителей.

– У родителей? – на этот раз удивился Карапет. – Дык ты местный, шеф?

– 30 -

Статья на сайте «OskolCom.ru»:

«Яиш ница, или побоище на вокзале» mascvich chyhin

Вчира был вынуждин приехать в радной Оскол к радитилям.

Родина парадавала миня сразу как только я сашол с поизда. Какаята бабка брасалась куриными яйцами и избивала сумкой пасажиров и встричающих. Патом стала калашматить встричающий кавота крузак. Люди вызвали минтов. Бабка адново минта забросила под калеса поизда. Харашо поизд стаял а ни ехал. Но мент всеравно потирял сазнание. Второй мент вызвал по рации амон. Амонавцы приехали в касках и накинули на бабку сеть. В крузаке был какойта крутой мужик я иво не знаю.

Вот так и пагибниш убитый яйцом в радном городе. Харашо что я атсудава уехал жить в Маскву.

mascvich chyhin спицыальна для осколкома.

Комментарии к статье:

Клара Цеткин:

О, Боже! Уважаемая администрация, как можно пропускать такие «статьи»? Вы же компрометируете свой ресурс!

Коллектор ППЦ:

Клара Цеткин, я уже заманался каждому объяснять, что политика Осколкома заточена на повышении посещаемости ресурса, а не на грамотность авторов и респондентов. Да, меня самого коробит от 90% выкладываемого на ресурс. Но если в статьях нет ничего противозаконного, то они будут размещаться на сайте. И хватит уже об этом.

muflon:

Сережа, или я давно не читал твоих «шедевров», или ты, переехав в столицу, стал еще более безграмотным. Нельзя же так издеваться над русским языком.

mascvich chyhin:

Муфлон, мине ваш руский изык до аднаво места. Оскол был для миня трамплином в Маскву. Типерь Масква трамплин в Омерику. А вы в сваей быдларашке сами разгаваривайте на рускам изыке. Единственый изык каторый нужин саврименнаму чилавеку эта изык праграмиравания.

Колян:

Тот крузак был Бормана. Говорят, то спецом подослали бабу, чтобы типа предупредить его, чтобы сильно не зарывался. А баба до того в спецуре служила и все горячие точки прошла. Она бы и омоновцев на раз уделала, если бы надо было.

Чича Пипкин:

Это тот Борман, который хозяин «Оазиса»? Тогда поделом ему. Мне его кабаки не нравятся. Я в них быстро напиваюсь. Там специально за спину каждого посетителя ставят девочку-официанта, которая постоянно наполняет лафитничек. Только выпьешь, а она из-за спины бульк, и опять полон. И еще там салфетки почти чистые забирают. Я только губы промокну, а ее сразу хлоп, и на новую заменили. А я бы, может, этой салфеткой до конца вечера пользовался. Короче, жлоб этот Борман.

Веселая Блу:

Ну вот, опять кто о чем, только не о сути статьи. Странно еще, что местные экстремисты не обвинили во всем геев. А между тем, в обществе геев никогда не могло бы возникнуть подобного скандала. Да.

– 31 -

Первый день в Осколе Джасс-Вольдемар провел в родительском доме, наказав приставленному помощнику не беспокоить его до завтрашнего утра. В результате удачного совпадения – мать уехала по туристической путевке во Вьетнам, а отец отправился с приятелями на рыбалку в Астрахань – ему никто не докучал и не мешал заниматься намеченными делами. Включив компьютер, парень погрузился в изучение местных социальных и новостных сетей, пытаясь через полученную информацию оценить силовой и политический расклад в городе. Он пытался заняться этим еще в столице, но всякий раз отвлекали те или иные обстоятельства. Не помогала даже способность бодрствовать круглые сутки.

Разумеется, получить из интернета точный расклад Вольдемар не смог, но, по крайней мере, обозначил для себя несколько фигур явных и теневых лидеров, с коими следовало сойтись, а в последствии и подчинить своей воле. Для того, чтобы отыскать существо из другого мира, или точно убедиться в его отсутствии, Джассу необходим был наиполнейший контроль ближайшей местности, что невозможно сделать находясь в физической оболочке. Потому следовало взять в свои руки власть над всеми местными социальными и силовыми структурами, и осуществлять поиск с их помощью.

Неожиданно на колени запрыгнул котенок. Неизвестно, каким образом этот пушистый серый зверек оказался в доме, вероятнее всего незаметно прошмыгнул в двери, когда Вольдемар закрывал калитку, проводив Карасева.

Взяв мяукающую тварь за шкирку, он хотел было отшвырнуть ее от себя, но неожиданно пришедшая идея заставила остановиться. На раздумье ушло всего несколько мгновений. Прижав к колену забеспокоившегося зверька, Вольдемар вогнал под маленькое ушко бритвенно-острый ноготь левого мизинца. Котенок дернулся и дико заорал, однако тут же обмяк, безвольно распластавшись на коленке мучителя.

Обычно непроницаемое лицо парня озарила блаженная улыбка.

И почему только раньше ему не приходила в голову эта мысль? Ведь если мозг занятой оболочки синтезировал вещество, нейтрализующее лем и позволяющее бывшему создателю творить, то несложно было предположить, что такое же вещество имеется и в мозгах других оболочек. И как оказалось, не только в человеческих. Возможно, это свойство мозга всех млекопитающих, а может, и абсолютно всех тварей, населяющих сей нелогичный мир.

Как же приятно осознавать себя творцом, пусть даже в таком ограниченном пространстве, как тельце пушистой животинки! Нет, Джасс вовсе не собирался убивать котенка. Он всего лишь временно нейтрализовал сущность зверька, что, благодаря ее примитивности, оказалось сделать не в пример проще, чем когда-то усмирять сущность юного наркомана, и приступил к перестройке несовершенного тельца, с наслаждением отдаваясь почти забытому ощущению власти над физическими структурами.

Когда первые солнечные лучи заглянули в окна, на коленях бывшего создателя лежала тварь, внешне не отличимая от взрослого холеного кота. Но сходство было только внешнее. Назвать создание Джасса животным, исходя из земных мерок, было нельзя, ибо не было внутри привычных органов, не происходило привычных обеспечивающих жизнедеятельность процессов, не было абсолютно ничего земного, понятного с точки привычной этому миру науки. Новое тело вчерашнего котенка представляло собой отдельный мир, точно такой же, какой Джасс создал внутри оболочки Вольдемара.

Отвлеченный неожиданной трелью телефонного звонка, создатель недовольно поморщился и продолжил преобразование. Собственно эксперимент практически завершился. Осталось лишь наделить новую оболочку частицей сущности самого Джасса, настолько малой, что неспособной к самостоятельному существованию. Делиться большим Джасс, и так представляющий из себя тысячную долю некогда могущественного создателя, не собирался, да в этом и не было нужды. Для связи с новой оболочкой достаточно и мизера.

Настало время пробудить сущность котенка, дабы он ознакомился с новым телом. Очнувшись от забытья и помня последние эмоции, тот сразу заорал, теперь уже басовитым воплем взрослого кота, и стремительным броском покинул колени Вольдемара и вцепился в стенку платяного шкафа, пробив ее насквозь модифицированными когтями, которые, в сочетании с мышечной силой лап, способны были рвать в лоскуты миллиметровую сталь. Выгнув спину, монстр угрожающе зашипел, но, оценив обстановку, понял, что сию минуту ему никто не угрожает, и слегка успокоился. Поочередно втягивая и вновь выпуская когти, он перебрался наверх шкафа, оставив после себя на лакированной поверхности топорщащиеся щепой дыры. Оказавшись в относительной безопасности, котяра прислушался к внутренним ощущениям и не обнаружил ни единого привычного желания. До сих пор основной его целью было сытно и вкусно поесть, после чего блаженно дремать, желательно прижавшись к большому теплому человеческому телу. Теперь ничего подобного не хотелось. Не хотелось вообще ничего, ибо новое тело не нуждалось в прежних способах питания, не нуждалось в отдыхе. Как следствие, исчезли потерявшие смысл охотничьи инстинкты, потому пролетевшая возле морды муха не вызвала у кота совершенно никаких эмоций.

Потерявший смысл существования зверь растерянно мурлыкнул и улегся, положив голову на лапы. Взгляд его печально помутнел и приобрел выражение отстраненности от окружающего мира, свойственное старым сытым кастрированным котам.

Наблюдавший за собственным творением и частично ощущающий эмоции сущности зверька Джасс ухмыльнулся. Взяв оболочку кота под контроль, он совершил несколько прыжков по комнате, безжалостно уродуя дорогую испанскую мебель. Когда располосованный натяжной потолок обвис по стенам, обнажив неошпаклеванный бетон плит перекрытия, вновь зазвонил телефон. На этот раз наигравшийся Вольдемар поднес трубку к уху.

– Доброе утро, шеф! – бодро поприветствовал его Карасев. – Мы вчера не договорились о встрече. Во сколько мне подъехать?

Всю дорогу до временного офиса помощник болтал без умолку. Рассказывал о том, что помещение, куда они едут временное. Под их постоянный штаб он присмотрел солидное здание с прилегающим к нему парком. Надо только вытурить из него нынешних владельцев, но он этим вопросом уже занимается достаточно плотно. И вообще по словам Карасева выходило, что он развил в городе кипучую деятельность по укреплению позиций партии, и все у него тут схвачено, подняты старые связи, завязываются новые полезные знакомства, и так далее в таком же духе.

Сразу определив пустой треп, Вольдемар слушал в пол уха, продолжая размышлять над сделанным открытием и проведенным над котенком экспериментом. Он даже прицельно посмотрел на Карасева, оценивая, не лучше ли проникнуть в мозг через глаз, или все же, как с котенком, через ухо?

Не подозревая, что над ним нависла вполне реальная угроза стать сверхчеловеком, Карапет продолжал крутить баранку, вешая лапшу на уши малолетнему шефу. Миновав кольцо возле «Детского Мира», он проехал мимо стоявшего у обочины белого «Ленд Крузера», не обратив на знакомый автомобиль внимания. Зато находившийся возле «Тойоты» водитель, случайно взглянув на проезжающий мимо «БМВ», узнал вчерашних обидчиков. Разразившись непечатными выражениями, он буквально влетел за руль и тронулся вслед удаляющейся машине, стараясь не потерять ее из виду, и объясняя ситуацию товарищу, который замещал сильно пострадавшего напарника.

Свернув на улицу «Матросова», Карапет остановился возле расположенного вдоль дороги многоподъездного дома, в котором почти все квартиры первого этажа были переделаны под офисы.

– Приехали, шеф. Вон то зеленое крыльцо наше. Вывески пока нет. Думал с тобой посоветоваться, потом заказать.

Когда они прошли внутрь, Карасев представил Вольдемару подскочившую из-за стола крашеную блондинку лет тридцати:

– Это Инна. Временно исполняет обязанности секретаря, – и пояснил: – На испытательном сроке, так сказать.

Инна растянула пухлые губы в застенчиво-заискивающей улыбке, одновременно с удивлением окидывая взглядом неожиданно молодого начальника.

Начальник же холодно кивнул и прошел дальше.

– Тут твой кабинет, шеф, – пояснил очевидное Карапет, прошедший вслед за Вольдемаром в следующую комнату. – Интернет уже проведен. Комп пока только у Инки. Я подумал, что у тебя будет свой ноутбук, который не стоит оставлять в офисе. Мало ли чо…

– Ты правильно подумал, – согласился Хазаров и указал взглядом на дверь: – пока можешь быть свободным.

– Э-э, в смысле… – сконфуженно протянул Карапет. – Типа, я могу пока идти?

– Можешь, – кивнул Вольдемар. – Когда понадобишься, позову.

Недовольный, что его выставили, как какого-то беспонтового баклана, Карапет вышел в приемную и, зло зыркнув на открывшую было рот секретаршу, плюхнулся на диван для посетителей.

Меж тем рядом с «БМВ» Карасева остановился белый «Ленд Крузер». Постояв около десяти минут, автомобиль уехал.

– 32 -

Джасс выпроводил помощника для того, чтобы без помех позаниматься с освоенным телом котенка. Взяв его под контроль, осмотрелся кошачьими глазами. Оказалось, зверь снова забрался на шкаф. Спрыгнув, Джасс побродил по дому, решая, как выбраться наружу, ибо дверь и все окна были закрыты. В конце концов удалось довольно легко справиться с ручкой пластикового окна на кухне и выпрыгнуть в сад. Обойдя дом, протиснулся под калиткой и отправился вдоль по улице. Вскоре частный сектор кончился, и кот вышел к небольшому замусоренному пустырю позади панельной девятиэтажки. Посреди пустыря поставив одну ногу на старую автомобильную покрышку, прикуривал сигарету парень с рыжей всклокоченной шевелюрой и с выражением лица страдающего от жестокого похмелья.

– Бакс! Бакс, кошка! Бакс, фас! – заорал он, увидев кота. – Бакс!

Басовито гавкнув, из растущих под балконами кустов выскочил питбуль. Проследив за взглядом хозяина и заметив предлагаемую ему жертву, пес коричневым метеором ринулся вперед.

Лицо мучившегося похмельем парня ожило, будто после получения организмом дозы живительного алкоголя. Он даже не заметил, как из открытого рта выпала так и не прикуренная сигарета, так как оказался полностью захвачен предвкушением любимого зрелища. Уж очень ему нравилось смотреть, как его милая свирепая животинка разрывает в клочья замешкавшихся кошаков. А тут еще вышедший на пустырь кот оказался из тех наглых, что не бросаются наутек при виде собаки, а напротив, застывают на месте, угрожающе шипя и выгибая дугой спину. Правда этот ничего такого угрожающего не делал, а просто равнодушно наблюдал за стремительно приближающейся клыкастой смертью.

Если бы сигарета не выпала изо рта у рыжего раньше, то она непременно выпала бы в следующий момент. Но так как выпадать было нечему, то хозяин пса просто застыл в немом изумлении, пытаясь осознать, что же только что произошло перед его взором?Почему тело его любимца, перелетев через оставшегося неподвижным кота, кубарем катится по пыльной выгоревшей на жарком солнце траве, оставляя кровавый след, а отлетевшая в другую сторону голова, лежит в куче битого кирпича, открыв пасть и вывалив розовый язык?

Вовсе не желающий привлекать к себе лишнее внимание Джасс втянул отсекшие собачью голову когти и в несколько гигантских прыжков достиг забора детского садика, миновав территорию которого, выбежал к задней стене гаражного кооператива. Взметнувшись на крыши гаражей, вновь свернул в сторону частного сектора.

За гаражами двое мальчишек стреляли из «воздушки» по пустым пивным банкам.

– О! – обрадованно воскликнул один из них, показавшийся Джассу смутно знакомым. – Дичь! Димон, мочи кота!

Димон сноровисто переломил ружье, вложил пульку и прицелился в неожиданную живую мишень.

– Стреляй! Убежит же! – шипел от нетерпения товарищ.

– Да погоди ты. Я ему в глаз целю. Видал, какие у него зенки большие?

Тихо щелкнул выстрел и тут же послышался звук, подобный звуку в тире, когда пулька бьет по металлической мишени.

Кот остался сидеть даже не шелохнувшись.

– Ма-азила, – разочарованно протянул приятель Димона.

– Сам ты мазила, огрызнулся тот, вновь заряжая ружье. – Прикинь, Славон, я же видел, что попал ему четко в глаз.

– Да ты чо? То-то я смотрю, у кошака всего два глаза осталось. Это значит, третий ты ему подбил?

Снова хлопнул выстрел. Кот по прежнему не шелохнулся.

– Да я те зуб даю, Славон, я ему снова четко в глаз попал! – закричал Димон. – На, сам пальни.

Славка забрал ружье, перезарядил, долго целился и, наконец, выстрелил. Опять характерный звук ударившейся обо что-то пульки, и опять никакой реакции со стороны кота.

Высоко задрав брови, Славка несколько долгих мгновений пялился на непонятное животное.

– Слышь, Димон, – повернулся он к другу, – я же ему прямо в нос попал.

– А я те чо говорил?

Поняв, что стрелять по нему больше не собираются, Джасс поднялся и не спеша подошел к застывшим в изумлении мальчишкам. Привстав на задних лапах, выбил ружье из рук Славки, с зубодробительным скрежетом перекусил пополам ствол, развернулся и понесся домой почти напрямую, перепрыгивая заборы.

Возможно, он еще поблудил бы по городу в теле кота, но дело в том, что его отвлекли. Как раз в то время, когда Джасс перекусывал ствол «воздушки», в офисе два дюжих молодца с масками на лицах безрезультатно пытались заломить за спину руки оболочке Вольдемара.

– 33-

За минуту до того перед офисом вновь затормозил белый «Ленд Крузер». Из него вышел водитель и, повернувшись к подъезжающему ПАЗику с закрытыми плотными шторками окнами, указал рукой на крыльцо. ПАЗик, переехав невысокий бордюр и подмяв кусты на газоне, выехал на довольно широкий тротуар и остановился. Двери открылись, и из салона посыпались омоновцы. Не делая никаких театральных кувырков и не крутя по сторонам стволами, они просто вломились в офис, сходу сбив на пол Карапета и приперев лицом к стене секретаршу Инну.

Вошедший последним окинул взглядом приемную. Заметив положившую на стену руки блондинку, подошел к ней вплотную и начал профессионально и вдумчиво обыскивать ее фигуристое тело, начиная от щиколоток и поднимаясь вверх. Наконец, дойдя до пышной груди, парень на секунду прижался к Инне всем телом и лизнул ее маленькое ушко большим шершавым языком. Еще секунду назад трясущаяся от ужаса блондинка вдруг густо покраснела, ярко напомаженные губы расплылись в улыбке, а глазки начали косить то в одну, то в другую сторону, в попытке разглядеть обыскивавшего ее мачо. Но тот уже скрылся в кабинете, где двое его подчиненных пытались заломить руки холеному хлюпику. Каждый из парней был на голову выше хозяина кабинета и, как минимум, в два раза шире его в плечах. Тем не менее они явно напряглись, пытаясь справиться с клиентом.

Удивленно хмыкнув, командир замахнулся автоматом, целя стальным прикладом в лицо. Бить он, конечно же, не собирался, ибо получил распоряжение прессовать клиента исключительно морально. Но после того, как хлюпик даже не моргнул, а лишь взглянул на него откровенно презрительным взглядом, у омоновца появилось непреодолимое желание причинить строптивому клиенту хоть какую-нибудь боль. Если бы тот не стоял за столом, то можно было бы врезать по яйцам, но взмокшим от пота подчиненным до сих пор не удалось сдвинуть клиента с места. Обойдя вокруг, командир нанес несколько безрезультатных ударов прикладом по почкам. У него создалось впечатление, что они борются с прикрученным к полу деревянным манекеном. Вновь зайдя вперед, заглянул в глаза клиента, дабы убедиться, что они не стеклянные. Издевательская ухмылка на лице хозяина кабинета развеяла зародившиеся сомнения.

Решив не заморачиваться необъяснимым для его незатейливого склада ума явлением, омоновец поднес к губам рацию и, не называя каких-либо позывных, произнес:

– Клиент упакован.

Сразу после этого из ПАЗика вышел светловолосый мужчина в темно-сером костюме и непроницаемо-черных солнцезащитных очках, стекла которых были вытянуты к вискам. Пройдя в кабинет и хмыкнув при виде не очень-то похожего на упакованного клиента, мужчина махнул перед ним корочкой:

– Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

– Странное у вас имя, – сделал удивленное выражение лица Вольдемар. – Нельзя ли называть вас просто Отделом? А то все остальное сложно и долго выговаривать.

– Юмор шутим? – после секундного замешательства покачал головой сотрудник ОБНОНа. – Сейчас шутить буду я. Приступайте.

Последнее слово было обращено к старшему омоновцу.

– 34 -

– Не поняла, – удивленно произнесла Герла и, свернув к обочине, остановила автомобиль. – Что это там такое происходит?

– Где? – закрутил головой сидевший на пассажирском сиденье Холера.

– А вон, – Тамара кивком указала на крыльцо недавно приобретенного офиса, который она сдала в аренду несколько странному типу, выручившему ее в довольно неприятной ситуации.

Эту однокомнатную квартиру на первом этаже панельного дома, переделанную под офисное помещение, она купила у знакомой. Та уезжала на ПМЖ в столицу и срочно распродавала здешнюю недвижимость. Посоветовавшись с Холерой, Тамара взяла кредит, в добавок к имеющейся у них накопленной сумме, и приобрела помещение, в котором располагалась парикмахерская. Однако клиентка, снимавшая помещение, с новыми хозяевами решила договор не заключать, и съехала куда-то в более приглянувшееся место. Герла дала объявление об аренде, а тут как специально нарисовался некий Александр Карасев. Правда, тот почему-то настойчиво выспрашивал о перспективе снять офис где-нибудь в парковой зоне, но все же согласился на то, что она ему предложила.

И вот сейчас Тамара увидела, что прямо на тротуаре у крыльца офиса стоит ПАЗик, в который грузились омоновцы в натянутых на лица масках.

– Вот не нравился же мне этот Карасев, – пробормотала она, наблюдая за происходящим.

– Да не волнуйся ты раньше времени, Томик, – положил ей на коленку руку Холера. – Я сейчас пойду и все узнаю…

– Сидеть! – властно приказала она мужу. – Фиг знает, что там за дела творятся. Хочешь, чтобы тебя мордой об асфальт повозили? Пусть сперва эти архаровцы уедут.

– А ты позвони Карасеву.

– Пока воздержусь. Неизвестно что там за дела. Вдруг его уже упаковали и конфисковали мобильник. Засвечусь со своим номером, потом доказывай, что просто мимо проходила.

Наконец-то милицейский автобус, окончательно раздавив кусты и поломав молоденькую березку, съехал на проезжую часть и, рыча и стреляя выхлопной трубой, умчался проч.

Супруги вышли из машины и изображая праздно прогуливающихся прошли мимо крыльца. Как раз в этот момент дверь открылась, и на крыльцо вышел Карасев. Скинув пиджак, он приподнял его левой рукой и начал отряхивать от пыли, хлопая правой ладошкой.

– Здравствуйте, Александр, – окликнула она. – Что здесь произошло?

– А? – Карасев оторвал взгляд от пиджака. – А-а, Тамара. Даже и не знаю, что вам сказать. Посмотрите сами.

– Это мой муж Валерий, – представила супруга Герла, когда они поднялись на крыльцо.

– Александр, – протянул руку Карасев.

Однако жест остался без ответа. Холера вперил взгляд в находящегося перед ним мужчину и будто бы впал в ступор. Немного подержав руку перед супругом Тамары, Карасев отвел ее в сторону дверей в приглашающем жесте. Про себя он отметил, что такое недружелюбное расположение к нему со стороны этого лошары вызвано, скорее всего, хронической ревностью, возможно вполне обоснованной.

Ты чо? – толкнула супруга в бок локтем удивленная его поведением Герла и прошла в помещение. Следующее ее восклицание было: – Ё-о-о…

Поперек комнаты стоял распоротый и выпотрошенный кожаный диван. У стен валялись опрокинутые стулья с так же вспоротыми сиденьями. Пол покрывали какие-то бумаги, выпотрошенный из мебели синтепон, разбитые гипсовые панели от развороченного подвесного потолка. У офисного стола над развороченным блоком компьютера горько плакала женщина, размазывая по щекам тушь. В дверном проеме, ведущем в соседнее помещение, стоял интеллигентного вида парнишка и безучастно взирал на творившийся вокруг бардак.

– Что здесь все-таки произошло? – повторила свой первоначальный вопрос Тамара.

– Искали наркотики, – вместо Карасева пояснил парнишка.

– Наркотики? – женщина удивленно посмотрела на парня и перевела взгляд на Александра, предпочитая разговаривать с более взрослым товарищем. – Нашли?

– Да какие наркотики, Тамара? – отмахнулся тот. – Ясно же, что это своеобразный привет от конкурентов. Надо же, как оперативно действуют ребята. Мы ведь еще даже и не начинали свою деятельность в Осколе.

– Что же будет, когда вы эту деятельность начнете, – еще раз обвела взглядом разгромленное помещение Тамара. – Но если они ничего не нашли, то почему бы вам не предъявить требование о возмещении ущерба?

– А-ани сказали, – продолжая хныкать, заговорила женщина, – что если у нас вдруг появятся к ним какие-нибудь претензии, то они приедут снова, поищут более вдумчиво и обязательно что-нибудь найдут.

– М-да… – покачала головой Герла. – Извините, Александр, я до сих пор не интересовалась, но все же, в какой сфере бизнеса, так сказать, плавает ваше предприятие?

– К бизнесу мы, уважаемая, не имеем никакого отношения, – вновь встрял в разговор юноша. – Мы являемся филиалом партии «Недра России». А сейчас, если у вас нет к нам никаких серьезных вопросов, извините. Нам, как видите, необходимо заняться наведением порядка.

– Какой наглый молокосос! – вырвалось у Тамары, когда они вернулись в автомобиль. – Надо ж было так бесцеремонно нас выставить. А этот Карасев даже не возразил. Такое ощущение, будто мальчишка у них главный. Валерик, ты чего, как в рот воды набрал?

– Томик, мне кажется, это бандиты.

– Чего? Ты же слышал, это политики. Хотя, говорят, от бандита до политика… А с чего ты это взял-то? И чего ты так смотрел на Карасева?

– Мне показался он знакомым. Но, теперь уже, кажется, что я мог ошибиться, – Валерий прищурил глаза, будто бы что-то вспоминая, и вдруг передернул плечами. Он никогда не рассказывал Тамаре о том страшном дне. И вообще между ними существовало негласное соглашение не интересоваться прошлым друг друга, ибо не было в нем ничего приятного. Однако увидев нового знакомого супруги, Холера будто бы вернулся в тот кошмар.

Столько лет прошло, но как, оказывается, свежи воспоминания… Как невыносимо охватившее чувство крайнего унижения…

– 35 -

– Але, бизнесмен, ты чо, в натуре, нам по ушам ездишь? Нет лавэ, говоришь? Кинули тебя, говоришь? А мы разве виноваты, что ты такой лошара?

– Так! Вы меня для чего сюда привезли? – подала возмущенный голос сидящая за столом холеная блондинка в норковой шубе. – Либо оформляем документы, либо доставьте меня обратно в офис.

– Ровно пять минут, госпожа нотариус, – заверил ее коренастый коротышка в спортивном костюме и тут же нанес сильный удар в живот хозяину квартиры.

Валерий согнулся, но упасть ему не дал напарник коротышки, схватив за шкирку и положив животом на стол, за которым сидела нотариус. Та недовольно поморщилась и отвела взгляд в сторону.

Почувствовав, что с него снимают штаны, Валерий дернулся, однако от последовавшего удара по почкам снова обмяк.

Кто-то схватил за волосы и задрал его голову. Коротышка сунул в лицо Валере паяльник. Из-за сбитого дыхания не было сил ни сопротивляться, ни даже закричать.

– Не баись, баклан, он пока холодный. Я просто спросить хотел, ты как предпочитаешь, чтобы паяльник в очке нагрелся, или сунуть уже горяченький?

Валерий никогда не был героем, потому подписал документы на квартиру. Следующие несколько месяцев он жил в квартире друга, уехавшего в Москву. Однако тот решил закрепиться в столице насовсем и продал Оскольское жилье. Теперь Валерий ночевал где придется. Да еще и пристрастился к алкоголю. Его, вечно пьяного и дурно пахнущего, стали сторониться бывшие знакомые.

В конце концов, подвалы и теплотрассы стали постоянным местом обитания незадачливого бизнесмена. А единственным важным желанием было забыться в пьяном угаре, приняв дозу дешевого алкоголя.

Не сведи его жизненный путь с Вороном, то наверняка Холера – такое прозвище он получил среди таких же бездомных, опустившихся бродяг – уже давно сгнил бы в безымянной могиле.

Сегодня, взглянув в лицо отряхивающему пиджак низкорослому мужчине, Валерий на некоторое время оторопел. Это был тот самый бандит, который тогда тыкал ему в лицо паяльником. Он узнал его несмотря на изрезавшие некогда круглое лицо морщины, и на посеребрившую короткий ежик черных волос седину. Он узнал этот тянущий гласные звуки голос. Узнал резкие уверенные движения.

Однако бандит не узнал свою былую жертву. Да и мало ли у него их было? Небось всех и не упомнишь. Ну и хорошо, что не узнал. Иначе Валерий не знал бы, как себя вести. Он и сейчас терялся в раздумьях. Угораздило же Тамару сдать помещение этому Карасеву. Угораздило же ее вообще с ним познакомиться… Как теперь, не посвящая в былые подробности, убедить ее прекратить с этими проходимцами все дела?

Посмотрев на костерящую подрезавшего их водителя супругу, Валерий решил обязательно поговорить с ней как-нибудь при случае, когда подберет нужные слова.

– 36 -

Вызвав Евсикова, Карапет поручил ему избавиться от испорченной мебели и завезти новую. Далее в планах было отвезти Вольдемара в мэрию, где тот должен был сдать какие-то документы, для регистрации городского филиала партии. Попутно Карасев решил показать шэфу парк «Осколец» и здание, которое приметил для их будущей резиденции. В ответ на предложение тот, погруженный в собственные размышления, лишь неопределенно пожал плечами. Помощник растолковал жест как согласие и свернул с проспекта «Комсомольский» в сторону рынка «Восточный». Доехав до мостика через речку, остановил машину и смущенно произнес:

– Тут, шеф, придется пешочком, – и пояснил: – Прогулочная зона и все такое.

– В смысле? – поднял брови отвлекшийся от раздумий Вольдемар.

– Дальше на машине не проехать, – еще более смутившись промямлил Карапет.

Хазаров осмотрелся вокруг с таким видом, словно не понимал каким образом и зачем они тут оказались, и снова с выражением удивления воззрился на помощника. И вдруг его ноздри затрепетали, словно у ищейки, уловившей нужный запах. Неестественно отрывистыми движениями он покрутил голову то в одну, то в другую сторону. После чего вышел из машины и прошел вдоль берега. Вернулся назад и пересек речку по мосту.

Карасев еле поспевал за мечущимся шефом, не понимая, отчего тот так взволновался.

А дело было в том, что Джасс наконец-то ощутил присутствие существа, не принадлежащего этому миру. Ведомый ощущениями он шел по аллее прямо к зданию, которое и хотел показать Карапет, предложив в качестве будущего головного офиса. Помощник бежал за шефом, что-то поясняя на ходу, но тот не обращал на него внимания.

Вот они остановились. Прищурив глаза, Вольдемар повел головой и застыл, устремив взгляд на парочку малышей, мальчика и девочку, сидящих на лавочке и бросающих хлеб уткам, плавающим в небольшой спокойной заводи. Девочка была самой обычной, а вот мальчик…

Определенно этот малыш не мог быть той птицей, которую Джасс встретил в момент своего освобождения от многовекового плена. Но то, что мальчишка не принадлежал этому миру, тоже не вызывало сомнения.

Если даже детеныши могли проникать в чужой мир, значит существовал какой-то постоянный проход. И этот проход был где-то рядом. Такой вывод следовал из того, что оба иномирных существа были встречены в этом районе.

Наконец-то бывший создатель приблизился к своей цели. Еще немного, и он соединится с частью самого себя и станет в два раза могущественнее. Пусть это будет лишь две тысячных от его былой силы, но в то же время будет в два раза больше возможностей для ее восстановления.

На крыльцо находящегося рядом здания вышли две женщины, и Джасс вздрогнул. Одна из них так же являлась существом из другого мира. На вторую он взглянул лишь мельком, узнав в ней ту, что час назад посещала их разгромленный офис.

Вольдемар перевел взгляд на застывшего рядом Карасева. Случайна ли его встреча с этим на первый взгляд абсолютно примитивным человеком? Как получилось, что он знаком с нужными Джассу существами? Неужели поверья верны, и Мать Вселенная держит своих детей под постоянным наблюдением, играя их судьбами? Но нет, в мистику бывший создатель не верил. Он точно знал – Мать Вселенная спит, и сон ее может продлиться столь долго, что вечность, в сравнении с этим отрезком времени, может показаться лишь мгновением. Не спи она, разве позволила бы своим старшим детям сотворить то, что сделали они с ее последним сыном?

А может… Может, в этом и заключается предначертанный Джассу путь, чтобы в мучениях познать власть над мирами лема и стать их единственным властителем?

Впрочем, об этом пока рано размышлять. Для начала необходимо объединить все свои частицы в единое целое и обрести былое могущество.

Тем временем женщина из другого мира вернулась в здание, а знакомая Карасева прошла к одному из стоявших перед крыльцом автомобилей.

– Вареник! – крикнула она в сторону кормящих уток детей. – Я уеду ненадолго. Ты пока побудь с Егором. Хорошо?

– Хорошо, мам, – звонким голоском отозвалась девочка.

– Почему мы не подъехали сюда на машине? – спросил Вольдемар у Карасева.

– Э-э… Я это… Я хотел, чтобы ты посмотрел на территорию. А здесь будет штаб нашей партии…

Какой штаб? Какая партия? Зачем ему, создателю, вся эта ничтожная возня? До сих пор он вынужден был продвигаться в обществе людишек, дабы найти существо, проникающее из другого мира. Теперь же, благодаря подарку судьбы, Джасс избавлен от всего этого.

Вольдемар направился к лавочке с детьми и. Подойдя, присел, положил руку на плечо с удивлением взирающего на него мальчика, и напрямую спросил:

– Как пройти в твой мир?

Егорка непонимающе переглянулся с подружкой.

– В какой мир? – вместо мальчика отозвалась Варя.

– Ты чего, шеф? – вслед за девочкой обеспокоенно поинтересовался подошедший Карасев.

– Иди в машину. Быстро! – жестко скомандовал помощнику Вольдемар. Когда тот, что-то бормоча под нос, удалился, снова обратился к мальчику: – Ты пойдешь со мной.

Джасс понял, что детеныш, в силу примитивности своего мышления, не понимает вопроса. Возможно он, следуя за взрослыми, даже не осознает перемещения из мира в мир. А потому самым эффективным способом получить нужную информацию было подчинить себе его сущность. Делать это бывший создатель теперь мог легко, с помощью прямого проникновения в мозг. Вряд ли здесь позволят вдумчиво заняться этим процессом, потому следовало уединиться с детенышем в каком-нибудь надежном местечке. Таких мест в Осколе Джасс пока не имел. Возможно, следовало не спешить, присмотреться к существам из другого мира получше, или даже попытаться выудить информацию у взрослой особи. Но, во-первых, неизвестно насколько иномирные существа сильны, и сможет ли Джасс, в своем нынешнем состоянии, противостоять взрослой особи. А во-вторых, он не в силах был ждать, когда решение проблемы находилось буквально в руках.

– Дяденька, вы маньяк? – снова спросила девочка.

Малыш же не проронил ни звука. Он, словно парализованный, не отрываясь, смотрел в глаза Вольдемара и внутренне содрогался, ощущая исходящую от крепко державшего его за плечо парня непонятную угрозу.

Вольдемар встал, взял малыша за руку, грубо сдернул со скамейки и поволок за собой. Девочка вцепилась во вторую руку Егорки и попыталась его удержать.

– Дядя, отпустите его! – потребовала она и закричала во весь голос: – Помогите!

Немногочисленные утренние посетители парка обернулись на крик.

– В чем дело? Кто тут кричит? – из-за расположенной метрах в ста дальше по берегу беседки вышел охранник и направился к ним.

Приподняв малыша, Вольдемар зажал его подмышкой. Не удержавшая своего друга Варя потеряла равновесие и упала. Похититель ускорил шаг, почти перейдя на бег. От выбежавшего навстречу еще одного охранника он небрежно отмахнулся, и тот осел на траву, врезавшись затылком в ствол ближайшего дерева. Догнавшего их первого охранника Джасс зашвырнул на середину реки, будто легкую тряпичную куклу.

– Ты чего, шеф? – с ужасом воззрился на него побледневший Карасев, когда Вольдемар зашвырнул на заднее сиденье мальчишку и сам залез вслед за ним. – Зачем тебе этот шкет? Это же конкретный срок!

– Поезжай в такое место, где нас никто не сможет побеспокоить, – произнес юный шеф, и от прозвучавших интонаций у Карапета пробежали мурашки по спине. Всего лишь два дня назад он с презрением думал об этом молодом выскочке, которого до того всего несколько раз видел в столице. Теперь же овладевшее им чувство нельзя было назвать даже уважением, ибо это было нечто сродни благоговейному ужасу. И бывший браток не смог бы сам объяснить себе причину подобного изменения. Собственно у него даже не возникло такого желания. Он предпочел беспрекословно повиноваться, ибо был уверен, что в данной ситуации это единственная возможность не потерять собственное здоровье.

Однако нужно было подумать о требовании шефа найти укромное местечко. А в голову, как назло, ничего не приходит. Слишком долго Карасев не жил в родном городе. А впрочем, одна идея появилась. Вырулив на проспект Губкина, Карапет набрал номер Евсикова.

– Мотыль, срочно нужна укромная нора, – произнес он в трубку, покосившись в зеркало заднего вида на молча сидевших пассажиров. – Та беда, в которой ты держал кинувшую тебя биксу, еще существует? Кто ненадежный? Какой Баламут? Разберемся. Говори адрес. Чего? Короче, я жду тебя у поворота на Сорокино. Срочно.

Закончив говорить, Карапет свернул возле Бульвара Дружбы в сторону медсанчасти.

К воротам злополучной дачи подъехал темно-зеленый «Додж». Из него выскочил Володька Баламут и заскрежетал ключом в давно не смазываемом замке калитки. Распахнулась дверь с водительской стороны и наружу вылез Мотыль. Потянув уставшую от сидения за рулем спину, он уставился на пассажиров, выходящих из подъехавшего следом «БМВ». Вдруг его глаза округлились.

– Твою медь! – вырвалось у него, когда он узнал мальчишку, которого держал за руку Вольдемар.

– Показывай! – скомандовал подошедший Карапет.

– Я все покажу, – подскочил справившийся с замком Баламут и, подмигнув Егорке, погрозил тому пальцем: – От нас не убежишь.

Мальчик пожал плечами, а сопровождавшие его не придали никакого значения словам хозяина дачи. Вернее, бывшего хозяина. Но сам он о том, что продал дачу, уже не вспоминал. А кроме него об этом знал только Мотыль.

Мотыль же в данный момент терялся в догадках – что предпринять? Рассказать ли Карапету, что недавно этот пацан уже побывал в здешнем подвале и, благодаря обкурившемуся Баламуту, благополучно из него сбежал? А знает ли Карапет, что это сын той самой телки, которую по его наводке они с Баламутом держали опять же в этом же самом подвале? А зачем они его сюда привезли? Неужели Карапет со своей идеей фикс решил обменять мальчишку на офис с парком? Для этого нужно быть конченым отморозком. Нет, похоже надо завязывать с этой компанией. Вот только как это сделать? Тот же баклан Баламут в случае чего сдаст его по всем совместным делам, связанным с этой чертовой дачей.

Тяжело вздохнув, Евсиков прошел в дом вслед за остальными.

– 37 -

– Тетя Марина, Егорку снова украли!

Марина разговаривала по телефону с мужем, который вместе с экологами осматривал берега местного водохранилища в районе баз отдыха. С удивлением уставившись на ворвавшуюся в кабинет Варю, она не сразу сообразила, о чем кричит девочка. А та, усевшись на стул и, потирая одной рукой разбитую в кровь коленку, а другой размазывая по щекам слезы, повторила:

– Егорку опять украли.

– Как? Кто?

Из ослабевшей руки выпал телефон и, ударившись о край стола, раскрылся. Выпавший аккумулятор скользнул по ламинату под шкаф.

– Кто украл? – вскрикнула Марина, осознав смысл услышанного, но все еще не веря в него.

– Манья-ак, – протянула продолжающая хныкать Варя.

Женщина бросилась из кабинета и, чуть не сбив в коридоре на ходу читающего какие-то документы Валерия, выбежала на улицу. Сразу же направилась к столпившейся у берега толпе. Растолкав зевак, увидела, как двое парней вытаскивают на берег бесчувственного мужчину в форме охранника.

– Марина Сергеевна… – обратился к ней находившийся здесь же старший смены охраны парка.

– Где Егорка? – перебила она его. – Где мой сын?

– Однако по глазам мужчины было видно, что он не в курсе происходящего и вероятно сам только что подошел.

– Сейчас разберемся. Вы, главное, не переживайте, – промямлил старший охранник полным безнадеги голосом.

– Мальчика увезли на черной бээмвухе с московскими номерами, – сообщил вдруг один из парней и даже назвал модель и номер машины. После чего добавил: – Тачка довольно приметная. Таких в городе не много.

Они опустили на скамейку начавшего приходить в себя и что-то бессвязно мычать мокрого охранника.

Мы как раз подходили к мосту, когда увидели, как пацан, тащивший подмышкой ребенка, швырнул этого на середину реки, – указал на пострадавшего второй парень. – Прямо терминатор какой-то. Потом он перебежал мост и заскочил в бээмвуху.

– Я этого не видел. Слышал только плеск, -продолжил его приятель. – Зато хорошо запомнил водилу, потому что в этот момент рассматривал тачку. Маленький такой мужичок, – парень указал ладошкой на уровне своего подбородка.

– Куда они поехали? – проявил инициативу охранник.

– Да тут одна дорога, – удивленно посмотрел на него парень, – в сторону рынка.

– Марина, – появившийся Холера взял совсем уже отчаявшуюся женщину под руку. – Варвара мне все рассказала. Я уже позвонил Тамаре. Она сейчас вернется, и мы обязательно все выясним. Я просто уверен, что это какое-то недоразумение, и все обойдется, как в прошлый раз. Ты Виктору сообщила?

Только тут Марина вспомнила, что ее телефон развалился на запчасти от удара об стол. Попросила трубку у Валерия. Пока сбивчиво объясняла мужу о случившемся, вернулась Герла и обстоятельно опросила свидетелей. Выяснилось, что кто-то из недавно подъехавших разминулся со злополучной бээмвухой под путепроводом.

Определившись с направлением поиска, Тамара скомандовала:

– Так, Марина, поехали прокатимся. Холерик, ты проследи, чтобы все свидетели дождались приезда мент…э…лиции. И за Варькой смотри! – не дожидаясь ответа, она схватила Марину за руку и поспешила к стоянке.

На выезде подошел дежуривший у шлагбаума охранник и, обращаясь к Герле, указал на нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу высокого парня:

– Тамара Геннадьевна, тут вас спрашивают.

– Потом, – отмахнулась та, – сейчас некогда. Да открывай ты скорее!

– Тамар, а вдруг это насчет Егорки? – предположила Марина, когда они уже выезжали с территории парка.

Герла резко затормозила и открыла дверцу.

– Эй, вы по какому вопросу? – окликнула она парня и тут же повернулась к Марине: – Вряд ли. Чего бы тогда им спрашивать меня, а не тебя?

Что-то спросив у охранника и дождавшись его утвердительного кивка, парень подошел к машине, указал на стоявший у обочины красный «лексус» и сообщил:

– Вам хотят задать пару вопросов.

– Кто? По какому поводу? – нахмурила брови Тамара. – Мне сейчас не до чьих-то вопросов. Приезжайте завтра.

Она захлопнула дверь, но парень встал перед машиной и положил руки на капот. Его лицо исказила злобная гримаса.

– 38 -

Валентин Соленый, некогда уволенный из ОБЭП «по несоответствию», последние несколько лет состоял на службе у Вазинского, известного в народе как Борман, и очень дорожил своим местом. Работа конечно была не совсем чистая в плане закона, однако достаточно хорошо оплачиваемая и в глазах окружающих Соленого людей весьма авторитетная.

Сегодня ему предстояло разобраться с людьми, грубо наехавшими на шефа. Их личности и примерный род деятельности уже был выяснен. Шеф даже поспешил организовать ответный наезд на обидчиков с помощью знакомого мента из ОБНОНа. Валентин бы так спешить не стал, но сделанного не воротишь.

Выясняя личности фигурантов, Соленый по выработанной еще во время работы в органах привычке старался не пропустить ни единой мелочи. Потому и обратил внимание на хозяйку арендуемого обидчиками шефа офисного помещения. Казалось бы, ну какое отношение она может иметь к фигурантам? Ну, сдала помещение и сдала. Делает женщина свой маленький бизнес – чего тут такого? Но умудренный опытом оперативник сразу обратил внимание на некоторые обстоятельства. Во-первых, помещение было приобретено Новиковой Тамарой Геннадьевной как раз после приезда из столицы одного из фигурантов и перед приездом другого. Совпадение? Допустим. Однако, во-вторых, почему из помещения съехали бывшие арендаторы, а именно парикмахерский салон? Зачем им покидать «набитое» место? Во всяком случае, арендную плату новая владелица не повысила – этот момент Соленый выяснил точно. Напрашивается только один вывод – помещение приобретено именно для фигурантов. А если приобретено на лицо, вроде бы никак с ними не связанное, значит затеваются мутные делишки.

Да и Бог бы с ними. Мало ли кто в Осколе «ловит рыбку в мутной воде»? Вот только если бы не наезд на шефа. Опять же, случайно ли главный фигурант ехал в одном вагоне с Вазинским? Ну да, этот вопрос Валентин еще «провентилирует» после того, как соберет больше информации. А пока информация собирается, он потянет за кажущуюся самой бесперспективной ниточку. Бесперспективной? Ой ли?

Понадобилось всего несколько минут для выяснения, что Новикова Тамара Геннадьевна имеет непосредственное отношение к эко-компании «Осколец». А об этой компании ходило множество невероятных слухов, причем, гораздо более невероятных, чем о его шефе. И, вроде бы, ниточки к ней тянутся из столицы. Все одно к одному. Может, прав шэф, и кто-то действительно собирается сковырнуть его из Оскола? Если слухи верны, и его покровитель на областном троне досиживает последний срок, то вполне вероятно. Вот и у нового мэра к Вазинскому несколько холодные отношения… М-да, как бы не пришлось Соленому в скором будущем подыскивать новое место работы… Не хотелось бы. А значит нужно «рыть землю носом», не упуская из виду ни малейших мелочей.

Решив пообщаться с Новиковой лично, Валентин приказал водителю ехать к парку «Осколец». Шлагбаум на въезде оказался опущен, а скучающий возле него охранник никак не отреагировал на остановившийся перед ним «Лексус».

Заметив вывеску, из которой явствовало, что въезд разрешен только служебным и спецмашинам, Соленый распорядился отъехать к обочине. Подумав, послал водителя, являющегося одновременно и его порученцем, передать охраннику, что ему необходимо срочно встретиться с госпожой Новиковой.

Виталик только начал объясняться с охранником, когда с территории парка выехало красное «Пежо». По полученной на планшет фотографии Соленый узнал в сидевшей за рулем женщине Новикову. Подняв шлагбаум, охранник подошел к машине и что-то сказал. «Пежо рвануло было с места, но вдруг резко затормозило. Новикова открыла дверь и поинтересовалась у Виталика, по какому вопросу она ему требуется. Когда тот указал на „Лексус“, женщина грубо заявила, что спешит и захлопнула дверь. Не привыкший к тому, чтобы его шефа так откровенно посылали, Виталик встал перед „Пежо“, загородив проезд. Его покрасневшее лицо выражало готовность к грубому воздействию на непослушную особу. Потому Валентин поспешил покинуть прохладный салон автомобиля и вмешаться.

Видя, что к ним направляется еще один мужчина, из «Пежо» вышла пассажирка. В ней Соленый узнал мелькавшую на местных каналах ТВ владелицу эко-компании, супругу того самого загадочного Ворона. Имя ее он к сожалению не помнил.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к ним женщина, приложив руки к груди. – У меня только что похитили сына. Если вы не имеете к этому отношения и ни чем не можете помочь, то попрошу нас не задерживать.

– Извините, – в свою очередь произнес Соленый и кивнул порученцу, чтобы тот убрался в сторону. – Конечно же наши дела подождут.

В его голове уже щелкали варианты дальнейших действий. Как только автомобиль с женщинами уехал, он приказал Виталику ждать в машине, а сам быстрым шагом направился на территорию парка. Подойдя к группе оживленно что-то обсуждающих людей, помахал перед ними красной обложкой, в которой носил водительские права, и строгим тоном начал задавать вопросы. Когда по аллее подъехали скорая помощь и милицейская десятка, Соленый уже выяснил все нужные ему сведения.

– Оп-па, Валентин, а ты тут с какого боку? – удивился вылезший из десятки опер Сашка Попов. – То-то я смотрю знакомый «Лексус» у въезда торчит.

– Да вот, хотел отдохнуть от жары возле речки. А тут оказывается какое-то похищение произошло. Что-то и отдыхать сразу перехотелось. Пожалуй, пойду я, Сань. Тебе, надеюсь, моя помощь не понадобится, а?

– Да какая от тебя, буржуина, помощь, – отмахнулся опер.

Видя, что Попов потерял к нему интерес, Соленый поспешил удалиться. Расспросив свидетелей, он понял, что похитителями были интересующие его фигуранты. Сообщать об этом Валентин никуда не собирался, так как намеревался сам разобраться в ситуации и по возможности извлечь из нее максимальную пользу.

Итак, что получается? А получается, что Новикова является соучастницей похищения – наводчицей. Однако если фигуранты прибыли в Оскол для похищения пацана и получения выкупа, то к чему все эти манипуляции с приобретением и сдачей себе же внаем офиса? Что-то тут не вяжется. В общем, дело ясное, что дело темное. Необходимо вычислить похитителей, а там как карта ляжет.

Вернувшись в прохладный салон автомобиля, Соленый начал отдавать по телефону распоряжения. Для начала следовало вычислить приметный «БМВ». Так как по свидетельству очевидцев машина скрылась под путепроводом, значит, искать следовало в юго-западном районе. План поиска был прост. Вазинский являлся владельцем самого крупного в городе таксопарка, а значит в любой момент, в любой точке города находились его машины, снабженные видео регистраторами. По заданию Соленого диспетчера и кураторы опросили находившихся в нужное время в юго-западной части таксистов, проверили записи видеорегистраторов. В итоге через треть часа маршрут интересующей его машины стал известен.

Киднеперы можно сказать сделали круг. Выехав из-под путепровода они проехали по проспекту Губкина до Бульвара Дружбы, затем свернули в направлении медсанчасти, выехали к мемориалу у Атаманского леса и поехали по объездной дороге до поворота на Сорокино, где какое-то время стояли, вероятно, кого-то поджидая. Затем их видели в районе дачного общества Коммунальщик, едущих следом за темно-зеленым «Доджем». После этого «БМВ» больше никому не встречалась. Значит, с большей долей вероятности, находилась в данный момент в дачном поселке.

Звонок в офис, и еще через четверть часа Соленый открыл на планшете присланный архив с картинками со спутника, на которых был дан общий план садоводческого товарищества, стоявшие возле одного из участков, находившегося в самом отдаленном и заброшенном районе, черное «БМВ» и темно-зеленый «Додж», и несколько снимков с пошаговым приближением от общего плана.

Как только выяснилось место нахождения фигурантов, Валентин вызвал тройку кураторов. Это была его личная гвардия, парни, некогда служившие в ОМОНе и несправедливо оттуда уволенные за совершенно незначительные проступки. Пару лет назад он взял их на службу для курирования работы таксистов и выполнения некоторых деликатных задач. Для делового общения дал им позывные: Экс, Вай и Зэт. Позже Соленый несколько раз мимолетно задумывался над тем, откуда он взял такие позывные? Вроде бы это начальные буквы какого-то алфавита? Не считая русского, он помнил начальные буквы только из английского и немецкого. У англичан – эй, би, си. У немцев и вовсе, как витамины – а, бэ, цэ. Решив, что экс, вай, зэт начальные буквы какого-нибудь латинского языка, в конце концов, перестал задумываться над этим вопросом. Главное что позывные звучали солидно.

Сегодня парням предстояло выполнить, пожалуй, самое ответственное задание за все время работы в корпорации «Титаник». Потому Валентин велел им явиться в полной экипировке.

– 39 -

Узнав о похищении сына, Ворон быстрым шагом направился к дороге, где оставил автомобиль. Удивленные возгласы экологов остались без ответа. За руль попросил сесть догнавшего его технолога Решетникова Германа. Тот, поняв по состоянию шефа, что сейчас не стоит задавать никаких вопросов, молча выполнил просьбу. Сам же оборотень был просто не в состоянии управлять внедорожником. Годы, проведенные в этом мире, настолько расслабили его, что он с трудом контролировал собственные эмоции, вызывающие непроизвольную трансформацию организма. Если бы Герман чаще бросал взгляд в зеркало заднего вида, наверняка заметил бы, как открытые участки кожи сидящего на заднем сиденье Ворона то покрываются крупными пупырышками, готовыми вот-вот лопнуть и выпустить наружу иглы, которые в свою очередь раскроются в черные перья, то снова сглаживаются. Но разбитая бетонка не позволяла водителю отвлекаться, а когда выехали на трассу, оборотень, наконец-то, взял эмоции под контроль.

В городе Ворона встретил уже знакомый по недавнему инциденту опер Попов Александр. Марина с Герлой по собственной инициативе колесили по городу в поисках известной по описанию свидетелей машины похитителей.

Доверив стажеру продолжать опрос свидетелей, Попов предложил Ворону проехать по объектам, имеющим наружные камеры наблюдения. К этому же занятию они подключили и женщин. А когда освободился стажер, то и его тоже.

Данные с видеокамер дали результаты, однако приблизительный маршрут машины похитителей стал известен лишь к вечеру, да и тот терялся в районе автомойки на выезде со слободы Ямской на объездную дорогу. Больше «БМВ» нигде не была зафиксирована.

– М-да, – озадаченно произнес опер, когда все они вновь собрались в парке «Осколец». – Теоретически, машина может находиться в любом дворе как Ямской, так и Стрелецкой слободы. А так же в любом из ближайших дачных кооперативов.

– Эх, нам бы щас вертолет, как у пиндосских полицменов, давно бы с воздуха вычислили, – мечтательно почесал щетинистую щеку стажер.

Оборотень окинул взглядом собравшихся. Герла говорила что-то успокаивающее Марине. Подошедший из офиса Холера гладил по головке хнычущую Варю. Попов давал указания стажеру, водя пальцем по планшету. Пока никто не обращал на него внимания, Ворон попятился, развернулся и быстрым шагом скрылся в хозяйственном дворике за зданием офиса.

Через минуту над парком взлетела огромная черная птица, вызвав изумленные возгласы увидевших ее людей.

– 40 -

-Э-э, шеф, я не понял, ты чо, педофил что ли? – возмущенно вопросил Карапет, когда Хазаров затащил ребенка в подвал и приказал всем удалиться. – Я на такое не подписывался. Политика политикой, но у нас тут не Америка. За такие дела свои же пацаны враз кукарекать заставят.

Не отпуская руки продолжавшего затравленно молчать мальчугана, Вольдемар повернулся к подручному и взял его за лацканы пиджака, стянув их в хлипком на вид кулаке с такой силой, что материя, на миг невыносимо сжав ребра, треснула и разошлась на спине.

– Я не педофил, – произнес он с холодным спокойствием и, глянув на ребенка, снизошел до объяснения: – Это существо обладает нужными мне сведениями. Я получу их во что бы то ни стало. Ждите наверху. Возможно, придется отвезти ребенка обратно.

Вольдемар отпустил побледневшего Карасева и легким толчком вышиб его вместе со стоявшим в дверях Мотылем к лестнице. После чего с лязгом закрыл металлическую дверь.

Братки ошарашенно посмотрели друг на друга и молча полезли наверх.

– Ну чо там, все ничтяк? – встретил их как раз вошедший в дом Баламут.

– Что там, не твоего умишки дело, всосал? Пшел вон, баклан! – сорвался Карапет.

Вовчик хотел было возмутиться таким к нему, почти хозяину дачи, отношением, но оказавшийся под носом внушительный кулак Мотыля заставил заткнуться.

Я с тобой еще за прошлый косяк не поквитался, – угрожающе прошипел Евсиков. – Иди во двор, смотри, чтобы никого подозрительного вокруг не появилось.

– Да кто тут появится-то? – обиженно прогнусавил Баламут, однако, заметив поднимающуюся для пинка ногу Мотыля, поспешно выскочил наружу.

– Эх, – тяжело вздохнул Карапет, опустившись на старый полуразвалившийся диван, – сдается мне, что староват я стал для политики.

Мотыль угнетенно промолчал, лишь зыркнул изподлобья.

Обиженный Вовчик спустился с крыльца и зло пнул валяющуюся на дороге половинку красного кирпича.

– Ё-о-к-л-м-н! – запрыгал он на одной ноге, отбив большой палец.

А в это время с трех сторон со смежных участков к даче подбиралась группа спецов Соленого. Облаченные в камуфляж парни практически неразличимые на фоне дикой зелени, оккупировавшей заброшенные огороды, бесшумными тенями скользили к намеченному объекту.

Вот Экс затаился за большим кустом смородины и внимательно осмотрелся. Убедившись в отсутствии опасности, стремительным кувырком переместился в густые заросли ежевики и зашипел сквозь зубы изо всех сил сдерживая рвущийся наружу дикий крик, ибо вцепившиеся в голые участки тела колючие ветки словно огнем ожгли кисти рук и прикрытое маской из тонкой камуфлированной ткани лицо.

– Коты, что ли, дерутся? – обернулся на донесшееся из кустов шипение и шуршание Баламут.

Решив выместить на невинных животных накопившуюся злость, он подхватил обломок кирпича и с силой бросил его на звук в заросли ежевики. По роковой случайности кирпич угодил аккурат в лоб Эксу, избавив того от мучительной боли в изодранной колючками коже. Парень опрокинулся навзничь и, блаженно улыбнувшись, впал в забытье.

Закинув кирпич в кусты, Вовчик заскучал. Будь он сейчас в городе, уже сообразил бы с корешами на Болгарском рынке чего-нибудь выпить. А то и раздобыл бы косячок у знакомых таджиков. Баламут грустно вздохнул, вспомнив, как несколько лет назад нашел в сарае припрятанную еще покойным батей бутылку самогона. Глянув на полуразвалившееся дощатое строение, подумал, что батя мог заныкать там и не одну бутылку. От такой мысли хмурое лицо посветлело, озарившись надеждой, и страждущий бедолага решительно направился в сарай.

Покрытая рубероидом пологая односкатная крыша давно прохудилась. Тонкие стропилины подгнили и, вероятно, зимой под тяжестью снега провалились. Одно из них перегородило проход. Вовчик дернул его и чертыхнулся из-за воткнувшейся в ладошку занозы.

У-у, падла! – пнул он злополучную жердину. – Все меня сегодня обидеть норовят.

И такая его разобрала злость на окружающую несправедливость, что, позабыв о занозе, выдрал жердину с прибитым к ней куском рубероида из завала, и словно копье изо всех сил метнул через стену на соседний участок.

Крадущемуся с той стороны подручному Соленого Вайю показалось, будто с полуразвалившегося сарая по воздуху метнулся черный скат и словно кувалдой ударил его электрическим разрядом прямо в темя. Перед тем, как потерять сознание, он еще успел подумать, что скаты должны плавать в теплых морях, а не летать по воздуху. По крайней мере, не должны залетать так далеко на север.

Не подозревая, что отправил в нокаут уже второго крутого боевика, Баламут продолжил ворошить развалившееся и полусгнившее барахло. Перемазавшись в пыли и паутине, расцарапав локоть торчащим из подвернувшейся доски гвоздем, Вовчик совсем уже отчаялся найти хоть что-нибудь. Он уже выбирался из сарая и в последней попытке растолкал ногой груду прелого хлама, сваленного у самой двери. Усмотрев тусклый блеск зеленого стекла, с радостным вскриком выхватил из мусора бутылку из-под шампанского. Однако та оказалась пустой, и радость вмиг померкла.

Широко размахнувшись, Баламут бросил бутылкой в скворечник, висящий вниз крышей на засохшей сливе. Но стеклянный снаряд прошел значительно левее.

Зэт с удивлением следил за парящей в небе огромной черной птицей, когда прилетевшая бутылка ударила его по затылку. Последний боевик из посланной Соленым тройки мгновенно лишился чувств и уткнулся лицом в землю.

– Ох и духота. Точно гроза будет, – Валентин щелчком отправил в полет наполовину выкуренную сигарету и нырнул в автомобиль.

В остуженном кондиционером салоне пот начал выступать еще обильнее, и Соленый, достав сразу два одноразовых платка, принялся промокать лицо и шею. Закончив процедуру, взял с пассажирского сиденья планшет, на экран которого были выведены картинки с головных видеокамер должной уже выйти на позиции наблюдения тройки кураторов.

– Что за мутотень? – удивленно произнес он, поочередно переключаясь с одной камеры на другую. Две из них неподвижно уставились в чистое, без единого облачка, небо. Третья показывала муравья, пытавшегося утащить слишком тяжелый кусок какого-то мусора.

Поправив вставленный в ухо наушник, он произнес в закрепленный на лацкане микрофон:

– Экс, доложи обстановку, – подождав пару секунд, нетерпеливо повторил: – Экс, ответь Каракурту.

Не дождавшись ответа, Соленый попытался вызвать остальных – безрезультатно. Еще раз посмотрел на картинки с неподвижных камер. Перевел взгляд на полыхнувший далеким разрядом молнии потемневший горизонт на западе, куда уже опускался багряный солнечный диск. Ему вдруг стало страшно. Тело вновь покрылось липким потом. Захотелось поскорее уехать домой и напиться до бессознательного состояния, чтобы хотя бы до завтрашнего дня забыть о всех проблемах.

Валентин завел двигатель, но поехал не домой, а в сторону злополучных дач. Он был настоящим бойцом и умел побеждать предательский страх.

Перед въездом в садоводческое товарищество, Соленый загнал машину в небольшой лесок и еще раз вывел на планшет карту дачного поселка. Продумав пути подхода к нужному участку, он нажал на расположенный под сиденьем рычажок. От днища автомобиля отвалилась плоская металлическая коробка. Подняв и открыв ее, Валентин извлек ПМ и пару запасных обойм к нему. Вынул из наплечной кобуры газовую «кобру», забросил в багажник, а на ее место вложил «макаров». Запахнув полы пиджака, решительным шагом направился в ближайший проулок.

– 41 -

Когда сопровождающие удалились, Джасс сел на обшарпанную табуретку, предварительно смахнув с нее горку конфет, оставшуюся после прошлого короткого заточения Егорки. Пригнув на колени голову впавшего в оцепенение малыша, так же, как вчерашнему котенку, ввел через ухо вытянувшийся ноготь.

Некоторое время лицо Вольдемара оставалось бесстрастным, затем на нем отразилось выражение разочарования, постепенно сменившееся недоумением. Он легко овладел беззащитной сущностью детеныша, однако не узрел путь в иной мир. Более того, оказалось, что это существо, никак не вписывающееся в этот мир, в этом мире и родилось.

Взяв под контроль мозг детеныша и управляя подвластными ему процессами, Джасс наблюдал за трансформациями оболочки. Тело мальчишки превращалось то в птенца ворона, размерами не уступающего орлу, то в огромного волчонка, то в бурого медвежонка. В принципе, все звери соответствовали представителям местной фауны. Да и в легендах, слышанных бывшим создателем краем уха, говорилось о людях-оборотнях, способных перекидываться в различных зверей.

Неужели он ошибся, и встреченная им в день освобождения птица так же порождение этого мира, а не пришелец из другого? Неужели ему так и не суждено найти еще хотя бы часть себя!

В отчаянии Джасс хотел отшвырнуть от себя тело ребенка. При этом тот, пораженный в мозг, несомненно мгновенно погиб бы. Однако в последний момент присущий создателю инстинкт творца побудил интерес к работе со столь необычным, способным к физическим трансформациям материалом.

– 42 –

Поднимающаяся от горизонта грозовая туча начала поглощать опускающийся солнечный диск. Ворон впервые кружил над городом при дневном свете, и многие старооскольцы, оказавшиеся вне прохладных квартир в этот душный предгрозовой вечер с удивленными возгласами взирали на громадную черную птицу. Кто-то снимал ее полет на камеры мобильных телефонов. Кто-то кричал о вестнике грядущей беды. Старушки неистово крестились, поминая дьявола.

Но оборотню не было дела до вызванного им переполоха. Когда стажер высказал сожаление о невозможности поиска с воздуха, он понял, что теперь все зависит только от него. Ему давно надоело скрывать свои способности. И теперь, когда на месте пропажи сына явно ощущался след некой сущности, встреченной им несколько лет назад во время ночного полета, Ворон не собирался доверяться лишь обычным человеческим способностям друзей. Он воин-оборотень. Его долг защищать свой род!

Поднявшись в воздух, оборотень устремился к месту, где последний раз был замечен автомобиль похитителей, и принялся кружить над тем районом, внимательно осматривая окрестности. Постепенно расширяя круги, он вскоре оказался над дачным поселком, где когда-то совершенно случайно встретил Марину и, сам того не подозревая, освободил ее из рук похитителей. Несмотря на прошедшие годы, Ворон хорошо помнил то место, и воспоминания заставили непроизвольно свернуть к нему.

То, что он там увидел, заставило его громко каркнуть и камнем ринуться вниз. У той самой дачи, с территории которой он несколько лет назад унес свою будущую супругу, стояла разыскиваемый «БМВ». А снизившись, оборотень ясно ощутил присутствие чужой сущности.

Снизившись к самой земле, Ворон пролетел к заброшенному недостроенному дому на соседнем участке и приземлился на него. Затаившись за выросшем в нанесенном на перекрытие мусоре ветвистом кусте черноклена, он внимательно осмотрел двор дачи, где вероятно находился его сын. Там на крыльце сидел тщедушный мужичок, который что-то бормотал себе под нос и периодически сплевывал.

Подождав около минуты, оборотень одним взмахом крыльев поднялся в воздух и приземлился перед бормочущим человеком, которым был никто иной, как Баламут.

– Хренасе! – удивленно уставился тот на оказавшуюся перед ним огромную птицу. – Я же ничего не курил. Может пыльцы какой надышался? – он обвел взглядом заросший сорняками участок, после чего обратился к Ворону: – Слышь, глюк, сгинь, а? А то на меня и так Мотыль крысится. Не дай Боже выйдет и увидит тебя. Точняк подумает, что я опять обдолбался.

Вовчик зажмурился, сжав веки изо всех сил, дабы прогнать глюк. В это время от заполняющей небосвод грозовой тучи донесся громовой раскат. Сильный порыв ветра разорвал застоявшуюся духоту, зашуршал ветвями деревьев, поднял в воздух выхваченный откуда-то целлофановый пакет.

– А где птица Рух? – удивился Баламут, когда, открыв глаза, увидел перед собой высокого парня атлетического сложения, одетого в маскарадный костюм из черных перьев – за время, проведенное в земном мире, оборотень приучился к местной морали, и потому сейчас, обернувшись человеком, непроизвольно оставил на теле перьевой покров.

– Где мой сын? – схватив Баламута за шкирку, Ворон поднял его перед собой.

Пуговицы на рубашке не выдержали и с треском отлетели. Вовчик рухнул вниз, упал на четвереньки и, не поднимаясь, резво драпанул внутрь дома. Отбросив оставшуюся в руках тряпку, оборотень двинулся за ним.

Карапет в ожидании шефа подремывал. Мотыль, обладающий более мнительным характером, продолжал изводить себя вероятными разрешениями сложившейся ситуации, не находя хоть какого-нибудь более менее приемлемого выхода. Вползший на четвереньках голый по пояс Баламут отвлек его от раздумий.

– Опять нажрался, урод, – не спросил, а констатировал появление подельника Николай, тяжело поднимаясь с дивана. – Убью!

Однако привести к исполнению угрозу не удалось и в этот раз, ибо Мотылю показалось, будто следом за Баламутом в дверь ломится медведь. Испуганно отскочив и рухнув на диван, он рассмотрел, что это всего лишь здоровый мужик, одетый в странные, похожие на перья лохмотья.

– Где мой сын? – произнес незваный гость.

– Это чо за клоун? – зевая, промычал разбуженный Карапет.

– Это Ворон, – еле слышно ответил Евсиков, узнавший мужика в странном наряде. Он рассмотрел, что окаймляющие шею и кисти рук перья будто бы растут прямо из кожи.

Пять лет назад, когда нечто подняло его в воздух и сбросило в заросли ежевики, Мотыль решил, что все это привиделось в бреду, после того, как подкравшийся сзади освободитель заложницы вырубил его предательским ударом. Смущало отсутствие шишки или синяка, указывающих на место удара, но Евсиков, как и любой выросший в Советском Союзе человек, был материалистом, и никакие сверхъестественные причины не могли прийти ему в голову. Сейчас же, видя покрытое иссиня-черными перьями тело и вспомнив странные слухи, ходившие по городу об этом человеке, он почувствовал какой-то непонятный, доселе незнакомый животный ужас. Возможно, причиной тому было нервное напряжение последних часов. Бывший браток вдруг отчаянно позавидовал придурашному Баламуту, который, нажравшись, прополз на четвереньках через комнату, забился между диваном и стеною и затих, вероятно, забывшись пьяным сном.

– Не понял, какой еще Ворон? – вскочил с дивана Карапет и, стряхивая остатки дремоты, с хрустом в лопатках покрутил плечами. – Мужик, тебе чего надо? Здесь не наливают.

– Где мой сын? – повторил оборотень и шагнул к шустрому крепышу.

Поняв, что неадекватный незнакомец настроен агрессивно, Карапет решил усмирить его тычком в печень и, глянув для отвлечения внимания в сторону, нанес стремительный удар… И провалился. По инерции пришлось сделать шаг вперед, однако ворон поймал его, словно сопливого пацана, за шкирку, окончательно разорвав разошедшийся на спине пиджак, и, встряхнув, отбросил на диван. Диван от удара сдвинулся к стене, придавив спрятавшегося Баламута. Тот придушенно вякнул и заскребся, пытаясь выкарабкаться на свободу.

Окончательно поддавшись панике, Евсиков затравленно озирался в поисках путей бегства. Дверь загораживал покрытый черными перьями маньяк. Маленькое окошко снаружи закрывала металлическая решетка. Мелькнула мысль броситься в подвал под защиту новоявленного босса, будь он неладен. Но перспектива оказаться в тесном помещении между двух маньяков как-то не прельщала. Поэтому, как только Ворон сделал шаг от дверей в сторону дивана, Мотыль бросился в освободившийся проход. Однако был перехвачен молниеносным движением и безжалостно отброшен на диван. Царапающийся за спинкой Баламут снова вякнул и затих.

– Где мой сын? – в очередной раз повторил вопрос оборотень. – Где тот, кто его забрал?

– У-у, сучара! Порву так, что свинья со своей фуфайкой обзавидуется! – прорычал сквозь зубы Карапет и снова ринулся в атаку. И снова напоролся на жесткий отпор и был отброшен назад. Древний диван не выдержал и с жалобным скрипом просел на подломившихся ножках. Баламут на этот раз не издал ни звука.

Ворон пристально посмотрел на Евсикова, и тот трясущейся рукой указал на ведущую в подвал лестницу. Оборотень подошел к ней и будто бы прислушался. Его глаза сузились, ноздри, наоборот, расширились, словно уловив какой-то особый запах, из груди вырвалось нечто похожее на карканье. Быстро но бесшумно ступая по металлическим порожкам он спустился вниз.

Осознав, что теперь-то путь к бегству свободен, Мотыль рванул с дивана, забыв о подельниках и желая лишь скорее оказаться как можно дальше от этой трижды проклятой дачи и никогда больше здесь не появляться. Подбегая к калитке он увидел, что Баламут запер ее на замок. Ключ болтался тут же на привязанной к ручке веревке. Но терять время на отмыкание хлипкого замка не было абсолютно никакого желания, и беглец попросту вышиб его ногой.

– 43 -

Когда Валентин Соленый вышел на нужный проулок и наконец-то увидел искомый автомобиль, грозовая туча уже полностью поглотила солнце и, погрузив мир в мрачный полумрак, неумолимо заполняла небосклон, оповещая о себе вспышками молний, громовыми раскатами и яростными порывами ветра. Такая погода казалась Валентину знаковой, и он ощущал себя героем, которому предстояло, повергнув врагов и приобщившись к некой тайне, прославить свое имя.

Перестав опасаться посторонних взглядов, Соленый вынул из кобуры пистолет, ухватил рукоять двумя руками и поднял стволом вверх, держа у правого уха. Ступал он теперь подобно вышедшему на охоту хищнику, бесшумно ставя ноги на носок, слегка расслабив и подогнув колени. Скрытый пышным кустом сирени, подкрался как можно ближе к стоявшим в проулке автомобилям и, не жалея дорогостоящего костюма, перекатом достиг сперва одного, потом другого. Убедившись, что ни в «БМВ, ни в „Додже“ никого нет и, совершенно забыв о необъяснимой нейтрализации тройки посланных им боевиков, усмехнувшись беспечности клиентов, еще одним перекатом Валентин достиг калитки.

Из-за шума ветра не было слышно ничего, что творится за забором. Устав напрягать слух, Соленый приник к щели между калиткой и столбом забора. В тот же миг внутри мелькнула какая-то большая тень, и калитку потряс удар страшной силы. Хлипкий замок не выдержал, язычок с хрустом обломился, и створка вылетела нарушу, ударив Соленого в лоб металлическим уголком обрамления и снеся его с ног. Неудавшийся герой отлетел под забор и безвольно затих, потеряв сознание.

А из выбитой калитки выбежал Николай Евсиков и, ничего не замечая, заскочил в свой автомобиль. «Додж» взревел мотором и рванул с места, в пробуксовке отбросив в подзаборный куст бурьяна отлетевший под колеса «макаров».

– 44 -

Джасс встрепенулся и открыл глаза. Он ощутил появление некой сущности. Ограниченный физической оболочкой бывший создатель не мог в полной мере обозревать ближайшее пространство, однако кое-какие способности все же сохранились, и он ясно ощущал, что появившийся более чужд этому миру, чем плененный им детеныш. И в то же время между ними, малышом и проявившейся поблизости неизвестной сущностью, было что-то общее и даже родственное. Нетрудно догадаться, что явился один из родителей. И это не была та женщина, которую Джасс видел в парке, ибо она ощущалась совсем по-другому.

Сверху донеслись громкие голоса. Несколько раз что-то грохнуло, словно роняли мебель. Джасс почувствовал, как гость приближается, и на лице Вольдемара отразилась удовлетворенная улыбка. Сейчас наконец-то решится вопрос, заботивший его со дня проявления в этом мире.

Вопреки ожиданиям, металлическая дверь не содрогнулась от могучего удара. Появившийся просто решительно распахнул ее, не спеша сразу вломиться в помещение. Лишь оценив обстановку, он вошел. Это был обладатель крупного человеческого тела, с частично подвергшимся трансформации кожным покровом. Мысленно Джасс окрестил его «чудом в перьях» и даже слегка искривил губы в усмешке. Однако конфликт с покрытым черными перьями существом не входил в его планы. Единственное, что нужно бывшему создателю – возможность проникнуть в иной мир. И если гость знает, как это сделать, то ради сохранения жизни детеныша он поможет Джассу. А судя по направленному в сторону маленького заложника потоку эмоций, родитель готов был на все ради спасения своего отпрыска. Вот только почему его взгляд вдруг стал таким удивленным?

А Ворон действительно был удивлен. Он всегда знал, что если его сыну суждено стать оборотнем, то только оборотнем-вороном. Да и разве может быть иначе, если даже Марина, рожденная в мире, где оборотней считают сказочным вымыслом, получила от него способность оборачиваться именно вороном.

И вот сейчас он увидел маленького бера, в котором ясно почувствовал сына.

Однако удивление завладело разумом Ворона лишь на мгновение, и его тут же сменила целая гамма чувств, от отчаяния при виде неподвижного тела малыша, до лютой ярости, направленной на сущность пленителя.

– Если я отпущу твоего детеныша, он умрет, – поспешил сообщить Джасс, видя, что оборотень вот-вот бросится на него.

Ворон замер. Он ощутил слабый ручеек жизни собственного ребенка и осознал его зависимость от существа в человеческом обличии. То, что находившийся перед ним не был человеком, оборотень так же понял по отсутствию обычной ауры, вместо которой ощущалось нечто аморфное, темное, вселяющее первобытный ужас.

Нерешительно ступая, он подошел и протянул руку к медвежонку. Испытывая потребность поделиться жизненной силой с сыном, Ворон понимал, что тем самым откроется для ужасного существа, сжимающего в руках головку юного оборотня. Однако никакие разумные решения не приходили, и подвластный родительским эмоциям отец положил свою ладонь на голову медвежонка между тонкими холеными ладонями Вольдемара…

…И словно прикоснулся к чему-то чуждому, невероятно древнему, непостижимо могущественному и будто бы совершенно безэмоциональному, мгновенно накрывшему его разум подобно несущейся с горы лавине.

Ценой невероятных усилий Ворон сконцентрировал волю и не позволил собственному разуму раствориться в чужой сущности. Совладав с собой, он рванулся к слабому жизненному источнику Егорки, ощутил непонятные изменения, вносимые в сущность сына чуждым существом, и постарался воспротивиться им, отдавая ребенку собственную силу. С таким же успехом любой родитель инстинктивно прикроет собственным телом ребенка от падающей многотонной плиты, или заслонит от несущегося огромного грузовика.

Но Джассу вовсе не нужна была жизнь маленького Егорки. Он всего лишь, толкаемый стремлением создателя получить власть над созданиями миров лема, проводил очередной эксперимент. Ему так же не нужна была жизнь взрослого оборотня. Он мог бы отмахнуться от Ворона, как человек отмахивается от надоедливо кружащейся перед лицом мошки, не задумываясь при этом, прибил ли мелкое насекомое, или отбросил в сторону невредимой.

Однако, получив доступ к сущности Ворона, бывший создатель узрел то, что заставило его остановить эксперимент над младенцем. Собственно, узрел он именно то, что и ожидал, и все же, ожидаемое открылось столь неожиданно, что Джасс в первые мгновения растерялся и чуть не допустил роковую ошибку. Так неожиданно долгое время желанный солнечный свет ослепляет вышедшего из подземелий узника. Вот и он, увидев способ перемещения в другой мир, где наверняка его ждала частица собственной сущности, чуть не оборвал жизненную нить юного оборотня, уже приготовившись отшвырнуть его тело за ненадобностью. Сдержался лишь в последний миг, сообразив, что не сможет подчинить себе волю взрослого оборотня, а значит нужно найти стимул, способный заставить того подчиниться. А лучший стимул подчинения смертного существа – жизнь его детеныша. Убей Джасс малыша и, возможно, ему никогда не удалось бы сломить волю Ворона.

Понаблюдав некоторое время за связью жизненных потоков смертных сущностей, Джасс забеспокоился, что взрослое существо может убить себя, так рьяно питая своей энергией детеныша. Потому, удовлетворившись подтверждением своего предположения о готовности к самопожертвованию родителя, он поспешил насильно прервать связь, заодно слегка восстановить силы Ворона, дабы тот был способен на вменяемый диалог.

Отброшенный чужой волей оборотень с трудом поднялся, готовясь вновь броситься к сыну, чтобы отдать ему последние силы.

– Выслушай меня, и твой детеныш останется жив, – проговорил Джасс. Он уже прекратил эксперимент с преобразованием тела маленького оборотня, потеряв к нему интерес.

– Кто ты? – спросил Ворон, опершись спиной о стену и настороженно глядя на холеного юнца, скрывающего в себе ужасную сущность.

– Кто я? – подняв брови, переспросил Вольдемар и хмыкнул. – Считай меня демоном. Или богом. Можешь считать создателем. Это не важно.

– Для создателя ты слишком мелок, – возразил оборотень, не подозревая, что уязвил находящуюся перед ним сущность в самое больное место, заметив лишь, что лицо юнца стало еще более мертвенно бледным. – Для чего ты похитил моего сына?

– По ошибке, – после недолгой паузы признался Джасс. Заметив выражение недоумения на лице Ворона, пояснил: – Я ощутил в нем сущность из другого мира и всего лишь хотел узнать дорогу в тот мир. Как оказалось, я ошибся. Но ошибка обернулась удачей – за детенышем пришел ты. И ты проведешь меня в другой мир, если хочешь, чтобы этот медвежонок остался жив.

– Ты действительно ошибся, – горько усмехнувшись, произнес Ворон и сделал шаг вперед. – Я действительно родился в другом мире, но я не знаю, как вернуться в него, и есть ли вообще такая возможность. Можешь убить меня, но оставь моего сына. Зачем тебе жизнь ребенка?

– Зачем мне жизнь твоего детеныша? Всего лишь для того, чтобы заставить тебя согласиться послужить проводником. Я узнал, как ты попал сюда, и теперь знаю, как ты можешь вернуться. Там, – Вольдемар указал пальцем вверх, – скоро будут подходящие для этого условия. От тебя требуется одно, предоставить свою оболочку для моего временного вселения. Как только я окажусь в твоем теле, жизни твоего детеныша больше ничто не будет угрожать.

– Почему я должен тебе верить? Где гарантии, что мой сын останется жив? И зачем тебе нужен мой родной мир? – задал целую череду вопросов оборотень.

– Гарантии в тебе самом. Даже находясь в твоей оболочке, я не смогу подчинить твою сущность. Мне с этим-то ничтожеством, – Вольдемар ткнул себя в грудь, – удалось справиться благодаря чистой случайности. Но ,имей ввиду, то, что я не могу подчинить твою волю, вовсе не значит, что я не смогу легко убить всех близких тебе существ. Так что, в твоих интересах сделать так, чтобы я скорее покинул этот мир.

– Для чего ты стремишься попасть в мой мир? – повторил последний вопрос Ворон.

– Мне нужно кое-что забрать. Тебя это никоим образом не касается, и на состоянии того мира никак не отразится. И более я тебе не собираюсь ничего доказывать, – Вольдемар будто бы прислушался к чему-то, происходящему вне подвала, и снова обратился к Ворону: – Нам необходимо спешить. Решайся, или я убью твоего детеныша!

– 45 -

А наверху в это время ветер вдруг стих, и воцарилась неожиданная тишина. Мир будто замер в преддверии надвигающегося катаклизма, коим представлялась поглотившая почти весь небосвод темная грозовая туча. Ни единый листочек не шевелился на кустах и деревьях, не слышно было щебетания птиц, и даже самая мелкая букашка поспешила забиться в первую попавшуюся щель.

И вот яркий всполох молнии, сопровождаемый громовым раскатом, оповестил о конце затишья. От ураганного порыва жалобно заскрипела и, переломившись сразу в двух местах, рухнула старая засохшая береза. Еще прошлой весной Баламут проделал в ее стволе несколько отверстий, чтобы набрать березового сока, а вот залепить их снова даже и не подумал. Так и высохло дерево из-за прихоти ничтожного человечишки. Однако продолжало стоять еще более года, с немым укором показывая окружающему миру свои голые засохшие ветви. Но наконец-то иссохшийся ствол сдался под порывом ураганного ветра и упал, промяв крышу и раскрошив лобовое стекло припаркованному рядом «БМВ».

Вокруг, словно непослушная детвора, сбежавшая из-под опеки бушевавшего в вышине ветра, пыльными облачками заплясали множество мелких вихрей, периодически разбиваясь о заборы и стены домов, и возникая вновь и вновь. Но вот грозный родитель, недовольно ворча раскатистым басом, принялся стегать их пока еще редкими, но крупными дождевыми каплями, заставляя быстро утихомириться.

Среди разыгравшихся неподвластных человеку сил в небо вдруг взмыла огромная черная птица и устремилась ввысь, словно желая слиться с грозовой тучей, став ее частью. Со стороны города наперерез черной птице неслась такая же белая. Ветер бросал ее из стороны в сторону, ломая белоснежные крылья, рвал оперение. Порой могло показаться, что белая птица вот-вот не выдержит и бесформенным комком устремится к земле. Но та продолжала упорно рваться к черному собрату. Черный ворон заметил подругу и рванулся к ней. Когда фантастических птиц разделяли уже считанные метры, прямо между ними ударил ослепительный разряд. Случись кому наблюдать за ними, тот, проморгавшись от яркой вспышки и увидев отсутствие в небе птиц, наверняка бы решил, что птицы убиты молнией, и их останки упали на землю.

– 46 -

Очнувшись, Карапет услышал чей-то надсадный хрип и почувствовал, что под ним шевелится диван. Вскочив, он принял боксерскую стойку и окинул взглядом комнату. Однако повергшего его здоровяка не увидел. В помещении не было вообще никого, если не считать хрипящего за диваном Баламута. Тот как раз кое как выкарабкался наружу.

– Чего это было? – Вовчик обратил выпученные глаза на Карапета.

Но тут оба бандита обернулись, услышав непонятное урчание, и отступили перед выползающим из подвала медвежонком.

– Опять глюки, – авторитетно пояснил Баламут открывшему в изумлении рот Карапету.

Медвежонок, не глядя на братков и продолжая обиженно урчать, вышел из дома под шум усиливающегося дождя. Некоторое время он стоял под струями прохладной воды, затем, словно подстегнутый треском близко ударившей молнии, выбежал за калитку и резво понесся в сторону города. Уже пробегая по безлюдным из-за сильного ливня улицам слободы Ямской, вдруг остановился у одного из дворов, словно что-то почуяв, и утробно заревел. Над забором взметнулась еле различимая в сплошной пелене дождя тень, и рядом с медвежонком приземлился серый кот, шерсть которого каким-то образом оставалась сухой. Звери ткнулись носами, приветствуя друг друга, и далее продолжили бег вместе.

Лишь на берегу Оскольца, когда мишка пустился переправляться вброд, кот заскочил ему на спину. На территории парка они пробежали по безлюдным аллеям к домику администратора. Поднявшись под навес крыльца, медвежонок шумно отряхнулся и сел. Его очертания будто поплыли, меняя цвет и форму. И через несколько мгновений на крыльце сидел обнаженный мальчишка, на вид которому можно дать лет десять. Разумеется, это был выглядевший не по годам взрослым Егорка.

Осмотрев себя, Егорка недовольно нахмурился, тело его подернулось рябью, преобразовавшейся в легкие летние штанишки и белую футболку. На ногах появились сланцы. Удовлетворившись обновкой, парнишка решительно забарабанил кулачком в дверь.

– Егорка? – воззрился на гостя открывший дверь Митрич. – А я тебя ждал. Заходи. Ишь, как подрос за день-то.

– Заходи, – парнишка в свою очередь кивнул сидевшему на крыльце коту, после чего прошел сам и поздоровался: – Здравствуй, дядя Коля. А ты правда меня ждал?

– Конечно, ждал, малыш, – кивнул тот. – Когда тебя похитили прошлый раз, ты ведь пришел ко мне. Вот я и на этот раз ждал. Сейчас чайку с сушками сообразим.

Но прежде чем отправиться готовить чай, Митрич на всякий случай потрогал маечку на мальчишке, дабы убедиться, что та совершенно сухая. Шерсть у запрыгнувшего в кресло серого кота тоже выглядела сухой. Такое ощущение, будто эти двое явились не с улицы, где шумел сильный ливень.

– Ох, ты ж, – хлопнул себя по лбу старик, когда они уже хрустели сушками, прихлебывая горячим чаем, – надо же твоим родителям позвонить. Небось, извелись уже совсем.

– Их нет, – не по-детски вздохнул Егорка. – Они ушли в папин мир.

Notes

[

←1

]

Кизерлинг – бесцентровый токарно-обдирочный станок германского производства

[

←2

]

Эмульсол – охлаждающе-смазочная жидкость для токарных станков

[

←3

]

ОЭМК – Оскольский Электро-Металлургический Комбинат

[

←4

]

Покон – свод законов

[

←5

]

КМС – кандидат в мастера спорта

[

←6

]

ГОК – горно-обогатительный комбинат

[

←7

]

Главшпан – главарь мелкой банды (жаргон)

Content

Галкин Роман Оборотень из Оскола