Кира Бег

Хранимая

Глава 1, или затянувшееся вступление. О том, как живется в неродном мире

Я должен её найти… еще не приспособился к своему виду для этого мира… выполнить миссию… собаки, не понимают, драка… автомобили… скатился по жестким ступеням, сверху сыплется мокрый снег, холодно, горько — миссия на грани провала… верю, обязательно её встречу, обязательно… не знаю о ней совсем ничего… узнаю, когда увижу… больно, сыро, темно… плохой из меня сейчас Хранитель… хорошо Па не видит…

Грязные улицы. Мокрый снег, переходящий в ледяной дождь. Пронизывающий ветер. Просто «отличная» погода для декабря, слов нет! На работе опять задержали, а по пути к съемной квартире разбился последний фонарь. Ладно, ничего, мне не привыкать ходить по темноте, как-то никогда ничего не случалось. Подумаешь, сообщили утром в новостях, что у нас в районе банда грабителей орудует! Что им взять с простой работницы офиса? Так, Маня, кончай распускать нюни, сейчас шоссе перейдем, и почти дома! А там чай, булочки…

Прямо на ступенях подземного перехода, уже на выходе, валяется груда непонятного тряпья, перегораживая почти весь проход. Мужчина, спускавшийся мне навстречу, плавно обогнул мусор, словно не замечая, и поспешил дальше. Ну надо же, люди еще не вымерли! И прямо-таки оживленное сегодня движение, уже второй человек бродит по этим улицам в столь жуткую погоду. Первый — это я.

Ненавижу возвращаться с работы после десяти. Никого не встретишь, нормальные люди уже дома, пьют чай, телевизор смотрят. А я, между прочим, опять одна, парень бросил, ушел к подруге. Теперь и подруги нет… Рыбок, что ли, завести? Продолжая себя жалеть, собираюсь последовать примеру мужчины и обойти непонятную кучу, как вдруг она дернулась и открыла глаза.

— Ай! — невероятным образом оказываюсь на нижних ступенях, и, пытаясь удержать равновесие, разглядываю причину своих акробатических этюдов. А куча снова зашевелилась, издала еле слышный жалобный стон, и попыталась поднять голову. Да это собака! Я с ужасом уставилась на то, что секунду назад считала грудой тряпья. Не покусает? Что же с ним случилось? Бедняга. Сил не хватило даже под навес заползти, так и мокнет под снегом с дождем. А пёс обвел взглядом серые стены, ступени, лужи, заинтересованно оглядел мои сапоги, поднял взгляд выше…

Не знала, что так бывает. Когда тебя в момент окутывает чувство чужой привязанности и любви, окунает в тепло преданности и надежды. Почти физически я ощутила уютный кокон, обволакивающий меня и словно скрывающий от всех бед и невзгод.

Я не могла сдвинуться с места от потрясения, а тем временем взгляд животного сфокусировался, в нем заблестело что-то фанатично-преданное и безумно счастливое. Он радостно застучал хвостом по бетону, дернулся, пытаясь встать и путаясь в лапах, и пронзительно заскулил-заплакал, жалуясь на бездушных людей, проходящих мимо и не замечающих его, на холод и дождь, на то, что с утра не ел и одному ему очень плохо. От резких движений пёс не удержал равновесие и скатился на пару ступеней. Я бросилась к бедняге, приговаривая что-то утешительное. Не знаю, как буду объясняться с хозяйкой квартиры и что буду делать, когда она меня выгонит на улицу. Не представляю, чем буду кормить эту зверюгу, размером с «маленького» теленочка. Но оставить его здесь не могу. Невозможно бросить того, кто так искренне верит тебе и доверяет себя самого.

Я гладила мокрую спутанную шерсть, сидя на корточках рядом со скулящим псом, и на душе становилось тепло. Закралась мысль о том, что я теперь не одна. Но не могу же я его себе оставить! Может, завтра отвезти его в ветклинику, и там его определят в какой-нибудь приют? Содержать такую крупную собаку в квартире просто немыслимо!

Пёс потянулся ко мне и, прикрыв глаза от удовольствия и счастья, подставлял под ласку то одно ухо, то другое, то шею. Он неистово махал хвостом и время от времени поскуливал, изливая душу. Кто мог обидеть такое чудо? Видно, что не приспособлен для улицы, породистый, ухоженный, хоть и грязный насквозь.

— Кто же тебя выкинул, такого хорошего? И что мне теперь с тобой делать? — спросила я комок шерсти и грязи, вставая. Пёс заполошно дернулся, пытаясь подняться следом и испуганно глядя на меня — а вдруг уйду без него?

— Не переживай, не оставлю я тебя здесь. Пойдешь со мной? Отмоем тебя, покормим, согреем. А завтра поищем для тебя хозяев. Хорошо? — приговаривала я, уже зная, что ни за что не расстанусь с этим чудом. Хозяйка совсем недавно заходила за оплатой. Значит, у меня есть почти месяц до следующего визита, чтобы что-нибудь решить. Да и если выгонит — пойду на вокзал бомжевать, зато не одна!

Пёс, которому я пока не придумала имя, понял, что я не собираюсь оставлять его одного, и немного успокоился. Под мои уговоры он собрался с силами и, наконец, смог подняться. Из-за шерсти не понять толком, что за зверя я решила приютить по доброте душевной, но динозаврик явно не маленький. М-да.

— Малыш, ты очень большой и тяжелый, я тебя не донесу. Пойдешь сам? Здесь недалеко, всего два дома пройти, и потом сразу во двор свернем. Сможешь?

Словно в ответ на мои слова, пёс переступил с лапы на лапу, пробуя силы, и поковылял к выходу. Преодолев пару ступенек, он оглянулся — иду ли я?

— Ты молодец! Хороший пес! Пойдем!

Нашел!!! Хотя нет, это она меня нашла… Мы нашлись! Я так рад! Она такая добрая! Как мне повезло с Хранимой! Вот бы Па рассказать! Но он далеко. И он бы не стал хвалить меня, увидев, в каком я состоянии… Теперь ей придется за мной ухаживать. Как жаль, что я не сумел… Ничего, я быстро поправлюсь рядом с ней, и всё наладится! Теперь у меня есть она, а я — у неё!.. Идти тяжело. Всё болит. Замерз… Хранимая оборачивается, переживает за меня. Какой позор. Но я ей так рад… Она хорошая. Мы всё-таки нашлись…

Дорога, на которую обычно уходило минут пять, заняла полчаса. Я вымокла до нитки, и была похожа сама себе на амбарную мышь — такая же серая, мокрая и жалкая. Зато мы с моим новым другом теперь достойная пара! В подъезде пёс какое-то время стоял, пошатываясь, собирался с силами. Я же с ужасом глядела на лестницу. Лифта в доме отродясь не было. И как мы заберемся на третий этаж?

Подъем вылился в отдельную эпопею, и в квартиру мы попали не скоро. Я, махнув собаке рукой, ускакала переодеваться:

— Жди здесь!

Пять минут спустя пёс обнаружился на том же месте, на коврике в прихожей. Он послушно стоял у порога, заливая коридор стекающей с него грязью. Видимо, ему было слишком плохо, чтобы куда-то идти. Я порадовалась, что ванна так близко от входа, и открыла дверь прямо перед носом у своего нового приятеля, приговаривая:

— Молодец какой, хороший, умный. Сейчас пойдем купаться. Ты любишь купаться? Включим тёплую водичку, смоем с тебя всю грязь, расчешем, посушим феном, чтобы не простыл…

Я удивилась, когда Малыш совершенно добровольно перемахнул через бортик ванной. Точно, домашний.

— Чем же мне тебя мыть, друг мой?

Серьезный вопрос. Свой дорогущий шампунь я не отдам, да и мало его осталось. Гель для душа… Угу, пол-тюбика еще есть. А не хватит — добавлю жидкое мыло.

Когда пёс выпрыгнул из ванной и радостно потрусил прочь, я осталась без геля для душа, жидкого мыла и универсального моющего средства. Ну что поделать, если с первого раза шерсть не промылась, а на второе намыливание уже ничего приличного не осталось? Я оглядела ванну с брызгами по стенам, свою мокрую домашнюю одежду — пёсик пару раз решил отряхнуться. Наверное, своими визгами по этому поводу я всех соседей перебудила! Ничего, у них на днях пьянка с песнями и плясками была, полночи спать не давали. Пусть это будет моей маленькой местью! Я вытерла руки полотенцем, и только сейчас сообразила, что питомец остался без присмотра и слишком шустро куда-то убежал.

— Малыш! Ты где?

Тут же любопытная морда просунулась в двери, и меня наградили довольным «Гав!».

— Так, хороший мой, давай договоримся, что в квартире ты не шумишь. А то соседи нажалуются хозяйке, и нас обоих выгонят на улицу, под дождь. Да-да, и будем мы с тобой вместе ночевать в том самом переходе. Хочешь?

Пёс виновато поджал уши, опустил голову и замахал хвостом.

— Вот, понял, молодец. Теперь тебя посушим и покормим, и спать. Чесаться тоже завтра будем, ладно? Поздно уже. Мне на работу рано вставать, поэтому не капризничай.

При мысли о работе настроение резко упало. Не нравится мне новое место до ужаса! Начальство ругучее, коллеги склочные, всё пытаются побольше на новенькую перекинуть. И потом, как Малыш без меня здесь будет? Наверное, надо к ветеринару сводить? Вон, хромает, и дышит тяжело, высунув язык. Нос холодный и мокрый, кажется, это хорошо? Шерсть местами выдрана, ранки, ушибы — дрался с другими собаками? Я посушила своего подопечного феном, намазала йодом. Не представляю, как лечить собак, у меня была только кошка в далеком детстве. Малыш терпеливо сносил все издевательства, только иногда ворчал. К фену отнесся с подозрением, но потом, разобравшись, в чем дело, подставлял на просушку разные бока совершенно добровольно.

В процессе экзекуции я рассмотрела, что за чудо мне досталось. Лохматый, с густой длинной шерстью, добродушной мордой, невероятным выражением радостных карих глаз и огромной пастью. Бежевый, с коричневыми подпалинами, очень обаятельный. Очень напоминает медвежонка. И да, он еще щенок, или скорее подросток — не успел еще заматереть. Наверное, все-таки породистый, но искать хозяев нет никакого желания — нечего было животное до такого доводить! Да, он мог убежать и потеряться, но… Он меня признал! Моё чудо, не отдам!

Посмеявшись таким мыслям, я чмокнула «мишку» в нос, от чего тот удивленно свёл глаза к переносице и сел на ковер. Я потрепала его по вымытой голове и позвала с собой на кухню. Пёс вёл себя довольно бодро, словно за время нашего общения успел подлечиться. Да, хромает, часто присаживается отдохнуть, но выглядит не в пример лучше. Списав всё на результат купания, я стала судорожно придумывать, чем бы его накормить. В холодильнике оказались кастрюля супа, колбаса, батон, всякое по мелочи… Так, это ему точно нельзя… И это… Ладно, делать нечего. Мяса нет, надеюсь, суп он будет? Ой, а куда наливать-то ему?

Побродив по кухне, со вздохом выделила питомцу миску, в которой обычно мешаю салат — ему как раз по размеру подойдет. Разогрела суп на плите, два половника себе, остальное — лохматому чуду. Он всё это время смирно сидел у стеночки, высунув язык, и внимательно за мной наблюдал. Супу обрадовался, и с таким аппетитом его умял, что я возгордилась своими кулинарными талантами. Интересно, чем его на завтрак кормить? А что у меня есть? Так, гречка есть, рис, овсянка. Сварить ведро каши? Так и сделаю, всё равно других вариантов нет. Пёс поднял умильный взгляд от миски, влюблено на меня посмотрел, сладко зевнул, наглядно показав, что с зубами у него полный порядок, и улегся прямо у миски. Всё так же, у стеночки.

— Устал, хороший мой? Сейчас что-нибудь тебе принесу для подстилки, и тоже спать.

Я выделила своему динозаврику старую простынь. Немного подумав, добавила плед. Его мне Боря дарил, тот самый, который ушел к подруге. Вот и пусть Малышу приятно будет, сама я им точно укрываться уже не буду… Хотя странно. Еще днем у меня была единственная мысль — дойти до дома, налить себе сладкий чай, закусить булочкой, а потом закутаться в этот самый плед и до утра прорыдать в подушку. А теперь у меня есть Малыш, и он своим обожанием и верой в меня вытеснил все мысли о бывших парнях, завистливых подругах и неудачах не работе. За те пару часов, что он рядом, я к нему успела так привязаться, что в этом чувствуется какая-то неправильность. Наверное, мне просто был очень нужен друг.

При виде меня, пёс радостно подскочил, завилял хвостом. От резкого движения его повело, и малыш споткнулся на ровном месте.

— Осторожно, маленький, ты еще не настолько поправился. Раз собрался спать здесь, я постелю тебе возле миски. Ой, еще воды тебе надо налить!

Пришлось выделить глубокую тарелку. Пёс послушно лег на импровизированное спальное место, предварительно потоптавшись на нём и всем своим видом показывая, как рад. А уж как я рада, маленький!

— Если соскучишься, можешь приходить в комнату. Только на кровать я тебя не пущу, извини. Ты большой, мы вдвоем просто не поместимся!

Малыш проворчал что-то, показывая, что и не собирался он ни на какую кровать. Я улыбнулась и ушла в комнату. Удивительно, но сегодня вечером я улыбалась больше, чем за всю последнюю неделю.

Стоило лечь, как раздался тихий топот лохматых лап, и в комнату, волоча в зубах свои подстилки, вошел Малыш. Он устроил лежанку напротив двери, так, чтобы видеть и коридор, и окно, и меня. Огляделся, удовлетворенно поворчал, расправил подстилки и, наконец, улегся, положа морду на лапы и преданно глядя на меня. Через минуту я уже спала. Оказывается, это так здорово, когда кто-то охраняет твой сон!

Я зря задержался, теперь виню себя. Ей без меня было плохо. Ничего, скоро всё наладится, Хранимая! Я обещаю. Тебе грустно, потому что этот мир не для тебя. Нет даже своего дома, потому что здесь не твоё место. Я уведу тебя туда, где ты будешь счастлива. Тогда моя миссия будет выполнена. Я постараюсь быть незаметным и необременительным для тебя. Ты такая хозяйственная, добрая, заботливая. Непривычно, что всё делаешь сама, без слуг — и готовишь, и убираешь. Мне очень повезло с тобой, Хранимая.

Я проснулась за пять минут до будильника, и первое, что увидела — полный обожания взгляд. Заметив, что я уже не сплю, мой динозаврик весело замахал хвостом, улыбнулся (во всяком случае, я приняла это за улыбку), и почти шепотом выдал:

— Гав!

— И тебе доброе утро, мой хороший. Подожди немного, я умоюсь, и будет тебе и завтрак, и прогулка.

Не опоздать бы только на работу! И я заметалась по квартире. Поставила воду для крупы на огонь, побежала в ванну. Стены радовали взор мутными потеками, но предстоящая уборка не портила настроения. Наоборот, улыбка стала шире — у меня теперь есть Малыш!

Пошаманила с кашей, схватила фен — авось успею уложить волосы! Успела. Убедившись, что завтрак готов, поставила кастрюлю на подоконник, — пусть остывает. Схватила не дождавшуюся вчера своего часа булочку, запрыгнула в сапоги и пальто…

— Малыш! Гулять!

Мой динозаврик, тихонько сидевший всё это время в комнате, с веселым топотом ринулся в коридор, по пути чуть не сбив вешалку и меня саму.

— Ничего, ничего, подрастешь — привыкнешь к своим размерам, — утешила я виновато смотрящую зверушку и выпустила его в подъезд. При мысли, что он еще вырастет, меня пробрала дрожь, но пока некогда об этом думать. Что-нибудь решим. На ходу я дожевывала булку и горестно вздыхала о том, что теперь придется вставать еще раньше.

Честно говоря, только оказавшись на улице, я сообразила, что не знаю, как буду ловить своё чудо после прогулки. Но через десять минут он сам, совершенно добровольно, подошел и ткнулся носом в ладошку — мол, пошли? В это же время чужая собака, размером чуть меньше, промчалась через двор:

— Эмма, иди сюда, кому говорю! — надрывался её хозяин, мужчина средних лет. Он быстрым шагом преследовал животное, а та, похоже, считала это веселой игрой. — Ко мне! Ко мне, я сказал! Да я же из-за тебя на работу опоздаю, заррраза!

Мы с Малышом проводили парочку удивленными взглядами. Посмотрели друг на друга, и тут я спохватилась, что и сама могу опоздать. Едва переступив порог, скинула сапоги и прямо в пальто отправилась на кухню. За ночь на улице подморозило, и я решила, что после гололеда и снега лапы мыть не обязательно. Насыпала полную миску каши Малышу, долила воды, потрепала по загривку и сообщила, уже стоя опять у порога:

— Сегодня я на работе допоздна, раз ты себя хорошо чувствуешь, к ветеринару пойдем завтра, в субботу. Без меня не шали, кушай, спи, отдыхай. Мебель не жуй, диван не слюнявь. Поправляйся, не скучай, вечером буду!

Он обиженно гавкнул и попытался выйти в подъезд, всем своим видом показывая, что одну меня никуда не пустит.

— Извини, маленький, но на работу с собаками не пускают. Я вернусь, когда стемнеет, принесу тебе что-нибудь интересное, мы погуляем. А пока сторожи квартиру и никого сюда не пускай, понял?

Малыш, словно поняв меня, преисполнился гордости за свою миссию. Вот и умничка! Я выскочила во двор, с ужасом понимая, что начинаю опаздывать. Ничего, за всё время это в первый раз, не страшно!

День прошел суматошно. Опять много работы в преддверии праздников. Бумаги, счета, проводки, запросы и прочие «прелести жизни» сотрудника бухгалтерии. Но мои мысли были далеко. Малыш оказался всеядным и не капризным, это безмерно радует. Но ему нужен поводок, ошейник, средство от блох (интересно, а зимой блохи могут быть?), шампунь. Нормальные миски, витаминки, чтобы быстрее поправлялся. Что еще… Спрошу в магазине. Помимо этого надо курицу купить или мясо, и что-нибудь себе на ужин. А вдруг он прямо сейчас грызет хозяйский диван? Или мои любимые сапоги?! Хотя нет, сапоги в шкафу, навряд ли он до них добрался. Уф.

Когда в начале седьмого собралась уходить, коллеги меня не поняли.

— Манечка, ты заболела?

— Нет, Наталья Сергеевна, со мной всё в порядке.

— А чего тогда уходишь так рано?

— Мой рабочий день до шести, я и так задержалась. Хороших выходных, Наталья Сергеевна, до понедельника.

— Ой, Маня, вы уже уходите? Мне нужно срочно отчет о…

— Ира Алексеевна, мой рабочий день окончен, все отчеты в понедельник.

— Как, то есть ты завтра не выйдешь?

— Нет, завтра меня не ждите, у меня есть с кем провести законный выходной день и помимо обожаемой работы.

Надо было видеть лица коллег. Столько удивления и непонимания, что на миг стало их жалко. А я торжествовала. Я в первый раз отказалась от сверхурочной работы, которую, к слову, мне никто не оплачивает. Хватит жить на работе, меня теперь дома ждут. И, не задерживаясь, я вылетела к лифту, услышав за своей спиной:

— У Маньки хахаль появился!

Ну и пусть думают что хотят. А у меня теперь есть Малыш, которого, между прочим, кормить и гулять надо.

В зоомагазине я застряла надолго. Просто-напросто заблудилась среди обилия кормов, косточек, мячиков, поводков, шампуней, костюмчиков (была даже размером на Малыша!). Оказывается, для собак есть и ботиночки, и восковые натирания для лап, а от разнообразия расчесок и прочих чесалок зарябило в глазах. Прикинув стоимость всего этого великолепия, я тяжко вздохнула — зарплаты ну никак не хватит! Пришлось срочно искать спасение в лице продавца-консультанта.

— Молодой человек, вы мне не поможете? — я с трудом отловила среди стеллажей парня в фирменной одежде.

— Да, конечно, что вам подсказать? — он изобразил заинтересованный вид.

— Мне нужен минимальный набор для щенка крупной породы. Подобрала на улице лохматое чудо, теперь не знаю, что с ним делать! Никогда собак не держала, — я растеряно оглядела изобилие товаров на полках.

— Не переживайте, сейчас мы вашего друга укомплектуем. С собой его не взяли?

— А надо было? Не знала, что в магазин с животными пускают. — захлопала глазами. Если без Малыша подобрать ошейник и что там еще не получится, сегодня сюда уже не вернусь. Придется вечером опять обходиться чем есть.

— Это же зоомагазин! — улыбнулся парень. — Сразу бы на него всё примерили. Но не переживайте, — видя моё расстроенное лицо, успокоил продавец. — Я думаю, и так разберемся. Вот, смотрите, здесь у нас ошейники. Какого размера щенок?

— Как маленький динозаврик, — от такого сравнения продавец подавился смешком.

— Хм, тогда смотрим вот эти. Он дрессированный, агрессию или непослушание проявляет? Тогда, с учетом размеров и веса, эти…

— Нет-нет, никаких колючек! Он очень послушный, гуляли без поводка — сам ко мне подошел.

— Отлично, вам несказанно с ним повезло! Тогда выбирайте мягкие. Нет, этот я бы не советовал, он слишком узкий, может причинять неудобства. Лучше что-нибудь средней ширины…

К кассе я подползла, груженная кучей свертков и новых знаний. Как кормить, как чесать, сколько гулять, какие нужны прививки и витамины. Заодно меня просветили, что трубчатые кости, вроде куриных, давать ни в коем случае нельзя — осколки не перевариваются и ранят желудок. От книг по дрессировке отказалась — посмотрю бесплатно в интернете, за бумагу платить лишних денег нет. А вот много других полезных вещей купить пришлось. В итоге, попытавшись поднять пакеты, я поняла, что сама всё это ни за что не дотащу. Один только «маленький бутылёк с шампунем на первое время» весит килограмм пять! А тяжелые миски, «чтобы ваш малыш их не переворачивал»! Удивительно, но желающие помочь нашлись моментально.

— Девушка, как же вы одна всё это донесете? Давайте, я вам помогу! — обаятельно улыбаясь, рядом словно из ниоткуда возник симпатичный парень. Высокий, кареглазый, куртка нараспашку позволяет разглядеть футболку, обтягивающую спортивную фигуру. Эх, кому-то достанется такое счастье!

— И что я буду вам за это должна? — подозрительно сощурилась я. Бесплатный сыр только в мышеловке. А вдруг аферист, маньяк, грабитель или еще какой-нибудь жулик? Их в наше время развелось, как собак бродячих.

— А ничего! — подхватывая пакеты, ответил красавчик. — Я донесу всё совершенно бесплатно, если в конце смогу получить телефончик прелестной красавицы.

Дома мы оказались на удивление быстро. Парень всю дорогу шутил, отвесил мне пару комплиментов, расспрашивал про Малыша. Уже у самых дверей он пригласил меня в театр в следующую пятницу, и я согласилась. Давно за мной никто не ухаживал. Едва я переступила порог, как рядом появился Малыш, радостно виляя хвостом. Ткнулся мокрым носом в ладошку, и я опять почти физически ощутила волну его радости и переживаний — где же я так долго была, всё ли со мной в порядке? Пришлось встряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения, и тут же я услышала предупреждающий рык, и затравленное:

— Маня, уберите от меня свою собаку!

— Малыш, ко мне, иди сюда!

Но пёс и не думал отступать. Он перестал рычать и даже отступил от гостя на один шаг, но продолжал скалиться. Это было страшно.

— Малыш, ты что?!

— Он у вас дрессированный? На охрану или защиту?

— Не знаю, честно, я его на улице подобрала и еще таким не видела. Малыш, фу, ко мне! Леша, простите, я его еще таким не видела!

— Ничего, — улыбнулся парень. — В другой раз, надеюсь, он будет ко мне добрее. До свидания, Маня, до пятницы!

Леша медленно и аккуратно поставил сумки у порога, вышел и прикрыл за собой дверь. Малыш немного расслабился, и я наконец смогла протиснуться мимо него.

— До свидания! И извините за Малыша! — крикнула, распахнув дверь. Леша помахал рукой и скрылся на лестнице.

— Ну и что ты творишь?! — расстроено зашипела я на Малыша. — Он же ничего плохого не хотел, просто помог мне донести сумки, и я сама его пригласила! Между прочим, если ты реально кого-нибудь покусаешь, у меня будут неприятности!

Динозаврик поджал уши, виновато глядя на меня, и замахал хвостом.

— Ладно, фиг с тобой, пойдем покупки разберем. Ты же хотел как лучше, да?

Миски Малышу понравились, ошейник он позволил на себя нацепить спокойно, хоть и отнесся скептически. А от поводка отказался напрочь, всем своим видом показывая, что он и так хороший и никуда от меня не уйдет, даже если позовут. Я ему не поверила, и решила на всякий случай брать поводок с собой на прогулки.

Пока разбирали сумки и вдвоем тестировали все покупки, пока он меня выгуливал — бегал по двору, пока я не начала замерзать, и сам пошел домой еще до того, как позвала, — уже совсем стемнело. Потом я отмывала ванную комнату и посуду, кормила нас обоих ужином. Когда я наконец разобралась со всеми делами, опять было очень поздно.

Усталость сегодня оказалась на удивление приятной, спать пока хотелось не сильно, и я устроилась на ковре с собачьими расческами. Распутывая шерсть на боках у млеющего от такой заботы Малыша, с удивлением заметила, что ранки все почти зажили. Верно говорят, «заживет как на собаке»! Было ужасно уютно и тепло — словно кто-то окутал меня своей заботой и вниманием, но при этом я чувствовала, что всё равно чего-то не хватает. Еще осталось внутри место, никем пока не занятое. Место для друга, место для новых впечатлений, место для родных и семьи. Не хватало еще ощущения собственного дома, защиты родных стен, ощущения, что я на своем месте. Потом я просто гладила лохматое чудо и чесала его за ушами, и, кажется, даже задремала — прямо на ковре, в обнимку со своим счастьем.

Открыла глаза почему-то на кровати, всё в той же домашней одежде, вся в шерсти после расчесывания динозаврика. Под одеялом было душно, я нашарила тапочки под кроватью, встала и раздвинула шторы. Темно, в доме напротив почти нет светящихся окон. Интересно, который час? Будильник на тумбе показал три пятнадцать. Ну и ну!

Распахнув форточку, огляделась в поисках Малыша. Его нигде не видно, наверное, тоже стало жарко и он ушел на кухню, на прохладный кафель. Но на кухне меня ждал сюрприз — за столом сидел темноволосый парень в светлых джинсах, свободной серой рубашке и почему-то босиком. Волосы до плеч скрывали лицо, когда он наклонялся, кисти, держащие чашку, были в меру узкие, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Парень заметил меня, поднял голову и улыбнулся. Знакомая волна преданности и обожания окутала теплым коконом.

— Привет.

Приятный голос, располагающее лицо. Светло-карие глаза («совсем как у Малыша,» — пришла странная мысль), светлая чистая кожа, без бороды или усов, прямой нос, обычные губы. По виду чуть младше меня, лет девятнадцать, наверное.

— Привет. А что ты тут делаешь?

Почему-то бояться его не получалось, хотя я и понимала, что парня этого вижу впервые, и делать ему на моей кухне среди ночи совершенно нечего.

— Снюсь тебе. Видишь, у меня даже обуви нет, поэтому прийти ниоткуда я не мог.

Я задумчиво покивала, всё так же стоя в дверях и обнимая себя руками. Задала очень логичный, как мне тогда показалось, вопрос:

— А почему ты в джинсах?

Сказав, поняла, какую дурь сморозила. Мог бы ведь и вообще без штанов присниться, и как бы я тогда с ним разговаривала? Парень же белозубо улыбнулся и вполне серьезно ответил:

— Потому что так тебе комфортнее меня видеть. А вообще, я — Малыш.

От такого заявления окончательно уверилась, что сплю. Подошла к столу, села на табуретку, отобрала кружку у парня и принялась переваривать новость. В кружке оказался чай с клубничным ароматом. Такого у меня дома никогда не водилось. Украдкой огляделась по сторонам — лохматого динозаврика и вправду нигде не видно. А вообще — это же сон! Малыш так Малыш. Ну и что, что он парень и клубничный чай пьет.

— Тебе у меня хорошо?

— Просто замечательно. Мне очень нравится, Хранимая.

— Кто-кто?

— Я твой Хранитель, а ты — Хранимая.

— Хм. Это вроде Ангела-Хранителя, что ли?

Парень рассмеялся.

— Нет, они отдельно. А я… как бы сказать… Есть Мир, которому ты очень нужна, и он прислал меня охранять тебя.

— Мир?! Да что ты говоришь!

— Да, настоящий Мир. Яркий, живой, и он очень ждет тебя. Пойдешь со мной туда? — с надеждой спросил Хранитель, наклоняясь ко мне через стол.

— Нет, прости, я пока не готова к таким переменам! — замахала руками своему сновидению. Ну приснится же такое!

— Я понимаю, — чуть грустно ответил он. — Тебе нужно время, чтобы понять и смириться. Мы подождем и не будем спешить. А сейчас ты устала…

Перед глазами всё поплыло в каком-то белесом тумане, в теле появилась необычная легкость, и я провалилась.

По-настоящему я проснулась ближе к обеду. Первая суббота за последний месяц, которую я не провожу на работе. Приятно. Повернула голову, разглядывая причину своего пробуждения: перед зашторенным окном бегает Малыш, вывалив язык и еле сдерживаясь, чтобы не залаять. Что он там такое интересное заметил? Шторы с мягким шорохом отъехали в стороны, явив взору на стайку голубей, весело топчущихся за окном. Малыш поставил лапы на подоконник и с интересом уставился на птиц, а потом оглянулся, — мол, можно?

— Потерпи, мой хороший, позавтракаем, — и пойдем на улицу. Сегодня мне никуда не надо, поэтому можешь гонять голубей сколько захочешь.

Динозаврик радостно ткнулся носом в ладошку и умчался на кухню. Видимо, решил меня поторопить.

Неделя прошла замечательно — я утром кормила Малыша какой-нибудь кашей, быстро выгуливала, потом длился бесконечный серый рабочий день, а вечером динозаврик бегал по двору до одурения, выслушивал мои жалобы на работу и ходил по квартире хвостиком. Собачий шампунь тратился дикими темпами, так что я порадовалась объему «средней» баночки, решив в следующий раз взять самую большую. Пятница подошла незаметно, и я очень удивилась, услышав с утра от Натальи Сергеевны:

— Манечка, вы завтра как, опять не выходите?

— В каком смысле?

— Ну, наверное, кавалер опять куда-нибудь поведет?

Тут я запоздало сообразила, что завтра-то уже выходной! А еще я Малыша не предупредила, что задержусь. Надеюсь, он не будет сильно грустить.

После обеда по отделу водили новую сотрудницу, показывая, кто где сидит и какими вопросами занимается. Неприятно царапнуло, что всех ей называли по имени-отчеству, а меня так и представили — «Маня». Если уж даже для секретаря я просто Маня, как на меня остальные сотрудники смотрят? Да и вообще, это больше походило на балаган: сижу в офисе, проверяю бумаги, закипаю потихоньку — логисты опять неправильно указали номера контейнеров. Тут проходит Мариночка с новой девочкой, тыкает в меня пальчиком и сообщает во всеуслышание:

— А это у нас — бухгалтер, Маня.

Девочка, проникшись важностью момента, покладисто кивает, и они идут дальше. Я же в полном недоумении хлопаю глазами, чувствуя себя обезьяной в зоопарке. Осталось только запретить кормить меня с рук в рабочее время, и сходство будет абсолютным. Откуда-то из-за офисных шкафов и завалов бумаги, со стороны одинокого фикуса звучит голос Мариночки:

— А в этом кабинете у нас сидит Главный Бухгалтер.

Девочку повели показывать следующую зверушку — Бренд-менеджера. Хоть бы нам новенькую тоже представляли, а то какое-то одностороннее знакомство получается! Я со вздохом возвращаюсь к своим «баранам», то есть логистам. И как им объяснить, что работу тоже иногда надо делать, а не только чай пить? Хотя, может, я предвзята? Но косяк налицо, точнее, на документах, и от моего печального взгляда никуда деваться не собирается. Придется опять запрашивать у поставщика новые документы. Эх.

В шесть часов я радостно выпорхнула из офиса, словив по пути пару недовольных взглядов и ядовитых пожеланий «хороших выходных». Я отказалась делать за Наталью Сергеевну отчеты, из-за которых обычно и сидела допоздна, и теперь она, похоже, вообще перестала со мной разговаривать. Ну и ладно, не маленькая, справится как-нибудь. Леша уже ждал на ступенях театра, в пальто и тяжелых ботинках.

— Маня! Я уже думал вы не придете. Давайте быстрее, акт скоро начнется.

Скользкие ступени норовили уехать из-под ног, пока я бежала ко входу, потом по блестящему кафелю к гардеробу и гладким гулким лестницам наверх, к балконам. Едва нашлись наши места, как раздался третий звонок, и свет погас. Постановка мне очень понравилась, яркая многогранная комедия. Стоя в очереди за своими вещами, мы с Лешей перебрасывались шутками и крылатыми словечками, обсуждали игру актеров и декорации. С ним так весело! Но едва подав мне пальто, Леша взглянул на часы, извинился и спешно ушел. Я проводила его спину недоуменным взглядом. Нет, конечно, я и не рассчитывала, что это приглашение выльется в настоящее свидание, с букетом цветов и поцелуями у подъезда, но уж проводить-то до дома мог, поздно ведь и темно! Эх, хорошо хоть Малыш меня не бросит. Как он там, один в квартире? Вздохнув, поплелась к выходу под руку со своим разом упавшим настроением. И где сегодня все те бравые рыцари, которых воспевают в романах всех времен? Решительные, смелые и галантные?

Темно… В это время она обычно уже дома… Ей весело, это хорошо… Не чувствую рядом никого, кто может защитить… Надо к ней… Дверь закрыта, не знаю город… Ей стало грустно, я ей нужен… Я — Хранитель!

Ночь захватила меня в свои объятия, едва за спиной хлопнула дверь театра. Стало еще тоскливее — я единственная, кто собрался идти в одиночестве. Оглядывая парочки и компании, не сразу поняла, почему они вдруг стали шарахаться в стороны, а когда сообразила, не поверила своим глазам — на меня мчался Малыш! Но я ведь оставила его утром в квартире, дверь заперла! Что же он натворил, что смог выбраться? Как он меня нашел?! Лохматый динозаврик оказался рядом, весело гавкнул, заставив окружающих вздрогнуть, и запрыгал вокруг, виляя хвостом. Кто-то рассмеялся:

— Какой он у вас умный, мой при встрече всегда норовит лапы на плечи поставить и всего испачкать!

Компания ушла, не дождавшись от меня ответа, а я пыталась успокоить разыгравшегося щенка.

— Малыш, как ты меня нашел?

— Гав!

— Ну да, конечно, я так и подумала. Пойдем домой?

Сердится на него за то, что он так неожиданно появился и наверняка что-нибудь учудил в квартире, чтобы выбраться, я не могла — меня уже привычно окутал кокон обожания и чужой радости. Хандра обиделась и сделала ручкой, а я чувствовала себя нужной кому-то и защищенной. Пока мы шли по освещенным улицам, Малыш всегда каким-то невероятным образом оказывался между мной и другими людьми, а если никого поблизости не было — отбегал подальше. Но едва мы ступили в глухие переулки, как динозаврик пошел со мной рядом, иногда тыкаясь носом в ладошку — мол, я рядом, не бойся. Я в ответ трепала его по загривку и улыбалась — я и не боюсь!

— Мы почти пришли, через пять минут будем дома! — поведала я своему лохматику и повернула к арке во двор. И очень удивилась, налетев на собаку.

— Малыш, что такое? Нам туда!

Но пёс не собирался меня пускать, становясь поперек дороги всякий раз, как я пыталась его обойти.

— Ну что ты творишь, Малыш!

Опасность… двое… злые… Ждут не её, ждут любого… нельзя ей туда… Был бы я в другом виде, прошли бы и здесь, но не сейчас… Пойдем, Хранимая, там делать нечего, там беда… Пойдем…

Я даже притопнула ногой для пущего эффекта, но пройти мне так и не дали.

— Ты что? Не хочешь туда идти? Но так короче. Мы идем домой, в тепло, к миске с кормом, понимаешь? Домой! Нет, не пустишь меня здесь? Ну хорошо, если ты уверен, пойдем длинной дорогой. Но мои промокшие сапоги будут на твоей совести, так и знай!

Услышав это и словно поняв мои слова, Малыш бодро потрусил вперед, а потом резко развернулся и зарычал в сторону арки. Это длилось всего несколько секунд, но было страшнее, чем тогда, в квартире. Что-то мощное, вызывающее дрожь и животный ужас, было в его оскале. А потом он как ни в чем не бывало продолжил путь.

— Там кто-то был, да, Малыш?

Он только взглянул на меня, вильнув хвостом, и оставил вопрос без комментариев. И что я ждала от собаки?

Квартира оказалась в полном порядке. Дверь закрыта на три оборота, как и всегда, окна целы. Не могла же я утром его выпустить и не заметить? Да нет, точна помню: он гремел на кухне мисками, когда я уходила. Как же он тогда выбрался?!

Ночью опять приснился Хранитель. Как и в прошлый раз, он сидел на кухне, пил клубничный чай из синей гостевой кружки, и смотрел в окно. Пар поднимался едва заметной дымкой, и сквозь него интересно было смотреть на огни за окном. Странно, тогда кухня была освещена, а теперь мой гость сидел в темноте.

— Привет, — он обрадовался, увидев меня, и поднялся навстречу.

— Привет. Ты мне опять снишься. А ты исчезнешь, если я включу свет?

— Снюсь. Нет, не исчезну, но так красиво за окном — давай пока так посидим и вместе посмотрим?

— Хорошо.

Он отодвинул для меня стул, сел рядом, и какое-то время мы молчали.

— Ты правда из другого мира?

— Да.

— А кто ты? Человек, эльф, гном? — хихикнула я, разглядывая парня.

— Ни тот, ни другой, ни третий. Я Хранитель. Существо совершенно иной породы, в каком бы виде не был. И выгляжу так, как тебе на данный момент удобнее меня воспринимать и как для тебя безопаснее. Будь я в твоем мире человеком, без документов, — паспорт, так, кажется, у вас называется? — могли бы возникнуть проблемы. И ты навряд ли взяла меня к себе, здесь так не принято.

— А в твоем мире ты как выглядишь? Тебе удобно быть собакой?

— Собаки очень интересные — у них нет мыслей, как ты привыкла, они просто чувствуют так или иначе. Я уже приспособился и могу рассуждать, это забавно, словно тело само по себе, а разум — сам по себе. Судя по тому, как ты меня видишь, в другом мире я буду похож на человека. Так тебе привычнее будет общаться.

— Скажи, а в том мире говорят на каких языках? Я же тебя понимаю?

— Ты и там всех поймешь, потому что мы связаны, а я знаю все языки того мира — ведь я его создание.

— А что за связь?

— Я чувствую тебя — твои эмоции, настроение, самочувствие. Могу взять на себя любые твои раны. Ты можешь позвать меня, в любой точке миров, и я появлюсь. Это что-то вроде телепортации. Нет, мысли я читать не умею, до тех пор пока это не нужно для твоей защиты. Какие еще особенности кроются в нашей связи, я пока и сам не знаю — они проявятся при переходе, но все так или иначе связаны с твоим благополучием.

— Чем же я вам так понадобилась?

— Увы, я не могу ответить, так как и сам не знаю. Это не нужно для того, чтобы я выполнял своё задание.

— А сколько тебе лет?

— Сто девяносто. Это мало для моего мира — у большинства рас, и людей в том числе, совершеннолетие достигается в двести лет. Но я был тебе нужен, и я пришел раньше.

Круто. У меня на кухне сидит сто девяностолетний несовершеннолетний подросток и твердит о том, что он мой защитник от всего на свете.

— Слушай, а сколько вы живете?

— Я существую, пока ты жива. Если ты умрешь — моё существование не будет иметь смысла, и я уйду. А если погибну я — на тебе это никак не отразится. Поэтому Хранители берут на себя причину смерти Хранимого, и тот продолжает жить. Не грусти, давай лучше поговорим о чем-нибудь хорошем.

— Хорошо, — вздохнула я. — Расскажи мне о своем мире.

До утра я слушала сказки о зеленых лугах, белых единорогах, могучих драконах и величественных водопадах. Не знаю, в какой момент задремала, но проснулась в своей кровати, совершенно выспавшаяся, и перед глазами мелькали картины невероятной красоты. Попытавшись сосредоточится на сне, поняла, что не помню подробности. Так, что-то в общих чертах. От этого стало немного обидно — это сколько же всего интересного я не могу вспомнить! А потом я решительно встала и стряхнула остатки наваждения — не хватало еще всерьез снам верить. Малыш зевал на своей подстилке и выглядел совершенно не выспавшимся, но открыл глаза и радостно завилял хвостиком, едва увидел, что я не сплю.

— Я тебе тоже рада. Отдыхай сегодня, у меня по плану генеральная уборка, и сторожить меня ни от кого не надо. Завтрак будет через десять минут, — и я ушла умываться, под сонный взгляд своего динозаврика.

Танцуя по квартире с пылесосом и шваброй, я сообразила, что Новый год совсем скоро, а я еще не украсила квартиру и не решила, с кем и где встречать. Хотя ответ очевиден — с Малышом, дома. Может, погуляем подольше вечером, но надо успеть до салюта — меня уже просветили, что собака может испугаться громкого шума. День прошел в хлопотах, и к вечеру я и думать забыла про свой сон. Зато он не забыл про меня, и ночью я опять дремала под приятый голос Хранителя, повествующий о невиданных чудесах. И всю следующую неделю видения продолжались, а Малыш ходил с утра сонный и вялый. Я даже испугалась — может, он заболел, или осложнения после его ран? Но вечером пёс встречал меня бодрый и веселый, и опасения за его здоровье проходили сами собой. Кокон чужой радости и заботы теперь не отпускал меня ни на минуту, эти ощущения стали привычными. И как раньше я без этого жила? В четверг Ирина Алексеевна сквозь зубы заметила, что я стала лучше выглядеть. Наверное, время на салоны появилось? Наталья Сергеевна с удивлением отметила:

— Манечка, да ты вся сияешь! От счастья, видимо? Я за тебя так рада! Не поможешь мне с табличкой?

— Спасибо, Наталья Сергеевна. Если время останется, обязательно к вам подойду.

— Конечно, Маня, я тебя очень жду. Расскажешь про своего кавалера?

Я строила в рабочей программе таблицы, говорила про Лешу, и чувствовала себя прекрасно. Не должно никого волновать, что этого парня я видела всего пару раз, что он так и не назначил следующей встречи и что у нас не было ни одного свидания. Видимо, я напророчила — по пути домой увидела знакомый плащ. Ноги сами понесли меня мимо, и я досадливо поморщилась, услышав своё имя.

— Маня, добрый день! Прекрасно выглядите. Может, согласитесь выпить чашечку чая?

А я вспомнила угрожающий рык Малыша в пустоту переулка, и скалящего зубы пса, не пускающего на порог незнакомца.

— Нет, Леша, спасибо, но я тороплюсь. Хорошего вам вечера.

— Тогда я вас провожу. Прекрасная погода, не правда ли? А куда вы так спешите? Вас кто-то ждет?

— А почему вы спрашиваете?

— Не берите в голову, праздное любопытство. Как поживает ваш пёсик? Пропустил хоть кого-то кроме вас?

— С Малышом всё хорошо.

С такими односложными ответами с моей стороны и навязчивыми вопросами с его мы дошли до подъезда. Леша пытался напроситься в гости, но я его не пустила даже на крыльцо, распрощалась и захлопнула дверь перед его носом. Вот привязался! Да, симпатичный и остроумный, но… Но той ночью меня могли ограбить и даже убить, а он не поинтересовался, как я попаду домой после театра, и сейчас даже не спросил, нормально ли я тогда дошла. И Малыш просто так не стал бы его прогонять — ведь с людьми на улице он нормально контактирует, и позволяет маленьким детям себя гладить.

Выйдя вечером на прогулку, я с удивлением увидела Лешу, помогающего нести сумки какой-то девушке. Ну что же, его право, он даже не мой парень. Конечно, некрасиво с его стороны — оказывать знаки внимания одной, и тут же у неё на глазах заигрывать с другой. Хотя, может, у них любовь с первого взгляда? Пятнадцать минут спустя, когда мы с Малышом собирались домой, двор окатил крик:

— Помогите, ограбили!

Кричала та самая девушка, что шла вместе с Лешей. Она спрашивала о чем-то прохожих, подошла и ко мне:

— Вы не видели здесь парня? Дима, такой высокий, и…

По описанию выходил вылитый Леша, только имя другое.

— Сейчас он здесь не пробегал, но я видела его несколько раз в районе. А что случилось?

— Представляете, вызвался помочь с сумками, праздники скоро, я много всего набрала. Зашли в квартиру, я отошла на кухню поставить пакеты, возвращаюсь — из коридора пропала сумочка и шуба! В сумке вся моя зарплата, только сегодня выдали, а шубу муж подарил! Вернется из командировки — что я ему скажу?!

— А вы полицию вызовите, наверняка поймают, раз он в этом районе промышляет. По телевизору говорили, чем раньше сообщите — тем больше шансов, что его найдут.

— Спасибо! Я совсем растерялась, пойду я…

Вот так бывает. Люди обманывают, собаки защищают. А я еще и наругалась на него! Надо извиниться.

Следующий день прошел хуже, чем обычно. До Нового года осталось всего ничего, а настроения — ни на грош. В разгар рабочего дня раздался звонок:

— А когда вы ответите на письмо? Там срочно, проверьте, пожалуйста, документы! — возмущенный голос на миг выбил меня из колеи.

— Во сколько письмо, какая тема? — глубоко вздохнув и успокоившись, нейтрально спрашиваю.

— Ну, от Полины. Должно быть у вас!

— Я понимаю, что от Вас. Во сколько было отправлено письмо? — сама удивляюсь своему спокойствию. До Малыша от такой грубости меня бросало в дрожь, а сейчас ничего, терплю.

— Сейчас посмотрю… В девять сорок! И до сих пор нет ответа!

— У меня нет от вас письма в девять сорок. Кто стоит в копии? Кому отправляли?

— Весь ваш участок!

— А кто именно? — надо же выяснить, кто получил «письмо счастья».

— Илья!

— Его сегодня нет. Кто еще?

— Кто-то, я не помню!

— Даша есть в копии? — с тяжким вздохом уточняю. Ответ очевиден!

— Нет, её точно не ставила. А она на вашем участке работает?

— Да, уже четыре месяца, она вам регулярно отвечает. А Света?

— Нет.

— И я сообщение тоже не получала. Вышлите, пожалуйста, письмо нам на проверку и поставьте в копию наш участок, — Наталья Сергеевна с удивлением оглянулась на мой елейный голосок.

— Сейчас вышлю, — и на том конце недовольно швырнули трубку. Почему-то мне кажется, что в итоге я останусь виноватой!

Так и вышло. В конце дня начальство сообщило, что я, оказывается, нагрубила начальнице соседнего отдела, Полине, и не выполняю свои служебные обязанности. А потому меня лишают квартальной премии.

— Ну что же вы, Маня! Постарайтесь, и всё у вас получится. Не подставляйте больше наш отдел!

Тяжелые сумки с продуктами оттягивают руки. Премии лишили — так хоть вкусненьким себя порадую! И Малышу будет угощение. Ой, а что это за странные звуки? И чем выше, тем больше растет подозрение, что это с моего этажа. Да у меня дверь открыта! Бросив сумки прямо на плиты подъезда, подлетаю к квартире и вижу чудную картину: в углу сидит, тихо матерясь, мой бывший, а Малыш его караулит и не дает встать. Увидев в моем лице надежду на спасение, Боря вскочил на ноги и тут же раздался предупреждающий грозный рык. Ай да Малыш, ай да молодец!

— Маня!!! Ты с ума сошла! Какого черта ты натравила на меня свою грёбаную зверюгу!!! Убери его сейчас же!

— Не могу, — совершено спокойно ответила я. Хотелось смеяться — так жалко выглядел бывший ухажер. И что я в нем нашла тогда? Еще и страдала, когда бросил!

— Ты… и… зверь твой..!

Закончив возмущенную речь, Боря отдышался и почти спокойно поинтересовался:

— Почему не можешь?

— Ну как же, он вечером еще не кушал, а пёсик маленький, расти и расти. Как я могу лишить его ужина?

Сообразив, что я над ним издеваюсь, Боря выдал гневную тираду, дернулся в мою сторону, но оскал Малыша убедил мужчину, что лучше пока посидеть в уголке. Безопаснее.

— Что ты здесь делаешь, объяснишь?

— Я пришел за своими вещами!

— Извини, но здесь ничего твоего не осталось.

— Да ты… такая… дрянь! Я на тебя тратился, шубу купил, а ты мне что? Мой плед псине отдала? А где моя кружка?

До чего же мелочный!

— Извини, конечно, но шубу я никакую не видела. Вероятно, ты спутал меня с кем-то из своих подружек. Плед, помнится, ты сам забирать отказался. Хочешь обратно — попроси Малыша вернуть.

Боря покосился на собаку и промолчал.

— А что кружка… Ну нельзя же быть таким мелочным, Борь. Мне она самой нравится, я тебе её не отдам. Это всё, что ты хотел?

Вообще-то кружка нравится не мне, а моему ночному гостю. И мне не хочется, чтобы единственное, что напоминает мне о нем днем, оказалось в руках этого… урода.

— Нет. Маня, давай ты ко мне вернешься, а?

Что? Нет, не так: ЧТО-ЧТО?! Я рассмеялась в лицо нежданного гостя, и тот, покраснев, вылетел за дверь, а Малыш проводил его заливистым лаем. Продолжая смеяться, сквозь слезы, я сползла на пол по стеночке, и, наконец, поняла одну вещь: мне здесь не место. Приходил Боря не за пледом, а за бабушкиными украшениями. Когда он меня бросил, я не досчиталась одной брошки. Расстроилась, решила, что сама потеряла. Но теперь многое в моей голове поменялось, переосмыслилось, и я пришла к выводу, что брошь украли. Так же как и моё доверие, премию, мою жизнь… Малыш жалобно скулил рядом, тыкаясь мокрым носом, облизывая лицо. Мои руки обхватили лохматую могучую шею, и я зарыдала пуще прежнего. Слёзы не отпускали, пёс отошел, а через мгновение меня подхватили сильные молодые руки, отнесли на кровать. Я услышала шорох пакетов и щелчок замка на двери, а потом передо мной появилась кружка ароматного клубничного чая.

— Значит, ты мне не снился?

— Снился. Но так я тоже могу.

— Мал… А имя у тебя есть? Нормальное?

— Есть. Но ты его не произнесешь, там двадцать девять букв.

— Ого! Слушай, а если… если я с тобой уйду… как там будет звучать моё имя?

— Так же. Но ты можешь взять себе любое.

— А можно будет… — я подняла глаза и уперлась в полный преданности взгляд лохматого динозаврика. Так и свихнуться можно!

— Гав!

— Помню-помню, когда ты выглядишь как пёс, ты и думаешь, и ведешь себя как пёс.

— Гав-гав!

Заставила себя встать, прошла по квартире — всё на местах, значит, дальше порога Борю не пустили. Перепроверила дверь, забрала пакеты от порога, оглянулась на динозаврика:

— У него был ключ, да?

— Гав!

— Ясно. Значит, мне пора менять замок.

Ужин и прогулка прошли спокойно, а вечером я возилась на ковре с лохматым динозавриком. В квартире погасила лампы, распахнула шторы, и с улицы по глазам бил холодный колючий свет городских огней. В полной тишине больно резанул по ушам вой сирены — куда-то направляется скорая или полиция. Неприятно.

— Малыш, а с собой можно будет что-то взять?

Парень, у которого я лежала головой на коленях, осторожно провел рукой по моим волосам. Я опять пропустила момент, когда он из Малыша стал человеком.

— Только самое необходимое.

Все выходные я вынашивала безумную идею. Иногда казалось, что у меня просто съехала крыша. Но если это правда, то добрые дяденьки в белых халатах за мной всё равно приедут рано или поздно. А так я хотя бы попытаюсь что-то изменить. Смыться в другой мир, ага. Маня, ау, есть кто дома?! Хотя, если подумать, у людей бывают глюки и похуже. А если правда? И ведь никогда таким не интересовалась. Детективы иногда читаю — да, а про попаданцев как-то не доводилось. В книжном полистала несколько книг — быстро их не прочтешь, да и не самый надежный источник информации по другим мирам. Вздохнула, и поставила обратно на полку. Почему-то осталось чувство, что я круглая дура. Разве можно к этому относится серьезно?

Промаявшись таким образом, я сразила коллег в понедельник вопросом:

— Девочки, а если бы вы в другой мир попали, что бы вы взяли с собой?

Я ожидала насмешки, подколки, но спустя минуту из-за шкафа донесся голос Лизки:

— Знаешь, там обычно приходится долго куда-нибудь ехать через всю страну. С собой нужны вещи, как в поход — спальник, фляжка, средство от комаров…

— А я бы учебники взяла. Там же средневековье, у них ни электричества, ни водопровода! — добавила Наталья Сергеевна. От такой перспективы я поёжилась. — Только электронные книжки нельзя, там техника работать не будет.

Придется бумажные тащить!

— И что-нибудь для защиты! Вдруг разбойники?

Похоже, тема всем пришлась по душе, и со всех сторон сыпались комментарии. Ирина Алексеевна, проходя мимо, тоже решила поучаствовать в разговоре:

— О чем вы тут говорите? А! Я бы обязательно что-нибудь на продажу взяла. Деньги наши там ничего не стоят, золота столько не накупишь, да и не факт что его там примут. Камни? А если обвинят в воровстве? Одежда же будет у нас не местная, и наверняка бедная по их меркам, что ни нацепи. Надо будет что-нибудь такое, чтобы точно там не встречалось… Маня, сделаешь мне график? А то платежи не сходятся, куда еще два миллиона делись?

Эх, мне бы кто хоть полмиллиона дал, на «переезд»! Как раз бы хватило на всё, что мне перечислили.

Но и половины этой суммы у меня нет, поэтому к вопросу я подошла серьезно. Вечером, под насмешливым взглядом Малыша, я записывала всё, что могло бы пригодится. Он сидел возле миски, махал хвостом и с интересом наблюдал за мной, вывалив язык. Список вышел немаленький, я с тоской оглядела уходящие в бесконечность пункты, зевнула. Ладно, утро вечера мудренее, разберусь! Жалко, нельзя у Хранителя узнать — я не запоминаю такие разговоры. Хотя точно знаю, что спрашивала, и не раз, и он мне что-то отвечал.

Утром мой список всё так же лежал на столе на кухне, но оказался полон чужих правок. Я с трепетом взяла листы в руки. Он не глюк! Как же приятно это осознавать! Многие пункты зачеркнуты ровной, как по линеечке, линией. Возле других стоят галочки. Что-то осталось без комментариев, а в самом конце проведена ровная черта, и символы, словно по трафарету:› 50 кг. Так, а это к чему? Намек, что больше собственного веса брать неразумно, да и он не тяжеловес? В голосе зашевелилась какая-то мысль, я поймала её за хвост и выудила наружу. У охранников должны быть свободными руки, чтобы в случае нападения быстро воспользоваться оружием. И Хранитель не уверен до конца, в каком виде он там будет. Вот обернется ручной куницей или хомячком, и что я с чемоданом буду делать? Меня уже просветили, что дороги в других мирах не ахти. Так, ладно, нельзя значит нельзя. Что еще тут можно выкинуть…

Час спустя я поняла, что всё равно не подниму такой багаж. И решила пойти от противного — для начала выбрать, в чем нести всё это добро.

— Малыш, сумку же можно с собой взять? Смотри, моя любимая, почтальонка, её удобно носить через плечо, — я продемонстрировала вещицу, покрутившись перед псом.

Щенок склонил голову на бок, задумался, и утвердительно гавкнул.

— А рюкзак? — я притащила его в комнату и тут же надела. Одна лямка немного потертая, но в целом — почти новый.

— Гав! — подтвердил лохматик.

— А вторую сумку? Чемодан? Походный рюкзак? Пакет? Коробку? Хоть что-нибудь!

Увы, на все остальные варианты ответом мне были поджатые уши и виноватый взгляд.

— То есть свою сумку и обычный рюкзак мне можно взять? — со вздохом уточнила я.

— Гав, — вильнул хвостом динозаврик.

— Ясно. Дай подумать. Одежду брать смысла нет, буду сильно выделяться. Только то, что на себя надену. Что-то практичное и немаркое, к примеру, джинсы, кроссовки, футболку и свитер? Всё равно с эпохой не угадаю.

— Гав!

— Отлично. Еще одни туфельки, на каблуке, любимые. Без них никак! — ответила я на насмешливое фырканье пса. Я, между прочим, их с первой зарплаты купила год назад. И всего один раз одевала. Не брошу!

Жаль, сапоги никуда не влезут. На себя надеть? Угу, по лесу и на каблуках, на радость белкам. Ладно, прощаться с прошлым — так без сожаления к мелочам.

— Белье беру, а то средневековые панталоны как-то не вдохновляют. Заколки для волос, косметику — да-да, я знаю, что и так красивая, но вдруг на бал идти придется? Или парню глазки строить? Бабушкины драгоценности, запас на «эти дни». Еще надо что-то для защиты и на обмен.

— Гав!

— Да, я знаю, мой хороший, ты меня в обиду не дашь. Но газовый баллончик всё-таки куплю — на всякий случай. Что еще там девочки советовали? Учебники брать? Ручки, блокнот?

— Рррр.

— Не хочешь? Физика, химия, аэродинамика?

— Рррр.

— Так, поняла, тебе это кажется лишним. Аптечка?

Пёс задумался.

— Хорошо, это решим. Фляжку надо, а на продажу… Пойдем, посмотришь мои вещи, может, что-то понравится?

В итоге в квартире воцарился кавардак, а Малыш играл блестящими браслетами, сувенирными статуэтками и прочей ерундой. На драгоценности он даже не взглянул. Интересно, но в целом понятно — ювелиров там и своих достаточно, а вот пластиковые фигнюльки сойдут за диковинку. Решено! И всё равно вещей много. Ладно, в процессе сборов разберусь.

Странно осознавать, что, пока другие покупают подарки друзьям на Новый год, ты выбираешь вещи, которые помогут тебе устроиться в другом мире. Список пришлось несколько раз переписывать — что-то не нашлось, а где-то появились варианты получше. От фляжки я отказалась, и взяла более привычный термос. Вернее, набор — в маленький налью что-нибудь крепкое, и царапины прижечь, и тоску залить, а в большом пусть вода будет. Заколки и браслеты набрала у прилавка «всё по N рублей», в аптеке купила всё, что посоветовали «для дальней дороги». Незаметно наступило тридцать первое число, на работе царило праздничное настроение. Я веселилась вместе с остальными, от приготовлений и ожидания чуда наконец появилось ощущение праздника, а вместе с ним и мандраж — а вдруг что-то забыла? Вечером Малыш встретил меня с приготовленными джинсами в зубах. Пора? Сегодня?

Я переоделась, нацепила на себя по максимуму украшений и спрятала их все под одеждой. А вдруг не получится сумки взять? Одела любимую сумку-почтальонку через плечо, рюкзак. Так, и что теперь? Но Малыш спокойно сидел и чего-то ждал. Я, чувствуя себя очень странно (еще пять минут — и случится истерика), присела на краешек кровати. Зевнула, разочарованно и горько посмотрела на пса, спокойно грызущего свою косточку, и провалилась в сон.

Пробуждение было приятным. Тепло, мягко, шелест деревьев над головой, какие-то птички щебечут, блики солнца на лице. Стоп. Деревья, птицы, блики? Я резко села. Вокруг лес, разгар лета. Подо мной подстилка из лапника и травы, застеленная сверху чем-то вроде плаща. И вокруг никого. Недоумение и короткая радость («Получилось!») попытались перейти в панику, но не успели.

Слева что-то затрещало, я резко обернулась на звук.

Глава 2. «Робингуды» и прочие напасти

Мой ночной гость, как ни в чем ни бывало, прошел на полянку. Как странно видеть его при свете дня! Привычно лучится радостью и доброжелательностью.

— Ты проснулась, Хранимая. Я так рад! Как ты себя чувствуешь? Как ощущения? Ой, я тебя напугал?

Я беззастенчиво разглядывала своего Хранителя, удивляясь, что сразу его узнала. Он оказался взрослее, увереннее, стал выглядеть более массивным и утонченным одновременно. Коричневые брюки, заправленная светлая рубашка, высокие сапоги. Всё так же небрежно распущенные волосы, теперь уже ниже плеч, прямой нос, задорная улыбка и внимательный острый взгляд. И волосы не просто светлые, как в моих снах, а цвета недавно выпавшего снега. Белоснежные с металлическим отливом. Я вздохнула. Мои блекло-русые ни в какое сравнение не идут с такой шевелюрой.

Интересно, это все здесь так одеваются? Ой, мне бы тоже что-нибудь местное! С предвкушением представив поход к портному, с некоторым запозданием ответила:

— Привет. Просто не сразу поняла, что случилось. Где мы?

Хранитель виновато опустил голову. Ну совсем как Малыш!

— В двух днях от деревни, на окраине человеческого королевства. Прости, ближе перенестись было нельзя. Здесь рядом Источник силы, он для меня как маяк. И, если честно, без него моих сил на перенос не хватило бы.

— А зачем ты меня усыпил?

— Перенос — не самая приятная процедура, я боялся тебя напугать.

Пока мы разговаривали, Хранитель разжег костер, разложил вокруг на камнях завернутые в фольгу бутерброды, повесил складной котелок с водой — рядом оказался источник не только магических сил. Я отправилась умываться к холодному роднику, радуясь своей предусмотрительности. Даже завтрак догадалась взять, и котелок! Хм, а вот зубной пасты надолго не хватит. Эх, надо было зубной порошок брать.

Воздух звенел от птичьих трелей и стрекота насекомых, солнечные лучи стеснительно пробивали себе путь сквозь изумрудную листву, деревья-исполины подпирали небо. А воздух, чистый и свежий, был полон волшебных лесных ароматов. Легкий шелест воды идеально вписывался в эту картину, а вот фальшивое пение моего спутника — нет. Хихикая, я поспешила вернуться, ориентируясь на голос Хранителя. Ой, а как звать-то его теперь? Не Малышом же?

Едва вернувшись на нашу поляну, я задала ему этот вопрос.

— А как бы ты хотела?

Я оглядела Хранителя и честно созналась:

— Почему-то мне хочется сказать Эль, — ну было в его внешности что-то от киношных эльфов, а вся эта история с путешествием непонятно куда вызывала в памяти сказку про Элли и Изумрудный город. Хотя Хранитель в моей истории больше подходит на роль Тотошки.

— Эльдар — одно из моих имен, — покладисто кивнул парень. — А как мне тебя называть? — с интересом склонил Эль голову.

— Ну… Маргаритой, если не возражаешь. Мне всегда нравилось это имя. Коротко — Рита.

— Хорошо, Хранимая. В этом мире имя звучит достаточно необычно, чтобы подходить благородной леди, и легко ляжет на любой язык.

Мы занялись разогревшимся завтраком. Пока я жевала, Хранитель рассказал, что в этом Мире переселенцы хоть и редкость, но встречаются, и занимается ими гильдия магов. Все иномирцы так или иначе отправляются в столицу, где им прививают необходимые знания об этом мире, выдают некую сумму от короны на обзаведение и находят достойное занятие.

— У нас были иномирные инженеры, врачи, барды, все заслужили славу своими способностями. Я не наделен знаниями, что ты должна делать, поэтому предлагаю поступить по закону и явиться в гильдию магов.

В душу закрались сомнения — а что я умею, кроме своей бухгалтерии? Стать Главным казначеем или кем-то вроде того? Так мне и в родном мире бумаг хватило! Вдруг случилась ошибка?

— Эль, а что случается с теми, кто не блещет особыми талантами?

— Ну, они живут обычной жизнью. Выходят замуж или женятся, покупают домик в городе или деревне — кому как нравится. Я подробностей не знаю, но вроде как все довольны.

Ну, это не так уж страшно. В крайнем случае открою лавку женских побрякушек в каком-нибудь небольшом городке. Прорвусь! Вот только…

— Эль, ты говорил, тебе больше ста лет…

— Сто девяносто, — покладисто добавил Хранитель.

— А мне всего двадцать. Когда мне будет семьдесят, я уже буду старухой, а до твоего возраста и вовсе не доживу.

— Ну что ты! — перебил меня Эль. — Продолжительность твоей жизни соответствует обычной человеческой для мира, в котором ты находишься. Значит, ты проживешь лет семьсот как минимум, если не случится ничего непредвиденного. Но на этот случай у тебя есть я, — он задорно подмигнул мне. Я же уставилась на него круглыми глазами, а потом и вовсе потрясла головой. Семьсот?! Это как так? Эль озадачился.

— Я рассказывал тебе еще там, в другом мире, во снах.

— Боюсь, все мои сны остались в том мире. Я не помню из них ничего или же очень смутно. Прости.

— Ну о чем ты! Не волнуйся, мне не трудно рассказать еще раз. Что до времени… Считается, что при перемещении в другие миры ты меняешь и временной поток, подстраиваешься под него, вливаешься. Как будто пересажваешься с одного поезда на другой. Некоторые составы едут быстрее, некоторые — еле движутся. Но расстояние, количество остановой, которые нужно пройти, для всех одинаковы. Так же и время каждого отдельного мира по отношению к общемировому потоку. Но твоё количество лет, количество остановок по отношению к нейтральному, общемировому потоку, остается неизменным. Поэтому, с какой бы скоростью ни вращалась эта планета, ты проживешь столько, сколько положено прожить существу твоего вида в этом мире.

Я, если честно, запуталась в объяснениях еще в самом их начале. Но главное уловила — я теперь будут жить долго! Очень долго! Сотни лет!

Я сидела и, кажется, глупо улыбалась, а Эль продолжал расписывать что-то про межмировые перемещения и приспосабливаемость организмов. Именно из-за этого при переносе могут возникать неприятные ощущения. Но подумать только — семьсот лет жизни, как минимум!

Эль быстро собрал вещи, потушил костер остатками воды из котелка и принялся отряхивать плащ, на котором я спала, от мелкого мусора. На вопрос, откуда взялся плащ, парень ответил туманно: «Он был тебе нужен». Пожав плечами, я сложила свитер в рюкзак — погода достаточно теплая, заплела волосы в косичку и сообщила, что готова. Хранитель улыбнулся, встряхнул плащ и накинул мне на плечи. На нем обнаружились скрытые тесёмки, потянув за которые можно соорудить капюшон, высокий воротник или просто заставить ткань струиться красивыми складками, что Эль и сделал. По его словам, плащ защитит от любой непогоды, от жары и палящего Солнца до холода и дождя. Слабо верится, но вещь понравилась мне своей простотой. Я от души поблагодарила Эля за подарок.

Он расцвел счастливой улыбкой, посмотрел на Солнце, что-то бормоча под нос, забрал у меня рюкзак и уверенно потопал куда-то через кусты. Я бодренько засеменила следом, крутя головой во все стороны. Сперва Элю пришлось меня то и дело ловить — я, засмотревшись на что-нибудь, постоянно спотыкалась. Поражало всё — исполины-деревья в несколько обхватов, уходящие верхушками к небесам, необычные яркие цветочки, то и дело попадавшиеся на глаза, пёстрые бабочки, от совсем крошечных до гигантских. Смешанный лес оказался довольно светлым, а названия деревьев я и не старалась угадывать или запоминать — я и в своем-то мире была в этом не сильна.

К обеду мой энтузиазм поуменьшился. Ноги начали уставать от непривычной нагрузки, пейзаж оставался прежним, кроме бабочек в местной фауне оказались еще комары и муравьи, то и дело норовящие заползти в штанину. Брр! С аппетитом слопав обед, я сообразила, что из провизии остались орешки да сухофрукты — я боялась, что продукты испортятся, поэтому и взяла мало. Значит, вечером придется что-нибудь придумать. Взглянула на Эля — веселый беззаботный подросток, похож на защитника с огромной натяжкой. Волосы так ничем и не заколол, хотя я и предлагала. И как до сих пор всякого мусора в них не собрал?

— Эль, скажи, а у многих есть Хранители?

— Нет, — неожиданно нахмурившись, ответил парень. — Только богачи да короли за огромные деньги могут купить Яйцо своим близким. Когда Хранитель вылупляется, он становится предан тому, кого увидит первым, и стремительно развивается. Но они… не настоящие Хранители, не такие, как я. Слабее, уязвимее, да и… — он замолчал. Я, не очень понимая в чем дело, поинтересовалась:

— А ты — настоящий Хранитель?

— Да, я — Истинный Хранитель, тот, кто был изначально создан для тебя по желанию Мира. Таких немного.

— А что скажут, когда увидят, что у меня есть Хранитель?

— Никто из людей не отличит меня от человека. Если ты не возражаешь, я буду представляться твоим братом. Женщинам опасно путешествовать одним, и все решения за них принимаются старшими в семье мужчинами.

Прелестно. Что еще я не знаю об этом мире?

К вечеру ноги просто отваливались. Эль устроил лежанку наподобие той, где я проснулась утром, развел костер и куда-то ушел. Вернулся он быстро, довольный, с какой-то птицей в руках. Мертвой. Сообщил, что это будет наш ужин и взял нож. Однако, увидев моё лицо, мигом исчез вместе со своей добычей. Эх, видимо, здесь мне предстоит стать вегетарианкой. Я боюсь вида крови, а тут еще целая птица, в перьях, с головой, которая минуту назад летала и радовалась жизни. Кошмар!

Пока я приходила в себя, Эль успел где-то выпотрошить (о, ужас) и нарезать мясо. На полянку он вернулся с шашлыком неопознаваемого вида на прутиках. Попутно объяснил мне и показал, какие травы съедобные и что с ними можно делать. Он натер будущий ужин какими-то листиками, и, выдав мне несколько ароматных веточек, попросил собрать такие же для чая.

Вечер прошел незаметно. Ужин получился вкусным, но я почти всё время молчала, устав за день. Усадив меня на импровизированную кровать, Хранитель провел надо мной рукой, и тянущая ломота в мышцах исчезла. Я попыталась возразить, но услышала в ответ, что рядом со мной на нем всё проходит и заживает очень быстро. Эль собирал остатки ужина, трещал ненасытный костер, деревья, окутанные тьмой, странными призраками выступали из ночных объятий. А еще в этом мире было видно звезды. Они заглядывали на нашу крохотную полянку, щурясь и недоуменно подмигивая. А ведь на Земле я уже много лет не смотрела на небо! Да и навряд ли бы что-нибудь там увидела — смог, городское освещение и массивы домов скрывали от взоров даже облака. Слёзы сами потекли из глаз. Там сейчас праздник. Идет снег, укрывая всё невесомой вуалью. Люди смеются, гуляют, наслаждаются выходными. Я сто лет не была на катке! Хотя какой каток — у меня теперь лето. Эль сел рядом, приобняв меня за плечи, и молчал, позволяя оплакать прошлую жизнь.

Утро началось очень рано с того, что я замерзла. За ночь выпала роса, и, хотя я куталась в плащ, всё равно за шиворот капало. Со вздохом пришлось признать, что уснуть больше не получится, и я пересела поближе к костру. Эль уже копошился возле него, и, как всегда, очень обрадовался моему пробуждению. Меня снова окутало его радостью и преданностью. Брат, значит? Ну и пускай будет брат.

— Братик, — надув губки, плаксиво начала я. После вчерашней грусти хотелось пошалить.

Эль замер, так и не разлив заварившийся чай по кружкам (они же крышки от термосов). Ошарашено уточнил:

— Да, Хранимая?

Было забавно видеть вытянутое лицо и застывшего в неестественной позе парня, и я засмеялась. Он улыбнулся в ответ и расслабился, наконец спохватившись, что льет заварку мимо.

— Вживаюсь в роль сестры. Как получается?

— Не очень, — честно ответил Эль и подмигнул.

Я в ответ показала язык. А вот нечего свою сестричку, за которую он, между прочим, головой отвечает, по темному лесу водить!

Дожевав остатки бедной птицы и прибрав стоянку, тронулись в путь. Я опять крутила головой во все стороны и с интересом слушала лекцию о том, что вот эти ягоды съедобные, только зеленые пока, а вот эти — жутко ядовитые. Самое интересное, что сами ягодки внешне не отличишь, только по виду листиков на кусте — у ядовитого узкие и как будто острые, а у безопасного — округлые, как маленькие тарелочки. Ой, а вот травка, которой вчера мясо натирали! А вот заварка для чая растет. Эль фыркал моим комментариям, но запоминать зубодробительные названия пока не заставлял. «Главное, чтобы знала, что для чего, а на рынке можно и пальчиком показать», — улыбался он. Тем более, как я поняла, в разных концах страны некоторые растения называются по-разному.

Ближе к обеду Эль насторожился и знаком показал, чтобы вела себя тихо. Потом стал идти крадучись, и скоро даже я услышала, что где-то поблизости ходят люди. Хранитель замер, какое-то время прислушивался к едва различимым голосам, а потом уверенно повел меня им навстречу. Было немного страшно — первые люди, которых я увижу в этом мире! Кто они, какие? Из деревни, о которой говорил Эль?

Но правда жизни оказалась совсем иной. Это были разбойники, и они как раз обсуждали, где устроят засаду на знатного маркиза и как станут делить добычу, когда меня, как козу на веревочке, за руку вывел к ним Эль.

Мужчины опешили. Я, осознав, где нахожусь, тоже. Типы явно бандитский наружности, в одежде по типу «у кого что отобрали то и нацепили», несколько костров и «палаток» из лапника вокруг них. При нашем появлении все похватали в руки всевозможные страшилки: дубинки, ножи, где-то мелькнул топор, у ближайшего костра молодой парень с луком в руках растеряно смотрел на товарищей, не зная, что ему делать. М-да. «Робингуды».

— Эй, юнец, ты чего здесь забыл? — самоуверенно спросил один из тех, что был к нам ближе всего. Второй заржал:

— Да он нам девку при… гхм… — мужик подавился словами и вылупился на нас, словно призрака увидел. Я выглянула из-за плеча Эля и убедилась, что тишина на поляне наступила неспроста и все, как один, смотрят в нашу сторону. На всякий случай оглянулась — нет никого. А потом подняла взгляд на Эля… Бледное лицо словно окаменело, волосы сами собой шевелятся безо всякого ветра, глаза горят ярче фонариков. Мамочки!

— Мне нужен ваш предводитель, — деревянным голосом, от которого, казалось, вздрогнули да же те, кто был на другом конце стоянки, сообщил Хранитель. Волны силы, исходящие от него, ощущала даже я, ничего не сведущая в этом вопросе. А бандиты — те взирали на него со священным ужасом. Мы так во все города и деревни приходить будем? Или это шоу исключительно ради местных «робингудов»?

— Я предводитель, — прогромыхал, появляясь из палатки, мужчина лет сорока-сорока пяти на вид. Косая сажень в плечах, рост метра два, волосы и глаза темные, в прошлом неоднократно сломанный нос. Одет во все бурое и серое, куча ножей и непонятных штук на поясе. Если тут у людей в 200 лет только наступает совершеннолетие, и выглядят они в этом возрасте примерно как Эль, то этому, наверное, почти 500! Я вдруг почувствовала себя возмутительно юной. Неуютное ощущение, и странное, словно холодок где-то внутри.

— Что нужно сыну Мира от нас, отвергнутых всеми разбойников?

— Я прошу честных людей присмотреть за моей подопечной, пока я отлучусь.

Что?! Куда это он? А меня спросить? Может, я не хочу оставаться с толпой бандитов! Но, кинув взгляд на по-прежнему сияющего Эля, я не решилась спорить. Может, здесь поблизости медведь опасный бродит, и надо переждать, пока он уйдет?

— Мы не тронем её, и будем защищать в меру наших сил. Слово старшего.

Разбойники зароптали, Эль, подтолкнув меня в сторону их вожака, шепнул своим обычным голосом: «Ничего не бойся», и через миг уже скрылся за деревьями. И что это было? Вздохнув, медленно побрела к предводителю — вроде как он за меня поручился. Мужчина оценивающе на меня взглянул и пригласил меня внутрь «палатки», из которой вылез минуту назад. Я со страхом просочилась мимо него в узкую дверь. Внутри оказалось довольно уютно, насколько это возможно для такого места. Утоптанный земляной пол, криво сколоченные лавки по периметру и костер в центре. Дымок уходит в отверстие в потолке и теряется на фоне неба и деревьев.

— Садись, Хранимая, и ничего не бойся, мы тебя не тронем. Скоро будет готово мясо, разделишь с нами трапезу?

В желудке предательски забурчало, я смутилась, а предводитель разбойников хмыкнул и вдруг очень по-отечески улыбнулся.

— С радостью приму ваше приглашение, — сочла необходимым вежливо ответить.

Мужчина выглянул наружу, что-то гаркнул своей команде, и вернулся ко мне.

— Я не ошибусь, если скажу, что ты не местная, и пришла в наш мир совсем недавно?

— Вы будете абсолютно правы. Скажите, — замялась я, не зная как спросить, — а почему Хранитель…

— Не стал идти в обход, да еще устроил балаган у меня на поляне? Признаться, сам мучаюсь этим вопросом, но догадки есть. Видишь ли, у некоторых моих ребят есть капля Древней крови, а у меня она и вовсе сильна… — видя моё недоумение, он пояснил. — Дед мой эльфом был. А у тех способность видеть магические связи и знамения, мне это тоже передалось. Так что передо мной притворяться и изображать, хм, — он ненадолго задумался, — полагаю, брата с сестрой? — надобности нет, всё равно пойму. И, как любой носитель Древней крови, не причиню вреда тому, кто настолько нужен нашему миру, что тот даже подарил Истинного Хранителя. Тебе очень повезло с ним, девочка, но при этом я не стал бы тебе завидовать — неизвестно, что о тебя хочет мир и чего тебе это будет стоить. Очень часто это заканчивается не лучшим образом. Ну чего тебе, Ник?

— Чай для госпожи, — парень лет двадцати на вид просочился внутрь и с любопытством уставился на меня.

— Ставь и пошел отсюда!

Поднос с деревянной и глиняной посудой глухо стукнул о лавку, зашуршали зеленые листья у входа, и мы снова остались вдвоем с предводителем.

— Даю голову на отсечение, что спокойно поговорить нам не дадут, — проворчал мужчина.

Действительно, следующие два часа то и дело кто-нибудь заходил: добавляли ветки в костер, принесли и постелили на лавки шкуры, унесли посуду. Несколько раз докладывали о чем-то предводителю — его, к слову, зовут Бор, а полное имя со своим пониманием языков я услышала как Борис. Скорей всего, в оригинале оно звучит иначе. А еще рядом со мной появилось полное лукошко ароматных ягод, наподобие земных клубники и земляники, и я потихоньку сокращала их количество. Причем все ягоды собраны с веточками и листьями, интересно, это чтобы они дольше хранились?

В ходе беседы выяснилось, что благородные леди путешествуют в каретах, со свитой, кучей служанок и непременно с дуэньей. Но неофициальные поездки часто происходят верхом, в мужском костюме и в малом кругу лиц. При этом путники не должны кичиться своим происхождением, но на уважение окружающих рассчитывать вправе. Раз я еду с братом, вполне возможно, что по пути нашу охрану перебили (ужас какой!), коней и служанок украли, поэтому мы направляемся к ближайшим родственникам за поддержкой. А еще выяснилось, что Эль будет моей неотступной тенью всегда, до смерти одного из нас, и содержание Хранителя полностью на плечах Хранимого. Конечно, в лесу он может поймать птичку или кролика, но если я собираюсь жить в городе, зарабатывать на нас обоих придется самой. Никакую другую работу, кроме охраны моей драгоценной персоны, Хранитель выполнять не будет.

Озадачив меня подобным образом, предводитель принялся рассказывать лесные байки, вроде «вчера во-о-от такого кабана видели, чуть не поймали, ушел!», одновременно он пытался вытянуть с меня, каков мой предыдущий мир и какая моя миссия здесь. Я отвечала неохотно и туманно, старательно переводя тему в другое русло. Меня начало напрягать, что Бор в прямом смысле этого слова не сводит с меня глаз, пристально отслеживая любое мое движение, любой жест. И никому из своих подопечных он не позволил подойти ко мне ближе чем на три метра, неизменно вставая у них на пути. То ли боится, что его «робингуды» меня испугают или в кусты уволокут, а Эль потом мстить придет, то ли думает что я на них порчу наведу.

Я изрядно утомилась, находясь под такой своеобразной опекой. Сложно было морально — незнакомый мужчина, старше меня на сотни (как же сложно это принять!) лет, толпа разбойников вокруг, другие нравы, странные переглядывания предводителя со всеми, кто заглядывал внутрь. У бандитов явно есть свои знаки и условности, чтобы, прикрываясь старческим ворчанием, отдавать четкие холодные приказы. Не думаю, что из-за визита странной девицы фактически без сопровождения они вдруг решат упустить маркиза.

Наконец в «палатку» зашел Эль. Я сразу успокоилась, да и было ли из-за чего волноваться? Не бросит же он меня тут. Я надеюсь на это. То, что творилось дальше, сложно описать цензурными словами.

Хранитель вывалил на лавку ворох чего-то серого.

— Что это?

— Вещи. Ты же хотела местную одежду?

М-да, как-то не так я себе это представляла. Борис хмыкнул в бороду и сделал вид, что занят костром, искоса на нас поглядывая. Я с опаской приблизилась к «одежде» и выудила нечто бесформенное, неприятного бурого цвета, колючее даже по виду.

Нет, я ЭТО не надену!

— Рит, но ты же не можешь ходить в своей одежде, она чересчур отличается от местной! Ты будешь привлекать слишком много внимания, а моя задача — с максимальной безопасностью и спокойствием довести тебя до места.

— Почему отличается? — вклинился в наш разговор Бор. — Обычный походный костюм.

Мы с Элем переглянулись. То-то меня так спокойно восприняли!

— Опишите, что вы видите, — жестко спросил Эль. Нет, не спросил, приказал. От его голоса я вздрогнула, но делать замечание при посторонних не стала. Потом объясню, что не стоит так людей пугать. И меня в их числе.

— Ну, сапоги почти до колена, добротные походные брюки из плотной ткани, поверх блузы жилет ниже бедер с разрезами по бокам, пояс, через плечо курьерская сумка. Костюм мужской, но леди тоже так ездят, когда не надо произвести впечатление, лишь бы побыстрее добраться до места.

Эль расплылся непередаваемой счастливой улыбкой, обошел меня кругом, прищурился, провел рукой сверху вниз…

— Чтоб меня медведь затоптал! — потеряно пробормотал предводитель.

— Что видите теперь?

— У нас такого не носят, — покачал головой предводитель. — Незнакомая мне короткая обувь с завязками, на толстой подошве, брюки цвета неба, нескромная блуза цвета ночи, — он снова покачал головой.

Нескромная — это потому, что водолазка в обтяжку?

Эль опять провел рукой возле меня, и, судя по взгляду предводителя, он опять видел непримечательную девушку в походном костюме. Меня это вполне устраивает, не придется влезать в колючее средство пыток, которое по какому-то недоразумению считается здесь одеждой! Я-то надеялась навоздушный шелк, натуральную мягкую пряжу, а получила — кошмар и сбоку завязочки. Может, в столице найдется что-то поприличнее? Одно огорчает — без сменной одежды эта быстро сносится, и с Земли у меня останутся на память только бабушкины украшения да пластиковые побрякушки, и то до тех пор, пока я их все не распродам. А я совсем не уверена, что когда-нибудь мне не придется этого сделать.

Я покосилась на презент Эля. Мне в любом случае нужно что-то про запас. Хотя бы закутаться, пока водолазка после стирки сохнуть будет! А постирать её уже нужно. Два дня по лесу не прошли бесследно, мне и самой безумно хочется залезть в теплую ванну и как следует потереться мочалкой. Дезик, конечно, выручает, но его тоже надо экономить. Всего один флакончик, и не факт, что местные умельцы-алхимики смогут мне сделать что-то похожее.

Я со вздохом принялась упаковывать одежду. Немного грызла совесть, Эль старался, а я так отреагировала. Хранитель, поймав мой виноватый взгляд, примиряюще улыбнулся и продолжил что-то обсуждать с Бором. Потом, обогнув костер, подошел ко мне.

— Бор говорит, и я с ним согласен, что в эту деревню тебе лучше не ходить. Как-то у них не всё благополучно. В двух днях пути по тракту стоит город, там остановимся подольше. У тебя будет время осмотреться и продать что-нибудь, как хотела.

Мы ушли от стоянки разбойников рано утром, даже не позавтракав. Вечером я заснула прямо у костра, под нестройные мужские завывания «о доме родном, матери родной», а глаза открыла уже в палатке предводителя. У входа на корточках сидел Эль, наверное, стерег меня. Бора и его ребят не было видно, только где-то вдалеке раздавались голоса.

— Привет.

— Привет. Выспалась?

— Ну, можно и так считать. Ты сам-то ложился?

— Не переживай за меня, мне нужно всего час-два в сутки для отдыха. Скоро Бор поведет свою банду на дело, предлагаю уйти до этого. Можно даже не прощаться, это лишнее.

Эль помог мне соскрести себя с жесткой лавки, попутно проведя руками над телом. Сразу полегчало. Первый вывод из моего путешествия: сон на деревянной скамейке не улучшает самочувствия ни в каком мире.

Уже через пятнадцать минут мы бодро вышагивали по лесу. Бору я издалека помахала рукой — он и вправду был занят. Похоже, все только обрадовались нашему уходу. Ну и ладно. Ой, интересно, как называется вон та яркая бабочка?

Хранитель улыбался и всячески поощрял моё любопытство.

— Больше знаешь — больше шансов справиться, даже если меня не будет рядом, — поясняет он, глядя на меня с нескрываемой нежностью.

— А ты собираешься уходить? — сразу пугаюсь. Я же сама тут пропаду!

— Ну куда я от тебя денусь! — заливистый смех в ответ.

— Знаешь, Эль, когда ты ушел, я решила, что в округе какой-нибудь опасный медведь завелся и нам просто опасно идти по лесу, — поделилась я мыслями.

— Медведь?! Рит, ну ты даешь! Да ни один зверь, будь то медведь или волк, тебя не тронет. Ты ведь отмечена богиней этого мира. Только домашние животные, если их специально науськивать, могут попытаться тебя напугать. Да и то, серьезно вредить не посмеют.

— Богиня этого мира? Ты не говорил, — я озадаченно посмотрела на братца.

— Говорил, только ты спала тогда. Слушай еще раз. Здесь несколько религий, но в основе любого пантеона стоит богиня-Мать, которая создала этот мир и призвала богов. Носители древней крови считают, что богиня — и есть этот мир, его душа, Хранительница покоя и равновесия, Дающая Жизнь. По-эльфийски это звучит забавно. Если попадешь к ним в земли, обязательно посмотри на Храм и Ладони Богини, удивительное сооружение.

— А кто она на самом деле? Просто богиня или все-таки сам мир?

Но Эль только пожал плечами и продолжил путь, задумчиво посмотрев на небо сквозь листву. Я на ходу доедала бутерброд.

Медведя мы все-таки увидели. Издалека. Хранитель вдруг к чему-то прислушался и пошел крадучись. Я, стараясь не шуметь, двинулась следом.

— Смотри, а вон и твой мишка, — в полголоса известил Эль.

Я сперва и не поняла, куда смотреть. Потом разглядела в сумерках леса, как в малиннике шевелится что-то большое, блестя шкурой и треща кустами.

— Ой!

— Можем подойти поближе. Хочешь погладить?

— Ты с ума сошел! Пойдем отсюда, пока он нас не увидел! — зашипела я на ухо «брату».

Тот добродушно хмыкнул и повёл меня прочь. Я старалась ступать как можно тише и постоянно оглядывалась. Вдруг зверь всё-таки нас заметил? Такой огромный! Задерет и добавки попросит. С перепугу сердце стучало где-то в ушах, дыхание сбивалось. Эль бросал на меня обеспокоенные взгляды. Наконец, я перестала пугаться каждого шороха. Но настроение утопло, как болоте: кругом буераки, кочки и комары, душа и теплой постели не предвидится, да еще моя поклажа стала тяжелее на нечто, по какому-то недоразумению названное одеждой. Ну как я в таком виде выйду к людям? Вряд ли в городе обрадуются всклоченной неделю не мытой девице. Эль брал воду из источников да мелких речушек, в которых и лицо-то умыть было сложно, а искупаться целиком просто не реально. Еще и вода ледяная, брр!

До вечера братец терпеливо сносил мои вздохи, а за ужином все-таки выпытал, в чем проблема. Удивился, задумался. И пообещал, что завтра еще до обеда мы выйдем к речке.

И леса мы вышли ближе к полудню. Казалось, конца-края деревьям нет, но внезапно они остались за спиной, и мы оказались на краю огромного луга. За ним змеёй извивалась широкая река, а чуть дальше стояла небольшая деревушка. Или по местным меркам это уже считается городом? Черепичные крыши создавали впечатление чего-то уютного и праздничного. Мысль о том, что я наконец-то встречу нормальных людей, а не банду разбойников, и банальное любопытство не позволили мне долго провозиться у воды. Укрытый от посторонних глаз спуск к реке отыскался быстро, и, едва просохнув, я вперед Эля помчалась к людям, чуть ли не подпрыгивая на ходу. Уже через десять минут выяснилось, что луг намного больше, а деревня — гораздо дальше, чем казалось изначально. А еще, — что трава очень мешает идти. По краям луга она была чуть выше щиколотки, но в центре доходила до пояса, а местами и до шеи. Ну не может быть, чтобы здесь не было утоптанной тропинки! Вон даже мост через речку виднеется. Как-то неправильно я иду, или не туда. А может, всё вместе. Эль где-то отстал. Еще через пять минут я понуро брела, глядя только под ноги, дабы не навернуться на какой-нибудь кочке. И потому не сразу заметила впереди присевшего на корточки мужчину в зарослях какой-то особо высокой травы. Когда он неожиданно возник передо мной, встав в полный рост, я подпрыгнула как самый заправской кролик.

— Ой, — взвизгнула я.

— Пресвятая богиня! — вторил мне не менее удивленный мужчина и строго уставился на меня, насупив брови.

— Добрый день. Простите, — попыталась я исправить положение, но на приветствие не обратили внимания.

— Пресвятая богиня, — мужчина посмотрел себе под ноги, устало вздохнул и опустился обратно на корточки. Рядом обнаружилась котомка, серп, пучки каких-то трав, сейчас рассыпанные под ногами. Да он травник! — дошло до меня, и я поспешно опустилась рядом с ним, помогая собрать рассыпанное по моей вине, попутно разглядывая нового аборигена. Стройный, гибкий, с широкими плечами и длинными узловатыми пальцами с несмываемыми пятнами от микстур. Черные жесткие волосы с проседью собраны в короткий хвостик, чтобы не мешались, темные глаза под насупленными бровями смотрят строго, но тепло.

Ой, у него палец порезан! Надеюсь, не по моей вине. Не задумываясь над тем, что творю, выудила из бокового кармашка сумки лейкопластырь и, ловко сняв защитную пленку, нацепила на руку мужчине. Не ожидавший такого, травник отшатнулся от меня и несколько грубо спросил:

— Кто вы?

— Мы мирные путники, Мастер. Я везу сестру в столицу, к тетке на обучение, — ответил Эль, подошедший к нам, пока мы ползали на коленях в траве.

— Коль Богиня привела вас в эти места, прошу почтить своим присутствием мой скромный дом и милое семейство, — сложив ладони вместе на уровне груди, произнес травник.

— С радостью принимаем ваше предложение, Мастер, — ответил Эль, так же сложив руки. И оба мужчины, не обращая на меня никакого внимания, направились к мосту. Ну что это за нравы? Эль, зараза хвостатая, куда ты меня притащил?

Всю дорогу травник украдкой бросал взгляды на лейкопластырь, то удивленно, то хмуро. Мы с Элем делали вид, что не замечаем этого, а братец еще и пальцем мне погрозил за спиной мастера. Мол, не стоило так рисковать. Знаю, знаю.

Тропинка и вправду нашлась. Оказалось, я шла не так далеко от нее, просто не замечала в траве. Мост был каменным, а дорога внутри самого поселка — мощеной булыжником. Как объяснил наш спутник, не так уж далеко отсюда большая каменоломня, вот и пользуются местные всеми благами такого соседства.

У Мастера был уютный домик, с резными деревянными ставнями и резными же скамейками с двух сторон от входа. Двухэтажное миленькое строение под красной крышей почти в центре, как и положено уважаемой и заслуженной семье. Жена, трое малолетних детишек, которые, увидев, что к отцу пришли, тут же умчались наверх и притихли. Супруга поставила на длинный прямоугольный выскобленный стол кувшин с каким-то напитком, напоминающим компот, и вежливо удалилась.

Эль с мастером плюхнулись на стулья, налили себе по глиняной кружке до краев и принялись беседовать о чем-то отвлеченном. Я, не понимая к чему все эти словесные пируэты, пристроилась на краешке табурета и принялась вертеть головой по сторонам, бросая украдкой взгляды на мужчин. Ну интересно же! Хм, а Мастер тоже на меня посматривает, со всё большим удивлением. Наконец, мужчина не выдержал (а говорят, что любопытство — женская черта!):

— Прошу простить мою вероломную невежливость и неприемлемое любопытство, но… Ваша спутница прибыла издалека, не так ли?

Эль едва заметно напрягся и бросил на меня быстрый взгляд.

— Да, мы не местные…

— Вероятно, я выразился не совсем точно, простите старого мастера… но ведь ваша сестра — иномирянка?

Эль в момент ока оказался у меня за спиной, и, предупреждающе положив руку на плечо, спросил:

— Почему вы так решили?

— Простите старого мастера, но манера себя держать, жесты, лицо… да всё говорит об этом. Не беспокойтесь, мне уже приходилось встречать гостей из столь далеких мест — здесь рядом источник, а он лучше любого маяка для подобных путешественников. И вы уж простите… но могу я рассчитывать на честь увидеть истинный облик своей гостьи?

Хранитель посмотрел на меня — мол, что скажешь? А что я? Мастер не казался мне злым или опасным, к тому же он врач — наверняка профессиональное любопытство — отличаются ли чем-то иномиряне от местных? Я кивнула, а Эль провел вокруг меня руками — как тогда, у бандитов в палатке.

— Ох… — удивленно уставился на меня мастер.

Я же встала и подошла к нему, протянув руку для приветствия:

— Маргарита.

Травник недоуменно уставился на меня, на мою руку, а Эль хлопнул себя по лбу и сокрушенно покачал головой.

— Я что-то не так сделала? — оглянулась на братца.

— Всё! Я же тебе рассказывал, — сокрушался Хранитель, а мастер рассмеялся и, поднявшись, взял мою руку самыми кончиками пальцев, едва касаясь, и поцеловал запястье. Я смутилась и поспешно отступила к Элю.

— Леди, я восхищен вашей смелостью и благодарю за оказанную мне честь. Но… позвольте спросить, что с вами? Давно вы так…? — озадаченно обвел меня взглядом травник и неопределенно махнул рукой в мою сторону.

— Что вас смущает, мастер? — напомнил о себе Эль.

— Да всё! — не сдержавшись, выпалил травник. И поспешно уточнил, обращаясь уже ко мне:

— Ваша кожа, леди… И волосы, и руки. Вы словно жили последние двести лет в шахтерском городке и сами трудились на шахтах не покладая рук.

Я озадаченно посмотрела на свои руки. Ну да, в чем-то он прав. Задымленный машинами воздух и пыль с заводов и производств, что стоят вокруг города — такое не проходит бесследно. Ногти слоятся, кожа бледная, волосы, — сама знаю, — тусклые и вечно колтуном.

— И что вы посоветуете? — озаботился моим здоровьем Эль. Да, это не раны и не болезнь, такое он не сможет взять на себя.

— Не беспокойтесь, стоит пару лет особо тщательно подбирать диету и пользоваться некоторыми средствами — и всё пройдет бесследно. Одну минутку… Вот, — он достал откуда-то из шкафа деревянный резной ларец и поставил его на стол. Красивый! Тонкая работа, все веточки на крышке с особой тщательностью вырезаны, кажется, что цветы и листья сейчас оживут. Сверху чем-то покрыто, мне не понять — это местный лак, или воск, или еще какой-то секрет. Увидев мой интерес, Эль хмыкнул, а травник, не замечая ничего вокруг, откинул крышку и принялся доставать стеклянные баночки с пробками. Синие, зеленые, красные жидкости внутри них ни о чем мне не говорили.

— Мы готовим эти составы постоянно, они показаны для людей, живущих в неблагоприятной местности, да и местные красавицы ими не брезгуют. Смотрите — это для волос, пять капель на кувшин при последнем полоскании. Это — на сухие волосы и кожу голову, два раза в день, как придет в норму — по мере необходимости. Здесь — притирания после ванн, это — лосьон для лица, это — …

Травник перечислял баночки и их назначение, а я тихо обалдевала. Это сколько же всего надо?

Пока я пребывала в прострации, на лестнице послышались шаги. Эль подлетел ко мне и поспешно замахал руками — мастер только головой покачал и насмешливо на него посмотрел. И чего Хранитель так переживал? К нам просто спустилась жена мастера и предложила пройти наверх, в комнату, отдохнуть с дороги. А потом она приглашает нас на обед. Не знаю, принято ли это здесь — кормить свалившихся среди бела дня вам на голову непонятно кого или нам надо вежливо отказаться, но в животе заурчало. Эль улыбнулся и витиевато поблагодарил.

Нас провели на второй этаж, в небольшую уютную комнатку. Узкая кровать у стены с резной деревянной спинкой застелена цветастым покрывалом, такими же цветастыми накидками накрыты три стула вокруг маленького круглого столика на красивой резной ножке у окна. У другой стены прикручен умывальник с тазиком на табурете под ним, рядом висит полотенце позитивного солнечного цвета. Интересно, а цветные ткани или краска для них дорого стоят?

Я поспешно умылась и тщательно вымыла руки, зачерпнув из стоящего тут же блюдца бледно-зеленую массу. Эль сказал, это здесь вместо мыла. Пениться плохо, но очищает и с микробами борется на ура. Да еще и кожу не портит. Спасибо, братец, что напомнил про мой жуткий вид! Теперь знаю, чего испугался предводитель робингудов — не чужеземной одежды, а моего вида! За упыря небось принял. Эх. Интересно, сколько стоят те склянки, что мастер показывал? Хотя, мне это всё равно не актуально: денег-то местных всё равно нет.

Решив, что подумаю об этом позже, я поддалась на уговоры желудка и потопала вниз, следом за Элем. Хозяйка уже накрыла стол скатертью, расставила глиняные расписные тарелки и миски. Мастер гостеприимно нам улыбнулся и предложил выбирать любые места. Братец его поблагодарил, и в последний момент развернул меня, усадив с длинной стороны стола, а не с узкого края, как я планировала: всегда ведь учат, что бери то, что ближе, не выбирай и не привередничай. Хозяйка удивленно на меня посмотрела, травник добродушно хмыкнул. Оказалось, эти места, друг напротив друга, всегда занимают хозяева дома! Вроде как во главе стола, а гости при этом окружены их вниманием. Блин, это ж надо было так промахнуться! Я покраснела, Эль ободряюще сжал мою руку и пошел на своё место, напротив меня. Стол позволил бы нам с братцем пожать друг другу руки, но хозяева при всем желании не дотянулись бы друг до друга.

Хозяйка выставила на стол последние блюда — горшочки с чем-то ароматным внутри. Еще несколько поставила на поднос и отдала примчавшемуся сыну. Тот с любопытством косился на нас с Элем, но ничего не сказал и послушно ушел с подносом наверх, к другим детям. Наконец, хозяйка проследовала на своё место. Как успел пояснить мне Эль, если в доме нет прислуги, то вся еда выставляется на стол сразу, а потом гости и хозяева обслуживают себя сами. Поэтому, по примеру братца, я взяла с блюда в центре стола ломтик хлеба и сняла крышку с горшочка, который стоял прямо передо мной. В нем плавало что-то синее, овощное, и что-то явно мясное. Бросила взгляд направо, — мастер уже уписывал свою порцию за обе щеки. Глянула на хозяйку, — та аккуратно черпала деревянной ложкой свой обед. Я с опаской зачерпнула непонятное блюдо… и поняла, что не встану из-за стола, пока всё не съем. И не важно, что там такое подозрительно-синее. Главное, что это — очень вкусное мясное рагу!

От незнакомых приправ во рту осталось легкое вяжущее ощущение, но мне понравилось. По примеру Эля я брала из мисок на столе разные ломтики, и, судя по всему, фиолетовая штука была морковью, а ярко-розовая — дикой помесью чеснока и лука. Эль съел и не подавился, даже добавку взял, а у меня из-за этого хвостатого чудика слезы брызнули их глаз, и я едва не поперхнулась. Никогда не любила лук и чеснок в чистом виде! Не Буратино ведь, чтобы ими хрустеть! Но, судя по всему, Элю нравится.

Когда мы все поели и отложили ложки, мастер предложи нам с Элем пересесть к окну, где стоял маленький круглый столик, родной брат того, что обитает в гостевой комнате. Эль легко согласился и грациозно встал. Я попыталась было помочь хозяйке прибрать со стола, но та посмотрела на меня чуть ли не гневно. Подлетевший ко мне Эль пояснил, что тут так не принято, — предлагая сейчас помощь, я как бы намекнула, что хозяйка сама не справится. Блин, да что ж это такое, второй раз так опростоволоситься! Эль, зараза хвостатая, если ты мне всё подробно не объяснишь, я тебя просто покусаю! Хранитель виновато на меня посмотрел и увел к ждущему нас травнику.

В полголоса мастер поинтересовался, что это такое я налепила ему на руку. Что не хотела вредить, он уже понял, а в чем принцип действия? Как смогла, объяснила ему применение и устройство лейкопластыря. Он заинтересовался, спросил разрешения использовать в работе и попросил показать что-нибудь еще. Эль сбегал за моей сумкой, и я выставила перед травником шеренгу всяких пузырьков, баночек и просто упаковок таблеток. Мужчина спрашивал о назначении того или иного средства, и половину сразу отставил в сторону — ушные капли и средство от насморка с ментолом и у местных мастеров есть. Таблетки в виде твердых кружочков и капсул с порошком внутри его заинтересовали. Ведь это гораздо удобнее, чем таскать бумажные пакеты и каждый раз отмерять дозу на весах или мерными ложечками. К дезодоранту отнесся скептически, а на женские штучки махнул рукой, мол, и у них такое есть.

Рассмотрев всё, мастер сказал, что ему надо над этим подумать, и посоветовал показать кому-нибудь в столице. Написал пару адресов на бумажке и протянул Элю. Мы поблагодарили травника, я сгребла всё обратно в рюкзак и встала.

Не знаю, что было бы дальше, но тут с улицы раздался непонятный шум и гомон, а потом двери распахнулись и в комнату втащили паренька — судя по объяснениям тащивших его мужиков, он откуда-то свалился и распорол ногу. Я ринулась было к нему — у меня есть лекарства, бинты, спирт, я могу помочь! — но Хранитель сграбастал меня в охапку и буквально уволок на второй этаж вслед за хозяйкой. Она распахнула дверь уже знакомой нам гостевой комнаты и поспешно удалилась, пробормотав, что внизу нужна её помощь. Мы остались в комнате вдвоем, и Эль тут же прислонился спиной к двери — то ли чтобы никто случайно не зашел, то ли чтобы я не вышла. Я же накинулась на него с праведным гневом, пыхтя, как закипающий чайник:

— Ты что творишь?! — попыталась оттащить его от двери, но только едва не оторвала Элю рукав.

— Увожу тебя из толпы мало что соображающих мужиков. Внизу тесно, кто угодно может толкнуть, ударить, пырнуть ножом… — сложив руки на груди, принялся объяснять братец.

— Каким ножом?! Ты вообще о чем? Я не знаю, какие у тебя там инструкции, но внизу раненный человек, а у меня есть то, что может ему помочь! — притопнула я ногой. Ноль эффекта.

— Ты хочешь поставить профессионализм мастера под сомнение и оскорбить его предложением полечить его пациента? У него опыт и образование на очень высоком для этого мира уровне, звание мастера врачи здесь просто так не получают. Ну а что живет в глуши — так у каждого свои причины. Может, жена из местных и переезжать не захотела, может… — глядя куда-то мимо меня, распинался Хранитель.

— Ты меня не понял! Я просто хотела помочь!

— Рит, он справлялся не одну сотню лет до тебя, будет справляться и после того, как мы уйдем. А светить здесь иномирные лекарства — не самая лучшая идея. Мастер отнесся с пониманием и интересом, но поймут ли другие? — скептически посмотрел на меня Эль.

В дверь постучали, и Хранитель посторонился, пропуская хозяйку.

— Вам Леонид передал, просил принять, как подарок в честь знакомства, — протянула она Элю что-то. За широкой спиной Хранителя не разглядеть, а подходить сейчас как-то не удобно.

— Мы передаем мастеру глубочайшую благодарность и наше почтение, благодарим за оказанную честь.

Эль с хозяйкой замысловато раскланялись.

— Простите, можно спросить, как тот парень? — решилась узнать я.

— Вы переживаете за Борьку? Не стоит, с ним уже всё в полном порядке. Ушел домой, как и не было ничего. Леонид у меня истинный мастер. Он Борьку уже в седьмой раз чинит, — махнула рукой хозяйка и скрылась за дверью.

А я уставилась на коробочку, оставшуюся в руках Эля. Вернее, на резной ларец с уже известными мне склянками.

— Эль, мы не можем это принять.

— Почему? Мастер передал это с чистой душой, хотел сделать нам приятное, — пожал плечами братец.

— Но это же стоит денег, Эль! И ларец, и склянки, и составы в них! Они наверняка не дешевые! — пыталась я втолковать Элю, что не беру просто так подарки, никогда. Слишком часто на этом обжигалась в детстве. И не люблю быть должна.

— Вот любишь ты всё усложнять. Подарок это. А раз так — денег за него не возьмут и даже обидятся, если предложишь. И потом, ты уже оказала ему услугу, показав свои таблетки и разрешив использовать идею лейкопластыря. И решившись показать истинный облик, — Эль серьезно посмотрел на меня. — Ты же понимаешь, что не каждому можно вот так просто довериться, и мастер ценит оказанную ему честь.

— Всё равно нехорошо получается. Да и нет у нас денег, ни копейки. Кстати, а что здесь за денежная единица? — я с любопытством покосилась на ларец, который Эль поставил на столик. Вот сколько такая красота может стоить, интересно?

— Монеты — медные, серебряные, золотые. В зависимости от областей с разными примесями и названиями, но доля чистого металла должна быть постоянной. А что? — Эль встал поближе к двери, так, чтобы видеть и меня, и окно.

— Это я так, на будущее спросила. Слушай, а подарок в ответ можно сделать? — присела я на краешек стула.

— Почему нет? Что ты хочешь оставить? — склонил голову Эль.

— Ну… я думала про заколку хозяйке, ручку мастеру, и что-нибудь детям.

— Так, не спеши. У тебя не так много вещей, чтобы всем их раздаривать. Смотри, он одарил не каждого из нас лично, а просто отдал то, что нам нужно, а он может еще сделать. Мастер все отвары и смеси сам готовит. Редких или особо ценных трав там нет, всё растет неподалеку. Вырезанием шкатулок старший сын развлекается. Вот и ты подари что-нибудь не обязывающее. Да и то, на мой взгляд, будет лишним. Все-таки идеи с таблетками не на каждом углу валяются.

— А откуда ты про сына знаешь? — я с любопытством взглянула на Эля. Интересно, а он чем волосы промывает? Вон, какая шевелюра! И не похоже, чтобы таскал за собой пару таких шкатулок. Эх, наверняка магия.

— Так на всех работах остается след ауры их создателя, я просто это вижу, — пожал плечами Эль.

— Да, кстати, когда это ты мне про поведение и манеры рассказывал? — подозрительно сощурилась я, рассматривая склянки. Так хочется принять, слов нет! Верне, хочется быть красивой. Чтобы и кожа сияла, и волосы блестели, и ногти были в порядке. Эх. Обычные женские слабости. Вроде бы мелочь, а так цепляет!

— Так еще до переноса, — удивленно протянул Хранитель.

— А то, что ничего из наших ночных разговоров я не помню, тебя не смущает? — грозно сверкнула я на него глазами.

— Прости. Мы обязательно наверстаем всё в пути. Урок первый — мастером называют любых специалистов в своей области, достигших высот мастерства. Так что, если хочешь кому-то сделать комплимент, высказать уважение или похвалить, смело зови Мастером.

— В пути? Я думала мы немного здесь задержимся, и ты прямо сейчас мне расскажешь, как держать себя за ужином? — вычленила я из его слов самое главное.

— Что ты решила оставить? — перевел разговор Эль.

Я, покопавшись в рюкзаке, извлекла сувенир, — симпатичный замок в шаре «со снегом». Подумав, достала похожий, но с разлапистым деревом внутри.

— Какой лучше?

— Наверное, с деревом им будет приятнее. Оно похоже на особо любимое здесь растение, оно считается приносящим удачу.

Да, пусть так и будет. Добрым людям, которые всегда готовы помочь окружающим, — счастливую судьбу. Мне очень захотелось, чтобы так и было, чтобы их дети росли счастливыми и здоровыми, чтобы у них сложилось всё — и учеба, и семья, и любимое дело. На краткий миг закружилась голова, но тут же всё прошло. Показалось?

Я поставила подарок на стол, любуясь. Внизу послышался шум — опять кого-то привели? Что? Истекает кровью? Мне надо вниз, помочь!

Эль внезапно шагнул ко мне, сгребая все сумки и пихая мне в руки ларец. Я как-то на автомате взяла его, а в следующий миг оказалась стоящей посреди пыльной утоптанной дороги. Красные крыши городка едва виднелись за спиной Хранителя.

Глава 3. Эльф в кустах

Я шла по проселочной дороге больше часа, всё еще дуясь на Эля. Этот лохматый чудик перенес меня просто потому, что «стало слишком многолюдно», и он не хотел, чтобы я вмешивалась. Вот как так можно, не спросив меня?! Ладно бы опасность угрожала, я бы тогда беспрекословно послушалась. Ну как ему объяснить, что для меня такие вещи неприемлемы? В каком бы мире мы ни находились, я не позволю собой распоряжаться. И не могу бросить кого-либо в беде.

Немного мучила совесть. Ведь я на него накричала, сказала, чтобы оставил меня одну, что он мне надоел. Эх, погорячилась. Но я столько лет была одна и сама за себя отвечала. А тут братец принял решение, схватил меня в охапку и перенес. Обидно и неприятно быть чьей-то игрушкой, безвольной куклой. Эль по меркам этого мира еще ребенок, и ведет себя так, словно действительно играет в могучего Хранителя. А какой он на самом деле? Где граница его силы?

Странная возня справа от дороги отвлекла от грустных мыслей. Пышное поле колосьев почти в человеческий рост скрывало происходящее, но не могло приглушить звуки до конца. А судя по шуму, там кого-то били. Я, не раздумывая, рванула на поле. Во-первых, любопытство, а во-вторых, вера во всесильность и неуязвимость Эля не дали мне времени испугаться и одуматься. Не мог же он оставить меня без защиты?

Пробираясь среди упрямых колосьев, понимаю, что чувство самосохранения в последнее время у меня атрофировалось. Надо лучше головой думать, пока куда-нибудь не вляпалась по воле пятой точки. Вот как сейчас. Ведь понимаю, что поступаю неправильно, но упрямо двигаюсь на шум. Растения мешают идти, цепляют одежду, норовят запутаться в волосах. А сердце тревожно стучит в ушах.

Вдруг, словно подвели черту, оказываюсь на утоптанной поляне. В центре пять мужчин, которые, к слову, больше похожи на разбойников, чем встреченные ранее «робингуды», избивают худощавого паренька. Такой толпой на одного — не честно! Надеются, что в таком месте никто им не помешает? Зря они так думают.

— Эй, вы!

Не ожидавшие услышать женский голос бандюганы дружно обернулись, а я поняла, что это было лишним. Двое ближайших ко мне детины с характерными рожами и кривой усмешкой на губах двинули в мою сторону. Упс.

— Эль, пожалуйста, помоги, — едва слышно пробормотала я, наконец испугавшись.

Мой шепот услышал тот, кому он предназначался. Это оказалось очень приятно, что, не смотря ни на какие обиды и размолвки, меня не оставили одну. Неужели у меня действительно появилась семья?

Эль, не теряя времени, замельтешил по поляне, и меньше чем через минуту проблема была решена. Мимолетом оглянувшись, братец мне задорно подмигнул, и свалил в кучку в центре поляны несчастных бандитов. Если они будут так удивляться и выпучивать глаза на каждое действие Хранителя, нервов у них надолго не хватит. Ну, подумаешь, двигается с нечеловеческой скоростью, меня вот это не испугало. Да, глаза светятся и волосы шевелятся вопреки ветру; да, сгреб в каждую руку по два мужика и с видимой легкостью поднял их над землей. Ой, один из нападавших, кажется, в обмороке. М-да, не смотрели они по телику ужасы на ночь глядя, и не жили в общаге в компании студентов.

Я всё так же стояла на краю истоптанных колосьев, а Эль уже связал всех, кого следовало. Потом как-то по-особому провел над бандитами рукой, и они дружно закатили глаза.

— Спят, — пояснил сердобольной мне Хранитель.

Потом проверил побитого («живой, без сознания,» — прозвучал вердикт) и, взяв меня за руку, повел прочь.

— Мы не можем его так оставить! — уперлась я.

— Очень скоро здесь будут его сородичи, такие, как он, никогда не ходят по одному. Они заберут твоего побитого домой и быстро поставят на ноги. Но всех, кто окажется рядом с раненым, посчитают виноватыми. Знаешь принцип: сначала бей, потом разбирайся? Здесь это почти правило. У меня нет времени на уговоры, и нет желания усыплять еще и его родню. Поэтому мы просто уйдем подальше, и не будем мешать богине вести своё правосудие, — монотонно бубнил Эль, пока уводил меня обратно на дорогу и еще дальше по ней. Я порадовалась, что избитого паренька заберут родные. Элю ведь нет смысла меня обманывать?

— А что будет с бандитами? — едва поспевая за братцем, поинтересовалась я.

— А с ними по суду и чести разберутся родные эльфа.

Эльфа?!

Я сбилась с шага и едва не улетела носом в кусты. Хорошо, что Эль меня держал.

— К-как эльфа? — заикаясь, пролепетала я и вылупилась на Хранителя. Это ж надо, а! Встретила эльфа и даже уши не разглядела!

Следующие полчаса меня пичкали сведениями о расах и их особенностях. Но ничего такого, что я бы уже не знала по фильмам и книгам, я не услышала.

Наконец, Хранитель остановился. Просто замер посреди дороги и обернулся. Впервые с нашей ссоры он посмотрел прямо на меня, и с болью в голосе произнес:

— Рит, обещай, что не будешь больше сломя голову кидаться спасать всех встречных. Это может оказаться ловушкой грабителей или работорговцев.

Я грустно вздохнула. Как он может меня не понимать? И тихо ответила:

— Не могу, Эль. Ведь именно так я обрела брата.

Хранитель задумался, и почти полчаса мы топтали пыль дороги молча.

— Хорошо, Хранимая, я даю слово не влиять на твои поступки и не оспаривать твои решения, — серьезно глядя мне в глаза, произнес Эль. — Только не прогоняй меня больше, — с горечью, гораздо тише и жалобнее закончил брат.

— Хорошо, не буду. Даю слово.

К вечеру мы вышли к городу. У меня возникло подозрение, что Эль в какой-то момент перенес нас, просто за однообразием пейзажа, — поля да поля, и снова поля, — я этого не заметила. Очень уж хитро поглядывал на меня братец.

Несколько минут я разглядывала стену, окружающую город, и ров перед ней. Эль не торопил, и, налюбовавшись вдоволь серыми, с нашлепками мха, камнями стены и странной жижей с вопящими лягушками в обрыве, я направилась к воротам. Ну не стоять же здесь до завтрашнего утра?

Мы просто гуляли по улицам, разглядывая всё вокруг. Двухэтажные дома с покатыми крышами, резные ставни, витые кованые ограды и балкончики, деревянные фигурки под окнами. К тому времени, как добрели до торговых рядов, я была твердо уверена, что хочу здесь задержаться. Эль не возражал. Мы видели по пути несколько постоялых дворов, но за комнату надо платить, а денег у меня — ни копейки! Надо срочно найти, кому продать мои безделушки.

Необходимость вела вперед, но я раз за разом проходила мимо лотков и витрин. Было как-то неудобно заговаривать первой. Я не знаю, принято ли здесь торговаться, какая манера будет уместной, да и вообще, страшно! Я попыталась объяснить Элю причину страха, но тот лишь удивленно на меня поглядывал. В итоге, я предложила ему поучить меня торговаться: он продаст пару безделушек, а я посмотрю. В следующий раз потренируюсь сама. Брат хмыкнул и пожал плечами, мол, против такой постановки задания он не возражает.

Мы быстро нашли подходящего вида лавку. На первом этаже, в просторном зале, вдоль стен стояли полки со всевозможными побрякушками, от украшений и резных шкатулок до платков и кинжалов с камнями на рукояти. Эль сразу подошел к продавцу, пожилому мужчине, и заявил, что хочет кое-что продать. Достал из кармана и поставил на прилавок пару сувениров, от которых я решила избавиться в первую очередь: тяжелые и громоздкие. Продавец пристально нас оглядел, и я, смущаясь, отошла в сторонку. Пока Эль с мужчиной обсуждали сделку, я бродила вдольполок и разглядывала безделушки. Красивые, но для меня пока абсолютно бесполезны. Если покупать всё, на что упадет взгляд, скоро придется тащить с собой телегу! И потом, в столице же наверняка есть вещи поинтереснее.

— Я закончил, Хранимая, — оторвал меня от созерцания Эль. Продавец, услышав такое обращение, метнул в нашу сторону любопытный взгляд, но быстро взял себя в руки и сделал вид, что его тут вообще нет.

— Эль, мы же договорились, что обращаемся друг к другу по именам, — зашипела я на «братца». Он нам всю маскировку испортит!

— Прости, — покаялся он, придерживая дверь на улицу.

— А много ты выручил? — я едва не подпрыгивала от любопытства. Здешние монеты похожи на древние земные? А сколько стоят вещи, которые я с собой привезла? Я ведь надеялась на них прожить первое время.

— Хватит на неделю на неплохой постоялый двор, с питанием и ванной. Еще останется закупить про запас продукты, одежду и, возможно, недорогой лук или кинжал.

И это я еще не самые интересные побрякушки решила продать! Ну здесь и цены. Интересно, что наговорил Эль продавцу, что тот столько отдал? Жаль, постеснялась послушать.

Только в третьей таверне с постоялым двором Эль согласился остановиться. Первую прошел мимо, даже не взглянув. А ведь она показалась мне самой нарядной и приличной. Едва зайдя во вторую, молча развернулся и вышел. Интересно, что подумал управляющий, который устремился к нам навстречу? Наконец, по каким-то неведомым параметрам место Элю понравилось. Он заказал нам комнату, ужин в номер сразу и ванну через час. Договаривался опять он, я же отмалчивалась, стоя за спиной. Выходит, кроме разговора с разбойником да пары фраз у травника я в этом мире ни с кем не разговаривала! Но, судя по тому, что окружающие на моё молчание реагируют нормально, здесь это в порядке вещей. Ну и хорошо, мне так спокойнее. Не хочу что-нибудь ляпнуть и подвести нас обоих.

На улице уже стемнело, и вкус ужина я почти не чувствовала от усталости. Кажется, это были какие-то овощи, очень похожие на вареную картошку, только дикого красного цвета. И мясо с подливкой, тоже очень обычного вкуса. Я боролась со сном до десерта, вдохновляя себя мыслью о теплой воде и мыльной пене. А потом я зачерпнула ложечкой нечто бело-сиреневое…

— Ммм! Это что? — я прикрыла глаза от удовольствия, смакуя лакомство.

— Это парфе из местных ягод. Рад, что тебе понравилось, Хранимая! — засиял улыбкой Эль.

— Эль, мы же договорились, что ты зовешь меня Ритой! Так сложно запомнить?

Я решительно отказалась от добавки, — не хватало еще поправиться! — и соскребала остатки десерта со стенок плошки, когда в дверь постучали. Через минуту трое слуг установили в углу комнаты то, что здесь гордо именуется ванной. Поставили рядом низенькую короткую лавку, положили на неё пару полотенец и зачем-то небольшой глиняный кувшин, поставили рядом пару ведер и с поклонами удалились. Я недоверчиво оглядела агрегат. Может, со своим странным восприятием языка я просто не так услышала? Но внутри странного симбиоза бочки и корыта была вода, и не простая вода, а горячая! Отбросив сомнения, я попросила «брата»:

— Эль, ты не мог бы пойти прогуляться? Или внизу посидеть?

— Хранимая? — в голосе парня звучало столько непонимания на грани обиды, что пришлось спешно пояснять.

— Эль, я же не могу при тебе мыться, ты парень!

— Я не парень, я Хранитель, существо без пола и иных интересов, кроме благополучия своей Хранимой, — как маленькой, пояснил Эль. Вот блин горелый!

— Эль, я всё понимаю, но всё равно стесняюсь. Выйди, пожалуйста! — попыталась, чтобы звучало строго.

— Я могу отвернуться, — пожал плечами.

— Этого недостаточно. Ну, пожалуйста, Эль, вода остывает! — заканючила я.

Тот на миг задумался.

— А если я обернусь?

— Как это? — не сообразила я, озабоченно поглядывая на бадью. Остынет же!

— Если я буду Малышом, я не буду тебя так смущать? — ровно поинтересовался Эль.

— Ладно, — смирилась я, — только всё равно отвернешься и не будешь подглядывать.

Эль сделал даже больше: поставил рядом два стула и накинул на спинки полотенца. Получилась хоть какая-то, но ширма. Я благодарно чмокнула его в щеку. Невероятно, но он покраснел!

Пока я принимала ванну, Малыш честно сидел носом в стенку и отчаянно зевал. На дно бадьи была постелена простыня, чтобы постояльцы не цепляли занозы. В кувшине оказался аналог геля для душа и шампуня одновременно. Я покосилась на подарок травника, гордо стоящий на столе. Нет, пожалуй, в другой раз буду разбираться и пробовать. А сейчас хочется просто полежать в теплой воде.

Я едва не уснула в этом корыте, но Малыш пару раз негромко тявкнул, и я заставила себя вылезти из почти остывшей воды. Смыла пену чистой водой из ведра, оделась и отправилась спать. Кажется, приходила прислуга, чтобы сменить воду Элю, а потом уносили «ванну», и Эль им что-то говорил. Во всяком случае, с утра в комнате не было ничего лишнего.

Я проспала почти до обеда, над чем братец добродушно подтрунивал. Когда с поздним завтраком было покончено, Эль предложил пройти до ратуши и оформить мне документы. Мол, все формальности он уладит, мне нужно лишь придумать себе родовое имя. Фамилию, что ли?

Я не смогла выбрать сразу, не определилась, и когда мы прошли в ратуше в какой-то кабинет так задумалась, что разговор Эля с чиновником прошел мимо меня. И только когда братец незаметно пихнул меня локтем, сообразила, что меня уже третий раз о чем-то терпеливо спрашивают.

— Как записать ваше родовое имя, леди? — вежливо и учтиво повторил усатый дядька в старомодной одежде.

— Земля, — выдала я первое, что пришло в голову.

— Хорошо, так и запишем. Маргарита фон Земля, официальное сокращение — Марго. Родители, дата и место рождения? — тут над склонившимся над бумагами дядечкой Эль как-то странно провел руками. Тут же, без дальнейших вопросов, на бумагу были проставлены три чернильные и сургучная печати, номер бумаги был записан в какую-то книжечку. Меньше чем через десять минут я шла по городу рядом с Элем, а в сумке лежала перевязанная алой лентой бумага о том, что я являюсь официальным жителем этого мира.

Я свернула в сторону рынка, вспомнив, что в той стороне видела вчера лавку со сладостями. Эль не стал возражать. Он как раз перечислял мне, какие сладости на какие земные угощения похожи, когда мы вышли на небольшую площадь. Вчера на ней стоял пустой столб, зачем-то увешанный металлическими кольцами. Я тогда решила, что это для привязывания лошадей, и даже не стала спрашивать ни о чем у Эля. Но сегодня вокруг столба толклись зеваки, неприятного вида тип оживленно о чем-то вещал, а к столбу, за те самые железные кольца, был привязан человек. У меня заныло сердце. За что его так? Длинные волосы растрепались, одежда помята и порвана, весь в грязи. Повис на веревках так, что лица за волосами не видно, а путы сильно врезались в кожу.

— Эль, — я робко потянула Хранителя за рукав. Может, это вор или убийца, и я зря жалею того парня?

— Он всё врет, — неожиданно процедил сквозь зубы Эль, глядя на противного разглагольствующего мужика. Руки Хранителя сжались в кулаки, губы поджаты. Он тоже чувствует, что происходящее — не правильно?

— Эль, давай ему поможем, — я перевела взгляд на измученное тело у столба. Что нужно, чтобы его освободить? Выкупить, заступиться, украсть?

— Я не могу, — с болью в голосе произнес братец и взял меня за руку. — Я должен беречь и охранять тебя, но не могу вмешиваться в события, происходящие в мире, — пояснил он в ответ на моё недоумение. Так бы сразу и сказал!

— А если это будет моё решение? — пришла очередь Элю удивляться. — Если я сама полезу его спасать, ты ведь будешь вынужден мне помогать?

Братец, поняв, что я задумала, чуть заметно поклонился и с лукавой улыбкой заявил, что не смеет противиться воле и решениям своей Хранимой. Я, вздохнув поглубже, быстро потопала вперед, пока не передумала. Эль непонятным образом постоянно оказывался между мной и толпой зевак, так, что мы очень быстро оказались рядом с противным мужиком. Прервав полную эмоций речь о том, что привязанный у столба виноват во всех бедах человечества, я безапелляционно заявила:

— Он пойдет с нами! — и махнула рукой в сторону столба. И откуда только смелость взялась?

Эль уже успел отвязать невинно наказанного от столба и взвалил его на плечо, словно мешок картошки. Приобнял меня за талию, напоследок показал выпучевшему глаза противному мужику горящие глаза и шевелящиеся волосы и повел меня прочь.

В нашей таверне Эль сразу завернул на лестницу, не заходя в общий зал. На ступенях нос к носу столкнулись с прислугой, с одним из тех парней, что вчера таскали бадью. Брат что-то ему сказал и, поправив на плече свою ношу, бодро потопал вперед. Я скромненько семенила следом, пытаясь прийти в себя после своего смелого поступка. Как я могла выйти перед толпой? Дать отпор тому жуткому мужику?

Скоро выяснилось, о чем говорил Эль с прислугой. Нам в комнату принесли «ванну», ужин, кувшин с бульоном и еще один — с травяным отваром. А потом — хлипкую переносную кровать, матрас и прочие постельные принадлежности. Вот только кровать Эль тут же отправил назад, а матрас кинул на пол у моей кровати — мол, Малышу в самый раз будет. Кровать Эля занял наш подопечный.

Попросив меня отвернуться, Хранитель сам раздел и вымыл пострадавшего. Завернул в простыню, так как сменной одежды для него у нас не было, и уложил под одеяло. Только после этого мне разрешили обернуться.

За ужином я то и дело поглядывала на нашу находку. Парень лет 27 на вид, прямые соломенные волосы, утонченное лицо, хотя за синяками толком и не разглядишь. Потом мы выделили для побитого еще одну подушку — Эль сказал, что спать он будет Малышом, а тому подобные изыски не нужны. И в четыре руки пытались напоить бедолагу. Бульоном он упорно давился, а с отваром трав дело пошло лучше. Вблизи стало очевидно, что что-то во внешности парня меня цепляет, только сформулировать это не могу. Поделилась мыслями с Элем.

— Видимо, Богиня к тебе благоволит. Ты же хотела познакомиться с эльфом? Вот, любуйся, — с улыбкой махнул в сторону побитой находки братец.

Эльф? Но почему уши не длинные? Хотя нет, если убрать волосы, они будут слегка удлиненные, но это же не то, что ожидаешь от их расы!

Оказалось, форма, длина и заостренность ушей зависят от родословной. У короля эльфов уши отвечают всем канонам ушастости, а у низших эльфов уши даже круглее человеческих. Наш спасенный, по мнению Эля, находится где-то в середине или чуть ниже в их иерархии. Как интересно! Вот бы мне на Владыку посмотреть! Эль на мой восторг только улыбался.

Ночь прошла спокойно. Несколько раз я слышала сквозь сон, как Эль поил эльфа отваром, а потом Малыш возился на матрасе. Кажется, брат поправлял мне одеяло, что было очень мило.

Когда я утром открыла глаза, первым, что увидела, был небесно-лазурный взгляд эльфа. Очнулся? Вот и хорошо! Я попыталась быть вежливой, поздоровалась, улыбнулась, спросила о самочувствии. Ответом мне было тяжелое молчание. А потом это ушастое недоразумение заявило:

— Леди, я уже дважды обязан вам долг жизни.

— А? — захлопала я глазами, а Эль подошел ближе и встал между нами.

— Вы были на поле, леди, когда кла… гхм, когда на меня напали. И приказали своему слуге меня спасти.

На этих словах я вздрогнула. Слуга? Это он об Эле?

— И вчера, когда меня привязали к… — эльф болезненно поморщился и не стал заканчивать мысль. — Я тогда почувствовал знакомую магическую ауру, когда меня отвязали и куда-то понесли. И я в замешательстве, леди. Вчера вы сами поили меня, хотя могли поручить это слугам.

— Так, стоп, — подняла я руку, останавливая эльфа. Ну что он заладил, слуги да слуги? И вообще, я не умылась и не позавтракала для таких серьезных разговоров. Я-то думала нашу находку придется утешать и успокаивать, но, чувствую, еще пять минут таких разговоров, и успокаивать придется меня. Оба мужчины с недоумением на меня уставились. Пришлось глубоко вздохнуть и объяснить:

— Любезнейший, там, откуда я родом, серьезные разговоры перед едой считаются вредными для желудка. Я только проснулась и даже не успела умыться.

— Да, леди, конечно, простите мою бестактность, — слегка ошарашенный моими откровениями пробормотал эльф. А что, эльфийки не едят и в туалет не ходят? Или об этом просто не принято говорить?

Хранитель с немой тревогой пристально меня рассматривал. Упс, кажется принял слова про желудок всерьез! Я ободряюще ему улыбнулась, от чего плечи брата заметно расслабились, и, наконец, спустила ноги с кровати.

Когда я села за стол, эльф с независимым видом пялился в потолок. И очень удивился, когда Эль поставил возле него на кровать поднос с завтраком. Видимо, не ожидал, что мы будем его кормить. Ну не морить же голодом! Кстати, удивленный эльф — то еще зрелище. Брови изогнулись идеальной дугой и попытались слиться с волосами. Быстрый взгляд в мою сторону, и кончики ушей начинают краснеть. Как хорошо, что наш подопечный собрал волосы в хвост, теперь видны все его эмоции.

Эльф, наконец, вернул себе невозмутимый вид и принялся отрешенно жевать. Мы с Элем тоже не стали отказываться от завтрака.

Едва я отставила пустую миску, как эльф убрал свой поднос в сторону. Я вздохнула. Обещала поговорить после еды, значит, надо выполнять. И, похоже, все ждут инициативы с моей стороны. Ну ладно.

— Как тебя зовут?

Брови эльфа опять поползли вверх.

— Ларимар, леди, — угу, а для «своих» сократим до Лари. Надеюсь, эльф меня за такую вольность не прибьет?

— А я Рита — прямо глядя на ушастое недоразумение представилась я. Говорить через стол оказалось неудобно, и я придвинула стул ближе к эльфу. Эль встал рядом, облокотившись на спинку.

— Ларимар, давай поговорим.

Ответом мне было выжидательное молчание. Мол, тебе надо — ты и говори. Ну-ну.

— Сначала, давай договоримся, что в этой комнате нет рабов, слуг, прислуги. Есть я, леди Рита фон Земля, есть мой брат Эльдар, — я указала рукой на Эля, и тот благодарно улыбнулся, — и есть ты, эльф по имени Ларимар. Скажу сразу, ты не обязан нам что-то объяснять, я уважаю чужие тайны.

Я жестом остановила удивленного и растерянного эльфа, собиравшегося что-то сказать. Вот свалился на мою голову, и что прикажете делать?

— Ларимар, мы поможем тебе, насколько это в наших силах, — Эль нервно дернулся. Ну да, не хочется взваливать на себя лишние заботы, но не бросать же беднягу. — Подлечим, одолжим денег (насовсем не дам, самим мало! — мелькнула мысль), поможем найти родных. Если ты не хочешь что-то делать или говорить нам, мы не будем настаивать. Ты нам ничего не должен. Ты хочешь что-то сказать? — мне, наконец, надоели выразительные вздохи и переглядывания эльфа с Хранителем. Я тут, понимаете ли, пытаюсь как-то разрулить ситуацию, а они недовольны!

— Леди Рита, если позволите… — видимо, не зная как со мной разговаривать, попытался подобрать слова эльф.

— Буда рада выслушать всё, что ты пожелаешь сказать, — улыбнулась я.

— Леди, боюсь, то, что вы сказали… Это невозможно. — словно точку поставил, закончил Лари. А объяснять кто будет?

— Что ты имеешь ввиду? — в лоб спросила я.

— Леди, вы спасли мне жизнь. Едва очнувшись на поле, я почувствовал долг, и направился в город в поисках своих спасителей, дабы отблагодарить. Пока Мир не сочтет долг оплаченным, мне не будет покоя, — опустил взгляд Лари. Пока я пыталась сообразить, чем мне грозит эльф в должниках, Эль твердо и почти грозно сказал:

— А теперь правду.

Лари вздохнул. Ой, у него покраснели уши!

— Я принадлежу к хорошему роду, хоть и не заслужил высокого ранга. Когда родичи меня нашли, побитого, и привели в чувство, стал очевиден долг жизни, висящий надо мной. Долг перед… человеком, — тихо добавил эльф, словно боясь, что его услышат. И замолчал.

— Кто на тебя нападал и как ты оказался в городе? Тебя должны были забрать под опеку рода до выздоровления, разве нет? — прозвучал ровно голос Эля. Я в очередной раз порадовалась, что не одна. Теплая, почти ощутимая волна признательности и спокойствия пришла от Хранителя. Почувствовал мою благодарность?

Лари скомкал край одеяла и продолжил говорить, глядя в пол. В голосе прозвенели горячие нотки — обида?

— Мои родичи не согласны с тем, чтобы кто-то из семьи был хоть как-то связан с человеком. Если я появлюсь в наших рощах, или просто попадусь кому-то из родни на глаза, не закрыв долг, меня обещали отлучить от рода и изгнать навеки.

— Это больше похоже на правду. Не знал, что среди вас так популярны античеловеческие настроения. Я повторю вопрос — кто на тебя нападал?

— Они никак не смогут навредить твоей подопечной, — рассеяно ответил Лари, провожая взглядом залетевшую в окно муху.

На этом парни сочли разговор законченным, но я так и не поняла, что там с долгом? Спросила. Ответ озадачил:

— Никто не знает, что нужно сделать, чтобы выплатить долг, признанный богиней. Иногда, нужно в ответ спасти жизнь. Иногда — дать приют и защиту, покровительство; выйти замуж или жениться, помочь в каком-то деле или, напротив, не дать совершить ошибку. Если несущий долг не справится, он погибает, ибо он ничего не может дать миру своей жизнью.

Ну и ужастик. И замуж за этого эльфа я точно не пойду! Даже чтобы спасти!

Увидев моё возмущенное лицо, Эль тепло улыбнулся. В самом деле, чего это я? Мой брат меня в обиду не даст!

— Ты не могла бы отвернуться? — вежливо попросил Хранитель, глазами указывая на Лари. Ой, тот же с утра еще не умывался!

Я так и не решила, что делать с эльфом и его долгом. Поэтому, убедившись, что Лари в присмотре не нуждается, мы с Элем оставили ушастого поправляться, а сами опять ушли в город. Надо нашему подопечному купить одежду, набрать еды в дорогу, и идти дальше. Как-то мне разонравился этот город!

Мы закончили со всеми делами, когда за спиной раздался звонкий голос:

— Леди Рита!

Мы с Элем дружно обернулись, чтобы увидеть, как с груженой телеги спрыгивает парнишка. Это же один из сыновей травника!

— Что ты здесь делаешь? Папа с тобой? — присела на корточки, чтобы быть одного роста с мальчиком, и попыталась вспомнить его имя.

— Нет, я здесь один, с дядей Ромой приехал. Вот, папа просил передать, сказал, что я обязательно вас встречу, — паренек выудил откуда-то из карманов свиток и протянул мне. — Ой, мне надо бежать, а то без меня уедут. Удачи вам, леди! — мальчишка помахал рукой и рванул вслед за медленно катящейся телегой.

Я с любопытством развернула свиток и пробежала его глазами. Потом еще раз прочла, гораздо медленнее.

— Эль, это то, что я думаю?

Брат заглянул в текст через мое плечо.

— Да, это патент на лейкопластырь, должен признаваться во всех странах в течение как минимум трехсот лет, потом его можно продлить. Прибыль можно получать в любом отделении центрального банка по истечении каждого месяца. У них магическая связь между отделениями и с торговой палатой, куда приходят отчеты обо всех продажах. Так что поздравляю, Хранимая, у тебя теперь есть постоянный заработок.

Я вздохнула. Ясно, что там будет совсем немного, но всё равно приятно. Мастер не стал присваивать себе, не обманул, да еще и сам оформил бумаги. Вот получу первую выплату через месяц — отблагодарю!

В комнате нас встретил задумчивый эльф, уши которого опять покраснели, когда братец вывалил ему на кровать ворох одежды. Ничего изысканного, «обычный походный костюм», как обозвал эти тряпочки Эль. Себе я ничего так и не подобрала, всё казалось или слишком дорогим, или непрактичным, или неудобным.

Пока Хранитель помогал ушастику переодеваться, я стояла у окна и разглядывала прохожих. Потом мы ужинали сине-зелено-розовым рагу, а на десерт мне опять принесли парфе. Эль умилялся, глядя, как я довольно щурюсь, и даже Лари, ужинавший с нами за столом, улыбнулся.

— Вы так любите сладкое, леди? — склонил он голову, каким-то чудом умудряясь не залезать волосами в грязные миски.

— Да я бы не сказала, — пожала я плечами. — Просто понравился этот десерт. А у тебя какое любимое блюдо?

— Сложно сказать, — пожал он плечами, глядя, как я облизываю ложечку. — Вы сейчас очень похожи на мою сестру. Она тоже любила сладости, когда была маленькая.

— А сейчас? — я с любопытством уставилась на эльфа. Как он выглядел, когда был маленьким? Есть что-то в нем такое неуловимое, что мешает представить его ребенком.

— Выросла, — пожал плечами эльф и встал из-за стола. Я проследила взглядом, как ушастик лег на кровать и отвернулся к стенке. Упс, кажется, он расстроился. Тяжелые воспоминания? Ну кто же знал!

Ночью мне снился снег. И мир, в котором я родилась. Белые пушистые хлопья укрывали пустые улицы, приглушали шаги, накрывали всё, словно саван. Я снова одна, мне некуда идти, и Эль никогда за мной не приходил. Давящая тишина, издевательски-нарядный снег, который хоронит все мечты и надежды… Я бежала, пытаясь скрыться от одиночества, я плакала, не в силах вынести это.

— Рита, Рита! Ну же, проснись, моя хорошая. Тише, тише, я рядом, я никуда от тебя уже не денусь. Тише, всё хорошо, это просто сон. Я с тобой, это был просто сон…

Я медленно осознаю, что лежу в кровати, на постоялом дворе, в мире, который ждал меня настолько, что прислал за мной Хранителя. И Эль, милый Эль, держит меня на руках и гладит по голове.

— Это просто сон, Хранимая, не плачь…

— Мне приснилось, что я снова одна, в пустом мире, который пытается про меня забыть, — всхлипнула я, уткнувшись брату в плечо. С другой кровати на нас смотрели с сочувствием и долей понимания небесно-лазурные глаза эльфа.

— Я с тобой, сестренка, я рядом, — шептал Эль, укачивая, как маленькую.

На утро в голове было удивительно пусто и спокойно. Эк меня ночью накрыло! Даже ушастика разбудила. Неудобно-то как.

Но, что странно, именно после этой ночи эльф словно оттаял и стал себя проще вести. Он оказался неплохим парнем, просто, по мнению родных, влип в плохую историю, вот и приходится соответствовать. Лари чувствовал себя уже достаточно хорошо, чтобы пойти с нами. Я не возражала, а Эль пожал плечами, мол, всё в воле Хранимой.

Пока мужчины что-то обсуждали после завтрака, я достала из сумки и разложила на кровати свои документы. Еще раз перечитала патент. Надо будет обязательно отблагодарить Мастера. Со вздохом отложила свиток в сторону и, набравшись смелости, развернула паспорт. Имя — Маргарита фон Земля. Остальные графы тоже были заполнены. Старательно, каллиграфическим почерком были выведены дата рождения, родовые земли, имена родителей и глава рода. Вот только разобрать и прочесть это не представлялось возможными. Буквы расплывались, смысл ускользал. Я с удивлением посмотрела на Эля.

— Это меня Па научил, у меня самого такой же документ. Каждый увидит именно то, что нужно. Кстати, имя рода в моих бумагах уже поменялось, — задорно подмигнул брат.

— А кто такой Па? — спросила я, убирая документы обратно в сумку и проверяя, ничего ли не забыла.

— Мой… наставник, — с заминкой подобрал слово Эль.

— Ты у него жил, пока меня не забрал? Как вы познакомились?

— Ну, как тебе объяснить… Однажды я открыл глаза и осознал, что я — это я, что где-то есть человек, который меня ждет и которому я нужен. Три дня я ходил вокруг пещеры, в которой родился, изучал окружающий мир. А потом с неба спустился огромный дракон, заявил, что ему приснилась Богиня и просила меня всему научить.

— И ты с ним пошел? — затаив дыхание, поинтересовалась я.

— А что тут такого? Я сразу почувствовал, что мы с ним одного вида, и что он не врет. Опасности для моей миссии он не представлял, поэтому да, пошел, вернее, полетел. Как потом оказалось, мы с ним единственные Истинные Хранители на этой планете. В пору возгордиться, — подмигнул Эль.

— А кого он хранит? Ты по нему соскучился?

— Кого хранит, сказать не могу, это не моя тайна. А соскучился ли? Нет, совсем нет. У меня ведь теперь есть ты. Да и Па, я думаю, спокойнее живется вдвоем с его Хранимым. От меня было много суеты, — улыбнулся Эль.

Лари весь разговор старательно делал вид, что его тут нет, но слушал с интересом. Как я догадалась? Так у эльфов, оказывается, шевелятся уши! А у Лари они еще и покраснели этом.

Из города мы вышли ближе к обеду, потому что по пути заходили за продуктами на рынок и в лавки. У Лари, казалось, отвалятся уши. При каждой покупке они алели так, что казалось, будто они никогда уже не вернутся к нормальному цвету. Ну да, он же парень, мужчина, а тут его одевает и кормит девчонка. Я задумалась. А потом заявила, что приму возмещение потраченных на содержание Ларимара денег в любом виде, как и когда он сочтет нужным. Эльф с братом дружно на меня уставились, и, кажется, потеряли дар речи. Лари оттаял первым, отвесил мне церемонный поклон и поцеловал руку. Ой, как приятно, и неожиданно, и вообще, как на это положено реагировать? Пришла моя очередь заливаться краской.

Наш с братом подопечный стал реагировать на покупки спокойнее, даже осмелился дать пару советов. А потом хитро на меня взглянул, шепнул что-то Элю и, позаимствовав пару монет, скрылся в толчее рынка. Брат взял меня за руку и тепло улыбнулся. Наверное, наша связь всё еще продолжает крепнуть, потому что я вдруг поняла, что Эль одобряет мой поступок. И благодарно улыбнулась в ответ.

Тут откуда-то вынырнул Лари и торжественно вручил странный синий фрукт на палочке. Эль вроде молчит, значит, можно взять? Ой, да это же яблоко в карамели! Ммм!

Парни посмеялись, глядя, как я самозабвенно вцепилась в угощение. Упс, невежливо получилось. Я поблагодарила эльфа и спросила, будет ли кто-нибудь еще такую штуку? Все дружненько отказались, а я решила, что мне так больше достанется. Хорошо жить на белом свете!

За всё время Лари ни разу не спросил, куда мы идем и что собираемся делать. Помог найти в лесочке у дороги уютное место рядом с источником для ночевки, собирал со всеми хворост, а после ужина убрал и вымыл всю посуду. Потом окончательно стемнело, и Эль рассказывал красивые истории про единорогов. Ушастик поглядывал на меня с любопытством с другой стороны костра, а я слушала сказки с открытым ртом, пока, незаметно для себя, не задремала.

Утро началось с приключения. Я возвращалась из кустиков и засмотрелась на огромную яркую бабочку, не глядя под ноги пошла вперед. Споткнулась, упала, раздался противный хруст… Раньше, чем я поняла, что происходит, рядом появился Эль и подхватил меня на руки.

— Не шевелись, — попросил он. Я послушно замерла.

— Что случилось? — тихо спросила, глядя на бледного Хранителя с бисеринами пота на лбу. Всё так плохо?

— Ты сломала ногу, — спокойно ответил Эль, не сбавляя шага.

— Ой, — только и смогла сказать я, вытянула шею и уставилась на свои ноги. И правда, с левой что-то не так. — Но я не чувствую!

— Для этого у тебя есть я, — бледно улыбнулся Эль. — Потерпи до лагеря, там тебя подлечу.

То есть он забрал всю боль, а мне говорит «потерпи»? Вот же чудик. И как нехорошо, я споткнулась, а он страдает. Блин, что я наделала-то!

У костра что-то делал Лари, но, едва увидев бледного Хранителя и меня у него на руках, вскочил на ноги.

— Шины накладывать умеешь? — спросил у него Эль, устраивая меня между корней под большим деревом так, чтобы не потревожить ногу.

— Учили, — хмыкнул ушастик и через минуту притащил несколько относительно ровных крепких палок. Пока я, боясь пошевелиться, сидела под деревом, парни располосовали одну из тех жутких вещей, которые притаскивал Эль к «робингудам», и, зафиксировав палками, замотали ногу Элю. Потом Хранитель сел рядом со мной, повозился, устраиваясь поудобнее, и провел надо мной руками. Болезненно поморщился. И, посмотрев на моё виноватое взволнованное лицо, заявил:

— Ну всё, лечи меня.

— Как? — хрипло спросила я. Жуть! Из-за меня у Эля сломана нога! Это всё я виновата!

— Как это, как? — удивился братец. — Жалей, утешай, говори, какой я бедный и несчастный. Не забудь похвалить и поблагодарить, накормить вкусненьким и что-нибудь хорошее пообещать. Например, красивый ошейник Малышу, он будет рад, — подмигнул этот нахал. — А вообще, если серьезно, чем ты ближе находишься, тем быстрее я поправлюсь.

Весь день я суетилась вокруг Эля, чувствуя себя ужасно стыдно. Он пытался меня убедить, что я не должна себя винить, просто у него такая работа, и вообще, на нем заживет даже быстрее, чем на Малыше. Я кисло улыбалась и продолжала переживать.

Чтобы не сидеть без дела, Лари бродил в округе, а потом притащил кролика. Посмотрев на побледневшую меня, ушастик понятливо скрылся в кустах вместе со своей добычей и острым ножом. Вернулся он нескоро, принес завернутые в листья куски. Закопал их в горячие угли, сказал, что приготовленное так мясо долго Хранится и получается вкусно. Во всяком случае, мне это блюдо понравилось.

Вечером Лари возился с костром, а я перебирала серебристые волосы братца, который положил голову мне на колени и теперь довольно щурился. По его словам, к утру он будет полностью в порядке.

— Леди, — сидя по другую сторону костра, заговорил Лари. — Могу я узнать, куда вы идете? Простите моё любопытство, но я не мог не заметить, как Мир этому противится.

Что, правда?

— Да, леди. Сначала вы задержались из-за меня, потом кошмары, теперь вот это, — эльф кивнул на изображающего несчастную жертву Хранителя. Я бы этому цирку поверила, если бы он не выглядел столь счастливым! — Вы уверены, что вам туда надо?

— Не знаю, Лари. Если честно, у меня сейчас нет определенной цели. Я прибыла издалека и еще не освоилась, поэтому мы идем в человеческую столицу, к магам. Говорят, все туда ходят.

Эль напрягся, Лари поперхнулся… Ой, я же первый раз назвала ушастика коротким именем! И разрешения на это не спросила!

— Ларимар, прости, не хотела тебя обидеть или оскорбить, я…

— Ничего, леди. Вероятно, наши имена кажутся вам сложными и непонятными, я не в обиде. Так звала меня сестра, когда не могла выговорить имя целиком, можете звать и вы. Если позволите…

— Ко мне можно на «ты», Лари, — улыбнулась я, радуясь, что могу теперь звать ушастика по-человечески. А то «Ларимар». Как название камня, а не имя, вот честно!

— Хорошо. Ты не обидишься, если я спрошу, сколько тебе лет?

— Не обижусь. Двадцать два.

Лари опять поперхнулся и опрокинул на себя чай, вернее, отвар, который его здесь заменяет. С сушеными ягодами, кисленький.

Эльф пристально на меня посмотрел, оценивая, не шучу ли, и покачал головой.

— Вы сказали правду, леди.

— Рита, просто Рита, — поправила я ушастика. — Ты чувствуешь, когда лгут?

— Не совсем, — улыбнулся эльф. — Я ощущаю, когда говорят истину. Рита, в вашем… в твоем возрасте такие путешествия опасны и утомительны. Почему не перенестись сразу в столицу? Вашему Хранителю ведь это по силу?

На это ответил сам Эль:

— Нет нужды. Рите нужно освоиться и понять, что она хочет от мира. Кем быть, где жить, чем заниматься. И потом, мы никуда не торопимся. У неё теперь впереди сотни лет! Поэтому я могу устроить для сестры экскурсию по этому миру.

Эль сел прямо и посмотрел на меня:

— Если вдруг передумаешь идти в человеческую столицу, можем заглянуть к горному народу. Или степнякам. Всё зависит только от твоего решения.

— Я не знаю, — растеряно пробормотала, соображая, куда бы мне хотелось? Может, лучше следовать изначальному плану?

— Рита, если захочешь, я могу тебя провести в земли эльфов и предложить стол и кров. Ты уже находишься под моим покровительством, поэтому там тебе ничего не будет угрожать.

— Ты же говорил, тебе нежелательно появляться дома до выплаты долга? — серьезно спросил Эль.

— Ну, это говорили на случай, если я приду добровольно. Про просьбу или желание моего спасителя речи не шло, — хитро покосился на меня Лари.

— У тебя там нерешенные дела? — спросил Эль, но мне это было не важно.

— И я увижу Владыку? — едва не подпрыгнула я. Любопытно ведь посмотреть на уши самого ушастого ушастика!

Лари побледнел, Эль фыркнул, а потом расхохотался.

— Ну, ты даешь! — братец едва ли не катался по земле от смеха. Ну что опять я учудила?

— Малышка, чести увидеть самого Владыку удостаиваются далеко не все эльфы, и то, только издалека и всего пару раз в жизни, — сквозь смех процедил братец.

— Ой. Хорошо, можно без Владыки, просто сходим в гости, — слегка расстроенно пробормотала я.

— Поздно, леди. Мир услышал и принял вашу просьбу, я обязан её выполнить, — терпеливо пояснил Лари, а Эль опять зафыркал.

Я тут же принялась отнекиваться и отказываться, не желая, чтобы у ушастика были из-за меня проблемы. На что эльф широко улыбнулся:

— Не стоит переживать, Рита. Ты уже сделала для меня больше, чем кто либо. Мне осталось только смиренно вернуть долг, а никто не говорил, что это будет легко. И потом, интуиция мне подсказывает, что знакомство с тобой принесет еще немало сюрпризов, и оно того стоит.

Эльф гибко поднялся и бесшумно ушел за деревья. Я, кряхтя и разминая ноги, которые мне отлежал братец, бурча и шурша лесным мусором под ногами, потопала в кусты.

На следующий день я узнала прелесть иметь двух старших братьев. Они, словно сговорившись, устроили негласное состязание, кто больше меня побалует. Меня катали на плечах по очереди, угощали сладкими ягодами и вкусными орешками, рассказывали забавные истории. Мы бегали наперегонки и всячески дурачились. Эль радовался тому, что я рада, а Лари временами словно удивлялся сам себе. Как будто он считал, что давно уже разучился радоваться и смеяться, не оглядываясь на других. На привале он сделал мне подарок. Сначала попросил показать ему истинное лицо своего спасителя. Эль пожал плечами и снял морок. Как я поняла, раз над Лари висит долг жизни передо мной, эльф не сможет причинить мне зла. Пока ушастик с непонятным выражением лица меня рассматривал, я с горестью разглядывала дырку на своих джинсах. Не думала, что придется расстаться с ними так скоро. Удобно ведь!

Лари фыркнул своим мыслям, спросил, что меня расстроило, а потом сказал раздеваться. Я вылупилась на эльфа, Хранитель оказался рядом и тяжело посмотрел на ушастика. Тот обиделся и заявил, что дети его не интересуют, но он может решить мою проблему, если я позволю поколдовать ему над брюками. Соглашаться или нет? А вдруг они на магию отреагируют неправильно и порвутся еще сильнее, или перекосятся, или полиняют? Лари скептически фыркнул и заявил, что с его образованием и опытом в бытовых заклинаниях мои сомнения сродни оскорблению. Портить вещи неудачными заклинаниями он перестал еще в 70 лет, а с такой ерундой и 50-летний справится. Сказал, задумался. Уши стали заливаться краской. Ну да, я на его фоне сущий младенец!

Решившись, потопала в кусты. Стянула джинсы, завернулась в плащ и отдала брюки на растерзание. Лари ушел вместе с ними за деревья. Ну вот, а я посмотреть на колдовство хотела! В качестве мести, когда Лари, довольный собой, вернулся на поляну, я выставила из-под плаща ноги по колено. Уши эльфа заалели, и он стал старательно отводить взгляд. Вернул мне джинсы, едва не свалившись при этом в костер. Упс, похоже, я перестаралась. Коленки скрылись под плащом, эльф вздохнул свободнее. Я старательно ощупала и осмотрела джинсы. Как новые! Мне пояснили, что теперь они не порвутся и не износятся, грязь к ним не прилипнет, будут менять размер и всегда идеально сидеть. Ух, ты! На радостях я кинулась эльфу на шею и чмокнула в щеку. Тот выпучил глаза и забыл как дышать. Чего это он? Ну, подумаешь, при этом ноги мелькнули. Видел бы он, как у нас на пляжах ходят!

Кстати, а здесь пляжи есть? Есть. Раздельные, для мужчин и женщин. И купальные костюмы закрытые, от шеи до пяток. Блин, так неинтересно! И неудобно. Лелея планы по введению новой моды, я облачилась обратно в джинсы. А ведь и вправду стали лучше сидеть! Надо Лари еще раз чмокнуть. Или не стоит, ибо ушастику в таком случае грозит инфаркт?

После обеда ушастик вспомнил, как катал младшую сестренку на плечах, и у Лари с Элем появилось новое состязание — кто дольше и дальше со мной пройдет. Я радовалась, что меня носили на руках и катали на спинах. Ведь после того, как мы уговорили остатки вчерашнего кролика, я могла передвигаться разве что ползком!

Я как раз ехала на шее эльфа, когда мы стали спускаться с очередного холма. Эль что-то прикинул, вгляделся вдаль. Схватил нас с ушастиком за руки, и в следующий миг мы оказались далеко от того того места, где находились. Хранитель радостно фыркнул: «получилось!», Лари удивленно присвистнул и поправил меня на плечах.

— Не знал, что такое возможно, — покачал головой Лари.

— Это ты о чем? — с любопытством спросила я, едва не свалившись с эльфа. Тот добродушно посмеялся и аккуратно поставил меня на землю.

— Мало кто из обычных Хранителей способен переносится, и еще меньше в силах перенести еще и своего Хранимого, — пояснил Хранитель, сияя, как медный тазик.

— Угу, — подтвердил Лари. — А твой брат умудрился перенести нас обоих, и это при том, что я никоем образом с ним не связан. Такое считалось невозможным.

Эль раздулся от гордости.

В какой-то момент я перестала считать дни. Вернее, меня перестало волновать, сколько времени я провела в этом мире. Каждое утро спрашивала, какое число и какой день недели. Благодаря Элю я всё слышала в привычных единицах, и вторник оставался вторником, а март — мартом. Только из-за того, что месяца здесь считали по лунам, во всех месяцах было по 28 дней, и появился странный месяц «после-декабрь», число дней в котором высчитывалось астрономами по положению планет. Новый год отмечался в зимнее солнцестояние, но, как ни странно, исчисление месяцев не обязательно на этом кончалось, если только не совпадало с фазами Луны.

Как-то мы попали под дождь. Эль заранее замысловато укутал меня в плащ, так, я не промокла ни капельки. Сам он стал Малышом и весело носился по лужам, а потом отряхиваясь обдал нас брызгами. Лари только головой качал, глядя на наши дурачества, и улыбался. Едва закончился дождь, он высушив одежду и волосы магией, просто проведя над ними руками. А как же длинные зубодробительные заклинания, сияние из-под ладоней и файерболы с плывущими над головой «светлячками»? Парни посмеялись над моей наивностью. Оказалось, маги просто просят у Мира и Богини то, о чем желают. Эту просьбу могут услышать и помочь, но были случаи, когда становилось еще хуже. Правильно обращаться к Богине ушастик, по его же словам, научился лет в 30 и с тех пор проколов почти на было. Если не считать потопа в картинной галерее в доме отца. Его бы тогда отругали, но он и так был на грани от количества потраченной энергии. Так что просто развели с сестрой по разным комнатам и надолго лишили сладкого. Мы посмеялись.

С тем, чтобы спать на земле, проблем не возникало. Эль и Лари каждый вечер устраивали для меня лежанки, плащ скрывал от влаги и холода, а все последствия вроде затекшей руки убирал Хранитель. Лари поворожил над остальной моей одеждой, и теперь она не пачкалась и не мялась. А вот с тем, чтобы помыться самой, было проблематично. Мы специально выходили к речкам, и я плавала в футболке, а потом сидела на траве и счастливо щурилась на солнце, пока парни дурачились в воде. Но волосы в таких условиях нормально не промоешь, да и просто иногда хочется полежать в теплой ванне!

Мы шли по заметной только для Лари тропе между деревьями, когда перед нами словно из ниоткуда появились три эльфа. Один из них оказался ушастее нашего Лари, все были в одинаковых зеленых одеждах, они ощетинились в нашу сторону всякими железками и стали задавать вопросы. Я оглянулась — за нашими спинами высились еще четыре ушастые фигуры. Говорил с ними только Лари, я предусмотрительно помалкивала, рассматривая стражей. Вот тот, справа, самый высокий, и меч в его руках самый длинный. Разве можно размахивать таким в лесу, не скосив при этом пару ёлок? Фантазия живо нарисовала, как этот длинный бегает по кустам за петляющим, как заправский кролик, Элем, а потом безуспешно пытается вытащить свою железку из толстого дерева.

Голоса стали повышаться, а потом я вовсе перестала понимать ушастых. Судя по тарабарщине, которую они несут, это какой-то шифр, иначе Эль бы знал этот язык. Стало неуютно, и, хотя Хранитель стоял за моей спиной, возникло ощущение угрозы. Да что там у Лари с соплеменниками происходит?!

В какой-то момент Лари сорвался и едва не закричал на обычном языке. А может, Эль разобрался в их шифре и поэтому мы их теперь понимаем? Но слова «нашего» эльфа ввели меня в ступор, а Эля заставили напрячься:

— Вы что, сдурели? Всем животным, какой-то корове или барану, вы готовы предоставить приют безо всяких ограничений, а Хранителя, создание самого Мира, пускать не хотите?!

— В этом мире не осталось созданий Богини, а искусственным, не-рожденным-живыми существам не место на наших землях! Тебя, как нашего брата, мы не смеем задерживать. Твоя спутница, несущая знак долга жизни от тебя, тоже может пройти под твою ответственность. Но это существо ждут антимагические наручи и клеть!

Я оглянулась на закаменевшего Хранителя. Эль меня не оставит и не отпустит одну. Но драться с эльфами не может — тогда виноватой объявят меня, так как не досмотрела за своим слугой. А Хранителей здесь все считают именно слугами. Получается безвыходная ситуация. Эль для меня сделает всё что угодно, а вот себя защитить не в силах. Сейчас его оттеснили от нас с эльфом, окружили, еще миг — что-то произойдет… Решение пришло неожиданно.

— Малыш, ко мне! — четко произнесла я. Надеюсь, сработает! Просто вдруг вспомнилось, как когда-то давно, на моей кухне, во сне, Эль говорил, что он не просто меняет облик, как одежду. По его объяснениям, он становится полноценным псом. А раз эльфы не могут не пропустить животных…

Все эльфы оглянулись на мой голос, а потом ошарашенно уставились на пустое место, которое так старательно окружали. Как потом объяснил Лари их удивление, никто не почувствовал ни всполоха магии! Как будто то, что теперь вокруг меня крутится лохматый пес — это нормальное, естественное состояние. Стражи с недоумением посмотрели на меня, а я решила состроить дурочку:

— Почему вы не хотите пускать моего пса? Он везде со мной, одного я его тут не брошу! Кто Малыша кормить и чесать будет?

— Гав! — подтвердил лохматый пёс.

— Вот вы даете! Это немыслимо! Ни следа магии в ауре! Как будто действительно обычный пес! — восхищенно поглядывая на Малыша, распинался Лари по пути в дом. Да, нас пропустили, просто потому, что не нашли, к чему придраться. Хотя стражи очень старались и держали нас едва ли не час. Ужас! Хотя понимаю, работа у них такая.

А меня ждет страна эльфов…

Глава 4. В ушастом королевстве

Эльфы, как и положено, жили среди природы и зелени. Сюрпризом стало то, что их жилища оказались обычными домами из белого камня. Они стояли на большом расстоянии друг от друга, но небольшими группками. Как пояснил Лари, эльфы живут семьями, или кланами. У каждой фамилии есть свои угодья, в центре которых ставится большой дом главы рода, а вокруг расположены дома боковых ветвей рода. Владыка эльфов владеет самыми лучшими угодьями в сердце леса и никогда их не покидает. Вот бедняга! Ни мир посмотреть, ни с народом пообщаться.

До дома Лари нам предстояло топать долго. Скоро мне наскучило любоваться на деревья со всех сторон да пытаться разглядеть изредка мелькавшие вдалеке за ними белые стены. Что делать? Поговорить на актуальные темы!

— Лари, а как правильно называть девушку-эльфа? — подергала я ушастика за рукав.

— Эльфийка, — он удивленно посмотрел на меня.

— Но тогда мальчики — эльфийцы? — продолжила я дразнить приятеля. Он так мило удивляется! Интересно, а он скоро поймет, что я шучу?

— Почему? Если мужчина — эльф, то девушка… — я перебила Лари:

— Эльфа? Точно! Эльф и эльфа! — подпрыгнула я и стала вертеться вокруг него, вместе с Малышом путаясь под ногами. Мы бы долго еще так дурачились, но попавшийся навстречу надменный эльф прожег нас холодным взглядом, словно водой окатил. Веселье как-то разом улетучилось.

— Это что, здесь все такие зануды? — шепотом поинтересовалась я у Лари.

— Угу, — так же шепотом ответил он и поспешно утянул меня за руку прочь.

Скоро я стала задаваться вопросом, почему нам было не взять лошадей или еще каких-нибудь верховых животных. Ушастик не замедлял шага ни на минуту, а у меня жутко устали ноги. Насколько Эль облегчал мне жизнь! Я благодарно потрепала Малыша по голове, а тот ткнулся носом мне в ладошку. Немного полегчало. Я не стала портить Лари настроение жалобами, как-никак человек домой рвется! Ой, то есть эльф.

К нему в имение мы попали уже затемно. Эль с сестрой как-то случайно оказались единственными наследниками одной из боковых веток не самой плохой фамилии. Они могли бы возвысить свой род, подняться в иерархии, но… Тут Лари замолчал и нахмурился. Потом сообщил, что сестра наверняка уже спит, и сегодня он тревожить её не будет. И что я могу чувствовать себя в его доме, как в своём собственном. Я хотела съязвить, мол, как это: готовить, стирать и убирать? Но на баловство уже не осталось сил.

Двухэтажный просторный дом из белого камня вынырнул из-за деревьев. Лари подергал за шнурок на стене, и дверь почти сразу распахнулась. На пороге показался мужчина лет сорока пяти с убранными в низкий хвост волосами и круглыми ушами. Узнав хозяина, низко поклонился и учтиво пропустил нас внутрь.

— Как тут без меня, Карасай? — спросил Лари, отдавая поклажу. Ушастик уже рассказал, что так зовут дворецкого, или управляющего. Малыш тихонько прошел следом за нами и стал старательно вытирать лапы о придверный коврик. Карасай удивленно на него уставился, но быстро собрался и ответил, с некоторой заминкой:

— С домом и хозяйством всё хорошо, сэр.

— А как… она? — Лари замер в ожидании ответа. Расслабился только услышав, что с хозяйкой всё по-прежнему и сейчас она изволит отдыхать в своих комнатах. Ушастик покачал головой.

— Спасибо, друг. Все дела утром, ладно? Отведи мою гостью, леди Марго, в комнаты на южной стороне. Для неё всегда будет стол и кров в моем доме, — Карасай опять поклонился.

— Собака, сэр? — нейтрально поинтересовался он. Ну да, такой динозаврик натопчет грязи с улицы, шерсть везде разбросает, еще и мебель пожует. А потом убирай это безобразие.

— Собака везде следует с леди, личный спутник, — управляющий опять кивнул.

— Рит, располагайся, как тебе удобно. С любыми вопросами можешь обращаться к Карасаю или ко мне. Я пойду наверх, надо решить пару вопросов, чуть позже посмотрю, как ты устроилась, — повернулся ко мне Лари.

Пять минут спустя, бредя по коридорам за Карасаем, я с удивлением обнаружила, что здание намного больше, чем кажется. Оно строилось буквой «П»: в центре — общие помещения, одно крыло — для хозяев, еще одно — для гостей. Мы свернули в коридор, потом поднялись по лестнице, и снова повернули. На освещении здесь явно экономят, и я не уверена, что найду нужные коридоры днем.

Наконец, мы остановились перед резной деревянной дверью с узором из листьев. Управляющий вручил мне ключ и удалился, пообещав принести ужин.

Комната оказалась уютной. Выдержанная в цветах дождливой осени, она была по-своему милой, но сразу становилось ясно, что здесь подолгу никто не живет. Не хватало чего-то человеческого, обжитого. Окинула взглядом помещение. Окно напротив входа, камин со столиком и парой кресел справа, кровать со столбиками и еще дверь у стены слева. Малыш сразу обошел всю комнату, заглянул под мебель, обнюхал и внимательно осмотрел все углы. Сунул нос во вторую дверь, зевнул и растянулся на ковре поперек комнаты. Я потрепала динозаврика за ушами и оставила отдыхать.

За второй дверью оказалась ванная комната. Что удивительно, была система канализации и водопровода. Стоит дернуть шнурок, и из трубы льется вода! Ура! Но тут меня постигло разочарование: вода оказалась холодной. Надо будет завтра спросить у Лари, как это правильно работает. А пока придется ограничиться умыванием.

В комнате раздался стук. Малыш что-то проворчал и остался лежать. За дверью обнаружился Карасай с подносом в руках и извинениями, что в такое позднее время он может предложить только бутерброды с сыром и холодным мясом. Он поставил у камина миску с мясной кашей для собаки, поднос с продуктами на столик у камина и предложил мне приступить к трапезе, не дожидаясь хозяина. Наверное, принял моё стеснение за желание подождать ушастика. Пришлось взять себя в руки и, изображая настоящую леди, чинно опуститься в кресло. Но выдержки надолго не хватило, и я совсем не элегантно вгрызлась в бутерброд. Мне показалось, или Карасай смеется? Да нет, всё так же невозмутим. Поинтересовался, желает ли леди вина? Леди отказалась и пояснила, что крепкие напитки не пьет, оставляя это право мужчинам. Управляющий с одобрением кивнул и налил мне компота. А голос Лари от дверей пояснил, что зато леди очень любит сладкое и может по достоинству оценить навыки повара в этой сфере.

— Лари! — подскочила я в кресле. Оставив еду, бросилась к приятелю, за руку утащила его к камину и, усадив в кресло, сунула в зубы бутерброд. Тот едва не подавился от такой бурной заботы, но затею оценил, и, когда кусок оказался в руках, от него осталась едва ли половина. Ушастик благодарно кивнул и стал энергично жевать. Я уселась на подлокотник второго кресла и принялась за остатки своего ужина. Карасай старательно отводил взгляд, но не забывал подливать нам из кувшинов.

Когда мужчины ушли, я без сил рухнула на кровать. Лари выделил мне несколько платьев и рубашек, которые его сестра купила, но никогда не надевала. Я его поблагодарила, определила одну из кофточек на пижаму и, переодевшись, тут же уснула.

Утром завтракали опять в моей комнате. До этого я выяснила, что вода за день нагревается в специальной бочке на крыше дома, на солнце. А в плохую погоду греют по-старинке, ведрами. Служанка показала, где надо повернуть вентиль, чтобы разблокировать трубу с теплой водой. И я даже успела искупать Малыша, который с утра уже оббежал ближайшие деревья, пока я сама умывалась.

Кроме Карасая в этот раз была еще и служанка, в аккуратном чистом переднике и со слишком круглыми ушками. Лари повздыхал, что персонала не хватает, поэтому, если я хочу личную служанку, он наймет сегодня кого-нибудь. Я отказалась. Переодеться я могу и сама, хвост — лучшая прическа, и вообще, не люблю присутствие посторонних. Да и банально не знаю, что с этой служанкой делать! Всю жизнь обходилась без прислуги. Даже если бы и хотелось, всё равно бы отказалась. Не хочу быть обременительной ушастику.

Лари сказал, что ему надо решить дела, накопившиеся в его отсутствие, и быть со мной весь день не сможет. Но пообещал познакомить с сестрой, как только она выйдет из своих комнат, и дал разрешение сидеть в библиотеке и других общих залах и гулять вокруг дома сколько угодно. Я покладисто кивала. Он не нянька, и так носится со мной сверх всякой меры. Интересно, а девушка у него есть? Такой эльф заслуживает лучшую эльфийку!

Наконец, ушастик решил, что дал сестре достаточно времени на сборы. Мы пошли переходами, коридорами и лестницами в противоположную сторону дома. Вот ведь загадка, снаружи дом такой компактный! Снова резные двери, на этот раз — с резными цветами. Мужчины постучались, и Лари зашел внутрь, а Карасай, спросив, нужно ли что-то, деликатно удалился. Я просочилась следом за ушастиком.

Первое, что бросалось в глаза в этой комнате — невероятной красоты белокурая дева. По-другому язык не повернется её называть. Точеные черты лица, аккуратный носик, ясные голубые глаза, изящные кудри и элегантные жесты. Её пальцы порхали над рукоделием, разложенным на столе, и эти движения завораживали, словно танец примы. Но всё портила кривая усмешка идеальных губ. Эльфийская дева подняла взгляд от своей работы и капризно надула губки при виде брата.

— Ты долго! — заявила эльфа. И это вместо приветствия? После того, как не виделись кучу времени?

— Прости, Ари, были дела, — скуксившись при виде сестры, буркнул Лари.

— Не смей так меня называть при посторонних! — взвизгнула девица. М-да, внешность — еще не всё.

— Это не посторонние, Ари. Она… я… я ей обязан жизнью, Ари. И Рита моя гостья. Будь с ней повежливее, прошу, — в упор глядя на родственницу, произнес ушастик.

— Я ей ничего не должна! Моё имя — Араукария, и не иначе! — заявило это недоразумение.

Теплую встречу любящих родственников прервал Карасай, который озабоченно что-то прошептал Лари.

— Ну, вы тут пообщайтесь, у меня дела, глава рода зовет. Не скучайте и не ссорьтесь, ладно? — наш ушастик просительно перевел взгляд с одной на другую, вздохнул, и поспешно вышел.

В комнате повисла тишина. Я не знала, о чем говорить с милой леди, а она презрительно, в упор, не скрываясь, меня разглядывала.

Я в ответ окинула её оценивающим взглядом.

— Нравится? — самодовольно спросила эльфа. Угу, куда мне, простой человечке, до её неземной красоты.

— Не очень, — честно призналась я. — Под это платье очень проблематично подобрать подходящую обувь, и оно слишком пафосно для рукоделия. Я бы такое не надела.

Дева внезапно рассмеялась, нехорошо так, с истеричными нотками.

— Обувь? Обувь?! Так что, мой брат не сказал тебе? Верно, зачем выставлять позор семьи на показ! Так вот, милочка, скажу тебе прямо. Не нужна мне обувь, и никогда больше не пригодится. Эй, отодвинь меня, я хочу ей показать! — повелительно бросила леди не понятно кому. Я же стояла, растерянная, не зная, что и делать. Извиниться? Дать эльфе высказаться? Уйти?

К моему изумлению, после слов хозяйки ожила статуя у окна. Вернее, то, что до сих пор я принимала за статую. Зеленое, цвета мшистых камней, массивное, в брюках и жилете без рубашки, с коричневыми сапогами на тонкой подошве и кожаной перевязью через плечо. Эм? Судя по размерам и квадратному лицу, это орк? Мужчина легко поднял стул вместе с хозяйкой и поставил передо мной. Эльфа, словно хвастаясь, приподняла край юбок, демонстрируя неестественно ввернутые щиколотки и искореженные ступни.

Вам когда-нибудь доводилось видеть эльфа на инвалидном стуле? Мне довелось. Странная, даже ажурная конструкция из прутьев, чтобы немного пружинила, дабы не причинять дискомфорт пациентке, когда её переставляют с места на место. Полочка для ног, ремешок через талию и наискось через плечо, чтобы случайно не упала. Зеленый то ли орк, то ли гоблин, чтобы передвигать кресло. И эльфийка невероятной красоты, с премерзким характером, которая почему-то оказалась прикована к этому стулу.

Но так не должно быть! Это же волшебный мир! Здесь все болезни лечатся магией, и парень со сломанной ногой через 10 минут спокойно идет домой от простого травника. И чудеса случаются на каждом шагу. Живут эльфы, драконы и единороги, появляются из ниоткуда Хранители и спокойно путешествуют между мирами. То, что я видела перед собой, выбивало почву из-под ног. Это… это было неправильно.

Эльфийка любовалась произведенным эффектом, когда в комнату влетел её брат.

— Ари, ты… Как ты могла! Это фамильные драгоценности, они принадлежали нашей матери, она завещала Хранить их. Как ты могла отдать их Главе?!

Лари задыхался от возмущения и непонимания. Эльфа лишь легко пожала плечами.

— Он приказал.

— Что значит — приказал?! Это наследство наших родителей! Драгоценности принадлежат нашей ветке фамилии и ты не имела права… — навис над ней Лари. Зеленокожий предупреждающе встал ближе к эльфийке. Интересно.

— Тебя не было! А Глава приказал! Я всего лишь девушка, я калека, меня вообще никто не слушает и не принимает в расчет! — взвизгнула леди, если бы могла — затопала бы ногами.

— Открыть сейф можем только мы вдвоем. Почему ты так поступила? — убитым голосом спросил ушастик, отходя от сестры. И столько тоски в глазах!

— Он обещал лишить нас поддержки, если не соглашусь, — ровно ответила эльфа и поправила выбившийся из идеальной прически локон. Лари развернулся и вышел из комнаты.

— Пойдем отсюда, здесь не самое достойное общество, — выдала прекрасная дева.

Я совсем растерялась, так что, когда зеленое нечто легко, как пушинку, подхватило эльфийку и унесло прочь, даже забыла удивиться. Только проводила их взглядом, отметив, что плечи великана занимают почти весь коридор, и из-за его могучей спины видно только краешек платья дивной эльфы. Невольно залюбовалась на его спину. Вот это сила! И какие у него мышцы! На руках, на спине такой рельеф, словно он сутками занимается тренажерном зале.

Опомнилась я, только когда парочка скрылась из вида. Упс, и как мне теперь искать свою комнату? Звать их не буду, вот еще! Слуг не видно. Ладно, поброжу сама. Здесь где-то должна быть библиотека и кабинет ушастика. А еще под окнами, во внутренней части буквы «П», виднелся сад с прудиком. Хорошее место, чтобы привести мысли в порядок.

Прошло три дня. Я уже одурела от компании сестрицы, от невозможности высунуть нос на улицу. Нет, никто не запрещал, но косых взглядов проходящих мимо эльфов достаточно, чтобы держать меня взаперти. Конечно, я ведь всего лишь человек, а их коробит при мысли, что один из ушастого племени оказался в долгу перед простой человечкой. Иногда казалось, они специально проходят мимо дома, чтобы посмотреть на меня, словно на чудо природы. Было неприятно.

За ужином я вяло ковыряла вилкой салат, Малыш задумчиво на меня смотрел, а Лари напрягался всё больше, словно его что-то давило. Вздохнул, отложил вилку.

— Завтра мы идем в Сердце Леса. — Он серьезно на меня посмотрел. — Я не могу обещать, что ты увидишь Владыку, у меня самого такого шанса никогда не было. Но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы выполнить обещание. Только не грусти, ладно? — улыбнулся он. — Как тебе моя сестра?

Я пожала плечами и неопределенно помахала вилкой в воздухе. Ну что тут еще скажешь?

— Ты не обижайся на нее, — как-то грустно продолжил Лари. — Она не всегда была… такой. Она раньше была не только красивой, но и умела улыбаться и радоваться, была очень доброй. У неё светлая душа, только она об этом всё больше забывает. Я… я не знаю, чем помочь ей.

— А как она пострадала? — я тоже отложила вилку. Похоже, этому дико-розовому овощному блюду суждено остаться недоеденным.

— Неудачное заклинание, — пожал плечами ушастик, промакивая салфеткой губы. — Мы с ней ставили эксперимент по взаимодействию двух разнополярных заклинаний, это должно было стать темой её выпускной работы в академии. Но защитный контур не выдержал и сила вырвалась из круга. Но тебе, наверное, подробности мало о чем скажут, поэтому не буду занудствовать описанием формул и расчетов, — криво улыбнулся Лари.

Ну да, ему сложно об этом говорить, а я только разбредила старые раны. Выходит, случившееся с сестрой — отчасти и его вина. И наверняка он много раз думал, как такое могло произойти и как это исправить.

— А как же лекари? Я всегда считала, что магией можно вылечить всё, — я на автомате комкала салфетку, пока подошедший Карасай не отнял её у меня.

— Как тебе объяснить… В вашем мире есть такое понятие, как аура? — я утвердительно кивнула. Лари считал, что управляющий безгранично верен ему и его семье, а потому подобные разговоры мы спокойно вели при Карасае. Малыш не возмущался, а его мнению я привыкла доверять.

— Так вот, в ауре любого существа Хранится вся информация о здоровье, моральном и физическом, — продолжил ушастик. — Когда существо просто ранено — порезался, сломал ногу, поймал стрелу в спину, — то в ауре всё равно остается запись о том, как всё должно быть в здоровом состоянии. Маги просто достают эти знания и немного ускоряют процесс заживления, опираясь на то, как всё должно быть. Но если рана магическая, — посмурнел Лари, — то страдает сама аура. Тело уже не знает, каким ему положено быть, и маги тут ничем помочь не могут. Обычно они останавливают процесс разрушения ауры, и тело застывает в том состоянии, в какое успело прийти к тому моменту. Но как обратить это вспять, никому не известно, — хмуро закончил ушастик.

Он извинился, что опять оставляет меня одну, и ушел, сославшись на дела. Я хмуро поковыряла в тарелке, поняла, что аппетит пропал совсем, и отправилась в библиотеку. Я пока не была готова читать заумные книги по теории магии, над учебниками по истории и энциклопедиями трав засыпала, а слезные дамские романы меня сейчас не интересовали. Тут бы со своей жизнью разобраться, прежде чем в чужую лезть! Выход нашелся случайно, когда я наткнулась на книгу детских сказок. Они совсем не были похожи на земные, про Красную шапочку и Спящую Красавицу здесь никогда не слышали. Зато были сказания о легендарных эльфах, которые снимали заклятия и варили зелья, спасали драконов и возводили стены из живых деревьев, умели договариваться с реками и заговаривать дожди. Не всё мне было понятно, что-то вызывало недоумение, но я здраво рассудила, что если на этих историях выросло не одно поколение эльфов, я смогу лучше понять их расу. Надо будет потом достать человеческие сказки и легенды.

Я как раз начала второй томик, как в библиотеку внесли хозяйку. Похоже, ей скучно всё время сидеть в комнате, вот она и ищет моего общества по всему дому. Где бы я не устраивалась, через какое-то время объявлялась эльфа со своим неизменным спутником. Зеленокожий верзила не выглядел хорошим собеседником, общаться с прислугой не положено по статусу, брата вечно где-то носит, вот красотка и изнывает от одиночества.

— О, вижу, ты опять читаешь детские сказки? — с издевкой спросила эльфийка.

— А почему ты никогда не спускаешься в столовую, поесть со всеми? — со вздохом отложила я книгу. А там только началось про странных фиолетовых зверушек, напоминающих жаб-переростков. Я уже всю голову сломала, как Ленинид Находчивый смог их одолеть, если они имунны к магии, а у него с собой ничего из оружия нет?

— Зачем, — пожала изящными плечиками красотка. — Только аппетит всем портить. Мне же ничего, кроме овощей нельзя. Ну, иногда еще фруктами на десерт балуют, — украдкой вздохнула эльфийка и принялась задумчиво листать какую-то книгу, услужливо поданную зеленокожим.

— Почему? — ой, ну что за глупый вопрос! Кто меня за язык тянул!

— Так растолстею, — с наивной прямотой заявила эльфа. — А кресла-переноски для полных не делают.

— А разве у вас нет кресел-каталок? И ты что это, уже много лет не ешь ничего сладкого? — с ужасом истинного сладкоежки в голосе поинтересовалась я.

— Лет тридцать, — опять равнодушно пожала плечами эльфа. У меня же в голове мысли устроили бешеные скачки. Я еще ни от кого здесь не слышала, что бы кто-то, кроме воинов, занимался физическими упражнениями. И мне очень хочется подружиться с эльфийкой, потому что это было бы приятно её брату, а он мой друг. И хочется как-то их помирить, а то смотрят друг на друга безнадежно-кисло. Быть может, если эльфа научится быть чуть более самостоятельной, это скажется на её характере в лучшую сторону? А то ведь ни в ванну, ни в туалет самой, это так унизительно! Но для этого ей нужны мышцы, сильные руки, сильные спина и пресс. А то как иначе она сама себя будет в кресло затаскивать? Решено!

— А хочешь, я научу тебя, как есть сладкое и не толстеть? — вкрадчиво интересуюсь я.

— Такое невозможно, — недоверчиво надула губки красавица, но в глазах зажглась надежда. Ура, рыбка клюнула!

— Возможно. В сладостях много калорий, энергии, которую организм не успевает тратить, и поэтому она оседает складками на боках. Но если эту энергию сжечь…

— И как это сделать? — наклонила голову эльфийка.

— Делать упражнения, зарядку. Так сложно объяснить, лучше покажу. Послушай, — обратилась я к зелененькому, — ты не мог бы попросить у Карасая пирожные?

Эльфийка кивнула головой, подтверждая мои слова, и зеленокожий утопал. Эльфийка заинтересованно, с каким-то новым выражением разглядывала меня. Забытая книга лежала у её ног.

Карасай принес сладости, но предупредительно прошептал мне на ухо, что хозяйке, вообще-то, такое нельзя. На что так же шепотом получил ответ, что это женские разборки, я хочу с его хозяйкой подружиться и вообще, ничего плохого ей не сделаю. После чего был выставлен за дверь.

Я огляделась.

— Послушай, как тебя зовут? — спросила я у зеленокожего, предусмотрительно поставив пирожные на каминную полку, куда эльфийка сама достать не могла. На меня посмотрели как на врага народа, а я ободряюще улыбнулась и подмигнула, — мол сейчас всё будет.

— Мамыкин я, леди, — промычал орк. Ну, я так думаю, что он всё-таки орк.

— Мамыкин, ты не мог бы передвинуть стол вот сюда… Ага, вот так, спасибо. Теперь разверни его другим боком. Благодарю! И кресла тоже нужно отодвинуть. Спасибо большое! — поблагодарила я зеленокожего, когда с перестановкой было закончено. Всё дело в том, что в библиотеке по какому-то недоразумению был камин (огонь и бумага — не лучшее сочетание, не так ли?), перед ним — пушистый ковер и массивный стол с креслами вокруг. Подушки под спину и мягкие пледы украшали все кресла. Это Карасай так постарался или эльфийка занимается созданием уюта? Подумаю об этом потом.

На ковре перед камином я и решила устроить импровизированный пикник. Поставила миску с пирожными в центр, сама плюхнулась рядом, подавая пример.

— Леди, не соизволите ли Вы почтить моё общество своим присутствием и присоединиться к этому пикнику? — обратилась я к эльфе. Та хмыкнула, скрывая своё замешательство, и махнула Мамыкину. Через минуту она сидела на ковре, опираясь спиной на одно из кресел, с заботливо укрытыми пледом ногами.

— И что дальше? — с высокомерием в голосе поинтересовалась красавица.

— А дальше мы с тобой с удовольствием съедим по пироженке, а потом будем сжигать лишние калории, — заявила я, протягивая эльфе угощение. В тишине мы медленно, разтягивая удовольствие, умяли сладости. Потом я вздохнула, растянулась на ковре на спине и стала поднималь плечи от пола, держа руки за головой.

— Что это ты делаешь?! — мысль о том, не сошла ли я с ума, сквозила в каждом слове дивной эльфийки.

— Как это что? — не прекращая упражнений, удивилась я. — Я же говорила. Сжигаю жир. Я не хочу, чтобы это пирожное превратилось в обвислые бока и второй подбородок. Увы, для этого приходится немного попотеть, зато я могу есть сладкого, сколько захочу.

Последний аргумент сработал. Послышалась возня, и, повернув голову, я увидела, что эльфа тоже лежит на ковре и пытается повторить мои манипуляции.

— Ужасно глупо, — заявила она, сделав несколько раз.

— А есть еще упражнение, от которого талия будет всегда стройной безо всяких корсетов! — преувеличенно бодро заявила я и, все так же лежа на спине, стала «наклоняться» вбок, пытаясь тянуться руками к пяткам. Это воодушевило эльфийку больше. Потом мы, лежа на животе, опять поднимали плечи — укрепляли спину. А в конце я легла головой под стол и, ухватившись за столь удачно предусмотренную там перекладину, стала поднимать себя руками. Таких «подтягиваний» эльфа не смогла сделать ни одного, хотя честно пыталась.

— И сколько раз это нужно повторять? — с ужасом, но уже без издевки спросила эльфийка.

— Столько, сколько сможешь, — серьезно ответила я. — Рискнешь еще на одно пирожное? — из вежливости я продолжала сидеть на ковре, и сейчас мы с эльфой смотрели друг на дружку прямо.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Не уверена, что смогу проделать всё это еще раз, — горько ухмыльнулась красавица.

— Сможешь. Ты сильнее, чем тебе кажется, — ответила я, переводя дыхание после физкультуры. Желая показать пример, я делала всё по максимуму, и теперь нещадно болели мышцы. Ничего, это скоро пройдет.

— Так всегда отец говорил, — светло улыбнулась эльфийка. Ой, так она тоже умеет! Будто солнышко загорелось! — Можешь звать меня А?рика, — сделала она ударение на первый слог.

— Спасибо, Арика.

В дверь предупредительно послучал Карасай и, не заходя, сообщил, что хозяин ждет меня в кабинете. Я извинилась перед Арикой, что мне нужно идти, и выскользнула в коридор. Если честно, я была рада управляющему, он появился как нельзя вовремя. Я просто не знала, что говорить и как вести себя дальше, чтобы не разрушить хрупкое понимание с эльфийкой.

Оказалось, что Лари только вернулся из дома Главы, и, узнав, что мы с его сестрой заперлись в библиотеке, не на шутку разволновался. Я его успокоила, заверив, что мы просто нашли общие темы для беседы, о своем, о девичьем. И огорошила идеей стула на колесиках. Расписала, как могла, его устройство, предупредила, что для него нужны будут спуски на всех лестницах. Зато его сестра сможет передвигаться по дому сама!

Ушастик крепко задумался, а потом сказал, что поговорит о каталке с мастерами.

На следующий день, ближе к обеду, мы стояли в Центре Леса, в приемной зале, и Лари пытался уговорить секретаря записать нас на аудиенцию к их правителю. С утра было море приготовлений, суеты, Лари волновался, а я не понимала, что в этом страшного. Мы же вроде как идем просто посмотреть замок, что в этом такого? В Кремле вон тоже народ толпами шастает, и ничего. А что до Владыки, то его может и не оказаться вовсе. Если честно, я сама не понимала толком, зачем он мне понадобился, так, минутная прихоть. Потому честно сказала ушастику, что эту дурную затею можно отменить. Но тот уперся, мол, чувствует зов долга. И вообще, со мной нельзя точно знать, что выйдет. Я пожала плечами. Если ему так надо меня туда сводить, я не против. Любопытно же!

Замок оказался не замком, а сооружением из белого камня, обвитым растениями, так, что стены за ними едва проглядывали. Вот это уже больше похоже на дома эльфов из земных сказок! Приемной называлась огромная открытая беседка, пристроенная к зданию у одного из входов. Возле стены стоял стол, за которым расположился эльф, принимающий всевозможные прошения. Бедняга был завален бумагами и свитками так, что макушка едва виднелась из-за стола.

От того, что колонны беседки были скрыты за какими-то цветущими лианами, было ощущение чего-то волшебного, сказочного. После знакомства с сестрицей Лари, вернее, с того момента, как увидела её кресло, я очень остро воспринимала реальность. Никак не верилось, что такие ужасы могут происходить в мире, полном магии и света. Еще и эти смурные эльфы, шастающие под окнами только для того, чтобы на меня поглазеть. Только сейчас, в этой беседке я наконец-то вспомнила, что, вообще-то, я в гостях у сказки. Эта мысль заставила улыбнуться. Пока ушастик о чем-то препирался со статным эльфом у стола, я разглядывала веточки и цветочки, оплетающие всё вокруг. Казалось, что они составляют что-то вроде кружева, только картика в целом всё время ускользала. Вокруг цветков вились насекомые, по поляне с низкой травой за нашими спинами проскакал кролик. Или заяц? Но кто-то пушистый и явно из родни эльфов. Хихикнув собственной шутке, я осмелела и оттошла от Лари поближе к колонне. Ой, какая яркая бабочка! А вот эта еще интереснее, целиком прозрачная, будто хрустальная.

Опомнилась я только спустя несколько минут. Беседка с Лари и секретарем скрылась за поворотом, а я, как Алиса за кроликом, всё это время шла за бабочками и рисунком лиан. Сообразив что случилось, растерялась. А потом решила: раз уж я в сказке, надо идти до конца. В крайнем случае Малыш, оставшийся в доме Лари, обернется Элем, телепортируется ко мне и перенесет за границу эльфийских земель. Мы с ним этот план обговорили уже давно, и только поэтому он согласился отпустить меня одну (ну хорошо, с Лари) в Сердце Леса.

Оглядевшись по сторонам, нашла взглядом заинтересовавших меня бабочек и подошла к ним ближе. Та, что поярче, тут же отлетела на следующий цветок, на пару шагов дальше. А хрустальная села мне на плечо! Я замерла, не веря в такое чудо.

— Какая ты красивая! — шепотом поведала красавице. — Никогда таких удивительных не видела.

Бабочка гордо повела крыльями и упорхнула. Но, прежде чем я успела огорчиться, она мелькнула перед глазами. Ой, кажется, она села мне на голову! Вот это да!

Яркая подружка моей сопровождающей нетерпеливо сделала круг над цветком, поторапливая.

— Ты тоже очень красивая, — утешила я крылатую и шагнула за ней между лиан. Да здесь целый коридор! Пол покрыт травой, свет идет сквозь сетку веток и листьев, окрашивая всё в зеленоватый цвет.

Бабочки вывели меня в сказочный зал. Он был наполнен ароматом чудесных цветов, украшавших стены. Косые лучи света, проникая сквозь листья, придают помещению еще более волшебный вид. Зеленый пол, как и всюду здесь, покрыт мягкой травой. А в центре зала, на снежно-белом резном каменом троне, со скучающим видом восседал Владыка. Бело-зеленое струящееся одеяние касается травы. Идеальный маникюр с заостренными ноготками добавляет облику нечто звериное. Изумрудные глаза напоминают, что перед нами не человек. Сложная прическа убирает золотистые волосы назад, открывая уши. А их кончики слегка подрагивают намного выше макушки.

Владыка сидел, подперев голову рукой, и едва ли не зевал в потолок. Проводил равнодушным взглядом пригласившую меня сюда яркую бабочку. Потом посмотрел на меня. Сообразил, что я тут явно лишняя. Подобрался, сел прямо, горделиво задрал нос. Нееет, Владыка, после той скучающей рожицы на прекрасном лице в эту отстраненно-возвышеную гримасу слабо верится. Скучаете? Развлечем!

— А что это вы тут делаете? — с ходу огорошила я Владыку. Он уже успел вопросительно поднять брови, и ждал от меня объяснений. Дождался, на свою голову.

— Сижу, — ухмыльнулся он после небольшой паузы и слегка расслабился. Стража наверняка караулит поблизости, да и у него самого магия должна быть о-го-го. Я выгляжу безобидно, так почему бы и не поиграть с чужачкой, пока это не надоест его владычеству?

— А я гуляю, — заявила, нагло подходя ближе. Даже не поклонилась, какая я нехорошая! С другой стороны, он не мой король, и я ему ничего не должа. Моё поведение эльфа позабавило.

— И как же вы сюда забрели? — интересуется он. А голос-то какой бархатный! Ему бы в певцы.

— Да вот, за бабочками шла, — неопределенно пожимаю плечами я и присаживаюсь на корточки сбоку от трона, разглядывая край одежды. Потом, осмелев, проверяю ткань на ощупь. Мягкая, воздушная, прохладная, но, судя по всему, очень прочная. Не удивлюсь, если эти одежды вместо брони или щита от магии. Или и то, и другое вместе.

— За бабочками? — как-то глухо отзывается сверху эльф. Чего это он? Подняв голову, обнаруживаю, что он уставился на хрустальную красавицу, устроившуюся у меня в волосах.

— Да, за ними. Одну, яркую, как актриса, вы видели, она передо мной летела. А эта — хрустальная куколка, мы с ней подружились, — болтаю первое, что приходит в голову. А то вдруг Владыка разозлится, и Лари влетит?

Мы помолчали. Я всё так же сидела на корточках и, задрав голову, слегка испуганно смотрела на эльфа. Он же, восседая на троне, задумчиво пронзал меня взглядом нереально зеленых глах.

— Как тебя зовут, дитя? — наконец, отмер эльф.

— Рита, — пискнула я.

— А официально? Это ведь семейное имя, не так ли?

— Маргарита фон Земля, коротко Марго, — и чего это он смотрит на меня так странно?

— Можешь встать, Марго. Тебе не стоит меня бояться, я не причиню вреда отмеченной Миром. Похоже, сама Богиня привела тебя сегодня ко мне. Где твой Хранитель? — опять гордо выпрямился на троне Владыка. Интересно, а на камне ему удобно сидеть? Или подушечку подкладывает?

— А его сюда не пустили, — я встала перед эльфом и уперлась взглядом в пол. И чего теперь смущаюсь, спрашивается?

— Зря. Истинных Хранителей не так уж много осталось в этом мире, — покачал головой Владыка, от чего его уши стали забавно колыхаться из стороны в сторону. Я завороженно на них уставилась.

— Что-то не так? — озадачился эльф.

— А можно я их потрогаю? — блин, неужели я произнесла это вслух?!

Владыка озадачился, о чем я его прошу. Потом побраговел, а уши при этом стали и вовсе свекольные. Собрался что-то сказать, задохнулся возмущением. Потряс головой и… расхохотался.

— Трогай, — утирая рукавом слезы, великодушно разрешил мне.

Пока никто не передумал, я тихонечко подошла ближе. Нерешительно протянула руку, дотронулась кончиками пальцев… Я как раз упоенно щекотала уши Владыки, когда в зал, запыхавшись влетел Лари. С тихим стоном он подскачил ближе, схватил меня в охапку и оттащил подальше. Потом с поклонами стал лепетать извинения, что, мол, это всё его вина, не досмотрел, не велите казнить, не извольте гневаться, и что-то еще в этом духе. Секретарь и стража стояли у входа, не решаясь шагнуть в личные покои Владыки, и ошарашенно на меня пялились. Главный эльф молчал. Приняв это за добрый знак, Лари, всё так же не выпуская меня и не переставая кланяясь, стал пятиться к выходу.

— Стойте, — голос Владыки был сух и властен. Все замерли, пытаясь даже дышать через раз.

— Подойди, — тем же тоном приказали мне. Лари с какой-то обреченностью выпустил меня и стоял неподвижно, согнувшись в три погибели, не смея поднять взгляд от травы под ногами.

— Возьми, — столь же возвышенно распорядился главный кролик, ой, то есть, эльф, когда я осторожненько подошла к нему ближе. Я с опаской протянула руку, и в ней оказалось миленькое колечко, свитое из тончайших веточек, с крошечными цветами и листьями.

— Спасибо, — только и смогла пролепетать я.

— Представь её Семье, — распорядился Владыка и махнул рукой.

Лари шустро подскочил ближе и, схватив меня за руку, утянул прочь. Мы с ним ураганом промчались мимо ошарашенных охранников, вылетели через приемную беседку и совсем скоро были возле дома. Только оказавшись в своем кабинете, Лари отпустил мою руку. Я озадаченно плюхнулась на диван у стеночки. Да что за муха укусила ушастика?

Тот нервно метался по комнате, то хватаясь за голову, то за сердце. Наконец, подлетел к столу, достал из ящика пару рюмок и бутыль чего-то крепкого. Плеснул себе, выпил, выдохнул. Упал в своё кресло. Поднял на меня взгляд, покачал головой.

— Ну, ты даешь, — только и смог выдавить из себя этот ушастый товарищ.

— А что я такого сделала? — аккуратно спрашиваю, забираясь на диван с ногами. Пусть ступни отдохнут от босоножек, после марш-броска через весь лес.

— Ты… ты… ты просто нечто! — взорвался ушастик. — Владыка — неприкасаемый, любого, кто до него дотронется, пусть даже до края его одежд, ждет смерть. А ты вместо эшафота получила кольцо с руки самого Владыки! Ты хоть знаешь, что это значит?

Я покладисто покачала головой, рассматривая украшение.

— Теперь тебе открыт проход на наши земли в любое время дня и ночи. Ты можешь обратиться за помощью к любому эльфу, и он обязан будет тебе помочь. Можешь посещать все наши святыни, что обычно не доступно людям. Имеешь право подавать прошения и просить о правосудии или аудиенции, как все эльфы. И есть еще некоторые нюансы, надо посмотреть в библиотеке рода. Да такого не случалось уже много сотен лет! Это огромная честь, — закончил Лари.

— А оно не завянет? — поинтересовалась я, вытянув вперед левую руку и разглядывая, как украшение, словно живое, обвивает мой палец. Теперь колечко стал мне точно по размеру, и я более чем уверена, что само не слетит.

— Нет, что ты. Пока ты жива, оно будет цвести. Только не советую снимать, не важно, плаваешь в реке или копаешься в огороде.

Да я вообще не уверена, что оно снимается! Зато сидит невероятно удобно. Вообще забываешь, что на пальце что-то есть.

Лари не выдержал моего безмятежного вида и выставил из кабинета. Просидел там всю ночь и весь следующий день, изредка пуская к себе Карасая с подносом. После того, как дворецкий задержался там на пару часов, он стал как-то странно на меня коситься. Да что я, невиданный зверь какой, что ли?!

Для меня же это приключение прошло почти бесследно — под «почти» я понимаю подарок Владыки и новые впечатления. Спала я отлично, а после завтрака сидела в библиотеке и рассказывала о своих похождениях Арике. Она отреагировала на это спокойнее своего брата. Окинула меня задумчивым взглядом, а потом поинтересовалась, есть ли у меня подходящие платья для представления Роду. На мой озадаченный взгляд эльфийка фыркнула и заявила, что берет надо мной шефство. На завтра вызовет швею, а сегодня займется моими манерами.

Меня немного покоробило её обращение, но спорить я не стала. Сама ведь понимаю, что опозорюсь за столом.

Оказалось, опозорюсь я не за столом, а намного раньше, едва переступив порог. Вернее, переступая его. Надо одной рукой придерживаться юбки, замысловато их скомкав, чтобы не вытирали пыль. Вторая рука должна быть занята дамской сумочкой, зонтиком или придерживать шляпку. Арика нацепила прямо поверх джинс, в которых я ходила почти постоянно — благо всегда как только что из магазина или чистки! — одну из своих юбок, и я старательно топтала ковер, тренируясь в приседаниях (то есть поклонах и реверансах). Эльфа не оставляла без едких комментариев ни одно моё движение, заставляя меня рычать и огрызаться в ответ. За зарядку мстит, не пойму?

А потом меня учили присаживаться на стул, правильно держать руки, когда сижу или отвечаю (говорить, пока более старшие по положению не спросят, нельзя), не хмурить лицо, не улыбаться как блаженная, не скалить зубы, не смотреть с вызовом. В общем, я сбежала, завывая и едва не плача. Даже Мамыкин, и тот потешался, глядя на мои потуги. В своей комнате я скинула юбку, вдоволь на обнималась с Малышом, сидя на ковре, заплела косу, стоя перед зеркалом, и задумчиво покосилась на небрежно закинутую в кресло юбку.

Когда Карасай пришел звать меня на поздний обед, то застал меня семенившей через комнату с книгой на голове. Мимолетное удивление исчезло с лица управляющего так же быстро, как и мелькнувшая улыбка. Он приосанился, важно подошел ко мне и, предложив отпереться на его руку, несколько раз обошел со мной комнату, попутно объясняя. Оказалось, я неправильно держала локоть и слишком напрягала спину, от чего моя «элегантная походка» больше походила на марш в исполнении Буратино. Я поблагодарила Карасая. В ответ получила похвалу и повторное приглашение спускаться к столу. Дворецкий удалился, а я радостно обняла Малыша — у меня что-то получается! Наскоро помыв руки, собралась бежать в столовую, как внезапно Пес цапнул меня за подол юбки. Точно! Забыла переодеться!

В столовой было странно. За столом уже чинно восседала Арика, с неизменным Мамыкиным за спиной. Мы с ней какое-то время сидели в тишине, не зная, как прервать молчание. А потом к нам валился помятый, немного пошатывающийся, с нетрезвым лицом Лари. На полпути к своему стулу наконец заметил Арику, непонятливо на нее уставился, поморгал, потер глаза. Открыл и закрыл рот. Покосился на меня. Вздохнул. Перевел взгляд на стул. Почти по прямой дошел до него, плюхнулся. Налил воды из кувшина, выпил залпом. Опять меня покосился, покачал головой. Я почти услышала его «ну, ты даешь!», и скромненько пожала плечами в ответ.

Арика наклонилась ко мне через стол и прошептала, кивнув на ушастика:

— Что ты сделала с моим братом? — её глаза при этом озабоченно блестели.

Переживает за него!

— Он то же самое про тебя спросит, спорим? — подмигнула я ей, придвигая к себе тарелку с салатом. — А что до Лари, я всего лишь пощекотала уши Владыке в его присутствии, — я передала тарелку Арике, и та от души насыпала зелени себе в тарелку.

— Не думала, что у него такие слабые нервы. Уж сколько я ни старалась, ни разу таким его не видела. А ты талант! — с уважением взглянула на меня эльфа. — На что спорим? — поинтересовалась она, отправляя в рот первый листик.

— На желание? — тут же выдала я, угощая Малыша каким-то мясом на косточке.

Эльфа согласно кивнула.

Лари, выпив какой-то отвар и зажевав его обедом, почувствовал себя намного лучше. И тут же всех «обрадовал», что сегодня де идем представлять меня Главе. Ну, в крайнем случае, завтра, — поправился он, поймав скептический взгляд Карасая. Тут брата перебила Арика, и заявила, что я не готова и вообще, одну меня никуда не пустит. Лари от её громкого голоса поморщился. Немного помолчав, заявил, что раз Арика лучше его знает, как надо делать, то пусть сама этим и занимается, а он устал и идет спать.

Вечером я попыталась выведать у эльфийки, почему все так переживают по поводу представления меня Главе, но в Сердце Леса, к Владыке, отпустили совершенно спокойно.

— Так никто не ожидал, что ты дальше приемной попадешь, не то, что встретишь самого Владыку. А ты всех удивила. — подмигнула она, не выпуская из ловких пальчиков рукоделия. — Теперь же, на твоем месте, я бы не сидела здесь, растопырив уши, а готовилась. — Она подняла на меня взгляд. — Там такой гадюшник! Женская половина будет высматривать твои промахи, сплетни часть и задавать каверзные вопросы. Мужская часть станет искать выгоду и пути давления. Так что берегись, игры между семьями во влияние и интриги у нас весьма популярны.

Одарив меня тяжелым взглядом и убедившись, что я прониклась, эльфа вернулась к своему занятию. Немного помаявшись, я осмелилась спросить:

— Арика, а зачем ты отдала те украшения, о которых так Лари переживает?

Эльфа отложила шитье.

— Мне обещали, что обеспечат Лари проблемы, если не отдам. Он и так в сложном положении: остался старшим нашей ветви, хотя сам еще совсем мальчишка, единственный мужчина, еще и калека на руках. С таким грузом ни одна эльфийка не согласится выйти за него, тем более перспективная и богатая. Так что на приданное рассчитывать не приходится, а все средства, которые он сейчас зарабатывает, уходят на моё лечение. Я уже миллион раз говорила ему прекратить эти совершенно бесполезные траты, но он не хочет меня слушать, — эльфа вздохнула и принялась пристально разглядывать шитье — всё ли правильно сделала? Я же крепко задумалась.

— Слушай, ты его родная сестра, и к тому же он винит себя в произошедшем… Он тебя никогда не бросит, слишком любит, слишком заботится. Он с таким теплом рассказывал о ваших детских шалостях, и какой у тебя потрясающий смех, будто колокольчики звенят. Но он не всегда сможет быть рядом, как бы ни старался. Почему бы тебе не постараться самой себя защищать?

— Как?! — взвилась эльфа, отталкивая рукоделие. — Если ты не забыла, то я калека! Да я уже устала, сыта по горло всеми этими сюсюканьями, задыхаюсь от присмотра. При мне и про меня окружающие говорят так, будто я на смертном одре, и я всё чаще жалею, что это не так!

У девушки дрожали губы, она сжала ткань юбок так, сложно это было единственным, что не позволяло её на меня кинуться.

— Как? Да просто заряди в лоб следующему, кто посмеет тебя «пожалеть», кинжалом! А если серьезно, ты весь день то за шитьем, то за женскими книжками про любовь. Всё ждёшь, как тебе на голову свалится мифический принц и решит взмахом руки все проблемы? Самой-то не кажется, что ты сама себя слишком много и часто жалеешь? «Ах, я калека…». Но голова-то у тебя на месте? И то время, пока эти, как ты выразилась, «курицы», тратят на безмозглое хихиканье и войну за самые модные рюшечки, ты могла бы заниматься! «Араукария, личный секретарь Владыки», — разве не звучит? Или «Ари, лучший историк тысячелетия», «Арика, самый продвинутый экономист века». Выбирай любое звание, всё, что тебе по душе! И оно будет твоим, если приложить к этому немного усилий. Хватит сидеть у брата на шее! Пора самой зарабатывать себе на платья!

Эльфа и неизменно стоящий за её плечом Мамыкин смотрели на меня, вытаращив глаза.

— Ты не понимаешь… Это неприлично, чтобы леди сама работала.

— А тебе интересно, что думают о тебе эти высокомерные типы? Они уже считают тебя беспомощной уродкой с интеллектом ниже плинтуса. Куда уж хуже?! — грубость подействовала, на лице девушки появилось озадаченное выражение, а потом в глазах появился опасный блеск. Похоже, с Ари очень давно, а может, и вовсе никогда так не разговаривали.

— В мою комнату, — бросила она орку через плечо.

Через минуту я осталась одна, гипнотизируя взглядом незаконченную вышивку. Да уж, заварила я кашу. И вообще, кричу на девчонку, а сама-то? Я решительно встала и отправилась в библиотеку за учебником географии.

На следующее утро я спустилась в столовую последней — подобные знания никогда не давались мне легко. Кажется, я мужественно одолела страниц пятнадцать, после чего накрепко уснула. Зато теперь я любовалась потрясающей картинкой, стоя в дверях: Арика со сборником законов в левой руке задумчиво жевала салат, изредка морща носик от непонятных терминов. Лари подозрительно на неё косился, и несколько раз промазал мимо тарелки. А вот смотреть надо, куда вилкой тыкаешь!

Я потрясла головой, приводя мысли в порядок, и, как ни в чем не бывало, протопала к столу. И как у Лари с Карасаем получается так легко, невесомо ходить? После едких комментариев эльфы я казалась самой себе неповоротливым бегемотом.

Стоило опуститься на стул, как Лари нагнулся в мою сторону и прошептал:

— Что ты сделала с моей сестрой?!

Арика застыла, не донеся до рта вилку с салатом и наконец оторвав взгляд от законов.

— Нет, ну неужели ты не мог подобрать другие слова? — возмутилась она. — Я же теперь желание ей должна!

Лари с непониманием переводил взгляд с сестры на меня, а мы, дружно фыркнув, вернулись к завтраку.

Представление Роду назначили через неделю. Каждый день я старательно упражнялась в манерах, а в свободное время читала что-нибудь умное. В среду Арике привезли кресло-каталку. Вернее, поставленное на колеса кресло-переноску. Мастер загорелся идеей, и долго мучил меня и эльфу вопросами. А как мне такое пришло в голову? Каким образом лучше организовать съезды (ах, вы называете их пандусами? Интересно-интересно, так и запишем!). Нужны ли особые приспособления для прогулок вне дома? Достаточно ли удобно сидеть или поменять наклон спинки? Легко ли крутятся колеса, ослабить их или же подкрутить, чтобы на наклонах они не катились сами? Вскоре мастер сам понял, что перегибает палку назойливостью, и ушел. Но прежде пообещал зайти через неделю, чтобы получить отзыв и по необходимости доработать кресло. Со мной он попрощался особенно эмоционально, раскланялся, заверил в вечной дружбе и попросил, если вдруг меня осенят еще какие-нибудь интересные идеи, сразу обращаться к нему.

У Арики осталось два дня до встречи с Главой, чтобы опробовать новое средство передвижения. Было много неудобств: пороги, лестницы, неровные дорожки в саду, но эльфа упорно осваивала колеса и решила на встречу ехать сама, а не сидеть в очередной раз на руках у Мамыкина. Зеленокожий продемонстрировал новый талант, и за короткое время по всему дому и саду появились деревянные пандусы, а местами и перила — держась за них, удобнее «закатываться» на крутые склоны. А накануне мероприятия, которое уже стало вызывать у меня легкую нервозность, он отвел меня в сторонку после ужина. Арика укатила в сад, Лари удрал в кабинет и зарылся в бумаги. Мы с Мамыкиным стояли возле лестницы, и огромный, массивный страшный орк отчаянно смущался.

— Спасибо, — наконец, пробормотал он, теребя один из кожаных ремней, которые, казалось, и составляли основную его одежду — ткань за ними почти не проглядывала.

— За что? — удивилась я, пытаясь оторвать взгляд от мощных мышц, бугрящихся на плечах. А он ведь по-своему красив!

— За хозяйку, — промычал Мамыкин, и, видя что я не понимаю, пояснил. — Она красивая. И умная. Теперь много учит. И тренирует силу сейчас много, даже без пирожных. А вчера кидала нож в дерево во дворе. Нож кривой, и бросает неправильно, но я научу, — заверил меня орк. — Она теперь хочет жить. Спасибо.

На этом зеленокожий развернулся и поспешно ушел искать хозяйку, а я оторопело проводила взглядом его спину.

Мероприятие назначили не на вечер, когда пришлось бы проводить всё более помпезно и торжественно, а всего лишь на обед. Это должно было сделать встречу менее официальной и почти домашней, но не помешало мне волноваться всю дорогу до дома Главы. Я путалась в платье, со страха позабыла все полученные за неделю советы и случайно оставила в комнате сумочку с мелочами. Возвращаться за ней никто не стал, но мне теперь некуда было пристроить руки. Малыша на Представление никто не звал, но я так вцепилась в динозаврика, что Лари с Карасаем после получаса тщетных попыток отлепить меня от Хранителя сдались и позволили вспять его с собой. Теперь пес бежал рядом, радостно скалясь на пролетающих мимо бабочек и громко облаивая проходящих мимо эльфов. Те забавно подпрыгивали и поспешно уходили соседними тропками, старательно пытаясь сохранить остатки надменности и не припустить бегом.

Дом главы оказался почти точной копией жилища Лари. Ну разве что выше на один этаж, да чуть длиннее. На крыльце нас уже ждала целая делегация. Двое мальчишек лет шестнаднадцати по виду (то есть в этой реальности им было лет по сто шестьдесят!), завидев нас еще издали, скрылись внутри здания с воплями: «Идут!». Женщина в чепчике служанки с оханьем подхватила ведро и тряпку и исчезла за углом дома. Судя по влажному блеску, она мыла дверь и декоративные колоны по бокам. В окнах мелькнули, прячась, или, наоборот, выглядывая, любопытствующие лица. Жаль, отсюда не разглядеть как следует. Малыш пару раз громко тявкнул, и окна шустро опустели, колыхнув шторами. Пока мы спускались с холма и подходили ближе, в двери забежали и выбежали еще несколько человек. Ой, простите, эльфов. А когда мы, наконец, оказались на пороге, вокруг стояла тишина, словно только что народ не бегал здесь, как ошпаренный.

— Ну и нравы, — скривила рожицу эльфа, степенно крутя колеса.

Лари только хмыкнул и постучал. Тишина. Арика дотянулась и подергала за низко висящий шнур колокольчика. Тот же результат. Я переминалась с ноги на ногу, непривычно чувствуя себя в туфлях на небольшом широком каблучке после любимых кроссовок. В своем мире я по лесу в нарядных платьях не бегала и не ждала под дверью, пока на меня вдоволь налюбуются из окон!

Малыш озадаченно оглядел нашу хмуро переглядывающуюся троицу. Подошел вплотную к заклятой двери, аккуратно потрогал её лапой, а потом без всякого предупреждения громко гавкнул. По ту сторону преграды кто-то тонко взвизгнул, этому звуку вторил густой сочный бас с крепким ругательством. Больше смысла нас мучить не было, поэтому дверь гостеприимно распахнулась, являя хозяйку дома с мужем и стайку прислуги. Я заученно сгребла юбки в охапку, изящно переступила порог и, мило скалясь, отвечала на приветствия. Уф, я-то боялась, что всё забуду! Как и говорила Арика, приветствие шло по строго описанному сценарию. Реплики действующие лица этого спектакля произносили настолько легко и непринужденно, что даже мне становилось ясно: это только заученная игра. И то, насколько я в неё сейчас впишусь, будет зависеть, пустят ли меня в свой круг и как будут относиться в дальнейшем. Цепкие взгляды буравили насквозь, подмечая малейшие детали. Малыш жался к моим ногам, стараясь не попадаться на пути у суетящихся вокруг существ. Ход выверенной веками церемонии нарушила только Арика, которая не смогла (да в общем-то и не собиралась) преодолеть порожек, и слуге пришлось доставать из полочки под сиденьем переносной пандус. После чего всё внимание хозяев переключилось на новое средство передвижения родственницы, а я тихо выдохнула и, наконец, осмотрелась.

Холл меня не впечатлил. Дорогой наборный паркет под ногами, деревянные панели в нижней трети стен, выше обито тканями. Все деревянные поверхности покрыты растительными резными узорами, слева от входа висит зеркало в полный рост как показатель богатства. Хозяева — пара эльфов лет эдак под пятьдесят по виду, одеты дорого, но мрачновато, на мой вкус. Строят чопорные лица, искусно ведут разговор в рамках отточенных веками традиций. Но стоит немного отойти от проторенных дорожек, как сразу теряются. Слуги заглядывают им в рот и стараются быть как можно незаметнее. Молодое поколение с любопытством таращится с верхних пролетов лестницы, старательно прячась за перилами. Я их разглядывала в зеркале, делая вид, что поправляю прическу, а потом, улучив момент, когда хозяева и прислуга на меня не смотрели, резко развернулась и показала молодежи язык. Те с ойканьем и хихиканьем испарились, а хозяева бросили гневные взгляды им вслед.

А чего я, собственно, так боюсь? Это моя история, моя сказка, и Миру нужна именно я. Ну не покусают же меня эльфы, если даже их Владыка принял благосклонно?

— Арика, скажи, это у всех тут такая традиция — держать гостей сначала за порогом, потом на пороге? — громко прошептала я, наклонившись к эльфе. Лари, услышав это безобразие, сделал страшные глаза, а Малыш фыркнул, соглашаясь.

— Ну что вы, что вы, дорогая! — запричитала хозяйка, подхватывая меня под локоток и утаскивая в гостиную. Я вежливо выкрутилась и пошла самостоятельно. Не люблю, когда ко мне прикасаются посторонние.

Еще полчаса бесполезных разговоров на мягких диванчиках, и нас, наконец, пригласили к столу. Там уже сидели представители младших ветвей рода и дети с внуками Главы — конечно, только те, которые достаточно подросли, чтобы сидеть за столом наравне со взрослыми. Когда мы вошли, один из слуг объявил зычным голосом хозяев, и все присутствующие встали, дождались благосклонного кивка и только тогда опустились обратно. Потом объявили Лари с Арикой, и любопытного внимания удостоилась коляска на колесах, по самим эльфам едва скользнули взглядами. А потом объявили меня. Такого оживления не вызвал даже приход Главы! Шепотки, оглядывания с ног до головы создавали впечатление, словно я персонаж какого-то шоу или экспонат на выставке. Но минуту спустя про меня все забыли, и виной тому стала Арика.

Эльфа не смогла подъехать на коляске вплотную к столу, и ей предложили пересесть на обычный стул. Но то ли слуги, то ли сама Арика не справились с этой задачей, и эльфа с грохотом оказалась на полу. Сидящие за столом дамы скривили носики, а мужчины поджали губы в ожидании истерики и скандала, а когда ничего этого не последовало, стали удивленно переглядываться. Арика же отогнала жестом кинувшихся ей на помощь слуг, пододвинула к себе стул и поднялась на него самостоятельно. Вокруг повисла пораженная тишина. Никто не ждал такого от капризной эльфийки. Она же вежливо кивнула всем собравшимся и по-прежнему невозмутимо приняла у подоспевшего слуги горячее влажное полотенце, изящно протерла им руки и указала на ближайшую тарелку салата, прося ей наложить. Я, пока никто на меня не пялился, тихонько проскочила на своё место и застелила колени салфеткой, как того требовал этикет. Горячее полотенце принесли и мне.

— Какая сегодня чудесная погода, — неловко разорвала тишину хозяйка. Вокруг тут же защебетали, подтверждая и соглашаясь.

— Я бы так не сказала, — опять «включила тишину» Арика, когда сидящая ближе всего дама поинтересовалась её мнением. — Слишком жарко для этого времени года. Уважаемый Глава, — воспользовалась повисшим молчанием ушастая красавица, — а когда вы вернете украшения моей матери?

Шушуканье, последовавшее за этим вопросом, накрыло волной. Казалось, ничто не успокоит эту стаю ворон, но Главе даже не пришлось перекрикивать шум. Едва мужчина раскрыл рот, все присутствующие тут же замолкли, боясь пропустить хоть слово.

— Что вы хотели этим сказать, милая кузина? — медовой патокой прозвучал голос Главы, такой же приторный, как и его улыбка. — Я лишь попросил вернуть то, что изначально принадлежало роду. Не вам, милая кузина, и не вашему брату, но роду в целом. В том числе всем, кто здесь присутствует, — изящно обвел рукой сидящих за столом мужчина. Его взглядом можно было колоть лёд. А гости не знали, можно им уже осуждать и обсуждать происходящее, или будет еще что-нибудь интересное? «Что-нибудь» не заставило себя ждать.

— Боюсь, уважаемый Глава, мы с вами не совсем поняли друг друга, — скопировала интонации длинноухого интригана Арика. Глава едва заметно расслабился, мысленно уже празднуя победу и, судя по взгляду, выселяя Арику с братом на другой конец леса, в болота. Но подруга не подвела, и, одарив оппонента нежнейшей из улыбок, столь же ласково закончила:

— Я говорю о тех украшениях, в которых моя мать выходила замуж. Согласно уложению пятнадцать части два Хартии о Наследовании, абзац третий, все украшения, наряды и прочие ценности, которые надеты на эльфийке во время обряда бракосочетания, становятся достоянием новообразованной семьи и переходят одной или нескольким их дочерям в качестве приданного. Глава рода вправе принять, по просьбе супругов или их прямых наследников, эти ценности на временное хранение, но обязан вернуть по первому же требованию. Быть может, вы имели ввиду какие-то другие украшения, я полагаю? — похлопала ресницами Арика.

Я же едва не аплодировала ей и, затаив дыхание, ждала ответа Главы. Мужчина стиснул вилку и уже не так медово ответил:

— Это положение к Хартии было подписано еще при прошлом Владыке и уже давно утратило силу, — супруга, глядящая на Главу с другого конца стола, побледнела и растеряно переводила взгляд с одного спорщика на другого, не зная, как прекратить это безобразие.

— Вы так уверены в этом, Глава? Значит, вы знали об этом пункте изначально?

У Главы покраснели кончики ушей. Мамочки! Сейчас прилетят неприятности!

Едва мужчина открыл рот, я, не дав ему произнести ни звука, затараторила, глядя исключительно на Арику. На остальных было слишком страшно поднимать глаза.

— Ой, а давайте, я об этом у самого Владыки спрошу? Мы с ним завтра идем за Слезами Богини, говорят, очень красивое место!

Я не уточняла, о чем «об этом», пусть каждый сам составит для себя вопрос, достойный суда Владыки. И я не врала ни слова — сегодня утром мы получили приглашение, оформленное личным секретарем эльфийского правителя. Лари, получив свиток, несколько минут стоял, растеряно глядя на бумагу. А потом молча протянул мне и ушел в кабинет. Похоже, с моим появлением его мир стал неумолимо рушиться.

Глава побагровел. Сжал кулаки, выдохнул, резко встал и скрылся за дверью. Десять минут спустя, когда гости устали строить догадки, эльф вернулся. Поставил перед Арикой черную деревянную шкатулку и так же, не говоря ни слова, вернулся на свое место. Ари не стала проверять, что внутри. Передала слуге и попросила положить в прикрепленную к её коляске сумку. Улыбнулась всем присутствующим и Главе в частности, отпила из бокала и взялась за вилку.

До конца вечера Глава не произнес ни слова, а его супруга тщетно пыталась отвлечь гостей от случившегося и мило щебетала.

Перед десертом, как полагается по этикету для таких приемов, сделали перерыв. Большая часть гостей ушла в сад. Арика не рискнула пересаживаться в коляску — ей еще предстоит самостоятельно перебраться туда в конце вечера. Она осталась за столом, держа невозмутимый вид, словно ничего не случилось. Её сосед, пожилой эльф, тоже предпочел задержаться и развлекал Арику легкой беседой.

Меня Лари утащил к окну и, воровато оглядевшись, доверительно сообщил:

— Близнецы от тебя в восторге. Они собираются сделать тебе предложение встречаться, и будут не против поцелуев или чего покрепче, — подмигнул этот… ушастый гад!

— Ты с ума сошел! Я девушка, а они эльфы! И вообще, мы сидим с ними почти рядом! — зашипела я на приятеля.

— Не переживай, братья уже договорились с тем чопорным троюродным дядюшкой, который буравил тебя взглядом. Теперь они будут сидеть рядом, — довольный собой, эльф ушел к гостям. На пороге столкнулся с вернувшимися близнецами и заявил так, чтобы я услышала:

— Она всё знает.

Уши мальчишек приобрели свекольный оттенок, я тоже залилась краской и отвернулась к окну. Те самые парни, которые караулили нас на крыльце, которым я показывали язык в холле. Которые не близнецы вовсе, а до неприличия похожие погодки (что в принципе редкость для эльфов), но это прозвище намертво к ним прилепилось. Ужас, как мне теперь сидеть с ними?!

Оказалось, молча. Мальчишки, каждому из которых не меньше ста шестидесяти лет, отчаянно смущались. Бледнели, краснели и шли пятнами. В итоге мне это стало смешно — ну сколько им, и сколько мне! И остаток вечера я развлекалась, украдкой строя им глазки, прикусывая губы и «нечаянно» задевая ближайшего обормота то локтем, то ногой под столом. А под конец осмелела на столько, что потянулась за печеньем и коснулась парня грудью. Эффект был сногсшибательным, в прямом смысле слова. Эльф поперхнулся и больше не рискнул взять ни крошки, а, уходя из-за стола, запутался в собственных ногах. Хозяйка посмотрела на меня с укором, мол, довела мальчика. А я благодарно улыбнулась Лари. Без его выходки развлекались и доводили бы меня близнецы!

Утром я проснулась очень рано. Словно кто-то щелкнул переключателем «сон-активность», и лежать дальше в кровати смысла не было. Я тихонько умылась, оделась и отправилась на кухню в поисках завтрака. Правда, спросонья перепутала поворот и оказалась в коридоре, где обитала Арика. Возле одной из дверей, на простом стуле дремал плечистый зеленый орк. Это что же, Мамыкин всегда так под дверью, на стульчике спит?! На цыпочках, чтобы никого не потревожить, пробралась на лестницу в холл. Выпустила беззвучно следовавшего за мной Малыша, пусть пока погуляет. А сама, умяв несколько бутербродов с мясом и сыром, задумалась. Что бы такого сотворить?

Взгляд упал на жареные в меду орешки. Здесь все сладости такие — фрукты в меду или карамели. Вот бы просто леденец! Сунул за щеку — и долгое время сладко, пока своими делами занимаешься. Только представить чопорных эльфов, говорящих друг с другом, держа за надутой щекой конфету сложно. А если на время разговора леденец доставать… Взгляд упал на банку с местными спичками — длинный, больше ладони, гладкий прутик с бусиной серы на конце. Если его обрезать, получится как раз подходящая палочка.

В общем, когда Лари спустился в столовую, у него на кухне таинственным образом испарился мешочек сахара, пара ложек варенья и пучок спичек. Зато появились леденцы на палочке. Жаль, что здесь не было специальных формочек, как у меня дома, но я расстаралась как могла и на блюде с сахарный пудрой пыталась изобразить хотя бы цветочки или ровные кружки. На мой придирчивый взгляд, вышли кляксы, но эльфы-то об этом не знают. Отправив свои художества на ледник, выпила за компанию с Лари чай с кексом, почитала про международную торговлю эльфов, которая, по сути, отсутствовала, и отправилась переодеваться к встрече с Владыкой. Я не стала разорять приятеля на дорогие платья, взяла только то, что по настоянию Арики мне сшили для вчерашнего безумства. Да и не нужно мне сейчас нарядов. Таскать с собой тяжело, в дороге в них неудобно. Поэтому я нацепила любимые, не снашиваемые джинсы, Малыш лизнул меня в нос, накладывая подходящий случаю морок.

— Хорошо выглядишь, — улыбнулся Лари, дожидающийся меня в холле.

— Подожди минутку, — промчалась я мимо него на кухню. Эльф только удивленно заломил бровь, но ничего говорить не стал.

Ура, застыли! Я сунула несколько карамелек в висящий на поясе мешочек, аналог кошелька, и, наконец, сообщила, что готова идти.

Уже несколько раз я замечала в эльфийском лесу рябь в воздухе. Иногда мы шли прямо через эти аномалии, иногда — обходили стороной. Лари пояснил, что это вроде природных порталов на небольшие расстояния, и чувствовать их, по идее, могут только эльфы. Я озадачила приятеля тем, что вижу их, а не чувствую. Ушастый выпал в астрал, не забывая, впрочем, переставлять ноги и обходить сомнительные места. В этот раз мы часто заходили в марево, поэтому в Центре леса оказались на удивление быстро. Охрана проверяла всех присутствующих, и нам пришлось дожидаться своей очереди.

— Лари, а почему здесь так много народу? Какой-то особенный день? — поинтересовалась я, оглядываясь по сторонам.

— Конечно, особенный. Одна маленькая человеческая девушка проболталась на закрытом семейном обеде, что сегодня здесь может появиться Владыка. Родственники по большому секрету рассказали самым близким друзьям, и теперь здесь половина Леса, жаждет увидеть хоть издали своего правителя.

Я пробормотала что-то невнятное, смущаясь и не зная как реагировать. Лари добродушно посмеивался, но тут охрана подошла к нам. И бравые ушастые воины заявили, что людям запрещено посещать Сердце леса, поэтому… Они с ходу не решили, что со мной делать, и Лари смог вставить, что у нас вообще-то приглашение, а у меня кольцо Владыки. Я тут же сунула руку под нос ближайшему охраннику, он даже отшатнулся от такой прыти. Лари пытался что-то доказать по поводу подлинности приглашения и моей личности, когда я заметила самого Владыку. Он чинно проплывал мимо подданных, не отвечая на приветствия и не меняя застывшего выражения скуки на лице. Подданные с благоговейным ужасом взирали на своего правителя. Даже строгие охранники замерли, не зная, то ли им падать ниц, то ли оттеснить публику подальше.

— Владыка! — я помахала рукой, встав на цыпочки и подпрыгивая, чтобы меня было видно за спинами стражи. Лари привычным жестом с тихим стоном закрыл рукой лицо, охрана выпучила глаза и наставила на меня копья. А Владыка остановился и заломил бровь, мол, я жду, чего ты хотела. Я тут же просочилась мимо вконец обалдевших стражей и ринулась к поджидающему меня эльфу.

— Добрый день. А я вам леденец сделала. Вот.

Я под всеобщий ужас посмела заговорить с НИМ и даже протянула вынутую из кошеля конфету. Владыка с сомнением оглядел моё творчество и аккуратно взял двумя пальцами. Не брезгливо, просто словно не знал, что с этим делать. Я вынула вторую палочку, помахала ей в воздухе и сунула в рот.

— Спасибо за приглашение и за кольцо, оно очень красивое, — сказала я, достав леденец.

— Не за что, — едва слышно хмыкнул Владыка, хитро на меня посмотрел и тоже отправил леденец в рот. Заложил руки за спину и пошел дальше, а я, не зная, куда деваться, засеменила рядом.

Это было очень странное шествие. Высокий статный красивый эльф, идущий так плавно, словно парит над травой. Над его головой двумя антеннами покачиваются кончики ушей. Рядом я, простая человечка, тараторя без умолку, иногда спотыкаясь на кочках и смешно размахивая руками при разговоре. У нас обоих леденцы на палочках, то во рту, то в руках. Другие эльфы провожали нас непередаваемыми взглядами. Вокруг были и взрослые, и дети. Все женщины шли с кем-то из мужчин — отцом, мужем, братом, а молодые эльфы — с родителями. Часто попадались гуляющие сами по себе мужчины.

Тропинка закончилась, мы обошли огромное дерево, и с другой стороны к стволу оказался пристроен главный памятник ушастого народа.

Из белого камня была выточена прекрасная дева чуть выше меня, в длинном платье, с глубокой чашей в руках и венком из цветов на голове. Растения обвили статую, поэтому платье пестрило зелеными листьями, а голову помимо каменных украшали и настоящие цветы. Эльфы подходили по одному, кланялись и делали глоток воды из чаши, зачерпывая висящей на ближайшей ветке ложкой с длинной ручкой.

— Это и есть слезы богини? — тихо спросила я. На удивление, Владыка мне ответил:

— Да. Каждый день сюда приходят сыны и дочери Богини, просить помощи или совета. Рядом с ней нет рангов, и не важен статус. Мы все ходим по её земле, и одинаково ей служим.

— Поэтому вам здесь не кланяются? — я убрала пустую уже палочку от конфеты обратно в кошель. Не мусорить же в Сердце Леса? Владыка мой жест оценил и вдруг предложил:

— Не хочешь отведать слез Богини и спросить у неё совета? Я так понимаю, её помощь тебе сейчас нужна.

— А мне можно? Я ведь человек, иномирянка, и она не моя Богиня, — я с сомнением покосилась на очередь задумчивых эльфов, ждущих своего шанса испить благословения.

— Все живые существа — дети Мира, дети Богини. Я бы не стал предлагать, — немного раздраженно пояснил Владыка. Еще бы, ему — и приходится меня уговаривать. Я сделала неуверенный шаг в сторону всё увеличивающейся толпы паломников. Интересно же! Но Владыка пошел прямо к статуе, мазнув по мне рукавом. Пришлось топать следом. А говорил, статус не имеет значения!

Очередь нас пропустила, никто и не подумал спорить. Владыка подошел к Богине и, как и все, изобразил учтивый полупоклон. Посмотрел на меня, изогнув бровь. Я подошла ближе и поклонилась. Глаза статуи смотрели куда-то мимо паломников, вдаль. Лицо ничего не выражало. Странно, мне казалось, должно быть другое ощущение. А так — будто Богиня не здесь, со своими детьми, а летает мыслями в других реальностях или спит. Я с опаской взяла ложку. Это сколько же народу каждый день ей пользуется! Стараясь не показывать брезгливость, осторожно зачерпнула «слезы». Во рту оказалась простая вода, едва заметно сладковатая.

Когда мы отошли от всех в сторонку, я тихи поинтересовалась:

— А почему слезы сладкие?

— Это утешение. Богиня пролила за всех нас немало слёз. Как и все дети, мы не всегда поступаем мудро, а потом сами же страдаем от своих дел, — не глядя на меня, произнес на удивление разговорчивый эльф.

— Но это же неправильно, — покачала я головой.

— А как должно быть? — покосился на меня Владыка.

— Ну… — замялась я, не зная, как объяснить мелькнувшую мысль. — Например, если бы те, кто обижал окружающих, почувствовал на себе их боль. Дети ощутили бы любимый вкус, как обещание интересной жизни. Несчастные получили бы утешение, а больные…

Я осеклась на полуслове. Владыка неспешно уходил прочь, так и не пригубив из чаши, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Наверное, у него дела. А я так и не смогла описать то чувство, которое заставило спорить с их традициями. От статуи послышался шум.

— Это ваши дети безобразничают! — пожилой стройный эльф с красными ушами ругался с молодой дамой с двумя симпатичными эльфятами.

— Они всё это время были со мной, под присмотром! — возмущалась эльфа.

— Да что там случилось-то? — раздался мужской голос из толпы.

— Кто-то насыпал в Чашу соли! — продолжал возмущаться эльф, не давая даме с детьми уйти.

— А у меня сладко, — растерянно ответила беременная эльфа, чья очередь как раз подошла.

— Чушь! Отдает гнильцой! — заявил её муж.

У статуи началось что-то невообразимое… Почувствовав чей-то взгляд, я обернулась и увидела стоящего чуть поодаль Ларимара. Он задумчиво и как-то отрешенно на меня смотрел. Потом, словно решившись, стремительно направился к святыне.

— Горькие, как и моя жизнь, — громко объявил он через минуту. Толпа как-то затихла, обдумывая услышанное. Лари подошел ко мне и грустно улыбнулся.

— Ну что, готова идти?

— Куда? — озадаченно поинтересовалась я, всё еще пытаясь осознать случившееся со Слезами Богини.

— Я знаю неплохую кормильню, предлагаю сходить пообедать. Правда, идти не близко, но все ближайшие еще с утра заняли, — пожал плечами эльф.

— Можно, — кивнула я побрела следом. Это что же я тут натворила?!

Мы сидели в просторном зале за столиком у стены. Все места у окон оказались заняты, но наш уголок мне показалось даже уютнее. Я вяло ковыряла когда-то так понравившийся мне десерт и понимала, что моё эльфийское приключение кончилось. То, что я сегодня сделала с их статуей, мне не простят. И я не сомневалась ни капли, что вкус воды поменялся именно из-за меня. Как, почему, — сейчас эти вопросы были не главными.

— О чем думаешь? — поинтересовался серьезный Лари.

— О дороге, — честно созналась я, старательно перемешивая некогда полосатое парфе в однородную массу.

— Ты права. Мы можем…

— Нет, Лари, — подняла взгляд на приятеля. — Эту часть пути мне надо пройти самой. — Лари нахмурился, и я пояснила. — У тебя сестра, которая только начинает жить заново, и ей нужна поддержка. Дом и хозяйство, за которыми нужен присмотр. Наверняка накопилось множество дел, которые ты не успел решить.

— Я еще не вернул тебе долг, — покачал головой ушастик.

— Еще будет шанс, — утешила я его. Мы вышли на улицу и медленно поплелись домой.

— Я пойду следом, как только смогу, — пообещал Лари.

— Буду ждать, — эхом откликнулась я.

День медленно угасал. Я жадно впитывала и запоминала всё происходящее вокруг. Изумрудная зелень, на сколько хватает глаз. Запах леса, ни с чем не сравнимый. Блики на траве и ветках. Солнечные зайчики в листве. Смех пробегавших где-то за деревьями эльфят. Рыжая хвостатая белка, бесстрашно бегущая по стволу рядом с нами. Яркие бабочки. Голубые, оранжевые, прозрачные и разноцветные. Стрёкот птиц, шуршание лесного ковра под ногами. Задумчивый Лари, бросающий на меня непонятные взгляды. Зыбкое марево перехода, и белая стена дома пятном снега выступила между стволов. Завтра днем меня здесь уже не будет.

Глава 5. Встречи и прощания

Вечер вышел долгим и скомканным. Я пыталась решить, что брать с собой, а что оставить. Лари обещал сделать эту комнату лично моей, чтобы я всегда могла вернуться. И некоторые вещи я могу оставить здесь — заберу позже, или Лари пришлет, когда устроюсь. Малыш помогал в меру своих сил, принося забытое и обслюнявленное. Потом был ужин. Я бы сказала, что прощальный, но мы собирались еще не раз встретиться. Поэтому просто делились мыслями. Я решила, как раньше, ехать к магам. Хотелось наконец-то понять своё место в этом мире. Лари планировал через месяц-два навестить меня. А Арика сообщила, что пожилой родственник, с которым она рядом сидела на обеде, предложил ей место личного помощника. Мол, в его годы посмотреть на красивую девушку — уже радость. А если эта девушка будет своим нежным голосом читать вслух письма и поможет писать на них ответы пару раз в неделю, то он обещает назначить ей символическую плату и помочь с изучением юридических наук, которые она так блестяще применила. Арика согласилась. Сообщая об этом брату заявила, что если он против, то она уходит из дома. Лари посмеялся и уточнил, неужели она знакома с ним первый день? Конечно, он одобряет! Ведь она девушка уже взрослая и самостоятельная. Плата, конечно, копеечная, но это будет её первый личный заработок. И общение с профессором, когда-то преподававшем в институте и несколько лет заседавшим в Собрании, эльфийском органе управления, дорогого стоит.

В какой-то момент Карасай принес свиток с печатью от секретаря Владыки. Сказал, что прибежал курьер и безо всяких пояснений отдал управляющему, и тут же ушел. Лари напрягся и с опаской развернул бумагу. Прочел, хмыкнул и отдал мне. Оказалось — патент на леденцы на палочке за подписью самого Владыки. Мы посмеялись. Арика, слушая историю о моём походе в Сердце леса за Слезами богини, бурчала, что самое интересное опять проходит мимо неё.

Мы долго болтали обо всём и ни о чем, потом Мамыкин забрал клюющую носом Арику. Меня увел Малыш — он долго и настойчиво тыкался носом мне в ладонь, а потом прихватил зубами край одежды и потянул за собой. Лари, посмеиваясь, напомнил, что всем послушным маленьким девочкам давно пора спать. Против двух упрямцев мне было не выстоять, и я отправилась в комнату почти сразу за Арикой. Малыш разбудил меня, обслюнявив в ног до головы, когда солнце еще не до конца встало. Бурча на злых Хранителей, я послушно умылась и, прихватив сумки, отправилась вниз. Лари уже ждал в столовой, Карасай расставлял тарелки с яичницей и бутербродами. Я удивленно их поприветствовала и села завтракать. Лари рассказывал, как лучше идти. Правда, у меня сложилось впечатление, что говорил он это не мне, а Малышу. Уже через пять минут я запуталась в поворотах, ориентирах и за каким пригорком, зеленым слева или каменистым справа стоит делать привал на третий день. Но лохматик слушал внимательно, высунув язык и наклонив голову. Так что я с чистой совестью всё внимание отдала пережевыванию завтрака.

Уже на пороге нас нагнала злая, как фурия, Арика и обвинила в том, что мы уходим в тайне от неё и не собираемся прощаться. Я обняла подругу и напомнила, что та должна мне желание. Эльфа серьезно кивнула.

— Знаешь, после моего приезда почти каждый день я вижу во сне одно и то же место. Зеленый пушистый лес обрывается бесконечным лугом, со стрелкой веселого ручья. А в центре стоит скала, почти идеально круглая, с отвесными стенами и ровной вершиной. Как будто кто-то забыл стол или табурет посреди поляны. Знаешь, что это?

Арика немного побледнела, видимо, чувствуя, куда я клоню.

— Да. Это место, где, по легендам, отдыхает Богиня и смотрит за происходящим в мире. — Арика сжала пальцы на складках юбок.

— Мне каждую ночь снится, что ты приходишь к этой скале. Тебе надо это сделать, Арика. Не прямо сейчас, а когда будешь готова. И непременно самой. Не на каретах, не с помощью брата, но исключительно своими силами. Ты сможешь добраться, я это видела. И, поверь, это того стоит.

Эльфа задумалась, невероятно красивая, крайне серьезная.

— Когда это надо сделать? Какой срок? Год, десять, сто?

— Как только почувствуешь, что готова. Ты поймешь.

Арика кивнула головой, мы снова обнялись, и через несколько минут Лари уже вел нас с Малышом сквозь лес. Интересно, Арика догадается просить помощи у Мамыкина? Чтобы он её не нёс, но просто шел рядом. Ведь про дружескую поддержку и сопровождение речи не было.

Мы брели по лесу, наслаждаясь тишиной. В том виде, как она задумана природой, когда робкие голоса просыпающихся птиц и шорох ветра в листьях не нарушают, а дополняют безмолвие мира. Я радовалась тому, что у эльфов не приняты ранние прогулки, а потому нас никто не увидит. Малыш кружил вокруг, предвкушая свободу. Лари несколько раз намеревался что-то сказать, но не решался. Мы прошли два марева-портала, и оказались на границе. Я прищурилась и сосредоточилась, как когда-то объясняла мне Арика, уча распознавать природные порталы. И, о чудо! Я смогла разглядеть еле заметную, голубоватую, тончайшую дымку, отделяющую земли эльфов от остального мира. Если не знать об этой преграде и специально не вглядываться, ни за что не увидишь. Я повертела головой, удивляясь подобной магии. А потом сделала полшага вперед, так, чтобы одной ногой стоять в ушастом королевстве, а второй — на человеческих землях. Никаких новых ощущений от того, что граница проходит сквозь меня, я не заметила.

— Постой, не шевелись! — раздался рядом родной голос. Эль, в своем обычном небрежном костюме, с распущенными волосами и лукавой улыбкой стоял рядом, на людских владениях. — Хочу передать кое-что для Арики, но если ты целиком выйдешь, то за стену ничего отдать не получится.

Я кивнула, радостно улыбаясь другу и ожидая чудо. Хранитель меня не разочаровал. Он пристально оглядел ближайшие деревья, подошел к одному из них и раскинул руки. Ветер начал трепать его волосы, робко зашевелились листья под ногами. А потом вокруг Эля поднялся настоящий смерч из листьев, которые летели с деревьев и, сделав несколько кругов, прилипали к спине Хранителя зеленым ковром. Последний порыв, и вот на плечах брата красуется плащ, очень похожий на тот, что подарил мне Эль в первый день. Так вот откуда он взялся! Я смотрела, раскрыв рот, как Хранитель аккуратно сворачивает плащ и протягивает мне с улыбкой. Эль, увидев обалдевшее выражение моего лица, зашелся заливистым смехом.

Для профилактики я надула губы, озадачив этим Эля. Забрала у него подарок и протянула Лари. Тот принял едва ли не с благоговением, коротко поклонился и пообещал передать сестре.

— Идите, — грустно улыбнулся эльф, обнимая сверток. — Мы еще встретимся.

— Обязательно, — пообещала я и сделала шаг. Стоило отойти от границы буквально на полметра, как всё, находящейся за ней неуловимо смазалось. Лари больше не было видно, только древний лес вокруг, без тропинок и следов жилья.

Эль уже забытым жестом взял меня за руку и повел прочь. У меня щемило сердце от расставания с друзьями, но я понимала, что иначе никак. Мне нужно найти свой дом, своё призвание в этом мире. А чем дальше, тем сложнее было бы уезжать.

С другой стороны, я была рада. Рада снова видеть Хранителя в человеческим облике. Рада его подбадривающей улыбке и сильной руке, что не давала мне упасть на коварных кочках. И появилось твердая уверенность, что я поступаю правильно. Мимо полетела бабочка с прозрачными крыльями. Странно, но я была уверена, что это моя давняя знакомая. Та самая, что привела меня к Владыке.

Какое-то время хрустальная красавица порхала поблизости, словно провожая. Потом, осмелев, опустилась мне на волосы. Но я повернула голову, спугнув насекомое. Недовольно покружив рядом, бабочка приземлилась мне на плащ, возле завязанных бантом тесемочек. Несколько раз взмахнула крыльями и замерла. Я застыла, боясь спугнуть красавицу. Потом, с удивлением присмотревшись к ней, коснулась кончиками пальцев.

— Эль! — я во все глаза разглядывала хрустальную брошь в виде бабочки у себя на груди.

Хранитель что-то пробормотал, поводил руками перед украшением и, на всякий случай, вокруг меня.

— Удивительно. Я о таком только слышал. Мир решил, что тебе нужен проводник, тот, кто укажет верный путь. Береги эту брошь, она наверняка пригодится, — подмигнул мне братец.

— А как же ты? — я озадаченно взглянула на братца.

— Я всего лишь Хранитель. Иду туда, куда ты, и защищаю. Но указывать, что делать, я не могу. Я уже пытался оградить тебя, и больше это опыт повторять не хочется, — поежился Эль.

— Ясно, — задумчиво кивнула я, хотя ничего понятно не было. А Эль, этот великовозрастной мальчишка, внезапно подхватил меня на руки и помчался по лесу с невероятной скоростью. Стволы мелькали смазанными пятнами, ветер бил в лицо. Я визжала и цеплялась за Хранителя, а тот смеялся и шутя уходил от столкновений с деревьями.

— Не растопыривай конечности, сестренка, а то собьешь по пути пару елок! — прозвучал над ухом голос Эля. Я послушно поджала ноги и крепче вцепилась в плечи брата.

Скоро он начал замедляться, а потом и вовсе остановился, но вовсе не от усталости. Этот чудик даже не запыхался! Он опустил меня на землю и придержал, пока я твердо встала на ноги.

— Отсюда можно идти тремя тропами. Налево, к широкой дороге с частыми путниками. Прямо, через лес, несколько дней до ближайшего крупного города. Или направо, к горам, — Эль указывал рукой направление, когда говорил. Если честно, никаких троп я не заметила, но сознаваться в этом не стала. Покрутилась на месте. Сняла брошь, попыталась получить подсказку, но не вышло. Эль терпеливо ждал, с улыбкой наблюдая за моими манипуляциями. Я прицепила брошь обратно и вынесла вердикт:

— В горы не хочу, там холодно, а у меня оборудования для скалолазов нет. На дорогу тоже пока не стоит, пыльно и шумно. Пойдем лесом!

Я уверено куда-то зашагала, но Эль остановил через пару шагов:

— Ты сейчас идешь к гномьему перевалу. Хотела же к людям?

— Ты сказал в город прямо! — возмутилась я.

— Прямо было до того, как ты несколько раз повернулась, а сейчас налево. Стой, лево в другую сторону! — снова окликнул меня Хранитель.

Я, пристыженная своими навигаторскими способностями, молча протянула руку. Так всяко разно не заблудимся!

Потянулись дни, похожие, как братья-близнецы. Весь день мы с Элем брели вдвоем по лесу. Иногда он брал меня на руки и устраивал пробежку, чтобы до темноты добраться до удобного места для ночлега. Там мы разводили костер, готовили ужин. Сухари, твёрдый сыр и сушеное мясо от Карасая мы жевали днем, часто прямо на ходу. А вечерами жарили птиц или мелких зверушек, со съедобными кореньями, листьями и прочими дарами леса. Мне одной хватило бы такого ужина на несколько раз, но Элю надо было много есть, чтобы восполнить энергию. Конечно, было ужасно жаль всю эту живность, но мы на них охотились по необходимости, а не ради забавы. Братец даже начал учить меня разделывать пойманный им ужин. И я поняла, что изменилась. Не только потому, что прочла в гостях много полезного и теперь узнавала почти все растения по пути. Не от того, что незаметно для себя переняла манеру эльфов двигаться по лесу — гораздо тише и намного эффективнее, так, что теперь намного меньше уставала. Просто внутри появился и теперь креп некий стержень, который позволял держать голову прямо, принимать решения и не нырять в панике за чужую спину. Нет, конечно, моего прутика пока на многое не хватит, и я по-прежнему часто прячу голову в песок. Мне есть куда стремиться.

Нам оставалось до города пара дней пути, когда на удобной для привала полянке мы нос к носу столкнулись со странной парочкой. Две девушки почти без вещей, одни, в темном лесу — разве не странно?

Девчонкам по виду было лет по семнадцать, волосы с рыжиной, с аккуратными чертами лица. Они казались близняшками (везет мне на них в последнее время!), но у той, что сидела в платье у костра, были карие глаза. У её сестры глаза были пронзительно-голубые, она была одета в брючный походный костюм и металась по поляне.

— А если нас не примут? Если выгонят? Нет, мы обязаны пройти! — размахивая руками, словно ветряная мельница, взволнованно причитала шустрая девица. — А ты чего молчишь? Тебя это не волнует? — накинулась она на свою спутницу.

Та подняла взгляд от костра и ровно произнесла:

— К нам гости.

Голубоглазая девушка резко развернулась, звякнул пристегнутый к её поясу меч.

— Вы кто еще такие? — подозрительно прищурилась девица. Эль вышел вперед, незаметно оставляя меня за спиной. Примирительно поднял руки ладонями вверх:

— Мы мирные путники, леди. Проделали долгий путь за день, и теперь ищем место для ночлега. Позволите ли погреться у вашего костра? — заискивающе и миролюбиво бормотал Хранитель.

Девицы переглянулись. Та, что у костра пожала плечами и её более разговорчивая спутница в витиеватых выражениях предложила разделить с ними поляну. Мы устроились по другую сторону костра. Эль, как всегда, устроил мне лежанку из веток и травы, довольно быстро поймал в лесу какую-то зверушку и предложил девушкам разделить с нами ужин. Запеченная в листьях тушка оказалась удивительно вкусной. Всё это время Эль внимательно разглядывал наших нежданных соседок. Меня тоже что-то царапало в их поведении. Словно они не сестры, знающие друг дружку с детства, а малознакомые люди, повстречавшиеся совсем недавно. Я по примеру брата следила за девушками. Шустрая, с оружием на боку, постоянно была чем-то занята, но оглядывалась на ту, что в платье, словно спрашивая совета. Вторая была тихой и немногословной, но из-под челки пристально за нами наблюдала, не сводя, впрочем, внимательного взгляда и со своей спутницы. Как ей это удавалось — ума не приложу. А еще девушка в платье всегда оказывалась между нами и подругой.

Тут Эль меня удивил. Не скрываясь, он провел надо мной руками, забирая усталость.

— Так ты лучше спишь, — подмигнул он. И обошел вокруг поляны, ставя щит. Как я узнала? Упражнения Арики позволили мне видеть не только эльфийскую магию. Правда, для этого приходится прикладывать определенные усилия, но с практикой получается всё легче. Теперь вокруг нашей стоянки еле заметно мерцал купол, а по земле, там, где проходил Эль, стелилась серебристая ниточка. Девушка в платье внимательно разглядывала результат магии Эля, даже шею вытянула, но не подходила. Только тихо бубнила себе что-то под нос и шевелила кончиками пальцев.

— Вы же не против универсального щита? — радужно улыбнулся брат соседкам, опускаясь на край лежанки рядом со мной.

— Нет, не против, — покосилась шустрая девушка на свою спутницу. — А что он делает?

— Ну, не пропускает посторонних внутрь, может выдержать удар мечом, поглощает магию до третьего уровня, становясь прочнее, а от третьего до седьмого — отражает. Выше, к сожалению, не выдержит, там надо специализированные шиты ставить, — почесал макушку Эль. — Я привязал его с местности, видите, серебристая линия на траве? А можно привязать к человеку, и тогда щит будет следовать за ним. Что еще…

— А атаки изнутри, той же магией или мечом? — подала голос тихоня.

Да Эль же их учит! — дошло до меня наконец-то.

— Пропускают свободно, — серьезно ответил брат. Я потянула его за рукав, и Эль тут же сделал пасс рукой, ставя вокруг нас полог тишины, а девушка-тихоня жадно впилась взглядом в туманную дымку вокруг нас.

— Эль, а она же Хранитель, да? Та, что в платье? — зашептала я.

— Да, — кивнул брат. — Она из простых, из искусственно выращенного и купленного за огромные деньги яйца. Совсем еще ребенок, ей не больше трех дней. Обычно, как только искусственные Хранители вылупляются, к ним приглашают воспитателя из питомника, откуда их брали. И он месяц проводит рядом, наставляя. А тут девочка совсем необученная, — хмыкнул Эль. — Хотя старательно держит простейший щит и заклинание отвода глаз — ни один стрелок не попадёт. Или сама догадалась, или подсмотрела у кого-то. И пусть неумеха, но отважная, и если ощутит малейшую опасность, будет стоять до конца. Я им не противник, размажу одним движением, — покачал головой в ответ на свои мысли Эль.

Я его таким задумчивым еще не видела. Переживает за новорожденного Хранителя? Ну и ну!

— А вы чего там шепчетесь? Не о нас, случайно? — раздраженно подала голос девица с мечом. Как хорошо, что все заклинания у Эля продуманные. Вот и сейчас, мы слышим, а нас — нет.

— Да вот, думаем, зачем ты новорожденного Хранителя в лес потащила. Пропадете же. И не жалко тебе ребенка? — не подумав, ляпнула я. И только сейчас заметила, что дымка вокруг нас уже рассеялась. Эль, зараза, предупредить не мог? Я бы тогда свои мысли при себе держала!

— Чего?! Откуда ты знаешь? Ты от Серых Плащей, да? Мешать нам вздумала? И не надейся, я к этим придуркам в лапы не поеду! — Взвилась как пружина девица и выхватила меч. Её подруга смело и решительно вскочила на ноги, готовая защищать свою Хранимую до последнего, но сделать ничего не успела.

Эль не стал ждать нападения и медленно встал, загородив меня собой. Сверкнули глаза, зашевелились белоснежные волосы вокруг головы светлым ореолом. Обеих девчонок снесло к ближайшим деревьям потоком чистой Силы. Эль не собирался их калечить, но приложились о стволы девушки знатно. Пока они приходили в себя, брат четко и спокойно произнес, веско роняя каждое слово:

— Мы не причиним вам вреда, пока вы нам не угрожаете. Можете спокойно ночевать сегодня здесь, вас никто не найдет и не тронет под этим куполом, ибо я хорошо выполняю свои обязанности к своей Хранимой. Раз уж ей захотелось общения, то ради её спокойствия и безопасности я прослежу и за вами сегодня. Ни о каких Серых Плащах мы не слышали и встретились с вами случайно. Всё понятно?

Девушки хмуро переглядывались, но в ответ на строгий взгляд Эля дружно кивнули. Вот и славно. Не знаю, зачем Эль всё на меня свалил, но я не возражала. В наступившей тишине расчесала и переплела волосы, а потом, завернувшись в плащ, уснула под боком Хранителя.

Утром я удивилась, увидев мирно беседующих по разные стороны костра Хранителей. Они что, всю ночь так просидели?

— Доброе утро, — просиял Эль, почувствовав, что я проснулась. Помог мне встать, отряхнул от веточек. — С той стороны ручей, — махнул он рукой.

Я тут же утопала умываться, а когда вернулась, над костром в котелке весело булькал чай. Мы вчетвером доели остатки зверушки, закусили свежим хлебом, которым поделились соседки. Как-то сам собой завязался разговор о том, кто куда едет. Я пожала плечами:

— Сама еще не знаю. Мы только от эльфов, гостили у знакомых. А вы? — я удивленно посмотрела на переглянувшихся девушек.

— А мы как раз к ним едем. И как там? — заинтересованно подалась вперед шустрая девица, натирая свой меч какой-то тряпкой.

— Не очень, на людей сильно косятся, — честно ответила я. — А зачем вам туда?

— Поступать в военную академию. У них лучшее образование в этой сфере, — моя собеседница переглянувшись со своим Хранителем. Сегодня она вела себя не в пример спокойнее и вежливее.

— Боюсь, с этим могут быть проблемы. Они не жалуют людей и очень не любят Хранителей, могут вообще на свои земли не пустить, — огорошила я соседок новостью, укладывая рюкзак. Так, кажется, ничего не забыла.

— И что, совсем никаких вариантов? — тихо поинтересовалась девушка в платье. Три дня всего, как появилась на свет! При том, что совершеннолетие наступает в двести лет. Уму не постижимо.

Я задумалась. Моё решение было бредовым, никто не стал бы так делать. Но, судя по ощущениям, я поступала правильно. Поэтому я подошла к сидящей у костра девушке-тихоне и уверенно попросила:

— Дай руку.

Она не стала спорить, и через минуту разглядывала красующееся на тонком пальчике кольцо из веточек и крошечных цветов.

— Это кольцо Владыки Эльфов. Теперь тебя не имеют права не пустить в земли ушастых зануд, не могут намеренно причинить вред, раз ты под его опекой. Про прочие бонусы почитаешь в библиотеке, там много всего, так и не расскажешь. Только самому Владыке на глаза не показывайся, — подмигнула я малышке, развернулась и молча пошла прочь. Эль следовал за мной верной тенью, а когда стоянка скрылась из вида, взял за руку.

— Нам сейчас на право. На другое право, Рита, — хмыкнул Хранитель, уводя меня всё ближе к людям.

Мы стояли перед входом в город. В это сложно поверить, но мы находились в предместье столицы. В сам центр решили пока не соваться, снять комнатку на окраине и осмотреться. Если честно, пугали кусачие цены на жилье. Прямо как в моем мире!

Сама столица представляла собой крепость, неприступную, с высоченными каменными стенами, решетками на воротах и неповоротливыми стражами в классических кирасах на входе. Вдоль дороги каждое утро выстраивалась настоящая очередь. У тех, кто имеет бумагу, подтверждающую, что они живут в столице или округе, и раз в год уплатили входную пошлину, стражи смотрели только это удостоверение. У остальных же неторопливо досматривали каждую повозку, каждого путника с ног до головы. Придирчиво проверяли бумаги и документы, пересчитывали пошлину на въезд и долго заносили данные в каталог. Путники изнывали от жары. Торопить стражей было бесполезно, они только усмехались и начинали вести досмотр еще более тщательно.

Наконец, подошла наша очередь. Как и обещал Эль, с документами проблем не возникло. Над заставили показать все сумки, рассказать, зачем и к кому мы едем, есть ли у нас что-то на продажу и всё в таком духе. Мороки, наложенные Хранителем, работали безукоризненно, и через пятнадцать минут мы с минимальными потерями вошли в город. Пришлось только оплатить пошлину, как людям, идущим налегке, без транспорта и сопровождения. Стражи были разочарованы, и с удвоенным рвением принялись за досмотр едущей за нами повозки.

Под ногами стелились неровные камни мостовой. Со всех сторон нас окружали дома, все основательные, каменные. Ветер крутил забавные флюгеры, которые, по словам Эля, нигде в городе не повторялись. Я старательно к ним присматривалась, пока едва не налетела на какого-то горожанина. Эль, конечно, вовремя увел меня в сторону, но я стала внимательнее смотреть по сторонам, и было на что. Мы сейчас шли по окраине столицы, по торговым улочкам. Лавки с тканями и готовой одеждой, очень много прилавков с оружием, булочная и кормильни. Постоялые дворы вдоль центральной улицы были все заняты, и мы с братом пошли переулками, подыскивая подходящий ночлег. Прошли мимо продуктового рынка. Сразу за ним начиналась помойка с убойными ароматами испорченных продуктов. Ужас какой! Надеюсь, в кормильнях закупаются не среди этого безобразия!

В какой-то момент Эль заметил за нами слежку. Хранитель позволил воришкам в толпе у рынка утащить морок кошеля, который, по словам брата, исчезнет через пять минут. А сам он тут же создал новый, у себя на поясе. По словам Эля, так мы выглядели безобидно и привычно. Ну не знаю, ему виднее, наверное. Убедившись, что за нами действительно идут, мы забрели в узкий переулок, завернули в тупик между домов и притаились. Вскоре в этот же крысиный угол зашли несколько мужиков бандитского вида. А через пять минут мы с Элем снова шли по центральной улице, хихикая и прикидывая, что будем делать с добычей. Я очень просила не убивать, поэтому Хранитель только оглушил и связал нахалов. А еще раздел догола и забрал все вещи. Деньги мы оставили себе, одежду выкинули в помойную кучу, а прочий хлам, вроде массивных перстней а-ля «новый русский» собирались продать. Все равно ведь ворованное, а нам полагается награда за обезвреживание воров. Эль что-то наколдовал, так, что мужчины будут казаться сами себе одетыми. Вот будет визгу-то, когда они по людным улицам домой пойдут!

Достойный постоялый двор всё никак не хотел находиться, и брат предложил попроситься на простой к кому-нибудь из местных. Им дополнительный заработок, а нам уютный ночлег. В итоге мы вернулись к уже пустеющему рынку. Эль разглядывал прохожих, пытаясь отыскать что-то у них в ауре. Подскочившему воришке на этот раз Эль не дал стащить даже морок. Схватил пробегающего пацаненка за руку и как сверкнёт на него сияющими глазами! Тот чуть не испортил себе штаны. Побледнел, как смерть, заикаясь, обещал, что больше так не будет, и удрал, как только Хранитель разжал пальцы. Похоже, брату это показалось смешным, но обсудить воришек мы не успели. Рядом как раз брела с рынка угрюмая старушка, и Эль кинулся ей наперерез.

Пришлось долго уговаривать и доказывать, что мы мирные путники, а никакие не бандиты. Но, получив плату наперед, старушка сжалилась и согласилась пустить нас в дом. Эль попросил подождать и умчался на рынок, покупать на нас продукты, а я занимала почтенную леди разговором. Оказалось, сын уже год как уехал в поисках лучшей жизни, но ни одной весточки от него она так и не дождалась. Жив ли, здоров ли, в каком месте обустроился, — не известно. Муж умер уже давно, а одной держать большую квартиру накладно. Она пускала несколько раз на простой одиноких девушек или семьи, но последние постояльцы поступили с матроной совсем нехорошо, и однажды леди вернулась в обворованную квартиру. Хорошо хоть сбережения от мужа хранились в другом месте, а то совсем бы пропала старушка. А так хоть на продукты хватает.

Тут, нарочно топая и шоркая ногами, к нам подошел Эль. В одной руке у него была огромная корзина, из которой зазывно торчали пучки зелени и рыбий хвост. Я фыркнула — и корзину, и прочие продукты рыбой провоняет! И вообще, если тушка весь день пролежала на солнце… Брат надулся и заявил, что я о нем слишком плохого мнения. Рыбу продал сам рыбак, который только что вернулся с реки, что за городом. Мужчина собирался поменять свой улов на муку, но и от предложенных денег не отказался. Если я правильно понимаю, дома мужчина обнаружит в кармане намного больше, чем взял за свой товар. Похоже, Хранитель заразился от меня манией помогать бедным и несчастным, но со светлой душой. Это про меня так Арика говорила, качая головой.

Брат забрал у старушки её корзины, и мы втроем неспешным шагом направились к центру города. Потом свернули возле пестрой полосатой вывески торговца тканями, обошли дом со смешным флюгером в виде танцующей коровы. Наконец, поднялись в дом, на крыше которого красовалась хищная птица с добычей в когтях. Оказалось, старая леди занимает всю правую сторону второго этажа. Шесть комнат, две ванные, прихожая и кухня — нехило уборки для одной старушки! Эль, что-то прикинув, оставил продукты в кухне и оставил нас с хозяйкой вдвоем. Я решила, что совсем расслабилась от заботы брата, и принялась готовить ужин. Рыбы оказалось не одна, а две, каждая размером с целый противень. Пока я чистила и натирала приправами будущий ужин, хозяйка растопила печь и принялась чистить овощи на гарнир. Я не стала заморачиваться, и просто обложила овощами рыбу по краю, а потом всё это отправила в печь. Вскоре по квартире поплыл чудесный аромат, от которого у вех потекли слюнка, а в дверях появился Эль. Помогая мне раскладывать еду по тарелкам, шепнул на ухо, что теперь ремонт квартире и мебели не понадобится еще очень долго, а от каминов не стоит опасаться пожаров, как и от ванных комнат — лопнувших труб. Я благодарно улыбнулась. Все-таки у меня замечательный брат!

В воровских переулках.

— Да я вам говорю, у него глаза светились, и держал он меня одной рукой, даже не напрягаясь! — отчаянно шептал мальчишка государственному дознавателю.

— Удержать тебя особой силы не надо, — хмыкнул мужчина, с презрением глядя на воришку. — А вот светящиеся глаза — это да, стоит проверить.

Дознаватель небрежно бросил пару медяков и удалился, а парень на коленях ползал в грязи, подбирая монеты.

На следующий день мы гуляли по округе, любовались витринами и городом в целом. В лавке с сухофруктами купили орехи в медовой глазури, потом побродили по главной улице, слушая сплетни о голых мужиках, которые, как ни в чем не бывало, расхаживали средь бела дня. Уже на выходе с рынка, когда мы шли, груженые корзинами с фруктами, на нас напали. Я не успела ничего сообразить, когда меня уже скрутили, а Эля держали четверо. Не знаю, зачем я сказала ему не сопротивляться. Почему-то мелькнула мысль, что вокруг очень много людей, и они могут пострадать.

Нас связали и затолкали в подъехавшую карету без окон. Эль стукнулся о деревянную лавку, падая на жесткий пол. Со мной обошлись немного вежливее и подтолкнули так, что я оказалась на сиденье. Дверь захлопнулась, а спустя полчаса мы уже сидели в каком-то подвале с крошечным окошком под потолком и грязным полом. Из удобств имелось ведро в углу, но как до него дойти, если нас приковали короткими цепями к разным стенам? И вообще, за что нас кинули в темницу?!

Я с тревогой поглядывала на Эля. Из рассечённой брови лицо залила кровь, сам бледнее мела. Похитители сюда его едва ли не волоком тащили, так как ноги брата отказывались держать. Но едва в коридоре стихли шаги, как Хранитель, как ни в чем ни бывало, вскочил и отправился исследовать камеру. Путы остались лежать невзрачной кучей на полу, а Эль свободно прошел до двери, приложил к ней ухо, прислушался.

— Позвольте представить вам следующий пункт нашей экскурсии. Подвал тюремный, обыкновенный!

В полумраке Эль театрально обвел нашу камеру рукой, перечислил всё, что находится внутри, — от потертых кирпичей на стенах до ведра и окошка, — и затем шутливо поклонился. Я же не знала, радоваться мне или плакать, ругать этого шута или хвалить.

— Эль, ты меня напугал, — выбрала я нейтральный вариант.

— Прости, сестренка, так было нужно. В конце концов, что со мной может случиться, я же Хранитель?

— Ты весь в крови, — констатировала я очевидное.

— У людей от подобных ушибов именно так и бывает, разве нет? — удивленно смотрел на меня Эль светящимися в полумраке глазами.

— Ладно, я рада, что ты в порядке. И спасибо, что пытаешься меня отвлечь от всего этого. Развяжешь? — я пошевелила руками, от чего глухо звякнули цепи. Жуть средневековая!

— Не стоит. Если мы хотим узнать, откуда растут ноги у сегодняшнего приключения, придется притворяться белыми и пушистыми. Ты потерпишь еще немного?

— Хорошо. Но если нас поведут на пытки, я буду против, — на всякий случай предупредила я.

— Не должны. Во всяком случае, так сразу.

Это что же, здесь действительно могут пытать людей? Эль, жук хвостатый, как ты додумался перенести меня в такой мир?

Я не успела ничего сообразить, как Эль бледной тушкой опять валялся у стены, в оковах, словно и не бегал только что по камере. А спустя минуту в коридоре послышались гулкие шаги. Дверь скрипуче отворилась, хлынул свет, и в проеме нарисовалась внушительная тень. После темноты камеры было сложно что-либо разглядеть, но вот первая фигура шагнула внутрь, и за ней оказалась еще одна. Хм, первый похож на Мамыкина — орк? Второй мужчина более щуплый, тонкий, но не как эльфы. Я бы сказала, он напоминал чем-то лезвие. Острый и опасный.

— Тащи эту к Джозеву, — махнул в мою сторону рукой Острый. Но прежде, чем орк успел шагнуть ко мне, Эль заверещал на всю камеру. Да что там, наверняка на верхних этажах, сколько бы их тут ни было, услышали! Я аж подскочила, а Острого перекосило. Но, подозреваю, не от крика Эля, а от его слов.

— Я требую прямого правосудия! Я требую высшего суда! Я требую правосудия при свидетелях, и Богиня дала всем это право! Я требую…

Эль вопил и вопил, а Острый пробормотал что-то вроде: «Да чтоб тебя…», и ушел. Орк растеряно переводил взгляд с меня на Эля, не зная, что делать дальше. Начальство-то не распорядилось.

Пять минут спустя в камеру вошли гвардейцы в форме городского патруля. Они хоть на официальных представителей власти похожи! Эль наконец-то затих и изобразил полумертвый труп. Нас споро расковали, подхватили под руки и потащили куда-то наверх, по бесконечным лестницам. У меня ныла лодыжка. И когда успела подвернуть? Поймала виноватый взгляд Эля и нарочито бодро подмигнула. Ничего, это всё ерунда. А вот выяснить, в какую передрягу мы влипли, действительно хотелось. Если бы не дурашливое настроение Эля и клоунада в подвале, я бы уже паниковала. А так — было только глухое раздражение на того, кто окажется виноват.

Нас вели по бесконечным ступенькам. Сперва мы поднялись из второго уровня подвала, потом по глухим пролетам без окон прошли на третий этаж. Наконец, цель нашего «похода»: рабочий кабинет, заваленный бумагами, тяжелые стеллажи с книгами по стенам, позади массивного стола — карта мира. Я её уже видела в книжках, надо будет рассмотреть поближе. Несколько кресел с мягкой обивкой и столиков с напитками или книгами по углам. Всё смотрелось очень гармонично, кроме двух грубых деревянных стульев, привинченных к полу, перед рабочим столом. На подлокотниках и ножках болтались кожаные ремни, которыми нас и привязали. Гвардейцы, или как их тут называют, ушли, оставив нас одних в кабинете. Я попыталась что-то спросить у Эля, но тот только покачал головой и указал на неприметную дверцу недалеко от рабочего стола.

Десять минут ожидания, и, наконец, из той самой дверцы появился мужчина. Я уже заранее на него злилась, буквально кипела внутри и была готова выплеснуть своё раздражение. Но, едва он переступил порог, сердце пропустило удар. Это был мужчина моей мечты! Именно таким я себе его представляла до того, как повзрослела и перестала верить в сказки. Но это было в другом мире…

А сейчас я наблюдала ожившую мечту. Широкий разворот плеч, отлично сложенная фигура, каштановые волосы до плеч и ярко-голубые глаза. Кажется, здесь такие бывают только у эльфов. Но больше в этом могучем воине ничего не напоминало о родстве с утонченными эфемерными ушастыми. Элегантный, пошитый на заказ костюм из дорогой ткани, без излишеств вроде золотых нашивок или драгоценных камней. Цепочка виднелась у шеи и уходила под воротник, и на этом украшения заканчивались. Кривоватый, видимо многократно сломанный нос не портил, но только добавлял шарма. Волосы растрепаны, словно их хозяин только вернулся с тренировки. Мужчина зашел, продолжая читать какой-то свиток. Упрямые пальцы смяли бумагу и швырнули прочь. Ярко-голубой взгляд обратился на нас, и, пока мужчина со всё большим удивлением нас разглядывал, я смело рассматривала его. И понимала, что не прочь продлить наше знакомство. Потому как ну очень видный и обаятельный мужчина. Боря по сравнению с ним — хилый пацан! Если он еще и не подлец…

Мужчина, что-то для себя решив, стремительно подлетел к двери. Рывком распахнул и рявкнул на весь коридор:

— Вы издеваетесь?! Вот это — великие шпионы, затеявшие переворот? Несовершеннолетний парень и его мелкая сестра? Вы что, не понимаете, что мы ищем наемников, банду грабителей, промышляющую на моих границах, отравителей моего отца — но они были простолюдинами! Вы слышите? Вы что, олухи, ослепли и не видите, что леди и её брат — благородные господа?!

Дверь с грохотом захлопнулась, так, что я подскочила на своём жутком допросном стуле и ойкнула, неловко дернув пострадавшей ногой. Хозяин кабинета споро подошел, отвязал больную ногу, аккуратно осмотрел и принялся распутывать остальные ремни.

— Прошу прощения за это недоразумение, леди. Виновные будут наказаны.

Мужчина ловко освободил меня от пут, помог добраться до диванчика и протянул стакан воды. Оглянулся на Эля:

— Полагаю, ваш спутник может сам о себе позаботиться?

Хранитель уже шел к нам через комнату, нетронутые ремни висели на допросном стуле.

— Думаю, стол и кров будут достаточной компенсацией этого недоразумения. И, конечно, пусть нам вернут все конфискованные вещи и восполнят моей сестре пострадавший гардероб.

Хозяин кабинета напрягся. Он явно надеялся отделаться деньгами, а тут такие требования! Но, видимо, условия показались ему справедливыми, и он в итоге кивнул.

— Хорошо. Моё имя Родицит, мой дом в вашем распоряжении. Я дам указания, вас сейчас проводят в покои.

Опять имя непривычное, с первого раза не выговорить! И как сократить? Родик — Дик? Вроде неплохо.

Дик вызвал парня, похоже, исполняющего роль секретаря, и тот проводил нас в соседнее здание. Оказалось, мы находимся в сердце города — не географически, на главной площади, возле дворца, — но в месте, где вершатся судьбы и принимаются решения. Администрация, тюрьма (к моему удивлению), дом градоправителя и еще какие-то столь же значимые здания находились на этой улице. Секретарь провел нас к белокаменному особняку, с садом и кованным забором по периметру. Раньше я бы решила, что забор стоит только для украшения — в любой завиток узора спокойно мог бы пролезть человек! Но теперь, стоило немного перестроить зрение, и можно уверенно сказать, что на этой ограде стоит столько слоев заклинаний, что пролезть внутрь просто нереально.

Нас сдали с рук на руки местной служанке. Пожилая женщина с седыми волосами провела нас в покои на втором этаже. Приятная обстановка в пастельных тонах, уютно и продуманно до мелочей. Видно, что обустраивал здесь всё профессионал. Я плюхнулась на широченную кровать поверх многочисленных покрывал, а Эль обследовал все комнаты. Услышав, что нам помимо гостевой комнаты, спальни и ванной досталась еще и гардеробная, я нашла в себе силы дохромать до этого помещения. Зеркало во всю стену — невиданная здесь роскошь. Множество полок и полочек, ящиков и ящичков, которые разочаровали своей пустотой. Только пара халатов да домашние тапочки.

Эль, подкравшись со спины, схватил меня поперек туловища и утащил в спальню, лечиться. Вскоре он спал, прямо поверх покрывал, удобно устроив ногу на подушках. Я же сперва посетила душ и примерила халат. Конечно, тут же в нем утонула. Выбравшись из ванной, обнаружила, что нам принесли ужин. Эля будить не стала, перекусила бутербродами и отправилась спать. Последней мыслью было, что на этой кровати можно вполне спать впятером и ни разу за ночь друг друга не потревожить.

— Эль, а почему ты настоял на таком возмещении? — я жевала завтрак, в очередной раз удивляясь цвету блюд. Фиолетовая яичница! Ну и ну!

— Так он же тебе понравился, — подмигнул Эль, намазывая масло на хлеб.

— Кто? — я недоуменно посмотрела на брата.

— Родик! — заявил этот прохвост.

— Кто?! — я аж поперхнулась. Эль, постучав мне по спине, чуть удивленно пояснил:

— Ну ты же всё равно сократишь его имя. И он тебя действительно заинтересовал, я уловил твои эмоции. Поэтому решил поспособствовать вашей встрече.

— Ах ты, сводник, — буркнула я. И когда он настолько ко мне привязался, что начал так тонко чувствовать эмоции?

После завтрака я подвела итог. На сегодняшний день у меня нет вещей, так как всё осталось в снятой комнате или было конфисковано при аресте. Нет денег по той же причине. Если бы тут был Лари, то сказал бы, что Мир сопротивляется моей поездке к магам. Но, может, это просто сигнал не торопиться и всё обдумать? Или я себе придумываю, придавая случайностям какой-то смысл?

В любом случае, есть кто-то, кто отдал приказ об аресте. Очень хотелось бы взглянуть ему в глаза и спросить, что же стало причиной. И, чего греха таить, меня действительно заинтересовал Дик. Ах, какой мужчина!

Вскоре ко мне пришла обещанная портниха. Уговор был про одежду для нас с Элем, и брат заказал обычный походный костюм и пару рубашек. Я зависла надолго. В отличии от высокопарных эльфов, сейчас со мной работала обычная женщина, и о человеческих вкусах и фигурах она, вопреки расхожему мнению, знала гораздо больше ушастых. Так что я соблазнилась парой платьев на каждый день (Эль поможет их немного изменять мороками, чтобы не ходить в одном и том же), одним немного наряднее, походным костюмом по примеру Эля (ну сколько можно ходить в джинсах?) и еще парой мелочей. К вечеру того же дня портниха пообещала прислать пижаму, а сразу после обеда принесли конфискованные вещи. Я тщательно проверила всё содержимое любимой почтальонки. Я по земной привычке не могла обходиться без сумки и всегда носила её с собой. Кажется, ничего из вещей не пропало, во всяком случае, я не смогла это определить. Зато обнаружила в одном из кармашков свитки — паспорт и патенты. Точно! А я уже и забыла! Через час мы с Элем стояли перед входом в отделение Центрального Банка.

Охранниками, как я и ожидала, оказались орки. Они статуями замерли у дверей настолько неподвижно, что, казалось, даже не дышали. Я уже знала, что эта неподвижность обманчива и в любой момент они готовы ринуться в бой.

Внутри было одно просторное помещение с тяжелыми письменными столами по периметру, за которыми принимали посетителей сотрудники банка. Я из любопытства прищурилась, и обнаружила, что все рабочие места очерчены защитным кругом и окружены дымкой беззвучности. У двух я разглядела незнакомый мне голубоватый ореол. Почти за всеми столами сидели посетители, а у некоторых образовалась очередь. В центре высилась на некоем помосте стойка администратора, молодого эльфа, который зорко следил за всем происходящим в банке и был готов в любой момент вызвать охрану. К нему-то меня и повел Эль.

— Леди Марго желает получить деньги по своим патентам, — холодно бросил Хранитель эльфу.

— Шестой столик, как только освободится мастер, — кивнул администратор и указал за один из столов по правой стене. Не понятно, по какой системе он был шестым: левее стояло три стола и диванчик для ожидающих посетителей, справа — еще четыре стола. Я пожала плечами и послушно потопала следом за Элем.

Мы не стали садиться на диван, чтобы не пропустить свою очередь. Как и все, просто стояли на очерченной перед столами линии, на границе заклинаний. Как шепнул мне Эль, пока сотрудник не закончит работу с предыдущим посетителем, заклинания не подпустят ближе, а за попытку проникнуть в чужие тайны охрана выставит вон. Ожидание длилось недолго. Дородный мужчина с довольным видом прошествовал мимо, прижимая к животу папку, а назначенный нам сотрудник ударил по стоящему на столе звонку, — мол, свободен, подходите ближе.

Мы с братом устроились на стульях, — довольно удобных, кстати, — и я протянула парню в форменной одежде свои свитки с патентами. Он их развернул, быстро пробежал глазами.

— Мне понадобятся ваши удостоверения личности. Обоих, — строго посмотрел на нас через заваленный бумагами стол.

— Да, конечно, — я поспешно извлекла из сумки паспорт, Эль откуда-то выудил свой.

— Просто меры предосторожности, — ровно произнес обслуживающий нас парень.

Он довольно долго разглядывал документы, сверяя их между собой и бросая на нас быстрые взгляды. Я уже начала волноваться, документы ведь не совсем официальные. Подумав, парень вытянул из кипы лист бумаги, принялся что-то быстро на нем писать мелким почерком. А затем скомкал и швырнул в корзину возле администратора. Та зашаталась и полыхнула зеленым! Я от неожиданности подпрыгнула.

— Я отправил запрос в центральное отделение, через несколько минут придет ответ о сумме ваших поступлений. Пока подпишите вот эти бумаги. Вы в первый раз предъявляете эти патенты? Тогда заполните еще эту форму, она подтверждает, что вы заявили права на патенты как их истинный, первичный владелец. Если захотите кому-нибудь передать или дать вашему брату право получать по ним доход, надо будет написать… — перечислял сотрудник, протягивая нам одну бумагу за другой.

— В этом нет нужды, — перебил Эль, — моя сестра по праву единственный держатель патентов.

— Как пожелаете, — покладисто согласился парень и принялся что-то писать в толстую тетрадь, поглядывая в документы.

Заполнение форм взял на себя Эль, мне же оставалось только поставить подпись на всех страницах. Хранитель заканчивал с бумагами, когда раздалась птичья трель и из ниоткуда на стол упала небольшая стопка бумаг. Я вытаращила глаза, а парень спокойно пролистал документы, делая в них пометки и затем раскладывая по разным стопкам.

— Центральное отделение подтвердило ваши личности и действительность патентов. При оформлении вот этого документа была допущена ошибка. Мне исправить? — указал на патент о лейкопластырях сотрудник.

— Да, если вам не сложно, — оторопело кивнула я. Эта магия так отличалась от незаметно-элегантной эльфийской или естественной, словно дыхание, Хранителя! Каждое действие вызывало огромный всплеск энергии, которая уходила в никуда. Если бы схемы настроить точнее, то таких локальных катаклизмов и перерасхода сил можно было бы избежать. Это же просто насилие над природой!

— Не сложно. Это займет минут десять и обойдется вам в пять монет, — увидев озадаченное выражение на моем лице, парень тут же предложил выход. — Я могу вычесть эту сумму из полагающегося вам вознаграждения. Такой вариант вас устроит.

— Да, вполне, — надеюсь, там хватит средств. Ведь денег-то у меня и нет, я как раз на ними сюда пришла. Я вернула сотруднику заполненные бумаги, получила обратно свои документы, дождалась нового свитка патента, на всякий случай перечитала. Мои данные указаны верно, по тексту изменения незначительные, внизу на одну печать больше, чем раньше. Я кивнула и убрала все бумаги обратно в сумку. Теперь самое интересное.

— За прошедшее время по обоим патентам вам полагается девяносто восемь золотых, пятнадцать серебряных, тридцать семь медных монет. За вычетом вознаграждения банка за обслуживание и оформление бумаг сумма составит… — я смотрела на парня, пытаясь понять, это он так шутит, или я ослышалась? Это же гигантская сумма! Эль выглядел не менее озадаченным, чем я.

— Это не такие уж большие деньги за три с половиной месяца, — улыбнулся сотрудник банка, впервые проявив эмоции. — С учетом того, что ваши лейкопластыри пользуются спросом, — парень продемонстрировал мне залепленный палец, — а сладости, похоже, у эльфов на пике популярности. Не знал, что они так любят конфеты, — покачал он головой. Я хихикнула, — ну еще бы, с рекламой в лице самого Владыки у них бы что угодно стало популярным! Надо будет в следующий раз уговорить главного ушастика зарядку сделать. Или крестиком повышивать. А что? Полезно и практично.

— Желаете открыть у нас счет, чтобы средства сразу поступали на него? — снова перешел на деловой тон парень. — Не советую снимать такую сумму наличными, но на всё ваша воля.

— А какие есть варианты? — я заинтересованно склонила голову.

— Если вы откроете счет, я могу выдать к нему чековую книжку. Чеки Центрального Банка принимаются повсеместно, так как банк выступает гарантом платежеспособности клиента и…

— Хорошо, давайте так и поступим, — перебила я парня. Он готовился прочитать нам получасовую лекцию, а мы и так провели здесь много времени. У меня чесались руки отправиться по магазинам. И надо отправить что-нибудь Мастеру и Владыке в качестве благодарности. Надеюсь, это будет не слишком нагло с моей стороны.

Еще минут десять ушло на открытие счета и оформление чековой книжки. Когда листы закончатся, полагается заказывать новую в отделении. Потом мне показали, как правильно заполнять. Последняя страница была зачарована и показывала баланс счета: остаток на конец прошлого месяца, поступления за месяц, списания и итоговый остаток. Кроме хозяина, никто не мог увидеть эту информацию. Более подробную выписку в любой момент можно запросить в отделении. А что, удобно! Были и другие секреты. Так, книжка не даст выдать чек на сумму больше той, что доступна на счете. Можно на предпоследней странице записать ежемесячные траты, вроде оплаты за квартиру или зарплаты служанке, и они первого числа будут перечисляться на указанный счет. Как только средства подходят к концу и едва хватает на обязательные траты с предпоследней странички, корешок книжки покраснеет. И последнее. Книжка как-то распознает владельца, то ли по ауре, то ли по отпечаткам, и для всех прочих будет просто бесполезной стопкой бумажек. Иногда такие банковские документы служат доказательством личности, — при утере паспорта, например. По слухам, в разработке этой системы участвовали иномиряне.

Я сняла некоторую сумму наличными и распределила по карманам, своим и Эля. Братец возмущался и брать деньги не хотел, но я настояла, что так будет надежнее. И потом, мало ли для чего ему могут понадобиться средства. Чековая книжка приятным грузом лежала в сумке. Теперь по магазинам!

К концу дня я убедилась, что Хранитель — невероятное, небывалое, странное существо, но никак не парень, которым он пытался казаться. Просто потому, что ни один мужчина не выдержал бы такого загула по магазинам.

Но Эль и не был парнем. Он чувствовал, когда я рада, и от этого радовался сам. Смеялся, если мне было смешно. И получал искреннее удовольствие от того, что я балдела от покупок. Дорвалась, называется.

Помимо миленького платья в вышитый цветочек и туфель из такой же ткани, резного гребешка и кучи заколок для волос, тонких кожаных перчаток и легкого шарфа, ну и прочей дребедени, я на свою беду попала в магазинчик с нижним бельем. Продавщицы сначала стеснялись Эля, но потом совсем позабыли о его присутствии. Ибо мы с ними спорили буквально обо всем. Тканях, расцветках, форме, фактуре. Девушки с интересом разглядывали белье на мне, и пообещали нашить такого же. Попутно выяснилось, что на новые фасоны одежды никаких патентов не предусмотрено. Ну что же, не всё коту масленица. Оттуда я ушла, прикупив кружевную до неприличия ночную сорочку, чулочки и несколько нижних рубах. Остальное обещали принести на дом, как только будет готово.

С подарками я так и не определилась. Я не знаю, что здесь редкость, а что продается на каждом углу. И что может понравиться незнакомым, в общем-то, мужчинам. Поэтому решила пока ограничиться благодарственными письмами и сувенирами из земных.

Когда мы, уставшие, но довольные возвращались в приютившую нас усадьбу, я в окно коридора второго этажа увидела танец. Завораживающий и опасный танец мужчины своей мечты с оружием и несуществующим противником. Чуть поодаль разминалось еще несколько человек, но Эль не дал мне их рассмотреть. Просто подхватил на руки и унес в комнату. Я надулась на него за такой произвол. Подумаешь, я голодная и уставшая! Потерпела бы!

В комнате обнаружилась посылка от швеи. Правда, вместо обещанной пижамы там оказалась ночная рубашка ниже колен, но я не расстроилась. Мягкая, легкая, но плотная ткань приятно ластилась к телу и не сковывала движения. А светло-бирюзовый цвет оказался мне к лицу.

Разбирать покупки сил не было. Я переоделась, искупалась и остаток вечера сочиняла письма. Из ванной доносился плеск воды и радостное тявканье Малыша, который резвился в ванной. Наконец, осталось только подобрать сувениры. Я вывалила всё содержимое почтальонки на кровать. Рюкзак с остальными «богатствами» остался на квартире, Эль обещал завтра их забрать.

Мастеру сразу отложила шариковую ручку и запасной стержень к ней. А вот Владыке подарок никак не находился. Тоже ручка? Как-то несерьезно. Шар со снегом? Так у меня с деревьями больше не оказалось, а замки и человечков могут не так понять. Так, а это как сюда попало? Я вертела в руках фигурку оленя из цветного стекла. Ветвистые рога вызывали уважение. И как только в дороге не отломались?

— Думаешь подарить Владыке? Он оценит. Олень у них что-то вроде символа дружбы и мира, — Эль стоял за моей спиной в одном полотенце на бедрах, мокрый с ног до головы.

— Тогда его и подарю. А ты меня соблазнять собрался? — я обернулась к брату и хитро прищурилась.

— А? — Эль недоуменно на меня посмотрел. — Я же говорил, что Хранитель…

— Стоит передо мной в одном полотенце. Ах, эти капли воды на широких плечах, тяжелые от воды волосы ниже талии. Это так эротично! — я на четвереньках поползла по кровати, Эль попятился от меня. На миг остановившись, я неожиданно подскочила и вцепилась в полотенце. Эль, не ожидавший такого, вылупился на меня и попытался удержать ткань на месте.

— А что здесь происходит? — ровный голос от двери прервал веселье. Я, взвизгнув, завернулась в одеяло и гневно уставилась на Родика. Эль метнулся к шкафу, и вернулся уже в халате.

— Никогда не понимал тонкости взаимоотношений братьев и сестер, — буркнул Родик, устраиваясь в кресле. Поднос, который принесла вошедшая с ним служанка, уже стоял на столике возле камина. Прислуга удалилась, а Дик плеснул себе в бокал вина. — Простите, что побеспокоил вас. Никто не ответил на стук в дверь, и я решил дождаться вас в комнате.

Я, вцепившись в одеяло, во все глаза смотрела на дивное явление в кресле, а Родик молча попивал вино. Когда затянувшаяся пауза мужчине надоела, он задал вопрос, ради которого и появился на ночь глядя в моих покоях.

— Леди, я буду очень признателен, если вы расскажете, как очутились в этих краях, — я смотрела в глубокие, словно озера, глаза, и тонула. Ах, какие у него плечи! И кривоватый нос лицо совсем не портит. Напротив, добавляет шарма. А чарующий голос… — Леди!

— Ой! — я огромным усилием воли вынырнула из грез.

— Сэр Родицит говорит, что приглашает тебя поужинать. И если ты, не смотря на поздний час, согласишься вылезти из-под одеяла, он будет очень признателен, — с этими словами Эль загородил меня спиной от Дика, ловко вытряхнул из одеяла и упаковал в халат. Родицит, надо отдать ему должное, вежливо смотрел в окно, пока Эль не усадил меня перед ним в кресло.

— Ничего страшного, сэр, не стоит беспокоиться. Буду рада составить вам компанию, — елейным голосом произнесла я, поражаясь абсурдности ситуации.

Себе Хранитель принес кресло от трюмо и тут же вгрызся в сочный ломоть копченого мяса.

Ужин был давно, поэтому я последовала примеру брата. Дик посмотрел на нас, хмыкнул и соорудил себе безумный многослойный бутерброд.

Какое-то время мы все дружно жевали. Потом Родик с братом стали налегать на вино из кувшина, а я скромненько пила компот с кексом. Хозяин дома как-бы невзначай стал выспрашивать, кто мы, откуда, куда и зачем. Эль улыбался и переводил разговор на самого хозяина. Так, мы узнали, что у людей сейчас идет передел власти. Предыдущий правитель с женой скончались, оставив дочь. Но девочка, сообразив, что к власти её никто не подпустит, сбежала в неведомом направлении.

— Хорошая девочка, хоть ей всего семнадцать, но умная не по годам. Если бы вы её встретили, то обязательно узнали бы! Волосы с рыжиной, аккуратные черты лица. Но главное, это глаза. Пронзительно-голубые, как у моего брата, — вино развязало Родициту язык.

— Так вы с ней родственники? Она твоя племянница? — поинтересовался Эль, подливая вино в бокалы. Я протянула ему и свой стакан, но брат погрозил мне пальцем и налил компот.

— Ну да, а я её дядя. Как начались заговоры, она пришла ко мне и попросила тайно достать ей Хранителя. Сказала, что с правлением я справлюсь гораздо лучше, а она боится, что просто не выживет. Это было вроде договора. Яйцо я ей достал, а через несколько дней она просто исчезла. Почти ничего с собой не взяла. Смелая была… — Дик гипнотизировал взглядом стол.

Мы с Элем переглянулись. Так вот кого мы встретили в лесу!

— Почему была? Я уверен, что у неё всё в порядке! Давай за твою племяшку выпьем! — братец призывно поднял стакан.

Мужчины уговорили еще по бокалу вина. Эля немного пошатывало, он мазал вилкой по тарелке и наливал мимо бокалов. Родик раскраснелся. Я с укором посмотрела на брата. Тот вполне трезво вернул мне осуждающий взгляд и подмигнул. Вот же… шут!

— А раз вы следующий по очереди наследник, почему здесь, а не во дворце? — мне было любопытно.

— Вы не представляете, как там шумно и многолюдно. Да и не моё там всё, а моего брата. Никак не могу к этому привыкнуть. В своём доме как-то уютнее. А на всякие собрания всё равно приходится туда ездить. Да и неспокойно сейчас. Приходится разбираться с очагами восстаний и заговоров. Я как-то отправил отряд, так их перекупили. Теперь еще одной проблемой больше, — не смотря на выпитое, Дик говорил вполне связно. Эль досадливо покачал головой и налил еще.

— Но заговоры, это же так опасно! — искренне удивилась я.

— Леди, я с восьмидесяти лет занимаюсь военным делом. Это моя жизнь. Я всегда заведовал армией, участвовал в боях. Это мне привычнее, чем сидеть в тихом теплом кабинете с горой бумаг. А вы чем занимаетесь? — вспомнил о причине визита Родицит.

— А я присматриваю за сестрой. На, дорогая моя, скушай колбаску. Давай и за неё выпьем! — пьяно предложил Эль хозяину дома. Тот, подумав, согласился.

Я послушно съела протянутый ломоть мяса и, посмотрев на попойку, уползла спать. Никто не заметил, что меня больше нет за столом. А зачем Элю спаивать будущего правителя, он мне сам завтра расскажет.

Солнечный зайчик коснулся моего лица, и я, не открывая глаз, с удовольствием потянулась. Хорошо-то как! Выспаться на нормальной кровати, это несказанное удовольствие! Рядом кто-то тихо похрапывал. Я не сразу сообразила спросонья, что меня насторожило. Эль же не храпит. И он не такой массивный, под ним матрас бы так не прогнулся. Я подскочила на кровати, натянув одеяло до подбородка, и с ужасом уставилась на… Родика. Он-то что тут забыл?

Громко хлопнула дверь за вошедшим Элем. Он никак не отреагировал на постороннего мужчину в моей кровати, словно так и надо. Прошел через всю комнату, поставил большой поднос с завтраком на столик. Я огляделась, но следов вчерашних посиделок нигде не увидела. Ну, если не считать сидящего в моей кровати Дика, который с возмущением хлопал на меня глазами. Ну-ну. Я тоже так умею.

— Что вы делаете в моей кровати, леди? И зачем вы все пришли ко мне в комнату? — выдал хозяин дома.

— Это я должен вас спросить, достопочтимый сэр, почему вы находитесь в покоях моей сестры, да еще под одним одеялом с ней, — холодно осадил его Эль, а я залилась краской.

— Дик, ты в курсе, что после совместной ночи ты должен на мне жениться? — выдала я.

Родик, бедняга, побагровел. Я, наслаждаясь произведенным эффектом, пропустила момент, когда Эль подошел совсем близко. Хранитель сгреб меня в охапку вместе с одеялом, легко поднял и легко же утащил умываться. Я выпучила глаза — а как же конспирация? Нормальные младшие братья хоть немного напрягаются, таща немаленькую сестричку. Как только Эль поставил меня на ноги в ванной, я ему сообщила об этом. На что тот только ухмыльнулся и ответил, что перед этим типом притворяться смысла нет, так как в его родословной пару раз мелькали эльфы и даже, кажется, нимфа, а может, и нет. Но Хранителя от человека он всегда отличит, как и почувствует метку Мира. Только поэтому он не стал устраивать нам допрос при первой встрече, отпустил, приютил, напоил-накормил. Но как мы оказались в его землях и что не поделили со стражей, спрашивать будет еще не раз. Вчера Эль сумел отвлечь его и увести от серьезного разговора, но это не надолго. Так что нам нужно решить, о чем можно рассказывать Родику.

Например, о тесном знакомстве с Владыкой человеческому правителю пока лучше не говорить. Вдруг и вправду примет за шпионов? Эльфы ему навряд ли об этом расскажут. Постоянного посольства в столице нет, да и не любят распространяться ушастые о своих делах. Интересно, как они там, разобрались со Слезами?

— А почему ты с ним так разговаривал? — я выпуталась из одеяла и отдала его Элю.

— Так мы же с будущим правителем общаемся, — недоуменно поднял брови братец.

— Не смеши меня, после главного ушастика мне уже никакие правители, к тому же еще не признанные, не страшны! — наивно заявила я и захлопнула дверь перед носом Хранителя. Надо же мне, наконец, заняться утренними процедурами.

Через полчаса я выползла из ванной. После скитаний по лесу теплая вода это такое наслаждение! Дика в комнате уже не было. А жаль. Растрепанный после сна, в расстегнутой сверху рубашке он был таким милым. Когда молчал!

Я решила, что за «поруганную честь» надо отомстить. А то ишь, забрался в постель, а я еще и виновата. Может, лягушку в суп подкинуть? Или соль вместо сахара в столовой насыпать? Или лучше пожелать что-нибудь эдакое? Ясно ведь, что вокруг меня чудеса не просто так происходят. Магию научилась видеть, потому что очень этого захотела, пожелала. Слезы Богини тоже не просто так изменились. Да и до этого было, по мелочи. Правда, осознанно колдовать пока не получалось. Я честно пыталась, пока Эль не попросить прекратить пыжиться, а то он за меня волнуется. Может, придет со временем? Почему-то ведь часть желаний осуществляются?

Весь день прошел в какой-то суете. Отправили посылки, получили в мэрии информацию о работе Совета Магов и об уезжающих в сторону столицы обозах. Пешком идти все-таки очень долго, а мне хотелось уже некоей определенности. Немного подумав, написала завещание. Не знаю, почему вдруг это пришло мне в голову. Эль сказал, что до исполнения завещания здесь ждут не полгода, а целых десять лет. И я поделила земные сувениры и доходы от патентов между Мастером, Арикой и Лари, зачем-то вписала еще и Дика. После обеда снова заглянула в банк. Теперь половина уже имеющихся денег и тех, что будут приходить, будут ложиться на сберегательный счет под проценты. Чем дольше хранятся, тем выше доход. Затем Эль перенес нас к дому женщины, у которой остались вещи. Она нам обрадовалась, сказала, что переживала и ходила узнавать, что с нами, в мерию, но ей ничего не ответили. Женщина накормила нас до отвала, и, не слушая возражений, упаковала с собой пирожков. Мы с Элем еще в прошлый раз купили ей непортящихся и долгохранящихся продуктов вроде круп, соли и муки, так что она теперь сможет выбирать постояльцев не торопясь.

Забрав свои вещи, мы вышли на лестницу и, убедившись, что нас не видят, перенеслись в свою комнату в доме Дика. Первое, что я увидела после переноса — спина служанки, которая закопалась в мои вещи и то ли искала там что-то, то ли прятала. А может, просто любопытно было. Эль кашлянул. Служанка подпрыгнула и с ужасом в глазах уставилась на нас.

— Леди, простите, не знала, когда вы вернетесь, и увлекалась уборкой… — лепетала горничная, что-то прижимая к груди.

— Покажи руки, — сухо рявкнул Эль. Служанка ойкнула, попятилась и покачала головой.

— Это моё, сэр. Я ничего не брала, это моё.

Эль прищурился. Он выглядел грозно, даже не включая спецэффекты. Магическое существо сейчас в нем никто не опознал бы, но было нечто неощутимое, исходящее от него и внушающее трепет.

— Свободна, — бросил Хранитель, опуская сумки на ковер. Служанка мигом испарилась, а я полезла проверять шкафы. Оказалось, что все вещи на месте.

Дика в этот день мы не видели, а следующим утром служанка разбудила нас робким стуком в дверь и сообщила, что хозяин приглашает присоединиться к нему в трапезной.

Наскоро умывшись, мы спустились вниз. Родик уже наворачивал кашу с мясом, не дожидаясь нас. За столом говорили о незначительных вещах, по большей части уплетая завтрак. А потом хозяин дома пригласил нас в кабинет. Эль пожал плечами, у меня на утро неотложных планов не было, так что через пять минут мы уже были наверху. Дик сел за рабочий стол, и нам не оставалось ничего другого, как занять стулья напротив него. Сразу стало некомфортно, как на допросе. Оглядевшись, я решила, что мужчины простят, если я устроюсь поудобнее. И перешла на диванчик у стены. Там лежали подушки и плед, так что я устроила что-то вроде гнезда и залезла на диван с ногами, сбросив туфли.

— Родицит, вы не возражаете, если я возьму что-нибудь почитать? Здесь есть библиотека?

— Да, леди, пожалуйста. Только навряд ли вы там найдете женское чтиво, там серьезные, стоящие книги.

— Спасибо за разрешение, — я кивнула и мило улыбнулась, пропустив мимо ушей замечание про «женское чтиво». Боюсь, меня не поймут, если сразу попрошу сборник древних легенд и учебник истории. Придется искать на полках самой.

— Что вас связывает с эльфами? — спросил Дик, устало потерев лоб. Не поняла? Опять нас обвиняют в шпионаже?

— Что вы, леди, никаких подозрений или претензий, — устало потер лицо Родицит. — Просто вы должны понимать, что в королевстве сейчас не спокойно, и любая информация о противниках может быть решающей.

Под пристальным взглядом я поёжилась.

— А вы воюете с эльфами? — серьезно спросил Эль.

— Моего коронованного брата, по свидетельству очевидцев, убили существа с необычной для людей формой ушей. Со всего королевства приходят сообщения о нападениях людей с острыми или круглыми ушами, с использованием эльфийских заклинаний. Люди стали боятся любых проявлений неклассической, — нечеловеческой, поправила я про себя, — магии. Так что… Войну нам никто не объявлял, но активно к ней призывают.

— Это могут быть внутренние провокации? Кто-то заинтересован в конфликте с эльфами? — склонил голову Эль.

— Я уже всё перебрал, не вижу причины или цели для этого. А у вас есть какая-то информация?

— У нас есть… дружеское знакомство с эльфом и его родом.

— Даже так, — буркнул Дик и махнул рукой, мол, продолжай.

— Так вот, у них тоже со стороны людей не всё гладко. За пределы своего леса им путь заказан, по одному отлавливают и убивают. В городах провоцируют на драки. Если эльф был на месте преступления, то, вне зависимости от ситуации, вину сваливают на него. Нашего знакомого дважды ловили члены группировки, которые занимаются «очищением планеты и людского рода», но ему повезло — дважды мы оказались рядом.

— Я вас понял. Может, вы слышали что-нибудь о посольствах людей в эльфийских землях?

— Нет, не слышали, хоть и провели там немало времени. Скорей всего, послы до эльфов просто не доехали. Любое появление людей, а тем более — послов, для ушастых это настоящее событие, о таком не стали бы молчать и обсуждали бы за каждым деревом.

— М-да, были у меня подозрения по этому поводу. Я через три дня уезжаю на смотр войск, у вас какие планы?

— А мы пойдем к магам. Родицит, а вы можете дать к ним какое-нибудь направление или пропуск? — влезла в разговор я. Ну а что, если Владыка колечки раздает, может, Дик грамоту выпишет?

— Нет, леди. Маги не относятся ни к одному государству, они сами по себе. Мы не лезем в их дела, они не влияют на политику. Таков был уговор много поколений назад, и мы его придерживается.

Эль и Родицит еще долго обсуждали что-то о нападениях, а я незаметно для себя задремала.

Дик подошел к дивану, на котором задремала девушка, и поправил плед. Оглянулся на её Хранителя и тихо попросил:

— Береги её. Уходите, как только начнется шум. Шпионы донесли, будет нападение.

Хранитель коротко кивнул и проследил, как за мужчиной закрылась дверь. Покачал головой:

— Какие люди странные.

Ведь, если кто-то нравится, надо об этом сказать?

Проснулась я ближе к обеду и долго бурчала на Эля, что не разбудил. Тот пожимал плечами и загадочно на меня поглядывал. К чему это было, я узнала в обеденной зале. Дик куда-то уехал, но передал в качестве извинения коробку шоколадных конфет. Жутко дорогих по местным меркам. Чего это он? Эль только пожал плечами, а я после еды перебралась в библиотеку. Легенды нашлись быстро, но читались медленно, очень уж непривычно оказались построены фразы. Кто кого и чем оседлал — конь, седло или доблестный Килиманджаро, догадываться было сложно. Без шуток, имя бравого рыцаря так и звучало. Я потерла глаза, перечитала по слогам и стала хихикать. Малыш меланхолично дремал у моих ног, а я заедала древние сказания вкусными шоколадками. Интересно, у Дика они просто где-нибудь завалялись или он специально для меня покупал? От последней мысли стало тепло. Вспомнились сильные загорелые руки с мозолистыми ладонями, внимательный взгляд. А голос! От него по спине бегут мурашки, а мысли улетают прочь. Эх. И достанется кому-то такое сокровище. Я решительно тряхнула головой и закопалась в дебри витиеватых фраз.

Вечером Эль зачем-то уложил все наши вещи. Шепотом сообщил, что среди прислуги не все верны короне и он не всё знает, но Дик предупреждал о возможном нападении. Я сначала не поверила, но серьезный настрой Хранителя меня убедил. Через час я уже в панике металась по комнате, пытаясь совладать с прилипшим между лопаток холодным страхом. А если кто-то пострадает? Если Родика ранят?! Эль с трудом заставил меня лечь в кровать, провел над головой рукой. Страх отступил, и через минуту я уже крепко спала.

Утро началось не с кофе, а с воплей служанки. Оказалось, она без стука зашла в комнату, принесла завтрак. Малыш, который дрых на одеяле в ногах кровати, сладко потянулся, зевнул во всю пасть, чем ввел служанку в ступор. А потом обернулся сидящим на краю кровати Элем. И вот тут служанка завизжала. Поднос, правда, не уронила, за что ей огромная благодарность. Не хотелось бы остаться без завтрака или ждать, пока его снова приготовят.

В общем, перепуганная дама приросла к полу, и мы с Элем смогли её «поймать», усадили на стул, плеснули вина, кувшин которого почему-то упорно приносили на завтрак. Долго утешали и успокаивали. Нет, это не нечистая сила, это всего лишь Хранитель. Да, самый настоящий, из яйца (доказывать, что Эль — Хранитель особенный, сил и желания не было). Откуда он у меня? Ну… Родители подарили (Богиня ведь, она же душа этого мира, считается матерью жизни, матерью всего живого). Да, хозяин дома знает. А почему вы так испугались? Ах, противные эльфы всякую лесную и прочую нечисть на честных людей насылают. А что вы в кулачке сжимаете? Амулет? А можно посмотреть? Ой, какой интересный камушек! А что он делает? Нагревается и светится в присутствии злых сил? Смотрите, он холодный и темный, даже не блестит.

Только после этого, присмотревшись к амулету, дама вздохнула свободнее. И рассыпалась в извинениях. Она по указанию мистера Арнольда проверяет с этим камушком все вещи гостей. Да, сам мистер Арнольд, огромная ему благодарность, раздал эти амулеты прислуге, и кроме того всем желающим в городе. Если камень светится, надо сообщить мистеру Арнольду и он выяснит причину и всё уладит. Больше ничего связного дама сказать не смогла. Вроде Арнольд работает то ли в полиции, то ли в службе безопасности, а то и вовсе один из дворцовых прихвостней. Потом служанка, смущаясь, попросила показать ей Малыша. Эль улыбнулся, и через миг на полу сидел огромный лохматый пес. Он высунул язык и любопытно наклонил голову. Дама попросила разрешения погладить песика, и через минуту счастливый Малыш лежал на ковре пузом кверху, а дама увлеченно его чесала. Покачав головой на это безобразие, я отправилась умываться.

Когда я, переодевшись, вернулась в комнату, служанки уже не было. В кресле сидел серьезный Эль.

— Мы должны сказать об этом Дику.

— Согласна. Он по утрам где сидит, в кабинете или библиотеке, не помнишь?

— У меня идея получше. Дай мне руку и подумай о Родиците, — подмигнул брат.

Даже интересно. Я протянула ладошку и, зажмурившись, представила себе Дика. Ярко-голубые глаза. Каштановые волосы. Фигура воина. Мне хотелось положить руки ему на плечи, провести пальцем по линии носа и губ.

— Гхм-гхм, — удивленно-раздраженное покашливание вернуло меня из мира грез. Я распахнула глаза и уставилась на чью-то рубашку. Верхние завязки не стянуты, видно накачанную сильную грудь. Как завороженная, я медленно подняла руку…

— Леди? — чарующий голос заставил отдернуть руку и посмотреть наверх. Родик, блин! Еще бы чуть-чуть, и у нас бы было почти свидание.

— Вы знаете про амулеты от нечисти, которые раздает мистер Арнольд? — нарушил тишину Эль.

— В первый раз слышу. Садитесь, уделю вам время. Леди, на диване добавили еще подушек, — я сочла это приглашением и, как в прошлый раз, с ногами залезла на диван. — Только, прошу, в следующий раз, как захотите мне что-то сообщить, приходите обычным путем, а не возникайте из ниоткуда прямо передо мной. Мог ведь и покалечить.

— Прости, Родицит, Эль хотел попрактиковаться в переносах.

— И как? — с интересом посмотрел на Хранителя Дик.

— Вполне успешно, — сдержано улыбнулся Эль. Ему явно хотелось похвастаться, ведь раньше он переносится в точно определенные места, где уже был или которые видел. А сегодня мы перенеслись к человеку, а не в конкретное, заранее известное место. Это было удивительно, и я тепло улыбнулась Хранителю. Тот гордо расправил плечи.

— Ладно, давайте к делу, — Дик, поняв, что развивать эту тему мы не будем, стал собраннее.

Эль поведал ему историю со служанкой и амулетом, а я наблюдала. Какой же Дик все-таки… Нет, не красивый, но мужественный. Готов решать чужие проблемы и не бежит от собственных. Находит время для ежедневных тренировок. Я снова видела, как он утром занимается с солдатами. Никаких поблажек, синяки получает наравне со всеми. Но это было очень здорово — все эти приемы, повороты, уклоны, атаки. Я засмотрелась, только что рот не открыла, и Элю пришлось меня утаскивать чуть ли не за шкирку. Дик весь разговор бросал на меня странные взгляды, а вечером я получила очередные шоколадки. Приятно!

— Эль, а почему мы не видели дворца? Много ведь по городу гуляли, — я задалась этим вопросом, глядя на накрапывающий за окном дождик. Я сидела в своей комнате на каменном подоконнике, положив под попу одну из подушек с кровати.

— Почему же, видели. Помнишь трехэтажное каменное здание на главной площади?

Я едва не выпала из окна.

— Тот серый квадратный кошмар? Как будто кто-то вырезал из цельного булыжника куб и бросил его в центре города? — я была поражена и разочарована. Абсолютно ровное здание: прямые стены без единого балкончика, плоская крыша. Никаких башенок, пристроек или шпилей. Больше на тюрьму похоже, чем на замок. Не удивительно, что Дик предпочитает большую часть времени проводить здесь, работая из кабинета. Магическая связь с советниками действует почти моментально, по той же системе, что в банке.

— Ага, он самый, — кивнул Эль и взял со стола гроздь винограда.

— Кошмар какой. Бедный Дик! Я бы на его месте замок перестроила или возвела еще один, за городом.

— Зато это неприступная крепость, еще никому не удавалось вытащить из неё правителей, а без этого страна считается не захваченной.

— Скорее уж консервная банка, — буркнула я, глядя, как Эль доедает ягоды. Спрыгнула с подоконника и отправилась отбирать у него последнюю гроздь. В конце концов, это мне Дик прислал! Он сегодня в своей консервной банке на заседании Совета. А я сижу в комнате, не горя желанием идти куда-то в дождь, и понимаю, что завтра четверг, и надо идти к магам, но так не хочется! Вдруг они скажут что-то, что мне не понравится? Отправят в провинциальный городок бухгалтером-казначеем, копаться в бумагах? Или, что хуже всего, окажется, что я не подхожу этому миру?!

Эль уловил мою панику и с утра пытается всячески меня развлечь, но без особого результата. Еще и сообщение Дика о заговоре и возможном нападении добавляет нервозности. Ладно, была не была.

— Эль, я завтра хочу пойти к магам. Нужно что-то с собой брать или как-то готовиться?

— Расслабиться и не бояться, я с тобой, — улыбнулся брат и потрепал меня по волосам. Я зарычала и кинула в него подвернувшейся под руку подушкой. Я же только расчесалась!

С Диком ни вечером, ни утром увидеться не получилось. Он прислал извинения, что пропустит завтрак вместе с корзинкой изумительных ароматных груш. Не знаю, зачем мне столько, лопну же. Взглянув на фруктовую гору, я решила, что одна её ни за что не одолею, а потому поглощать этот подарок мы будем все вместе. Умяв одну штучку на десерт, я облачилась в джинсы и футболку, обула кроссовки. Накинула на плечи свитер, потому как с утра было прохладно после дождя. Окинула себя взглядом в зеркало. Словно только вчера прибыла с Земли! Поймала себя на том, что сказать «из родного мира» не получилось даже мысленно. Теперь этот мир мне родной. С тумбы призывно блеснула бабочка-брошь, и я, посомневавшись, все-таки прицепила её на футболку.

Эль повёл меня через весь город. Я удивилась, что обошла еще не всю столицу. Переулки были очень похожие, я различала улицы и дома по флюгерам. Мимо этой танцующей коровы мы еще ни разу не проходили, я бы запомнила.

Мы вынырнули из какого-то переулка на небольшую площадь. Несмотря на свои размеры, по пышности она превосходила главную площадь перед дворцом. Золоченый фонтанчик в центре, экзотические цветы на клумбах по периметру, под ногами плиты из редких минералов, местами прямо в мостовой блестят поделочные, а иногда и драгоценные камни. Да эта площадь стоит столько, что можно было бы выстроить новый дворец, да еще и обустроить!

— А фонтан-то золотой, — задумчиво пробормотал Эль. Я явно недооценила магов. Прищурилась.

Всё вокруг было покрыто вязью заклинаний. Одни не позволяли цветам завять в непривычном климате и поддерживали цветение. Другие защищали от вандализма и воровства. Третьи были сигнализацией — маги уже знают, что мы к ним идем. И еще множество и множество незнакомых плетений. Но всё это выглядело странно, если не сказать криво. У эльфов или Хранителя та же сигнализация выглядит аккуратнее и, судя по свечению, требует меньше энергии. Ну и что мне могут сказать эти маги?

На площади была еще одна достопримечательность. Здание Совета Магов высилось странной грудой всевозможных излишеств. Как будто маги не смогли договориться, как будет выглядеть здание, и каждый сделал по-своему. Балкончики круглые, прямоугольные, широкие, узкие, длинные, короткие. Перила каменные, деревянные, кованые. Окна квадратные, овальные, круглые, с решетками и без, с витражами и без стекол, на разной высоте. Словно внутри не было этажей, а помещения расставлены в произвольном порядке. Само здание без единого угла, и всё это сверху украшено лепниной, позолотой (а может, эти изображения Солнца и вправду из золота, как фонтан). Изображения звезд, планет и каких-то непонятных символов повсюду, где только нашлось свободное место.

Я тряхнула головой. Как-то от этой пышности в глазах рябит. Интересно, а внутри так же?

Оказалось, еще хуже. Нет, пол, потолок и стены были на мечте, но от обилия металлов, камней и цветов можно было спятить. Лимонные шторы и малиновое кресло под ним. У входа пол паркетный, а через пару шагов — мрамор, потом пятно живой зеленой травы, следом красный ковер. Стены то обиты тканью в пестрый цветочек, то покрыты панелями, рядом — роспись на историческую тему. За всем этим безумием я не сразу заметила стол администратора и сидящего за ним человека справа от входа. Было странным видеть обычный костюм, чистый и выглаженный, среди этого сумасшествия. Когда я, наконец, смогла сфокусировать взгляд, мужчина с аккуратной бородкой и убранными в хвост каштановыми волосами улыбнулся.

— Я смотрю, вам у нас понравилось. Вы так удивленно смотрите вокруг, и так долго рассматривали площадь и здание, — с явной гордостью в голосе произнес мужчина.

— Да уж, такого больше нигде не встретишь, — пришибленно ответила я. Эль за моим плечом молчал.

— Вы на прием? Записаны? По какому вопросу? — мужчина раскрыл тетрадь, которая занимала чуть ли не весь стол. Вроде и страниц не много, но зато каждая размером с газетный лист.

— Иномирянка, пришла к вам за советом, — я с удивлением наблюдала за изменениями в поведении мужчины. Он моментально стал серьезным, захлопнул тетрадь и выскочил из-за стола. Стремительно подошел ко мне, пристально вгляделся, потом перевел взгляд на молчаливого Эля.

— Я могу увидеть истинный облик вашей подопечной?

Хранитель снял морок, и маг, разглядывая меня с ног до головы, обошел кругом.

— Ни о чем не беспокойтесь, сейчас спустится маг, ответственный за работу с иномирными путешественниками. Нам понадобится снять некоторые параметры вашей ауры и задать несколько вопросов о вашем прежнем мире. После чего вас занесут в реестр, передадут причитающиеся средства от короны на обустройство и предоставят в полное пользование дом со служанкой недалеко отсюда. Вас это устроит? Есть особые пожелания? — скороговоркой произнес маг, вернувшись на своё место и что-то записывая в крошечный блокнотик.

Я растерялась и не нашла, что ответить. Но, похоже, ответ от меня и не требовался. Блокнотик полетел в мусорку возле стола, бухнуло, вспыхнуло, и вот уже по металлической лестнице звонко стучит набойками запыхавшийся мужчина. Черные волосы выбились из хвостика, мантия путается в ногах. Ура, наконец-то я увидела колдуна в мантии, как в кино. Интересно, это у магов так принято, убирать волосы в хвост?

Мужчина спешно подошел ко мне.

— Позвольте представиться, я Алкин, помощник мага. А вы?..

— Марго, иномирянка с Земли, — я вежливо улыбнулась.

— Пройдемте со мной. Не волнуйтесь, лестница зачарована, вы с неё не упадете, даже если захотите.

После участка на лестнице, где на стене, под самым потолком, раскинулась зеленая поляна, я перестала обращать внимание на обстановку. Ну подумаешь, захотелось кому-то нарисовать небо на полу или прицепить лохматый ковер на потолок. Кстати, этот ковер еще и светился вместо лампы. На втором этаже мы прошли вслед за помощником мага по столь же чудному коридору и остановились перед круглой дверью, обитой полосатой тканью. Когда за ней оказалось обычное помещение, я не поверила своим глазам. Да, очень вычурно и помпезно, да, овальное. Да, каменный серый пол и в центре помещения из цветных камней выложен круг. Но зато стены покрашены в ровный бежевый цвет, обычное окно с прозрачным стеклом и привычная мебель. Слева, вдоль стены, от двери до окна, диван и кресла попеременно с журнальными столиками. Справа шкафы, заваленные, по виду, хламом, и столь же запущенные столы. Стульев или иных сидений к ним приставлено не было, а возле ближайшего крутился пухленький мужчина с намечающейся лысиной и седеющими волосами. В мантии с вышитыми звездами и символами, которые я уже видела на стенах здания. Алкин его окликнул.

— Ой, леди, проходите, не стесняйтесь. Как ваше имя? Марго? Чудесно. Можете называть меня Магистр. Вы не устали? Желаете присесть, чашечку чая, успокоительное? Почему-то на многих обывателей обстановка Совета Магов влияет подавляюще, — нахмурился маг, всем своим видом показывая, что ему такая реакция абсолютно не понятна. — Или сразу перейдем к причине вашего визита?

— Да, пожалуй, лучше сразу к делу, — смогла я, наконец, вставить пару слов в болтовню мага.

— Замечательно, мне импонирует ваш подход, — блеснул заумным словом Магистр. Алкин посмотрел на него с уважением. — Тогда оставьте все вещи, которые вам мешают, на диване и встаньте в круг. Я проведу сканирование вашей ауры, а потом задам несколько вопросов о вашем мире. Ну же, прошу, — поторопил меня Магистр, указывая рукой в центр помещения. Я спешно кинула свитер в ближайшее кресло и послушно встала, куда сказано. Эль линию не переступил, но следовал за мной неотступной тенью. Какой-то он слишком молчаливый сегодня, как выйдем отсюда, надо будет узнать, что случилось.

Магистр, звякнув какими-то баночками на столе, обернулся к нам и кивнул помощнику. Тот принялся расставлять недостающие камни в выемки в полу. Странное тревожное чувство закралось под лопатку. Но, не успела я сообразить, что происходит, как Эль рванул в мою сторону и вытолкнул из магического круга за миг до того, как Алкин установил последний камень. Яркая вспышка, Эль застывает в неловкой, болезненной позе посреди столба света, бьющего из пола. С видимым усилием, словно преодолевая сильнейшее сопротивление, поводит рукой.

— Иди к Па, — услышала я прежде, чем меня куда-то перенесло. Одну.

— Эль!!! — крик пронзил лес, запутался в голых ветках деревьев, вспугнул каких-то сонных птиц и потонул в тишине. Я оглядывалась по сторонам, пробовала бежать, а потом застыла, не веря себе. Пропало ощущение защищенности, которое давал мне Хранитель. Исчезла уверенность, что он придет, отзовется, перенесется ко мне при малейшей необходимости. Его просто… не было. Какие-то невидимые связи внутри меня натянулись до предела, готовые в любой момент разорваться. Я смотрела на шершавый ствол какого-то дерева, не веря себе. А потом, обхватив его руками, разрыдалась и сползла к корням.

— Эль…

Глава 6. Снова одна

Не знаю, сколько времени я прорыдала. Не могу сказать, сколько раз звала Эля, умоляла прийти ко мне, не бросать. После слез, от страха и безысходности, я без сил сидела под деревом. Воспоминания нахлынули как-то сами собой. Вот лохматый грязный пес на ступенях перехода. Вот он поправился и гоняет голубей перед домом. Первая встреча на кухне и клубничный чай в его кружке. Рассказы про чудесный мир, и мы уже на поляне, а я с удивлением разглядываю своего Истинного Хранителя.

«Я жив, пока ты жива», — значит, я должна продолжать жить, только так есть шанс ему помочь. Я выберусь из этого стылого леса, я ему помогу. Перед глазами встает лицо Хранителя, искаженное гримасой боли. Бисеринка пота на виске. Неестественная, ломаная поза. Всё настолько плохо? Слёзы снова туманят взгляд, и я их не держу.

Наверное, Эля скрутило из-за того, что он применил магию, стоя в ловушке, и его ударило рикошетом. Зачем магам это было нужно? Прав был Лари, мне не стоило идти к ним.

Первым посоветовал идти к ним Мастер, травник. Не думаю, что он говорил это из злого умысла. Скорее уж его самого ввели в заблуждение. Он сказал, что до меня встречал других иномирян, но я нигде не смогла узнать, где они живут и как устроились. Зато много раз, от разных людей слышала совет посетить этих сумасшедших колдунов.

Попытка думать логически особых результатов не дала. Не ясно, что делать дальше. Эль сказал, идти к его учителю, Па. Только как его найти? Сил и желания вставать и куда-то идти не было. Кругом лес, голые ветки подпирают небо, сухие листья покрывают землю. Холодно. Не удивлюсь, если простыну. Свитер остался у магов, как и Эль. Каким-то чудом я второпях забыла скинуть почтальонку с плеча. Хотя не думаю, что сейчас в ней найдется что-то полезное. Стемнело.

Возня справа привлекла моё внимание. Повернув голову, я столкнулась взглядом с большим серым псом. Нет, не псом. Волком. От него шло ощущение опасности, что-то хищное было в манере стоять. Мудрый взгляд вожака заглядывал мне в душу. Эль говорил, животные меня не тронут.

— Иди сюда, — я протянула руку к животному, нуждаясь хоть в каком-то обществе.

Тот оглянулся назад и коротко тявкнул. Через минуту вокруг меня копошилась стая, с подросшими волчатами, за которыми следили самки, а особо шумным доставалось от отцов. Я поёжилась от холода и обхватила себя руками. Тут же одна из самочек подошла ближе и ткнулась носом в плечо. Я благодарно почесала ей шею, а потом зарылась руками в жесткий мех. Не сравнить с Малышом. Снова слезы, и я засыпаю в окружении волчат, из которых получились неплохие грелки.

Утром меня разбудила возня щенков. Самочки ворчали на них, а большая часть стаи куда-то ушла. Пока я озябшими руками перебирала содержимое сумки, разыскивая что-нибудь полезное, вернулись волки. Они ходили на охоту. Я удивилась, когда вожак, оторвав от кролика кусок мяса, поднес его ко мне и положил рядом. Сел неподалеку, ожидая моей реакции. Остальная стая суетилась, но без разрешения вожака к еде не притрагивалась. Я осторожно протянула руку к подарку, и вожак ободряюще тявкнул. Мол, это тебе, бери.

— Спасибо, мои хорошие, — я растрогалась и хотела в благодарность погладить волка, но тот, удовлетворившись простым «спасибо», убежал делить добычу между остальными.

Я же выудила из недр сумки зажигалку. Никогда не увлекалась походами и не занималась разжиганием костров и мангалов, оставляя это дело мужчинам. Поэтому со своим костерком намучилась изрядно, пытаясь заставить его гореть. Получилось почему-то очень дымно, но этого хватило, чтобы приготовить мясо. Я завернула подарок в знакомые листья, каким-то чудом еще росшие в осеннем лесу, и положила возле огня. Пришлось следить, чтобы не подгорело, и ворочать палкой. Волки отошли подальше и ворчали на огонь. Вожак, убедившись, что мне больше ничего не нужно, тявкнул на прощание и увел стаю с лес.

Когда завтрак был окончен, встал вопрос, куда мне идти. И дело было не в сторонах света, поисках воды или ночлега. Я просто не знала, где искать Па. Эль никогда об этом не говорил, я лишь зала, что его учитель спустился с неба в виде дракона. Но нет никакой гарантии, что он с того времени не сменил свой вид. От чувства одиночества я обняла себя руками и наткнулась на что-то постороннее на груди. Точно, брошка. Я так и не научилась ей пользоваться. Зачем-то отцепила её и стала вертеть в руках.

— Может, ты мне подскажешь путь, — хрустальная бабочка сверкнула бликами от костра, шевельнула крыльями, возвращая им жизнь, и взлетела. Я поспешно затушила костер и надела сумку через плечо.

— Ну что, красавица, я готова. Веди.

Уже приближался вечер, когда мы вышли к озеру. Мне несказанно повезло, что день выдался солнечным и достаточно теплым, но в носу всё равно подозрительно свербело. Бабочка упорно подлетала к воде и кружилась недалеко от берега, показывая, что нам надо туда. Только как?

Я час бродила вдоль озера, пытаясь найти решение. Водоем оказался внушительных размеров, и то, что я вначале приняла за противоположный берег, оказалось островом с горой в центре. Мне надо было на остров. В ледяной воде и нынешнем состоянии я туда вплавь не доберусь. Внутри закипала злость на проводницу, хотя она ничего дурного не сделала. Ну должно же быть какое-то решение!

И оно нашлось. В кустах, старательно заваленная ветками и листьями, была спрятана лодка. Весла нашлись неподалеку, тоже заваленные всяким хламом. С трудом я подтянула лодку к воде и с опаской забралась внутрь. А вдруг подтекает? Но пока ничего подозрительного не происходило. Выждав минут пять на неглубоком месте, я решительно взялась за вёсла. Пока разбиралась с управлением, бабочка крутилась вокруг. И я её понимаю. Лодка то ходила кругами, то поворачивалась к острову боком, то плыла куда-то совсем в другую сторону. Наконец, я приноровилась более-менее держать курс на остров. Моя проводница, описав над головой круг, приземлилась на бортик на носу. И когда меня уводило в сторону, возмущенно махала крыльями.

Причаливали к острову уже в сумерках. Едва дно лодки скребнуло песок, бабочка устремилась вперед. Мне же пришлось спрыгивать в воду и подтаскивать лодку к суше. Ведь надо будет как-то возвращаться!

Промокшие ноги радости не добавили. В носу вполне определенно поселилась простуда, и я шмыгала носом, топая за своей проводницей. Я «переобулась» в сухие носки и несла кроссовки в руках. Идти без обуви было не очень приятно, но всяко лучше, чем в мокрых кедах. Пять минут спустя мы сквозь кусты проникли на полянку, укрытую от посторонних деревьями. Бабочка покружила над головой и села на плечо. И как это понимать? Ответ пришел с неба.

Нас накрыла тень, а следом на поляну опустился дракон. Цвета лесной зелени, неоднородной расцветки, огромный, размером с дом Мастера. Если бы он вот так замер где-нибудь в лесу, я бы прошла в метре от него и не заметила! Шипы на «локтях» и голове придавали ему воинственный вид, когти оставили на земле внушительные борозды. Не зная, как себя вести с таким великаном, я замерла на краю поляны. Зверь, наклонив голову, немигающим взглядом разглядывал меня и тоже почти не шевелился.

— Так вот какой Хранимый у этого оболтуса, — протрубил зверь, и я отступила на шаг. Он говорит? Минутку, он сказал Хранимый?

— Хранимая, — поправила я дракона. — Я женского пола.

— А мне не важно, — равнодушно отозвался гигант и стал перетаптываться с лапы на лапу и оглядывать крылья.

— Вы Па? Элю, то есть, вашему ученику, моему Хранителю, нужна помощь! Он у магов, и я… — я умоляюще сложила руки на груди и сделала шаг вперед.

— Ничем не могу помочь, — так же ровно перебил меня зверь, расправляя и складывая крылья. Он готовится улететь? А как же Эль?

— Почему?!

— Леди, я не ваш Хранитель, и у меня есть своя миссия. Я не могу покидать своего подопечного. Вы не несете ему опасности, поэтому я могу вам его показать. Если хотите, залезайте на спину, между крыльев. Но ждать я не намерен.

Скорее в надежде уговорить дракона помочь, чем от желания знакомиться с каким-то неизвестным мне Хранимым, я споро вскарабкалась по шипам на спину гиганту. Он не стал дожидаться, пока я устроюсь, и без предупреждения взмыл в воздух. Взвизгнув, я уцепилась в ближайшие шипы и зажмурилась.

— Смотрите, — спустя, как мне показалось, вечность, пробасил Па. Я с опаской открыла глаза и недоуменно завертела головой по сторонам. Не поняла?

— Внизу, — пророкотал зверь. Не разглядев ничего, кроме камней и травы на вершине острова, я прищурилась и задохнулась от удивления. В магическом зрении были видны потоки силы, теплое свечение и неясные очертания еще одного зверя. Гора в центре острова была Драконом.

— Это и есть ваш Хранимый? — спросила я, выворачивая шею, чтобы разглядеть легендарного зверя лучше. Размеров он был невообразимых, раз в десять больше Па, а может, и больше.

— Да. Это последний Истинный Дракон на все ближайшие миры. Он спит последние несколько тысяч лет и видит сны. А я храню его покой. Возможно, мой Хранимый когда-нибудь проснется, и всё будет как раньше — полеты, путешествия, шутки над местными жителями, открытие новых земель и материков. Но пока этого не предвидится. Дракон спит, и во сне путешествует по другим мирам, там, куда он не в силах попасть в реальности. До меня иногда долетают отголоски этих снов. Миры, где вся жизнь только под водой, а на суше — безжизненные скалы. Миры, где технологии заменяют магию, и технический прогресс достиг невероятных высот. Миры, только родившиеся, где самыми разумными являются амебы, и миры, которые достигли совершенства и стали Единым Разумом. Или же миры, погибшие в своем развитии. Очень разные… Твоему Хранителю помочь я не в силах. Я не могу покидать своего Хранимого, а сделать что-либо так издалека не в моей власти. Перенос, телепортация из Запирающего круга невозможны, единственный шанс — сломать сам круг. Маги на это не пойдут, а тебе туда никак нельзя. У него единственный шанс, пока его хотят использовать как приманку, он будет жить. Как только ты попадешь к ним в лапы — вас обоих пустят на опыты и уже никогда не выпустят из застенок магического братства. И ведь они действительно уверены, что делают всё на благо науки и человечества! Не понимаю я людей, так портить друг другу жизнь.

Дракон, нет, Хранитель Дракона спускался вниз, к краю острова, описывая широкие круги.

— Что же мне делать? — едва ступив на землю, спросила я. В небе разговаривать все-таки было тяжело. Это у Па голос громкий, а мой писк я сама с трудом слышала.

— Жить. И держаться подальше от магов, — ответил Па.

— Но…

— Если ты действительно нужна этому миру, Богиня найдет способ вызволить твоего Хранителя. Или же ты исполнишь своё предназначение без него. Я не очень хорошо знаю людей, в какое место тебя перенести? — Хранитель Дракона склонил голову на бок.

— Где тепло и есть люди, — поежившись от осеннего ветра, ответила я. Наверху от холода меня защищало тепло зверя, к которому я прижалась. А сейчас снова холодный воздух кинулся на меня со всех сторон. Но, может, это не холод, а одиночество?

Дракон, опять без предупреждения, дыхнул на меня. Я на миг зажмурилась, а когда открыла глаза, то стояла уже посреди пустыни. М-да, надо было формулировать свои желания конкретнее. Не сомневаюсь, что где-то в этих песках действительно есть люди. И тут в самом деле ОЧЕНЬ тепло. Я отцепила бабочку, вновь ставшую брошью, от ремня сумки.

— Ну что, красавица, веди меня к людям.

Немного помедлив, бабочка зашевелилась и взлетела.

Мы шли по ощущениям несколько часов. Солнце немилосердно припекало, хотелось пить, голову словно набили камнями. Я сразу обула высохшие кроссовки, но песок забирался в обувь и под одежду. Я упорно переставляла ноги, топая вперед. Моя проводница, указав направление, прицепилась к футболке и застыла. Ну что ж, значит, я в силах выбраться отсюда сама. Дымку на горизонте я не придала значения. Мало ли, просто горячий воздух от песка. А возникшую словно из ниоткуда женщину сперва приняла за мираж. Юбка до земли цвета серого песка, кофта с длинным рукавом, сверху жилет, голова и плечи укрыты палантином. Когда она окликнула меня в третий раз, я, наконец, поняла, что происходит. Я её не понимаю. Я не знаю языков этого мира, и без Хранителя никто не поймет меня. Я обратилась к ней, как сумела, чем изрядно напугала женщину. Она оглядывалась по сторонам и что-то упорно спрашивала, а я отвечала одно и то же:

— Я не понимаю…

Слезы против воли потекли по щекам. Незнакомка подошла ближе и снова что-то спросила, уже более миролюбиво. Я покачала головой в ответ и развела руками:

— Я не понимаю…

Женщина окинула меня оценивающим взглядом и поцокала языком. Ну да, вид совершенно не подходящий для похода по пустыне. Тонкая футболка с коротким рукавом, голова непокрыта, тесные брюки и неподходящая обувь, которые из-за пота и песка натирают кожу. Незнакомка еще раз оглянулась по сторонам, пристально вгляделась в моё лицо темными, как ночное небо глазами, молча взяла меня за руку и куда-то повела.

Поднявшись на холм, я увидела чуть впереди зеленеющий оазис и прилепившиеся к зеленой полосе со всех сторон дома. Я облегченно выдохнула: «Ура!», и уперлась руками в колени, перевести дух. Незнакомка очень шустро передвигалась в песках, я же за ней не успевала, то и дело проваливаясь по щиколотку. Женщина на мою радость хмыкнула и махнула рукой вперед. С новыми силами я последовала за ней. Когда мы подошли ближе, удалось рассмотреть, что крыши домов покрыты пальмовыми листьями, а стены сделаны то ли из глины, то ли из склеенного чем-то песка. Вместо двери шкура, перед входом возится ребенок, девочка лет семи.

На окрик хозяйки из дома выбежали еще двое малышей, мальчики. Закутанные в многослойные одежды, которые должны были защищать от палящего солнца, с короткими волосами, чумазые. Женщина стала ругать их и показывать на головы. Правильно, нельзя выходить под такое солнце с непокрытой головой! Я улыбнулась ребятам, но они с опаской на меня косились. Женщина загнала малышей в дом, завела меня следом, усадила на лавку у стены и оставила на попечение девочки. Сама подхватила огромный глиняный кувшин и вышла на улицу. Я робко оглядывала жилище. Оно состояло из одной круглой комнаты, без окон. Свет проникал через отверстие в центре крыши, и туда же уходил дым от очага в центре помещения. Вдоль стен шкурами было огорожено несколько «углов». Как я позже узнала, там были набитые сухими пальмовыми листьями и покрытые шкурами лежанки. Туалет располагался снаружи, чуть поодаль, что при жаре было разумно. И мух нет, и болезней меньше. Вернулась хозяйка с тяжелым кувшином. Коротко взглянув на меня, перелила воду в емкость с широким горлом. Девочка, зачерпнув оттуда кружкой, принесла воду мне. Поблагодарив, я аккуратно взяла подарок и жадно выпила всё до капли. Женщина, скрывшись за одной из шкур, принесла стопку одежды и положила возле меня на лавку.

— Курэа, — она показала на вещи и на меня.

— Спасибо, не стоит, — я покачала головой. Очевидно, что люди живут небогато. Я не собиралась их обирать. Просто переведу дух и пойду на поиски цивилизации.

Женщина покачала головой и стала показывать, что у меня рукав короткий, а на улице песок и солнце. Я чихнула. Хозяйка строго повторила:

— Курэа!

Сдавшись, я потянулась за одеждой, а женщина отправилась к очагу. Через минуту я была облачена в длинную, до пят, юбку, шаровары под ней, кофту с длинным рукавом и что-то вроде халата поверх всего этого. Хозяйка удовлетворенно меня осмотрела, поправила пояс, который, оказывается, нужно было обернуть вокруг себя дважды. Потом женщина снова взяла меня за руку и отвела на одну из лежанок за импровизированной ширмой. Прежде чем я, выбитая из сил, провалилась в сон, меня напоили горьким, вязким отваром с неприятным запахом. Мои спасительница показывала, что это от насморка, и я послушно сделала несколько глотков. И, едва голова коснулась жесткой подушки, крепко уснула.

Открыв глаза, я увидела встревоженную хозяйку рядом.

— Ки? — спросила она, и коснулась моей щеки. Я поняла, что плакала во сне, и, вероятно, этим потревожила добрую женщину.

— Брат, — ответила я хриплым со сна голосом и разрыдалась, остро ощущая одиночество и нехватку Эля.

Хозяйка утешала меня, гладила по голове и что-то причитала. Когда слезы закончились, мне дали платок вытереть слезы и позвали к костру. Там, на низкой скамеечке уже сидели дети и что-то уплетали из одной на всех миски. Старшая девочка сидела в центре и помогала братьям. Когда я, расчесавшись, вышла из-за ширмы, девочка улыбнулась и сказала:

— Халиэ!

— И тебе здравствуй, — ответила я, проходя к костру за хозяйкой. Женщина усадила меня на вторую лавку, и коленями я почти уперлась себе в подбородок. Попробовала отвести пятки вправо, но так сидеть тоже оказалось неудобно. Я нахмурилась. Дети потешались, глядя на мои потуги, и строили гримаски. Хозяйка погрозила им пальцем и показала, как надо сидеть. Оказалось, что на таких низких «табуретках» сидят, соединив ступни и раздвинув колени. Мне это казалось странным и неудобным, я возилась, а дети продолжали хихикать, замолкая под строгим взглядом матери. Хозяйка принесла откуда-то еще пару мисок и плоские деревянные ложки к ним. Наполнила миски из котелка над костром и протянула одну мне. Я поблагодарила и приступила к завтраку. Это оказались финики, тушеные с мясом и незнакомыми специями. Было непривычно, но вполне вкусно. Потом мы пили кисломолочный напиток, отдаленно напоминающий кефир. После еды я попыталась помочь хозяйке с посудой, но та строго на меня посмотрела и отмахнулась. Опять эти их предрассудки, что женщина должна всё делать сама, иначе она плохая хозяйка. Я попыталась объяснить, что мне нечем ей отплатить, поэтому хочу отблагодарить хотя бы таким образом. Женщина раздраженно отмахнулась. Я со вздохом вернулась на скамью, пытаясь придумать, что же делать дальше. Ни денег, ни вещей, ни понимания языка. Чековая книжка вместе с наличностью осталась в рюкзаке, у Эля. Через пустыню я одна не пройду, а проводнику нужно платить. Еще и запастись провизией и водой, подходящей одеждой и обувью. Я потерла лоб. Хранитель Дракона сказал, что лучшее, что я сейчас могу сделать, — это держаться подальше от политических и магических игр и просто выжить, терпеливо ожидая, когда Мир освободит Эля. Моё благополучие будет самой большой наградой для брата. Ну что же. Раз я пока всё равно ничего не могу сделать, буду следовать совету Па. В человеческие города сейчас возвращаться рискованно, но пустыня — не худшее из укрытий. Моя жизнь теперь очень долгая, день, год, десятилетие ничего не изменят. А там, возможно, придет удачный случай. Надо только дождаться.

Хозяйка что-то сказала детям, указав на меня, и ушла. Малыши играли с палочками, косточками от фруктов и прочим мусором, а девочка села напротив меня на скамейку и, косо поглядывая, принялась что-то плести из длинных веревочек.

— Рита, — сказала я, приложив руку к груди, когда молчание затянулось. Ребенка явно мучило любопытство, а мне нужен был учитель.

Девочка ненадолго нахмурилась, а потом повторила мой жест:

— Киа.

— Очень приятно, Киа. А я Рита.

— Ки? Гита?

— Нет. Ри-та, — я как можно отчетливее произнесла сложное имя.

— Лита? Ита! — девочка нашла наиболее приемлемый для себя вариант, а младшие братья присоединились к нашей игре. Дети бегали по дому, приносили мне всякие мелкие вещи и называли их, а потом смеялись, когда я не могла с первого раза что-то произнести. Тарелка, ложка, стакан с водой, небольшой кувшин с маслом, финик, одинокая детская босоножка, лоскуток кожи и другие мелочи. Вскоре у моих ног скопилась гора предметов, я наугад тыкала в них пальцем и называла. Девочка качала головой и поправляла, когда я ошибалась, а мальчики хлопали в ладоши, если я отвечала правильно. Потом дети сами выкрикивали названия, а я должна была вытаскивать нужные вещи.

Хозяйка вернулась поздно, когда с улицы уже начало тянуть прохладой. Здесь климат был удивительный — днем жарко так, что плавятся кости, а ночью холодно. Поэтому шкуры на лежанках оказались вовсе не лишними.

На следующий день я в сопровождении девочки обошла оазис. Её мама с утра опять ушла, наказав детям за мной присматривать. Киа бродила за мной по пятам, показывая, что уходить от дома нельзя. Я ей жестами объясняла, что хочу только посмотреть. В итоге ребенок сдался, и мы пошли гулять. Сначала огляделись возле домика. Ничего примечательного, пустыня с одной стороны, оазис с другой. А вот когда мы пошли по селению, выяснился интересный факт. Моя хозяйка жила очень бедно даже по местным меркам. Чем ближе к воде, тем лучше дома. Со стеклами и ставнями, расписные, с навесами из пальмовых листьев возле входа. На мою маленькую проводницу смотрели кто с усмешкой, кто с жалостью, а моё появление явно не одобряли. К самой воде мы не пошли, слишком много было подозрительно поглядывающих людей рядом. Но сделали круг, чтобы увидеть рощу на другой стороне речки. Пышные кроны пальм и каких-то раскидистых деревьев давали притягательную тень, и среди них трудились женщины. Поливали, убирали засохшие листья, собирали урожай, опыляли цветы меховыми кисточками. Так вот куда уходит хозяйка! Но по такой жаре это же адский труд. Девочка потянула меня за руку, и я послушно вернулась в дом. Мальчишки успели измазаться в липких финиках, и я помогала девочке приводить их в порядок. Вообще, здесь финики были постоянно на столе. Их сушили, жарили, тушили самостоятельно или с другими продуктами и специями, фаршировали орехами или мясом. Были финики сочные, сладкие, медовые. Были мясистые и пресные на вкус. Иногда хозяйка приносила инжир. И постоянно на столе были кисломолочные продукты благодаря дикой ослице, которая принадлежала хозяйке. Мужа и отца семейства я не видела, но, похоже, в деревне сейчас мужчин вообще мало. Возле богатых домов были стойла, но они пустовали. Только один верблюд вяло бродил по селению. Из этого я сделала вывод, что взрослые мужчины ушли с караваном. Хозяйка так и не позволяла мне делать что-либо по дому, а как еще помочь, я не знала.

На следующий день, когда хозяйка утром собиралась уже выходить, к нам буквально вломился какой-то мужчина. По богатым цветным одеждам и упитанному брюшку я сделала вывод, что это какая-то шишка. Он с порога начал возмущенно причитать, размахивать руками и тыкать в меня пальцем. Хозяйка не менее горячо ему отвечала, уперев руки в бока, а потом встала между мной и незваным посетителем. Тот фыркнул и, с издевкой бросив последнюю фразу, вышел прочь. Если бы в доме была дверь, хлопнул бы. Хозяйка обернулась и смерила меня непонятным взглядом. А потом сунула в руки грязные после завтрака миски и позвала за собой. Я понятливо прихватила еще и ложки с котелком. Женщина одобрительно кивнула. Оказалось, посуду просто отчищают горячим песком в стороне от поселка, а потом грязь и остатки пищи прикапывают, чтобы не было мух и диких зверей. Вода на вес золота, мыть посуду — непозволительная роскошь. Потом, сложив тарелки в доме, мы пошли к ослице. Мне показали, как её чистить, кормить, поить и доить. Последнее мне, как городской жительнице, было самым странным. Но ведь звери сами меня не обидят, и я это копытное существо обижать не собиралась. Хозяйка только качала головой, глядя, как их упрямая животинка беспрекословно меня слушается. С этого дня я стала помогать по дому, и, пока хозяйка трудилась на плантации, учила язык, играя с детьми. Случайно обнаружилось, что здесь есть школа. Старики, которые не в силах уже работать, собирают детей в тени пальм с утра или по вечерам, когда солнце греет меньше. И рассказывают им истории про соседние страны, караванные пути, показывают на песке, как пишутся буквы, читают книги. Занятия свободны для всех, и я напросилась ходить вместе с девочкой. А потом мы разделились: она занималась утром, а я в это время хлопотала по хозяйству, готовила обед, присматривала за малышами. Вечером с братьями сидела девочка, а я, со своим кривым знанием языка, мучила старцев вопросами. Другие ученики надо мной смеялись, но я утешала себя тем, что даже вон тот пацан, лет пяти по виду, старше меня. Но потом ребята стали меня уважать. Они знали, что учиться им предстоит еще долго, при их продолжительности жизни на это можно потратить пару десятилетий. Да и не факт, что навыки письма и чтения пригодятся им хоть раз в жизни. Поэтому ребята не спешили и одну букву проходили неделями. Я же «глотала» информацию жадно, привыкнув к земным скоростям. И мальчишки, которым не хотелось ударить передо мной лицом в грязь, тоже стали напрягаться в учебе.

Финики скоро приелись, каждый день ночами тянуло прохладой, а днем нещадно жгло солнце. Я старалась не быть обузой хозяйке, хоть и понимала, что лишний рот им дается нелегко. Но мне просто было некуда больше идти. По вечерам, уложив детей спать, хозяйка садилась за рукоделие. Залатать прорехи на одежде, связать сеть для подвешивания фруктов под потолком, на стенах. Я за компанию занимала руки и расспрашивала, тренируя речь, о жизни в пустыне или рассказывала короткие истории из своих приключений в этом мире. В полной темноте мы расходились по своим лежанкам, и я загадывала, кого хочу увидеть во сне, и действительно они мне снились. Иногда это был Дик. И я смотрела, как он хмурый сидит на заседании в «консервной банке», разбирает бумаги в кабинете в поместье или тренируется на заднем дворе. Несколько раз я видела, как он в задумчивости что-то чертит на бумаге. Тогда я, во сне, подходила к Родициту и вставала за его плечом. И с удивлением смотрела на собственный портрет карандашом. Это было очень приятно. Ручку, которую я ему подарила, Дик всегда носил в кармане.

Иногда я загадывала увидеть Дракона и его Хранителя, или единорогов, звонкие водопады или зеленые леса. Па и животные словно чувствовали моё присутствие, фыркали, оглядывались. Хранитель Дракона несколько раз даже заговаривал со мной, но, понятное дело, ответа не услышал. Ведь это он мне снился, а не наоборот. Однажды я пожелала увидеть Эля. Он всё так же неподвижно висел в столбе света, словно в вязком киселе, едва касаясь каменного пола ногами. Во сне я ходила около заколдованного круга, но была не в силах ничего исправить. Он следил за мной глазами, и в его взгляде было сожаление и просьба больше не приходить, не рисковать. Вошедший Магистр замер на пороге, подозрительно оглядывая помещение. Он словно почуял меня. Хозяйка в ту ночь опять застала меня в слезах и долго утешала. Больше я к Элю не ходила.

Малыш… Эль… Мне тебя отчаянно не хватает. Оказалось, я настолько привыкла к твоей бесшабашной улыбке и пронзительному взгляду, что без них чувствую себя рыбой без воды. Где-то на грани восприятия, на самом краю сознания теплится кокон преданности, в который я с таким упоением куталась со дня нашей встречи. Значит, ты еще жив. Прости, если я порой злилась или была необъективна, раздражалась, придиралась по мелочам. Ты во всем прав, Эль. Только живи! Я как-нибудь справлюсь без тебя, я постараюсь, обещаю. А ты держись. Когда мы снова увидимся, я не буду больше капризничать, жаловаться и придираться. Кажется, я наконец повзрослела. Мне тебе не хватает, Эль. Знаю, есть места, куда я могу вернуться и где меня будут ждать, но там мне нечего делать без тебя. Я не могу вернуться без своего названного брата, слышишь, Эль?! Я бы пошла за тобой, вернула, спасла, но у меня нет сил для этого. Я совсем беспомощна без тебя, братик. Держись там, а я буду думать, как жить дальше. Только держись!

Реальность, правдивость своих сновидений я не ставила под сомнение. Для меня было очевидно, что Мир просто показывает мне то, что видел сам. И чем больше я смотрела, тем сильнее хотелось оказаться возле своих друзей, утешить их, сказать, что жива, что рада их успехам и сожалею неудачам. Раскрывать своё местонахождение было слишком опасно, маги буквально открыли за мной охоту, отслеживая все посылки, письма, проверяя приезжих в городах. Но деревеньку, в которой я сейчас жила, словно заколдовали: сколько бы маги не искали, они всегда, не замечая этого, обходили стороной эту часть пустыни. Сниться магам я боялась, они как-то чуяли моё присутствие, поэтому приходилось наблюдать за ними косвенно, в основном, из разговоров простых людей, которые состояли при магах слугами.

Однажды я заглянула к Мастеру. У него и его семьи было всё в порядке. Я умилялась, глядя, как он учит младшего сына вешать полки, как за столом он нежно переглядывается с женой или помогает среднему сыну решать задачки. Из разговоров я сделала вывод, что старший сын уехал учиться в большой город и надеется получить диплом с отличием, так как отец обещал тогда сосватать его красавице из соседней деревни. Мастер по-прежнему лечил людей, собирал травы, был отцом и мужем. Этот сон дал мне ощущение, что жизнь продолжается, не смотря ни на что. Мир не рухнул, и есть люди, которые умеют радоваться каждому дню и нести свет окружающим. Я проснулась с улыбкой на губах, в первые за долгое время.

Но интереснее всего было наблюдать за Арикой. Эта непоседливая эльфа ни дня не могла провести без приключений. Она исправно работала у пожилого родственника, закидывая ученого вопросами. Попутно разбиралась в хитросплетениях семейных связей, отвечая на почту своего нанимателя, и иногда оказывалась втянута в какие-нибудь интриги. То два брата наследство делят, то соседи не могут найти границу своих территорий. Профессор, как юрист, пытался их рассудить, дать совет, и Арика принимала в этом самое активное участие. Попутно эльфа изучала человеческие законы и законы прочих народов, сравнивала их между собой и училась применять. Врытый за домом столб был весь покрыт дырками от метательных ножей, с которыми эльфа теперь не расставалась. С луком у неё дела шли хуже, но она не опускала руки. Когда брата отправили с каким-то поручением в человеческое королевство, Арика воспользовалась его отсутствием и сбежала. Вот всполошился Карасай! Мамыкин кинулся за ней следом и успел очень вовремя — неугомонная эльфа повздорила с двумя «свободными разбойниками», и те едва не скинули её в овраг. И как бы Арика не ругалась, Мамыкин не оставлял её ни на минуту, за что ему лично от меня огромная благодарность.

И прекрасная эльфа отравилась путешествовать. В коляске, без денег и особых запасов, имея только голову на плечах, плащ от Эля в сумке и верного орка за спиной. Эта парочка многих переполошила. Пытаясь подзаработать денег, они помогали разбираться в спорах, ссылаясь на законы и судейскую практику. Они отбивались от проигравших спорщиков и простых разбойников на дорогах. Тут навыки метания кинжалов Арике и пригодились, а Мамыкин вспомнил, как по молодости лет участвовал в походах и набегах, ни на миг не выпуская оружия из рук. В пути Арика стреляла из лука дичь им на обед, и иногда они меняли добычу на хлеб в деревнях. Эта парочка выглядела более, чем странно, но таиться и маскироваться они не собирались. Они шли без какой-то определенной цели, и, хотя эльфа выбирала пути, ведущие в сторону скалы-святыни, которую я зачем-то посоветовала ей посетить, они не стремились туда специально и наслаждались дорогой. Арика продолжала заниматься физкультурой, теперь под присмотром Мамыкина, который давал ей всё более сложные упражнения. Удивительно, но в этом плане орки оказались развитее эльфов, и у них был специальный комплекс упражнений для раненных в боях. В какой-то миг Арика обнаружила, что может недолго, всего несколько секунд, стоять на ногах. И теперь к её креслу были прицеплены еще и костыли, которые эльфа пыталась освоить, но пока безрезультатно. Зато, стреляя из лука, она стала чаще попадать в цель, а кинжалы и вовсе порхали, как бабочки. Неугомонная парочка из зеленокожего орка и прекрасной эльфы везде находила себе приключения, и я радовалась их достижениям.

Помимо снов, реальность тоже не стояла на месте. В деревне смирились с моим присутствием. Старцы стали относиться с уважением, ведь я подавала пример на их уроках, задавала умные вопросы и рассказывала об удивительных вещах. Например, про «твердую лохматую воду, которая падает с неба». Это я про снежинки так объясняла, и даже рисовала их на песке.

Но дело было не только в занятиях. Как-то я шла к озеру с кувшином, принести в дом воды. В это же время верблюд, будь он неладен, решил взбеситься. То ли колючка под хвост попала, то ли муха укусила. Но массивная зверюга стала наступать на ребенка, мальчишку, который его чистил. Малец выскочил из загона и помчался по деревне, а верблюд сломал ограду и ринулся следом. Я испугалась. И с криками «стой, гад такой, кому говорю» встала на пути разъяренного верблюда, выставив перед собой руку ладонью вперед. Зверь обалдело на меня уставился, что-то высказал нелестное на мой счет (видимо, сетовал на умственные способности некоторых людей), и затормозил. Последние пару метров он проехал буквально на попе. Неожиданно я обнаружила, что вокруг собралась чуть ли не вся деревня, а спасенный мальчишка держится за мамкину юбку и растеряно переводит взгляд с меня на зверя. Я же была зла. Отчитав верблюда, который выслушал меня, понурив голову, я отправила того обратно в загон. И, о чудо, он пошел! Занял свое стойло, еще и выломанные доски поворошил, словно надеясь, что они встанут на место. Вечером старец расспрашивал меня, как я сумела остановить «одержимого темным духом зверя». На что получил ответ, что я испугалась. Не за себя, за мальчика. А там, откуда я родом, женщины с перепугу и не такое делают. Верблюда на скаку остановят, из горящей избы всех спасут, еще и плавать могут. Последнее мы и обсуждали на этом занятии, и все очень сожалели, что не могут попробовать прямо сейчас — вдруг они тоже умеют? Только вот вода на вес золота, в ней не то, что купаться нельзя, количество кувшинов на день на каждую семью ограничено. Я утешила ребят тем, что хоть они и не плавают в воде, зато их отцы бороздят пески пустыни, как корабли море. В этой фразе тоже пришлось многое объяснять. Старец сидел в тени, под пальмой, и довольно улыбался. Такой тяги к знаниям у детей он давно не видел, а как они расширят кругозор!

После случая с верблюдом некоторые жители деревни стали со мной здороваться. До этого я была вроде изгоя. Не местная, пришла не понятно откуда, не понятно зачем. Но женщины видели, что я помогаю своей хозяйке в меру сил, детям нравились мои истории. Днем другие хозяйки стали оставлять мне малышей, или просили успокоить норовистую скотину. За это угощали едой, молочными продуктами или водой. Не всем такое положение вещей нравилось. Например, тот пузатый мужик, который хотел меня выставить в один из первых дней, смотрел на это всё с неодобрением. Но женщин в деревне сейчас было большинство, и они могли бы послушать своих мужей, которые ушли с караваном, но не злобного старосту. Тем более, как я поняла, в дела, которые считаются женскими, мужчинам здесь вмешиваться запрещено. Сложные вопросы решает общий совет женщин. Это разумно, когда мужчин по полгода нет дома. В итоге староста бурчал себе под нос и жаловался старикам, а те посмеивались и звали его послушать мои истории. Конечно, староста ни разу не появился на наших уроках, где порой собиралась половина деревни.

Я придумывала считалочки, чтобы проще запоминать слова. Не всегда они звучали разумно, но чем смешнее — тем проще выучить. Детям эти стишки нравились, они и сами начали придумывать такие, якобы для младших братьев и сестер. Старики были довольны.

Меня учили местным забавам. Например, была игра, похожая на шашки, был аналог нард. Я научила детей игре «Морской бой», а старики иногда звали меня просто посидеть рядом, обсудить прошедший день, составить им компанию в шашки. Я соглашалась, когда не было срочной работы по дому.

Один мальчишка вбил себе в голову, что любит меня без памяти, и принялся дарить мне подарки. Это было забавно, получать сладкие финики от поклонника четырех лет по виду, пока не выяснила, что парнишка без спросу таскает это всё из дому. Я его отчитала, сказала, что эти продукты даются его родителям нелегко, а младшим братикам надо хорошо кушать. Но что у него есть шанс мне понравиться, если он будет хорошо учиться и помогать взрослым.

Дни шли за днями. Я думала об Эле каждую минуту и старалась радоваться жизни. Ведь когда хорошо мне, хорошо и ему. Если помочь не в моих силах, так хоть не буду усложнять его ситуацию. По вечерам я вспоминала Дика. Его милые подарки заставляли улыбаться, а от воспоминаний о тренировках захватывало дух. Стремительные плавные движения, пронзительный уверенный взгляд, напряженные мышцы под рубашкой. Эх, достанется кому-то такое счастье. Насчет себя я иллюзий не строила. Мы знакомы всего несколько дней, и почти не общались.

За два месяца до возвращения каравана случилась неприятность. Я сидела в доме, вязала сеть, когда неприятно засосало под ложечкой. Наказав детям не выходить, с опаской вы глянула из дома. Не увидев ничего странного, пошла дальше, повинуясь неясному чувству. Потом побежала. Беда, надо предотвратить!

Мальчишка барахтался в озере и был уже далеко от берега. Он держался из последних сил, добраться обратно уже не сумел бы. Люди стояли вдоль берега и молча смотрели, как он тонет. Никто не умел плавать из-за странного запрета, и никто не знал, что делать в таких случаях. Я на ходу сорвала с себя платок, халат, юбку, и нырнула в воду. За всплеском воды я еще услышала ахи и возгласы, а потом выкинула всё лишнее из головы и сосредоточилась на ребенке. Мах руками, еще один…

Через какое-то время мы оба были на берегу. Мальчишка отплевывался, я сидела отдыхала рядом. Кто-то принес мою одежду. Я поблагодарила и первым делом повязала платок на голову. Подошла мать парня. Долго молча и напряженно смотрела на него, пытаясь не то понять, не то решить.

— У меня нет сына по имени Август, — наконец произнесла она и ушла прочь. Я была поражена. Так просто отказаться от ребенка, даже если он нарушил какие-то там правила!

— Что ты теперь будешь делать? — спросила я, когда на берегу остались только мы с парнем. У всех было очень много дел, чтобы и дальше на нас смотреть. К тому же ничего интересного больше не происходило, никто не умер.

— Переночую в пустых стойлах, завтра с ребятами начнем строить дом. Вы не волнуйтесь, Ита, здесь так часто бывает, — мальчишка почесал нос. Двенадцать лет по виду, то есть около ста двадцати в реальности. Думаю, за такой срок он должен был чему-то научиться и может сам нести ответственность за свои поступки. Я корила себя за то, что рассказала про купание и плавание, но я понятия не имела, чем это обернется.

— В сто шестьдесят меня бы всё равно выгнали, здесь принято так. Мальчики строят себе отдельные дома, ходят с караванами, а как соберут выкуп, обзаводятся женами. Я знаю, родители меня любят, но у меня маленькие братики, и мама боится, что они научатся у меня странностям, — Август грустно вздохнул.

— Странностям? — я склонила голову и прищурилась, солнце било по глазам.

— Да. Я не хочу жить как все, всё время пробую что-то новое. Но в деревне так не принято, — парень провел рукой по влажным волосам.

— А еда? — я завязывала халат, и пыталась сообразить, двойной узел означает, что я не замужем или что я жажду отношений? Второе пока мне точно не надо.

— Староста воды меня не лишил, на еду заработаю на плантации. Со следующим караваном пойду в мир, — пожал плечами Август.

— Успехов тебе, Август, — я кивнула парню и направилась к своему дому.

— Спасибо за всё, Ита, — ответил мальчишка.

Вечером я первым делом спросила свою хозяйку, будут ли для неё какие-то последствия моего поступка. Та улыбнулась и покачала головой.

— Опять боишься за других, не за себя. Нет, у нас… каждый отдельно, — женщина подобрала слова попроще, чтобы мне было понятно. — А тебя любят старейшины. Ты чужачка. И могла окунуться не чтобы мокнуть, а чтобы помочь. У нас за такое не судят.

Я вздохнула свободнее и вытерла младшему мальчику лицо — он весь измазался едой.

— Ита, держи, мать Августа принесла спасибо за жизнь сына, — хозяйка протянула мне мешочек. Внутри оказался сахар. Обычно его не используют, хватает сладости от сока фруктов. А хранят продукты в сушеном или копченом виде. Наверное, отец Августа с караваном когда-то привозил диковинку. Я улыбнулась.

На следующий день я сделала леденцы на палочке. Заливать сироп было некуда, поэтому я просто макала палочки в жидкую карамель, потом ждала что немного затвердеет, и снова окунала. Получилось, на мой взгляд, неплохо. После ужина я вручила угощение детям и хозяйке, одну конфету сунула себе за щеку, подавая пример. Хозяйка нахмурилась. Я решила похвастаться и выудила из сумки эльфийский патент на леденцы. Женщина едва взглянула на документ, свернула его и сунула мне за пазуху, объясняя, чтобы я никому никогда не показывала. Я растерялась.

— Ита, ты здесь, — женщина обвела руками свой дом, — не потому, что тебе здесь хорошо, но потому, что тебе там было плохо, — хозяйка махнула рукой в сторону пустыни, откуда я пришла в деревню. — Не надо доставать прошлое, надо делать новое будущее.

Я благодарно улыбнулась женщине. Леденцы мы доели в тесном кругу, и больше я их не делала.

Да, документы остались у меня. Более того, перетряхивая сумку, я обнаружила крошечную живую веточку с цветами от эльфийского кольца. Наверное, когда-то зацепилась кольцом за молнию, вот веточка и оторвалась. Я сшила для них крохотный мешочек и носила на шнурке, на шее под одеждой.

Глава 7. Новое начало

В тот день я ничего не загадывала перед сном. Слишком устала за день, жара выматывала, а ночной холод утомлял. Хотелось просто провалиться в сон, и открыть глаза уже на рассвете. Но Мир посчитал иначе, и я с удивлением обнаружила себя в комнате, стены которой оплел изумрудный плющ, живые ветки формировали полки и стеллажи, а изогнутый ствол дерева заменял стол. За ним, в кресле из прутьев, восседал Владыка и угрюмо разглядывал какую-то бумагу, то и дело бросая взгляд на ближайшую полку. Ой, а там стеклянный олень, которого я подарила! Дошел-таки, почта не подвела. Я улыбнулась. Царящие вокруг краски радовали взор после блеклой пустыни. Вот только главный эльф какой-то невеселый. Он поднял голову и зашевелил губами. Только тогда я сообразила, что в этот раз не слышу звуков. Усилием воли исправить это не удалось, и пришлось смотреть немой сон. Цветной, и ладно. В помещение вошел стройный эльф в официальных зеленых одеждах, и я с удивлением признала в нем Лари. Что он тут делает? Владыка что-то спрашивал, Ларимар беззвучно отвечал. Владыка гневался, хлопал ладонью по столу, размахивал бумагой. Мне не удалось, как обычно, сдвинуться со своего места и рассмотреть бумагу ближе. Но даже из угла комнаты, куда меня поместила неведомая сила, было видно, что текст написан на эльфийском. Без Эля мне эти завитушки, похожие на скачущих жуков, не прочесть.

Тем временем Лари, похоже, добился своего. Владыка пристально на него посмотрел, покачал головой, отчего кончики ушей забавно затрепыхались, и, поджав губы, поставил подпись на бумаге. Ларимар выхватил бумагу, пока Владыка не передумал, низко поклонился и ушел прочь. Минуту спустя Владыка мерил шагами свой кабинет, то и дело качая головой. Остановился, сделал глубокий вздох. Аккуратно взял фигурку оленя и погладил его по спине. На этом моё видение стало тускнеть, и совсем скоро голос хозяйки окончательно разбудил меня.

Не знаю, сколько дней прошло, но однажды мне точно так же, без «заказа», снова беззвучно приснился Лари, на этот раз у Дика. Сперва Родицит отнесся к эльфу настороженно, а Лари вел себя сдержанно-официально, показал бумагу от Владыки, смотрел свысока. Но в какой-то момент словно сдулся, поник, будто из него вынули внутренний стержень. И сказал нечто такое, от чего Родика буквально снесло с кресла. Он подлетел к эльфу, уточнял, тряс его за плечи, а потом усадил на диван, куда я обычно забиралась с ногами, и налил вина. Умилило то, что на диване до сих пор лежали подушка и плед для меня. Потом Дик и Лари что-то бурно обсуждали, и я проснулась, так и не узнав итога их дискуссии.

Еще несколько немых снов было о том, как Дик и Лари продолжают что-то обсуждать, тыкают пальцами в карту, чертят на гигантском ватмане или упражняются на мечах. Этот сон мне понравился больше предыдущих. Я застала уже основную часть тренировки, после разминки и пробных пасов. Мужчины были в одинаковых костюмах военного кроя, но без каких-либо знаков отличий. Они занимались в просторном зале, с окошками высоко от пола. Место было мне не знакомо. Дик наступал, брал силой и напором. Он всё время кружил по залу, заставляя противника поворачиваться и менять позицию. Лари же двигался мало, и противопоставлял Дику неожиданные атаки и немыслимые наклоны. Это было увлекательно, я болела за ребят по очереди, так как отдать симпатии кому-то одному не позволяла совесть. Потом мужчины стали друг друга учить каким-то штучкам, но опять увлеклись и пытались удивить оппонента своими приемами. Прыжки, перевороты в воздухе, кувырки и кинжалы, возникающие словно из воздуха. Круче, чем в любом цирке! Я хлопала в ладоши и подпрыгивала на месте, наслаждаясь зрелищем. Потом мужчины пожали друг другу руки и сложили оружие на подставки вдоль одной из стен. Судя по всему, они были довольны тренировкой. Дик махнул рукой, зовя эльфа за собой, и направился к двери у дальней стены, на ходу снимая рубашку. У меня перехватило дыхание. Я уже забыла, какие у Дика накачанные руки, сильная спина, широкие плечи. Да и видела я эту красоту только из окна лестничного пролета, когда пару раз подглядывала за его тренировками. Безумно захотелось провести по мышцам пальцами, почувствовать сильные руки на талии… Эгей, кажется, я соскучилась по мужскому вниманию. Неожиданно меня потащило следом за мужчинами, и за дверью оказалась раздевалка, а из-под следующей двери валил пар. Купальня? Ой, нет, мы так не договаривались! Посмотреть на ребят на тренировке мне, конечно, приятно, но подглядывать за ними в ванной я не буду! Я крепко зажмурилась, желая вернуться в своё тело, и через миг открыла глаза в закутке за шкурами, на жестком неудобном лежаке из листьев и шкур. Немного поворочавшись, поняла, что после таких ярких эмоций уже не усну. Тихо выбралась к центру хижины, подхватила кувшин и пошла к озеру. К завтраку нужна вода.

Из интереса я стала «заказывать» сны, но они вдруг все стали беззвучными. То ли Мир решил, что раз я слова не понимаю, то и напрягаться не стоит, то ли моя связь с Элем становилась еще слабее. Это пугало. Откровенно начала паниковать я тогда, когда несколько раз приснилось, в разные дни, как Лари гуляет вокруг Совета Магов. Зачем ему туда? А если он, как и Эль, угодит в ловушку?

Ларимар

Мы с Родицитом составили четкий план, согласовали действия. После того, как мне из банка пришло сообщение о пропаже Риты, прошло уже несколько месяцев. Сколько времени я потратил, уговаривая Владыку назначить меня послом к людям! При нынешних напряженных отношениях добиться этого было очень непросто.

Сегодня мне, как послу от эльфийского народа, предстоит посетить гильдию магов, якобы чтобы заключить соглашение о взаимовыгодном сотрудничестве — эльфы готовят по своим технологиям предметы, хорошо принимающие и удерживающие магию, а маги зачаровывают амулеты. После длительной подготовки и переписки меня все-таки приняли.

Магам это соглашение было бы более выгодным, нежели эльфам. У нас и своя магия есть, а вот основу для магических предметов люди изготавливать не умеют. Так что меня приняли со всем почетом, стали заговаривать зубы и пытаться выведать, с чего бы это вдруг Владыка решил сменить курс политики. Я на всё отвечал расплывчатой фразой: «На всё воля Владыки», и отмахивался подписанным им лимитом полномочий.

Встреча должна была пройти в здании Совета Магов. Едва переступив порог, я понял значение загадочной фразы Риты «меня от этого корёжит». Всё вокруг было так противоестественно, так набито магией, что не то что думать, дышать было сложно. Маги же, похоже, своим главным зданием очень гордились. Стиснув зубы, я похвалил царившее вокруг безумие и попросил показать их лаборатории. Может, удастся что-то выведать. Странное чувство не позволяло просто развернуться и уйти, приходилось терпеть и идти дальше. Я осматривал все комнатки с неестественным любопытством, задавал вопросы, играл на тщеславии магов. В одном из помещений на полу оказался незавершенный круг из зачарованных камней. На мой вопрос маги самодовольно ответили, что это самая совершенная ловушка в мире. Повинуясь интуиции, я сморщился и высказал предположение, что магическим существам, вроде искусственных противных хранителей, какой-то круг не будет помехой.

И вот уже меня, хвастаясь, ведут в соседнее помещение.

— Хоть вы и не верите в силу нашей магии, господин эльф-посол, но, тем не менее, это воистину одно из наших величайших достижений. То, что защитит вас от гнева любого, даже, представьте себе, истинного Хранителя. Пусть и считалось такое раньше невозможным, ибо они неуязвимы для магии и приносят много хлопот. Ведь стоит зазнайкам-хранимым и зарвавшимся деткам что-то пожелать, и эти существа готовы кинуть даже трон к ногам своего Хранимого… разве же это мыслимо? Это же какая опасность государству! И вашему лесу, к слову, тоже, ведь…

Я уже не слушал. Я во все глаза смотрел на скрючившегося внутри круга Эля, и с губ помимо воли сорвалось:

— Где она?

— А? — не понял разглагольствующий экскурсовод. Он наивно посчитал мою реакцию восторгом, и на какой-то миг самодовольно надулся.

Этой заминки длиной в полмига мне хватило, чтобы выхватить свой меч и выбить один из камней круга. Маги считали, что достаточно защищены своими чарами, и даже не удосужились попросить оставить оружие на входе. Круг моргнул, этого было достаточно, чтобы напряженный как пружина Эль выскочил за его границы, подлетел к «экскурсоводу», выхватил у него кинжал и кинулся на меня. Мне показалось, что со скамьи сама по себе подлетела к Хранителю какая-то сумка. Мы оба исчезли в вспышке переноса. Вернее, эту вспышку могли увидели только маги. А для их помощников, лишенных магических способностей, мы с Элем скульптурной группой «эльф и держащий его за воротник Хранитель с занесенным кинжалом» просто растворились в воздухе.

Мы рухнули на пыльную землю между двумя странными постройками. В лицо дыхнуло сухим жарким воздухом, на зубах тут же заскрипел песок.

— Ты чего творишь? — завопил я на Эля, отталкивая руку с кинжалом.

Эль пожал плечами:

— Зато теперь все будут говорить, что я тебя похитил, и ты был с нами против воли.

— Да ну тебя! Скажи лучше, что с Ритой? — этот вопрос волновал меня уже несколько месяцев. Но раз Эль жив, то и с малышкой всё в порядке?

— Она где-то здесь. Жива, немного простыла, но это не опасно. Ближе появляться было нельзя, здесь с опаской относятся к магам, — ровно ответил Хранитель, подбирая сумку. Помог мне подняться, и, отряхнувшись, мы наконец-то огляделись.

Рита

Внезапно сны прекратились. Я уж не знала, что и думать. В один из дней, как две капли воды похожий на все предыдущие, ближе к вечеру, когда я сидела за плетением корзин, на меня накатила буря чувств. Что это? Я вышла из хижины.

Едва я переступила порог, как ветер окутал меня своими сетями, бросил песок в лицо. Жмурясь и прикрывая глаза рукой, окинула взглядом деревню. Приближался сезон ветров, с наступлением темноты из пустыни стал приходить ветер, и в это время все уже сидели по домам, заперев двери и заделав все щели. Что же не дает мне покоя? Словно какое-то ожидание, но… не тревожное?

Я кинула взгляд в сторону озера, вдоль центральной тропинки, и замерла. Против заходящего солнца не разглядеть, но там явно идут чужие. Двое, высокие, без головных уборов, от чего их волосы развеваются по ветру. Я с нарастающим непонятным чувством, сродни грозы где-то в области сердца, приглядывалась к чужакам. По мере того, как они приближались, стало видно, что один из них чуть выше, в богатых, выдержанных в исконно эльфийском стиле одеждах. Второй же в потрепанной походной одежде, местами порванной. Уставший, осунувшийся. Но внимательный, колючий взгляд и открытая, светлая улыбка, казалось, затмили солнце, когда он остановился, увидев меня. На небе что-то загрохотало, Лари с удивлением поднял голову.

— Эль!!! — я пробежала разделявшее нас расстояние, точно пролетела. Кинулась брату на шею, он осторожно обнял меня, одновременно забирая простуду. С удивлением я услышала собственные всхлипы, и одновременно с неба хлынул дождь. Странно, никаких осадков здесь не ждали еще по крайней мере два месяца.

Эльф встрепенулся и стал бурчать, что мокнуть он не нанимался. Я рассмеялась и повела друзей в хижину. Хозяйка, увидев нас, промокших, только всплеснула руками и принялась разжигать костер. Я при помощи девочки принесла шкуры, чтобы накинуть на плечи и подстелить на скамейки. Эль и Лари, переглянувшись, высушились магией и высушили меня. Я суетилась, не зная, что делать и за что хвататься: то ли обниматься с друзьями, то ли бежать к озеру за водой и заваривать чай. Приятели переглянулись и в четыре руки усадили меня на лавку, укутав в шкуру. Только сейчас я заметила беспокойство хозяйки, которая стояла у входа и, отодвинув самый краешек, недоверчиво смотрела на улицу:

— Надо же, еще льет, — покачала она головой.

— Теперь так и будет лить, пока она не успокоится, — кивнул на меня эльф. О чем это он?

Хозяйка посмотрела на меня своим мудрым, понимающим взглядом и снова покачала головой:

— Ты прекращай это, милая. Все нашлись, все живы. А с погодой заканчивай шутить — не хватало еще, чтобы в колдовстве кого из нас обвинили! Здесь магов и магию ой как не любят!

И женщина, подхватив кувшин, вышла, оставив нас самих разбираться с природой и эмоциями. Усилиями друзей я вскоре смогла вернуть себе душевное равновесие, и гроза рассеялась, словно её и не было.

Как только я смогла совладать со своими чувствами и немного успокоиться, тут же закидала друзей вопросами. Они смеялись, по-братски меня тормошили. Вернулась хозяйка с водой и, наводя чай, как-то странно на нас смотрела. Точно, я же теперь могу нормально изъясняться! Я тут же накинулась на женщину с благодарностями, но она лишь отмахнулась.

— Не тараторь, Ита, не спеши. Ты взволнована и не всегда знаешь, что говоришь. Твои друзья устали, давай всё обсудим завтра.

Я смутилась и сделала замысловатый жест с наклоном головы — так здесь обращаются к старостам, признавая их мудрость и высказывая уважение. Хозяйка хмыкнула на мои выкрутасы и покачала головой. Дети всё это время смирно сидели на скамеечке и во все глаза разглядывали диковинку: настоящего живого эльфа, который им иногда улыбался и подмигивал, смущая, и чужака-мужчину. С белой кожей, белыми волосами и светлыми глазами, и всё это в одном человеке. Детям было очень любопытно, и они расстроились, когда их отправили спать. Но я пообещала, что чужаки еще будут здесь, когда они проснуться, но только если они будут себя хорошо вести. Дети сразу успокоились и через минуту сладко сопели. Еще бы, столько событий за один день — и настоящий дождь, который им разрешили посмотреть, и необычные гости.

Приятелям хозяйка приготовила место за одной шкурой, и Лари, позевывая, сразу ушел устраиваться, перед этим поблагодарив хозяйку. Эль же остался со мной: просто сидел рядом, на краю лежанки, поправлял одеяло, тихо рассказывал что-то утешающее. Я уснула снова в коконе его заботы, а когда утром открыла глаза, он всё так же сидел рядом и смотрел на меня. Похудевший, осунувшийся. Все черты лица неуловимо заострились, из взгляда исчезли юношеские смешинки. Он повзрослел.

— Здравствуй, Хранимая, — едва слышно произнес Эль.

— Доброе утро, Эль. Я рада тебя видеть, — я улыбнулась, чувствуя, что теперь всё будет хорошо. Мне хотелось в это верить.

— И я рад.

Мы помолчали. В воздухе витал приятный аромат весеннего сада, где-то неуловимо шуршало.

— Ты изменился, — я вглядывалась в знакомые черты, и было грустно, что моему веселому брату пришлось так скоро повзрослеть.

— Знаю. Ты тоже, Хранимая. Прости, не уследил, — Хранитель покаянно вздохнул и печально понурил голову.

— Ерунда, Эль. Главное, мы оба живы. Ты рядом, и я теперь в полном порядке. Ты сам как? Сильно пострадал? — я села рядом с Элем и обняла его за талию. Тот улыбнулся.

— Ерунда, как ты сама говоришь. Круг отрезал от потоков магии, и всё то время я был без подпитки. Не знаю, как сил на перенос набралось. Но теперь, рядом с тобой, я быстро стану прежним. Дней через семь-десять смогу перенести нас троих в любое место.

— Нет, Эль, прежним ты уже не будешь. Ты теперь сильнее, — я прямо и уверенно смотрела на своего Хранителя, а тот удивленно поднял брови.

— Хранимая?

— Просто Рита, Эль, сколько можно повторять, — улыбнулась я брату.

Тут раздался грохот и невнятная брань хозяйки. Она себе никогда такого не позволяла! Я с любопытством выглянула из своего угла.

За ночь дом преобразился. Между костром и входом расширилось пространство, словно появилась еще одна комната. И мы все теперь спали в дальней части, а в «прихожей» выросло невысокое, но пышное деревце. Оно цвело и плодоносило одновременно. Лари поставил под ним скамеечку и с комфортом мечтательно разглядывал зеленую крону. Мальчишки устроились у него на коленях и с детским восторгом щупали его одежду и трогали уши и волосы, от чего Лари хмурился и бросал на ребят строгие взгляды. В ладонях сорванцы держали плоды, смесь персика, абрикоса и груши. Вкусная штука, я как-то ела такие в гостях у эльфов, но не помню, как называется.

— И откуда тут это великолепие? — я сонно потянулась и вышла к костру.

— Понятия не имею, — беззаботно пожал плечами Лари. — Когда я проснулся, оно уже было. Более того, здесь скоро плавать будет можно, — и он махнул рукой куда-то в сторону ближайшей стены. Там, на корточках, сидела хозяйская дочка и что-то сосредоточенно разглядывала. Подойдя ближе, я обнаружила лужу и булькающий в её центре родник.

— Ого, — других слов я подобрать не смогла. — И что вы об этом думаете?

Мальчишки выразили восторг дружным улюлюканьем, девочка молча переводила взгляд с дерева на родник.

— Я проверил, родник глубокий и живой, не иссякнет за несколько поколений. А там, глядишь, и ручей даст. Дерево словно всегда тут стояло. Будет теперь дом от зла охранять, — улыбнулся эльф.

— Ничего темного или вредного я не чувствую, — пожал плечами Эль и хлопнул Лари по плечу, а потом стал что-то шептать на ухо. Эльф опустил малышей на землю, и вместе с приятелем склонился над ключом. Их задумка стала ясна позже, когда уже к вечеру на месте родника появилась колонка, а возле дерева — маленький фонтанчик на радость детям.

Жители деревни не долго дивились новым чужакам, и скоро ушли по своим делам — работа не будет ждать. Только чуть не утонувший Август прилепился к незнакомцам, как банный лист. Ему было интересно, зачем им понадобится поваленный вчерашней грозой ствол никогда не гниющего дерева. Паренек помогал Элю с Лари и засыпал их вопросами (чаще — под руку). Они втроем из этого дерева смастерили неведомым мне образом трубы для колонки, а так же вырезали чашу фонтана. Не представляю, как они управились за один день. Каким-то шестым чувством я уже знала, что из Августа выйдет гений ирригационных систем.

Приходил староста. И если меня он когда-то пытался выгнать, то к эльфу в официальных одеждах и магу, за которого он принял Эля, отнесся совершенно по-другому. Он заискивающе предлагал им свои услуги, воду из озера без ограничений и просил для себя и своих сыновей что-то зачаровать. На что приятели ответили, что в воде они не нуждаются, её и так вдоволь, а выполнять капризы простолюдин они не нанимались. Староста обозлился и стал угрожать моей хозяйке, что лишит её воды. Но та лишь презрительно фыркнула и ответила, что к озеру больше сама не подойдет. Староста опешил.

— Дорогуша, что ты такое говоришь! Подумай о детях!

— Именно о них я и думаю, остолоп ты эдакий. Думаешь, можешь тут командовать и всё решать? Тебя мужчины оставили помогать нам и следить за благополучием, а ты все жилы с нас вытянул! Какой с тебя толк, если ты трех чужаков проворонил?! Ты видел, откуда они пришли? Знаешь, кто они такие? Э, да что с тобой говорить, — женщина махнула рукой и пошла дальше, словно и не было разговора.

Жители деревни, с любопытством выслушав этот разговор, долго шутили над старостой по этому поводу. Он багровел и злился, но к дому хозяйки почему-то подойти не мог.

Мы с Элем и Лари задержались в деревне на неделю. Обошли посадки, и Лари зачаровал растения эльфийскими заговорами — от вредителей и болезней, на хороший урожай и долгую жизнь. Я поговорила со всеми животными в загонах, прося их быть послушными. Им тоже досталась порция заклинаний, на здоровье и плодовитость.

Эль принес с собой мой рюкзак, и я оставила хозяйке на память шар со снегом, в его центре была нарядная новогодняя елочка. Я сама поставила подарок на уступ в стене, и каким-то чудом «снег» стал сам по себе кружить внутри. Пока мы втроем жили у хозяйки, мне показалось, что её дом стал как-то больше, основательнее и добротнее. Словами это сложно передать, но хозяйка и её дети тоже это чувствовали и благодарили меня за чудеса. Смешные, это я должна их благодарить за приют. Девочке я отдала один из пластиковых браслетов. Малышка не могла на него нарадоваться.

В последний день я столкнулась среди деревни со старостой. Тот надулся и с недовольством вывалил на меня все свои проблемы, а в итоге заявил, что из-за меня и моих приятелей он не может даже пригласить в деревню стоящего мага. Не знаю, как это, по его мнению, было связано.

— А зачем вам здесь маг? Ты знаешь, что это за люди? Беспринципные, ставящие свои интересы выше жизней других. Ты уверен, что тебе здесь, в деревне, под боком, нужна такая зараза? Сам это придумал или все-таки посоветовался с деревней?

— Ни с кем он не советовался! Я уже замучился подстреливать птиц с его депешами к магам! У меня сын к этим гадам попал, так теперь никого из родных не признает. Они сына меня лишили, слышишь, ты! — послышались возгласы из толпы.

— Так это ты виноват, что у нас до сих пор нет ни лекаря, ни защиты от жуков и чужаков! Да я тебя… — староста с кулаками направился к говорившему.

— Молчать! — рявкнула я так, что все удивленно обернулись. — не нужно быть магом, чтобы быть первоклассным лекарем! А свой лекарь у вас и так уже есть.

— Кто? — в разнобой послышалось из толпы. Люди оглядывались и пожимали плечами.

— У дочери моей хозяйки талант к лекарскому делу. Из неё выйдет Мастер, не меньше. Найдите ей учителя, привезите книги, и легенды о вашем лекаре будут ходить по всей пустыне, — на этом я развернулась и ушла. И что это на меня нашло?

Я покаялась перед хозяйкой за свои слова о её дочке, но та лишь отмахнулась.

— Ты правда считаешь, что из неё выйдет лекарь? Это ведь мужское дело, — озадаченно спрашивала она меня.

— Не просто считаю, но знаю наверняка. И нет мужских или женских дел, если человек рожден для чего-то.

— Спасибо тебе, Ита. Если так, то я счастлива. Если из моей дочери получится лекарь, то ей никогда не придется жариться на солнце на плантации или на скотном дворе, Киа будет жить в достатке и с уважением от окружающих. Спасибо, — расчувствовалась хозяйка.

Ну что же, кажется, я закончила здесь всё, что хотела. Эль всю неделю держался поблизости от меня, и стал выглядеть заметно лучше. Он поправился, улыбка перестала быть горькой. Только юношеского задора поубавилось, да внешне он теперь был не подростком, но молодым мужчиной.

Мы с Элем и Ларимаром перенеслись во двор перед домом Дика. Конечно, магическая защита не должна была нас пропустить, но… После разлуки в нас с Элем что-то сломалось, или, напротив, починилось. И теперь мелочи вроде защитных заклинаний не были для нас преградой. Мы даже не потревожили контур, и наше появление осталось незамеченным. Более того, оказалось, что Дик на заседании в своей «консервной банке». Переглянувшись, мы с парнями пошли устраиваться в покои, которые занимали до этого. Оказалось, Лари поселили напротив «моей» комнаты, и, заглянув к нему из любопытства, я увидела кучу растений в горшках на подоконниках, в кадках на полу — по всем углам и даже возле кровати. Я хмыкнула и покосилась на Лари. Тот лишь пожал плечами и ответил, что ему так уютнее.

В моей комнате ничего не изменилось. Солнечный свет заливал уютные покои в пастельных тонах, а в шкафу поджидали вычищенные и выглаженные платья, когда-то оставленные здесь. Я улыбнулась. Чтобы вспомнить систему рычажков в ванной, много времени не ушло, и я с удовольствием нырнула в теплую пенную ванну.

Потом я наткнулась взглядом на шкатулку от Мастера, и, улыбнувшись, кучу времени потратила, втирая и намазывая из бесчисленных баночек. Я мурлыкала себе под нос незамысловатую песенку и думала о том, что жизнь, по сути, прекрасна.

Когда я, наконец, закончила с банными процедурами, то чувствовала себя совершенно другим человеком. Усталость и апатию после песков смыло, будто и не было. Выгоревшие, не смотря ни на какие усилия, вроде постоянных тюрбанов и платков, волосы легли легкой волной. Платье на загоревшей коже смотрелось потрясающе, и заглянувший Лари отвесил замысловатый эльфийский комплимент, сравнив меня с каким-то цветком. Я улыбнулась.

— Лари, скажи, ты здесь надолго?

— Ну, как сказать… После того, что произошло, мне значительно полегчало, и долга жизни я больше не чувствую. Но вы с Элем вечно находите себе приключения, и, если ты не против, я был бы рад в них поучаствовать. Так устал от занудства родни! Представляешь, они собрались меня женить!

— На ком же? — я представила Эля в переднике возле колыбели, со сковородкой в одной руке и детской бутылочкой в другой, и хихикнула.

— На моей кузине Розалии!

Я вспомнила отстраненно-высокомерную эльфу, и к видению добавилась гламурная супруга, которая в это время красит ногти в новомодный оттенок. Я посочувствовала Лари.

— Теперь ты понимаешь, почему я был рад сбежать из леса, — подмигнул Лари. — Быть может, за время моего отсутствия её выдадут замуж за кого-нибудь другого, — с робкой надеждой произнес Лари. И с непередаваемым выражением восхищения, нежности и беспокойства на лице поведал:

— К тому же, ты не поверишь! Ари сбежала из дома! Вот просто так взяла, и исчезла! Как бы с ней чего не случилось…

— Не переживай, она в порядке. Сейчас где-то на полпути к Скале, терроризирует местных разбойников. Они с Мамыкиным прекрасно справляются, — я утешила Лари.

— Значит, она ушла в паломничество, — задумчиво произнес эльф. — А ты откуда знаешь? — он с подозрением прищурился, будто я его разыгрываю.

— Она мне снилась, — я пожала плечами, и Лари кивнул, принимая объяснения. — А ты как меня нашел?

— Ну, в один прекрасный день метка долга жизни стала активной, и меня словно обухом по голове ударили. Сутки я отходил, а на следующий день принесли извещение из Банка. Что ты пропала без вести и магическая метка на твоем счете выцвела. Если ты через десять лет не объявишься, то мне надлежит явиться к юристам банка для чтения завещания. Ты не представляешь, в каком я был ужасе! Месяц выпрашивал у Владыки бумагу с полномочиями, а потом отправился в человеческую столицу. Ты ведь хотела сюда, к магам.

— Погоди, то есть все, кого я записала распорядителями своего счета по завещанию, получили такие уведомления? — я была, мягко говоря, удивлена.

— Ну да. Ты же не написала условие или срок отправления посланий.

— Кто бы знал, что это можно было сделать, — ошарашенно пробормотала я. — А…

— Это магический вестник, и можешь не сомневаться, что такая же записка свалилась на голову Дика и даже Арики, где бы она не была, — и Лари выудил из внутреннего кармана свиток зеленого цвета, покрытый бордовыми закорючками. Если я перейду на магическое зрение, я смогу это прочесть, ведь Эль теперь свободен. Я попросила Хранителя сделать так, чтобы я могла отключать «автоперевод» по своему желанию. Пора учить языки. Быть беспомощной и бессловесной мне не понравилось.

— Лари, скажи. Раз ты решил здесь задержаться, то не мог бы позаниматься со мной эльфийским?

— Легко, — улыбнулся Лари, и в этот момент дверь комнаты распахнулась, впуская несколько взъерошенного Дика.

Моё сердце пропустило удар при виде его. Нет, все-таки он мне безумно нравится. Если бы и он относился ко мне с интересом, а не как к очередной петиции, с которой надо разобраться.

— Живая, — выдохнул Дик, подбежал к моему креслу, развернул его и… Поцеловал меня! Прямо в губы, по-настоящему, долго и нежно. Я растерялась, но тело, не дожидаясь решения хозяйки, само ответило. Да так, что у меня голова закружилась от нахлынувших чувств. Потрясающий мужчина, сильный, благородный. Как он здорово пахнет, лесом, свежескошенной травой и какой-то ягодой. Широкие плечи и сильные руки…

— Гхм-гхм, — смущенно раздалось рядом, и мы с Диком, наконец, оторвались друг от друга, дыша, словно промчали кросс в рекордное время. Я смотрела на мужчину моей мечты во все глаза, сердце стучало, грозя выпрыгнуть. Ой.

— Дамы и господа, я, пожалуй, вас оставлю, — с пониманием улыбаясь, Лари собрался уходить.

— Погоди, у меня для вас обоих есть новости, — отчего-то чуть хрипло ответила я. Перед носом появилась рука Эля со стаканом воды. Поблагодарив, я сделала несколько глотков, и поставила стакан на журнальный столик. Дик придвинул ближе свободное кресло и сел, почти касаясь меня коленями, положил руку на подлокотник моего кресла.

— Пока… меня здесь не было, я часто видела сны о том, что происходит в мире и о вас. Видела, как ты, Лари, приходил к Владыке за листом полномочий. Спасибо тебе, — Лари кивнул и улыбнулся. — Я видела, что Арика ушла в паломничество, и знаю, что у них с Мамыкиным сейчас всё в порядке. Я видела как ты, Дик, сидишь днями в кабинете, и мне приятно, что плед по-прежнем лежит там, где я его оставила. — Родицит, этот удивительный мужчина, взял меня за руку и слегка сжал пальцы. Я покраснела.

— Но главное не это, — вернул меня к действительности Эль. Он сел в кресло между мной и Лари, и был собран и серьезен.

— Ты прав. Так получилось, что во снах я узнала, что один из советников Дика входит в организацию Серых Плащей, которые ратуют за чистоту человеческой крови и травят всех, кто не похож на них — эльфов, горные народы, орков.

На этих словах Лари нахмурился, а Дик подскочил и стал широкими шагами мерить комнату. Всех советников он подбирал лично, они все входят в круг доверенных лиц. И Дику сложно поверить, что кто-то из этих людей мог предать его.

— Именно по указанию этого советника всем желающим раздают амулеты, реагирующие на любые проявления магии, кроме человеческой. Именно его шпион отлавливает по городам «подозрительных субъектов» и, повесив на них ложные обвинения, устраивает самосуд. Мужчина, который когда-то привязал Лари к столбу в центре города и амбалы, которые на него напали на поле — все они были из одной организации. Я… Мне было безумно грустно знать это, видеть и быть не в силах предупредить. Раскрывать своё местонахождение было слишком опасно. Простите, — я смотрела на сцепленные руки, боясь поднять взгляд на друзей.

— Ты не виновата в том, что с тобой случилось, Рита. Так сложились обстоятельства, и ты не могла ничего изменить, — покачал головой Лари, грустно глядя на меня. — В твоем возрасте никому из нас не приходилось выживать в пустыне в одиночестве.

— Я была не одна, вокруг всегда были добрые люди. Мне кажется порой, что Мир мне улыбается, — я старалась не смотреть на застывшего у пустого камина Дика. Но тот собрался с мыслями, вернулся в кресло и чуть хрипло спросил:

— Ты уверена? Про советника? Откуда ты это знаешь?

Лари сочувственно на него посмотрел:

— Ты еще не понял?

— Что именно? — Дик перевел тяжелый взгляд на приятеля. Тот вздохнул.

— Я, видимо, тоже не совсем понимаю, Лари, — я смотрела на эльфа и вдруг почувствовала, что он намного старше меня. И гораздо мудрее и умнее, чем хочет казаться. На миг стало неуютно.

— Рита, в нашем мире есть понятие, которое сложно передать простыми словами. Если коротко, то у всех народов есть в том или ином виде легенда о Богине, или, как у нас, эльфов, о душе Мира. Много тысячелетий назад, после сотворения жизни, Богиня устала и прилегла отдохнуть у ручья. Журчание воды навеяло ей сны о том, как живут существа в её мире. Богиня заинтересовалась, ей понравилось, как проходит жизнь, и захотелось самой в этом поучаствовать. Но созданный мир оказался для неё слишком мал, она могла лишь наблюдать со стороны, а ей хотелось самой жить и чувствовать. И тогда, вспомнив отдых у ручья, она улыбнулась и, обняв мир руками, задремала. Она пожелала увидеть сон, в котором смотрела бы на мир глазами одного из созданных существ, её детей. И с тех пор каждое поколение по миру ходят дети Мира, чьими глазами Богиня смотрит на жизнь.

Наверное, у меня что-то отразилось на лице, потому что Дик пересел на подлокотник моего кресла и обнял за плечи.

— Ты в порядке?

— Не знаю, — честно призналась я. — То есть… То есть я всего лишь чей-то сон?!

— Ты живая, Рита, ты настоящая, если ты спрашиваешь об этом, — верно понял мои переживания Лари. — Просто так совпало, что Богиня, или сам Мир, смотрит на всё твои глазами, чувствует и живет твоей жизнью. Это сложно объяснить, но на тебя саму, твои поступки и выбор это никак не влияет. Считай, что ты просто любимый ребенок Мира, и Богиня за тобой присматривает просто чуть больше, чем за остальными.

— Получается, Мир прислал ко мне Эля, потому что не хотел, чтобы его сон превращался в кошмар? — тихо произнесла я, глядя на Хранителя. Тот улыбнулся и окутал меня ощущением тепла:

— Можно и так сказать, Хранимая. И я ничуть об этом не жалею. Некоторые ученые умы называют нас, Истинных Хранителей, осколками Души Мира. Так что о том, что Мир тебе улыбается, ты была права. Ты ему нравишься, и Мир хочет, чтобы ты жила долго и счастливо, — Эль наклонился вперед и коснулся моей руки. Чего это я? Ведь, судя по всему, Богиня, или Мир, или как их там, уже очень давно за мной следят. И, не зная об этом, я жила прекрасно. Неужели знание о том, что какое-то там высшее существо смотрит сон с моим участием, это изменило? Я прислушалась к себе и поняла, что что не ощущаю себя ни избранной, ни какой-то особенной. Ничего не изменилось. Это было всегда, так чего переживать?

— Давно ты понял? — я перевела взгляд на Лари. Эль расслабился и откинулся в кресле. Дик и эльф, сообразив, что истерика откладывается, вздохнули свободнее.

— Когда ты изменила Слезы Богини, — Лари тепло на меня посмотрел. — Не знаю, как тебе, малышка, удается нести это в себе, но ты удивительная. Спасибо, что помогла Арике.

Не дав мне возразить, Лари просто поднялся и ушел из комнаты. Ох, и как мне теперь с этим жить? Покосилась на обнимающего мои плечи Дика.

— А как ты к этому относишься?

Было тревожно. Только он решил проявить чувства, а тут такие известия! Неужели испугается?

Дик присел передо мной на корточки и взял за руки.

— Рита, для меня это ничего не меняет. Вернее, — замялся он, — меняет, конечно. Я боялся, что ты воспримешь меня как короля, а не как мужчину. И что для такой хрупкой девушки бремя супруги правителя будет тяжелым. Но за время разлуки я понял, что всё время думаю о тебе и очень скучаю по твоей улыбке, — тут мои щеки опалило смущением. Дик смотрел в глаза, мягко, нежно, упрямо. Кажется, я забываю, как дышать. — А когда получил извещение из банка о твоей пропаже, и вовсе не находил себе места. Это оказалось больно, думать, будто с тобой может что-то случиться. Рита, я…

— Не стоит, — остановила я Дика. Только признаний мне сейчас и не хватало. — Сегодня на меня и так очень много свалилось. Я признательна тебе за всё, Дик, но…

— Тебе нужно время, — тепло улыбнулся он уголками губ. — Понимаю, и не настаиваю. Пока, — Дик спрятал вспыхнувшие в глазах искры за ресницами. Погладил мои пальца, и, к моему облегчению, вернулся обратно в своё кресло. От новостей и событий последнего часа меня потряхивало.

— Будешь? — Дик налил в бокал и протянул мне вино. Я благодарно кивнула. Краем глаза отметила, что Эль обернулся Малышом и улегся на ковре перед входом.

— Я могу спросить? — тихо попросил Дик. Я посмотрела на него. Спокоен, красив, обаятелен. От него веет надежностью, а горячий взгляд заставляет щеки краснеть и обещает заботу. Ладно, чего уж там, раз сегодня вечер откровений, путь спрашивает.

— Да, конечно, — я пригубила из бокала. Терпкое ароматное вино опалило горло.

— Со слов эльфа я понял, что ты иномирянка?

— Да, — я чуть напряженно ждала реакции Дика, и он меня не разачаровал.

— Я рад, что ты к нам попала, и мы встретились, Рита, — тепло улыбнулся Дик.

— Я тоже, — выдохнула я, не поясняя, чему именно рада.

— И Ларимар как-то странно говорил про твой возраст, пояснишь? — Дик отпил из своего бокала. Я заставила себя отвести взгляд от его губ. Хотелось повторить поцелуй, но сейчас не время. Сперва мне нужно выяснить один тревожащий меня момент.

— Да, — я вздохнула. Не хотелось бы, чтобы Дик, как и Лари, записал меня в малолетки! Но и молчать или врать смысла нет. Лучше скажу всё сейчас, чем потом будет непонимание. Посмотрела Дику в глаза. — Мне еще нет тридцати лет, но в мире, откуда я пришла, время течет иначе, и там я была взрослой. Я… — я чуть покраснела и замялась, не зная как выразить мысль. Вот чертово смущение!

— Ты была там замужем? — проявил проницательность Дик. Я кивнула и быстро добавила:

— Да. Но меня с ним давно ничего не связывает…

— И никогда не связывало, это было лишь стечением обстоятельств, — подал голос Эль, подходя ближе. — В первую и последнюю встречу с этим уродом я спустил его с лестницы. Всё, хватит портить себе настроение, на сегодня и так много всего на тебя свалилось. Ты слишком утомилась за день.

И Эль, этот нахал, просто вытащил меня из кресла и собрался нести в кровать! Я на него зашипела рассерженно кошкой, и брат, в кои-то веки, послушался. Негодуя на поведения Эля, я повернулась к Дику. Он уже встал и тоже собрался уходить. Сказать я ничего не успела.

— Прости, что заставил вспомнить плохое. И спасибо, что рассказала. На завтра у тебя какие планы? Я с утра на заседание, а вечером хотел бы, чтобы ты подробнее рассказала про того советника.

— Я не знаю его имени, но расскажу всё, что смогу вспомнить. Тогда вечером встречаемся у тебя в кабинете? Я с утра в банк, а потом хотела позаниматься. Учу языки, и Лари обещал помочь с верховой ездой.

Дик чуть улыбнулся. Интересно, он не ревнует? Почему?

— Хорошо, вечером буду ждать в кабинете. На заднем дворе конюшня, можете брать любого коня. А в твоем мире на лошадях не ездят? — полюбопытствовал Дик, направляясь к дверям.

— Теперь мой мир здесь, — попыталась улыбнуться я. — Но да, там передвигались на механических повозках, а лошадей держат разве что для удовольствия и развлечения.

Родицит снова взял мою ладошку. Глядя в глаза, погладил пальцы, а потом наклонился и поцеловал. Когда за ним закрылась дверь, мои щеки алели, а сердце радостно стучало где-то в горле. Ура, похоже, что принял! Уф!

И все-таки грыз червячок.

Когда Дик ушел и мы с Элем остались вдвоем, я повернулась к брату:

— Эль, что это было? Ты зачем всех выпроводил?

— Тебя что-то беспокоит, и я хочу знать, что именно, — ровно ответил он. Отнес и усадил меня на кровать, и я в этот раз даже не сопротивлялась. Мне и вправду было как-то не по себе. Хранитель сел так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Один раз я тебя уже потерял, и больше не хочу. Рассказывай.

— Эль, я… — минутное раздумье и копание в себе, и я, наконец, смогла поймать мысль, которая беспокоила. — Эль, я боюсь, что понравилась Дику только потому, что сама этого захотела. И вообще, может, Мир создал его таким, потому, что я в детстве о нем мечтала? Ну, то есть…

— Я тебя понял, — с улыбкой произнес Эль. — А теперь подумай вот о чем. Твой прошлый и нынешний миры движутся параллельно, и пока там проходит год, здесь пролетает десяток. Дик старше тебя, и когда ты начала о нем мечтать, он уже заканчивал училище. Ты не могла его создать, он уже был. А свои мечты считай предчувствием. Говорят, у людей, которые предназначены друг для друга, такое бывает.

Я с облегчением выдохнула. Действительно, как мне это в голову не пришло!

— Что до второй части вопроса, вспомни слова Лари. Мир не может на тебя влиять. Да, он смотрит твоими глазами, но не решает и не действует за тебя. Если сможешь наладить с Миром связь, почувствовать его, он сможет помочь тебе по твоему и его желанию. Но не в этом случае, поверь. Я часть этого Мира, я бы знал.

— Но почему тогда некоторые мои желания, мысли сбывались? — я озадачилась этим вопросом давно, только спросить было не у кого.

— Потому, что эти мысли понравились Миру и совпали с его желаниями. Или потому, что ты смогла правильно попросить. Но заметь, это происходило с твоего ведома и по твоей просьбе. Магия основана на таком же принципе, если тебе это интересно.

— Да, Лари когда-то говорил что-то похожее, — задумчиво потянула я. И ведь действительно…

В дверь постучали, и после разрешения заглянул Лари:

— Вы как, завтра с утра сначала с лошадьми или в библиотеку?

— Мы сперва в банк, восстановить статус чековой книжки, — ответил за меня Эль. — Не думаю, что это будет долго.

— Захватите меня с собой? Я в городе к сапожнику зайду. А то лучшие сапоги обтрепал в песках! Эй, Рита, ты чего такая озадаченная?

— Она переживает, что нравится Дику из-за покровительства Мира, — сдал меня с потрохами Эль.

— Чушь, Мир только смотрит, но не влияет. Может счастливую случайность подстроить, это да, но за людей решать не может. Так вы что, возьмете?

— Обязательно, — с улыбкой ответила я. — Спокойной ночи, Лари.

— И тебе, малышка, — подмигнул Лари и ушел. Эх, ну почему у меня в комнате вечно проходной двор?

— Наверное, потому, что ты притягиваешь людей и события, — пожал пчелами Эль. Заметив мой удивленный взгляд, пояснил. — Ты от усталости начинаешь рассуждать вслух. Так что сейчас спать!

Это было удивительно и непривычно. Снова спать на мягкой кровати, под воздушным одеялом. После жесткой лежанки и тяжелых шкур это казалось странным. Малыш свернулся на коврике у камина и кресел. Так, чтобы видеть и меня, и дверь, и окно. Как в старые времена. Я поймала взгляд собаки и прошептала:

— Спокойной ночи, Малыш.

Пёс зевнул и что-то проворчал.

Я проснулась от солнечного луча, щекотавшего нос. Немного поворочавшись, села и громко чихнула.

— Доброе утро, Хранимая, — отозвался Эль, расставляя тарелки с завтраком с подноса на столик.

— И тебе. Зачем ты шторы раздвинул, изверг? Я еще поспать хотела! — начала бурчать я. Не всерьез, конечно, но после пробуждения осталось неприятное ощущение недосмотренного сна. И почему-то казалось, что там было что-то очень важное, вот только я не могла вспомнить, что именно.

— Затем, что на сегодня было запланировано много дел. Ты сама хотела всё успеть. Сейчас идем в банк, восстанавливать книжку. А потом навестим лошадей на конюшне, будешь учиться ездить верхом. Лари уже ждет. Дик ушел во дворец, просил передать тебе пожелание хорошего дня.

Очень хотелось огрызнуться, но я взяла себя в руки. Эль не виноват в том, то мне по календарю на людей кидаться положено.

Через двадцать минут я вышла в коридор, одетая в длинное платье горожанки среднего достатка и с неизменной сумкой через плечо. Эль замаскировал её иллюзией, да и меня саму сделал неузнаваемой. Я постучала в дверь Лари. Эльф удивился и спросил, что мне нужно. Но, заметив Эля за моим плечом, всё понял и только головой покачал, так как не мог разглядеть закрывающее меня заклинание. Эльф напомнил Хранителю, что ему тоже стоит замаскироваться, и через минуту рядом со мной стоял небритый детина в дорожном костюме. Осталось только не дергаться при взгляде на него, и всё будет замечательно. Эль предложил не тратить время на пешие прогулки и протянул нам руки. Через миг мы уже стояли перед входом в банк. Лари попрощался и направился по делам, а мы с Элем зашли внутрь.

Опять та же стойка в центре с эльфом-секретарем, ожидание в очереди, и полчаса спустя я выходила с новой чековой книжкой. Старая книжка потемнела, поблекла и растеряла всю магию. Эль сказал, это нормально, но пользоваться ей я бы не смогла. Заодно вписала условие, что высылать оповещения о наследстве не раньше, чем через пять лет моего отсутствия. Зачем людей пугать раньше времени? А поступления от патентов хоть и несколько уменьшились, но были стабильными. А с учетом того, что на сумму, лежащую в банке, капали проценты, я чувствовала себя богачом. Радовало то, что личность подтверждалась не внешним соответствием. Достаточно было взять в руки бумагу на владение счетом. Если она начинала светиться золотистым, значит, я действительно та, за кого себя выдаю. И система безопасности банка была неизменно на высоте. Если кто-то узнает, что произошла утечка информации, банк потеряет всех клиентов. Эль не побоялся меня сюда привести, не смотря на угрозу от магов и непонятный заговор в городе.

Решив, что с пустыми руками в гости не ходят, даже к лошадям, я потащила Эля на рынок, и тот не возражал. Время было ближе к обеду, основная часть покупателей уже схлынула, и торговцы сворачивали палатки. Мы в последний момент успели купить корзинку яблок у пожилой дамы, а на соседнем лотке набрали вкусных фруктов для себя. Лари нашел нас на выходе с рынка.

Мы опять перенеслись с помощью Эля, и хранитель отнес фрукты на кухню служанкам, наказав вечером принести в кабинет. И правильно, нечего у меня в комнате толпиться! Заодно он выяснил, что Дик ушел на заседание в «консервную банку». Стало немного грустно.

Я переоделась в купленный когда-то походный костюм. Он прочный, и не жалко испачкать. В том, что мне придется изрядно извазюкаться, я почему-то не сомневалась.

Но мои ожидания не оправдались. Эль нес корзинку с угощениями, Лари рассказывал, с какой стороны к лошади подходить и как называются разные части лошадиного «поводка». На заднем дворе, как и сказал Дик, располагалась просторная конюшня, рядом «гараж», где стояли кареты для официальных выездов и дальних поездок. А чуть дальше был просторный загон, в котором гуляли пять длинноногих лошадиных красавцев. Два белоснежных, черный, коричневый со звездочкой на лбу, и еще один, совсем молоденький, черный. Кони, лошади — отсюда не понять, да я и не стремилась. К загону я сразу и направилась. Встала у заборчика, взяла в каждую руку по яблоку и протянула в сторону лошадей. Те заинтересованно повернули головы в нашу сторону.

— Рита, не подставляй пальцы, угощать только с раскрытой ладони! — напомнил Лари, и я послушно исправилась. Тем временем лошади стали осторожно подходить к нам, с опаской косясь. Ой, а зачем все сразу-то! Вот самая смелая белая коняшка осторожно прихватила губами угощение у меня с ладони. Прожевала, довольно покивала головой и фыркнула в мою сторону. Тут же я почувствовала аккуратное касание ко второй ладони — взрослый черный красавец. Шкура так и лоснится, и взгляд умный-умный! Коричневый конь, которому сразу не досталось яблока, обиженно заржал.

— Тише ты, сейчас и тебе будет! — отчитала я животное и протянула угощение и ему. Он подошел, виновато опустив голову, жалостливо заглянул в глаза и взял угощение. Отошел в сторонку, пропуская товарищей, прежде чем захрустеть.

Следующие пятнадцать минут я угощала всех желающих, а они довольно фыркали и подставляли шеи и головы, чтобы я погладила. Я улыбалась. И чего я раньше сюда не приходила? Они совсем не страшные. Только шерсть гладкая и скользкая, как на них держаться? И попы, то есть спины, широченные. Блин, это не табуретка, так просто не сядешь! И что делать?

— Ребята, я вас угостила, а меня кто-нибудь покатает? — спросила я у коней, сидя на заборе и почесывая молоденького черного.

Кони зафыркали, переглянулись, покивали головами. Вперед вышел коричневый конь со звездочкой, который больше всех возмущался и требовал. Грациозно прошел мимо меня, явно красуясь. Развернулся, прогарцевал обратно и встал рядом.

— Ты согласен меня покатать? Ой, как здорово! И ты такой изящный и ловкий, ты знаешь? — польстила я красавцу, и тот гордо задрал голову. — Только тебе придется одеть седло, потерпишь? Я раньше никогда на лошадях не ездила, и без него не смогу! Лари, ты поможешь? — я обернулась к эльфу.

Вскоре он уже седлал коричневого друга, попутно показывая, что и как делать. Я старалась под руку не лезть и смотрела с забора. Вот завтра буду седлать и разбираться, а сегодня просто покатаюсь.

Конь терпеливо выждал, пока его «оденут», и повернулся ко мне. Мол, жду, дорогая, я весь твой.

Я слезла с забора, обошла коня с разных сторон, поглаживая.

— И как на тебя забираться… — задумчиво, в полголоса произнесла я. Это были мысли вслух, но конь на смешливо на меня посмотрел. Мне показалось, он даже закатил глаза, мол, вот неумеха на его голову! И… присел, подставляя спину. Конь терпеливо дождался, пока я на него вскарабкаюсь, и встал на ноги. Меня при этом мотнуло из стороны в корону, я вцепилась в повод и край седла Впереди как раз был удобный выступ. Посмотрела вниз — мамочки, какой он высокий! Когда мы оба стоим на земле, его спина и мои плечи на одном уровне. И он живой, теплый и шевелится! А я сижу верхом! Ой.

Конь, словно почувствовал моё замешательство, оглянулся и вопросительно фыркнул.

— Ты молодец и всё делаешь правильно. Просто я никогда раньше не сидела на лошадях, и сейчас удивляюсь, какой ты большой и грациозный.

Не знаю, понял конь что-то или нет, но сделал несколько медленных шагов. Потом сделал круг по загону обычным шагом. От движений животного меня мотало в разные стороны. Вспомнив наставления Лари «двигаться в такт с животным», я стала сама слегка покачиваться. Помогло, во всяком случае, равновесие я держала. Со стороны заборчика раздались аплодисменты — Эль и Лари оценили мои потуги.

— Хороший мой, остановить возле них, ладно? — я погладила коня по шее.

Через минуту Эль уже снимал меня со спины коня. Вернее, отдирал — я вцепилась в луку седла и повод, и никак не могла заставить себя разогнуть пальцы. Едва коснувшись земли, ноги подогнулись, и Хранитель меня поддержал, пока я не смогла встать прямо. Уф. Я скормила своему коню последнее яблоко — заслужил! — и потопала к скамейке чуть в стороне. На сегодня пока хватит. Но мне понравилось, завтра приду опять.

Парни на меня шикнули, чтобы не сидела, а напротив, ходила и разминала ноги. Конечно, Эль мог меня подлечить, и через десять минут сам бы не вспомнил о затекших мышцах, но мне хотелось, чтобы всё было «по-настоящему». Так что я заставила себя встать и сделала несколько неуверенных шагов. Парни, подхватив меня под руки, повели мимо дома в сад, где мы бродили по дорожкам. Уже не потому, что так было нужно, но нам просто нравилось гулять. Попутно Лари называл мне самые простые слова на эльфийском: Солнце, земля, дерево, дорожка, камень. И если у народа пустыни язык был сухим и скрипучим, как окружавший их песок, то речь эльфа напомнила мне стрекот насекомых и шорох эльфийского леса. Выговорить с первого раза мне ничего не удалось. С двадцатого, впрочем, тоже. Эль улыбался, а Лари в сотый раз пояснял:

— Нужно языком коснуться зубов, а потом заложить его за щеку и напевно произнести…

Напевно?! Я в очередной раз прикусила язык и взвыла:

— Не могу больше! Еще пять минут, и говорить мне будет просто нечем, ибо язык откушу напрочь. Может, пойдем пообедаем, а? — я жалобно захлопала ресницами на парней.

— Только после того, как ты мне скажешь, как ты назовешь вон тот камень на эльфийском, — строго произнес Лари. Ууу, изерг! Я буравила взглядом каменюку и честно пыталась вспомнить, как будет «булыжник» по-ушастому. Эх, вот на пустынном языке знаю, а на лесном…

В голове зашумело, вокруг всё поплыло и исказилось, а через миг я уже смотрела их угла кабинета Владыки на мечущегося из угла в угол хозяина помещения. Кончики ушей главного эльфа нервно подрагивали. Владыка то и дело косился на стоящую на полке фигуру оленя. Что происходит?!

— Рита! Рита, малышка, очнись!

Я моргнула и поняла, что смотрю на обеспокоенное лицо Лари. Эльф склонился надо мной и явно переживает. Повернув голову, увидела, что я лежу на руках у Эля, и тот хмурится.

— Я в порядке, — тихо ответила я.

— Нет, не в порядке. Никто не падает в обмороки просто так. Ты как себя чувствуешь? — Лари и Эль не позволили мне встать.

— Если вы перестанете меня душить заботой и позволите дышать свежим воздухом, станет лучше, — огрызнулась я и прикусила язык. Знаю, они не виноваты и беспокоятся.

Мне помогли встать, Хранитель, придерживая за талию, сделал рядом со мной пару шагов.

— Спасибо за заботу, ребят. Меня вправду ничего не беспокоит и ничего не болит, Эль может подтвердить, — Хранитель хмуро кивнул. Он не понимал, что произошло, и потому беспокоился. Я перевела взгляд на эльфа. — А случилось у меня видение. Ваш Владыка бегает по кабинету, злой до ужаса, и косится на стеклянного оленя. Тебе это о чем-то говорит? — Лари тот покачал головой.

Мы побрели в сторону дома. Я пыталась понять смысл странного видения и гадала, с чего бы Мир решил мне это показать? И неужели меня теперь всегда так накрывать будет, когда Миру захочется поделиться какими-нибудь новостями?

Лари открыл входную дверь и пропустил нас с Элем вперед.

— Прошу прощения, хозяин просил передать, что очень ждет вас в своем кабинете, — затараторила служанка, завидев нас. — Если позволите, я вас провожу, — она поклонилась и опустила взгляд, ожидая моего решения.

— Хорошо, спасибо. Передай, что я сейчас пере…

— Сейчас же пойдешь наверх, — перебил меня Эль, глядя на меня с каменным лицом, но хитрым взглядом.

— Я не могу пойти в таком виде, от меня разит конюшней за километр! — зашипела я так, чтобы стоящая поодаль служанка не услышала.

— Это исправимо, — ответил братец и сделал замысловатый пас рукой. Лари хмыкнул и присоединился в нему. Вот же ж, сводники! Через пять секунд костюм был чист, волосы спадали красивой волной, и в воздухе витал еле уловимый цветочный аромат. Через пару вздохов я перестала его замечать.

— Ты чудесно выглядишь, — произнес Лари и отвел взгляд, а потом и вовсе ушел наверх. Не поняла?

— Это правда, — улыбнулся Эль. — Правда, в походном костюме к правителям не ходят, поэтому я наложил морок. Не переживай, ты красавица. Всё, иди, служанка ждет, — и Эль подтолкнул меня вперед. Эм, а он не пойдет? Братец закатил глаза, опять подтолкнул вперед и ушел наверх вслед за Лари. Это они меня на свидание отправили? Угу, сразу после конюшен, и в походном костюме, больше похожем на броню не по размеру. Ну ладно, раз сказали идти, схожу.

Когда служанка подняла на меня взгляд, её глаза круглились, но она ничего не сказала. Я молча следовала за прислугой. Когда на стук прозвучало разрешение войти, служанка распахнула дверь, пропустила меня вперед и затворила дверь следом. Дик был в кабинете один. Не смотря на дневное время, на его столе горели магические светильники, и при их холодном свете Дик разглядывал какую-то бумагу.

— Здравствуй, Родицит, — мы сейчас были одни. В голове сразу всплыли ощущения от вчерашнего поцелуя, очень хотелось его повторить, но при этом я чувствовала себя робко и мялась у порога.

Дик поднял голову. В его глазах мелькнуло удивление, он пробежал взглядом по мне с ног до головы. Но, надо отдать ему должное, быстро справился с эмоциями и встал сне навстречу.

— Рита, ты чудесно выглядишь, — произнес он проникновенным голосом, от которого по спине мурашки забегали. Если я ему нравлюсь не только по воле магии… Мысль додумать я не успела — меня словно кто-то толкнул в спину, и я, взмахнув руками, рухнула навстречу Дику. Он подхватил меня, не позволив пропахать носом пол. Судорожно оглянулась, чтобы убедиться, что за спиной никого нет. Только запертая дверь. И что это было?!

— Ты в порядке? — Дик с тревогой заглянул мне в глаза. Вот если бы эта тревога была потому, что я ему дорога, а не от того, что я хочу её видеть!

— Да, спасибо. Просто оступилась. Служанка сказала, ты меня звал?

— Вообще-то я думал вы придете все вместе. Но я очень рад тебя видеть, — тепло улыбнулся Родицит, провожая меня к креслу и то и дело косясь на мои ноги. Я проследила за его взглядом и не увидела ничего необычного. Странно.

Мне предложили чай и фрукты, которые я же утром и выбирала на рынке. Кроме того, на столике была тарелка с крошечными пирожными, за которыми я и потянулась в первую очередь. Немного подумав, я скинула сапожки и залезла на диван с ногами. Раз уж Лари и Эль одежду почистили, можно и так. Дик смутился и отвел глаза.

— Родицит, что-то не так? — надо сразу выяснить, а то мало ли что.

— Что ты, Рита, всё в порядке. И ты замечательно выглядишь. Просто… В твоем мире так принято, такие юбки? — выдохнул мужчина и снова отвел взгляд.

— Какие-такие? Опиши, что ты видишь, — попросила я. И что за морок эти братцы-сводники на меня навели?

Оказалось, короткая темно-синяя юбка, легкая кофточка нежно-розового цвета, кудри и босоножки на каблучке. А в мире Дика юбки до щиколотки считаются короткими, а у меня — выше колена! Вот блин!

— Дик, я сейчас в походном костюме, только что вернулась от лошадей. А то, что ты видишь, это просто морок. Эль и Лари решили развлечься. Я не знала, правда.

Дик выругался.

— Прости. Но очень уж правдоподобно. Ты не могла бы прикрыть ноги, а то я думать ни о чем не могу?

— Да, конечно, — я укрылась пледом, и хозяин кабинета чуть заметно выдохнул. — О чем ты хотел поговорить?

— О предателе, — ответил Дик. Словно туча закрыла на его лицо.

— Хорошо. Я перескажу всё, что видела. Мне не всё понятно, что-то могло было быть простым сном. Мне сложно отделить одно от другого.

— Я всё понимаю.

Следующие полчаса я вспоминала и пересказывала все сны, связанные с предателем. Дик задавал вопросы, и на многие из них у меня не было ответов. Я ведь видела лишь отрывки, эпизоды, которые Мир посчитал нужным показать. Дик всё больше мрачнел. Когда я уже по второму кругу рассказала всё, что знала, Дик встал и принялся ходить по комнате.

— Я его знаю, один из советников. Но у него большой вес в совете, и много сторонников. Будет сложно его скомпрометировать, а действовать в открытую нельзя, — Дик потер лоб рукой. — Ладно, пока время есть, буду думать. Спасибо, что рассказала.

— Не за что. Дик, можно спросить?

— Да, Рита, конечно, — Дик вернулся обратно в кресло и устало улыбнулся.

— Ты говоришь про Совет и влияние советников, про вес гильдий, и мне не понятно. Я совершенно не знаю ваше политическое устройство. Ты ведь правитель, так? Вроде как король? Но тебя же еще не короновали? И как советник могут на тебя влиять?

— Ну как тебе объяснить… Да, у нас правят короли, передают власть от отца к сыну или дочери. При этом есть представители от каждого крупного города, графства. Они избираются на местах каждый год и присутствуют на заседаниях Совета. Они ничего не решают, но если большинство будет против, закон не примут. Я, как правитель, считаюсь председателем совета, но если правитель несовершеннолетний, председателем может быть назначен другой человек. А что до советников — это ученые мужи и люди, пользующиеся доверием у народа, имеющие большое влияние в своей области.

Дик налил себе воды из кувшина, отхлебнул. Задумался, кидая странные взгляды на меня.

— А что до меня… Корона переходит по прямой линии, не важно, сыну или дочери, а порой внукам. Если прямых наследников не осталось, то следующие в очереди — ближайшие родственники. И они же, при должном образовании и прочих прописанных в законе условиях, становятся регентами при несовершеннолетних наследниках. Предки посчитали, что родная кровь не станет строить козни. И даже какое-то заклятие наложили, но это уже из области слухов.

— Всё равно не понимаю. Твоя племянница уехала, а ты не коронован, разве нет?

— Всё верно, — кивнул Дик. — до совершеннолетия она считается прямым наследником, а я исполняю обязанности регента при ней. Потом она должна будет вступить на престол или написать отказную в пользу одного из родственников. Скажу по секрету, бумага уже составлена по всей форме, магически заверена и лежит в надежном месте. Но сейчас мне не выгодно предавать её огласке. Слишком неспокойно, слишком велика возможность бунта и переворота. Я и так столько времени хожу по грани. Надеюсь, скоро всё разрешится, и смею надеяться на твою помощь. Еще фруктов? — Дик протянул мне тарелку.

— Нет, спасибо. Я бы что-нибудь более существенное сейчас съела. Эх, шашлыков бы… — мечтательно потянула я.

— Это такое блюдо? — заинтересовался мужчина.

— Ага. Мясо сначала замачивается в рассоле на несколько часов, потом небольшими кусочками нанизывается на деревянные или металлические палочки и готовится на открытом огне. Обычно так делают, выезжая на прогулку на природу, часто возле озера или реки. Горячее мясо с дымком, прямо с огня, ммм!

— Так у нас тоже похожее делают, — хмыкнул Дик. — Что еще нужно? Сможешь распорядиться? А я пока организую костер и мясо.

— Договорились! — с энтузиазмом подпрыгнула я. Покрывало свалилось на пол, и Дик, уставившись на мои ноги, сглотнул. Вот ведь нетренированная нация! В моем городе можно хоть голышом на улицу выйти — никто внимания не обратит. А Элю с Лари я это еще припомню!

Воспользовавшись замешательством Дика, я чмокнула его в щеку и выбежала из кабинета. Кажется, этим я ввергла его в еще больший ступор.

Я успела переодеться в платье, договориться с прислугой, отчитать Эля и Лари за их шутку. Парни, похоже, совсем не раскаялись и ушли, понурив головы, но подозрительно довольно переглядываясь.

Через час на заднем дворе пылал костер. По бокам от него, напротив друг друга, были воткнуты металлические перекладины. На них полагалось класть шампура, пока мясо готовится. А я уж боялась, что придется в руках держать, тогда бы я точно обожглась.

Рядом был расстелен плед, в его центре — скатерть с приборами и напитками. Вино, сок и простая вода. Лари мешал в миске какую-то эльфийскую приправу, Эль в виде Малыша гонялся за бабочками. Идиллия!

— Всем привет. А что у нас на закуску к мясу будет? — поинтересовался Дик, подходя ближе. В одной руке он нес огромное ведро, от которого вкусно пахло приправами, вином и чем-то еще. Это и есть обещанное мясо?

— Я думал слуги принесут, — поднял голову от миски Лари. — Только не говори, что это мясо по ново-окскому рецепту! — Эльф даже привстал, смешно вытянув шею при попытке заглянуть в ведро.

— Оно самое, — хмыкнул Дик. — Так что, кто идет на кухню?

— Чур, я остаюсь с мясом, — тут же выдал ушастый нахал. Но, глядя на горящие энтузиазмом глаза мужчин, я не стала спорить.

— Ладно, мальчики. Тогда с вас вкусное мясо, — хмыкнула я, поднимаясь с покрывала. Я тоже почему-то решила, что по поводу еды распорядится Дик, а нам надо только место подготовить. Ну что же, мне не сложно.

Через десять минут на скатерти с моей легкой руки появились нарезанные фрукты, хлеб и лепешки, печенье сладкое и солёное, пирожки и сладости. Мужчины, глянув на мои старания, дружно закатили глаза, и на кухню отправился Лари. С его подачи на столе добавилось пять увесистых пучков всевозможной зелени, овощи. Дик круглыми глазами наблюдал, как Лари раскладывает принесенную зелень по тарелкам. Салаты трех видов, местные аналоги огурцов и помидоров, петрушки, сельдерея, укропа, зеленого лука, сладкого перца — всё это красиво укладывалось на большое блюдо.

Дик вздохнул и отправился на кухню сам, поручив Элю присматривать за мясом. Братец ради такого даже обернулся человеком и принялся медленно вращать мясо над огнем. Будущий правитель обрадовал нас нарезкой сыра, колбас и копченой рыбки. Не знаю, зачем это всё, если у нас свежее мясо шкварчит над огнем.

Последним на кухню наведался Эль, и притащил целую корзину яблок. На мой недоуменный взгляд невозмутимо пожал плечами и ответил, что он их любит.

Переглянувшись, мы втроем стали фыркать, а потом рассмеялись, глядя на наш стол. И затем кинулись снимать уже готовое мясо с огня.

Мы очень душевно посидели. Сперва ели горячее мясо на шпажках, и было не до разговоров. Потом плавно перешли к фруктам и сладкому. Несколько раз слуги приносили новые кувшины с напитками.

Мы говорили обо всем и ни о чем. Дик то и дело бросал на меня заинтересованные взгляды, постоянно оказывался рядом. Часто тянулся к тем же блюдам, что и я, и наши руки соприкасались. Эль и Лари понятливо переглядывались и хмыкали. В итоге, плюнув на все условности, я подобралась поближе к Дику и села, облокотившись на него. Ну а что? Ему этого хочется, мне этого хочется, все всё понимают. К чему скрываться и мучать друг друга? Конечно, это не отменяет возможности того, что завтра я начну жалеть, сомневаться и прятаться от него по углам. Но это ведь будет завтра, не так ли?

Дик, не веря своему счастью, поражено замер истуканом. Когда через минуту он понял, что я не шучу, осторожно, словно боясь спугнуть видение, приобнял меня за плечи. Приятно, однако, когда к тебе относятся, как к ценному сокровищу! Так мы и сидели. Обед плавно перетек в ужин, и Дик осмелел настолько, что стал целовать мне ручки. Покрыл поцелуями тыльную сторону рук, стал целовать пальчики, потом ладони. Ммр, приятно!

Лари учил нас замысловатой эльфийской песне. Конечно, в оригинале никто из нас, кроме Эля, исполнить не смог бы, поэтому учили переводную версию. Всё равно звучало очень красиво, про любовь, закаты и рассветы. Эль рассказывал про водопад и единорогов где-то далеко, в нетронутых диких лесах. Лари и Дик удивились, что единороги, оказывается, еще не вымерли. И Эль пообещал как-нибудь отвести нас всех туда, полюбоваться красотой природы.

В какой-то момент я почувствовала себя пьяной. И ведь пила только морс да воду! Может, морс забродил, или просто заразилась общим настроением? В тот момент мне не хотелось об этом думать. Любая мелочь стала казаться ужасно забавной. Лари и Дик тоже покатывались со смеху, смешно хрюкали и гоготали, изображая животных. Потом Дик стал рассказывать про какой-то билль о правах, и это тоже было ужасно смешно. Только Эль хмурился всё больше, и я стала кидаться в него салфетками. Не попав ни разу, ужасно расстроилась и собралась разреветься. Парней это почему-то тоже развеселило.

— Эль, ты бяка! — выдала я заплетающимся языком. — Ты меня не любишь. Никто не любит! Нет, стой, не смей подходить, противный! Не трогай меня! Не хочу! Хочу Малыша! — окончательно разревелась я.

Эль, странно глядя на нашу компанию, бросил попытки меня вразумить. Отошел на несколько шагов, р-раз, и на его месте стоит Малыш и тихонько поскуливает. И взгляд такой жалобно-тревожный. Это меня растрогало.

— Малыш! Ты такой хороший! Иди, я тебя пожалею!

Парни продолжали смеяться. Я протянула руки навстречу лохматому псу. И, едва холодный мокрый нос коснулся моей ладони, я почувствовала, что меня мутит. Ой. Но не могла же я дать волю организма на виду у Дика? Я же его люблю! Кажется… Я терпела, сколько могла. Потом обхватила Малыша за шею, от чего тому пришлось согнуть лапы, и выдала громко, на весь двор:

— Малыш хочет в кустики!

Круглые удивленные глаза Малыша меня не смутили. Я кое-как смогла подняться на ноги и, пошатываясь, побрела в сторону ближайших кустов. Что ж так мутит-то! Малыша я держала за шерсть на загривке. А то еще убежит, а он моё алиби! Слово показалось смешным. Хихикнув, я потеряла равновесие, и последние несколько шагов преодолевала уже на четвереньках.

— Буэээ!

На миг показалось, что вот оно, счастье, но потом стало совсем плохо. Кажется, я потеряла сознание.

Очнулась в комнате, на кровати. Не смотря на теплое одеяло и лето за окном, меня потряхивало. Скосила взгляд на окно, чтобы убедиться, что там светит Солнце. Значит, я валялась совсем недолго? А кто успел переодеть меня в пижаму? Как я вообще здесь оказалась? Не помню…

Попыталась сесть, и тут же со стоном рухнула обратно на кровать.

— Здравствуй, Хранимая, — тихий, глухой, невероятно уставший голос меня не на шутку напугал.

— Эль?!

Я смогла приподнять голову. Я лежала в своей комнате, посреди кровати. Слева валялся бревном Лари. Справа, с мученическим выражением лица, лежал Дик. Спят? Без сознания? Между окном и камином в кресле сидел Эль. Бледный, осунувшийся, с кругами под глазами. Ой. Что здесь было?! Это вопрос я и озвучила, удивившись, как жалко звучит собственный голос.

— Давай разбудим твоих приятелей, нет сил объяснять всё несколько раз. Что ты помнишь из вчерашнего? — если бы Эль не сидел, я бы сказала, что он вот-вот упадет.

— Что я помню, — эхом повторила я, и в задумчивости принялась вяло распихивать парней. Получалось плохо. — Утром я ходила в банк и каталась на лошади. Потом беседовала с Диком в кабинете, и собиралась отругать вас с Лари за морок. Потом я переоделась, и мы устроили пикник на заднем дворе. Больше ничего не помню, — я нечаянно съездила Дику по уху, он глухо застонал и сделал попытку разлепить глаза. Уф, живой! Я развернулась к Лари, примерилась и дернула за ухо. Раз с одним сработало, то и второму должно помочь! Лари сквозь сон потер ухо, развернулся на другой бок и упал с кровати. Откуда-то снизу послышались сдавленные ругательства. Сработало, хоть и не так, как ожидалось. Еще пять минут Лари пытался вернуться на кровать, и мы втроем — Эль, я и Дик, — вяло за этим наблюдали.

Забравшись, наконец, на кровать, Лари не стал возмущаться нашим бездействием. Окинул взглядом живописную картину «трое упали и не в силах шевельнутся» на кровати. Перевел взгляд на полуживого Эля.

— Что случилось? — ого, а голос эльфа еще более хриплый, чем мой!

— Дик, ты в силах говорить и соображать? — вместо ответа спросил Эль.

— Да, я с вами, — прохрипел голос Дика справа от меня. Сил повернуть голову и посмотреть на него не осталось. Я уже устроилась на подушках так, чтобы видеть Эля, и в ближайшую сотню лет шевелиться не собиралась. Мысль о том, что все остались живы, что бы там на пикнике не случилось, грела душу. Мою правую руку нашли пальцы Дика и легонько сжали. Спасибо, милый, я знаю, что ты рядом.

— Эль, расскажешь? — вяло попросила я. Язык ворочался с трудом. Хотелось пить.

— Вас отравили. Этот яд — изобретение магов, обнаружить его в еде или напитках невозможно. Потому я и не почувствовал отраву, простите. Когда понял, что вы ведете себя неадекватно, было поздно. Вы все уже успели съесть дозу, выше смертельной.

— Спасибо, ты снова меня спас, — я с благодарностью посмотрела на Эля, и он вернул мне улыбку. Было неудобно, что он снова из-за меня страдает. Но самочувствие было таковым, что сил мучится угрызениями совести не было. Даже думать выходило с трудом.

— Но мы ведь живы, так? — подал голос Лари.

— А ты знаешь, что за яд? — это уже зачем-то полюбопытствовала я. Раз зашевелилась любознательность, иду на поправку.

— Знаю. Он вызывает эйфорию, как сильнейший наркотик. И, однажды попав в организм, уже не выводится. Можно травить человека долгие годы, вызывая постепенное недомогание, и смерть будет выглядеть очень естественно. А можно разом всыпать в любую еду или напиток смертельную дозу, и забыть об отравленном навсегда.

— Ты можешь сказать по-человечески? — буркнул справа Дик. В обычный день он бы раздраженно рявкнул, но, похоже, сил не осталось. Будущему королю не нравится чувствовать себя беспомощным? Или переживает, что пропустил врага в свой дом, и мы все чуть не скопытились?

— Это я говорил для Риты, — безэмоционально отозвался Эль. — Для вас с Лари скажу коротко. Эйк.

Слева застонал Лари, Дик замысловато выругался.

И откуда только силы взялись?

— Ребят, вы чего? — трепыхнулась я.

— А ты не слышала? Яд не выводится, противоядия нет. И нам досталась смертельная доза — горько ответил Лари. Судя по голосу, он сейчас прокручивает в голове незаконченные дела и просит прощения у всех знакомых.

— Хм… И через сколько обычно действует этот яд? — страха почему-то не было.

— Хочешь узнать, сколько еще осталось? — ядовито фыркнул Лари. Дик о чем-то глубоко задумался.

— Такая доза — часа три-четыре. За это время отравители обычно успевают увести «перепившего» друга в темный переулок или ближайшую канаву — устало пожал плечами Эль.

— А сколько мы уже тут валяемся? — и снова ни капли сомнения в том, что всё обойдется. Ну не могла же я встретить Эля, попасть в другой мир, столько пережить, и умереть так глупо!

— Три дня, — ровно ответил Эль.

— Сколько? — Дик подскочил на кровати, но тут же схватился за голову и с глухим стоном рухнул на подушки.

— Три дня, — повторил Эль. — И в ближайшее время умирать не собираетесь, если только не найдете еще какое-нибудь приключение на свои головы.

— Это невозможно, — разочарованно выдохнул Дик. То есть про яд он поверил сразу, а про выздоровление и слышать не хочет? Стало обидно за Эля.

— Почему? — кажется, мой голос звучит увереннее. Самую малость, но хоть что-то.

— Рита, нет противоядия, и невозможно вывести из организма, — как маленькой, повторил Лари. Да что ж они помирать-то собрались? Достали! Надо вставать с кровати и ловить отравителя, а не стенать на разные голоса!

— Но у нас есть Эль! Ой! Эль, ты сам как, в порядке?

— Я поправлюсь. Спасибо, Хранимая, — отозвался Эль из кресла.

— Но ты можешь лечить только своего Хранимого, — выдал Лари. Вот же упертый! Ему говорят, жить будешь, а он всё помирает. Почему-то была твердая уверенность, что мы выкарабкаемся.

— Не путай меня с выведенной магами пародией на Хранителей! — грозно произнес Эль. Все посмотрели на него, и как-то сама собой пришла мысль, что даже в таком состоянии он способен на многое. Глаза горят, волосы шевелятся. Того и гляди, клыки полезут. И чего он сорвался? Ой, он же мои чувства воспринимает! А я тут лежу раздраженная, едва ли не в драку с этими дураками лезу. А Эль уставший. Так, Рита, надо успокаиваться за двоих. Вдох-выдох. Солнышко светит, птички поют. Вдох-выдох. Вот и вернулась забытая в прошлом мире привычка разговаривать сама с собой. Я хмыкнула про себя.

Эль стал возвращаться к обычному человеческому виду. Лари и Дик с явным облегчением выдохнули.

— Это всё равно, что сравнивать новорожденного котенка домашней кошки и дикого, свободного льва в самом расцвете сил. Один тебя перешибет лапой, просто проходя мимо, и не заметит. А второй максимум — жалобно обмяукает издалека. — уже спокойнее выдал Хранитель.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Дик, Хранители в силах отвести, а то и вылечить смерть. А ты говоришь про какой-то яд, изобретенный человеком. Чтоб ты знал, в природе есть вещества намного хуже, и с ними всеми я бы справился. Да, мне пришлось тяжело, ведь вас было трое. Но сейчас вашим жизням ничего не угрожает. Слабость скоро пройдет, от яда не осталось и следа. Более того, после этого случая должен выработаться слабый, но все-таки иммунитет к нему.

— Но почему ты смог воздействовать на нас? — уже спокойнее спросил Дик. Я почти слышала, как в его голове крутятся и щелкают шестеренки мыслей.

— Потому, что вы дороги Рите, — устало пожал плечами Эль. Так, с этой темой пора завязывать.

— Мальчики, а давайте мы попозже всё обсудим, а? Голова совсем не варит, Эль с ног валится. И спать так хочется… — я как по заказу зевнула во все тридцать два.

— Действительно, Эль, ты чего там сидишь? Давай к нам! У Дика кровати хорошие, полк уложить можно, — Лари слабо улыбался.

— А что с Советом? От меня три дня не было вестей. Должны были объявить розыск…

— Не узнавал. Мне не до того было. Я вообще не выходил из этой комнаты, и вам ближайшие два дня не советую.

Дик смущенно замолк. Действительно, Эль нас три дня с того света вытягивал, а ему до сих пор никто даже «спасибо» не сказал.

— Спасибо тебе, друг, — произнес Дик, глядя, как Эль нетвердой походкой добирается до кровати.

— Спасибо, Эль, — эхом откликнулся Лари.

— Сочтемся, — буркнул Эль (нахватался же от меня словечек!) и заполз между мной и эльфом. Я этому в тайне порадовалась, хотелось и дальше лежать рядом с Диком и держать его за руку. На большие нежности нас пока не хватит.

В следующий раз я проснулась в сумерках. Дик и Лари мирно посапывали по бокам. Эль обернулся Малышом и спал в ногах. А мне предстояло решить сложную задачку. Как выползти с кровати, никого не потревожив?

Через десять минут я смогла встать на четвереньки. Дверь в ванную была слева от кровати, поэтому я решила пробраться к ногам эльфа и там спуститься.

В последний момент руки подогнулись, и я кубарем полетела с кровати, задев при этом Эля по ногам. Эльф подскочил, Эль обернулся собой и сонно щурился с кровати. А Дика разбудил грохот. И вот лежу я на полу, потираю ушибы, а на меня с высоты кровати любуются три озадаченных мужчины.

— Рита, ты в порядке? — Дик смотрел на меня с тревогой.

— Что случилось? — спросил Лари.

— Сейчас помогу, Хранимая, — Эль спустил ноги с кровати.

— Эль, не вздумай! Это просто ушиб, я его переживу, честно. Мальчики, простите. Я не хотела вас будить.

— Тебя что-то встревожило? — и кто из них это спросил? А, не важно!

— Да, меня тревожит, что я до сих пор не добралась до ванной! Вы как хотите, а я направляюсь туда! — буркнула я. Поднялась на ноги, опираясь на кровать. Чуть постояла, пока не убедилась, что ноги держат. И походкой заправского пьяницы побрела в туалет. С кровати слышался мелодичный смех Лари.

Вернувшись в комнату, я обнаружила, что Лари дремлет, а Малыш крепко спит, свернувшись калачиком посреди одеяла. Дик сидел на краю кровати.

— Я тоже туда, — хмыкнул он и побрел в ванную. Я же устроилась в кресле возле столика и налила воды из кувшина в один из стоявших тут же бокалов. Есть пока не хотелось. Но, вероятно, аппетит скоро проснется. И как быть? Эль сказал не выходить из комнаты. Мне казалось это логичным. Если слуги увидят, что мы живы, но больны, будут шептаться об этом. Так и до отравителя дойдет! И наверняка у него сообщники в доме.

Вернувшись, Дик немного посидел рядом, но его быстро сморил сон, и я уговорила его лечь обратно. Я связана с Элем, и потому поправлюсь быстро. Остальных же Хранитель лечил «извне», и восстанавливать силы организма им придется самим.

Я листала найденный в комнате сборник легенд, и пыталась понять, что же меня смущает. Мальчики мирно дрыхли на подушках, изредка ворочаясь. Что же не так?

— Тишина, — произнес Эль с кровати. Он сидел, скрестив ноги, и смотрел на меня. Странно, но внезапно раздавшийся в тишине голос меня не напугал. Я каким-то чувством поняла, что Эль проснулся, и невольно ждала его обычного приветствия.

— Доброе утро, Хранимая, — Эль светло улыбнулся, когда я подняла на него взгляд.

— Здравствуй, Хранитель. Спасибо тебе. И за меня, и за них, — я кивнула на спящих приятелей.

— Я для этого создан. Я угадал, тебя беспокоит тишина?

— Наверное, — неуверенно потянула я. Действительно, в жилом доме всегда много звуков. Снует по коридорам прислуга, доносятся голоса, иногда громко что-нибудь двигают или роняют. Я ни разу, как очнулась, не слышала шагов за дверью, к нам не стучались служанки, чтобы прибрать. А ведь обычно они ломились в дверь как минимум дважды в день! И меня это раньше жутко раздражало. Теперь же никто не беспокоит, и это пугает.

— Эль, а они могли наесться той отравы? — страх холодным туманом окутал сердце.

— Я не чувствую смерти в этом доме. Но и живых не ощущаю. С тех пор, как я перенес вас с поляны в дом, стоит тишина. Только один раз, в самый первый день, служанка попыталась открыть дверь, но я запер её магией.

— Давай дождемся остальных и попробуем выйти из комнаты. Кушать хочется, — шутливо надула губки.

— Как скажешь, Хранимая, — с улыбкой кивнул Эль.

Он сейчас был именно Хранителем. Его окружала почти осязаемая аура силы. Мне это было приятно, остальных неясно беспокоило. Вон, как ворочаются во сне.

Долго ждать не пришлось. Вскоре Лари нетвердой походкой, придерживаясь за стенку, отправился в ванную. Минут через пять раздался грохот, а следом голос Лари известил, что всё в порядке, просто он опрокинул пузырьки с косметикой. От шума проснулся Дик. Сел на кровати, опершись на спинку. Нашел меня взглядом, улыбнулся.

— Здравствуй. Ты выглядишь лучше. Давно так сидишь?

— Привет. Спасибо, ты тоже больше не похож на вампира. Я и не ложилась больше.

— Не похож на кого? — озадачился Дик.

Пока я рассказывала про кровососущих монстриков, из ванной вернулся Лари. Он тоже очень удивился, что в моем мире существует такая нежить, и что их до сих пор не истребили. Я возразила, что это лишь сказки, легенды. Страшилки, которые принято рассказывать на ночь, сидя в темноте. Пришлось объяснять, что это одна из традиций, пугать друг дружку. И вообще, скучно живете, господа!

Лари возразил, что после знакомства со мной его жизнь порой даже интереснее, чем ему хотелось бы. В ответ на эти слова я достала из соседнего кресла декоративную подушечку и запустила в ушастого нахала. К великому удивлению, попала. Эльф рухнул на пол. Я в очередной раз порадовалась, что в спальнях принято стелить ковры, и кинулась к Лари, поднимать и извиняться. Дик присоединился к нашей куче-мала. Через минуту мы втроем дружной компанией барахтались на полу, мешая друг дружке встать. Эль стоял у столика и глядел на нас сверху вниз, неспешно попивая воду из стакана. Как важный лорд в компании шумных детей, ей-богу!

— Вы проголодалась? — поинтересовался Хранитель, когда мы немного успокоились.

— Сейчас я вызову служанку, чтобы принесла ужин, — отозвался Дик, поднимаясь с ковра. Потянулся к колокольчику на каминной полке. К слову, колокольчик был зачарован так, чтобы его звон был слышан во всех уголках дома.

— Ты хочешь, чтобы все узнали, что мы не погибли? — шикнул Лари, хватая приятеля за руку.

— И что ты предлагаешь? — рыкнул в ответ Дик. — Всё равно, стоит переступить порог покоев, и ты наткнешься на кого-нибудь.

— Никто не придет, и никого вы не встретите, — подала я голос с ковра. Решила поберечь нервы голодных мужчин.

— Почему? — спросил Лари. Дик лишь вопросительно изогнул бровь. И как у него получается это делать красиво и весомо одновременно?

— Я не ощущаю ни живых, ни мертвых во всем доме за пределами этой комнаты, — вместо меня ответил Эль. Легко поднял меня с ковра и перенес в кресло. Действительно, нечего на полу сидеть.

Следующие двадцать минут мы спорили, кто пойдет на разведку на кухню. Мужчины не хотели меня отпускать, я же доказывала, что во-первых, это Дик правитель, а Лари посол, я же так, просто к месту пришлась. Во-вторых, комната моя, и если кто-то заметит, что я отсюда выхожу, это не будет странным. В-третьих, у меня есть Эль, и в случае опасности он моментально перенесет меня обратно в комнату. Ну и в-четвёртых, я уже уверенно стою на ногах, в отличие от остальных.

В итоге спор разрешил Эль. Он обернулся Малышом и стал скрести лапой дверь, явно приглашал меня пройтись. На попытку мужчин отправиться следом он глухо и недовольно что-то рыкнул. Мужчины сжали кулаки и зубы, но остались в комнате. Ну и правильно.

Я закрыла за собой дверь на ключ, хотя раньше им практически не пользовалась. А смысл, если у служанки есть дубликат? В комнате на каминной полке остался мой запасной ключ, если что, изнутри можно будет открыть тоже.

В коридоре стояла тишина. Доносился слабый шепот ветра с улицы да плач сквозняка из-за оставленных открытыми окон. Я кралась на цыпочках вдоль стены, а Малыш, вывалив язык, топал посреди коридора. В конце концов, мне это надоело. Если Малыш кого-то почует, то даст мне знать. А смысла таиться в пустом доме нет. И я сперва робко, но с каждым шагом всё увереннее, последовала примеру Малыша и пошла как обычно, не скрываясь.

В том, что дом пуст, я уверялась с каждым шагом. Вокруг всё чисто убрано, но цветы в кадках явно политы несколько дней назад, шторы на окнах сдвинуты, хотя обычно в это время их прохватывают витыми шнурками по центру. Я заглянула в несколько комнат, и моим глазам предстала та же картина: убранные, но нежилые. А уж когда в одной из гостиных мебель оказалась закрыта чехлами, я окончательно уверилась, что из поместья просто все уехали. Угу, и оставили нас четверых в комнате. Это что, шутка такая? Дик правитель страны и хозяин дома, как и куда могла уйти прислуга без его команды, и главное, зачем?

Хм, насколько я знаю, обычно всё равно остаются один-два человека для присмотра за домом и двором. А то зарастет всё бурьяном да покроется пылью.

Я с настойчивостью носорога обошла все комнаты для прислуги. Даже заглянула в шкафы и под кровати. Было пусто, лишь случайно забытые вещи сиротливо ютились на полках. Значит, уходя, забрали всё с собой. Мелькнула мысль, не увезли ли за компанию припасы с кухни.

Убедившись, что в доме кроме нас никого не осталось, я побрела в кладовые. Здесь меня ждал приятный сюрприз. Вопреки моим опасениям, продукты остались на месте. Мука, соль, крупы, сыры длительного хранения, вино и разносолы в бочках, варенье в банках. Из мяса нашлась чья-то внушительная копченая нога, свисающая с потолка. В кухне было ожидаемо пусто и прибрано. Скоропортящихся запасов, вроде овощей, фруктов и молочных продуктов я не нашла. Зато обнаружился слегка зачерствевший хлеб. Надо будет чуть позже на ледник заглянуть, может там что осталось. А пока я разожгла огонь в малой плите. Её обычно использовали, чтобы что-то разогреть или поставить томиться, пока на основной печке готовятся блюда. Я уже приноровилась разжигать огонь, благо в пустыре было много практики. Хлеб нарезала и отправила на сковородку разогреваться, рядом поставила чайник. Нарезала сыр и мясо, как раз хлеб дошел до нужной кондиции. Заварила чай из знакомых трав, нацедила легкого вина в кувшин. Осталось сложить всё на поднос и унеси в комнату.

Малыш за это время обнюхал все запасы, порычал на какой-то мешочек. Я сразу отправила подозрительный пакет в мусор, даже не взглянув, что в нём. В награду Малышу достался увесистый кусок мяса. Пёс повторно исследовал содержимое кладовки и продегустировал сыр и содержимое нескольких бочек. Я не стала бурчать, он потратил больше всех сил, пусть восстанавливается.

В комнате меня встретили бурно. Стоило переступить порог комнаты, как Лари забрал у меня из рук поднос, а Дик крепко обнял. Малыш невозмутимо проследовал в комнату и разлегся на ковре. Я же отвечала на вопросы, чувствуя, что вылазка отняла все силы. Да, мы одни в здании. Все остальные уехали, забрали вещи, зачехлили самую ценную мебель. Продуктов не так чтоб много, но с голоду не помрем. На этом моменте мой взгляд уперся в стоящего у столика Лари. Эльф что-то активно жевал.

— Эй, а нас подождать! Я, между прочим, тоже еще не ела! — праведное возмущение накрыло с головой.

— А я вам оставил, присоединяйтесь, — прочавкал ушастый прохвост и широким жестом указал на стол.

Малыш широко зевнул, обернулся Элем и тоже стащил бутерброд. Мы с Диком присоединились к ужину.

После еды потянуло в сон, и мы, не сговариваясь, отправились в кровать. Сил и желания разбредаться по разным комнатам не было. Да и неуютно было бы сейчас оставаться одной. Лари заботливо накрыл одеялом, Дик бережно приобнял. Малыш уже посапывал, лежа в ногах на одеяле. Я уплыла в сон.

На следующий день мы устроили военный совет. Ясно, что противники перешли в активное наступление. А уж кто это на самом деле и как связан с советником — не понятно. Чтобы решиться отравить правителя и заставить его дом, его прислугу переехать — для такого надо иметь серьезный козырь в рукаве. Поэтому сейчас главная задача — выяснить, какая цель у этого переворота. Кого хотят посадить на престол? Прямая наследница жива, но скрывается на территории эльфов. Девушка отказалась от престола, решив, что не сможет противостоять закулисным интригам, и выбрала свободную жизнь. Регент, он же второй наследник и будущий правитель, по мнению заговорщиков, был убит. Кто по счету третий наследник?

Дик выдал список, от которого глаза на лоб полезли. Двадцать человек! А ведь вполне возможно, что посадить на престол хотят вообще кого-то постороннего. Советник действует сам или по поручению кого-то? Замешан ли здесь маг или маги? Ведь эйк изготавливают только они.

Вопросов было больше, чем ответов.

Этот и следующий день мы активно готовились. Мужчины осмотрели дом, но никаких зацепок не нашли. Слабый магический фон в кабинете Дика, несколько использованных амулетов, накладывающих морок, в кладовых. Кто-то из прислуги скрывает свою личность? А может, управляющий, или кто-то, приходящий в дом?

Мы сидели на кухне и обедали кашей с мясом, когда мне в голову пришла идея. Возможно, если попрошу, Мир сможет показать мне, что случилось? Ведь в пустыне получалось «заказывать» сны. Моя идея была воспринята скептически, но другого плана всё равно не было.

Мы устроились в библиотеке. Я легла на диван у стены, притащив на него подушки и одеяло из ближайшей пустой комнаты. Малыш лег на пол, и если опустить руку, я могла гладить его по голове. Дик и Лари поставили рядом стол, разложили на нем карту и принялись что-то шепотом обсуждать. Их тихие голоса служили «белым шумом», не давая сосредоточиться сознанию на чем-то более осмысленном. Ну что же. Мир, Богиня, или кто бы ты ни был. Прошу, помоги…

Я резко открыла глаза и села. Камин уже был растоплен, и поленья потрескивали от жара. Дик и Лари, до того попивающие вино всё за тем же столом, подскочили ко мне. Протянули заранее приготовленный карандаш, бумагу и какой-то талмуд, чтобы было удобнее писать.

Я начала быстро наносить на лист мелкие буквы. Имена и места, стрелочки между ними, какие-то непонятные мне сокращения. Могу точно сказать, я не могла знать этих имен и названий. С географией ознакомилась постольку поскольку, полагаясь на Эля, и уж тем более, не интересовалась именами родственников высших чинов.

Когда карандаш остановился, Лари забрал исписанный лист бумаги. Пробежал его глазами, протянул Дику. Тот вчитался внимательно, потом кивнул.

— Можешь еще что-нибудь сказать? — он поднял на меня ласковый взгляд. В душе потеплело. Не отдам его никому, никаким заговорщикам не достанется, вот! Сделаю, что в моих силах. Я ведь не зря пришла в этот мир.

— Пока нет. Это лишь отдельные фигуры заговора, места, где они пересекаются и получают указания.

— То есть главного заговорщика здесь нет? — уточнил Лари.

— Нет. Мир считает, мы должны сами его найти.

— М-да. Помощников показал, а зачинщика пожалел. А смысл? С этим списком мы его вмиг вычислим! — светло улыбнулся Лари.

— Не всё так просто, — хмуро отозвался Дик. — Эти люди никак между собой не связаны. Торговец из морского города, даже не самого крупного. Дочь министра по делам ремесленников. Кухарка из, простите, публичного дома. Этот список бессмысленный.

— Неправда. Если мы не видим связи, не значит, что её нет. Я попробую узнать, куда делась прислуга. Вы идите отдыхать, только бумагу оставьте на столе, — я зевнула, чувствуя, что готова вновь уплыть в сон. Меня приглашают смотреть живое кино? Я не против.

— Спи, — откликнулся Лари. — Мы подождем.

Когда я проснулась, за окном уже вовсю сияло солнце. Его лучи проникли в библиотеку сквозь неплотно прикрытые шторы, и я невольно залюбовалась росчерками света среди стеллажей и полок.

— Доброе утро, Хранимая, — голос Эля отвлек меня от созерцания.

— И тебе, — я приподнялась на подушке, надеясь увидеть собеседника. И в тот же миг шершавый язык Малыша прошелся по моему лицу.

— Фу! Ты что творишь! Прекрати, негодник! — попыталась я отпихнуть зверюгу. Не тут-то было. Легче сдвинуть поезд, чем отмахнуться от радости этого динозавра.

— Что за шум, а драки нет? — поинтересовался Лари, заходя в библиотеку с подносом в руках. Запах мяса и подогретого хлеба придал мне сил в неравной борьбе с Хранителем. Лари еще не сделал и двух шагов, а я уже успела сцапать пару бутербродов и увлеченно жевала, жмурясь от удовольствия.

— Эй, тут вообще-то на всех было! — возмутился эльф.

— Я маленькая, мне расти надо, — нагло заявила я и заозиралась, ища чем бы запить. В дверях появился Дик с кувшином.

— Доброе утро, — мужчина обнял меня голосом и взглядом. Захотелось мурлыкнуть в ответ, но побоялась подавиться, а потому просто забрала у него кувшин и плеснула в один из стаканов на столике. Отхлебнув ягодного напитка, почувствовала, что снова могу говорить.

— И вам доброе утро, мальчики, — я улыбнулась сразу всем троим. Эль уже сидел в кресле и по моему примеру уплетал завтрак. Остальные не стали ждать отдельного приглашения, и вскоре от бутербродов осталось одно воспоминание.

— Какие у нас сегодня планы? — поинтересовалась я, составляя посуду на поднос. А что, всё честно, они готовили, я убираю.

— Наш план строится на том, что все считают нас погибшими, — ответил Лари, — и никто не ожидает нашего появления во дворце. Судя по всему, предатели засели именно там.

— Эль уже согласился нас перенести. Появимся в зале заседаний, а оттуда уйдем тайными ходами. Будем наблюдать и искать виновников, а потом…

— Вот именно, что потом. Вам еще как минимум сутки восстанавливаться. Раньше помогать вам не буду.

— С чего бы это? — возмутился Лари. Кончики ушей покраснели, брови нахмурены.

— Если у кого-то из вас от недостатка сил дрогнет рука, противники нас одолеют. А я не хочу подвергать Риту риску, — ровно пояснил Хранитель.

— Хорошо. Значит, завтра? — поинтересовался Дик. Эль на секунду задумался и не слишком охотно кивнул.

— Вот и чудесно, — Дик не сводил с меня взгляда. — Лари, друг, нам торопиться уже некуда. Всё, что могло произойти, уже произошло. Нас ведь не было почти неделю! Один день ничего не исправит.

Дик взял мою руку и принялся целовать пальчики. Я краснела от такой незамысловатой ласки, как девчонка. Лари что-то пробурчал и вышел, Малыш выскользнул в дверь следом за ним.

Дик устроился в кресле и усадил меня себе на колени. Я не возражала. Мы так просидели самого обеда, тихонько нашептывая друг другу разные милые глупости. Я теребила шнуровку рубашки у него на груди, он ласково перебирал мои волосы. Было страшно.

Вечером мужчины опять что-то обсуждали над картой и непонятными мне чертежами, а я вволю наплескалась в ванной, перепробовав все средства из шкатулки Мастера. Не знаю, было ли это побочным эффектом шампуней и натираний, горячей воды или просто косметических процедур, но мне стало спокойнее. Со мной Эль и Лари, и Дик стал проявлять чувства. Если Мир смотрит моими глазами, он ведь не захочет, чтобы его видения превращались в кошмар. Всё только наладилось и просто не может рухнуть прямо сейчас!

На ужин я приготовила кашу с мясом, на десерт сделала оладьи с изюмом. Благо, всевозможных варений в кладовой была целая полка. Зачем-то мы открыли все банки и старательно перепробовали их содержимое. Больше всего мужчинам понравилось вишневое варенье, ну а я признала безусловным победителем клубничное.

Потом мы просто дурачились. Играли в карты на желание, и мне Лари загадал поцелуй, а Дик — что я отвечу согласием на любое его предложение, когда его коронуют. Смутившись, я согласилась, а эльфа чмокнула в нос.

Ночью мне снился сон. Мир показывал, что происходило в разных уголках планеты в этот день. Прекрасные единороги проносились мимо водопада, в струях которого запуталась радуга. Над бескрайним морем, ласково лизавшим берег, затухал закат, а потом загорались звёзды. Всё больше искристых точек покрывало темнеющее небо, а волны всё так же шуршали о берег. Я смутно осознавала, что сплю, и в какой-то момент смогла собрать сознание, раскиданное по всем уголкам чудесной планеты, в единое целое.

— Мир, покажи мне, что было сегодня с моими знакомыми? — шепот-просьба к Богине, которая, как я решила, и есть душа Мира. Мир с женским лицом, разве такого не может быть?

И перед моим взором пронеслись калейдоскопом новые картины. Мастер отмеряет какой-то порошок на весах, а за его спиной сын заканчивает вырезать фигурку зайца из дерева. «Робингуды» куда-то бредут по лесу, то и дело прячась за деревья и кусты. Медведь пьет из реки. Он поднимает голову, смотрит словно бы прямо на меня, и начинает реветь. Пожилая леди, у которой мы недолго снимали комнату, пьет чай за накрытым пестрой скатертью столом и чему-то улыбается. Арика качает пресс на дощатом полу, а Мамыкин сидит на скамье у стены и точит топор с двумя лезвиями, раскинувшимися как крылья у бабочки, и железной рукояткой. Дракон всё так же спит, а его Хранитель оберегает покой древнего зверя. В пустыне готовятся к скорому возвращению каравана. Женщины приводят в порядок лучшие одежды, а дети под присмотром старейшин учат торжественные песни.

Мы с Лари и Диком воюем за последний бутерброд на тарелке. Я не сразу поняла, что эта жизнерадостная девушка с длинными волосами и светлой улыбкой на самом деле я. Было приятно, что когда я не вижу, Дик продолжает смотреть ласково, а Лари — лукаво, как на любимую младшую сестренку. А от следующего видения сердце пронзило миллионом ледяных осколков. Родицит в официальных одеждах любуется декольте склонившейся перед ним дамы. Вид переместился, и я увидела просторную приемную залу с троном на небольшом возвышении. Стены убраны тканями, от входа к трону ковровая дорожка. Узкие окна почти не дают света, и повсюду расставлены магические светильники. Вдоль стен перетаптываются советники, некоторые озабоченно косятся на Родицита, другие же стараются не выглядеть слишком довольными. Родицит поднимается с трона.

— Мы все слишком долго терпели, пришло время положить этому конец, — родной голос мешал понять суть фразы, в голове крутилась мысль, что это не может быть Дик, — мы объявляем войну зарвавшимся эльфам!

С криком ужаса я проснулась. И обнаружила встревоженного Эля, сидящего рядом на моей кровати. А через минуту в комнату ворвались Лари и Дик.

— Что случилось? — голос Лари звучал чуть хрипло после сна.

— Дик, ты объявил войну эльфам, — смогла выдавить из себя в ответ.

— Так, давай по порядку, — Дик тряхнул распущенными волосами, сел на край кровати и притянул к себе.

Меня трясло. Эль налил вина и заставил сделать несколько глотков. Я закашлялась, но зато мысли пришли в порядок. Это не мог быть Дик, он всё время провел со мной, Лари и Элем в этом доме. Значит, двойник?

Какое-то время ушло на пересказ увиденного. Мне задавали вопросы, заставляя вспоминать малейшие детали. Кто из советников присутствовал, кто из них поддерживал самозванца, а кто был против. Ответы выглядели примерно так:

— Такой низкий, с кудрявой рыжей бородой, он был явно озадачен. А высокий, бритый и лысый выглядел довольным. Там еще был один в ярко-зеленых облегающих штанах и с массивным перстнем с ядовито-зеленым камнем, он злился и смотрел на тебя, ой, то есть, на самозванца, словно собирался прямо сейчас проткнуть его шпагой.

— Это может, — хмыкнул Дик. — Он глава службы внутренней безопасности. А лысый и бритый — тот самый советник, который ратует за чистоту крови.

— Значит, главный среди повстанцев не он? — Эль склонил голову к плечу.

— Не похоже, судя по словам Риты, он лишь исполнитель.

— А кто тогда главный злодей? — задалась я вопросом.

— Вот завтра и узнаем, — Дик неожиданно наклонился и чмокнул меня в нос, — а сейчас все ложимся спать.

— А может… — неуверенно пробурчала я. Ужасно не хотелось оставаться одной. Завтра мы сами, добровольно явимся на встречу с врагом. Что там будет, как всё пройдет, неизвестно. И мне совершенно не хотелось снова увидеть расфуфыренного Родицита в окружении декольтированных дам, и еще меньше хотелось услышать о войне. Судя по всему, мужчинам тоже было не по себе, но они не подавали виду. Дик понятливо вздохнул и растянулся рядом, поверх одеяла. Я благодарно уткнулась носом ему в плечо. Лари хмыкнул и лег с другой стороны. Малыш потоптался в ногах и, сладко зевнув, свернулся клубком, как кошка. Я уплыла в сон, в этот раз без видений и кошмаров.

Проснулись мы рано. Мужчины ушли умываться по своим комнатам, а я осталась наедине со страхами и неуверенностью. Разве я могу чем-то помочь? А если мы появимся не рядом с двойником, как планировали, а в другом конце зала, и сразу схватить предателя не получится? Завяжется драка, и я буду лишь обузой.

Встряхнув головой, я отправилась умываться. От переживаний ничего не изменится, а мой испуганный взгляд не добавит мужчинам уверенности. Ритка, соберись!

На кухне меня заставили поесть. Кусок не лез в горло, но я старательно жевала бутерброд. Разговор не клеился, и в какой-то момент я поняла, что мы все просто сидим, уставившись в тарелки. Один Эль откинулся на стуле и как ни в чем не бывало пьет чай.

Когда с завтраком было покончено, мы бросили посуду, как есть, и поднялись в библиотеку. Говорили о предстоящем. Немного скорректировали план, и теперь мы перенесёмся не сразу в церемонный зал, а всё-таки в пустой (по прикидкам Дика и нашей карте) кабинет, чтобы иметь возможность осмотреться. Потом Дик должен убедить ключевых людей в том, что он — это он, а двойник на троне — самозванец. Эль в это время колдует и не даёт тому нам напакостить. Лари выражает поддержку и признание личности правителя от лица соседнего народа. Ну а я просто держусь поближе, ни во что не влипаю и не паникую. Меня бы здесь оставили, в безопасности. Но я же изведусь от неизвестности! И потом, не известно, где безопаснее — в пустом доме, где нас пытались отравить, или рядом с живым Хранителем. Последним аргументом стало заявление Эля, что он без меня никуда не пойдёт. На том и сошлись.

Дик сел у пустого камина, Лари смотрел в окно, любовался садом. Эль развернул схему дворца и вдумчиво водил по ней пальцем, что-то прикидывая. Я бродила между стеллажей, решив, что утешать и успокаивать меня здесь некому. Всё будет, как будет.

— Время, — наконец, скомандовал Дик. — Рита, одну секунду. Вот, надень. Если что-то случится, окружающие будут знать, что ты под моим покровительством, — и Дик протянул мне массивное кольцо.

Все встрепенулись, встали кружком на ковре перед камином. Справа от меня Дик, сосредоточенный, собранный, в военной форме, которая ему очень к лицу. Крепко сжал мою ладонь. Напротив, с пафосно-надменным лицом встал Лари, в одеждах официального посла лесного народа. Дик положил руку ему на плечо. Слева от меня Эль, абсолютно спокойный. Подмигнул мне, бесшабашно улыбнулся. Я чуть улыбнулась в ответ. Знаю, мой Хранитель, ты не позволишь мне пострадать. Дай-то Богиня, чтобы у нас всё получилось! Эль взял за руку Лари, обнял меня. И тут же нас начала окутывать незримым коконом Сила. Волосы Эля стали сами по себе шевелиться, как от ветра, по ним побежали трескучие искры. Глаза Хранителя целиком заполнил свет. Белок, радужка, зрачок — всё растворилось в серебряном блеске. Мир вокруг нас расплылся, чтобы собраться в строгие очертания кабинета. Тёмная массивная мебель, плотные портьеры на окнах, каменные плиты под ногами. Высокий потолок, но ниже, чем в доме Дика. Осмотреться мне не дали, Эль уже тянул меня за руку к одному из шкафов.

— Быстро, сюда! — Дик повернул одну из завитушек на светильнике у стены, и перед нами полки словно провалились внутрь стены, а затем наполовину отъехали в сторону. Взгляду открылся узкий проход, уводящий внутри стены куда-то вправо. Каркас шкафа остался на месте.

Дик первым нырнул в проход, следом в шкаф залез эльф, за ним я. Чуть не споткнулась, переступая днище шкафа. Замыкал шествие Эль. Едва слышный скрип, и за нашими спинами проход закрылся. Эль тут же сделал замысловатый пас рукой, и несколько искорок с его волос разгорелись ярче и поднялись над нашими головами, освещая путь. Не знаю, кто строил этот ход. Я шла по нему спокойно, Лари приходилось придерживать украшенный замысловатым растительным орнаментом меч в ножнах на поясе, чтобы он не шаркал по стенам. Дик проходит «впритык», а кто-то более тучный или широкоплечий смог бы пройти здесь только боком. Потолок по высоте равнялся потолку в кабинете, что создавало ощущение колодца. Брр, не комфортно и жутко.

— Ход открывает магия? — поинтересовалась я шёпотом. Было слишком страшно думать о предстоящем деле, а тишина неприятно давила на уши. Толстый слой пыли под ногами вызывал брезгливость. Сухой спёртый воздух, от которого хотелось чихать и кашлять, заставлял морщится. — Давно же ты не пользовался этим ходом! А если бы он заржавел и не открылся?

На меня шикнули. Блин, о чём я говорю! Но язык отказался мне повиноваться, так и хотелось спросить ещё какую-нибудь глупость. Лишь бы не молчать, лишь бы не думать. Я прикусила кулак, чтобы удержаться.

— Можешь говорить спокойно, нас никто не услышит, — ровно и как-то механически отозвался Эль из-за моей спины.

Я обернулась. Весь светится, вид неестественный и жуткий. Хранитель в боевой форме! Дик тоже оглянулся. О чём-то хмыкнул, и, к моему огромному удивлению, решил ответить.

— Так магии нет ни капли, чистая механика. Слишком ненадежно полагаться на магов. В последний раз этим ходом пользовались лет тридцать назад, не меньше. Но механизмы всех ходов я лично проверяю минимум раз в полгода. Другим это не поручишь, а жизнь может спасти любая предосторожность.

— А почему проход внутри шкафа? Мне казалось, проще заставить двигаться сам шкаф, а не полки, — любопытство не унималось. Ход завернул за угол, и на короткий миг я перестала видеть Дика и Лари.

— Кто тебе такое сказал? Ты представь, какие царапины со временем появятся на полу! Это уже будет не тайный ход, а прямое приглашение прогуляться внутри стен. И потом, в этом нет ничего сложного. Полки закреплены на задней стене, которая вместе с ними и отъезжает внутрь хода. Ни царапин на полу, ни других следов. Всё, теперь тихо, мы почти пришли.

Еще один поворот, после которого нам и вправду пришлось пробираться боком. Возникло неприятное ощущение, что стены вот-вот двинутся друг другу навстречу и раздавят нас своей массой, или что мы застрянем здесь навечно. Эль, почувствовав моё настроение, взял меня за руку.

К счастью, вскоре мы вышли на широкий участок, где опять смогли идти ровно. Из-за стены справа раздавался гул. Лари остановился, кивнул и прильнул к стене. Не поняла?

— Здесь есть смотровые окошки. Слева от тебя на стене выступ, нажми на него, — шёпотом проинструктировал меня Хранитель. С трудом найдя нужный выступ на шершавой стене, я наконец увидела тонкую полоску света, тихо появившуюся чуть выше моих глаз. Привстав на цыпочки, кое-как сумела выглянуть в щель.

Мы стояли за стеной церемонной залы. Было плохо видно, то и дело мимо проходили люди, заслоняя обзор. Судя по ковровой дорожке, трон должен быть где-то справа. По другой стене, напротив нашей, должны быть окна, как я помнила из своих снов. Среди присутствующих в зале произошло какое-то шевеление, гул постепенно стих. И зал заполнил голос Дика. Сердце ушло в пятки, я даже обернулась, чтобы убедиться, что настоящий Дик здесь, со мной, рядом.

— Руки, — скомандовал Эль, обнимая меня за плечи.

Я схватила стоящего передо мной Лари за протянутую руку, и тут же пришлось зажмуриться от ударившего по глазам света. Мы стояли посреди ковровой дорожки, напротив трона, на котором сидел самозванец и с непонятным выражением лица смотрел на нас.

— Триста двенадцать, — разрушил наступившую тишину Дик, стоящий рядом со мной. Он смотрел куда-то в толпу присутствующих, и на лице одного из мужчин мелькнуло удивление и узнавание. Дик пошёл вперёд, с каждым шагом бросая непонятную фразу кому-нибудь из присутствующих. Самозванец беззвучно хватал ртом воздух. Казалось, он хотел вскочить, закричать, но что-то ему мешало. Я скосила взгляд на Эля. Тот шёл, криво усмехаясь. В сиянии Силы Истинного Хранителя. Лучшей свиты и не придумать: посол от народа, который никогда ранее не отправлял представителей к людям, Истинный Хранитель и… я. Надеюсь, на фоне остальных я смотрелась не слишком напуганной.

— В зелёном. Синяя роща. Три бутылки вина. Профессор-ястреб, — продолжал обозначать свои шаги Дик. Вокруг висела тишина.

Вдруг какой-то мужчина, до которого мы еще не успели дойти, хмыкнул и вышел вперёд.

— Ты всех-то тайн не раскрывай, — произнёс он, глядя Дику прямо в глаза. Тот, помедлив секунду, кивнул и пошёл дальше. Мужчина, пропустив Дика, пошёл следом за ним, рядом с Лари, кинув на эльфа заинтересованный взгляд. В зале произошло шевеление, и ещё несколько человек примкнуло к Дику. От Хранителя старались держаться на расстоянии.

Мы прошли две трети зала. Толпа за нами перестала расти, присутствующие просто склонились в поклонах, выражая, что признали Дика. На самозванца никто не смотрел. А зря.

Дальше произошло что-то невообразимое. Я лишь успела заметить, что откуда-то справа летит сгусток пламени. Эль ловко увёл меня в сторону, дёрнув за руку. Леди, присутствовавшие в зале, визжали или с аханьем падали в обморок. Я прищурилась, и увидела, как то и дело вспыхивает защитное поле, выставленное Хранителем, вокруг Дика, Лари, нас с Элем и тех людей, что присоединились к свите Дика. Зазвенела сталь. Как хорошо, что здесь не додумались до огнестрельного оружия! Хотя и без него было жарко. Я вцепилась в руку Хранителя, когда мимо нас пронёсся человек, объятый огнём. Кровь, крики…

— Эль, помоги Дику. Чем быстрее закончится это безумие, тем меньше будет жертв.

— Я тебя не оставлю, — ровный механический голос Хранителя прошёлся наждаком по нервам.

— Эль, я прошу! Твой щит на мне, я постою у стеночки и никуда не буду лезть. Честно! Эльдар!

Хранитель вздохнул. Миг — и он телепортировал меня в угол, заслонил перевёрнутым столом.

— Сюда никто не сможет подойти, но ты сама не вылезай! — строго наказал он мне и исчез. Чтобы появиться в самой гуще драки, рядом с Диком.

Хранитель один стоит целой армии, в чём я убедилась в следующую минуту. Эль исчезал и появлялся, голыми руками гнул мечи и оглушал противников. Рядом, заслонив обзор, вдруг возникли двое. Высокий и лысый советник из моего сна, поддержавший самозванца. И мужчина, который снился мне в ядовито-зелёных узких штанах, а сегодня был во всём малиновом. Вот на малиновом камзоле расплывается безобразное бурое пятно. Лысый злорадно ухмыляется, делает ложный выпад, и рукав его противника рассекает безобразный порез. Мужчина в малиновом шипит от боли, правая рука повисла плетью. Нет, так не должно быть! Малиновый криво усмехнулся и перебросил меч в левую руку. Я вскрикнула, когда лысый бросил под ноги противнику какую-то склянку. Повалил противный жёлтый дым, лысый делает выпад… Малиновый ушёл из зоны дыма, еще приблизившись к моему укрытию. Меч подрагивает в руке, взгляд полон решимости. Сталь зазвенела совсем близко от меня, и я отползла, насколько позволяло моё укрытие, вжалась в угол. Судорожно огляделась. Вокруг битая посуда, которая, видимо, раньше стояла на столе, за которым я укрываюсь. Лысый стоит вплотную к столу, что-то говорит малиновому. Взгляд наткнулся на чудом уцелевший, перевёрнутый кувшин. Не соображая, что творю, я схватила кувшин и, подскочив, с размаху опустила его на голову лысому. Я завороженно наблюдала, как упал, пронзённый мечом, «высокий и лысый» из моего сна. Кровь падала крупными рубиновыми каплями с меча мужчины в малиновом. Острый взгляд упёрся в меня. Вздрогнув, я сделала первое, что пришло в голову: подняла правую руку и показала кольцо.

— Я с Диком, — хриплый голос показался чужим.

Мужчина вдруг как-то по-доброму ухмыльнулся и, бросив через плечо: «Не высовывайся!», направился в центр зала. Сражения стихли. Эль притаскивал и скидывал в общую кучу по несколько человек за раз. Они еще, кажется, дышали и даже пытались шевелиться. Вокруг них стояли, держа мечи наготове, сторонники Дика. Малиновый мужчина тут же подозвал двоих помощников, и они принялись собирать у поверженных противников остатки оружия и связывать их по двое. Случайных свидетелей просили не паниковать и выстраивали вдоль стеночки. К ним по очереди подходил молодой парень с непонятно откуда взявшимися бумагами. Что-то спрашивал, отмечал на листах, переходил к следующему. А где же Дик? Взгляд выудил знакомую фигуру, сидящую на ступенях к трону.

Уф, живой! И, похоже, практически невредимый. На неверных, дрожащих ногах я отправилась в сторону Дика. Меня трясло. Никогда не приходилось участвовать в драках, а тут…

Дик беседовал с советниками, расположившимися кружком. Кто-то сидел прямо на полу, кто-то стоял. Когда я подошла ближе, разговор стих, и на меня воззрились, как на досадную помеху.

— Вы что-то хотели? — скривился стоящий ко мне ближе других тип, весь в чёрном и шёлковом. Брр, прямо маг-злодей какой-то.

Ответить я не успела — за моей спиной возник Эль.

— Ты в порядке, Хранимая? Сильно испугалась? Не пострадала?

Удивление на лицах советников сменилось пониманием, и вот на меня уже смотрят не как на букашку, а как на полезного союзника. Но по-прежнему снисходительно, я ведь женщина. Вот блин.

— Всё хорошо, Эль, не беспокойся, — я ответила Хранителю, раздумывая, что делать дальше и куда деваться. Здесь мне сейчас явно не место.

— Рита, ты в порядке? — Дик встал со ступеней.

— Да, — отозвалась я. — А ты как? Где Лари?

— Я цел. Лари должен быть где-то здесь. Подождешь пока в комнатах? Кто-нибудь проводит тебя в гостевые покои.

— Хорошо, — это сейчас казалось самым разумным.

— Покажи руки, — мягко попросил Эль, стоящий рядом со мной. Я протянула ему ладони. Ой, все исцарапаны и в крови! Где это я так умудрилась? И не заметила даже!

Хранитель покачал головой и замысловато провёл рукой над ранками. Они в миг затянулись и исчезли, а в ладонях оказались осколки стекла. Я стряхнула их на пол. Всё равно они здесь повсюду.

— Вот теперь хорошо. Что-нибудь…

— Родицит! Ах, Родик, милый, ты нас всех спас! Он нас всех одурачил!

С воплями в круг советников ворвалась дама. Прическа художественно всклочена, платье едва прикрывает прелести, и дама даже не пытается его поправить. Та самая дама, которая льнула к самозванцу в моих снах. Я бросила на леди неприязненный взгляд. Дик взирал на бесплатное представление молча, и советники взяли дело в свои руки.

— Кто одурачил? — холодно поинтересовался один из них.

— Злодей, — мило захлопала ресничками дама. — Ах, Родик, я так испугалась… — и тянет свои ручки к Дику. К моему Дику! Да чтоб тебе квакалось до конца жизни, мымра!

— Леди, здесь не место дамам. Подождите в сторонке, к вам подойдут и проводят в покои, когда это будет возможным.

— Но она ведь здесь! — тонкий пальчик обличительно ткнул в мою сторону. Фи, как некультурно. Злость внутри меня уже буквально бурлила.

— Леди, вы мешаете. Займите своё место среди остальных, — настойчиво попросил мужчина в чёрных одеждах.

— А что полезного сделала она? — с вызовом заявила дама. — Пока она здесь, никуда не уйду!

Сзади меня донёсся вкрадчивый голос.

— Леди прекрасно владеет борьбой кувшинами, и она была в свите Родицита даже в тот момент, когда больше никого рядом с ним не было, — советник в малиновом легко склонил голову передо мной и прошёл дальше, встал вплотную к скандальной леди. — А где были вы и чем помогли?

— А леди была в свите самозванца, и, насколько мне известно, пользовалась его высочайшим вниманием, — злорадно выдала я дамочку. Так ей!

— Мы можем верить вашим словам? — малиновый обернулся ко мне.

— Более чем. Полагаю, леди Джулия подождёт следователя в камере, — вместо меня ответил Дик. — Роберт, отведи леди Джулию в камеру. Антуан, проводи леди Марго в покои, — распорядился Дик, и двое людей из толпы направились к нам.

А где же самозванец? Этот вопрос я и задала Элю, обернувшись. Дика отвлекать было как-то неудобно, вокруг него советники и просто влиятельные люди страны, а тут я с глупыми вопросами.

— Вон, видишь, в углу. Верёвка, которой он обмотан, блокирует любые проявления колдовства, а кулон у него на шее не даёт ему двигаться. Более того, вон тот брелок, на верёвках, не позволит подойти близко никому, кроме того, кто узел на верёвках завязал.

Слушая комментарии Эля, я всмотрелась в лежащего человека. Смоляные волосы, чёрный взгляд, полный ненависти. На шее на тонком шнурке висел крупный ярко-синий камень, тускло поблёскивающий. А узел, затянутый на руках, украшала связка кожаных тонких ленточек, нанизанных на проволоку камушков, перьев и ещё чего-то непонятного.

— Эль, он же совсем не похож на Дика, — шёпотом уточнила я у Хранителя.

— Это был просто морок, иллюзия. Верёвки заблокировали всю магию, в том числе ранее наложенные заклинания. Ты устала, Рита. Пойдём, провожу в комнату, — Эль говорил в полголоса, только для меня. Потом вскинулся, и рявкнул так, что нас услышали, казалось, на соседних этажах. — Родицит, мы здесь ещё нужны?

— Нет, отдыхайте, — махнул рукой Дик и снова вернулся к обсуждению чего-то важного.

Эль отказался от предложенного Диком сопровождения и просто перенёс меня в покои.

— Эти комнаты Дик выделил тебе, он показывал их мне на карте. За той дверью ванная, туда — спальня и гардеробная.

Сил рассматривать покои не было. Мне казалось, прошло совсем немного времени, но я чувствовала себя безмерно уставшей. Решение сперва принять ванну было не самым разумным, так как я задремала в воде.

Открыла глаза на кровати, в холодном поту и с криком ужаса. Рядом сидел Эль.

— Эль, зови Дика и Лари, срочно, — я дышала, как загнанная лошадь.

— Хорошо. Вот, оденься, они будет через минуту, — Эль протянул мне джинсы и футболку и исчез. А они откуда здесь? Я же вроде не брала их с собой. Вытряхнула из головы посторонние мысли и списав все странности на магию Хранителя, я споро оделась.

— Рита? Что-то случилось? — Дик возник среди комнаты, едва я натянула футболку.

— Да. Заговорщики устроили набег на деревню на границе с эльфами. Всех эльфов и полукровок вырезали. Вместе с семьями. К человеческим селениям идёт эльфийский отряд карателей.

— Владыка об этом знает?

— Нет. Решение принимал его зам по внешней политике. Владыке говорят только то, что выгодно сторонникам войны с людьми.

Дик непечатно выругался. Уставший, с осунувшимся лицом. Интересно, он хоть немного отдыхал? А обедал? А тут ещё я с такими новостями. Бедный. Проблемы с поимкой заговорщиков не исчезли, просто приняли другую форму.

— Куда направляется эльфийский отряд? — уточнил Дик. Несмотря на усталость, взгляд острый, внимательный.

— Ммм… Кажется, к Лазорево, — не очень уверенно воскресила я в памяти мелькнувшее во сне название. Дик снова выругался и схватился за голову.

— Что такое, Дик? — всполошилась я.

— Там нет наших постов, и даже если прямо сейчас отправить приказ выдвигаться ближайшей к ним солдатской заставе, отряд прибудет на место не раньше завтрашнего вечера. Мы не успеем спасти людей, — Дик выглядел убитым. Сжал кулаки, скрипнул зубами. Подскочил с кресла, принялся мерить комнату шагами.

— Мы можем помочь, — ровно произнёс Эль. — Готовь небольшой отряд. Так, чтобы это не слишком ослабило твои позиции здесь. Мы с Ритой отправимся с ними.

— Ты сможешь? — хриплый голос Дика царапнул слух.

— Да. Минимальное время на подготовку? — Эль был спокоен.

— Десять минут, я поднимаю ребят по тревоге.

Дик ушел стремительным шагом, а через минуту раздался звон колокола. По коридорам забегали люди.

— Рита, ты как? — Хранитель окинул меня тревожным взглядом. — Я бы попросил тебя остаться здесь, но без твоего присутствия и желания я не смогу перенести столько людей.

— Всё в порядке, Эль, спасибо. Мне с собой что-нибудь нужно? — меня трясло. То, что я увидела во сне… Крики, кровь, тело убитого ребёнка на деревянных ступеньках крыльца. Полукровка, совсем еще малыш.

— Возьми на всякий случай свою сумку. И постарайся позавтракать. Хотя бы сладкий чай, — Эль настойчиво уговаривал съесть хоть что-нибудь, пока я не сдалась и хлебнула крепкий чай с мёдом.

— Пора.

Эль перенёс меня во двор. В последнее время я почти не хожу пешком. Я окинула взглядом шеренгу военных, выстроившихся во дворе. На нас уставилось полсотни глаз.

— Это всё? — шепотом спросила у Эля.

— Больше и не нужно. Мы ведь будем с ними, — тихо ответил Хранитель и взял меня за руку.

Эль прищурился, выпуская Силу. Глаза начали светиться, волосы зашевелились… В первых рядах поёжились. Кто-то смотрел на нас выжидательно, кто-то с опаской и недоверием. Вокруг суетились слуги, впрочем, близко к строю военных никто не подходил. Дика во дворе не было.

— Внимание! Сейчас вы положите одну руку на плечо впереди стоящего, второй рукой держитесь за стоящего рядом. Расцепите руки — и окажетесь где-нибудь на полпути, в болоте или чистом поле. Всё ясно? Выполнять! — рявкнул Эль так, что у меня заложило уши. Солдаты слаженно выполнили указания. Эль повернулся ко мне.

— Рита, мне придётся использовать нашу связь. У тебя может появиться слабость или закружится голова, это ненадолго, обещаю. Думай о людях, которых хочешь спасти, и ничего не бойся. Я рядом, — Хранитель улыбнулся своей непередаваемой улыбкой, вселяя в меня уверенность. Я улыбнулась и кивнула в ответ. Стоящие ближе всех солдаты отшатнулись, когда мы подошли ближе. Уж да, излучающий Силу и при этом ласково улыбающийся Истинный Хранитель — зрелище не для слабонервных. Надо отдать военным должное, они быстро опомнились и, стиснув зубы, встали ровно.

— Что теперь? — спросил тот, что стоял левее. Его мундир отличается от других. Командир? А тот, что с ним рядом, похоже, помощник или заместитель.

— Руки не расцеплять, быть готовыми к бою, — ровно ответил Эль. Одной рукой обнял меня за талию, вторую положил на переплетение рук командира и его соседа так, чтобы касаться обоих. В тот же миг мир поплыл, появилось неприятное сосущее чувство внутри, словно на аттракционе, когда резко ухаешь вниз. Я вцепилась в Эля, прокручивая свой сон и возникшие при этом ощущения, эмоции. Это было ужасно, и этого больше не должно быть!

Наконец, земля ударила по ногам. Не устояв, я упала на колени и оперлась о землю руками, приходя в себя. Рядом звенело, кричали люди. Наверное, надо бы отойти в сторонку, чтобы не попасть под руку — или под оружие. Но сил встать не было, равно как и поднять голову и осмотреться. Мутило. Когда шум пронёсся совсем рядом, я предприняла отважную попытку на четвереньках от ползти в сторону.

Вдруг сильные руки подхватили меня поперёк туловища, и через миг Эль уже нёс меня на руках куда-то в сторону.

— Сиди здесь, мы скоро закончим, — бросил Хранитель, бережно сгружая меня на травку под какими-то кустами. Я послушно плюхнулась на землю, всем своим видом показывая, что никуда ни за что не уйду. Эль одобрительно кивнул.

Хранитель сделал замысловатый пас над травой, и в его руках оказались прочные на вид верёвки. Эль кивнул мне и, резко развернувшись, побежал в сторону домов. Я, наконец, смогла оглядеться. Деревня была построена на холме. За моей спиной — кусты и непонятный бурьян. Слева, в низине, куда прямо от меня вела укатанная дорога, блестела лента ручья. Справа вид загораживали непонятные постройки. Сараи? Коровники? А кто ж их знает!

Ну а впереди поблёскивали на утреннем солнце дома. И именно от них доносились крики и шум сражения. Мы успели, только поможет ли это? Как я не старалась, со своего места ничего не смогла рассмотреть: передо мной был проход между двух домов, а следом высилась стена следующего дома. В шахматном порядке строили, что-ли?

Голова кружилась, все мышцы стали словно ватные. Как себя чувствует Эль? Если уж меня этот перенос так потрепал, страшно представить, каково ему!

Вдруг впереди между домов что-то мелькнуло. Я напряглась. Показалось? Но нет. Прячась и прижимаясь к стене, в мою сторону кто-то направлялся. Светлые длинные волосы растрепались и выделялись белым пятном на фоне стены. Девушка? Не похоже, слишком резкие и скупые, экономные движения. Держится за бок, с трудом передвигается, придерживаясь за стену. Еще несколько шагов в мою сторону — и я смогла разглядеть за грязью и потрёпанностью зелёные одежды беглеца. Ох.

Через несколько шагов беглец достиг конца проулочка и, шустро завернув за угол дома, наконец обернулся. Мы с незнакомым эльфом одинаково круглыми глазами уставились друг на друга. Он всё так же держался рукой за правый бок, где растекалось бурое пятно. Надеюсь, он меня не зарежет, как котёнка, и в случае опасности Эль успеет перенестись ко мне.

Первым отмер эльф. Зло прищурился, твёрдо шагнул вперёд, отлепившись от стены. Гордо выпрямился, глядя с вызовом. На лбу беглеца выступили бисерины пота.

— Привет, — первой нарушила тишину я. Голова болела, при попытке пошевелиться, меня повело на бок, и я была вынуждена опереться о влажную землю.

— «Привет»?! — согнувшись и схватившись за рану, зло прошипел эльф. — Это всё, что ты можешь сказать?

Убивать меня он пока не собирался, и это безмерно радовало. Откуда-то потянуло дымом. Что же так голова-то кружится! Перенос людей, не связанных со мной дружбой или иным образом, обходится дорого. А ведь я многих из этих людей даже по именам не знала. И некоторые из них могут сегодня не вернуться домой, погибнув, защищая чужие семьи. И это я их сюда привела. Эта мысль пронзила, словно молния. Видимо, что-то отразилось на моём лице, так как эльф решил продолжить отповедь:

— Переживаешь за них, да? За своих людей? Коришь себя за их смерти? А эльфы, которые оказались здесь по твоей милости, и полегли от рук людей, которых ты на нас натравила? За них ты себя не винишь?! — эльф сделал несколько шагов. Его слова проходили мимо моего сознания, слишком плохо я себя чувствовала. Но эльфу, похоже, просто хотелось выговориться.

— Нет, значит. Ты мерзкая человеческая иномирная тварь. Тебе не место в этом мире, но убить я тебя не могу. Твой Хранитель отомстит, уничтожив весь мой род, и это займёт у него меньше минуты. А затем он возьмёт твои раны на себя, и ты будешь жить дальше, а мои дочь и сын погибнут. Я не могу так поступить, даже ради своего народа. Но ты должна знать, что все эльфы тебя презирают. Ты втёрлась в доверие Владыке, обманом и чарами заставила его подарить тебе кольцо со своей руки, а потом, как ненужный мусор, отдала его проходящей мимо девке. Теперь мы не можем её схватить и диктовать свои условия вашему правителю, так как Владыка от своего слова не отказывается. Мало того, эта стерва притащила с собой отрыжку природы, издевательство человека над Миром, живое свидетельство человеческой гордыни! Владыка не позволяет её наказать, а преподаватели души не чают в старательной отличнице, и всячески прячут её и её хранителя во время проверок и смотров. Сговор!

Эльф маленькими шажками, не торопясь, приближался. Слово «хранитель» он выплёвывал, как страшное ругательство. Я не сводила с него взгляда, сердце билось где-то в ушах. Что он задумал?

— Ты, неблагодарная тварь, обманом добилась расположения Владыки. Окрутила его, обвела вокруг пальца. Он пляшет под твою дудку, и не видит, что творится вокруг. Не замечает очевидного. Но мы-то знаем правду. Ты специально всё подстроила. Сделала так, чтобы Владыка проникся чувствами к иномирной человеческой девке, чтобы он стал благоволить людям. Только ты не права. Владыка не один решает, за ним целый народ. И мы понимаем, что людям и эльфам никогда не жить мирно. И если Владыка ставит интересы одной человечки выше интересов своего народа, найдется тот, кто откроет ему глаза на правду и не позволит совершить ошибку. Это ты разожгла войну, ты заставила Владыку думать, что с людьми можно договориться, и ты заставила нас доказывать обратное. Ты!

Я с ужасом слушала эти обвинения. Как я могу быть причастна к этому безумию? А эльф тем временем обошел меня по широкой дуге и, бросив прощальное, полное ненависти «ты!», скрылся где-то в полосе бурьяна и высоких кустов.

Я с ужасом слушала эти обвинения. Как я могу быть причастна к этому безумию? Было очень горько и обидно. Хотелось кричать, спорить, оправдываться, но я не могла произнести и слова. А эльф тем временем обошел меня по широкой дуге и, бросив прощальное, полное ненависти «ты!», скрылся где-то в полосе бурьяна и высоких кустов.

Нет, это какой-то бред. Он всё придумал! Я ещё смотрела вслед ушедшего эльфа, когда рядом появился Эль.

— Рита? Всё в порядке? Ты очень взволнована, — его спокойный голос вернул меня в реальность. Но сам Эль выглядел не очень хорошо. Встрёпанный, бледный, со следами сажи на лице.

— Там что-то горело? — я обвела взглядом уставшего Хранителя. Кончики его пальцев подрагивали, когда он присел возле меня на корточки, опустив руки между колен.

— Да. Эльфы подожгли склады, но мы успели всё потушить прежде, чем огонь перекинулся на дома. Сено сгорело целиком, зерно и прочие припасы лишь немного опалило. Нападавших связали, они ждут суда в подвале одного из домов. Рита… Я сегодня не смогу перенести тебя обратно, — Эль смотрел виновато.

— О чём ты, Эль! Ты и так сделал больше, чем мог, чем должен был. Всё в порядке. Мы живы, мы спасли людей, это главное. Немного отдохнём, и ты восстановишься. Так ведь? — я с тревогой вглядывалась в Эля. Он ведь не пострадал?

— Да, Хранимая. Через день-полтора я буду в норме, — я облегчённо выдохнула. — Спасибо тебе, — Эль улыбнулся и помог мне встать.

— За что? — я с облегчением обнаружила, что могу идти.

— Ты за меня волновалась.

Мы с Элем поковыляли к людям. Я невольно повторила дорогу эльфа, придерживаясь за стену, чтобы не так шатало.

— Ой, Эль. Здесь был какой-то эльф, наверное, сбежал от вас, — я прислонилась к дому, перевести дух.

— Он тебя обидел? — в голосе Эля звучала сталь.

— Нет. Но он говорил… Говорил, что если со мной что-то случится, ты станешь жестоко мстить не только виноватому, но и всем его близким. И что это я виновата в разжигании войны между людьми и эльфами, — выпалила я и с надеждой уставилась на Хранителя. Тот серьёзно смотрел на меня. Тяжёлое молчание длилось безумно долго, целый миг. Потом Эль ободряюще улыбнулся.

— Он просто заговаривал тебе зубы. Боялся, что ты позовёшь меня, и тогда он не сможет уйти. Всё в порядке. Пойдём, — Хранитель протянул мне руку.

Между домов сновали люди. Двое мужчин несли вёдра, полные воды, женщина со стопкой простыней спешила к дому с вывеской доктора — каплей крови в окружении венка из трав. Эль подвёл меня к самому большому скоплению народа. Там обнаружились начальник отряда с помощником, староста деревни и ещё несколько уважаемых мужчин селения.

— О, а вот и она, — воин, заметив нас, мазнул рукой. Староста тут же поспешил навстречу, и принялся пожимать мне руки. Эм?

Оказалось, начальник отряда всем рассказал, что у меня было видение, и только поэтому его солдаты очутились здесь. Мужчина извинился, что не верил мне, и пожал руку Элю. Я была возмущена, что Дик рассказал кому-то про мои сны. Но, с другой стороны, я ведь не просила его молчать.

После таких откровений жители деревни смотрели на нас как на святых, и каждый хотел выразить благодарность лично. Я попыталась объяснить, что я тут совершенно ни при чём. Благодарить надо солдат, а я так, в сторонке стояла. Вернее, лежала в полуобмороке под кустом. Эль хмыкнул и заявил, что лучшей благодарностью его хозяйке будет кров и стол. Теперь на меня смотрели ещё и с ужасом.

Нас поселили в доме старосты. Выделили уютную комнатку на втором этаже возле лестницы, с раздельными кроватями, шкафчиком, умывальником и парой стульев у окна с занавесками в цветочек. Хозяйка, тучная энергичная шатенка с толстенной косой, перекинутой через плечо, в цветастом длинном платье, окинула меня внимательным взглядом и покачала головой. Спросила, есть ли у меня, во что переодеться. Получив ответ, всплеснула руками и принесла целый ворох одежды. Странно, но некоторые вещи даже были почти моего размера. Всей деревней собирали, что ли? Я не стала кочевряжиться и поблагодарила за заботу. Старший сын хозяйки принёс огромный поднос с едой, которой хватило бы на весь отряд бойцов.

— Эль, почему все на меня так странно смотрят? — я жевала домашний творог с мёдом и сметаной. Эль настоял, что мне надо плотно покушать, чтобы восстановить силы. А потом спать. И, хотя есть не хотелось совершенно, а проснулась я всего пару часов назад, я решила не спорить.

— Они видели меня в бою, — пожал плечами Хранитель, с аппетитом уплетая что-то мясное.

Я переоделась в любезно предоставленное хозяйкой платье, умылась из кувшина над деревянным тазом и уснула, едва голова коснулась подушки.

Удивительно, но в этот раз никакие видения меня не посетили. Проснувшись, первое, что я увидела — дремлющего на стуле Эля. Почувствовав, что я уже не сплю, он встрепенулся и открыл глаза.

— Добрый вечер, Хранимая.

— Рада тебя видеть, Эль. Ты хоть немного отдохнул? — я села на кровати и потянулась.

— Спасибо, я почти восстановился, — кивнул чуть помятый после сна Эль. Выглядел он намного лучше, что внушало надежду.

— Значит, мы можем вернуться? — с надеждой посмотрела на Хранителя. Как там Дик?

— Увы, не раньше завтрашнего дня. Прости, Хранимая, — понурился Эль.

— Ну что ты опять, знаешь ведь, что не буду ругаться. Ты делаешь всё, что возможно, это главное. Пойдём вниз? — я побрызгала на лицо водой, проверила одежду, в которой перенеслась сюда. Увы, но на походный костюм никто заклинаний чистоты и живучести не накладывал, а потому вещи были грязные, а на коленях и локте еще и дырявые. М-да.

Решив, что заштопаю и постираю костюм позже, я накинула на плечи шаль из вещей, которые мне выделила хозяйка, и взяла сумку. Мало ли, куда меня ещё забросит в этом мире. Надо будет не забыть попросить нитку с иголкой. Удивительно, в моей сумке можно найти лекарства, маленький термос, зажигалку, но швейный набор положить я не додумалась.

Хозяйка в пестром переднике и с заплетёнными «короной» волосами убирала со стола, когда мы спустились. От аромата свежей выпечки тут же проснулся аппетит и потекли слюнки. Мы поздоровались. Женщина поинтересовалась, как мы себя чувствуем, спросила, нужно ли что-то. Оказалось, её сыновья и муж только что ушли на совет деревни. Вернутся через час с новостями. В столицу отправили почтовых птиц, пленникам отнесли еду и воду, но гордые эльфы не притронулись к продуктам. Сидят молча, смотрят прямо перед собой и ни на что не реагируют.

— Я тебя к ним не пущу, — тут же предупредил Эль.

— Да я и не рвусь, — вздохнула в ответ, присаживаясь на край лавочки. Хозяйка тут же поставила на стол крынку тёплого молока, пару стаканов, корзинку ватрушек и несколько плошек с вареньями и мёдом. Я поблагодарила и вгрызлась в булочку. Ум! Вкусно! Хозяйка улыбнулась и принялась наводить тесто на завтра на дальнем конце стола.

— Ты их жалеешь, — парировал Эль, присоединяясь к ужину.

— В данный момент я ничего не решаю. Если я правильно поняла, они шли сюда на свой страх и риск, не поставив в известность Владыку. Он бы так просто их не отправил, а стал разбираться и слать Дику депеши. В характере Владыки потребовать выдать напавших на его народ, а не затевать ответную диверсию. Он не лезет в дела людей, вообще предпочитает к нам не соваться и не связываться лишний раз. Наши бандиты напали на эльфов, значит, мы и должны их ловить и извиняться перед ушастым народом. А вот судить за погибших сородичей Владыка пожелал бы сам, и диверсантов не ждало бы ничего хорошего, — покачала я головой, уплетая ватрушку и стараясь не сильно чавкать. Или я такая голодная, или выпечка безумно вкусная. А может, просто организм восполняет энергию? Прав Эль, сегодня переноситься не стоит.

Я поймала косой взгляд хозяйки. Женщина, заметив это, тут же отвернулась и продолжила месить тесто. Пожалуй, со стороны наши с Элем разговоры выглядят странно. Но не объяснять же ей, что я жила в эльфийском лесу и встречалась с Владыкой, дружу с эльфийским послом, а оказавшись в пустыне, долгое время смотрела очень живые сны, про ушастого правителя в том числе. Меня и так считают тут странной.

Поблагодарив за ужин, мы вышли на улицу. Вечерело, воздух пах прохладной сыростью, гарью от недавнего пожара, травой и тем уютно-пряным запахом, который присущ всем деревням.

— Эль, а где Лари? — я брела, особо не заботясь о том, куда иду. Просто захотелось пройтись. Помощь хозяйке не предложишь, сочтёт за оскорбление. Попадающиеся на пути люди почтительно здоровались, как с аристократкой, но смотрели с опасением. Да, они были благодарны, что отряд спасения успел вовремя. Но не понимали, как и почему я сумела предвидеть нападение и каким чудесным образом привела к ним воинов из самой столицы. А всё непонятное и неизвестное пугает. Поэтому я не пыталась с ними заговаривать, слишком сильно ощущалось напряжение людей при виде меня и Эля.

— Не знаю, Хранимая. Могу только сказать, что он жив. Когда утром на тебя снизошло видение, в замке его не было, а поиски заняли бы время. А сейчас и просто не смогу почувствовать его на таком большом расстоянии. Пока не восстановлюсь полностью, не буду тратить на это силы. Они могут понадобиться в любой момент.

— Ясно. Пойдём к реке?

— Если хочешь, — кивнул Хранитель и обнял меня за плечи. Сразу стало теплее и уютнее. Мы вдвоём, а значит, все проблемы решаемы.

Деревенька стояла на склоне холма. Мы вышли на околицу, к тем кустам, где я отсиживалась сегодня утром. К реке спускалась прямая дорога, и было видно, что от воды разрастаются и пытаются вскарабкаться вверх, к домам, щупальца тумана. Мы не стали спускаться в низину, просто дошли до крайних домов и стояли, любуясь звёздами, выглядывающими из-за облаков, жуткими клубами тумана, стелющимися внизу. Казалось, что вот-вот из белой мути выскочит вурдалак, но присутствие Эля придавало этим фантазиям ощущение сказки или фильма ужасов. Я привыкла, что он всегда рядом, всегда защитит. И когда внезапно небо и земля поменялись местами, перед глазами мелькнуло и исчезло встревоженно-растерянное лицо Эля, я не испугалась.

Я наблюдала из угла кабинета Владыки. Высокородный эльф стоял ко мне спиной, заложив руки за спину, и смотрел на тёмное небо в обрамлении изумрудных лиан. А я и не замечала, что по правой стене, позади стола, в кабинете есть окно. Или оно обычно было занавешено теми же лианами?

Перед столом, на коленях, уперев руки в покрытый короткой густой травой пол, стоял сбежавший эльф. Опустив голову, он что-то беззвучно говорил, и уши Владыки краснели, а плечи напрягались всё больше. Наконец, беглец замолчал. Владыка, не оборачиваясь, махнул рукой, и два эльфа в зелёной форме стражей леса подняли и вывели беглеца прочь. Правитель эльфов остался в один. Он стоял, устремив взгляд в темноту за окном, и было в этой неподвижности что-то пугающее. Напряжение нарастало, казалось, вот-вот начнут прыгать искры по окружающим предметам.

Просто смотреть на это со стороны было невозможно. Чтобы хоть что-то сделать, я начала звать. Кричала, стучала по стене и потолку в том углу, где по ощущениям парила в воздухе. Ничего. Тишина. Я не сдавалась, пока были силы, пока окончательно не охрипла, кричала снова и снова. Это было бесполезно. Владыка меня не смог бы услышать при всём желании, ведь я была не здесь, в его кабинете, а где-то далеко, на руках Эля. Мне просто позволили смотреть… Я попыталась выйти из угла, но меня не пускала невидимая сила. Я была словно в коконе, за границы которого не могла выбраться. Оставалось только с отчаянием смотреть, как дрожат пальцы Владыки, как бледнеют кончики его ушей, и эта холодная ярость была намного страшнее, чем бурлящий гнев в тот момент, когда я только оказалась в кабинете. Я смотрела, как Владыка сжал кулаки, а потом медленно, с усилием, отпустил руки. Миг, и словно лопнула струна в воздухе. Владыка резко развернулся, схватил стеклянную фигурку оленя со стола и швырнул в стену. Брызнули осколки.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Понадобилось время, чтобы осознать, что я лежу в комнате в доме старосты, на кровати. Кто-то заботливо разул меня и укрыл одеялом. Хотя почему «кто-то», если это наверняка был Эль. Дверь отворилась, впуская Хранителя с подносом в руках. Он поставил свою ношу на тумбу и присел на край кровати. Взял меня за руку, с тревогой заглянул в глаза.

— Как ты себя чувствуешь, Хранимая?

Я прислушалась к себе.

— Всё хорошо, Эль. Прости, что напугала, — хрипло отозвалась я. Неужели и вправду посадила голос?

— Видение? — понятливо уточнил Хранитель, положив тёплую руку мне на горло.

— Будет война, Эль, — горько вздохнула я, когда он убрал руку. Мы помолчали.

— Что тебе налить, компот, молоко, воду? — поинтересовался Эль.

— Компот, — я села на кровати, и Эль заботливо положил подушку мне под спину.

— Я так и подумал, — тепло улыбнулся Эль, протягивал мне стакан.

— Что будем делать, Эль? — я поставила пустой стакан на поднос.

— Что бы ты ни решила, я буду с тобой, Хранимая, — отозвался Эль.

— Спасибо. Я долго была без сознания?

— Несколько часов. В доме все уже спят, из столицы никаких новостей пока не было.

— Понятно, — я прокручивала в голове варианты. Эль сейчас перенести меня ещё не может, иначе предложил бы сам. Бегать по деревне и поднимать панику? А смысл? Это сейчас никому не поможет. Отправить Дику письмо голубем? Дождаться, пока Эль восстановится, и перенестись будет быстрее. Я вздохнула. За окном ночь, а спать не хочется совершенно.

— Эль, расскажи мне что-нибудь хорошее. Про драконов и единорогов, например. Я видела как-то во сне водопад, в струях которого запуталась радуга, а у его подножия, в долине, всё утопает в изумрудной зелени. Такое место в самом деле существует?

— Да, Хранимая. Это пастбище единорогов. Их осталось в мире не так много, всего один табун. Животные чувствуют, когда их эпоха подходит к концу, и уходят в другие миры, где их ждут. Так ушли драконы. А у единорогов копыта золотые, ты разглядела? Так блестят на солнце, когда они несутся вдоль берега!

— Нет, я не видела. Как-нибудь посетим ту долину? Хоть ненадолго!

— Обещаю. Может, увидим маленьких единорожков. Они рождаются золотистыми, а потом, когда взрослеют, становятся белыми с жемчужным отливом.

Мы с Элем говорили до утра. И, когда внизу начали ходить хозяева, всё ещё не спали.

После плотного завтрака я собрала все свои вещи и попрощалась с хозяевами. На улице всё ещё было по-утреннему свежо, когда мы постучались в двери дома по диагонали. Туда заселили начальника отряда, а его солдат по другим семьям, где по одному, а где и по трое. Через минуту дверь распахнулась, явив встрёпанного мужика в свободных серых штанах на завязочках и пёстрой рубашке в цветочек. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть мужчине в лицо. Вот так богатырь, косая сажень в плечах! Как же он в двери проходит?

— Приветствую мастера-кузнеца. Мы на совет к вашему постояльцу, — чуть склонил голову в приветствии Эль.

— Проходите, я позову, — пробасил кузнец и посторонился. Мы оказались в комнате, которая была и гостиной, и столовой, а порой и мастерской. Стол на металлических гнутых ножках, полки на стенах с витиеватыми металлическими креплениями, еще один стол с какими-то инструментами в углу. Кузнец, махнув рукой в сторону стульев с изогнутыми ножками и спинками (опять таки металлическими), скрылся за дверью слева, откуда доносились ароматные запахи. Проводив его взглядом, я выяснила, как кузнец проходит в двери: боком и пригнувшись. Странно. Для себя же строил, почему бы не сделать проёмы больше? Или этот дом ему таким достался?

Я примостилась на краешек стула, перед этим попытавшись отодвинуть его чуть дальше от стола. Вот всё хорошо в этом стуле, и спинка удобная, и ножки крепкие и устойчивые. Но неподъёмный ведь! Эль, бяка такая, не стал помогать мне в борьбе с мебелью и, безуспешно подёргав коварный стул, я сделала вид, что так и было задумано.

Раздались голоса за той дверью, куда ушёл кузнец, и к нам вышел начальник отряда. В брюках и сапогах, тонкой майке, с влажными волосами и полотенцем на шее.

— Простите, что заставил ждать, я разминался на заднем дворе. У вас ко мне какое-то дело?

— Да, но сначала скажите, не было ли вестей от Родицита? — я внимательно смотрела на мужчину. Как он прореагирует на моё сообщение?

— Нет, пока ничего не получали. Он запретил использовать магических вестников, да и нет в этой деревеньке своего мага. Поэтому придётся ждать. А что, что-то случилось?

— Да. Будет война. Захват территорий, перераспределение ресурсов и сфер влияния. У противника преимущество, почти все эльфы хоть на минимальном уровне, но владеют природной магией. Да вы и сами это знаете. Нам же на магическую поддержку полагаться не приходится, в данном случае маги — третья сторона, желающая оттяпать свой кусок, а то и заграбастать власть в свои руки. Что будем делать?

Мужчина внимательно меня выслушал и минуту молчал.

— Мы не будем делать ничего. Останемся здесь ожидать приказа, куда выдвигаться, а пока будем отражать мелкие нападения. Точка приграничная, защиты никакой, набеги с той стороны будут, раз перемирию пришёл конец. А вам, леди Марго, я бы посоветовал вернуться в столицу, и пересказать Родициту то, что поведали мне. Он хороший стратег, мы с ним через многое прошли, и я верю, что он сумеет правильно распорядиться этой информацией. Ваш друг перенесёт вас в момент, как только восстановится. Ваши способности предвидения и сила вашего друга будут нужны Родициту.

Теперь пришла моя очередь молчать. Командир был во всём прав, и я чувствовала благодарность за то, что выслушал и принял всерьёз.

— Спасибо за совет, я так и поступлю. Удачи вам, — я встала и протянула руку. Командир удивился, а потом, загадочно хмыкнув, пожал мне её. Его рукопожатие было крепким, а кожа тёплой и грубой.

Мы с Элем не стали больше ни с кем прощаться. По улице уже ходили люди, направляясь по своим делам, утренняя прохлада постепенно сходила на нет. Когда мы вышли на околицу, трава под ногами уже не серебрилась росой. Мы медленно спускались по утоптанной дороге к реке.

— Куда мы сейчас, Хранимая? — ровно поинтересовался Эль, щурясь от ярких бликов на воде. — Сперва во дворец, а там видно будет, — я пожала плечами, любуясь Хранителем. Брызги света в серебряных волосах, непокорный ветер запутался в прядях. Внимательный острый взгляд, широкие плечи. Мне повезло с названным братом.

Миг, и мы стоим в кабинете Дика, в одном из помещений «консервной банки», по какому-то недоразумению названной «дворцом». Я вздохнула, поправила лямку на плече. Хозяина кабинета не было, и рабочий стол, заваленный бумагами, смотрелся без него одиноко.

— Ну что, пойдём, осмотримся? — мой голос прозвучал звонко и уверенно, хотя я себя так совсем не чувствовала. Коленки готовы были задрожать, а голос сорваться. Я не хотела войны, я не хотела тех жертв, которые мерещатся мне в кошмарах. Богиня этого не хочет, и этим мы с ней похожи. Эль кивнул в ответ, он просто ждал моего решения.

Было обидно, что мы не застали Дика в кабинете. Почему-то я знала, что в данный момент торопиться не надо, спешка всё только испортит. Взгляд упал на письменные приборы на столе, и, немного подумав, я оставила Дику записку. На случай, если мы с ним разминёмся в коридорах. Коротко описала своё видение, сообщила о решении начальника отряда оставаться на месте и ждать дальнейших указаний. Дрогнувшей рукой, смущаясь, дописала внизу, чтобы был осторожным. Вздохнула. Волнуюсь за него. — Эль, можешь сделать так, чтобы записку мог прочитать только Дик, но чтобы он сам её не пропустил, сразу увидел, как зайдёт в кабинет? — оглянулась на Хранителя, застывшего у двери.

— Могу, — отозвался Хранитель, подходя ближе. Пас рукой, и бумага засияла, засверкала, как те самые блики на реке. Я восхищённо вздохнула:

— Ух ты!

— Ничего сложного. Когда он возьмёт бумагу в руки, она перестанет сверкать, — чуть смущённо пояснил Эль, кладя записку на стол поверх других бумаг. Да уж, теперь её сложно будет не заметить.

Наконец, мы вышли в коридор и прикрыли за собой дверь. Щёлкнул замок, закрываясь, — магия Эля послужила вместо ключа. Вокруг сновали люди, кто-то с бумагами и картами в руках, кто-то с портфелем, некоторые с пустыми руками. Мы плавно влились в их суетливый поток, стараясь не попадаться на пути. Я вертела головой, радуясь, что Эль ведёт меня за руку и не даёт упасть или натолкнуться на кого-нибудь. А на стенах, обитых тканью, на каждом шагу висели красочные гобелены. Незнакомые и знакомые пейзажи, картины баталий, непонятные схемы и карты, абстрактные рисунки без какого-либо видимого смысла и сюжета чередовались в загадочном порядке. Мы завернули за угол, и я застыла перед несколько выцветшей от времени шпалерой. Эль выпустил мою руку, и я подошла ближе, коснулась ткани. Изображение невероятно достоверно показывало таинственный и уже знакомый мне водопад, утопающий в зелени лесов, с радугой, запутавшейся в тугих струях, и небольшой табун белоснежных единорогов. Автор золотой нитью отдельно вышил копыта мирно пасущихся животных, и среди них — одного маленького золотого жеребёнка.

— Хранимая, — за спиной раздался напряжённый голос Эля, и я резко обернулась, встревоженная его тоном. — Должен предупредить, что жизнь Лари находится в опасности.

Эль смотрел прямо перед собой, но видел что-то, явно недоступное окружающим. Застывшая поза и начинающие шевелиться волосы выдавали его волнение. Сердце ёкнуло и пропустило удар. Ох.

— К Лари, — твёрдым голосом произнесла, шагая вперёд и беря Эля за руку. Ни секунды сомнений, нельзя бояться, надо что-то делать. Миг, и нас окутала темнота.

Ларимар

Звук. Капает вода. Размеренно, неспешно. А может, это моя кровь стекает со стола. Хотя, что это я, пытали меня в другом помещении. Зачем, что хотели? Не знаю. Не помню. Боль затмила все мысли и чувства. Хочется умереть. Я шевельнулся, и яркая вспышка отправила меня в забытие.

Запахи. Кажется, я очнулся. Боль окутывает всё тело, мешая думать. В этот раз я чувствую запахи. Медный, душный, крови. Сырой и затхлый от стен. Пыли, гниющей соломы от пола. Тошнит. Я поворачиваю голову, чтобы не захлебнуться, и такое простое движение снова вышвыривает меня из реальности.

Вокруг темнота. Мелькнула мысль, не ослеп ли я от боли, но, кажется, в темноте проступают контуры предметов. Конечно, это просто иллюзия уставшего разума. Здесь нет окон, и нет даже щелей под дверью, откуда мог бы проступать свет. Я не уверен, есть ли здесь двери. Может, это яма, и меня просто скинули в бесконечную глубину, и мне никогда отсюда не выбраться? Я не увижу сестру. Может, так и лучше. Не думаю, что ей стоит видеть то, во что я превратился. Искалеченное тело, которому даже мысли причиняют боль.

Стон. Странный звук. Кто может здесь стонать? Я ведь один. Или это я? Зачем? Я не хотел. Что я здесь делаю? Не помню. Кто я?

Болезненно громкий скрип, гром шагов ворвался в голову. Ослепительно яркий свет, который выжигает глаза. За мной пришли? Снова пытать? Пусть! Я выдержу. С трудом удерживая уплывающее сознание, чуть повернул голову. Два силуэта, у одного в руках простой масляный светильник. А раньше их свет казался мне тусклым. Помещение пронзил острый, как копьё, крик:

— Лари!

Странное слово. Имя? Чьё оно? Сознание, наконец, покинуло меня, и я провалился в никуда.

Рита.

Эль перенёс нас в какое-то помещение. Тяжёлые малиновые шторы на окнах, минимум мебели — шкаф, пара кресел перед пустым холодным камином.

— Что это за место? — я неосознанно держалась ближе к Элю.

— Где-то в этом доме Лари. Он на грани безумия, — прислушиваясь к чему-то, наклонил голову Эль.

— Тогда пойдём! — я рванула было к двери, но Эль удержал меня за руку.

— Я пойду первым, — мягко, но непреклонно произнёс Хранитель. Я послушно посторонилась.

Эль подошел к двери и коснулся рукой. Прикрыл глаза, вновь прислушиваясь.

— Стой там и не приближайся к дверям, пока я не позову, — проинструктировал Хранитель, потянув за ручку. Миг, и я в комнате одна. Приглушённый невнятный шум, что-то упало, кто-то вскрикнул. Хотелось выглянуть, посмотреть, всё ли в порядке с Элем, но я заставила себя стоять на месте. Время тянулось безумно медленно, но, вероятно, прошло меньше минуты, прежде чем Эль заглянул в комнату.

— Можно идти.

Я не сдержала вздох облегчения и поспешила вслед за Хранителем. В помещении царил полумрак. По полу разбросаны игральные карты, круглый стол топорщит ножки к потолку. В углу бесформенной кучей лежат три человека в серых одеждах.

— Чем ты их связал? — в полголоса поинтересовалась, отвернувшись от людей. Смотреть на них было неприятно.

— Их плащами. Порвал на ленты. Идём.

Мы медленно шли по дому, стараясь не шуметь. Несколько раз Эль замирал перед дверьми или перед поворотом коридора, проходил туда первый, и мне вновь приходилось ждать, пока он разберётся с кем-то, опасным для нас. Один раз из-за угла оглушительно громыхнуло, повеяло отголосками Силы. Я испуганно вздрогнула, и побежала было следом за Элем, не задумываясь, что же делаю. Но Хранитель меня опередил. Он спокойно вышел мне навстречу, отряхивая руки.

— Маг, — пояснил он. — Теперь он не навредит. Идём, Хранимая.

Мы обошли весь дом, заглянули в каждую комнату. Я насчитала около десяти человек, пленённых Элем. Хранитель отправил их всех в затяжной сон, и пока Эль не захочет, они не проснутся. Чтобы не мешали, Эль оттащил их всех в столовую. На втором этаже были спальни и гостиные, на первом — кухня и полные кладовые, холл, столовая, библиотека и в ней, возле одной из стен, рабочий стол, заваленный бумагами. Лари нигде не было.

— Эль, он точно здесь? — я нервничала, не зная, что же делать.

— Да, он в этом доме, Хранимая. Кроме него и нас в этих стенах никого нет, все остальные связаны и отправлены в сон. Но где именно его держат, сказать не могу.

И мы снова обошли комната за комнатой, заглядывая в каждый уголок дома. Я прищурилась, чтобы наблюдать потоки магии, и обнаружила на втором этаже прикрытый магией тайник в стене одной из комнат. Эль легко снял магическую защиту и достал из открывшейся ниши шкатулку. Внутри — амулеты, бумаги и связка ключей. Подумав, мы принялись искать замок, к которому они бы подошли, оставив остальные предметы на потом. В одной из кладовых на первом этаже был запертый шкаф, который отворил один из ключей связки. Вместо полок за дверью оказалась маленькая площадка и уходящие вниз ступени. Переглянувшись, мы с опаской стали спускаться. Эль шёл первым, следом я, сжимая в руке ключи. Нас почти сразу окутала темнота. Ни окон, ни других источников света в подвале не наблюдалось. Видимо, раз в доме был маг, он и освещал дорогу, когда в том была необходимость. Внизу на стене, напротив друг друга, висели два масляных светильника. Эль уверенно пошёл дальше, вглубь коридора. Я же задумчиво посмотрела на висящие на стене лампы. Потом выудила из сумки зажигалку и, пару раз щёлкнув колёсиком, сумела зажечь фитиль в одной из них. В домике в пустыне пользовались похожими. Чадят жутко, светят тускло, но всё же лучше, чем ничего.

Сняла лампу с крючка и, выставив её перед собой, пошла вперёд. Из темноты медленно проступали очертания. Мы были в узком, не слишком длинном коридоре, с тремя дверьми по левой и правой стенам. Я было сунулась в первую левую дверь, но Эль меня остановил.

— Не ходи. Там пыточная. Живых там нет.

— Там что?! — я с ужасом отпрыгнула от двери и уставилась на неё, как на ядовитую гадюку.

— Кто-то живой только в последней комнате, там, справа. Она заперта.

Я последовала за Элем и непослушными руками со второй попытки провернула ключ. Замок щёлкнул, и с тихим скрипом дверь отворилась. Эль прошёл внутрь первым.

Я готовила себя к тому, что Лари будет ранен. Но когда свет лампы проник в маленькую комнатушку и выдернул из темноты искорёженное тело, лежащее прямо на полу, не сдержала крика. Это было ужасно. Я задохнулась, не в силах совладать с чувствами. Ровный голос Эля обрушился на меня ушатом холодной воды.

— Я отнесу его наверх. Нужна чистая вода и бинты, промыть раны.

Хранитель подхватил тело на руки, легко, словно оно ничего не весило. Я последовала за ними, вверх по лестнице, стараясь не смотреть на свисающую руку без ногтей и с поломанными пальцами. Это было выше моих сил. Едва преодолев двери «шкафа», я сообщила, что принесу воды, и свернула к кухне. Эль понёс то, что осталось от Лари, в спальню наверху.

Меня рвало. Тяжело, горько, противно, страшно до безумия. Кто на такое способен?! Я согнулась недалеко от кухонной двери, немного не добежав до уборной в конце коридора. Снова скрутило. Я опиралась о стену, и старалась заставить себя не думать. Не представлять. Не вспоминать. Не думать, я сказала! Ох…

Надо отдышаться, отлепиться от стены и поставить кипятиться воду, чтобы в ней не осталось микробов. Найти алкоголь, чистую ткань на перевязку, нитки. Невольно возникла мысль, зачем именно нужны нитки и иголки, и меня снова согнуло пополам.

Так. Больше тошнить нечем. Ну же! Ритка! Шаг от стены, и бегом ставить воду!

В голове, наконец, малость прояснилось. Я заставила себя переставлять ноги, зажгла огонь в ещё тёплой печи — не иначе, похитители и их охрана недавно завтракали. Мне не было их жалко ни капли, что бы ни ждало их в дальнейшем. Вдоль стены нашлись три большие ведра, полные питьевой воды. Я знала эту систему, когда заранее приносят воду с запасом, и на готовку, и просто для питья. В конце концов, вода для кранов тоже набирается из колодца, а затем отправляется в бочки на крыше. Посторонние мысли, блуждавшие в голове, хоть немного отвлекали, пока я суетилась. Где можно взять бинты и нитки?

— Хранимая? — я вздрогнула, услышав голос Эля от двери.

— Я в порядке, — я рассеяно потёрла лоб, прикусила губу. — Как он?

— Пока держится, — Эль подошёл к плите, заглянул под крышку кастрюли и одобрительно кивнул. — Я воду заберу, как закипит. Остудить мне её легче, чем заставить подогреться. Он в ближайшей к лестнице комнате. Наверху, в левом крыле, была гладильная кладовая, там должны быть чистые простыни, их можно пустить на бинты.

— Хорошо, я посмотрю, — я бегом отправилась на поиски нужной комнаты. Она нашлась быстро. Суетясь, я опрокинула стопку какой-то одежды, скинула на пол пару подушек, прежде чем нашла необходимую полку. Так, простыней тут с избытком. А что в том комоде у окна?

В комоде нашлись нитки, ножницы, и куча ненужных мне сейчас мелочей. Подхватив всё необходимое, я застыла в коридоре, не решаясь зайти в комнату, куда Эль отнёс Лари. Коленки подгибались, руки дрожали.

— Рита, тебе не надо это видеть, — на этот раз, услышав Эля, я не вздрогнула. Просто обернулась на него с немым ужасом в глазах. — Я всё сделаю сам. Погоди, занесу воду, и заберу простыни.

Над ведром, которое нёс Эль, поднимался пар. Как вода так быстро закипела? Не иначе, Эль всё-таки помог ей магией.

Я затравленно кивнула. Эль скрылся за дверью, и вышел ко мне совсем ненадолго, только чтобы забрать вещи. Я, потерянная, потопталась перед дверью но, услышав сдавленный стон, бегом отправилась как можно дальше. Не думать! Всё будет хорошо!

Так, надо себя чем-то занять. Убраться в коридоре возле кухни, найти или приготовить что-нибудь для Эля. Он будет уставший.

Прошла целая вечность, прежде чем на лестнице послышались шаги. Эль, не глядя на меня, отправился прямиком к двери во двор. Он нёс ведро, полное бурых тряпок и тёмной воды. Я отвернулась, сдерживая приступ тошноты.

— Хранимая, — Эль вернулся быстро, с пустыми руками. Закрыл дверь на замок и повернулся ко мне. — Тебе нужно решать, — ровный голос, спокойный взгляд. Он примет любой мой вердикт.

Я прикусила губу. Я мучилась над этим вопросом с того момента, как увидела Лари тогда, в подвале. Но если быть перед собой честной, я уже знала ответ. Я не могла просить Эля взять на себя такие ужасные раны. Даже если он быстро от них оправится, даже если он создан Миром как раз для таких случаев. Не могу. Только если не будет другого выхода.

— Если ты вольёшь ему силу и будешь контролировать процесс выздоровления по ауре, как это делают лекари-маги, это поможет? Ты так сумеешь?

Эль кивнул.

— Да, это поможет. Я смогу ускорить процесс, и немного приглушить боль. Но это займёт время. Я мог бы…

— Не стоит, Эль. Я не могу тебя об этом просить. Если ты можешь сделать так, чтобы он поправился, без таких крайних мер, то так и сделаем.

Эль молча кивнул и направился обратно к лестнице. Поднявшись на пару ступеней, обернулся:

— Я уже начал этот процесс, пока обмывал его. Но думал, что ты решишь иначе, и не стал углублять. Если же лечить его только вливанием и направлением сил, по ауре, это займёт много времени. Мне первое время придётся строго контролировать процесс, раньше утра не освобожусь. Прерывать нельзя. Ты уверена в своём решении?

— Уверена. И за меня не волнуйся.

— Тогда поешь и постарайся ночью уснуть.

— Да, я помню, мне надо быть сильной и здоровой, чтобы у тебя тоже были силы. Я постараюсь.

— Спасибо, Хранимая, — с непонятным выражением лица ответил Эль и ушёл. Хлопнула дверь наверху, и повисла тишина.

Это был самый жуткий день в моей жизни. Я не знала, куда себя девать, и боялась потревожить Эля. Мысли теснились в голове, руки дрожали. Я то и дело начинала суетиться и хвататься за всё подряд, а потом заставляла себя остановиться и успокоиться. Я обходила стороной столовую, куда Эль свалил всех наших пленных. За день я изучила содержимое кладовых, расположение комнат. Приготовила спальни себе и Элю. Готовила, убиралась. Начала было разбирать бумаги на столе в библиотеке, но поняла, что сейчас не в состоянии связно думать, и бросила это дело. В итоге сумерки застали меня в гостиной, на подоконнике, с книгой в руках. Я бездумно листала страницы, разглядывая картинки. Кажется, это были схемы для вышивания. Зачем и откуда они в этом доме?

Когда стало слишком темно для этого нехитрого занятия, я поднялась в комнату, которую устроила для себя. Переоделась в отыскавшуюся в моей сумке футболку, умылась и забралась под одеяло.

Сон не шёл. Я смотрела в потолок, обводила медленным взглядом комнату, потом повернулась на бок и уставилась в окно.

Не знаю, вероятно, в какой-то момент я всё же задремала. Потому что заметила присутствие Эля, только когда он сел рядом со мной на кровать и тихо позвал по имени.

— Рита.

— Эль?! — я вскочила, сонно потирая глаза. — Эль, всё в порядке? — я с тревогой ждала ответа. Он же говорил, нельзя прерывать процесс лечения?

— Всё хорошо, Хранимая. Он стабилен, сила распределяется правильно. Несколько часов моё вмешательство не понадобится, а потом проверю и откорректирую. Рита… У нас есть что-нибудь на обед?

Вернее, уже на завтрак, мысленно поправила я и соскочила с кровати.

— Сейчас принесу, ты пока отдыхай, — кивнула Хранителю и отправилась вниз.

Когда я вернулась с подносом, Эль уже спал, откинувшись на подушки. Как был, в одежде, поверх одеяла. Непривычно бледный, странно серьезный. Вздохнув, я поставила поднос на тумбу у кровати и постаралась устроить Эля поудобнее. Сняла с него обувь, шёпотом попросила подвинуться. Он, не просыпаясь, послушно перекатился по кровати, и я смогла вытащить из-под него одеяло. Заботливо укрыла, и Эль тут же поплотней укутался и подтянул к себе ноги. Вздохнул во сне, поморщившись. Помня, что я лучшее его лекарство, выпила стакан морса, съела маленький бутерброд с сыром и залезла на кровать, благо, размеры позволяли. Села, прислонившись к стене и слушая размеренное дыхание Хранителя. Вспомнились слова колыбельной, и я стала тихонько мурлыкать под нос. Эль чуть расслабился, с лица ушло напряжение. Пусть спит.

Я снова задремала, а проснулась от того, что рядом кто-то что-то уплетал за обе щёки. Открыв глаза, увидела склонившегося над подносом Эля. В одной руке бутерброд, в другой ложка, то и дело ныряющая в тарелку с тушеным мясом. Я улыбнулась.

— Доброе утро, Эль. Ты чего стоишь? Садись, будет удобнее.

Эль благодарно что-то чавкнул, поставил поднос прямо на кровать, передо мной, и протянул ложку, многозначительно кивая на вторую тарелку. Я хмыкнула и присоединилась, тем более, что аппетит действительно проснулся. Холодное мясо оказалось ничуть не хуже тёплого. Я налила морс из кувшина и протянула стакан Элю. Тот залпом выпил всё и попросил добавку.

За едой мы молчали. Я не решалась заговорить первой, а Эль активно восполнял потраченную энергию калориями. Наконец, поднос опустел. Эль вытер руки полотенцем и откинулся на кровать. Я не осмелилась нарушить тишину, а потому просто разглядывала чуть уставшего Хранителя. Незаправленная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами, встрёпанные против обыкновения волосы.

— Я пойду, проведаю Ларимара, — Хранитель одним плавным движением оказался на ногах.

— Ты отдохнул хоть немного? — я нахмурилась.

— Спасибо за заботу, Хранимая, — светло улыбнулся Эль. На миг показалось, что мы только вчера перенеслись в этот мир, и сейчас он начнёт дурачиться и смешить меня, а я стану задавать глупые вопросы и всему удивляться. Мы изменились.

Эль ушёл, а я унесла на кухню и вымыла посуду после завтрака, немного прибрала. Потом отправилась в библиотеку, разбирать бумаги похитителей. За этим занятием прошёл почти весь день.

Несколько раз ко мне выходил Эль. Мы обедали, он помог рассортировать бумаги на категории, а потом изучал содержимое подвала. Я не рискнула спускаться туда за ним, мне и в бумагах было достаточно неприятных открытий.

Похоже, похитители чувствовали себя достаточно защищённо в этом доме, раз переписка и личные заметки лежали у всех на виду. Хвост тянулся к заговору против Дика. Настоящий инициатор, чёрный кардинал, управляющий всем, находился сейчас в нашей столовой, среди спящих похитителей. Он во всех документах именовал себя Шакалом. Шакал оказывал поддержку магу, решившему занять место Дика, с тем условием, что у него будет место в новом Совете, он получит земли и наследный титул. Он был главой Серых Плащей, разжигавших ненависть к эльфам среди людей, и без вины каравших представителей ушастого народа. Просто за сам факт их существования, и ради собственного удовольствия. Он вёл переписку с приближёнными к Владыке эльфами, и они вместе планировали набеги на приграничные селения. Да, деревеньку эльфов вырезали не люди, эльфов в том отряде было большинство. Тех, кто поддерживал идею получить новые земли, ресурсы, доступ к морю, бесплатных рабов. Я отложила эти письма в сторону — надо будет показать их Дику и Владыке. Потом я наткнулась на пачку счетов. Шакал торговал оружием. Магическими амулетами для нападения и защиты, готовым колющим оружием и металлом для него, даже ружьями. На последних я запнулась. В этом мире их не изобретали, не было необходимости из-за магии. Тогда откуда?

Я целенаправленно перебирала оставшиеся бумаги, но других упоминаний не нашла. Задумавшись, уставилась на лежащую на краю стола связку ключей. И направилась изучать содержимое тайника, который попался нам вчера.

Бумаги, которые Шакал прятал, оказались патенты. На порох, ружья, пули, незнакомые мне взрывчатые составы, гранаты. Откуда у него всё это?

За ужином я поинтересовалась у Эля, что он думает обо всём этом.

— Он иномирец, — ровно отозвался Хранитель, с аппетитом уплетая овощное рагу. Я же после этих слов едва не подавилась и предусмотрительно отложила вилку.

— Почему ты так думаешь? — на всякий случай спросила, уже догадываюсь об ответе.

— Вижу по ауре. Этот Мир ему не родной. Этот Шакал из вселенной, которая живёт войной. Оружие, экономика, спекуляции в условиях войны ему понятнее и ближе, чем мирное размеренное существование нашего Мира. И ещё, Хранимая. Среди той части бумаг, которые я сегодня перебирал, были письма из гильдии магов. Судя по всему, это была идея Шакала, ловить иномирцев, заставлять делиться идеями и все их присваивать себе.

Я невидящим взглядом уставилась в тарелку. Это из-за Шакала Эль столько времени провёл в магической ловушке, а я без него выживала в пустыне. Это из-за Шакала мы все чуть не погибли, напоенные отравой. Из-за него покалечен Лари. Из-за него множество попаданцев остались без шанса на новую жизнь. Из-за него погибла целая деревня, и это не первые и не последние его жертвы. Я поднялась из-за стола.

— Эль, я хочу его видеть.

— Ты уверена? — Хранитель дожевал укушенный кусок мяса и вытер руки полотенцем. Я лишь кивнула.

Мы проследовали в столовую, и я открыла дверь ключом из связки. Шагнула внутрь и огляделась. На полу, в разных позах, спали люди. Вон тот, в дурацком малиновом пиджаке и кучей побрякушек на пальцах и шее, наверняка маг. Две женщины с короткой стрижкой, в одежде наёмников, как и у большинства в этой комнате. Про то, что здесь только люди, я ошиблась, — возле стола лежал светловолосый эльф с довольно длинными ушами. А потом мой взгляд упал на того, кто мирно спал прямо под окном, в лимонного цвета костюме, и я замерла. Догадка пронзила острой стрелой, но я всё же уточнила.

— Кто из них Шакал?

— Ты на него смотришь.

Близкий друг, доверенное лицо, глава службы безопасности Дика. Мужчина, который виделся мне во сне в ярко-зелёных одеждах, а в день возвращения Дика щеголял в малиновом. Предатель. Зря я помогла ему во время заварушки во дворце, стукнув по голове того лысого. Возможно, все могло сложиться совсем по-другому. Кулаки сжались сами собой. Я вздохнула сквозь стиснутые зубы и, резко развернувшись, вышла из столовой.

Лари не приходил в себя несколько дней. Вернее, Эль держал его в магическом лечебном сне. Как он объяснил, процесс распределения сил в таком состоянии происходит равномернее и проще его контролировать. Я закончила разбирать документы в библиотеке. Нашла подтверждение того, что идея по удержанию иномирцев в магическом круге-ловушке принадлежала Шакалу, о чём и говорил мне Эль. Самой неприятной для меня находкой стал протокол допроса Лари. Кто-то старательно записал все применённые виды пыток, все вопросы и ответы. Судя по указанным датам, допрос вёлся несколько дней, до тех пор, пока эльф мог связно мыслить. Потом его пытали уже просто для удовольствия…

Я старалась пропускать описание методов допроса, сосредоточившись на том, для чего это всё затевалось. Сначала Шакал хотел выяснить, какими полномочиями Владыка наделил первого официального посла за последние несколько поколений. В допросе участвовал маг, который влиял ментально, заставляя говорить, или же просто считывал мысли. Когда оказалось, что посольство — по большей части фикция, только чтобы выручить попавшую в передрягу человеческую девчонку, Шакал разозлился. Столько усилий, чтобы незаметно выкрасть эльфа из-под носа у Дика, и всё напрасно! Ушастого уродца не выйдет даже использовать для того, чтобы надавить на Владыку. На другой день выясняли, что это за девчонка, ради которой столько шума. Узнав, что это та самая попаданка, которая умудрилась избежать пленения в круге и несколько месяцев скрывалась от магического поисковика, Шакал заинтересовался. Но, увы, палачи перестарались, и удалось выяснить только, что у попаданки есть названный брат, и ещё она связана с Хранителем. Дальше Лари мучали только ради удовольствия.

Я тщательно изучила все протоколы, ненавидя Шакала и его банду всей душой. Гады. Были и другие протоколы. Я старательно отобрала их в отдельную папку, чтобы по возможности сообщить родственникам пленных. Ещё одна папка была заполнена данными о попавших в ловушку иномирцах. Возможно, мне удастся что-нибудь сделать для них. Может, кто-то ещё жив.

В тот вечер я долго не могла уснуть. Эмоции схлынули, я словно находилась в вакууме, ничего не чувствуя. Эль, обеспокоенный моим состоянием, заставил выпить успокоительный отвар и что-то колдовал надо мной, так, что в итоге я провалилась в глубокий сон без сновидений.

На другой день Хранитель наконец решил, что можно ненадолго привести Лари в чувство. И даже разрешил мне навестить его. Лари лежал, обложенный одеялами и подушками, чтобы придать телу оптимальное положение. Замотанный бинтами с ног до головы, он напоминал мумию из фильма. Сквозь повязки было видно только глаза, когда Эль разбудил его. Лари тут же заполошно дёрнулся, пытаясь не то освободиться, не то напасть.

— Тише. Ты в безопасности. Здесь только я и Рита, — ровным, уверенным голосом произнёс Хранитель. Это звучало как приказ, и эльф замер, прислушиваясь к знакомому голосу и осознавая услышанное.

Лари сфокусировал взгляд на мне, перевёл обратно на Эля, что-то промычал. Я стояла чуть в сторонке, не зная, что мне делать, и можно ли подойти ближе. Хотелось взять его за руку, утешить, но я боялась причинить ему боль.

— Всех, кто был в доме, я усыпил и связал. Они «отдыхают» в столовой, — непривычно жёстко усмехнулся Эль. — Не переживай, они больше не представляют опасности.

— Всё позади, Лари. Мы рядом, всё будет хорошо, — я всё-таки приблизилась и с жалостью посмотрела на друга. От звуков моего голоса Лари дёрнулся, словно его ударили. Я растерялась.

— Сейчас опять погружу тебя в сон, завтра уже сможешь говорить. Готов? — и, не дожидаясь ответа, Эль провёл над Лари руками. Эльф затих, уснув.

— Он восстановится? — повернулась я к Хранителю.

— Думаю, да. На это потребуется некоторое время, но он будет в порядке. Пойдём вниз? Тебе надо пообедать, потом позанимаемся языками.

Обедать не хотелось, но я заставляла себя есть через силу, когда Эль говорил. Ему виднее. А чтобы я не мучилась хандрой, он придумал занимать меня до полуобморока — языками, историей мира, традициями народов, разновидностями флоры и фауны. Голова лопалась от обилия информации, но у меня просто не оставалось времени и сил на тяжёлые мысли.

Лари шёл на поправку. Он проводил в сознании по несколько часов в день, и я в это время развлекала его своим кривым эльфийским, историями из прежней жизни, забавными случаями из жизни в пустыне. Эльф очень переживал за свой внешний вид, но я успокоила его, сказав, что он похож на хранителя древних сокровищ из моего старого мира. Он очень удивился, и я два дня рассказывала про мумий и давно ушедших царей.

Глава 8. Разлом

Лари выздоравливал рекордными темпами. Эль уже разрешил ему недолго сидеть, откинувшись на подушки, когда меня внезапно накрыло видение. Мы сидели в комнате Лари. Эльф через трубочку потягивал какой-то питательный коктейль, приготовленный Хранителем. Эль спрашивал меня по прочитанной главе о географии северной части континента, и Лари посмеивался, он-то уже давно отучился, и зачёты ему не грозят.

Когда перед глазами стало привычно размываться, я поспешно откинулась в кресле, чтобы не упасть, и едва успела предупредить друзей, чтобы не волновались:

— Видение.

И вот я смотрю с вершины холма, а подо мной, растянувшись бескрайней лентой, по дороге маршируют солдаты. Латы блестят на солнце, реют флаги, ржут кони, скрипят телеги, пыль клубится вдоль всей процессии. И над ними всеми стелется музыка. Пронзительные, тягучие звуки незнакомого инструмента и барабанная дробь дотягивались до всех воинов, и идущих впереди, и шагающих в конце. Оркестр не призывал идти на бой, не сулил жарких сражений, о нет. Он воспевал битву, как уже выигранную, солдат окрылял и делал героями в собственных глазах. Если верить этой музыке, они уже победили.

Картинка смазалась, и вот я гляжу на бегущих между деревьев стражей леса. Сотни и сотни эльфов мелькают между стволов, исчезают в одних природных порталах и появляются из других. Этим воинам не нужна музыка. Её заменяют короткие команды, шорох леса, пение птиц и воинственный клич, то и дело раздающийся среди эльфов. Они готовы принять бой.

Я тяжело возвращалась в реальность после этого видения. Не сразу осознала, что выросшие вокруг меня стены — уже не часть леса, что меня поддерживают сильные руки Хранителя, а Лари с кровати с тревогой и жалостью ждёт, когда я приду в себя.

— Я в порядке, — голос звучал хрипло, как после сна.

Эль провёл вокруг меня руками, проверяя состояние здоровья. Потом ненадолго вышел, и вернулся с целым кувшином успокоительного отвара. Я послушно цедила травяной напиток из стакана, пересказывая видение. Потом мы втроём держали военный совет. У меня были доказательства, что обе стороны, и людей, и эльфов, просто подставили. А значит, нет повода для войны. Вот только бумаги в одном экземпляре, и очень сомневаюсь, что Владыка или члены совета со стороны людей поверят копиям. Проблема состояла как раз в том, чтобы усадить Владыку и Дика за стол переговоров. Беседовать через посредников, на мой взгляд, больше не стоит. Вон до чего они договорились и чему это ведёт. Ещё одна сложность была в том, что мне не хотелось оставлять Лари одного. Его нельзя сейчас телепортировать, при этом могут сбиться потоки силы, которые Эль с таким трудом настраивал. Эльф пока не в состоянии самостоятельно передвигаться по дому, и ему нужен контроль мага-лекаря (ну или Хранителя) для нормального выздоровления. Сложно, как же сложно!

В итоге Эль, дабы унять моё беспокойство, куда-то перенёсся, предварительно пошептавшись с Лари и получив моё разрешение. А спустя полчаса голос Хранителя позвал меня из холла. Рядом с Элем стояла миловидная эльфа в халате медсестры, со скромным саквояжиком в руках.

— Рита, это Барлия, она профессиональная медсестра и сиделка. Она согласилась ухаживать за нашим другом. Бари, это Марго, моя хозяйка и твой наниматель, — представил нас Эль. Показалось хорошим знаком, что он обратился к эльфе коротким именем. Как минимум, она не считает ниже своего достоинства так просто общаться с Хранителем и человечкой.

— Очень приятно, — хором откликнулись мы с девушкой и обе смутились.

— Можете звать меня Бари, — вежливо кивнула мне эльфа, и повернулась к Элю. — Покажете, где мой пациент и где я могу разместиться?

Хранитель повёл сиделку показывать дом, а я, чуть успокоившись за Лари, отправилась искать белые тряпки. Должна же была хоть одна простынь остаться?

Мы ушли через пару часов, не прощаясь. Не хотелось тревожить лишний раз Ларимара, ему вредно волноваться, это замедляет выздоровление. И потом, было в этом что-то обречённое. Мы собирались вернуться, так скоро, как получится. Так, Ритка, вдох, выдох. Ну же! Соберись с духом! Что-то мелькнуло сбоку. Ой, бабочка-заколка, моя проводница, снова ожила! Я посчитала это хорошим знаком. Эль ободряюще улыбнулся и взял за руку, телепортируя нас. Мир привычно поплыл перед глазами.

Я стояла с белым флагом над головой между двух огней, двух армий, непримиримых народов. Они не видели, что оба нужны Миру, и отказывались понимать, что нужны друг другу. Вечные враги. Как, как мне их остановить?!

В сердце горела уверенность в своих силах, тревога стучала в ушах, и верный Эль стоял рядом, а хрустальная проводница кружила над головой. Больше идти некуда. Я не могла понять, чего же хочет от меня Мир, что он ждет. Я лишь видела это место во сне, меня сюда тянуло, как магнитом. Но если стороны пойдут друг на друга, они меня не заметят, снесут, затопчут. Как быть? Я продолжала размахивать белой простынёй, привязанной к швабре, и кричала что-то невнятное. Эль светился своей непередаваемой магией у меня за плечом.

С обеих сторон заметили моё нежданное появление, люди и эльфы передавали через помощников послания своим командирам. Прошла, казалось, целая вечность. Наконец, я добилась результата. В рядах произошло шевеление, и вперед выступили переговорщики. Обычные бывалые вояки, они криво смотрели на маленькую меня. Девчонка, на поле военных действий, чего удумала! И я их понимала, но не могла отступить. Было страшно. Собрав всё мужество, на вопросы переговорщиков я отвечала одной единственной фразой, что буду говорить только с командирами армий. Эль молча стоял за моей спиной, так близко, что я чувствовала идущее от него тепло. Это очень помогало. На меня кричали, мне угрожали, но я настаивала на своем. Наконец, вояки сдались. Белый флаг диктовал свои правила, и они собирались развернуться и уйти. «Но их не послушают», — мелькнула догадка, и я, наконец, сообразила, что надо делать.

— Стойте — закричала я переговорщикам, и те с недовольством обернулись. — Возьмите. Передадите командирам, и они поверят и пойдут за вами сюда.

Я сняла с шеи и протянула стройному эльфу с холодным взглядом и морщинками вокруг глаз мешочек с завядшими цветами от кольца Владыки. Тот кивнул и молча ушел в сомкнувшиеся за его спиной ряды воинов. Военачальнику человеческой армии я отдала кольцо Родицита, которое до того момента носила, не снимая. Было горько, но крепла уверенность, что я поступаю правильно. Пока тянулось ожидание, я передала флаг Элю. Теперь можно.

Мужчины вышли ко мне одновременно. Напряженные, встревоженные.

— Рита? Что ты тут делаешь? — нахмурился Родицит. Каждая черточка родного лица выражает усталость, но решимости и внутренней силы, казалось, стало еще больше.

— У меня к вам тот же вопрос, — холодно бросил Владыка. Надменный взгляд не позволяет допустить сомнения в том, что он презирает весь род человеческий.

Так, надо собраться. Я смогу! Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, я тихо и спокойно ответила:

— Я пришла сказать, что Мир и Богиня не одобряют происходящего. Они против войны. Вас нарочно стравили, подставили те, кто пришёл из чуждого мира и не смог примириться с укладом этого Мира. У меня есть доказательства. Я прошу вас сесть за стол переговоров и выслушать аргументы всех сторон.

На меня смотрели, как на призрака.

— О чем ты, Рита? — любимый смотрел с недоверием.

— Что ты себе позволяешь, — прошипел Владыка. — Ты считаешь, что знаешь Её помыслы? Что ты достойна чести знать Её желания?! Как бы не так! Только представители нашего народа могут быть Её жрецами и выражать Её волю!

Владыка размахивал широкими рукавам, кончики ушей нервно подрагивали, он был крайне взбешен. Кажется, слова про доказательства прошли мимо разума правителей. Что же, повторю, мне не жалко.

— Я говорю о том, что…

Договорить мне не дали. Вероятно, жесты и действия Владыки кто-то принял за команду. Или, может, у кого-то со стороны людей не выдержали нервы. Но откуда-то с глухим свистом прилетела боль и обожгла мне грудь. Со всех сторон послышалось треньканье тетивы, небо заполонили стрелы. С ругательствами командиры поспешили к своим армиям, на ходу раздавая приказы. Со всех сторон кричали.

Я не понимала, почему падаю, мне казалось, что я просто оступилась. Я улыбнулась склонившемуся надо мной Элю, хотела сказать, что ерунда, и поблагодарить, что поймал. Но не смогла.

— Ничего, Хранимая, сейчас пройдет. Всё будет хорошо, — тихо, успокаивающе произнес Эль.

Несмотря на шум вокруг, я его четко услышала. И поняла, что случилось что-то непоправимое. Взгляд зацепился за стремительно растущее багровое пятно на груди моего Хранителя. Он ранен? Но почему тогда я лежу и не могу встать? Я опустила взгляд еще ниже, и с недоверием уставилась на пучок стриженых перьев. Эм? Перья оказались прицеплены к деревянному древку, а то… то торчало у меня из груди, и вокруг алело пятно, копия которого сейчас появлялась на Хранителе. Я протянула руку, хотела коснуться стрелы, но Эль не позволил.

— Сейчас я вытащу стрелу. Будет больно, с этим я ничего не могу поделать. Но потом всё закончится, я обещаю. Ты будешь жить.

Значит, вот что произошло. Первая стрела, развязавшая войну, убила меня. Девушку из другого мира, к которой питал ненормальную для эльфов благосклонность Владыка. И стоило кому-то из подчиненных указать на его слабость к человеку, как тот кидался доказывать обратное. Девушку, которая влюбила в себя человеческого правителя, и влюбилась в него сама. Девушку, которая и развязала эту войну.

Эль вдруг вытянул руку, крепко вцепился в древко стрелы и дернул. Я закричала. Перед глазами всё поплыло, а потом я провалилась в черноту.

Очнулась, как мне казалось, через миг. В первую секунду я оказалась оглушенной, смотрела на бегущие по небу облака. Потом повернула голову, и пару секунд полюбовалась суетящимися людьми. Что они делают? Зачем я здесь? Потом я повернула голову в другую сторону… И увидела совсем рядом Эля. Он лежал на земле, бледный, устремив взгляд в небо. Он судорожно пытался сделать хоть вдох, но у него не получалось. И… он держал меня за руку, утешая.

— Эль!!! — мой крик пронзил облака, отразился от несуществующих скал, вернулся безумным эхом. Я подскочила к Хранителю, с тревогой приподняла ему голову, в надежде, что так ему станет легче. Он перевел взгляд с бездонного неба на меня.

— Будь… счастлива… — с трудом проговорил мой Хранитель. Меня трясло, я понимала, что что-то сделала не так, и должна срочно это исправить. Понимала, что если бы не я, то Эль был бы жив, а война оттягивалась бы еще много лет. Но я здесь, и мне надо исправлять, что натворила.

— Ты будешь жить, Эль, — твердо произнесла я, глядя в глаза Хранителя. — Ты мне еще нужен.

Страх и паника ушли, оставив место уверенности, что всё получится. Я — сон Богини? Я снюсь? Но раз Мир меня чувствует, то и я могу чувствовать его. Я его часть. Он меня звал, и я пришла. Чтобы превратить кошмар в приятную дрему. Я нахмурилась. Пришло знание, что пока идет война и погибают живые разумные существа в неоправданных количествах, с излишней жестокостью, Мир страдает. Он чувствует радость от жизни, а смерть причиняет ему боль. Именно поэтому он замедлил ход времени и подарил своим созданиям столько безмятежных лет — чтобы реже ощущать их утрату. Мир сейчас стонет. Но ведь это сон, наш сон, а значит, я могу повернуть всё так, как мне захочется!

На краткий миг я выпала из реальности, пытаясь дотянуться, докричаться. И… Мир услышал. Он отозвался звоном ветра, пением водземных вод, шёпотом листьев. Пожалуйста, все что угодно, только пусть Эль останется жить! Я умоляла всей силой своей любви к нему, всей невыносимой болью в душе. Отдам все, что смогу ради него, моего брата, моего Хранителя. Казалось, мне не вынести тех страданий, которые поселились в сердце. Эля не будет рядом? Я не смогу без него…

Я просила, и меня услышали. Мир просил плату за услугу, и я согласилась, даже не выяснив, какую именно. Эль мой брат, я не могу позволить, чтобы он ушёл вот так, умерев за меня, по моей вине! Мир отозвался тихой грустью. Ему тоже выло больно терять существ, которые были его частью. А они сейчас сражались вокруг меня, убивая друг друга. Мир не имел раньше средств сказать им, донести на понятном им языке свою волю. Но если у него появится Верховная Жрица, то он сможет говорить через неё… Мир уже может смотреть моими глазами, поэтому построить между нами такую связь будет проще, чем с кем-либо другим.

Эль остекленевшим взглядом смотрел в небо. Всё, что угодно, прошу, только пусть он живёт! Стать жрицей? Да, я согласна, только пусть его мучения закончатся, пусть он снова будет ходить по земле и радоваться, когда я просыпаюсь. Снова будет здороваться со мной по утрам, смеяться и с видом бывалого учителя рассказывать вещи, о которых я не знала. Он замечательный…

Мир вздохнул, выстраивая между нами связь. Теперь я не просто один из снов, который Мир видит, но не может повлиять. Я буду полноценным участником, платой станет выполнение обязанностей, в любое время, когда Миру понадобится его Верховная Жрица. Обязанностей будет много, и я не смогу от них отказаться. Но в ответ смогу просить… Мир ещё раз спросил о моём решении. Я не сомневалась ни минуты в ответе.

Реальность накатила бушующим шквалом, возвращая меня из очередного видения. Я сосредоточилась, ведомая чужой волей. Рука Эля перестала дрожать и потеплела. Я отпустила его ладонь. Он будет жить, а мне пора выполнять обязанности Верховной Жрицы. Глубокий вздох — и, разведя руки в стороны, я слышу треск земли. Армии стремительно отступают от краев разлома. Где-то раздается шум, и вот уже по дну моего каньона бурлит река, соединяя два моря. Да, я создала разлом. И никому его отныне не пересечь, если он задумал плохое в адрес другой стороны. Стрелы не долетят, катапульты рухнут в пропасть, мосты не протянутся, а все люди и эльфы, несущие злые намерения, пропадут без вести при попытке пересечь каньон. И пусть стороны посылают друг другу посольства, депеши и договоры. Для этого остается тонкий перешеек, естественный мостик, в центре которого мы с Элем сейчас остались вдвоем. Гул расходящейся земли стих. Обе армии с ужасом и недоумением искали причину, и их взгляды скрестились на нашем пятачке. Армии стихли, и смотрели, как Эль поднимается с земли, протягивает мне руку и помогает встать. Я окинула взглядом два враждующих народа. Моих народа, ибо я тоже часть Мира.

— Отныне и до скончания веков, не будет больше травли и насилия одного народа над другим, а любого, кто задумает подобное, поглотит земля!

Мой голос легко доносился до самых дальних рядов солдат. Послышался треск и грохот, и я поняла, что советники-предатели и их сообщники в прямом смысле слова провалились сквозь землю. В небольшие, но бесконечно глубокие расселины, которые вдруг появились под их ногами. Откуда-то я знала, что и в подвале дома, куда Эль унёс заговорщиков перед нашим уходом, образовался провал.

— Отныне и до скончания веков, ни один правитель не имеет права носить корону, если не совершил паломничества к Горе и не получил благословения Богини! Те же, кто считает себя выше этого, да получат урок!

И я знала, что в этот момент Владыка с криком ужаса осел на землю, держась за свои уши. Он оказался слишком зависим от чужого мнения, шёл на поводу у приближённых, понимая под волей всех эльфов желания горстки аристократов. Уши, его гордость и показатель высокого статуса почернели и высохли. Теперь эльфам придется выбирать нового правителя. И, надеюсь, он окажется достаточно мудрым, чтобы сходить к Горе.

Я что-то еще говорила, указывала на стоящих по разную сторону разлома, награждала их и карала. Моё тело и мой голос мне не подчинялись, это говорила и делала сейчас не я, но сама Богиня. Мне казалось, что я наблюдаю со стороны за кем-то другим, а потом я поняла, что просто вижу себя так, как видит меня Мир, его глазами. Это было странно, на миг закружилась голова. Чья-то рука невесомо легла на плечо, и через секунду мы с Элем стояли на вершине Горы. Стало легко, как будто это и есть моё место, будто я бываю здесь каждый день. Да, теперь именно это мне и предстоит. Я огляделась. Разлом дошел и сюда, но разбился на две ветки, обогнул Гору по широкой дуге и вновь соединился. Получилась долина, со светлым лесом с одной стороны и изумрудными полями с другой. Со стороны обоих земель, и человеческих, и эльфийских, вели через каньон перешейки вроде того, на котором стояли мы с Элем между армий. Подо мной, казалось, был весь мир. Я могла делать, что хочу. Ветер нес ароматы цветущих трав и лесной свежести. Чирикали птицы, Солнце пригревало, хотелось жить и наслаждаться жизнью. И вдруг я поняла, что больше всего на свете хочу быть собой. Простой человеческой девушкой, которая мечтает о любви и семье. Я хмыкнула.

— Эль, перенеси меня домой.

Через миг мы стояли перед палаткой Дика. Дом там, где любимый.

Глава 9. Итоги

— Эль, прекращай светиться, на нас уже косо смотрят, — притворно буркнула я, оглядываясь по сторонам.

— Ты думаешь, это не потому, что произошло на Разломе? — улыбнулся Эль. Он счастливо смотрел вокруг, с явным удовольствием глубоко вдыхая лагерный воздух со всеми его запахами: костров, готовящегося ужина, потных тел, пыльной одежды, оружейной смазки, древесины, лошадей. Вокруг нас на некотором расстоянии друг от друга стояли палатки. Они были мало похожи на тесные спальные навесы из моего старого мира. Это были настоящие шатры, в которых можно ходить, не пригибаясь, поставить походную кровать и стол или удобно разместить толпу народа.

Вокруг сновали люди, громко переговариваясь, носили туда-сюда какие-то вещи, горели большие костры, над которыми жарились туши, очень напоминающие кабанов.

— Вы это видели? Сама Богиня явилась нам! Неслыханно! Такого даже мой дед не помнит! Я теперь буду рассказывать детям, что своими глазами её видел! — какой-то солдат подбежал к нам и принялся рассказывать с горящими глазами, какой поднялся страшный треск и как все побежали прочь от Разлома, но никто в него не упал. Я опешила от такого напора. Он видел Богиню, но не понял, что там стояла я? Он бы долго так болтал, но Эль мягко его остановил.

— Прости, друг, мы спешим. Ты не знаешь, где может быть Родицит?

— Знаю, — закивал солдат. — Он на поле, помогает уносить раненных. Тех, кто пострадал в первой атаке, до того, как земля разошлась. Нет, ну это же чудо!

Мы поблагодарили восторженного солдата и пошли в сторону противоположную той, куда направился наш собеседник. Какое неизгладимое впечатление я произвела, однако.

— Тебя не узнают, — тихо прокомментировал Эль, когда мы отошли достаточно далеко.

— Похоже на то, — отозвалась я, провожая голодным взглядом костёр с мясом, мимо которого мы сейчас шли. От всех переживаний я изрядно проголодалась, но это подождёт.

Родицита мы так и не нашли. Ещё несколько раз нас останавливали солдаты, поздравляя с явлением Богини и спрашивая наше мнение по поводу разлома. Потом начались пьяные песни у костров, и нас утащили в один из таких кружков. Я не слишком сопротивлялась, надеясь на вкусный обед. Мясо было жестковатым, но после столь бурного дня и оно казалось даром богов. А уж если запивать пивом или чем покрепче…

— Рита? — родной голос раздался за спиной.

— Род… ик!.. Дик! — выговорила я, собирая мысли в кучку. Не стоило столько пить…

— Ты пьяна! Эль, куда ты смотрел! — Дик выглядел сердитым.

— Не ругай… ик!.. ся, он хороший, — выдала я, пытаясь встать. Получалось плохо.

— Ох, чудо ты моё пьяное, — устало вздохнул Дик. — Пойдём, тебе уже хватит.

Я послушно позволила поднять себя и повисла на шее у Дика.

— Эль, поможешь донести её до палатки?

Вместо ответа Эль положил руки нам с Диком на плечи, и в следующий миг мы оказались уже внутри палатки. Дик, подхватив меня на руки, отнёс к стоящей у стены шатра узкой кровати. Эль отодвинул одеяло, чтобы меня было удобнее укладывать. Мне это казалось ужасно забавным, я чувствовала себя маленькой девочкой, и хихикала Дику на ухо.

— У тебя есть вода? Она хочет пить, — Эль, снимая с меня ботинки, заговорщически подмигнул и приложил палец к губам. Я послушно промолчала. Было интересно, а что же дальше?

А дальше, стоило Дику отвернуться, как Эль провёл надо мной руками. Весь хмель из головы ушёл, и стало ужасно стыдно. Как я могла напиться! А ещё Дик видел меня в таком состоянии! Эль подмигнул, шепнул одними губами: «хорошего вечера», и, обернувшись Малышом, нетрезвой походкой направился в сторону выхода. Лапы заплетались, но он всё же добрёл до порога и там вольготно растянулся так, что пройти мимо него не представлялось возможным.

— Вот, держи. Сможешь сама? — Дик протянул мне стакан с водой и покосился на сопящего Малыша. — Что-то он сегодня не в себе.

Я вернула пустой стакан и поспешно завернулась в покрывало. Стыд заливал щёки. Давно я себе не позволяла такого безобразия.

— Отдыхай, — Дик присел на край кровати и поправил мне одеяло. Я не шевелилась, отвернувшись к стене.

— Не знаю, что произошло на Разломе и как ты там уцелела. Когда явилась Богиня, я уже не мог тебя найти. Больше всего я боялся, что ты не успела уйти и, знаешь, в тот момент я очень жалел, что не сказал тебе всего. Ты спишь?

Хотелось спросить, что же он хотел мне сказать, обнять его, прижаться лбом к натруженным плечам, но я, по совету Эля, молчала.

— Это хорошо. Потому что я не знаю, как всё объяснить. Ты, наверное, на меня злишься, — Дик ненадолго замолчал.

Я задумалась. Нет, не злюсь. А что, было за что?

— Я столько времени морочил тебе голову. Любой порядочный мужчина на моём месте должен был бы отпустить тебя, или предложить разделить жизнь на двоих. Но я не мог, понимаешь? Не мог отпустить тебя, не мог делать вид, будто ты мне безразлична. Это далеко не так. Но и предложить разделить мою долю не мог. Я не коронован, моя позиция очень шатка. Ты сама знаешь, в моих кругах были, а может, и остаются предатели. В любой момент меня могут убить, свергнуть, и я не мог рисковать тобой. Когда ты проснёшься, я попрошу Эля перенести тебя в безопасное место. Мне по-прежнему нечего тебе предложить, да ты бы и не согласилась быть со мной.

— Согласилась, — я не могла больше молчать. Что он там себе понапридумывал? Он, значит, всё решил, а я?! Да я столько времени вздыхала по нему, а он, оказывается, просто молчал!

Дик вскочил и уставился на меня круглыми глазами:

— Ты не спишь?

— Нет, не сплю. Но ты прав, теперь я на тебя очень сердита! — я сидела на кровати, уперев руки в бока и грозно глядя на своего… жениха? Я же вроде как ответила согласием.

— Я думал, ты пьяна. Прости, что наговорил столько… — Дик опустился на стул напротив кровати.

— А какого… демона ты столько времени молчал? — я попыталась придумать достойное ругательство, но потом плюнула на это дело и высказала, как оно думалось. — Я с первой встречи места себе не находила, вздыхала по тебе, всё гадала, как же привлечь твоё внимание. Думала, раз безродная иномирянка, то недостойна быть рядом с Вашим Высочеством.

— Да что ты такое говоришь! — снова вскочил на ноги Дик. — Ты… ты самая замечательная, ты образованная, ты умная, ты безумно красивая, да рядом с тобой должен быть достойнейший из людей! Который смог бы тебя защитить, заботился о тебе, рядом с которым ты бы всегда улыбалась.

— Спасибо, Эль у меня уже есть, но он не человек, — тихо ответила я, и Дик непонимающе уставился на меня. Пришлось пояснить. — Дик, идеальных людей не бывает. У всех есть недостатки, и с твоими я согласна мириться и уживаться, — я спустила ноги с кровати, и серьёзно посмотрела на Дика. — А теперь моя очередь спрашивать, примешь ли ты меня такой, какая я есть? Погоди, не отвечай, — я жестом остановила Родицита. — Сперва расскажи, как произошло явление Богини? Для меня это важно.

— Как произошло, — Дик взъерошил волосы, явно не понимая, куда я клоню. — Странно и внезапно. Сперва начали свистеть стрелы, и я обернулся к своим полкам, давая сигнал остановиться. Но было поздно, армии пришли в движение, и пришлось возглавить атаку. Я видел, что тебя ранило, но надеялся, что Эль о тебе позаботиться. Вынести с поля в тот момент я тебя не смог бы, и больше всего боялся, что тебя затопчут в пылу боя. Потом… — Дик нахмурился и потёр лоб. — Потом земля затряслась. Раздался жуткий треск, и под копытами лошадей, под ногами солдат пошли трещины. Они росли и множились, испуганные животные рванули в обратную сторону, а за ними начали бежать и люди. Кажется, эльфы тоже отступали. Когда грохот утих, мы обнаружили, что армии разделены Разломом, стороны которого соединяет естественный перешеек. А на нём, сияя во всём своём великолепии, стоит Богиня. Её черты расплывались, словно окутанные ветром и туманом, но тем не менее её было видно всем, даже тем, кто находился здесь, в лагере. Одни говорят, она парила высоко в воздухе, другие уверенны, что она касалась ногами земли. Кто-то считает, она была огромна, другие утверждают, не больше простого человека. Её голос, подобный горному ручью, было слышно, казалось, до самого горизонта. Она говорила о многом… А потом вдруг исчезла, словно и не было. Разве ты не видела? — Дик непонимающе смотрел на меня. Эх, была не была. Мало ли, как у них тут относятся к жрицам и какие порядки. Может, мне теперь и замуж нельзя?

— Понимаешь, Дик, меня тогда не ранило. Я умерла, — и я рассказала ему свою версию произошедшего. Дик слушал внимательно, не перебивая. Когда я закончила, он какое-то время молчал, и я начала переживать.

— Дик? — я с тревогой заглядывала ему в глаза, и не понимала, что творится в его мыслях.

— Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, и я приношу извинения за то, что в какой-то мере послужил этому причиной. Моё глубочайшее почтение Верховной Жрице Богини, — и Дик встал передо мной на одно колено и склонил голову. Значит, я права, и с этим у них какие-то заморочки.

— Да какая из меня жрица, — горько хмыкнула я. Ну что же, я не жалею о своём решении. Эль жив, война окончилась, так и не начавшись, и ближайшие несколько поколений не повторится. А что до личного счастья… Это не такая и большая цена за жизнь друга и благополучие народов. Я выпрямила спину и заставила себя смотреть прямо.

Дик вдруг поднял голову, посмотрел мне прямо в глаза и улыбнулся.

— Могу ли я, Родицит, некоронованный правитель человеческого народа, просить прекраснейшую и мудрейшую Верховную Жрицу с волшебным именем Маргарита разделить мою долю и стать спутницей моей жизни? — Родицит протягивал мне обратно то самое кольцо, которое я вернула ему на поле боя.

С визгом я кинулась ему на шею. Он потерял равновесие и мы, смеясь, повалились на пол. Дик целовал мне лицо, не переставая осыпать комплиментами. Из моих глаз текли слёзы, я обнимала его и отвечала на поцелуи. Объятия становились всё смелее, и в какой-то момент я заметила краем глаза, как колыхнулась ткань входа. Малыш вышел, оставляя нас вдвоём.

Я лежала на груди Дика, и рисовала пальцем узоры на его коже. Он поцеловал меня в макушку и поправил одеяло. Мы стащили всё с узкой кровати на пол и устроились с комфортом.

— Оденешь колечко? — чуть хрипло поинтересовался Дик.

— Непременно, — улыбнулась я и протянула руку. Тут выяснилось, что кольцо куда-то укатилось, пока мы радовались друг другу.

Хихикая, как нашкодившие маленькие дети, мы стали ползать на четвереньках, выискивая пропажу.

— Дик, я ничего не вижу. Нашла пряжку от ремня и один носок под кроватью, и всё, — я обернулась и увидела Дика, озадаченно разглядывающего что-то в руке.

— Знаешь, кажется, я его нашёл, только это не оно, — задумчиво отозвался жених.

— Так не бывает, — фыркнула я и подошла ближе. Пришлось признать, что всё-таки бывает. Потому как кольцо, очевидно, было то самое, но при этом оно изменилось. Ободок покрыла изящная вязь узора, а в центре блестел камень, который менял свой цвет в зависимости от того, под каким углом на него смотреть.

— Ух ты! Красота какая! — я во все глаза смотрела на диковинку.

— Проделки Богини? — покосился на меня Дик. Я прислушалась к себе.

— Скорее, благословение. Она желает мне счастья в личной жизни. Дай сюда, моё колечко, ты мне его уже подарил! — я попыталась отобрать украшение, но Дик увернулся.

— Нет уж, я должен сам тебе его надеть! Давай руку, — хитро улыбнулся Дик.

— Прошу, — я с гордым видом протянула ему ладошку. Тот, не поддавшись на мою провокацию, бережно взял ладонь в свои руки. Глядя мне в глаза, поцеловал в центр ладони, потом повернул руку тыльной стороной наверх и, повторяя своё недавнее предложение, медленно надел кольцо. В этот раз оно оказалось мне в пору.

— Я, Родицит, прошу прекраснейшую во всех мирах женщину разделить со мной моё бремя. Маргарита, согласна ли ты принять меня, мою жизнь, моё сердце, и идти со мной рука об руку, как бы ни обернулась судьба?

— Я согласна, — тихо ответила, не отводя взгляда. Хотела добавить ещё что-нибудь, но не успела. Дик принялся целовать каждый пальчик на руке, потом тыльную сторону ладони, и потянулся к моим губам.

Через месяц мы сыграли свадьбу. Едва ли не посреди церемонии я почувствовала зов Мира — кто-то пришёл на поклон к Богине к подножию Горы, и мне предстояло его выслушать и принять решение. Я едва смогла дождаться, когда закончится официальная часть, и, предупредив Дика, позволила Элю меня перенести. Сам Родицит уже побывал у Горы, как и другие правители. С вершины Горы я смотрела на них глазами Богини, глазами Мира, и чувствовала помыслы и желания, видела их души. Было приятно, что душа Дика сияет от любви к человеческой девушке Рите, и его мысли были чисты, без тёмных пятен жажды власти и наживы, без зависти и злобы. Он сожалел о погибших и раненых солдатах, хотел справедливости и благополучия своему народу. Богиня приняла его паломничество и одобрила на пост правителя. В знак этого бабочка-проводница вспорхнула с моего плеча и спустилась к Дику. Она оставила в его ладони крошечный голубой цветочек, который не растёт больше нигде, кроме верхушки этой горы. Дик для этого дара заказал перстень с откидной крышечкой, и носил его не снимая.

Со стороны эльфов приехало целых три претендента. Один из них, самый молодой, прибыл только из чувства долга, так как он был потомком соседней ветки рода Владыки. Но эльфу не хотелось власти, правление было бы ему в тягость. Он был влюблён, и мечтал стать поэтом. К слову, у него был несомненный талант к этому. Подняв небольшой камешек у края, я скинула его этому претенденту на роль Владыки. Эльф с удивлением поднял скатившийся к его ногам сердолик. Надеюсь, поймёт указание.

Второй эльф был очень стар. Он жаждал власти, так как считал, что его мудрость и жизненный опыт делают его достойным этой роли. Только вот кроме земледелия, чем он занимался всю жизнь, он ни к чему способен не был. Я оставила прошение этого эльфа без ответа.

Третий претендент был полон решимости. Он хотел справедливости и мира, разрушить отчуждённость эльфов, развивать торговлю и прочие отношения с другими народами. Этот эльф, как и Дик, получил цветок через Проводницу, а ещё указание через два месяца вернуться к Горе для обсуждения вопросов взаимоотношений с людьми. Дик тоже к этому времени прибудет к Горе, с проектами договорённостей.

А сейчас Мир меня звал, так как к Горе прибыла гордая и отчаявшаяся душа, которая тянется к счастью и очень страдает. Когда я, всё ещё в белом свадебном платье очутилась на своём месте, то увидела, что через один из перешейков, на нейтральную территорию вокруг Горы, проходят Арика и Мамыкин. Я сперва не поняла, зачем меня вызвали так рано, им идти ещё несколько часов, как вдруг земля затряслась. Это от меня не зависело, это была не моя воля, и я с ужасом смотрела, как Мамыкин отодвигает коляску Арики дальше от края, но сам теряет равновесие и начинает заваливаться в пропасть. Я что-то закричала, но раньше, чем успела что-либо сделать, Арика подскочила со своей коляски вцепилась в руку друга, пытаясь его удержать. В тот момент я поняла, что Мамыкин не упадёт, а Арика теперь сможет ходить. Она готова была пожертвовать собой ради другого, она понимала, что тяжёлого орка ей не удержать, что они упадут вдвоём, но не могла не попытаться. Я улыбнулась. Только ли друга? Или та искра, что теплится между ними, перерастёт в нечто большее? Мамыкин круглыми глазами смотрел на Арику, а та, не веря себе, переминалась с ноги на ногу. Я оставила на горе Проводницу, когда друзья будут у склона, она спустится к ним, неся благословение Богини. А мне пора возвращаться на свою свадьбу. Мир решил сегодня всё за меня, но я благодарна, что он позволил мне увидеть, что у подруги всё будет хорошо. Кто знает, может, когда-нибудь мы с Лари, Элем и Диком будем гулять на их свадьбе? Ой, представляю, какой резонанс это вызовет среди консервативных, гордых эльфов! Мир улыбнулся вместе со мной, предвкушая такую шутку. А почему нет, если им хорошо вместе?

В тот день, когда у коронованного Дика с новым правителем эльфов были переговоры у Горы, Лари объявил о помолвке с эльфой, которая за ним ухаживала. Свадьба будет месяца через два, когда Лари оправится окончательно. Я выпросила у Мира благословение их союзу и много-много здоровых детишек. Негоже, что Лари — единственный представитель их рода. Арика уже выбрала свой путь, и с эльфийским лесом он никак не связан.

В качестве свадебного подарка Эль перенёс нас с Диком к водопаду. Тому самому, в струях которого запуталась радуга, а у подножия пасутся чудесные единороги. Затаив дыхание, мы наблюдали за мирно пощипывающими травку животными. Взрослые всё время кружили так, чтобы малыши оставались в центре стада. Рога, казалось, из чистого хрусталя, блестели на солнце, а маленькие жеребята удивляли золотыми шкурками. Хрупкие, но сильные, воздушные, но такие живые существа, которые не могут существовать в мире без магии.

Дик засыпал меня заботой и подарками. Украшения, одежда, личная прислуга, и в довершение — чудесный белоснежный породистый конь. Я ту же в порыве чувств окрестила его Единорожком, а на скептические взгляды мужчин ответила гордо задранным носом. Свой просчёт я поняла чуть позже, ведь постоянно обращаться к животному полным именем неудобно, а коротким… В общем, моего красавца-коня иначе, чем Рожей, никто не называл.

Желая отблагодарить Дика, я тайно попросила Эля отвести меня к его учителю. Вопреки моим ожиданиям, Па согласился легко, и вот уже мы с Диком на его спине облетаем остров, любуясь последним Истинным Драконом. Дик проникся оказанной ему честью, и пообещал свято хранить доверенную тайну.

Эпилог

Сын, Дмитрий, бегал во дворе, командуя армией мальчишек, под присмотром учителей и воспитателей. Потом их дружной гурьбой отправят обедать, разбирать тактические промахи и учить математику. Я понаблюдала за обучающими играми из окна, радуясь тому, какой молодец у нас с Диком растет. Улыбнувшись, направилась в комнату к младшей дочурке. Она ещё совсем малышка, только-только начинает учиться ходить. Мир, давая мне время побыть с семьёй, стал реже вызывать меня как Жрицу. Это ненадолго, всего пару лет, а потом снова буду исчезать в самый неподходящий момент, чтобы очутиться на Горе или в ином месте, куда посчитает нужным отправить меня Мир. Меня безмерно порадовало, что первый год малыши растут так же быстро, как и в моём прежнем мире, а потом время для них замедляется постепенно. Десять лет кутать плачущий комочек в пелёнки было бы сложно.

Из-за двери послышался смех. Уже проснулась? Почему же мне никто не доложил?

Я отворила дверь и застыла на пороге. Малышка лежала в колыбели, весело агукая и размахивая ручками. А на перилах сидела кошка, и дразнила ребенка хвостом. Так, Рита, успокойся, всё хорошо, твоего ребенка никто не обидит. Если только ты не напугаешь животное так, что оно с перепугу оцарапает малышку. Я сделала глубокий вздох, и медленно шагнула вперед. Животное обернулось, уставилось на меня янтарными глазами и замерло. Детские ручки продолжали дергать многострадальный хвост, но кошка на это пока никак не реагировала.

Дверь была закрыта, этаж высокий, как же животное сюда пробралось? Я окинула взглядом помещение. Окна заперты, заслон в камине перекрыт, лето всё-таки. Так, а что там за мусор на пеленальном столике? И почему его до сих пор никто не убрал?! Я мысленно возмущалась отсутствием нянек и халатностью прислуги, разглядывая так разозливший меня мусор. Хм, а похоже… на скорлупки. Да, это точно цветные скорлупки. В разводах, как на том овальном камне, который малышка нашла на прогулке и отказалась с ним расставаться. Я перевела взгляд обратно на настороженную кошку. Если это то, о чем я думаю, то хорошо, что я с ходу не начала ругаться и прогонять животное. Нехорошо пугать новорожденных Хранителей.

— Эль, — спокойным голосом произнесла я, но кошка всё же вздрогнула. Мой Хранитель появился через мгновение, бесшумно возникнув из воздуха.

— Хранимая? — вопросительно-тревожный взгляд просканировал меня с ног до головы на предмет травм.

— Медленно обернись и посмотри, пожалуйста, не твоя ли это коллега сидит на колыбели.

Эль, вопреки моей просьбе, обернулся резким неуловимым движением. На это кошка никак не отреагировала. Малышка начала капризничать, кошка оглянулась и озадаченно фыркнула, потом что-то мяукнула и опять посмотрела на нас с Элем, склонив голову набок.

— Да, ты права, это Хранитель. И она растеряна, не знает, что делать, ведь малышка голодная, — ровным голосом прокомментировал Эль.

— А она на меня не кинется, если я подойду к ребёнку? — я не сводила взгляда с колыбели. Дочка хныкала, требуя внимания.

— Не кинется. Она должна чувствовать, что ты не несёшь её подопечной зла, — отозвался мой Хранитель, а у самого предупреждающе побежали искры по волосам, мол, пусть только попробует.

Я осторожно шагнула вперёд, а кошка, оглянувшись на малышку, мягко забрала у той свой хвост и перебралась на пеленальный столик. Я взяла малышку на руки. Пока я её кормила, кошка не сводила с меня взгляда, а Эль — с неё. Я устроилась с дочкой на стоящий у стены удобный диванчик.

— Эль, а почему она на меня так смотрит? — я покосилась на замершую кошку.

— Учится. Она только проснулась, только осознала себя, и требуется время, чтобы изучить речь и принятые в среде Хранимого образы. С учителем это будет проще и эффективнее. Если хочешь, попрошу Па об этом, — ровно ответил Эль, не сводя взгляда с коллеги.

— А ты не можешь её учить? — удивилась я, играя с дочкой. Я качала её на коленях, иногда изображая «ямы». Кошка в такие моменты напряжённо дёргала усами, что меня несколько напрягало.

— Я? — Эль вскинул на меня напряжённый взгляд. — Хранимая, это большая честь и большая ответственность. Недавно осознавших себя Хранителей всегда поручали лучшим из нас, и такое наставничество значит для нас очень многое. Я не уверен, что готов к этому, — ровным голосом пояснил Эль. Но я видела, что в глубине его глаз затаился огонёк надежды. Ему безумно хотелось учить новоявленную коллегу.

— Зато я уверена, что готов. Ты лучше всех, кого я знаю, подходишь на эту роль. И ты заслужил быть наставником, — я серьёзно смотрела на названного брата, и тот, сделав несколько шагов, опустился передо мной на колено.

— Благодарю за оказанную честь, — он склонил голову, после чего, не дожидаясь ответа, направился к своей подопечной. Глядя в её в глаза, произнёс несколько фраз на незнакомом мне языке. Кошка мяукнула в ответ, и они друг другу поклонились. Договор между наставником и учеником был заключён.

Странно, он никогда не говорил об этом, даже не намекал! Вечером я расспросила счастливого возложенной на него миссией Эля. Тот ответил, что Хранители — существа бесполые, иметь семью или детей им не положено. Смысл и единственная цель их существования — служба и защита своего Хранимого. Но всем живым существам хочется оставить что-то после себя. Хотя бы ученика.

Через пару месяцев у Эля появился ещё один ученик. В тот день мы гуляли в саду, пока стояла тёплая погода. Ещё немного, и осень вступит в свои права. Мы возвращались в дом, малышку на руках несла её Хранительница, в образе человека похожая на девушку-подростка лет пятнадцати по меркам моего старого мира. Эль очень гордился успехами свой подопечной. Родицит опять заседал в «консервной банке», куда я решительно отказалась переезжать на постоянное место жительства. Здесь, в просторном особняке с садом, было гораздо уютнее. Да и детям полезно бегать на природе, а не в черте пыльного города.

Я выпросила у Мира Хранителей для всех своих будущих детей как подарок себе на свадьбу. Богиня посмеялась, но согласилась на это. И вот у младшей дочери уже есть верный неподкупный страж, а что же Дима? Я спрашивала у Мира, и тот недоумевал. По его ощущениям, мальчик и Хранитель уже должны были найти друг друга.

Сын убежал вперед. Он размахивал своим мечом, хвастаясь последними выученными приёмами. Я ахала, хваля его успехи. И вдруг из-за дерева выскочили двое. Я не успела ничего сообразить, не успела даже вдохнуть, как в мою сторону уже летела стрела, а сына схватил незнакомец. Эль взмахнул рукой, развеивая стрелу в пыль. Он не мог идти против инстинктов, и в любой ситуации кинется спасать сначала меня. Я же не отрывала взгляда от сына. Он брыкался, пытаясь вырваться из захвата. Учебный меч лежал на земле. Раздался хищный птичий крик, и с неба спикировал огромный сокол. Он налетел на того, кто держал Диму, и через миг мужчина лежал на земле, держась за лицо. Я побежала к сыну, но Эль опередил меня.

— Стой! Мы не убиваем живых существ без надобности. Если ты это сделаешь, не сможешь узнать заказчика. Это важнее, чем жажда мести.

Сокол, собравшийся было снова идти в атаку, переменил направление. Я только ахнула, когда он приземлился рядом с Димой и обернулся таким же мальчишкой пяти, то есть пятидесяти, лет. Осмотрел своего Хранимого с ног до головы, и вот разбитые коленки уже не у Димы, а у его Хранителя.

— Эль, присмотришь и за этим оболтусом? — спросила Хранителя, кивая на его соколиного коллегу.

— Непременно, — хищно улыбнулся он.

Подошёл к парнишке и, глядя тому в глаза, произнёс какую-то тарабарщину. Мальчик ответил в том же духе, и они друг другу поклонились. После чего Эль сразу напустился на нового ученика:

— На кого ты похож? Волосы всклокочены, одежда помята! Ты сейчас не Хранитель, а разбойник с большой дороги! И вообще, как ты можешь отставлять своего Хранимого одного? Чтобы больше такого не повторялось! Ты должен быть с ним рядом каждую минуту, чтобы защитить в любой миг!

— Эль прав, ребята, разбойники выглядят краше вас. Предлагаю сейчас вам обоим отправиться в душ, переодеться, а потом спускайтесь в гостиную. До обеда успеем познакомиться и пообщаться, — примирительно ответила я. Я ужасно испугалась, но показывать страх перед детьми не хотелось. Напротив, я надеялась их успокоить.

— Вот, я тебе говорил, а ты не слушал! Мама хорошая, она бы тебя не выгнала! — обернулся к своему Хранимому сын.

— А почему я должна была его выгнать? — озадачилась я.

— А он проснулся в гнезде обычного сокола, на территории эльфов. И, пока летел ко мне, услышал, что Хранители не настоящие, — хмыкнул Дима, поднимая меч.

— Ох, ну тогда всё понятно. Ты, приятель, не слушай этих зануд, — обратилась я к молодому Хранителю, и тот поднял на меня взгляд с опаской. — Они даже Эля не приняли, хотя он мой названный брат, — от этих слов глаза парнишки округлились, и он уставился на Эля, который ему хитро подмигнул.

— Я предлагаю тебе поселиться вместе с твоим Хранимым. У Димы несколько смежных комнат, договоритесь между собой, какую ты займёшь. Как только определитесь, туда принесут подходящую мебель. Я так понимаю, для твоего второго облика понадобится насест? Да, Дима, зайди после обеда к кожевнику, тебе нужна специальная перчатка, чтобы сокол мог сидеть у тебя на руке. Может, ещё что полезное посоветует.

Новоявленный Хранитель смотрел на меня во все глаза и держался за спиной Димы. Первый раз вижу пугливого Хранителя.

— Он просто переживал, что ты можешь их с Димой разлучить, вот и не показывался на глаза, — тихо объяснил Эль, так, чтобы его услышала только я. — Вокруг тебя такая аура силы, из-за твоего статуса Жрицы, что все, кто может её видеть или чувствовать, обходят тебя стороной.

Обедали мы всегда только семьёй. Я, Дик, сын с дочкой и Хранители. Дик удивился новому человеку за столом. Юного Хранителя, умытого и аккуратно одетого, представили нам как Саню. Дик поприветствовал его, спросил, хорошо ли он устроился и предложил попробовать вон тот вкусный салат. Саня чуть опешил от такого приёма, но быстро освоился. Эль строго смотрел за своими учениками, я умилялась, как маленькая размазывает по столу кашу, которой её нянька-Хранительница пыталась накормить с ложечки, а Дик, Дима и Саня обсуждали какие-то стратегические манёвры. На душе было спокойно и тепло.

В главной зале квадратного дворца спустя некоторое время появился портрет правителя с семьёй. Мы с Диком в центре, в креслах, и большой лохматый пёс у наших ног. Возле Дика стоит юноша лет двенадцати, и на вытянутой руке у того, на специальной перчатке, сидит грозный сокол. С моей стороны в милом платьице, с завитыми волосами, девочка лет шести с полосатой кошкой на руках.

Я нашла своё место в мире, у меня есть любимая и любящая семья, работа, если должность Верховной Жрицы можно так назвать. Я счастлива.

Content

Кира Бег
Хранимая

Глава 1, или затянувшееся вступление. О том, как живется в неродном мире

Глава 2. «Робингуды» и прочие напасти

Глава 3. Эльф в кустах

Глава 4. В ушастом королевстве

Глава 5. Встречи и прощания

Глава 6. Снова одна

Глава 7. Новое начало

Глава 8. Разлом

Глава 9. Итоги

Эпилог