Мейер Лана

Камелия. Проклятый 2

POV Брэндан. Flashback

— Ты проиграл, — высокомерно заявил Бастиан, восседая на коричневом скакуне – очередной подарок нашего отца, которого брат решил немедля объездить. Джонатан и меня баловал подобными подарками, но скакуны стоимостью в несколько тысяч фунтов мало меня интересовали. Моим любимцем всегда оставался Оникс – черный, от гривы до кончика хвоста, с еще более темными, чем его смолевая шерсть, глазами.

Мы двигались вперед, отдаляясь от ипподрома в сторону тополей, за которыми начиналась лесная часть территории нашего замка. Не в моих правилах было проигрывать и уж тем более поддаваться, но в последнее время мои победы в состязаниях с братом не приводили ни к чему хорошему.

С Бастианом происходило что-то странное. Порой я видел в нем своего лучшего друга, брата, мою опору и того, на кого я всегда мог положиться. А порой — раздражительного ублюдка, который любой мой успех или слова воспринимал как неуместные упреки.

Но сегодня я ему поддался и специально не напрягал Оникса, который был очень недоволен своим результатом, и в знак этого уже несколько минут бил меня хвостом по спине.

— Видимо, отец сделал тебе отличный подарок. А ты, я вижу, будешь еще долго праздновать свою первую за три месяца победу. — я не удержался и ответил ему с непринужденной колкостью. В ответ Бас только усмехнулся, спрыгнул с коня и отпустил его прочь, слуги тут же подхватили его и повели в конюшню.

— Спасибо, приятель. Отличная работа. — тихо прошептал я, наклонившись поближе к уху Оникса, так, чтобы Бастиан ничего не услышал. Затем я слез с него, одобрительно похлопав по упругой шее, и в последний раз заглянув в его черные глаза, отпустил к подоспевшим слугам.

— Что, опять возишься с этими…животными? — Продолжал подшучивать Бас, потрепав меня за волосы. Сначала мы шли вдоль опушки леса, но почти сразу углубились в темноту тополей – на территории сада было слишком много лишних ушей, а я знал, что Бас не любит, когда сплетни расходятся по замку со скоростью света.

В последнее время у него разыгралась настоящая паранойя: он частенько заставляет кого-нибудь из слуг пробовать его пищу или напитки, испытывая ее на яд. Да только рисковал он не своей жизнью, если еда и была отравлена, она бы не нанесла мне или Бастиану смертельный урон.

Издавна яд считался одним из самых легких способов отравить королевскую кровь, но, к счастью, с приходом новых технологий и новейшей медицины эта проблема была решена.

Вакцина, вырабатывающая иммунитет против самых опасных ядов, была очень дорогой и доставлялась в Англию из Америки, тем не менее, королевская семья с легкостью могла себе ее позволить. Поэтому и я, и Меридиана с Бастианом еще в детстве испробовали эту вакцину на себе. Только такие сильные вещества, как яд тропического паука, или Черной кобры, могли привести к тяжелым последствиям.

Хоть Джонатан, отец, и уверял нас, что угроза кратковременна и не опасна, осознавать, что тебя пытались отравить, мягко говоря, неприятно. Только самый настоящий трус будет действовать таким способом. Джонатан заверил нас с Басом, что любой яд вызовет лишь замедление пульса и паралич всего тела на несколько часов, возможно, дней. Несмотря на это Бастиан продолжал время от времени заставлять слуг пробовать свою еду. При этом лицо у него было такое, будто он ожидал, что рано или поздно она окажется отравленной.

А вот кого-то из служащих такой яд мог запросто убить.

Паранойя Бастиана дошла до того, что он везде видел жучки и камеры слежения, ему вечно казалось, что против него затевают заговор, который мог бы унизить его в глазах народа, и опорочить идеальный образ будущего правителя. Это приводило меня в недоумение, но я молчал – в конце концов, меня это мало заботит. Я жду не дождусь того дня, когда переступлю порог Оксфордского университета.

Высшая математика. Закрытые клубы. Карты. Девушки. И никакого давления со стороны — бремя стать королем, к счастью, меня не коснется.

Конечно иногда я думал об этом. В глубине души я всегда знал, что я бы справился с правлением. Я мог бы сделать для страны больше, чем кто-либо другой, но я отгонял от себя эти мысли, особенно с тех самых пор, когда узнал о своем происхождении. Для парламента, для народа и даже для своего отца я навсегда останусь бастардом, пороком. Пятном на чистейшей голубой крови и напоминанием о грехах короля. Бастиан, каким бы твердолобым упрямцем он ни был, навсегда останется единственным наследником, тем, кто по праву займет престол, и вступит в правление рука об руку с парламентом.

Хотя я мечтал поставить этих зажравшихся ублюдков на место, но знал – это не мое дело. Моя задача – учеба и военное дело в перерывах между нормальным человеческим общением с однокурсниками.

Обычная жизнь.

— Возишься ты со своими фаворитками, — я отмахнулся, по-дружески хлопнув его по плечу. — Пытаешься нагуляться перед предстоящей свадьбой?

Бас поморщился, передернув плечами, словно вспомнил о чем-то неприятном.

— О, да. Свадьба. Женюсь на девушке, которую я никогда не видел. Прекрасно! — Он демонстративно возвел глаза к небу, изображая отвращение. — Что только не сделаешь по приказу отца. Он готов отщипнуть любой кусочек новых земель, поэтому Шотландия скоро вновь станет частью Англии. А там и Ирландия прогнется. А если не захочет – раздавлю. Не зря же я буду терпеть эту…пампушку-принцессу.

— Это всего лишь брак, ты же знаешь. Ради земель, наследников. Ты не будешь лишен удовольствий, в которых и сейчас себе не отказываешь. Это твой долг. К тому же ты не похож на человека, который способен полюбить.

Я прикусил язык, как только произнес это слово. Полюбить. Мы с Бастианом во многом похожи: воспитанные в строгости и железной дисциплине, мы подвержены минутным страстям, но не настоящим чувствам. Отец позаботился о том, чтобы промыть нам мозги.

«Любовь – это слабость, которую король не может себе позволить.» — говорил он, со строгостью во взгляде. Но я знал, что он лжет. Я всегда замечал все, что для глаз других было сокрыто: движение рук, губ и даже зрачков, – несколько лет практики и врожденное шестое чувство сделали меня мастером своего дела. Хотя, нужно отдать должное «ведьме»-матери. Кэтрин говорила, что это в нее я такой проницательный. Ходили слухи, она занималась древней магией, проще говоря, бредом, пока не была изгнана из страны.

Я и сам не знал, что я чувствую к этой женщине – к той, которую никогда не видел. К той, которая подарила мне жизнь. Я не знал другой матери, кроме Кэтрин, поэтому с трудом воспринимал информацию о том, что я – полукровка.

Бастард. Сын шлюхи короля.

Я потряс головой, отгоняя дурные мысли прочь.

— Ты плохо меня знаешь брат. Я…способен на любовь, — Бастиан посмотрел на меня, прищурившись, слегка сжав ладонь на рукоятке своего клинка, заткнутого за пояс. Что-то в его глазах вдруг стало новым, глубоким. Они будто посветлели, а затем этот огонек тут же погас, когда он поправил себя. — Я люблю страну и свой народ.

— Так же, как и я, — кивнул, замечая перемену в его настроении. Мы приближались к одному из моих любимых мест — Белым скалам. На территории нашего замка есть только одна поляна, которая позволяет увидеть их — смертельный обрыв, который несет в себе всесильный страх и в то же время невероятную красоту, которой я мог любоваться часами.

Я часто сюда приходил, на эту поляну. Особенно мне нравилось бывать здесь, когда небо затянуто серыми непроглядными тучами, а ветер такой сильный, что волны внизу сходят с ума. Они без конца ударялись о белые скалы, обтачивая их годами. Веками. Они ошеломляли меня своей силой — природа каждый раз тыкала меня носом в то, насколько мы все незначительны.

Мы пытаемся быть на этой земле хозяевами, бесконечно играем в престолы…Но каждый раз, когда я смотрю на волны, которые за годы меняют рельеф Белых скал, я понимаю, как мы ошибаемся.

Однажды волна может подняться так высоко, что она запросто сотрет Англию с лица земли. Европу. Всего одно столкновение тектонических плит по воле природы может опустить нас на дно океана, как жалких червей, которые не достойны спасения.

И эта сила пробуждала во мне желание что-то изменить в мире. Не у каждого человека есть такая возможность, но я — королевской крови. Я могу повести за собой людей. Я могу управлять ими, могу заставить целую нацию деградировать, а могу – повести другим путем. Я могу быть чем-то большим, чем просто человеком. Я могу быть голосом, могу быть образом, за которым хочется тянуться.

Но им должен быть Бастиан.

— Да, видел, что ты выкинул недавно. Навестил приют, наркологическую клинику. Все свои деньги отсылаешь…хм, куда там? В Африку? На спасение этих...тварей?

Я смерил его уничтожающим взглядом, стоя слишком близко к обрыву и прислушиваясь к звукам волн, бьющихся о скалы. Бастиан присел на серый камень, натачивая об него лезвие своего клинка с душераздирающим звуком.

— Они – не твари. Это исчезающий вид тигров. Их осталось меньше тысячи, — я сжал кулаки, пытаясь скрыть свое раздражение.

— Я не имел в виду ничего плохого, Брэд. Божьи твари, — парировал Бас, заметив мою злость во взгляде. — И все же, что бы ты не сделал, об этом говорят все. Маленький ангел. Маленький сукин сын. Идеальный принц с одним крошечным недостатком — он не настоящий принц, а лишь результат того, что наш отец когда-то кончил в одну из своих шлюх. Не так ли?

Мне показалось, что я ослышался. В карих глазах Бастиана разгорелся недобрый огонь — тот, что появился в них не так давно, но в последнее время, сметал все на своем пути. Бастиан никогда прежде не был таким. Да…он любил пошутить, искусно владел «черным юмором», но он никогда не опускался до оскорблений. Мы были братьями. Несмотря на нашу кровь. Но сегодня из его уст вылетели эти слова, и я будто прозрел – увидел, что Бастиан по-настоящему за что-то злится на меня. Почти ненавидит. Он одержим то ли ревностью, то ли завистью, словно болезнью. По крайней мере, это то, что я мог уловить, вглядываясь в недобрый огонь, окутывающий его зрачки.

— Что ты сказал? — чужим голосом произнес я, когда Бастиан встал с камня, крепче сжав поблескивающий клинок в своей ладони. Я повторил: — Что ты сказал? Что с тобой, Бас? С каких пор ты злишься из-за того, что я просто помогаю людям?

— Помогаешь, — сплюнул он, глядя на меня с прежним презрением. — Твоя помощь только мешает. Раздражает. Ты делаешь это специально – специально, чтобы люди видели, какой ты, сукин сын, хороший. Святой Брэндан. Который защитит, который поможет. Но это же не правда…ты просто пудришь всем мозги, чтобы они отвернулись от меня. Затеяли восстание. Чтобы они убили меня, как только я стану королем, и ты с печалью на глазах мог бы занять свое место. Загадочный маленький принц, который, сука, всем нравится, с тех самых пор, как он выкинул этот дешевый фокус в зоопарке…

Желчь кровавой рекой лилась из каждого слова, которое произносил мой брат. Нет…скорее сейчас это был не мой брат. А жалкий сгусток из оголенных нервов, ненависти и злобы. Паранойя Бастиана зашла слишком далеко, и все, что я хотел сделать, это помочь ему.

— Заткнись. — Я поднял руку, останавливая его речь жестом.

— А ты кто такой, чтобы затыкать меня, братец? Ты даже не брат мне! Ты – помеха. — Он тяжело дышал, поднимая клинок выше. Его грудь задрожала, но он изо всех сил пытался собраться с мыслями.

Я его не узнавал.

— Я никогда не делал что-то на показ. Я никогда не думал об этом. О том, что пишут. О том, что говорят, Бастиан. Или ты меня плохо знаешь? И я всегда знал, что власть принадлежит тебе и только тебе. Мне это не нужно. У меня…другие цели.

— Да? И какие же? Не верю. НЕ ВЕРЮ НИ ЕДИНОМУ ТВОЕМУ СЛОВУ. Ты просто такой же хитрый, как и твоя мать. Настоящая мать, которая охмурила отца, пуская пыль ему в глаза. Это то, что ты всегда делаешь, пускаешь пыль людям в глаза. Моей матери, которая почему-то полюбила тебя. Больше, чем родного сына. Как тебе это удалось, ублюдок? КАК? — в его голосе были намешаны оттенки скорби, злости и чувства несправедливости.

Но он нес бред. Бастиан находился в неадекватном состоянии, будто в него вселился злой дух, который одержал победу над его телом и разумом. Кэтрин любила меня, но она никогда не обделяла любовью и заботой, ни его, ни Мэри, которая вообще являлась смыслом всей ее жизни. И люди…да, они писали и говорили обо мне, но это не значит, что они не видели в Бастиане своего будущего правителя.

— Бастиан, успокойся. Ты…не здоров, — я сделал глубокий вдох, смягчившись. Я не должен был отвечать ненавистью на ненависть – этот путь ведет в никуда. Сжав кулаки, я собрал всю свою силу воли, чтобы быть отстраненным и равнодушным.

Расправив плечи, я стал спиной к обрыву, расставив руки в стороны.

— Конечно, я не здоров. Я же не такой, как ты — идеальный, — он сплюнул в сторону, стремительно приближаясь ко мне с мерцающим клинком в руке. Я не испытывал страха. Я полностью и целиком владел своим разумом и телом, в отличии от Бастиана.

Ему нужна была моя помощь. Я не хотел терять брата, я не хотел, чтобы он сходил с ума.

Даже несмотря на то, что он движется на огромной скорости прямо на меня, и явно хочет меня убить, перерезав горло одним махом.

Его клинок оказался в непосредственной близости, но одним резким взмахом руки я выбил его из его ладони, и он тут же упал в траву. Сдерживая руки Бастиана, я посмотрел в его глаза, пытаясь убедить.

— Брат, держи себя в руках. Что ты творишь? Хочешь убить меня? — я усмехнулся, понимая, что играю с огнем. — Ну давай развлечёмся. Как на тренировке по фехтованию. Ты же знаешь, кто всегда побеждает в наших состязаниях? Когда не поддается из жалости к тебе…

Эти слова сами слетели с моих губ, потому что я чувствовал, как его ярость переходит ко мне через кончики пальцев. Она заражает меня, будто Бастиан является источником страшного вируса, который передается через прикосновения.

— Да?! Ты ублюд…

— Давай, давай, это будет честный поединок, брат. Без клинка. Только ты и я, — только сейчас я понял, что я стою спиной к обрыву и он в любую секунду может столкнуть меня в пропасть. И меня смоет волной, которой я так восхищался. — Выпусти пар, а потом я выбью из тебя всю дурь и отнесу в замок. Ты успокоишься, и мы поговорим, как разумные люди.

— Больше не будет спокойного разговора. Ты только что еще раз подтвердил мои опасения — ты во всем считаешь себя лучше. Ты помеха. Ты чертова помеха ДЛЯ МОЕЙ ВЛАСТИ! ДЛЯ М-О-Е-Й ВЛАСТИ! — он заорал, и его кулак слишком быстро соприкоснулся с моей челюстью. Понимая, что нахожусь в зоне риска, первое, что я сделал, это развернулся так, чтобы быть спиной к лесу. Это будет просто глупая драка. На эмоциях, на повышенных тонах. Я знал, что Бастиан одержим яростью, но он не способен на мое убийство…ведь не способен?

Ему просто не хватит сил, несмотря на то, что он старше, крупнее.

Я быстрее. Я хладнокровнее. Эмоции не управляют мной, а я управляю ими.

Я научился подавлять страх, еще тогда в десять лет, когда стоял в нескольких сантиметрах от разъярённого льва, который мог бы запросто разорвать маленького мальчика.

— Мне она не нужна, — твердо произнес я, когда он снова замахнулся. Но я успел перехватить его удар, и заломал его руку так, что он согнулся в три погибели, яростно зарычав. Затем я с легкостью оттолкнул его, сделав шаг назад. Нагревшаяся кровь разрывала мне вены, но я из последних сил пытался сохранять трезвый и холодный рассудок — я не должен допускать этой драки между нами. Это может быть действительно опасно.

— Что? Отступаешь? — Бастиан посмотрел на меня дикими стеклянными глазами, которые в этот момент принадлежали не ему. — Трус! Ты — чертов трус, и не можешь сказать мне правду!

— Какую правду ты хочешь слышать?! Ты ведешь себя как гребанный эгоист и гонишься лишь за властью! За пресловутым статусом! За дебильной короной, от которой твоя голова будет отваливаться. Ты должен очнуться и понять, что не в этом твоя истинная цель. Не в этом заключается правление. Это чертова ответственность ЗА МИЛЛИОНЫ ЖИЗНЕЙ, ЯСНО ТЕБЕ?! — я больше не мог сдерживать себя, и пока наши с Басом руки вновь сцепились в равной схватке, я орал все эти слова, в его полное ярости лицо.

Мы сошлись в схватке, как два быка, пытающиеся проткнуть друг друга смертельно острыми рогами.

— Я это знаю, черт возьми! Не учи меня жизни, сосунок… — мой кулак болезненно покалывало, и я больше не мог держать себя в руках, наплевав на внутренний праведный голос, я ударил его по лицу, после услышав отвратительный хруст.

— Успокойся! — я схватил его за шею, пытаясь найти точки, которые могли бы усыпить его в два счета. Но Бастиан не собирался проигрывать и не хотел драться по правилам: наплевав на все, чему нас учили, он ударил меня коленом в пах, на несколько секунд выводя меня из строя.

Или минут. Низ живота свело от невыносимой острой боли, ноги мгновенно перестали меня слушаться. Боль была адской, сокрушительной – мне казалось, что от этой боли, я даже потерял слух и зрение. Перед глазами все поплыло, и в следующую секунду, я уже был опрокинут затылком на острый камень. Каким-то чудом спасаясь от черепно-мозговой травмы.

— Трус, — выплюнул я, пытаясь вернуть своим глазам способность видеть. Я попытался встать, но не смог сделать это быстро, все еще загибаясь от болезненных ощущений. Нога Бастиана вместе с его тяжелым ботинком угодила мне прямо в грудь, а кулаки в два мощных удара разбили мне губу. Я почувствовал вкус крови во рту, сплевывая ее в траву.

Унизительно. Гадко.

— Это ты трус, которому мало быть просто братом. Я считал тебя таковым. Брэндан, ты был моим братом! — он резко схватил меня за плечи и ударил о камень. Спина и затылок завибрировали от мощнейшего удара – было ужасно больно, но ни в какое сравнение не шло с той болью, из-за которой я уже несколько минут не мог встать.

— Я и есть твой брат! Очнись! Ты не в себе! — заорал я, блокируя его удары, как меня и учили. Пару раз промахнувшись, он разозлился, замахиваясь на меня, как настоящий палач, но я быстро скатился на траву, созерцая, как Бастиан заезжает рукой по острому камню. Раздается сильный, громкий хруст, по которому мне ясно, что он только что сломал себе пальцы. На его руках заалела кровь – открытый перелом.

— Твою мать! — рявкнул он, краснея от ярости еще больше. Он оскалился, все его тело колотилось в нездоровых хаотичных судорогах, словно он был помешанным. — КАКОГО ХРЕНА они вообще тебя оставили?! Какого?! Я хочу, чтобы тебя не было!

Он кричал это и кричал, а внутри меня пробуждалась настоящее зло, которое дремало все эти годы. Еще никогда я не чувствовал себя таким сильным прежде, чем в эти секунды. Я чувствовал себя сосудом, который наполнялся разрушительной силой, и когда Бастиан замахнулся на меня здоровой рукой, я легко перехватил его удар и кинул на землю.

— Я убью тебя, если ты еще хоть слово скажешь про мою мать. Про любую из них, — я не знал, почему эти слова слетели с моих губ. Я пнул Бастиана — он растратил все свои силы, а его рука приобрела такой жуткий вид, что мне самому стало тошно. Он поправится. Я изобью его до потери сознания и отнесу в замок.

Там и поговорим.

— Ты слабак, братец. Ты слишком мягкотелый, слишком добрый и благородный. Ты не способен на убийство!

— Только я знаю, что я могу, — не своим, почти механическим голосом выдохнул я, со всей дури пиная его снова. Бастиан приближался к краю обрыва, по мере того как я пинал его в грудь и живот, в полной мере наслаждаясь местью за его нечестный бой. Голова раскалывалась на две части, мне хотелось остановиться, но я не мог.

Тьма зарождалась в каждой клетке моего тела, в каждой капле крови. Мне показалось, что я слышал в голове звон вперемешку с мелодичным голосом какой-то женщины, которая что-то нашёптывала на незнакомом мне языке.

— Ублюдок… — уже едва дыша, кряхтел Бастиан, когда я пришел в себя. Когда мой разум перестал слышать этот зловещий голос. Он лежал на самом краю обрыва – десять сантиметров разделяло его от смертоносного свободного падения. В последний раз слегка пнув его в грудь, я заметил, что все его тело обмякло, и он закрыл глаза, потеряв сознание.

— Бастиан… — выдавил я, хватаясь за волосы. Я развернулся к нему спиной, пытаясь осознать, что мы только что наделали. Как это могло произойти? Как обычная прогулка, езда верхом могла обернуться кровавой дракой?! Неужели все изменения в Бастиане, которые я видел в течении последних двух лет, не были плодом моего больного воображения? Что же с ним, черт возьми, стало. Он был одержим властью…

— Ты отправишься в ад, сука, — я услышал зловещий шепот, когда кто-то коснулся моей щиколотки и потянул меня в сторону обрыва. Бастиан. Он собирался столкнуть меня.

Резко разворачиваясь, я подал ногу вперед, избавляясь от его хватки. Шелест деревьев и звуки волн были заглушены его истошным криком — Бастиан отпустил мою щиколотку и ударной волной отлетел по ту сторону обрыва...Подавив образовавшийся ком в горле, я наклонился, заглядывая прямо в бездну.

Бастиан держался за каменный выступ и висел над пропастью, как пустая марионетка.

Ко мне в миг вернулось все, что я только что растерял. Трезвый ум вытеснил гнев, и я тут же протянул руку своему брату, понимая, что слишком сильно рискую: я наклонился к нему так низко, что и сам мог запросто упасть.

— Берись за мою руку. Бас…прошу тебя…ты можешь… — Бастиан взглянул на меня своими черными, как смоль, глазами. Из них ушел весь гнев и ярость. Осталось лишь сожаление и отчаяние, по которому я понимал, что он делает.

— Не вздумай прощаться со мной! Не вздумай! Бас… — в моем горле образовался такой твердый ком, что я не мог дышать. Это был первый раз в жизни, когда мне хотелось плакать.

— Моя рука…я не могу… — здоровой рукой он продолжал держаться за каменный выступ, соскальзывая, а ко мне тянулся другой — кровавой и безжизненной. Напрягая каждый мускул в своем теле, я ухватился за землю, подавшись к нему навстречу. Наши пальцы были в трех сантиметрах друг от друга.

Всего лишь три сантиметра между жизнью и смертью.

— Бас! Держись, пожалуйста. Пожалуйста, — шептал я, понимая, что если сдвинусь еще хоть на сантиметр, то упаду сам. Бастиан смотрел мне в глаза, едва шевеля губами. Ему было страшно. Черт, мне тоже страшно.

— Не надо, придурок! Не надо! Ты сам упадешь! — закричал мне он, убирая руку. Вдруг его взгляд стал полным решимости и какой-то уверенности, которую я не видел прежде. — Брэндан, скажи Мэри, что я люблю ее. И не.. — но договорить он не успел, потому что его рука соскользнула с обрыва.

Я услышал крик – он эхом разлетелся по поляне, проник горьким реквиемом в листву тополей, оставляя за собой отголоски ошибки и горя.

Я зажмурил веки, когда он падал, потому что чувствовал, как падаю вместе с ним. Мое сердце рухнуло на те же скалы, на которых лежал Бастиан, когда я открыл глаза вновь.

Его тело припечаталось к скалистому выступу в океане и стало таким маленьким в моих глазах – он превратился в едва различимую черную точку, которая больше никогда не подаст признаков жизни.

Меня трясло, как в бесконечной лихорадке. Я вырывал гребанную траву с корнем, разрывая землю своими ногтями. Тело…мне нужно забрать его…только бы забрать его.

Я не осознавал реальности, которая происходила со мной, еще даже не догадываясь, что этот момент — лишь часть ада, который мне предстоит пройти. Этого не может быть. Все это привиделось. Я укусил собственный кулак, в надежде не почувствовать боли и убедиться в том, что произошедшее — сон.

Но было больно не так, как внутри, но я чувствовал, что все произошло на самом деле.

Внутренности пропустили через мясорубку, и захлебываясь собственным рванным дыханием, я начал бить землю голыми руками. Раскат грома оглушил меня, и в следующую секунду я почувствовал крупные капли дождя на своем измученном теле.

Каждая капля была упавшей на землю слезой Бастиана.

«Скажи Мэри, что я люблю ее. И не…» Я никогда не узнаю, о чем он хотел сказать. Никогда. Я никогда не узнаю, что заставило его измениться и поступить так со мной. С собой.

Я снова посмотрел в бездну, увидев, как сильная волна, за одну секунду смела тело моего брата со скалы, забирая за собой в нерушимую пучину.

Его больше там не было.

Его больше не было.

И это я убил его.

ГЛАВА 1

POV КЕННА

Я знаю, что чувствовал бы каждый человек, если бы вдруг солнце погасло. Ничего.

Наступила бы эта удушающая тишина, еле нарушаемая звоном, который мерзко тянется от уха до уха, обволакивая опустевший разум. Опустевшее безжизненное тело.

Мне говорили, что со смертью душа покидает тело. Но у меня внутри была такая не залатанная дыра, как будто моя душа покинула меня при жизни. Большая часть моей души, которая до последней капли отдана Брэндану.

На какое-то время я выпала из реальности — мне что-то говорили, а я не слышала. Меня трогали, куда-то вели, просили не кричать так сильно…а я даже и не слышала своих криков. Только Бог знает, что я наговорила в порыве истерики, и какие признания слетали с моих губ.

Отчетливо помню только одну фразу, которую повторяла без конца, что она бесповоротно въелась на подкорку моей памяти.

«Только дайте мне с ним попрощаться.»

Еще раз прикоснуться к Брэндану и сломаться от осознания того, что он больше не обжигающе горячий, как прежде. Знать, что его глаза больше не сверкают сапфирами, а затянуты веками, превратившись в пустые осколки синего льда.

Перед моими глазами мелькала Мэри, десятки гвардейцев, которые запихнули меня в самолет и приковали к креслу. Тогда я больше не сопротивлялась, понимая, что все кончено. Какой в этом смысл? Они исполняли последний приказ Брэндана, и никакие бы мои уговоры и стенания не позволили бы изменить случившееся.

Я была счастлива покинуть этот замок, потому что каждый уголок, каждая картина на стене, каждая лестница, напоминала мне о том, что Брэндан уже никогда не пройдется по этим коридорам.

В своей боли я была настолько эгоистична, что даже мельком не думала о Мэри – о том, что будет с ее ребенком, после пережитого стресса. Что будет с их семьей.

Я полностью растворилась в своих воспоминаниях, в самых ее закоулках. Так просто закрыть глаза — и снова почувствовать его руки на своих плечах. То, как они уверенно сдавливают шею. Но трогают, ласкают, причиняя сладкую боль.

Так просто открыть глаза, и понять, что это всего лишь иллюзия. Брэндана больше нет. И именно я приложила к этому руку.

Не хотелось думать о том, кто по-настоящему сделал это с Брэнданом…в глубине души я знала, что яд, который я добавила в его напиток, не смог бы подействовать так быстро. Когда гвардейцы позволили мне остаться одной, я еще раз поднесла его к губам и выпила чудовищную дозу яда. Но ничего не произошло. Разум отключился, как и в прошлый раз, и я просто заснула спокойным сном.

Мне даже начало казаться, что Гаспар просто издевался надо мной и подсунул мне какое-то мерзкое снотворное. Но почему тогда Брэндан не уснул, когда выпил его?!

Думать об этом мне не хотелось. Я снова стала потерянной девочкой, у которой не было ни близких, ни семьи, ни происхождения.

Только на этот раз я бы многое отдала, чтобы стереть Брэндана из своей памяти. Навсегда. Так, чтобы никогда не узнать его, никогда не увидеть.

Если бы я его не встретила, я бы его никогда не потеряла.

***

Я думала, что больше боли не будет. После того, как я увидела мертвого Брэндана, я думала, что ничто на земле не заставит меня испытать подобных чувств, но я жестоко ошибалась.

Во главе с Гаспаром гвардейцы вывели меня из самолета, усадив в черный тонированный автомобиль. Я не спрашивала куда меня везут, да и не хотела знать. Прислонившись лбом к стеклу, я уставилась в «сказочный» мир, который ждал меня по ту сторону стекла.

Дым, он везде и повсюду. На некоторых улицах я вижу людей, больше похожих на беспризорников, среди которых есть и мужчины, и женщины. На них одеты рванные лохмотья, и они в панике выбегают из своих облезлых, полуразрушенных домов.

Районы меняются. Узкие европейские улочки сменяются магистралями и широкими дорогами, и я попадаю в другую местность, которая кажется мне совершенно другой. Но и здесь царит атмосфера всемирного зла и мрака. Небоскребы дымятся, и кажется, я слышу отчетливые взрывы, которые изредка сотрясают стекла автомобиля. Люди куда-то спешат, бегут, суетятся, поправляя свои деловые костюмы…и в глазах каждого – страх. Страх быть следующим.

Мое сердце сжалось от ужаса, когда я смотрела на все это, еще раз напоминая о том, что оно по-прежнему там, внутри.

Мы едем дальше, а декорации продолжают меняться. Некоторые районы кажутся совсем уж утопическими на фоне всеобщего хаоса, но даже в таких районах я вижу в глазах людей тот самый чудовищный страх.

— Мне жаль, что ты видишь Париж таким, Кенна… — тихо шепчет Гаспар, наклоняясь к моему уху. Меня передергивает. Его чертов голос противен, как никогда. Мне хочется затолкнуть пузырек с ядом в его горло, и тут на меня накатывает такая лютая ненависть, что я начинаю кричать на всю машину.

— ЭТО ТЫ! — кричу я, срывающимся голосом. — Ты убил его…ты…куда ты меня, черт возьми, везешь?

— Приехали! — раздается команда одного из гвардейцев, и через окно я вижу зеленые деревья и красивый нетронутый войной сад. Эдем на измученной земле. – Принцесса доставлена домой.

— Кенна, успокойся, ты дома. Эти ребята не тронут тебя. Мы все на Вашей стороне, Ваше Высочество. Они такие же шпионы, как и я.

Мне захотелось ударить его, когда я услышала подобное обращение к себе. Ваше Высочество. Он продолжает издеваться надо мной, продолжает обманывать и вести двойную игру.

— Ты думаешь, у меня совсем нет мозгов? — прошипела я, когда Гаспар схватил меня и практически заставил выйти из машины. — Я знаю, Гаспар, знаю, что ты все это подстроил!

На миг он смотрит на меня так, будто я только что заглянула в его душу и узнала все его тайны. Гаспар нервно проводит рукой по своим волосам и как-то по мерзкому облизывает пересохшие губы.

— Что подстроил?

— Яд! Это ты убил Брэндана! — гвардейцы в недоумении оборачиваются на нас с Гаспаром, а потом хватают меня за руки и ведут вперед.

— Ты не в порядке, — успокаивающее шепчет Гаспар и ведет свой отряд в сторону особняка. — Тебе нужен врач…и покой.

«Ты не в порядке.»

Я ничего не ответила, продолжая гвардейцам позволять нести меня, как куклу. Ноги заплетались, пока мы шли к огромному поместью, которое было чем-то вроде небольшого замка. Но он ни в какое сравнению не шел с красотой и роскошью дворца в Англии. Обычные каменные стены, шесть огромных колон, подпирающих свод здания. Единственная красивая вещь, которая украшала замок по-настоящему, это витражные окна, которые переливались яркими цветами, словно рубины, изумруды и янтарь на солнце.

Через пять минут я оказалась в почти пустом и спящем замке, где Гаспар вежливо попросил со мной уединения. Кажется, он привел меня в какую-то комнату и усадил на стул. Я прислонила пальцы к вискам, стараясь унять головную боль. Растерянность.

За последний день я пролила слез больше, чем за всю свою жизнь – голова разрывалась на части от давления, от того, что я постоянно морщила лоб. Собственные губы напоминали голимую соль — настолько они были заплаканы.

— Кенна, посмотри правде в глаза, если бы не его смерть, он бы был сейчас с другой девушкой. А об тебя он бы продолжил вытирать ноги. Ты была бы его вещью, тряпочкой. Но не королевой. Тот, кто отравил Брэндана, сделал тебе огромное одолжение, — начал Гаспар, но я даже глядеть на него не хотела.

Я ничего не хотела. Ничего кроме, как вернуть Брэндана.

— Не говори так. Он не умер, — тихо прошептала я, чувствуя, как слезы вновь обжигают щеки.

— Поверь, он мертв. Никто не возвращается оттуда, даже принц. Ты должна принять это…а я всегда буду рядом с тобой, моя повелительница… — меня затошнило от его признания.

«Мертв.»

— Он живет в моем сердце. И всегда будет там жить, — еле слышно проговорила я, вновь распадаясь на части. Я облокотилась на спинку кресла и зарылась лицом в предплечье, подавляя глухие рыдания.

Мне нужно справиться с этим. Мне нужно…вернутся к морю, на ферму, где я смогу спокойно жить дальше, забыв обо всем, что со мной произошло.

И постараться.

Очень сильно постараться не пойти на дно этого моря добровольно.

***

К вечеру у меня поднялась высокая температура, жар обволакивал каждую косточку, пока вокруг суетились неизвестные мне люди. Врачи, слуги, которые постоянно меняли мне воду и задавали вопросы, которые я не слышала, и на которые не хотела отвечать.

— Оставьте меня! Уходите! — крикнула я, накрывая себя одеялом с головой. Неужели они не понимают? Я хочу побыть наедине с Брэнданом. Со всеми воспоминаниями, которые у меня остались. Но они продолжали отнимать у меня их по кусочкам, не в силах выполнить даже маленькую просьбу – оставить меня в покое.

Я почувствовала, как на кровать кто-то сел, и оторопела от такой наглости.

— Оставьте меня одну! — прикрикнула я, откидывая с себя одеяло. Я взялась за быльце кровати, чтобы сдержаться и не кинуть подушку в женщину, которая сидела напротив меня.

— Кенна… — голосом, полным скорби, прошептала женщина, сидевшая на моей кровати. На вид ей было лет пятьдесят — под глазами пролегли глубокие морщинки, а уголки губ слегка опущены вниз, как будто она все время расстроена и опечалена. В остальном у женщины мягкие черты лица и глаза цвета корицы, один в один похожие на мои.

— От куда все, черт возьми, знают мое имя, и почему все носятся вокруг меня?! Прошу, не утруждайте меня очередной сказкой, о моем королевском происхождении. Сыта по горло! – высказалась я, снова прячась под одеяло.

Господи, верни мне Брэндана.

— А ты все такая же капризная, как и в детстве… — с печальной нежностью произнесла женщина, заставляя меня поперхнуться. Кажется, после ее слов меня бросило в еще больший жар, чем прежде.

— Кто вы? — я выглянула из-под одеяла, смерив женщину уничтожающим взглядом. На ней было строгое платье темно-фиалкового цвета и дорогие украшения на запястьях и шее. Женщина напоминала мне Меридиану в будущем — такая же сдержанная и грациозная, несмотря на гамму эмоций, бушующих в карих глазах.

— Не так я себе представляла нашу встречу. — ее губы дрожали, и она постоянно поглаживала тыльные стороны своих рук, будто сильно нервничала. — Я твоя…

Ей не нужно было договаривать эту фразу — я все видела по ее глазам, по каждой морщинке на лице женщины, которая была пропитана чувством вины.

Мама.

— Заткнитесь! Не смейте! Не смейте, говорить мне это! Вы — не она! У меня нет родителей! Прошу…отпустите меня домой! — я закрыла лицо руками, понимая, что ферма уже перестала быть моим домом. Давно.

Мой дом там, где он.

— Они даже не дали мне с ним попрощаться…увидеть его в последний раз… — я подавила рыдания, почувствовав в горле колючий ком из всех своих сожалений.

— Милая, тебе нужна помощь. Ты много недель была подвержена насилию и пыткам, Гаспар сказал, они изменили тебя…

Я была в шоке от подобной новости. Я уже почти и забыла о том, что меня пытался изнасиловать Золотозубый. Вся прошлая жизнь была стерта, а плохие воспоминания забыты. Осталось только каждая секунда, которая была связана с Брэнданом. Боль, казалось, преумножила силу моей любви настолько, что она душила меня изнутри.

И я медленно умираю от недостатка кислорода. От недостатка Брэндана. Одна из самых мучительных смертей.

— Я не милая! — огрызнулась я, встав с постели. – И вы мне не мать! Возможно, вы подарили мне жизнь, но вы меня и бросили. И знаете…я очень благодарна вам за это. Правда, благодарна. У меня была прекрасная спокойная жизнь. Не в этом городе, который я увидела за стеклом автомобиля! Все что творится там…ужасно!

— Кенна, прошу тебя, дай мне все рассказать тебе.

— Рассказать, что?! Вы понимаете, что вы мне никто? Я не чувствую к вам ни единой эмоции, кроме раздражения.

Женщина смотрела на меня так, будто я избивала ее. Она едва сдерживала свои слезы — еще одна черта моего характера, которую я унаследовала от матери.

Все время сдерживаться. Но Брэндан выпустил всех моих демонов наружу и теперь я не собираюсь молчать.

— Я понимаю. Тебе больно…

— Мне больно, но не из-за вас! — сердце разрывалось от болезненной агонии, которая была заперта в моей груди. Господи, да что она может понять? Эта женщина отказалась от своего ребенка. Просто так, сплавила за ненадобностью. Насколько бесчеловечной нужно быть, чтобы сотворить такое?

— Кенна, у меня для тебя кое-что есть, — только сейчас я заметила шкатулку, которая лежала на моей кровати. Сделанная из красного дерева, украшенная маленькими драгоценными камушками, которые поблескивали в приглушенном свете.

— Уходите и забирайте свои подарки! — я указала женщине на дверь, будто она была служанкой, а не королевой Франции. Мне было все равно. Терять уже нечего — сутки назад я потеряла в-с-е.

— Ты была замечательной девочкой. Моей любимой дочкой, — печально пробормотала она, опуская взгляд. — Я не жду твоего прощения. Я не знаю, что с тобой произошло и почему ты настолько сломлена…

От ее слов мне стало только хуже. Сломлена. Это именно то, что хотел добиться Брэндан. Только никакая его жестокость не способна сломить меня. Только его смерть.

— И, видимо, мы с твоим отцом не заслуживаем это знать. Не заслуживаем узнать тебя, какой ты стала… — она продолжала шептать это с опущенной головой, стыдясь моего взгляда.

Неужели она думает, что пары ласковых слов хватит, чтобы я вдруг обняла ее и обрадовалась тому, что обрела мать? Да я ее не знаю! Совершенно не знаю, и за последние месяцы я хлебнула уже столько лжи, что все происходящее кажется мне липой и подделкой.

— Но я оставляю тебе это, чтобы ты смогла узнать нас. Может, это поможет тебе вспомнить, — она нерешительно встала и подошла ко мне. Нежно провела рукой по пряди моих волос. Я думала, что меня передернет, но нет, все, что я чувствовала — это пустоту.

И несмотря на то, что в каждой черточке лица женщины я узнавала себя, я не могла назвать ее матерью.

— Я так хочу, чтобы ты вспомнила, — женщина поморщилась, в последний раз подавив слезы и выбежала за дверь так быстро, словно ее здесь и не было. На миг мне показалось, что я слышу глухие рыдания, которые эхом разносятся по пустым коридорам особняка.

Я положила ладонь на грудь в то самое место, где было сердце. Все это слишком больно.

Упав на кровать, я сняла с волос заколку в виде цветка, которого прежде не знала. Он чем-то походил на розу и был ярко-красным, цвета крови. И все же он другой.

Это был особенный цветок. Для Брэндана. Для меня.

Камелия.

«Тебе нравится ласкать меня, маленькая? Скажи, что ты никогда не отдашься другому. Пообещай. Камелия, поклянись, что ты только моя…»

Слова Брэндана терзали мой разум и выворачивали всю душу наизнанку, возвращая меня в каждую секунду, что я провела с ним.

Только твоя.

ГЛАВА 2

POV БРЭНДАН

Мне снился жуткий сон, но это было воспоминание. Я видел в подробностях каждую мелочь того дня, когда я убил Бастиана.

Как все произошло на самом деле и как я беспощадно пинал его до самого края обрыва, а потом позволил брату упасть.

Я не смел оправдывать себя тем, что это была самозащита или роковая случайность. Это не так. Я мог бы убежать, мог бы сгладить конфликт, мог бы сделать все что угодно, но это я подтолкнул его к бездне и голыми руками убил брата.

Сон был странным, потому что я видел его, как наяву. Словно смотрел фильм, где я был актером, но как бы я не старался, не мог изменить ход событий. Я не мог перестать бить его даже во сне. Я видел этот сон по кругу, пока окончательно не сошел с ума внутри собственного тела.

Потому что, когда я пришел в сознание и услышал голоса людей, уже не из воспоминаний, а настоящие, я понял, что не могу пошевелить ни единой частью своего тела. Я даже не мог приоткрыть веки, словно оказался в тюрьме собственного разума.

Это было еще хуже Адинбурга.

Единственная часть тела, которую я чувствовал, — ¬это глухое и редкое биение сердца. Изредка я даже мог ощутить ветер, овевающий мое лицо, но не более.

Я был не жив и не мертв. Я был снова заперт. И выглядел, наверняка, жалко.

Я был спящей машиной, которая нуждалась в запуске двигателя.

А потом…это случилось. Как будто в легкие вдохнули несколько галлонов кислорода.

Я широко распахнул глаза и закашлял от избытка воздуха, который непрерывным потоком принимали легкие. Меня будто били изнутри по ребрам.

После темноты закрытых век даже мрачная комната, в которой я лежал, показалась мне яркой и такой живой. Голубоватое свечение луны успокаивало меня несмотря на то, что это место больше походило на пещеру.

Я осторожно пошевелил пальцем ноги, с радостью обнаружив, что тело вновь откликается на сигналы мозга. Не спеша, я сел на твердой кушетке, и обнаружил, что почти полностью обнажен. К моей груди были приклеены какие-то присоски, которые вели к экрану, фиксирующему мой пульс. Разозлившись, я сдернул их с кожи. Мне больше не нужна помощь. Я абсолютно здоров.

Оглядевшись по сторонам, я заметил Джейсона, сидевшего в углу на кресле, а у двери — пару гвардейцев, которые смотрели на меня с восхищением. Как на Иисуса.

Я ухмыльнулся. Они вряд ли знали, что яд на меня не действует. А вот Джейсон был прекрасно об этом осведомлен, вот и позаботился о том, чтобы меня не закопали заживо.

— Ну, и что, уже есть догадки о том, кто это сделал? — Джейсон отшутился, картинно захлопав в ладоши. На его лице играла счастливая ухмылка — этот засранец был рад меня видеть.

— Я только что вернулся из тюрьмы для мозга, а ты встречаешь меня этим вопросом… —очень хрипло ответил я, еще раз прокашлявшись. — Сколько я так лежал?

— Пять дней. Я уже начал думать, что ты действительно не очнешься. Но твое сердце по-прежнему билось, пока все остальное тело, находилось в спячке. Прости, я даже позволил доктору бить тебя молотком, но ты лежал, будто действительно умер, — пояснил он.

Я провел рукой по своей груди, ежась от холода. Паршивое, гадкое чувство. Давно я не чувствовал себя настолько физически слабым. Мне нужна была еда, ванна и женщина…только одна женщина, из которой я намерен высосать все силы, которые она только сможет дать.

Джейсон протянул мне рубашку и брюки и потрепал меня за волосы. Так всегда делал Бастиан, и меня передернуло от этого настолько живого воспоминания.

— Что говорят в народе? — поинтересовался я, лениво улыбнувшись двум гвардейцам, которые по-прежнему смотрели на меня, как на святого.

— Как твоему первому советнику, мне пришлось дать интервью и высказаться. Поскольку я знал о твоем иммунитете к ядам, я заверил их, что с тобой все в порядке, просто тебе нужен отдых. Уверен, они до сих пор мне не верят. Народ разделился на две группы: одни думают, что ты мертв, и не находят себе места…другие…

Ему не нужно было продолжать, чтобы я нарисовал себе картину происходящего за последние пять дней.

— И на парламент, которые празднуют мою смерть, где-нибудь на вилле.

— Точно.

— Думаешь, это они сделали? — голова загудела от нахлынувших на меня диких версий. От предвкушения проблем, которые придется разгребать. От мысли о женщине, которую я представил народу, но которая мне противна. Лицо сестры, которая наверняка места себе не находит, даже зная о нашем иммунитете. И наконец, о Камелии, которая занимала девяносто девять процентов всех этих мыслей.

Наша последняя ночь. Прозрачное платье сидит на девушке, оплетая каждый сантиметр ее соблазнительной фигуры, словно сшито для нее. На самом деле так оно и есть. Полная грудь, к которой слишком приятно прикасаться через деликатную ткань и сжимать в своих ладонях, чувствуя легкую дрожь своей жертвы.

Своей женщины.

То, как она уверенно опускается вниз, не смотря на мой снисходительный взгляд. Слабая, но не сломленная. Слабая девушка, готовая на все ради своего хозяина.

Но есть одна маленькая деталь, которая всегда будет отличать ее от других – только со мной она будет такой.

Только для меня она широко расставит свои ноги, принимая внутрь. Она может сколько угодно делать вид, что ей нравятся хоть все гвардейцы в моем замке и злить меня, но я всегда буду знать, что ее крохотное сердечко будет трепыхаться только в моей ладони.

Мне нужно только найти эту грань между тем, чтобы удержать его…а не раздавить.

Вспомнил ее полные губки, обхватывающие мой член, и чуть не упал от сбивающего с ног желания — кровь, которая еще совсем недавно была замерзшей, еле живой, стремительно прилила к бедрам.

Джейсон уже с пару минут махал ладонью перед моим лицом. Вот черт.

— Эй, я тебе не мешаю думать о великом?

— Думать…мне нужно подумать…

Перед моими глазами мелькает Камелия, протягивающая мне бокал.

Хотела выпить за тебя и твою будущую невесту.

Отчаянная, дикая усмешка на ее губах. Усмешка, обиженной девочки, жаждущей мести.

— Vae…какая же су… — Я прикусил язык, глядя на Джейсона со злостью. Сейчас даже вид лучшего друга вызывал раздражение — я был близко к тому, чтобы схватить его за грудки и хорошенько вмазать, лишь бы выместить на ком-либо раздирающую ярость.

— Эй, ты думаешь, что это я это сделал? — Джейс посмотрел на меня так, будто я в жизни не наносил ему более неприятного оскорбления. — Я прекрасно знаю про твой иммунитет…

— Нет! Это она! Где эта дрянь?! — еле сдерживая свои эмоции отчеканил я, пытаясь успокоить смертельные волны, бушующие внутри. — Где эта мразь, что картинно плакала, когда я упал?! ГДЕ ОНА? Немедленно приведи ее в мою спальню!

Джейсон с удивлением посмотрел на меня, нервно поправляя галстук.

— Ты приказал вышвырнуть ее из замка. Я отдал приказ лучшему из гвардейцев. Он отвез ее в безопасное место — все, как ты и просил.

— КУДА?! — на одном выдохе проорал я, ловя на себе взгляды шокированных слуг у двери.

— Я не знаю, Брэндан. Ты не уточнял. А что такое? Причем здесь эта девка? Теперь, когда у нас есть Скарлетт…

— Да плевать я хотел на Скарлетт, она нужна мне ради короны. Ради того, чтобы утереть нос гребанному парламенту! А Камел…ЭТА МРАЗЬ, должна ответить за то, что сделала! Это она…она подобралась ко мне так близко…не знаю, как, но это она снова выставила меня слабаком перед всеми! Как тогда, vae, как в тот день, когда меня упекли в Адинбург! — я не мог остановиться и указал гвардейцам на дверь, приказывая им немедленно покинуть комнату. Никто не должен видеть короля в таком состоянии.

— А зачем тебе нужна жалкая грязная пленница, которая ничем не отличается от рядовой шлюхи? — Боже, он действительно ничего не понимал. Джейсон был еще более черствым, чем я — если мои эмоции и били, то через край, зато его эмоциональный фон бы вместился в булавочную головку.

Я схватил его за воротник рубашки, тяжело задышав.

— Тем, что ты не смеешь ее так называть. У пленницы есть имя. Камелия. Запомнил? И только я могу называть ее как-то иначе. Как угодно. Делать с ней что угодно. И чтобы вновь обрести над ней эту власть, эта тварь нужна мне здесь, в замке. Она должна узнать, каков на вкус этот яд. Яд мести… — я отпустил Джейсона, вспоминая одну важную деталь, о которой не думал прежде. Именно так я нашел Камелию, когда она сбежала в первый раз. По датчику, который был встроен в ее заколку в виде цветка. Именно так найду ее и сейчас. Где бы она не была.

В том, что она бережет заколку, которую подарил я, как зеницу ока, я не сомневался.

— Мне нужен врач, я должен сдать кровь, чтобы выяснить какую гадость в меня пихали и сколько раз, — я посмотрел на него с долей легкого извинения. — И не нужно смотреть на меня так, будто мне нужен психиатр.

— Брэд, я понимаю, ты только что вернулся с того света и все такое, но давай ты немного придешь в себя и успокоишься, — он сделал вид, что отряхивает невидимую пыль со своей рубашки, и выразительно посмотрел на меня. Джейсон не любит, когда моя королевская сущность выходит наружу, потому что он единственный человек в этом мире, которому я могу хоть немного доверять. Но он много не понимает.

— Свои советы оставь при себе, — я заставил себя улыбнуться. — А я должен как можно скорее дать интервью парочке телеканалов и выглядеть хорошо. Пусть все члены парламента подавятся вином и королевскими креветками. Сразу несколько проблем исчезнет.

— Было бы неплохо, — кивнул Джейс и направился за мной — мне не терпелось покинуть эту мрачную комнату и увидеть Мэри.

Но еще больше я хотел видеть Камелию, и это желание сжигало изнутри, словно яд, по-прежнему запуская смертельную реакцию в моей крови.

И этот яд, название которого я не озвучивал даже в своих мыслях, по-прежнему там был.

Как бы я не хотел отомстить ей, и какая бы жестокая игра не созревала в моем разъяренном уме, в глубине души я знал: я проклят ее любовью.

POV Кенна

Особняк оказался еще меньше, чем я думала, и как бы я не хотела покидать свою комнату, мне пришлось выйти из нее, чтобы понять, как скоро я смогу сбежать от сюда, и насколько это возможно.

Я все еще пыталась куда-то вырваться, даже сейчас, когда, казалось бы, никто не держит меня на привязи.

Сначала я хотела удрать от Брэндана, теперь же я хочу убежать к нему…к его телу. Я просто хотела сжать его руку в своей и в последний раз уткнуться губами в высокие скулы. Но они холодны.

Как и его губы.

От всех этих мыслей не было никакого спасения. Лишь пузырек с ядом, которого оставалось совсем чуть-чуть. Но может быть этой капли бы хватило на…

Я отбросила от себя эту мысль, пытаясь прислушаться к голосу разума. Ну, я же не должна так убиваться по мужчине, который раздавил меня морально, насиловал физически и наносил ножевые раны, без клинка…но не могла.

Вопреки всему я берегла эту тоску по нему, как и заколку, что мне от него досталась. И даже платье, которое я носила – его подарок.

Шкатулку, которую подарила мне женщина, я открывать не стала, но бережно положила в свою сумку. Сама не знаю почему, но у меня рука не поднималась сломать ее или швырнуть в противоположную стену.

Гаспара я избегала и даже закрывалась от него на несколько замков — мне не хотелось видеть человека, который вложил в мою ладонь яд и посмел убеждать меня в том, что Брэндан только навредит мне.

Навредить можно только себе самой, и теперь я это знала, когда несколько глотков яда отделяли меня от избавления. От боли.

Только моя старая привычка, любопытство, мешала мне каждый раз, когда я тянулась к пузырьку. Я должна узнать, от чьей руки умер Брэндан. И если это буду я…

Я содрогнулась, медленно качая головой из стороны в сторону.

— Открой немедленно, Кенна! — прежде чем узнать голос Гаспара по ту сторону двери, я услышала два мощных стука. Кажется, его терпение лопнуло, и он больше не хотел переносить то, что я его игнорирую.

— Открой мне сейчас же! Ты нужна мне… — снова умолял он, теша мое самолюбие. С каждой нашей встречей я понимала, что не испытываю к нему ничего кроме жалости. И, как ни странно, это меня радовало — тем более настоящей, на фоне детских чувств к Гаспару, казалась мне любовь к Брэндану.

Я открыла дверь и сразу отвернулась, чтобы вернуться в кровать и обнять подушку.

— Я не хочу тебя видеть. Я никого не хочу видеть.

— Кенна, как долго это будет продолжаться? Почему ты не поговорила с матерью? Через несколько лет я возвращаюсь в Англию — я должен продолжать слежку…

Я подняла глаза на Гаспара. Удивительно, как сильно может измениться человек, когда ничего к нему не испытываешь. Я всегда считала Гаса красавцем — длинные темные волосы, правильные черты лица, идеальная кожа без каких-либо изъянов. Но теперь, когда я слышала все его слова, они не вызывали во мне ничего кроме отвращения.

— Слежку? — переспросила я, охрипшим голосом. — А все, кто был с тобой? Другие гвардейцы, которые привезли меня сюда…

— Тоже шпионы, — он попытался найти мою руку и взять ее в свою, но я одернула пальцы.

— Его окружали одни предатели, — с горечью прошептала я, думая о том, в какой же опасности сейчас находится Мэри и ее ребенок. Сейчас, когда в замке больше нет Брэндана, кто-нибудь обязательно воспользуется случаем и нанесет удар ей в спину. — И ты был одним из них…

— Кенна, ты должна понять, что все слишком сложно. Есть чувства человеческие, а есть взаимоотношения стран. Есть власть, которую хотел получить Брэндан, и как ты уже видела, на улицах, кровавым путем. Нам остается только надеяться на то, что после его смерти, все это прекратится, и соперник ослабнет…Я очень горжусь тем, что ты приняла верное решение и помогла нам убить этого головореза. Ты воспитывалась вдали от всего этого, у тебя нет правильных ориентиров в жизни…грубо говоря, ты не знаешь, что такое хорошо, а что такое плохо.

Мои легкие сдавило. Мало того, что Гаспар разговаривал со мной, как с маленьким глупым ребенком, так он еще и в очередной раз напомнил мне о том, что я совершила. Если бы Гаспар не нужен бы был мне для спасения, я бы уже давно выставила его за дверь. Но мне необходимо хорошо сыграть свою роль, если я хочу вернуться на ферму, чтобы потом осуществить свой настоящий план — добраться до Англии. Не знаю, как, но я доберусь до замка, и знаю, что Мэри примет меня обратно. Если только она не будет мертва к этому моменту.

— Гаспар… — на моем языке крутились тысячи ругательств в его сторону, но я даже натянуто улыбнулась, чтобы он ничего не заподозрил. — Я принцесса, а ты мой поданный. Верно?

Я собрала все свое высокомерие, на которое только была способна и вложила его в свой взгляд. Этому стоило поучиться у Брэндана…

— Да, Ваше Высочество.

— И ты столько раз клялся в чувствах, которые испытываешь. Ты можешь сделать для меня все, о чем прошу?

— Я подчиняюсь только главнокомандующему. А он — королю и королеве. Твоей матери и отцу. Если твой приказ не противоречит их указаниям, я полностью к твоим услугам.

— Я хочу вернуться на ферму и жить там. Я хочу домой. — взгляд Гаспара прояснился, когда я попросила об этом. Он наверняка был уверен в том, что я начну умолять его о том, чтобы доставить меня в Англию немедля.

— Но почему? Ваше место в замке…не в этом, это всего лишь особняк ваших родителей. Замок недавно подвергся нападению и теперь не в самом лучшем состоянии…

Мне было все равно на количество недвижимости, которым владела моя семья. Но Гаспар продолжал описывать мне возможности, которые я упускаю, пытаясь сбежать от своего титула.

— Они мне не родители. Я — не принцесса. Да, теперь я знаю, и верю тебе, в моих венах и правда течет королевская кровь. Но, очевидно, мало родиться принцессой. Ей нужно стать. И последние десять лет своей жизни я делала все что угодно — от мойки сараев до вспахивания земли, но уж точно не управляла страной. Значит так тому и быть.

— Но…я не понимаю, почему… не понимаю.

— Я и не надеялась на то, что ты поймешь. Последние месяцы изменили меня, Гас…я уже не тот ангел, на которого ты смотрел с открытым ртом. Хотя нет, ты по-прежнему продолжаешь это делать! — я вдруг встала с кровати, глядя на него, как на червя. И он глотал мой взгляд, он уменьшался под ним, будто я была всесильна.

Вот что чувствовал Брэндан, когда был с другими девушками. Скуку. Жалость. И ни капли уважения к объекту своих издевательств. Я откровенно давала Гаспару шанс – я выжидала. Что он что-нибудь скажет в свою защиту, что настоящий мужчина не станет позволять в свою сторону таких слов и попытается угомонить мой разбушевавшийся нрав, но нет.

Он проглатывал обидные слова, в то время как Брэндан уже давно бы пригвоздил меня к ближайшей стене и очень доходчивым образом бы объяснил, кто я такая и где мое место.

А мое место – рядом с ним. С сильным мужчиной, чья холодность разбивает мне сердце, но от того нежность и ласка в сотни крат слаще.

— Кенна… — я заметила, как его веко задергалось, но он все равно ничего не ответил на мою колкость. — Конечно, я сделаю для тебя все, что попросишь. Если твой приказ не будет заключаться в том, чтобы ты покинула страну.

— Повторюсь, я хочу обратно, на ферму. К завтрашней ночи ты должен придумать план, как мы выберемся отсюда. Хотя… наверное, им будет на меня все равно. Как и десять лет назад. Не так ли?

— Ты…Боже, да что с тобой, Кенна? В кого ты превратилась?

Я скрестила руки на груди и посмотрела на Гаспара с вызовом.

— Я всегда была такой, Гаспар. И если мой настоящий образ режет тебе глаза — не смотри. Только прежде доставь меня домой. — я вскинула подбородок, слегка поёжившись от холода. Мне не было холодно физически, нет. Этот лед был глубже — с каждым днем мое сердце покрывалось плотной коркой этого льда, защищая от боли, которую я испытала, когда потеряла Брэндана.

Которую я испытываю.

И у меня такое чувство, что она никогда не уйдет.

Такое чувство, что он живет там, в моей груди, и отчаянно царапает по моему сердцу, не собираясь отпускать. Как он делал это и при жизни.

На мои слова «Я прошу никогда не покидать меня…» Брэндан будто бы отвечал только сейчас.

Я тебя никогда и не покину. Ты же часть меня.

ГЛАВА 3

POV БРЭНДАН. FLASHBACK

— Ну что, бастард? Тебе нравится? — один из служителей Адинбурга наотмашь ударил меня по лицу. Про себя я называл его Вонючкой, потому что от него вечно несло потом, гарью и чем-то прогнившим. Может быть его душой? — Чувствуешь боль?!

— Нет, — я сохранял на своем лице выражение полнейшего равнодушия, но знал, что на щеке синели синяки и ссадины. — Это все на что ты способен?

Я ухмыльнулся и получил за это еще более сильный удар, чем прежде. В последнее время я так привык к их диким ударам, что мне действительно уже стало плевать. Неужели они думают, что после того, как почти вся моя семья умерла в один день, а меня прилюдно унизили, я буду бояться их жалких ударов? Они бессильны передо мной. Я по-прежнему остаюсь королем в то время, как они остаются жалкими бессердечными тварями.

И они хотят сделать меня таким же.

— Это прекрасно. Из тебя бы получился отличный служитель Адинбурга. Равнодушие — это почти бессердечие. А в тебе это есть. — на этот раз он заехал кастетом мне в челюсть. Я крепче сжал кулаки на ручках стула, вцепившись в них. Я ничего не чувствую. Я ничего не чувствую. — Скоро от твоего сладкого личика и следа не останется.

Я безжизненно кивнул, стараясь в своих мыслях уходить куда-нибудь далеко-далеко. Где служителя нет. Где я сбегаю с уроков, чтобы навестить своего льва, Арсалана, перед тем, как отправить его в Африку.

Я вспоминаю, как зарываюсь в его мягкую гриву лицом и чувствую его благодарность.

— Знаешь, зачем мы это делаем? Думаешь, в этой тюрьме всех так мучают? — я проигнорировал его вопросы, уставившись в одну точку. — Адинбургу нужны служители всегда. Твой отец был против этой тюрьмы, но каждый раз люди продолжали совершать настолько жестокие преступления, что наша работа просто необходима. Так стал служителем и я. Они разглядели во мне это и развили. Жестокость, которая всегда жила во мне. Которая живет в тебе. Убить короля и своего брата…знаешь, сопляк, нужно быть действительно бессердечной тварью.

Я молчу, продолжая вспоминать все самое хорошее, что когда-либо происходило в моей жизни. Я помню, как навещал детский дом, и обратил внимание на маленькую девочку — она была очень молчаливой, в отличие от всех остальных детей, и загадочно улыбалась. Корона украшала ее изящную головку и темно-каштановые волосы. Маленькая, детская корона из пластика, которая для нее была всем. Когда я собирался уходить, пообщавшись с детьми, она подошла ко мне и потянула за край пиджака.

Помню, как опустился на одно колено, чтобы ей не пришлось смотреть на меня снизу-вверх. Ее карие глаза были полны слез, хоть на губах и играла та самая волшебная улыбка.

— Сегодня моя мечта сбылась. Я встретила прекрасного принца, —прошептала она и тут же покрылась румянцем, закрывая лицо руками.

Ее звали Аннабель. И в тот день я впервые почувствовал то, что может испытывать отец. Какую-то часть этого. Это пугало…и притягивало одновременно.

— Что задумался? Что молчишь?! Ах, тебе мало, щенок? — взревел Вонючка, жестом подзывая к себе других служителей. Один из них настолько оброс жиром, что я окрестил его Толстым.

— Мало. Ага. Можете продолжать колошматить меня сколько угодно. На меня это не д-е-й-с-т-в-у-е-т!

— Ну, все, ты договорился. — вонючка быстро проверил мои руки и ноги — хорошо ли я привязан к стулу? Потуже затянув ремни на моих запястьях и вокруг голени, он скомандовал, —Открывайте чемодан!

Толстый и Вонючка засмеялись в унисон самым мерзким и злорадным смехом, который я когда-либо слышал. Интересно, что еще они там придумали. Это все равно…

Мой взгляд упал на острые лезвия, которые поблескивали в чемодане. Как бы я не старался скрыть свой страх, тысячу догадок в один миг пронеслись в моей голове. Какие-то были терпимы, какие-то страшны настолько, что я предпочел бы скорую смерть.

На лбу выступили капли пота, и я был рад, что из-за отросших волос служители их не видят.

— Что, и это на тебя не подействует? Приготовь его руку, Черный служитель. — между собой они почему-то называли себя по цветам, но я не хотел вдаваться в подробности их иерархии. Толстый схватил меня за палец, в то время как Вонючка взял в руки острое, как игла, лезвие.

Я уже знал, что он собирался сделать, и задержал дыхание, чтобы не заорать слишком сильно.

— Ну, что, начнем. — усмехнулся Вонючка и со всей силы загнал острое лезвие под мой ноготь.

Острая боль пронизывала до костей. Настолько, что я не мог сдерживать эмоций. Даже розги показались мне цветочками в сравнении с этой болью. Он засовывал лезвие глубоко, наслаждаясь каждым моим вскриком, а я старался не смотреть на то, как он это делает.

— Смотри, ублюдок! Смотри! Ты должен почувствовать злость, щенок! Чтобы когда-нибудь стать одним из нас и проделать то же самое с таким же ублюдком, как ты!

Комната наполнилась диким смехом и моим тяжелым дыханием. Я сжал зубы настолько сильно, что, казалось, челюсть вот-вот сломается от такого давления.

Закрыв веки, я возвращался и возвращался…искал в клетках мозга что-то светлое и хорошее…

Но это стиралось. И появлялись только новые клетки, наполненные дерьмом, болью и жестокостью.

Но это еще не самое мерзкое воспоминание из Адинбурга. Впереди меня поджидало что-то еще более жуткое.

POV Кенна

Мой запланированный «побег» Гаспар перенес на послезавтрашнее утро, а не на ночь, как я его просила. Объяснялось это тем, что мы вовсе не сбегали, а просто покидали замок — меня никто здесь не держал. Отца я в глаза не видела да и не хотела знать, почему он не соизволил даже попытаться поговорить со мной.

Этот разговор закончился бы так же, как и с матерью, которая больше не предпринимала попыток пообщаться со мной.

И они надеялись, что после такого «теплого» приема я захочу здесь остаться? Что одного разговора и старинной шкатулки хватит, чтобы заполучить мое прощение?

— Ты совершаешь ошибку, Кенна, — в последний раз предупредил меня Гас, когда я спустилась к воротам с небольшой сумкой в руках. Мои волосы были убраны назад с помощью заколки в виде камелии, а оставшиеся распущенные локоны, спадали на плечи.

— Может и так. По крайней мере, это моя первая ошибка, в то время, как ты их насовершал достаточно. — я в последний раз взглянула на мать, стоявшую на веранде. Ее плечи как всегда расправлены, а лицо выражает спокойную, безмятежную королевскую стать, которую у нее не отнять.

Я никогда не буду такой, как она. И я не хочу этого. Возможно раньше…когда принц был жив, это имело смысл, но сейчас…какая разница, какого цвета моя кровь? Похоже, это имело значение только для Брэндана.

Грязнокровка.

Обидное слово навязчиво пульсировало в моих висках, но уже не причиняло боли. Даже если бы я и хотела злиться на Брэндана, не смогла бы. Все, что я хотела — это чтобы он вернулся.

Мои губы задрожали от нахлынувших вновь воспоминаний, и королева посмотрела на меня с глубокой печалью, бушующей в ее глазах, должно быть, она надеялась, что я собираюсь пролить слезы из-за нашего прощания. И даже протянула руку вперед, будто хотела, чтобы я подбежала обнять незнакомую женщину.

Перед моим внутренним взором тут же замелькала рука Брэндана, которую он протягивал в мою сторону, проживая последние секунды своей жизни.

Сильная рука, в которой запросто могла бы уместиться моя талия.

А потом я отвернулась и села в черную машину, брендированную двумя французскими флагами на капоте.

— Ей все равно, — прошептала я, больше не собираясь смотреть на королеву, в которой я не могла узнать свою мать. Поскольку другие гвардейцы уже отправились обратно в Англию, мы с Гаспаром остались совсем одни.

Так странно — раньше Гас был единственным человеком, которому я могла доверить свою жизнь, а теперь, сидя с ним в замкнутом пространстве, я чувствовала себя ужасно неловко и даже побаивалась.

— Кенна, я не хотел, чтобы все так вышло. Сейчас стране очень тяжело, и они нуждаются в твоей поддержке. В человеческой поддержке. Да, у них есть другие дети и наследники, но ты была первой… — начал Гаспар очевидно в надежде на то, что его рассказ заденет семейные струны, спрятанные в глубинах сердца.

Но новая новость повергла меня только в больший шок.

— Ах, вот оно что. У них много детей? Значит, вот почему они даже не попытались меня остановить?! Наверное, отослали меня на ферму из тех же побуждений. Одним ребенком больше, одним ребенком меньше… — какой бы бездушной я не хотела казаться, мои глаза ощутили предательское жжение.

Брэндан. Просто думай о нем, когда тебе плохо. Просто помни, что теперь он живет в твоем сердце и твоя любовь всегда будет рядом с тобой.

— Ты делаешь глупые поспешные выводы… — он опять начал поучать меня, как маленькую девочку и я не желала этого слушать.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы рассуждать логически, Гас. Давай больше не будем говорить об этом.

Гаспар тяжело вздохнул, и в зеркале заднего вида я прекрасно разглядела, что ему стоит больших усилий держать себя в руках. Хотя…он не умеет этого делать. Он же военный. Наверное, его годами обучали сдерживать свои эмоции, и только я могла задеть его каменное сердце.

Я же не находила себе места, размышляя о том, что он вернется в Англию, а мне придется добираться до Лондона окольными путями. Было бы гораздо проще, если бы Гаспар являлся моим поданным и безоговорочно подчинялся любому приказу.

Спустя несколько часов молчания мы въехали на территорию, которая напоминала мне о дне, когда я только приехала сюда. Бегающие в панике люди, дымящиеся здания и постоянные драки на улицах. Некоторые магазины и придорожные лавки заколочены деревянными досками, как будто жизнь там остановилась.

Эта жизнь так сильно отличалась от той, к которой я привыкла. Бескрайнее море, свежая трава под ногами и много-много физического труда, после которого было так приятно лечь на крышу амбара и смотреть на звезды. Я любила так делать, но мне всегда было жаль, что я ни с кем не могу разделить темно-синие облака и маленькие фонари, которые видела в небе. Я всегда наслаждалась тишиной и одиночеством.

— Ты многого не знаешь, Кенна! — наконец не выдержал Гаспар. — Разве тебе не больно, когда ты видишь это? Как…как после всего того, что ты видишь сейчас, ты можешь продолжать любить его? Даже после его смерти?! — он хлопнул руками по рулю и сделал крутой поворот налево, проезжая указатель, на котором было написано «Монте-Карло». — Ведь это я всегда был Р-Я-Д-О-М!

Я не ожидала, что он выскажет мне все, что накипело в его душе. Мы же были любовниками. Спали в одной постели. Это было всего три раза, но сейчас, мне кажется, что этого вовсе не было. Брэндан полностью стер с меня каждое касание Гаспара и теперь я была отдана только ему.

Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Я долго искала, что ответить Гаспару, но наконец ответила цитатой из старинной книги, которую прочитала в одну из скучных ночей в замке Брэндана:

— «От того, что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?».

А потом я закрыла лицо руками, прислушиваясь к тому, как презрительно Гаспар фыркнул в ответ.

— Лучше всех?! Этот Ирод перерезал всю свою семью ради власти. Знаешь, я был даже удивлен, когда узнал, что принцесса Меридиана живет в замке. Я уверен, что если бы он остался жив, она была бы следующей, кто попалась бы под горячую руку этого ублюдка…

Я заткнула уши, чтобы не слушать его дальнейшие обвинения в сторону Брэндана. Я больше не знала, где правда, где ложь. Единственное, что я хотела, это не думать о нем плохо. Но слова Мэри, однажды сказанные ею, так и крутились по уставшим извилинам.

«Еще как посмеет. Не со мной, но сделает. С ребенком. Он убьет Даниэля…с позором.»

Когда мы остановились у отеля, в котором планировали переночевать, на улице уже царила непроглядная тьма. Путь до фермы был очень неблизок, и я понимала, что Гаспару нужно несколько часов на сон. Про себя я молилась, чтобы он позаботился о том, чтобы нам дали раздельные комнаты.

— Я могу рассчитывать на твое благоразумие? — отрывисто спросил он, помогая разместиться мне в своей комнате. — Пятнадцатый этаж, ты будешь заперта. Я бы конечно предпочел остаться здесь с тобой и охранять твой сон…

— Нет, — слишком быстро и резко произнесла я, надеясь на то, что он не видит нарастающей паники в моих глазах. — Я…люблю спать одна. С тех пор…как эти люди в замке, пытали меня…

Гаспар прищурил серо-зеленые глаза и коротко кивнул мне. Я собиралась присесть на кровать и спокойно дождаться его ухода, как вдруг он схватил меня за руку и развернул к себе, не притягивая. Но я чувствовала, как он этого хотел.

Он был слишком нерешителен. Меду нами никогда не было искры страсти, только дружба и нежность.

Или…все нормальные мужчины ведут себя так, и это мое больное воображение возвращает меня к Брэндану который в первую же нашу встречу, полез рассматривать мои бедра? Только спустя время, я поняла, что он искал на мне королевскую метку.

А она оказалась спрятана даже от меня самой.

Гаспар сделал очень вялую попытку притянуть меня к себе, но я одернула руку.

— Гаспар, спасибо, что ты везешь меня домой. Я очень благодарна тебе за это. Я благодарна тебе за то, что ты всегда был рядом и оберегал меня. Но… — «Ты дал мне в руки яд, которым я, возможно, убила Брэндана.»

Только об этом я не сказала.

— Ты потерял мое доверие, когда признался в том, что все эти годы обманывал меня. Ты мог бы рассказать всю правду, как только мы познакомились, но ты скрывал. Да, ты был верен стране и закону, но в таком случае у меня напрашивается только один вывод — ты недостаточно любил. Недостаточно любил меня, чтобы пойти против долга.

У Гаспара отвисла челюсть, когда я наградила его этой тирадой и жестом вновь указала ему на дверь.

Брэндан тоже не смог пойти наперекор крови и отказаться от той девушки, в чьих венах якобы текла королевская кровь. Кто же она была? Принцесса какой страны? Этого я не знала да и не хотела знать.

Брэндан предпочел страну, власть, а не меня. Но он хотя бы никогда не скрывал этого.

Кем ты себя возомнила, девочка?

Все верно. Я — никто.

И теперь я еще более одинока и потеряна, чем тогда, когда потеряла память. Чем тогда, когда была в темнице, и тогда, когда была игрушкой Брэндана.

Теперь я действительно не знала, что я хочу найти, когда вернусь в замок Англии. Наверное, я бы зарылась в рубашки Брэндана и провела бы там неделю, часами вдыхая аромат его кожи.

Его пота, который напоминал бы мне о каждой капле, которую я ловила губами.

Я бы трогала его вещи, представляя, как он к ним прикасался.

Как он прикасался ко мне так, будто я была ему предназначена.

***

Когда рассвет слегка коснулся неба и я услышала звук открывающейся двери в своем номере, я уже мысленно нарисовала себе образ Гаспара. Обернувшись, я поняла, что так и есть — в сумраке передо мной стоял высокий человек в военной форме.

Я пропустила вдох, когда поняла, что позади него стоят еще с десяток людей в мундирах. Я подпрыгнула на кровати, попытавшись закричать, но к моему лицу приложили тряпку, насквозь пропитанную мерзким химическим запахом.

Голова мгновенно закружилась и я утратила способность трезво мыслить. Я слышала гомон басистых голосов гвардейцев, но не понимала, о чем они говорят. Улавливала звук их тяжелых шагов, но до сих пор так и не осознавала, что происходит по ту сторону моего обморока.

Это…гвардия Франции. Очевидно, что-то пошло не так и мои «родители» передумали, решив вернуть меня домой насильственным путем. Других объяснений этой ситуации у меня не было.

Если первые минуты я пыталась найти ответ на вопрос, кто ко мне вломился и зачем, то через некоторое время, мой мозг полностью отключился, отправляя меня блуждать по тайным закоулкам сознания.

Последнее, что я помню, это сильные мужские руки, которые кидают меня на заднее сиденье машины. История повторяется, и вот меня снова везут неизвестно куда и зачем.

POV Брэндан

Я сидел за рабочим столом, жутко нервничая. Я знал, что сегодня тот самый день, когда гвардейцы должны были доставить Камелию в замок. Вчера они позвонили мне и сообщили, что нашли ее в одном из придорожных отелей – в ее волосах была вплетена подаренная мной заколка.

Она носила ее.

Девушка была в номере совершенно одна, и из-за этого возникало только больше вопросов: гвардейцы, которые вернулись из Франции, выразились совершенно ясно - они доставили Камелию на ферму, откуда она когда-то была похищена. Что она делала в отеле, ума не приложу, но я был счастлив, что мир придумал такую вещь, как приборы локального слежения. Пока Камелия носит мою заколку, у нее нет никаких вариантов сбежать от меня.

Никаких.

Она же считает тебя мертвым.

Я не успел подумать об этом, потому что в мой кабинет ворвался доктор Фиц, человек, которому я не раз доверял свое лечение. Именно он помог мне вернуть мою спину в более-менее человеческое состояние. Да, я был обезображен, но не настолько, как в Адинбурге, и хоть мне было и плевать на шрамы, я всегда хотел, чтобы они были менее заметны.

Так они бы меньше напоминали мне о том, через что пришлось пройти. Я встряхнул головой, глядя на Фица с нетерпением.

— Все уже готово, я так понимаю? — я успокоил дрожь в своем голосе и вгляделся в седовласого человека преклонных лет, стоявшего передо мной. Старик был облачен в белую мантию. Слегка поправив круглые очки, неровно сидевшие на его крючковатом носу, он произнес:

— Да, все анализы крови готовы, — Фиц развернул бумажку, которую держал в руках. – Ваше Величество, ну что я могу сказать, у вас очень много врагов. Вас пытались отравить целых два раза.

Я не позволил эмоциям выйти наружу: сохраняя ледяное выражение лица, я жестом попросил его присесть напротив меня. Чтобы унять пляс своего сердца, я сделал едва заметный выдох, пожирая взглядом Фица, который был просто обязан разложить мне все по полочкам.

— Замедление пульса наступило от яда, который был добавлен в ваш кубок на празднике. Ну, вы знаете, каковы были последствия. Яд был средненький, но мне известный. Его создают в лабораториях и его довольно просто купить на черном рынке. Он не представлял для вас смертельной опасности, но, очевидно, губитель об этом не знал.

— Продолжайте, — я кивнул, полностью сохраняя самообладание. Значит кто-то подмешал яд в кубок до начала церемонии. Это мог бы быть кто угодно. Повар? Официант? Гвардеец, проходящий мимо?! Тот, кто наливал вино?! Гораздо интереснее для меня, прозвучала следующая информация, которая сама по себе звучала как новая доза яда.

— Судя по крови, вас пытались отравить и ранее. Очень, очень занятная штука. Редкий и опасный яд. Я на 99 процентов уверен, что несмотря на вашу вакцину, он бы мог вас убить, — я сглотнул образовавшийся в горле ком и впился в доктора Фица, слова которого звучали как смертельный приговор.

— Когда? Можно ли рассчитать хотя бы примерно, когда меня пытались отравить?!

— Ох, это очень легко, Ваше Высочество. Этот яд был добавлен вам в напиток вечером накануне приема. Действие у него интересное…яд этот абсолютно безопасен, пока он не принимается регулярно. То есть, чтобы он убил, нужно употреблять его три-пять раз, в противном случае, всего одна одиночная капля яда подействует на человека, как снотворное. То есть, вы наверняка уснули, как только выпили этот напит…

— Нет. Я не помню такого. Я точно не хотел спать…я ничего подобного не помню! Может это какая-то ошибка? — я надеялся, что доктор Фиц не слышит отчаяния в моем голосе. Я до сих пор верил…наивный идиот, в то, что Камелия не смогла бы этого сделать.

— Это можно объяснить вакциной. Она присутствует в вашей крови, слегка изменяя ее состав и ваше общее состояние в целом. Вы же всегда замечали за собой гиперреактивность, устойчивость к физической боли. Отчасти, именно она помогла вам выжить в Адинбурге — я знаю, что с вами там делали, не скрывайте. Большинство юношей вашего возраста просто бы не выдержали такой боли…думаю, поэтому этот яд, который, кстати говоря, природного происхождения и его просто так не достанешь, не подействовал на вас как на снотворное. Но…если бы вы принимали его регулярно, вы вполне могли бы не вернуться с того света.

Я уже почти не слушал Фица. Кровь загустела в голове, делая ее тяжелой и непослушной. Мой мозг будто своеобразно блокировал информацию о том, что единственная девушка, к которой я воспылал хоть какими-то чувствами, пыталась меня убить.

И сначала я этому не верил. Теперь же это подтвердилось.

С силой ударив по столу, я смел с него все бумаги, над которыми корпел несколько часов, и схватился за волосы.

— Черт возьми, какая сука! Vae! — выругался я, забыв, что я совершенно не один.

— Простите, Ваше Высочество, я понимаю, что новость не из приятных…

Не из приятных. Вот оно что. Это так называется, когда девушка, которую ты…неважно. Желает тебе смерти.

А чего ты хотел? Что после того, как ты неделями оскорблял ее и наносил раны, что она примет тебя таким, какой ты есть?

Да…черт возьми да, именно этого я и хотел. И мне казалось, что я видел эту гребанную любовь и нежность в ее карем омуте, но, черт возьми, я так ошибался.

Это же надо было так облажаться.

Что ж, теперь ее доставят сюда, и я разберусь с ней лично. Она хотела убивать меня медленно, по капле?

Придется мне воспользоваться тем же оружием, и на этот раз ей не разжалобить меня нежными словами и лаской, которую она мне давала.

Ничто, никакая человечность, которая вновь начала расцветать в моей душе, не изменит моего решения.

Я вынесу Камелии приговор и буду мучать ее так, пока она сама не захочет выпить этот гребанный яд!

Фиц что-то говорил, пока я размышлял и строил новый план своей мести, но нас прервал вошедший без стука гвардеец. Он слегка запыхался, и я знал, с какой новостью он пришел. Я взглянул на часы — рановато, но они как раз вовремя. Как раз к разгару моей злости.

— Ваше Высочество, пленница доставлена в замок. Куда нам отвеcти ее? В ее старую спальню? Какие будут дальнейшие указания?

Я смерил его высокомерным взглядом, не в силах сдержать ядовитой усмешки, полной злорадства и мести.

— В темницу ее.

Если Камелия одержала победу в первом раунде, это не значит, что она выдержит эту войну. Ей придется сломаться, придется пожалеть о том, что она совершила.

И перед тем, как нанести по ней сокрушительный удар, я смогу вдоволь насладиться удовольствиями, которые она может мне дать.

ГЛАВА 4

POV Кенна

Проснулась я от громкого звука капающей воды и чудовищного ощущения дежавю. Меня будто раз за разом кидали в собственный кошмар, проверяя, как долго я смогу выдержать его на этот раз.

Ладонью опершись на сырую каменную кладку, я слегка привстала, пытаясь разглядеть местность в которой нахожусь. Хотя собственное нехорошее предчувствие нашептывало мне о том, что я в этом не нуждалась.

Когда темнота в глазах прошла и я вновь приобрела способность ясно видеть, я узнала в сырой комнатушке свою темницу, где провела довольно долгое время, и вздрогнула.

Этого не может быть. Может, я в похожей темнице? Неужели это все-таки была английская гвардия?! Но зачем я им понадобилась, если они сами отвезли меня домой…

Нелогичность происходящего только больше обезоруживала мой мозг, окончательно оставляя в растерянности.

Краем глаза я увидела чью-то тень, которая просачивалась в расщелину между полом и дверью, а затем – торопливые шаги. Кто-то наблюдал за мной и заметил, что я очнулась.

Не так я представляла себе возвращение в замок, несмотря на то, что это именно то, чего я хотела. Я надеялась, что зайду через парадную дверь и сразу же попрошу встречи с Мэри, которая примет меня под свое крыло и мы вместе с ней…сможем справиться с этой болью.

Ее ребенок. Теперь она может не переживать за то, что ему угрожало, но она явно не хотела, чтобы жизнь ее малыша досталась ему такой ценой. Мэри любила Брэндана, и я чувствовала это всегда, когда она рассказывала мне о их детстве.

Я встала, отряхнув пыль с платья, и отметила, что в этот раз я хотя бы не была подвержена унижениям и попыткам изнасилования.

Взглянув на небольшое окошко, через которое поступал сумеречный свет, я вдруг задрожала, понимая, насколько близко я нахожусь к Брэндану.

Точнее к его бездыханному телу.

Мысль о том, что от него остался только памятник с высеченными буквами его имени, разрезала мое сердце, словно никчемный кусок мяса.

— Брэндан... — тихо прошептала я, снова прислоняясь к холодной стене. Робкие всхлипы отчаянья прервались звуком шагов, которые доносились из подземелья.

Ворота распахнулись так резко, будто их открыли с ноги. Я увидела незнакомого гвардейца, с ног до головы облаченного в форму английской гвардии. Герб в виде льва с крыльями в который раз напомнил мне об этом, и я вздохнула с облегчением — ну, конечно, эту темницу я бы вряд ли с чем-то спутала.

— Принц Уэльский желает аудиенции с вами, леди, — он коротко кивнул мне, отступив в сторону. Смысл его слов дошел до меня не сразу. Я судорожно пыталась понять, как меньше чем за неделю они нашли нового наследника для такой страны? Это какая-то ошибка...

Но когда я увидела человека, который вошел в мою крохотную комнатушку и закрыл за собой дверь, я схватилась за стену, лихорадочно вобрав в легкие воздух.

Передо мной стоял крупный, высокий молодой человек, с ног до головы облаченный в бежевую парадную форму, которая плотно облегала каждый мускул его сильного тела.

Я боялась поднимать глаза выше на его лицо, потому что, без всяких сомнений, приравняла данную галлюцинацию к слабоумию, причиной которого послужил пережитый мной за последние несколько дней стресс.

Мой взгляд замер на треугольнике обнаженной кожи под его шеей с едва заметными краями до боли знакомых татуировок на ключицах. Когда взгляд поднялся выше, я увидела его кадык, острый подбородок и, наконец, косые скулы, один вид которых излучал власть и могущество. Сжатые скулы.

С трудом поднимая взгляд выше, я увидела два синих сапфира, обрамленные густыми и черными ресницами, и погибла.

Передо мной стоял Брэндан, и он не просто выглядел здоровым, он выглядел живее всех живых. Его энергетика простиралась на всю темницу и буквально избивала меня силой, которая исходила от него. И сила эта была пропитана злостью и гневом.

— Брэндан… — меня трясло, я приложила тыльную сторону ладони к щеке и обнаружила, что она холодна, как лед. Я не знала, что мне делать, не знала, как воспринимать этот сон, посланный моим больным воображением.

Не раздумывая больше ни секунды, я сделала шаг к нему, чтобы кинуться на его сильную грудь и плакать на его плече до тех пор, пока он не сожмет меня в своих стальных объятиях.

Господи, я так этого хотела.

Каким бы ни был странным этот сон, главное, что он был таким реальным и живым…таким естественным, будто Брэндан и правда стоял передо мной, сотворенный из плоти и крови. Только я хотела в этом убедиться.

— Стоять, — прервал мой порыв он, показывая мне открытую ладонь коротким движением. Я замерла, вглядываясь в каждую черточку его лица.

Его голос звучал так же, как и прежде. Еще никогда мне не снился настолько реальный сон…каждое его движение и слово зарождало во мне смутную надежду на то, что все, что происходит, реально.

— Брэндан, ты жив? Господи, прошу, скажи мне, что все это не сон! — не выдержав, прокричала я, закрывая лицо руками.

— Меня оказалось не так просто убить, как ты планировала. Не правда ли, Камелия? — низким рокотом отозвался он. Когда он говорил так, каждый волосок на моем теле вставал дыбом. Только так он говорил, когда был со мной наедине. Только таким тоном Брэндан говорил, когда наши тела сгорали, отдаваясь друг другу.

Камелия.

POV Брэндан

Я думал, что первое, что я сделаю, когда ворвусь в темницу и увижу эти бесстыжие карие глаза, я прижму ее к стене и просто вытрясу из этой девушки всю душу. Одним рывком и без прелюдии.

Месть, тягучая, горячая, разливалась по крови, заполняя меня до краев. Она – опасность.

Она – та, что вспорола мне грудь и достала сердце.

Она первая, кому я открылся, после стольких смертей, что мне пришлось перенести.

И эта девушка предала меня. Самым диким и наглым образом. Искусно хитрым, ненавязчивым способом, она нашла мое слабое место и попала точно в цель.

Но дверь открылась…и я замер, когда увидел ее крохотное, беззащитное тело, прижатое, к каменной стене. Камелия не могла дышать, и на моих глазах ее кожа приобретала зеленовато-синеватый оттенок. Она смотрела на меня так, будто видела приведение, которое пришло покарать ее душу.

Она была облачена в платье, тоже что и на церемонии в честь моей помолвки, волосы собраны заколкой в виде цветка, и они не мешали мне рассматривать ее черты, пропитанные тоской и болью. По мне?

Как-то она уже пыталась прикинуться хорошей актрисой, и у нее это плохо вышло, но в этот раз все выглядело по-настоящему. Настолько, что это помешало мне притронуться к ней. Потому что я не знал, правда не знал, что произойдет дальше. Мне казалось, что, если я хоть пальцем притронусь к ее коже, произойдет одно из двух : либо я убью ее, либо сожму в своих руках, а с моих губ будут срываться такие обещания, о которых мне даже подумать страшно.

— Меня, оказалось, не так просто убить, как ты планировала. Не правда ли, Камелия? — я тщательно ловил ее реакцию, пытаясь поймать на лжи и неискренности, но она выглядела такой…нет, не сломленной. Она выглядела так, будто в нее только что вдохнули новую жизнь, но она в это не верит.

Камелия закусила полные губы, от чего ее впалые щеки втянулись — за эти несколько дней она сильно похудела, но это не делало ее менее красивой. Только более хрупкой и нежной. Слабой девушкой, которую хотелось оберегать, а не нападать на нее с криками и претензиями, выпытывая причины, по которым она хотела убить тебя.

Красивая.

Я сжал скулы так, что аж зубы свело, чтобы на моем лице, не отобразилась ни одна из только что пролетевших в голове мыслей. Я никогда больше не буду доверять ей. Как бы она себя не вела, чтобы она не говорила, факт остается фактом, она пошла против меня, а значит я вынужден просто запретить себе что-либо чувствовать к этой женщине, продолжая забавляться с ней, пока не переключусь на другую.

В конце концов рано или поздно страсть к ней спадет и я остыну. Так было всегда и так будет снова. Просто на этот раз мое вожделение затянулось, и даже сейчас, глядя на ее подрагивающие полные губы, я вспоминал горячие картины нашего прошлого.

То, как плотно эти губы обхватывают мой член. То, с каким желанием она принимает в его свой теплый рот…рот моей грязной девочки.

То, как она ласкает его языком, высасывая из меня все до последней капли.

В первый раз после того как очнулся, я почувствовал, как мой член болезненно запульсировал, и совершенно не вовремя. В который раз мое тело бессильно перед желанием обладать этой девушкой и эта ахиллесова пята убивает меня, делая чертовски уязвимым.

— Убить тебя, Брэндан?! Убить?! Ты думаешь этого я хотела?! — ее карие глаза взглянули на меня с осуждением, и я с малой долей бешенства наслаждался ее детским возмущением. Меня слишком сильно заводит ее злость.

— Ты унизил меня! Ты…

— Разве это унижение? — с издевкой спросил я, проводя языком по внутренние стороне своей щеки, будто невзначай. На ее лице тут же отразилась боль, будто я ударил ее под дых. — По-моему тебя все устраивало и тебе это нравилось. Даже слишком сильно нравилось.

— Ты…что ты говоришь такое, Брэндан?! Это…ты? Ты сказал, что выходишь за другую…знаю, с моей стороны было глупо на что-то рассчитывать, но ты преподнес все так…так ужасно, что я…да, в порыве злости я добавила яд в тот напиток, НО Я НЕ ХОТЕЛА ТЕБЯ УБИВАТЬ! Я и сама пила этот яд и знала, что от одной капли тебе ничего не будет…это был просто порыв злости…но потом, когда я прочитала твое письмо…

Сначала я остановил ее рукой, дав понять, что больше не намерен слушать ее жалкие, слезливые оправдания. Порыв мести…порыв злости…что она несет?

Только король имеет право на такие порывы. Она, черт возьми, женщина, она должна была меня убедить в том, что мне нужна только она, любым другим способом. Она ведь была к этому так близка…я посвящал ей гребанную музыку, я приоткрыл ей дверь в свое ледяное сердце…как, черт возьми, можно было всего этого не заметить и не понять, что мне действительно нужно?

Я питался эмоциями, которые возникали во мне, стоило мне только взглянуть на ее дрожащие от душевной боли губы. Как наркоман в погоне за дозой, как вампир, выслеживающий кусок плоти с наивкуснейшей кровью.

— Какое письмо? — прервал я ее всхлипы, не совсем понимая о чем речь. Я не писал никакого письма.

— Я нашла на полу…вырванный листок из твоего дневника. В день приема я прочитала его…и…

Гнев вспыхнул внутри меня с новой силой. Я почувствовал, как с шумом выдыхаю его через ноздри, воспламеняясь с каждой секундой.

Она не просто полезла в мою душу, она нагло вскрыла мою грудную клетку, не позаботившись об анестезии.

— Значит одного предупреждения тебе было МАЛО?! — рявкнул я, наблюдая за тем, как она уменьшается под моим давлением. Она обхватила свои предплечья руками, превращаясь в маленького ребенка, которого я собираюсь наказать за непослушание.

Но Камелия — не ребенок. Она должна понимать, что поступила гадко по отношению ко мне, ведь я и сам не помню, что тогда настрочил в пьяном бреду.

— Брэндан, прошу…зачем быть таким, теперь? Теперь, когда ты чудом оказался жив. Сейчас, когда я знаю о…твоих чувствах.

Я пытался сохранять самообладание, но мои руки чесались — хотелось избить эти каменные стены до тех пор, пока я не пробью в стене дыру или не нанесу себе серьезный урон. Ибо то, как она пробиралась под мою кожу, было чертовски…страшно. Больно. Она делала это таким изощренным способом, что я и понятия не имел, как позволил себе дать этой хрупкой девушке такое оружие против себя самого.

— Каких, на хрен, чувствах?! Ты издеваешься?! Мне тебе напомнить, кем ты себя возомнила, чужая?! — закипел я, вкладывая в каждое слово, разрушительную силу своей ярости.

А потом Камелия набрала в легкие побольше воздуха, расправила плечи и поправила шелковые волосы в нервном движении.

—«Камелия...Если бы она только знала, что я к ней чувствую», – чужим голосом тихо заговорила девушка, прикрывая свои веки. — «Каким слабым она меня делает…как подставляет себя под удар, влюбляясь в меня…» — Камелия шептала это так, будто на изнанке ее век она видела то самое письмо, которое я настрочил в пьяной агонии.

Каждое слово будто бы слетело с моих губ, потому что оно звучало именно так, как будто я мог его написать.

Осознание того, что она цитирует всю правду, свело меня с ума, с каждой секундой мне было все труднее себя сдержать, но она продолжала шептать и шептать, причиняя мне нетерпимую боль…

— «Ее любовь по кусочкам меняет мою душу и все внутри против этого. Словно она – болезнь, с которой мой организм всегда будет бороться», – она шепчет и шепчет до тех пор, пока по ее щекам градом не льются слезы.

Меня кружит, кружит настолько, что тошно. Эта девушка вколачивает в меня нож и вертит им, делая меня таким уязвимым. Черт бы ее побрал.

— «Я умру, если потеряю ее. И я не должен ей…» — она начинает плакать навзрыд, ее лицо искажается от того, что ей тоже слишком больно. Потому что все между нами – слишком сложно, и это те отношения, которые нельзя разрешить одним разговором.

Это те отношения, из-за которых разгораются войны, и меняется ход истории, потому что мы оба, как два реактива, которые при соединении дают смертельный взрыв.

И он происходит.

Сам не понимаю как, но уже через секунду я с рыком прижимаю ее к стене. Мои кулаки едва не пробивают стену по обе стороны от ее головы.

— ЗАТКНИСЬ, Я СКАЗАЛ! Сука…это ж надо быть такой…сукой, — другого наиболее подходящего слова у меня не было. — Все это — ложь. Это не я писал.

— Брэндан, ну, почему ты обманываешь самого себя…это был ТВОЙ почерк, ТВОИ мысли…почему ты просто не можешь признаться мне?

Потому что ты дрянь, которая пыталась меня убить и которой я не хочу больше доверять.

— Потому что эти слова — плод твоего больного воображения, девочка. – Камелия смотрит на меня испуганными глазами, пока я обдаю ее своим горячим дыханием и дрожит напротив моего тела.

Оно мгновенно прогревается от моего жара, и я чувствую…чувствую, что если прижмусь к ней еще ближе, то почувствую, ее соски, даже через ткань бархатного платья.

Не удержавшись, я прижимаюсь к ней ближе, позволяя ей ощутить себя. Наши тела дрожат, соприкасаясь друг с другом, и это настоящая пытка - быть так близко к ней вновь.

В ноздри ударяет аромат ее тела, ее страха и возбуждения. Настолько сильный, что мне хочется потрогать ее киску и убедиться в том, что она достаточно увлажнена и готова принять меня.

Черт…

— Это не так…ты их написал! — в отчаянии кричит она, поднимая руки над своей головой, будто добровольно хочет сдаться. Я сжимаю ее запястья, ощущая, какие они хрупкие. Я мог бы переломать ей кости в два счета, если бы захотел. — Брэндан…

— Хватит! Иначе мне придется принять крайние меры, чтобы закрыть твой грязный рот! —выругался я, сцепляясь с ее взглядом. — Неважно что ты читала, наивная ты, сучка. Это все, считай, в прошлом. До того, как ты меня отравила, ясно?! Теперь я вернулся. И вернулся другим, как будто снова побывал в Адинбурге. Спасибо, что помогла мне вспомнить себя настоящего, а не стать размазней, подыхающей от этого дебильного чувства!!!

Все мое тело сжалось, когда я чуть не назвал вещи своими именами.

— Вот чего ты боишься? Ясно, Брэндан. Мне все ясно…

— Ничего тебе не ясно. Ты не знаешь, на что я способен, когда в мое прошлое пытаются засунуть свой маленький любопытный нос.

Что я еще мог написать в этом письме? Как много там написано о моих чувствах? Какие еще слабые стороны я раскрыл, когда написал эти чертовы пьяные строки?!

Камелия опустила взгляд, и на секунду мне показалось, словно она вот-вот потеряет сознание. Она вела себя странно…ее ноги подкосились, и мне пришлось крепче придержать ее запястья, сжимая до боли.

И тут я вспомнил кое-что еще. Одну маленькую деталь, которая за раз выбила из моих легких весь воздух.

Ее слова, которые она сказала в последний наш вечер. О том, чтобы бы было с нами, если бы она носила моего ребенка…

Я должен узнать правду прежде, чем меня занесет и я начну медленно сжигать ее душу.

Сердце остановилось, когда я допустил в мыслях то, что она может быть беременна от меня. Мой взгляд упал на ее полную грудь, и я вдруг резко прижался к ее телу еще сильнее – мы соприкоснулись лбами, животами. Мой член прижался к ее бедрам, становясь еще тверже.

Все мое тело стало болью, когда я задал вопрос, который автоматически слетел с моих губ:

— Ты беременна от меня? — на выдохе спросил я, и наши носы соприкоснулись. Даже с закрытыми глазами, я чувствовал, как она дрожит всем телом, включая губы и даже залитые слезами ресницы.

Девушка молчала, тяжело дыша. Я только чувствовал, как она таяла, непроизвольно раздвинув ножки, позволяя мне сильнее вжаться в ее хрупкое тело. Черт возьми, я бы взял ее на этом каменном полу, если бы не игра, которую я с ней затеял.

Если бы это не было доказательством того, что я чертовски зависим от этой девушки.

— Говори! — проревел я прямо в губы пленницы. Я провел над ними языком, не касаясь их. Выпрашивая правду, умоляя о том, чтобы она не соврала мне. Я почему-то знал, что она скажет мне правду, а если соврет – я тут же это почувствую.

О таких вещах…нельзя врать.

— Ты беременна, маленькая? — мое сердце разорвалось на части, когда я выдавил этих три гребанных слова. Они делали меня таким слабаком, что я чувствовал, как скоро мной будут подтирать тронный зал в собственном замке. Ужасно. Что эта ведьма со мной делает…

— Брэндан…нет! Я не беременна! — она уперлась руками в мою грудь и тяжело задышала. — Тогда я просто проверяла тебя. Ждала, ждала проявлений твоей человечности, но ты так и остался…жестоким, бессердечным говнюком, и вот честно, именно сейчас мне очень жаль, что ты не слег от капли моего яда! Если у меня хоть еще раз будет такая возможность, я буду травить тебя, пока не увижу… — она осеклась, не в силах говорить дальше. В ней кричала злость, обида и боль, и она сама не отдавала себе отчет в произнесенном.

Я глухо рассмеялся, делая свой смех до безобразия злорадным и издевательским.

Она не беременна.

Не знаю, что я чувствовал.

Пустоту.

Я и сам не знал, какой ответ я хотел услышать больше. Но в итоге…она дала мне правдивый ответ, который склонял меня только к одному решению: продолжить эту игру, и теперь настал мой черед.

— Ты уже видела смерть в моих глазах, — я еще раз ударил кулаком в стену, заставляя ее зажмуриться. — Ты ведь этого добивалась? Откуда мне знать, что ты не посланница моих врагов, которая решила убить меня?

— Думай, что хочешь Брэндан. Я…Боже, я умирала все эти дни, когда думала, что ты погиб. Я…ты просто чертов слепец, если думаешь, что я способна была причинить тебе вред!

Она бьет мою грудь кулаками, задыхаясь в истерике. Я вижу, как она сломлена. Она действительно сломлена. Мой интерес начинает медленно угасать, когда я вижу ее слезы.

— Я недооценил твои актерские способности, — я схватил ее за руки, останавливая удары девушки. – Знаешь, у меня есть друг и он отдал бы мне много денег за такую сладкую актриску, как ты.

Я глухо рассмеялся, наслаждаясь эффектом от произнесенных слов. Но остановиться я не мог. Чудовище, которое поселилось во мне в день, когда я был отправлен в Адинбург, полностью захватило мой разум.

— Что? Объясни мне…зачем я нужна тебе здесь? Зачем ты вернул меня, если так ненавидишь? Из-за мести? Это то, чего ты хочешь, Брэндан?

Я не знаю, чего я ждал. Я хотел, искренне хотел, чтобы она остановила зверя внутри меня, но она не знала, как это сделать. Она кричала. Камелия истерила. Она совершала слишком много ошибок…

Впервые за все время нашего знакомства, я засомневался в ней. Я подумал о том, что мне нужно ее отпустить, потому что она недостаточно сильна, как я предполагал.

Ей не хватит сил на то, чтобы исцелить мою душу, несмотря на огромный потенциал, которым она обладает.

Наверное, я в ней ошибся. И все это — было зря.

ГЛАВА 5

POV Камелия

Я была зажата между стеной и Брэнданом, близость которого опьяняла.

Если раньше я пыталась противостоять ему, то теперь…его мнимая смерть настолько меня подкосила, что я никак не могла собраться с мыслями. Я не могла дать ему отпор, не могла взмахом руки снести корону с его головы…а следовало бы.

— Да, это то, что я хочу. Начать с того момента, где мы остановились. Помнишь? Ты — вещь короля. Короля, у которого есть невеста. — Брэндан наклонился к моему уху, бережно прижавшись к мочке. В следующий миг он уже грубо прикусил ее, слегка оттягивая. Я сжала бедра в надежде на то, что это поможет унять мое возбуждение, но ничего не вышло: я только сильнее почувствовала его твердую теплоту, направленную на мои бедра и живот.

— Беда в том, что невеста меня не привлекает, — хриплым голосом прошептал Брэндан. Наглым движением он сжал мою талию и быстро перешел к груди. — Меня привлекает девочка, которая не любит слушаться, чтобы быть жестко оттраханной. От его слов меня бросает в жар, и я жадно ловлю ртом воздух, как русалка, выброшенная на берег.

— Брэндан, хватит меня пугать…

Но этого мужчину не волнует мой ропот. Его ничего не волнует, кроме моей груди, на которую он посматривает вот уже несколько секунд.

— Тебе пугает, что в следующий раз я зайду слишком далеко? — Брэндан наклоняется к моим ключицам и, прокладывая дорожку из укусов, добирается до моих полушарий, выпирающих из тугого корсета и декольте. — Правильно. Бойся.

Рывком опустив ткань вниз, он освобождает мою грудь от тяжести ткани и, сжимая ее в ладоне, мнет — грубовато, но это даже приятно. Его власть надо мной не имеет границ, но еще больше меня убивают не его действия, а слова принца…

— Твоя сливочная кожа…Камелия. Твои упругие сисечки будут скрашивать мою жизнь в браке. Ты будешь моей фавориткой, а это большая честь. А знаешь, что самое забавное в этом? Твое лицо.

Наши взгляды встречаются и я вижу его наглую, ублюдскую ухмылку. Честное слово…вся любовь к Брэндану испаряется в один миг. В эту секунду душой я его ненавижу. Тело гудит от потребности, когда чувствую его уверенные пальцы на своих сосках. Его движения плавные и дразнящие — такие, что хочется лечь прямо здесь и отдаться любым его ласкам.

— На твоем лице написано, как ты хочешь меня. Я говорю тебе гадости, а ты все равно течешь, как грязная девочка. Моя грязная девочка… — Брэндан наклоняется еще ниже, и вот я чувствую, как его губы обхватывают мой сосок. Он играет с ним языком, то всасывая меня в рот, то нежно поглаживая…я чувствую, бедра становятся влажными от желания, но счастлива, что платье достаточно длинное, чтобы прекрасно это скрыть.

Я таю от его языка, рук и слов. Я уничтожаю саму себя, позволяя принцу вытворять со мной это, и не знаю, что делать дальше.

— Я думаю, ты надоешь мне даже быстрее, чем я предполагал. — он с превосходством глядит на то, как я откликаюсь на его ласку. С моих губ срывается стон, и я понимаю, что у меня есть только два выхода из этой ситуации.

Собрав всю силу в кулак, я расправляю плечи, и толкаю его в грудь, а потом со всей силы бью по лицу, наслаждаясь этим чувством. Я чувствую, что могу за себя постоять.

У Брэндана даже голова не пошатнулась – навряд ли мой удар можно назвать сильным.

Тем не менее, этот удар выводит его из сексуальной агонии и снова возвращает в ненависть, которой он живет.

Он делает шаг назад, оглядывая меня с презрением.

— Что ж, ты сама облегчила мне выбор, и теперь я знаю, что с тобой делать. Ты ответишь за все, прежде чем начнешь умолять меня о смерти. — в его голосе не было ни обиды за пощечину, ни злости. Лишь горный хрусталь — пустой и бессердечный, как и душа этого чудовища.

— Я помню то, что ты уже давно не невинна. Помню, как ты закрывалась ночью с мужчиной, и это был НЕ Я, — он нарочно выделили последние два слова. — Мою ласку ты не принимаешь, судя по тому, что бьешь по лицу. Что ж, пусть тебя ласкают другие мужчины, я с удовольствием погляжу на то, как ты будешь перед ними унижаешься. Sordida puella.

Брэндан сверкнул синевой своих глаз, резко развернулся и покинул темницу, захлопнув дверь с грохотом.

Я стояла, пытаясь унять дрожь, и не понимала, как всего за полчаса все может так измениться?!

Из любимого мной человека, он вновь превратился в жуткого зверя, которого я знать не хочу.

Которого я боюсь.

И я не понимаю, что я сделала не так…обхватив себя руками, я скатываюсь по стене, заливаясь горькими слезами.

POV Брэндан

Я протянул руку к стакану воды перед собой и замер. Весь мир был где-то вдалеке, пока я не мог совладать с собственными чувствами и мыслями. Мне казалось, что если я сейчас посмотрю на присутствующих в зале, не выдержу и накинусь с кулаками на любого.

— Ваше Высочество, Ваше мнение по данному вопросу? — вежливо спросил один из моих советников. Кажется, это я созвал собрание, на котором мы должны обдумать наши дальнейшие действия в войне с парламентом. Мне надоело, что кровавую войну в Европе называют моим именем, но я знал, что волну ошибочных мнений и слухов уже не остановить. Нужно что-то грандиозное, яркое, запоминающееся. То, что поразит людей прямо в сердце, но таких козырей у меня в рукавах не было.

Сейчас люди так несчастны, что они не станут искать правду — им удобно обвинить того, кого обвиняют все.

Но сейчас я не мог думать о стране, о своем долге. Я даже толком и не понимал, по какому вопросу лорд Блейк хочет выслушать мое мнение.

Виски сдавило, когда в голове я услышал настойчивый голос Камелии, которая читала строки моего письма, в то время как по ее лицу текли настоящие, неподдельные слезы.

Я не должен ей верить.

— Брэндан, ты молчишь уже три минуты, скажи что-нибудь… — тихо прошептал мне на ухо Джейсон и ткнул меня локтем в бок. Я чувствовал себя как в детстве на занятиях по латыни: я частенько забывал выучить нужное количество новых слов и получал выговор от преподавателя.

Поставив стакан с водой обратно так и не отпив, я вдруг резко встал и, не глядя ни на кого, направился к выходу.

— Все переносим на завтра, — коротко отдал приказ я, не обращая внимания на ответный гомон взволнованных голосов.

Я медленно иду ко дну, позволяя ей занимать мои мысли. Вчера, покинув темницу, я отдал приказ продержать ее там еще пару дней, а потом вернуть в комнату, где она жила ранее.

Как-то я уже пообещал ей, что буду относиться к ней как к вещи.

Я ждал. Я был терпелив.

Но даже этому приходит конец — такое отношение она и получит, особенно теперь, когда я знаю на что она способна.

Джейсон бы посоветовал мне просто убить ее и был бы прав, но…я не мог. Я бы не смог смотреть на то, как из ее груди вырывается последний вдох. И я не хотел себе в этом признаваться.

Ноги сами несли меня вперед, я скитался по прохладным коридорам замка в абсолютном одиночестве, боясь каждого отражения в зеркале. Потому что в отражении я видел свой собственный дикий и голодный взгляд, который был предназначен только одной девушке.

Так больше продолжаться не может. Через пару дней я запугаю ее настолько, что она наконец сломается.

Нужно что-то, что поможет мне навсегда остыть к ней. Перестать желать обладать моей женщиной.

Черт, даже в мыслях я называю ее «моей».

Мне необходимо вырвать ее из сердца, полностью, с кровью и корнем, чтобы она больше не посмела прорастать там, как ядовитый цветок.

***

Я заранее зажал кольцо зубами, чтобы шлюхи не прикасались к нему. Пустым взглядом уставившись в одну точку — картину на стене, я прислушивался к шуму воды, чтобы не обращать внимания на тихие стоны и вздохи своих наложниц.

— Ваше Высочество, Вы такой сильный… — Изабелль, которую я трахал бесчисленное количество раз, уже несколько дней применяет эту тактику соблазнения. С тех пор, как в замке появилась одна заноза, она осталась без дела. И если раньше меня интересовал хотя бы ее рот, то теперь он не вызывал во мне ни капли желания.

— Работай молча, — отрезал я, чувствуя как руки девушки намыливают мою грудь. Это было бы приятно, если бы мой мозг не раздувался от гребанных мыслей, которые не то что трахаться…спать мешают.

— Вы пережили слишком много стресса за последнее время. Мы можем Вам помочь…вдвоем…как раньше…помните? Одновременно, — нежно протянула на ухо другая девушка — ее рыжие волосы щекотали мою шею, но ее имени я не помнил. Той ночью я их обоих называл «Изабелль».

— Вам будет очень хорошо, — хихикнула она, лаская мои плечи своими нежными руками. Выдохнув, я постарался вытряхнуть весь мусор из головы. Например, большие карие глаза и то, с каким любопытством они вечно меня рассматривают…

Выкинуть. Выкинуть. Выкинуть.

— Ты так думаешь? — на моих губах появилась злобная усмешка, но девушки только оживились: они были явно счастливы, что я не проигнорировал их намеки. Изабелль опустила руку под воду, поглаживая мой пресс.

— Позвольте показать Вам, на что мы способны. Вы будете не разочарованы, Ваше Высочество, – похотливая ручка Изабелль без всякого стеснения опустилась ниже, и я знал, что нужно расслабиться.

Просто выкинуть из головы.

Камелия просто шлюха и я ничем ей не обязан. Я уже целовал другую девушку после нее и пора перейти и другую черту.

Входная дверь хлопнула. Какого черта? Охрана совсем перестала выполнять свои обязанности…я повернул голову, чтобы рассмотреть незваную гостью. Ах, да, как я мог забыть о своей красавице-невесте. Скарлетт решила к нам присоединиться.

— Ваше Высочество, — девушка поклонилась мне, а потом обратилась к шлюхам. — Оставьте принца наедине с его невестой.

Изабелль один и Изабелль два посмотрели на меня, надув губы. Я не хотел позволять Скарлетт командовать, но в глубине души я был рад, что она избавила меня от бессмысленного секса с этими потаскухами.

— В другой раз, девочки, — я вскинул бровь и проследил за тем, чтобы они хорошо закрыли за собой дверь после ухода.

— Зачем ты пришла? — небрежно спросил я, встав в ванной. Я тут же поймал на себе томный взгляд янтарных глаз Скарлетт. Девушка была облачена в легкое платье, и она явно не потрудилась надеть на себя нижнее белье — ее соски вызывающе просвечивали через шелковую ткань.

— Мне было интересно увидеть тебя таким…ммм…мой король, — нежно пропела она, подкрадываясь ко мне ближе. Я тем временем, совершенно не стесняясь, отошел к креслу и шкафу с вещами. Сняв с крючка темно-синий халат, я накинул его на плечи и завязал на поясе — мне не хотелось, чтобы Скарлетт рассматривала мою спину.

— Вас. Ты должна говорить Вас, – поправил я, присаживаясь в кресло. Скарлетт продолжала приближаться ко мне соблазнительной походкой. Ее сочные бедра слишком сильно раскачивались при ходьбе, но это было довольно сексуально.

— А то что? Вы накажете меня за непослушание? — теперь девушка была на расстоянии вытянутой руки, я взглядом приказал ей опуститься на колени, что она и сделала. Я не любил, когда на меня смотрели сверху вниз.

«Я хочу видеть твои глаза…» - проносится в голове голос Камелии, оседлавшей мой член. Она осмелилась сделать это тогда, на столе, и выглядела в таком ракурсе великолепно. Черт, только от одного этого воспоминания мой член затвердел, умоляя меня об освобождении.

Но рядом была не та девушка. Но она была здесь и сейчас, под рукой, и всего за несколько минут я мог бы расслабиться и прекратить эту чушь в своей голове. Я должен был сделать это, чтобы убедить себя в том, что Камелия не имеет для меня никакого значения.

В конце концов, Скарлетт может быть очень даже хороша и рано или поздно мне все равно пришлось бы узнать это. Может быть, этот момент настал.

— Ты хочешь наказания? — не в моих правилах отвечать вопросом на вопрос, но я отчаянно тянул время.

Скарлетт, стоя передо мной на коленях, взялась за кромку своего платья и потянула его вверх. Под ним она была полностью обнажена, как я и предполагал. Под шелком она прятала безупречную юную фигуру, от которой бы не отказался ни один нормальный мужчина.

— Я хочу быть Вашей, Ваше Высочество. Полностью. Я уже Ваша, — с придыханием заверила меня она, слегка поднявшись. Девушка положила руки мне на плечи, и мысленно напомнив себе про свой план, я с охотой прижал ее к себе, усадив на колени. Она обняла меня стройными ногами, но мое дыхание осталось абсолютно ровным.

Пустота. Равнодушие. Вот все, что чувствовала моя душа.

Все слишком легко. «Я уже Ваша». Я бы зевнул от скуки, но боюсь, что эта саранча тут же залезет языком в мой рот.

— Почему Вы молчите? Ваше Высочество…я так хочу Вас. Я хочу, чтобы вы делали со мной, что угодно… — ее рука прошлась по открытой от ткани моего халата груди и медленно опустилась ниже.

Я сжал зубы. Все внутри кипело. Я злился, но уже на самого себя. Злился, что не могу просто трахнуть эту идиотку и все.

Это навсегда поставит точку в моих чувствах к Камелии, и я пойму, что между нами нет ничего больше, чем игра на выживание и страсть.

За этой игрой не стоит ничего большего. По крайней мере, того, о чем я ей якобы писал…

— Ты должна заткнуться, — угрожающе прошипел я, хватая Скарлетт за бедра. Я был намерен все сделать быстро. — И никаких поцелуев. Я не люблю все эти нежности. Просто прыгай на моем члене, пока я в тебя не кончу, — безжизненно произнес я и посмотрел ей прямо в глаза.

— Любой Ваш каприз, — покорно прошептала Скарлетт, проглотив обиду.

Усилием воли я напряг воображение и представил вместо этих лисьих глаз другие — слегка раскосые карие. Другие черты лица, и поглядев на шею, я представил на коже родинки, как у Камелии. У нее было пять родинок на шее. Она не замечала, но мне нравилось их целовать.

Еще никогда я так упорно не фантазировал, чтобы возбудиться достаточно сильно.

Но стоило мне вспомнить хоть один из ее стонов мне в ухо, как мой член уже был готов.

Для другой девушки.

Дороги назад не было, и я был рад, что наконец избавлюсь от этого груза.

Сейчас я взял в руки инструмент, который с легкостью искоренит эту заразу из моего сердца.

ГЛАВА 6

POV Кенна

Я понимала, что Брэндан будет мстить. Но это не пугало меня так сильно, как мысль о том, что человек, который занимает все мои мысли, испытывает ко мне такую неприязнь, что позволяет себе со спокойной душой причинять боль.

Наносит рану за раной…Брэндан виртуозно расставляет капканы, в которые я каждый раз попадаю.

Он обнимает меня, когда на ухо шепчет о ненависти.

Он нежно целует, в то время как его руки грубо гуляют по моему телу.

Каждую секунду он заставляет меня сомневаться абсолютно во всем: в его словах, в его чувствах, в его поступках. Я словно элемент для его жестокой игры, в которой он проверяет меня на прочность и сколько боли я еще могу вынести.

Мои чувства стали напоминать мне огромный запутанный ком в груди, и я не знала, за какую нить потянуть, чтобы наконец от него избавиться.

Я хотела его ненавидеть. Хотела ненавидеть за то, что он угрожал, усомнился в моей верности и запер здесь как ненужную вещь, которую нужно держать подальше от посторонних глаз.

И в то же время я таяла, когда вспоминала, как приятно было ощущать его тело так близко. Как сладок был его шепот, от которого мои ноги подкашивались за секунду.

Ты беременна, маленькая?

От одной этой фразы, в которой звучало столько невысказанного: и забота, и нежность, и боль от предательства, меня бросало в жар.

Как этот человек может одновременно называть меня «маленькая» с такой интонацией, а в следующую минуту уже заявлять, что он хочет, чтобы я умоляла его о смерти?

Я поежилась, еще раз прокручивая все что произошло в голове.

Господи, он был жив.

Еще несколько дней назад это было все, о чем я мечтала и просила, а теперь…мне страшно. Я боюсь неизвестности, которая меня ждет, потому что знаю, что от Брэндана можно ожидать чего угодно.

Я потеряла счет времени — знала только то, что нахожусь в темнице уже несколько суток. Еду мне приносили, пока я спала свернувшись комочком в углу. Я всегда отворачивалась к стене, чтобы никого не видеть. Я знала, что бессмысленно просить об освобождении, да и не хотела, чтобы меня кто-то трогал.

Почти не притрагиваясь к еде, я только и делала, что спала и лежала, думая о том, что ждет меня дальше и не пора ли закатить новую истерику и попроситься в душ.

Но я боялась того, что, как только я выйду из темницы, станет еще хуже. Я буду в личном пользовании Брэндана и он снова начнет наносить мне раны, от которых прекрасно защищала темнота и сырость темницы.

Да, здесь мое тело испытывало муки, но моя душа была в относительной безопасности.

От боли.

Наконец дверь распахнулась и в этот момент я не спала. Я сразу узнала на пороге Даниэля и с головой окунулась в воспоминания о Мэри.

Как она? Что с ее ребенком? Мне бы так хотелось задать эти вопросы ей, но понимала, что едва ли могу на это рассчитывать.

Я же вещь. Я даже не фрейлина, не компаньонка сестры принца. Я предательница.

Брэндан наверняка поделился с Мэри версией о том, что это я пыталась его отравить. Разве после этого я смогу смотреть ей в глаза?

— Здравствуйте, леди, — объявил Даниэль, глядя на меня с легкой улыбкой. — Приказ принца держать вас в темнице отозван, с сегодняшнего дня вы продолжаете свое пребывание в замке, только теперь уже в личных покоях. Также принцесса Меридиана ждет вас у себя в комнате.

Он оглядел меня с ног до головы, смущая. Я встала с холодного пола и расправила плечи, пытаясь казаться не сломленной. Настолько, насколько это возможно.

Мысль о том, что Мэри хочет меня видеть согревала сердце, и я даже перестала мерзнуть от постоянной сырости и холода, которыми славилась темница.

Я просто кивнула — без лишних слов и истерик. На самом деле я все еще пребывала в легком шок е от того, что испытала за последнюю неделю — сначала смерть Брэндана, потом его чудесное выздоровление, которому я бы очень хотела знать объяснение. Пока я не общалась с людьми, я даже несколько раз ловила себя на мысли, что все это мне привиделось.

Что я настолько хотела, чтобы он вернулся, что представила его себе сама. И пусть с его жестокостью, грубостью и угрозами, но представила, да так ярко, что до сих пор чувствую его запах.

— Это приказ, — пояснил Даниэль, застегивая на мне наручники. — Я должен буду одевать их всегда, за исключением минут, когда вы кушаете или принимаете ванную. Или любой другой гвардеец. Это приказ принца…

Я задрожала, чувствуя леденящую душу сталь на своих запястьях. Вот оно что. Брэндан решил расставить границы и еще раз показать мне, кто я такая — вещь, чьи человеческие чувства не стоят оценки и свободы. Он решил привязать меня, как собачку, не хватает только будки и поводка…жемчужного.

— Сними это немедленно! — я посмотрела на Даниэля с раздражением, собираясь противостоять до тех пор, пока он не снимет с меня эти мерзкие оковы.

— Леди, поверьте, — вдруг шепотом заговорил он, нервно оглядываясь по сторонам. — Я просто выполняю приказ. Брэндан ясно дал понять, что если вы будете вести себя слишком активно, то он сделает вам еще хуже. Вы должны быть благодарны…за то, что больше не будете ночевать в темнице. Поэтому, прошу, не создавайте проблем ни мне, ни себе. К тому же, Меридиана ждет вас, — он взглядом указал мне путь, ведущий к выходу из подземелья.

Еле сдержав ругательства, вертевшиеся на языке, я медленно побрела в сторону выхода, закипая от злости. От очередной порции унижения.

Я невольно подумала о том, что это я — принцесса. Теперь я не грязная девка, не грязнокровка, не кто-либо еще, а я королевской крови. Да только Брэндан об этом не знает, и честно говоря, я не хочу, чтобы он знал…

Очевидно, он женится на принцессе крупной европейской страны, но не на принцессе Франции, и делает это только потому, что в ее жилах течет голубая кровь. Я же не хотела, чтобы его отношение ко мне зависело от глупого набора генов и высокого уровня «благородства» в крови.

Я хотела, чтобы все было иначе. Чтобы он понял и разобрался в своих чувствах сам, а не изменил отношение ко мне, только потому что я — принцесса.

Поэтому пройдет еще очень много времени прежде, чем я попытаюсь рассказать ему эту правду о себе. Может быть, несмотря на все, что я к нему чувствую, он не достоин этого знать.

— Мэри очень скучала по тебе, — вновь тихо заметил Даниэль, когда мы подошли к уже до боли знакомой мне двери, которая принадлежала принцессе. Я увидела морщинки доброты в глазах Даниэля и слабо улыбнулась в ответ.

Сейчас я была слишком зла, чтобы искренне улыбнуться тому, кто надел на меня наручники.

— Не настолько, чтобы угомонить брата, — я выразительно посмотрела на наручники перед собой и шагнула за приоткрытую гвардейцем дверь.

Я не была в этой комнате чуть больше недели, но мне казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как мы с Мэри в последний раз разговаривали. Несмотря на это, как только я заметила копну рыжих волос у туалетного столика, я мгновенно оттаяла и собиралась уже раскрыть руки, чтобы заключить принцессу в свои объятия.

Но наручники помешали мне это сделать, поэтому я просто прохрипела ослабевшим от голода голосом:

— Мэри…

Меридиана тут же повернулась, оторвавшись от собственного отражения. Выглядела она…побледневшей, осунувшейся и изможденной. Будто она вместе со мной провела эти дни в темнице. Ее рыжие волосы потускнели, а румянец, прежде горевший на бледных щеках, исчез.

Но когда Мэри увидела меня, она тут же подбежала ко мне и заключила в крепкие объятия. На ее губах тут же появилась улыбка, которая почти придавала ей прежний счастливый вид.

— Кенна! Ты здесь! Боже…что это на твоих руках? Мой брат совсем выжил из ума?! За что он так с тобой?! И почему ты уезжала?! — она чуть ли не душила меня в своих объятиях, но я была этому даже рада.

— Если бы я сама знала ответы на эти вопросы…Мэри, — я покачала головой, прежде чем пройти и вместе с принцессой расположиться на ее кровати.

— У тебя ледяные руки, только не говори, что ты опять была в темнице! – она сжала мои ладони, в надежде согреть их. — Хотя судя по твоему виду, все итак ясно без слов...Хотя есть только одно слово.

— Брэндан, — в унисон пропели мы, поджимая губы.

— Ваши отношения остаются загадкой для меня. Я бы осуждала его…но после того, что произошло, не могу. Я же видела тебя, Кенна…видела, как ты плакала. Как сжимала его в объятиях, когда он лежал на полу и не дышал…Может, ты расскажешь мне наконец, что происходит между вами?! Ты…любишь моего брата?

Любовь. Не хотелось бы порочить это слово, называя связь между мной и Брэнданом именно так. Но когда я пыталась объяснить самой себе свои чувства к нему, на ум приходил только тихий собственный шепот.

Люблю…люблю…люблю…вопреки всему – люблю.

А он ненавидит, мстит, разрушает.

Насильно мил не будешь, но он мог бы хотя бы просто оставить меня в покое и перестать издеваться и насиловать душу. И не только ее…

— Мэри, это все неважно. Это не имеет значения, потому что ты сама видишь, как относится ко мне Брэндан,— я звякнула железными наручниками, опуская взгляд. — Сейчас меня интересует только два вопроса: когда будет свадьба, и как так получилось, что Брэндан вернулся с того света? Ну и конечно миллионы вопросов о тебе и твоем малыше… — последнее предложение вызвало неподдельную радость в глазах Мэридианны.

— Свадьба будет через месяц, возможно, раньше. Как только закончится подготовка к торжеству и к коронации. А Брэндан и его смерть…я знала, знала, что скорее всего он выживет, но это все равно было так страшно, Кенна…смотреть на то, как последний мой родственник падает заживо. Именно так погибли мама и папа…а потом я увидела Брэндана…знаешь, в тот момент я все была готова ему простить. Все. Лишь бы вакцина подействовала верно…

Я прекрасно понимала, о чем она говорит. В дни когда я думала, что Брэндан мертв, я готова была любыми путями вернуть его к себе. Только мне казалось, что это невозможно.

— Вакцина? — только и спросила я, не понимая, о чем говорит девушка.

— Ну да. Вакцина от яда. Еще в детстве нас всех привили, и я всегда знала, что Бас, Брэд и я наделены данным иммунитетом. Королей же постоянно травят — к счастью, в двадцать третьем веке нашли решение этой проблемы. Хотя…вроде доктор Фиц говорил, что есть яды, с которыми наш организм не справится. Но они очень редки…поэтому я очень переживала за Брэндана.

Теперь все встало на свои места. Брэндан был жив, хотела я этого или же боялась…все было неважно, кроме мыслей о том, кто был предателем, который совершил покушение. Да, одним из вариантов была я. Значит Гаспар ничего не знал о вакцине, когда отдал мне в руки яд.

Но я и сама пила эту гадость и только засыпала, после ее действия. Все это было слишком запутанно и странно…я чувствовала, что должна в этом разобраться. Я хотела знать, кто посмел совершить покушение на Брэндана, и хотела, чтобы Брэд понял, что я бы ни за что не причинила ему вред.

До тех пор, пока он не причинит его мне.

— Кенна…ты тут? Не смотри на меня таким стеклянным взглядом… — Мэри сжала мои пальцы, от чего я тут же прервала мыслительный процесс.

— Мэри, ты бледненькая какая-то…ты хорошо себя чувствуешь? Как малыш? Кто-нибудь знает? — засыпала ее вопросами я, глядя на ее живот. Она носила просторную одежду и по-прежнему оставалась стройной, как и прежде.

— Никто не знает. А чувствую я себя просто отвратительно. Не с кем поделиться, не с кем поговорить об этом…у меня даже врача нет. Я на грани…несколько раз порывалась во всем признаться, и будь что будет…но не могу. Я не смогу жить без Даниэля. Этот прекрасный малыш…я не смогу оставить его без отца, — нервно залепетала она, кладя руку на свой живот. — К тому же меня постоянно тошнит, и я едва скрываю это от Лии и Тессы…знаю я этих двоих, они в два счета могут распустить по замку нехорошие слухи. Жду не дождусь, когда Брэндан женится и станет королем. Тогда малыш перестанет быть угрозой для его власти и причиной беспорядков, и тогда я во всем признаюсь…

Слова о свадьбе были для меня сродни лезвию ножа, царапнувшего сердце. Всего на мгновение я представила другую девушку в постели и объятиях Брэндана, как меня тут же затошнило.

Я бы не справилась…не справилась с такой правдой, если бы узнала ее. Часть меня, лелеяла надежду на то, что несмотря на всего издевки, я по-прежнему остаюсь для него единственной, кого он желает.

Хотя бы телом.

— Кенна, прости…я сказала что-то не то? — Мэри тщательно разглядывала мое лицо и мне пришлось натянуть на себя улыбку.

— Нет, все хорошо. Я счастлива, что твой малыш скоро будет в безопасности. Ты должна перестать нервничать и тебе необходим врач…нужно что-то придумать.

— Может ты мне все таки тоже расскажешь? Что происходит? — продолжала давить она, но я все больше уходила в себя.

— Мэри, думай о себе и своем ребенке. То, что происходит, ты и сама видишь. Я в вашем замке, в наручниках, жизнь прекрасна, — с сарказмом заметила я, возводя глаза к небу. – Как бы там ни было, мне нужно срочно принять душ, Даниэль обещал снять с меня эти штуки во время этого.

Мэри понимающе кивнула, придирчиво оглядев мое некогда красивое платье. Теперь оно было запачкано грязью и пропитано сыростью. Затем она слегка поморщила носик, видимо почувствовав этот запах. Я и глазом не успела моргнуть, как она встала с постели и побежала в туалет.

Я задумалась о том, что Брэндана волновала моя предполагаемая беременность. Неужели, если бы это было правдой, это бы изменило его отношение ко мне? Я надеялась, что никогда не узнаю ответа на этот вопрос.

Потому что я боялась правильного ответа, а он в моей голове был таков: Брэндан бы продолжал манипулировать мной, даже если бы я была беременна двойней.

И это еще раз напомнило о том, в какое чудовище я посмела влюбиться.

***

Наручники. Они мешали мне делать все, что раньше так скрашивало мою жизнь в замке. Я даже не могла нормально читать и перелистывать страницы, не говоря уже о том, что они давили на запястье даже во сне.

Брэндан хотел моей злости. И он ее получит, потому что я уже несколько раз порывалась сбежать из своей золотой клетки и посетить его комнату. Может этого он и добивается?

Но каждый раз у двери меня поджидала охрана, которая сопровождала меня в ванную, туалет и на обед, который я делила вместе с Лией и Тессой. При мне они были сдержаны и молчаливы. С того раза как Брэндан выгнал их из столовой, чтобы расправиться со мной, я ловила на себе их пренебрежительные взгляды.

В муках прошло еще несколько дней, и только мысль о том, что рано или поздно ему придется встретиться со мной с глазу на глаз, успокаивала меня и давала надежду на то, что я все стерплю и все выдержу.

Брэндану придется снять с меня эти железяки, если он хоть еще раз посмеет притронуться ко мне. Я твердо решила, что до тех пор, пока он не начнет меня уважать, он не получит ни капли моего тела.

Я не могла быть уверена в том, что до сих пор нужна ему, но как только вспоминала, как его твердый член вжимался в мои бедра, все становилось на свои места.

Но лучше мне об этом не вспоминать. Все мое тело умоляло о его ласке, о том, чтобы вернуть хотя бы на миг один из тех вечеров, которые мы проводили вместе.

Я была одержима человеком, который был моей гибелью.

Мое одиночество и скука прервались в один вечер. В дверях я увидела Лукаса — одного из своих охранников, и в руках он держал внушительных размеров коробку.

— Добрый вечер, леди, — он кивнул мне, поставив коробку на тумбочку для цветов. — Я рад сообщить вам, что вы приглашены на прием Его Высочества. Через час я буду ждать вас по ту сторону двери.

Сделав ко мне несколько шагов, он схватил меня за запястья и за миг снял с меня наручники. Мои запястья были украшены красными браслетами боли, которые постоянно напоминали мне о злости и ненависти Брэндана. И тут вдруг…прием?

— Что за прием? — поинтересовалась я, поглаживая свои запястья.

— Этого я не знаю. Сегодня в замке будет много гостей, но прием этот неофициальный. Это все, что я могу сказать. Значит…закрытый, — он слегка нахмурился, будто подумал о чем-то не очень хорошем.

У меня тут же появилось нехорошее предчувствие. Мне немедля захотелось остаться здесь, пусть даже в наручниках — лишь бы снова не попасться под горячую руку Брэндана.

— Я буду ждать вас ровно час. Собирайтесь, — отдал команду Лукас и его лицо снова приняло типичное для гвардейца выражение лица. Он покинул комнату прежде, чем я подошла к тяжелой коробке и разместила ее на кровати. Не раздумывая ни секунды, я открыла ее и почувствовала, как сердце замирает в предвкушении опасности.

Красный цвет резал мой взгляд до слез, а пальцы заскользили по нежной ткани моего нового платья. Да только это было не совсем платье…очередная накидка, на подобие той, которая была на мне в ту ночь, когда я «отравила» Брэндана. Только теперь это был красный цвет…цвет страсти, цвет боли и цвет камелии.

Хотелось разорвать эту чертову ткань, потому что, когда я развернула его на кровати, я поняла, насколько оно откровенное. Если бежевый цвет смотрелся на мне невинно и красиво, то в этом облачении я буду как шлюха, выставленная на продажу. Как красная тряпка для любого мужчины, который увидит меня в этом платье.

Лукас сказал, что там будет очень много человек…неужели Брэндан опустился до того, что хочет унизить меня перед всеми? Я не понимала, чего он добивается.

Я судорожно начала кусать губы, раздумывая как мне быть дальше. Откажусь и не приду — он придумает что-нибудь еще хуже. Пойду на прием — и буду предоставлена десяткам пожирающих меня глаз.

Мысль о том, что ему совершенно плевать, что кто-то увидит меня в таком виде, была еще более болезненна, чем использование наручников.

Брэндан разочарован. Он зол. Я стала ему так безразлична, что он больше не оберегает меня, так как это было с Золотозубым и похитителями.

Что, если бы я не добавила этот гребанный яд? Было ли бы все по-другому?

Что-то мне подсказывало, что у нашей сказки все равно никогда бы не было счастливого конца. Я, в любом случае, была бы для него вещью короля и не более.

Когда я одела прозрачно-красный наряд, я заметила, что соски прикрывают камни, украшающие грудь, так же, как и другие самые интимные места.

Подойдя к зеркалу, я оглядела себя и не узнала собственное отражение. Честно говоря, я никогда не чувствовала себя такой сексуальной…Брэндан будто знал, что я создана для этого цвета. Прежде, я никогда не носила красный на себе.

Не смотря на камни, платье не скрывало ничего: я похудела настолько, что моя талия стала крохотной, а живот, казалось, прилип к спине. В то же время бедра и грудь округлились, из-за возникшей из воздуха женственности, которую я обрела за последние месяцы…

Мне было всего восемнадцать, но если до встречи с Брэнданом я больше напоминала себе маленькую девочку, то теперь я изменилась и слишком быстро.

Дерзко улыбнувшись собственному отражению, я поняла, что предстану перед ним сильной. Я уложила волосы, закрепив их заколкой в виде камелии и нанесла макияж — натуральный, но с небольшим акцентом на глаза и ресницы.

Он хотел меня унизить этим платьем, этим приемом…что ж, он этого не получит. Моя уверенность преобразила во мне все: от осанки до наглой ухмылки, и с каким-то внутренним чувством величия я вышла за дверь к ждавшему меня Лукасу.

— Я готова, — стараясь не смущаться, проговорила я, чувствуя его голодный взгляд на себе. Но он глядел на меня только миг, быстро встряхнув головой. Лукас кивнул и потянулся к моим рукам…

Только не это.

— Это необходимость. — Лукас снова заковал меня в наручники и я сжала зубы. Черт возьми…куда я иду? Кем я буду на этом приеме?

Неизвестность пугала меня, потому что в наручниках очень трудно быть сильной. Невидимая корона разом слетела с моей головы и теперь я действительно почувствовала себя…шлюхой.

Медленно двигаясь за Лукасом, я понимала, что иду словно на казнь - только на этот раз не своей жизни, а своей чести.

ГЛАВА 7

POV Кенна

Я еще не была в этой части замка. К счастью, время уже было позднее и по пути нам с Лукасом не встретился ни один гвардеец, ни смотритель замка, ни даже горничная. Лукас на меня не смотрел, поэтому я практически забыла в каком виде я передвигаюсь по коридорам и старалась приготовиться ко всему, что меня там ждет.

Он не знает пощады.

А это значит, что Брэндан приготовил для меня что-то неприятное. То, что можно сравнить с ядом, которым я его одарила. Но я успела немного понять Брэндана и знала, что злил его не сам факт отравления, а то, что я или кто-то другой унизил его на глазах у народа, поданных, парламента, которые собрались тогда на прием.

Брэндан больше всего на свете боялся казаться слабым, а я этому поспособствовала и не один раз.

Поэтому он отплатит мне той же монетой — заставит почувствовать меня то, чего больше всего боюсь я. В последний раз я испытывала сильный страх, когда подвергалась насилию со стороны Золотозубого. Нападению, когда пыталась сбежать. И конечно рядом с Брэнданом, но он быстро сменялся удовольствием.

— За эту дверь мне нельзя. Но вас там ждут, леди, — после долгих минут молчания объявил Лукас, когда мы встали возле двери из темно-красного дерева. Резьба на материале представляла собой мрачный абстрактный рисунок, от которого бежали мурашки по коже. Я слышала звуки музыки, доносившиеся по ту сторону и совсем растерялась.

— Вы разве не снимите их? — с надеждой спросила я, поднимая руки в наручниках выше. — Мне очень больно.

Это была абсолютная правда. Металл сжимал мою кожу, постоянно напоминая мне о Брэндане и его приказе держать меня в таком унизительном виде.

— Единственный человек, который может снять их навсегда — это Его Высочество. Простите, леди. И пожалуйста, больше не просите меня о том, что я не в силах совершить. Приятного вечера, — он с опаской посмотрел на загадочную дверь, а потом на меня — в его глазах отразились огоньки жалости, которые не предвещали мне ничего хорошего.

Сделав глубокий вдох, я вошла в комнату и тут же оказалась в довольно темном пространстве с приглушенным светом. Освещение в большом помещении достигалось с помощью тусклого света маленьких бра и свечей, количество которых пугало. Мои глаза не сразу привыкли к такому свету и только через несколько секунд я начала разглядывать ужас, который творился в этой комнате. Тот час сообразив, что это был за прием, я повернулась к двери в надежде сбежать, но она уже была плотно заперта.

И как я могла искать в Брэндане что-то хорошее? Он зазнавшийся, жестокий, захлебнувшийся в собственном тщеславии принц.

В зале присутствовало много мужчин — все, как один, ухожены и красивы. С зализанными по английскую моде прическами, в дорогих костюмах. Их обувь была начищена до ослепительного блеска, так же как их зубы. Только некоторые выделялись из толпы. У кого-то были длинные волосы, хвосты на затылке и даже длинные бороды, но всех их объединяло одно — всеми фибрами души я чувствовала, что это очень богатые и влиятельные люди. Не такие, как Брэндан, и все же, это было то самое «элитное общество», которым хотел бы окружить себя любой правитель.

В воздухе стоял мерзкий запах денег, власти и политических споров. И еще…похоти. Слишком много неутолённой похоти, самой грязной из всех, что я когда либо чувствовала.

Мои догадки подтвердились, когда я краем глаза заметила парочку на диване: молодой человек с расстегнутой на все пуговицы рубашкой и сидевшая на нем в похабной позе полуголая блондинка. В ней я узнавала одну из наложниц Брэндана…не прошло и двух минут, как молодой человек с пьяной улыбкой увел красавицу в угол зала — за красные шторы. В помещение, где они могли уединиться и спокойно удовлетворить все свои грязные потребности.

Оглядевшись по сторонам, я поняла, что они были далеко не единственной такой парой. Причем все это сопровождалось спокойной музыкой, дорогой едой и напитками и громкими мужскими разговорами. Я продолжала стоять в тени, наблюдая за юными прожигателями жизни.

К некоторым мужчинам так и липли легкодоступные проститутки, но те были заняты игрой в карты и покуриванием сигар. Некоторые играли в бильярд или просто сидели за столом, потягивая красное вино из серебристых бокалов.

Я боялась найти среди этого ужаса Брэндана, но прежде чем я успела это сделать, ко мне подошел мужчина. Судя по его форме, он не являлся членом «элиты». Скорее здесь он был официантом, слугой или «мальчиком на побегушках».

— Ваше имя, леди? — вежливо спросил он, жадно оглядывая меня с головы до ног. Я пожалела, что не могу прикрыть руками все выпуклые места на своем теле.

— Камелия, — не задумываясь, представилась я и глаза официанта в тот же миг округлились. Он перестал на меня пялиться и отвернулся, подав кому-то знаки. Затем он скрылся, а я вжалась в угол, мечтая провести весь прием здесь и так и остаться незамеченной.

Мой взгляд упал в противоположный угол комнаты — там, на небольшом постаменте, стояли девушки. И…черт возьми, каждая была подвязана за руки, что позволяло мужчинам, оценивать их безупречные фигуры. Эти шлюхи соблазнительно улыбались им, словно лисицы, желающие соблазнить и обвести котов вокруг пальца.

Только я отвернулась от этого кошмара, как почувствовала чью-то мертвую хватку на своем предплечье. Мне не нужен был его голос и даже взгляд, чтобы понять, кто это был.

— Отпусти меня, — сквозь зубы прошипела я, встречаясь взглядом с ледяными глазами Брэндана. На этот раз в них не было ни интереса, ни упрека, ни угрозы. Сплошное равнодушие, словно я ничем не отличалась от других девочек, которых он сюда привел.

— Только не говори, что выставишь меня на продажу, как одну из этих шлюх!

Брэндан вскинул бровь, глядя мне только в глаза. Он даже не осматривал меня с ног до головы, как раньше. Он словно абсолютно ничего ко мне не испытывал.

Я возненавидела это красное платье, в котором я в кои-то веки себе понравилась, но на Брэндана оно не произвело никакого эффекта.

Он больше меня не желал.

Предательницу, любознательную идиотку, которая лезла в его личные дневники, и наконец, девушку, которая посмела «провести ночь» в спальне с гвардейцем.

— А ты умнее, чем я думал, — он потянул меня к противоположному углу, подводя к постаменту, на котором уже стояли девушки. Они все призывно заулыбались ему, от чего меня почти стошнило на его черную рубашку, которая, сидела на нем идеально.

Мой темный принц в черном.

— Я же сказал, что теперь ты даже не шлюха. Ты вещь. Я могу…продать тебя, если захочу. Могу…унизить. Это так легко, Камелия. Ты здесь для того, чтобы потешить моих друзей. Поэтому веди себя хорошо, если хочешь, чтобы я отдал тебя в хорошие руки. А это значит — держи свой маленький ротик на замке, — с придыханием попросил меня Брэндан, поднимая мои руки вверх, над головой. Затем он закрепил что-то невидимое мне до щелчка, и, наконец, бросил пренебрежительный взгляд на мою грудь.

— Я надеюсь, я променяю тебя на какой-нибудь неплохой договор перемирия и заключу хорошую сделку. Скоро сбудется то, о чем ты так мечтала. Ты окажешься в объятиях другого мужчины…но тебе же не в первой, не правда ли?

На секунду мне показалось, что я слышу нотки боли в его голосе, но когда я увидела наглую усмешку на его губах, я поняла — показалось.

Я недооценил твои актерские способности. Знаешь, у меня есть друг и он отдал бы мне много денег за такую сладкую актриску, как ты.

— Я тебя ненавижу, — оскалившись, прошептала я глядя на него с вызовом.

Но Брэндан ухмыльнулся с еще большим высокомерием и резко обхватил меня за талию. Я вскрикнула, чувствуя, как его пальцы врезаются в кожу под моими ребрами.

— Мы оба знаем, что это не так. Мы оба знаем, что если… — Брэндан щекотал мочку моего уха своим дыханием и я млела под воздействием его магического голоса. Только он может говорить так угрожающе и одновременно нежно, с хрипотцой. — Если я проведу сейчас пальцем меж твоих ног, твоя девочка будет влажной для меня. В этом вся ты, Камелия. Сколько бы я тебя не унижал, ты все равно с готовностью раздвинешь для меня ноги.

Мне хотелось вцепиться в него зубами и с пеной у рта доказывать Брэндану, что это не так. Но я не успела ничего ответить — темный принц развернулся и пошел по направлению к компании таких же богатых ублюдков, как и он. Мне оставалось только чувствовать боль и теперь не только в запястьях, но и во всем теле, которое выгнулось как струна. Вдобавок ко всему, мне приходилось мириться с унижением — даже тогда, когда он оставил меня ночью у фортепиано — голую и использованную, я не чувствовала себя такой раздавленной.

Тогда мы были с ним наедине…а теперь я была представлена другим мужчинам, как товар, который имеет цену.

По моей щеке стекала одинокая слеза и я тут же заставила себя остановить этот плач. Это было слишком трудно.

Я плакала даже не из-за чувства унижения, а из-за того, что мужчина, которого я люблю, настолько меня ненавидит, что готов мириться с тем, что меня будут рассматривать десятки незнакомых уродов.

А это означает только одно — я действительно больше не нужна Брэндану. Все, что было между нами…может местами болезненное, но тем не менее настоящее и незабываемое — стерто одной каплей яда.

Он больше не испытывает ко мне ни ревности, ни желания…не говоря уже о любви, которая сжигает меня изнутри.

Ему абсолютно все р-а-в-н-о.

POV Брэндан

Я заметил ее сразу, как только она вошла зал, где сегодня я собрал самых богатых и влиятельных людей Англии и не только. Конечно, едва ли здесь присутствовал кто-то влиятельнее меня. В связи с данной ситуацией, я хотел поддерживать связи со всеми этими людьми, которые поддержат меня в борьбе за власть. Я пригласил даже принцев Дании и Швейцарии — эти двое были совсем еще молоды и не пропускали ни одной «подпольной» вечеринки с кучей девочек, алкоголем и картами.

Хотя разумеется их главной целью — были девочки. Они, как и я, были пересыщены женским вниманием и каждый раз пытались отщипнуть «лакомый и строптивый» кусочек. И я безумно надеялся, что они останутся довольны сегодняшним развлечением, которое организовал я, и будут поддерживать меня, словно мы кровные родственники.

Камелия робко стояла в углу, немного стесняясь своего почти обнаженного тела. Красный цвет был ей явно к лицу, а фарфоровая кожа в сочетании с ним, казалась еще более аристократичной и безупречной…она словно светилась изнутри. Ее фигура за последнее время округлилась в груди и бедрах, а талия стала такой тонкой, что я бы мог обхватить ее двумя руками.

От одного взгляда на нее и от чертовых воспоминаний, где я держал ее за талию и вколачивался в ее теплую влажность без остановки, мои яйца заныли, призывая плюнуть на всю мою месть и глупую игру и уединиться с ней как можно быстрее, чтобы трахать без устали.

Всю. Ночь. На пролет.

Но я знал, что должен быть сильнее своих инстинктов. Однажды они уже подвели меня и сделали слабым.

Больше это не повторится.

Мне понадобилась вся сила моего характера, чтобы напустить на себя ледяное равнодушие и вести себя с ней так, словно мне наплевать, что на нее пялятся сотни глаз одичалых мужчин, которые бы тоже не отказались попробовать ее на вкус.

Я не собирался продавать Камелию, как пообещал ей. Я не хотел, чтобы кто-то хотя бы пальцем до нее дотронулся. Я готов был выколоть глаза всем, кто смотрел на нее «вылизывая» похотливым взглядом, но держался.

Держался, чтобы раздавить и ее, и все, что могу чувствовать к этой девушке. Я хотел просто ее припугнуть, поиздеваться…я надеялся, что после этой ночи она еще больше возненавидит меня и больше никогда не подарит мне свою ласку.

Я надеялся, что в следующий раз, когда я не выдержу и нападу на нее, чтобы поиметь с ног до головы, она отвергнет меня. Что она будет сухой после моих поцелуев и слов с уговорами…я надеялся, что это поможет навсегда разорвать связь между нами, и однажды…

Однажды, когда я проснусь, моей первой мыслью по утру будет мысль о стране, а не о девушке, которая «взяла меня за горло».

За сердце.

И судя по всему за яйца, потому что мой член с недавних пор реагировал либо на нее, либо ни на кого. Даже тогда…с Скарлетт, мне пришлось хорошенько закрыть глаза и представить Камелию, чтобы испытать возбуждение.

Но это все равно было фальшивкой.

Привязав ее на постаменте, я покинул девушку, чтобы выбрать самое удачное место, где смогу наблюдать за ней.

Я еле сдержался, чтобы не провести пальцем меж ее ног, бесстыдно залезая под платье. Остановило меня только то, что я бы ни за что не хотел оголять ее тело при всех.

— Вернемся к нашему разговору, — я взял с подноса бокал вина и оглядел каждого, кто стоял рядом со мной в небольшом круге. – На чем мы остановились?

Я краем глаза посмотрел на Камелию, которая судя по всему боролась со слезами.

Замечательно.

Все ее тело выгнулась, как струна, а руки были задраны вверх, бесстыдно выставляя ее полные груди на показ. Если бы не камушки, скрывающие ее соски, я мог бы заметить, как они затвердели после моих слов.

Я отдал бы многое, чтобы любоваться этим сейчас в одиночестве, но к сожалению моя гордость мне этого не позволяла.

— Пока ты был занят, мы что только уже не обсудили…хорошая вечеринка, нам нужно чаще собираться вместе. Я всегда думал, что мои фаворитки красавицы, но твоим просто цены нет… — отпивая из своего бокала отметил принц Дании Оливер Кристенсен. Этому мальчику едва исполнилось двадцать два и он жил не обремененный тяготами правления. Его отец был еще жив и все правление брал на себя, пока принц только делал вид, что участвует в государственных делах и развлекался. Он поправил и без того прилизанные платиновые волосы и еще раз оглядел зал, задержав свой взгляд на постаменте, на котором стояли привязанные девушки.

Мы с Джейсоном обменялись понимающими взглядами, которые говорили о том, что Оливера можно было бы убедить в чем угодно. Он отдаст пол страны за красивое тело и не заметит.

— Я слышал, у тебя есть ипподром и с десяток арабских скакунов, почему бы нам не устроить состязания? — заговорил принц Швейцарии — Тео Орнер, который был куда дальновиднее предыдущего принца. Союз с ним был для меня особенно важен. Ходили слухи, что у принца были такие деньги, которые не снились даже мне, а там, где деньги — там и власть. Сам он вел себя довольно сдержанно и никогда не кичился своим богатством — отличительная черта швейцарцев – считают свои миллионы в своем подземелье, копят на что-то всю жизнь, а потом и стареют…зато им душу греют те самые миллионы, лежащие в банке. А ведь он мог бы пустить их на хорошее дело — в поддержку моей гвардии, которая бы остановила войска парламента, или на крайний случай — благотворительность.

— Можно, но после моей свадьбы и коронации. Сейчас слишком много дел, — сдержанно ответил я, вспоминая о том, что давно не посещал ипподром. С того самого дня, как умер Бастиан, я избегал это место. Лошади напоминали мне о дружбе с братом и о том, чем она кончилась, а мне и так хватало сожалений по этому поводу.

— Я гляжу, не так уж и много у тебя дел, если ты находишь время для этих красоток, — Оливер облизнулся, осушив бокал до дна.

Я решил проигнорировать его вопрос, снова переглянувшись с Джейсоном, который почему-то сегодня на удивление молчалив. Его что-то беспокоило и я определил это по затуманенности его глаз и отсутствующем взгляде. На девушек он не смотрел — лишь пил бокал за бокалом, словно хотел поскорее забыться.

Так делал я, когда хотел заглушить чувства к Камелии. Но в итоге я сделал только хуже, настрочив то роковое письмо.

— С тех пор, как там появилась эта нимфа в красном, я больше ни на кого не смотрю, — вдруг произнес Тео, прищурив свои веки — он с голодной ухмылкой пялился на Камелию.

Кровь в каждой вене закипела и я еле сдержался, чтобы тут же не сравнять его с паркетом.

Он так засмотрелся на мою женщину, что у него даже челюсть отвисла…желание немедля убрать ее оттуда обжигало кожу изнутри.

Вот черт.

— Она для вас всех — запретная территория, — выпалил я, глядя на всех, как на своих подданных.

Парни сначала начали ржать, но по мере того как я становился еще злее, поняли, что я не шучу.

— Эм…ты серьезно? Что значит запретная территория? Мы вроде как здесь развлекаться собрались… - Оливер едва совладал с речью — у бедняги уже начал заплетаться язык от выпитой дозы.

— Да, объясни и расскажи нам, кто она. И чем она так важна для тебя? Значит она действительно хороша… — Тео, кажется, только больше заинтересовался Камелией.

— Ничего особенного. Просто я сам ее еще не опробовал. Она не продается.

— Зачем она тогда здесь? — почти хором спросили они и даже другие члены элиты, которые стояли в моем кругу, уже заинтересовались девушкой в красном платье.

— В воспитательных целях. Непослушная, — сквозь зубы прошипел я, взглядом намекая на то, что пора бы уже закрыть эту тему. Вокруг, черт возьми, столько девушек, а они уставились на нее, как голодные звери.

Ублюдки.

— Я люблю…непослушных, — слишком похотливо подметил Тео. Я представил, как разбиваю его идеальный нос об асфальт, но это не помогало успокоиться.

— Я не понятно объяснил? Она — моя, так что заткнись и возьми себе любую другую телку. Vae… — эмоции взяли надо мной верх и я больше не мог сдерживать ни единого ругательного слова, вертевшегося на языке.

— Я что-то не понял, ты что хочешь, чтобы у тебя возникли проблемы с твоим планом по захвату Европы? Я ведь могу их устроить… — Тео уже не скрывал ответной злости, его черные глаза метали молнии.

— Не смей угрожать мне, — я схватил его за воротник рубашки, дернув на себя. Джейсон тут же положил руку на мое плечо, но я одернул его касание.

— Брэд, серьезно…тебе нужно остыть. Пойдем за карточный стол и все обсудим. Тебе нужно остыть. Этот придурок нужен тебе. Этот чертов союз нужен твоей стране, вспомни об этом, – еле слышно зашептал Джейсон, пытаясь угомонить меня, пока я не наломал дров.

Утробно зарычав, я резко отпустил Тео.

— Забыли, Тео, ладно? Эта девушка в красном — моя до тех пор, пока я с ней не наиграюсь. Потом продам тебе по дешевке, — я пытался казаться равнодушным, но голос по-прежнему меня выдавал. — Или отдам бесплатно, так что…забудь все, что сейчас произошло.

Я смерил его предупреждающим взглядом и отвернулся, вместе с Джейсоном направившись к столу, за которым играли в блек-джек. Я специально сел спиной к Камелии, чтобы не видеть ее. Чтобы она не мешала сосредоточиться мне на главном.

Ее взгляд прожигал мой затылок, но я пообещал себе не смотреть в ту сторону.

— Виски со льдом и раздайте на нас, — приказал я, рассматривая всех, кто сидел за столиком. Оливер тут же присоединился к нам, да и многие другие из нашего недавнего круга.

Тео за столом не было. Я самодовольно рассчитывал на то, что он вытирает свои слезы в туалете.

Но я ошибся. Очень сильно ошибся.

ГЛАВА 8

POV Камелия

Мне было больно — мало того, что руки застекли, так еще и запястья были cдавлены. Вся эта боль подавалась мне вместе с приправой в виде противной картины: Брэндан стоит в окружении десятка напущенных павлинов и нагло улыбается, совершенно забыв обо мне. К тому же, многие из этих мужиков то и дело поглядывают на меня и ухмыляются.

Их ухмылки — голодные и порочные. И не в самом хорошем смысле. Они смотрят на меня, как на товар облаченный в красивую манящую упаковку.

Мысленно я представила, что сделала бы с Брэнданом, если бы мне подвернулась такая возможность.

Если бы у меня были длинные острые ногти, я бы вонзила их в его шрамы в надежде увидеть хоть какие-то признаки боли на его лице.

Но я знала, что их не будет.

Как же я ненавидела принца в этот момент…и не знала, каково это ненавидеть еще больше.

Но это не продлилось долго.

Сначала я почувствовала чьи-то руки у себя на талии. Это был не Брэндан — его манеру властной хватки я бы узнала из тысячи.

Это было отвратительное прикосновение…словно по мне полз гигантский паук или ядовитая змея, которая намеревалась задушить. Я вздрогнула, не понимая, кто посмел вторгнуться в мою зону комфорта.

— Тсс, детка… — неизвестный прижал меня к себе ближе и спиной я чувствовала его грудь, а бедрами — отвратительную выпуклость, которая мне неприятна. Он был чужим. Этот мужчина не являлся частью меня, и поэтому каждое его касание доставляло только дискомфорт и желание провести три дня в бассейне с хлоркой.

— Не трогайте меня, — зашипела я, извиваясь. Я хотела бы сбросить его с себя, но не тут-то было. Мужчина уже в наглую присвоил меня себе и его руки заскользили по моему животу, похабно поглаживая.

— Какая у нас тонкая талия…какая фигурка…издалека ты казалась красоткой…а вблизи оказалась еще более сладкой девочкой…я уже чувствую твой запах, — тошнотворный голос не унимался и я уж было хотела закричать, но он словно прочитал мои мысли и заткнул мне рот ладонью.

— Детка, я же сказал, тсс. Не кричи, плохая девочка. Кричать ты будешь, когда я куплю тебя и оттрахаю во все твои сладкие дырочки, — тут я вздрогнула, по-настоящему испугавшись.

Как Брэндан посмел допустить такое?! Почему он настолько меня не уважает, что не может просто оставить в покое…

— Ммм, ммм! Ммм! — попыталась ответить ему я, но говорить с заткнутым ртом было довольно трудно.

— Мне нравятся твои постанывания. Как и твоя фигурка…а что у нас с грудью? — его руки поползли выше и он схватил меня за груди, сжав их. Я чувствовала себя так, словно меня облили грязью. В который раз. — Хорошая грудь. Я люблю побольше, но твоя такая упругая.

Я решила молчать, отчаянно всматриваясь в затылок Брэндана, который как ни в чем не бывало играл в карты. Только он может остановить это…хотя вряд ли он это сделает, ведь он для продажи меня сюда и привел. Ублюдок. Моральный урод, которого я думала, что любила.

Но теперь мое сердце окончательно раскололось на части.

— Твой хозяин не хочет продавать тебя сейчас, но я предложу ему такие деньги, такие условия…он не сможет отказаться. Что-то он в тебе нашел и я хочу узнать, что это. Разумеется, кроме твоей внешности, — зубы мерзавца оказались на моем затылке. Он не церемонился и впился ими в мою кожу.

Еще один удар хлыста.

— Поэтому, считай, ты уже моя, детка. Как тебя зовут? Меня — Тео. А, впрочем, неважно…ты останешься для меня Белоснежкой. У тебя белая прекрасная кожа. Я уверен, что на ней очень удобно оставлять свои следы…

В голове зазвенело, а из глаз снова потекли пустые слезы. Я закрыла глаза, пытаясь подумать о чем-нибудь хорошем и светлом…вернуться к морскому прибою, но все было так бессмысленно. Я утопала в луже грязи и никто не протягивал мне руку помощи.

— Открой рот, маленькая шлюха, — он бесцеремонно и насильно открыл мой рот, засунув туда свои пальцы. Они воняли дымом и химией — мужской одеколон. — Я думал, что дождусь тебя, но я хочу тебя прямо здесь и сейчас. Я трахну тебя сзади, пока никто не видит. А если и видит, то плевать. Наш маленький принц, все равно занят картами, не правда ли? Ну, а если закричишь или как-то привлечешь свое внимание — будет хуже, детка.

Я не верила в то, что все это происходит на самом деле. Ситуация с Золотозубым слишком быстро забылась и вот опять…почему-то все мужчины хотели от меня только одного, включая Брэндана. Я не понимала, как можно быть такими похотливыми и зажравшимися ублюдками…или это со мной что-то не так?

Какие-такие феромоны я излучаю, что мужчины слетаются на меня, как на мед? И почему за меня никогда никто не может постоять? Да, Брэндан спас меня от Золотозубого…но этого мало.

Я хочу, чтобы он всегда был рядом. Я хочу вернуть все наши счастливые минуты и прижаться к его груди.

Боже, даже сейчас я люблю его. Какая бесхребетная, безвольная идиотка…

Он выдрессировал меня, как собачку, и прогнул под себя. Затянул на моей шее плотный жемчужный узел.

Неизвестный заставлял меня давиться его пальцами — и как бы я не кусала их, он совал их глубже. Я чувствовала, как он задрал мое платье до пояса и приготовилась к самому худшему.

Меня всю трясло от отвращения и ярости.

Я услышала, как он расстегнул молнию на своих брюках, а затем какой-то шорох. Он что-то продолжал шептать мне, но одного слова «детка» мне было достаточно, чтобы больше его не слушать.

Абстрагироваться.

Дышать.

Брэндан больше никогда не получит ни капли меня, даже если ему придется взять меня насильно. Я не дамся, я найду любой способ, чтобы сбежать от него в самый ответственный момент. Он заплатит за каждое гадкое действие, которое совершит со мной этот сумасшедший извращенец.

Я чувствовала холод на своих бедрах и по звукам я поняла, что этот моральный урод играет со своим членом, глядя на мою задницу.

Тошно. Противно. О м е р з и т е л ь н о.

Лишь бы отключиться.

Я напряглась всем телом, сжав все свои мышцы и ноги. Пусть только попробует проникнуть в меня. Я сухая, как кора столетнего дерева…

— Я тебя убью, на хер! — словно сквозь вату услышала я знакомый голос. В ту же секунду ладони мерзавца отпустили меня, и открыв глаза, я поняла, что Брэндан больше не сидит за карточным столом. Что-то происходило позади меня, но повернуться я не могла.

— Брэд, перестань, она того не стоит… — раздался подавленный голос Джейса, а потом звук от сильного удара и хруст чьих-то костей.

— ЗАТКНИСЬ, ДЖЕЙС! А ты ублюдок…разве не понял моего приказа? Не трогать ее, пока я не позволю. Или тебе нужно повторить дважды?! Если из-за тебя она проронила хоть одну слезу… — приложив усилия, я повернула голову, ухватив жуткую картину краешком углового зрения.

Кулак Брэндана был в крови, он сидел на груди мужчины и размазывал его смазливую рожу по полу.

— Цареубийца… — расхохотался незнакомец, облизывая собственную кровь на губах. — Правду о тебе говорят. Убьешь — и не заметишь. Дикий, как зверь. Как и своего брата, да? О нашем договоре можешь забыть.

— Да мне плевать на наш договор! Ты ослушался моего приказа. А я — твой будущий король! Король всей Европы. Запомни это, ублюдок! — Брэндан бил его, не зная пощады. Незнакомец уже истекал кровью, а на лице Брэндана я могла различить бешенную ярость, которая напоминала мне непобедимый цунами.

Он сметал все на своем пути. Да только не из-за меня и не защищая мою честь и достоинство…только лишь из-за того, что этот ублюдок нарушил его условия.

Даже не знаю, что я чувствовала.

В какой-то мере радость, что страшное с этим мерзавцем не случилось, но она была равна и горечи от всей сложившейся ситуации.

Я просто хотела свернуться калачиком где-нибудь под душем и лежать там, пока вода не смоет всю грязь и боль…

Пока все это не забудется.

— Посмотрим, каким ты станешь королем, без нашей с Оливером гвардии… — задыхаясь шипел тот, и я поняла, что Брэндан его душит. Ублюдок посинел и Джейс накинулся на Брэда, пытаясь его успокоить.

— Оставь, Брэндан! Ты убьешь его! Прислушайся. Или тебе не хватило убить одного королевской крови?!

Ох, это звучало чертовски разрушительно для Джейсона. Как бы Брэндан и его не разнес в клочья.

Брэндан еще три раза ударил ублюдка до полной отключки и приказал подоспевшей страже:

— Вы знаете что с ним делать! И поскорее! — он взмахнул рукой и повернулся к Джейсону, глядя на него, как на предателя.— А ТЫ! Думаешь, я не знаю, что ты вытворяешь у меня под носом?

Джейсон, казалось даже позеленел от такого заявления. Он явно что-то скрывал и теперь узнал, что Брэндан об этом догадывается.

— Еще хоть раз я услышу, как ты вякаешь…еще хоть раз я увижу, что ты делаешь за моей спиной… - Брэндан тяжело дышал, его руки были по локоть в крови. – ДА ПЛЕВАЛ Я НА ТЕБЯ! ПРЕДАТЕЛЬ! Предают самые близкие…всегда… — и тут Брэндан многозначительно посмотрел на меня. В его синих глазах разгорелось дьявольское пламя и я отвернулась.

— Брэндан, о чем ты…я просто не хотел чтобы ты убил его…

— ТЫ ЗНАЕШЬ О ЧЕМ Я! Развлекайтесь, vae! Спектакль окончен, — я услышала твердые шаги Брэндана и поняла, что он уходит. Он оставляет меня здесь совсем одну.

Но потом вдруг раздался щелчок и мои руки резко опустились — я почти упала, но сильные ладони Брэндана подхватили меня подмышки.

— Молчи, vae, — приказал он, не прекращая ругаться. Я сдержала крик, когда он одним махом забросил меня к себе на плечо и, поддерживая за ягодицы, направился к выходу.

В таком положении, с связанными руками висеть было страшно и неудобно. И все же…Брэндан схватил меня, как настоящий собственник и, показав всем, что я ему небезразлична, пусть как вещь, как он утверждает, понес на своих плечах.

Когда наша кожа соприкасалась друг с другом, я всегда чувствовала себя лучше.

ГЛАВА 9

POV Брэндан

Меня разрывало на гребанные части. Я не был так зол давно, с того дня, когда помог Бастиану оказаться в пропасти. Внутри все кипело и это уже было не просто напряжение, а настоящее короткое замыкание.

Камелия на удивление лежала спокойно на моем плече…девочка, наверное, совсем перепугалась. Еще бы…хорошо, что в последний момент я повернулся и увидел, что там происходит.

Если бы ее взял другой…

Черт, мне даже думать об этом неприятно, противно и страшно. Ревность рвется наружу, разрывая вены.

Я не знал, как себя вести и что делать. Я хотел припугнуть ее, унизить…но все пошло не по плану и я сорвался.

Ноги сами ведут меня в спальню Камелии. Во мне борются сразу несколько чувств: желание, боль и жажда мести.

И у этих желаний схватка не на жизнь, а на смерть.

С ноги я открываю дверь в ее комнату и сразу направляюсь в ванную Камелии. Здесь так чисто и просторно — я позаботился о том, чтобы она жила в комфорте еще тогда, когда узнал, что она устроила истерику по-поводу душа в темнице.

Здесь есть и ванна, и душевая кабина, которая представляет собой пол и прозрачную дверь. В зеркале над раковиной я вижу свое раскрасневшееся лицо, руки в крови и ее сладкую попку, обтянутую красной тканью.

Не удержавшись, я сжимаю ее ягодицу, глядя на это в зеркало.

Черт, черт, черт. Я безумно хочу оказаться внутри…этой попки.

Я еле сдержал стон, норовящий вырваться из моих губ, стоит мне только подумать о том, как я раздвигаю ее ягодицы руками и погружаюсь в ее теплую дырочку.

Девочка заерзала на моем плече. Как бы я не хотел поиметь ее, я не должен. Это снова сделает меня слабым. Мне лучше вообще на нее не смотреть.

Я услышал тихие и робкие всхлипы и мое ледяное сердце вдруг сжалось от чертовой жалости. Я допустил это…я последний ублюдок.

Но словно «прости» сказать куда труднее, чем спасти и унести ее оттуда. Сложнее в сотни тысяч раз.

Я аккуратно ставлю ее на пол — туда, где она может принять душ, и достав маленький ключ из своего кармана, снимаю наручники.

От греха подальше закрываю дверцу между нами. Так будет гораздо меньше соблазна.

Камелия прикладывает ладонь к стеклу и смотрит на меня так обреченно, что у меня все внутри опускается, распадаясь, как карточный домик.

Я включаю ей теплую воду снаружи, а девушка стоит и не двигается, даже не думая снимать платье.

Карие глаза искрятся болью, которую я причинил. Причинял. И причиню еще.

Я просто не заслуживаю такой любви. Я умею только ломать ее. Почему она, глупая, даже после того, как хотела отравить, продолжает смотреть на меня так, словно любит?

А еще я вижу страх. Но я не знаю с чем он связан, со мной или с тем, что она только что испытала в зале.

На всякий случай я выдыхаю, давая скорее публичное обещание самому себе, а не ей:

— Я тебя не трону.

Мой кулак бьет стекло разделяющее нас, да так сильно, что оно начинает трястись. Камелия не убирает руку…и я чувствую, как ослабевая под ее взглядом, моя ладонь расправляется.

Моя большая ладонь напротив ее крохотной и нежной ручки. Каждый палец идеально совпадает друг с другом.

«Часть меня.»

Мне кажется, я шепчу это одними губами и в тот же миг останавливаю себя. Она не должна понять.

Моя рука по-прежнему вся в крови по локоть. Рубашка запачкана сгустками алой жидкости и все это жутко воняет. Я ненавижу эту мразь Тео и в то же время понимаю, что только что нанес серьезнейший удар по своему будущему.

Рядом с Камелией мне нет места в королевстве…я думаю не о стране, а совершенно о другом.

Любовь — это слабость, которую король не может себе позволить.

— Мойся, — безжизненным голосом приказываю я, резко отворачиваясь. Несмотря на всю мою физическую мощь, мне не хватит сил, чтобы просто смотреть ей в глаза и не прикоснуться.

Сдерживаться. Через силу контролировать каждый дюйм своего тела, который хочет немедля соприкоснуться с ее бархатной кожей.

Я смотрю на себя в зеркало — даже на лице есть кровь.

Тео пару раз умудрился ударить и меня, но он получил за это сполна. Я включаю холодную воду на всю мощность и мою руки куда тщательнее, чем обычно.

Красный цвет воды затягивается в воронку, напоминая мне только об одних ассоциациях.

Красный цвет. Цветок. Камелия.

Которая стоит в метре от меня и, наверное, чего-то ждет. Но я уйду. Как только буду уверен, что она от боли не утопится в ванной.

Отмыв все дочиста, я понимаю, что все это бесполезно, потому что моя рубашка тоже в крови. Одним махом распарываю на себе пуговицы — все равно она уже испорчена и снимаю ее, бросая на пол. Кровь пропиталась через тонкую ткань и осталась на моем теле.

Чужая кровь противна мне настолько, что меня тошнит. Лишь бы добежать до собственного душа и отмыться от этой нечисти.

Я должен уйти…я должен.

Хочу повернуться, не глядя на Камелию, но мое чертовски острое зрение видит все в красках. Красный комочек безжизненно лежит на полу…vae. Просто невыносимо.

Будто не в себе, я отодвигаю стеклянную дверь, но Камелия тут же встает и отодвигается подальше от меня.

— Со мной все в порядке. Уходи, — посиневшими губами заверяет она, глядя на меня уже как-то иначе. Она приказывает мне, что делать, и от этого моя ярость снова прорывает воображаемую плотину.

— Кто тебе сказал, что я останусь? Мне…плевать, — не своим голосом отвечаю я, а сердце внутри сопротивляется каждому слову.

Она тихонько кивает, обхватив себя руками на уровне живота. Так ее грудь кажется еще больше. Никакие камушки не могут скрыть от моего взора ее налитые груди, проглядывающие через прозрачную ткань.

Она промокла насквозь и это так сексуально, что у меня захватывает дух. Я чувствую, как члену становится тесно в брюках. Уже давно тесно…

Волосы прилипли к ее шее, плечам, к лицу. Тонкая прядка перекрывает ее слегка приоткрытые губки. Тушь немного потекла, но это не делает ее хуже.

До боли красивая.

— Брэндан, я в порядке. Можешь не извиняться. Я уже привыкла к тому, что ты чудовище, — видно каких нечеловеческих сил ей стоили эти слова.

Чудовище.

— Черта с два, я бы перед тобой извинился. Это ты…начала эту войну, — отравив меня ядом, она, можно сказать, начала сразу с ядерного оружия.

Камелия пробежалась взглядом по моему телу и поджав губы, отвернулась к стене.

Мое сердце стучало в унисон с собственными мыслями.

Мокрая. Ткань. На ее. Пояснице. Бедрах. Сладкая.

И что это был за пренебрежительный взгляд? Она остывает ко мне и это то, что я так долго ждал.

Но она напрасно думает, что меня так легко обмануть. Я замечаю, как она слегка сжимает ягодицы, пытаясь унять свое возбуждения. Грязная, грязная девочка так и осталась такой.

Тем лучше для меня.

Стоит мне только засмотреться на ее покрытое каплями тело, как я тут же теряю контроль, который достался мне слишком дорогой ценой. Он исчезает за один миг, хотя я не знаю, сколько точно прошло времени.

Вот я стою и смотрю на нее, как зачарованный.

И вот я уже делаю два широких шага и прижимаюсь к ней со спины, как безумный. Мои руки чересчур бесцеремонно разворачивают ее голову наполовину ко мне, и охваченный дурманом я вылизываю ее шейку.

Каждую уже знакомую мне родинку. Камелия не двигается, наверняка, потому что хочет показать свой характер.

На долго мою девочку не хватит.

Нужно только надавить на нее…слегка.

Я сильнее вжимаюсь членом в ее поясницу, предварительно расстегнув брюки.

Вода заглушает ее частые вздохи, но я чувствую их по ее дрожи, по крохотным и частым движениям ее груди. Разозлившись, я впиваюсь в ее тонкую шейку, требуя внимания своей женщины. Я целую ее с такой злостью и яростью, что на ее шее остается красновато-фиолетовый цвет. А я продолжаю и продолжаю, пока она не начинает вскрикивать и постанывать…

Ножки Камелии подкашиваются и мне приходится прижать ее к стене.

— Ты не должна обижаться на короля. Ты это знаешь, не так ли? — я проникаю языком в ее ушко и она поднимает плечо, будто ей щекотно. Но я-то знаю, как ей это нравится.

Но также мне известно, что я изучил ее всего лишь на жалких 25 процентов. Она никогда не перестанет меня удивлять.

В постели. В жизни. Словами.

— Ты обещал, что не тронешь меня! — кричит она, ударяя ладонью о стену. Я ловлю ее руку и сжимаю в своем кулаке.

— Грош цена моим обещаниям, когда ты такая…влажная и почти голая, — слетает с моего языка. Я, может, и хочу уйти, может, и хочу нагрубить ей, но все что говорю, я не контролирую.

Я несколько раз принимал наркотики из интереса, но таких галлюцинаций и ярких ощущений они не вызывали. А тут я подсел…подсел с первого раза, с крохотной дозы, и просто живу…от поцелуя до поцелуя.

От близости до близости.

— Брэндан… — она ласкает мое имя и мне хочется вновь услышать, как она кричит его, когда я спускаю свое желание в теплую киску. Ниже пояса меня окутывает такой жар, что мне кажется, что я горю заживо. И как бы странно это не звучало…в самом сладком, в самом хорошем из смыслов.

Мои руки ложатся на ее воротник — я хочу разорвать это мешающее платье.

— Не рви его. Оно мне нравится, — вдруг говорит Камелия и я игриво вскидываю бровь. Жаль она этого не видит.

— Мне тоже, моя маленькая. Но без него ты мне нравишься гораздо больше, — треск рвущейся ткани подобен блаженству и я ловлю кайф, когда полностью распарываю шелковую тряпку и бросаю ее на пол, куда я секунду назад сбросил свои брюки.

— Помни, не обижаться, — и я прижимаюсь к ней с новой силой, на этот раз чувствуя ее кожу: влажную, скользкую, соблазнительную. Мои руки тянутся к ее круглым грудям и я сжимаю их, чувствуя какими налитыми они стали за последнее время. Женственными. Теперь они едва умещаются в моей ладони.

— Моя грязная девочка повзрослела, – снова шепчу я, спускаясь ладонью по ее плоскому животику. Обычно я все делаю резко, но в самом низу живота я замираю и поглаживаю чуть выше ее чувствительного бугорка.

Медленно, дразня ее аппетит. Мои движения настолько ленивы, что я сам еле сдерживаюсь.

— Я… — тихо произносит Камелия, упираясь руками в стену. В отместку мне она крутит попкой, надавливая на головку. На миг я жадно хватаю ртом воздух, ловя это сладкое чувство. Боксеры мешают мне как никогда.

— Как ты смеешь дотрагиваться до меня после такой мерзости, которую ты сотворил… — капли воды стекают по ее щекам и это единственное, что прячет слезы девушки.

— Так же, как и ты. Ты то хочешь убить меня, то едва сдерживаешь свое желание…ты уж как-нибудь определись, — медленно выдыхаю я и плотно прикладываю ладонь к ее влажным складочкам.

Я делаю вид, что замираю, а потом резко вставляю в нее два пальца и еще более дерзко начинаю сгибать их внутри ее тесной девочки. Камелия царапает стену, откидывая голову назад — открытыми губами она ловит воду, но она не заглушает ее болезненных стонов.

Потому что я делаю это резко, интенсивно и с напором — пальцем я чувствую, как ее сладкая точка внутри набухает и пульсирует.

— О Боже. Брэндан…о Боже, — ее ногти с такой силой царапают плитку, что мне кажется она вот-вот оставит там полосы, как обезумевшая львица.

— Маленькая, скажи, чего ты хочешь? Чтобы я не останавливался? — мои губы упираются в ее шею, и я вбираю каждую частичку возбуждения, запаха и наслаждения, которое мы делим на двоих.

Она молчит, на лице Камелии отображена сладко-болезненная гримаса и она слишком быстро начинает двигаться в такт с моими пальцами.

— ГОВОРИ! — рявкаю я, увеличивая темп.

Она закусывает губы, не произнося ни слова. Меня охватывает первобытная злость и я резко вынимаю из нее пальцы и, слегка похлопав ее по складочкам, разворачиваю лицом к себе.

Глаза Камелии затуманены диким наслаждением и разочарованием, потому что я не дал ей того, в чем она так нуждалась.

— Брэнд…

— Я дал тебе шанс. Я давал тебе миллионы шансов. И каждый раз ты ведешь себя как упрямая, непослушная девчонка. С меня хватит… — с неимоверно затвердевшим членом я собираюсь уйти, будто протрезвев на доли секунды.

Я почти отворачиваюсь, как вдруг она прикладывает ладошку к моим боксерам и сжимает их, глядя на меня невинными и огромными карими глазами.

Дьявольское сочетание.

И я не могу уйти, потому что она смотрит на меня, как на короля — с нежностью, желанием и восхищением.

POV Кенна

Я смотрю в его ледяные глаза так редко. И каждый раз не могу наглядеться. Я все время пытаюсь прочитать, о чем он думает, какие безумные мысли руководят его еще более безумными поступками, и не понимаю.

Но в то же время, каждый раз внутри все переворачивается — стоит мне просто посмотреть на его преисполненное мужеством, гордыней и силой лицо, как мне хочется целовать его до тех пор, пока губы не онемеют.

Брэндан поступил не просто некрасиво — гадко, грязно, в своей манере чудовищно. А мне все равно плевать. Прошел всего час, а я уже не могу по-настоящему злиться. Строить из себя обиженку и недотрогу.

Желание ощущать его всей кожей гораздо глубже и сильнее, чем глупые игры, которые я планирую, но никогда не осуществлю.

Я чувствую болезненную неудовлетворенность внизу живота после того, что он нарочно сделал. Еще одно маленькое наказание. Но он забыл, что я могу поступить с ним так же. Когда-нибудь…око за око.

Через несколько секунд мой взгляд с его глаз опускается ниже — на его теле больше нет ни капли крови. Вода смыла все: обиду, боль, горечь.

Струи воды стекают по его бронзовому телу, а кубики пресса каждый раз напрягаются, когда он задерживает дыхание, пытаясь справиться со своим желанием.

Я придаю своему лицу как можно более невинный вид и настойчиво сжимаю его член в ладошке через ткань. Он уже большой и твердый, и мне хватает секунды, чтобы вспомнить как сладко ощущать его внутри.

Я спускаю вниз его боксеры и он с легкостью встает до пупа, что возбуждает меня еще сильнее.

Это я на него так влияю. Только я. И никакие там лже-невесты и рядом со мной не стояли, но так хочется услышать это из его уст…

— Что тебе еще от меня нужно? — высокомерно заявляет он, и бровью не поведя. Брэндан отлично может играть роль безразличного подонка, когда ему это необходимо.

Я начинаю играть с его членом рукой и он тут же прогибается в пояснице, упираясь ладонью в стену.

— Черт, Камелия…хочу твой ротик…быстро! — командует он и я исполняю его приказ.

Но не сразу.

Я хочу показать ему, что такое любовь, а не жесткий трах, к которому он привык. Могут уйти годы на то, чтобы научить его нежности. Может быть, достаточно будет нескольких раз. Всей душой я чувствую, что он слишком долго терпел свою собственную боль. Она так долго копилась в Брэндане, что он с радостью вымещает ее на самых близких.

На сестре. А теперь и на мне.

Могут уйти годы, чтобы исцелить его душу, залатать каждый шрам на его спине поцелуем, но если он даст мне такую возможность, я готова это сделать.

Я пройду вместе с ним огонь и воду, если Брэндан будет со мной. Если каждую ночь я буду засыпать в его гремучих объятиях, купаясь на волнах его силы и тепла. Разве я о многом прошу…

Я должна найти к нему подход. Это будет не просто и тяжело, но если я действительно люблю его так, как ощущаю это сейчас, то я готова на все.

— Быс-тр-о… - срывающимся голосом настаивает он, но я игнорирую королевские указы. Мы на равных. Я очень нежно прикасаюсь к ямочке под его шеей и провожу по ней языком, спускаясь ниже. Его мышцы очерчены четкими линиями и я с удовольствием ласкаю каждую впадинку на его груди и прессе.

Мышцы Брэндана перекатываются под его кожей, и смотреть на это — одно удовольствие. Я будто прикасаюсь к нескончаемому источнику силы. Мужской защиты. И это на самом деле так, когда эта самая сила не направлена против меня…

— Камелия, ты плохо меня слышишь? — разозлившись спрашивает он, собирая мои волосы на затылке. Принц поднимает мою голову и наши взгляды встречаются. Я вижу, что гнев из его синих глаз пропал. Осталось только желание, и все его слова, лишь вызов, проверка на прочность.

Я молчу, прижимаясь губами к коже Брэндана. Мой язык кружит возле пупка, и я спускаюсь еще ниже, останавливаясь на очертаниях вздувшихся вен в самом низу его живота. Слизываю каждую капельку, чувствуя вкус его кожи.

Я поднимаю глаза на лицо Брэндана, прежде чем доставить ему самое приятное удовольствие. Его голова запрокинута назад и по губам я читаю, что он беззвучно ругается. Ему…приятно.

Не могу сдержать ехидной ухмылки, и заметив это, он снова тянет меня за волосы.

— Ну же! Черт…Камелия…ты сведешь меня с гребанного ума…это настоящая пытка, — сдавленным голосом произносит он, будто ему тяжело в этом признаваться.

Его рука дергается и я ловлю ее, чтобы принять его большой палец в рот. Закрыв глаза, я сосу его, чувствуя...

— Вот так, девочка…чувствуешь свой вкус? Хорошая девочка… — хвалит он, вытаскивая пальцы. — Соси меня. Ну же… — он поддевает мой подбородок пальцем и одновременно мужественно и с восхищением заглядывает в мою душу.

— Если ты скажешь, что я хочу услышать… — наконец делаю ход я, от моих слов меж его бровей тут же пролегает внушительная складка. Король злится.

— Когда я говорю соси, это значит, что нужно открыть свой рот и работать, моя маленькая, – притворно мягким голосом заявляет он, упираясь членом мне в губы.

— А разве я тебя не слушаюсь? — так же игриво говорю я, наклоняясь к основанию его твердости. Прокладываю линию мягких поцелуев, и на мгновение замираю, чувствуя, как тело Брэндана выгибается от предвкушения…

И нежно ласкаю его яички ртом и языком, тут же слыша его протяжный стон в ответ. Хриплый…сдающийся…мысль о том, что так сильно завожу его, заставляет мое лоно сжиматься от нетерпения.

Я чувствую его вкус и полное единение с Брэнданом. Я одновременно покорна и стою перед ним на коленях, и вместе с тем управляю им, и знаю насколько он сейчас от меня зависим.

— Я хочу это услышать, Брэндан. Всего три слова и я твоя, — мурлычу я, действуя языком очень нежно и плавно. А потом замираю на одном месте, прекращая эту пытку, и жду его ответа.

— Что ж ты со мной делаешь… — в который раз выдыхает он, я вижу, как подрагивают его колени.

А потом он сдается.

— Ты владеешь мной, — тихое признание слетает с его губ и это именно те слова, которых я ждала.

— Ты владеешь мной, — повторяет он с рыком, задышав еще глубже. — Довольна?! — почти кричит Брэд, явно ненавидя меня в этот момент.

Но как только я делаю ему подарок и вбираю его головку в рот, крики Брэндана исчезают, оставляя в душевой только его стоны и звуки моих губ на его твердом члене.

Внутри все горит. В этот момент забыто все: чувство унижения, злость, обида. Остался только голод по любви, которую может отдавать Брэндан.

— Грязная девочка…и где ты этому научилась… — в его голосе я слышу усмешку и такую безумную ревность собственника, что даже страшно. Еще секунду я наслаждаюсь его пульсацией в своем рту и поднимаюсь на ноги. Брэндан выглядит так, будто его мозг полностью отключен. На синих глазах такая плена желания, что они становятся цвета тяжелого сумеречного неба.

— Думаешь, перехитрила меня? — выплевывает он, я вижу, как принц пытается одуматься и снова хочет меня оттолкнуть, и от этого только страшно. Боже…неужели он и сейчас это будет делать?

Все внутри сжимается от страха и, стоя под струями теплой воды, я жду его приговора.

ГЛАВА 10

POV Брэндан

Я не понимаю, как мой язык вообще еще поворачивается после того, что я только что ощутил и продолжаю чувствовать. Если я не окажусь глубоко внутри этой девочки в течении пяти минут, я наверное не переживу этого.

— Я не пыталась…перехитрить…Брэндан, что ты такое говоришь? Почему ты просто не можешь признаться мне в том, что ты ко мне не безразличен?! Почему? — лицо Камелии вдруг искажается злостью и она с остервенением тычет пальцем в мою грудь. — Что? Там нет для меня места, да? Слишком много боли? Да, Брэндан? Это то, что ты делаешь! Отталкиваешь меня, чтобы не потерять…да не отталкивай, не унижай меня так, как уже делал это…так, как сделал сегодня! Я ненавижу тебя за это! Ненавижу!

Она тычет в мое сердце так, что даже сквозь сталь мышц я чувствую, как она целится прямо в сердцевину. Не от прикосновения, скорее от слов…больно.

Нет места. Там только боль.

— Ты просто не представляешь! Как УЖАСНО было чувствовать его касания! Как это было отвратительно! Как мне было страшно! А ты сидел…сидел, как последний урод, и играл в карты…! Ты все это сделал! А если бы он добился своего, ты бы даже не посмотрел потом на меня! Где чертова логика, Брэндан?! – Камелия решила за раз высказать все, что накопилось у нее внутри. И это, черт возьми, действовало. Я вдруг понял, насколько гадко я с ней поступил. Да, я понимал это и раньше…но теперь я все увидел ее глазами.

И это было действительно ужасно.

— Такое не прощают, Брэндан! А я…снова здесь…перед тобой…и зачем это все? Да отпусти ты меня наконец, если там нет места для меня! Отпусти! — Камелия в последний раз давит на болевую точку и выходит из душа.

Время будто замедляется.

Мне кажется, что я целую вечность стою под душем и испытываю то, что чувствовала она, но на самом деле проходят считанные секунды.

Отпустить? Размечталась.

Она уже вышла из ванной, но мне удалось быстро преодолеть расстояние между нами, и уже в комнате я поймал ее за руку и развернул к себе одним рывком.

Влажное тело девушки прижимается к моему, когда я беру ее лицо в руки и слегка встряхиваю.

— Отпустить?! Да я бы и сам рад отпустить тебя, Камелия! НО НЕ МОГУ Я, НЕ МОГУ! Ты — моя чертова слабость…и это пугает…зависимость, — она хмурится и не смотрит мне в глаза. Я вижу, как ей больно, она вспомнила весь сегодняшний вечер и этого ублюдка, и именно из-за него она проливает сейчас свои бесценные слезы. Я…я это сделал. — СМОТРИ на меня! — я заставляю ее выполнить приказ, вновь встряхивая. — Смотри на меня, прошу.

Слова льются сами после ее откровения. Она, видимо, передавила в моем сердце какой-то клапан, который действует на меня, как сыворотка правды.

— Не могу я отпустить тебя, маленькая. Я умру без тебя, слышишь? Я умру без тебя, — шепчу я, покрывая ее лицо мягкими поцелуями. Мне плохо. Голова кружится и тяжелеет. Я не верю, что только что сказал ей это.

Слабее уже некуда. Или есть…? Где этот уровень, когда любовь раздавит меня, оставив тень от будущего правителя и надежды народа?

Поэтому я меняю свое заявление.

— Я так хочу тебя, что умру без этого, — резко выдыхаю я и, обхватывая Камелию за ягодицы, чувствую, как она раздвигает ноги и окольцовывает меня ими, упираясь пятками в поясницу. Ее тело тут же прогибается, я мну ее задницу с привычной грубостью, пальцем лаская ее сладкие дырочки.

— Черт возьми… — я путаюсь в волосах девушки, оттягивая мочку ее уха зубами. Где-то здесь должна быть кровать. Мне кажется, я уже ничего вокруг не замечаю.

Мне, честно говоря, все равно, где здесь постель, но я чувствую под ногами мягкость плотного ковра и прямо здесь и сейчас опускаю Камелию на пол. Я хочу навалиться на нее весом своего тела, но эта чертовка начинает бить меня в грудь ногами. Уже знакомый мне прием — не сработает.

— Маленькая, ты думаешь меня остановят твои ножки? — я хватаю ее за щиколотку и тяну вверх — она слегка съезжает по ковру, глядя на меня с восхищением и злостью.

— Ты просто трус, Брэндан. Я не собираюсь быть твоей чертовой вещью! — я беру ее за вторую лодыжку и, опускаясь на колени, закидываю одну ножку к себе на плечи.

— Давай, обзывайся. Это моя любимая музыка, — саркастично заявляю я, обхватывая ртом ее теплые пальчики. Она судорожно вдыхает и на ее лице появляется дикая улыбка полная неги.

Я ласкаю языком ее пальцы, и лодыжки и мне кажется, что она вкусная везде, как редкая сладость, которую я не намерен ни с кем делить.

Мельком я встречаюсь с Камелией взглядом — она почти перестала сопротивляться, одурманенная удовольствием и возбуждением. Ее ноги раздвинуты и я прекрасно вижу, как ее девочка блестит и увлажнена желанием.

Я раздвигаю ее колени так широко, что она болезненно стонет. Пристраиваясь между ними, я наклоняюсь над ее лицом и шепчу:

— Я собираюсь быть в тебе очень глубоко, маленькая. Я хочу, чтобы ты чувствовала мой член здесь… — я провожу рукой чуть ниже ее пупка, надавливая. — Я хочу напомнить тебе о том, кому ты принадлежишь.

— Брэндан, я больше не могу…спорить…разговаривать…мне нужно… — вдруг срывается она, хватаясь руками за ковер. Она сжимает его, пытаясь за что-нибудь ухватиться, и вращает бедрами, выпрашивая у меня освобождения.

Потерпи, сладкая.

— Что тебе нужно? — от одного вида того, как ее юное хрупкое тело извивается под моей властью, по моему затылку и спине бегут струи пота. Я не удивлюсь, если он стекает и по лицу, а сам я сейчас похож на наркомана, перед которым машут пакетиком с дозой.

— Это мне нужно… — одну руку девушки я сжимаю и удерживаю на месте, а свободной рукой, смачиваю свои пальцы и скольжу ими по ее влажным нижним губкам. Они такие горячие и влажные, мой член начинает пылать от прильнувшей к тазу крови.

Черт.

— Ты же — грязная девочка, скажи все, как есть. Скажи, чего ты хочешь,— я наклоняюсь к ее лицу еще ближе. Мы оба закрываем глаза, отдаваясь дразнящей игре из губ и языков, которые то прикасаются друг к другу, то отдаляются вновь. Я заставляю ее тянуться за своими губами, а потом припечатываю ее к полу и сосу ее губки так, что у нас у обоих пустеют легкие.

Она стонет, когда я наконец даю ей выдохнуть.

— Ну, давай же, всего три слова. Ты знаешь каких,— издеваюсь над ней так же, как и она надо мной в ванной. Но я больше не могу прикасаться к ней пальцами. Я прижимаюсь головкой члена к ее входу и слегка надавливаю на ее дырочку, и выхожу, снова лаская ее девочку.

— Брэндан, сейчас…

— Это два слова, — я снова надавливаю, чувствуя, как ее киска вбирает меня внутрь. Черт, я больше не могу проделывать эти манипуляции. Соблазн слишком велик.

— Хочу твой член, — выдыхает она и я мощным толчком погружаюсь в нее до самого основания.

Ее слова убивают меня, а соблазнительно приоткрытые губки и весь вспотевший и возбужденный вид окончательно уничтожают. В ней так тепло и хорошо и я так скучал по ее девочке, что больше не могу медлить.

Я вколачиваюсь с силой, и моя рука зажимает ее шею, но не так, как в прошлый раз: я знаю, что не причиняю Камелии боли.

Мой палец дотягивается до ее губ и она покусывает его, не прекращая стонать, извиваясь, как кошка, требующая ласки.

Я рычу, чувствуя, как узел внизу живота натягивается с каждым движением, и бесцеремонно хлопаю ее по заднице, хватаясь за бедра, живот и грудь с покрасневшими сосками, которые требуют моих укусов.

— Моя сочная девочка, — я обхватываю выпуклые сисечки руками и губами, играя с сосками, перекатывая их на своем языке.

— Брэндан…Боже…вот так..так хорошо…хочу все до последней капли… — шепчет она, когда я вновь наклоняюсь к ее губам и чувствую, как ее киска втягивает мой член с сумасшедшей частотой.

— БРЭНДАН! Брэндан…Брэндан… — ее голова приподнимается, и она широко открывает рот, морщась от сладости, которую я ей дарю. Кажется, ее крики слышит весь замок, но мне это только нравится. В не прекращаемом потоке наших стонов я отпускаю себя, спуская горячее желание в ее киску.

Я отдаю ей все до последней капли, в последний раз вбиваюсь в нее с рыком и напором — так глубоко, насколько это вообще возможно. Камелия дрожит всем телом, продолжая двигаться, постепенно опадая и ослабевая…ее глаза будто не видят меня — она полностью отдалась ощущениям.

Я поднимаю ее к себе и прижимаю голову к груди этой девушки, тяжело дыша. На миг, мне кажется, что я тоже уже не вижу. Я скрыт ее волосами, ее грудь под моими губами дрожит, выдавая бешенное биение сердца. Нас сводит какой-то общей мучительной судорогой, которая все никак не может прекратиться, и несмотря на то, что мы уже получили свое, мне так трудно выйти из ее тесной киски.

Я опять это сделал. Не смог остановиться. И никогда, черт возьми, не смогу.

Как бы отчаянно я не пытался понять, почему с ней я не могу думать о таких вещах, как предохранение, все было без толку. Я вообще не могу думать. Я просто хочу чувствовать и видеть, как ее киска до краев заполняется моим желанием.

Мы, кажется, дышим. И молчим, окончательно ослабев. Я преисполнен силой духа, но вот физических сил не ощущаю — хочется завалиться спать, закинув ее ноги на свое тело. Хочется проспать так до самого утра и проснуться с ней.

Слабость, которую король не может себе позволить.

Но я знаю, что это то, что перейдет черту. То, что разрушит границу. Проснуться вместе — это ответственность, которую я не могу на себя взять. Потому что, несмотря на свои чувства, я не могу ей этого обещать.

Она должна понимать, что я в первую очередь — Король. А она — слабость, которая мешает совершать мне что-то действительно важное.

И поэтому…я легонько отталкиваю ее, покидая.

Я не знаю, что делать.

— А теперь ты уйдешь, — вдруг говорит она слабым шепотом. — Как ты всегда это делаешь. Ты уйдешь, так уходи сразу Брэндан.

Я смотрю в ее карие глаза, которые еще недавно смотрели на меня совсем иначе, и осознаю, что она так ничему и не научилась.

POV Кенна

Я все еще дрожу от маленьких разрядов, которые не покидают мое тело после близости с Брэнданом. Я прикрываю грудь рукой в защитном жесте и откидываю насквозь мокрые волосы назад. Я, наверняка, выгляжу паршиво — черные круги от туши под глазами, полный беспорядок на голове и потасканный вид вряд ли набивает мне цену в его глазах.

Мне не хочется слышать то, что принц уже много раз говорил, поэтому я произношу это первая. Не всегда последнее слово должно быть за ним.

— Ты уйдешь, так уходи сразу Брэндан, — он окончательно расцепляет наши тела и встает, возвышаясь надо мной. Весь мокрый и потный, но от этого только более притягательный.

Он резко начинает мерять шагами комнату, отворачиваясь. Внезапно вскидывая руки, он орет, надрывая глотку, да так сильно, что у меня леденеют руки:

— Я — КОРОЛЬ, КАМЕЛИЯ! СКОЛЬКО РАЗ Я ПРОСИЛ ТЕБЯ НЕ ПРИКАЗЫВАТЬ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ?! — он проводит рукой по вспотевшему лбу, глядя мне прямо в глаза. Мне так трудно выдержать его взгляд, когда мое тело еще сводят судороги наслаждения, а его сперма стекает по внутренней поверхности моих бедер.

И будто ничего этого не было.

Я умру без тебя.

Одни пустые слова.

В эту секунду мне так хочется выложить ему всю правду о своем происхождении, но я знаю, что не должна.

— А то что? Убьешь? Унизишь? Я уже всего хлебнула с полна! Может теперь, когда ты удовлетворил свою похоть, ты оставишь меня в покое?! Это было в последний раз Брэндан, — я встаю с пола, гордо расправляя плечи. Не смотря на силу моей воли, я чувствую, как слезы разрывают радужку и рвутся наружу. Я сглатываю огромный колючий ком в горле, уже готовая к чему угодно.

Он смотрит на меня долгим пустым взглядом.

— В последний раз. Если в следующий раз ты прикоснешься ко мне, как к вещи, как к своей наложнице, как к шлюхе…я найду способ, как тебя остановить, — он в два шага преодолевает расстояние между нами, хватая меня за затылок.

Брэндан сталкивает нас лбами и выдыхает в мои губы:

— Не беспокойся. У меня больше никогда не возникнет желания к тебе прикоснуться. Все что хотел, я уже взял, — его шепот полон безразличия и каждым словом он снова высекает раны на моем сердце.

Я так хотела, чтобы он поступил иначе: прижал к своей груди и сказал, что для него ничего не имеет значения — ни мой статус, ни мой характер, ни наши ссоры. Ни-че-го.

Но он же — чертов король. И думает, что ему все дозволено. Я слишком легко досталась ему с самого начала…может, немого сложнее, чем остальные шлюхи, и все же — легко.

Я закрываю глаза, а когда вновь открываю их, то больше не вижу Брэндана перед собой. Я слышу его шаги и то, как он одевается…я просто стою, распадаясь по кусочкам от пустоты внутри, а потом слышу, как за спиной он тихо прикрывает дверь.

Даже не хлопает, выказывая полнейшее безразличие.

Со мной остается только его запах и небольшие синяки, которые он оставил, когда хватал меня за бедра. Я не помню, как доползаю до кровати и ложусь на подушки, чувствуя, как внутри все саднит — я до сих пор не привыкла к его манере и размерам, но на этот раз он все же не причинил мне непоправимой боли. Если не считать душевной.

Это удовольствие было до безумия сладким, но оно ускользнуло, как будто его и не было.

«Ты владеешь мной» — я засыпаю и слышу его голос, который без конца проговаривает в голове эти три слова.

ГЛАВА 11

POV Брэндан

В этой части замка довольно жарко — в сопровождении охраны я спускаюсь вниз в сторону вольеров, о которых мало кто знает. Я давно ее не навещал. В последние дни ей стало лучше, но я хотел убедиться, что ее беременность протекает хорошо и она ни в чем не нуждается.

— Ваше Высочество, Вас давненько здесь не было, — мужчина в синем костюме встречает меня с улыбкой и рукой приглашает пройти дальше — в помещение, откуда проливается слишком много света.

— Я очень занят сейчас, но я надеюсь, тебе можно доверять, Брукс.

— Конечно, конечно. Мы следим за всеми показателями…

— И как она? — я подхожу к небольшому забору по колено и вдыхаю свежий воздух, который создан здесь искусственно. Чертовски жарко, прямо-таки тропическая влажность, но мне пришлось потратить кучу денег на то, чтобы Мара чувствовала себя как дома.

Передо мной простирается огромный круг со специально выращенной растительностью и песком. Несколько деревьев для красоты и даже легкое дуновение ненастоящего ветра. Львица лежит у левого края круга, уныло подперев голову своими лапами. Она совсем не выглядит полностью здоровой, и все же я замечаю, что ей намного лучше, чем в прошлый раз.

— Мы делаем все возможное. Ей очень одиноко. Рана уже не кровоточит. И с ее детьми…все в порядке.

— Вы аккуратны при обследовании?

— Да, хотя она любит показывать свой характер. Но она справится. Ей грустно, потому что…она осталась одна, но после родов, полагаю, она окончательно оправится, и мы отправим ее домой. Но потребуется несколько месяцев, чтобы убедиться, что с ней и с малышами все в порядке.

— Уже скоро…? — все также коротко спрашиваю я, глядя на бедняжку. Львица ловит мой взгляд и слегка оживляется — теперь она не отрывает от меня взгляд и слегка приподнимается от земли.

— Через две недели, может чуть больше.

— Докладывайте мне о ее самочувствии. Сейчас у меня слишком много дел и я не могу приходить сюда часто, — я кидаю взгляд на уставшую львицу, но она уже прикрыла глаза, будто уснула. Решив ее не тревожить, я выхожу из помещения, по пути отдавая слугам необходимые приказы.

Я тратил много денег на защиту животных — браконьерство с каждым годом набирало обороты и некоторые из видов, которые мы начали защищать, когда мне было шестнадцать, уже почти исчезли. Некоторых нам удалось спасти. Мару нашли в Саванне — она была подстрелена из охотничьего ружья, но почему-то не тронута. Рана была свежей и на африканской базе ей оказали первую помощь, но для полного выздоровления этого было недостаточно. Она нуждалась в серьезном лечении, к тому же, речь шла не только о львице, но и о потомстве. Мару привезли сюда, и я созвал всех лучших специалистов, которые сотворили чудо и поставили ее на ноги.

Она все равно оставалась уставшей. Я знал, что Мара хочет домой. И я обязательно верну ее туда, как когда-то вернул домой Арсалана.

Я отправлялся на встречу с Джейсоном, которому все еще хотел набить морду за все то, что он сказал на приеме, и за то, что держит от меня в тайне. Такое чувство, что самые близкие мне люди — Камелия, Джейсон, Мэри — держат меня за дурака.

Джейсон многое мне не договаривает. Это, конечно, его личное дело, но именно на этот счет у него не должно быть от меня секретов.

Мэри — встречается с гвардейцем и только из-за ее юного возраста и несформировавшейся психики, я дарую ему жизнь.

Ну, а Камелия…

По телу пробегает дрожь, когда я вспоминаю то, что было две ночи назад. Признания, которые слетали с моих губ. Я уже наговорил лишнего, поэтому сейчас я твердо решил держаться от нее подальше.

Каких бы сил мне это не стоило. Хотя, я уже чувствовал наступающую на пятки ломку. Но рано или поздно она пройдет, и наступит пустота, а там и безразличие, которое всегда даровало мне покой и легкость. Мою силу и уверенность.

Я не ощутил удовлетворения от мести, от маленькой игры, которую затеял. Поэтому я не нахожу ничего лучше, как стать абсолютно холодным и безразличным к ней.

Ведь за маской ненависти, она не замечает главного.

А значит, она просто не моя…женщина.

Мозг тут же присылает мне яркие картинки, подкрепленные чувствами: мокрая беззащитная девочка в душе, которую хочется защитить.

Упрямая стерва.

А в следующую секунду она уже коварная соблазнительница, которая ласкает меня ниже пояса и делает это так, будто это награда.

Черт.

Я поправляю волосы и разминаю шею, чтобы выкинуть эту чушь из своей головы, и вхожу в кабинет, где мы договорились встретиться с Джейсоном.

Все, что я хочу знать от него — это правду. От Короля лучше не скрывать вещи, которые касаются его близких, не правда ли Джейсон?

POV Камелия

После очередного бесцеремонного ухода Брэндана от него уже два дня не было известий. Знаю…я сама попросила его уйти, но это не значит, что я действительно этого хотела. Радовало одно — теперь я не закована в наручники. Рядом со мной нет охраны. Мэри со мной не разговаривает, потому что она закрылась в своей спальне и никого не хочет видеть. Меня никто не замечает, как будто я приведение, бесцельно бродящее по замку.

Правда, иногда бывает, что охрана меня не пускает в определенные залы, но на этом мои разговоры с людьми заканчиваются.

Даже Лия и Тесса при мне больше не обсуждают тряпки и статусных женихов, которых они все никак не могут охмурить.

Я все чаще поднимаюсь в башню, от куда видно всю территорию королевского сада и кромку густого леса. В другой стороне я могу видеть небоскребы Лондона, плотно затянутые туманом.

Впервые, я думаю о нормальной человеческой жизни. Каково там? Не у моря в глуши, не в плену замка, а там…? Представление о внешнем мире у меня скорее из журналов, книг и фильмов, и я впервые хочу провести хотя бы неделю в большом городе. Гулять в парке, спешить на работу, как все нормальные люди.

Но я даже не знаю, кем бы я работала и что умею делать. Работу на ферме нельзя назвать женской, да и делала я ее без удовольствия.

Единственное, что мне по-настоящему нравилось, это чтение. Но это было удовольствие, а не работа.

В этом мире, казалось, все знают свое место. Все работает как единый механизм, в котором каждая шестеренка играет свою роль. А я…без памяти о прошлом, без опыта в настоящем. Неудивительно, что он называет меня Камелия.

Одинокий, единственный в своем роде цветок, который даже хранится в отдельном месте — не там, в прекрасном саду, где есть цветы на любой вкус.

С высоты птичьего полета я вижу интересную постройку в одной из частей сада. Что-то большое и овальное. Замечаю там какое-то движение и меня разрывает от уже привычного любопытства.

Осознав, что теперь меня никто не держит, я спускаюсь в сад и направляюсь к неизведанному месту по дорожке из камня песочного цвета. По обе стороны от меня прорастают огромные кусты с белыми розами, которые образуют своеобразный цветной лабиринт, захватывающий дух.

Любуясь этим великолепием, я иду очень долго, пока не достигаю цели: передо мной возвышается деревянная постройка — невысокая и достаточно странная, чтобы с первого взгляда сообразить, что это такое. Слышу какой-то странный шум, похожий на топот и начинаю строить догадки.

Не знаю, можно ли мне внутрь. Думаю, что хуже уже не будет.

Я вхожу за арку здания и, взглянув на право, вижу то, что заставляет меня прикрыть рот руками.

Я еле сдержала собственный крик, потому что мне и в голову не могло прийти, что у Брэндана есть конюшня.

Хотя он король…не удивлюсь, если поброжу по лесу и обнаружу личный самолет и десять вертолетов в придачу. Он может позволить себе абсолютно все.

И он привык получать все. В том числе и женщин.

На меня глядела лошадь с черными, как смоль, глазами и с невозмутимым выражением морды, пожевывала траву.

На ферме мне доводилось ухаживать за лошадьми и даже кататься верхом. Но наши были совсем другие. Эта белоснежная кобыла с седовласой гривой явно стоила в три раза больше, чем вся наша ферма — она ухожена и начищена до блеска короткой шерсти. И таких здесь очень много.

— А ты у нас кто? — я подошла к черному коню и прочитала надпись на табличке. «Оникс». — Оникс? Красивое имя.

Я протянула руку и коснулась лба Оникса, почему-то совершенно не боясь его внушающего страх вида. Конь был явно предназначен для профессиональных скачек: издав невнятное «прр», он повернулся ко мне другой стороной, подставляя упругие бока.

— А ты мне нравишься, — рассмеялась я, встретившись с его грустными, наполненными печалью глазами. — Одиноко тебе, наверное. Как и мне…

Я вздохнула, положив голову на край бортика, который разделял меня и скакуна.

— Эй! Ты еще кто? — ворчливый голос прервал мое самобичевание.

Встрепенувшись, я отпрянула от бортика и увидела мужчину, сокрытого тенью. Сделав шаг вперед, он показал мне свое лицо.

— Я…фрейлина Ее Высочества. Заблудилась в саду, увидела это, решила зайти…посмотреть, что здесь….

— А, — недоверчиво усмехнулся мужчина средних лет. Его шляпа почти скрывала его глаза. Длинные волосы доходили до плеч, густая и объемная борода скрывала другую половину его лица. Мужчина был облачен в рабочую одежду, слегка великоватую, под которой пряталась статная и хорошо слаженная фигура.

Он напоминал мне отшельника, но на деле это был обычный конюх. Я все никак не могла отделаться от ощущения, что где-то я его уже видела.

Может, по телевизору, а может, на каких-то снимках из газет, которые читала тогда в библиотеке…трудно было понять, потому что единственное, что на его лице можно было рассмотреть в деталях — это нос.

— Ну, и что, насмотрелась? — он сложил руки на груди, тщательно разглядывая меня. Мужчина (я решила, что ему чуть больше тридцати) явно делал это с интересом, и меня это начинало напрягать.

— Да, — я кивнула, переводя взгляд на Оникса. — Красивые лошади. Но я, пожалуй, пойду. — мне было неловко находится рядом с конюхом, несмотря на то, что он — прислуга.

— Да ладно, не спеши. Скучно иногда здесь бывает, — он вдруг улыбнулся и, подпрыгнув, сел на один из бортиков, словно обычный мальчишка. — Работаю целыми днями, кроме животных мало кого вижу. Соревнований уже давно не было. Я толком и не знаю, зачем я здесь.

Я хранила молчание, неловко пожав плечами. Что ему от меня нужно?

— Как там в замке? Ты какая-то молчаливая…принц совсем тебя запугал? — он достал из кармана яблоко и, оперевшись спиной на деревянную стену, согнул одну ногу в колене. Находясь в расслабленной позе, конюх начал подкидывать яблоко в воздух. Стоявший позади конь очень оживился при виде фрукта и я рассмеялась.

— В замке? Если бы я знала. Все совершенно секретно, — я жестом закрываю рот на замок.

— Так и знал. Ненавижу все эти приемы, народ и прочую чепуху. Городская суета тоже не по мне. Здесь…на природе, с лошадьми я чувствую себя лучше всего. Люблю одиночество.

— И я тоже, — не зная что ответить произношу я. Конечно я любила одиночество, но не сейчас, когда меня действительно не замечают. Никто. Даже Мэри.

— Родителям я не нужен, с девушкой не сошлись характерами. В общем, так и живу здесь. Но знаешь, я наслаждаюсь каждым днем. Свободой. У принца этой свободы шесть лет не было, ну ты уже, наверное, не раз видела это в новостях.

— Что видела? — спросила я, нахмурившись.

— Ну день, когда его забрали. Жуткая картина. Из его сторонников тогда даже мужики слезу пускали. Те, кто считал его незаконным — высмеивали и унижали. Это было ужасно. Разве ты не смотрела телевидение?

— Нет. Я…в моей семье это было не принято, — я не стала объяснять незнакомцу, что всю жизнь провела в изоляции. К тому же, восемь лет назад я наверняка смотрела мультики, а не зарубежные новости.

— А сейчас, все повторяется. Чувствую, скоро что-то будет, да только мне нет дела до этого. Лишь бы конюшню не трогали, все остальное — не мои проблемы. Заболтался я, наверное,…ты устала? — все так же просто и непринужденно болтал он, поедая яблоко.

Я смотрела на его бороду, невольно задаваясь вопросом сколько лет он ее отращивал. Вот уж действительно, человек — отшельник. Волк-одиночка, покинувший стаю.

— Нет, мне просто…

— Нужно идти? Понимаю. У такой красивой леди наверняка есть дела в замке. Подготовка к приему или сплетни с подружками, — продолжал высмеивать все вокруг конюх.

— Я не из таких.

— Заходи ко мне, если что. Я тут как изгой, вот и болтаю без остановки. Животные любят гостей. Оникс, ну, тот, с кем ты познакомилась — совсем никакой без своего хозяина. Вот уже восемь лет.

— Его хозяин умер? Это…принц Бастиан? — я по-новому посмотрела на Оникса, прижавшегося к стене.

— Нет, Брэндан его хозяин. Но он избегает этого места с того дня, когда его забрали в Адинбург. Даже по возвращению он сюда не вернулся. Только отдает распоряжения.

— Он очень красивый. Жаль, что Брэндан забыл о нем.

— Тут ты ошибаешься, девочка. Не думаю, что забыл. Просто…если когда-нибудь увидишь в записи тот день, ты все поймешь. Я не завидую принцу. Также, как и его приближенным и поданным. С другой стороны, он убил собственного брата — взгляд конюха вдруг стал пустым и устремленным в одну точку. — Жестоким он стал, и это пугает людей…а, впрочем, мне опять же — плевать.

Я была слегка обескуражена этим странным разговором. Когда неизвестный спрыгнул с бортика, я сделала шаг назад:

— Спасибо, за приятную беседу, сэр. Мне нужно идти.

— Давай без этих формальностей! Зови меня просто Эдвард.

— Хорошо, — пробормотала я, отвернувшись. Вряд ли я сюда вернусь и буду обращаться к нему по имени когда-либо.

— Постой! — окликнул меня Эдвард и я резко обернулась. — А как тебя-то зовут?

— Кенна, — автоматически произнесла я и только потом осознала, что никому не сообщала своего настоящего имени, кроме как Меридиане. Оставалось только надеяться на то, что этому отшельнику все по боку и он не слишком умен, чтобы связать мое имя с королевской кровью Франции. Он производит впечатление человека, который равнодушен ко всему, кроме природы и своего любимого дела — ухода за этими прекрасными животными.

Его взгляд не изменился, он не услышал в моем имени ничего подозрительного и я немного успокоилась.

— Приятно познакомиться, Кенна, — он пожал плечами и мы развернулись друг к другу спиной одновременно.

Я направилась к замку, сперва размышляя об этой странной встрече, а потом снова переключилась на мысли о Брэндане, которых он не покидал.

ГЛАВА 12

POV Брэндан. Flashback

— Ну, что, видишь себя? Видишь, КАК ты изменился, жалкий бастард?! От твоего милого личика и следа не осталось! Нравится? — служитель-Вонючка держал передо мной зеркало, но я опустил голову, не желая глядеть на отражение. Сколько я себя не видел? Год? Два? А может, больше? Зеркал здесь не было даже в туалетах. Брили нас раз в квартал. Свое отражение я мог рассмотреть разве что в столовой ложке, но в этом не было необходимости.

— А ну, быстро посмотрел, щенок! — разозлился служитель, натягивая цепи на руках за моей спиной.

— Пошел на хрен, — хрипло выдавил я и мгновенно получил увесистую пощечину от Вонючки. — Я посмотрю в твое чертово зеркало, но не потому что ты мне приказал, ничтожество.

И я поднял глаза на самого себя.

Там больше не было Брэндана. На миг, мне показалось, что мое лицо просто подменили.

Но дело было не в самих чертах лица…в его структуре и в форме, а в выражении.

Если раньше я видел в себе благородного льва, который гордо восседает на своей скале и смотрит на всех с величественным спокойствием, то теперь я видел там обозлённого на весь мир волка. Голодного, жаждущего мести.

Белки были налиты кровью, а синие глаза, которые мама часто называла сапфировыми, превратились в грязные лужи боли и грязи. Волосы сальные и длинные, неухоженная щетина на подбородке.

В отражении не было даже намека на принца. Я увидел отверженного, падшего человека, который каждый день распадался на куски от злобы.

Тьма наполняла меня изнутри, заражала. Адинбург прекрасно выполнял свою задачу.

Я уже часто ловил себя на жестоких, жутких мыслях…я представлял, как пытаю служителей и получаю от этого кайф.

Как я причиняю боль, избавляясь от своей собственной.

Когда я думал о сексе…а я о нем думал, я представлял, как трахаю девушек без разбору и нежности — по-звериному, подчиняясь только собственным инстинктам и утоляя похоть.

— Мы сотворили из тебя шедевр, а не сопляка, которым ты был раньше. И подготовили для тебя одно из испытаний…ты можешь выполнить его и получить награду. Можешь отказаться и получишь наказание.

Вонючка потрепал свою бороду, обдав меня своим смрадным запашком.

Vae. Просто нет другого слова.

— Награда будет очень высокой. Ты станешь одним из нас. А это значит – больше никаких пыток. Роскошные апартаменты и трехразовое питание. — Он и другие присутствующие рассмеялись, залив темницу своим адским смехом.

— Какая честь, ублюдки, — подметил я и тут с моих рук сняли стальные оковы. Вонючка достал из деревянного чемоданчика серебристый кинжал и протянул его мне.

— Бери, щеночек. Проверим, осталась ли в тебе душа или нужны еще…меры, — Вонючка звонко хлопнул в ладоши и в зал вошел служащий, прикрытый синим плащом. На руках он держал крохотный сверток, который издавал чавкающие звуки.

Ребенок. Маленький младенец. Чей-то сын или дочь.

— Твоя задача проста, щеночек. Или мне нужно объяснить тебе, что делать? — он выразительно поглядел на серебристый кинжал. Металл ходил ходуном вместе с моей рукой.

— Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Ну же! Отдай душу дьяволу! Отдай! Отдай! — вдруг начали хором гоготать служащие, поднося ко мне маленького ребенка.

Меня бросило в жар. Грудь сдавило той самой цепью, которую только что сняли с рук. Служащий развернул сверток, показывая мне младенца, который мирно спал у него на руках.

Беззащитный.

Инстинкт выживания заставил меня поднять нож и крепко сжать рукоятку.

— Ну же! Ну же! Ну же! Отдай! Отдай! — басом кричали они, отбивая топотом ног один и тот же ритм.

В зеркале я увидел, что во мне больше не осталось души. По крайней мере, этого нельзя было увидеть снаружи. Светлой души.

А внутри, я с самого начала знал: я не смогу. Не из-за упрямства и не потому что никогда не слушаю их приказов.

А просто не смогу.

Он был таким прекрасным — лицо этого младенца перевернуло все мое нутро, заставляя его расшириться до размеров Вселенной, а затем вновь — сжаться.

Каменная кладка вокруг сердца, что образовалась во мне за три года, дала трещину.

Я несколько лет не видел здесь ничего более прекрасного. Чистого. У меня не было выбора, решение пришло сразу: я вытерплю любое наказание, но никогда не лишу это дитя жизни.

— Делайте со мной что хотите, — нож выпал из моих рук и со звоном упал на пол. — На этот раз я не буду сопротивляться. НО при условии, что вы не станете убивать этого ребенка. Вы отправите его к НОРМАЛЬНЫМ людям.

Я слышал, как четко и уверенно звучит мой голос. Так ясно, что служители замерли — их удивила моя стальная уверенность, заменившая былые ругательства и сопротивление.

— Ты не представляешь, как тебе будет больно.

— Мне уже давно не больно, — парировал я, добровольно позволяя заключить себя в кандалы.

Вонючка смерил меня убийственным взглядом — его веко подергивалось от досады и злости, казалось, он вот-вот разорется и опять будет брызгать своей вонючей слюной.

— Я предложил тебе спасение, недоумок! — он щелкнул пальцами и в комнату вошли два новых блюстителя. — Служитель Синего Ранга, пять ударов ему и возьми хлыст потяжелее. По спине.

Я начал импульсивно бить браслеты на запястьях друг о друга — как будто надеялся, что от этого они рассыпятся и я смогу за себя постоять.

Мой не убиваемый инстинкт — всегда бороться за выживание и всегда стоять на своем.

Но ведь все уже давно понятно. Я здесь навсегда. Я больше не принадлежу себе. С пьедестала меня опустили на такое темное дно, где даже звезды не горят.

Ребенок начал плакать и один из служащих завернул его обратно в сверток, собираясь унести с собой.

— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙТЕ ЕГО УБИТЬ! ИНАЧЕ Я ВСЕХ ВАС УБЬЮ, КАК ТОЛЬКО ПРИДУ К ВЛАСТИ!

А дальше все происходило словно в тумане, наверное, это и к лучшему, потому что помутнение рассудка притупляло физическую боль. Но я все равно чувствовал каждый удар на своей спине. Не первый, не десятый и даже не сотый. За три года здесь я сбился со счету и, осознав, что это все мое наказание, я даже почувствовал облегчение от того, что так легко отделался.

Всего пять ударов. Это ерунда. Бывало и тридцать подряд. Я вынесу.

Я так думал.

На пятом ударе я почувствовал, как кровь смешивается с потом на моей спине и заливает позвоночник. Не помню, как я оказался прикованный к полу и не мог пошевелиться. Только все мое тело содрогалось в болезненных конвульсиях.

Я не издал ни единого стона и звука. А когда отгремел пятый удар, я тихонечко и истерично заржал, задыхаясь собственным смехом.

— И это все? — еле слышным шепотом спросил я, насмехаясь.

— Конечно нет. Тебе предстоит трудная ночка, щеночек. Мы буквально сварим тебя, прямо как в Аду, не правда ли? АДинбург — символичное название, да? — Вонючка хлопнул в ладоши, отдавая новый приказ.

Кровавые раны саднили, но это было не самое страшное, что я испытывал, поэтому я почти не чувствовал дискомфорта. Я почти расслабился, как вдруг…

Новая порция.

Мозг, казалось, даже отключился на эту минуту, пока на мою израненную розгами кожу лили раскаленный кипяток, явно смешанный с солью.

Я всем нутром чувствовал каждый горящий рубец, каждую нанесенную рану и горячую соленную воду, которая глубоко проникала под кожу.

Она заполняла внутренности. Кипяток и боль.

И на этот раз я кричал во всю глотку.

***

Джейсон сидел напротив меня уже пол часа, пока я делал вид, что читаю новую почту. Мы оба молчали. Время от времени друг изредка постукивал по столу, напоминая о своем присутствии.

— Ваше Высочество, — специально назвав меня так, обратился Джейс. — Зачем вы меня звали?

Наконец, я отложил бумаги и обратил на него свое внимание.

— Мы всегда встречаемся в это время три раза в неделю. Ничего не хочешь мне сказать?

Он вздохнул, поправляя золотые часы на левой руке. Джейсон нервничал. Скажет он мне правду или нет? Конечно же, нет.

— Брэндан, тебе может показаться, что я повел себя как предатель. Но я думал в первую очередь о тебе, о нашем плане, о твоей власти. Думая об этой девчонке, ты забываешь обо всем. Только и всего.

Я сделал глубокий вдох, сжав пересохшие губы.

Джейсон был абсолютно прав, и осуждать его за то, что он блестяще выполняет свою работу — глупо.

— Ты говоришь, как мой советник. А что бы ты сказал, как друг?

— Что у тебя нет выбора, даже если тебе нравится одна из твоих фавориток — а это нормально для короля. Нет, ну, это же естественно — у тебя всегда было много шлюшек…

Я сжал зубы до такой степени, что раздался скрип.

— Ну…девушек, и в этом нет ничего плохого. Она будет рядом. Она будет с тобой хоть двадцать четыре часа в сутки. Трахай ее сколько душе угодно. Но принцесса Франции — одна. И это — Скарлетт-Кенна. Представляешь, как легко ты начнешь манипулировать ее родителями? Уважаемыми королем и королевой…пригрозишь им пару раз, что будешь очень неласков с их драгоценной дочкой, и они отдадут в твое распоряжение всю гвардию. К тому же, учитывая что, этой же гвардией ты хочешь защитить от войны и их — выиграют все. Все страны. Все люди. Проиграет только парламент, который боится допустить власти одного человека. Так вот…возвращаясь к твоей ш…этой девушке. Никто не заставляет отказываться от нее навсегда. Потерпи. На время. До того, пока не станешь королем и не завоюешь безграничную власть. Да только, через время она тебе уже и не нужна будет. А если говорить о моем вкусе, то Скарлетт та еще горячая штучка. Вот что сказал бы тебе друг Джейсон. Но я же советник, поэтому я и молчал все это время, пока ты совершал безрассудные поступки, только потому что был вечно занят этой девчонкой. У меня все, — торопливо выложил друг и резко выдохнул, улыбнувшись. Да уж, Джейсон довольно долго держал при себе свое мнение. Сукин сын.

Но я бы предпочел, чтобы он засунул его в задницу, даже если в чем-то он был прав. Камелия не может быть моей женщиной. Я никогда не смогу представить ее народу. Объявить ее своей королевой. Все что я получаю от нашего общения сейчас — это секс, ругань, и ее слезы, но когда я провоцирую ее на все это, получаю неземное удовольствие.

Все это заставляет меня чувствовать. Что-то чувствовать снова. Жить.

— Я бы предпочел просто шантажировать ее родителей. К черту свадьбу, — я взял со стола ближайший листок бумаги и ожесточенно сжал его в ком, а затем быстро разорвал на куски.

— Успокойся. Она делает тебя слишком эмоциональным, неужели ты не замечаешь этого? Чуть не убил Тео, который вместе с Оливером теперь будет не на твоей стороне…не жди от них гвардии, и если мы будем слабее после войны с парламентом, нас ждет новая война, и на этот раз, она коснется нашего государства напрямую. Проще говоря, сначала они начнут информационную войну, а затем — будут нападать. И не забывай, что на нашей земле нет некоторых ресурсов необходимых для нормальной жизни, и что ты будешь делать, когда какая-то страна введет против нас санкции? Мелочь — если это окажется швейцарский шоколад, а если это будет топливо? Хотя по этому шоколаду я буду скучать, — саркастично заметил Джейсон. От этой правды голова раскалывалась. Какой уж там шоколад, какие ресурсы и топливо…они могут взять ее в плен и шантажировать меня, заставив и вовсе отказаться от короны.

Но этого не будет, если я полностью к ней остыну. Джейсон был прав во всем, что бы он не сказал дальше.

Как бы я не хотел слушать его долгие и мучительные речи, они все ближе подводили меня к тому, что с Камелией все должно быть кончено.

Больше никаких срывов. Больше никаких «Я не смог остановиться». Я хочу быть хозяином своего тела, а не позволять ей вить из меня веревки. Я так долго стремился сделать ее своей марионеткой, как не заметил, что стал безвозвратно зависим от нашей связи.

Ты часть меня.

— Более того, если ты хочешь упростить себе жизнь в будущем, нужно извиниться перед этим придурком.

— Ни за что, — отчеканил я, припоминая, как этот ублюдок лапал ее. Я с удовольствием представил, как вдалбливаю его голову в этот стол, и меня тут же отпустило.

— Брэндан, подумай. Да, это ужасно. Более того, в качестве извинений Тео может попросить эту девушку — теперь он видит, что для тебя это ценный трофей, и ему интереснее, чем раньше. — Я возвёл глаза к небу, потому что устал от того, что Джейсон сидит и умничает. Он часто так делал, когда я просил его совета, и в такие минуты его уже было трудно остановить. — Ты мог бы просто дать ему то, что он просил, и он навсегда бы отстал. А теперь…Камелия для него, как вишенка на торте. Ему интересно, что в ней такого, что даже сам принц Англии Брэндан Виндзор наплевал на правила этикета, страны и принципы.

Я недовольно зарычал, сцепив руки в замок, сжав их с такой силой, что почувствовал боль в костях.

Мой чертов друг к несчастью прав.

Я не принял окончательного решения, но я знал, что ответить Джейсону, чтобы он не сомневался в моей уверенности. Я не хотел, чтобы он думал, что Камелия владеет мной.

— Ты меня убедил. К тому же, она мне надоела.

Если бы это было действительно так, я бы сейчас не знал никаких проблем и спал спокойно.

***

Я стоял возле главного входа в замок а сопровождении охраны в момент, когда ко мне на глазах у всех подошла Скарлетт. Я ненавидел, когда она вступала со мной в контакт, потому что мне приходилось постоянно сдерживать желание прогнать ее или отдать приказ, чтобы сейчас она меня не трогала. После той ночи она часто порывалась в мою спальню, но я предупредил охрану, чтобы они не впускали ее ни под каким предлогом.

— Оставьте нас, — обратилась она к охране, гордо задрав свой носик. Эта девушка уже вовсю качала свои права, и моя охрана была вынуждена ее послушаться — Скарлетт не просто девушка, а моя невеста.

Я повернулся, стоя к ней боком, и устремил свой взгляд в даль. В лес, в котором я бы сейчас предпочел скрыться.

— Ты о чем-то хотела поговорить? Я слушаю, – разозлился я после двухминутного молчания.

— А мне разве нужна причина, чтобы побыть наедине со своим женихом? — елейным голосом подметила девушка, касаясь кончиками пальцев моей руки. Я повернулся, вглядываясь в ее ангельско-совершенное личико.

Любой мужчина, который бы увидел Скарлетт, наверное, многое бы отдал, чтобы почувствовать эти губы на своей коже.

Чтобы эти глаза смотрели на него так же, как на меня. Но глядя в ее голубые круглые глазки, я вижу карие очи или, по крайней мере, хочу видеть.

— Нет, — отрезаю, поглядывая на нее сверху вниз.

— Брэндан, я действительно хочу поговорить с тобой, — робко начала она, снова напомнив мне день, когда девушка только появилась в моем замке. Жалкая пленница без прав и свобод. Без голоса. Только сейчас, когда она полностью в безопасности, она начала строить из себя сильную девушку…но слишком навязчивую. — Я твоя невеста. Ты представил меня народу. Я бы хотела готовиться к этому…я же…не воспитывалась в замке, точнее ничего не помню об этом…

Я кивнул, требуя, чтобы она не распускала сопли, а быстрее перешла к сути.

— Я хочу обучаться языкам, правилам. Хочу быть готовой ко всему. И я хочу разговаривать с тобой, хочу проводить с тобой время…Брэндан, ты мне действительно очень нужен, я почувствовала это с первого взгляда…А ты избегаешь меня. Я хочу попробовать доказать тебе свои чувства. Чтобы увидел, что ради тебя я пойду на все, — тут по ее розовым щекам потекли слезы, а я стоял так, словно все мое тело было перевязано скотчем.

К такому меня жизнь не готовила — шлюхи конечно от меня таяли, но ни одна из них не произносила мне таких слов. От Камелии тоже ничего подобного я так и не дождался. А от Скарлетт я не ожидал нескольких взаимосвязанных одним смыслом предложений.

И все же, я не получил ни капли эмоций от этих приятных слов. Ничего кроме жалости к ней, как бы я не хотел, испытать не удалось. Только еще больше раздулось мое тщеславие.

— Ты будешь обучаться, Скарлетт, — совершенно спокойно произнес я, при этом, уверен, выражение лица оставалось каменным. — Но зачем все остальное? Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что ради меня готова на все, — я усмехнулся. Настолько это нелепо звучало для меня. Скарлетт меня не знает, и я не могу показать ей свою настоящую сущность, которая просыпается рядом с Камелией — все завязано на том, что она всего лишь ключ к моей власти и я должен этот ключ уважать.

Скарлетт смотрит на меня с подчинением и полным преклонением.

— Потому что я тебя люблю, — просто выдыхает она, и я вижу, как ее плечи резко опускаются. Она уже сжимает мою ладонь да так крепко, будто настаивает на ответе.

Я с трудом сглатываю, не потому что меня взволновало это признание, а скорее удивило. Я очень давно не слышал этих слов. А сейчас услышал от девушки, к которой абсолютно ничего не испытываю.

Я молча смотрел на Скарлетт, наблюдая за ее слезами, которые она все никак не могла унять.

— Я хочу проводить все ночи с тобой вместе, мой принц, — продолжила она, осознав, что моего ответа не последует. — Но ты так холоден ко мне…и я не могу понять почему…почему так…

Ее голос набирал истеричные обороты, а лицо покрылось морщинками боли.

Я отвел взгляд в сторону сада — сначала я разглядывал бутоны распустившихся белых роз, но потом заметил среди них красную точку, которая приближалась к замку в одиночестве.

Камелия. Направляется прямо сюда. Вот черт.

— Мой принц, скажите хоть что-нибудь… — Скарлетт поймала мой взгляд и обернулась на Камелию, заплакав уже со звуком, который для меня был подобен диссонансу, разрывающему перепонки. – Почему Вы так холодны…

Ее лицо вдруг ожесточилось, когда она увидела эту девушку. Она явно узнала в ней ту, что плакала, когда я упал на нашей помолвке. В то время как на меня Скарлетт глядела, как на короля, то на Камелию девушка обратила взор полный злобы, агрессии и лютой ревности.

Я почти ее не слушал, потому что уставился на Камелию. Девушка меня пока не видела. Она шла в легкой просторной белой блузке и длинной красной юбке до пят — время от времени она кружилась, беззаботно гуляя по саду.

Я почему-то сразу представил ее в легком платье на берегу моря и то, как она все детство протанцевала у линии прибоя.

Легкая, беззаботная. Со мной она никогда не была такой. Казалось, она даже улыбается и ее совсем не волнует то, что я игнорирую ее уже несколько дней.

Ведьма.

Она вдруг зарылась с носом в один из белоснежных бутонов и расплылась в широкой улыбке, помчавшись вперед — прямо к воротам замка.

Я едва успел перевести взгляд на Скарлетт, когда понял, что теперь она нас заметила.

Как все прекрасно сложилось, сейчас я в миг сотру улыбку с ее счастливого личика. Если ей так хорошо без меня, пусть знает, что я о ней и вовсе не вспоминаю.

Ничего не говоря, я нежно притянул Скарлетт к себе за талию и заслонил девушкой себя, прикоснувшись к ее щеке губами. Уверен, со стороны выглядит, что я целую ее, и для большей зрелищности, я зарылся рукой в волосы на ее затылке, слегка поворачивая голову.

— Хватит реветь, – тихо прошептал, стирая слезы Скарлетт. — Ты моя невеста. А холоден я, потому что я такой человек и тебе нужно с этим смириться.

— Но я же люблю Вас…я хочу, чтобы Вы тоже…

— Что — тоже? Я могу тебе только посочувствовать. Наш брак, как и у многих королевских семей — он по расчету, и я хочу, чтобы ты не строила ложных представлений на этот счет. От тебя мне нужно уважение и наследник. Это все. — Все это время, что я говорил, я слышал шаги Камелии, которая буквально пролетела мимо нас.

Я просто надеялся, что она увидела все так, как я и хотел это преподнести.

— Но..как..? — я приложил палец к губам Скарлетт, чтобы она больше не продолжала грузить меня.

— Скарлетт, ты живешь в замке, завтра ты начнешь свое обучение. До конца жизни ты будешь обеспечена заботой, вниманием, слугами и всем остальным. — В этом я глубоко сомневался, поскольку я бы мог развестись с ней, как только стану королем, но мне нужно было угомонить пыл этой девушки.

— Сердцу не прикажешь, и мое сердце окаменело, когда ты была ребенком. Считай, что мне просто нечем чувствовать то, что чувствуешь ты. А теперь оставь меня одного и не приходи, пока я сам тебя к себе не позову, — я резко отпустил ее, отвернувшись.

Глухие рыдания продолжали раздражать мой слух, пока не исчезли в стенах замка вслед за Камелией.

Я облокотился на каменную колону, стоявшую рядом и поправил галстук, ослабив узел на шее.

Женщины.

POV Кенна

После встречи с конюхом я еще долго гуляла по саду, блуждая в лабиринте из кустарников. Его площадь была настолько огромна, что каждый раз я находила для себя что-то новое — будь то красивый фонтан, украшенный стаей сверкающих рыб, будь то деревянные качели, инкрустированные камнями и цветами.

Вряд ли Брэндан занимался проектированием сада — сразу было заметно, что он создан женской рукой. Возможно, его матерью.

Здесь среди зелени и цветов я почти забывала о всей пережитой за последнее время боли. После нескольких часов такой прогулки я уже не шла, а бежала в припрыжку, пританцовывая. Еще бы снять эти тесные туфли и пройтись по каменной кладке босиком…

Я была переполнена любовью к природе и она исцеляла мои раны.

Она заставляла меня на все посмотреть с другой стороны. Я сама оттолкнула Брэндана в последний раз, но каковы были шансы, что он не сделал бы этого первым? Я просто хотела защитить себя от боли.

Возможно, я поторопилась. Меня вдруг охватило жгучее непреодолимое желание бежать внутрь замка, к нему — в его башню, и наплевав на все правила и приказы, ворваться в его комнату. Застать его в врасплох. А потом…не говоря ни слова, обвить руками плечи любимого и прижаться так сильно, слившись с его кожей.

Я не смогла сдержать улыбки.

А потом она медленно сползла с моего лица, потому что у самого входа во дворец я заметила Брэндана с его новоиспеченной невестой. Я не могла видеть всего, но стояли они друг к другу очень близко и, кажется, держались за руки. Это выглядело…так интимно.

В желудке затянулся тяжелый, неподъемный узел и каждый шаг давался так, словно мои лодыжки заковали в цепи.

Брэндан не смотрел на меня, хотя я находилась достаточно близко, и только глухой мог бы не расслышать мое приближение. Принц меня не замечал.

Когда я почти сравнялась с парочкой, он вдруг с таким трепетом притянул эту швабру к себе и начал что-то нашептывать, перемешав это все с медленным поцелуем. Я видела, как он наклонился к ее лицу с высоты своего роста и пригладил волосы на затылке.

Я молнией пробежала мимо них, лишь бы больше не видеть этой картины. Внутренности выворачивало наизнанку, узел в животе затянулся на мне корсетом.

От того, что я пыталась сдержать целые литры слез, дышать стало невозможно.

Все внутри сжалось, скрутилось, а потом загорелось…от ревности, испепеляющей душу.

Я не знаю, где и в какой части замка я оказалась, но найдя первую попавшуюся мне статую, я спряталась за ней и, скатившись по стене, дала волю своим слезам.

Все мои желания и мечты, представления о том, что я хочу скорее обнять его — рассыпались. Мало того, что он не замечает меня, так еще и целует ее…о Боже, как он ее целовал.

Аккуратно, он…оберегал ее.

Я нащупала в одном из карманов юбки пузырек с остатками яда и взяла в руки.

Я не должна его пить, потому что для меня это уже будет третий глоток. Последний глоток.

Но и справиться с болью самостоятельно слишком тяжело.

Все выходит так, как и обещал Брэндан. А чего еще я ждала?

С ней я буду просыпаться, а тебя — трахать.

Я издала нечто похожее на вой, наверное, случайный прохожий подумал бы, что это вой приведения.

— Уходи! Уходи от сюда! — я стукнула себя в грудную клетку, начиная царапать ее правую часть. — Уходи! — но как бы я не старалась, я не могла изгнать любовь из своего сердца.

Уничтожающую меня любовь, наполненную зависимостью и страстью. Неправильную любовь.

Она медленно убивала во мне меня, и я не знала, как это остановить. Как прекратить эти муки.

Оставалось только ждать, ждать, когда Брэндан настолько сильно раздавит меня, что любовь снова сменится лютой ненавистью, которую я испытывала в начале. И ,может, тогда мне хватит сил убить его, но на этот раз — одним ударом.

ГЛАВА 13

POV Кенна

— Вы опять ничего не съели, леди, — вежливо прокомментировала мой уставленный яствами поднос одна из служанок. Пожилую женщину звали Рози и каждый день она приносила мне завтрак. Обычно мы не пересекались, потому что я покидала свою комнату до того, как она приходила прибраться и забрать поднос.

Но теперь я не выходила из своих покоев.

— Я не голодна, — еще больше накрыв себя одеялом, прохрипела я. Шторы не пропускают ни единого лучика света в комнату, а я лежу целыми днями, не зная, как мне быть дальше.

Боже, ну зачем я его прогнала? Почему он меня игнорирует? Почему не злится, не навещает с угрозами и претензиями?

Такое чувство, что Брэндан и вовсе меня забыл. Я думала, что его жестокость это худшее, что может быть. Но оказалось, что равнодушие принца и моя ревность — еще более горький коктейль, который ввел меня в состояние полнейшей апатии.

— Вы с принцессой Меридианой сговорились. Какие ваши годы, молоденькие еще, а все лежите и страдаете… — запричитала Рози, поправляя свой передник. Она была на несколько десятков лет старше нас с Мэри. — Вы должны поесть, леди. Обед будет через два часа, почему бы вам не поговорить с вашей принцессой и не отправиться на него вместе?

— Почему вы просто не оставите меня одну… — тихо и медленно протянула я, прикрывая веки.

— Потому что я опытная женщина и вижу, в каком Меридиана положении. Вы ее фрейлина, леди. Подумайте о ее ребенке, я знаю, что говорю, только вы можете помочь принцессе. Королевскую семью я знаю очень давно, наш род прислуживал нескольким поколениям Виндзоров…так вот, у принцессы никогда не было подруг. Но к вам она относится иначе, не так как к Лие и Тессе. К тому же и вам нужна встряска. Голод любви — самое страшное, что может случиться. Не разрушайте себя.

Я поджала губы, разозлившись. Я не любила, когда мне дают советы, но к этой мудрой женщине стоило прислушаться.

— Думаешь, ты кому-то нужна такая? Беспомощная и слабая? Лучше поешь, - не могла угомониться Рози. — Ни один Король не стоит того, чтобы так по нему убиваться. Короли выбирают других девушек.

«Вам-то откуда знать?» — хотелось поинтересоваться мне, но я сдержала колкость.

— Спасибо, — я без энтузиазма взяла с подноса круассан и откусила маленький кусок от булки. И не почувствовала вкуса. Толку от этой еды никакого.

— Правильно, правильно, кушай. А я пошла на кухню, готовить обед. Надеюсь, вам удастся спасти принцессу и саму себя от истощения.

Рози придирчиво глянула на мои выпирающие ключицы и, недовольно нахмурившись до глубоких морщин, направилась к выходу.

Еле собрав себя по кусочкам, я расчесала волосы и накинула платье. Мэри нуждается во мне, пусть даже и сидит одна в четырех стенах.

Каждый шаг по направлению к ее спальне давался мне с трудом — голова то и дело кружилась от голода. Слабость во всем теле напоминала лихорадку. Мое состояние только ухудшилось, когда я доползла до комнаты принцессы, и все благодаря этой твари, которая почему-то выходила из спальни моей подруги.

Из комнаты Мэри величавой походкой вышла Скарлетт. Ехидная улыбка на ее лице казалась мне маской озлобленной стервы. Я решила пройти мимо девушки, будто не замечая ее, но как только я сравнялась с этой змеей…

Меня окутало до боли знакомым запахом. Ароматный шлейф окружил девушку с головы до ног, и это были явно не женские духи…

Это был запах, который я знала наизусть.

Так пах парфюм Брэндана.

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как ком, ставший поперек горла, мешает сделать даже крошечный вдох.

Заметив меня, Скарлетт тут же изменилась в лице и остановилась.

Мои ногти врезались в ладони. Не знаю, какие небесные силы помогли мне сдержаться. Но я очень хотела сделать какую-нибудь гадость. Хотелось, схватить ее за волосы и по слогам объяснить, что Брэндан М-О-Й.

Судя по взгляду стервы, она думала сейчас примерно о том же.

Мысль о том, что они провели эту ночь вместе, навязчивым гомоном запульсировала в висках и становилась все громче и громче.

Брэндан. Он перешел все границы. Если он спал…спал с этой мерзкой пустышкой, то он за пять минут обесценил все, что между нами было. Все его слова.

Это ты, если бы ты была музыкой.

Ненавижу.

— А ты и есть та самая Камелия? Ты и есть та самая дрянь, которая совращает моего жениха? – резко спросила она, оскалившись. Скарлетт помедлила, наблюдая за моей реакцией. — Моего короля?

Он не твой, черт возьми!

Откуда она знает, как Брэндан называет меня?! Откуда она вообще все это знает…

— Я видела, как он смотрел на тебя раньше. До того, как его отравили. Хочу напомнить тебе, что ты всего лишь шлюха и твоя эпоха давно прошла. Не зли меня, девочка, иначе повянешь, Камелия.

— Вы мне угрожаете?

— Именно. Я хочу, чтобы ты забыла дорогу в его спальню и навсегда уяснила то, что теперь его невеста я. И я в состоянии удовлетворить все его желания. Какие угодно.

— Вы что-то путаете. Я всего лишь фрейлина Ее Высочества. А ваши угрозы оставьте при себе...как бы они не обернулись против вас, — меня трясло от подступающего к горлу гнева, но мне удалось сдержать каждое ругательное слово, крутившееся на устах.

— Еще одно слово, и тебе очень сильно придется пожалеть, что ты встала на моем пути. Я сказала: ЗАБУДЬ. Дорогу. В его спальню!

Всего лишь на мгновение мне показалось, что Скарлетт и сама сейчас накинется на меня выпустив когти.

— Только после того, как он забудет меня. А знаешь, когда это будет? – я окончательно расслабилась, чувствуя в себе небольшой прилив сил. Я умела бороться, когда меня очень сильно злили. – Никогда.

Я посмотрела на нее с высока и, не желая выслушивать дальнейшие глупые угрозы Скарлетт, скрылась в спальне принцессы.

Я не стала придавать значения ее словам. Единственный человек, чьи угрозы могут на меня повлиять — Брэндан.

И что эта стерва делала в комнате у Мэри? Неужели принцесса впустила ее?

Я застала Мэри за ее любимым занятием — она только что привела себя в порядок и теперь выбирала наряд на весь день.

— Ох, ты уже здесь, я только о тебе подумала, — девушка крепко обняла меня и подбежала к шкафу, продолжив выбирать платье. — Поможешь мне с выбором, эта сорочка уже неделю на мне, и сегодня я решила, что мне хватит киснуть.

Она слишком натянуто улыбалась и вела себя не естественно. Когда Мэри повернулась ко мне лицом, я отчетливо увидела на ее щеках следы от многодневных слез.

— Мэри, ты расскажешь, что происходит? Тебе нельзя так много плакать…так переживать…Мэри, умоляю, обратись к врачу. Пожалуйста, — у меня сердце сжималось при мысли о том, что она с собой творила. Без наблюдения. Вечно охваченная страхом, что все откроется. Тайные встречи с отцом ребенка — все это стресс, который ей совершенно не нужен.

— Кенна, со мной все в порядке, я уже перестала хандрить.

— А что это? — я провела большими пальцами по ее щекам, чувствуя, какие они влажные. — Ты плакала.

— А ты не спала всю ночь и давно не ела, — парировала она, с укоризной глядя на меня. — Синяки под глазами, выпирающие кости…еще чуть-чуть и ты исчезнешь.

— Ты преувеличиваешь. Я как раз хотела позвать тебя на обед, где и наверстаю упущенное. Ты из-за Даниэля так расстроена?

Принцесса слегка помедлила, потеребив локон из копны рыжих волос, а потом пожала плечами:

— Все началось с небольшой ссоры, за которую он извинился уже сотни раз. Но знаешь…гормоны играют, я сама не знаю, чего хочу и каких слов и поступков от него жду. Все так сложно. Мне надоело скрываться и надоело маскировать свою беременность! И кстати, к врачу я уже обратилась, она поклялась хранить мою тайну. У нее и выбора нет — я ее принцесса. Просто…мне так не хватает мамы в этот момент, — ее голос вдруг сорвался, и она взяла с туалетного столика небольшую диадему, которую иногда носила в своей прическе. – Это принадлежало Кэтрин.

Я опустилась на кровать молча, решив дать ей просто высказаться.

— Мне было всего десять, когда ее не стало. Знаю…у тебя ситуация еще хуже, и все же, я-то помню свою маму. И папу. И Бастиана. Последнюю неделю из-за постоянных перепадов в настроении я все чаще вспоминала их и то, каким было мое детство. Волшебным, Кенна. Настоящая сказка, — сверкание бриллиантов диадемы отражалось в ее светлых глазах.

— Все сказки рано или поздно заканчиваются. Ты теперь можешь начать свою собственную. С Даниэлем.

— Да, наверное. Но воспоминания о прошлом мне очень дороги. Как и все фамильные реликвии, которые я буду хранить, как зеницу ока, — со вздохом она спрятала диадему в одном из выдвигающихся ящиков.

— Думай о малыше. Ты должна улыбаться. Чем думает Даниэль? И кстати, что у тебя делала… — выразительно прокашлялась. — Скарлетт?

— Она приходила навестить меня, сказала, что переживает по-поводу моего заточения. Мы не близки с ней…но она довольно мила со мной и в ней что-то есть…прости, Кенна, тебе, наверное, не приятно это слышать, но она не самый худший вариант для моего брата. Робкая, смиренная, тихая…он будет править, а она родит ему наследников и не будет постоянно путаться под ногами — по-моему, это в духе Брэндана. У него на уме только власть и он бы все равно не сделал женщину счастливой.

Верить ее словам мне совершенно не хотелось. Но я не подала виду, что меня задели слова Мэридианы. Ей хватает своих проблем, она не должна знать мою историю с Брэнданом.

— Ты права, — без эмоций произношу я, направившись к Мэри. — Я в замке ради тебя. Я твоя фрейлина и твоя подруга. Я никогда не забуду, что ты сделала для меня. Если бы не ты, я бы уже давно была казнена, и ты всегда мне помогала не сойти здесь с ума от одиночества.

— Кенна, это ты для меня много сделала…

— Перестань. Послушай меня. Я хочу, чтобы ты и твой малыш были здоровы. Я буду рядом с тобой, и я хочу, чтобы ты знала, что в следующий раз тебе не обязательно закрываться от всего мира — я всегда тебя выслушаю. Я беспокоюсь, Мэри. А сейчас ты должна поесть и мы пойдем прогуляемся по саду, хорошо?

Я провела рукой по ее рыжим длинным волосам и улыбнулась — в первые за долгое время у меня получилась настоящая, не вымученная улыбка. С тех пор, как моя жизнь резко изменилась, в ней было мало приятных моментов, но Меридиана стала мне слишком дорога.

— Мне уже стало легче, после разговора с тобой. Иногда мне кажется, что ты обладаешь странным даром, снимать душевную боль, а самое удивительное, что для этого тебе нужно просто находиться рядом, — в ее глазах снова заблестели слезы и я нахмурилась. — Не обращай внимания, я стала слишком эмоциональной.

— Да уж, наверное в тебе растет такая же капризная принцесса, как и ты.

— Как ты смеешь так разговаривать со мной? — картинно заявила Мэри и тут же рассмеялась, взяв меня за руку.

— Не знаю, не знаю, Ваше Высочество…простите, но «капризная» это первое, что я о вас подумала, когда увидела.

— Ты меня сразу раскусила, — она погладила себя по животу, когда мы направились к выходу из комнаты. — Я надеюсь, что ты права, и каждый день я терплю капризы своей малышки…кажется, сейчас она очень голодна и ноги сами донесут меня до кухни.

За пределами комнаты к нам присоединилась вереница из охраны, и мы сменили тему разговора: вряд ли Меридиана хотела, чтобы кто-то узнал о ее беременности раньше времени.

Но рано или поздно эта правда всплывет, и я надеялась, что к этому времени Брэндан уже будет королем.

Да только для меня это означало одно: все будет так, как он и говорил, и я займу «почетное» место любовницы при дворе, но каждый раз, когда я вспоминала его поцелуй со Скарлетт, я понимала, что я ни с кем не хочу его делить.

Ни с кем и никогда.

POV Брэндан

Прошло еще несколько долгих и мучительных дней с тех пор, как я в последний раз увидел Камелию и устроил для нее небольшое представление.

Скарлетт после этого стала еще более навязчива — я уже не знал, куда мне от нее спрятаться и сколько раз охране придется выгонять девушку из стен моей башни.

Она пыталась застать меня врасплох где-угодно и когда-угодно: после обеда, после деловой встречи, во время передвижений из кабинета в мою комнату, вечером, днем и утром…ее лицо настолько приелось мне, что даже красота Скарлетт не спасала меня от приступов тошноты, которые накатывали только в ее присутствии.

С каждым днем мне все труднее было представить, что я смогу перенести нашу свадьбу. Лживую, ненастоящую свадьбу с бесчисленным количеством гостей и королевским размахом.

Тем не менее, я вел себя с ней сдержанно и не позволял себе лишнего по отношению к девушке. Если Камелию мне все время хотелось провоцировать и выводить ее на эмоции, то здесь все было куда гораздо скучнее.

Я полностью погрузился в работу, не оставляя себе ни секунды свободного времени на мысли о Камелии. Я буквально убегал от самого себя, целыми днями решая проблему за проблемой, и слишком часто выезжал в город, чтобы находиться как можно дальше от замка. Как можно дальше от нее.

И это действительно помогало. Шанс встретиться с Камелией случайно практически упал до нуля и это меня устраивало.

Потому что я обязан хранить обещание, которое я ей дал. Я не мог допустить того, что бы она усомнилась в моих словах, что она мне безразлична.

Не беспокойся. У меня больше никогда не возникнет желания к тебе прикоснуться. Все что хотел, я уже взял.

Я повторял эти слова, как мантру, и уже через пару дней почти вернулся к своему прежнему состоянию, которое было у меня до появления Камелии в этом замке.

Бессердечный. Жестокий и беспощадный. Я решал все вопросы руководствуясь трезвой головой и холодным сердцем — это помогло мне унять беспорядки в некоторых странах хотя бы на некоторое время.

Джейсон был прав, когда говорил о том, что она плохо на меня влияет. Я и сам не заметил, как за несколько недель я натворил много ошибок и постоянно принимал неверные решения, думая совершенно о другом.

Но теперь я вернулся и все должно было встать на свои места.

***

И только ночью, просыпаясь в холодном поту, я не мог унять дикой жажды. Желания увидеть ее снова, почувствовать ее ласковые ручки и рот на своем члене. Коже.

Я просто хотел снова что-то почувствовать, но знал, что, если я не оборву эту связь, она окончательно меня уничтожит.

Вместе с моей страной.

Ночь давалась мне слишком трудно, но и от этих беспокойных снов я избавился, просто начав принимать снотворное.

Я стер Камелию из своей жизни, да только некоторые неконтролируемые участки моего подсознания отчаянно искали причину, по которой я бы мог с ней встретиться и не выдать своей чертовой слабости. Снова.

Я не мог просто прийти к ней в комнату. До того дня, когда мой план не треснул по швам, и она не пришла сама.

POV Кенна

За несколько дней я вернула Мэридиану к жизни — девушка начала есть и улыбаться да и мне рядом с ней приходилось держать себя в руках.

Один раз мы даже выехали в Лондон, чтобы купить ей новые платья, которые смогли бы скрыть ее положение — теперь, когда Мэри одевала облегающие наряды, можно было отчетливо видеть, что она слегка поправилась.

Я бы и сама начала есть, если бы не постоянные сплетни Лии и Тессы — краем уха я слышала, как они говорили о Скарлетт и о том, сколько времени она проводит с Брэнданом.

В их словах слышалась неподдельная зависть, а также злорадство — я знала, что они не упустили бы шанса напомнить мне, где мое место.

С тех пор, как Брэндан выгнал их с ужина и оттрахал меня на обеденном столе, обе девушки ненавидели меня.

Если бы они только знали, что в том, чтобы быть жертвой Брэндана, нет никакой радости и чести…

Только боль и страдания, на которые он меня обрек. Распотрошил душу на мелкие кусочки и развеял по ветру — вот как я ощущала его безразличие и холодность, которые он теперь ко мне испытывал.

Я собиралась спать, когда в мою дверь постучали, но, не дождавшись ответа, ворвались внутрь.

Я уже по инерции натянула одеяло до подбородка и почувствовала, как мое сердце замерло, ожидая увидеть на пороге кого-то до боли знакомого. С синими, как сапфиры, глазами.

Но в мою комнату бесцеремонно ворвался Джейсон, а за ним еще несколько гвардейцев, которые начали без слов носиться по моей спальне и крушить все, что попадалось им на пути.

Что черт возьми происходит?!

— Что вы делаете? Перестаньте! Это мои вещи! — я с ужасом проследила за тем, как один из охранников начал рыться в моем ящике с нижним бельем.

— Леди, не обращайте внимания. Я уверен, вам не о чем беспокоиться. Это просто проверка. На безопасность, — Джейсон хладнокровно наблюдал за всем этим хаосом, творившимся в моих покоях.

— Встаньте с постели, леди, — приказал мне гвардеец и я соскочила с нее, обмотавшись простыней. Я понятия не имела, что они ищут. Должно быть, яд. Брэндан их послал?

Маленький пузырек с остатками яда я прятала в волосах с помощью заколки и он всегда был со мной. Даже сейчас.

— Перестаньте немедленно! Что вы хотите найти у меня?! — я взглянула на Джейсона, которого вдруг возненавидела всем сердцем, а в ответ он только развел руками.

— Это связано с безопасностью принцессы Мэри, обычный запланированный обыск, — по голосу я слышала, что Джейсон мне чего-то не договаривает. Что-то случилось и не очень приятное. А он, как верный пес, всегда делал то, что требовал долг и его принцесса.

Раньше я не замечала, как сильно он опекает девушку. Но в последнее время я все чаще начала ловить его взгляд на нас, когда мы прогуливались по саду или замку. Казалось, Джейсон сторожит девушку двадцать четыре часа сутки и при этом умудряется делать это на расстоянии.

Возможно, Брэндан начал что-то подозревать или как-то узнал о ребенке…поэтому и приказал Джейсу, так строго следить за ней.

— Ничего не нашли, сэр, — доложил один из гвардейцев и махнул рукой другим — они ровной колонной направились к выходу.

— Хорошо, здесь проверили, — Джейсон обвел взглядом мою комнату, напоминавшую поле после боя. — Не переживайте, леди. Утром к вам придут служанки и все уберут. Извините за беспокойство.

— Спокойной ночи, – он кивнул мне и развернулся на каблуках — половица под его ногами как-то слишком громко и неестественно скрипнула. Странно…никогда прежде не замечала, что в полу есть небольшая трещина. Готова поспорить, что ее здесь и вовсе не было…

Джейсон наклонился, поддев пальцами половицу.

— Я пошлю к вам еще и рабочих, — подметил Джейс, поднимая часть паркетного покрытия.

Раздался слишком громкий вздох и я не сразу поняла, что он принадлежит мне, а мои руки с силой прижимаются к собственной груди.

Я не могла оторвать глаз от дыры в паркете, в которой отчетливо виднелось сверкание бриллиантов. Знакомых мне бриллиантов на красивой королевской диадеме, которая принадлежала Кэтрин.

Диадема, которую так любила Мэри.

И эта диадема что-то делала у меня в полу.

Если бы я могла видеть себя в зеркале, то уверена, что моя кожа была бы неестественно зеленого оттенка. В комнате стало настолько тихо, когда Джейсон поднял диадему с пола и уставился на меня, что я слышала, как по венам переливается собственная кровь, отдающаяся непрерывным звоном в ушах.

— Это мы и искали, леди, — он прищурил свои веки.

— Я…я не знаю, как это здесь оказалось.

— Ну, разумеется, – он скептически поднял бровь, передав диадему одному из охранников. — Вы же ее подруга.

— Я ничего не крала! — я не могла вынести столь неприятных намеков в мою сторону. Джейсон отчетливо намекал на то, что я украла диадему Меридианы, но я и пальцем ее не трогала.

— Я нашел диадему у вас, леди. И не мне разбираться с вашим наказанием. Просто хочу, чтобы вы знали, что, как только Мэри заметила пропажу, она проплакала весь вечер. И думаю, она вряд ли захочет видеть вас снова.

Его слова было перенести еще труднее, чем нападки извращенца, который привязался ко мне на приеме.

В который раз я убедилась, что ничто не может ранить больнее слов. Никакие физические истязания.

— Джейсон, не говори ей, что нашел это у меня! ЭТО НЕ ПРАВДА! — мой голос перешел на крик и по взгляду Джейсона я поняла, что это насторожило его еще больше.

Я сделала один глубокий вдох и, покачав головой, произнесла:

— Я не собираюсь оправдываться за поступок, который не совершала. С меня хватит.

А потом мои плечи резко опустились, будто я выдохнула из себя все силы. Я устала.

В моих жилах течет кровь королевы, а со мной обращаются как с мусором. Ничтожеством.

Постоянно навешивают либо клеймо шлюхи, либо предательницы. Да, я отравила Брэндана, но у Меридианы я бы в жизни ничего не взяла без разрешения.

Она была единственным человеком, которому моя жизнь была не безразлична.

А теперь я, кажется, потеряла и ее.

И я не знаю, где искать того человека, который творит в замке беспредел под моим носом, на глазах у Брэндана…кто этот источник зла, который необходимо уничтожить.

Джейсон хлопнул дверью, поставив точку в нашем разговоре. Не сомневаюсь, что он уже на полпути к комнате Меридианы.

С грустью я думаю о том, что она никогда не поверит в то, что это сделала я. И все же меня терзает слишком много сомнений — сейчас, когда она так расстроена, она может поверить, чему угодно. Особенно если узнает, что это я — то зло, которое отравило ее брата.

Изнутри.

POV Брэндан

Я смотрел на Джейсона, который только что доложил мне о последних событиях, которые произошли в замке. Он начал с каких-то мелочей, связанных с персоналом, и закончил тем, что у моей сестры очередная истерика и забастовка. На этот раз потому, что кто-то украл диадему моей матери. Согласен, ужасная потеря, ведь сестренка не знает, что это всего лишь реплика. Диадема сделана из настоящего белого золота и бриллиантов, но, к сожалению, подделку Кэтрин не носила — настоящую корону я хранил в глубинах подземелья — там, где лежали и остальные ценные бумаги, драгоценности и картины.

В связи с тем, что парламент может подвинуть меня с трона и захватить замок, я заранее позаботился о том, чтобы они не получили ни цента из королевской казны.

Но когда я услышал о том, что диадему украла Камелия, я едва сдержал смех.

— Мало того, что она помеха для тебя, так она еще и воровка, — закончил свой рассказ Джейсон.

Он что, серьезно? Камелия украла диадему? Я очень в этом сомневался. Я слишком хорошо ее чувствовал и знал, что бесполезные стекляшки не имеют для нее никакой ценности. Она могла бы с легкостью украсть мой личный дневник или даже футболки, в которых я сплю, но не диадему стоимостью в несколько миллионов евро.

Эта штука ровным счетом для нее ничего не значит. Или она таким образом хочет привлечь к себе внимание?

— Джейсон, меня куда больше волнует, кое-что другое.

— Что?

— Кто этот человек, который вечно хочет выставить ее в таком свете? Предательницей, убийцей, воровкой…кто-то очень сильно хочет, чтобы ее здесь не было. Или кто-то отвлекает наше внимание от того, что мы и так не замечаем. Кто-то играет со мной и не по правилам, и мне это не нравится. Очень не нравится.

— То есть ты не веришь, что это она украла? А как же отравление? Она общалась с гвардейцем-предателем! Какие еще тебе нужны доказательства того, что она опасна? Возможно, она не та, за кого себя выдает.

Я прервал его речь движением руки.

— Хватит, не нагнетай. Я так не думаю.

— Или ты не хочешь так думать, потому что не замечаешь того, что замечают ВСЕ! С ее появлением в замке все идет наперекосяк…наше положение ухудшилось…и только теперь, когда ты наконец охладел к ней, наши дела снова наладились. Если бы не ссора с Тео и Оливером…

— Я не собираюсь извиняться, этот вопрос уже мы закрыли, — встал с кресла, поманив Джейсона за собой к выходу. – Лучше постарайся найти того, кто постоянно рядом с Камелией. Или часто. Тот, кто вызывает подозрение. Тот, у кого есть причины ее не любить…постарайся, Джейсон. И поверь мне — она бы никогда не обидела Мэри.

— Я просто переживаю за принцессу, — слишком тихо прошептал он, но я слышал каждое его слово.

Еще бы. Я прекрасно знаю, почему он так за нее переживает. Подавив в себе дикое желание свернуть ему шею, я скрываюсь в коридорах замка, направляясь в сторону своей спальни.

POV Кенна

На следующее утро после обыска я тут же побежала к Меридиане. Я знала, что нам стоит поговорить и все наладится. Она поверит мне.

Но не успела я прикоснуться к ручке двери, как охранник взял меня за ворот платья и оттащил от спальни Мэри.

— Вам запрещено видеть принцессу, – голосом робота произнес он, глядя на меня с пустотой в глазах. Ему было не важно, кто я, он просто выполнял приказ своей принцессы.

Мысль о том, что этот приказ отдала она, добила меня окончательно.

Значит, всё-таки думает, что это я — воровка, предательница и причина всех бед королевской семьи.

И это после того, как я к ней относилась, после всего того, что мы пережили. После тысяч тем, которые мы обсудили, она до сих пор не узнала меня по-настоящему и так легко от меня отказалась.

Прекрасно. Спасибо, уважаемые Виндзоры — вы еще раз плюнули в мою сторону и показали, где мое место.

От обиды глаза застелила жгучая пелена из слез, но в последнее время это случалось так часто, что у меня уже выработался иммунитет.

Я черт возьми, королева Франции.

Захотелось закричать об этом во все горло и посмотреть на их сползающие маски с лиц. На то, как они все будут молить меня о прощении. На то, как Брэндан встанет передо мной на одно колено и будет умолять меня выйти за него, жалея обо всем, что сотворил со мной.

Начиная с самого начала.

На какие-то доли секунды я стала сплошной злостью, ненавистью и желчью. Вложив в свой взгляд все свои недобрые чувства, я наградила им охранника и, сжав руки в кулаки, побежала в спальню Брэндана.

Хватит с меня такого отношения.

Я бежала так быстро, что земля исчезала под моими ногами. Не думала о том, что ему скажу и как попаду в спальню к Брэндану. Я просто должна была понять, вернуть его…убедиться в том, что его равнодушие — всего лишь новая игра и испытание, которые он для меня придумал.

Да только, я устала от такого положения дел.

— Стоять! — охранник схватил меня за плечи, когда я с разбегу взялась за ручку двери, ведущую в комнату Брэндана. — Вам туда нельзя, леди. Принц занят и просил его не беспокоить.

О Боже, неужели он со Скарлетт? Словно одержимая, я начала пихать гвардейца локтями, совершенно не думая о самосохранении.

Охранник развернул меня к себе и сжал еще крепче, не позволяя мне прорваться вперед.

— Я буду вынужден применить оружие, если вы не успокоитесь, леди! — сама не понимаю, как мне это удалось, но желание попасть к Брэндну было таким диким, что я со всей дури врезала ему коленом в живот, от чего он тут же отпустил меня и застонал, хватаясь за оружие. Нескольких секунд мне хватило, чтобы пробраться в комнату Брэндана и запереть ее изнутри.

Его двухэтажные покои были как всегда погружены в полумрак. Ледяной ветерок овевал мои щеки и волосы, в то время как мой взгляд невольно упал на ту самую лестницу, где Брэндан чуть не придушил меня. В ту самую ночь, когда я пыталась сбежать.

Сам же Брэндан сидел за синтезатором и играл, совершенно не обращая внимания на шум, который создала, ворвавшись в его спальню.

Именно здесь я напоила его злополучным ядом и прочитала отрывок из его дневника, открыв для себя частичку его спрятанной души.

Я прислушалась к мелодии, сфокусировав свой взгляд на Брэндане.

Evanescence – Bring Me To Life (piano) (прим. Англ. Верни меня к жизни)

Музыка была полна страданий и отчаянья. Я вспомнила слова Брэндана о том, что музыку нужно просто чувствовать, и теперь, когда я услышала новую мелодию в его исполнении, я попробовала это сделать.

Мне казалось, что эта песня о холоде. О пустоте в душе и о том, что можно быть живым, но не жить. Это песня о Брэндане и это практически его крик, крик о спасении...

Но если бы я сказала ему это вслух, он бы поднял меня на смех. Он бы сказал, что я совершенно ничего не понимаю в музыке, и это какая-нибудь классическая симфония, а я необразованная простолюдинка, которой лучше молчать.

Я медленно подошла к нему, тяжело дыша, после бега. Мышцы на его спине напрягались, а его тело двигалось в такт музыке, пока он играл и не мог остановиться.

Красные рубцы поперек спины внушили мне прежний трепет и разбудили спокойствие и нежность — я хотела поцеловать каждый шрам, благодаря их за то, что они сохранили ему жизнь. И одновременно ненавидя за то, что они в нем уничтожили.

Принц остановился на самом кульминационном моменте и закрыл крышку синтезатора — аккуратно, медленно и без хлопка.

Затем он медленно повернулся ко мне, подняв взгляд. Я задрожала, смотря на его опустевшие, безжизненные глаза. Такие холодные, что он одним своим взглядом превращал меня в камень.

Лучше бы он был прежним уничтожающим пожаром, чем этой жестокой глыбой льда, в которой нет жизни.

И Брэндан молчал. Он даже не возмущался по-поводу того, что я пришла без разрешения, «избив» его непутевого охранника.

— Брэндан, может ты мне объяснишь, что происходит? Я устала от такого отношения. Ты держишь меня в замке просто так, даже теперь, когда я больше не нужна тебе… — в моем голосе слишком сильно слышалось отчаянье и это было так унизительно. — А потом ко мне врываются твои солдатики и рушат мою дружбу с единственным человеком, которому я важна. Ты специально подстроил это, чтобы совсем свести меня с ума? Чего ты хочешь?!

Он продолжал смотреть на меня, как на надоевший телевизор, который невозможно выключить. Я нервно теребила рукава своего платья, понимая, что выгляжу сейчас не наилучшим образом. Я только недавно встала и не успела привести себя в порядок.

— Я ничего не хочу. Разве ты не слышала меня? Все что хотел, я уже взял, — омертвелым голосом произнес Брэндан.

Температура воздуха здесь, казалось, с его словами упала ниже нуля.

— Тогда почему я все еще здесь? — я кусала губы, пытаясь казаться такой же невозмутимой, как он, но знала, что сейчас я похожа на обезумевшую истеричку.

— Потому что ты моя вещь, Камелия. Сейчас ты пылишься в углу, пока не нужна мне. А когда я захочу, я сдую с тебя пылинки, чтобы воспользоваться снова. Но после того, как ты меня отравила и посмела меня выгнать, я не хочу этого делать. Как знать, может скоро я и выкину тебя, а ты пришла сюда…чтобы ускорить этот процесс?

— Я пришла сюда, чтобы понять, зачем нужно было подбрасывать мне эту корону?! Зачем было портить мои отношения с Мэри?!

— Ты думаешь, мне больше нечего делать, как подбрасывать тебе диадему? — он наконец усмехнулся, проявляя хоть какие-то эмоции. Его локоть небрежно упал на крышку синтезатора. Подперев подбородок рукой, Брэндан со скучающим выражением лица смотрел на меня.

Боже, как бы я хотела прочитать сейчас его мысли. Хотя бы одну. Я хотела знать правду о его чувствах, ведь он прекрасно умеет их скрывать и подделывать.

— Это я должен спросить у тебя, какого черта ты себе позволяешь. После того, как ты меня отравила, я уже ничему не верю. И ты уже воровала однажды, — Брэндан явно намекал на смятую страничку из его дневника.

— Брэндан…

— Что — Брэндан? Ты меня утомила, — его слова звучали, как маленькие непрерывные пощечины. Он был зол со мной, но я чувствовала, что я для него — особенная. А теперь он смотрит на меня, как на надоедливую шлюху.

Это Скарлетт. Он с ней.

Я сделала шаг вперед к Брэндану, автоматически, неосознанно. Я уже не помню, что именно я хотела сделать, но боль, пронзившая мое сердце, просто сбила меня с ног.

Я не выглядела сильной. Я была очень поломанной вещью. Куклой, у которой он вырвал сердце.

Когда я упала почти у его ног, на мгновение мне показалось, я вижу в его глазах точно такую же боль, которую испытываю сама.

Не говоря ни слова, я положила ладони на его колени. Брэндан был одет только в штаны свободного кроя. Он расправил плечи, глядя на меня с превосходством.

А я покоряюсь ему и ничего не могу с собой поделать.

Я аккуратно кладу подбородок на его колени и мы просто смотрим друг другу в глаза в абсолютной тишине. Брэндан с нежностью запускает руку мне в волосы, медленно и задумчиво перебирая их меж пальцев.

Даже сейчас, когда я сломлена и разбита перед ним. Когда я полностью одета, но обнажена всей душой, я чувствую себя живой, ощущая его близость. Энергию. Теплоту, которая пытается расколоть его ледяной кокон.

— Брэндан, скажи мне правду… — я набираюсь смелости, чтобы наконец заговорить. – Ты же специально так со мной…специально мучаешь…скажи мне правду, о которой ты писал.

Он наклонился ко мне ниже, резко взяв за скулы. Его пальцы больно сдавили мое лицо, но мне было плевать, потому что наши губы были так близко. Я в одном шаге от того, чтобы прорвать его броню.

Еще чуть-чуть и он раз и навсегда докажет мне, что чтобы он не говорил, чтобы он не делал, все это игра, чтобы скрыть его настоящие чувства.

— Скажи мне свое настоящее имя. Теперь, когда ты преклонила передо мной колени, моя девочка. По-настоящему. Ты чувствуешь это? Я абсолютно покорил тебя себе. Привязал навсегда. Теперь, когда ты полностью принадлежишь мне, ты скажешь мне свое имя.

Он говорил это мягко, но уверено, и только последнее слово, сорвавшееся с губ, звучало совсем иначе.

— Пожалуйста, — его голос дрогнул.

Мне не хватало воздуха, и я, как зачарованная, вглядывалась в синие бездны его глаз. Меня зовут Кенна.

— Камелия. Меня зовут Камелия, — Брэндан недовольно рычит, понимая, что еще не окончательно меня сломал.

— Сдайся мне. Скажи свое гребанное имя и я расскажу тебе правду, — Брэндан сильнее сжимает пальцы на моем затылке. На миг я думаю о том, что, если бы в комнате было светло, он мог бы чудом разглядеть метку на моей макушке. Но вокруг нас царил полумрак, несмотря на дневное время суток.

— Я скажу тебе свое имя, — слышу, как у него перехватывает дыхание. От этого звука, наполненного его чувствами, по моему позвоночнику бежит орда мурашек. Ему не все равно. — Я скажу тебе свое имя, как только ты скажешь правду о…

— О чем?

— О том, что ты ко мне чувствуешь. Я вижу это, Брэндан. Иногда…когда ты близок со мной, только тогда, ты проявляешь свои чувства.

Я задеваю его слабые места, и Брэндан морщится, словно я снова его унижаю. Словно любить кого-то — это смертельно и мучительно.

— Хочешь правду, sordida?! — грубит он, еще сильнее сжимая свою руку на моей коже. Принц сталкивает нас лбами.

— Хочу, — по моему лицу бегут слезы от предвкушения его слов. Я так долго их ждала и теперь наконец…

— Я уже говорил тебе правду. Ты — моя фаворитка. И отношение у меня такое же, как и ко всем фавориткам. Ты можешь доставить мне удовольствие, вот и все, — его рука ослабила хватку на скулах и он быстро прошелся пальцами по моим губам.

— Ты можешь порадовать своего Короля. Можешь отказываться. В любом случае, ты принадлежишь только мне, но не как невеста и женщина, а как вещь, — я прикрыла глаза, чувствуя, как руки Брэндана опустились на мои ключицы. Он щекотал меня пальцами, пока одним рывком не опустил ворот моего платья вниз вместе с бельем, освободив мою грудь, которая уже молила его о ласке. Жаждала его прикосновений.

— Это все пустые слова, — зашептала я, сдавлено простонав. Брэндан мгновенно отреагировал на мой стон, с каждой секундой, я видела, как нарастает его желание. — Я уже просила сказать, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Что ты безразличен. Но ты не смог.

Потому что это не так.

— Я не безразличен к твоему телу, как к любому другому женскому телу. Это все, что тебе нужно знать, — еще больше злится он, сжимая в ладонях мою грудь. Он делает это грубо и требовательно, в то же время дразнящими движениями ласкает ореолы моих сосков, и я так сильно хочу почувствовать там его язык и губы.

— Так что давай, вперед, Брэндан. Скажи, как ты ко мне безразличен. Скажи это по-настоящему, так, чтобы это не звучало фальшиво, — бросаю ему вызов, уверенная в том, что вот-вот все стены между нами разрушатся.

Я чувствовала. Знала, что Брэндан никогда не произнесет этого. Он не станет врать самому себе.

Я позволила ему трогать мою грудь и, продолжая сидеть в покорной позе, убрав руки за спину, глядела в его глаза.

Брэндан злился. Его веко нервно задергалось в унисон с моим учащенным пульсом.

— Я тебя не люблю, — тихо выдыхает он, глядя мне в душу через глаза. Его слова подобны жестокому выстрелу в лесной тишине. Прыжку вниз с обрыва на скалы. Без страховки.

За одно мгновение они забирают надежду.

— И все слова, которые я когда-либо тебе говорил, были пропитаны страстью и похотью. Ты никогда не станешь моей королевой, а теперь, когда ты преклонилась передо мной и сломалась окончательно, я понял для себя.

Он ни разу не моргнул и не отвел взгляд, пока произносил эти слова.

— Я не люблю тебя, Камелия. Я испытываю к тебе лишь жалость, — Брэд злорадно усмехнулся, продолжая поглаживать мою кожу. — Потому что ты готова терпеть любые унижения, лишь бы снова почувствовать мой член внутри себя. Это отличает тебя от девушки, в жилах которой течет королевская кровь. Ты пытаешься казаться сильной, но это не так. Ты слабая. И ты мне не ровня.

Я всхлипнула, чувствуя внутри себя осколки. Окровавленные осколки собственного сердца, которые распарывают тело изнутри.

Они режут больнее, чем несчастное стекло от разбитого зеркала. Они рвут навсегда.

— Ты...чудовище. Боже…зачем ты вообще появился в моей жизни…зачем… — я попыталась убрать его руки от себя, попыталась встать…но ноги меня не слушались. Раздавленное желе у ног Его Высочества. Жалкое, убогое зрелище.

— Зачем ты говорил мне все это…зачем это было нужно?! Для чего Брэндан, ты приручил меня?!

Расправив плечи, я стукнула его в грудную клетку с глухим ударом. Замахнулась снова, но он поймал мое запястье в воздухе и слегка скрутил его.

— Ты сама дала себя приручить. А слова, сказанные перед оргазмом, ничего не значат. А теперь уходи и не мешай мне работать. Этой ночью я жду у себя невесту, поэтому твои услуги мне не нужны, — он оттолкнул меня и не торопливой походкой направился к лестнице.

Я начала задыхаться.

— Надо же, а тебе действительно больно. Мне нравиться наблюдать за этим. Наверное, почти так же, как и человеку, которого только что предали. Например, отравили ядом? Хотя, откуда мне знать, — он пожал плечами, помедлив у лестницы. Взмахом руки он указал мне на дверь, и, еле встав с пола, я словно в тумане направилась к выходу.

Я поправила платье, моя грудь до сих пор горела от его прикосновений.

Или это сердце внутри…сгорело.

ГЛАВА 14

POV Брэндан

Я вдохнул свободно. Искоренил заразу окончательно и бесповоротно. С моих плеч будто упал огромный груз ответственности, который я на себя взвалил.

Теперь можно жить дальше.

Не чувствуя ничего, но зато и не испытывая боли и страха…потерять ее. Почти не испытывая.

Я и сам не знал, как сдержался в последний раз, когда Камелия пришла ко мне. В какой-то момент инстинкты внутри проснулись и я чуть было не накинулся на ее губы. Но это желание я подавил и был невероятно горд собой по этому поводу.

Я могу себя контролировать. Собственным телом владею только я сам.

Она плакала и стояла передо мной на коленях. Не так, как девушка, которая владела мной тогда в ванной. А как обычная фаворитка. Она позволила ревности отравить ее разум и осталась совсем без сил.

Я не хотел портить вкус этой победы. Не хотел снова растопить свое сердце для нее.

Теперь, когда я снова близок к своей цели, как никогда, я не хочу отвлекаться, не хочу возвращаться к эмоциям, которые управляли мной, когда Камелия была рядом.

Мне нужно сосредоточиться на войне и на своей власти.

— Уважаемые члены парламента, — я прокашлялся, выступая перед сборищем престарелых умников. — Вам всем известно, что недавно на меня было совершенно покушение. Я пока не нашел прямых доказательств того, что это ваших рук дело, но обязательно найду их. А вас я призываю сдаться и уйти в тихую гавань. У вас будет достаточно денег, чтобы ни в чем себе не отказывать и оставить наследство вашим потомкам. Я требую, чтобы вы самоустранились из парламента, чтобы в дальнейшем полностью упразднить его. Далее я проведу реформу, которая даст мне безграничную власть. Абсолютную монархию, где мое слово — непреложный закон, несоблюдение которого будет караться. Это необходимо мне для того, чтобы внедрить несколько законов, которые улучшат жизнь нашего государства и объединят страны Европы, которые после будут защищены общей армией от врагов с востока и запада.

— Простите, Ваше Высочество, но не слишком ли Вы много на себя берете? Хочу напомнить Вам, что несмотря на Вашу приближающуюся свадьбу и коронацию, Вы так и остаетесь всего лишь Бастардом, — лорд Тернер не упустил своего звездного часа и в очередной раз проехался по моему происхождению.

— А церковь и моя мать были другого мнения, — процедил сквозь зубы. — Много ли я на себя беру? Возможно. Все это временно. Я не смогу управлять в одиночку такой огромной страной, даже я это понимаю. Вас не будет, я созову совет из близких мне и проверенных людей. После того, как я проведу ряд законов, в которых уверен, я позволю народу самому выбирать их будущее. А это значит, что решать некоторые вопросы мы будем демократическим путем.

У каждого присутствующего здесь отвисла челюсть, а в зале повисла такая тишина, что я даже задумался о том, живы ли эти старики или уже от такой новости решили прямо здесь и сейчас «самоустраниться».

— Демократия?! Да Вы в своем уме?! Это приведет к еще большим беспорядкам!

— Ты хочешь разрушить систему, при которой наша страна процветала столетиями…

— Две тысячи сотый год — нас почти колонизировали, две тысячи сто пятнадцатый год — война, тоже самое – две тысячи сто пятьдесят четвертый год. Мне продолжать? Мы никогда не были защищены. Мы слишком малы для крупнейших держав в истории. Мы ничтожно малы…конечно, вас все устраивало, потому что благодаря баснословным налогам, которые люди платили вам, якобы на оборону, вам и вашим предкам хватало с головой. Вы купаетесь в своих гребанных деньгах и я вам не хочу мешать. Просто скажите, кто пытался меня отравить, и свалите, на хрен, из этой части страны. А лучше в Ирландию. Куда-нибудь на самый край света. Или в Адинбург. Вам повезло, что после того, как я вышел оттуда, я отменил жестокие меры наказания. И все же, даже не жестокие покажутся вам кошмаром.

— Вы одержимы, Ваше Высочество. Кто бы Вас не пытался убить, мне очень жаль, что у него это не получилось. Это не наших рук дело! Также, как и убийство Вашей семьи, — лорд Тернер смотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Ага.

— Мы не собираемся уступать Вам, Вы еще не стали королем, — возразил еще один жадный умник в черной мантии.

— Но я им стану. У меня будет поддержка Франции, благодаря моей будущей супруге. А мы все прекрасно знаем, что за Францией потянется и большая часть Европы.

— Принц Швейцарии и Дании уже отказались от Вашего плана, у Вас ничего не выйдет…

— А с чего Вы взяли, что Ваша невеста это и есть та самая принцесса, которую потеряли король и королева Франции? Никто же не знает, как она выглядит. Кроме них, разумеется.

Я вспомнил про метку на теле Скарлетт. Может ли быть метка подделкой? Вполне. Но проверить это почти нереально. Тем более, если принцесса не она, тогда мне можно смело опустить руки, потому что я сделал все, чтобы найти ее и отыскал только эту стерву. Это «лучшее», что вселенная смогла мне предложить.

Я сильно загрузился по этому поводу, испытав очень нехорошее предчувствие.

Отец сказал бы что-нибудь в духе: «Это твой долг. Любить ты можешь кого хочешь, но жениться обязан по политическим убеждениям.» Бастиан бы поддержал его, потому что эта модель брака заложилась у него с детства.

Кэтрин была королевского происхождения, так что моему отцу повезло — он полюбил девушку, которую смог сделать счастливой. Возможно. Но до сих пор меня терзали смутные сомнения по-поводу способности Джонатана испытывать такое чувство — он изменил моей матери, а значит и вовсе не любил ее. Или боялся полюбить.

— Не сомневайтесь, это она. А больше мне говорить с вами не о чем, господа. И кстати…почему вы ничего не пили? – вскинув брови, я посмотрел на наполненные до краев бокалы с вином. – Значит, все-таки это вы были?

В сопровождении свиты и охраны я покинул зал для переговоров и решил остаток дня провести с Мэри.

Настроение после разговора с этими стариками было приподнятым — в кои-то веки утер им нос и довел до ручки. Сейчас они начнут судорожно искать дырки в моем идеальном плане, но не найдут, а все потому что они истратили все свои деньги и ресурсы на военные действия и ослабели. Еще немного времени такого бесполезного расточительства, и расплата за их грехи будет стократной.

Я не мог не улыбаться, представляя, что наконец они в полной мере познают мою месть. Казалось, что все уже в прошлом — запутанные чувства к Камелии, разборки с парламентом…я уже сделал несколько крупных шагов к своей цели и я контролирую свою жизнь.

Я почти счастлив, если так можно назвать состояние гармонии, в котором я пребывал в этот вечер.

Но я еще не знал, что это всего лишь вечер и остаток дня…

И впереди меня ждет одна из самых тяжелых ночей в моей жизни.

POV Кенна

В мыслях я начала называть это окаянное место Адом. Своим личным Адинбургом. Не осталось ничего. Ни капли света. Ни надежды на то, что Брэндан изменится, и я стану для него тем самым цветком, который исцелит его душу.

У него нет души и давно, поэтому исцеляться там нечему.

Я тебя не люблю.

Я тебя не люблю.

Я тебя не люблю.

Эти слова двадцать четыре часа крутились в моей голове, и я не знала, куда могу сбежать от них. Порой, я с головой опускалась в ванну, чтобы заглушить их шумом падающей воды, но это было бесполезно.

Иногда я слишком долго лежала на дне, выжидая, когда воздух в легких закончится. Я хотела, чтобы инстинкт самосохранения отключил внутри меня его голос, и на доли секунды мне удавалось это сделать.

А потом он возвращался. Он залазил даже в остатки израненного сердца и жил внутри меня, продолжая повторять мне эти слова.

Я была связана этой его чертовой нелюбовью. Пузырек с ядом каждый раз обжигал ладони и буквально горел в моих руках, умоляя его выпить.

Но я бы не стала. Во мне еще теплились остатки гордости и любви к себе. Я просто не знала, где найти спасение, как отключиться…как забыть о Брэндане, зная, что он совсем рядом и в любую секунду может зайти ко мне в комнату и в очередной раз унизить меня?

Иногда, я вновь допускала мысли о мести. Я желала и мечтала оттолкнуть. Любила так сильно, как можно только ненавидеть.

Я спасалась в библиотеке, часами гуляя меж книжных полок. Библиотекарь уже привыкла ко мне и иногда звала выпить с ней чашечку кофе за обсуждением новой книги. Женщину звали Сара, и она была еще старше, чем кухарки с кухни и моя служанка Роза. Мне почему-то казалось, что Сара знает все о королевской семье и о тайнах дворца. Я бы не удивилась, если бы она однажды исчезла за стеллажом с книгами, которые бы оказались потайной дверью.

Я читала книгу за книгой, уходя от реальности. Я читала на разных языках, постепенно изучая сложный английский, немного испанского и даже латынь. Сара была единственным человеком, который разговаривал со мной, не считая слуг и охраны.

— Ты напоминаешь мне меня в юном возрасте. В плане книг. Я тоже очень много читала, а в двадцать один написала первый роман, — она рассмеялась, добродушно улыбнувшись мне. Я подняла на нее глаза: женщина, не смотря на возраст, обладала длинными косами из серебристо-седых волос и небольшим количеством морщин. Одета она всегда была в мантию с какими-то отличительными знаками, про которые я спрашивать не решалась. Она редко рассказывала о себе, больше задавала вопросы о моей жизни на ферме.

— Правда? И о чем он был? — я была удивлена, что женщина решила со мной поделиться этой историей.

— Описала события, которые произошла здесь во дворце. Ты ее читала, я видела.

— Так это вы написали «Пророчество»? — я сразу же вспомнила одну из книг, которую прочитала совсем недавно. Действия этой книги происходили в Англии, в замке очень похожем по описанию на этот. В романе рассказывалось о проклятии знатного рода…пророчество гласило о том, что через поколение рождается ребенок, проклятый злой ведьмой, которую считали дьяволом в теле женщины. И этот ребенок с рождения нес в себе только зло, которое влияло на жизни многих людей.

— Ага. Конечно там все выдумка, не бери в голову, родная… — Сара загадочно улыбнулась, отпив из своей чашки.

Я, немного нервничая, покусала губы и наконец задала вопрос, который не давал мне покоя все эти дни. В библиотеке я нашла странный пыльный стеллаж, который не относился к художественной литературе. Он находился примерно в том же блоке, где я нашла газеты с заметками и статьями о Брэндане и королевской семье.

— Я нашла эту книгу. И здесь…только картинки, — я протянула Саре томик в мягкой обложке, больше похожий на альбом. Она задумчиво взяла в руки книгу багрового цвета и открыла ее с неким трепетом.

— Это работы художника Джека Грина. Он рисовал королевскую семью… — она начала листать альбом, который я перелистывала много раз за прошедшие дни. Здесь были портреты членов королевской семьи, зарисовки пикников на природе, выполненные карандашом, и много других обитателей замка. Сначала мне нравилось рассматривать эти картины…на одной из них я увидела Брэндана совсем маленьким, и мне снова было трудно поверить в то, что этот ангел так изменился.

— Но альбом обрывается…и на самом ужасном месте, — у меня сердце кровью обливается, когда я вспоминаю последнюю зарисовку. Парень, привязанный к высокому деревянному столбу, с рассеченной вдоль и поперек спиной. Картина не дорисована, как будто кто-то прервал художника прежде, чем он закончил работу.

И от этого от нее еще больше веет болью. В правом нижнем углу я вижу каплю от слез — старую, засохшую, почти невидимую и все же когда-то пролитую слезу.

Слезу художника.

— Да, он не смог дорисовать эту картину. И он больше не рисует. После того, как принца Брэндана избили на площади прилюдно…жуткий был день. Это транслировали по всему миру. Даже представить трудно, каким униженным он себя чувствовал…из ребенка выпотрошили весь дух.

Сара говорила о Брэндане почти с материнской заботой.

— Я хочу увидеть это, — тихо произношу я, забирая у нее багровый томик. — Это возможно?

Глаза Сары округлились, она никак не ожидала от меня такой странной просьбы. Я должна была это увидеть. Я хотела понять, хотела представить себе, насколько он изранен. Насколько необратим процесс ненависти в его теле. Хотела понять, почему с того самого дня каждое его прикосновение становится розгами для тех, кого он к себе приближает.

- Да, – она пожала плечами, чуть не подавившись печеньем. Я дам тебе ключ от шкафа с записями, найдешь в разделе две тысячи двести восемнадцатого года. Но, Камелия, я бы не стала это делать. Картины уже достаточно, не понимаю, зачем тебе смотреть на это…

— Мне это нужно, — просто отвечаю я, мысленно приоткрывая дверь в душу Брэндана.

***

Незнакомая мне площадь в готическом стиле была усыпана людьми из разных слоев населения. Матери с тревогой закрывали своим детям глаза, некоторые мужчины смотрели на происходящее в центре площади с неподдельной радостью, некоторые нервно заламывали руки, будто понимали неправильность и несправедливость происходящего.

— Он это заслужил…

— Но он еще совсем ребенок. Ему вообще есть восемнадцать?

— Лучше бы его сразу убили, — доносилось из разных уголков толпы. Злорадный смех и горький плач — все смешалось воедино, но не было на площади ни одного равнодушного человека, и даже самые жестокие из людей в глубине души не хотели бы видеть этого кошмара.

Мое сердце бьется так сильно. Еще сильнее, чем тогда, когда рядом Брэндан. Я боюсь смотреть это видео дальше, но продолжаю, понимая, что меньше всего на свете принц хотел бы, что бы я так глубоко залезла в его душу. Брэндан убил бы меня, как только бы узнал, что я увидела его в таком состоянии.

Я вздрогнула, когда камера показала мне его покрасневшее лицо. Его юное тело уже тогда было крепким и сильным. Кожа на спине — рельефная и гладкая, без единой царапины. Как и его лицо с уже заледеневшими, но ангельскими чертами.

Двое мужчин схватили Брэндана и поволокли по земле к столбу, стоявшему в центре площади. Парень уже не пытался вырваться, истратив все свои силы ранее — до того, как его руки и ноги заковали в стальные цепи, которые на долгие годы станут его спутниками жизни.

— Убить его! Убей его! Смерть лжепринцу! Смерть грязному предателю и убийце! За Бастиана!

Раздался звук, похожий на удар барабанов, и человек в железной маске палача, стоявший рядом с Брэнданом, резко взмахнул длинным черным прутом.

Удар хлыста был быстрым и хлестким. Силу этого удара можно было оценить, только взглянув на то, как легко прут рассек кожу на спине принца. Кровь мгновенно просочилась сквозь рану, но парень не издал ни звука. Лишь его тело напряглось, принимая это орудие пыток.

Палача разозлило его молчание и он нанес новый удар под дружный гомон нЕлюдей и под всхлипы людей…

Слезы выжигали мои глаза, как кислота. Мои зубы врезались в собственный кулак с дикой силой, и с каждой секундой я все больше теряла чувство реальности, норовя упасть в обморок от того, что вижу.

Я вздрагивала вместе с Брэнданом.

Я чувствовала его боль всей кожей.

Палач наносил удар за ударом и рассмеялся дьявольским смехом, когда принц наконец начал подавать признаки жизни. Вымученные стоны, больше похожие на болезненное рычание, вырывались из его легких.

Спина молодого человека походила на открытую рану. Кровь. Слишком много крови. Она вытекала уже не маленькими струйками, а заполнила почти все пространство на лопатках, позвоночнике и пояснице.

Издав гортанный рев, я нажала на кнопку и выключила это кошмарное видео. Я сидела в какой-то маленькой комнате в библиотеке, которая была заставлена компьютерами. Пытаясь за что-то ухватиться, я смела небольшой экран со стола, но это не помогло мне справиться с болью.

Боже, зачем я это посмотрела?! Зачем?

Я знала, что это ужасно, но одно дело — знать, а другое дело — видеть все своими глазами.

Я бы не смогла находиться на той площади. И я ненавидела всех этих людей, всех до единого.

Ни один не вступился за него. Ни один не встал на защиту в первую очередь ребенка. Да он был уже взрослым…но не настолько, чтобы вынести это все в одиночку и не сломаться.

Одно я поняла совершенно ясно: Брэндан никогда не откроет мне свое сердце. Даже если у него и есть ко мне хоть какие-то чувства, он сделает все, чтобы подавить их внутри себя.

И он уже это сделал.

«Я тебя не люблю» — снова повторил его голос в моей голове, и, вытерев слезы белоснежными рукавами своей блузы, я вышла из комнатки.

Мне давно не было так жалко себя, наверное, потому что я чувствовала себя побитой. Ничтожной.

Я все время возвращалась к себе — к своему амплуа потерянной девочки, без прошлого, родителей, происхождения.

Скучной потерянной девочки с фермы, на которую никогда не взглянул бы принц.

ГЛАВА 15

POV Кенна

Я возвращалась из библиотеки уже поздним вечером, когда замок был пуст — большая часть прислуги отдыхала, и от давящей тишины этих стен, мне становилось только хуже.

Прежде чем свернуть в башню Брэндана, я услышала звук шагов. Может это были его шаги? Нет, слишком мягкие, и медленные…И секунды не прошло, как из-за угла появилась Скарлетт, с довольным, как у лисицы, выражением лица.

Она явно от Брэндана, иначе с чего ей быть такой счастливой?

Я и представить боялась кого-то другого в его объятиях, а тут — воочию видела ее улыбку, которая была живым тому подтверждением. Я хотела пройти мимо этой подколодной змеи, но она остановила меня, схватив за заплаканный рукав блузки.

— Добрый вечер, esclave (прим. фр. рабыня), - она ухмыльнулась, поиграв своими идеальными бровями. Меня чуть не стошнило от ее жеманности и неестественности, но я гордо вскинула подбородок, одарив ее колючим взглядом. — До меня дошли слухи, что ты снова посещала спальню моего принца. МОЕГО принца. Моего жениха.

В ее голосе слышались истерические нотки.

— Я была в его спальне и не раз, — слова слетели с моих губ, прежде, чем я их обдумала. — И спала в его постели.

Я наблюдала за тем, как идеальная улыбка сползает с ее лица, с каким-то жадным желанием смотреть на это вечно.

— Ты лжешь! — она закричала так сильно, что я вдруг поняла очевидное: она не была удостоена такой чести. Она не спала в кровати Брэндана. — Жалкая шлюха!

— Ох, неужели вы и есть принцесса Франции? — с издевкой подметила я, прикрывая рот рукой. — Невежливо так выражаться, леди.

— Я тебе глаза выцарапаю, маленькая сучка! — сквозь зубы, ядовито прошипела змея, и замахнулась на меня. — Лживая, подлая дрянь, которая не может отвалить от моего жениха!

В глубинах коридора мы оба заметили охранника, который уже спешил к нам, и это остановило ее удар по моему лицу. Честно говоря, я все равно бы успела увернуться.

— Может ты и принцесса… — «а может и нет» хотела было закончить я, и вывалить на нее всю информацию о том, что я прекрасно знаю, что она лживая стерва. Но вовремя остановилась.

— Ты пожалеешь, что не забыла дорогу в его спальню.

— Уже страшно, — я возвела глаза к небу, а потом взглянула на подоспевшего к нам охранника.

— Все в порядке, леди? — с тревогой спросил он, но я к тому времени уже одернула руку от хватки этой сумасшедшей, и кинулась вперед — в свои покои.

Чувствуя, как кровь бурлит на радостях, от того, что я утерла ей нос, и от того, как внутри все горит от ревности.

Сплошное противоречие, которому нет конца и края.

Я принимала ванну больше часа, но на самом деле, просто лежала и пялилась в одну точку.

Одиночество съедало меня изнутри.

Тысячи раз проматывая в мыслях картины, где Брэндан и Скарлетт вместе, я не переставала надеяться, что все на самом деле не так, как выглядит…я снова его оправдывала.

В который раз. Когда я уже пойму, что это жестокое чудовище не стоит и грамма моих оправданий.

С ней я буду просыпаться, а тебя трахать.

От третьего лица

Камелия вышла из ванной и с подозрением огляделась вокруг. Очертания мебели превратились в темные пугающие силуэты похожие на людей и это пугало девушку. От страха у Кенны подскочил пульс, она нажала на кнопку включателя и с облегчением заметила, что в комнате никого нет.

Возможно, она автоматически выключила свет перед тем как принять ванну и совершенно забыла об этом.

Как бы она не старалась успокоиться, плохое предчувствие не покидало Кенну, но убедив себя в том, что силуэты — результат ее обострившей паранойи, она легла спать и выключила ночник, снова погрузив комнату в кромешную тьму.

Очень быстро девушка провалилась в сон, смешав его с реальностью. В комнате раздался тихий шепот и шорох шагов, которые она приняла за кошмар, совершенно не осознавая, что все это происходит на яву и опасность уже наступает ей на пятки.

Двое неизвестных подали друг другу знаки и схватив девушку, заткнули ей рот рукой в перчатке. Кенна тут же распахнула глаза и увидела две черные тени, облаченные в длинные мантии.

Крик ужаса вырвался из ее груди — обреченный, истошный. Но его тут же подавила кожаная перчатка и чьи-то сильные мужские руки схватили Кенну за запястья, чтобы она перестала вырываться.

Они пришли сюда с конкретной целью. Они так долго этого ждали. Сначала они хотели просто убить ее, но подумали, что этот процесс можно растянуть, причинив принцессе, как можно больше боли, ведь сейчас она не представляет опасности — никто не знает о ее истинном происхождении, а принц Брэндан слеп и настолько одержим властью, что отрекается от всего, что может взять верх над его разумом.

Кенна не понимала, кто эти двое и чем она им не угодила. Это не мог быть не Золотозубый, ни незнакомец с приема — один из них уже мертв, а другой не является жителем этого замка. Кто-то неизвестный, сильный, и очень опасный хочет ей навредить.

Тот, кто скрывает свою настоящую сущность.

Кенна хотела кричать, и сорвать маски с лиц этих губителей. Хотела оказаться в самом безопасном месте на земле — рядом с Брэнданом.

Зарыться лицом в его грудь и знать, что с этой самой минуты она защищена от макушки до пят. Пусть не от жестокости и импульсивности принца, но от всех остальных в мире невзгод и происшествий.

Но Брэндана не было рядом. Как и всегда.

Все эти мысли о нем, пронеслись в голове девушки за секунду, до того, как одна из Теней вылила на ее тело поток обжигающей жидкости.

Кенна не слышала собственного крика от боли, который продолжала подавлять вонючая перчатка…

Горело все. Боль пропитала тело насквозь, оголяя нервы.

Жидкость попала на лицо, шею, плечи, руки…она стекала по всей коже, а Кенна дергалась, пытаясь как-то найти спасение, уйти от этой боли, но не могла. Все ее стенания и зовы о помощи, превращались в нечленораздельное мычание.

А потом в глазах девушки все померкло, и последнее, что она почувствовала — это игла, проткнувшая ее предплечье. Теперь он уже не кричала, а только сквозь туман слышала шепот мужчины и женщины, которые доносились словно издалека…

Весь мир девушки погрузился в агонию, настоящий Адинбург в золотой клетке дворца.

Злорадно улыбнувшись, Тени скрылись в глубинах замка, словно их здесь и не было.

POV Брэндан

Залпом осушив третий бокал бренди, я сразу запустил его в стену — осколки разлетелись по полу, там, где уже валялись разбитые остатки первых двух сосудов.

Я чувствовал такую пустоту, которую не испытывал несколько недель. С тех пор, как в первый раз увидел Камелию, все мои эмоции были на грани.

Но теперь все это прошло, и, лишив себя общения с ней, я быстро перескочил через стадию ломки и оказался здесь снова. В пустоте. В своем бесцельном существовании, в котором я якобы должен сыграть главную роль короля. Но, на самом деле, иногда я даже не вижу в этом никакого смысла.

Чтобы я ни делал, большая часть людей всегда будет меня ненавидеть и видеть во мне убийцу. Призрак Бастиана словно гонится за мной и постоянно наступает на пятки, мешая встать на ноги и расправить крылья.

Пустота и алкоголь, который ее заполняет, — неразделимые вещи, даже когда от него уже тошно. После выпитых залпом бокалов мне стало только хуже, потому что теперь я совершенно не мог сосредоточиться на документах, которые нужно подписать к завтрашнему утру.

Я взялся за лист на столе, но текст на белоснежной бумаге расплылся перед моими глазами, превращаясь только в одно слово.

Камелия, Камелия, Камелия…

Проклятье!

В дверь постучали и не дождавшись моего разрешения, вошли. Гвардеец у порога выглядел запыхавшимся и взволнованным, будто в замке произошло что-то из ряда вон выходящее.

Я не хотел, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии — лохматым, с опьяневшими глазами и нечеткой дикцией.

— К-ааакого черта ты тут делаешь в три часа ночи!? – взревел я на гвардейца, даже толком не узнав его.

— Простите, Ваше Высочество, я не хотел Вас беспокоить. В замке произошел несчастный случай.

— ВАЛИ ОТСЮ…какой еще несчастный случай?! — я повысил тон своего голоса, хватаясь за голову. Она раскалывалась на две части. Звук чужих голосов действовал на мозг не хуже наточенного топора.

— Дело в том, что мне пришлось разбудить доктора…в замке чрезвычайное происшествие…на одну девушку…вы называете ее Камелия…кто-то напал. Она ничего не говорит. У нее серьезные повреждения…здоровья. Простите, Ваше Высочество, я думаю Вы должны знать, что происходит в замке.

До меня не сразу дошел смысл сказанных им слов.

У Камелии серьезные повреждения здоровья.

— ЧТО С НЕЙ?! — рявкнул, автоматически подпрыгнув с кресла. Эта новость отрезвляла гораздо лучше восьмичасового сна.

— Сейчас у нее уже была доктор, я не знаю подробностей. Она оказала ей первую помощь. Она сейчас у нее…больше я пока ничего не знаю, Ваше Высочество. Сразу доложил вам.

— Кто на нее напал?! Узнать немедля! Проверить все камеры!

— Проверяли, Ваше Высочество. Они вышли из строя…

— ЧТО?! КАК ВЫ ВЫПОЛНЯЕТЕ СВОЮ РАБОТУ?! КАКОГО ХРЕНА, ОНИ ВЫШЛИ ИЗ СТРОЯ?

Я надорвал глотку, охрипнув от крика. Мое лицо горело огнем, кровь пульсировала в висках, продолжая дробить ее на части.

— Простите, Ваше Высочество…

— Сделайте все возможное, чтобы найти нападающих! Кто-то в замке ведет двойную игру! ВЫЯСНИТЬ К-Т-О! — снова заорал на него я, пулей вылетая из кабинета. В одних пижамных штанах и футболке, только позже заметив, что я босиком, бросился к спальне Камелии.

Я и не знал, чего ожидать. Преувеличил ли гвардеец? Что они могли с ней сделать? И кто они?

Переломали кости, проткнули ножом? От этих мыслей кровь стыла в жилах, а желудок скручивало болезненным спазмом.

Не нужно было столько пить. Пошатываясь я потянулся к ручке, но вдруг дверь открылась прямо на меня, и я увидел Реджину — доктора, которую и раньше посылал поправить здоровье Камелии.

Только в тот раз изувечил ее я.

— Ваше Высочество, доброе утро, — она уважительно, но с явной неприязнью оглядела меня с ног до головы. Я ответил ей тем же уничтожающим взглядом, несмотря на то, что понимал, что ей просто жаль Камелию, и лишь она одна знает до какого состояния я ее довел в прошлый раз.

— Что с ней произошло? — на одном дыхании выпалил я.

— На нее напали, это все что нам удалось вытянуть. Она сказала просто «На меня напали» и больше не вымолвила ни слова. Она вся дрожит. Я дала ей обезболивающее, она больше не чувствует неприятных ощущений. Она просто очень напугана…и раздавлена.

— Что с ней сделали?! — перебил ее я, подбираясь к сути.

— Я и пытаюсь вам все рассказать! Облили кислотой… — ее голос вдруг сел, она испытывала явное сочувствие. — Верхний слой кожи поврежден, но слава Богам, с этим современная медицина справится, так как рана свежая и что-то помешало им нанести более серьезный урон. Она будет как новенькая, если будет придерживаться моих рекомендаций. Но я боюсь, в следующий раз те, кто это сделал, одной кислотой не обойдутся. Хорошо подумайте о том, что станет с девочкой, если она и дальше будет находиться в этом замке. Ей восемнадцать, Ваше Высочество. Я знаю, что Вы — Король, но я не постесняюсь сказать Вам: ни одна девушка бы не выдержала того, что происходит здесь с ней. Ни одна. Не заставляйте меня думать, что нашей страной будет управлять тиран и деспот.

Все это время, пока я слушал Реджину, мое сердце не справлялось со стрессом, то замирая, то пускаясь в дикий бег. Оно умоляло меня об одном — срочно увидеть Камелию, но я не знал…не знал, что будет, если я переступлю порог этой комнаты.

Все вернется снова. Все уже вернулось. Я не хочу этого чувствовать, но я каждой клеткой своего тела ощущаю страх.

В последний раз такое было, когда я видел ее в руке Золотозубого, а потом его лоб просверлила пуля.

— Я обойдусь без ваших советов, Реджина, — отрезал я, прищурившись. — Где ваши рекомендации и лекарства?

— Все у нее на тумбочке.

— Спасибо…возьмите ее под свое наблюдение до ее полнейшего выздоровления.

— Полнейшее выздоровление наступит только тогда, когда девочка будет в безопасности! — не выдержав, заявила Реджина и тут же закусила губы, будто вспомнила, с кем она разговаривает.

— Спасибо, — мой голос дрогнул, и, отодвинув Реджину в сторону, я вошел в покрытую мраком спальню Камелии и застыл на пороге.

На кровати кто-то сидел. Что-то темное и большое, и только привыкнув к темноте, я понял, что это она — только прикрытая черной вуалью. Я не видел ни ее лица, ни волос, только край сорочки и черную накидку, которой она себя накрыла.

Камелия молчала, а когда я сделал два шага к ней, она быстро перескочила на другую сторону кровати и отвернулась, явно дав мне понять, что она не хочет меня видеть.

Я не собирался сдаваться. Я хотел…успокоить ее, хотел, чтобы она была в безопасности.

Я хотел ее увидеть прямо сейчас и сорвать эту дурацкую накидку, которой она прикрыла свою красоту.

— Не вздумай ко мне прикасаться, — слабым, упавшим голосом пропела она и у меня во рту пересохло.

В первые в своей жизни я не знал, что мне делать дальше.

***

Боже, зачем он пришел? Поиздеваться? Добить меня? Мне хватило одного взгляда в зеркало, чтобы понять, что меньше всего на свете я хочу, чтобы Брэндан видел меня ТАКОЙ.

Ужас, который я испытала при виде своего отражения, был еще сильнее, чем тот, что мне пришлось пережить, когда я…когда почувствовала на себе их руки и то, как они хотели…хотели меня убить.

Искалечить.

Разорвать мои связи с Меридианной, подставив меня. Сделать все, чтобы Брэндан больше никогда не взглянул на меня, как на женщину. И у них это получилось.

Я не сомневалась в том, что это сделал один и тот же человек. Двое существ, которых я не могу назвать людьми. Как же я хочу сбежать и этого окаянного места.

А вдруг, это Брэндан подстроил это ужасное нападение? Это чудовище на все способно, я и не такое от него могла ожидать…

Я сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Все мое тело было покрыто темной вуалью, которую я нашла в шкафу. Позади, через всю кровать, на другой ее стороне слишком глубоко дышал Брэндан.

Я не понимала почему.

Он ясно мне сказал, что ничего ко мне не чувствует. Тогда что он, черт возьми, делает здесь в три часа ночи, когда я не хочу его видеть?

А еще больше я не хочу, чтобы он видел меня и ожоги, которыми покрыта кожа. Он и так не считал меня красавицей, как только мы встретились, а теперь еще и это…что он вообще во мне нашел? Почему именно меня выбрал жертвой в своих жестоких играх?

Я не знаю, сколько еще будет больно. И я устала, устала калечить свою душу, но никак не могу взять себя в руки и уничтожить в себе любовь к нему.

Даже сейчас что-то внутри меня безобразно радуется его присутствию. Тому, что ему не все равно, если только он не пришел еще больше раздавить меня.

— Не вздумай ко мне прикасаться.

Нервный выдох позади меня.

— Я и не думал. Сними вуаль, — его голос звучал не так, как обычно. Как будто ему было очень тяжело правильно выговаривать все слова.

Я молчала и еще сильнее прижала подбородок к коленям. Ничто не способно заставить меня послушаться его приказа.

— Камелия… — простонал он срывающимся голосом и мое сердце резко сжалось. — Прошу, сними эту чертову ткань немедленно.

Меня заколотило, страх окутал с ног до головы. Зачем ему это? Я не хотела смотреть на то, как он пятится, когда видит меня, и выбегает из комнаты не в силах смотреть на этот кошмар.

Спасало только то, что после обезболивающего я совершенно не чувствовала боли. До прихода доктора жар разъедал мою кожу.

Я знала одно: я больше не смогу спать одна. Я готова спать в комнате прислуги, лишь бы не оставаться в одиночестве. Образы чудовищ в черных мантиях маячили перед моими глазами и даже присутствие Брэндана не могло спасти меня от отчаянья и страха.

— Я не хочу, чтобы ты видел меня такой, — я сказала ему правду в надежде, что он отстанет и оставит меня в покое. Что он не причинит мне еще больше боли сегодня.

— Какой? — я почувствовала, как кровать прогибается от его веса и он подкрадывается сзади.

— Брэндан…не надо, — встала с постели и обхватила себя руками, плотнее закрепив на себе вуаль.

— Камелия, не зли Короля. Я сниму эту вуаль сам, это лишь вопрос времени.

— Брэндан, что ты здесь вообще делаешь? В последний раз…ты все сказал. Оставь меня в покое! УХОДИ!

Мой голос перешел на крик, но Брэндана это не остановило. Я вдруг почувствовала тяжесть его руки на своем плече.

— Я хочу знать, что они сделали с тобой. Я накажу их так, как они этого заслуживают.

— Тогда накажи в первую очередь себя, Брэндан, — слова о боли, которую я испытываю, нашлись сами собой. — Что бы они со мной не сделали, это все равно не сравнится с тем, что вытворял со мной ты. Но ты уже, наверное, не помнишь, как ты душил меня собственными руками!

— Я…

— УХОДИ!

— ПРЕКРАТИ ОРАТЬ НА КОРОЛЯ! Камелия… — Брэндан взял меня за плечи и развернул к себе. Я с ужасом прижала руки к лицу, убедившись, что вуаль полностью скрывает меня и не намеревается слететь.

Я закрыла рот на замок, но только потому что слезы вновь обожгли глаза, и я не хотела, чтобы он услышал мои всхлипы. Здесь, под вуалью я чувствовала себя защищенной от его синих глаз, от его взгляда, который пробирает до костей. Я почти не видела его, я могла лишь чувствовать его…как музыку.

— Сними вуаль или я сам ее сниму.

— Если ты ко мне прикоснешься, то ты больше никогда меня не увидишь.

— ЧТО ТЫ СКАЗАЛА? Что ты имеешь в виду?

— Ты сам знаешь что.

В комнате повисла удушающая тишина. Я опустила голову в надежде, что Брэндан просто психанет в очередной раз и уйдет, наконец-то дав мне побыть наедине с собой, со своим несчастьем и волшебным маслом, которое, как обещала доктор, излечит меня за несколько дней.

Моя кожа станет вновь ровной и гладкой, будто никто не надругался надо мной.

Но душа навсегда останется обожжена ядовитой кислотой…я вдруг замерла, на секунду понимая, что чувствовал Брэндан, когда я его отравила.

Он вернулся к жизни. Он стал еще сильнее, чем до своей «клинической смерти». Но печать, которую я нанесла на его сердце, навеки останется там, и ничто не способно стереть то, что уже сделано.

Разве что…любовь, которую он никогда не впустит в свое сердце.

— Не трогай…не хочу, чтоб ты видел… — я попыталась вырваться, но куда там — Брэндан в десять раз сильнее меня.

— Это чертов приказ, Камелия. Успокойся! Дай мне посмотреть на тебя, — я опустила голову, спрятав лицо волосами, в момент когда он одним рывком сорвал с меня вуаль.

Нет, только не это. Только не это…

Брэндан уйдет, не выдержав этого безобразия. Я закрыла лицо руками, по-прежнему чувствуя его хватку теперь уже на своих запястьях.

— Не трогай меня, я сказала! Не трогай! — я сорвалась на истерику — настолько сильно я не хотела, чтобы он ЭТО видел.

— Успокойся, маленькая, ты просто напугана. Тебе нужно успокоиться. Тсс, тише. — он вдруг резко обхватил мое лицо ладонями и обратил мой взор на себя.

Наши взгляды встретились, и мало того, что я выглядела ужасно. Еще и плакала, наверняка исказив свое лицо некрасивой истеричной гримасой. Брэндан смотрел на ту часть моей кожи, которая была обожжена.

Внешне он никак пока не проявил своих чувств — просто внимательно рассматривал меня, не моргая. Его руки сильно держали мое лицо, поэтому прятаться за волосами и вырываться было уже бесполезно.

Секунды текли медленно, а лицо Брэда становилось все более холодным и отстраненным.

Он выглядел так, будто я его теряю. Будто его мысли где-то далеко, не со мной, я буквально видела, как потухают в его глазах чувства, которые вообще могли существовать в его душе.

Я тебя не люблю.

А теперь, когда я знаю, что ничем не могу его удержать: ни внешностью, ни своим телом, ни заботой, он выкинет меня, как зверушку. Боже, зачем я его встретила…

Если бы я не встретила, я бы никогда тебя не потеряла.

Секунды превращались в минуты, а он продолжал на меня смотреть. Он никак не выдавал своих мыслей и это уничтожало меня еще больше. Он просто оцепенел от ужаса.

Я закрыла глаза.

— Смотри на меня, — попросил принц отстраненно. Я отрицательно замотала головой, чувствуя, как по щекам стекает новая порция слез. Никогда в жизни я столько не плакала, меня уже саму тошнило от соленых губ.

— Зачем ты издеваешься надо мной, Брэндан? Зачем? Ты отомстил мне за яд сполна, еще в тот день, когда на глазах у всех меня могли изнасиловать…

Брэндан со злостью зарычал, напоминая мне льва на охоте.

— Я не издеваюсь над тобой, я сказал, смотри на меня.

— Зачем? — не выдержала я, приоткрывая опухшие веки.

И он смотрел снова, и я вдруг поняла, что меня затягивает в пучину его сапфировых глаз. На какие-то доли секунд уходит вся боль и страх…из его глаз исходит тепло, которое окутывает меня, подчиняет своей воле.

— Красивая, — выдыхает вдруг он и отчаянно прижимается губами к моей обожженной скуле.

Меня бросает в ледяной жар, и мне кажется, что я ослышалась.

— Боже, как ты меня напугала, — совсем тихо-тихо произнес Брэндан, снова целуя меня в те места, которые сейчас были горячи и уродливы.

— Брэндан, что ты несешь? Разве ты не видишь, что со мной? — я знала, что сейчас часть моей кожи далека от прежней фарфоровой красоты, и не понимала, что он делает.

Пока он не взял меня за руку и не подвел к зеркалу. Он обхватил меня двумя руками со спины, но я не собиралась поднимать глаз.

Только чувствовала, как его руки замерли на завязках сорочки у моей шеи, и поняла, что он хочет посмотреть дальше…весь масштаб произошедшего.

Ненавидя в этот момент его прикосновения, я вновь начала вырываться, не желая представать перед ним в таком виде.

Пусть он уйдет, пусть он уйдет и перестанет так жестоко лгать мне…это очередная игра. Очередная чертова игра, где в конце он посмеется надо мной и скажет правду. Скажет, что просто пожалел меня и не ушел, решив окончательно унизить.

ГЛАВА 16

POV Брэндан

С ней могло произойти все что угодно. Эти ублюдки могли убить ее. Но она стояла передо мной — живая и израненная, с болью в глубоких черных глазах.

Но она дышала. Ее кожа, прежде идеально белая, покрылась в некоторых местах краснотой и волдырями, но мне было наплевать, потому что она была здесь цела и невредима.

Если не считать того, что творилось в ее душе, все эти шрамы были поправимы…они не так глубоки, как на моей спине.

Наверное, я смотрел на нее так долго, что испугал Камелию. А потом просто не выдержал, плюнув на обещание, которое дал сам себе.

Что больше никогда не прикоснусь к ней.

— Подними глаза, посмотри на нас, — мои слова снова звучали как безусловный приказ, когда я подвел ее к зеркалу.

— Брэндан, я не могу. Я ужасна, — захныкала она, заставив меня злиться.

— Ты будешь ныть или будешь делать, что велит тебе твой хозяин? — я поднял ее подбородок вверх и она открыла веки. — Перестань плакать. Ты видела мою спину. Ты считаешь ее уродливой?

Я так считал. Камелия молчала.

— Отвечай!

— Нет.

— Почему? — требовал ответов я, сжав ее подбородок.

— Потому что…они сохранили тебе жизнь. Они прекрасны, — девушка вдруг снова начала плакать, но сейчас ее нытье только раздражало, потому что она опять не слушает, и не услышала, что я ей только что сказал. У меня иногда такое чувство, что мы говорим на разных языках и никогда не поймем друг друга.

Когда-нибудь она перестанет плакать и станет сильной женщиной, еще сильнее чем сейчас, и скажет мне за это «спасибо».

— Почему ты тогда считаешь, что я издеваюсь? — вышел из себя я, снова повысив голос.

— Брэндан, хватит…просто уходи.

Я сжал руку на ее горле, ярость от глупости девушки застилала мой разум. Алкоголь до сих пор будоражил кровь, но из-за близости с Камелией я находился в полнейшем дурмане.

С каждым вдохом я понимал, что не выдержу. Мой член начал упираться в ее упругие ягодицы, прикрытые тонкой тканью. Если я опять не сдержусь и трахну ее, это будет крах всех этих дней, когда мне почти удалось искоренить заразу из своего сердца.

Разделиться с этой девушкой, которая приковала меня к себе незримым арканом.

— Не зли меня, Камелия. Сейчас я нежен с тобой. А ты опять ведешь себя, как глупая девочка, которая сопротивляется и набивает себе цену, — я чувствовал, как ее дрожь от страха пережитого ночью потихоньку затихает, сменяясь другой дрожью — более интимной и чувственной.

— Не надо… — моя рука потянула за веревочку у ее горла, а пальцы тут же заскользили по пуговицам, распарывая их. Рывком оголил ее грудь, вглядываясь в красноту и шероховатость от ожогов.

Все пройдет. Ты прекрасна.

— Не надо? Ты нуждаешься в лечении.

— Я нуждаюсь в лечении, а не в грязном сексе! — она возвела глаза к небу, и тут я заметил над ее ключицей более глубокий шрам. Пузыри на коже лопались и из них текли струйки крови…сердце сжималось от такого зрелища, но не от отвращения, а от страха. Это место было ранено очень глубоко. Сильнее, чем все остальные поверхностные повреждения.

Я случайно задел это местечко, и она вскрикнула, чуть не оглушив меня.

— Брэндан, я же сказала, не трогай! Боже, какое же ты чудовище! Меня чуть не убили, ты и сейчас хочешь надругаться надо мной!

— Кто тебе сказал, что у нас будет грязный секс? — я поиграл скулами, глядя в отражение ее глаз. — Я уже взял, что хотел. Ничего не изменилось.

— Тогда не трогай…

— Но это не значит, что ты не нуждаешься в лечении, — я поцеловал Камелию в обгоревшее плечо. Кожа была горячей, а не прохладной и нежной, как обычно. Но она жива.

— Я справлюсь сама! — она снова попыталась вырваться и мне это порядком надоело.

— Стой на этом месте. Ни шагу, Я СКАЗАЛ, — я прервал ее попытки убежать на корню и оглядел комнату в поисках того, что мне нужно.

Подойдя к тумбочке, я быстро прочитал рекомендации врача и взял в руку бутылек с прозрачной жидкостью. Бесцеремонно залезая в комод Камелии, я обнаружил ящик с нижним бельем и улыбнулся. Я нанял для нее хороших дизайнеров — ящик был доверху заполнен кружевным и сексуальным бельем, которое я все равно на ней бы порвал. Мой взгляд упал на корсет, и вытянув из него длинную атласную ленту, я кинул ее на кровать. Туда же полетело жемчужное ожерелье, которое она хранила здесь же.

Как это мило, она хранит не только мою заколку, но и вещь, с помощью которой я трахал ее великолепный ротик.

— Что ты делаешь? Ты пьян? — она вдруг принюхалась и поморщилась, мгновенно опешив. — Брэндан, ты меня пугаешь!

— Так и должно быть, Ками, — я снова крепко обнял ее со спины и мой член уперся в прогнувшуюся поясницу девушки.

— Брэндан, прошу, не надо…оставь меня…неужели ты не понимаешь…посмотри на меня…это ужасно.

— Молчи, иначе наша первая ночь покажется тебе невинной забавой, — я провел рукой по ее грудям, задевая ожоги кончиками пальцев.

— Это ты посмотри на себя. Ты красивая. Меня возбуждает каждая клеточка твоего тела. Ты это уже чувствуешь, малыш.

Только я и Камелия. На моих руках было много масла, и я аккуратно провел им по ее израненной коже, сразу замечая, как оно впитывается внутрь ожогов.

— Ох Брэндан… — наконец не выдержала Камелия, откидывая голову на мое плечо.

— Мне нравится твоя грудь, твои соски, которые выдают твое возбуждение, — прошептал, вспоминая их вкус на своем языке. — Твой плоский животик и тонкая талия, — я снова провел ладонью в масле по ее телу, спускаясь ниже. Я прикасался к ее ожогам. — Больно?

— Нет, нет, — начала она, тая в моих объятиях. — Не надо.

— Чтобы я больше не слышал этого слова, — ниже пояса ее кожа была не задета кислотой, но я все равно не удержался и запустил ладонь в масле меж ее ножек. Пальцы легко скользнули по ее складочкам и пробрались к попке. Опьяненный, я не удержался и ввел в нее один влажный палец, от чего она застонала так, будто я только что резко вошел в нее с силой.

— Тсс, девочка, больно? — я начал двигать пальцем, наблюдая за тем, что происходит с ней в зеркале. — Черт, так тесно…ты хочешь мой член здесь?

— Ах, Брэндан…нет…

— Что я сказал?! Чтобы я больше не слышал этого слова! — ее упрямство злило и заводило одновременно.

— А то, что?

— Накажу и перестану нежиться с такой неблагодарной сучкой, vae, — я устал сдерживать эмоции. Бренди давал о себе знать, он напрочь отключил все мои установки, над которыми я столько работал.

В два счета я взял Камелию на руки и слегка кинул на кровать, тут же навалившись на нее, чтоб не сбежала.

— Брэндан, ты пугаешь меня…у тебя глаза красные…

— Я пьян.

— Что?!

— Я пьян тобою и давно, — на лице на миг возникла глупая улыбка, но я тут же ее ликвидировал.

Полный серьезности и жажды поиграть с моей жертвой, которая нуждалась в лечении и ласке, я схватил ее за запястья, и связал между собой атласной лентой.

— Брэндан, не надо! Меня пугают все эти связывания как в прошлый раз! Этим ты унижаешь меня! — она кричала, но ее щеки пылали, будто связывание это то, что ей сейчас как раз нужно. Я научил свою грязную девочку плохому.

— Ты должна замолчать, иначе мне придется не только связать тебя, но и залепить тебе чем-нибудь рот. А мне бы этого очень не хотелось. Он мне может пригодиться, — я накинул на ее ребра ожерелье, перевязал его на груди крест на крест, и затянул на шее. Всю эту конструкцию я переплел с атласной лентой у запястий и прицепил маленькую жертву к изголовью кровати.

Теперь Камелия полностью открылась моему взору — грудь гордо приподнята, жемчуг красиво подчеркивает ее размер. Соски розовые, как спелые ягодки, которые хочется сорвать губами. Провести по ним возбужденным членом…Я погладил пальцем влажные губы Камелии.

— Теперь ты перестанешь вырываться. И позволишь мне это, — я растер масло в своих руках, встречаясь глазами с ее испуганными карими вишнями.

— Брэндан, я сама должна это делать.

— Доктор об этом не написала, — я аккуратно провел ладонью по ее ожогам. Она слегка поморщилась. — Так больно?

— Очень.

— Несмотря на обезболивающее?

— Без него было бы невыносимо больно, — она закусила нижнюю губу — очевидно, девушка не врала. Я должен быть с ней аккуратен. Черт…перед глазами все временами плыло, я был пьян от мыслей о том, что она связана. Если бы не эти раны, я бы трахал ее жестко, быстро, и на ее коже бы остались следы от этого жемчуга…

Хотя бы раз в жизни мне нужно собраться. Быть нежным. Или почти нежным. Вспомнить бы еще, что это такое.

Я медленно вырисовывал восьмерку на ее ожоге, прорабатывая каждый изъян маслом. Камелия вдруг вскрикнула и тут же захныкала, как маленькая девочка. Я одернул руку, испугавшись, что действую слишком грубо.

— Брэндан, мне больно и это унизительно. Так ужасно, что ты видишь меня такой.

— Я сказал, ХВАТИТ! — мое терпение лопнуло и я испепелил упрямицу взглядом. — Сколько раз тебе повторить?

Для убедительности я погладил ее по щеке, смахивая слезы с покрасневшего лица. Убрал волосы, чтобы открыть его полностью.

— Откройся мне. Доверяй мне, — просто попросил я, другой рукой блуждая пальцем чуть ниже ее пупка. Я надавил, слегка массажируя.

— Я не могу доверять тебе после всего, что ты мне наговорил.

— Камелия, у тебя нет другого выбора. Хозяина не выбирают, — я нагло улыбнулся, опустив палец ниже. Упрямая девчонка сжала колени вместе, перекрывая мне путь к киске, и я пожалел, что не подвязал ее и за лодыжки. — А кто твой хозяин? Кто твой король?

— Ты не король, Брэндан, — шепчет Камелия. Снова морщится, когда я обмазываю второй рукой ее грудь и поврежденную кожу на ребрах и под ними. Мой утробный рык служит ей ответом на чертово упрямство.

— Спорим, мне хватит десяти минут, чтобы добиться от тебя любых слов, которые я хочу услышать?

— И что ты сделаешь? Я уже научилась контролировать свое тело рядом с тобой, Брэндан. Почти…научилась, — в ее глазах было столько уверенности, но меня это только позабавило.

— Раздвинь ножки, — ласково попросил ее я, дав ей последний шанс угодить мне.

Она отрицательно замотала головой.

— Я сказал. Раздвинь ноги, — я вложил в свой взгляд всю силу, и она, слегка заморгав, начала медленно разводить колени — ее тело немного изогнулось, жемчуг под круглой грудью натянулся. Мой член, что уже давно был твердым, отреагировал на это болезненной пульсацией.

— О, да, вот так, моя девочка… — я продолжал завораживать ее взглядом, покоряя себе упрямицу. — Еще шире. Раздвинь их так широко, как можешь.

Но она остановилась. Тогда я взял ее за лодыжки, слегка согнул ноги в колене и раздвинул так, что она всхлипнула.

— Не притворяйся, я знаю, какая ты гибкая, — я впился взглядом в кожу меж ее ножек, пристально разглядывая ее возбужденную девочку.

Я снова смазал руки маслом и глаза Камелии расширились от испуга.

— Брэндан ты же не собираешься…

— Что, не собираюсь? — влажным пальцем я дотронулся до внутренней стороны ее бедер, медленно подбираясь к самой узкой дырочке, в которой не бывал ни один мужчина. Ближе наклонившись к ней, я снова ввел туда палец, чувствуя, как плотно она его сжимает. Она снова захныкала, начала ерзать на кровати и крутить бедрами, но от этих манипуляций она только раздразнила себя, и я услышал первый пламенный стон, сорвавшийся с ее губ.

— Я хочу, чтоб ты испытала кое-что, что поможет забыть тебе воспоминания этой ужасной ночи. Ты забудешь все, кроме того что произошло в этой спальне со мной, это тебе ясно? — я схватил ее за подбородок, требуя ответа.

— Ясс-но, — заикаясь выдавила Камелия. — Брэндан, пожалуйста, не надо…ах! — она снова повертела бедрами, когда я ввел свой палец глубже.

— Здесь рано или поздно будет мой член, поэтому лучше привыкни к этому сейчас, маленькая, — я наклонился еще ниже к ее животику, зацеловав его частыми и быстрыми поцелуями. Спустился к ее чувствительному холмику и принялся посасывать. Медленно, собираясь извести свою упрямую девочку.

Она тут же приподняла бедра, подаваясь навстречу моему языку, и вот я уже проскользнул им в ее киску, продолжая ласкать пальцем тугую попку.

— Ты такая сладкая, моя девочка, — выдохнул, чувствуя, как голова кружится. Уже точно не только от Брэнди. Мне казалось, я скоро кончу от одних лишь фантазий о ее попке, но я знал, что не сделаю с ней этого сегодня.

— Мне так нравится играть с тобой, ты бы видела свое личико… — Камелия нахмурилась, явно думая только о своих ранах. — Расслабься. Я вижу тебя такой, как и раньше. Ты же чувствуешь это. Ты же видишь, как я тебя хочу, — я взял Камелию за лодыжку и приставил ее пальчики к своим пижамным штанам. Девушка мягко провела ногой по моему члену и издала глубокий стон, задышав в два раза быстрее.

— Брэндан, ты делаешь только хуже. Ты нагло издеваешься, пользуясь реакциями моего тела! Это всего лишь реакция, рефлекс, это никак не связано с моими чувствами к тебе! Уже — нет! Все было кончено в ту ночь…все…когда ты просто выплюн…

Камелия меня утомила, поэтому я резко вставил в ее лоно два пальца до упора и согнул их как можно сильнее. Мне хватило секунды, чтобы нащупать пульсирующую мягкую точку на ее стеночках. Ох, как она сейчас поорет…

— Ай! Боже, что ты…делаешшшшь… — воскликнула, на что я только нежнее заскользил языком по ее влажным складочкам. Я познал много женщин, но такой вкусной была только она.

Такое чувство, что эта девушка была создана для меня на генетическом уровне, мне оставалось только найти ее и присвоить.

— Я подарю тебе то, что навсегда привяжет тебя ко мне. То, что нас очень сблизит, Камелия…то, что ты никогда не испытаешь с другим, то, что ты никогда не почувствуешь без меня…тебе просто нужно расслабиться.

— Я не могу расслабиться теперь, когда так хочу почувствовать тебя внутри. Это все ты!

Я усмехнулся, облизнувшись, и надавил на ее гладенькую девочку. Я чувствовал, как мои ласки расслабляют ее, и она уже не думает о страхе, не думает о том, как она выглядит.

— Чтобы получить мой подарок, тебе нужно будет просто ответить на мой вопрос, — я снова вставил нее средний и указательный пальцы, медленным и дразнящим движением.

Согнув их, я нащупал внутри набухший бугорок, умоляющий меня о внимании. Я начал медленно сгибать и разгибать пальцы, от чего Камелия вдруг сжала и без того связанные руки в кулаки и закричала, еще более бесстыдно раздвинув ноги.

— Ох, да, вот так, маленькая…ты прекрасна. Ты так красива сейчас. Отпусти себя, ответь на мой вопрос. Кто твой хозяин? — отчеканил последний вопрос я, ускоряя свои движения пальцами внутри ее лона.

— Брэндан…

— Кому ты принадлежишь?

— Брэндану…

— Кого ты любишь? — я начал грубо массажировать ее точку пальцем, комната наполнилась ее криками, вздохами и громкими причмокивающими звуками.

Она не ответила, резко прогнувшись в пояснице. Я видел, как она хочет куда-то деть руки и ноги, впиться ими в простыни, но ее тело будто зажило своей жизнью — Камелия начала извиваться в таких диких конвульсиях, что с меня за секунду сошло семь потов — это было невероятно. Ее девочка изливалась белыми струями, в то время, как бедра Камелии беспорядочно вздымались вверх. Черт, черт, я был готов сам кончить от этого зрелища.

— Ох…Брэндан..быстрее…

— Кого ты любишь? — требовательно переспросил я, замедляясь.

— Брэндана! – ее крик смешался со слезами, но они больше походили на слезы счастья, а потом я вернулся к ее киске.

— Черт, ты нереально влажная… - я никогда и никого не доводил до такого состояния, мне попросту было лень, ублажать так своих шлюх.

Из груди Камелии, вырвался дикий крик и ее бедра и спина, начали редко вздыматься вверх, пока она кричала и содрогалась от нереального удовольствия, которое я ей доставил. Простыни под ее попкой были влажные, я собрал капли ее наслаждения губами и вытер со лба пот, покидая ее пульсирующее лоно.

— Тсс, маленькая, ты здесь, вообще? — я усмехнулся, пытаясь придержать ее за колени, но она брыкалась, будто ничего не осознавала, и тряслась в сладостных муках.

Я чувствовал себя королем этой жизни, и эта дурацкая улыбка так и сводила мне скулы. Придав себе более серьезный вид, я придержал ее за лодыжки, пока ее тело несколько минут сводила сладкая судорога. Я знал, что бесполезно спрашивать ее о чем-то сейчас. Я просто вбирал каждую секунду этого зрелища – как она выглядит во время наслаждения, как она принимает мой подарок…как ее влажная разгоряченная кожа искрится при слабоватом освещении…я не замечал ее ожогов, а даже если и замечал, я собирался поцеловать и исцелить каждый.

POV Кенна

Я не могла говорить. Я не знаю, сколько прошло времени, но трясло меня так, будто меня ужалили электрошокером, только ощущения при этом были не болезненные, а фееричные. Понятия не имею, что Брэндан там сделал. Я и не догадывалась, что оргазм может быть ТАКИМ. Одними движениями пальцев он отправил меня в такую эйфорию, которую было трудно описать словами.

Все тело горело и было влажным, но только спустя какое-то время я ощутила стыд. У меня было такое чувство, как будто я предстала перед ним в слишком интимном свете…хотя куда уже интимнее, он видел во мне все «от» и «до». Он знает каждую клетку моего тела, а я — его.

Ты теперь часть меня.

— Брэндан, — голос показался не моим: изможденным и слабым. Принц держал меня за лодыжки, слегка нахмурившись.

— Я зову тебя уже минут пятнадцать, — он вскинул бровь, целуя кончики моих пальцев, но при этом вид у него такой, будто он очень раздражен.

— ЧТО? Боже, что это было? Почему я настолько мокрая? — язык заплетался, но я нашла в себе силы говорить. Хотя мне очень сильно хотелось спать. После такого я превратилась в сахарную вату, и идеальным завершением вечера было бы уснуть в объятиях Брэндана.

Я уже и не помнила, как началась эта ночь — это ужасное происшествие было для меня чем-то далеким, будто пережитым в прошлой жизни.

Я испытывала абсолютное счастье. Любовь. Брэндан здесь и он не может оставить меня после такого. Никогда…

— Маленькая, ты не сделала ничего плохого. Просто была немного более влажная, чем обычно, — Брэндан наклонился надо мной и провел пальцами по моим губам и подбородку. – Или намного.

— Ты просто король секса, — я прикрыла глаза, потянувшись, подставляя его губам все свое тело: сегодня Брэндан полностью посвятил себя мне. Его язык мягко исследовал мою грудь, ключицы и плечи…я купалась в его ласке, как когда-то на лазурных волнах, и у меня даже не хватало сил, чтобы спорить, противостоять ему или вытворять другие глупости.

— Если бы ты всегда так говорила, у нас бы было гораздо меньше проблем, — он прошептал это около мои губ, и от его низкого хрипловатого голоса я вновь почувствовала прилив возбуждения.

— Если бы ты всегда был со мной таким, я бы всегда тебе это говорила.

— А ты не ставь условий, Камелия. Просто чувствуй, — Брэндан впился в мои губы сладким ленивым поцелуем. Я почувствовала, что мои запястья больше не связаны. Опустила руки на его спину, чувствуя, как мышцы напрягаются под кожей и футболкой. Господи, какой он сильный. Такой мужественный, что чувствуешь себя, как в непробиваемом бункере. В абсолютной безопасности.

— Я не верю, что это ты. Что ты можешь быть таким, — я забралась голыми руками под его футболку, прикасаясь к шрамам. Брэндан нахмурился сильнее — они, наверное, до сих пор причиняют боль.

— Это ненадолго, — вдруг произнес он, проводя рукой по моим волосам. — Ты…в большой опасности здесь, Камелия.

Что? Что он опять несет?

— На тебя напали. Серьезно напали. Эта чертова диадема...ты больше не можешь находиться здесь. Ты должна покинуть это место. Рядом со мной тебя ждет смерть.

Я опешила.

Голос Брэндана был наполнен сожалением и болью. Будто он действительно переживал за меня. Но я не знала, где, если не рядом с ним, я буду чувствовать себя в безопасности.

Глаза вновь защипало, и я возненавидела себя за такую бесхарактерность. Хотелось разреветься, как маленькой девочке, за то, что после такого счастья, он вновь хочет изувечить все, что только что создал.

— Тсс, ну, перестань, забудь о том, что я сказал тебе. Хотя бы на сегодня. Забудь, — принц тяжело вздохнул, уткнувшись лбом в мою обожжённую щеку. Потом нежно поцеловал ожог.

— Нужно еще помазать, — заключил он, потянувшись к маслу и выдавил на свою ладонь.

Брэндан начал обрабатывать мою рану, а я вглядывалась в черты его лица. Я обхватила его лицо за острые скулы, пока он с хмурым и сосредоточенным видом купал меня в масле.

— А ты сделаешь…еще раз то, что сделал со мной сегодня? – я так волновалась, что живот скрутило. Было так странно лежать с ним рядом. Так тепло и уютно, и вести ПОЧТИ нормальный разговор. На миг я поймала себя на мысли, что могу легко представить с ним свое будущее. Да, я отдала сердце не простому человеку, но, если рано или поздно мы придем к подобной гармонии, я наверное соглашусь пройти ради этого еще через девять кругов ада.

Брэндан рассмеялся, услышав мой вопрос.

— Не сегодня, моя маленькая. Тебе нужно отдохнуть. Мне не нравится, как ведет себя эта рана, — он поглаживал мою кожу на ключице, поверхность вдруг защипало.

— Ауч…

— Здесь…сильно. Потерпи, — попросил он.

— Я…Брэндан я… — «люблю тебя» меня разрывало от желания сказать ему это, но я слишком сильно боялась неизвестности. Этот момент был идеальным. Но…от Брэндана можно ожидать чего угодно, эти слова сведут его с ума. К тому же, он уже поведал мне о своих чувствах.

И они были полностью противоположными.

Но, с другой стороны, сейчас его поведение говорило о другом. Черт, неужели он притворяется? Но зачем? Чтобы потом сделать побольнее?! Вполне в его духе.

— Ты — что? — он внимательно вгляделся в мое лицо, закусив щеку изнутри. Брэндан чего-то ждал. Чего-то от меня хотел. Меня заколотило крошечной дрожью.

— Спасибо. Просто…мне так хорошо, — я обхватила его где-то в районе ребер и подразнила губами, прежде чем нежно поцеловать.

Сегодня он отдал мне всего себя и не просил ничего взамен. Наверное, именно таким принц мог бы быть всегда, если бы не тот ужас, что сотворили с ним после смерти его семьи.

Но то, что Брэд может вернуться в это состояние, говорило об одном — у этого дьявола еще есть ангельская душа, прикрытая завесой тьмы.

— Ты должна поспать. Уже очень поздно. Ты такое перенесла…но ладно, забудь. Я приставлю к тебе тройную охрану, — мое сердце растаяло от его заботы. Брэндан лег на бок и накрыл меня рукой, слишком близко прижимая к себе. Мне было жарко и не очень удобно, но я только сильнее прижалась к его груди, уперевшись губами в его обнаженные ключицы. Руки я запустила под футболку принца и, млея, гладила кубики стального пресса.

Брэндан очень быстро погрузился в сон — конечно, он все время занят и жутко устает. А я…я заснула, сразу после того, как его дыхание выровнялось, и я налюбовалась его спящим видом. Он хмурился и не расслаблялся даже во сне — очевидно, в любую секунду готовый встать и расстрелять здесь всех во имя своей власти и страны.

Но это будет не сейчас, не в эту минуту и не сегодня. Сегодня я засыпаю вместе с ним, и когда проснусь, все будет точно так же.

С ней я буду засыпать, а тебе трахать.

Ложь номер двести сорок семь или какая-там, я уже сбилась со счету. Я буду судить его только по поступкам. Ведь, не считая слов и унижения в постели, он только защищал меня и всегда хотел для меня лучшего.

Надеюсь, это не пустые оправдания моего влюбленного мозга.

ГЛАВА 18

POV Кенна

Но вопреки всем своим ожиданиям я не проснулась рядом с Брэнданом. Я чуть не завыла от тоски, когда открыла глаза и обнаружила рядом только помятые и холодные простыни.

На миг мне показалось, что эту ночь я себе придумала. Мой извращенный мозг так жаждал его заботы, что я просто вообразила себе каждое его нежное прикосновение.

Протерев глаза, я увидела на тумбочке масло, жемчужное ожерелье, атласную ленту. Борясь с панической атакой, я подбежала к зеркалу. Еще вчера ожоги напоминали мне неровные гадкие пузыри, но теперь они превратились в красноватую засохшую корочку. Отвратительную, но терпимую. Губы распухли от поцелуев, а глаза мои искрились счастьем, и этот блеск, делал меня более красивой, чем когда-либо.

Только одна рана на ключице не давала мне покоя — она заживала медленно, почти не изменившись со вчерашнего вечера.

Я снова оглядела пустую кровать. Ни записки, ничего. Брэндан ушел, словно его и не было.

Может, какая-то важная встреча? Я должна понимать, что сейчас у Брэндана трудное время, и валяться в кровати без дела — непозволительная роскошь. Может ключ к сердцу Брэндана - это понимание? Я все время его упрекаю, но я не могу все время спокойно проглатывать его оскорбления и унижения.

В конце концов, я королева. Только сейчас я понимаю, что это то, что было во мне с самого начала и всегда. И он это заметил, иначе бы никогда не обратил на меня внимания.

Но вчера…Боже, какой сладкой была эта ночь и эти минуты, которые ускользают, словно мираж. Необратимо.

Когда я оделась, в дверь постучали.

— Войдите, — я прокашлялась, уверенная, что в комнату прибыла одна из служанок.

— Кенна, я была такой дурой, — голос Меридианы застал меня врасплох и я резко обернулась. У двери стояла моя бывшая подруга и принцесса — она неловко прикусила губу, глядя на меня, будто извиняясь.

— Пришла проведать воровку? — мои губы предательски задрожали.

— Кенна, прости, я была сама не своя, — она раскрыла руки для объятий и кинулась ко мне. Переступив через себя, я ответила ей.

— Пожалуйста, пойми…я была просто очень расстроена, что диадему украли. Это что-то святое для меня, частичка матери…к тому же я не очень хорошо себя чувствовала, я даже не знаю, как это описать, но такое чувство, что мое тело живет своей жизнью и эмоции тоже…я уже не сомневаюсь, что ношу в животе очень капризную девочку, а не наследника, который может помешать Брэндану! — она хотела отшутиться, но я по-прежнему была немного зла на подругу.

— Как ты могла подумать, что это действительно я украла диадему? — я покачала головой, и тут Мэри нежно коснулась моей обожжённой щеки.

— Что с тобой? Брэндан все рассказал мне…на самом деле, это он приходил ко мне пару часов назад и достучался до моего разума. Рассказал, что ты кому-то мешаешь в замке и против тебя идет настоящая война. И теперь я это вижу, — она с сочувствием оглядела меня с ног до головы, но я не хотела видеть жалость в ее глазах.

— Уже проходит, не считая этого кошмара на ключице, — я пожала плечами, прикрывая ожог большим белым пластырем. — Только не переживай за меня. Это тебе ни к чему.

— Как тут не переживать, когда мой брат в кои-то веки пришел со мной поговорить, но говорил он не обо мне, а о ТЕБЕ! Кенна, я уже ничего не понимаю! Что между вами происходит?! А как же Скарлетт? Ты же понимаешь, что он не сможет тебе дать то, чего ты хочешь? Разве ты хочешь быть тенью его жены?

Мэри взяла меня за руку, и мне будто передалась ее теплота, искреннее беспокойство, которое исходило от ее сердца. Все будет забыто. Я не смогу обижаться на то, что беременная девушка расстроилась из-за дурацкой диадемы и закрылась на несколько дней в своей комнате. Возможно, я бы поступила так же, если бы кто-то украл заколку, подаренную Брэнданом.

— А разве ты хочешь всю жизнь быть несчастной, любя человека, с которым ты не можешь быть вместе? Чертово сердце всегда выбирает не тех.

И я уже не в силах бороться с ним.

— Я и Даниэль…у нас есть будущее, если Брэндан позволит, когда станет королем. Я хочу нормальной жизни. Хочу жить в Лондоне, хочу ходить по утрам в кофейню и читать «Гордость и предубеждение», глядя на то, как люди идут на работу, — она опустила взгляд, положив руки на свой живот. — Хочу, чтобы ребенок не был частью дворцовых интриг и государственных переворотов. Хочу, чтобы у него были друзья, а не подданные.

— Иногда, даже подданные могут стать хорошими друзьями, — я улыбнулась, положив ладонь поверх ее руки. Меридиана глянула на меня с благодарностью, понимая, что я имею в виду.

— Мы найдем того, кто сделал это с тобой, Кенна. Обещаю. Еще я должна сказать тебе, что Скарлетт приходила ко мне тогда и делает это довольно часто. Я не доверяю ей, но вижу, как ей здесь одиноко. Сегодня я решила устроить небольшой девичник — Лия, Тесса, Скарлетт, я и ты…просмотр старых мелодрам, чтение любимых книг, потрясающая музыка, и конечно шоколадные эклеры с мятным чаем. Ты согласна?

Я сжала зубы, но не подала виду, что это просто отвратительная идея. Лию и Тессу я еще могла вытерпеть, но эту подколодную змею я даже видеть не хотела. Но Мэри, кажется, так рада этому девичнику. Разве я могу отказаться от него сейчас, когда я, наконец, не чувствую себя одинокой? Возможно, мне удастся избежать конфликта со Скарлетт, если я буду почти все время ее игнорировать. Так я порадую принцессу и повеселюсь сама.

— Хорошо, — кивнула, и мы с Мэри начали обсуждать, какие фильмы посмотри сегодня вечером и что еще нужно попросить у прислуги для девичника. Добавив к шоколадным эклерам итальянскую пиццу и сангрию, мы проболтали до обеда.

С Мэри было так легко и просто, и она делилась со мной самым сокровенным, кроме главного — она все меньше говорила о Даниэле, будто ее чувства к нему остыли. Я не понимала, как это возможно.

Потому что огонь в моей душе всегда будет посвящен Брэндану. И если любовь эта когда-нибудь потухнет, исчезну и я.

Ведь он часть меня.

***

Мы решили, что девичник должен стать традицией и повторяться он будет один раз в месяц — полнолуние, как и сегодня. Мы так много фантазировали с Мэри, что решили, что тематика девичника сегодня будет «Культура разных народов». В программу входили наряды на индийский манер, роспись по телу хной, французские мелодрамы двадцать первого века, английская литература и итальянская и испанская еда. На следующий девичник Мэри решила созвать всех своих знакомых принцесс, и я поддержала эту идею.

Одиночество отступило на второй план, и я давно не чувствовала себя так хорошо, несмотря на то, что Брэндан утром бесстыдно сбежал. Что-то мне подсказывало, что он занят своими делами и не может выкроить ни секунды на то, чтобы объясниться со мной. Я решила, что если до двенадцати он не придет в мою спальню, я навещу его сама, и искренне верила в то, что между нами все осталось как вчера.

Но эти надежды обернулись одним из кошмаров.

Я пришла в комнату, где мы запланировали свой девичник, первая — я была рада, что индийская одежда такая яркая и блестящая — это отвлекало внимание от моих ожогов. В волнистые локоны я вплела серебряную тику (индийское украшения для пробора) и одела красное сари, которое доставили во дворец по щелчку маленьких пальчиков Меридианы. Ноги остались босыми, но Мэри позаботилась о том, чтобы мои щиколотки украшали увесистые браслеты. Я закружилась перед зеркалом, включив неизвестную до этих пор музыку —очевидно индийскую. Девушка пела высоко-высоко и слов было не разобрать, но это и не удивительно.

Кто-то вошел в комнату и прокашлялся. И я знала, что только одной твари на свете может принадлежать это отвратительное «кхе-кхе». Обернувшись, я увидела Скарлетт и обомлела.

Она была такой красивой. Ее кожа идеальна и светится при свете ламп и свечей. Волосы необычные — трехцветные, переливаются оттенками русого и карамельного, а голубое сари подчеркивает точеную фигуру девушки.

И все же, после последней ночи с Брэнданом, я больше не чувствовала ревности. За это время я смогла отчасти узнать принца и понимала, что Скарлетт для него не более чем красивая картинка. А меня он видел грязную и промокшую в темнице. Замученную насилием и болью. Обожжённую. И не переставал целовать, и каждым поцелуем склеивал кусочки моего разбитого им же сердца.

— И ты здесь? — она присела на софу, облокотившись одной рукой на спинку. Пустыми хрустальными глазами она придирчиво оглядывала мое сари, черные длинные локоны до пояса и остановилась на покрасневшем лице. — Мило.

Я решила проигнорировать тварь, сев на заранее приготовленные подушки. Тихо напевая себе под нос, я начала разводить хну для рисунков на теле.

— Что молчишь, убогая? Думаешь я не знаю, о чем ты сейчас думаешь? — выплюнула она, сложив ногу на ногу.

Моя кровь медленно, но верно начинала закипать.

— Еще одно оскорбительное слово в мою сторону и ты вылетишь с девичника принцессы, тварь, —– вдруг вырвалось из моего рта. Слова вылетели непроизвольно, но я нашла в себе силы посмотреть на Скарлетт. В ее глазах полыхала лютая ненависть.

— И кто ты такая, чтобы так угрожать мне? Принцесса знает в каком я положении и она не станет этого делать даже ради своей подружки-фрейлины, которая любит соблазнять чужих женихов! — она вдруг положила руку на живот, и мне под кожу забралось очень нехорошее предчувствие.

В каком положении?

— Ты в положении идиотки и нахлебницы в замке. Не знаю, к какому роду ты принадлежишь, но точно не имеешь никакого отношения к престолу Франции. И когда Брэндан об этом узнает со всеми доказательствами и фактами, не видать тебе ни Брэндана, ни замка, ни власти, — я встала, чтобы быть на одном уровне с ней. Если бы не весь этот девичник и атмосфера праздника, я бы давно выпустила свои когти.

— Да как ты смеешь, такое говорить?

— Смею! Говорю и смею. Ты самозванка.

— Я не самозванка! — она тяжело задышала, еще сильнее схватившись за живот. — Брэндан совсем скоро узнает то, что я узнала на этой неделе. Под сердцем я ношу ЕГО ребенка. Когда принц узнает про наследника, он и думать забудет о такой шлюшке, как ты. Пойми, маленькая милая девочка…я его невеста, будущая королева и опора. Я мать его ребенка. А ты никто. Ничтожество, с которым он справлял свою нужду, да и то, потому что короли склонны перебрать море ядовитых ягод, прежде чем остановиться на одной. А ты, глупенькая, еще на что-то рассчитываешь…

Скарлетт рассмеялась ледяным смехом в то время, как я стояла ни жива и ни мертва.

Еще секунду назад я смотрела в ее лицо и слышала ужасные слова этой твари, и вот она расплывается перед моим взором в бесформенную жижу, а что-то ядовитое застилает глаза, подобно кислоте, которая разъедала кожу.

Я чувствую, как меня разрывает на кусочки, и каждый вдох — это чистейшая доза боли, которую я больше не в силах вынести.

Просто не в силах.

— Ох, ты плачешь, детка? Действительно думала, что к шлюхе можно относиться серьезно? Я — его будущее. И поверь, меня он не трахал. Он занимался со мной любовью. И именно такая любовь воссоздала во мне ЕГО малыша, — она продолжала гадко смеяться, а меня трясло, ноги подкашивались…я не знала, как устоять на них, чтобы окончательно не разлететься прямо на глазах у твари.

— Ты не представляешь, насколько ласков и нежен он был со мной. Он был моим первым, и делал все, чтобы мне было хорошо…а я наслаждалась его большим членом и чувством того, какой цельной стала вместе с ним…

Звон внутри головы разрезал уши — тело защищалось от слов этой твари, но было уже слишком поздно.

Схватившись за область в районе сердца, я выбежала из комнаты, столкнувшись в дверном проеме с Лией и Тессой.

— Что, вечеринка уже кончилась?

— Ох, эта малолетка опять ноет, вечно хочет, чтоб Брэндан ее пожалел…глупенькая.

Но я уже не обращала внимания на их оскорбления. Все это было ничто по сравнению с тем, чтобы узнать о предательстве любимого мужчины.

В очередной раз взял твою душу в руки и разорвал на мясо, кровь и кости, разбил, уничтожил. Узнать, что каждая секунда, проведенная с ним, ошибка. Секунда, прожитая зря.

Понимать это и все равно продолжать слепо любить, горя в огне предательства, лжи и убегая…в никуда.

Каждый вдох отдавался острой болью во всех клеточках тела. Моя грудь резко вздымалась, выдавливая из нутра судорожно-истеричные всхлипы, которые терялись в замке.

Проще было бы вырвать сердце из груди и не чувствовать, как быстро и безжалостно испепеляет внутри эта тьма и отчаянье.

Вкус предательства заполнял пересохший рот, все съеденное за последнее время поднялось до горла. Меня тошнило.

Я превратилась в истлевающее полено, пораженное дьявольским огнем Брэндана.

Ты не представляешь, насколько ласков и нежен он был со мной…

Эти слова звучали везде, отталкиваясь от холодных стен замка, и я упала на колени прямо на один из дорогущих ковров, и вцепилась в его ворс ногтями, истошно заорав во всю глотку.

Наверное, меня слышали все, но мне было плевать. За закрытыми веками мелькали картины, ужасные картины того, как Брэндан касается ее так же, как касался меня…

Называет ее «маленькая», просто потому что не хочет перепутать наши имена.

Его руки скользят по ее телу, а она трогает его там, где когда-то прикасалась я. Она проводит пальцами по его шрамам и шепчет на ухо мои слова.

Под сердцем я ношу ЕГО ребенка.

Эта часть добивает меня, и вот я уже врезаюсь пальцами в собственные ожоги, пытаясь прекратить эту агонию, но мне только больнее.

Он кончает в нее, отдавая себя целиком и полностью. Брэндану нет разницы, кто валяется под ним на этот раз — я или Скарлетт, или еще хуже — он любит ее, а я для него так —вещь, игрушка, с которой можно поиграть, чтобы не портить нервы той, что действительно дорога сердцу.

Ребенок. У них будет ребенок.

А у меня еще есть яд. Всего несколько глотков, которые навсегда избавят меня от боли. Я забуду Брэндана навсегда, и это то, что мне необходимо, как кислород.

Который мне его перекроет…какая ирония. Какая странная жизнь, бесцельная, бессмысленная…как жалко, что все мои страдания были впустую. В никуда. И никакого хорошего конца не последовало.

Это только в сказках чудовище становится прекрасным принцем, в реальной жизни — изменить человека невозможно. Он был вправе любить другую, но он был не вправе приручать меня просто для того, чтобы потом так уничтожить.

Я так долго хотела, разорвать с ним эту связь, но это было слишком больно. Как распарывать кожу. Как терять частичку себя. Большую часть себя.

POV Брэндан

Я правда хотел, чтобы это утро было особенным. Но проснулся рано, еще до восхода солнца, зная, что в восемь утра у меня важная встреча, которую я не могу пропустить. Нужно ехать в Лондон. И перед отъездом я должен успеть поговорить с сестрой.

Проснувшись, я увидел Камелию. Половина ее лица, покрытая ожогами, была спрятана черными волосами. едибии Не удержавшись я убрал их, чтобы посмотреть на то, как она выглядит по утрам.

Сон ее был сладким и безмятежным, она цеплялась за мою футболку. Как бы я не хотел ее отпускать, мне нужно было прийти в себя и обдумать все на трезвую голову. А она раскалывалась, после гребанного бренди.

Рядом со мной она в опасности. Кто-то прекрасно знает, что я к ней чувствую, и управляет моими эмоциями. А я очень не люблю, когда мной манипулируют.

Но это пустое. Гораздо важнее то, что каждую секунду в замке она подвергается риску. Могу ли я выгнать ее теперь, даже во имя спасения, когда провел с ней ночь? Когда подсел на эти прикосновения к ее коже, когда испытал дикие эмоции, просто наблюдая за тем, как она кончает на мою ладонь?

Черт, какая же она была влажная…никогда такого не видел.

Утром я оставил ее, чтобы вернуться вечером и порадовать Камелию. Я приготовил для нее сюрприз, точнее не я, а Мару, которая родила трех здоровых львят. Два мальчика и девочку. Львица сразу же стала более спокойной и уже не тосковала в своем искусственном вольере. Теперь она только и делала, что часами вылизывала своих детенышей. Я хотел показать Камелии их. Девушкам такое нравится…наверное.

Я хотел, чтобы она забыла о вчерашней ночи, о боли, которую ей причинили. Я хорошо знал, что такое ожоги такой степени — Адинбург не даст этого забыть, и представлял, через что прошла моя девочка.

Но я так чертовски боялся за Камелию, а еще сильнее я боялся страха, что, в конец, я уже запутался — делает ли меня он слабым на самом деле, и так ли это важно, когда взамен я получаю эмоции, благодаря которым хочу просыпаться по утрам? Жизнь обрела совершенно другой смысл. Я будто протер запотевшие очки и увидел все ее краски, от которых, к сожалению, можно ослепнуть.

Могу ли я доверять ей? Способна ли она на предательство? И как переступить через долг и страну и забыть о происхождении этой девушки?

На день я отпустил все эти вопросы, полностью погрузившись в дела. Сюрприз. Этой ночью я собирался взять с нее вчерашний долг и погрузиться в нее очень глубоко, и трахать так долго, что по утру у девочки будет ломить все тело.

Представляя себе эту ночь в самых ярких красках, я ворвался в комнату Камелии и остолбенел от того, что увидел, как только наши взгляды встретились.

Камелия странно одета — я был бы приятно удивлён этим красным сари, в котором она напоминала мне восточную принцессу, к тому же он открывал кожу на ее животике…если бы, не застал девушку в таком состоянии.

Как только она увидела меня, она сжала руки в кулаки, и запустила прямо в меня рядом стоящую вазу. Чудом увернувшись, я проследил за тем, как она разбилась на осколки, но тут в меня снова что-то прилетело, причиняя боль.

В груди зародился новый поток ярости, яркие краски тут же погасли, наполняя тело темнотой. Я не понимал, что происходит.

Внутри все рассыпалось — идеальный план был испорчен, потому что я кожей чувствовал, что Камелия сейчас снова сделает что-то не так.

POV Кенна

Не помню, как я доползла до своей комнаты. Все было как в тумане. Я жалела, что распустила волосы для девичника, а значит и яд, который я прятала за заколкой, остался здесь.

Словно в тумане, через пелену, застилавшую глаза, я пыталась нащупать ее на туалетном столике, но ничего не соображала.

Дверь за мной скрипнула - в привычной своей манере пришел Брэндан. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что там я увижу его мерзкую рожу. Все бы глаза его синие выцарапала.

«Я люблю тебя», - тихо кричит умирающее сердце. Трепещет, вырывается, бьется о ребра, как маленькая птичка о стальные прутья клетки.

Я беру что-то с туалетного столика и, резко поворачиваясь, кидаю это прямо в него, но сукин сын уворачивается.

Он одет с иголочки — белоснежная рубашка и брюки, небесно-голубой галстук. От такой ангельской чистоты ненавижу его еще больше и кидаю в его сторону первый попавшийся под руку предмет.

Брэндан меняется на глазах — легкая улыбка сползает с его губ, выражение лица покрывается ледяной корочкой.

— Какого черты ты делаешь, Камелия?! — надрывается он, делая уверенные шаги ко мне. Я шиплю, как загнанная кошка, не намереваясь подпускать его ближе.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ. Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! УХОДИ!

— Ты совсем не дружишь с головой, маленькая? — металлическим голосом ответил он, хватая меня за беспорядочно дрожащие руки. — ОЧНИСЬ. ЧТО С тобой? Я утром ушел, потому чт…

— ЭТО НИКАК НЕ СВЯЗАНО С УТРОМ! – оскалившись, перебиваю я, слезы текут по щекам нескончаемым водопадом. — НЕНАВИЖУ! Не трогай! Не прикасайся!

— Ану, перестань вести себя так, сука. Ты говоришь с королем, не выводи меня из себя! НЕ ВЫВОДИ. Иначе будешь иметь дело не с королем, а с дьяволом! — он тряхнул меня изо всей силы, от чего я взвыла только сильнее.

— Ха, с дьяволом? С чудовищем! Вот с кем я имею дело. Брэндан, я устала от боли! Устала! От твоих игр, хватит. Хватит притворяться! Все…все… — я сделала глубокий вдох. — Меня в который раз хотят здесь убить! Меня унижают! Ты меня унижаешь. Я ВСЕ трепела, но это…Боже, как я тебя ненавижу! — его лицо вдруг меняется, становится обеспокоенным – Брэндан словно тоже испытывает боль и раскаивается за то, что произошло со мной вчера. Он чувствует вину. — ПОЗДРАВЛЯЮ тебя. Ребенок, Брэндан! Как ты мог…Скарлетт ждет от тебя ребенка…понимаешь? — начинаю вырываться и отчаянно бить его несгибаемую грудную клетку. Мои слезы уже на его рубашке, всю трясет, я как в лихорадке, агонии.

— Ты…все твои слова равны нулю! ВСЕ! Все, что ты говорил, что я единственная с кем, ты…ЗАЧЕМ Я ВООБЩЕ ТЕБЯ ВСТРЕТИЛА? ЗАЧЕМ? Зачем ты нужен в моей жизни?!

Во мне теплилась надежда на то, что Брэндан скажет мне, что все не так, как мне кажется. Что все иначе. Что Скарлетт - просто наглая лгунья, и у них никогда не было секса, но я же видела их связь своими глазами…поцелуй у дворца — только верхушка их отношений, и ведь он действительно был с ней так ласков.

— УСПОКОЙСЯ! — снова прикрикнул он, хватая меня за шею. Яд нагревал мне кожу под поясом сари, куда я его спрятала.

— Брэндан ты же писал, ты же говорил мне…а сейчас я узнаю, что ЭТО ВСЕ ЛОЖЬ! ТЫ НИЧТОЖЕСТВО! ТВОИ СЛОВА ПУСТЫ И НИКЧЕМНЫ! ЭТО ТЫ НИКТО, ясно тебе?! — в ответ на мои оскорбления Брэндан сжимает ладонь на моем горле, перекрывая мне кислород. В его синих глазах сверкают смертельные молнии, губы превратились в тонкую линию.

— ЗАТКНУЛАСЬ БЫСТРО! — я пыталась жадно глотать ртом воздух, он держал хватку на моей шее, соблюдая тонкую грань между удушением и запугиванием. — КАКОГО ЧЕРТА, ТЫ ТАК РАЗГОВАРИВАЕШЬ С КОРОЛЕМ?!

Он сплюнул в сторону, снова возвращая взгляд ко мне.

— Или ты забыла? Я НИЧЕГО ТЕБЕ НЕ ОБЕЩАЛ! НИ-ЧЕ-ГО! Я изначально говорил тебе, что ты нужна мне только позабавиться…Помнишь вчерашнюю ночь? ЗАБУДЬ.

— Брэндан… — хрипло отозвалась я, погибая от огня, исходящего от его глаз.

Если раньше он избивал меня каждым словом, то теперь он действовал гораздо хуже. Это было так легко для Брэндана. Подобно тому, как он всадил шпагу в живот незнакомца, когда я в первый раз его увидела, он поступал сейчас со мной точно так же. Он засунул шпагу в мое нутро, угодив в сердце, в оголенный нерв, в самый эпицентр остатков моей души.

— ОПЯТЬ ТЫ МЕНЯ перебиваешь! ДА КОГДА ТЫ НАУЧИШЬСЯ ПОНИМАТЬ МЕНЯ, ГЛУПАЯ ЖЕНЩИНА? Когда ты поймешь, что я Король, И ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО ВСЕГДА БУДЕТ ОСТАВАТЬСЯ ЗА МНОЙ! Таким, как ты, вообще говорить не нужно! Рот таких, как ты, жалких приземленных фавориток, должен выполнять только одну вещь — делать глубокий минет, но ты и на это не способна. Бракованная вещица…

Он поворачивает рукоятку невидимой шпаги, просверливая огромную бездну в моем сердце. Бьет по ней, загоняя каждым словом новый гвоздь мне под кожу. Мои вены выворачивает наизнанку, а душевную боль, которую я испытываю можно сравнить только с переломом костей всего тела.

Одновременно.

Я не хочу это чувствовать. Я вою ему в ответ, да так сильно, что мне кажется он вот-вот применит ко мне физическую силу.

Изобьет к черту, не пощадит всей своей силы и запинает в те ожоги, которые еще недавно зализывал.

— ТЫ же говорил, что умрешь без меня…разве это не твои чертовы слова?! — я хочу кричать, но из-за руки на моей шее я только хриплю и выгляжу жалко.

Все…это конец. Если он не убьет меня сейчас, я сама погибу от боли. Яд…яд…я судорожно пытаюсь найти его за поясом, но голова не соображает, руки ходят ходуном.

— Ты их себе придумала. Вообразила, что ты нужна мне, в то время как я сразу дал понять тебе, кто ты и что ты. Все, что я для тебя делал, ты пропускала мимо, принимая за должное. Ах да, а потом ты меня предала, или, думаешь, я забыл об этом?

— Ненавижу!

— ЗАТКНИСЬ, Я СКАЗАЛ! Это я тебя ненавижу, — он встряхнул меня за шею. Ни один мускул на его лице не выражал боли или сострадания ко мне — сплошной лед и забирающий душу крик, который вырывался из его губ. — Я ХОЧУ ЧТОБ ТЫ УБРАЛАСЬ ИЗ МОЕГО ЗАМКА К ЧЕРТЯМ! ЧТОБЫ ДУХУ Я ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ ВИДЕЛ!

— Брэндан, так убей меня! Давай! Убей единственную девушку, которую ты полюбил!

— Я ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ! — рявкнул он, замахнувшись на меня своим могучим кулаком. Он остановился в сантиметре от меня и схватил меня за скулы. Рука все сильнее сжималась на моей шее — на этот раз это был не жемчужный поводок, а веревка посыпанная стекловатой.

— Повтори… — слезы испепеляли глаза, лицо Брэндана расплывалось перед глазами. Последние минуты я вижу своего любимого мужчину.

Я сделаю это. Всего несколько глотков.

Сердце бьется так быстро, будто хочет отплясать эти последние минуты за всю оставшуюся жизнь. А это десятки лет, в которых Брэндан никогда не полюбит меня.

— Не люблю я тебя, — дыхание его рвалось на части, но я больше не искала в этих интонациях надежду. — Все это время ты была для меня дозой, способом забыться. Сейчас я смотрю на тебя, и единственное, что чувствую, это то, что хочу причинить тебе такую боль, и я вижу ее в твоих глазах, и это мед для меня. Видишь, кого ты полюбила? Смотри, кого.

— Да…полюбила, Брэндан…полюбила…я люблю тебя. Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю, — быстрым шепотом. Плевать уже было на унижение. Я знала, что ничто уже не продлится долго. Яд убьет меня за секунду, а он только вытрет руки и пойдет дальше. Из-за раны на моей ключице, которую он задел, его ладони были покрыты кровью.

Он снова ворочал в груди рукоятку.

— Что ты несешь? ЗАТКНИСЬ! МНЕ,НА ХРЕН, НЕ НУЖНА ТВОЯ ЛЮБОВЬ! — и тут он сделал самое ужасное. Жестоко рассмеялся, насмехаясь над моей любовью. Над цветком, который я так усердно взращивала в своей душе. За который так боролась.

Все напрасно.

— Прощай, Брэндан. Моя любовь тебя больше не потревожит, — вдруг совершенно спокойно шепчу я, нащупав за поясом сари заветный бутылек. Моя маленькая соломинка надежды. Мой эликсир смелости перед прыжком в незабываемое ничто.

В его синих глазах засверкало смятение — мои слова были тем, что он не ожидал услышать.

Так странно — ненавидеть человека всей душой и умирать от любви к нему одновременно. Это то, что делает это проклятье. Любовь — это проклятье.

Я делаю глубокий вдох, свободной рукой резко подставляя к губам пузырек с ядом, в то же время не разрывая сплетения наших взглядов, наших измученных душ.

— Прощай, любовь моя, — зрачки Брэндана расширяются, но я закрываю глаза, чтобы не видеть его лица. Я уже попрощалась.

Утекают последние мгновения. Яда на три глотка, и вот первый обжигает горло вместе с хваткой Брэндана.

Все тело завязывается в тугой узел, шпага рассекает меня пополам, и со вторым глотком я уже не чувствую никакой боли.

Вот оно счастье, уже отпускает…уже скоро все кончится. Вся жизнь пролетает перед моими глазами. Миллионы картинок за маленькую бесконечность времени. Я вижу море, любимый берег. Себя маленькую, и все внутри сжимает от жалости к этой малышке, которая не заслуживает таких унижений. Их причиняет мне вовсе не Брэндан, а я — сама себе. Маленькая Кенна плачет, прощаясь со мной, но отчаянно хватает меня за платье, будто просит остаться и искупаться с ней в соленой пучине.

Ее черные волосы заплетены в аккуратную косу, а кожа бледная, фарфоровая. Маленькая Белоснежка.

«Зачем ты делаешь это?» — не шевеля губами, тихо спрашивает она. Маленькой Кенне не нужно говорить, чтобы я поняла ее, голос малышки просто звучит в моей голове. «Ты так сильно не любишь меня, что хочешь убить? Что я тебе сделала? Каждый раз, когда ты так поступаешь с собой, я – здесь, маленькая и беззащитная, беззаветно любящая тебя – страдаю.

А теперь ты и вовсе решила меня убить…почему?»

Крупные слезы стекают по ее лицу, но их чувствуют мои щеки. Сердце обливается кровью, когда я вижу страдания маленькой Кенны, но себя настоящую я не жалею.

Кадр обрывается.

А потом я вижу Брэндана — он то обнимает меня, то спокойно спит, его рот приоткрыт…в следующем кадре он дарит мне один из самых вкусных поцелуев. Слаще шоколада, свежих ягод и даже свежего воздуха. Этот поцелуй наполнен жизнью и всем самым прекрасным, чем она может быть полна.

Я чувствую его силу и все самое лучше, что когда-либо ощущала рядом с ним. Я чувствую, что живу, когда вижу калейдоскоп наших с ним встреч. Я счастлива, что испытала в жизни любовь, а значит прожила эту жизнь не зря.

Собственный мозг будто мстит мне за выпиваемый яд и показывает последнюю самую душераздирающую для меня картинку.

Вижу мальчика. Крохотного малыша, и у него синие глаза Брэндана. Они похожи, словно это он в детстве. И только я знаю, что в этом ребенке так же много меня, как и его.

Он смотрит на меня — кроха с таким взглядом, будто ему ведомы все тайны мира и вселенной. Он молчит, но одних лишь синих глаз мне достаточно, чтобы прочитать по ним одно единственное слово.

«Мама.»

Перед третьим глотком картинки резко обрываются. Я слышу, как пузырек разбивается на осколки и они врезаются в мои икры.

— НЕ СМЕЙ! — я слышу отчаянный крик Брэндана перед тем, как почувствовать, как его язык смело и рьяно раскрывает мои губы и врывается внутрь. Он целует меня так, будто хочет всосать этот гребанный яд с моих губ, забрать все до последней капли…мой разум кружится, я знаю, что все уже кончено.

Его руки уже гладят мою шею. Щекой он касается моей кожи, и на миг мне кажется, что и она влажная и соленая.

Этот поцелуй причиняет боль. Настолько он прекрасен. Как и каждый наш поцелуй.

Тело немеет, но я из последних сил хватаюсь за его губы, задыхаясь, утопая в волнах мучительного прощания. Последний раз, последний раз, Бож, дай мне еще секунду…еще одну секундочку, чтобы побыть с ним рядом. Еще мгновение безумно любить его.

Его поцелуй горит на моих губах, когда он остранется от меня и чуть толкает – я падаю на пол.

— ДУРА! Какая же ты дура! — он сплевывает, делает шаг назад, вытирая со лба пот. Его белки красные, цвета крови. — VAE!

Я ложусь на пол и погружаюсь в сон. Я знаю, что мой план рассыпался на куски. От боли я не избавилась, а Брэндана потеряла навсегда, раскрыв перед ним всю душу.

Мне не хватило одного глотка, который он у меня отнял.

Но все-таки яд сыграл свою роль: он успел убить во мне все чувства к Брэндану. Я погрузилась в забытье, чувствуя, как жжет губы, и как болит душа, потому что она погибла в наполненном жизнью теле.

ГЛАВА 19

POV Брэндан. Flashback

— Почему Вы молчите? Ваше Высочество…я так хочу Вас. Я хочу, чтобы Вы делали со мной, что угодно… — рука Скарлетт прошлась по открытой от ткани моего халата груди и медленно опустилась ниже.

Я сжал зубы. Все внутри кипело. Я злился, но уже на самого себя. Злился, что не могу просто трахнуть эту идиотку и все.

Это навсегда поставит точку в моих чувствах к Камелии, и я пойму, что между нами нет ничего больше, чем игра на выживание и страсть.

За этой игрой не стоит ничего большего. По крайней мере, того, о чем я ей якобы писал…

— Ты должна заткнуться, — угрожающе прошипел я, хватая Скарлетт за бедра. Я был намерен все сделать быстро. — И никаких поцелуев. Я не люблю все эти нежности. Просто прыгай на моем члене, пока я в тебя не кончу, — безжизненно произнес я и посмотрел ей прямо в глаза.

— Любой Ваш каприз, — покорно прошептала Скарлетт, проглотив обиду.

Мой член стоял, потому что я слишком ярко представил себе на ее месте Камелию. Я воссоздал в своей голове каждую частичку ее нежной кожи, которую буквально ощутил на кончиках своих пальцев.

Я сделал глубокий вдох перед тем, как насадить Скарлетт и трахнуть. Мои руки мяли ее бедра, я закрыл глаза…но запах. Он перебил все. Это была не Камелия. Я ненавидел себя за то, что не хочу эту роскошную девушку с фигурой из идеального эротического сна. Волосы Скарлетт щекотали мою грудь, девушка не выдержала и наклонилась к моей щеке, напрашиваясь на поцелуй.

— Сука, я же ясно выразился, — я вдруг резко скинул ее с себя, взяв за затылок. Девушка валялась у моих ног с таким испуганным и покорным видом, что мне стало не по себе.

Трахнуть ее — это огромный шаг назад. Это как играть на расстроенном пианино или любоваться уже завядшим цветком. Я мог бы сделать это, но проблема в том, что я так сильно этого не хотел. Не хотел купаться в грязи, не хотел делиться с ней ничем, что принадлежит мне. А в первую очередь, это мое тело.

— Простите, Ваше Высочество…прости меня, Брэндан, — взмолилась Скарлетт, глядя на меня с непоколебимой покорностью.

— Не веди себя как коврик для ног. Ты же чертова принцесса.

— Я…не умею, Ваше Высочество. Но я научусь…я все для Вас сделаю, — на это я только раздражительно закатил глаза и распахнул полы своего халата.

— Я хочу Вас…моя киска влажная только для Вас.

Меня передернуло от ее слов. Даже от голоса Скарлетт было не по себе и мерзко. Если бы это сказала Камелия, я бы без лишних прелюдий погрузился в нее до самых яиц. И трахал бы долго, чередуя нежность с сумасшедшей скоростью.

— Вы же тоже меня хотите, — она посмотрела ниже моего пояса, ее зрачки расширились от увиденного.

— Поработай ручкой, — я взял ее ладонь и положил на свой член, откинувшись на стену. Руки закинул за голову, закрыл глаза. — Это наказание. В следующий раз думай, прежде чем лезть со своей гребанной инициативой. Я руковожу страной и жизнями, в том числе и твоей. И я не люблю, когда мной пытаются командовать, особенно в постели.

— Простите, Ваше Высочество, я все сделаю, как Вы хотите, — и ее рука сжала мой член, ритмично двигаясь по нему. Делала она все очень опытно и умело, я сразу почувствовал, что она проделывала это много раз, но тут же отбросил эту мысль. Сосредоточился на Камелии.

Я не чувствовал больше запаха чужой женщины. Я просто отключился, позволяя своему телу добиться нужного рефлекса.

Только когда я почувствовал дыхание Скарлетт ниже пояса, рявкнул:

— Только попробуй высунуть язык.

Она отстранилась, доводя дело до конца, а в моих висках пульсировало имя:

Камелия.

Камелия лежит на полу, пока я рву на себе волосы. Я действительно ее ненавижу, и сейчас настолько ослеплен яростью, что не могу испытать к свернувшемуся на полу комочку никакой жалости.

Кого я обманываю?

Я чуть не умер на месте, когда понял, что она намеревается с собой сделать. Как? Как можно быть такой дурой?!

Как можно поверить этой тупой шлюхе на слово, и ни в чем не разобравшись обвинять меня в том, чего я даже не совершал?! Это недоверие резануло мою душу, заставляя зверя внутри победить все другие адекватные чувства. Когда мной управляет ярость, теряю рассудок и не могу трезво мыслить.

Я не умею успокаивать, и мне нужна женщина, которая будет умиротворять меня.

Гребанная защитная реакция. Ярость. Включение всех своих сил на полную мощность, внутренней брони, которая защитит и убережет от боли. Пережитки Адинбурга, привычка, которую из года в год воспроизводит тело.

С этой девушкой же у нас настоящая война, и победа в каждом бое уже перестала приносить мне счастье. Потому что я вижу, как разрушаю ее. Уже разрушил.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…

Признание Камелии обезоруживает меня. У меня такое чувство, что это я лежу на полу избитый и отравленный ядом.

И в то же время она совсем мне не доверяет. Я бы не стал ей врать, если бы она спокойно узнала у меня, какие отношения связывают нас со Скарлетт. Я бы не стал лгать после этой ночи, когда ясно дал Камелии понять, что в моей жизни есть только одна девушка, которой я готов открыться. Защищать и оберегать. Но она повела себя так, будто я не обнимал ее всю ночь и не менял бинт на открытой ране несколько раз за все эти часы. Не обрабатывал маслом ожоги, пока она спала, как убитая, после такого оргазма. Даже во сне ее потряхивало, а пальцы на ногах ритмично сжимались…

Думал, что она увидела это, но ошибся.

Я отчаянно пытаюсь найти способ избежать скорой свадьбы со Скарлетт, но понимаю, что в идеальном плане нет ни единой возможности избежать этого «торжества».

С трепетом беру спящую Камелию на руки и аккуратно кладу на кровать. Ее губы все еще влажные то ли от моих поцелуев, то ли от смертельного яда.

— Ты не посмеешь умереть без моего разрешения, — прошептал я, коснувшись рукой ее лба. Камелию слегка потряхивало, и я знал, что ей нужен доктор. Под кожей бился угомонившийся пульс, рана на ключице кровоточила. Камелия выглядела разбитой. Я и сам уже не знал, что чувствую к этой девушке.

Я думал, что никогда не сломаю ее. Она казалась такой сильной. Но, кажется, мне это удалось, и учитывая то, как я мучил девушку все эти месяцы, это не удивительно. Любая бы рано или поздно сломалась. Увяла. Но она продержалась очень долго…настолько, что успела изменить меня.

А я до сих пор боялся этих перемен. Боялся слабости, на которую с детства строго-настрого наложили право veto. (от лат. — «запрещаю»)

Когда смотрю на нее сейчас, в груди становится тесно. Я больше не могу так играть. Я больше не хочу причинять ей боль. Она, черт возьми, могла погибнуть…доигрался, кусок дерьма.

— Все будет хорошо. Ты проснешься, и все будет хорошо, — взял ее бархатную руку в свою и поцеловал хрупкие костяшки пальцев, грея своим дыханием. Я начинаю задыхаться, когда всего лишь одно слово подступает к горлу. Колючий комок из шести букв, который впивается в кожу шеи и не дает сделать и вдоха.

Кажется, я и сам умру, если не произнесу это слово и не лопну этот мерзкий колючий шар.

— Прости, — выдыхаю коротко. Это сильнее меня.

Я отворачиваюсь и пулей выметаюсь из комнаты, отправив к ней сразу нескольких врачей, прислугу. Она будет окружена заботой этих людей до тех пор, пока я не решу, что мне делать дальше. Как мне закончить нашу историю безболезненно для обоих. Как заставить ее покинуть дворец, как отпустить ее и жить дальше так, словно ее никогда здесь и не было. Я не знаю, как это будет, но я смогу. Она должна поправиться и как можно скорее покинуть это окаянное место. Я больше не должен причинять ей боль. Больше она и не выдержит.

Сломалась.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…

Я запыхался, облокотившись рукой на каменную стену. Грудь пронзила острая боль.

Скарлетт…ума не приложу, что она наговорила Камелии. Очевидно, что ждет от меня ребенка. Очень интересно, как она умудрилась забеременеть, если всего лишь дотронулась до меня ладонью. Но я не могу предъявить ей своих обвинений до тех пор, пока она нужна мне в качестве невесты.

Черт бы побрал всю эту ситуацию, в которой я чувствую себя псом, привязанным на цепочке. Я не могу сделать выбор, руководствуясь своим сердцем, ради людей, которые каждый день погибают от рук парламента.

Но и связать жизнь с этой лживой шлюхой я не намерен.

Я собирался сыграть эту чертову свадьбу как можно скорее и стать королем. Освобожу народ от гнета парламента, отправлю Скарлетт как можно дальше, разорвав наш брак. В это время Камелия будет отправлена в безопасное место, возможно, на ферму, где она росла и где была так счастлива.

А потом я найду ее, чего бы мне это не стоило. И найду в себе силы сказать ей «прости», когда Камелия не спит. И я буду умолять Вселенную, чтобы она согласилась быть со мной.

Навсегда.

И плевать мне, кто она, пусть даже из самых низших слоев, я сделаю ее своей.

Своей Королевой.

POV Кенна

Я спала, наверное, очень долго. Мэри сказала, что я несколько дней не выходила из комнаты. Все воспоминания превратились в туман, сотканный из боли. Я плохо помнила действия, свои мысли…остались только чувства, которые уже догорали.

У Брэндана будет ребенок. Не от меня.

Это все, что имело для меня значение. Это непреложный факт, гласящий о том, что я потеряла его навсегда.

Через несколько дней после того, что произошло между нами, ко мне пришел один из представителей гвардии и объявил, что у меня есть несколько дней, чтобы попрощаться с Меридианной.

— Вы будете доставлены в безопасное место, Камелия. Его Высочество выделит вам охрану, слуг, деньги — все что необходимо для приятной и безопасной жизни. В замке вы находиться не можете. Принц Брэндан сказал, что как только выдастся свободная минута он с вами объяснится. У Его Высочества совсем скоро свадьба и коронация, — я махнула рукой в сторону гвардейца и кивнула, мысленно умоляя о том, чтобы он больше не продолжал.

Ну вот и все. Я буду доставлена в безопасное место. На склад ненужных вещей.

Как бы это странно не звучало, но я не плакала. И уже не испытывала и грамма боли. Я превратилась в куклу, набитую ватой — этакое подобие живой девушки. Хожу, дышу, думаю, даже ем, причем довольно неплохо, но пустоту в душе не залатаю уже ничем.

Отчасти, Брэндан был прав. Он ничего мне не обещал. Это мои проблемы, что я влюбилась в чудовище, и нет его вины в том, что он не испытал в ответ серьезных чувств.

Только не понимаю, зачем были все эти мучения. Они имели бы смысл, если бы, в конечном итоге, мне бы удалось исцелить его душу.

Я не только любопытная, но наделена и еще одной дурацкой чертой характера — самоотверженность. Жертвенность. Да только кому она нужна? Никому. Я готова была отдать ему свою душу, чтобы хоть чем-то заменить тьму, которая поглотила его после Адинбурга.

Все зря. Никто этого не оценил.

Но я знала, что свадьба Брэндана будет перед моим отъездом. Его Высочество, видимо, хотел нанести коронный удар, перед тем как отпустить меня. Позволить мне увидеть, как он счастлив с этой тварью. Что ж, я собиралась прийти туда. Прийти на его свадьбу, и выглядеть достойно.

Пусть случайно, пусть хоть на мгновение он увидит, что потерял. Навсегда. Потому что я никогда его не прощу за всю эту боль.

С меня хватит. Если по моей щеке скатится ее хоть одна слезинка из-за Брэндана, я придушу его голыми руками.

— Ты выглядишь замечательно. Ох, Кенна, не жалею, что заказала для тебя это платье, — Мэри затянула на моей спине корсет необычного платья без бретелей. Оно состояло из черного корсета с россыпью брильянтов и пышной юбки из шелка кораллового цвета. Длинный шлейф делал меня похожей на невесту. — Ты в порядке? Я имею в виду из-за его свадьбы.

Она с сочувствием поглядела на меня, но я в ответ только искренне улыбнулась. Кукла набитая ватой могла прекрасно сыграть роль, когда это было нужно.

— Все в порядке, Мэри. Я грущу, что мы с тобой расстанемся. Но я уже знаю, что меня отправят домой. Там я начну все заново. И просто забуду этот год, оставив для тебя место в своем сердце.

— Ты будешь меня навещать? — с надеждой спросила Мэри, но я покачала головой.

— Я бы и рада, но не могу. Я не хочу больше быть частью этого мира. Воспоминаний. Но я всегда буду рада видеть тебя у себя, хоть ты и принцесса. Но если быть честной, то не так уж и много у тебя неотложных дел, — мы рассмеялись, я поправила волнистый рыжий локон, выбившийся из ее прически.

— Ладно, пойдем. Посмотрим, что такое королевская свадьба, — мы с Мэри, Лией и Тессой шли по коридорам в сопровождении охраны.

Свадьба будущего короля и королевы должна была проходить в большом зале, а после — в саду на террасе, где всегда проходили светские приемы и семейные торжества.

Как только вошла в зал, я обомлела от красоты и масштабов праздника. Все было такое пафосное, вычурное и броское. Свадьба будто кричала всему миру о своей торжественности и показушности, но никак не о любви двух людей.

Огромные столы, уставленные экзотическими и европейскими яствами. Водопады из пунша, шоколада и сыра для фондю. Все в бело-синих тонах. Сверкание посуды и брильянтов ослепляло, а посреди всего торжества стояли два синих стола со свечами и какими-то бумагами.

Весь периметр просторного зала уставлен фарфоровыми вазами жемчужного цвета, украшенные неестественно крупными голубыми пионами. Вереница этих цветов тянулась и по потолку помещения и глядя на них, я вдруг представила себе маленький алтарь, украшенный красными Камелиями, которые могли бы быть символом нашей с Брэнданом свадьбы.

И тут же отогнала от себя эту внезапно одурманивающую мысль, продолжая без эмоций смотреть на все это аристократическое великолепие, пока мои глаза не устали от блеска украшений, ярких люстр и драгоценных камней.

Это была красивая свадьба, но я мечтала совсем о другом.

— Должна сказать, выглядит все потрясающе, — протянула Мэри, поджав губы. Я знала, о чем она думает. О том, что и она бы хотела такую свадьбу — в последнее время они с Даниэлем часто ссорились по неизвестным мне причинам. Но в ее глазах я видела такую чистую влюбленность и легкость от этих чувств, что тайно ей завидовала.

Почему моя любовь не может быть такой легкой и дарить только счастье.

Видимо, у меня был слишком болезненный вид, и Мэри вновь спросила меня:

— Кенна, ты в порядке? — подруга взяла меня за руку.

— Да, все нормально, — я выдохнула, чтобы собраться с мыслями. Распрямила осанку, прогнулась. Гордая, изящная, высокомерная. Такой я должна быть теперь. Пусть остаток жизни я проживу на ферме, но в душе я навсегда останусь королевой Франции.

Королева Франции, которая позволяет на глазах у всех какой-то самозванке притворяться ею.

— Брэндан нервничает, — прокомментировала Мэри, и я наконец решилась найти принца взглядом.

Я боялась увидеть его.

Но впервые за долгое время, я ничего не чувствую, глядя на Брэндана. Боли нет, будто она заблокирована или вовсе исчезла. И все же я обманывала себя, потому что сердце пропустило удар, когда наши взгляды всего на одну мили секунду встретились.

Синие сапфиры.

Он был одет в красный мундир с портупеей поперек тела. Разговаривал с Джейсоном, и лицо его как обычно не выражало никаких эмоций.

Видимо, Мэри знала Брэндана куда лучше меня, если увидела в этой каменной глыбе хотя бы каплю нервозности.

Весь высший свет был в сборе: мы с Мэри устали тихонько посмеиваться над чУдными платьями английской знати. Каждый хотел выделиться, попасть в светскую хронику. Гости общались друг с другом изящно жестикулируя. Меня все это раздражало.

Даже если бы где-то в параллельной вселенной Брэндан бы решил провести со мной всю жизнь…выдержала бы я это? Только сейчас я вижу, насколько этот мир сильно отличается от моего привычного — мой мир был спокойствием, пристанищем. Этот же мир полон грязи, лжи, интриг и предательств. В борьбе за власть нет места слабакам и спокойствию.

Зазвучал свадебный марш и по бархатной красной дорожке зашагала Скарлетт. В пышном платье она выглядела в два раза крупнее, но, благо, фата накрывала ее фальшивое лицо. Это избавило меня от «удовольствия» лицезреть эту тварь.

Люди умолкли, и женщина в костюме с отличительными знаками начала произносить какую-то длинную вдохновленную речь о любви, о прекрасном союзе, свидетелями которого мы стали и прочей чуши.

Лия и Тесса глядели на Скарлетт с неприкрытой завистью, Брэндан стоял с каменным лицом, а я…я поняла, что с нетерпением жду своего отъезда домой.

И в тайне я даже надеюсь, что Брэндан больше никогда не придет в мою комнату. Чтобы больше не вспоминать. Чтобы больше не чувствовать. Я не хочу с ним прощаться.

Все закончилось, и в моей жизни наконец-то начнется новая глава.

Я повторяла это как мантру, напоминая себе только о том, что я пришла на эту чертову свадьбу, чтобы выглядеть великолепно. Чтобы показать ему, что он не сломал меня. А все мои признания, которые остались без ответа — так, порыв минутной слабости.

За моей спиной вдруг раздался оглушительный выстрел и все гости завизжали. Я вздрогнула, обхватывая себя руками. Меридиана мгновенно побледнела, и я не на шутку перепугалась за нее…что это было? Кто-то неудачно открыл шампанское?!

Через огромную дверь в большой зал ворвалось с дюжину гвардейцев в форме Англии, вооруженные с головы до ног. Выглядели они более чем враждебно и в миг направили пушки на присутствующих гостей. Я пыталась разглядеть, что происходит и не часть ли церемонии это. Может, я не осведомлена об английских традициях? Вокруг Брэндана и Скарлетт точно так же выстроилась охрана, рябившая теми же цветами, что и нападающая. Обе вооружены под завязку.

В воздухе повисло жуткое напряжение и мгла страха.

— Мы не опоздали? — музыка вдруг утихла, гвардия неизвестного мужчины, лица которого я не видела, направила оружие на трясущихся от страха гостей. У меня внутри все сдавило от жуткого предчувствия. Кажется, это вовсе не запланировано. — О, дорогие гости, вам нечего бояться. Расслабьтесь. Мы никого не тронем, если по нам не откроют огонь.

Я перевела взгляд на Брэндана, который вышел вперед из кольца охраны. Он был у гвардии на прицеле, как и неизвестный. От этого было не по себе. Каменное лицо Брэндана в миг исказилось гримасой сомнений и недоверия — он, кажется, был обезоружен происходящим. Он стал неузнаваем, когда просто взглянул на человека, которому принадлежал голос.

Знакомый мне голос.

Я с трудом сглотнула, переводя взгляд на незнакомца.

— Кто ты? Проваливай отсюда, иначе твою жалкую гвардию предателей расстреляют, — голос Брэндана лишился прежней уверенности. Что-то в лице незнакомца очень сильно его задело.

— Ох, как страшно. Да только за этой дверью у меня еще несколько отрядов таких предателей, как ты их называешь, мой дорогой Брэндан, — он с издевкой обратился к Брэндану, а я жадно пыталась сообразить, где я уже его видела и слышала. — Но только они не предатели. Они всего лишь выполняют свой долг — служат истинному королю Англии, мой дорогой бастард.

Все в зале ахнули, а мое сердце, казалось, сейчас разорвется от шока и любопытства.

Брэндан произнес всего одно слово, в тот миг когда незнакомец посмотрел на меня, и хаотичный пазл в моей голове вдруг собрался в одну единственную картинку.

— Бастиан…

На меня смотрел мужчина, с которым я знакома. Конюх. Тот самый простачок, который теперь так же, как и Брэндан, был облачен в красный мундир. Теперь он побрит, а голову его не украшает шляпа — и тут я поняла, что еще тогда он показался мне очень знакомым. Мужчина изменился за годы, с того времени как был нарисовали семейный портрет Виндзоров, который я рассматривала когда-то. И все же черты Бастиана и короля Джонатана сразу бросились мне в глаза.

Но Бастиан мертв. Кто это, черт возьми?

Мэри вцепилась в мое запястье, и я вскрикнула в абсолютном безмолвии, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Да, братец, это я. Бастиан. Твой дорогой брат, которого ты почти прикончил.

— Этого не может быть. Ты лжец. Самозванец.

— Да? Можно было бы сказать, что я всего лишь похож на Бастиана, но я тебя уверяю, если ты прямо сейчас возьмешь анализ моей крови, она покажет тебе все лучше слов, на которые я не хочу тратить драгоценное время, — на губах Бастиана застыла ядовитая улыбка. Притворно добрая и сладкая. Ее приторность напоминала мне мерзкую «ласку» Золотозубого.

Я впервые видела Брэндана настолько растерянным. Еще бы, брат восстал из мертвых и заявился на твою свадьбу…Бастиан переплюнул даже тот прием, на котором Брэндан упал замертво.

— Это мы проверим, — Брэндан прищурился, приглядываясь к «брату». Я знала, что от военных действий его удерживает только то, что невинные гости могут пострадать. — Что тебе нужно? Как бы там ни было, будь ты кем угодно, король — теперь я. Не ты, Бастиан.

— Условия теперь здесь буду ставить я, братец. Во-первых, ты пока не король, и как видишь, добрая половина гвардии переметнулась на мою сторону, хоть это и стоило мне времени и сил. Все это время я был у тебя под носом, а ты даже не замечал этого…, впрочем, как и главного. Я бы поздравил тебя и невесту — наипрекраснейшую Кенну — принцессу Франции, потерянную принцессу. Настолько засекреченную, что даже ее внешность не поддавалась разглашению, и ты так наивно выискивал ее по жалкой метке все эти годы. Ну не глупец ли ваш принц, господа?! — Бастиан снисходительно рассмеялся, пренебрежительно махнув в сторону Брэндана.

— Взять его! – скомандовал Брэндан, но Гвардия Бастиана незамедлительно ответила рокочущим выстрелом. Сотни капелек на хрустальной люстре под потолком предательски задрожали, норовя сорваться вниз.

— Я начну всех здесь расстреливать, если будешь предпринимать что-либо, брат. По одному. Теперь, после долгих лет отсутствия, я понимаю, что мы с тобой в равном положении. Поэтому ты позволишь мне жить в замке и представить себя народу. Я понимаю, что несмотря на то, что я являюсь прямым наследником трона, не смогу вернуть доверие людей так быстро. Поэтому я не буду предпринимать кардинальные меры.

— Ты действительно думаешь, что сможешь победить меня? Я не один. Ты — тень, восставшая из мертвых. Твое слово против моего ничего не значит, теперь когда люди знают, что со мной они будут в безопасности. За мной крупнейшие страны Европы: Франция… — он указал на Скарлетт.

— Конечно, благодаря твоей невесте. Кенне-Скарлетт. Какой же ты глупец, даже смешно. Это жалкая самозванка, которая обвела тебя вокруг пальца, а никакая не принцесса Франции. Но должен тебя порадовать, настоящая принцесса находится здесь, в этом зале, — Бастиан пристально смотрел на меня. Кровь прилила к щекам, я не понимала, откуда он может знать…все уставились в одну точку. На м-е-н-я.

— Девушка, известная здесь под именем Камелия. Прекрасный цветок, который я намерен оберегать и боготворить. В общем, делать с ней все то, чего ты никогда не был достоин, – моя челюсть оказалась где-то в районе груди. Я окаменела, глядя на Бастиана, приклонившего передо мной голову.

Кажется, новая глава в моей жизни переносится на неопределенный срок.

ГЛАВА 20

POV Брэндан

На меня смотрел отец и брат в одном лице. Таким Джонатан выглядел на старых фотографиях, и уже тогда я знал, что Бастиан не просто похож на него, он абсолютная его копия. Каждый раз, когда я пристально рассматривал брата, я невольно ловил себя на мысли о том, кто я на самом деле.

Что я не такой. Испорченный. Бракованный. Проклятый.

И вот мой кошмар вернулся вместе с тысячами вопросов и болью. С разрывающим виски вопросом:

Во имя чего я терпел муки Адинбурга, если мой брат каким-то образом выжил?!

Но я же видел…видел, как он разбился на скале. Кровь вытекала из его головы. Там была ужасающая, смертельная высота. Вдобавок брата смыло волной. Он НЕ МОГ выжить. Разум отчаянно твердил мне, что это нереально, но глаза будто смеялись надо мной.

Брат был старше на восемь лет, но ни у кого в зале бы не возникло сомнений в том, что он и есть Бастиан.

Но вернувшийся из преисподней Бастиан убил меня не так, как новость, от которой у меня пересохло во рту и вспотели ладони.

— Девушка, известная здесь под именем Камелия. Прекрасный цветок, который я намерен оберегать и боготворить. В общем делать с ней все то, чего ты никогда не был достоин, - Бастиан с почетом поклонился Камелии. Моей Камелии, на которую он не имел никакого права так пялиться.

Она выглядела иначе. Гордая осанка и слегка опущенные вниз брови – примерно так она выглядела в миг, когда я впервые ее увидел. В каких-то лохмотьях, грязной, но упорно стоявшей на своем. С огнем в глазах и с силой в маленьких ручках.

Если бы я знал, что такое любовь, сегодня я бы влюбился в нее заново.

Я несколько раз замечал, что даже в таком скромном и закрытом платье на нее постоянно бросают взгляды.

— Камелия? Моя фаворитка, — мой голос охрип, я все еще не мог понять, что за бред несет призрак моего брата. — Принцесса Франции — моя невеста. Не знаю из какой дыры ты вылез, но ты явно путаешься в показаниях. Я согласен оказать тебе лечение. Но о короне ты можешь забыть. И для начала ты сдашь кровь.

Я пытался быть спокойным и хладнокровным. Ни в коем случае нельзя поддаваться панике и показывать всем, что этот лже-Бастиан представляет для меня серьезную угрозу. Но чувство, что из меня сделали дурака, прямо-таки дышало в спину.

— Пресловутая метка так называемой невесты — ни что иное как подделка. Любой мастер после небольшой экспертизы подтвердит это...на теле Камелии же эта самая метка есть, а если ты мне не веришь, спроси у нее сам. Кто она на самом деле?

Я перевел взгляд на Камелию. Настал мой черед погибать, гадая о чем она думает. Карие глаза еще никогда не были так глубоки и загадочны.

— Кто ты, свет мой? — снова задал вопрос Бастиан, подбираясь к ней ближе. Я хотел вцепиться ему в глотку, но обещание данное самому себе останавливало. Я не должен ввязывать Камелию во все это. Завтра же она отправится домой.

Свет мой.

Ублюдок.

— Я… — она вдруг потупила взгляд, будто что-то обдумывая. — Да, я не так давно узнала о своем происхождении, но я…не собираясь никому и ничего доказывать. Это мое прошлое, мои корни. Но я уже давно другой человек, и поэтому…

Меня затрясло от гнева.

— И ТЫ МОЛЧАЛА?! — не выдержал, схватившись за волосы. Боже, какой я идиот…такого плевка от судьбы я не ожидал. Черт, да как это может быть?! КАК?

— Не кричи на свет мой, — ухмыльнулся Бастиан, подмигивая Камелии. — Да, наверное, не очень приятно осознавать себя таким глупым, маленький Брэндан. Но факт остается фактом: твоя Скарлетт — мишура, самозванка, уж не знаю, кто ее к тебе подослал. Даю подсказку, он находится в замке. А я заявляю о своих правах на престол, — тут он взмахнул рукой, и в зал вошли люди в черных мантиях. Гребанные старики из парламента, едва скрывающие свои победные усмешки. – И о том, что Камелия, то есть принцесса Кенна, отныне взята под мою опеку и защиту. Я намерен возглавить Англию вместе с ней, если конечно она согласится. Свет мой, что ты скажешь на этот счет? – он подобрался к Камелии слишком близко и протянул ей свою мерзкую руку.

Звон в ушах, гнев и ревность затуманили мой разум, и через доли секунды я оказался рядом с Бастианом, и трясясь от гнева, схватил его за красный мундир.

— РУКИ-ОТ-НЕЕ-УБРАЛ! — отчеканил я, тяжело дыша.

Боже, что я делаю. Все смотрят. Сейчас моя чертова свадьба, которая разваливается, как я и мечтал. Но какой ценой. Бастиан просто вцепился в Камелию…

— Ваше Высочество, я к ней даже не прикоснулся. И в отличии от вас, я знаю, как нужно обращаться с женщиной. Поверьте, в моих руках она будет богиней. И то я совершенно спокойно предоставляю ее выбор. Одно ее слово, чтобы я прекратил и позволил бы тебе и дальше разрушать, и топтать ее душу — и я отступлю. Буду протаптывать дорогу к трону другими путями и без поддержки Франции..

Черт. Ублюдок знает, на что надавить. Все выглядит в совершенно не выгодном для меня свете. Камелия думает…

— Брэндан, отпусти его, он ничего мне не сделал, — я медленно повернулся к Камелии, мою голову било мелкой дрожью. Она отвела взгляд. — Все это время скрывала правду от принца и от всех…прости Мэридианна, — вдруг тихо вставила она, положив руку на плечо Мэри. Камелия встала из-за стола, сцепив руки в районе талии. — Потому что хотела узнать истинное отношение Его Высочества ко мне…звучит глупо, но своему королевскому прошлому я не придавала и не придаю значения. Отцу и матери на меня плевать — это факт, на случай если вы оба хотите шантажировать их, используя меня.

— Я думаю, ты ошибаешься, свет мой…

— Не перебивайте, — хладнокровно продолжила Камелия, и сквозь пелену ярости и обиды я в глубине души гордился моей девочкой. Какой сильной она была, аж дух захватывало. Черт возьми, если бы не весь этот гребанный народ в зале, я бы возбудился, как подросток. — Я не отказываюсь от вашего предложения, Бастиан. Я обещаю подумать. Брэндан, — она осмелилась посмотреть мне в глаза. Мне не верилось, что девушка, которая еще недавно хлебнула яда и кричала мне о любви, и эта гордая амазонка — один и тот же человек. — Теперь ты узнал, кто я на самом деле. Я вижу, ты пытаешься меня защитить, но поверь, это не произведет на меня никакого впечатления. Все это время, пока ты не знал, кто я на самом деле, я не была удостоена такой чести. Я выставлялась как товар…на потеху господ. Теперь, когда всем все известно, я останусь во дворце, чтобы поближе узнать вас, Бастиан.

Словами не передать, в каком шоке находились все гости. В какой-то момент я перестал обращать на них внимание, но после речи Камелии они оживились — кто-то не верил в происходящее, ссылаясь на странный спектакль, кто-то осуждал одного из нас. Кажется, один парламент был полностью доволен — они могли снова вступить в гонку за власть.

Я снова посмотрел на Камелию. Ледяное выражение лица скрывало все эмоции — девочка научилась этому у меня и теперь виртуозно мстит. Если я ломал ее без разбору и со свойственным мне сумасбродством, то она это делает изящно, переламывая по косточке.

Я ее ненавидел.

Я ее желал.

И я понял, что люблю ее, потеряв.

— Браво, решила отомстить мне, Камелия, — я испепелил ее взглядом, от чего она тут же быстро заморгала. — Скарлетт в темницу, – отдал приказ гвардии. – Твои условия. Напомни. Что нужно сделать, чтобы ты никого не тронул? Да только помни, что эти люди свидетели твоих военных действий и они никогда не захотят такого правителя.

— Мои условия, таковы: я живу в замке. Как наследник престола.

— И что ты хочешь этим сказать?! Гвардия принадлежит мне, никто не станет тебя слушать! НИКТО за тобой не пойдет!

— Я бы не был в этом так уверен, Брэндан. Я переманил на свою сторону часть твоих сторонников, и пусть дальше народ решает, кого они хотят видеть на троне. Но чтобы как-то проявить себя, я прошу у тебя три месяца, — он не просил. Он не оставлял мне никакого выбора. Бастиан затеял революцию и решил перевернуть все с ног на голову. Я был уверен, что все это можно как-то остановить, что он вовсе никакой не наследник…черт, все мысли путались.

Предательство Камелии сжигало изнутри, но я понимал, что по закону кармы, это было неизбежно. Она мстила и имела на это полное право.

Любила ли она меня, совершая такое предательство? Разумеется, нет. И это причиняло большую боль.

— Не знаю, кто ты и ЧТО ты, но я это выясню, — пригрозил Бастиану я, отпуская его. – Пока держишь моих людей на мушке, находись в замке. Я делаю это ради них. И держись подальше от Камелии…одно ее слово, что ты ей наскучил, и не пощажу собственную страну, отомстив за нее.

Я не знал, что будет дальше. Мой план подорвали вместе с фундаментом и корнем, оставив меня без крыши над головой. Я должен был контролировать все, а теперь я даже не могу считать себя полноправным хозяином в доме.

Все эти годы я считал себя убийцей. Шесть долгих лет я отбывал наказание на каторге…а теперь я вижу живого Бастиана и Камелию, которая оказалась, как и говорил Джейсон, не той, за кого себя выдает. Хотелось просто убежать. Далеко-далеко. Оставив Джейсону указания, я скрылся в толпе и через тайные коридоры замка отправился туда, куда ноги меня несли сами. В конюшню.

Находясь в полнейшем духовном и физическом оцепенении, я нашел загон Оникса, и глядя на своего коня, которого не видел восемь лет, скатился по задней стенке прямо на сухое сено.

Закрыл глаза руками. Мне хотелось просто побыть одному.

Люблю, люблю, люблю, люблю, люблю…

Предательство Камелии разрушило меня. Но на этот раз я понимал, что я это заслужил. Теперь, когда в ее руках такая власть, я осознал, что я только пригубил ее яд. Самая ядовитая месть еще впереди.

И теперь мне остается только одно из двух: либо я верну свою женщину, поствлю на ноги страну и осуществлю свой план, либо потеряю все.

Включая смысл жизни.

ГЛАВА 21

POV Кенна

— Ты всегда так молчалива? — тишину во время ужина нарушал только звук постукивания вилки и ножа по тарелкам. Я медленно пережевывала утку, на вкус — резиновую, и изредка смотрела на молодого человека напротив. На Бастиана. Он был для меня воплощением сдержанности, отстраненности, целеустремленности. С его губ не слезала полуулыбка, за которой скрывалось что-то мною не изведанное. Словно Бастиану не нужен был ни трон, ни эта страна. Им двигала обида, месть. Я до конца не верила, что он и есть тот самый брат Брэндана.

Меридиана и вовсе не пожелала иметь с «самозванцем» ничего общего.

«Я не знаю, кто он, Кенна. Но точно не Бастиан. Я…чувствую это. Бастиан никогда бы так не поступил с Брэнданом, даже если тот и имел какое-то отношение к его смерти», —дрожащим голосом поведала она мне в тот же вечер, когда призрак прошлого пришел в этот замок. Мы не знаем всей истории Брэндана и Бастиана и никто не знает. Несмотря на то, что Брэндан жесток, я никогда не верила, что он действительно убил своего брата. По отрывкам из дневника, мне казалось, это самозащита.

— У меня довольно скучная жизнь в замке, — отмахнулась, продолжая ковыряться в своей тарелке. Каждый вечер я ужинала с Бастианом и жила теперь в другой части замка. Ближе к нему. Он предложил мне переехать в новую комнату, объяснив свою щедрость тем, что она больше и роскошнее, но я знала, что он просто хочет быть ближе ко мне.

Я нужна ему, чтобы получить власть. Он нужен мне, чтобы поставить Брэндана на место.

Мы будто заключили негласное взаимовыгодное соглашение, и я понимала, что играю с огнем. Но теперь Брэндан не станет унижать меня, когда знает всю правду. Что он думает теперь, когда знает, кто я? От этой мысли сперло дыхание.

Трудно представить, в каком он шоке. Разумеется, зол и обижен. А я…я по-прежнему пуста, как ватная кукла. Со стальным сердцем внутри и с судьбами королей в руках.

Ощущать такую власть…слишком приятно, и только теперь я понимаю Брэндана одержимого всемогуществом и контролем над всем, даже над собственными эмоциями и чувствами. Когда управляешь эмоциями, можно сказать, управляешь миром. Своей реальностью.

— Кенна, я не хочу, чтобы ты думала, что я так любезен с тобой только из-за короны, — Бастиан взмахнул густой шевелюрой каштановых волос. У него они были длинные и слегка вьющиеся. — Я наблюдал за тобой. Много. И я не понимал своего придурка брата, который вытирал о тебя ноги. Такую, как ты, нужно носить на руках.

«А он и носил…» — пронеслось в голове, но я тут же себя одернула.

— Вы меня совсем не знаете.

— Ты красива, не глупа, добра…сильна. Ты из тех женщин, которые вдохновляют. Иногда на безумные поступки. В тебе есть что-то, от чего хочется непременно добиться твоего расположения. Чувство, что его нужно заслужить. Понимаешь? Ну, как тебе бы объяснить… — он закатил глаза и наклонился ко мне ближе. Мы сидели за столом примерно полтора метра разделяло нас. Я не спеша начала убирать свою руку, но он накрыл ее своей ладонью. Рука его была в мозолях, шероховатая от тяжелого многолетнего труда. Передо мной сидел не принц, а конюх с королевскими замашками и жаждой мести. И в то же время личность загадочная и интересная. — Объясню на своем простом языке. На любом ипподроме я сразу вижу, какая лошадь должна выиграть забег. Вижу, какая из них чистокровная, арабская…какая усталая и вялая. Вижу, какая проиграет и какая совершенно не предназначена для скачек. Оседлав однажды чистокровную лошадь, я бы не стал ставить на другую…

Я чуть не поперхнулась куском мяса. Он что действительно, сравнивает меня с лошадью? У Брэндана и Бастиана очень много общего, раз они так помешаны на животных. Хотя от Мэри я слышала, что Бастиан никогда не любил «всяких тварей».

— Ты сравнил меня с лошадью?

С секунду мы молча смотрели друг на друга, а потом Бастиан кивнул:

— Ну, да.

Из моей груди вырвался неловкий смех, и я была счастлива, что застрявший кусок мяса, пролетел через горло.

— Не обижайся, я не очень-то помню, каково это быть королем. Принцем. В этом мы с тобой похожи, не так ли? Одиночки без прошлого. Я ведь тоже сначала потерял память, когда упал со скалы…

— Как ты выжил? — я вдруг поняла, что могу использовать всю информацию, которую получаю от Бастиана, против него, если мне вдруг это понадобится.

— Знаешь, наверное, родился в доспехах.

— Там очень высоко, я сама видела. Люди не выживают после падения с такой высоты.

— Значит я стал первым таким человеком. Я сдал кровь. И она указала на родство с Брэнданом, если ты все еще сомневаешься, — Бастиан опустошил бокал красного вина залпом, словно хотел успокоить нервы.

— Нет…не сомневаюсь, просто все так запутано. Я ничего не понимаю в политике. И я не знаю, какую сторону мне занять…я хочу снять со своих плеч эту ответственность. Я хочу домой…

— Не торопись, — мягко надавил Бастиан, тепло мне улыбнувшись. Никаких игр. Никаких холодных взглядов. Бастиан общался со мной открыто и с ним все было понятно и просто. Он был спокоен и сдержан, и я знала, что таких мужчин называют «надежными». — Я не стану настаивать, если ты вдруг захочешь все-таки вернуться на свою ферму. Пробудь здесь еще месяц, вдруг ты передумаешь. У нас получился бы неплохой союз…

— Это…предложение? — я пошутила, но Бастиан на полном серьезе ответил:

— Да. Как я уже и сказал, ты умна, красива и способна направлять мужчину. Ты мне нравишься, Кенна, и я не знаю ни одного мужчину, который бы от тебя отказался. Для меня было бы честью стать твоим супругом и спутником жизни. Это был бы великолепный союз двух народов. Целый союз. Но выбор остается только за тобой, от себя могу добавить, что я никогда тебя не обижу: я сдержан, и не стал бы поднимать на тебя руку даже в гневе. В женщине я ищу дружеское понимание, близость характеров. А коли мы с тобой оба слегка потерянные, я думаю, мы найдем общий язык…так?

— Я не могу дать свой ответ прямо сейчас, я должна разобраться во всем, — автоматически отвечаю я, понимая, что тут и жизни не хватит, чтобы во всем разобраться.

— Понимаю, ты мне не доверяешь. Я великий и ужасный Бастиан. Да и Мэри не видит во мне брата. Понимаю, — протянул он, кивая. — Надеюсь, по моим поступкам ты увидишь, что я могу тебе дать. Я могу сделать тебя счастливой.

Да, и Гаспар так говорил. Он был ангелом, который обнимал меня и успокаивал, заворачивая в крылья. Но я была счастлива только в плену черных крыльев Брэндана.

— Счастье мне приносит свобода. А она была у меня, когда я жила на ферме. Когда не принадлежала этому миру, который все же является частью моей сущности. И я чувствую это каждую секунду. Но это не счастье, а крест.

— Спасибо за ужин, — наконец произнес Бастиан, вглядываясь в меня. — Скажи, если тебе нужен врач, уход, все что угодно. У меня не так много слуг, как у Брэндана, но все будет сделано. Я выделю тебе двух охранников. Как я вижу, Брэндан не очень-то о тебе заботился… — я знаю, что он имеет в виду ожоги на моей коже, которые до сих пор не собирались сходить. Врач успокаивала меня тем, что на это нужно время, но сколько бы я не втирала в кожу масло, оно перестало помогать. Такое чувство, что чертова жидкость обладала целебным свойством только в руках Брэндана.

— И тебе спасибо, — я встала, глядя на свою наполненную доверху тарелку. Я направилась к двери и только перед выходом обернулась назад, и задала один конкретный вопрос:

— А что будет с Брэнданом, если ты станешь королем?

Бастиан немного помолчал, и не поворачиваясь ко мне лицом, ответил:

— Он будет моим братом. Тебе не о чем беспокоиться, Камелия. Я пришел сюда, чтобы получить свое как можно более мирным путем, и не собираюсь прокладывать себе дорогу к трону, губя…лишние жизни.

Я вышла из столовой, обдумывая его слова. Бастиан либо хороший актер, либо действительно такой же, как и я: потерянный человек, желающий занять свое истинное место в жизни.

POV Брэндан

Я целый час смотрел на мигающую точку на небольшом экране. Она настойчиво сверкала, издавая самый раздражающий в мире писк, но спустя почти шестьдесят минут пришла в движение. Я мог следить за передвижениями Камелии по замку, и благодаря тому, что она какого-то черта не снимала заколку, я, к несчастью, мог знать о том, как много времени она проводит с этим ублюдком.

Я смял в комок бумажку, которая подтверждала, что по результатам экспертизы, он является моим братом. Кто-то, очевидно, надо мной шутит. Издевается.

Я так боялся, что чувства к Камелии сделают меня слабым, что это наконец случилось. Легкие болели, я, кажется, отравился никотином, а в голове рассеялся этот сигаретный туман, но как только он уходил его место заполняла боль.

Я потерял все.

ВСЕ, vae.

Я на дне. Слабак. Неудачник. Побочный продукт своего отца, и не оправдал ни своих ожиданий, ни их надежд. Какой я, к черту, король, если оказался в настолько безвыходной ситуации.

Я действительно не видел выхода. Если буду прессинговать и убью Бастиана, снова поднимется восстание. Снова Адинбург или что хуже.

Если не буду, дам ему возможность свергнуть меня с престола, и тогда все, что я терпел, все, что я делал, обесценится.

Если попробую вернуть Камелию…тут даже говорить не о чем. Она не поверит мне. Она будет думать, что я просто играю с ней, чтобы заполучить наследницу французского престола, и больше не откроет свое сердце.

Если заставлю ее покориться силой…это будет секс, в котором я буду трахать только ее тело, без души, как это было прежде.

Я был настолько обескуражен тем, что больше не контролирую ее, тем, что она вырвалась из моего поводка, что даже ее предательству не предавал значения.

Наоборот, я в тайне восхищался ею, и от этого хотел еще больше. Наконец-то она дала мне достойный отпор. Наконец-то ответила! Перестала молча проглатывать обиды, это была та самая девочка, которая противостояла мне с самого начала…Боже, как сильно я ее хотел.

Вокруг меня вились шлюхи, которых я гнал к чертям. Скарлетт целыми днями ревела в темнице, и я приказал не кормить ее, пока она не признается, кто она и зачем притворялась принцессой.

А я думал только о Камелии. О Кенне.

— Кенна, — я смакую ее имя, будто в первый раз пробую сладость на вкус. И мне вкусно.

Настолько, что принимая душ, я думаю только о ней, вспоминая тот вечер, когда она стояла передо мной на коленях в душевой и облизывала острым язычком.

— Скажи-мне-свое-имя, — с гневом произношу я, поглаживая ее по волосам. Ее губки напрашиваются на мой член, но я твердо держу его в руке, не позволяя ей приблизиться.

— Камелия, — она тянется ко мне, но я оттягиваю девушку за волосы, качая головой из стороны в сторону.

— Настоящее имя. Не зли короля, маленькая.

Она смотрит на меня с вызовом, ее руки достают до моих бедер, посылая к низу живота мелкие и быстрые волны возбуждения. Я хочу ее язык, но прежде хочу услышать…

— Кенна. Меня зовут Кенна, — сдается она, и я резко притягиваю ее губы к своим бедрам.

— Да, моя грязная девочка. Так уже лучше, — выдыхаю, прогибаясь в пояснице. Ее мелкие и аккуратные движения уносят меня в другую вселенную, и в каждом движении покорность и любовь, но только тогда, когда мне это нужно.

От этой галлюцинации я прихожу в себя уже тяжело дыша, и испытав яркий оргазм в собственном душе.

Мне этого мало. Хочу быть с ней. В ней.

Во всех смыслах этого слова, я хочу быть внутри нее. Я чувствовал это всегда, что она там, внутри меня.

Что каждый ее выдох выходит из моих легких.

От собственных инфантильных мыслей меня спасает только Джейсон, заставший меня в окружении алкоголя и дыма. По его взгляду я понял, что он настроен решительно.

— Какого черта, Брэндан?! Хватит пить! — он убирает бутылку под стол и садится напротив меня. Полный высокомерия выплевываю в него колечко из дыма.

— Хватит? А что? А какой смысл? За что бороться, Джейсон? За корону? Да плевал я на нее, если вокруг меня одни сраные предатели. Сотня. Сотня гвардейцев и все на стороне этого сукина сына. Что дальше? Мэри. Отравления. Кто следующий? Может, ты? Прячешь под столом нож и выжидаешь момента… — глаза Джейсона округлились, когда он поймал камень, брошенный в его сторону.

— Я твой друг! С детства, черт бы тебя подрал!

— А он мой брат…сукин сын. С ДЕТСТВА, — парировал я, хоть и голос мой заплетался. Почему я доверяю Джейсону? Он всегда был против Камелии. И он вполне мог бы нанести ей вред. Стоп, хватит, Брэндан. Он твой лучший друг.

— Я не предам тебя, - Джейсон сжал кулаки с таким видом, будто он готов отдать жизнь не только за меня, как за своего короля, но и как за друга.

Но то, что я уже давно знал, не давало меня покоя. Он не может быть предателем. Но это не оправдывает другую его ошибку.

— Поэтому спишь с моей сестрой?

— ЧТО? – Джейсон мгновенно изменился в лице, снова пожимая кулаки. Уверен, его ладони пропотели насквозь. — Я…не сплю с ней.

— Потому что она беременна. Но ты не прочь засадить ей, не так ли?

Я настолько пьян, что уже не слежу за речью. Плевать. Он свалит, и я доберусь до этой бутылки. Я все равно потерял половину своих прав, почему бы не стать гребаным простолюдином хотя бы на один вечер?

— Я сейчас эту бутылку разобью, на хрен, о твою голову! Не говори таких гадких слов, когда говоришь о Мэри!

Приятно, что он так ее защищает. Может, у них действительно чувства.

— Валяй, только ты знаешь, что я прав. Ты хочешь мою сестру. ПРИНЦЕССУ. А не много ли ты хочешь?

— Черт возьми, все не так… — Джейсон положил ладонь на лоб, а потом резко сдавил собственные виски. Наши взгляды встретились, и я выжидал, когда он сдастся, — я люблю ее.

Не смог сдержать пьяной улыбки.

— Любовь…какая глупость. Это только желание.

— Я забочусь о ней с детства…я всегда ее любил, - выражение его лица становится таким, будто он испытывает адские муки.

— И ты молчал. Молчал, о ваших отношениях. Не могу назвать это предательством, будь на месте Мэри другая, я бы понял. Но это моя сестра. Беременна от гвардейца…

— Откуда ты знаешь?

— Доктор мне все рассказала. Мэри очень наивно полагала, что ее слуги – это только ее слуги. Нет. От меня трудно что-то утаить. Но Камелии это удалось. Удалось и этому ублюдку скрыть тот факт, что все это время он был жив, И Я ЧЕРТ ВОЗЬМИ ЗРЯ ГОРЕЛ В АДУ!

— Брэндан, ты расстроен…

— Я, VAE, В ГНЕВЕ! В ОТЧАЯНЬИ! Я НЕНАВИЖУ ЕЕ!

— Нет, не ненавидишь Брэндан. Ты влюбился, как мальчишка. Королю, может, и не позволено любить, но другая твоя часть, более человечная…она любит эту девушку. Как я не старался очернить ее в твоих глазах, чтобы ты думал о стране…

— Если не хочешь, чтобы я перерезал тебе живот в следующем поединке, ЛУЧШЕ ЗАТКНИСЬ! — мой пульс зашкаливал. Я вдруг почувствовал себя так, будто сидел перед Джейсоном голым.

— Хорошо, хорошо, — Джейсон подпер рукой подбородок и начал. – Я всегда оберегал Мэри, но делал это аккуратно. Чтобы никто не замечал. Наверное, даже она не замечала, и честно говоря, она всегда меня недолюбливала. Мой надзор раздражал, особенно когда она стала старше. Когда я узнал о ее первой влюбленности, я стал следить за ней еще больше. Просто начал сходить с ума, пытаясь всеми силами предотвратить их встречи, с этим Даниэлем… — вспомнив о нем, Джейсон брезгливо поморщился. — Уму непостижимо, что из такого разнообразия гвардейцев, она выбрала столь недалекого. Это продолжалось долгое время, пока однажды они сильно не повздорили. Это произошло не так давно, и я подслушал один из разговоров в саду — Кенны и Мэри. Он был о ребенке. Она носила просторные платья, часто закрывалась в комнате и отравилась полезнейшей едой несколько раз…я все сложил вместе и понял, что Мэри беременна. Она так сильно переживала из-за этого недоумка. В одну из ночей я прорвался в ее спальню, — в его голосе слышны нотки нежности. —Знаешь, мы говорили до самого утра. Не спорю, я хочу ее Брэндан. Как любимую женщину. Но в ту ночь она заснула на моем плече, и я поймал себя на мысли, что никогда вот так не лежал с девушкой…не говорил по душам.

— Это было, как первый секс, только не такой неловкий, — мы оба выдавили из себя напряженные смешки. — Я понял, что я сделаю для нее все, если появится хоть один шанс, что она каждую ночь будет засыпать на моем плече. И тогда, когда она открылась и мне, мы стали видеться почти каждую ночь. Иногда она встречалась с Даниэлем, но их отношения разлетались по швам, несмотря на то, что меня она называла «просто другом». Это было невыносимо…смотреть на нее, когда она так близко и знать, что даже поцеловать ее не могу. Я боялся за ее состояние, ребенка и ее здоровье…, — я внимательно слушал долгий рассказ друга, стараясь не пропустить ни слова. — Даниэль начал что-то подозревать, проваливал служебные дела на нервной почве…все это продолжается и сейчас. Я люблю твою сестру и готов ждать ее решения сколько угодно. Я чувствую, что она влюблена в меня. А Даниэль лишь первая любовь — она и сама как-то шепнула мне, что для нее это была просто игра под твоим носом, ты никогда не уделял ей внимания и она решила позлить тебя, закрутив с гвардейцем. Потом он стал ее первым мужчиной, и она сама себе накрутила великую любовь к нему…ну ты же знаешь Мэри, она довольно инфантильна. Но она мечется…потому что отец ребенка — Даниэль. И это…девочка, — почему-то добавил вдруг он, глядя на меня исподлобья.

Наверное, думал, что если я узнаю, что это мальчик, то тут же прикажу казнить собственную сестру. И за кого они меня принимают?

— Джейсон, тебе ли не знать, что я жесток только, когда дело касается власти. Маленький ребенок, младенец не смог бы претендовать на трон. Тем более от гвардейца. Неважно какого он пола, для меня он в первую очередь — племянник. Племянница. Мне дорога каждая капля королевской крови.

Мысли о малыше вдруг отрезвили. Малыш…

Образ кареглазой маленькой девочки буквально пролетел сквозь все сознание. Детский смех резанул слух. Интересно, что чувствуешь, когда становишься отцом? С трудом верю, что это меня изменит. Не хотелось бы быть таким же тираном с собственными детьми, но хватит ли мне воли, чтобы не воспитывать их так, как воспитали меня в Адинбурге?

— Теперь ты все знаешь. Я не предавал тебя. Просто полюбил не ту девушку. Сердце всегда выбирает не тех…

Это точно. Например, девушек, которые любят скрывать свое истинное лицо и подсыпать в напитки яды.

***

Если не считать напряженную обстановку в замке, постоянные перешептывания прислуги в каждом углу и усиленную охрану, атмосфера внутри не изменилась. Я продолжала проводить дни в садах Брэндана, каждый раз находя среди зеленых лабиринтов новые закоулки.

Площадь сада была настолько огромна, что я сомневалась в том, что смогла бы изучить ее за всю свою жизнь, даже если бы мне предоставилась такая возможность. Я знала, что эта территория, как и сам замок, скрывают еще много тайн, о которых я никогда не узнаю. Они распаляли мое неугомонное любопытство. Это была одна из причин, по которой я по-прежнему оставалась здесь, не упрашивая Бастиана отпустить меня и навсегда забыть об идее нашей свадьбы.

Любая другая девушка, уже начала бы царапать землю ногтями, лишь бы выбраться из этого места, но не я со своим вечным желанием созерцать и узнавать новое. Все детство я мечтала узнать этот мир, наблюдая лишь за одной его стороной. Пребывала в одинаковом бесконечном дне сурка, хоть и приятном. Это была моя зона комфорта, из которой меня вытолкнули, но как бы я не скучала по ней, только здесь я почувствовала, как я меняюсь внутренне и внешне. Как я расту.

Мне было необходимо знать, чем закончится вся эта история. Что будет с Меридианой, кто, наконец-таки, займет этот проклятый трон? А потом уже вернуться к своим скучным серым, но счастливым дням. Без слез, истерик и нервных срывов. Только я, работа по хозяйству и полное единение с природой.

Да только не знаю, обрету ли я дом на старом месте и смогу ли жить, не бегая по краю? Как здесь. Здесь я словно бегу по горному серпантину и все время остаюсь в живых, и как бы я все это не проклинала, это непередаваемое чувство. Чувство жизни.

Смогла ли бы я выйти за него теперь, когда мне абсолютно все равно, с кем я свяжу свою жизнь?

Смогла бы.

Потому что я знала, что больше никогда не испытаю той гаммы чувств, которой захлебывалась с Брэнданом. И в то же время, они больше никогда не вернутся ко мне, потому что к этому человеку я теперь абсолютно равнодушна.

И только тихий голос внутри, желание отомстить, разгоравшееся внутри, говорили об обратном. Из этого ничего хорошего не получится. Пусть его наказанием будет мое равнодушие. Но самой настоящей казнью для Брэндана была бы моя свадьба с Бастианом, и иногда я с каким-то диким наслаждением представляла потухший огонь в его синих глазах, в тот момент, когда он видит, как я отбираю у него все, что ему принадлежало.

Но это длилось всего лишь мгновение.

Это желание возникало во мне лишь тогда, когда все тело на доли секунд пронзала боль — воспоминания из прошлого, весь тот груз, которым он меня обременил.

Я проводила с Бастианом много времени — он постоянно находился в окружении своей вооруженной свиты, а я могла просто идти рядом и молчать, в тайне надеясь, что по коридору вот-вот пройдет Брэндан в обществе такой же охраны. Иногда мне удавалось поймать такой момент, но в это время я была так занята своей гордо поднятой головой и пустым взглядом, устремленным в одну точку, что никогда не могла проследить за тем, как он смотрит на меня. Понять, что чувствует, когда видит с Бастианом.

Наверное — ничего. Точнее, Брэндан испытывает страх, что может потерять власть. Чувствует себя глупым, потому что позволил себя одурачить. В остальном же, он жалеет только о том, что играл не с той девочкой — к его несчастью я оказалась наследницей французского престола и лекарством от большей части его проблем.

Перед сном я все чаще доставала шкатулку, которую подарила мне женщина…язык не поворачивался назвать ее матерью.

Я оставила их по своей воле, а они ничего не сделали, чтобы остановить, чтобы вернуть меня. Неужели я даже не достойна того, чтобы родные родители желали меня узнать?

Был ли в моей жизни момент, хотя б один единственный момент, когда я не чувствовала себя одинокой и потерянной?

С Брэнданом. В ту ночь, когда он целовал каждый ожог на моем теле.

Я резко открыла шкатулку, инкрустированную яркими камнями, и увидела собственное отражение в небольшом зеркальце с другой стороны крышки.

И тут же захлопнула ее. Несмотря на лечение, масло и косметику, я все равно не выглядела, так, как прежде. Меридиана успокаивала меня, говорила, что краснота и раны пройдут, но я в этом сильно сомневалась.

Одного короткого взгляда мне хватило, чтобы понять, что в шкатулке лежат письма. Возможно…там есть что-то еще, но я отчетливо видела пергаментную бумагу. Здесь, в Англии, давно не пользовались такой, но я замечала ее в библиотеке, и из такой был сделан дневник Брэндана.

Мне нравился ее запах свежескошенной травы.

Больше перед сном я шкатулку не трогала.

***

Все мои разговоры с Меридианной сводились к ее нытью: она жутко нервничала и постоянно порывалась рассказать Брэндану правду о ребенке. Я понятия не имела, почему она так резко поменяла свое решение и хотела рассказать ему обо всем прямо сейчас — может, думала, что все и так уже догадываются, а может устала жить во лжи и страхе. И все же с ней что-то происходило, что не могло не беспокоить меня. Мне оставалось только быть рядом, тем более, что кроме как редких разговоров с Бастианом и посиделок в библиотеке у меня не было особых дел.

Но вскоре должен был состояться бал, на котором Бастиан официально заявит свои права на трон, и в связи с этим в замке воцарилась мрачная атмосфера, разбавленная суетливостью слуг, которые спешили украсить залы к торжеству. Я, разумеется, тоже была приглашена, но боялась услышать в качестве кого.

…Невесты?

Нет, ключика к власти, Кенна.

В один из вечеров, которые я коротала в библиотеке, я заметила Сару, растерянно блуждающую среди книжных полок. Она как всегда медленно переминалась с ноги на ногу, слегка придерживая себя за поясницу — женщина частенько жаловалась мне на свои боли, но ей всегда удавалось скрыть ее за загадочной улыбкой.

— Вам не хорошо? Может, присядете, а я поищу то, что вам необходимо? — я неспеша подошла к ней, и библиотекарь посмотрела на меня немного рассеяно.

— А ты, как всегда здесь… — задумчиво протянула Сара и поднесла большой и указательный палец к подбородку. — Ох, неладное что-то творится в замке, не находишь?

Она смотрела на меня как-то странно, будто не узнавая мое лицо. Я конечно понимала, что она была уже не молода, но не ожидала такого.

— Не нравится мне это…но я не та, кто должна открыть правду… — словно в трансе продолжала шептать она. Сара вдруг резко начала хлопать себя по мантии, словно пытаясь найти что-то в глубоких карманах. — Где же мой блокнот? Я не смогу без своего блокнота…

Я прокашлялась, испытывая жалость к пожилой женщине. Она мне нравилась. Но, видимо, возраст взял свое, и иногда она страдала приступами потери реальности.

— Милая, я стала многое забывать. Поэтому мне нужен блокнот…иначе, как я буду писать новые книги? – она взяла меня за руку, кожа ее была сухой и шероховатой.

— Я провожу вас к доктору, хорошо? — я потянула Сару на себя, но тут она неистово замотала головой, быстро отпуская меня.

— Нет, дорогая. Лучше поищи мой блокнот. Я оставила его между стеллажей о королевской семье…пожалуйста, принеси мне его, — почти взмолилась она, снова схватив меня за рукав. Да так крепко, что даже взгляд ее на мгновение стал волевым и осознанным. — Найди его! Я должна все записать…

— Хорошо, хорошо. Одну минутку. Пожалуйста, только присядьте пока… — пребывая в легком шоке, я помчалась в сторону названных стеллажей. Интересно, что Сара там делала? Там собраны книги, статьи о Брэндане и его семье, о самых последних поколениях династии. Это было то место, где я так много узнала о Брэндане.

Узнала то, что он никогда бы мне не рассказал.

Повернув к нужным мне полкам, я стала между двумя высокими книжными стеллажами и подошла к столику, где беспорядочно валялись отрывки из газет, которые прежде всегда были прибраны и аккуратно покоились на столе. В последний раз, когда я их изучала, я совершенно точно все аккуратно сложила на место. Блокнот сразу бросился мне в глаза, и поборов свое любопытство заглянуть внутрь, я взяла его со столика, и уж было собралась бежать обратно, как вдруг заметила…как ящик стола, который всегда был заперт до сегодняшнего дня, немного приоткрыт.

Приоткрыт так навязчиво и маняще, что моя рука сама тянется к тому, чтобы распахнуть его.

До этого дня, мое любопытство никогда не приводило меня ни к чему хорошему. Взять хотя бы тот случай, когда я прочитала дневник Брэндана.

Сердце вдруг резко и бешено начало проламывать грудь, но мои пальцы уже невозможно было остановить. Несмотря на десятки ужасных предчувствий, я как завороженная открывала скрипящий ящик.

А когда я, наконец, сделала это, думала, что ошиблась. Грудь сдавило дьявольскими силками, я все сильнее вглядывалась в небольшие книжечки в твердых, бордовых переплетах.

Эти книжечки были похожи на дневник Брэндана, и только увидев позолоченную надпись на одном из переплетов, я поняла, что это не дневник Брэда.

Это что-то гораздо хуже. Это как тайное знание, к которому я уж точно не имею права прикасаться, но собираюсь.

Как будто я нашла бомбу, спрятанную в самом сердце замка, и собираюсь попытаться обезвредить ее.

Но поскольку делать я этого не умею, она может с легкость взорваться, стоит мне только перепутать провода и…

Но времени думать нет, и пресытившись нагрянувшим адреналином, я беру в руки небольшой томик и прячу его за пояс юбки, накрывая блузкой. Твердый переплет сжигает кожу, и пытаясь выровнять дыхание, я возвращаюсь к Саре, протягивая ей блокнот.

Я действительно надеюсь, что руки мои не дрожат, и весь мой вид молчит о том, что только что совершила вероломную гадкую кражу.

Я могла бы прочитать томик здесь…могла бы не забирать его из библиотеки. Но вдруг Сара бы закрыла тумбочку? Может, в этом и нет ничего плохого? Прежде я забирала книги из библиотеки, и это было не запрещено. К тому же я всегда возвращала их на место.

— Ты моя спасительница, — Сара выхватила блокнот из моих рук, а потом с подозрением уставилась на меня. — Я надеюсь, ты не заглядывала внутрь? Мы, писатели, не любим, когда кто-то видит наши незаконченные идеи…

— Ну, что вы, — выдавила я, чувствуя как пересохло горло.

— Просто у тебя такой вид, будто ты только что там увидела приведение, — она добродушно улыбнулась мне, наконец возвращаясь к реальности. — Хотя, кто знает. В этой библиотеке можно много чего найти. Спокойствие. Эмоции. Ответы на самые сокровенные вопросы…ну а я, здесь нахожу вдохновение.

Сара прижала свой блокнот в груди, и что-то тихо напевая себе под нос, направилась к своему уголку, где постоянно попивала чай и что-то писала.

Наконец-то я могла выдохнуть и расслабить мышцы лица. Я знала, что довольно опрометчиво доставать том здесь и сейчас, но хотела еще раз убедиться в том, что это то, о чем я думаю.

Что я действительно украла что-то куда ценнее, чем даже диадема Меридианы.

Теперь, я была не просто источником власти. Мне казалось, что я держу огромный ключ к ответам на все вопросы, только осмелюсь ли я повернуть его в замочной скважине?

Я подула на багровый переплет, чтобы удалить последние остатки пыли, и еще раз прочитала надпись, состоящую из позолоченных букв:

«Дневник Джонатана Виндзора» и годы его правления.

Дневник отца Брэндана. Что может быть хуже дневника Брэндана? Только это.

Не знаю, что я ожидала там увидеть или прочитать. Но точно не то, что в последствии прочитала.

Теперь я знала все. Я знала больше, чем Брэндан, Меридиана и парламент.

Я просто залезла в душу к бывшему королю Англии, и несмотря на угрызения совести и пролитые слезы, которые почему-то лились из моих глаз не переставая, пока я читала дневник, я чувствовала, как становлюсь сильнее.

Что теперь я могу не просто плыть по течению и наблюдать за тем, как меня кидает из стороны в сторону, а сделать что-то самой.

И я знала, что этой информацией, которой я теперь обладаю, я могу либо возвести Брэндана на пьедестал, либо навсегда раздавить и разрушить.

И каждая клеточка моего тела, которая помнила боль, которую он причинил, жаждала сделать второе.

ГЛАВА 22

POV Брэндан

Даже в самых страшных снах и мыслях, я не мог представить картину, хоть отдаленно похожую на эту. Я созвал парламент в зале собраний, но на этот раз инициатором и хозяином встречи был не только я. Напротив меня во главе стола, за которым восседало с дюжину этих глупых старейшин, находился Бастиан.

С каждой секундой, с каждым взглядом, которым мы время от времени обменивались, он раздражал меня еще больше. Нет, не так. Я откровенно его ненавидел и все это время сжимал свои кулаки в тиски, чтобы устоять перед желанием свернуть ему шею.

Меня выводило из себя его мудрое спокойствие. Я держался за свою власть, бегал за ней всю жизнь, как проклятый, ждал дня, когда я уже стану королем и перестану доказывать кому-то чистоту своей крови и правильность своего рождения.

Никто не хотел бы быть ошибкой, но я ею был.

А Бастиан, которого едва ли можно было узнать, был чистокровным засранцем. Весь его лениво-небрежный вид говорил мне о том, что ему не очень-то сильно и нужен этот трон и корона. Ему нужна месть. Но за что? За то, что он сам спровоцировал меня тогда на обрыве? За то, что я провел в аду несколько лет за деяние, которого не совершал?

Чувство, что здесь что-то не сходится никак не покидало меня. А видение о размытом кровью теле Бастиана, смываемое со скалы волной, никак не покидало моих мыслей и навязчиво повторялось в моей голове.

Я и раньше знал, что никогда не избавлюсь от этого образа. Но теперь я не мог поверить в такое чудо природы, что человек может выжить после того, как его буквально раскроило на части.

Но кровь, которую сдал этот самозванец говорила о другом. Все доктора подтвердили, что он определенно является моим родственником, а значит никак не может быть двойником Бастиана.

Я окончательно запутался, и это заставляло меня чувствовать себя львенком, который впервые осматривает свои территории, а не львом, который уже десятки лет управляет своим прайдом.

Не говоря уже о том, что все эти мысли о Бастиане, троне и моем будущем, всегда были фоном на основе главной, неотступающей мысли — Камелии, и о том, что она больше не принадлежит мне.

Я потерял свою власть над тем, чего больше всего желал. Больше короны.

— Ну, теперь, я думаю ни у кого нет сомнений в том, кто по праву должен занимать это место? — Бастиан швырнул на стол стопку с заключением экспертизы, и некоторые члены парламента неспеша разобрали бумаги.

— Ваше Высочество, — у меня заскрипели зубы, когда один из лордов обратился к Бастиану с таким почтением. — У нас нет оснований не верить вам. Но скажите, пожалуйста, что вы собираетесь делать с властью, которая обрушится на ваши плечи? Ваш отец никогда не хотел управлять всей страной в одиночку. Я надеюсь, вы не станете придерживаться политики принца Брэндана и позволите нам разделить с вами эту ношу.

Бастиан смерил лорда Блейка опустевшим взглядом и прочистил горло.

— Не знаю, не знаю. Об этом нужно будет подумать, — едва скрывая свой зевок, он спрятал руки за голову. — Я предпочитаю решать проблемы, по мере их поступления. И вы сейчас не главная проблема. Вы уже давно должны признать, что именно ваш состав парламента давно отжил свое, и в этом я согласен со своим… — он с притворной мягкостью поглядел на меня, — братиком.

Братиком. Джейсон слегка пнул меня под столом, чтобы я не устроил драку прямо здесь и сейчас, и бросил мне взгляд, по которому четко читалась одна единственная фраза: «Ты же принц, черт возьми. Тебе стоит поучиться у этого придурка сдержанности. Склонность к дракам — последствия Адинбурга.»

А ведь и правда, я любил драться. Любил вымещать на ком-то злость голыми руками, в то время, как ни один принц в настоящее время не был замечен в подобном. Они все предпочитали приказывать кого-то избить, а не делать это самому. Или защищаться.

— То есть вы открыто заявляете это…что хотите отказаться от нас? В таком случае, без нашей поддержки, вы никогда не станете королем!

— Вы забываетесь, мои уважаемые, — Бастиан выглядел полностью расслабленным и уверенным. — Это с Брэнданом вы могли ставить свои жалкие условия. Могли предпринимать попытки остаться «при деле». Вы все время давили бедняге на больное, напоминая о том, что он всего лишь…Бастард, — Бастиан пренебрежительно поджал губы. — Со мной все иначе. Я наследник по крови. Я сын Кэтрин и Джонатана. Как только это укоренится в умах народа, как только они увидят меня с достойной девушкой, к тому же принцессой Франции, они все будут за меня. В противном случае — революции, восстания и прочее…не стоит недооценивать простых людей, дорогие собравшиеся. Вы всего лишь жалкая кучка стариков, а люди — это настоящее страны и ее будущее. И за своего истинного короля они порвут любого, и именно они решат, кого они в конце концов выберут. Меня или Брэндана.

— Вы хотите сказать, что они будут выбирать вас демократическим путем? Это какой-то бред…вы вообще вылезли…непонятно из какой дыры, у вас нет знаний, необходимых для правления целой страной!

— Я с удовольствием буду слушать советы моего брата. Я же не собираюсь… — Бастиан со спокойной злостью оглядел меня, в то время как я испепелял взглядом и метал в его грудь невидимые молнии. — Устранять его. Я буду рад, если он останется моим младшим братиком. Навечно в моей тени.

Джейсон уже сильнее пнул меня под столом, когда я так сильно сжал кулаки, что костяшки пальцев захрустели.

Успокойся. Он просто тебя провоцирует. Он хочет, чтобы ты избил его прямо сейчас, а потом использует это против тебя.

— Бастиан, каким бы прямым наследником ты ни был, твое время давно прошло. Все эти годы ты считался мертвым.

— А ТЫ СИДЕЛ В ТЮРЬМЕ!

— МОЛЧИ И СЛУШАЙ, КОГДА ГОВОРЮ Я! — рявкнул, пока члены парламента быстро переводили взгляд то на меня, то на Бастиана. — Преимущество пока на моей стороне и так и будет. У тебя нет никаких шансов подвинуть меня с престола.

Мне удалось произнести свой монолог уверенно и спокойно. Бастиан глуп. Люди не будут доверять ему.

— Ты забываешь о главном — о прекрасной Кенне. Я могу играть ситуацией так, как я хочу. Я могу запугать людей, чтобы они встали на мою сторону, пригрозив им сильнейшей гвардией Франции. Могу предстать перед людьми хорошим человеком, семьянином, мирным и спокойным правителем, который будет управлять страной во главе с такой же истинной королевой. Наши страны объединятся, как это уже было когда-то…ты не представляешь, сколько сейчас существует тайных обществ, которые мечтают, чтобы Европа была единым союзом, как это уже было в истории…и какой властью они обладают.

Мой план буквально выхватывали у меня из рук. И все из-за моей глупости. Все из-за того, что я никогда не считался с чувствами Кенны. Мне и в голову не могло прийти, что все так повернется.

— Она никогда не будет твоей, — просто сказал я, глядя прямо в его затуманенные местью глаза. – Никогда. Никогда по своей воле она не будет твоей.

Никогда. Она моя.

— Ну это мы еще посмотрим. Она девочка маленькая, наивная. Может, ты и стал ее первой страстью, я намерен показать ей что такое настоящая любовь. А если она будет плохо себя вести, то обойдусь и без нее, — многозначительно завершил Бастиан, медленно проводя пальцами по своей щетине.

Кровь в жилах за секунду закипела, и не контролируя свое тело, я резко привстал, намереваясь ползти к обидчику Камелии через весь стол и убить, но тут почувствовал натяжение в плечах. Джейсон каменной хваткой схватил меня за рукав и, глядя на меня в упор, медленно покачал головой.

Почему я должен сидеть, пока этот высокомерный говнюк, вылезший из ямы, угрожает Камелии?!

Внутренний голос шепчет мне вполне ясный ответ. Я и сам для нее — угроза. Я тот, кто убивал ее день за днем и получал от этого кайф. Я — то самое чудовище, которое она смогла полюбить, и вместо того, чтобы открыть ей сердце, я растоптал нас обоих.

Браво, Брэндан. Ты поступил как мужик. Гордись этим. И умри в одиночестве жестоким чудовищем, которое всю жизнь боролося за то, что выхватили у него из-под носа.

— Как бы там ни было, я полагаю, вашим денькам давно настал конец, уважаемый парламент, — Бастиан вскинул бровь, осмотрев растерянных стариков, нервно кусающих свои иссохшие губы. — Мы с Брэнданом сходимся в политических взглядах, да только ни один из нас не уступит другому место. Поэтому это наша схватка. А вам я советую поскорее собрать свои последние сбережения, пока я не приказал аннулировать ваши банковские счета.

Меня не покидало чувство, что Бастиан настойчиво выхватывает из рук мою собственную жизнь. Он решил украсть все.

Мои мысли, мои слова, мои планы, мою политику и все ходы, которые я так долго вынашивал в своей голове. То, что я доверял только самым близким советникам и самому себе. Теперь же мои слова вылетали из его губ, в то время как в детстве, мы всегда придерживались разных взглядов. Бастиан никогда не хотел отказываться от парламента — ему нравилась мысль о том, что он может быть королем, упиваться властью и временами перекладывать ее на плечи других.

Сейчас же передо мной был человек, который отчаянно пытался быть мной, и у него, vae, это начинало получаться.

Остаток собрания я просидел за столом, автоматически настаивая на своем и представляя, как медленно пропускаю Бастиана через мясорубку. Или скидываю со скалы. Снова и снова.

Я думал, что во мне не может быть еще больше злости. Оказалось, что я ошибался, и с тех пор, как я перестал общаться с Камелией, она копилась во мне с неимоверной скоростью.

***

Бастиан ясно дал мне понять, что, если я ослушаюсь его и начну предпринимать активные военные действия — попытаюсь убить его или как-то помешать его возвращению и заявке на престол, он убьет Камелию. Которая, как назло, слишком много проводила времени с ним. Каждый раз, когда я хотел ворваться в ее комнату, отдать приказ привести к себе или просто найти ее и поговорить, я разрывался на части.

На то было слишком много причин, и одна из них — что бы я теперь ни делал, она больше не будет со мной такой, какой была раньше. Уверен, что она думает, что я пытаюсь вернуть ее из-за власти и только.

Я наделал слишком много ошибок. И только она не замечала их и прощала каждый раз. Какая еще девушка выдержит такое? Какая еще девушка полюбит такое чудовище, как я?

Какая девушка будет терпеть полнейшую власть над собой и одновременно управлять и направлять меня?

Такой нет.

Я должен был присутствовать на балу и спокойно терпеть речи Бастиана, который заявлял о себе при всем народе. Были приглашены все, замок, парковка, сад лопались от количества людей, которые заполнили каждый квадратный сантиметр территории.

— Уважаемые гости, — я стоял посреди главного зала, в котором происходило «торжество». Все присутствующие наконец отвлеклись от обсуждения убранства замка и повода, по которому собрались, и обратили свое внимание на меня. — Как вы уже знаете, мой брат, в убийстве которого я был обвинен восемь лет назад, оказался жив. Теперь он вернулся и хочет заявить о своих правах на трон. Я любезно предоставил ему эту возможность, так как он является прямым наследником престола, и он вправе…быть достойным этой чести.

Все гости начали взволнованно перешептываться и смотреть куда-то за мое плечо, я еще не видел Бастиана сегодня, но знал, что он стоит там, и прожигает взглядом дырку в моем затылке.

— Хочу напомнить вам о том, что последние два года я сделал все, чтобы защитить вас от войны, которая разгорелась в других странах Европы. Многие из вас думали, что это я был инициатором всего того безобразия, которое творилось в таких странах, как Франция, Бельгия, Нидерланды, Польша…а также были задеты и другие европейские страны. Мне очень жаль, что наши друзья подверглись войне, насилию, бедности и терактам. Груз, который я вынашивал все это время, трудно с чем-либо сравнить, но в первую очередь я думал о своей стране, поэтому направлял свою гвардию на защиту нашей территории. Вы спросите меня, кто же тогда ответственен за все эти преступления? Признаюсь, в то время, как вся Европа считала, что за этим стою я, отчасти мне это было выгодно. Они боялись меня. И уважали. Они были готовы отказаться от своих правителей, лишь бы стать под мою опеку и стать частью нашего королевства. Частью нового королевства, которое я намеревался создать. Но также многие из вас знают, что война началась еще до того, как я вышел из Адинбурга. И инициатором ее был парламент, который желал колонизировать наши дружеские страны, а не предложить им новый союз. Союз Будущего. Союз, который мог бы в случае чего стать достойным соперником для таких стран, как Китай, Америка и Россия. Эти страны, особенно некоторые из них, оказались на шаг впереди нас, благодаря численности населения и природным ресурсам, которые находятся на их территориях. Наши же земли не так богаты…особенно, если рассматривать только одну Великобританию. Поэтому мой план заключался в том, чтобы стать единым государством. Помогать друг другу. Конечно, я бы взял на себя ответственность возглавить эту страну, поскольку я являюсь истинным наследником английского престола. Еще в детстве Кэтрин признала во мне родного сына, как и Церковь.

Зал одобрительно зашумел, а какая-то его часть даже взорвалась бурными аплодисментами.

— Я намерен придерживаться своей политики и дальше, несмотря на разногласия возникшие с принцем Дании и Швейцарии. — Тут мой язык отказался поворачиваться, но мне пришлось сделать небольшое усилие над собой. — И с принцессой…Франции, Кенной, которая тоже сегодня присутствует здесь. — Я повернулся, чтобы найти взглядом Камелию, и сердце мое тут же рухнуло вниз.

Ее волосы элегантно собраны на затылке — хрупкие плечи и шея полностью обнажены. На ней снова красное платье — на этот раз непрозрачное, а облегающее каждый дюйм ее изгибов, и длинное, ниже колена. Оно простое, не считая того, что яркий красный цвет приковывает к себе взгляды всех присутствующих, а ее шею украшает бриллиантовый чокер, который ей наверняка подарил Бастиан.

В своих мыслях я медленно потянул его на себя и прижал ее к своим губам так сильно, что он порвался.

Я говорил и говорил, и все это время Кенна даже не смотрела в мою сторону. Она вела себя совершенно иначе. От нее исходила умиротворяющая женская энергетика: ни капли нытья, истерики или того, до чего я ее доводил. Такое себе…едва теплое равнодушие и скучающий интерес к мероприятию.

Я не понимал, маска это или она действительно так быстро стала другим человеком. И я не знал, какой она мне нравится больше — покорной пленницей у моих ног или недосягаемой женщиной, которая жаждет мести.

В любом случае это была ядерная смесь, от которой температура вокруг меня нагрелась до неприличия.

— С самого детства меня не готовили стать королем, и это так. Им всегда должен был стать Бастиан. И поэтому я делал это сам. Готовился. Я думаю, многие из вас знают, что я сделал для этой страны, но я не стану этим кичиться и просить вас вспомнить об этом, когда вы захотите принять чью-либо сторону. Я просто хочу, чтобы вы задали себе вопрос: кому лучше довериться? Человеку, который прошел через ад и вернулся, чтобы служить на благо народу, несмотря на то, что они с ним совершили? Или неизвестному, который все эти годы прятался и поджимал хвост? Всем спасибо за внимание и приятного вечера. Поскольку сегодняшний день посвящен Бастиану, я предоставляю слово ему, — Джейсон одобрительно мне кивнул, а люди в зале снова начали хлопать.

Конечно, мне было приятно и это ободряло, когда я слышал из толпы крики: «Только Брэндан — наш истинный король», но я знал, что это мнение не принадлежит всем.

Я планировал провести этот вечер спиной к Камелии, но каждый раз я поворачивался, чтобы словить ее случайный взгляд.

Она словно знала, чем зацепить меня.

Всего на одну секунду мы встретились с ней глазами, а потом она быстро перевела этот томный взгляд будто себе под ноги. Затем ее глаза быстро забегали по залу, и в конце концов она вовсе повернулась спиной и заговорила с приближенным Бастиана, позволяя мне любоваться ее задницей, обтянутой плотной тканью красного платья.

Черт возьми, вся эта ситуация меня порядком достала. Почему я сижу здесь и ни черта не делаю, в то время как женщина, которая принадлежит мне, флиртует со всеми подряд?

Я пил бокал за бокалом, жгучая жидкость проходила через горло, обжигала легкие и камнем оседала где-то внутри.

Потаскуха. Шлюха. Тварь. Зараза, как же мне необходимо вновь почувствовать, что она моя.

Сейчас я не хотел быть принцем. Я хотел быть никем. Я хотел, чтобы у нас не было прошлого и будущего, и мы оба были простыми людьми. И вот тогда бы я уж точно не стал бездействовать.

Народу с каждой секундой становилось все больше и больше, и в конце концов Камелия пропала из поля моего зрения.

— Да пошло все к черту, — отчеканил я и резко встал с кресла, на котором восседал. Бастиан что-то говорил с трибуны о том, как ему было тяжело восстанавливаться все эти годы. Как долго он готовился, чтобы вернуться к правлению. Как он боялся, что народ его не примет, и как он надеется, что все понимают, что в монархии есть определенные правила, которые не стоит нарушать. Церковь будет на его стороне. А это много.

Но мне плевать.

Под звуки оркестра я пробираюсь через толпу, и, кажется, никто не замечает, кто я. Я почти сливаюсь со всеми в своем черном костюме и к тому же постоянно наклоняю голову. Камелия стоит ко мне спиной, ее окружают три гвардейца. Двоих я приказываю вырубить своей охране, с остальным справлюсь сам.

Дальше все как в тумане, потому что я вижу, как Камелия улыбается одному из гвардейцев. Такой милой искусственной улыбкой принцессы. В эту секунду она так похожа на Скарлетт, что становится тошно, но я-то знаю, что это игра, чтобы позлить меня. Или нет…?

Голова взрывается от вариации и загадок, ревность заставляет пробираться через толпу, снося все на своем пути.

Я не принц. Не король. Только сейчас. Я человек, которому необходимо взять свою девочку за руки, отвести в сторонку и хорошенько отшлепать.

Тихий глухой звук — моя охрана вырубает гвардейцев Бастиана с помощью обездвиживающих пуль, а третьего я смачно бью по челюсти — просто потому что больше не могу сдерживать внутри свою ярость.

Приятный хруст и ломота в костях сопровождаются резким взглядом Камелии, а потом я кладу руку на ее запястье, и охрана освобождает нам проход к выходу из зала. Он ведет в отдалённую часть сада, и там, наверняка, тоже слишком много людей, но я знаю где мы сможем спокойно поговорить. Где точно никого нет.

— Брэндан, отпусти меня! — нахмурившись кричит Камелия, но я только сильнее дергаю ее и веду за собой.

— Заткнись, принцесса, — отвечаю с издевкой, чувствуя, как внутри снова борются два человека. Один хочет вернуть Камелию любой ценой, а другой хочет вывалить на нее месиво из грубости, злости и жести. За предательство. За то, что проводила дни с Бастианом. За то, что проводила с ним…ночи.

Я не мог знать всего. На эти несколько дней я совершенно потерял над ней контроль. Кто знает, может в своей мести она зашла так далеко, что решила лечь под моего брата.

Сейчас я все и выясню.

ГЛАВА 23

POV Кенна

В какой-то момент мы с Брэнданом оказались в такой толкучке, несмотря на его охрану, что я думала, что задохнусь. Как только я вдохнула свежий воздух и увидела бескрайнее черное небо над головой, мне стало гораздо легче, но я до сих пор не собиралась никуда с ним идти.

Что еще ему от меня нужно?

— Брэндан, куда ты меня тащишь? Отпусти…я не хочу… — «я не хочу оказаться с тобой наедине» хотела было договорить я.

— Тебе нужно пойти со мной, — твердо настоял он, пока людей становилось все меньше, а мы пробирались все дальше и глубже по территории замка.

— Нет, не нужно! Брэндан, я знаю, что ты хочешь мне сказать.

— И что же? — огрызнулся принц, дернув меня еще сильнее. Теперь мы спускались с небольшой горки и бежали так быстро, что я чуть не упала на Брэндана и мы оба не покатились вниз.

Ты хочешь воспользоваться тем, что я — принцесса.

— Маленькая, пожалуйста, — он вдруг прижался лбом к моему лбу, а его руки лишь на мгновение обхватили меня за талию. Крепко сжали, посылая вереницу ледяных мурашек по пояснице. И отпустили, оставляя в душе желание ощущать все это вечно. — Мы должны, наконец, поговорить. Я не могу смотреть на то, как ты стоишь там и улыбаешься этому ублюдку и его охране! ТЫ — МОЯ, – твердо добавляет он в конце, и мне кажется, что он издевается.

Ты – моя.

Зачем он снова это делает? Это все просто фарс, чтобы снова поймать меня на крючок и заставить таять от его слов. Это просто игра, в которой он должен победить Бастиана. Это никак не связано с его чувствами ко мне, которых нет, и он не раз это повторил и доказал.

— Да куда ты меня ведешь?! Мы могли поговорить при всех, — тут в темноте скрипнула дверь, и я поняла, что мы уже не на свежем воздухе. Мы не в самом романтичном, но уединенном месте. Уверена, здесь нет ни одного человека.

И пахнет травой и сеном. Мы в одной из комнат конюшни, я понимаю это по характерному звуку, который издает лошадь за стеной.

Небольшая комнатка завалена сеном. Здесь есть лишь каменный настил, голые стены и маленькие лампочки, украшающие потолок, словно звезды.

— Сейчас нас здесь точно никто не найдет, — я посмотрела в глаза Брэндану, вскинув руки. Он быстро поймал мои запястья и сразу же припечатал меня к каменной стене.

— Брэндан, что тебе нужно?! Иди готовься стать папочкой. Со своей невестой, которую ты не назвал бы «sordida»! — эти слова я выплюнула — мерзко, грязно, обливая его дерьмом с головы до ног. Он всегда это делал, и я почувствовала счастье от осознания того, что наконец наступила моя очередь.

— Кенна…

— Не называй меня так! Я не хочу слышать, как мое имя вырывается из твоего поганого королевского рта! Брэндан, оставь меня в покое! Ты высосал из меня душу, растоптал сердце, неужели тебе этого мало?

Я держалась из последних сил. В мыслях, в чувствах, в самом теле я отчаянно выстраивала стену, которую ему не пробить. Я должна была утопить эти чувства и не позволить снова выйти им наружу.

Их нет…их нет. Они погибли вместе с выпитым ядом.

— Мне этого мало, — выдохнул он, прожигая меня затуманенными синими глазами. Так мог смотреть только Брэндан. Одним взглядом он надевал на мою шею поводок и затягивал его, перекрывая пульс и дыхание.

Самое ужасное было то, что мне нравилось…так нравилось чувствовать эту боль. Я вдруг снова почувствовала себя живой, впервые за эти несколько дней. Хотелось открыть ему все тайны, все, что я теперь знаю, и снова довериться и дать ему в руки то, что подарит ему долгожданную власть…но я знала, что это только мираж. То, как он смотрит на меня ч и трогает, и даже называет —обман.

— Мне этого мало, — повторил Брэндан, медленно наматывая выбившуюся прядку из моей прически на палец. Его губы приоткрыты, а дыхание тяжелое и громкое. — Какого черта, ты поверила ей? Просто скажи. Почему ты настолько мне не доверяла? Почему не смогла почувствовать то, для чего не нужны слова?

Захотелось рассмеяться и ударить его одновременно. Не нужны слова? Любви нужны слова, Брэндан.

— Ты спал с ней, я видела ваш поцелуй у замка…и не просто спал, Брэндан, у тебя будет наследник…Боже, отвали ты от меня! — он сильнее сжал хватку на моем запястье, я зажмурилась от боли. Сколько можно, скорее бы все это кончилось. Я хочу домой. Я хотела, что угодно, даже на этот дурацкий прием и бал, лишь бы не напоминать себе о том, что Брэндан трахался с ней и сколько теперь по замку будет бегать маленьких «Брэнданов».

— С ЧЕГО ТЫ ЭТО, VAE, ВЗЯЛА?! Я был с тобой! Я спал с тобой…я проснулся и не хотел оставлять тебя, глядя на то, как ты спишь! Я был с тобой в ту ночь…а ты так легко поверила этой идиотке! НЕ МНЕ! ПОЧЕМУ?!

— Потому что… — я заикнулась, начиная чувствовать, как стена между чувствами и холодностью рушится. — Ты не сказал…ты не остановил меня тогда…

— Я БЫЛ ЗОЛ, из-за того что ты посмела меня тыкать, как щеночка, в поступок, который я не совершал! Я Король, Кенна, а не мальчик на побегушках! Я НЕ СПАЛ С НЕЙ! НЕ ТРАХАЛ Я ЕЕ! ПОНИМАЕШЬ?! — он начал трясти меня из стороны в сторону, как псих, слетевший с крыши. Меня колотило вместе с его движениями, а слова, вылетавшие из его уст, не сразу долетали до сознания.

— Я ЕЕ НЕ ТРАХАЛ! Никакого ребенка нет и быть не может! Или ты и сейчас мне не веришь? – его скулы превратились в два напряженных острых холмика на слегка вспотевшем лице. Брэндан был красив, но в гневе он был прекрасен.

Я ему не верила. Сейчас он скажет, что угодно, лишь бы я стала на его сторону, а как только получит свое, снова красиво размажет меня по стенке.

— Конечно не верю, Брэндан. Теперь, когда ты знаешь, кто я, ты говоришь так! А до этого кем я была? Никем! — я выворачивала руки, пытаясь вырваться, но он крепко держал меня, концентрируя внимание на его притягательных глазах.

— ДУРА! — взревел он, оглушая. Я подскочила на месте, сердце, казалось, заработало очередной микроинфаркт. – ДУРА! КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ ДОСТАЛА! Как я ненавижу твою глупость, КАМЕЛИЯ! КАК МОЖНО БЫТЬ ТАКОЙ?! КАК МОЖНО БЫЛО НЕ ЗАМЕЧАТЬ ТОГО, что я к тебе чувствую? В ту ночь я сделал огромный шаг, я обнажил перед тобой все эти чувства, а ты в два счета поверила какой-то самозванке! Это ты меня травила! И ты предала меня теперь, когда этот ублюдок вылез из своей черной дыры! — Брэндан всегда заводился с полоборота, и я знала, что сейчас он не контролирует себя. У него такой взгляд, будто он готов убить меня или съесть, лишь бы я досталась ему, либо никому другому.

— Брэндан, это то, что ты делаешь — обвиняешь всех, кроме себя. Великого Короля! Не верю ни единому твоему слову! Плевать я хотела на то, что между нами было! Считай, что ничего не было! Я никто! Было — ничто! Теперь ты знаешь — я принцесса. И пусть я поступлю, как расчетливая тварь, но я выбираю Бастиана. Да, да, ты не ослышался, любимый, — я произнесла последнее слово колко и едко. — Я буду с Бастианом, потому что…он уважает меня, черт возьми! Он никогда меня не обидит! Он не причинит мне боли!

Брэндан вдруг замер, медленно прикрывая веки. Когда в следующий раз он их открыл, его белки были красными, а глаза блестели от ненависти.

— Он пользуется тобой! Это всего лишь его план. Какого черта, ты сразу кинулась в его объятия?

— Я прекрасно об этом знаю, он и не скрывает. Он, по крайней мере, не лжец и чудовище. Это холодный расчет, Брэндан. Мне нужна месть, ему нужен трон…все будут счастливы, кроме тебя! — к горлу снова подступила истерика. На этот раз не из слез, а из жадного смеха, который рвался наружу. Еще никогда я не чувствовала себя такой злорадной стервой, как сейчас.

— Мстишь мне, значит? — он грубо схватил меня за волосы, прерывая истерику. Его пальцы мягко, но властно легли на мой подбородок. — За что, Камелия? Я, vae, сейчас как никогда честен перед тобой. У не спал с ней. Единственная девушка, которая могла бы подарить мне ребенка — ты. Ты единственная, с кем я был до конца...цельным. — Он наклонился к моему уху, обдав меня пламенем своего дыхания. — Ты единственная девочка, которой я отдавал все. Всего себя. Ты единственная девочка, с которой я не мог остановиться. Ты — единственная, Камелия. Пожалуйста…

Его горячие губы касались мочки моего уха, и с каждой секундой мне было все труднее выносить короткие импульсы, сладко падающие к моим бедрам.

Я молила Бога, чтобы Брэндан замолчал. Чтобы перестал все это делать. Он разрушал выстроенную мной стену по кирпичику.

— Камелия, ты нужна мне сейчас, — снова его хриплый голос, перемешанный с тяжелым дыханием. Брэндан поднимает одну мою руку над головой и с низким стоном прижимает бедрами к каменной стене. Другая его рука по-собственнически ложится на мое бедро, и он тут же сжимает его, вместе с тем резко задирая платье.

Одна рука у меня свободна, и у меня есть все шансы одержать победу. Я не стала бы с ним спать, даже если бы это было необходимо для спасения всего мира.

Не после того, что он со мной сделал.

Нет, никогда.

Он должен быть мне противен…пожалуйста, пусть он будет мне противен.

Но руки Брэндана уже нашли свой дом на моем теле, и как только я почувствовала его касания, все внутри меня начало таять, как лед на палящем солнце.

Нет, никогда больше.

— Ты нужна мне, Кенна, — снова повторил он таким голосом, что отчаянно хотелось верить. – Последние месяцы только ты занимаешь мои мысли. Все, что написано в дневнике – чертова правда. – Я крепко сжала рот и напрягла все тело, не позволяя ему таять слишком быстро. Но он только сильнее вжался в мои бедра, дав мне ощутить его горячее желание.

Желание…всего лишь желание. Пустое первобытное желание. Это все, что Брэндан может мне дать. И у меня забрать. И в моих силах не отдавать ему это.

— Я хочу тебя, Кенна. Маленькая, просто дай мне оказаться глубоко внутри тебя, и потом мы поговорим. Ты нужна мне. Ты необходима, — он шептал это все, как в бреду. Принц нашел мои губы, и несмотря на то, что они были крепко сжаты, с силой расскрыл их языком.

На мгновение я потеряла ощущение реальности. Его желание на этот раз ощущалось совсем иначе. Это было обещание. Поклонение. И власть. Он не призывал меня к покорности и вызывал меня на бой, в котором заранее знал, что одержит победу.

— БРЭНДАН, НЕТ! — всего лишь секунду я наслаждалась его терпким вкусом и лаской губ и языка, а потом со всей силы укусила. — ОТВАЛИ! Я НЕ ХОЧУ! Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ МЕНЯ ТРОГАЛ! Я не куплюсь…на все это!

— Разозлить меня хочешь? — с угрозой зашипел Брэндан. — Ну, давай? Что, что ты еще скажешь? Я жду, девочка. Покажи себя настоящую. Или опять будешь плакать и на колени встанешь?!

— Когда земля разойдется под моими ногами…только тогда я встану перед тобой на колени. Отпусти, ОТПУСТИ! — я вцепилась в воротник его рубашки.

Ярость ослепила меня. Я хотела одновременно затянуть воротник на его шее и придушить, и в то же время разорвать ее в клочья, чтобы хоть куда-то выплеснуть свою злость. Все, что копилось все это время. Я потянула воротник в разные стороны, сжав зубы.

— Кричишь «отпусти», а сама хочешь порвать на мне рубашку?

— Я хочу, чтобы ты не трогал меня! Убери…руки…Брэндан…

— Даже так? Не хочешь? — рука Брэндана нежно заскользила по моей пояснице, по тонкой ткани платья. Резко опустившись вниз, он взял меня за ягодицу. Заглянув прямым взглядом в глаза, Брэндан резко прижал меня к своему твердому члену. — Это для тебя.

Водопад из пота и мурашек прошиб меня с головы до ног.

— Только для тебя. А ты только для меня. Я не знаю, какими еще словами сказать тебе это. — вдруг спокойно и медленно произнес он, продолжая настойчиво сжимать мою ягодицу. Он начал медленно двигаться, ритмично задевая членом низ живота через ткань.

На секунду потеряв голову, я сладко простонала, упиваясь чувством голого одержимого желания. Близости с ним.

— Убери руки! — я сильнее сжала его воротник и потянула в сторону. Так, что пуговицы на рубашке начали отлетать в стороны. Мои глаза оказались на уровне его обнаженных ключиц. Боже, добром это не кончится. — Я не дамся тебе Брэндан! Я не хочу быть твоей любовницей! Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Тиски Брэндана становились все настойчивее, каждое его прикосновение, распаляло внутри меня уснувшие чувства и желания, но на этот раз гордость, жажда мести должны были одержать верх.

Сжав кулаки, я начала бить его в голую грудь, отбивая собственные костяшки пальцев. Вырываться…вырываться, как жертва в лапах хищника в последние секунды своей жизни.

Я что-то должно быть кричала и уже не слушала, что орет он в ответ, стремясь только к свободе. В каждый удар я вложила всю свою боль, все слова, что он мне говорил, все что я чувствовала, когда узнала про него, Скарлетт и ребенка.

Я не знала, верить мне ему или нет. Маленькая надежда на то, что он говорит правду была слишком сладка и опьяняюща.

Ты моя. Ты нужна мне.

Словно сквозь вату слышала я и продолжала колошматить его до боли, до скрежета в зубах, одержимая испепелить его на этом самом месте.

Поймав секунду, когда хватка Брэндана ослабла, я с силой оттолкнула его от себя — прямо на каменный настил. Мои глаза быстро нашли на полу большой острый булыжник, который я занесла над ним.

Не знаю, как все это выглядело со стороны, но я почти чувствовала, как из моих глаз вылетает огонь, направленный на Брэндана. Я хотела убить его.

Честное слово, лучше бы я его убила, чем снова сдалась этому насилию, которое будет повторяться изо дня в день, если я сдамся прямо сейчас.

Брэндан рассмеялся, глядя на меня, полную решимости. В его синих глазах отразилась капля смятения и удивления.

— Решила меня убить, Кенна? Камнем?

— Если ты еще раз меня тронешь, я убью тебя. Я не шучу, Брэндан. Ты не знаешь, на что я способна. Смейся, сколько угодно…

— Ты действительно думаешь, что можешь убить меня? Этим…решила убить Короля? — он вскинул бровь, опираясь на каменный настил ладонями. В кои-то веки я возвышалась над ним. — Ну, что ты, как маленькая? Смешно.

— Тебе смешно? — принц резко встал и сделал новый шаг ко мне, но я прижала камень острием к груди и усмехнулась. – А мне нет. Еще один шаг, и этот камень проткнет мне сердце. Лучше это, чем снова быть с тобой, Брэндан.

Я говорила искренне. Лучше так, чем снова стать частью этого порочного круга.

— Ты ведь не серьезно, — потухшим голосом произнес он. Я знала, что он может остановить меня в любой момент, и его голос звучит так, отнюдь не от того, что он действительно верит в то, что я могу воспользоваться этим камнем. В его голосе звучит чистая боль.

Неужели его так задели мои слова?

— Я настолько тебе противен? Ты так сильно меня ненавидишь? Что даже сходя с ума от желания быть со мной, будешь сопротивляться?

— Да, буду! Брэндан, найди себе другую любовницу!

— Мне не нужна любовница. Мне нужна ты. Моя королева.

Я чуть не подавилась от смеха. Как он смеет? Как он смеет говорить все это только сейчас, когда знает, кто я?

— Вот как ты заговорил…

— Убери камень, Кенна, — я и сама не заметила, как все сильнее прижимала острие к груди.

— Заговорил только сейчас, когда узнал, что я принцесса! Мне все ясно, Брэндан! Все твои слова — ложь! Ты просто жалок…

— НЕ СМЕЙ ТАК СО МНОЙ РАЗГОВАРИВАТЬ!

— Все это время ты превращал меня в пыль, а как узнал, кем я являюсь…изменился! Так не бывает, Брэндан!

— Черт возьми, мне плевать на то, кем ты была, кто ты сейчас! Мне все равно, принцесса ты или прислуга! Мне ПЛЕВАТЬ, Кенна! Ты прекрасно знаешь, я тоже не чист кровью…да, я делал тебе больно! — камень начал давить мне на грудь, я зажмурилась. Брэндан откинул его в сторону, схватив меня за плечи.

Мы смотрели друг другу в глаза, и еще никогда они не казались мне такими честными.

Они бывали жестокими, властными, злыми. Бывали нежными.

Но его взгляд никогда не был таким открытым и ясным, как сейчас. Таким настоящим.

Мне казалось, что сейчас на меня смотрит не Брэндан-король, а тот мальчик, чье фото я вырезала из газеты и все это время хранила при себе.

— И Я БУДУ ДЕЛАТЬ ТЕБЕ БОЛЬНО! Но я буду делать тебе и очень, очень хорошо…маленькая, ты проиграешь этот бой…сдайся… — Брэндан взял меня за руки и прижал их к губам.

Он сделал шаг ко мне. Мы стояли в темном непонятном помещении, заваленном камнями, сеном и какими-то рабочими инструментами. Наши лица были так близко, и только ладони разделяли нас.

— Нет, не бывать этому… — я всхлипнула, глядя на того, кем он передо мной предстал.

Сильный, волевой взгляд — жестокий, властный, но не яростный. Взгляд мужчины, которому я отдала сердце.

Я вглядываюсь в каждую черточку его лица, и внутри меня все вновь расцветает. Волнами, ураганом эмоций и чувств. Я ловлю взглядом уголок его губ, венку, пульсирующую на лбу, нахмуренные брови. Застывшие острые скулы. И наконец, глубокие, синие глаза, и понимаю, что вся моя борьба с собой бесполезна. Я люблю его так сильно, что без чувств к нему просто не представляю жизни.

— Скажи, что мне сделать, чтобы ты мне поверила. Что сказать, — тихо-тихо выдохнул он. Перемена в нашем разговоре стала слишком резкой и ввела меня в транс, мы очень быстро перешли от душераздирающих криков к таинственному шепоту.

— Ты же знаешь, что мне не составит никакого труда взять тебя силой, — размеренно продолжил он, проводя зубами по своим губам. — Трахнуть, Камелия. Завладеть твоей девочкой, нагнув над этим чертовым сеном. Взять тебя сзади и не видеть, как ты мучаешься от того, как резко я вколачиваюсь в твое хрупкое тело.

Его спокойный голос убивал, пока его взгляд обнажал каждый сантиметр моей кожи.

— Я чувствую запах твоего возбуждения и знаю, что ты легко раздвинешь для меня ноги, проглотив все обиды, — он вдохнул полной грудью и крепче сжал мои руки, продолжая зацеловывать костяшки пальцев.

Я сходила с ума. Все крики и возмущения застряли в горле — я уже просто не знала, как себя вести. Потому что все его слова были правдой. Внутри моего тела кипело необузданное болезненное желание немедленно стать его женщиной.

Внутри моей души кипело не менее сильное желание уничтожить его.

— Если я приложу свою настоящую силу, ты будешь моей любовницей сегодня. Всегда. Но я хочу другого, Камелия.

Я только кивнула, не разрывая нашего взгляда. Он должен понимать, что я слушаю его.

— Я больше не хочу рабыню. Пленницу. Я хочу Королеву.

Снова короткий поцелуй в ладони.

— Прости, что причинил тебе столько боли.

Я резко замотала головой из стороны в сторону. Боже, что он сказал? Это какой-то сон, который не может быть правдой. Чтобы Брэндан…сказал «прости»? Чтобы он наступил на глотку своей королевской гордости и сказал это слово? Всего один раз, но этот раз был слаще меда для моих ушей.

— Нет, не верю тебе. Не верю ни единому слову… — так же тихо зашептала я, пытаясь часто моргать, чтобы не расплакаться. — Все кончено, Брэндан. Ты умеешь только разбрасываться словами, и мы оба это отлично это знаем.

— Разбрасываться словами? — процедил он, вновь бросая на меня взгляд полный гнева. – Знаешь, хорошо, Камелия.

Мое сердце перешло на дикий бег, когда я услышала новую порцию льда в голосе Брэндана. Сейчас…он уйдет. Наверное, ему стоило невероятных сил сказать «прости». Я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он умолял меня простить его или быть с ним. Но Брэндан никогда бы так не поступил.

Да, он был жестоким.

Но в то же время он мог быть нежным и сильным, и его настроение зависело только от меня…

— Ты знаешь, я не буду умолять тебя. Чтобы ты, vae, поверила мне. Принцесса. Говорить миллионы красивых слов и умолять снова, — четко продолжил он, и резко отпустив меня, вдруг скинул с себя рубашку.

Меня бросило в жар, капли пота заскользили по шее и позвоночнику. Я так долго не была в его стальных объятиях. Грудь Брэндана резко опускалась и поднималась, а его мышцы перекатывались под кожей при слабом свете. Желание коснуться его стало жизненно необходимой потребностью.

Но Брэндан продолжал просто смотреть на меня, откинув рубашку в сторону. Не было похоже, что он сейчас кинется на меня и приведет в жизнь все свои недавнишние угрозы поиметь меня.

— Тогда нам не о чем больше разговаривать. Я могу идти? — я сделала шаг в сторону, но он остановил меня железной хваткой.

— Стой, я еще не закончил.

— Если ты думаешь, что меня соблазнит твой обнаженный торс, то ты ошибаешься, — я и сама не заметила, с каким голодным придыханием прозвучали мои слова.

— Поэтому ты так смотришь на меня, моя девочка?

— К-как?

— Так, как смотришь на меня перед тем, как ласкать своим языком… — он нежно положил пальцы на мой подбородок и поддел его, продолжая дурманить своими глазами.

— Все, хватит… — вырываюсь, а он останавливает снова. Это никогда не кончится. – Брэндан, я никогда тебя не прощу. Честное слово. Никогда!

Мои ноги подкашиваются от воспоминаний и эмоций — эти нескончаемые волны сбивают меня словно цунами, затягивают в свою отвратительную воронку из всех оттенков боли и счастья. Я не знаю, как я все это вынесла, так же как и не знаю, любил ли кто-нибудь когда-нибудь так сильно.

Так одержимо.

— ПРОСТО ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Не о чем нам больше разговаривать…не о чем! – я взорвалась, взмахнув руками. — Пустые слова! ПУСТЫЕ! Засунь их в свою царскую задницу! — я снова начинаю бить его, на этот раз в голую грудь, но Брэндан, кажется, этого не замечает. Для него это лишь дуновение назойливого ветра, а я строю из себя борца без правил.

— ТЫ НЕВЫНОСИМА! УСПОКОЙСЯ! – вскрикнул он, и вдруг…опустился на колени. Ладони Брэндана сжали мои бедра, и от всего этого меня словно током ударило, а мурашки пронзили все тело, оседая внизу живота. Смотреть, как он прижимается губами к моим ногам было так неожиданно, дико и сексуально.

Я чувствовала себя слишком влажной, слишком возбужденной, чтобы сделать хотя бы шаг.

— Я сказал, что не буду тебя умолять. Я скажу только одно слово и сделаю одно действие. Дальше примешь решение сама. Если тебе этого будет мало — значит ты не моя женщина, — сдержанно и гордо отчеканил он, пронзая меня синим взглядом.

И тут я поняла, зачем он сорвал рубашку.

Хоть каждое действие Брэндана было для меня чем-то диким, я с трудом записывала их на подкорку своего сознания.

Чтобы никогда не забыть этот момент.

Никогда не забуду.

Он взял мою ладонь в свою, глядя с какой-то отчаянной и холодной жесткостью. С решительностью.

— Зачем устраивать этот театр… — ничего не понимая пролепетала я, качая головой. Он из меня весь дух выбил.

— Все это время я любил тебя. Люблю. Запомни мои слова, потому что я не произнесу их дважды. Как я уже сказал, я мог бы взять тебя силой, но мне это не нужно. Мне не нужна рабыня, Камелия. Но ты всегда была для меня Королевой.

Я мотала головой из стороны в сторону, не веря его словам…

— Я отдаю… — он сорвал с своей груди подвеску с кольцом его матери. Я забыла, как дышать. — Тебе это кольцо. Все это время я принадлежал тебе. А ты – мне.

Я почувствовала холодный металл на своем безымянном пальце. Боже, лишь бы не упасть. Лишь бы не зарыдать и не свалиться туда к нему…вниз…лишь бы не зацеловать его прямо на этом камне, сене, да где угодно…мне нужно быть гордой…

На моем пальце поблескивало кольцо. И не просто кольцо стоимостью в несколько миллионов фунтов. Это бесценное кольцо для Брэндана. И он одел его на меня.

Я просто смотрю в его глаза и понимаю, что он не лжет. Не сейчас.

Он…любит меня?

— Я готов сбежать с тобой прямо сейчас. Я хочу этого, Камелия, — он поднялся, продолжая говорить все так же спокойно и серьезно. — Я готов убежать с тобой в ближайшую церквушку и обвенчаться тайно. Я хочу этого, я прошу об этом. Ты сказала — я услышал. Ты больше не будешь моей любовницей. Ты будешь моей женой, и если ты скажешь нет из-за гордости, глупости и мести…

— Потому что я принцесса…

— ДА НЕ ПОЭТОМУ, черт возьми! — он зарычал, тяжело выдыхая. — Я отдал тебе кольцо матери.

Я понимала. Если бы он хотел жениться на мне только из-за крови, он бы сделал это все иначе. Купил бы кольцо, пришел бы ко мне в комнату…

— Повтори. Скажи, что ты любишь меня.

— Ты моя, и этого достаточно, — холодно заявил он.

Мысли в голове путаются.

Я больше не знала, какой путь мне выбрать. Брэндан отдал мне кольцо, но это все равно не звучало как предложение. Я просто глядела в его глаза и пыталась хоть раз в жизни ясно понять, о чем он сейчас думает и какую истину скрывает эта синяя бездна.

ГЛАВА 24

POV Брэндан

— Любовь для меня всего лишь слово, Камелия, — я сжал руку Кенны, глядя на то, как кольцо подошло ей по размеру. Тут уж волей не волей начинаешь верить в судьбу. — Ты просишь от меня слов, когда я отдал тебе гораздо большее. Я будущий Король. Неужели ты правда думаешь, что если бы ты была мне безразлична, я бы сейчас стоял в этом гребанном амбаре и вел с тобой задушевные беседы? Неужели ты правда считаешь, что все это время ты не видела от меня ничего кроме жестокости?

— А ты считаешь иначе? — ослабевшим голосом спросила она, глядя на меня так, словно пыталась залезть в мой разум и прочитать мысли. — Брэндан, я просто…Брэндан, ты относился ко мне, как к вещи.

— Может быть, — выдохнул, потянув девушку на себя. Ее аромат наполнил каждый дюйм моих легких, и я понимал, что, если наш разговор затянется еще хотя бы на пять минут, я не вынесу. — Я собственник, и это то, с чем тебе придется мириться. Мириться с моим неконтролируемым гневом и ревностью. Я тебя выбрал, и хочешь не хочешь, но ты принадлежишь мне. Либо никому другому.

В глазах Кенны расцветал легкий страх. Даже сейчас, когда я почти полностью открылся ей, она боялась меня.

— Я еще не решила, — она вдруг гордо вскинула голову и ввела меня в полное заблуждение.

Я не мог понять, играет она или нет? Что значит, не решила? За это чертово время она привязалась к Бастиану или…?

— Меня не устраивает этот ответ, — я сжал руку на ее подбородке, придавив большим пальцем нижнюю губу. Кенна приоткрыла рот, веки слегка приподнялись вверх…я чувствовал, как она тает от каждого моего прикосновения и от этих невербальных обещаний у меня кровь закипала в венах.

Я отдал ей кольцо, и оно будет служить ей символом и доказательством всех моих слов и обещаний. Гарантией того, что с этого момента я беру за нее ответственность. Навсегда.

— Почему ты не можешь принять решение?

— Ответь мне на один последний вопрос, — я видел, как трудно Кенне спрашивать об этом. Она будто боялась получить ответ.

— Ну. Говори, — мягкость ее губ завораживала. Я помнил их на вкус. Ягодные и сочные.

— Ты…я поняла, что у вас со Скарлетт не будет ребенка. Просто ответь мне, было ли у вас что-нибудь? Были ли у тебя «отношения» с кем-либо кроме меня в этот период времени…ведь ты сказал, что ты принадлежал мне, а я — тебе. Я хочу понять, что для тебя значит «принадлежать».

В глазах девушки стояли слезы. Боже, ну зачем она задала этот вопрос. Какое это имеет значение сейчас?

— Кенна, сейчас это в прошлом. Да, может, что-то и было, — ее плечи начала бить мелкая дрожь, я понял, что она вот-вот разрыдается. — Я не помню их имен. Я не видел и не помню их лиц. Все это стерто и забыто, а твое лицо, — я аккуратно провел пальцами по щеке Камелии. — Твои глаза - это то, что я вижу до того, как проснусь. И перед тем, как усну.

Я прочистил горло, напряжение внутри нарастало. Я одновременно хотел пожалеть ее, прижать к себе и успокоить, и в то же время хотел завладеть принцессой, оставив позади все разговоры.

— И если ты еще раз выведешь меня на подобный разговор, я буду очень долго мстить тебе…

— Просто…если бы я сказала тебе, что я и Бастиан…это бы ведь причинило тебе бы боль? Тоже, — тихо пролепетала она, словно стыдясь, и резкий звон в ушах разделил мою голову на части.

ЧТО ОНА ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА? Она и Бастиан?!

— Что ты сказала? — беспокойно прошипел в ее губы. — Ты спала с ним?

Нежность испарилась, словно ее и не было. Меня словно проткнули иглой с ударной дозой адреналина, и процесс ярости в организме был необратим.

— Нет! Брэндан, Боже…нет конечно! — я чувствовал безостановочную, лихорадочную дрожь Кенны и пытался понять, что она утаивает. Она явно что-то скрывала, но я не мог понять, что это и с чем связано.

— Если это было бы правдой, он бы был уже мертв. Дважды. Ты окольцована, — я снова обхватил ее лицо ладонями, поглаживая. Ее руки легли на мою поясницу, мягкие пальчики ловко бегали по коже. — Если я узнаю, что ты солгала, я перестану быть таким добрым.

Наши губы играли друг с другом, то отдаляясь, то приближаясь друг к другу вновь. Мы замирали в предвкушении поцелуя и оттягивали его, оставляя самое сладкое напоследок.

— Я буду очень, очень, очень… — опустил руку на ее упругую ягодицу и смял, прижимая к бедрам. Платье Кенны собрал на талии, приковав девушку к своей груди.

От ощущения того, как ее соски и бедра вжимаются в мое тело, член дернулся.

Ох, черт. Все. Это. Уже. Невыносимо.

— Долго шлепать эту сладкую попку, — быстро обхватив ее уже двумя руками и придерживая за бедра. Кенна обвила ногами мой торс, чувственно потираясь о мой член и игриво закусывая губки.

— Я просто решила тебя подразнить, — лукаво заверила меня она, слегка постанывая.

Прижав к стене, грубо шлепнул ее по заднице, и в тот же миг нежно обхватил ее порозовевший сосок губами.

— Ох, Брэндан…

— Не шути так со мной, девочка. Ты же знаешь, каким я бываю в гневе, — зарычал, прикусив ее нежную кожу, от чего она вскрикнула и беззастенчиво выгнулась в моих объятиях.

Я смотрел на ее сливочную кожу, чувствовал влажное возбуждение, замечая капельки пота, стекающие по девичьей шее, и сгорал на этом самом гребанном месте. Член болезненно ныл, требуя ее ласки.

— Знаю. Мне нравится, когда ты ревнуешь, — тихо шепнула она, впиваясь ногтями в мои плечи.

— Моя девочка любит играть с огнем, — выдохнул и в тот же миг завладел ее диким, ненасытным ртом. — Я все еще жду твоего ответа.

А потом мы выпали из реальности. Предвкушение было слишком долгим, чтобы терпеть эти бесконечные минуты, секунды, мгновения.

Она была такая маленькая, такая хрупкая в моих руках…Кенна нервно царапала спину прямо по открытым и живым ранам, но мне было плевать на все это.

Сладкая боль короткими импульсами охватывала тело, и затерявшись в жадном поцелуе, я услышал ее ответ только, когда опустился на каменный настил.

Ее ладошка нашла мой член и с вожделением сжала в руке. Мягкий благоговейный стон сорвался с ее приоткрытых губ, и чтобы хоть куда-то девать свое желание, я прикусил тонкую кожу на ее шее. Так сильно.

— Какого ответа еще ты ждешь, Брэндан? Да… — последнее словно было сказано слишком тихо.

— Я хочу большего. Еще большего.

Она мучительно медленно и нежно ласкала меня по всей длине. Уже через минуту это стало невыносимо, и с диким рыком я направил себя в ее девочку. Такая мокрая, черт…Боже, как она меня хочет.

Уверенно заскользил по ее влажным складочкам, дразня каждую чувствительную точку, сильнее прижимая руками к себе.

— Вот так, моя девочка…вот так, моя сладкая, — я прикрыл веки от нереального удовольствия, мозг улетел куда-то в другую вселенную. Но открыл глаза, чтобы продолжать разглядывать Камелию.

Длинные влажные волосы прилипли к ее плечам и шее. Детское, невинное личико с оттенками решимости и власти возбуждало почти так же, как и ее круглая грудь. И прекрасное тело, ожоги на котором я и не замечал.

— О Брэндан, я уже не могу ждать, я так сильно хочу тебя. Пожалуйста, - промурлыкала она, задевая девочкой мою головку.

Vae…

В эту секунду я проклял этот мир, который создал это чувство зависимости, однажды попробовав которое, ты уже не можешь его не искать.

— Еще пятнадцать минут назад ты умоляла меня убрать руки, — усмехнулся, скользя губами по ее бархатной коже. — Я хочу еще большего. Еще...

Кенна вдруг обхватила мое лицо руками и заглянула прямо в глаза. Я привык смотреть на людей и видеть всех насквозь. Догадываться о их мыслях и чувствах, привык знать, что я могу от них ждать.

Но теперь именно так на меня смотрела Камелия. Как будто вдруг поняла меня. Словно мы встали на одну волну и балансировали на ней, держась за руки.

Я на секунду вошел в нее и тут же выскользнул обратно, хоть это и стоило мне больших усилий. Ответом на это мне послужил ее умоляющий всхлип.

— Брэндан, я же сказала, я только твоя. Я никому и никогда не принадлежала. Кроме тебя я ни с кем не была и, если бы я могла повернуть время вспять, я могла бы только мечтать о том, чтобы ты был у меня первым. Пожалуйста… — она ущипнула меня за губы своими, игриво потираясь о них. Напрашиваясь на поцелуи, ласку, как изголодавшаяся по теплу кошка.

— Еще большего. Хочу, — я уже издевался в своей привычной манере. Терпел только потому, что не хотел, чтобы это время заканчивалось.

Мне казалось, что пока мы здесь одни в Богом забытом месте, и только что объяснились друг с другом…нашим отношениям ничего не угрожает.

— Пожалуйста, Брэндан, — продолжала умолять Кенна, потираясь о мои бедра. Ох, черт. Ее шепот заводил меня еще больше, чем движения. — Я хочу почувствовать его. Тебя.

— Для меня не существует другого мужчины, Брэндан. Только ты мой Король.

Перед тем, как меня пробила дрожь, я застыл. В теле словно что-то замкнулось, и больше не в силах сопротивляться этой сладости, я безжалостно развел ее ягодицы и ворвался внутрь ее теплой девочки.

Чертовски хорошо.

— О да, Брэндан! — я не мог понять, стонет она или плачет, от боли это или от счастья.

— Да, моя девочка…вот так. Сделай хорошо своему королю, — она толкнула меня на каменный настил, и это было бы жутко твердо и неудобно, но из-за ощущений, которые сосредоточились ниже пояса и из-за того, что я был слишком занят созерцанием ее фигуры, я вообще ничего не замечал.

Я отпустил все свои мысли. И впервые за всю жизнь, я отдал девушке не только свое тело, но и разум и, наконец, сердце.

POV Кенна

Как бы я не старалась запоминать каждую минуту с Брэнданом, мне каждый раз было так хорошо, что я просто на время отключалась и выпадала из этого мира. Поэтому я никогда не могла сохранить все детали, только самые яркие отрывки, которые потом кинолентой мерцали в моих мыслях.

Сначала он пытался быть нежным, но, вдоволь обласкав мою грудь и талию, принц взял верх. Я извивалась на каменном настиле, острые края периодически царапали спину, но мне было плевать, потому что каждый его толчок, каждый импульс, отправляемый в мое тело, пробирал до костей.

Я дрожала, выпрашивала его грубость и ласку до тех пор, пока он не стал вколачиваться в меня яростно до самого конца.

Так хотелось чувствовать это всегда. Его силу и уверенность. Его власть надо мной была так болезненна, но и невыносимо сладка.

— А ты моя королева, — Брэндан сжал скулы и нахмурился, шлепая меня по заднице. Я чувствовала, как все внутри сжимается и пульсирует. Я превращаюсь в растаявший шоколад…

— Люблю тебя так сильно, — очень тихо шепчу я, и с губ Брэндана срывается скупой и тяжелый стон, когда он изливается в меня, заполняя до краев. Чувствую, как его член двигается внутри меня, и от этого поднимаюсь на вершину удовольствия вместе с ним, загоняя пальцы в раны на его спине.

Только свой крик я сдержать не могу.

***

Я потеряла счет времени, ослабев после обрушившихся на меня чувств, и провалилась в сон. Не знаю, как долго я спала, но почувствовав, обжигающие пальцы Брэндана на своем позвоночнике, открыла глаза.

— Ты сопишь, — прокомментировал Брэндан с ленивой полуулыбкой. Я закрыла лицо ладонями.

— О, нет. Ты мог бы не говорить об этом, — поборов смущение, я снова посмотрела на принца. Его волосы, которые обычно были в прическе, теперь напоминали это самое сено, на котором мы оказались. От мысли о том, что это я устроила такой беспорядок на его голове, я вспомнила всю ночь снова.

И захотела ее немедленно повторить.

Грудь Брэндана была такой горячей и уютной, что я не хотела от нее отлипать.

— Нам нужно идти, — я как раз скользила пальчиком по его груди, обводя рельефные мускулы и замерла, услышав такую новость.

— Это обязательно? Нууу, Брэндан. Давай останемся здесь. Навсегда.

— Как бы я этого не хотел, нам нужно идти, Кенна. Я украл тебя, — он рассмеялся. — Оставил все…кто знает, что там творится, может быть, Бастиан уже восседает на моем троне.

И правда. Задержаться здесь на всю ночь было очень опрометчивым поступком.

— Ты отдашь ему трон только тогда, когда я перестану любить тебя, — я нежно поцеловала его в шею, чувствуя легкое изменение в поведении. Он по-прежнему скрывал свои чувства, но я ощущала его нежность и теплоту в каждом касании. Брэндан принадлежал мне.

— Ты часть меня, моя девочка, — просто сказал он, уткнувшись губами в мой лоб.

— Я надеюсь, эта сказка не разрушится, как только мы выйдем из этой дыры, — я захихикала, но это был истеричный, боязливый смех. За ним я пыталась скрыть свой реальный страх.

Брэндан ничего не ответил, и сначала меня это насторожило. Что-то его беспокоило, и на всякий случай, я еще раз посмотрела на свою руку: кольцо было на месте. Брэндан был рядом.

У меня просто началась паранойя, как и у всякого человека, который только что обрел бесценное счастье — я боялась все это в миг потерять.

Я глупо хихикала, когда он натягивал на меня платье, не забывая целовать в места, на которых алели красные следы от его пальцев. Странно. Я уже так к нему привыкла, что не чувствовала и малейшей боли.

— Ты как маленькая, — проворчал он, надевая на себя последний элемент — порванную рубашку. — И в таком виде я собираюсь туда вернуться.

Я закусила губу, глядя на него таким взглядом, что Брэндан понял — он выглядит великолепно и по-королевски даже в порванной рубашке.

Когда мы покинули амбар и вышли на улицу, небо было затянуто розоватой предрассветной дымкой.

И все было бы ничего, если бы к этому не добавлялся дым от огня и запах…пороха.

— Это не к добру, — процедил сквозь зубы он и, схватив меня на руки, начал взбираться в гору.

Мне хотелось смеяться и дурачиться еще пару минут назад, но теперь в моем сердце поселилась тоска и тревога. И чем ближе мы подбирались к замку, тем отчетливее я понимала, что беспокоюсь не зря.

Я заслышала крики, возгласы, какую-то суматоху, которая творилась в приемной части сада.

— Не открывай глаза, — вдруг сказал Брэндан, опустив меня на траву и взяв за руку. — Кенна, закрой глаза, Я СКАЗАЛ!

Я не понимала, почему он так психует, но быстро зажмурилась, продолжая идти за ним. Брэндан крепко держал меня за руку, но я чувствовала, что что-то идет не так.

Что за время, которое мы провели в дали ото всех, настроение в замке изменилось.

Я посмотрела вокруг, едва приоткрыв веки.

От картины, которую я заметила, захотелось бежать обратно и запереться в амбаре, словно в защитном бункере.

Я отчетливо видела, как на траве лежат два мертвых гвардейца в луже крови. В их животах зияли дыры от пуль, а глаза безэмоционально уставились в небо.

О нет…

— Б-р-р-эндан..

— Я же сказал, не смотреть!

— Но что происходит?!

— А я знаю? — психанул он, но по беспокойным возгласам я уже поняла, что мы приближаемся. На секунду мне показалось, что я слышу голос Меридианы. И Джейсона. Бастиана. Три знакомых голоса, которые я могла различить.

Тут Брэндан остановил меня и я открыла глаза. Я была зажата в толпе незнакомых людей, и он быстро шепнул мне:

— Что бы ни случилось, постарайся слиться с толпой. Кенна, пожалуйста, спрячься. Не выдавай себя. Ради меня, девочка, — я толком и не поняла, что он имел в виду. Что такого случилось, но Брэндан уже скрылся, и вышел на подобие площади, на которой и творились беспорядки и разборки.

— Ну, что, кто следующий? — я услышала голос Бастиана, приглядываясь к происходящему.

К своему ужасу, я увидела еще мертвые тела гвардейцев, которые были под предводительством Брэндана. Их было так много, что к горлу подступила тошнота, а слезы задушили, разбивая сердце.

Боже…

Позади Бастиана стояло новое войско. По красному цвету их одежд, я сделала предположение, что это армия парламента, которая почему – то теперь решила плясать под дудку Бастиана.

Точнее этого лжеца, правду о котором знала только я.

Мне хотелось выбежать на площадь и отрезвить всех людей, которые слушали самозванца и заглядывали ему в рот. Хотя, большинство из присутствующих были просто напуганы. Я поняла, что Бастиан, очевидно, угрожал им, после того как на приеме что-то пошло не так…

— А вот и наш принц вернулся. Мой любимый младший братик, посмевший украсть королеву Франции. Что у тебя за видок? Уже готовишься к жизни простолюдина? — с сарказмом заметил Бастиан, а я перевела взгляд на Брэндана.

И он был совершенно один.

Я видела, как он подал знак своей гвардии, но не поняла, что он значит. Они стояли вокруг Меридианы в то время, как Джейсон схватил ее за плечи.

— Пока ты прохлаждался, я тут устроил маленький переворот. Точнее, не я, а люди, которые с того момента, как ты исчез, не хотели меня слушать. И вот тогда я решил применить силу. Разбаловал ты их. Со мной они будут, как шелковые, не правда ли? Шаг влево, шаг вправо — расстрел, — он взмахнул рукой и к Брэндану подоспели солдаты. Я подавила крик, зажав рот рукой.

Почему он так спокоен? Почему совсем один и приказал гвардии оставить его? Неужели ради безопасности других?

— Они будут служить мне, Брэндан. Они так обучены. Служить настоящему королю. Да, возможно, они могли бы слушать и Меридиану, но это было до того, как все мы тут узнали, что она носит еще одного бастарда под сердцем…ну и семейка у нас. Вы — позор нашей королевской крови. Великого семейного древа, великолепнейшей из династий. Ты — потому что Бастард. Она — неразборчивая шлюха. Мало того, что спуталась с гвардейцем, так еще и с твоим предателем, который все это время пытался тебя убить по заказу лорда Блэйка.

— Да, да, старик оказался не промах. Именно Даниэль, любовник твоей ненаглядной сестры, подсыпал тебе яд. Не без помощи Скарлетт, конечно. Что, ты удивлен?

— Я удивлен тому, что ты тратишь свое время на то, чтобы рассказать мне то, что я и так знаю, — холодно отрезал Брэндан.

Я не могла понять, говорит он правду или нет.

— Не строй из себя всезнающего короля, Брэндан. Все это время ты считал ворон, ты ничего не знал о Кенне и ничего не знал о Даниэле…иначе бы давно отрубил ему голову и обезопасил сестру от такой партии. Не беспокойся, хоть этот парень и многое сделал для моего блага, я сделал всю грязную работу за тебя.

Мэридиана прижалась к Джейсону, пряча лицо в его пиджак. Так вот что происходило в последнее время. У Мэри и Джейсона…чувства друг к другу? Она наверняка чувствовала себя виноватой перед Даниелем, а теперь когда узнала, что он был за человек, и вовсе раздавлена…ей не нужны такие переживания.

Я бы могла бесконечно удивляться происходящему, но тайное знание, которым я обладала, все равно не шло ни в какое сравнение с тем, что открывалось мне с каждой новой прожитой секундой.

Это я обладала смертельным оружием. Это я могла все изменить…но как?! Когда Брэндан четко сказал мне сидеть и не высовываться?

Я вдруг представила его сдвинутые брови к переносице и всего несколько слов: «Ты опять меня ослушалась.»

— Чего ты хочешь, Бастиан? Народ никогда не станет на твою сторону после того, что ты здесь устроил сегодня, — я поражалась тому, как обреченно и спокойно выглядит Брэндан.

Он даже не вырывался из захвата солдат. Лишь изредка с опаской озирался по сторонам, будто проверял обстановку и искал глазами меня.

Он просто боится за людей. Боится, что если будет вести себя иначе, Бастиан начнет убивать всех подряд.

От переживаний все внутри сжалось, будто каждый мой орган и артерию перевязали стальной цепью и душили. Гордость, которую я испытывала, глядя на Брэндана, выходила из меня беззвучными слезами.

Нужно сидеть тихо. Молчать. Нужно сначала рассказать все Брэндану…а если будет уже поздно? Почему я не рассказала все ему сейчас в амбаре?

На секунду я погружаюсь в себя и собственный омут памяти.

Дневник Джонатана Виндзора в мои руках не просто горит — он пылает. Несмотря на всю запретность плода, я все-таки решаюсь его открыть и читаю, заглядывая в душу одного из самых великих монархов в истории этой страны.

Сначала прочитанное я воспринимаю, как сказку, не веря в то, что этот грозный мужчина действительно мог вот так взять и выложить все свои чувства на бумагу. И только спустя какое-то время ко мне приходит понимание того, что он всегда все держал в себе, и, возможно, для короля этот дневник был единственной отдушиной и спасением. Единственным шансом отпустить свои грехи, признаться в том, что он не мог рассказать даже на исповеди.

Я пролистывала ненужную информацию о политических договорах, проблемах Джонатана с чиновниками, гвардией и парламентом. Я вычитывала только самые важные отрывки из дневника, которые касались его личной жизни, и от этого испытывала еще больший стыд. Но не могла остановиться.

«…Кэтрин Беременна. Я с нетерпением жду того дня, когда на свет родится мой первенец — Бастиан. Сегодня я приказал начать обустраивать его башню, которая будет закончена к его рождению…»

«…Каждый раз, когда я уезжаю далеко от Кэтрин, я скучаю по ней. Здесь, в Альпах, жутко холодно, и лишь мысли о ней и будущем сыне согревают меня изнутри…»

Джонатан много писал о любви к своей жене. Но он слишком часто повторял одну единственную фразу, которая навсегда отпечаталась на подкорке моего сознания.

«…Любовь — это слабость, которую король не может себе позволить…»

Половина его дневника была посвящена его собственной борьбе с этой же любовью к Кэтрин, и уже спустя несколько страниц я прочитала о вещах, которые разбили мне сердце.

Да, я не знала ни Джонатана, ни Кэтрин, но как женщина женщину…я могла ее понять.

Джонатан постоянно спал с другими. Изменял, когда покидал дворец по делам или иным причинам.

«…Я люблю Кэтрин, порою слишком сильно…слишком сильно я зависим от этой женщины. Рядом с ней я чувствую себя слабым. Я пробую на вкус новых женщин. Просто, чтобы чувствовать, что ничто в этом мире не имеет надо мной власти, и я - его центр….»

Конечно, чем больше я читала, тем больше видела сходство между Джонатаном и Брэнданом. Например, полнейший максимализм и страсть к безграничной власти.

«…Она пела на площади и даже не знала, кто я. Ее порванная одежда, босые ноги и грязное лицо любого бы обратили в бегство. Но потом она подняла на меня свои синие глаза, и впервые в жизни я понял, что в моей голове нет ни одной мысли. Я лишь слежу за мерцанием сапфиров в отражении ее души…»

Джонатан писал о любви к Кэтрин и о страсти к Анне. Он начал буквально разрываться между этими двумя сторонами и не мог понять, где есть истинная любовь. Кэтрин была для него поддержкой и опорой. Он хотел ее. Но то, что он писал об Анне…это было похоже на бред влюбленного, одержимого, сумасшедшего. Писал он и о том, как приказал сделать из нищенки компаньонку своей же жены.

«…Теперь Анна здесь, в замке. Я пытаюсь быть искусным правителем и счастливым мужем. Хорошим будущим отцом. Иногда мне это даже удается. До тех пор, пока я не вижу Анну, стоящую возле одной из колон в полумраке вечернего дворца…она ехидно улыбается мне, но за эту улыбку я готов отдать все…»

«…Она, как дьявол, перед которым невозможно устоять…»

«…Моя чародейка, околдовала…»

«…Любимая, желанная, моя девочка…»

К середине дневника, я начала плакать. Сама толком не могу объяснить почему. Мне было жалко всех: Анну, которая в моих глазах была клеймена разлучницей. Кэтрин, которую обманывал любимый король и мужчина. И, наконец, Джонатана, который был несчастным: он постоянно боролся между двух огней, не мог понять, что с ним творится…он вроде как и безумно любил Кэтрин, но все это исчезало, как только он видел Анну, словно она обладала магией…

Мне не составило труда понять, что Анна была матерью Брэндана. Одного описания ее синих глаз мне было достаточно, чтобы сопоставить эти два факта.

«…Как я ненавижу эту чертовку…лучше бы я никогда ее не встретил…совсем извела мою душу, а точнее забрала, задушила, погубила…»

Казалось, король не может писать такие слова о женщине, но наедине с дневником Джонатан был самим собой. Конечно, он был уверен, что вряд ли это кто-либо когда-нибудь прочитает, так как у него были еще несколько таких дневников, и официальная версия явно не содержала так много личных переживаний.

Я потом прочитала о том, от чего мое сердце подскочило до горла. Всего два слова.

«Анна беременна.»

Но Брэндан же был на несколько лет младше Бастиана! Анна была беременна…другим ребенком. Их первым сыном?! Боже, скорее читать дальше…

«Мой ребенок с Кэтрин — это мое будущее и будущее нашей страны. Жену я отправил подальше, чтобы ничего ее сейчас не тревожило и ненароком не дошли жуткие сплетни о нас с Анной. Каждую ночь я пытался с ней порвать и все время возвращался снова. И вот чем это обернулось. Глупец…каков глупец…и как позволил ей так себя околдовать? Как унять эту страсть, это неимоверное желание получать от этой женщины? Она - словно сад, который подпитывает меня жизненной силой…мое вдохновение. Кэтрин — дом, в котором я нахожу покой и уют. Ох, если бы Бог совместил их характеры в одной прекрасной женщине, она была бы идеальна.»

«Никогда Кэтрин не узнает об этом ребенке…никогда. Не сейчас, когда она беременна моим наследником. Любой стресс может сломить ее, поэтому я должен принять решение…Анна пойдет навстречу. Анна пойдет на все, лишь бы быть со мной, даже отдаст этого ребенка в приют. Я буду заботиться о нем всю жизнь, но не смогу дать ему отцовскую любовь. Это не плохо. Эдвард будет жить хорошей, нормальной жизнью. Он будет мне благодарен, что я не впутал его в жизнь, в которой нет места свободе…он же будет свободным от всего этого. От бремени короля. С Эдвардом все будет хорошо.»

Эдвард…еще один сын Джонатана — Эдвард. Голова шла кругом, и я все продолжала читать, а дневник уже подходил к концу.

«Родился Бастиан. Рыцарь! 55 сантиметров, весом около четырех килограмм. Нет слов, только какая-то бесконечная теплота, наполняющая меня изнутри. Нет ничего прекрасней, чем быть отцом. Мне понравилось это куда бы больше, чем быть королем…но…»

Дальше Джонатан описывает некоторые дни, проведенные с Бастианом. Он в деталях замечает его первую улыбку и даже то, какие рожицы он корчит, когда чем-нибудь недоволен. О том, как сожалеет, что не может проводить с ним много времени. Он гордится тем, что Бастиан похож на него, а Кэтрин счастлива — теперь она не просто королева в золотой клетке, но и заботливая мать.

«Родился Эдвард. Сначала, мне показалось, у меня Дежа Вю. Мой второй сын похож на меня точно так же, как и Бастиан. Они могли бы быть близнецами…»

Теперь становилось все более, чем понятно. Бастиан мертв. Эдвард же…где он скрывался все это время? Как оказался в конюшне при замке? Возможно, я никогда не узнаю ответы на эти вопросы. Но факт оставался фактом — Эдвард как-то узнал о своем истинном происхождении. По-видимому, он был очень недоволен тем, что у него отняли «королевскую жизнь» и решил насолить Брэндану. Но что это, месть брату за грехи, которые совершил отец?

Как много в людях пороков и ненависти…

Мысли путались. Окончательно. Слишком тяжелая история, слишком сложная для одной жизни. Или в мире королевских интриг иначе не бывает? Судя по книгам, которые я читала в библиотеке — да.

«Анна. Моя Анна. Мой крест. Мое Проклятье. Теперь, глядя назад, на все то, что я натворил, я должен признать, я одержим. Она полностью контролирует мою волю, когда находится рядом со мной. Единственный выход — убить ее или отослать подальше, но к тому времени, когда я решусь на это, я наделаю еще много ошибок…

Я не знаю, как мне прислушаться к разуму, когда она очаровывает меня. Обволакивает своей неповторимой магией, к которой хочется возвращаться снова и снова.

Анна вырвала мое сердце из груди и, не щадя, втыкает в него иголки…»

Это были последние строки в дневнике Джонатана Виндзора.

ГЛАВА 25

POV Брэндан

Я стоял посреди площади и смотрел на всю эту вакханалию со смертельным спокойствием. Глупо поддаваться панике и показывать это всему народу, когда видишь, что твоя гвардия повержена, а враг, можно сказать, уже подвинул тебя с места. Первое, о чем я должен был думать — это безопасность людей. Камелии, которая пряталась среди них.

И упаси Бог, она высунет из толпы хотя бы кончик своего вздернутого носика…

— Чего я хочу, Брэндан? Ха! — воскликнул Бастиан, взмахнув рукой, — мести, конечно же мести, мой дорогой брат. За смерть родителей. За то, что скинул меня с обрыва…

— Что значит «смерть родителей»?! Я их не убивал! — я сказал это слишком громко, эмоции начинали возвращаться. Что за чушь он несет?!

Я услышал, как по толпе прошлась волна волнительного шепота.

Все ясно. Гениальный план, Бастиан. Ты решил на меня еще и убийство родной семьи повесить. Лучше не придумаешь…

— Твоя мать была знатной ведьмочкой, дорогой братик. И тебе досталось все ее дерьмо! Ты всегда жаждал крови. В поединках. В наших. Едва тебе исполнилось четыре ты уже потянулся к шпаге и занялся боевыми искусствами! Все это грязные гены…ты позор на нашем семейном древе! Ты — как выжженное на нем клеймо, которое лучше отрезать, чем все время созерцать, — вновь выплюнул Бастиан и залился болезненным смехом.

Меридиана стояла, обхватив себя за плечи, Джейсон заслонил ее грудью.

— Не беспокойся, я уже справился с этим предателем. Даниэлем. Знаю, ты бы хотел сделать это сам, в силу своей кровожадности, но я избавил твою сестру от такого стресса…та еще шлюшка. Ты только погляди, уже с твоей десницей обнимается, — Бастиан не прекращал выплевывать всю грязь из своего поганого рта, словно неисправная канализация.

Ощущения…довольно беспомощные.

Неприятные.

Каждое слово, словно нож по сердцу или кнут по живым ранам.

Если буду неаккуратен — будут лишние жертвы. Мозг пытался что-то придумать, но все выходы к отступлению были закрыты.

— Давай ты успокоишься.

— Вот как ты заговорил…ты украл свет мой, и я психанул…это представление я планировал гораздо позже, а теперь…

— Ты можешь убить меня, Бастиан. И что увидят в тебе люди? Что они уже увидели в тебе? Они не видят правителя ни в тебе, ни во мне. Будет революция, переворот. Сотни, тысячи человеческих жизней будут потеряны. Этого ты хочешь? — я окинул взглядом площадь. — ЭТОГО ВЫ ВСЕ ХОТИТЕ?!

Люди, казалось, уже не хотели ничего. Каждый из них хотел просто жить. Работать и возвращаться домой, глядя на ясное светлое небо над головой. Каждый из них хотел гулять и не озираться по сторонам в поисках террориста, убийцы или жестокого правительства.

Каждый из них просто хотел мира и справедливости.

— Пожалуйста! — вдруг воскликнула Меридиана, обращаясь к гвардии — а точнее к предателям, которые заняли сторону Бастиана. — Я ваша принцесса! Моя кровь чиста! Защитите меня и моего брата!

— Они не станут тебя слушать, милая девочка. Ты отныне - шлюха, которая порочит чистоту крови. Брэндан — кровожадный и жестокий правитель, а миру не нужен второй Нерон. (прим. жестокий император Рима) Так что заткнись, женщина.

— Какой же ты трус. Каким ты был, таким и остался, — я тщательно подбирал слова, мечтая размазать его на месте и одновременно не заставить его пустить войско против невинных людей. — Ты просто…жалок, Бастиан.

— Знаешь, кто сейчас будет выглядеть жалко? — он поерзал в кресле и захлопал в ладоши. — Ты! Ха-ха-ха!

Гвардейцы, которые до этого просто придерживали меня за рубаху, вдруг резко опустили мое лицо в землю.

Черт.

Я снова вернулся в тот день. Мне восемнадцать. В воздухе стоит смрадный запах крови и пота, сгоревшего на моей коже мяса, а душу заполняет адская боль. А потом шесть лет ада и пустота.

— Ох, с какой радостью я смотрел это шоу по телевизору…видел, как тебя избивают, и был счастлив…

Хотелось кричать: «Отпусти! Отпусти всех людей! Делай со мной, что угодно, только оставь в покое Меридиану. Всех гостей. Среди которых прячется Камелия. Черт, надеюсь ей хватит ума спокойно стоять в стороне и молчать.»

Если ради ее безопасности мне придется вытерпеть эти побои и не пикнуть, я готов сделать это. Тем более, что я их даже не почувствую. Я давно научился отключать боль…

В мире существовала только одна вещь…точнее один человек, который мог причинить мне настоящую боль. Все остальное – ерунда.

Народ снова взбунтовался. Ощущение яркого и преследующего Дежа Вю не отпускало. Все было прямо как в тот самый день, только к прилюдному унижению вдобавок я испытывал еще и страх.

Даже не верилось, что еще какой-то час назад я лежал с Кенной в старом совершенно неромантичном сарае на сухом сене и был самым счастливым человеком на земле. Некоторые моменты ускользают так быстро, словно они никогда и не существовали.

И вот ты лежишь лицом в траву и не понимаешь, как судьба посмела все так перевернуть. Всего за один час.

— Ну что, уважаемые гости, проведем голосование? Этот человек — самозванец. Он тот, кто украл у меня трон, убил вашего истинного правителя. Теперь я вернулся, и он добровольно не отдал мне его. Он жесток и безжалостен. Впрочем, как и я, но я не трону вас, если вы преклоните передо мной колени! — сквозь пелену я слышал голос Бастиана. Чертов ублюдок. Если бы не было всех этих людей, если бы он остался со мной один на один, я бы погрузил ладонь в его кишки и скрутил в одночасье. Гребанная мразь.

— Кто за то, чтобы я пощадил его? — на площади повисла удушающая тишина.

— Он! Брэндан наш король! — чей-то грубый мужской голос. На секунду я почувствовал какую-то согревающую благодарность внутри, но она в миг исчезла…

Вместе с оглушающим выстрелом и женскими криками, воцарившимися на площади.

— И так будет с каждым, кто считает королем этого самозванца, — мерзко хихикнул Бастиан, и я вдруг отчетливо услышал вой Меридианы. Боюсь представить, в каком состоянии тогда сейчас находится Камелия…

ЧЕРТ.

Боже, а если бы это она вступилась за меня? Произнесла бы эти слова? Чтобы было?!

Как только эта мысль осела в моем мозгу, мной завладело чистое безумие. Вцепившись в траву руками, я начал рвать ее и вырываться из цепей, чем только позабавил своего сумасшедшего брата.

— Ты как лев, загнанный в клетку...великий король, который выглядит так жалко…ты получишь за все, что ты совершил…за все, что ты со мной сделал…и с нашей семьей… — Бастиан опять начал нести бред, который укоренит в глазах народа мой образ убийцы.

— Кто за то, чтобы я пощадил его и назначил бы ему всего 30 ударов кнутом? — притворно-вежливым голоском пропел Бастиан, и раздались крики гвардии. Крики моих предателей, которых я считал своей опорой и поддержкой. От них придется избавиться, когда я выберусь отсюда…

А я обязательно выберусь.

— И мне нравится эта идея. Да начнется шоу! — он присвистнул и ударил чем-то тяжелым по постаменту, на котором стоял, имитируя звук гонга.

Отключить все эмоции. Уйти в себя. Это просто физическая боль.

Раны слегка ныли, потому что Кенна потревожила их во время страсти, но эта боль была так приятна.

Я сжал зубы и первый удар почти не заметил. В первый раз всегда не больно, потому что уже забыл каково это. А теперь я вспомнил.

Обжигающе. Адово. Как будто в твою спину вставляют раскаленные на углях виллы.

Второй удар был болезненным, но я не издал ни звука. Бастиан злился.

— Что, будешь молчать? Кричи, Брэндан, кричи…иначе получишь удары, пока не умрешь…или не закричишь…Сколько таких нужно? Тридцать? Сорок? Думаю, на тридцать пятом ты уже загнешься. А знаешь, что самое приятное? После того как ты исчезнешь с лица земли, я заберу к себе твою принцессу. Представляешь? Ее кожа будет на моей коже. Она будет служить мне, любить меня…а о тебе забудет, жалкий бастард.

Его слова совпали с пятым ударом, и я издал дикий рык, закипая от гнева. Реки крови вновь потекли по спине, но я думал только о гадостях, которые он говорит про Кенну.

— Это не крик, Брэндан…я хочу другого…

— Никогда, — прохрипел я сквозь зубы, чувствуя запах крови, от которого начинало подташнивать.

— Никогда она не будет твоей. Она — моя, — уже сказал тихо, сознание мое мутнело.

POV Кенна

Меня удерживал за плечи незнакомый мужчина весьма суровой наружности. Конечно, он спасал меня от большой ошибки, пока я заливалась слезами и вырывалась из его лап, чтобы выбежать туда — к Брэндану, туда, где его тело истязают и унижают прямо на глазах у всех.

Я будто снова возвращаюсь в маленькую комнатушку в библиотеке, где смотрела на то, как проделывали с ним это в первый раз.

Мало что изменилось с тех пор, разве что Брэндан стал крупнее в два раза и старше на восемь лет.

Они могут убить его.

Он стоит там. Совершенно один, без оружия. Он уязвим, как никогда.

— Брэн..! — выкрикиваю, но незнакомец затыкает мне рот ладонью.

— Я слышал, что сказал вам Его Величество. Я должен успокоить вас, принцесса. Вы ему ничем не поможете. Ни слезами, ни криками. А если будете вырываться, только себя погубите…тсс…успокойтесь…

Окончательно убедившись в том, что он хочет мне помочь, я заплакала еще сильнее, и благо меня было не слышно из-за суматохи и говора, которые время от времени воцарялись над площадью.

Мои слезы смешивались с хлесткими ударами плетью, а когда я взглянула на красную, без единого белого кусочка кожи, спину, я чуть не упала в толпу и не свернулась в комок боли.

У меня было такое чувство, что это с меня сдирают кожу. До крови, до мяса и костей.

Боже…

Еще час назад я гладила его шрамы и думала о том, как привыкла к ним. Как уютно положить руки на его широкие плечи и спину и нащупать там парочку затянувшихся рубцов, и приласкать их касанием.

А теперь…как я их всех ненавижу!

— Отпустите меня! — пробубнила в ладонь я, пытаясь укусить ни в чем не виновного незнакомца.

Я сбилась со счету, какой это был удар, но выдержав последний, Брэндан слабо захрипел.

— О, это музыка…какая прекрасная музыка для моих ушей…но я желаю услышать крики! Мольбу! Обещания, что ты изыйдешь из замка и навсегда покинешь мой трон! Который принадлежит мне по праву! Давай, кричи Брэндан, иначе я изобью тебя до смерти…не щади его, палач. Давай подряд…подряд десять ударов…пятнадцать…пусть у него даже секунды вдохнуть свободной не будет. УБЕЙ ЕГО. УБЕЕЕЕЕЕЕЕЕЙ!

От боли, которую я чувствовала вместе с Брэнданом, онемело все тело. Каждый удар, каждое касание кнута я делила с ним. Любовь к нему толкала, безумно толкала меня на то, чтобы забрать часть этой боли.

Я мечтала об этом. Если бы это было возможно…отнять ее так, на расстоянии. Если бы я обладала таким даром, если бы могла его защитить.

Когда Брэндана начали бить с дикой скоростью, я поняла, что кислород просто не поступает в мои легкие.

Удушье.

Отчаянье.

Это было еще больнее, чем в тот раз, когда я выпила на его глазах яд...

Со всей силы я укусила незнакомца за палец, разум мой покинул голову, и я делала лишь то, что велит мне сердце.

Я видела Брэндана. Весь остальной мир перестал для меня существовать и, словно став быстрее света, я пробежала сквозь толпу, и сделала первый шаг на площадь. Это ввело всех, включая в палача, в заблуждение, и на секунду он замер. Этой секунды мне хватило, чтобы кинуться к Брэндану и лечь поверх него, заслонив своим телом.

Я не боялась. Не боялась, не только потому что знала, что я нужна всем, «как принцесса», и убить меня не посмеют. А еще и потому, что любовь ослепляла страх, и мне было совершенно плевать на все в этом мире. Я чувствовала, что только в моих силах остановить все это немедленно.

Спина Брэндана была скользкой от крови. Без слез смотреть на все это было невозможно. Но я ни о чем не думала. Не брезговала, а только сильнее прижималась к своему королю.

Казалось, я на полном серьезе готова принять все эти удары на себя. За него.

Удушающая, безмерная сила любви, толкала меня на эти дикие поступки. На безусловное прощение. Любовь к Брэндану губила меня, но она была источником всей моей жизни.

— Я люблю тебя, Брэндан. Брэндан, ты слышишь меня? — тихо прошептала я, и в то время, как палач снова занес кнут над нами, я услышала оглушительный крик Бастиана.

— НЕТ. О… — многозначительно протянул он, но я мечтала, чтобы кто-то выключил у этого ублюдка громкость.

— Не бей, остановись. Ты можешь навредить принцессе, которая наконец-таки решилась показать свое личико.

— Брэндан, ты меня слышишь? Любимый, — я провела рукой по его волосам, попыталась перевернуть на спину. Брэндан опустил голову в траву — его лицо безжизненно лежало на земле.

— Какая трогательная картина. Ты значит тоже уже простила все этому ублюдку? Так не можешь унять свой характер шлюшки, что без его поводка не проживешь? Ты просто убогая…убогая принцесса…

Держа руку на пульсе Брэндана, я отсчитывала тихие, скромные, затухающие удары его сердца.

Я чувствовала себя слабой, пока я плакала.

А потом я просто закричала, хватаясь за волосы.

— ТЫ! ЖАЛКИЙ САМОЗВАНЕЦ. Я ОБРАЩАЮСЬ КО ВСЕМ! К людям, к народу, к гвардии! Которая предала своего истинного короля…так знай, Эдвард, — я обратилась к Бастиану, выплевывая его настоящее имя.

Ублюдок тут же изменился в лице. На секунду мне показалось, что у него даже подкосились ноги от шока.

— Чт…как ты меня назвала? Что за бред ты несешь, девочка? Кто такой Эдвард — твой новый любовник?

— Эдвард — это ты! Никакой он не Бастиан! Задумайтесь, люди. У меня есть неопровержимые доказательства того, что этот человек — самозванец, — поборов страх и дрожь в голосе, я начинаю говорить, будто не в себе.

Будто какая-то необъятная сила наполнила мое тело, но на ограниченное время, и я должна сделать все, чтобы успеть ею воспользоваться…

— Брэндан сидел в тюрьме шесть лет, потому что смерть Бастиана была доказана! Человек не может выжить, упав с такой высоты. Вы, жалкая гвардия предателей…вы все совершаете ошибку, слушая его! Он — тоже бастард. Сын короля Джонатана и Анны, как и Брэндан…только в отличии от Брэндана, он сумасшедший. Неужели вы не видите? Он вышел сюда, черт возьми, СОВСЕМ один, ради всех вас! Чтобы защитить…Брэндан единственный человек в данный момент времени, с которым эта страна будет процветать, а не чахнуть, как это случилось с моей страной…с другими странами…

— Заткните эту девчонку! Она несет какую-то чушь!

— Если что, эти самые доказательства у меня, — вдруг услышала я чей-то скрипучий голос и увидела Сару, стоящую в первых рядах толпы. Подавив в себе интерес спросить, как дневник снова оказался у нее, я продолжила:

— Джонатан был прекрасным королем, но он не мог совладать со своими чувствами к Анне. Об этом написано в его дневнике. Там все написано… — я боролась с истерикой, мечтая, чтобы каждый просто поверил мне на слово либо прочитал дневник сам.

Я хотела, чтобы строки из этого дневника просто появились в воздухе, и я бы как можно скорее могла спасти Брэндана.

— Чушь собачья! Убейте эту девчонку…

— Бесполезно смотреть на чистоту крови, когда этот человек пролил ее сейчас за всех вас. И не первый раз. Он — ваш настоящий король, и всегда им был! И час назад я согласилась стать его женой…Боже, только бы не было поздно… — уже тише прошептала я.

— УБИТЬ ЕЕ! — проревел Бастиан, но я еще никогда не чувствовала себя такой защищенной. Никто меня не убьет.

На площади началась паника. Народ взбунтовался хором из сотен голосов, каждый хотел высказать свое мнение. Я видела, как предатели Брэндана, которые были на стороне Бастиана, схватили самозванца и заключили в небольшой круг, явно задумывая над ним расправу.

Я знала, что они не убьют его. Они захотят, чтобы Брэндан сам с ним разобрался и принял решение на его счет. Сквозь пелену слез я наблюдала за ужасом, что творился на площади: Джейсон, заслоняя собой Мэри, раздавал вышедшей из забвения гвардии приказы. Войско солдат, принадлежавшее парламенту, также выполняет его поручения.

Я прижимаю голову Брэндана к груди и чувствую, что он едва дышит.

Но он поправится. Обязательно поправится.

— Все будет хорошо, Брэндан, — он приоткрыл веки и сапфировые глаза блеснули затухающим блеском.

Он не умрет. Не сейчас, когда все, наконец, между нами наладилось. Моя вера была так сильна и непоколебима, что я поняла перемены, которые произошли со мной во дворце в это время.

Я стала сильной.

Личностью.

Я больше не потерянная принцесса без прошлого и не девочка на побегушках на ферме. Я слабая женщина для своего Короля, сильная — когда ему нужна моя поддержка.

Я стала такой, какой не могла себе и представить. Лучшей версией себя, о которой даже и не мечтала.

Теперь я хотела идти только вперед, только с Брэнданом, быть его вдохновением, его музыкой…всем, для него. Я уже давно стала его частью.

И домом, и садом — как описал Джонатан Кэтрин и Анну в своих дневниках.

«За каждым великим мужчиной, стоит великая женщина» — теперь я поняла цитату, которую прочитала в одной из книг библиотеки.

Именно это и делал Брэндан весь этот год. Делал меня сильнее, женственнее. Он строил себе фундамент, порой поливал меня, словно цветок, боготворил, унижал и боготворил снова…

Может он совершил ошибки и причинил мне много боли, но именно сейчас, именно сегодня — все это забылось. Блестело лишь кольцо на пальце окровавленной руки.

Ты окольцована. Ты моя.

— Я твоя, — прошептала ему на ухо и с облегчением в сердце почувствовала, как его грубая мужская ладонь в ответ сжимает мою.

ГЛАВА 26

Две недели спустя

— Ты не представляешь, как я счастлива, что можно наконец пройтись по магазинам спокойно, не кутаться в одежду или наоборот не натягивать на себя тугой корсет…дышать, наконец, свободно! Правда, папарацци фотографировали меня еще больше, чем обычно, но даже этому я была рада…на улицах какой-то праздник твориться. Все улыбаются, — мечтательно протянула Мэри, сидя на своей кровати. Девушка скрестила ноги и слегка раскачивалась на месте, будто убаюкивала своего малыша. Теперь, когда она натянула на себя футболку и домашние штаны, я заметила, как ее живот значительно вырос за последние дни и недели.

— Все чувствуют, что скоро коронация Брэндана. Как только он до конца поправится…а Джейсон неплохо справляется с его обязанностями, — пошутила я, издеваясь над подругой. — И с обязанностями идеального парня?

— Он…знаю, я тысячу раз это говорила, но Кенна — его я действительно люблю. Наша история была не так проста — ты помнишь, мы же всегда на дух не переносили друг друга. Меня доставала его вечная опека! Если бы еще тогда я разглядела в его занудстве заботу, возможно, я бы…не сделала ошибок.

Я понимала, что она имеет в виду. Отцом ребенка был Даниэль. И он всегда будет им. В глубине души я была счастлива, что Бог уберег Мэри от этого малодушного человека.

— Мэри, брось…не воспринимай это, как ошибку. Это просто…тяжелый опыт, и …ребенок ни в чем не виноват. Джейсон будет хорошим отцом, я видела в тот день на площади…как он защищал тебя. Он очень сильно любит вас обоих.

— Знаю, но…есть вещи, которые забыть нельзя. Как забыть предательство? — нижняя губа Мэри задрожала, и я положила руку на ее плечо.

— Даниэль мертв, Мэри. Уже ни в чем нет смысла. Он отравил Брэндана. Они со Скарлетт всего лишь пешки в руках лорда Блейка, и я слышала, что он ударился в бега…что ж, все это на его совести. Все его козни все равно провалились…нет смысла в том, чтобы помнить плохое.

— Но они же…сделали с тобой такое. А ты вот так спокойно об этом говоришь? Будто простила?

Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Я чувствовала себя красивой. Каждую ночь, перед тем как уснуть, я слышала шепот Брэндана и чувствовала, как он обнимает меня со спины, плотно прижимая к себе. Как еще можно себя чувствовать, когда самый невероятный мужчина на земле называет тебя красивой, любимой и желанной?

Я не знала, влияло ли так на Брэндана то, что он сейчас был не в лучшей форме, или это действительно теперь он — настоящий, и таким он будет всегда. Но мне это определенно нравилось, эта часть его личности. Заботливая, нежная, оберегающая.

Но от него всего можно ожидать. Он как огонь, который сначала греет, а потом разгорается и испепеляет все, что попадается на его пути.

— Я ничего не вижу, — пожала плечами, не обращая внимания на свою ключицу, которую украшал багряный ожог. — Все пройдет, как говорит Брэндан.

— Ты как святая, Кенна. Ты легко умеешь прощать и отпускать. Ты столько всего вытерпела…и все простила.

— Я стала сильнее. Я стала другим человеком здесь. Благодаря тебя, благодаря Брэндану. И теперь, я надеюсь, я получу награду за все то, что я испытала…

— В лице моего брата, — захихикала Мэри. — Не знаю, чтобы было с нами, с ним, если бы не ты. Рядом с тобой он наконец нашел баланс между жестокостью и силой. Когда он вышел на площадь один, знаешь, я гордилась им.

— Я тоже, — я кивнула и с улыбкой опустила взгляд.

Меридиана взяла меня за руку и посмотрела на кольцо Кэтрин, которое красовалось на моем безымянном пальце.

— Даже не верится, что Брэндан отдал тебе мамино кольцо. Знаешь…я даже не могу описать словами, что для него это значит. Он никогда его не снимал…его чувства к тебе очень глубоки, чтобы он не говорил и о чем не молчал. Но надеюсь, ты понимаешь, что с ним будет не просто и жизнь во дворце не всегда напоминает сказку…

— Понимаю. Я готова к этому, — а еще я знала, что у меня больше нет выбора. Я привязана к Брэндану, а он привязан ко мне.

***

Я открываю глаза и вижу, как комната Брэндана, в которой теперь живу и я, окрашена в розоватый цвет. Обычно мы плотно закрываем шторы, и по утрам солнечный свет нам не мешает, но вчера было не до этого, потому что Брэндан наконец вернул все свои силы и стал еще более ненасытным, чем прежде.

Я хотела разглядеть его во время сна, но он завернулся в одеяло до подбородка, а его лицо каким-то образом оказалось зажатым между двумя подушками, не смотря на то, что засыпали мы обнимаясь друг с другом.

Я дралась во сне и, может быть, настолько его достала, что он уже и сам решил от меня спрятаться. Подавив смешок, я встала и на цыпочках пробралась в ванную, чтобы принять душ.

Всполоснувшись, я не стала одеваться, а придирчивым взглядом осмотрела себя в зеркале. Я чувствовала изменения, которые происходили внутри меня, но небольшой страх перед признанием одного факта заставлял меня искать причины, которые бы отвергали его.

Моя фигура была по-прежнему идеальна и все же…внутри я чувствовала себя иначе.

Я закусила губу и провела рукой по своему животу. Брэндану не стоит пока знать об этом. Пока я ни в чем не уверена. Вдруг это испугает его?

Вдруг он хочет скорой коронации, а потом ему нужно будет время, чтобы осуществить все свои политические планы, которые он вынашивал столько лет?

Что если ребенок — это слишком рано для наших отношений, учитывая, что все между нами всегда меняется со скоростью света?

Мне было страшно. Очень страшно.

Вернувшись в спальню, я засмотрелась на камелию, которая расцветала за стеклом в его комнате. Она была подсвечена красным цветом и из-за этого казалась ночником в виде камелии, который служил здесь всего лишь элементом декора.

С этого все началось. Здесь все началось. В его комнате. Может, все началось несколько раньше, но именно здесь я впервые почувствовала связь между мной и Брэнданом. Зависимость, которая до сих пор превращается то ли в любовь, то ли и в ненависть.

Я обернулась, когда услышала, как он неосознанно ворочается во сне. Брэндан с закрытыми глазами скинул с себя одеяло, перевернулся на спину и закинул руки за голову. Ткань едва прикрывала его бедра. Если и можно ненавидеть его в этот момент, то только за то, что он слишком сексуален.

При мысли о том, что Брэндан полностью обнажен меня бросило в жар, а внизу живота разлилась сладкая истома.

Я залезла на кровать с ногами и поползла прямо к нему, собираясь потревожить и разбудить моего спящего принца.

Мой взгляд скользит по его сильному телу. Он медленно и спокойно дышит, наблюдая десятый сон. Так хочется стать его сном…

Я прикасаюсь к стальному прессу Брэндана и, игриво улыбаясь, рисую клеточку на его кубиках, чувствуя, как его мышцы напрягаются. Когда мои пальчики задевают вены в самом низу живота, я уже вижу, как простынь на его самом чувствительном месте приобретает неестественную форму.

Завороженная его телом, я откидываю остатки ткани в сторону и, нервно покусывая губы, смотрю на то, что теперь принадлежит мне.

Весь он. Каждая его клеточка.

Его член умоляет меня о ласке, но я опускаю руку к его гладким яичкам и нежно сжимаю их в ладони.

За секунду я становлюсь такой влажной, что становится даже стыдно. Брэндан еще спит…а я уже готова.

И кто кого насилует в наших отношениях?

Я вижу, как его брови сдвигаются к переносице, но он по-прежнему спит. Его рот приоткрывается.

Лаская рукой его длину, я наклоняюсь к ней губами и делаю это языком, чувствуя, как секунда за секундой он крепнет у меня во рту.

— Ммм…моя девочка уже голодная…, — он с хриплым стоном просыпается и открывает сонные ярко синие глаза. Какой красивый.

— Я люблю сладкое, — мурлыкаю, доставляя ему головокружительное удовольствие. Рука Брэндана тут же ложится на мои волосы, и он плавно направляет мою голову, не забывая поглаживать меня.

— О Боже, малыш, как хорошо. Я думал, мне снится сон, — сквозь зубы простонал он, немного увеличивая мой темп. — Хочу твою девочку, иди ко мне.

Все внутри меня изнемогает, и, облизав его длину в последний раз, я забираюсь на него сверху, с упоением впиваясь пальцами в поджарые, крепкие мышцы.

Он трахает меня с силой, но позволяет мне быть сверху и немного руководить процессом.

Мы занимались любовью. Даже в момент, когда он грубо придерживает меня за шею, я доверяю ему и знаю, что он не хочет причинить мне вреда.

И пусть я не могу сдержать слов любви во время близости, а он — может, я чувствую ее в каждом его движении.

Не успеваю я отдышаться после оргазма, как он снова кладет руку на внутреннюю сторону моих бедер и нежно поглаживая, произносит:

— Ты быстро меня вылечила, — он ухмыляется, и я, прижимаясь к его стальной груди, ловлю губами эту ухмылку.

— У тебя девять жизней, Брэндан, я в этом уже убедилась… — промурлыкала, сцепляя наши ладони.

Моя раскрытая ладонь упирается в его раскрытую руку, и мы смотрим на этот иллюзорный замок. Это только наше.

Между нашими пальцами будто есть ток с заряженным напряжением, но я смиренно готова терпеть это покалывание всю жизнь.

— Почему я? – наверное, мой вопрос звучит глупо. Но он вырывается прямо из глубин моего сердца, и если бы Брэндан спросил меня, почему я беззаветно полюбила, я бы не нашла причин, кроме одной: рядом с ним я чувствую. Я живу.

Но я не понимала, почему он, принц, мужчина, который перепробовал много женщин (об этом не хотелось и думать), остановился на мне, и насколько серьезно его отношение.

Я оставалась его любовницей и сейчас…я слишком боялась, что после новости о ребенке, он убежит от меня, как ошпаренный.

Брэндан и дети. Эти два понятия пока не могли уложиться у меня в голове. Мне было трудно представить его за воспитательным процессом и даже то, как бережно он держит малыша на руках. Брэндан не привык к нежности и в этом его плюс и минус.

— Что ты имеешь в виду? Почему ты? — его губы скользят по моей шее и это жутко щекотно.

— Брэндан, ну ты…у тебя было много девушек…а я…ничем не выделялась, когда попала в замок…почему я? — я раскрыла заданный вопрос и тут Брэндан остановился.

— Кенна…

— Я хочу это знать, — чертово любопытство. Обещаю, когда-нибудь я избавлюсь от этой привычки.

— Мне трудно объяснить, — уклонился он, растирая мое тело ладонями. От его манипуляций захотелось снова просто лечь и расслабиться…

— Постарайся, — настояла я, включив все свое внимание.

— Ты была очень упрямой, и да, ты, казалось, не в моем вкусе, но привлекала внимание…у тебя очень женственный взгляд, знаешь. Энергетический, манящий…и тяжелый. Ты ласкаешь им и бросаешь вызов. Это подстегивало…

— Продолжай, — я захлопала ресничками, тая от его комплиментов. Никогда бы не узнала таких красочных подробностей о моих глазах, если бы не спросила.

— Ты сильная, но слабая рядом со мной, и это мне нравится, но на самом деле я мог бы назвать много причин, но как таковых их нет, потому что ты единственная… — он кладет руку на мою попку и сжимает, доводя меня до мягкого стона. — Единственная, с кем я не могу контролировать себя, совладать, думать. Когда я в тебе, я хочу кончить так глубоко…чувствовать, как ты принимаешь все в себя. Я как животное, которое выбрало себе самку для потомства, — тут он улыбнулся и рассмеялся, совершенно не привычным для меня образом.

Я игриво ударила его по щеке, и он закусал мои пальчики, словив их губами.

Значит…он думал о детях. Думает. Может, все не так страшно, как я накрутила сама себе? Он только что признался в том, что я единственная, с кем бы он хотел завести детей.

Брэндан вдруг прервал смех и помрачнел.

— Кенна, ты же знаешь, со мной будет не просто, — вдруг вздохнул он, слегка нахмурившись. — Я не всегда смогу быть рядом с тобой. Сейчас у страны начнется тяжелый период и перестройка всего…всего жизненного уклада, к которому все привыкали так много лет.

— Я понимаю, Брэндан, — я кивнула, обвивая его шею руками. — Ты всегда будешь рядом со мной. Частичка тебя всегда во мне.

Он выдохнул, прикрывая глаза. Прижал к себе за талию.

— Да-да…ты часть меня, маленькая…

На мгновение я онемела, а потом из меня просто вырвались слова, которые я больше не могла держать в себе.

— Искорочастичкатебяименяпоявитсянасвет, — словно одним словом оттараторила я, чтобы не передумать. — Мне кажется я…

Я не могу произнести это слово. Всего одно. Как нужно об этом сказать?

Ты станешь папой?

Я не знаю, как сказать ему об этом, надеясь на то, что он и так все поймет. Судя по тому, как он с силой сжал ладонь на моей талии, он…понял.

POV Брэндан

Я обмер, когда понял к чему клонит Камелия.

Чтобы угомонить дрожащие руки, я вцепился в нее так, словно мог вот-вот провалиться.

— У тебя будет мой ребенок? — онемевшими губами прошептал, потираясь о ее губы. Я сжимал ее талию, требуя ответа, но Кенна молчала.

А потом я услышал тихое хныканые.

— Скажи мне, Кенна.

— Да, Брэндан. У нас будет ребенок. Твой малыш, — ее плечи вздрогнули, она прижалась к моим губам, и я почувствовал ее сладко-соленый поцелуй и отчаянье, которое она испытывала.

Я пребывал в такой обездвиженности, что она начала еще больше волноваться, когда я не ответил на поцелуй. Я просто не мог пошевелиться.

А когда у меня наконец получилось, я констатировал уже обоим известный факт.

— Ты беременна, принцесса. У нас будет ребенок.

— Боже, Брэндан…ты…у тебя такое лицо… — Кенна начала отталкивать меня от себя, рыдая еще сильнее, но я тут же вернул ее в свои объятия, обхватив руками заплаканное лицо.

— Господи, маленькая, я просто…я хочу этого ребенка больше всего на свете, — наконец выдохнул я и увидел, как лед в ее карих глазах тает.

— П-правда?

— Правда, Камелия…я просто не могу поверить в то, что скоро увижу его. Ты уверена? – я уложил ее на лопатки и завис сверху, опираясь на локти.

— Да, — она, все еще словно боясь меня, кивнула, и я с трепетом положил руку на ее живот.

— Теперь моя очередь спрашивать, почему я и за какие заслуги судьба преподносит мне подарок за подарком.

— За все хорошее, что ты делал, Брэндан. Я часами читала об этом в библиотеке…

— Так ты шпионила за мной? — вскинул бровь и, накрывая нас одеялом, прижался губами к ее животу.

— Ааа, — вскрикнула она, поджимая ноги, но я быстро раздвинул их, забираясь меж ее сладких и влажных бедер. — Брэндан, мы же только что…

— Молчи, принцесса. У нас будет ребенок, и я собираюсь это отпраздновать, — я облизнулся и припал губами к ее нежной коже внизу живота, плавно спускаясь вниз.

Мне казалось, насыщение ею никогда не наступит.

Насколько я прежде чувствовал себя слабым рядом с Камелией…настолько теперь я чувствую себя сильным рядом с ней.

Будто она источник, из которого я без конца черпаю вдохновение, силы и саму жизнь.

ЭПИЛОГ

Я знала, что я не единственная дочь у своих родителей. Мой брат, Август, должен был занять трон после моего отца. Но теперь уже вряд ли. Когда Брэндан созовет всех и призовет королевские семьи к новому укладу жизни.

Я еще пока не знаю, чем это закончится. Опасаюсь войны, боюсь перемен, но и понимаю, что они необходимы.

Этой части света нужен сильный человек, которому можно доверять, которого люди будут уважать. И пусть все будут видеть в Брэндане жесткого, но справедливого лидера.

Все это я узнавала из новостей и сплетен, которые летали по замку, словно назойливые мухи, и как бы я не старалась отгородить себя от знаний о своем прошлом и семье, они меня преследовали.

Я не хотела возвращаться назад. Да…возможно, мне нужно знать мои корни, но сейчас куда важнее было мое личное спокойствие и будущее моего ребенка. А с отцом и матерью я, возможно, налажу отношения, когда все придет в норму. Если, конечно, они этого захотят.

Ведь на то, что они бросили меня, на то, что они не искали меня — должна быть причина.

О Гаспаре я больше ничего не слышала, но не сомневалась в том, что его любовь ко мне угасла. Такие чувства, что были у нас, нуждались в постоянной подпитке — пока я поддерживала и принимала его любовь, он любил.

А теперь, я думаю, он остался наедине со своим предательством или же нашел другую девушку, которую ему приходится защищать.

Мэри с каждым днем становиться еще более капризной. Пока я молчу о том, что скоро присоединюсь к ней, и надеюсь, я все таки не буду вести себя настолько истерично.

Иначе Брэндан просто не выдержит.

Мне очень не хватает его сейчас, когда он все дни проводит в Лондоне или даже уезжает за границу.

Но вечером он всегда возвращается. И пусть во сне, но я чувствую, как он обнимает меня со спины и кладет свою тяжелую ладонь мне на живот.

А потом я понимаю.

Все хорошо. Я в безопасности.

Рядом с ним меня неустанно преследует чувство, что ничто и никогда больше не будет угрожать мне. Точнее мне и нашему ребенку.

Коронация должна быть через два месяца, это связно с какими-то бумагами, подготовкой, а значит и свадьба затягивается, и честно говоря, я устала выбирать размер торта и цвет розочек на нем. Узор на скатертях, все эти макеты ландшафтного дизайна…я не хотела такой свадьбы, но боялась сказать об этом Брэндану, потому что знала, что он сейчас слишком занят.

Оставалось мириться с какими-то неудобствами…как он меня и просил.

Ты же знаешь, со мной не будет легко, Кенна.

Разумеется. Я невеста короля.

***

Я аккуратно положила шкатулку, которую дала мне мама, и села в библиотечное кресло. В комнатке, где собрана вся информация о королевской семье.

Я решила оставить шкатулку здесь, чтобы она не мозолила мне глаза, и в конце концов…теперь это тоже королевская реликвия.

Перед тем, как попрощаться с ней, я решилась в последний раз открыть и заглянуть внутрь.

Сердце колотилось так быстро и у меня было такое чувство, что малыш внутри волнуется вместе со мной. А ведь я чувствовала его, хоть он еще и не начал толкаться.

Когда я открыла крышку и увидела сбоку от писем маленькие розовые носочки, на глаза навернулись слезы.

Я взяла их в руки - надпись «Кенна» украшала крохотный предмет гардероба.

Мама хранила все это…

Сквозь слезы я видела, что там, за письмами, скрыты еще горсточки тайн моего прошлого. Так трудно оборачиваться назад, когда я нашла себя здесь.

Но я должна их увидеть. Возможно, выслушать еще раз. Скоро я сама стану матерью, и я уже не представляю, как можно отказаться от своего ребенка, но я постараюсь их понять.

Я положила носочки на место, закрыла драгоценную крышку и наспех вытерла слезы.

— Плачешь, — многозначительно протянула Сара. Все это время она как всегда осторожно наблюдала за мной — и как ей удается так тихо подкрадываться и появляться из ниоткуда?

Мистическая женщина.

— Немного.

Она кивнула и что-то записала в свой блокнот, поправляя очки. Интересно, писатели всегда ходят с блокнотом и записывают все подряд, или же в силу своего возраста она просто многое не может запомнить?

Эта мысль меня улыбнула.

— Не плачь о прошлом, дорогая. И не бойся будущего, — старушка поглядела на меня с таким вселенским пониманием, что стало даже как-то не по себе. Не удивлюсь, если она обладает способностью читать мысли.

Ведь я действительно опасаюсь того, что ждет нас с Брэнданом. Всегда ли будет так хорошо, как сейчас, и что мне сделать, чтобы продлить этот момент?

— Самый лучший способ продлить момент, это насладиться им, Камелия. Тогда он будет высечен на подкорке твоей памяти и останется вот здесь, — она тихонечко похлопала себя в районе сердца.

— И от куда вы все знаете? — ее слова помогли мне успокоиться.

— Я много лет живу на свете, и к тому же я писатель — меня хлебом не корми, дай процитировать саму себя, — она махнула рукой и скрипуче рассмеялась. Затем Сара подошла ко мне и вложила в мои ладони еще один том, уже в знакомом багровом переплете.

Мое сердце пустилось в пляс, когда я прочитала название очередного дневника: «Анна.»

— Разве она королевской крови, чтобы вести такой дневник?

— Эта женщина могла получить все, что она хотела. Статус, трон, славу…но она жила так, как хотела. Управляла своей судьбой, пока не встретила Джонатана. Та еще была вертихвостка…и все же, прочитай это как-нибудь. Я думаю, ты должна кое-что знать о магии, которой она обладала.

— Постойте-постойте. Магии? — я не смогла сдержать улыбки, с сочувствием глядя на Сару.

— Да, магии. После того, как Джонатан изгнал ее, она прокляла весь его род…можно только догадываться о том, что это значит. Я думала, проклятье упадет на Брэндана, и оно будет заключаться в его бесчеловечности…но ты исцелила его. Хотя — время покажет. Может, прочитав этот дневник, ты узнаешь об этом. Я нашла его вчера. Оставила специально для тебя, как подарок…

Я стояла и не могла вымолвить и слова, с трудом переваривая эту жуткую информацию.

Что она имеет в виду? Хватит ли мне смелости прочитать дневник Анны? Отразится ли как-то скверный характер матери Брэндана на мне и моих детях?

Так, прекрати панику. Глупо верить во всю эту чушь.

Захотелось немедля сжечь этот чертов дневник и больше никогда не видеть. С меня хватит! Я и так уже слишком много раз залезала в чужие жизни.

— Ладно, дорогая. Я пошла дописывать новую книгу, — Сара похлопала меня по плечу и тихо засеменила в другую комнату.

— Как она называется? — просто спросила я, по-прежнему дрожа от энергетики, которая так и исходила от этого дневника.

— Королевская кровь, я думаю. Интригующее название, не так ли?

Я посмотрела на нее и автоматически кивнула.

Думаю, мне пора завязывать с походами в библиотеку, вечно здесь случаются странные вещи, от которых потом ночью мне не сомкнуть глаз.

***

Когда я вернулась в комнату, Брэндан, к моему удивлению, уже был там. Я сразу почувствовала, что что-то не то, и его тревожный взгляд служил тому подтверждением.

Когда я увидела в его руках стакан с…жидкостью, напоминающей алкоголь, я даже попятилась.

Воспоминания закружились в моей голове по часовой стрелке, а боль, которую я испытала рядом с Брэнданом, на мгновение вернулась.

У него плохое настроение? Что-то идет не так? Почему он смотрит на меня, как на пустое место, а в его синих глазах застыл лед?

— Камелия, — но в его голосе не звучала злость, а металлом звенела тревога. – Ты должна пойти со мной.

— Куда, Брэндан?

— Это не важно…просто тебе нужно пойти со мной.

— Сейчас? Что мне нужно одеть? Можно, я хотя бы переодену платье…

— Дело не терпит отлагательств, маленькая, — приказным тоном отчеканил Брэндан, спустившись ко мне с лестницы.

Я окинула его взглядом. Черные брюки сидят на узких бедрах, белая рубашка на половину расстегнута и галстук развязан словно второпях…что произошло?

— Брэндан, ты меня пугаешь, — я начала приближаться к истерике, но он еще более сурово посмотрел на меня.

— Камелия, если я прошу идти, нужно идти. За мной. Или ты мне не доверяешь? — он дернул меня за руку, выводя из комнаты. Я видела, как за нами кинулась охрана, но он жестом остановил их.

— Брэндан, я никуда не пойду, пока ты не скажешь, что происходит!

— То есть ты прямо заявляешь мне, что не доверяешь? — он вдруг остановился и скрестил на груди руки. В глазах зарождался недобрый огонь.

— Я доверяю тебе…просто…

— Маленькая, только не нервничай, — уже мягче попросил он. — Просто доверься мне. Хорошо?

— Ты сумасшедший, — я проворчала, понимая, что он, наверное, просто издевается. Может, это какая-то эротическая игра, и сейчас он приведет меня в спа-зону с бассейном и свечами? Было бы неплохо.

Но не с таким же лицом нужно это делать. Как будто он снова меня ненавидит.

— Только твои глаза должны быть закрыты, — все тем же безразличным голосом сообщил он, накидывая на меня повязку. Я и возразить не успела.

Спустя пятнадцать минут молчания и движения вперед, а затем вниз по лестнице, я почувствовала более сильный ветер.

— Ты готова? — он снял с меня повязку, и то, что я увидела, показалось мне картинкой. Иллюзией моего разигравшегося и ненормального воображения. Шум волн ласкал слух – я так давно не была к воде так близко, не считая обрыва, который сейчас находился где-то над нами и в стороне.

Цвет моря приобрел фиолетово-розовый цвет заката, солнце наполовину скрылось за горизонтом, окрашивая небо дымчатыми красками.

Посреди пляжа возвышалась небольшая арка, каждый дюйм которой был украшен белыми розами и красными камелиями.

И всего один человек ждал нас у этой самой арки - я не могла разглядеть деталей его внешности издалека, но с уверенностью бы могла заявить, что он – священник.

— Брэндан, это…

— Это наша свадьба, — сакральным шепотом спокойно произнес он и схватил меня на руки.

Брэндан был серьезен, как никогда. Не было ни ухмылки, ни издевки в его взгляде. Не было и неприкрытого счастья — только полнейшая решимость и сила намерения сделать меня своей как можно скорее. Мое сердце буквально окунулось в море, пропитанное этим желанием.

Еще никогда я не чувствовала себя такой цельной. Так сильно кому-то нужной.

Несмотря на все беды, через которые мы прошли, несмотря на устрашающее будущее, что ждало нас впереди.

В горе и радости. В болезни и здравии. И ничто не разлучит нас.

— Но…наша свадьба через два месяца, — мямлила я, до сих пор не понимая, что происходит и куда он меня несет. Только сейчас я поняла, что это белое кружевное платье неспроста висело в шкафу на самом видном месте.

— Маленькая, какие два месяца? Ты носишь моего ребенка, я хочу, чтобы с первых месяцев жизни у него была настоящая семья. Он будущий Король…

— Он?

— Это мальчик, вот увидишь, — Брэндан поиграл скулами, и я уткнулась в одну из них, вдыхая его аромат, смешанный с морским воздухом.

Здесь одновременно как дома и одновременно все по-новому. Брэндан знал, как я люблю воду.

— А если девочка? — подразнила я.

— Две маленькие принцессы…хм, а это неплохая идея, — он потерся о мои губы. Священник смотрел на нас с хитрой улыбкой, но когда мы наконец дошли до арки, тут же приобрел серьезное выражение лица.

— Ваше Величество, — он кивнул Брэндану, и мой принц развернулся ко мне, держа меня за руки.

Сквозь пелену слез я едва могла разглядеть Брэндана, и было даже обидно.

Сморгнув, я заглянула ему в душу, пытаясь и на этот раз прочитать мысли и чувства своего будущего короля и мужа.

Сапфировые глаза были стеклянными, как и прежде: они отражали внешний мир, но никогда не раскрывали своей тайны. Разве что очень редко. В особые моменты, которые я всегда буду ценить больше, чем другие.

Брэндан не улыбался, и это только больше показывало мне, насколько серьезен для него шаг.

Смогу ли я любить две его стороны? Нет…одну из них я всегда буду ненавидеть, и я знаю, что его бездушная, чудовищная и зверская сторона еще жива в нем, хоть и утихла в последние недели. Но и вулканы спят, чтобы потом проснуться.

Но я не боюсь.

Я буду любить его настоящего и ненавидеть в нем зверя, но я никогда не смогу остаться к нему равнодушной. Рядом с ним я никогда не почувствую пустоты, которая сжирает внутри все, разве если только…он оставит меня.

Когда священник спросил у нас, есть ли у нас клятвы друг к другу, я немного растерялась. Я бы могла сказать много слов, но мне хотелось оставить их только для него.

Брэндан раскрыл свои ладони и уперся ими в мои. Все внутри меня горело, а сердце разрывало изнывающие ребра.

Он выжидающе смотрел на меня, и я произнесла:

— Я люблю тебя, Брэндан. Ты часть меня, - ни один мускул на его лице не дрогнул, только взгляд будто приоткрылся и пронзил все нутро, как ледяным кинжалом.

Я никогда к этому не привыкну.

Скажет ли он, что любит, еще раз? Скажет ли он когда-нибудь это?

— Мой отец говорил, что «любовь — это слабость, которую король не может себе позволить», Камелия. Ты же знаешь, — вдруг произнес он холодно, и я закусила губу, чтобы подготовиться к худшему.

Боже, ну что он опять говорит? Не вселился ли в него снова дьявольский дух? Я уже мысленно приготовилась, что Брэндан сейчас просто сорвет с меня кольцо и выбросит его в море.

Я, правда, уже ожидала всего, что угодно.

И так будет всегда. Мы вдвоем всю жизнь будем плясать на лезвии ножа и стоять на краю обрыва. И я готова, только пусть он не отпускает меня.

— Брэндан…

— Не перебивай, — я прикусила язык.

— А я скажу, что… — его ладони стали горячее, будто между нами разгорелось пламя, — что любовь — это сила, которой король должен обладать.

Отпустило. Слезы текли уже беззвучным ручьем, и я знала, что он ненавидит это, но не могла их сдержать.

— Ты моя сила, Камелия. Чувствуешь? — его губ коснулась легкая улыбка, и я ощутила очень сильное покалывание в наших руках.

Брэндан наспех поцеловал костяшки моих пальцев, а потом, когда я собиралась ответить ему, приник к моим губам своими. Его язык жадно ворвался в мой рот, а руки упали на бедра, не заботясь о том, что подумает бедный священник.

Я соскучилась по нему за этот день и ответила на поцелуй.

Брэндан наклонил меня вниз, прогнув в пояснице, и я поддалась его негибаемой воле.

— Ты моя сила, Камелия. Чувствуешь? — вертелось в голове.

И я чувствовала

КОНЕЦ

Content

Мейер Лана Камелия. Проклятый 2