Дмитрий Лукашевич

Юридический механизм разрушения СССР

© Лукашевич Д., 2016.

© ООО «ТД Алгоритм», 2016

* * *

60-летию со дня рождения моего отца – Лукашевича Александра Борисовича – Гражданина, Патриота, посвящаю эту работу.

Введение

Проблема разрушения СССР в настоящее время актуальна, как никогда. Трагические события на Украине, спор о территориальной принадлежности Крыма, обострение геополитической конфронтации между Россией и Западом, а также масса других проблем уходят корнями к 1991 г., когда СССР перестал существовать и в связи с этим кардинально изменилась геополитическая карта мира.

Сразу хотелось бы оговориться, что я рассматриваю «государство» в его классическом понимании, то есть как социальный институт, а потому его первичным звеном, как и всего социального, является человек. Именно люди, а не Бог, природа, судьба и так далее создают государство, а значит, и ликвидируют государство тоже люди, и только они. Перефразируя слова классика, можно сказать так: если государства появляются или исчезают, значит, это кому-нибудь нужно.

Следовательно, ни о каком якобы «распаде» государства речи быть не может в принципе, тем более о распаде государства за столь исторически ничтожный промежуток времени – 6 лет. Думать иначе – значит либо сознательно допускать логическую ошибку и подвергать сомнению общепринятое понимание государства, заменяя его пониманием теологическим, либо сознательно вводить в заблуждение окружающих.

Если исходить из концепции «распада» СССР и говорить о якобы «объективных» причинах этого процесса, говорить о том, что СССР распался «сам», значит, надо делать вывод о том, что и образовался СССР тоже «сам». Однако такое утверждение не только логически абсурдно, но и исторически ошибочно: под договором и декларацией об образовании СССР стоят подписи конкретных людей, под Беловежскими и Алма-Атинскими соглашениями также стоят подписи конкретных, известных людей. Ещё раз подчеркну: именно людей, а не Бога или природы. Сказать, что эти подписи выражали волю советского народа, также было бы неверным, поскольку народ в 1991 г. на референдуме высказал свою волю, и она была прямо противоположной той, что была зафиксирована в документах, предусматривающих ликвидацию СССР в декабре того же года.

Осознаю, почему для значительной части населения представление об исчезновении СССР как о его «распаде» является более предпочтительным, чем признание факта его «развала», то есть сознательной ликвидации.

Во-первых, если признавать «развал» СССР, то в таком случае надо делать вывод, что тебя и твою страну предали, обманули, а осознавать, что в твоём обществе среди высокопоставленных лиц есть предатели, психологически трудно. Легче внушить себе и поверить, что СССР «рухнул сам», что это некое абстрактное «веление истории» и что сегодня это произошло с нашей страной, а завтра может произойти с любой другой страной, и якобы от этого никто не застрахован.

Во-вторых, распространение мнения о «распаде» СССР выгодно подавляющему большинству власть имущих, поскольку они сами соучаствовали в разрушении СССР. Следует отметить, что история ещё не знала такого грандиозного по численности соучастия в совершении грандиозного государственного преступления – разрушения СССР. В это соучастие были вовлечены тысячи людей. К ним относятся: партийная и комсомольская элита – практически весь состав Политбюро и ЦК КПСС, руководство ВЛКСМ, министры, народные депутаты, директора крупных заводов и фабрик и т. д. То есть многие из тех, кто и сейчас находится у власти на постах губернаторов, депутатов Государственной Думы, акционеров крупнейших предприятий с той лишь разницей, что теперь они имеют не только власть, но ещё и полученную крупную госсобственность. В руках этих лиц находятся все основные средства массовой информации, поэтому, разумеется, они посредством СМИ пытаются внушить российскому обществу, что СССР «рухнул сам». Ничего нового в этой логике нет: как любой преступник заявляет, что это не он 48 раз ударил жертву ножом, а сама жертва упала 48 раз на его нож, так же и те, кто разрушал СССР, заверяют, что Союз был обречён.

Тем не менее, как бы кому психологически комфортно ни было и как бы бывшие советские лидеры, желая уйти от ответственности, ни пытались изобразить из себя наивных, неопытных и недалёких реформаторов, к проблеме ликвидации СССР нужно подходить объективно, то есть через признание социальной природы государства и как частного следствия этого – факта преднамеренного и целенаправленного разрушения СССР.

Следует признаться, что я и сам в своё время написал диссертацию, имеющую в названии слово «распад»[1]. Впрочем, моей вины в этом нет: на протяжении 3 лет я пытался доказать некоторым «учёным», что никакого «распада» не было и быть не могло, и, казалось, доказал. Однако в последний момент перед защитой из-за научной трусости некоторых «профессоров-лауреатов» (Новицкой Т. Е.), без моего согласия, при грубейшем нарушении авторских прав и процедуры подготовки диссертации к защите название было изменено на: «Распад СССР: историко-правовое исследование». Хотя само содержание работы полностью опровергает это название…

Также иногда приходится встречать мнение, что, дескать, надо более деликатно говорить о ликвидации СССР, поэтому слова «разрушение», «демонтаж», «ликвидация» не совсем подходят, они не совсем научные. Лучше было бы использовать слово «распад». К сожалению, не могу согласиться и с этой позицией. Юридическая сфера – это, по моему убеждению, не сфера деликатности. И если юристы говорят об изнасиловании, убийствах, насильственных действиях сексуального характера, геноциде и так далее, то почему же надо избегать прямоты и откровенности, когда речь идёт о государственных преступлениях? Вещи надо называть своими именами. Если речь идёт об изнасиловании, никто не старается «смягчить» это деяние и называть его «половым сношением с применением насилия или угрозой его применения», а говорят прямо – «изнасилование»; когда говорят об убийстве, то не называют его «умышленным лишением жизни другого человека», а опять же говорят прямо – «убийство». Так почему же не называть вещи своими именами, когда речь идёт о глобальном «убийстве» – убийстве целого государства?

Кроме того, миндальность и смягчение в оценке тягчайшего государственного преступления менее тяжким его не сделают, а будут только способствовать дальнейшей безответственности и безнаказанности. В принципе, и убийство человека можно примитивизировать и изобразить его как «избавление от точки во вселенной», но при этом само преступление опять же менее тяжким от этого не станет и будет подлежать безусловной уголовной ответственности.

Проблема разрушения СССР многоаспектна. В ней присутствуют и экономический, и политический, и социально-психологический, и юридический и многие другие аспекты. Каждый из них важен для самого разрушения государства и интересен для исследователя. Но настоящее исследование посвящено именно юридическому аспекту разрушения СССР.

Отдельные вопросы юридической проблематики разрушения СССР рассматривались многими государствоведами, к числу которых относятся: С. А. Авакьян[2], С. Н. Бабурин[3], Г. В. Барабашев[4], Д. Л. Златопольский[5], Ю. А. Карантаев[6], П. П. Кремнев[7], Б. М. Лазарев[8], И. И. Лукашук[9], А. И. Лукьянов[10], Е. А. Лукьянова[11], В. О. Лучин[12], М. Н. Марченко[13], В. П. Мозолин[14], Ж. И. Овсепян[15], Ф. М. Рудинский[16], Ю. И. Скуратов[17], З. А. Станкевич[18], Б. Н. Топорнин[19], О. И. Чистяков[20], М. А. Шафир[21], К. Ф. Шеремет[22] и др.

Однако, несмотря на то что с момента разрушения СССР прошло уже почти 25 лет, исследования, посвященные комплексному изучению юридической стороны данного процесса, являются единичными.

Первым серьезным исследованием стала работа профессора Д. Л. Златопольского «Разрушение СССР (размышления о проблеме)»[23]. Позитивной стороной данной работы является то, что в ней автор на высоком научном уровне выделяет и анализирует факторы, приведшие к крушению Союза ССР. В их число Д. Л. Златопольский относит: кризис КПСС, национализм и сепаратизм, решения пятого внеочередного съезда народных депутатов СССР, феномен ГКЧП, фактор личности. Исследователь аргументирует все свои выводы, сделанные в работе, поэтому, по справедливому замечанию академика Ю. С. Кукушкина, «основные ее положения звучат убедительно и не вызывают принципиальных возражений»[24].

Однако представляется, что серьезным недостатком работы является отсутствие системы в изложении: автор рассматривает то исторические аспекты проблемы (исторические последствия разрушения СССР), то переходит к юридическим вопросам; с другой стороны, исследователь в качестве факторов разрушения СССР выделяет несопоставимые явления: например, такое длительное, многоаспектное и многоуровневое явление, как кризис КПСС «соседствует» с феноменом ГКЧП, хотя, как представляется, следовало бы определить границы последнего фактора шире и говорить не о феномене ГКЧП, а о кризисе высшего уровня власти СССР, не сумевшего обеспечить безопасность государства и защитить его территориальную целостность.

Впрочем, наверное, профессор Д. Л. Златопольский и не ставил задачу написания труда, соответствующего строгим канонам научного стиля, поскольку указал в названии своей значимой работы, что это лишь «размышления о проблеме».

Другим примером исследования, в котором затрагиваются вопросы разрушения СССР, является работа Е. А. Лукьяновой «Российская государственность и конституционное законодательство в России (1917–1993)»[25]. В ней автор анализирует конституционно-правовое развитие России в советском «облике» и, естественно, не обходит стороной вопрос разрушения СССР. Однако, к сожалению, исследователь зачастую ограничивается перечислением соответствующих нормативных актов, «сдобренных» описанием исторической обстановки, и не всегда проводит должный юридический анализ правовых актов. А некоторые положения работы противоречат друг другу. Так, сначала Е. А. Лукьянова отмечает, что Договор об образовании СССР 1922 г. «как самостоятельный документ существовал лишь до принятия Конституции СССР 1924 г.»[26], а затем укоряет союзную власть за то, что «после Конституции СССР 1924 г. …не было внесено ни единой поправки в Договор об образовании СССР»[27]. Тем не менее научный труд Е. А. Лукьяновой является новым этапом юридического исследования проблемы разрушения СССР, на котором предпринята попытка комплексного научного осмысления событий конца 80-х – начала 90-х гг. XX в.

В 2002 г. была защищена докторская диссертация З. А. Станкевича «Историко-правовые аспекты распада Союза ССР»[28]. В ней предпринята попытка рассмотреть вопрос прекращения существования СССР с позиции разрушения организации государственного единства СССР. На мой взгляд, такой подход серьезно сужает проблему разрушения СССР и упрощает её понимание. Автор не исследует вопрос разрушения КПСС и его взаимосвязи с «распадом» СССР, не исследует проблему разрушения высших органов государственной власти и управления СССР, которым был открыт путь к ликвидации Советского Союза. Даже разрушение государственного единства СССР З. А. Станкевич увязывает в конечном счете с неудавшейся попыткой заключения нового союзного договора. Поэтому, думается, что заявленная тема диссертационного исследования автором полностью не была раскрыта.

Стоит отметить еще одну важную научную работу, посвященную интересующей нас проблематике, – вышедшую в 2005 г. монографию П. П. Кремнёва «Распад СССР: международно-правовые проблемы»[29]. Как следует уже из названия работы, автор исследует проблему «распада» СССР с точки зрения международного права, чего до него, кажется, не делал ни один исследователь. Достоинством работы, помимо новизны тематики исследования, является широкий круг привлекаемых источников: многие выводы учёного базируются на анализе большого массива архивных данных, причём не только отечественных, но и зарубежных. Однако не со всеми выводами автора, как будет далее показано в настоящем исследовании, можно согласиться. К примеру, серьезные возражения вызывает оценка автором Договора об образовании СССР как международно-правового акта. А ведь исходя из этой позиции, автор обосновывает все основные выводы, сделанные в работе. Продолжением научного исследования заявленной проблемы явилась другая монография автора – «Распад СССР и правопреемство государств»[30]. В ней автор подтверждает свою позицию относительно оценки правовой природы договора об образовании СССР 1922 г. В целом монографии П. П. Кремнёва – солидные научные труды, освещающие проблему ликвидации СССР в новом ракурсе, с позиции международного права.

Стоит также упомянуть работы историков: докторскую диссертацию А. С. Барсенкова «Реформы Горбачёва и судьба союзного государства 1985–1991»[31] и кандидатскую диссертацию Р. А. Ялышева «Проблема нового союзного договора и его роли в распаде СССР»[32]. Блестящей по научной глубине и объёму фактического материала является работа историка А. В. Островского «Глупость или измена. Расследование гибели СССР»[33]. Отдельные интересующие меня вопросы в рамках исследуемой проблемы рассмотрены в диссертациях А. В. Буянова «Съезд народных депутатов СССР в системе государственной власти Советского Союза (1989–1991 гг.)»[34], А. И. Соснило «Становление многопартийной системы в Российской Федерации: конец XX – начало XXI вв.»[35], И. Д. Короевой «КПСС и трансформация общественно-политической системы СССР (1985–1991 гг.)»[36]. Во всех вышеуказанных диссертациях авторы детально анализируют заявленные научные проблемы, но, разумеется, делают это с сугубо исторических позиций, практически не рассматривая правовую проблематику.

Аналогично можно сказать о представляющей бесспорный интерес и ценность для настоящего исследования диссертации В. Н. Курьянова «Выход Литвы из СССР (внутренние и внешние политические факторы)»[37], в которой соискатель через призму политической науки рассматривает истинные причины выхода данной прибалтийской республики из состава СССР. Разумеется, юридический аспект автором в должной мере также не затрагивается.

Особо следует остановиться на работах философского характера, затрагивающих интересующую нас проблематику. Среди данных работ в первую очередь следует выделить исследования А. А. Зиновьева и С. Г. Кара-Мурзы.

Известный философ, логик и методолог А. А. Зиновьев в своих работах[38] рассматривает сущность советского общества, его принципиальные отличия от западного общества, а также причины рождения и разрушения существовавшего в СССР строя, который А. А. Зиновьев именует «коммунизмом». Выводы автора чётко аргументированы и основываются не только на научном исследовании, но и на личном восприятии, ведь, как известно, А. А. Зиновьев в 1978 г. эмигрировал в «западную» страну, ФРГ, где прожил более двадцати лет.

Значительную научную ценность для исследуемой в настоящей монографии проблемы представляют научные труды С. Г. Кара-Мурзы[39], в особенности вышедшая в 2013 году монография «Крах СССР»[40]. В своих работах С. Г. Кара-Мурза провел комплексное исследование «советской цивилизации» и причин её гибели. Причем автор не останавливается только на каком-то одном аспекте, а рассматривает заявленные темы с позиции политологии, истории, права, социологии, социальной психологии и других наук, что позволяет обойти однобокость в исследовании и делает его более ярким и полнокровным. Ученый использует в своих работах огромный объем фактического материала, что вкупе с вышеперечисленными достоинствами делает его труды во многом уникальными.

Вместе с тем ни А. А. Зиновьев, ни С. Г. Кара-Мурза не исследуют юридический механизм крушения СССР, детально не анализируют огромный пласт нормативных актов периода перестройки. Впрочем, как видно из содержания их работ, авторы такой цели и не преследовали – их внимание привлекали более общие, сущностные, «цивилизационные» причины гибели СССР.

Таким образом, проблема разрушения СССР требует комплексного юридического осмысления, попытка которого предпринята в настоящем исследовании.

Искреннюю благодарность за высказанные замечания и рекомендации выражаю известным учёным-юристам[41]: д. ю. н., проф. Бабурину С. Н., д. ю. н., проф. Т. П. Евсеенко, д. ю. н., проф. В. Б. Исакову, к. ю. н., проф. Клеандровой В. М., д. ю. н., проф. Мулукаеву Р. С., д. ю. н., проф. Станкевичу З. А., к. ю. н., доц. Цитульскому В. Ф.

Глава 1. Исторические причины перестройки в СССР (1985–1991), или Почему убили государство

После смерти Брежнева Пленум был созван только на 3 день, после смерти Андропова – на 4 день, после смерти Черненко Пленум был созван всего за 20 часов. Военные обеспечили переброску членов ЦК военными самолётами.

Виктор Казначеев. Последний генсек. М., 1996. С. 521.

О причинах перестройки в СССР сказано и написано немало. Как правило, к причинам перестройки относят: застой в экономике и общественной жизни; наличие значительных привилегий у партноменклатуры; «железный занавес» во внешней политике и, наконец, жгучее желание перемен.

Полагаю, что в реальности ничто из вышеперечисленного не относится к причинам перестройки, а является лишь идеологическим штампом и инструментом информационной войны против СССР, ставящими целью оправдание и обеление перестройки.

Рассмотрим каждую из вышеперечисленных «причин» в отдельности.

§ 1. Застой в экономике и общественной жизни. Желание перемен

О том, что в СССР в период нахождения у власти Л. И. Брежнева был «застой», советские граждане впервые услышали из уст Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва во время политического доклада Центрального комитета КПСС XXVII Съезду КПСС. В частности, тогда новый генсек заявил: «В течение ряда лет, и не только в силу объективных факторов, но и причин прежде всего субъективного порядка, практические действия партийных и государственных органов отставали от требований времени, самой жизни. Проблемы в развитии страны нарастали быстрее, чем решались… В жизни общества начали проступать застойные явления (выделено мной. – Д. Л.)»[42].

Объективно оценивая тезис о том, что в СССР до 1985 г. был «застой», следует признать, что он является откровенной ложью. И статистические данные развития экономики СССР в период с 1964 по 1985 гг. это в полной мере подтверждают[43].

Причём динамика развития экономики СССР, заложенная в предшествующие десятилетия, продолжалась вплоть до конца 80-х годов. В частности, СССР по производству основных продуктов питания на душу населения в сравнении с США и Англией в 1989 г. уступал только США, и то только по производству мяса, по остальным же параметрам СССР превосходил сравниваемые страны (см. таблицу № 1).

Таблица 1. Производство основных продуктов питания на душу населения (в кг) в 1989 году[44]

Значительно возрос и процент потребления продуктов питания советскими гражданами (см. таблицу № 2).

Стоит обратить внимание на то, что в СССР во второй половине 80-х годов был дефицит продуктов питания и товаров народного потребления. Казалось бы, потребление должно было упасть, однако, как видно из таблицы 2, оно не только не упало, а, наоборот, возросло.

То есть обе таблицы наглядно показывают, что никакого дефицита в советской экономике не было: СССР с каждым годом производил продуктов всё больше, а народ всё больше потреблял, поэтому существовавший дефицит был вызван исключительно искусственно и никаких объективных оснований под собой не имел.

Таблица 2. Потребление продуктов питания в СССР, кг на душу населения в год[45]

Однако уровень благосостояния измеряется не только уровнем производства и потребления продуктов питания, но и другими параметрами, в частности, уровнем обеспеченности людей жильём.

Из таблицы 3 видно, что в период с 1961 г. по 1980 г. более 200 млн советских граждан получили или приобрели жилплощадь.

Таблица 3. Численность лиц, улучшивших жилищные условия (млн человек)[46]

Кроме того, сам М. С. Горбачёв в своём докладе на XXVII Съезде КПСС заявил о «внушительных успехах» советской экономики: «За четверть века после принятия третьей Программы КПСС (то есть с 1961 по 1986 гг. – Д. Л.) Советский Союз добился внушительных успехов… Национальный доход вырос почти в 4 раза, промышленное производство – в 5 раз, сельскохозяйственное – в 1,7 раза… Реальные доходы на душу населения увеличились в 2,6 раза, общественные фонды потребления – в 5 с лишним раз. Построено 54 миллиона квартир, что позволило улучшить жилищные условия большинству семей»[47].

Как видно, сейчас о таком «застое» можно только мечтать!

Если утверждение о «застое» не соответствовало действительности и было заведомой ложью, зачем тогда эта ложь потребовалась руководству партии и страны? Ответ очевиден: для оправдания перестройки и тех коренных экономических и политических изменений, которые были намечены М. С. Горбачёвым и его сподвижниками: отказа от социализма, отмены однопартийности, ликвидации КПСС, дезинтеграции СССР и т. д.

Однако если застоя не было, то почему данное утверждение было с энтузиазмом подхвачено советскими гражданами?

Представляется, потому что понятие «застой» было смешано с понятием «стабильность». Если первое означает остановку, прекращение развития[48], то второе означает устойчивость, постоянство в развитии[49].

Как известно, ещё древнеримский поэт-сатирик Ювенал писал, что люди хотят «хлеба и зрелищ». И если «хлеба» в СССР было предостаточно, то со «зрелищами» была самая настоящая проблема: очевидно, что если денежные средства страны обеспечены золотом и другими активами Государственного банка СССР и, как следствие, цены на продукцию и услуги не растут десятилетиями[50], если страна не знает, что такое безработица, если по телевидению не показывают насилие и порнографию, а глава государства не стреляет из танков по парламенту своей страны, то существующая реальность начинает как-то приедаться и действительно складывается ощущение застоя. Хочется перемен. И этих перемен новый лидер страны пообещал. И к его чести, надо признать, всё выполнил – исключительно ничего из того, что было раньше, теперь уже не стало.

Таким образом, никакого застоя в СССР не было, а утверждение о его якобы существовании является заведомой ложью и желанием оправдать перестройку и кардинальные «шоковотерапевтические» изменения.

§ 2. Наличие значительных привилегий у партноменклатуры

Этот тезис был очень популярен как в 1985 г., с приходом к власти М. С. Горбачева, так и во время предвыборных кампаний Б. Н. Ельцина.

Однако трудно понять, как наличие льгот и привилегий у руководящего слоя работников может повлиять на необходимость смены общественно-экономической формации в стране? Верноподданничество, славословие и привилегии были во все времена и во всех странах. Было это и до перестройки, и во время, и после неё. Поэтому наличие подобных льгот не является чем-то новым, не является изобретением советской власти, а представляет собой вполне естественное явление как в истории нашей страны, так и в зарубежных странах, и причиной для проведения «перестроек» в других странах это не являлось.

§ 3. Наличие «железного занавеса»

Как известно, идеологическое клише о якобы существующем в СССР «железном занавесе», опустившимся и разделившим Запад и Восток, принадлежит У. Черчиллю и его «фултонской речи».

Представляется, что определенные ограничения в экономике, в личных правах (праве свободного выезда за границу) и культуре имели объективные причины и были необходимы для защиты СССР, его экономики и культуры от самой откровенной подрывной деятельности Запада в рамках начатой им войны, вошедшей в историю под названием «холодной». История показала, что как только эти ограничения были сняты («занавес» поднят), из СССР сразу же вывезли почти все товары народного потребления, которые по сравнению с западными были очень высокого качества и по низкой цене, а взамен советские граждане получили «антикиллеры», «телепузиков» и массу видов и разновидностей «клубнички». Досыта «наевшись» всем этим и поняв, что великое видится на расстоянии, люди советские фильмы и песни возвели в ранг «классики», а о докторской колбасе по 2 руб. 20 коп. стали только мечтать.

Однако, оставляя анализ экономических, политических, культурных и иных причин «закрытости» Советского Союза, надо признать, что для разумного изменения существующего положения отнюдь не надо было всё «перестраивать» до основания.

§ 4. Желание перемен

Безусловно, советское общество жаждало перемен, как оно жаждало их и в марте 1953 г., и в октябре 1964 г., и в ноябре 1982 г., и в феврале 1984 г., как оно их жаждало всегда, на любом этапе своего развития, как оно жаждет их прямо сейчас. Однако каждый раз к «перестройке» это не приводит.

Кроме того, никто в руководстве СССР, в частности в Политбюро, кроме М. С. Горбачёва, как и никто среди подавляющего большинства советских граждан, не мог предположить и не хотел того, что принесет впоследствии «перестройка», не хотел ни её целей, ни средств их достижения. Люди хотели перемен, но не хотели таких перемен, не хотели такой перестройки.

Таким образом, полагаю, что ни «застой», ни привилегии чиновничества, ни «железный занавес», ни желание перемен не были причинами «перестройки».

Однако, как известно, у любого явления причины всё-таки есть. И раз была перестройка, значит, были причины и у неё. А причины, в свою очередь, бывают объективными и субъективными.

Решая вопрос, были ли у «перестройки» объективные причины, необходимо ответить на вопрос, а была бы «перестройка», если бы не было М. С. Горбачёва? Обсуждало ли руководство СССР до 1985 г. вопрос об отмене однопартийности, об отказе от социализма, о прекращении существования ОВД и СЭВ, о снятии золотого и иного обеспечения рубля? Разумеется, нет, не обсуждало. Ни в одном документе до марта 1985 г. (и даже позже) мы этого не найдем.

Поэтому с полной уверенностью можно сказать, что инициатором «перестройки» являлся лично М. С. Горбачёв и «перестройки» не было бы, если бы Горбачёв не стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Следовательно, единственной причиной «перестройки» является причина субъективная – приход к высшей власти в СССР М. С. Горбачёва.

Однако помимо субъективной причины «перестройки» были у неё, на мой взгляд, и три предпосылки.

Первая из них – это заинтересованность партноменклатуры в реставрации капитализма в СССР.

Партийное руководство в СССР, несмотря на выдвигаемые КПСС лозунги о равноправии, выделилось в настоящую касту, обладавшую в стране реальной властью и практически не несущую за свои действия никакой ответственности, но при этом обладавшую впечатляющими по тем временам материальными привилегиями. Последний фактор на фоне усугубляющегося в стране дефицита вызывал особое раздражение у населения. Один из партийных руководителей – последний 1-й секретарь Московского горкома КПСС Ю. А. Прокофьев – откровенно признает: «Партийные руководители высшего звена, начиная от обкомов партии и выше, пользовались значительными привилегиями. И они за них ох как держались!.. Я имею в виду дачи, распределители, санатории и все прочее. Во многих регионах этих привилегий было даже значительно больше, чем в Москве. Кое-где процветало самое настоящее байство. Поэтому секретари областных комитетов партии хотя и были недовольны Горбачёвым и за его спиной критиковали и ворчали в кулуарах, но стоило тому только прикрикнуть – а он умел это делать! – все сразу замолкали»[51]. В ещё более откровенной и критичной форме о привилегиях партийного руководства говорил один из «главных борцов» с ними – Б. Н. Ельцин. Отвечая на вопрос, правда ли, что партийное руководство живет там, где «давно и прочно властвует коммунизм», он говорил следующее: «Угодливость и послушание оплачиваются льготами, спецбольницами, спецсанаториями, прекрасной “цековской” столовой и таким же замечательным столом заказов, “кремлёвкой”, транспортом. И чем выше поднимаешься по служебной лестнице, тем больше благ тебя окружает, тем больнее и обиднее их терять, тем послушнее и исполнительнее становишься. Все продумано… А если уж ты забрался на вершину пирамиды партийной номенклатуры, тут все – коммунизм наступил. И, оказывается, для него вовсе не надо мировой революции, высочайшей производительности труда и всеобщей гармонии. Он вполне может быть построен в отдельно взятой стране для отдельно взятых людей»[52].

Как уже упоминалось, наличие льгот и привилегий у власть имущих не было изобретением советской власти. Этот фактор существовал и существует во многих странах и к крушению государств не приводит, а потому не может являться ни причиной перестройки, ни причиной крушения СССР.

Однако положение советского чиновничества было особенным. Оно имело просторные квартиры, дачи, автомобили с водителем, доступ к спецсанаториям, спецраспределителям и т. д., но, как известно, проблема заключалась в том, что все эти «блага» принадлежали государству: квартира государственная, дача государственная, автомобиль государственный, водитель работает на государство и т. д. А значит, сохранить привилегированное положение чиновник мог только до тех пор, пока находится «у дел». Уходя с должности, чаще всего он терял всё. В этой связи чиновник мечтал сохранить свои выгоды как можно дольше, а лучше всего – навсегда. Как это сделать? Ответ прост – ввести частную собственность! А введение частной собственности означает сущностные изменения общественно-экономической формации – её вырождение из социализма в капитализм. Поэтому получается, что руководство коммунистической партии стало кровно заинтересовано во введении частной собственности, а значит, в переходе к капитализму.

Тем не менее номенклатура в СССР всегда смотрела на лидера партии, на Генерального секретаря, и сами по себе их желания навсегда легализовать своё материальное положение государство бы не разрушили. Пример тому – существующие ныне социалистические КНР, КНДР, Вьетнам и Куба. Однако, когда лидер партии начал вести страну к капитализму, разумеется, «грудью» против этого номенклатура не встала, а могла лишь только аплодировать этому процессу и «горячо поддерживать» его. Поэтому желание партноменклатуры легализовать свои «блага» путем введения частной собственности было не причиной, а предпосылкой перестройки. Оно не вызвало напрямую перестройку, но поспособствовало ей.

Другой предпосылкой перестройки явилось наличие в СССР колоссального нечастного сектора экономики. Государству принадлежало огромное количество предприятий, в том числе индустриальных гигантов, огромное количество движимого и недвижимого имущества. То есть государство как субъект права выступало в качестве собственника. Однако это было лишь на бумаге. В реальности же, как известно, государство, как и общественные организации, как и юридические лица, является лишь фикцией, условностью, объективно не существующей. И поэтому складывается ощущение, что эти объекты собственности являются «ничейными», бесхозяйными, а следовательно, у человека, близкого к власти и распределению ресурсов, просыпается хищническое желание присвоить себе эти «лакомые куски», подобрать «ничейное».

В этой связи перестройку активно поддержали директора крупных предприятий, в том числе, заводов, фабрик, поддержали перестройку комсомольские и партийные руководители, имеющие доступ к колоссальным объемам комсомольского и партийного имущества. Как известно, и по сей день эти люди, вчерашние директора, комсомольцы и коммунисты, занимают высокие должности и при этом, конечно, отнюдь не бедствуют, а имеют колоссальные материальные средства. И, как говорил Воланд в бессмертном романе М. А. Булгакова, «при скромной жизни» этих средств вполне хватит.

Таким образом, ещё одной предпосылкой перестройки явилось наличие в СССР огромного сектора государственной и общественной собственности, который создавал иллюзию бесхозяйности, «ничейности» и вызывал большое желание эту собственность приватизировать.

Наконец, третьей предпосылкой перестройки в СССР является фактор внешнеполитического влияния. Как известно, к концу 1970-х гг. на Западе, в частности в США, назревали серьезные кризисные явления. После отмены золотого обеспечения доллара в 1971 г. доверие к американской экономике было серьезно подорвано. Постоянно растущий внутренний и внешний государственный долг подводил США к экономическому краху, и спасти их могло только появление новых рынков сбыта продукции, дешёвой рабочей силы и прилив новых ресурсов. В этой связи уничтожение социалистического лагеря, реставрация в этих странах капитализма, вывоз необходимых ресурсов и расчленение СССР становилось объективной необходимостью для спасения западной экономики. Другого варианта просто не было.

Кроме того, как и в любой войне, США мечтали уничтожить своего геополитического противника – СССР – и установить полный контроль над его территорией, а также экономической и политической системой.

Приход Горбачёва к власти и по сей день вызывает много толков и домыслов. И это неслучайно. В истории трудно найти пример, когда в мирное время за 3 года уходят из жизни подряд 3 (!) руководителя государства.

Тезисы о том, что Л. И. Брежнев, Ю. В. Андропов и К. У. Черненко были уже «в возрасте», смешны. Хотелось бы напомнить, что этот «возраст» на момент смерти составлял: Брежнева – 75 лет, Андропова – 69 лет, Черненко – 73 года. Много это? Не думаю, особенно если учесть, что Президент США Рональд Рейган был ровесником Черненко (р. в 1911 г.) и умер только в 2004 г., причём в США его «больным стариком» никто не считал. Продолжая список, можно привести ещё интересные сравнения: супруга Л. И. Брежнева – Виктория Петровна Брежнева (р. в 1907 г.) – умерла только в 1995 г., а супруга К. У. Черненко – Анна Дмитриевна Черненко (р. в 1913 г.) – умерла лишь в 2010 (!) году.

Нельзя не вспомнить и ныне здравствующих партийных и государственных деятелей времён перестройки, которым давно уже «далеко за»: М. С. Горбачеву – 85 лет, А. И. Лукьянову – 86 лет, Н. И. Рыжкову – 87 лет, Долгих В. И. – 92 года, Е. К. Лигачёву и вовсе 96 лет.

Так почему же жёны и «наследники» генсеков пережили их на 15–20 лет, а сами руководители государства и партии, имея первоклассное медицинское обслуживание, выглядели так, будто им не 70, а 120 лет?

Разумеется, здесь этот вопрос надо адресовать кремлёвским врачам и в первую очередь господину Е. И. Чазову.

В. А. Казначеев, соратник Горбачёва по работе на руководящих постах в Ставрополе, приводит интересную информацию: «Я уже рассказывал о том, что академик Чазов, приезжая на Ставрополье, делился с Горбачёвым многим, в частности регулярно информировал об образе жизни кремлевских обитателей. Со стороны это казалось дружбой. Но так только казалось.

Будучи в курсе состояния здоровья всех руководителей Кремля, академик намекнул Горбачёву, что смерть уносит лидеров одного за другим, как только у них обостряются отношения с США. Причем заболевают они и умирают как-то странно, нелепо. Так, Брежнев, человек, обладавший незаурядной энергией, вдруг захворал астеническим синдромом. Его замедленная реакция, затруднённая речь вызывали насмешки, служили материалом для эстрадных артистов.

У Черненко с невероятной быстротой развивается флегмона. Также неожиданно наступило обострение болезни у Андропова. Военачальники России (имеется в виду СССР – Д. Л.) и Чехословакии Устинов и Дзура после маневров заболели одной и той же болезнью, приведшей их к смерти. Если о смертях генсеков можно спорить, были ли они случайными, то уход из жизни Устинова и Дзура – явное доказательство того, что против них была совершена целенаправленная акция»[53].

Таким образом, трудно было не заметить слишком уж очевидную подозрительность смертей 3 генсеков подряд. Неслучайно, что и в настоящее время все противники США заболевают «странно», «нелепо» и одинаково. Достаточно вспомнить внезапно возникшие онкологические заболевания у Президента Венесуэлы Уго Чависа, Президента Бразилии Дилмы Руссефф и Президента Аргентины Кристины Фернандес де Киршнер. И по всей видимости, американская методика была «обкатана» на советских лидерах.

Впрочем, думается, что слова Чазова о здоровье партийных и государственных лидеров не сильно расстроили М. С. Горбачёва. Как, впрочем, не расстроили они и его жену, Р. М. Горбачёву, которая в конце 1984 – начале 1985 гг. не упускала ни одного дня, чтобы не осведомиться у охраны: «Какая информация из Москвы?»[54].

В декабре 1984 г. умер Д. Ф. Устинов. Надо сказать, что умер он очень удачно, в самый подходящий момент, поскольку Устинов был тем человеком, который определял кандидатуру будущего генсека. Так было с выдвижением кандидатуры Андропова, так было с выдвижением кандидатуры Черненко. Теперь Устинова не стало.

Всего через 3 месяца не стало и К. У. Черненко. Удивительно, но 2 раза, заявляя о своём намерении оставить пост Генерального секретаря ЦК КПСС[55], Черненко получал от Политбюро и его отдельных членов категорические возражения и советы «просто немного подлечиться». Почему же так было? Думается, потому, что в Политбюро были люди опытные, которые понимали, что с поста никто просто так не уходит. Если Черненко уйдет, то он обязательно назовет имя преемника, а членам Политбюро хотелось нового генсека избрать самим, а, следовательно, для этого надо дождаться смерти прежнего.

И эта смерть наступила 10 марта 1985 г. И наступила она также очень удачно и очень вовремя, поскольку в Москве из 10 членов Политбюро отсутствовало 4, причём, как считается, противников Горбачева: Воротников был в Югославии, Кунаев был в Алма-Ате, Романов отдыхал в Литве, Щербицкий возглавлял делегацию Верховного Совета СССР в США.

Однако на состоявшемся вечернем заседании Политбюро 10 марта 1985 г. новый генсек так и не был определён, поэтому заседание было перенесено на 14.00 11 марта, чтобы ночью можно было всё обдумать и взвесить.

Но именно в эту ночь с 10 на 11 марта 1985 г. Лигачёв, Горбачёв и Чебриков остались в Кремле и вели подготовку к тому, чтобы генсеком был избран именно М. С. Горбачёв. Также в Кремль были вызваны ночью Загладин, Александров, Лукьянов и Медведев для написания речи для лица, которое будет избрано Генеральным секретарем ЦК КПСС[56].

Если верить В. А. Печеневу, то между А. И. Вольским и М. С. Горбачёвым состоялся интересный диалог: «Аркадий Иванович (Вольский. – Д. Л.), заглядывая в светлые печальные глаза Горбачёва, доверительно спросил его: “Михаил Сергеевич, а доклад на Пленуме вы будете делать?”. “Аркадий, не выё…ся”, – дипломатично ответил Горбачёв»[57].

Таким образом, очевидно, что М. С. Горбачёв готовил речь будущего генсека не «для кого-то», а исключительно для себя.

Одновременно всю ночь Е. К. Лигачёв обзванивал первых секретарей региональных отделений партии, то есть членов ЦК, и агитировал их в пользу Горбачёва. На следующий день, 11 марта 1985 г., до 14.00, т. е. до судьбоносного заседания Политбюро, уже происходили непосредственные встречи Е. К. Лигачева с членами ЦК[58].

Результаты выборов генсека на Политбюро и затем на Пленуме известны…

После смерти Брежнева Пленум был созван только на 3 день, после смерти Андропова – на 4 день, после смерти Черненко Пленум был созван всего за 20 часов. Военные обеспечили переброску членов ЦК военными самолётами[59].

По словам Печенева В. А., все произошедшее было «маленьким государственным переворотом», а по моему мнению, блестяще проработанной спецоперацией. И США в её проведении оказали неоценимую помощь.

Таким образом, полагаю, что перестройка в СССР была вызвана единственной причиной, субъективной, – приходом к власти в СССР М. С. Горбачёва. Были у перестройки и три предпосылки: нравственное перерождение руководства КПСС и его заинтересованность во введении в СССР частной собственности, а следовательно, в реставрации капитализма; наличие в СССР огромного государственного и общественного сектора экономики, что вызывало ощущение его «бесхозяйности» и желание приватизировать; и наконец, заинтересованность Запада в уничтожении своего главного геополитического соперника и спасении собственной экономики от экономического краха.

§ 5. Фактор предательства

При анализе событий, которые произошли в нашей стране в период с 1985 по 1991 гг., следует учитывать фактор предательства Советского Союза руководством КПСС и СССР. И это обстоятельство подтверждают ряд доказательств.

Во-первых, свидетельские показания. В частности, Александр Яковлев в своих работах неоднократно вспоминал случай предательства М. С. Горбачёвым государственных интересов СССР ещё до избрания его Генеральным секретарём ЦК КПСС. Это произошло в Великобритании, которую Горбачёв посетил в декабре 1984 г. во главе делегации Верховного Совета СССР. Тогда на встрече с премьер-министром М. Тэтчер М. С. Горбачёв представил Тэтчер документы, содержащие военную тайну СССР. Стоит привести слова Яковлева: «Переговоры продолжали носить зондажный характер, до тех пор пока на одном из заседаний в узком составе (я присутствовал на нём) Михаил Сергеевич не вытащил из своей папки карту Генштаба со всеми грифами секретности, свидетельствующими о том, что карта подлинная. На ней были изображены направления ракетных ударов по Великобритании, показано, откуда могут быть эти удары, и всё остальное. Тэтчер смотрела то на карту, то на Горбачёва. По-моему, она не могла понять, разыгрывают её или говорят всерьёз. Пауза явно затягивалась. Премьерша рассматривала английские города, на которые были направлены ракетные удары. Затянувшуюся паузу прервал Горбачев:

– Госпожа премьер-министр, со всем этим надо кончать, и как можно скорее.

– Да, – ответила несколько растерянная Тэтчер»[60].

Во-вторых, доказательством предательства является признание самого М. С. Горбачёва, сделанного им в Американском университете в Турции в 2000 г. Тогда он заявил: «Целью всей моей жизни было уничтожение коммунизма, невыносимой диктатуры над людьми.

Меня полностью поддержала моя жена, которая поняла необходимость этого даже раньше, чем я. Именно для достижения этой цели я использовал свое положение в партии и стране. Именно поэтому моя жена все время подталкивала меня к тому, чтобы я последовательно занимал все более и более высокое положение в стране.

Когда же я лично познакомился с Западом, я понял, что я не могу отступить от поставленной цели. А для ее достижения я должен был заменить все руководство КПСС и СССР, а также руководство во всех социалистических странах… Мне удалось найти сподвижников в реализации этих целей. Среди них особое место занимают А. Н. Яковлев и Э. А. Шеварднадзе, заслуги которых в нашем общем деле просто неоценимы.

Мир без коммунизма будет выглядеть лучше. После 2000 года наступит эпоха мира и всеобщего процветания. Но в мире еще сохраняется сила, которая будет тормозить наше движение к миру и созиданию. Я имею в виду Китай.

Я посетил Китай во время больших студенческих демонстраций, когда казалось, что коммунизм в Китае падёт. Я собирался выступить перед демонстрантами на той огромной площади, выразить им свою симпатию и поддержку и убедить их в том, что они должны продолжать свою борьбу, чтобы и в их стране началась перестройка. Китайское руководство не поддержало студенческое движение, жестоко подавило демонстрацию и… совершило величайшую ошибку. Если бы настал конец коммунизму в Китае, миру было бы легче двигаться по пути согласия и справедливости.

Когда Ельцин разрушил СССР, я покинул Кремль, и некоторые журналисты высказывали предположение, что я буду при этом плакать. Но я не плакал, ибо я покончил с коммунизмом в Европе. Но с ним нужно также покончить и в Азии, ибо он является основным препятствием на пути достижения человечеством идеалов всеобщего мира и согласия.

Путь народов к действительной свободе труден и долог, но он обязательно будет успешным. Только для этого весь мир должен освободиться от коммунизма»[61].

Однако СССР предавал не только М. С. Горбачёв, А. Н. Яковлев и Э. А. Шеварднадзе. Предательство началось ещё до избрания М. С. Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС. Особенно следует остановиться на роли Ю. В. Андропова.

В обществе распространено представление об Андропове как о «втором Сталине» только в более «мягком» выражении. К сожалению, не могу согласиться с такой оценкой, поскольку вижу роль Ю. В. Андропова зловещей.

Ещё в бытность своего пребывания на посту Председателя КГБ СССР Юрий Владимирович должен был в силу своего должностного положения особое внимание уделять охране жизни и здоровья первых лиц государства, и в первую очередь Л. И. Брежнева. Но удивительно: при явно выраженном резком ухудшении состояния здоровья генсека, который начиная с 1974 г. в возрасте 68 лет стал по состоянию здоровья выглядеть на несколько десятилетий старше, никаких мер по восстановлению работоспособности и пристальному вниманию к здоровью лидера предпринято не было. Состояние, при котором Л. И. Брежнев становился объектом насмешек, что приводило к нравственному перерождению советского общества, как будто было кому-то выгодно. И вряд ли «всесильный» КГБ был в данном случае в стороне.

Ещё больше вопросов вызывает страстное желание Ю. В. Андропова занять пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Зачем этот пост нужен человеку, который понимал, что его дни сочтены? Что он мог сделать и, возможно, сделал за столь короткий срок? А сделал он очень многое, но, к сожалению, для большинства населения истинные результаты его «генсекства» оказались незамеченными. Андропов подготовил кадровую основу для будущей перестройки. Именно при Ю. В. Андропове была сформирована команда, куда вошли:

– Е. К. Лигачёв, в 1983 г. был переведён из Томска на постоянную работу в ЦК КПСС, сначала заведующим отделом, потом секретарём ЦК КПСС;

– А. Н. Яковлев, в 1983 г. был возвращён в Москву из Канады, где с 1973 г. работал в качестве советского посла;

– Н. И. Рыжков, с 22 ноября 1982 г. по 15 октября 1985 г. занимал пост заведующего Экономическим отделом ЦК КПСС, секретаря ЦК КПСС;

– А. И. Лукьянов, в 1983 г. был назначен первым заместителем заведующего общим отделом ЦК КПСС;

– В. А. Медведев, в 1983 г. был назначен заведующим Отделом науки и учебных заведений ЦК КПСС[62].

Коренным образом изменилось положение в Политбюро и М. С. Горбачёва. Из малоизвестного и маловлиятельного члена Политбюро, которым Горбачёв являлся к моменту смерти Л. И. Брежнева, он за короткое «генсекство» Ю. В. Андропова превратился в его преемника и главного кандидата на пост Генерального секретаря ЦК КПСС.

Встречался Юрий Владимирович и с экономистами-«рыночниками»: М. Бронштейном, Т. Заславской, А. Келныншем, В. Тихоновым, обсуждая с ними вопрос о создании «многоукладной рыночной экономики»[63].

Конечно, можно подумать, что Ю. В. Андропов на самом деле не знал, кто такие М. С. Горбачёв, А. Н. Яковлев, Т. И. Заславская и другие, не знал их реальных намерений. Однако в таком случае «грош цена» Ю. В. Андропову как руководителю и его КГБ. А КГБ, как уже упоминалось, и в марте 1985 г. уже в лице нового Председателя Чебрикова В. М. сделал всё для избрания М. С. Горбачёва Генеральным секретарём ЦК КПСС.

Символом предательства КГБ своей страны и краха мифа о всесильности комитета стал снос 22 августа 1991 г. памятника Ф. Э. Дзержинскому на Лубянке. Ни один чекист на его защиту так и не вышел…

Следует отметить, что между «архитекторами перестройки» даже после разрушения СССР существовала и существует спаянность. К примеру, Е. К. Лигачёв, всегда выступавший в амплуа ортодоксального коммуниста, истинного борца за социализм и сохранение СССР, после разрушения СССР, казалось, должен был отречься и предать анафеме Горбачёва и его перестройку. Но нет! В 1992 г., уже после разрушения СССР, он издаёт книгу «Загадка Горбачёва»[64], в которой и в 1992 г. предстаёт идейным сторонником своего бывшего шефа и всех его основных реформ. А все деструктивные действия Горбачёва списывает на неведомую «злую волю», которая всё время сбивала генсека с пути. Разумеется, автор скромно умалчивает о своей деятельной коллективной роли в разрушении СССР, снимая с себя ответственность и перекладывая её на некую «загадку» Горбачёва.

Таким образом, вышеназванные свидетельства и факты неопровержимо доказывают, что фактор предательства интересов СССР его высшим руководством имел место, и это место – одно из центральных.

Глава 2. Разрушение КПСС как основы политической системы СССР

§ 1. Предпосылки разрушения КПСС

Как известно, статья 6 Конституции СССР 1977 г. провозглашала Коммунистическую партию Советского Союза ядром политической системы советского общества. Этот исторически сложившийся статус сделал компартию одновременно и фундаментом, и «несущими конструкциями» созданного по ее инициативе и под её руководством союзного государства[65]. Поэтому все процессы, проводившиеся в нашей стране во второй половине 80-х гг., в том числе приведшие в конечном счете к разрушению СССР, начались именно по инициативе КПСС. А на завершающем этапе перестройки была осуществлена ликвидация самой КПСС.

В этой связи исследование проблемы разрушения СССР следует начать с процесса разрушения ядра его политической системы, которым являлась КПСС.

Ликвидация КПСС осуществлялась не только и не столько юридическими средствами, сколько средствами партийными. Конечно, строго говоря, партийные решения не являются юридическими, поэтому вроде бы и не должны рассматриваться в рамках данного исследования. Однако представляется, что это не так. Действительно, партия с точки зрения теории государства лишь общественная организация. Но исторически сложилось так, что Коммунистическая партия Советского Союза представляла собой не столько политическую партию, сколько систему управления государством – систему, обеспечивающую стабильность, предсказуемость, оперативность в управлении страной. КПСС (а точнее, партийный аппарат), по справедливому замечанию А. А. Зиновьева, представляла собой «сверхвласть»[66]. Поэтому для объективного анализа правовых аспектов разрушения государства необходимо рассмотреть вопрос разрушения этой «сверхвласти».

К началу 1985 г. состояние КПСС было не лучшим. Существовало партийное расслоение между руководящим звеном КПСС и рядовыми членами партии, и это вызывало раздражение у рядовых граждан, поскольку провозглашаемые партией лозунги контрастировали с реальностью.

Другим фактором, негативно сказавшимся на состоянии КПСС, стал идеологический кризис. Марксистско-ленинское учение не получало творческого развития, согласуясь с требованиями времени, а превратилось в догму. В связи с этим кризисные явления, возникавшие в экономике и обществе, неминуемо проецировались на руководящую партию, а учение, которое она пропагандировала многие десятилетия, уже вызывало сомнение в его истинности. Общество, как всегда, жаждало перемен, в том числе и в партии, поэтому провозглашенная «перестройка» многими была воспринята с воодушевлением.

Поэтому перемены в партии были нужны.

Однако перестройка в КПСС оказалась не той, которую ждали. Ждали реформирования КПСС, а получили отстранение её от власти и последующую ликвидацию.

Каковы были предпосылки и причины именно такого развития событий? Почему вчерашние ярые коммунисты в руководстве КПСС сегодня изо всех сил пытались «освободиться» от родной партии? Думается, что предпосылки и причины всё те же, которые привели к перестройке, – перерождение партийного руководства, которое желало сохранить навечно своё привилегированное положение и жить, «как на Западе», желание получить в частную собственность значительную часть госсобственности, внешнеполитическое влияние и, наконец, главная причина – приход к власти конкретного человека – М. С. Горбачёва.

Каким образом осуществлялась борьба с КПСС?

Первоначально изменения в партии происходили на кадровом уровне, прежде всего в Политбюро и ЦК КПСС, имевших реальные рычаги управления государством.

В первую очередь медленно, но верно происходило обновление Политбюро ЦК КПСС путем замены прежнего, «брежневского», состава Политбюро на новый, «перестроечный», верный и преданный М. С. Горбачёву. Так, с 1985 по 1990 гг. от обязанностей членов Политбюро были освобождены: Г. В. Романов (1985 г.), В. В. Гришин (1986 г.), Д. А. Кунаев (1987 г.), Г. А. Алиев (1987 г.), А. А. Громыко (1988 г.), М. С. Соломенцев (1988 г.), В. П. Никонов (1989 г.), В. М. Чебриков (1989 г.), В. В. Щербицкий (1989 г.). В этот же период были освобождены от обязанностей кандидатов в члены Политбюро: С. Л. Соколов (1987 г.), В. И. Долгих (1988 г.), П. Н. Демичев (1988 г.), Ю. Ф. Соловьев (1989 г.), Н. В. Талызин (1989 г.).

Одновременно в Политбюро в качестве членов или кандидатов в члены избираются лица, поддерживающие перестройку. Среди них можно выделить: Е. К. Лигачева (1985 г.), Н. И. Рыжкова (1985 г.), Э. А. Шеварднадзе (1985 г.), Б. Н. Ельцина (1986 г.), А. Н. Яковлева (1987 г.), Ю. Д. Маслюкова (1988 г.), Г. П. Разумовского (1988 г.), В. А. Медведева (1988 г.), А. В. Власова (1988 г.), А. П. Бирюкову (1988 г.), А. И. Лукьянова (1988 г.), В. А. Крючкова (1989 г.), Е. М. Примакова (1989 г.), Б. К. Пуго (1989 г.), В. А. Ивашко (1989 г.).

А новая команда в большинстве своём была носительницей радикальных либеральных взглядов. Ещё в декабре 1986 г. в записке А. Н. Яковлева М. С. Горбачёву первый писал о необходимости отказа от социализма и перехода к рыночной экономике, ибо «рынок – это надсистемно и надэпохно… Только благодаря рынку можно реализовать принцип оплаты по труду… безрыночный социализм – утопия, причём кровавая»[67].

Как видно, новый Генеральный секретарь ЦК КПСС деятельно формировал команду, которая вместе с ним могла бы стать активным проводником политики перестройки, особенно при принятии кардинальных решений, в том числе связанных с коренными изменениями в политической системе, экономике и идеологии. А такие решения были заготовлены заранее. Через 10 лет после крушения СССР А. Н. Яковлев писал: «Большевизм и фашизм – две стороны одной и той же медали… Группа истинных, а не мнимых реформаторов разработали (разумеется, устно) следующий план: авторитетом Ленина ударить по Сталину, по сталинизму. А затем, в случае успеха, Плехановым и социал-демократией бить по Ленину, либерализмом и «нравственным социализмом» – по революционаризму вообще. Начался новый виток разоблачения «культа личности Сталина». Но не эмоциональным выкриком, как это сделал Хрущев, а с четким подтекстом: преступник не только Сталин, но и сама система преступна»[68]. Разумеется, для претворения своих замыслов в жизнь «архитекторам» перестройки нужна была надежная команда. И она постепенно формировалась.

По словам Е. К. Лигачёва, «…состав Центрального Комитета КПСС, избранного на XXVII съезде партии, был очень сильный, в нем было немало новых крепких, недавно выдвинувшихся людей. На мой взгляд, в целом это был работоспособный и здравомыслящий Центральный Комитет. Он твердо стоял на позициях перестройки. Но именно поэтому настороженно встречал упакованные в “демократическую” обертку радикальные идеи “большого скачка” в политике, в корне менявшие первоначальные цели перестройки. На каждом Пленуме вспыхивали острые дискуссии, критике, как я неоднократно упоминал, подвергались радикальные СМИ, шарахания в экономике, нередко критиковали самого Горбачёва.

Каждый Пленум превращался для Генерального секретаря в серьёзное испытание, и Михаил Сергеевич мне неоднократно говорил, что ему следует уйти в отставку.

Это случалось на многих Пленумах. После острой критики в его адрес Горбачёв во время перерывов в узком кругу членов Политбюро говорил:

– Состав ЦК крайне консервативный, с ними невозможно работать. Надо подавать в отставку. Сейчас выйду и скажу об этом»[69].

Разумеется, ни в какую отставку М. С. Горбачёв подавать и не помышлял. Наоборот, отставки он организовывал для самих членов ЦК КПСС. По словам М. С. Соломенцева, «за три года было обновлено 85 % состава ЦК, что намного превышало показатели 1934–1939 годов, когда они составили около 77 %»[70]. И наконец, одним из завершающих аккордов стало освобождение на апрельском Пленуме ЦК КПСС (1989 г.) сразу 110 членов, кандидатов в члены ЦК КПСС, членов ЦКК КПСС[71].

«Освободился» Генеральный секретарь ЦК КПСС и от ставшего всё больше мешать радикализации перестройки Е. К. Лигачёва. Последний, по его словам, в начале 1990 г. неоднократно обращался с письмами в ЦК КПСС, предупреждая об опасности для сохранения СССР и социализма национал-сепаратизма. В итоге ни одно письмо на заседании Политбюро и Пленума ЦК КПСС рассмотрено не было, а сам Е. К. Лигачёв за свою «активность» даже не был включен М. С. Горбачёвым в список кандидатов в новый ЦК КПСС, который предстояло утвердить XXVIII Съезду КПСС. На вопрос, почему Е. К. Лигачёва нет в списке, генсек, не смущаясь, ответил: «Он в последнее время пишет слишком много писем…»[72].

Таким образом, предпосылками разрушения КПСС явилось желание руководства КПСС жить, «как на Западе», приватизировать госсобственность, сказалось внешнеполитическое влияние, а также практически полное обновление руководящих органов КПСС, в результате чего к власти пришли лица, активно поддерживающие перестройку и желающие перехода от социализма к капитализму.

Если первые изменения в КПСС произошли на кадровом уровне, то затем целенаправленная «перестройка» началась в масштабе всей партии. И первым шагом на этом пути стало изменение ст. 6 Конституции СССР 1977 г. и создание многопартийности в СССР.

§ 2. Создание многопартийной системы

Партии (КПСС. – Д. Л.) надо дать сейчас возможность пойти по пути СЕПГ, КПЧ, ПОРП, то есть рассыпаться или превратиться в «одну из»… В феврале (1990 г. – Д. Л.) началась волна повальных отставок первых секретарей на райкомовском уровне.

Черняев А. С. Шесть лет с Горбачёвым. По дневниковым записям. М., 1993. С. 331

Отстранение КПСС от власти[73] и превращение её из системы управления государством в рядовую партию парламентского типа шло постепенно.

Как уже упоминалось выше, для этого первоначально провели «зачистку» в руководстве КПСС, заменяя прежних членов Политбюро и ЦК КПСС на более послушных. Затем с целью лишения КПСС возможности управлять государством 30 сентября 1988 г. на Пленуме ЦК КПСС было проведено решение о ликвидации большинства отраслевых отделов ЦК КПСС[74].

Но все эти меры были сугубо внутрипартийными.

Первым же юридическим шагом на пути к разрушению КПСС и коренному изменению политической системы СССР стало изменение ст. 6 Конституции СССР 1977 г., закреплявшей за КПСС статус руководящей и направляющей силы советского общества, ядра политической системы.

Надо сказать, что идея введения многопартийности возникла не спонтанно, а вынашивалась еще задолго до изменения ст. 6 Конституции СССР.

Еще в декабре 1985 г. в записке А. Н. Яковлева М. С. Горбачёву «Императив политического развития» указывалось, что в СССР целесообразно ввести такую систему управления государством, при которой должен появиться институт президентства. При этом Президент СССР должен осуществлять верховную государственную и партийную власть, он должен являться председателем Коммунистического Союза (Союза коммунистов), быть председателем Объединенного Политбюро партий, входящих в Коммунистический Союз. Союз коммунистов должен состоять из двух партий: Социалистической и Народно-демократической. Правительство должно возглавляться Генеральным секретарем партии, победившей на всенародных выборах[75].

Сам А. Н. Яковлев, комментируя представленную М. С. Горбачёву записку, отмечал: «…Хотя я понимал, может быть и не полностью, что радикальные изменения приобретут свою логику развития, предсказать которую невозможно…

Реакция М. С. Горбачёва на эту записку была спокойной, заинтересованной. Но он считал предлагаемые меры преждевременными»[76].

Разделял мнение А. Н. Яковлева в том числе и тот, кого обычно ему противопоставляют, Е. К. Лигачёв, указывающий, что «после 1985 года в руководящем ядре партии не было разногласий по поводу того, что систему партийно-государственного управления надо менять, она изжила себя»[77].

В декабре 1986 г. Яковлев подтвердил свою позицию, заявив, что «было бы разумным разделить партию на две части, дав организационный выход существующим разногласиям»[78].

Как видно, еще в начале перестройки руководством страны рассматривался вопрос о ликвидации однопартийности в СССР. При этом было чёткое понимание, что последствия этих «радикальных изменений» могут быть непредсказуемыми[79].

И вынашиваемые в начале перестройки идеи стали постепенно претворяться в жизнь. Многопартийность в СССР начала постепенно вызревать.

Как замечает А. И. Соснило: «Прообразом первых политических партий были различные кружки и дискуссионные клубы, как региональные, так и общероссийские (автор, видимо, имел в виду «общесоюзные». – Д. Л.): Всесоюзный социально-политический клуб (1987 г.), Клуб социальных инициатив (1986 г.), Межпрофессиональный клуб (1987 г.)…»[80].

Затем кружки и клубы начали перерастать в общественные движения и неформальные объединения.

Один из исследователей в начале 1990 г. указывал: «По сведениям нашей периодической печати, в настоящее время действует до 3 тысяч[81] так называемых неформальных организаций и групп. Неформальными они названы только потому, что в СССР нет специально легитимизированного статуса общественных организаций, кроме тех, которые были созданы постановлениями ЦК КПСС… Вполне можно полагать, что подавляющее большинство неформальных группировок – протопартийные организации. Как только законодательно в СССР будет оформлена многопартийная ситуация, возникнут многие десятки партий, которые мгновенно заполнят политическое пространство от левоэкстремистского до правоэкстремистского типов общественных движений. Зародыши всего этого есть»[82].

Таким образом, первой ступенью на пути к многопартийности стало появление различных дискуссионных клубов и кружков, которые затем стали перерастать в общественные движения и неформальные объединения.

Одновременно в этот период образуются формирования (например, в республиках Прибалтики, на Украине, Молдавии), именующие себя «народными фронтами». Хотя по названию данные движения провозглашали, что они выступают от имени народа республики, в действительности, исходя из анализа их программных документов, можно сделать вывод, что справедливее говорить о них не как о «народных фронтах», а как о «националистических движениях»[83]. Затем стали возникать народные фронты в городах – Москве, Ленинграде, Куйбышеве, Ярославле и т. д.[84] Интересно, что организационно «народные фронты» в городах, подобно КПСС, стали строиться по производственно-территориальному признаку. На уровне города руководство работой фронта осуществлял чаще всего координационный центр. Высшим органом фронта, опять же как и в КПСС, являлась конференция или съезд[85].

Интересно отметить, что партийное руководство в республиках всячески поддерживало народные фронты. При открытии учредительного конгресса Народного фронта Эстонии с приветственным словом к собравшимся обратился первый секретарь ЦК Компартии республики В. Вяляс, на учредительном съезде Народного фронта Латвии – первый секретарь ЦК Компартии Латвии Я. Я. Вагрис[86].

Само открытие учредительных конгресса и съезда было очень помпезным. По воспоминаниям одной из участниц учредительного съезда Народного фронта Латвии, «открытие его было торжественным, зал был украшен прежде запретным красно-бело-красным национальным латвийским флагом. Делегаты пели государственный гимн времён независимости “Боже, благослови Латвию”, многие плакали. Эмоции бушевали, царила эйфория, то и дело гремели аплодисменты, шли горячие, острые споры, временами умиротворяемые совместным исполнением популярных латышских песен… Неоднократно звучало утверждение о том, что Латвия в 1940 году была оккупирована советскими войсками и незаконно включена в состав СССР»[87].

Более подробно деятельность так называемых «народных фронтов» можно разобрать на примере народного фронта Латвии.

Уже в декабре 1989 г. сами латыши в лице общественных организаций информировали II Съезд народных депутатов СССР, что «Народный фронт Латвии /НФЛ/, в состав которого входит значительная часть народных депутатов СССР от нашей республики, открыто провозгласил курс на выход Латвии из состава СССР и изменение её государственного строя. Подавляющая часть средств массовой информации республики, в том числе телевидение, и радио, находится под жёстким контролем руководства НФЛ. Через печать телевидение и радио ведётся массированная обработка населения республики, дискредитируется КПСС, Советские Вооружённые силы, идея федеративности нашего Союза. В Латвии Советскую Армию называют “оккупационной”. В республике сносятся памятники советским воинам, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины, в то же время воздвигаются монументы в честь латышских легионеров СС, членов диверсионно-разведывательных групп абвера, солдат фашистского вермахта. Из наименований улиц и печатных изданий исчезают слова “советский”, “коммунистический”, “ленинский” и т. д. В республике и за её пределами ведётся бурная деятельность, направленная на развал нашего государства путём разжигания межнациональной розни и проведения в жизнь идеи выхода советских республик из состава Союза ССР. Активную роль в этой деятельности играют народные депутаты СССР от Латвии: В. Скудра – министр юстиции Латвийской ССР, Д. Иванс, Э. Инкенс, А. Цирулис, В. Авотиньш, А. Калныньш, И. Бишерс – заместитель председателя Совета Национальностей Верховного Совета СССР, Ю. Боярс, М. Костенецкая, Я. Петерс, В. Толпежников… Самым печальным является то, что в числе инициаторов и активных разработчиков этих дискриминационных законов находятся те люди, которые по своему положению обязаны строго придерживаться советской законности – это первый секретарь ЦК КП Латвии Я. Я. Вагрис, Председатель Верховного Совета Латвийской ССР А. В. Горбунов, Председатель Совета Министров республики В. Э. Бресис и многие другие, при этом они игнорируют мнение значительной части населения республики. Все эти действия ведут к анархии, обострению межнациональной напряженности, дестабилизации политической и экономической системы Латвийской ССР»[88].

Как видно, уже на II Съезде народных депутатов СССР депутатам предоставлялась информация о кричащей, взрывоопасной ситуации в советской Прибалтике, и в частности в Латвийской ССР. Заявлялось чётко, что народный фронт Латвии открыто провозглашает цель выхода этой республики из состава СССР, а высшее партийное и государственное руководство республики непосредственно участвует во всей этой деятельности. Однако никаких мер, направленных на стабилизацию обстановки в прибалтийском регионе и привлечению виновных лиц к юридической ответственности, принято не было. Прибалтика была отдана на растерзание национал-сепаратистским хищникам.

Таким образом, народные фронты являлись ярко националистическими и экстремистскими организациями, разжигавшими межнациональную рознь и ставившими целью расчленение СССР.

Затем общественные движения, «народные фронты» стали постепенно «вызревать» в политические партии, и признание их таковыми оставалось лишь вопросом времени и результативности их политической борьбы.

Фактическое существование политических сил, выступающих в качестве ярой оппозиции КПСС, на практике означало разрушение однопартийной системы.

То, что дело идёт к отказу от однопартийности и социализма, прекрасно понимали и сами руководящие партийные работники. По словам Г. Х. Попова, с весны 1988 г. «началось массовое перемещение детей номенклатуры за границу», что представляло явный «признак того, что партийные бонзы поняли: дело проиграно»[89].

В проекте заявления Межрегиональной депутатской группы «О перестройке сегодня и в обозримом будущем», который был принят за основу на заседании Межрегиональной депутатской группы 9 декабря 1989 г., констатировалось: «В СССР уже возникает реальная многопартийность. 1990 год, скорее всего, явится в этом отношении решающим. Было бы разумно заблаговременно демократически легализовать этот неизбежный процесс»[90].

И политическое пророчество сбылось: именно в 1990 г. принимается решение о создании многопартийной системы в СССР.

Решение о внесении изменений в ст. 6 Конституции СССР 1977 г. настойчиво лоббировало и проводило в жизнь само руководство партии и государства. Так, выступавший на II Съезде народных депутатов СССР А. И. Лукьянов прямо заявил: «…Любая конституционная норма может стать предметом переосмысления или быть вообще исключена. Это в полной мере относится и к статье 6 Конституции СССР, определяющей место и роль Коммунистической партии в советской политической системе…»[91].

Интересное признание сделал Д. Мэтлок: «Лишь позже я узнал, что Горбачёв, Яковлев и Шеварднадзе в 1989 году пытались получить поддержку Политбюро для отказа от узаконения монополии партии на власть, но потерпели неудачу»[92].

Надо сказать, что депутатам активно внушали необходимость отказа от однопартийной системы и пугали, что если они не изменят ст. 6 Конституции СССР, то в нашей стране будет то же, что «произошло в Праге, Берлине. Не будем ждать, когда к Кремлю придут сотни тысяч наших избирателей. Я боюсь, что никакие “спецназы” не смогут спасти наше уважаемое собрание» (Г. В. Старовойтова)[93].

Об изменении ст. 6 Конституции СССР заговорили особенно настойчиво после решений XX Съезда Коммунистической партии Литвы (1989 г.), провозгласивших, в частности, самостоятельность республиканской компартии. Тогда ЦК КПСС на своем Пленуме в декабре 1989 г. выступил с категорическим осуждением как решений XX Съезда Литовской ССР, так и призывов к внесению изменений в статью 6 Конституции СССР.

Но, несмотря на все осуждающие слова, руководство КПСС и государства активно готовилось к введению многопартийности в стране. По признанию самого М. С. Горбачёва, решение об учреждении поста Президента СССР «созрело ещё в 1989 г., но оно долго обсуждалось во внутреннем кругу…»[94].

К началу 1990 г. подготовка перешла в решающую фазу. Помощник Президента СССР А. С. Черняев вспоминал: «В эти последние дни января (1990 г. – Д. Л.) мы с Яковлевым общались постоянно. И согласны были практически во всем… Партии надо дать сейчас возможность пойти по пути СЕПГ, КПЧ, ПОРП, то есть рассыпаться или превратиться в “одну из” (выделено мной. – Д. Л.)… В феврале началась волна повальных отставок первых секретарей на райкомовском уровне»[95].

Трудно поверить, но второе лицо в партии и государстве, А. Н. Яковлев, и помощник Президента СССР, А. С. Черняев, были полностью согласны с тем, что КПСС должна рассыпаться или, на худой конец, хотя бы превратиться в обычную парламентскую партию, стать «одной из». Очевидно, что такие разговоры происходили не за спиной у Президента СССР, а с его ведома, согласия и полностью отражали его личную позицию, ведь неслучайно, что для достижения поставленных целей началась череда отставок, на этот раз на низовом уровне – первых секретарей райкомов КПСС.

Сложно объяснить, что же случилось всего за 3 месяца после окончания Пленума, но уже 11 марта 1990 г. проводится новый Пленум ЦК КПСС. Пленум начал свою работу накануне судьбоносного для страны III Внеочередного Съезда народных депутатов СССР, и первым вопросом повестки дня Пленума был вопрос о «внесении на внеочередной третий Съезд народных депутатов СССР предложений по статьям 6 и 7 Конституции СССР».

Таким образом, инициатором изменения ст. 6 Конституции СССР стал сам ЦК КПСС.

М. С. Горбачёв понимал, что КПСС уже перестаёт быть инструментом, с помощью которого он до этого проводил перестройку, теперь партия превращается в тормоз перестройки, угрожая политической целостности генсека, а значит, эту партию надо «обуздать», а самому получить гарантию «необратимости перестройки», заняв пост Президента СССР. По справедливому наблюдению блестящего историка А. В. Островского, «… 31 января (1990 г. – Д. Л.) М. С. Горбачёв провел генеральную репетицию – совещание первых секретарей обкомов, – на котором услышал резкую критику проводимой им политики. Подобные же настроения доминировали потом и на пленуме: из 33 ораторов 24 заняли “резко критическую позицию”. Но дальше слов дело не пошло»[96]. Годом раньше «на мартовском (15–16 марта) Пленуме 1989 года Горбачёв выступал дважды, но ему не аплодировали ни разу… На Пленуме в мае 1989 года впервые присутствовавшие не встали и не аплодировали, когда вошли Михаил Сергеевич и другие члены Политбюро… На Пленуме 25–26 декабря 1989 года каждая реплика Михаила Сергеевича встречалась шумом неодобрения, он был вынужден пригрозить своей отставкой, и оппоненты отступили»[97].

Таким образом, от КПСС М. С. Горбачёву надо было избавляться. КПСС стала представлять для него опасность. К тому же, вероятно, были свежи в памяти исторические события октября 1964 г., когда в отставку был отправлен Н. С. Хрущёв, а также произошедшие в 1989 г. события в Китае, когда за поддержку демонстрации студентов на площади Тяньаньмынь был отправлен в отставку Генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян.

28 января А. Н. Яковлев передал записку Горбачёву, в которой указал: это ЦК КПСС и Политбюро – главные препятствия на пути перестройки. Следовательно, от них нужно избавиться, и средством к этому может послужить институт президентства. «Таким образом, – писал А. Н. Яковлев М. С. Горбачёву, – вы сосредоточите в своих руках власть, оттеснив и Политбюро, и разговорчивый Верховный Совет от реальных её рычагов…»[98].

Надо заметить, что на членов ЦК КПСС оказывалось психологическое давление: накануне Пленума ЦК, который должен был рассматривать вопрос об изменении ст. 6 Конституции СССР и введении поста Президента СССР, демократы вывели на митинг в Москве более 200 тыс. демонстрантов, что помогло Горбачёву добиться поставленных целей[99]. А. В. Островский приводит слова Ю. Афанасьева, назвавшего данные события «мирной Февральской революцией 1990 г.»[100].

В своем докладе выступавший на Пленуме М. С. Горбачёв сказал: «Мы видим главную линию обновления КПСС в том, чтобы авангардная роль ее не только не была утрачена, но, напротив, из формально декларируемой превратилась бы в политическую реальность, эффективно влияющую на различные стороны жизни общества… В этой связи представляется целесообразным, чтобы Центральный Комитет вышел с законодательной инициативой об изменении в Основном Законе статей, касающихся партии, на Съезд народных депутатов СССР. Соответствующие предложения у вас (делегатов Пленума. – Д. Л.) имеются. Смысл их сводится к тому, чтобы исключить положение о руководящей роли КПСС, о партии как ядре политической системы, зафиксировать в Основном Законе для КПСС и других политических и общественных организаций равные возможности принимать… участие в общественно-политической жизни, бороться за реализацию своих программных целей»[101].

Как видно, аргументация нелогична, если не сказать странна: получается, что для укрепления партии (превращения декларируемой авангардной роли в реальность) необходим её юридический отказ от власти в виде изменения соответствующих статей Конституции СССР. Был применён испытанный приём: начать слом под лозунгом укрепления.

Не пролило свет на истинные причины изменения ст. 6 Конституции СССР и выступление на Съезде народных депутатов СССР А. И. Лукьянова.

В частности, осуществляемая реформа обосновывалась «универсальными» и «вечными» тезисами – о необходимости навести порядок, преодолеть кризисные явления в государстве и обществе, а также прекратить практику подмены государственных органов партийными:

«…В последнее время наблюдается растущая обеспокоенность советских людей обострением социально-экономической ситуации, низкой результативностью и даже торможением назначенных реформ, острыми конфликтами на межнациональной почве, массовыми беспорядками, ростом преступности… И дело тут не только в трудностях переходного периода. Дело прежде всего в том, что на протяжении многих десятилетий вся реальная власть в стране – политическая, экономическая, духовная – сосредоточивалась в руках партии, ее комитетов на всех уровнях… Исходя из этого, пришло время по-новому определить в Конституции СССР место КПСС…

Как известно, еще на XIX Всесоюзной конференции КПСС партия высказалась за полный отказ от подмены органов государственной власти и управления… Из этого и исходят предлагаемые изменения статей 6 и 7 Конституции СССР, которые в порядке законодательной инициативы Центральный комитет партии вносит на рассмотрение нашего Съезда»[102].

Таким образом, чёткого обоснования, показывающего, в связи с чем возникла такая острая необходимость в изменении ст. 6 и ст. 7 Конституции СССР именно в данный исторический момент, представлено не было. Все аргументы сводились к одному – многопартийность выглядит демократичнее и ведёт к порядку.

Конституционно-правовые изменения, связанные с отменой положений о руководящей роли партии, проводились попутно с введением поста Президента СССР, с помощью которого был начат демонтаж советской системы.

14 марта 1990 г. был принят Закон СССР «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР»[103]. Совмещение в одном законе двух конституционно-правовых реформ – допущение многопартийности и введение поста Президента СССР – неслучайно. Создание очередности в проведении реформ могло бы грозить «политической целостности» лидеру страны: если бы вначале была бы конституционно закреплена многопартийность, то к моменту выборов Президента СССР М. С. Горбачёв имел бы статус руководителя одной из политических партий в стране, что, вероятнее всего, означало бы для него потерю власти. Наличие другой последовательности реформ (избранный Президентом СССР Генеральный секретарь ЦК КПСС инициирует изменение ст. 6 Конституции СССР 1977 г.) с очевидностью обнажило бы истинные подрывные цели проводимой политики. Поэтому был найден политически наиболее безопасный вариант: М. С. Горбачёв пересаживался из кресла генсека в кресло Президента СССР, а члены Коммунистической партии, которые являлись депутатами Съезда народных депутатов СССР, понимая, что партия отлучается от государственной власти, пытались сохранить ее влияние путем избрания своего Генерального секретаря Президентом СССР[104].

Таким образом, формально был осуществлен слом «партийной» системы управления государством, которая к началу 1990 г. стала главным тормозом и главной угрозой на пути осуществления перестройки, и одновременно были заложены основы «единоличной» системы управления государством[105]. Последняя позволяла не только политически обезопасить главных проводников перестройки, но и давала возможность либерально настроенному руководству КПСС успешно бороться с самой КПСС, поскольку в изменившихся условиях ликвидация партии уже не влекла за собой политическую гибель ее главного руководителя.

Изменения, касавшиеся роли и правового положения Коммунистической партии Советского Союза, затрагивали преамбулу, ст. 6 и 7 Конституции СССР.

Однако наибольший интерес представляет ст. 6 Конституции СССР, которая в редакции 1977 г. устанавливала:

«Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является Коммунистическая партия Советского Союза. КПСС существует для народа и служит народу.

Вооруженная марксистско-ленинским учением, Коммунистическая партия определяет генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР, руководит великой созидательной деятельностью советского народа, придает планомерный научно обоснованный характер его борьбе за победу коммунизма.

Все партийные организации действуют в рамках Конституции СССР»[106].

Статья 6 в новой редакции, редакции марта 1990 г., провозгласила:

«Коммунистическая партия Советского Союза, другие политические партии, а также профсоюзные, молодежные, иные общественные организации и массовые движения через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов, и в других формах участвуют в выработке политики Советского государства, в управлении государственными и общественными делами».

В отличие от прежней редакции статьи, отражавшей право КПСС «определять генеральную перспективу развития общества, линию внутренней и внешней политики СССР», в новой редакции говорится о том, что КПСС, другие политические партии, а также профсоюзные, молодежные, иные общественные организации и массовые движения через своих представителей участвуют в выработке политики Советского государства.

Существенным конституционно-правовым изменением являлось указание на «другие политические партии».

Либерально настроенные депутаты хотели вообще исключить упоминание КПСС из 6 статьи Конституции СССР[107]. Интересно отметить, что этого же хотел и сам М. С. Горбачёв, сразу же подхватив данное предложение и поставив его на голосование[108]. Однако поправка не прошла[109], и новая редакция ст. 6 начиналась со слов: «Коммунистическая партия Советского Союза, другие политические партии…».

Ещё на стадии обсуждения такой редакции ст. 6 Конституции СССР со стороны некоторых депутатов звучали язвительные упрёки, в том числе в адрес Председателя редакционной комиссии Съезда В. Н. Кудрявцева. Например, депутат К. Д. Лубенченко заявил: «Владимир Николаевич, соответствует ли юридической логике начало статьи 6, в которой проводится название лишь одной партии. Не означает ли это опять выражение особой роли партии в обществе? Ведь если следовать этой логике, то тогда в статье 124, где говорится о праве народных депутатов на запрос, мы запишем, например: “Егор Кузьмич Лигачёв и другие народные депутаты СССР имеют право обращаться с запросом”»[110].

На это В. Н. Кудрявцев резонно ответил: «Егор Кузьмич Лигачёв не единственный депутат. Их более двух тысяч. А Коммунистическая партия Советского Союза пока что в масштабах Союза единственная. Поэтому здесь отражена реальность»[111].

В целях реализации рассматриваемого положения Конституции был принят Закон СССР «Об общественных объединениях»[112], закреплявший в ст. 8 условием создания политической партии инициативу хотя бы десяти (!) граждан. Таким образом, в новой редакции ст. 6 Конституции СССР в одном ряду с таким цивилизационно-историческим явлением, как КПСС, находилась потенциальная «Партия любителей пива». Даже в современном, по Конституции демократическом, российском государстве минимальная численность партии устанавливается в 500 человек[113] (ранее численность устанавливалась в 10 000, затем 50 000 и 45 000 человек). А в СССР специально была установлена смехотворно низкая минимальная численность партий, чтобы это привело к скорейшему созданию и укреплению многопартийности. Многопартийность взращивали очень настойчиво и старательно.

В результате проведенной реформы к началу 1991 г. «партийное поле» стало достаточно пёстрым, причем во многих союзных республиках.

В качестве примера можно привести Литву, в которой были зарегистрированы следующие партии и общественно-политические движения: Саюдис («Движение»), Демократическая партия Литвы (ДПЛ), Христианско-демократическая партия (ХДП), Партия независимости Литвы (ПНЛ), Лига свободы Литвы (ЛСЛ), Союз таутининков (Литовский национальный союз), Партия «зеленые» Литвы (ПЗЛ), Литовская социал-демократическая партия (ЛСДП), Союз рабочих Литвы (СРЛ), Союз земледельцев Литвы (СЗЛ), Демократическая партия труда Литвы (ДПТЛ), Социалистическое движение за перестройку в Литве («Венибе – Единство – Едность»), Социалистическая федерация трудящихся Литвы (СФТЛ), Гражданские комитеты Литовской ССР[114].

Важно отметить, что все (кроме трех последних) вышеназванные политические организации (даже партия «зеленых») выступали за независимую Литву. И подобные настроения и политические силы возникли не одномоментно, не спонтанно, а сначала находили выход в создававшихся неформальных движениях, затем – в «народных фронтах», имевших чаще всего националистическую окраску, а потом и вовсе «дозрели» до политических партий. Следовательно, введением многопартийности легализовывались силы, направленные на расчленение СССР.

На выборах в Верховный Совет Литовской ССР, прошедших в феврале 1990 г., большинство мандатов – 72 – получили депутаты от партии «Саюдис»[115], самостоятельная компартия Литвы – 22 мандата, Компартия Литвы на платформе КПСС получила 7 мандатов, социал-демократическая партия – 9 мандатов, партия «зеленых» и христиане-демократы получили по 2 мандата, беспартийных депутатов оказалось 48[116]. Поэтому неслучайно, получив большинство в Верховном Совете Литовской ССР, депутаты от «Саюдиса» сразу же инициировали принятие акта о восстановлении независимости Литовского государства и закона о восстановлении действия Конституции Литвы 1938 г.[117] Тем самым был создан прецедент для всех союзных республик. В этой связи вывод о значении именно в рассматриваемый период многопартийности для КПСС и государственного единства СССР в целом очевиден.

Следует обратить внимание на одну особенность. Легализация в Конституции СССР возможности создавать политические партии не означала одномоментного их возникновения. Для создания политических партий необходимы значительные финансовые средства, организаторские способности, политический опыт. Даже в современной России, в которой многопартийность существует уже четверть века, создать политическую партию – дело достаточно трудоёмкое, что же говорить об историческом моменте, когда многопартийность была легализована после более чем 70-летнего периода её отсутствия. Однако партии появились. В этой связи очевидно, что создавать политические партии в СССР помогали в первую очередь ЦК КПСС и КГБ[118], а также, по всей видимости, «друзья» из-за границы.

Одновременно с формированием многопартийности в стране предпринимаются шаги по ликвидации влияния КПСС на другие массовые общественные организации.

Как справедливо утверждает Д. С. Герасимов, «все общественные объединения, в той или иной степени, находились в орбите влияния партийных структур… Уже с 30-х гг. в уставы общественных объединений вносились соответствующие записи о работе общественных объединений под руководством КПСС (до 1952 г. – ВКП(б). – Д. Л.), о приверженности марксистско-ленинской идеологии»[119].

И пожалуй, в первую очередь среди таких общественных объединений следует выделить профессиональные союзы, которые В. И. Ленин называл «приводными ремнями» от партии к массам.

Согласно Уставу профессиональные союзы СССР работали «под руководством Коммунистической партии Советского Союза, являющейся ядром политической системы, руководящей и направляющей силой советского общества»[120]. В свою очередь, «основу деятельности профсоюзов» составляла «борьба за успешное претворение в жизнь программы КПСС». Очевидно, что после изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г. такой статус профсоюзов становился более неприемлемым. Для этого 10.12.1990 принимается Закон СССР «О профессиональных союзах, правах и гарантиях их деятельности»[121], ст. 3 которого предусматривала, что «профсоюзы независимы в своей деятельности от органов государственного управления, хозяйственных органов, политических и других общественных организаций, им не подотчетны и неподконтрольны. Запрещается всякое вмешательство, способное ограничить права профсоюзов или воспрепятствовать их осуществлению».

Таким образом, самая массовая общественная организация СССР – профсоюзная – была выведена из-под прямого руководства со стороны КПСС.

Подводя итог сказанному, следует отметить, что идея введения многопартийности в СССР возникла не спонтанно, а рассматривалась руководством КПСС ещё в 1985 г. Полагаю, что никаких объективных предпосылок для её реализации в марте 1990 г. не было. Более того, многопартийность была введена именно в тот момент, когда в обществе окончательно вызрели антисоветски и антисоюзно настроенные политические силы, открыто ставившие своей целью расчленение СССР. И этот фактор сделал реформу по введению многопартийности разрушительной, взрывной для политической системы СССР. Кроме того, изменив ст. 6 и ст. 7 Конституции СССР 1977 г., КПСС превратили из механизма управления государством, обеспечивавшего его целостность и устойчивое развитие, в парламентскую партию, в рядового политического актора, имевшего ограниченные возможности влияния на политические процессы в стране.

§ 3. Территориальное расчленение КПСС

Непосредственным началом крушения Коммунистической партии Советского Союза стали решения Коммунистической партии Литвы о её независимости и выходе из состава КПСС[122]. Данные акты были приняты на Внеочередном XX Съезде Коммунистической партии Литвы. В постановлении XX Съезда «О статусе Компартии Литвы», в частности, содержалось решение «реорганизовать Литовскую республиканскую организацию КПСС в самостоятельную Коммунистическую партию Литвы». В декларации съезда содержалось обоснование сделанного шага: «…Существовавшее до сих пор положение Компартии Литвы, закрепленное в Уставе КПСС на правах территориальной организации, не соответствует стремлению большинства коммунистов республики самостоятельно решать вопросы деятельности партии и участвовать в жизни Литвы». Главной же целью вновь образованной партии ставилось «восстановление национальной государственности» Литвы[123].

Таким образом, на уровне конкретной республики начался слом КПСС с целью получения реальных рычагов власти в Литве, не зависящих теперь от «центра». После изменения ст. 6 Конституции СССР таких шагов уже не надо будет делать, поскольку юридически КПСС сама откажется от политической власти, однако до этого момента партия пока ещё оставалась реальной властью в СССР, и поэтому выход республиканской организации из КПСС и преобразование её в самостоятельную оставался единственным способом избавиться от «попечения» центрального комитета КПСС.

Надо отметить, что нестабильность в общественной жизни прибалтийских республик возникла не спонтанно. Ещё на I Съезде народных депутатов СССР депутат от Эстонской ССР Яровой В. И. отмечал, что в Эстонской ССР «прекратила существование пионерская организация, на грани роспуска комсомол, упорно муссируется вопрос об автономизации Компартии Эстонии»[124].

В связи с этим возникает вопрос: знало ли руководство КПСС о сепаратистских настроениях в Компартиях Прибалтики, и в частности в Компартии Литвы? Безусловно, знало: ещё за 2 месяца до этого Съезда Комитет партийного контроля при ЦК КПСС принял решение «О примиренческом отношении некоторых партийных комитетов Компартии Литвы к коммунистам, общественная деятельность которых противоречит Уставу КПСС»[125].

Более того, опасная обстановка в Литве, выражающаяся в консолидации национал-сепаратистских сил, начала проявляться ещё в 1988 г. И уже в это время позиции некоторых членов руководства КПСС и СССР странным образом стали резко расходиться в оценке происходящего.

КГБ СССР в сентябре 1988 г. представил Е. К. Лигачёву, оставшемуся «за старшего» вместо уехавшего в Крым на отдых Горбачёва, информацию о том, что в Литовской ССР складывается критическая обстановка, национал-сепаратизм сплачивается и начинает представлять серьезную угрозу безопасности Литвы и единству СССР. Однако вернувшийся в это же время из Литвы член Политбюро А. Н. Яковлев в том числе на заседании Политбюро всех заверил, что ничего опасного в этой республике не происходит, нет ничего тревожного и в деятельности Компартии Литвы – идут «обычные перестроечные процессы»[126]. Как видно, если КГБ бил тревогу, то А. Н. Яковлев занимался «утешательством», для него надвигающийся раскол Компартии Литвы и реставрация буржуазного строя являлись «обычными перестроечными процессами»[127].

Как же реагировало союзное руководство на тревожную информацию о дестабилизации обстановки в Литве и реагировало ли вообще? К сожалению, ответ следует дать отрицательный: руководство страны активно не замечало данной информации. По словам Е. К. Лигачёва «отделы ЦК внимательно изучали и анализировали положение в литовской Компартии, направляли записки в ЦК КПСС с правдивой информацией. Но руководство ЦК уклонялось от принципиальных оценок и активных действий, шло… заигрывание с Бразаускасом. Более того, процессы, происходящие в Литве, выдавались чуть ли не за пример перестройки»[128].

Трудно в это поверить, но руководство СССР не только пассивно относилось к национал-сепаратизму в Литве, но и активно способствовало его укреплению, давало «зелёный свет» реставрации капитализма и выходу Литвы из состава СССР. В своей работе Е. К. Лигачёв приводит очень интересный отрывок выступления на Пленуме ЦК КПСС В. Кардамавичюса, секретаря временного ЦК Компартии Литвы (на платформе КПСС):

– И я хочу заметить: если товарищ Яковлев имеет своё мнение и право сказать, то и мы имеем своё мнение и право сказать. Мы хотим еще раз товарищам передать, что пребывание товарища Яковлева в Литве действительно внесло ряд таких нехороших дел в нашей республике. Вы, товарищ Яковлев, вероятно, приложились косвенным путем и к решениям XX съезда Компартии Литвы. Об этом говорят очень широко в республике. Это отражено в ваших встречах с некоторыми интеллигентами Литвы. И давайте будем коммунистам говорить честно[129].

Об этой же роли Яковлева говорил на февральском пленуме ЦК КПСС второй секретарь ЦК КП Литвы Владислав Швед:

– Нередко на самом высоком уровне благословляются процессы отнюдь не перестроечные. Например, меня просили передать членам Пленума, что в республике многие коммунисты связывают идейно-теоретическое обоснование процессов, приведших республику к сегодняшней ситуации, с визитом в Литву Александра Николаевича Яковлева в августе 1988 года, когда эта ситуация только складывалась. Но вот когда она явно повернулась не туда, почему-то оперативной реакции со стороны ЦК КПСС не последовало[130].

Таким образом, поездка А. Н. Яковлева в Литву имела цель не столько разведать информацию о ситуации в данной республике, сколько способствовать разжиганию национал-сепаратизма в Литве и расколу Литовской Компартии. Как видно, Яковлеву это блестяще удалось.

Роль «правой руки» М. С. Горбачёва – А. Н. Яковлева – определена выступавшими недвусмысленно, и эта роль – роль предателя. Но интересная ситуация: после того как прямым текстом руководители компартии Литвы заявили о том, что поездка Яковлева в Литву привела к деструктивным процессам в этой республике, последовала ли на это какая-то реакция М. С. Горбачёва? Надо полагать, что данная информация была доведена до правоохранительных органов и А. Н. Яковлева осудили за измену Родине или хотя бы провели проверку[131]? Ни в коем случае! М. С. Горбачёв опять как бы «не заметил» этих высказываний, а это неизбежно вновь подтверждает печальный вывод, что тягчайшее государственное преступление – измена Родине – в СССР совершалась группой лиц очень организованно и на самом высшем уровне – на олимпе государственной власти.

Интересно отметить: в тех проблемных регионах, куда посылали Яковлева для урегулирования конфликтов, эти конфликты не только не разрешались, а, наоборот, усугублялись. Так, при решении Нагорно-Карабахской проблемы Е. К. Лигачёва направили именно в Азербайджан, в «обороняющуюся» республику, а А. Н. Яковлева – именно в Армению, в республику «требующую», в республику – инициатор конфликта. Их направили в республики именно в таком порядке, а не наоборот. И удивительно ли, что после поездки Яковлева Армянская ССР не только не прекратила свои требования о передаче в её состав Нагорно-Карабахской автономной области, но и активизировала их, а конфликт перешёл в эскалацию?

В свою очередь, после поездки Яковлева в Литовскую ССР и Латвийскую ССР в них активизировались националистические и сепаратистские тенденции. По справедливому замечанию И. Я. Фроянова, именно после поездки Яковлева в августе 1988 г. в Латвию и Литву уже «в октябре 1988 года почти синхронно, будто по взмаху чьей-то дирижерской руки» были учреждены сначала народный фронт Эстонии, затем народный фронт Латвии и, наконец, «Саюдис» в Литве[132]. Анализируя высказывания Горбачёва в своих мемуарах, И. Я. Фроянов замечает интересную деталь: еще до формирования народных фронтов в прибалтийских республиках Яковлев уже призвал не осуждать их, а сотрудничать с ними, то есть еще до учреждения народных фронтов он знал об их скором появлении, и не просто знал, но и активно им покровительствовал[133]. Генерал-майор КГБ В. С. Широнин вспоминает: «После визита Яковлева в Литву “Саюдис”, положение которого до этого было весьма неопределенным, почувствовал, что его делают главной политической силой. Лидеры “Саюдиса” взбодрились и сразу открыто объявили, что их цель – разрушение советской империи. С подачи и благословения Яковлева саюдистами в Литве был развязан моральный террор против всех пророссийски настроенных граждан»[134]. Случайно ли, что в Литву и Латвию в августе 1988 г. был отправлен именно А. Н. Яковлев, а не кто-то другой из членов Политбюро, к примеру Н. И. Рыжков, или А. А. Громыко, или Е. К. Лигачёв? Полагаю, что не случайно. Поездка Яковлева в эти прибалтийские республики имела чёткую цель – недвусмысленно подтвердить согласие М. С. Горбачёва на выход прибалтийских республик из состава СССР. Причём имеются сведения, что вопрос о выходе советской Прибалтики из состава СССР был решён М. С. Горбачёвым и Р. Рейганом ещё в 1986 г. на встрече в Рейкьявике.

Известный историк А. В. Островский пишет: «… В 1988 г. среди латвийской оппозиции появились сведения, что “в Рейкьявике состоялось соглашение между державами, в которое в той или иной форме был включён не только вопрос о Восточной Европе, но и о Балтии”.

По свидетельству бывшего председателя КГБ Эстонии генерала К. Е. Кортелайнена, в 1986 г. возглавляемый им комитет получил агентурную информацию, что в Рейкьявике главы США и СССР обсуждали судьбу Прибалтики. Причём “Горбачёв обещал американскому президенту”, что не будет “мешать прибалтийским националистам” и даст “возможность этим республикам отделиться”. “Это сообщение было передано в Москву, но, видимо, за пределы площади Дзержинского так и не вышло”. А кому В. М. Чебриков мог его представить?

Свидетельство К. Е. Кортелайнена кажется невероятным. Однако оно перекликается с другими фактами.

Летом 1986 г. в Прибалтике возникла группа “Хельсинки – 86”, которая 6 июля обратилась к М. С. Горбачёву с предложением позволить латышам самим решить: быть или не быть им в составе СССР.

Тогда же, в августе – сентябре 1986 г., В. М. Фалин представил в ЦК КПСС записку о необходимости юридической оценки секретных протоколов к договору 1939 г. между СССР и Германией»[135].

О предательстве национально-государственных интересов СССР со стороны его руководства свидетельствуют и другие участники событий.

По воспоминаниям бывшего члена Бюро ЦК Компартии Литвы Юозаса Ермалавичюса: «В январе 1990 года, когда Горбачёв приезжал к нам и встречался с членами Бюро ЦК Компартии Литвы, я понял, что он отлично знает механизм разрушения Советского Союза. И чем дальше, тем больше я убеждался, что он ведет себя таким образом, чтобы не помешать действию таких механизмов. Более того, сам действует в соответствии с той же реакционной логикой международного антикоммунизма, под управлением тех же зарубежных сил. Нам в Литве особенно хорошо была видна его игра. Как в кукольном театре: артисты и режиссеры за океаном дергают за ниточки, а марионетки у нас дома повторяют все их замыслы по разрушению государства»[136].

Делился не очень приятными воспоминаниями и Председатель КГБ В. А. Крючков: «Когда по своим каналам, через разведку, контрразведку, мы получали материалы о состоявшихся переговорах Горбачёва в Рейкьявике, на Мальте, в других местах, мы поражались тематике и содержанию этих бесед. Уже тогда откровенно говорилось о продаже ГДР, о смене политического строя в нашей стране, о коренном пересмотре взаимоотношений между западными странами и СССР… Речь шла о вещах, совершенно не совместимых с интересами нашего государства…»[137].

Именно ввиду такой позиции М. С. Горбачёва и его сподвижников никаких действенных мер (например, исключение виновных в расколе лиц из КПСС) для предупреждения организационного раскола партии со стороны Центрального комитета предпринято не было, что и способствовало принятию съездом КП Литвы решения о выходе Литовской Компартии из состава КПСС.

Несмотря на осуждение данного политического шага внеочередным Пленумом ЦК КПСС (декабрь 1989 г.)[138], процесс обособления республиканских партийных организаций был запущен.

В итоге декабрьский пленум ЦК КПСС в части решений компартии Литвы принял постановление, не содержащее никаких решительных мер, противодействующих расколу партии. В постановлении содержалась лишь очередная «точка зрения», никого ни к чему не обязывающая: «Пленум ЦК КПСС выражает уверенность, что коммунисты, трудящиеся республики с пониманием воспримут озабоченность ЦК КПСС положением, сложившимся в Компартии Литвы»[139].

В июле 1990 г., выступая на XXVIII Съезде КПСС и оценивая единство КПСС в свете ситуации в прибалтийских республиках, М. С. Горбачёв, как представляется, справедливо говорил: «Вы знаете ситуацию в Прибалтийских республиках. Несмотря на все меры, принимавшиеся Центральным Комитетом, нам не удалось помешать расколу на партии, оставшиеся на Платформе КПСС и вышедшие из нее. В результате коммунистическое движение в республиках резко ослаблено, к власти там пришли другие политические силы.

Если мы сейчас дадим себя втянуть в размежевание, в расколы, разъединения, то это нанесет поражение коммунистическому движению, будет ослаблять его и открывать возможности для усиления позиций других политических сил. Всем нам нужно извлечь урок из этих событий, постараться найти новые подходы к укреплению интернациональной целостности КПСС, не исключаю – и компартий этих республик»[140].

Но вместе с тем, несмотря на взвешенные выводы и справедливые оценки, самим Генеральным секретарем ЦК КПСС активно предпринимаются усилия по образованию самостоятельной Коммунистической партии, теперь уже в Российской Федерации, появление которой со всей очевидностью должно было вызвать противостояние между КП РСФСР и КПСС, а также показать ненадобность существования целого – КПСС – при самостоятельности его частей – республиканских отделений партии.

М. С. Горбачев, выступая 19 июня 1990 г. на Российской партийной конференции, созванной для обсуждения вопроса о целесообразности образования КП РСФСР, постоянно подчёркивал необходимость принятия положительного решения по данному вопросу и необходимость в связи с этим «трансформации» конференции в учредительный съезд КП РСФСР. Далее и вовсе недвусмысленно было сказано, что конференция и была созвана для легитимации учредительного съезда КП РСФСР и иной исход просто не рассматривается: «Скажу прямо, мнение это (об учреждении КП РСФСР – Д. Л.) формировалось в довольно острых спорах… Тем не менее сегодня мы можем констатировать, что подавляющее большинство коммунистов, партийных организаций и трудящихся высказались за создание такой партии. Именно поэтому мы с вами здесь, в этом зале, должны принять окончательное решение. Это наша с вами компетенция и вместе с тем наша общая ответственность… Очевидно, что в нынешней ситуации решение об образовании Компартии России должно быть положительным (выделено мной. – Д. Л.)»[141]. Более того, утверждалось, что «попытки затормозить обновление партии (КПСС, в том числе путем создания КП РСФСР. – Д. Л.) направлены в конечном счете на разрушение КПСС…»[142]. Иными словами, посыл был простым: или конференция становится учредительным съездом и объявляет о создании КП РСФСР, или в противном случае это будет рассматриваться как подрыв и разрушение КПСС.

Как же обосновывалась необходимость образования КП РСФСР?

В качестве доводов Генеральный секретарь ЦК КПСС заявлял о надобности преодоления ситуации, когда «многие государственные структуры РСФСР были размыты, растворены в общесоюзных», да и в целом «недостроенность российской государственности сказалась отрицательно на делах республики»[143]. Поэтому создание КП РСФСР будет способствовать расширению и укреплению суверенитета РСФСР, «наполнению российского суверенитета конкретным содержанием». При этом выступавший говорил об опасности возможного противостояния по линии КП РСФСР – КПСС, которое может привести к противостоянию на уровне РСФСР и Союза и в конечном счете к краху последнего[144]. Поэтому такой вариант развития событий официально признавался неприемлемым и недопустимым, ибо он невыгоден ни России, ни другим союзным республикам[145].

Вместе с тем эти несомненно справедливые утверждения оставались лишь обычной декларацией, так как никакого механизма, который мог бы предотвратить подобное негативное развитие событий, создано не было. Более того, активное лоббирование создания КП РСФСР продолжало осуществляться даже после провозглашения РСФСР декларации о своем суверенитете, хотя очевидно, что создание самостоятельной КП РСФСР в период господства и прогрессирования сепаратизма в руководстве РСФСР лишь укрепляло последний и давало «зелёный свет» разрушению СССР.

Россию откровенно выталкивали из состава СССР, в том числе на партийном уровне. Когда руководство РСФСР заявило не просто о самостоятельности РСФСР, а о приоритете законов РСФСР над общесоюзными, что явно нарушало Конституцию СССР, руководство КПСС нанесло серьёзный удар непосредственно по самой КПСС как единственной остававшейся силе, которая реально скрепляла СССР, и предприняло все усилия по организации в РСФСР самостоятельной Коммунистической партии.

Таким образом, наряду с молчаливой поддержкой союзным руководством идеи государственного суверенитета РСФСР, провозглашенного ею в соответствующей декларации и по существу означавшего независимость РСФСР от СССР, им делается серьёзный шаг по устранению на этом пути главной преграды – единой КПСС.

Однако на этом действия партийного руководства и в первую очередь М. С. Горбачёва по ликвидации КПСС не закончились.

Следующим и, пожалуй, решающим шагом в деле расчленения партии стали решения XXVIII Съезда КПСС, которые санкционировали ее федерализацию.

Как справедливо указывал проф. Д. Л. Златопольский, стержневой идеей принятого Съездом программного заявления «К гуманному, демократическому социализму» являлось следующее положение: «Они, – говорилось об этих партиях, – разрабатывают собственные программные и нормативные документы, в которых сами решают политические, организационные, кадровые, издательские и финансово-хозяйственные вопросы, проводят линию партии в сфере государственного строительства, социально-экономического и культурного развития республик, осуществляют связи с другими, в том числе зарубежными партиями и общественными движениями»[146].

Таким образом, данным решением КПСС расчленялась как единая партия.

В свою очередь, в новом Уставе КПСС содержалось положение, в сущности ликвидировавшее принцип демократического централизма: «Принципиальные решения Политбюро ЦК КПСС, касающиеся компартий союзных республик, рассматриваются при участии их полномочных представителей. В случае несогласия с принятым решением Центральный Комитет компартии союзной республики имеет право, не принимая к исполнению это решение (выделено мной. – Д. Л.), требовать рассмотрения спорных вопросов на Пленуме ЦК КПСС или объединенном Пленуме ЦК и ЦКК КПСС»[147]. Именно в таком виде руководству КПСС представлялся «настоящий» демократический централизм, противопоставлявшийся существовавшему ранее «бюрократическому централизму»[148].

Предоставлявшаяся самостоятельность даже в таких вопросах, как программные, организационные и финансово-хозяйственные, свидетельствуют о фактическом выделении республиканских компартий не в КПСС, а из КПСС. Поэтому справедливее было бы говорить не о федерализации, а о «конфедерализации» партии с последующим выходом республиканских партий из КПСС. Иная цель не прослеживается: если республиканские партии юридически получают самостоятельность (в том числе хозяйственную) и «юрисдикция» каждой партии распространяется на территорию собственной республики, то для чего нужна КПСС – партия единого, если составные части пытаются обособиться от него и это единое преодолеть?

Таким образом, юридически предоставлявшаяся республиканским партиям самостоятельность имела целью не повышение их ответственности перед обществом, а «выталкивание» их как составных частей из КПСС.

Теперь вопрос ликвидации КПСС становился вопросом времени. И в решающий момент – а он выдался в августе 1991 г. – общесоюзные руководящие структуры партии были «отброшены» (заявление М. С. Горбачева о сложении полномочий Генерального секретаря ЦК КПСС и о том, что «ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске»[149]) и в итоге остались ничем организационно не связанные республиканские партийные организации.

Подводя итог, следует отметить, что территориальное расчленение КПСС было возможно, с одной стороны, благодаря действиям сепаратистски настроенных руководителей республиканских комитетов партии и пассивной позиции союзного партийного «центра», с другой стороны, благодаря активным действиям самого руководства КПСС, приведшим к образованию КП РСФСР и федерализации КПСС.

§ 4. Подрыв внутренней монолитности КПСС

В очередной раз следует отметить, что могильщиком КПСС явилось её руководство. Для подрыва идейного единства и политической боеспособности партии были использованы давно известные способы, подвергшиеся критике ещё В. И. Лениным и И. В. Сталиным как враждебные партии и всему советскому строю. Один из таких способов – допущение фракционности в партии.

Фракционность была осуждена и запрещена еще на X Съезде РКП (б). Тогда на съезде В. И. Ленин говорил об опасности «синдикалистско-анархистского уклона». Выступавший отмечал: «Уклон не есть еще готовое течение. Уклон – это есть то, что можно поправить. Люди несколько сбились с дороги или начинают сбиваться, но поправить ещё можно. Это, на мой взгляд, и выражается русским словом “уклон”. Это подчеркивание того, что тут ещё нет ничего окончательного, что дело, – легко поправимое, – это желание предостеречь и поставить вопрос во всей полноте и принципиально. Если кто-либо найдет русское слово, более выражающее эту мысль, – пожалуйста…». То есть, как видно, под «уклоном» понимались взгляды, убеждения, отличные от политической линии партии, но еще не сформировавшиеся окончательно в какое-либо течение. В свою очередь, «фракция» – это группа с особой платформой, для которой характерны замкнутость и собственная дисциплина. Уклон представлял опасность для правящей партии, поскольку, как отмечал Ленин, «одно дело теоретическая дискуссия, другое дело – политическая линия партии, политическая борьба. Мы не дискуссионный клуб. Издавать сборники, специальные издания мы, конечно, можем и будем, но мы должны прежде всего бороться в самых трудных условиях и поэтому должны сплотиться воедино…»[150].

Усмотрев в выявленных уклонах угрозу появления фракций, которые в конечном счете могут привести к расколу правящей партии, X Съезд РКП (б) принял резолюцию «О единстве партии»[151]. В ней, в частности, утверждалось: «2. …в партии обнаружились некоторые признаки фракционности, т. е. возникновение групп с особыми платформами и со стремлением до известной степени замкнуться и создать свою групповую дисциплину. Необходимо, чтобы все сознательные рабочие ясно осознали вред и недопустимость какой бы то ни было фракционности… 6. Съезд предписывает немедленно распустить все без изъятия образовавшиеся на той или иной платформе группы и поручает всем организациям строжайше следить за недопущением каких-либо фракционных выступлений. Неисполнение этого постановления съезда должно вести за собой безусловное и немедленное исключение из партии».

Как главная внутренняя угроза единству партии фракционность осуждалась и в дальнейшем – на протяжении всего доперестроечного периода истории партии.

Об опасности фракционности не только для партии, но и для всей страны с политической прозорливостью предупреждал И. В. Сталин: «Существо троцкизма состоит… в отрицании необходимости железной дисциплины в партии, в признании свободы фракционных группировок в партии, в признании необходимости образования троцкистской партии. Для троцкизма ВКП(б) должна быть не единой и сплоченной боевой партией, а собранием групп и фракций со своими центрами, со своей дисциплиной, со своей печатью и т. д. А что это значит? Это значит провозглашение свободы политических фракций в партии. Это значит, что вслед за свободой политических группировок в партии должна прийти свобода политических партий в стране, т. е. буржуазная демократия. Стало быть, мы имеем здесь признание свободы фракционных группировок в партии вплоть до допущения политических партий в стране диктатуры пролетариата, прикрываемые фразой о “внутренней демократии”, об “улучшении режима” в партии»[152].

Принципиально по-иному руководители КПСС стали оценивать фракционность в период перестройки. Ко второй половине 1991 г. в партии созрели и активно действовали несколько политических течений, фракций, некоторые из которых впоследствии доросли до самостоятельных партий[153]. По словам М. С. Горбачёва, «существовало пять течений. Это была уже не партия, а политический блок. По сути дела, сохранялось лишь название КПСС»[154]. То же отмечают и другие политические деятели[155]. На официальном уровне нередки стали упоминания о так называемой «Демократической платформе в КПСС» и «Марксистской платформе в КПСС», что, в сущности, в тот конкретный исторический момент означало существование партийных фракций.

Решающим шагом в правовом закреплении идейного и организационного раскола в партии стало решение XXVIII съезда КПСС (июль 1990 г.), закрепившего «право отдельных коммунистов и групп выражать свои взгляды в платформах»[156]. По замечанию проф. Д. Л. Златопольского, такое решение превращало КПСС в «своеобразный идеологический клуб» и «отбрасывало партию на семьдесят лет назад к ситуации, которая была в РКП (б) до ее X съезда, когда существование и деятельность в ней партийных фракций была запрещена»[157].

Очевидно, что создание фракции в условиях однопартийной системы – безусловный шаг на пути к образованию самостоятельной политической партии. В то же время фракционность представляет угрозу целостности самой партии, в которой она существует, поскольку может повлечь внутрипартийный раскол. А это уже, вероятно, приведет к исчезновению партии с политической арены.

Интересно отметить, что в КПСС фракционность была легализована уже после изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г. (т. е. после введения многопартийности в стране), что свидетельствует не столько о желании руководящих кругов КПСС взрастить из фракций новые партии, сколько о стремлении «взорвать» КПСС изнутри. Причём легализация фракций была осуществлена именно в тот момент, когда фракции уже фактически вызрели в КПСС и некоторые из них[158] откровенно призывали в своих программах к отказу от базовых идей марксистско-ленинского учения: от идеи неизбежности социалистической революции, от идеи верховенства общественных интересов над частными, интернациональных – над национальными. Естественно, заявлялось о необходимости отказа от социализма и монополии партии на власть, заявлялись требования о привлечении КПСС к ответственности за проводимую ей политику[159]. Иными словами, под лозунгами о необходимости внутрипартийной реформы, по существу, проводилась идея о превращении КПСС в рядовую политическую партию буржуазного толка. Справедливости ради надо сказать, что рациональное зерно в выдвигаемых в процессе критики КПСС предложениях, разумеется, было: партия нуждалась в реформировании, демократизации, заслуживал внимания тезис о необходимости ведения внутрипартийных дискуссий, в том числе с допущением критики. Однако реализовывать все эти предложения в целях сохранения единства КПСС можно было бы только после исключения из партии тех её членов, кто встал на путь откровенного раскола КПСС с целью последующей её ликвидации. На практике всё было сделано иначе – сначала в КПСС сформировались течения антисоциалистической направленности, а затем этим течениям был дан «зеленый свет» путем легализации фракций.

Таким образом, еще один серьезный шаг на пути к разрушению КПСС был успешно сделан.

§ 5. Роспуск и запрещение КПСС

Завершающим этапом правового оформления кардинального изменения политической системы СССР является период с июля по декабрь 1991 г., который по праву можно назвать периодом полной и безоговорочной ликвидации КПСС.

В это время принимается целый ряд нормативных актов союзного и республиканского значения, осуществлявших организационное разрушение КПСС и изъятие ее имущества.

Особенностью этих актов является то, что в большинстве случаев и по наиболее острым вопросам они издавались в форме указов Президента РСФСР, зачастую противоречащих Конституции РСФСР и Конституции СССР. В связи с этим некоторые государствоведы даже стали говорить о возникновении в России так называемого «указного права»[160]. В. О. Лучин так объяснял причины возникновения явления, названного им «указным правом»: «Б. Н. Ельцин с момента своего избрания Президентом Российской Федерации начал активные действия по отмене Конституции, коренному пересмотру законодательства. Это отвечало общей стратегии тех политических сил, которые привели его к власти: полному отказу от социализма, кардинальному изменению всего уклада общественной и государственной жизни.

Не имея возможности осуществить эти цели легитимным путем и желая придать своим акциям видимость правомерности (выделено мной. – Д. Л.), он параллельно с существующей системой законов начал создавать систему собственных конкурирующих нормативных актов – указов»[161].

Таким образом, указы позволяли, с одной стороны, политически достичь поставленной цели, с другой стороны, создать видимость легитимности.

Первым актом, направленным на снижение роли КПСС в управлении государством, стал Указ Президента РСФСР от 20.07.1991 № 14 «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР»[162]. Данный указ не допускал создание новых и деятельность уже существующих первичных организаций, комитетов и других организационных структур политических партий и массовых общественных движений в органах государственного управления РСФСР, республиках в составе РСФСР, в исполнительных органах Советов народных депутатов всех уровней, в государственных учреждениях, организациях, концернах, на предприятиях, расположенных на территории РСФСР, независимо от их подчиненности.

Таким образом, на основании Указа Президента РСФСР ликвидировался производственный принцип строения КПСС. По справедливому утверждению С. А. Авакьяна: «Хотя в Указе говорилось вообще о партиях и движениях, ясно, что по времени своего появления он был направлен именно против КПСС. Другие партии только еще начинали существование, производственных ячеек не имели и не стремились их создавать, не видя успеха в их образовании и проповедуя иную концепцию – парламентских партий. Они понимали, что при этом организационном принципе они могут рассчитывать и на свой успех, и на проигрыш КПСС, что и произошло на практике»[163].

Производственно-территориальный принцип даже после изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г. и появления новых политических партий в стране позволял КПСС иметь у себя основные рычаги управления обществом. Это и не устраивало новые политические силы в стране. «… Для тех, кто думал о демократической перестройке общественно-политической жизни, было ясно: до тех пор пока будут существовать первичные партийные организации КПСС по производственному принципу, сохранится и ее сильнейшее влияние на работающее население, составляющее, конечно, большинство общества. Значит, надо было ликвидировать данный принцип…»[164]. В свою очередь, «к работе по территориальной схеме КПСС оказалась неподготовленной, ее введение, по существу, означало паралич партийной работы, развал организации, потерю ею силы»[165].

Производственно-территориальный принцип, закрепленный в Уставе КПСС, не противоречил Закону об общественных объединениях СССР[166]. Принятием рассматриваемого указа нарушалось конституционное право граждан на объединение. Несмотря на это, Союз ССР в лице его высших органов государственной власти на принятие рассматриваемого антиконституционного акта никак не прореагировал.

Также интересно отметить, что в рассматриваемом указе под предлогом деполитизации государственных органов и предприятий ставился вопрос о приостановлении на территории РСФСР действия всех совместных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, что означало прямое вмешательство республики в компетенцию Союза.

Следующий этап разрушения КПСС приходится на период, наступивший после роспуска Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). Возникновение и прекращение деятельности ГКЧП стало удобным поводом для окончательной ликвидации КПСС. Причем действия по ликвидации велись с нескольких сторон: со стороны Президента РСФСР и Президента СССР, со стороны Президиума Верховного Совета РСФСР, а также со стороны представителей власти г. Москвы.

В рассматриваемый период в первую очередь принимаются акты, направленные на приостановление, а иногда и блокирование деятельности КПСС и КП РСФСР. Так, Президентом РСФСР принимается Указ от 23.08.1991 № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР[167]»[168], который, в частности, предписывал «приостановить деятельность органов и организаций Коммунистической партии РСФСР … до окончательного разрешения в судебном порядке вопроса о неконституционности действий Компартии РСФСР».

Видимо, не желая отставать от своего «республиканского» коллеги, к процессу «департизации» подключился и Президент СССР. 24.08.1991 им был принят Указ № УП-2462 «О прекращении деятельности политических партий и политических движений в Вооруженных Силах СССР и правоохранительных органах и государственном аппарате»[169], а 29.08.1991 – Указ № УП-2488 «Об упразднении военно-политических органов в Вооруженных Силах СССР, войсках комитета государственной безопасности СССР, внутренних войсках Министерства внутренних дел СССР и железнодорожных войсках»[170]. Данными указами на общесоюзном уровне главой государства прекращалась деятельность политических партий (то есть, в сущности, КПСС) в силовых структурах и госаппарате.

Процесс приостановления деятельности КПСС был юридически поддержан и на уровне правительства г. Москвы. 22.08.1991 было опубликовано распоряжение мэра Москвы № 125-РМ «О приостановлении деятельности организаций КПСС и ЛДПСС г. Москвы, оказавших содействие путчистам в организации государственного переворота»[171]. Данным распоряжением временно, до расследования обстоятельств «участия организаций КПСС и ЛДПСС в осуществлении путчистами государственного переворота», приостанавливалась деятельность Московского городского отделения КПСС, районных организаций КПСС, а также организаций ЛДПСС, а в отношении занимаемых ими зданий было дано указание ГУВД их опечатать и взять под контроль. Одновременно содержалось распоряжение соответствующим ведомствам отключить в указанных зданиях телефонные аппараты и электроосвещение.

Такое решение властей Москвы, в принципе, было ожидаемо, если вспомнить, каких политических взглядов придерживался мэр г. Москвы Г. Х. Попов – один из создателей и сопредседатель Межрегиональной депутатской группы, главным лозунгом которой при ее создании было изменение ст. 6 Конституции СССР 1977 г. А в 1990 г. Г. Х. Попов в своей работе «Что делать?» и вовсе пришел к выводу, что для преодоления кризисной ситуации в стране нужны: денационализация, десоветизация и дефедерализация[172].

06.09.1991 г. распоряжением вице-мэра Москвы Ю. М. Лужкова № 233-РВМ «Об арендуемом имуществе КПСС в Москве»[173] предписано обеспечить расторжение договоров аренды, заключенных с организациями КПСС, в отношении зданий, согласно приводимому в распоряжении приложению. Позднее последовало распоряжение вице-мэра г. Москвы от 25.10.1991 № 338-РВМ «О передаче в оперативное управление префектур зданий исполкомов районных советов и бывших РК КПСС»[174].

Одновременно с приостановлением деятельности КПСС и КП РСФСР принимается, в первую очередь Президентом РСФСР, ряд нормативных актов, направленных на изъятие имущества и архивов КПСС и КП РСФСР: Указ от 24.08.1991 «О партийных архивах»[175] и Указ от 25.08.1991 № 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР»[176]. 13.09.1991 было издано одно совместное Постановление Президентов РСФСР и СССР – № РП-2552 «Об использовании комплекса зданий Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза и Центрального Комитета Коммунистической партии РСФСР»[177]. В свою очередь, Президиум Верховного Совета РСФСР 06.09.1991 принял Постановление «О создании Комиссии Президиума Верховного Совета СССР для определения использования бывших объектов и имущества КПСС»[178], а 14.10.1991 – Постановление «Об образовании комиссии по организации передачи-приема архивов КПСС и КГБ СССР на государственное хранение и их использованию»[179].

Как следовало из содержания вышеприведенных нормативных актов, Президент РСФСР объявлял собственностью РСФСР партийное имущество, расположенное на территории РСФСР, а совместным постановлением президентов СССР и РСФСР здания ЦК КПСС и ЦК КП РСФСР передавались Управлению делами Администрации Президента РСФСР. В свою очередь, уже Президиум Верховного Совета РСФСР, реализовывая положения названных актов, организовывал процесс принятия этого имущества.

Завершающим шагом на пути разрушения КПСС и КП РСФСР стали нормативные акты, принятые в канун 74-й годовщины Октябрьской революции.

Распоряжение Президента РСФСР от 05.11.1991 «Об учебных и научных учреждениях ЦК КПСС, ЦК Компартии РСФСР, крайкомов и обкомов КПСС»[180] передавало Правительству РСФСР «материально-техническую базу учебных и научных учреждений ЦК КПСС, ЦК Компартии РСФСР, крайкомов и обкомов согласно прилагаемому Перечню». В частности, передавалась научно-техническая база Академии общественных наук при ЦК КПСС, Института теории и истории социализма ЦК КПСС и других научных и учебных заведений.

06.11.1991 принимается широко известный Указ Президента РСФСР № 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР»[181], прекративший деятельность КПСС и КП РСФСР и распустивший их организационные структуры. В свою очередь, постановлением Правительства г. Москвы от 22.11.1991 № 194 «Об исполнении Указа Президента РСФСР «О деятельности КПСС и КП РСФСР» от 06.11.1991 № 169»[182] создавалась комиссия для рассмотрения вопросов, связанных с прекращением деятельности партийных комитетов и передачей имущества КПСС и КП РСФСР.

Главным же итогом всех принятых нормативных актов стало приостановление, а затем прекращение деятельности КПСС и КП РСФСР, лишение партийных организаций имущества и последующий роспуск их организационных структур.

Как уже отмечалось, КПСС была разрушена не только юридическими, но и партийными средствами. Так, 26 августа 1991 г. в «Известиях» было опубликовано заявление М. Горбачева о сложении полномочий Генерального секретаря ЦК КПСС и призыв к Центральному Комитету КПСС принять решение о роспуске: «Среди заговорщиков оказались члены партийного руководства…

В этой обстановке ЦК КПСС должен принять трудное, но честное решение о самороспуске. Судьбу республиканских компартий и местных партийных организаций определяют они сами.

Не считаю для себя возможным дальнейшее выполнение функций Генерального секретаря ЦК КПСС и слагаю соответствующие полномочия…»[183].

Таким образом, предсказуемый финал настал – у «федерализованной» партии для ее полного разрушения был убран головной элемент – ЦК КПСС.

Однако республиканские комитеты КПСС по-разному отреагировали на решение М. С. Горбачёва.

На совместном Пленуме ЦК и ЦКК Компартии Узбекистана принято решение прервать всякие связи с ЦК КПСС и выйти из всех структур КПСС. При этом Первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана, Президент Узбекистана И. Каримов, справедливо говорил: «Я категорически не согласен с решением, принятым М. Горбачевым. Конечно, это его право объявлять о сложении с себя полномочий Генерального секретаря ЦК КПСС. Но говорить о самороспуске партии, о судьбе ее имущества, собственности – это должен решать либо Пленум, либо съезд партии»[184].

В сентябре 1991 г. на XXXIII Съезде республиканской партийной организации Азербайджана принимается решение о самороспуске.

В это же время заявила о выходе из КПСС и переименовании в Социалистическую партию Компартия Казахстана[185].

Заявила о прекращении своей деятельности на XXIX Съезде и Компартия Армении[186].

В свою очередь, на Украине республиканская Компартия была запрещена[187].

Подводя итог, следует сказать, что ликвидация КПСС осуществлялась в несколько этапов с использованием юридических и партийных средств.

Сначала в течение первых четырёх лет было осуществлено коренное кадровое обновление руководства КПСС путём замены прежних руководителей на новых, горячо поддерживающих перестройку и лично преданных М. С. Горбачёву.

Одновременно шла разносторонняя поддержка неформальных организаций, которые стали прообразом будущих партий.

Следующим шагом стало отстранение КПСС от власти путём учреждения многопартийности в СССР. Причём новые партии создавались искусственно, «сверху», благодаря усилиям ЦК КПСС и КГБ СССР.

Другим направлением стало создание Коммунистической партии РСФСР и подстрекательство республиканских компартий к выходу из КПСС, что привело к началу структурного разрушения КПСС.

Затем была осуществлена федерализация партии, вследствие чего республиканские комитеты КПСС стали самостоятельными и, по существу, не зависящими от партийного «центра».

Также был ликвидирован запрет фракционности в партии, что «взрывало» её изнутри и ликвидирован производственно-территориальный принцип организации КПСС, что превратило партию из системы управления государством в рядовую партию парламентского типа.

После этого был отброшен, собственно, сам партийный «центр» путём отставки Генерального секретаря ЦК КПСС и призыва к Центральному комитету самораспуститься.

И наконец, завершающим шагом стало приостановление и блокирование деятельности КПСС, в том числе путём лишения её материально-технической базы.

Судьба республиканских отделений КПСС была оставлена на милость властям соответствующих союзных республик.

Таким образом, к ноябрю 1991 г. Коммунистическая партия Советского Союза была юридически и организационно разрушена.

Позднее, в 1992 г., история ликвидации КПСС получила юридическое продолжение.

Как оказалось, особый общественный резонанс вызвали Указы Президента Российской Федерации от 23 августа 1991 г. № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР», от 25 августа 1991 г. № 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» и от 6 ноября 1991 г. № 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР». Согласно данным указам, как уже отмечалось выше, приостанавливалась, а затем и вовсе прекращалась деятельность КПСС и КП РСФСР с роспуском их организационных структур, а также объявлялось «государственной собственностью РСФСР все принадлежащее КПСС и Коммунистической партии РСФСР недвижимое и движимое имущество, включая денежные средства в рублях и иностранной валюте, помещенные в банках, страховых, акционерных обществах, совместных предприятиях и иных учреждениях и организациях, расположенных на территории РСФСР и за границей».

Неконституционность данных указов была очевидной, поскольку, во-первых, Президент РСФСР их изданием вторгался в компетенцию судебных органов; во-вторых, запрещая Коммунистическую партию, Президент нарушил конституционное право граждан на объединение; в-третьих, объявлялось государственной собственностью то имущество, которое принадлежало общественной организации – КПСС.

В этой связи народные депутаты Российской Федерации В. А. Боков, И. М. Братищев, В. И. Зоркальцев и другие (всего 37 человек) направили в Конституционный суд РФ ходатайство о проверке конституционности названных указов.

В ответ народные депутаты, поддерживавшие Президента РФ (О. Г. Румянцев, И. А. Безруков, В. И. Брагин и другие (более 70 подписей)), направили в Конституционный суд РФ встречное ходатайство о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР, в один момент превратив, в сущности, процесс из «дела Ельцина» в «дело КПСС», а защитников КПСС из «истцов» в «ответчиков».

25 мая 1992 г. решением Конституционного суда РФ два ходатайства были объединены в одно производство и вопрос о конституционности указов был признан основным, а о конституционности КПСС и КП РСФСР – сопутствующим[188]. В качестве экспертов были приглашены именитые ученые, среди которых были Б. М. Лазарев, Д. Л. Златопольский, С. А. Авакьян, Е. А. Суханов и другие. Также в заседаниях Конституционного суда выступили Председатель Верховного Суда РФ В. М. Лебедев, Генеральный прокурор РФ В. Г. Степанков, министр юстиции РФ Н. В. Федоров, Председатель Высшего арбитражного суда РФ В. Ф. Яковлев.

От имени стороны, ходатайствующей о проверке президентских указов, первым выступил В. И. Зоркальцев. Он сразу же пояснил суду, что обращение в Конституционный суд не есть «борьба с Президентом» – это «борьба за чистоту президентской власти»[189]. Исходя из выступления, можно сделать вывод, что позиция стороны, которую представлял В. И. Зоркальцев, строилась на нескольких доводах.

Во-первых, КПСС – это партия, сплотившая народ на сопротивление в период Великой Отечественной войны, затем возглавившая трудовой подвиг народа по восстановлению разрушенной страны, КПСС превратила СССР в могучую мировую державу, поэтому запрет этой партии вызывает недовольство и возмущение миллионов советских людей, подталкивает страну к социальному конфликту. Кроме того, издав вышеназванные указы, российский Президент грубо нарушил Конституцию РФ, вторгшись в компетенцию законодательной и судебной власти.

Во-вторых, обвинения в адрес партии, что она якобы участвовала в организации и осуществлении «государственного переворота» 19–21 августа 1991 г., не находят своего подтверждения: 78 из 78 прокуроров Российской Федерации в ответ на депутатский запрос о причастности партийных организаций к «перевороту» сообщили об отсутствии таковой; все возбужденные ранее соответствующие уголовные дела были прекращены. Следовательно, никаких оснований утверждать о противоправной деятельности КПСС, готовящей очередной переворот, нет.

В-третьих, некорректны положения ноябрьского Указа о том, что КПСС никогда не была партией – согласно всем требованиям Закона СССР «Об общественных объединениях» КПСС имела все признаки политической партии: добровольность формирования, письменное заявление о приеме, фиксированное членство, общность интересов, партбилет и т. д.

В-четвертых, внесудебное изъятие партийного имущества представляло собой беспрецедентный шаг, который неизвестен даже тоталитарному и фашистскому режимам.

В-пятых, разгром партии – это лишь первый шаг, в случае удачи которого вторым шагом станет широкомасштабная деятельность по дискредитации и уничтожению советов по всей стране. Кроме того, согласно утверждениям стороны, нелогичен тезис указа о том, что партия завела страну в тупик и сама оказалась в тупике, поскольку находящуюся в тупике партию не запрещают – она сама сходит с политической арены, запрещают лишь партию «широкой перспективы», партию, имеющую возможность повести за собой массы. Подводя итог изложенному, В. И. Зоркальцев подчеркнул, что изданные Президентом указы не только неконституционны, но они ещё и противоречат международным документам по правам человека и, в частности, Всеобщей декларации прав человека[190].

Иную оценку изданным указам дала сторона, представляющая интересы Президента РФ. Представитель этой стороны – А. М. Макаров – сразу же оговорился, что сторона оказалась в суде не из-за «жажды мести победителей над побежденными», не из-за «сведения счетов», а для дачи справедливой юридической оценки организации, именовавшей себя КПСС. Выступавший отметил, что «организация, именовавшаяся КПСС, для миллионов людей олицетворяет и долго еще будет олицетворять силы, которые не раз ввергали человечество в пучину страданий, безжалостно подавляя само понятие “человек”, отрицая права человека и делая человека бездушной игрушкой в своих руках, а человечество заложником собственных экспериментов… Организация, именовавшая себя КПСС, является символом террора и насилия, жестокого национализма и милитаризма, интриг и провокаций, истребляя людей и провозглашая всеобщую нищету высшим достижением человечества». Также в обоснование конституционности изданных Президентом РФ указов отмечалось, что КПСС всегда подменяла государственные органы и ни один военный или экономический вопрос не решался без ведома ЦК КПСС и его Политбюро. «Система КПСС принципиально нереформируема в политическую партию, ибо государственные структуры и общественные объединения противоположны по своему генезису, противоположны по своей социальной роли». Выступавший говорил о том, что КПСС не являлась партией, поскольку у нее не было признаков общественной организации – добровольности, равноправия членов организации, самоуправления, законности и гласности. Вместо добровольности, по мнению А. М. Макарова, был «селективный отбор», отсутствовала до последнего времени возможность выхода из нее. Равноправие никогда не существовало, а вместо этого были роскошь и барство высшего эшелона партии. Самоуправление осуществлялось посредством реализации принципа демократического централизма, обеспечившего безграничное господство партноменклатуры. Вместо гласности в партии на практике существовали дезинформация и пропаганда, а большинство документов КПСС, «даже самых невинных», засекречивалось. А принцип законности повсеместно нарушался самим фактом подмены партией государственных органов. Представителем Президента РФ указывалось на противоправные акты, принятые в сталинское время, направленные на «очистку» прибалтийских республик от антисоветских элементов. И стержневым аргументом «президентской» стороны являлось то, что КПСС продолжала руководить страной даже после изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г.[191]

Как видно из выступлений сторон, процесс в Конституционном суде РФ был глубоко политизирован. Юридические аспекты постоянно смешивались с сугубо политическими – в рамках рассмотрения вопроса о конституционности президентских указов, а также КПСС и КП РСФСР сторона, отстаивавшая интересы Президента РФ, вспомнила и «катынскую трагедию», и чернобыльскую катастрофу, и массовые репрессии[192], обвинив в этом, разумеется, КПСС. Очевидно, что в процессе шло смешение понятий ответственности конкретных должностных лиц КПСС, которые должны были бы понести наказание за совершенные противоправные деяния, и ответственности партии в целом. И на этот факт справедливо указывал В. С. Мартемьянов (представитель стороны, подавшей ходатайство о проверке конституционности указов Президента РФ): «Мы не фарисеи, мы прекрасно знаем цену власти бюрократии и партократии, но есть разница между борьбой в партии против бюрократии, за обновление и борьбой против партии, за ее свержение»[193].

По результатам исследования материалов дела, выслушивания участников процесса суд 30.11.1992 г. принял постановление[194]. Также были представлены три «особых мнения» судей конституционного суда: А. Л. Кононова, В. О. Лучина, Б. С. Эбзеева.

В своём решении суд разделил Коммунистическую партию на: организационные структуры (их роспуск был признан конституционным) и первичные организации (их роспуск был признан неконституционным); имущество, находившееся во владении и пользовании КПСС, суд также разделил – теперь уже на три части: 1) собственником которого является государство; 2) собственником которого является КПСС; 3) собственником которого являются иные субъекты (оказалось затруднительным их выявить). Немного странным выглядит тот факт, что Конституционный суд РФ признал соответствующим Основному Закону «объявление государственной собственностью РСФСР», как было написано в указе президента Ельцина, имущества, собственником которого являлось государство. Думается, что данный вывод содержит юридическую тавтологию и не имеет юридического значения.

Интересно, что особые мнения, высказанные тремя судьями, имеют не только разную правовую оценку предмета судебного разбирательства, но и разную эмоциональную окраску.

Систематичной и, как он сам называет, «свободной от практической целесообразности, каких-либо политических склонностей» позиции В. О. Лучина предшествует крайне нервозное, эмоциональное, во многом неправовое и политизированное «особое мнение» А. Л. Кононова, считавшего, что первичные партийные организации «состояли из пенсионеров и домохозяек», а КПСС в целом являлась «преступной организацией», творившей «чудовищные злодеяния», ряд из которых «подпадает под нормы о геноциде, военных преступлениях и преступлениях против мира и человечности», поэтому Указом от 06.11.1991 Б. Н. Ельцин «пресёк ее деятельность». Очевидно, что должный юридический анализ рассматриваемому делу судьей А. Л. Кононовым дан не был. Вместо анализа «особое мнение» переполняли эмоциональность и политическая ангажированность.

Различная оценка судьями Конституционного суда РФ сущности и значения КПСС свидетельствует о том, что в основе судебного производства был не столько юридический конфликт, но прежде всего конфликт мировоззренческий. По словам участника процесса Ф. Рудинского, представлявшего сторону КПСС и КП РСФСР, «наши процессуальные противники стремились не только к доказательству неконституционности компартии, ее политической дискредитации. Они также поставили перед собой цель опровергнуть марксистско-ленинскую теорию. Смысл их выступлений заключался в том, чтобы убедить Суд, что противоправные действия, приписываемые коммунистам, вытекают из самой природы коммунистической теории»[195].

Таким образом, процесс по «делу КПСС» был глубоко политизированным, отражавшим необходимость во что бы то ни стало признания нового установившегося государственного режима – государственного режима «западного типа», в который КПСС уже не вписывалась.

То есть КПСС была разрушена, а политическая система СССР была коренным образом изменена.

Глава 3. Разрушение высших органов государственной власти и управления СССР

§ 1. Разрушение высших органов государственной власти СССР

А. Учреждение Съезда народных депутатов СССР

Высшими органами государственной власти СССР, согласно статьям 108 и 119 Конституции СССР 1977 г., являлись Верховный Совет СССР и Президиум Верховного Совета СССР.

Такая модель высшей власти СССР сохранялась до декабря 1988 г, когда была проведена кардинальная политическая реформа, главным результатом которой стало учреждение нового института государственной власти – Съезда народных депутатов СССР.

Проводимая реформа официально обосновывалась острой необходимостью в очередной раз «оживить советы»[196]. И по мысли законодателя учреждение Съезда, на котором будут представлены все слои советского общества, будет в полной мере отвечать поставленной задаче и будет являться ярким свидетельством демократизации СССР.

Однако это было официально. А для определения того, была ли данная реформа объективно необходима, причём именно в том исполнении, в каком она была совершена, целесообразно рассмотреть существовавшую структуру высших органов государственной власти СССР до декабря 1988 г.

1. Структура высших органов государственной власти СССР до учреждения Съезда народных депутатов СССР

К 1985 г., когда начинался период кардинальных перемен, в Советском Союзе сложилась достаточно продуманная и органично выстроенная система высших органов государственной власти и управления. Как уже упоминалось, головным элементом данной системы являлся Верховный Совет СССР, рожденный как институт власти ещё в 1936 г. с принятием «сталинской» Конституции. В промежутках между сессиями Верховного Совета СССР функции высшего органа государственной власти в стране выполнял его Президиум.

Для того чтобы определить причины, по которым был учреждён Верховный Совет СССР, а также роль, которая ему отводилась, рассмотрим историческую обстановку в момент его появления, а также его последующую эволюцию.

Для Советского Союза 1936 год представлял собой год завершения коренной конституционной и политической реформы, проводившейся по инициативе И. В. Сталина и окончившейся принятием новой союзной конституции.

В современных научных исследованиях[197] однозначно доказано, что принятие новой Конституции СССР было вызвано двумя основными причинами.

Во-первых, существовала сложная международная обстановка, которая с каждым днем все яснее давала понять неизбежность надвигающейся мировой войны, а потому советский политический строй нужно было хотя бы внешне приблизить к западному. Как справедливо отмечают исследователи, «в Европе формировался новый очаг агрессии – гитлеровская Германия. И руководство СССР прекрасно осознавало, что в случае вооруженного конфликта с ней поддержка капиталистических стран будет на стороне того государства, чья позиция будет для них более выгодна и безопасна»[198]. Поэтому внутриполитические изменения, по выражению Сталина, должны были выступить в качестве «орудия, бьющего по международному фашизму»[199]. Понимая обреченность идеи мировой революции, И. В. Сталин хотел разрушить в сознании мирового сообщества представление об СССР как о разжигателе мировой революции, как о строителе нового мира. А для этого необходимо было ликвидировать соответствующие революционные атрибуты, в том числе закрепленные в действовавшей на тот момент Конституции СССР 1924 г. («государства мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма», «империалистические зверства», «капиталистическое окружение», «Мировая Советская Социалистическая Республика» и т. д.), и продемонстрировать сближение советского политического устройства с западным.

Интересно, что при обсуждении проекта новой союзной Конституции И. В. Сталин боролся даже с прежней фразеологией, последовательно выправляя на «буржуазный» манер статьи, написанные в «воинственном», революционном стиле. Так, на совещании у Сталина 17, 18 и 19 апреля 1936 г. в представленном Яковлевым, Стецким и Талем проекте, помимо прочего, содержались следующие статьи:

«…в Союзе ССР уничтожено деление на классы. В Союзе ССР нет эксплуатации человека человеком, нет паразитических классов, наживающихся на труде рабочих и крестьян. Советское общество состоит из свободных тружеников города и деревни – рабочих, крестьян (Вариант: служащих), интеллигенции. Все они являются равноправными строителями социализма.

…В Союзе ССР осуществляется принцип социализма: от каждого по способности – каждому по его труду.

В Союзе ССР труд из зазорного и тяжелого бремени, каким он считался и считается при капитализме, превратился в дело чести, дело славы, дело доблести и геройства…».

По предложению Сталина все эти статьи были исключены, кроме указания на принцип распределения («от каждого по способности – каждому по его труду»)[200].

Наименование раздела Конституции «Выборы в Советы» по предложению Сталина было изменено на более привычное для западного обывателя – «Избирательная система»[201].

В статье, посвящённой политической основе СССР, из первоначального варианта были исключены слова «Советы рабочих и крестьянских депутатов»[202]. Думается, также не без ведома Сталина.

Та же участь постигла упоминание «религиозных предрассудков», «свободы пропаганды материалистического мировоззрения» (последнее не было упомянуто в проекте, вынесенном на всенародное обсуждение). А положение о недопущении «преподавания в школах каких бы то ни было религиозных учений» было заменено более нейтральным «в целях обеспечения за трудящимися действительной свободы совести церковь отделена от государства и школа от церкви»[203]…

Таким образом, намеченная реформа проводилась с целью слома политических стереотипов у западного мира в отношении СССР.

Во-вторых, новая союзная Конституция должна была стать средством борьбы с местной «партократией», допускавшей в регионах произвол и все ещё жившей по законам революционного и военного времени. По замыслу И. В. Сталина, те политические деятели, которые не хотели считаться с тем фактом, что военное время уже прошло и давно наступила мирная жизнь, ставящая новые стратегические задачи, должны были уступить свое место новому поколению политических лидеров. Для этой цели, согласно новой Конституции СССР, вводились всеобщие, прямые, равные и тайные выборы. То есть впервые в истории нашей страны при И. В. Сталине непосредственно населению давалась возможность напрямую и тайно избирать депутатов, что, по словам И. В. Сталина, должно было послужить «хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти»[204].

Как видно, причинами конституционной реформы 1936 г. в СССР было желание мирно сменить политическую «элиту на местах», а также сблизить политическую систему СССР с западной.

Однако, очевидно, что достичь этого при сохранении прежней структуры высших органов государственной власти, заключавшейся не в разделении, а в соединении законодательной, исполнительной и распорядительной власти, было вряд ли возможно.

Выступая на Пленуме ЦК ВКП (б) в июне 1936 г., И. В. Сталин говорил: «По Конституции 1924 г. в СССР могут законодательствовать по крайней мере 4 основных органа: Съезд Советов СССР, ЦИК СССР, Президиум ЦИК СССР и Совнарком Союза ССР. Конституционная комиссия считает, что такое положение не благоприятствует стабильности законов и создает путаницу у населения. Необходимо иметь один-единственный государственный орган, имеющий право законодательствовать. Необходимо установить размежевку между этим органом и органами гос. управления. Полновластный орган, имеющий право законодательствовать, можно было бы назвать Верховным Советом СССР»[205].

Представляют интерес сохранившиеся в документах И. В. Сталина записи, позволяющие определить роль, которая отводилась новому органу в системе высшей государственной власти СССР. Сделаны эти записи, как видно, задолго до вышеприведенного выступления на Пленуме: «Съездов не будет… Президиум – толкователь законов. Законодатель – сессия (парламент)… Исполком не годится, съездов уже нет. “Совет депутатов трудящихся”. 2 палаты “Верховное законодательное собрание”…В конституции дать общие основы. То, что есть – есть…»[206].

Определеннее выражался В. М. Молотов, выступая на VII Съезде Советов СССР: «Советы были и остаются основой нашего строя, но то, что было лучшего в парламентаризме, а именно прямые, равные и закрытые выборы представителей в органы государственного управления при всеобщем участии всех трудящихся, как этого требует советская конституция, должны быть полностью проведены в Советском Союзе. Мы получаем дальнейшее развитие советской системы в виде соединения непосредственно выбранных местных советов с непосредственными же выборами своего рода советских парламентов в республиках и общесоветского Союзного парламента»[207].

Таким образом, союзному Верховному Совету, по сути, отводилась роль парламента. А если учитывать, что новая Конституция сделала Совет народных комиссаров СССР самостоятельным органом (по Конституции СССР 1924 г. СНК СССР являлся исполнительным и распорядительным органом ЦИК СССР (ст. 37)), а также учитывая то, что Президиуму Верховного Совета СССР отводилась роль «коллегиального президента», справедливо утверждать, что «в Конституции СССР 1936 г. впервые… получила некоторое отражение идея разделения властей»[208]. За это Сталин был «заклеймен» как современниками за предательство и возврат «к системе буржуазной демократии»[209], так и политическими потомками за «отход от ленинской концепции народного представительства» и «перенесение на структуру высших органов государственной власти формально парламентской схемы»[210].

Однако какими бы ни были идеологические предпочтения и политическая целесообразность, новая система высших органов государственной власти была создана, и Верховный Совет СССР занял в ней центральное место.

Теперь рассмотрим правовой статус Президиума Верховного Совета СССР в системе высших органов государственной власти согласно Конституции СССР 1936 г.

Данный орган принципиально отличался от своего прообраза, существовавшего по Конституции СССР 1924 г., – Президиума ЦИК. Конституция СССР 1924 г. строилась на ленинском постулате «соединения властей», поэтому в период между сессиями ЦИК СССР его Президиум являлся высшим законодательным, исполнительным и распорядительным органом власти СССР (ст. 29 Конституции). И. В. Сталин, как уже отмечалось, категорически возражал против «распыления» законодательных функций, поэтому, оставляя их в новой Конституции исключительно за Верховным Советом СССР, отводил Президиуму роль «коллективного президента».

При подготовке новой союзной конституции в 1962–1977 гг. такой подход справедливо критиковался, поскольку, во-первых, не наделив Президиум Верховного Совета СССР статусом высшего органа государственной власти СССР, законодатель оставлял страну примерно на 300 дней в году без законодательного органа, так как сессии Верховного Совета СССР созывались два раза в год (ст. 46 Конституции) и с учётом того, что депутаты не порывали с производственной деятельностью, были непродолжительны; во-вторых, не имея в достаточном объёме соответствующей правовой регламентации, организующую роль Президиум по отношению к Верховному Совету в части подготовки повестки дня, организационного обслуживания сессий и прочего осуществлял как бы в неофициальном порядке. При этом имелось определенное противопоставление председателей палат Президиуму: поскольку последнему отводилась роль главы государства, например, представлять Верховный Совет СССР при приеме иностранных парламентских делегаций приходилось председателям палат, хотя в период между сессиями Верховного Совета делать это они, разумеется, не могли[211].

В этой связи, «неполноценность» Президиума Верховного Совета СССР пришлось начать «выправлять» самой государственной жизни. В 1938 г. законодатель расширил компетенцию Президиума правом «объявлять в отдельных местностях или по всему СССР военное положение в интересах обороны СССР или обеспечения общественного порядка и государственной безопасности»[212]; в 1947 г. – правом «учреждать ордена и медали СССР и устанавливать почетные звания СССР», а также «устанавливать воинские звания, дипломатические ранги и иные специальные звания»[213].

История показала, что закреплённая союзной Конституцией роль Президиума Верховного Совета СССР не была номинальной. Так, в различные периоды именно Президиумом Верховного Совета СССР были приняты такие важнейшие нормативные акты, как Указ от 26.06.1940 г. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»[214], Указ от 22.06.1941 г. «О военном положении»[215], Указ от 26.06.1941 г. «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время»[216], Постановление Президиума Верховного Совета Союза ССР, Центрального Комитета ВКП (б) и Совета Народных Комиссаров СССР от 30.06.1941 г. «Об образовании Государственного Комитета Обороны»[217], Указ от 06.07.1941 г. «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения»[218], Указ от 04.09. 1945 г. «Об упразднении Государственного комитета обороны»[219], Указ от 26.05.1947 г. «Об отмене смертной казни»[220], Указ от 12.01.1950 г. «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам»[221] и т. д.

Как видно, огромный массив важнейших нормативных правовых актов принимался именно Президиумом Верховного Совета СССР (разумеется, с последующим утверждением Верховным Советом СССР).

С принятием Конституции СССР 1977 г. правовое положение Верховного Совета СССР и его Президиума заметно упрочилось.

Ст. 108 Конституции 1977 г. провозгласила: «Высшим органом государственной власти СССР является Верховный Совет СССР. Верховный Совет СССР правомочен решать все вопросы, отнесённые… к ведению Союза ССР». Сохраняя преемственность модели государственной власти, созданной Конституцией 1936 г., новая Конституция сохранила за Верховным Советом СССР статус высшего органа государственной власти СССР. Однако при этом ст. 108, по справедливому замечанию исследователей, значительно расширила права Верховного Совета СССР по сравнению с аналогичной статьей Конституции 1936 г. «Если в соответствии со ст. 31 прежней Конституции Верховный Совет мог осуществлять все права, присвоенные СССР, поскольку они не входили в силу Конституции в компетенцию подотчётных Верховному Совету органов СССР: Президиума Верховного Совета, Совета Министров и министерств, то ныне, согласно ст. 108 Конституции СССР 1977 года, Верховный Совет СССР правомочен решать все вопросы, отнесённые Конституцией СССР к ведению Союза»[222]. Это является важным нововведением, поскольку по Конституции 1936 года следовало, что если вопрос отнесён, например, к ведению Совета Народных Комиссаров СССР (Совета Министров СССР), то Верховный Совет СССР не мог его рассмотреть. Однако буквальное толкование не совпадало с замыслом законодателя и существовавшей практикой. «Уточнённая» норма стала отвечать реальным потребностям высшего органа государственной власти. Это одно из нововведений, в достаточной мере демонстрирующее юридически возросшую роль Верховного Совета СССР и возвращающее к ленинским принципам организации власти, покончив с «буржуазным» разделением властей.

При создании Конституции СССР 1977 г были учтены ошибки прежней конструкции власти в части правового положения Президиума Верховного Совета СССР. В этой связи в одном из последних проектов нового основного закона в ст. 119, предусматривающей, что «Президиум Верховного Совета СССР – постоянно действующий орган Верховного Совета СССР, подотчётный ему во всей своей деятельности», специально были добавлены слова: «и осуществляющий в пределах, предусмотренных Конституцией, функции высшего органа государственной власти СССР»[223].

Конституция СССР 1977 г. установила, что перечень полномочий Президиума, предусмотренный ст. 121, является открытым, что также было специально добавлено во время «генеральной» правки проекта Конституции СССР[224].

Кроме того, новая союзная Конституция закрепила за Президиумом Верховного Совета СССР такую важную функцию как конституционный контроль.

Таким образом, Конституция СССР 1977 г., действовавшая на момент начала перестройки, восприняла существовавшую ранее конструкцию высших органов государственной власти СССР и при этом заметно повысила правовой статус Верховного Совета СССР и его Президиума, наделив их колоссальной властью и покончив с «элементами разделения властей». Воспользовались они этой властью или нет в условиях монополии КПСС – это уже другой вопрос. Но остается фактом то, что существовавшая модель высшей государственной власти СССР просуществовала более полувека – с 1936 по 1988 гг., – и именно в роли высших органов государственной власти Верховный Совет СССР и его Президиум предстали к декабрю 1988 г.

2. Политика «гласности» как подготовка к учреждению Съезда народных депутатов СССР

Учреждение Съезда народных депутатов СССР не было предсказуемой реформой, скорее, наоборот, её проведение вызвало массу вопросов: почему учреждается новый высший орган государственной власти? Стихийных митингов с требованием учреждения Съезда в стране не проходило, члены Политбюро такие требования на заседаниях не выдвигали.

Также непонятно: если главной целью реформы было «оживление советов», то почему новый институт власти был учрежден не в 1985 г., сразу после прихода к власти М. С. Горбачёва, а лишь 1 декабря 1988 г. – в период, когда в стране уже бушевал Нагорно-карабахский конфликт, когда Эстонская ССР, хотя и робко, но все-таки заявила о своем суверенитете и верховенстве республиканского законодательства над союзным, когда в стране удлинялись очереди за товарами первой необходимости и т. д.? Казалось бы, в такой ответственный исторический момент необходимо было принимать жесткие меры по восстановлению порядка в стране, привлечению к ответственности лиц, разжигающих межнациональную рознь, формированию серьезной команды из высокопрофессиональных экономистов для решения проблемы дефицита. Однако М. С. Горбачёв делает совершенно неожиданный и не поддающийся логике шаг – в период нарастания социального недовольства и зарождающегося кризиса в межнациональных отношениях он заявляет о необходимости проведения кардинальной политической реформы и учреждении Съезда народных депутатов СССР.

На самом деле ничего нелогичного в этом шаге генсека нет.

С приходом М. С. Горбачёва к власти перед ним стояли серьезные задачи: введение в СССР частной собственности, то есть по существу реставрация капитализма, слом однопартийной системы, роспуск КПСС, децентрализация СССР и, как следствие, признание государственной независимости союзных республик. Естественно, вставал принципиальный вопрос: как решить эти смелые задачи и, главное, кто их будет решать? Сам Генеральный секретарь? Опасно, можно и «головы не сносить». КПСС? Конечно, нет, раз этого не будет делать Генеральный секретарь – двигатель партии, – значит, не будет делать и сама партия. Верховный Совет СССР? Тоже нет, этот орган был декоративным – он лишь легализовывал партийные решения, следовательно, раз инициативы не будет от КПСС, ничего не предпримет и сам Верховный Совет СССР. Оставался только один вариант – создать принципиально новый орган, который был бы массивным по численности и куда вошла бы элита советского диссидентства. Однако вставал вопрос, когда учреждать данный орган. Если это сделать сразу после прихода к власти М. С. Горбачева, в 1985 г., то новый орган по своей пассивности и безжизненности мало бы чем отличался от уже существующего высшего органа – Верховного Совета СССР, – поскольку всё бы шло по давно заложенной «традиции». Следовательно, перед учреждением Съезда народных депутатов СССР надо было провести подготовительную работу с массовым сознанием. И такая политика начала проводиться и вошла в историю под названием «гласность».

Официально потребность и целесообразность гласности объяснялась необходимостью откровенно заявлять обо всех достижениях и обо всех проблемах советского общества, о его пороках и трагедиях. В СССР теперь не должно было быть «белых пятен» ни в его истории, ни в его действительности. Однако, как известно, до 1985 г. достижения в СССР и так не особо скрывались, даже, наоборот, часто преувеличивались. Поэтому ради них «гласность» проводить не было необходимости. Следовательно, совершенно очевидно, что истинной целью гласности являлось очернение советского строя, советского образа жизни и советской истории.

Именно «благодаря» гласности советские люди узнали о «десятках миллионов» расстрелянных и патологической кровожадности Сталина, о расстреле людей в Новочеркасске при Н. С. Хрущёве, о «застое» при Л. И. Брежневе. Голодомор на Украине в конце 20-х – начале 30-х гг., секретный протокол к пакту Молотова – Риббентропа, расстрел поляков под Катынью, расстрел верхушки главнокомандования Красной армии, вымысел подвига Зои Космодемьянской, несостоятельность Г. К. Жукова как полководца, фальсификация «Ленинградского дела» и «Дела врачей», испытание ядерного оружия на советских солдатах – вот лишь некоторые «плоды» гласности. Людей открыто подводили к мысли: хватит ругать советскую власть «на кухне», делайте это открыто! Неслучайно, когда Нина Андреева, пользуясь правом гласности, написала свою известную статью «Не могу поступаться принципами»[225], в которой всего лишь заявила о том, что нельзя всё в истории оценивать однобоко: до 1985 г. весь советский опыт оценивали исключительно положительно, после – отрицательно («здравый смысл решительно протестует против одноцветной окраски противоречивых событий»), её сразу же подвергли жесточайшей критике, статью объявили «манифестом антиперестроечных сил», а само имя Нины Андреевой стало нарицательным[226].

Удивительно, но по поводу всего лишь статьи, выразившей всего лишь чьё-то мнение, тем более в эпоху гласности, было даже специально созвано заседание Политбюро ЦК КПСС, которое обсуждало статью целых 2 дня (!), хотя заседания Политбюро всегда были однодневными. Вот что об этом пишет один из участников тех заседаний, в то время член Политбюро ЦК КПСС Е. К. Лигачёв: «…Внезапно было созвано незапланированное заседание Политбюро, причем не в Кремле, а непосредственно на Старой площади. На это заседание был вынесен один-единственный вопрос: обсуждение письма Нины Андреевой.

Здесь я должен отметить, что заседания Политбюро всегда проходили у нас в очень раскованном стиле. Шел непринужденный обмен мнениями, и даже в случаях разногласий общая атмосфера не нарушалась, оставалась демократичной, свободной. Мы действительно обсуждали вопросы, а не “выносили решения” под диктовку Генерального секретаря. Однако в этот раз все было иначе. Обстановка установилась очень напряженная, нервная, я бы даже сказал, гнетущая. Это было непривычно, неожиданно…

С таким настроением и начали обсуждение. Однако сразу же стало ясно, что впервые за все годы перестройки на заседании Политбюро вдруг возобладал не рассудительный, а совсем другой – расправный стиль. Тон задал Яковлев, который в крайне резких выражениях обрушился на письмо Нины Андреевой и газету “Советская Россия”. Здесь-то и были пущены в ход обороты – “манифест антиперестроечных сил”, “сопротивление перестройке”, “силы торможения”, в общем, весь тот набор ярлыков, которым затем принялась манипулировать радикальная пресса…»[227].

Тем не менее, по словам Е. К. Лигачёва, Политбюро не поддержало настроение Горбачёва, Яковлева и примкнувшего к ним Медведева[228].

«В обсуждении статьи Нины Андреевой он (генсек. – Д. Л.), я бы сказал, однозначно выступил на стороне Яковлева, выражая недовольство по отношению к тем членам Политбюро, которые высказались более примирительно…

Итак, Горбачёв буквально “ломал” тех, кто недостаточно чётко, по его мнению, осуждал письмо Нины Андреевой»[229].

Как уже упоминалось, заседание Политбюро в нарушение установившейся традиции одним днём не закончилось.

«…То необычное заседание Политбюро длилось не один день, а два дня, причём по 6–7 часов ежедневно. Нетрудно представить накал подспудно бушевавших на нем страстей»[230].

Серьёзно пострадала и сама редакция «Советской России»: «На следующее же утро после заседания Политбюро в редакцию газеты “Советская Россия” внезапно нагрянула из ЦК КПСС комиссия, которая принялась изучать подлинник письма Нины Андреевой, всю технологию его подготовки к печати, тщательно допрашивала на этот счет сотрудников редакции. Кстати, само появление комиссии было обставлено в “лучших” традициях прошлого. Главному редактору позвонили из ЦК, предупредив о намерении направить в редакцию проверяющих. Но едва он успел положить трубку телефона, как эти проверяющие уже вошли к нему в кабинет. Оказывается, они уже ждали в приемной. Этот “классический” прием 30-х годов преследовал цель не дать “замести следы”, как говорится, “схватить с поличным”»[231].

И далее: «”Советской России” категорически запретили публиковать письма в поддержку Андреевой, заставив дать почти только осуждающую почту. Таким образом, от общественности грубо скрыли истинную картину читательского мнения, вопреки истине принялись навязывать мысль о единодушном осуждении статьи»[232].

Как видно, по стране полным ходом шёл «разгул» гласности, в период которой всё, что шло вразрез официальному мнению М. С. Горбачёва и А. Н. Яковлева, даже специально обсуждалось и осуждалось на Политбюро, а в редакции газет в случае необходимости проводились внезапные проверки и запрещалось публиковать письма в поддержку позиции автора. Гласность не для того была дана, чтобы защищать советский строй!

Значение гласности для перестройки М. С. Горбачёв оценил очень просто: без гласности перестройка погибнет[233]. И это было чистой правдой. Невозможно проводить перестройку, не доказав «дефектность» существующего строя.

Однако такой однобокий вариант гласности очень многим в стране не нравился. Уже на XIX партконференции делегатами отмечалось, что «идёт огромная критическая волна на всех и вся в прошлом, и мало дельных предложений по дню сегодняшнему, по существующим экономическим проблемам, по нашим перспективам и будущему»[234], отмечалось, что теперь в прессе «подвергается сомнению всё: мораль, мужество, любовь, искусство, талант, семья, великие революционные идеи, гений Ленина, Октябрьская революция, Великая Отечественная война…»[235], что «произносимые вслух слова “Отечество”, “Родина”, “патриотизм” вызывают в ответ некое змееподобное шипение, исполненное готовности нападения и укуса…»[236].

Таким образом, оценивая значение гласности в истории нашей страны, следует признать, что гласность выступила инструментом разложения советского общества.

Когда стало ясно, что советское общество, постоянно занимаясь самобичеванием, уже «дозрело», а до следующего съезда КПСС (1990/1991 г.) М. С. Горбачёв мог уже политически (а возможно, и не только) не дожить, когда срок полномочий избранных в 1984 г. народных депутатов истекал, в 1988 г. в спешном порядке стала продвигаться идея «оживления советов», «возвращения к ленинским традициям» и необходимости учреждения нового органа – Съезда народных депутатов СССР. Причём для претворения в жизнь данной идеи была даже созвана всесоюзная XIX партийная конференция, хотя практика созыва партийных конференций не такая уж распространённая: последняя Всесоюзная партконференция состоялась 15–20 февраля 1941 г., то есть почти за полвека (!) до 1988 г., и была посвящена идущей II Мировой войне. Теперь же партконференция была созвана для поддержания идеи учреждения Съезда народных депутатов СССР.

Однако мало было просто учредить Съезд. Для того чтобы вновь созданный орган в полной мере «заработал», а не стал подобием безжизненного Верховного Совета СССР, надо было впустить на Съезд народных депутатов СССР наиболее либерально настроенных лиц, антисоветчиков, диссидентов. В чьей среде их было больше всего? В среде рабочих, крестьян, врачей, учителей, которые знают, «почём фунт лиха»? Разумеется, нет. Больше всего антигосударственно настроенных личностей всегда было и есть в среде интеллигенции, особенно среди научной и творческой элиты. Именно эти люди живут оторванными от реальности представлениями – идеями «правового государства», «гражданского общества», «естественных прав человека» и т. д. – идеями, которые ласкают слух, но претворить в жизнь которые абсолютно невозможно из-за их неопределённости, абстрактности и идеализированности. В любом государстве во все времена будут нарушения прав человека, произвол, несправедливость, поэтому про любое государство можно сказать, что в нём нарушаются «естественные права человека», что это государство ещё не «правовое», его надо перестроить: разрушить до основания нынешнее и создать новое, лучшее, прекрасное. Получится ли на деле создать это новое, ручаться никто никогда не берется, а вот разрушить эти идеи помогают блестяще. Так было с Францией в период Французской революции, так стало и с Советским Союзом в период перестройки.

Примером таких абстрактных и идеализированных представлений является выступление депутата Ю. Н. Афанасьева на заседании Межрегиональной депутатской группы 22 июля 1989 г. На вопрос о том, какой он видит платформу МДГ, какой он видит стратегическую цель «перестройки», он заявил: «…Мы должны ликвидировать ту систему и тот строй, который зовётся у нас социализмом и который является марксистско-ленинским, но который не даёт нашему народу жить нормально, и заменить его на саморазвивающуюся общественную систему»[237]. То есть попытаться создать что-то новое, идеальное и непременно сломать уже существующее.

Для того чтобы интеллигенция смогла разрушить Советский Союз, её надо было впустить во власть. Именно для этого при учреждении Съезда народных депутатов СССР в Конституции СССР была специально прописана квота для общественных организаций, которые избирали своих представителей на Съезд: «С целью обеспечения представительства общественных организаций по нормам, установленным законами Союза ССР, союзных и автономных республик одна треть народных депутатов СССР, народных депутатов союзных и автономных республик избирается от общественных организаций (выделено мной. – Д. Л.) – Коммунистической партии Советского Союза, профессиональных союзов, кооперативных организаций, Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи, объединений женщин, ветеранов войны и труда, научных работников, творческих союзов и других организаций, созданных в установленном законом порядке и имеющих общесоюзные или республиканские органы» (ст. 95 Конституции СССР в ред. от 01.12.1988). Поразительно, но почти вся пятая колонна, почти вся будущая Межрегиональная депутатская группа была избрана на Съезд именно по квоте от общественных организаций. Собственно, даже при объявлении Г. Х. Поповым на I Съезде народных депутатов СССР о формировании Межрегиональной депутатской группы было сказано, что она формируется из «группы региональных московских депутатов от научных организаций, от творческих союзов»[238].

Анатолий Собчак впоследствии признавал: «…Горбачёв и его интеллектуальная команда поставили аппарат в необычные, нерегламентированные советской традицией условия. Выборы от общественных организаций и Академии наук СССР, деление страны на территориальные и национально-территориальные избирательные округа – это давало множество возможностей. Известные всей стране люди – Андрей Сахаров, Дмитрий Лихачёв, Алесь Адамович, Егор Яковлев, Гавриил Попов и многие другие – попали в парламент лишь благодаря такой недемократичности избирательной системы (выделено мной. – Д. Л.). Силы аппарата оказались отвлечёнными на организацию пресловутых окружных собраний. Здесь аппаратчики были бдительны, и через “сито” многие из демократов не прошли. Но ведь в общественных организациях окружных собраний не было»[239].

С глубоким прискорбием приходится признать, что СССР разрушили академики и доктора наук. Достаточно назвать лишь некоторых из них: академики А. Д. Сахаров, А. Н. Яковлев, Т. И. Заславская, Л. И. Абалкин, Г. А. Арбатов, В. Н. Кудрявцев, С. С. Аверинцев, А. А. Акаев, Ж. И. Алфёров, Ю. Н. Афанасьев, Ш. А. Амонашвили и другие; доктора юридических наук А. А. Собчак, С. С. Алексеев, доктора экономических наук Г. Х. Попов, Т. И. Заславская и другие[240]. Неслучайно один из депутатов на I Съезде народных депутатов СССР с иронией заметил: «Ознакомившись со списком кандидатов в Верховный Совет Союза ССР, я подумал: наша страна состоит из одних интеллектуалов, ученых, академиков, профессоров. Так почему же мы, шахтеры, до сих пор не выпускаем лопату из рук?.. И не надо считать рабочий класс серой массой, которая не может постоять за себя. Интересы шахтеров, интересы рабочего не будет отстаивать профессор, а будет отстаивать именно рабочий»[241]. О том, что в результате выборов «оказались забаллотированными представители рабочего класса и колхозного крестьянства. Это в известной мере деформировало социальный состав народных депутатов СССР» – отмечали и другие депутаты[242]. Также констатировалось: «Общеизвестно, что в состав народных депутатов СССР избрано в 2,5 раза меньше рабочих и колхозников, чем их было в Верховном Совете одиннадцатого созыва»[243].

Наличие квоты для общественных организаций вызывало недовольство и насмешки даже у представителей МДГ. К примеру, А. А. Собчак заявил, что выборы депутатов от общественных организаций подрывают «главный принцип избирательного права, существующий во всем мире: один человек – один голос»[244].

Таким образом, учреждению Съезда народных депутатов СССР предшествовала тщательно спланированная политика «гласности», главная цель которой стала подготовка общественного сознания к необходимости слома существующего общественно-экономического строя в стране. Когда же цель была достигнута и промедление в учреждении Съезда народных депутатов СССР могло стоить политической целостности М. С. Горбачёву и его «перестройке», новый высший орган государственный власти СССР был спешно учрежден. Таким годом стал 1988 год.

3. Официальное обоснование проводимой реформы

Следует признать, что реформа по «оживлению советов» была давно назревшей. Десятилетиями существовавшие в деятельности советов парадность и церемониальность, инертность и формализм практически обезличили эти органы, сделали их безжизненными, превратили в придаток власти, реально находящейся в руках КПСС. В этой связи вопрос о чётком разграничении государственных органов и партийных стоял на повестке дня достаточно давно. Поэтому начатая в стране политическая реформа была встречена с энтузиазмом и воодушевлением, получив широкую поддержку населения.

Основные черты предстоящей реформы были намечены XIX Всесоюзной конференцией КПСС, проходившей с 28 июня по 1 июля 1988 г. в Москве. Резолюция «О демократизации советского общества и реформе политической системы» указывала, что «решающее направление реформы политической системы – обеспечение полновластия Советов народных депутатов как основы социалистической государственности и самоуправления в нашей стране»[245]. Выступая на данной конференции, Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв говорил о необходимости «значительно расширить представительство трудящихся в высшем эшелоне государственной власти»[246]. Для этого, по мнению выступавшего, необходимо, чтобы помимо 1500 депутатов, избираемых от территориальных и национальных округов, «примерно ещё 750 депутатов избирались бы на съездах или на пленумах центральных органов партийных, профсоюзных, кооперативных, молодежных, женских, ветеранских, научных, творческих и других организаций… Вместе взятые, все эти депутаты, избираемые сроком на пять лет, составили бы новый орган государственной власти – Съезд народных депутатов СССР. Он собирался бы на свои заседания раз в год, решая самые важные конституционные, политические и социально-экономические вопросы жизни страны. Для обсуждения и решения всех вопросов законодательного, распорядительного и контрольного характера, направления работы подотчетных органов и нижестоящих Советов Съезд народных депутатов избирал бы из своего состава сравнительно небольшой по численности (скажем, 400–450 человек) Верховный Совет СССР, состоящий их двух палат. Это был бы постоянно работающий высший орган власти, подотчетный Съезду народных депутатов…»[247].

Таковы были официально заявленные цели намеченной реформы и средства её проведения.

После XIX конференции КПСС работа по претворению реформы в жизнь была продолжена на Пленумах ЦК КПСС – июльском, сентябрьском[248] и ноябрьском[249]. В частности, в соответствии с решением июльского Пленума ЦК КПСС, была создана комиссия «для подготовки предложений, связанных с осуществлением реформы политической системы советского общества»[250]. Председателем комиссии стал М. С. Горбачёв.

После подготовки проектов соответствующих законов, проводивших в жизнь намеченную реформу, было проведено общенародное обсуждение. В результате в одной только Украинской ССР в Президиум республиканского Верховного Совета поступило «свыше 106 тысяч откликов, более семи тысяч поправок, уточнений, дополнений к статьям проектов Законов СССР “Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР” и “О выборах народных депутатов СССР”»[251], а на уровне Союза ССР число замечаний и предложений к законопроектам реформы превысило 300 тысяч[252].

На внеочередной сессии Верховного Совета СССР, которая принимала судьбоносные для страны решения о проведении политической реформы, главный докладчик – Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. С. Горбачёв – официально о мотивах реформы заявлял следующее: «Особенность… нынешнего момента состоит в том, что дальнейшее наше развитие все больше упирается в несоответствие политических институтов. Мы это чувствуем на каждом шагу…

Истинное содержание и предназначение деятельности Советов во многом выхолащивалось, из органов народовластия они превращались, по сути дела, в звенья командно-бюрократической системы. Решительно покончить с таким положением вещей, вдохнуть в Советы новую жизнь – вот главная задача осуществляемой нами сейчас реформы»[253].

Что же официально предлагалось сделать?

«Верховенство представительной системы, ее целостность и единство значительно укрепляются благодаря введению такого важного элемента, как Съезды народных депутатов, на общесоюзном и республиканском уровнях. Это новшество продиктовано прежде всего задачей исключить злоупотребления властью на верхних этажах государственного здания – задачей, которую в состоянии решить только орган, представляющий все социальные слои и оттенки общественного мнения, пользующийся непререкаемым авторитетом высшего общенародного форума.

Съезды народных депутатов, таким образом, возрождают в новых условиях традицию Съездов Советов, они призваны гарантировать то, что Ленин называл полным демократизмом центра. С ними непосредственно связана реализация другой принципиальной особенности Советов. Я имею в виду их двойную природу как одновременно государственных органов и массовых организаций населения»[254].

Таким образом, главными целями данной реформы, официально заявлявшимися и на XIX партконференции, и на заседании Верховного Совета СССР, были попытки «вдохнуть в Советы новую жизнь» и «исключить злоупотребления властью на верхних этажах государственного здания».

4. Правовой статус Съезда народных депутатов СССР

Правовой статус Съезда народных депутатов СССР был определён Законом СССР от 01.12.1988 № 9853-XI «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР»[255].

На основании принятого закона произошли существенные изменения в структуре высших органов государственной власти СССР, связанные прежде всего с созданием нового института государственной власти – Съезда народных депутатов СССР – и изменением роли Верховного Совета СССР.

Новая редакция ст. 108 Конституции СССР установила, что «высшим органом государственной власти СССР является Съезд народных депутатов СССР», а Верховный Совет является «постоянно действующим законодательным, распорядительным и контрольным органом государственной власти СССР» (ст. 111 Конституции СССР). Теперь во всех статьях Конституции, где говорится о высшей государственной власти в Советском Союзе, Верховный Совет СССР следует за Съездом народных депутатов СССР. То есть была создана система «Съезд – Совет», внешне схожая с той, которая функционировала до 1936 г., но все-таки имеющая принципиальные отличия.

Конституция закрепила, что «Съезды народных депутатов избирают Верховные Советы и Председателей Верховных Советов» (ст. 91). При этом Верховный Совет СССР избирается исключительно Съездом народных депутатов СССР из числа народных депутатов СССР и ежегодно обновляется на 1/5. В своей деятельности Верховный Совет подотчётен Съезду народных депутатов, а законы и постановления, принятые им, не могут противоречить актам Съезда народных депутатов СССР. Наконец, последнему принадлежит право отмены актов Верховного Совета СССР.

Следует отметить, что в законопроекте, опубликованном в «Правде»[256], было установлено, что Верховный Совет СССР, помимо прочего, «рассматривает наиболее важные вопросы национальных и межнациональных отношений» (п. 10, ст. 113). В принятом законе данное положение уже не содержалось. Также п. 12 ст. 108 проекта, провозглашавший право Съезда народных депутатов СССР «отменять законодательные акты, принятые Верховным Советом СССР, высшими органами государственной власти союзных и автономных республик, в случае их несоответствия Конституции СССР» в принятом законе «трансформировался» в безусловное право «отмены актов, принятых Верховным Советом СССР».

Таким образом, исходя из анализа полномочий Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, можно сделать вывод, что Верховный Совет СССР потерял статус «высшего органа государственной власти СССР» и переместился на «второй план», теперь являясь «верховным» лишь по названию.

Кроме того, во вновь построенной системе наблюдается необоснованное «размывание» полномочий между Съездом народных депутатов и Верховным Советом – даже М. С. Горбачёв признавал, что «разграничение функций Съезда и Верховного Совета СССР… вопрос непростой»[257].

Даже сами депутаты не имели чёткого представления о критерии разграничения компетенции между Съездом народных депутатов и Верховным Советом СССР. К примеру, депутат О. Т. Богомолов, выступая на I Съезде народных депутатов СССР, прямо заявил: «Я хотел бы сказать о том, что нам сложно сделать сегодня выбор, не уяснив, какое будет распределение функций между Съездом народных депутатов и Верховным Советом, а также не внеся достаточную ясность в характер деятельности Верховного Совета и тех депутатов, которые не войдут в Верховный Совет»[258]. Аналогичные выступления были и у других депутатов[259]. Депутат Клоков прислал в Президиум Съезда записку, которая, как представляется, наиболее точно отражает объективное непонимание учрежденной в стране системы высших органов власти, при которой существует съезд – высший орган и совет, продолжающийся именоваться «Верховным»: «Что мы хотим создать? Практически два Верховных Совета – Съезд и Совет – или действительно рабочий орган народных депутатов? Должен быть Президиум Съезда народных депутатов и никаких Верховных – и две сессии Съезда»[260].

Депутат Ф. М. Бурлацкий также предложил «дать поручение Верховному Совету СССР рассмотреть вопрос о конкретном распределении функций между Съездом народных депутатов СССР, Верховным Советом СССР, Председателем Верховного Совета СССР и Правительством СССР»[261].

Искусственность созданной системы «Съезд – Верховный Совет» привела даже к необходимости создания конституционной комиссии, которая, как заявлял на I Съезде народных депутатов СССР А. И. Лукьянов, «тщательно рассмотрит ещё раз все вопросы соотношения полномочий Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР… Эти вопросы требуют тщательной отработки, быстро их решить нельзя»[262].

Кроме того, непродуманность созданной системы приводила на Съезде к некоторым «неудобным» ситуациям. Так, на I Съезде народных депутатов СССР после длительного обсуждения и серьезной критики кандидатуры А. И. Лукьянова он всё же был избран Первым заместителем Председателя Верховного Совета СССР (то есть М. С. Горбачёва), но проблема заключалась в том, что депутатом в Верховный Совет СССР А. И. Лукьянова никто не избирал[263] (в этой связи приходится задуматься: а таким ли уж первым оказался Владимир Путин, решив возглавить партию «Единая Россия», не являясь её членом?..). Выйти из сложившейся ситуации М. С. Горбачёв решил в свойственной ему манере, прервав обсуждение этого вопроса и сделав вид, что всё законно[264].

В итоге громоздкость и искусственность Съезда народных депутатов привела к тому, что уже на II Съезде народных депутатов СССР была принята поправка к Конституции СССР, которая освобождала республики от необходимости учреждения данного института. Исключение составила только РСФСР, и объяснялось это «огромными размерами и сложным национально-государственным устройством этой республики»[265].

На III Съезде народных депутатов СССР депутаты вновь возвращались к вопросу полноценности существующей структуры высших органов государственной власти СССР: «…Нужны ли одновременно Съезд и Верховный Совет? На мой взгляд, громоздкость нашего Съезда лишь затрудняет работу. Представьте себе – 2250 депутатов, ведь это и экономически невыгодно, идут огромные расходы народных денег»[266].

Неповоротливость и неэффективность работы Съезда как института государственной власти прекрасно понимало и руководство СССР. Именно поэтому, когда реформы, направленные на реставрацию капитализма в СССР, нужно было проводить как можно скорее, А. И. Лукьянов заявил, что было бы целесообразным, если бы данные «неотложные» законы вводились в действие немедленно, по принятию их Верховным Советом СССР, не дожидаясь их одобрения последующим Съездом[267].

Конституционная поправка от 01.12.1988 существенно изменила структуру и порядок работы высших органов государственной власти СССР.

В первую очередь следует отметить то, что Верховный Совет СССР превратился в постоянно действующий орган, сессии которого строго определены – весенняя и осенняя. Ст. 112 Конституции СССР устанавливала приблизительную продолжительность сессии – 3–4 месяца.

Кроме того, Конституция СССР упразднила должности: Председателя Президиума Верховного Совета СССР, Первого Заместителя и заместителей Председателя Президиума Верховного Совета СССР, секретаря, членов Президиума Верховного Совета СССР. Таким образом, был начат планомерный процесс ликвидации Президиума Верховного Совета СССР как высшего органа государственной власти СССР, действующего в промежутках между сессиями Верховного Совета СССР.

Изменился и правовой статус Президиума Верховного Совета СССР.

Часть его полномочий (чуть менее половины) была передана непосредственно Верховному Совету СССР, а именно:

– назначать выборы в Верховный Совет СССР;

– давать толкования законов СССР;

– ратифицировать и денонсировать международные договоры СССР;

– отменять постановления и распоряжения Совета Министров СССР и Советов Министров союзных республик в случае несоответствия их закону;

– устанавливать воинские звания, дипломатические ранги и иные специальные звания;

– учреждать ордена и медали СССР;

– издавать общесоюзные акты об амнистии;

– образовывать Совет Обороны СССР и утверждать его состав;

– назначать и сменять высшее командование Вооружённых Сил СССР.

Если обратиться к выделяемым в научной литературе четырём «ипостасям» Президиума Верховного Совета (высший орган государственной власти; орган, выполняющий некоторые функции главы государства; орган конституционного контроля; организатор работы Верховного Совета), то можно прийти к выводу, что «первой» составляющей – выполнение функций высшего органа государственной власти – Президиум Верховного Совета СССР лишился. А учитывая то, что законом от 01.12.1988 был создан Комитет конституционного надзора СССР и сфера конституционной юстиции постепенно переходила к новому органу[268], а также учитывая то, что главой государства, в сущности, теперь являлся Председатель Верховного Совета СССР, можно сделать вывод, что законодатель решил оставить Президиуму Верховного Совета СССР лишь организационные функции.

Следует отметить и другую сторону проведенной реформы – это создание основы для учреждения поста Президента СССР.

Выступая на XIX конференции КПСС и говоря об основных положениях намеченной реформы, М. С. Горбачёв особо отмечал в своем докладе необходимость повышения правового статуса главы Верховного Совета СССР: «В условиях общего повышения роли представительных органов Председатель Верховного Совета СССР должен быть наделен достаточно широкими государственными полномочиями. Он мог бы, в частности, осуществлять общее руководство подготовкой законов и важнейших социально-экономических программ, решать ключевые вопросы внешней политики, обороноспособности и безопасности страны, возглавлять Совет Обороны, вносить предложения о кандидатуре Председателя Совета Министров СССР, а также выполнять ряд других обязанностей, традиционных для такого поста в государстве»[269].

В этой связи новая редакция статьи 120 союзной Конституции излагалась следующим образом: «Председатель Верховного Совета СССР является высшим должностным лицом Советского государства и представляет Союз Советских Социалистических Республик внутри страны и в международных отношениях».

При этом в проекте данного закона была предпринята попытка сделать должность Председателя Верховного Совета СССР в значительной степени независимой от собственно Верховного Совета СССР. В частности, это выразилось в том, что проект не содержал права Верховного Совета СССР отменять указы и постановления Президиума Верховного Совета СССР и распоряжения Председателя Верховного Совета СССР. В тексте закона данный пробел был в полной мере восполнен (п. 18, ст. 113), и право отмены у Верховного Совета СССР всё же появилось.

Председатель Верховного Совета СССР в соответствии со ст. 110 Конституции наделялся полномочием «вести заседания Съезда народных депутатов СССР», то есть Съезд народных депутатов СССР, избирая Председателя Верховного Совета СССР, тем самым избирал и своего председателя. Получается, что, в сущности, глава государства возглавляет оба высших представительных органа государственной власти СССР – Съезд народных депутатов СССР и Верховный Совет СССР.

Примечательно, что даже конституционные нормы, посвященные правовому статусу Председателя Верховного Совета СССР, были помещены законодателем в статьи – 120, 121, – ранее «принадлежавшие» Президиуму Верховного Совета СССР – «коллективному» главе государства.

Подводя итог сказанному, следует отметить, что повышение правового статуса главы Верховного Совета СССР шло вразрез с официально провозглашенной целью «оживить советы», поскольку «оживить» коллективные органы управления путем укрепления юридического положения конкретной должности, причем «единоличной», – это нонсенс. Противоречило это и юридической конструкции, заложенной в Конституции СССР 1924 г., на которую ссылались при проведении рассматриваемой реформы. Не очень, видимо, получилось и разграничить функции партийных и государственных органов, поскольку должность Председателя Верховного Совета СССР занял руководитель партии – Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв.

Вновь созданный пост Председателя Верховного Совета СССР в значительной мере напоминал существующий во многих странах пост Президента страны.

Следует отметить, что идея введения поста Президента СССР активно обсуждалась на высшем государственном уровне, о чём открыто говорилось на XIX конференции КПСС[270]. Причём официально Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев выступил с резкой критикой идеи учреждения поста Президента СССР. В частности, он заявил следующее: «Комиссия обсуждала это предложение, и мы пришли к тому мнению, которое зафиксировано в резолюции, а именно: нам негоже отказываться от того, что рождено самой практикой нашей революционной борьбы. Советы рождены творчеством самого народа, связаны с именем Ленина… Нет сомнения в том, что форма Советов позволяет по-настоящему реализовать потенциал социалистической демократии. Поэтому отказываться от советской формы, мы считаем, принципиально не следует. Это первое.

Второе. Нам кажется, что президентская форма правления в условиях нашего многонационального государства неприемлема и не вполне демократична, поскольку слишком большая власть сосредоточивается в руках одного человека. Нам лучше иметь Верховный Совет, который будет формироваться так, как мы задумали, – съездом Советов, где будут представлены все нации и народности, все общественные слои. Там будет решаться и вопрос о Председателе Верховного Совета»[271].

Как видно, вопрос об учреждении поста единоличного главы государства обсуждался и формально был отвергнут, поскольку тем самым приводил к смене формы правления – «отказу от советской формы» и концентрации колоссальной власти в одних руках, что было неприемлемо. Однако на практике все оказалось иначе, и наделение значительной властью Председателя Верховного Совета СССР означало завуалированный шаг на пути к президентской республике.

Таким образом, хотя на словах реформа имела цель «вдохнуть жизнь» в Советы, «оживить их», на деле же одним из её итогов стало конституционно-правовое «взращивание» института президентства в СССР.

5. Ход выборов народных депутатов СССР

Интересно проходили и сами выборы народных депутатов в 1989 г.: КПСС сделала всё, чтобы их проиграть и чтобы среди народных избранников оказалось как можно больше антикоммунистов.

Пожалуй, лучше всего это можно выразить словами Е. К. Лигачёва: «Если раньше партия до мелочей опекала выборный процесс, то теперь, при переходе к альтернативным выборам она… почти полностью устранилась от участия в политической борьбе. Это было поразительно! Во всех странах развитой демократии именно в предвыборный период, когда нарастает острота, накал борьбы, происходит резкая активизация партийных структур.

У нас же случилось наоборот!

Из ЦК одна за другой шли на места директивы: не вмешиваться, не вмешиваться! Соблюдайте дистанцию! Во многих партийных комитетах воцарилась растерянность, там видели, что среди кандидатов в депутаты объявилась много недостойного люду, даже бывшие уголовники, отсидевшие срок за тяжкие преступления, вплоть до убийств. А уж что касается крикунов и демагогов, строивших свои предвыборные программы исключительно на антисоветизме и антикоммунизме, то таких и вовсе непомерно много. Казалось бы, в этих условиях надо шире развернуть партийную пропаганду, агитировать за своих кандидатов и разоблачать беспочвенность, нереальность популистских обещаний.

Но ЦК воздерживался от политических ориентировок, партийные органы на местах оказались обезоруженными. Это была новая ситуация: впервые из центра не поступало четких указаний, как надо действовать. И это “впервые” пришлось именно на этап предвыборной борьбы, когда решался вопрос о власти!.. Причем невмешательство партии в выборы кое-кто преподносил чуть ли не как выражение демократии»[272].

Под «кое-кто», очевидно, подразумевается сам М. С. Горбачёв.

Таким образом, выборы народных депутатов в 1989 г. были организованы так, чтобы будущий Съезд народных депутатов СССР оказался максимально оппозиционным по отношению к КПСС.

6. Сущность Съезда народных депутатов СССР

а) Съезд народных депутатов СССР как механизм передачи власти национал-предателям.

Термин «национал-предатели» укоренился в общественном сознании в течение последних нескольких лет. Упоминал его и Президент РФ В. В. Путин, обращаясь к Федеральному Собранию РФ с внеочередным посланием 18 марта 2014 г.[273] Однако, разумеется, само «национал-предательство» существовало с незапамятных времён, но, пожалуй, самым «пышным цветом» оно расцвело в период перестройки в СССР.

Как уже отмечалось, учреждение Съезда народных депутатов СССР было осуществлено именно в то время, когда в советском обществе окончательно сформировались и неприкрыто функционировали антисоветские силы. Именно в этот период их допустили к управлению государством для легализации наиболее радикальных решений в экономической, политической сферах и сфере государственного единства СССР. И механизмом передачи власти «пятой колонне» как раз и выступил Съезд народных депутатов СССР.

Антисоветизм вел себя настолько организованно, уверенно и неприкрыто, что на Съезде даже была создана, по существу, собственная фракция – Межрегиональная депутатская группа. Численность её была внушительной – более 350 депутатов[274]. Именно данная фракция дала дорогу в большую политику таким известным лицам, как Б. Н. Ельцин, Г. Э. Бурбулис, А. А. Собчак, Г. Х. Попов, Т. И. Заславская и многим другим. Результаты их деятельности для страны всем хорошо известны.

Уже с самого начала работы I Съезда народных депутатов СССР представители МДГ начали действовать очень напористо, пойдя «в наступление»: сразу после объявления Назарбаевым Н. А. повестки дня Съезда на трибуну вышел будущий сопредседатель МДГ академик Сахаров и предложил, во-первых, сразу же принять «декрет о власти», по которому принятие законов и назначение высших должностных лиц СССР относилось бы к исключительному ведению Съезда народных депутатов СССР, и, во-вторых, избирать Председателя Верховного Совета СССР только после его выступления, оглашения программы и обсуждения кандидатуры[275]; вслед за ним выступил член МДГ Г. Х. Попов с предложением провести альтернативные выборы в Верховный Совет СССР[276]; позднее другой член МДГ – депутат Оболенский А. М. – предложил свою кандидатуру на пост Председателя Верховного Совета СССР[277], депутат Бурбулис Г. Э. – кандидатуру Ельцина Б. Н.[278], тем самым пытаясь создать альтернативу М. С. Горбачёву на данный пост. Далее члены МДГ – академики Заславская Т. И. и Сахаров А. Д.[279] – предложили запретить «закон о митингах»[280], чтобы не мешать их проведению в период заседаний Съезда, и обвинили министра внутренних дел Бакатина В. В. в том, что милиция использовала силу в пресечении попыток митингующих пройти к Кремлю. Причём Сахаров, пытаясь представить органы внутренних дел в более зловещем и античеловечном виде, решил добавить немного сентиментальности в свое выступление: «Мне вчера позвонила девочка с этого митинга – она плакала, потому что люди были окружены милицией»[281]. Почему какая-то девочка стала звонить не кому-то, а ни больше ни меньше сразу академику и каким образом она это сделала, находясь в окружении и не имея мобильного телефона, так и осталось загадкой. Тем не менее на Съезде был продолжен начатый в СМИ процесс дискредитации правоохранительных органов с целью их деморализации и приведения в состояние полной неспособности защитить СССР перед его готовящимся сломом.

Далее член МДГ, депутат Афанасьев Ю. Н., призвал не «вести себя благостно», а «изменить решительным образом положение дел в стране», повесив на депутатов ярлык «агрессивно-послушного большинства», а Верховный Совет СССР, который, по мнению Афанасьева Ю. Н., не был готов так стремительно все ломать в стране, как ему того хотелось бы, назвал «сталинско-брежневским»[282]. Другой член МДГ – депутат Адамович А. М. – пошёл ещё дальше, назвав управление в СССР «административно-приказным дебилом»[283], призвав приравнять раскулачивание к политическим репрессиям и через референдум отказаться от колхозов и совхозов, а вместо этого закрепить в Конституции СССР право аренды земли[284].

Истинных своих целей Межрегиональная депутатская группа никогда и не скрывала, заявляя, что она стремится к демонтажу «трёх китов»: «имперской сущности СССР как централистского, унитарного государства; государственного социализма с нерыночной экономикой и партийной монополии»[285]. Раздражала Межрегиональную группу и имевшаяся территориальная целостность СССР: «Мы Прибалтику сначала оккупировали, а потом её аннексировали»[286].

Созданная фракция действовала очень слаженно, организованно и спаянно. Когда стало ясно, что один из идеологов и лидеров МДГ – Б. Н. Ельцин – не был избран в состав Совета Национальностей Верховного Совета СССР, член МДГ депутат Казанник А. И. решил уступить ему своё место в составе Совета Национальностей[287]. Причём Казанник А. И., понимая, что задуманное может осуществиться не так, как надо, и свою кандидатуру он снимет, а Ельцина даже повторно могут не избрать, поставил Съезду условие, что он снимает свою кандидатуру только в случае, если Съезд включит Ельцина в состав Совета Национальностей без голосования. Член МДГ Собчак А. А. даже попытался это юридически обосновать, заявив, что, в соответствии с мировой практикой, в случае выбытия какого-то кандидата его место автоматически занимает следующий кандидат, набравший максимальное количество голосов[288]. Полагаю, что с этим тезисом трудно согласиться, поскольку указанная процедура действует при пропорциональной системе голосования в отношении политических партий, идущих на выборы в виде партийного списка, и действует именно в отношении кандидатов, а не избранных депутатов. А Верховный Совет СССР уже был избран. Следовательно, если какой-то из депутатов слагает с себя полномочия, должны проводиться довыборы с новым выдвижением кандидатов и голосованием за них.

В этой связи, понимая, что условия Казанника А. И. к Съезду неприемлемы, а обоснование Собчака А. А. небесспорно, МДГ потребовало, чтобы Съезд специально принял решение, что в случае сложения Казанником А. И. полномочий депутата Ельцин автоматически занимает освободившееся место без переголосования, и только потом Казанник А. И. сложит свои полномочия. И Съезд народных депутатов СССР такое решение принял[289]. Оценивая поступок Казанника А. И., некоторые депутаты справедливо заявили, что избирателям теперь следовало бы подумать, голосовать ли впредь за таких «избранников», которые с легкостью отказываются от своих прав[290].

Тем не менее, как видно, организованности Межрегиональной депутатской группы можно только позавидовать. Эта группа выступила как настоящий таран, бьющий напролом по политической системе СССР.

Следует отметить, что Председатель Верховного Совета СССР М. С. Горбачёв не только не пресекал фракционную подрывную деятельность МДГ, но и, наоборот, всячески её стимулировал, «опекал» и поддерживал. К примеру, когда один из депутатов Съезда потребовал от Т. И. Заславской «извиниться перед московской милицией за свое некорректное выступление», М. С. Горбачёв сразу же встал на её защиту, заявив: «Думаю, до этого не дошло здесь. Она поставила вопрос, мы обсудили и сняли эту проблему… Не будем драматизировать каждый вопрос, товарищи. Я думаю, это полезно: обменялись мнениями, одно учли, другое отклонили и пошли дальше»[291].

В другой раз, когда выступал член МДГ Ю. Н. Афанасьев и, не стесняясь в выражениях, назвал Верховный Совет СССР «сталинско-брежневским», а всех депутатов «агрессивно-послушным большинством», депутаты в зале зашумели, но их сразу же «приструнил» М. С. Горбачёв, заявив, что «серьезный разговор идёт»[292]. Сразу же после этого он дал слово другому члену МДГ – Г. Х. Попову, – который официально и объявил о создании межрегиональной группы и призвал депутатов к ней присоединиться[293]. К чести одного из депутатов – В. Н. Степанова, – сразу же выступившего после Г. Х. Попова, следует сказать, что он категорически осудил это предложение: «То, что вы сегодня предложили Съезду создать фракцию, – это безумие. Опомнитесь, что вы собираетесь делать. Надо накормить народ, надо оздоровить экономику! Вы же пока вносите разброд в работу Съезда и отвлекаете его от насущных проблем»[294]. Однако и тут вмешался М. С. Горбачёв, «остудив» вполне справедливый пыл В. Н. Степанова: «Я думаю, давайте не будем торопиться в связи с тем, что сказал товарищ Афанасьев. Поднял проблему и уж особенно оформил её, выводя на раскол Съезда, на фракции товарищ Попов. Вещь серьёзная. Не будем упрощать. Об этом надо нам поговорить, потому что это критический момент в работе нашего Съезда. Товарищи знают, что они делают. У них в заготовках, наверное, много ещё вариантов будет, но мы должны разобраться. Я не думаю, что мы должны всё отбросить: и то, что сказал товарищ Афанасьев, и то, что сказал Попов. Нет. Я не думаю так (выделено мной. – Д. Л.)…»[295]. Хотя в обилии слов генсека смысл, как это часто бывало, утонул, но тем не менее было ясно, что отбрасывать всё то, что предложили Ю. Н. Афанасьев и Г. Х. Попов, он не собирался.

Когда после повальной критики призыва Г. Х. Попова создать фракцию последнему для оправдания было дано слово, Попов стал отказываться от своих слов, утверждая, что, видимо, всем показалось и никакую фракцию он создать не предлагал. Разумеется, после такого маневрирования депутаты возмутились, поднялся шум в зале. Но и здесь М. С. Горбачёв призвал: «Товарищи! Давайте послушаем всё-таки, это важно»[296]. Но и после выступления Попова, как ни странно, опять слово получил член МДГ – А. Д. Сахаров…[297]

Далее на обвинения некоторых депутатов о скрытой поддержке Горбачёвым МДГ генсек заявил: «Но я не просил товарища Афанасьева подготовиться, отложив сон, и товарища Попова бросить все и подготовить свои речи. Этого я не просил, инициативы не проявлял. Они выступали по своей инициативе. Но я считаю, раз они подняли проблемы, мой долг был обратиться к вам. Потому что мы не могли просто так, утвердив протоколы, разойтись, оставив это всё, не поняв и не обменявшись мнениями. Мне казалось, это было бы ошибкой… Не жалею об этом, не жалею, товарищи…»[298]. То, что генсек решил обсудить проблемы, поднятые депутатами, это, конечно, правильно и ничего предосудительного в этом нет, непонятно только то, почему он всегда заострял проблемы, затронутые именно депутатами из МДГ, а не остальными выступавшими.

Кроме того, М. С. Горбачёв чаще всего давал возможность выступить именно представителям МДГ[299]. О привилегированном положении, которое М. С. Горбачёв создавал вокруг МДГ, и об ущемлении прав других народных избранников говорили и сами депутаты. Депутат Мамедов М. Г. прямо заявил: «Я хочу выразить категорическое несогласие с товарищами, которые выступили первыми по итогам голосования. Это товарищи Афанасьев и Попов. Я думаю, все согласны с тем, что они и вот ещё несколько человек выступают, им постоянно предоставляют слово. Очень много депутатов, которые хотели бы попросить слово, но они их опережают и тень на плетень наводят»[300]. По этому же поводу с недовольством на III Съезде народных депутатов СССР выступил даже глава советского правительства Н. И. Рыжков: «Я, Михаил Сергеевич, вас не понимаю тоже. Почему именно товарищу Собчаку вы всё время даёте слово? Почему мы даём ему возможность плевать в каждого человека?»[301].

Проявлял повышенное внимание к членам МДГ в бытность своего председательства на Съезде и А. И. Лукьянов, за что и получил замечание от одного из депутатов: «Анатолий Иванович, я хочу вас предупредить о том, что у нас опять получается какая-то дискриминация депутатов: кого вы знаете – тому предоставляете микрофон, кого не знаете – не даёте слова. Я уже почти 15 минут стою здесь»[302].

Следует отметить, что М. С. Горбачёв не только вступался за членов МДГ, но и направлял Съезд в русло обсуждения именно их выступлений, «раскручивал» их весьма радикальные предложения: «Но вот возникла ситуация после выступления товарища Афанасьева, и мы должны её разрешить. Затем пойдут другие выступления»[303]. То есть Съезд занимался не рассмотрением законопроектов или докладов руководства страны о положении дел в СССР и в мире, а обсуждал выступления двух депутатов, вносивших раскол в Съезд и заражавших всех вирусом антисоветизма. Даже после того, как депутаты перешли к другим темам и провели выборы в Верховный Совет СССР, обсудили вопрос о предоставлении мест в Верховном Совете СССР от Нагорно-Карабахской автономной области, М. С. Горбачёв предложил вернуться к обсуждению выступлений Афанасьева и Попова: «Товарищи, мы должны обдумать такой вопрос. Мы приостановили обмен мнениями в связи с выступлением товарища Афанасьева, в развитие которого, так я понял, выступали товарищи Попов и Адамович, поскольку они выступали с развернутыми, так сказать, подготовленными, продуманными предложениями. И я считаю, что те темы, которые они затронули, настолько серьёзны, что мы должны вернуться к ним и хотя бы одно заседание им посвятить…»[304].

Также поддержку со стороны М. С. Горбачёва получила уже упоминавшаяся ранее идея МДГ об автоматическом, без голосования, прохождении Б. Н. Ельцина в Совет Национальностей Верховного Совета СССР. Хотя, очевидно, что эта идея несостоятельна не только юридически, но даже логически. Однако в итоге Б. Н. Ельцин поднимался по политической лестнице, причём не без активной помощи М. С. Горбачёва.

Таким образом, можно сделать вывод, что Межрегиональная депутатская группа действовала очень организованно и спаянно, при этом постоянно получая покровительство и поддержку от руководства Съезда народных депутатов СССР и лично от М. С. Горбачёва.

В отношении организации деятельности Межрегиональной депутатской группы следует обратить внимание на ещё один факт. Ошибочно думать, что заседания Межрегиональной депутатской группы проходили где-то в подполье либо у кого-то на квартире. Как это ни удивительно, но МДГ заседала в Кремле[305].

Уже на своём заседании 22 июля 1989 г. МДГ стала обсуждать, какое помещение для заседаний ей выбрать. Дом политпросвещения был отвергнут, поскольку он «хорош всем, кроме одного: это недостаточно солидно для межрегиональной группы» (Заславский П. П.)[306]. И далее Г. Х. Попов, не мудрствуя лукаво, и вовсе прямо заявил: «Я не вижу никаких оснований, почему мы не можем собраться в Кремле… Мы… настаиваем на праве депутатов собираться тогда, когда удобно и где удобно. И в частности, мы говорим: в Кремле достаточно помещений. В Кремле есть Дворец съездов, старый зал, где заседал Верховный Совет. Поэтому, мне думается, нужно направить очень резкую, короткую телеграмму (М. С. Горбачёву с требованием предоставления одного из залов Кремля для собраний. – Д. Л.)… Если нам откажут по этой телеграмме, тогда мы сделаем соответствующее заявление для печати и прессы о том, что нам не дали помещение, и будем решать, где нам собираться»[307]. Причём далее Г. Х. Попов заявил, что помещение готов был предоставить факультет журналистики Московского Университета, находящийся рядом с Красной площадью, также может предоставить помещение Союз научных и инженерных обществ, дом учёных. Однако, как видно, группа рыночников и антисоветчиков работала открыто и, более того, считала ниже своего достоинства собираться где-то, кроме Кремля. Ради «выбивания» зала в Кремле они были готовы пойти на манипулирование угрозой скандала в печати и тем самым, безусловно, заработать дополнительные политические очки и показать на деле косность «системы».

Интересно отметить, что на М. С. Горбачёва надежды были не напрасны, и он, видимо, уже неоднократно членов МДГ выручал, поскольку, когда один из депутатов предложил обратиться не к Горбачёву, а к Лукьянову, Г. Х. Попов ответил: «С Лукьяновым надо прекратить переговоры, переговоров велось достаточно. Теперь надо вести переговоры с Председателем, потому что потом будет сказано, почему вы не пришли ко мне и не сказали (выделено мной. – Д. Л.)»[308].

Деятельность МДГ подчинялась и служила исключительно западным интересам, а не интересам демократии вообще, как официально провозглашалось. К примеру, депутат Адамович А. М. заявил: «В витринах западных магазинов – товары. А в наших неплохо бы вешать портреты министров: в мясном – министра сельского хозяйства, в обувном – легкой промышленности и так далее»[309]. То есть, по представлениям господина Адамовича, товары были только в «западных» магазинах: ни в СССР, ни в «азиатских», ни в «латиноамериканских», ни в других магазинах их не было. И такое же заведомо ложное представление внушалось большинству народных депутатов СССР.

Интересно отметить, что на самом I Съезде открыто заявлялось о том, что в США уже знали, что на Съезде выступит объединенная оппозиционная фракция. Генеральный директор ТАСС Л. П. Кравченко заявил: «Для меня не было неожиданным выступление ни товарища Афанасьева, ни товарища Попова. Случилось так, что я совсем недавно был в Соединённых Штатах Америки и уже там вынужден был вести дискуссию по поводу того, выступит ли на этом Съезде объединённая оппозиционная фракция в составе примерно 350–400 человек. В США почему-то сумели подсчитать её заранее»[310].

Поэтому, исходя из того, «чьи» интересы отстаивала МДГ, исходя из того, что на Западе уже знали о выступлении «оппозиции», не остается никаких сомнений, что Межрегиональная депутатская группа служила целиком и полностью западным интересам и в первую очередь интересам США.

Однако далеко не все депутаты поддерживали идеи и фракционную деятельность МДГ. Многие из них ее категорически осуждали, говоря, что фракционность ведёт к расколу Съезда и уводит его от решения насущных государственных проблем[311]. Неслучайно при избрании Верховного Совета СССР подавляющее большинство депутатов от МДГ в его состав не вошли, получив больше голосов «против», чем «за»[312].

Результаты голосования в Совет Союза Верховного Совета СССР. РСФСР, г. Москва[313]

Как видно, из 19 кандидатов в депутаты в Совет Союза Верховного Совета СССР, выдвинутых от МДГ, были избраны только лишь 4, а 15 кандидатов не прошли.

В свою очередь, в соответствии со ст. 111 Конституции СССР, в Совет Национальностей Верховного Совета СССР от союзной республики избиралось 11 депутатов. От РСФСР было выдвинуто 12 кандидатов, то есть на 1 больше, чем было предусмотрено квотой. И в результате голосования единственным, кто не был избран, то есть 12-м, лишним, кандидатом оказался Б. Н. Ельцин – член МДГ[314].

Теперь становится понятным, почему для Межрегиональной депутатской группы Верховный Совет СССР оказался «сталинско-брежневским».

Надо отметить, что члены МДГ, несмотря на все свои заявления о приверженности демократии, в реальности никакими демократами никогда не являлись, поскольку один из главных «законов» демократии – подчинение меньшинства большинству – ими всячески нарушался. Так, большинство членов МДГ не были избраны в Верховный Совет СССР, наиболее активные, например Заславская Т. И., Станкевич С. Б., Попов Г. Х., Крайко А. Н., получили больше голосов «против», чем «за» («против» Заславской Т. И. проголосовало почти в 3 раза больше, чем «за»). Казалось бы, надо прислушаться к мнению большинства, сделать выводы. Но нет! Члены МДГ вели себя так, что это не они не правы, это не правы народные депутаты СССР, что они избрали «сталинско-брежневский» Верховный Совет, что это – победа партаппарата! Это настроение очень хорошо передал депутат Мешалкин Е. Н.: «Они оказались в меньшинстве, и это их никак не может удовлетворить. Они думали, что, как на митингах в Лужниках, они смогут нас всех поднять и немедленно смести всё, что им мешает встать во главе Съезда… Явно видна неудовлетворенность тем, что они оказались в меньшинстве. И они хотят организовать фракцию, рассчитывая, что фракционная работа, в которой они искушены, позволит захватить большинство на Съезде… Я не меньше, чем вы, озабочен ситуацией в стране. Но вот те, кто кричит о плохой работе, не дали никаких конструктивных предложений, не говорят о том, как исправить дело, мы слышим только, что у них должна быть свобода»[315].

Вызывало у многих депутатов недовольство и поведение А. Д. Сахарова, которого А. А. Собчак сравнивал и ставил в один ряд с Сергием Радонежским и Серафимом Саровским[316]. Однако, несмотря на свою «святость», академик Сахаров посчитал возможным в интервью канадской газете «Оттава ситизен» заявить, что советские солдаты в Афганистане якобы расстреливали своих же солдат, попавших в окружение, чтобы те не сдались в плен[317]. Показательным являются слова депутата-учительницы средней школы Казаковой Т. Д., обращённые к Сахарову: «Товарищ академик! Вы своим одним поступком перечеркнули всю свою деятельность. Вы принесли оскорбление всей армии, всему народу, всем нашим павшим, которые отдали свою жизнь. И я высказываю всеобщее презрение вам. Стыдно должно быть!»[318].

Раздосадованные результатами выборов в Верховный Совет СССР сторонники МДГ даже требовали проведения поименного голосования при принятии каждого решения[319], что, безусловно, дало бы возможность более эффективно манипулировать народными депутатами СССР.

Межрегиональная депутатская группа стремилась уничтожить социализм, КПСС, государственный механизм СССР. Особенное раздражение у группы вызывали силовые структуры, которые они пытались представить олицетворением террора и маниакальной кровожадности: «Этот комитет (КГБ. – Д. Л.) осуществляет всеохватный контроль над обществом, над каждым в отдельности… Горе, стон, муку сеяла эта служба на родной земле. В недрах этого здания мучили и пытали людей, как правило лучших, гордость и цвет наших народов… КГБ – это не служба, а настоящая подпольная империя, которая ещё не выдала свои тайны, разве только раскрытые могилы… В Верховном Совете предполагается Комитет по обороне и государственной безопасности. Надо полагать, по деятельности МВД и КГБ (МВД тоже оставило не лучший след в нашей истории)…»[320].

Как видно, мечтой советских «демократов» была полная ликвидация всех силовых структур, и эта мечта понятна, поскольку оказаться на скамье подсудимых за измену Родине вряд ли кому-то из них хотелось.

Таким образом, взгляды и поведение членов МДГ, а также их сторонников явно свидетельствуют, что власть в стране переходила к национал-предателям. И Съезд народных депутатов СССР выступил средством для этого.

б) Съезд народных депутатов СССР как управляемый хаос.

Для того чтобы поставленные руководством страны цели по уничтожению СССР и его общественного строя были достигнуты, допустить пятую колонну к власти было мало, надо было ещё создать условия для её функционирования. И главным из этих условий явилось создание неорганизованности, стихийности и митинговости на Съезде при одновременном жёстком контролировании ситуации, что порождало явление управляемого хаоса.

Съезд – это всего лишь инструмент, под «демократической» завесой которого шло разрушение СССР. Ни о каком реальном участии депутатов в решении важных государственных вопросов речь не шла в принципе. По признанию самих депутатов, до Съезда они не получили ни повестку дня, ни каких-либо ещё документов, позволяющих им качественно подготовиться к работе – все материалы они получали только в день заседания[321], хотя в соответствии с принятым впоследствии временным, а затем и постоянным регламентом все материалы должны были быть предоставлены депутатам за две недели[322]. Даже сам М. С. Горбачёв признавал, что к открытию I Съезда не было «готовых документов» о функционировании Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР[323]. То есть депутатов просто использовали: Съездом «дирижировали», направляли его часто неподготовленное мнение в нужное русло, а иногда просто брали изматыванием с целью получить нужное голосование[324].

Следует отметить ещё одну интересную деталь, подтверждающую факт дирижирования Съездом, разыгрывания грандиозного политического спектакля. Согласно Конституции СССР, после избрания лица Президентом СССР его полномочия как народного депутата прекращаются (ст. 127.1 Конституции СССР в ред. от 14.03.1990). Именно поэтому, став Президентом СССР, М. С. Горбачёв на III Съезде народных депутатов СССР был освобождён от обязанностей народного депутата и, следовательно, от обязанностей Председателя Верховного Совета СССР. В этой связи участвовать в руководстве Съезда он уже не мог. Однако после открытия очередного IV Съезда народных депутатов СССР было заявлено, что «многие народные депутаты СССР вносили предложение пригласить в Президиум Съезда Президента СССР… Просим поддержать данное предложение и пригласить в Президиум Съезда М. С. Горбачёва»[325]. Для чего в Президиум органа было приглашено лицо, не являющееся членом данного органа? Ответ очевиден – для реального руководства над этим органом, для контроля за «развитием ситуации».

Более того, один из депутатов на I Съезде сделал достаточно интересное признание: «Бедный дом политпросвещения на Трубной площади, – а он на пять недель в самом деле стал Домом и полит-, и просвещения! Там собирались люди, которых знала вся страна. Они ночью ковали, так сказать, недопустимые вещи – концепцию и программу этого Съезда! (выделено мной. – Д. Л.).

Неудобно впутывать руководство (нам же с ним жить), но должен доложить по секрету, что с нами там заседал и Лев Николаевич Зайков, первый московский секретарь, и даже Анатолий Иванович Лукьянов»[326]. Были предварительные встречи руководства КПСС и с народными депутатами, на которых обсуждались вопросы, выносимые на Съезд народных депутатов СССР[327].

То есть руководство страны тщательно готовилось к Съезду, но сам Съезд сознательно превращало в неорганизованную толпу, которой было проще управлять.

Неорганизованность Съезда иногда даже приводила к курьезам. К примеру, от имени известного врача Касьяна Н. А. в Президиум Съезда была подана записка, что он якобы готов бесплатно принимать нуждающихся в ортопедической помощи депутатов. В результате после приема в день 200 «больных» Касьян А. Н. обратился к Съезду с заявлением, что он такой записки не писал[328].

Съезд народных депутатов учреждался под лозунгом передачи всей власти советам и углубления демократии – привлечения широких слоев населения к управлению государством. В реальности Съезд превратился в инструмент разрушения государства. А все слова о демократии оставались только лишь словами – на Съезде даже не соблюдался принцип альтернативности выборов: М. С. Горбачёв и А. И. Лукьянов избирались на должности Председателя Верховного Совета СССР и Первого заместителя Председателя Верховного Совета СССР, соответственно, безальтернативно, что вызвало негативную реакцию у многих депутатов. Особенно много претензий было высказано к кандидатуре А. И. Лукьянова – многим она показалась не такой уж и безальтернативной[329]. Причём избрание А. И. Лукьянова было не только безальтернативным, но и происходило путём открытого голосования[330]. Полагаю, что если бы в Конституции СССР не было бы прямой записи, что Председатель Верховного Совета СССР избирается тайно (ст. 120), то и в этом случае он избирался бы открытым голосованием, а предсказать результаты такого голосования не так уж и сложно.

Безальтернативным было и избрание в декабре 1990 г. вице-президента СССР, что вызвало недоумение у депутатов[331], особенно если учесть, что сама кандидатура вице-президента – Г. И. Янаева – оказалась для всех неожиданностью[332]. Депутатам даже отказали в перерыве, чтобы осмыслить и обсудить предложенную кандидатуру. Поэтому неслучайно в результате тайного голосования кандидатура Г. И. Янаева не была поддержана на пост Вице-президента СССР[333]. Однако М. С. Горбачёв вновь внёс кандидатуру Г. И. Янаева на данный пост.[334] И только со второго раза, после давления на Съезд, Г. И. Янаев был избран Вице-президентом СССР.[335]

Таким образом, Г. И. Янаева Президент СССР буквально протащил на вновь созданную должность[336]. И этот факт подтверждает ещё раз очевидную истину, что Съезд всего лишь инструмент, который использовали для своих нужд М. С. Горбачёв и его команда.

Антидемократичность и управляемость в работе Съезда также проявилась в порядке избрания Председателя Верховного Совета СССР. По логике, сначала избирается сам орган, а только затем его председатель, причём желательно из нескольких кандидатов, выступивших со своей программой. Однако с избранием М. С. Горбачёва было иначе. На повестку для I Съезда народных депутатов СССР сразу же после вопроса об избрании мандатной комиссии был поставлен вопрос об избрании Председателя Верховного Совета СССР и лишь затем вопрос об избрании самого Верховного Совета СССР. То есть сначала избирался Председатель органа, который ещё не существует, и только потом сам орган. Кроме того, никакой программы М. С. Горбачёв не представил – его кандидатуру обсуждали по имеющимся «заслугам». Полагаю, что Горбачёв и не сомневался в том, что его изберут главой Верховного Совета СССР. Его уверенность проявилась уже в том, что он ещё до своего избрания начал вести Съезд народных депутатов СССР, хотя по Конституции СССР это мог делать только Председатель ЦИК СССР (абз. 5, ст. 110). Чтобы исправить эту неудобную ситуацию, по предложению депутата К. Д. Лубенченко Съезд «подтвердил голосованием» право Горбачёва вести заседания[337]. Впрочем, и это грубо нарушало Конституцию СССР, поскольку она такого права Съезду не предоставляла.

Следует отметить ещё одну особенность Съезда, проявившуюся во время его функционирования, – это некомпетентность депутатов в управлении государством. К примеру, Председателя Верховного Совета СССР почему-то упорно называли «президентом» (а его Первого заместителя – А. И. Лукьянова – «вице-президентом»[338]), хотя эта должность будет учреждена только лишь через 2 года – в марте 1990 г. Тем не менее десятки раз из уст разных депутатов звучало обращение к Горбачёву – «президент»[339]. Возможно, для неискушенных в политической и юридической сфере депутатов должность «президент» понималась как лицо, возглавляющее «президиум». Однако, удивительно, но всеобщей иллюзии, что в СССР уже существует институт президента, поддался и доктор юридических наук, вице-президент Академии наук СССР академик Кудрявцев В. Н., который, подшучивая над А. И. Лукьяновым, что тот давно не был в отпуске, заявил: «И по-моему, Анатолий Иванович, если я не ошибаюсь, вы нарушаете трудовое законодательство самым грубым образом, потому что в отпуске вы не были, наверное, с 1985 года. Но это недостатки работы президента, президент (выделено мной. – Д. Л.) должен отпускать своих заместителей в отпуск»[340].

Позволяли себе своеволие и другие учёные-юристы. Известный правовед С. С. Алексеев почему-то заявил, что все четыре советские конституции – «это не украшение нашего общества. В основном это были политико-декларативные документы»[341]. И если Конституция РСФСР 1918 г. и Конституция СССР 1924 г. ещё сыграли какую-то роль в конституировании нашего государства, то Конституции СССР 1936 и 1977 г. имели «декларативный характер», представляли из себя «фарс» и «ложь», и выступавший даже предложил принять некую «настоящую юридическую Конституцию»[342]. Освобождённые от научной ответственности подобные заявления крупных учёных не могли добавить уважения ни им, ни Съезду в целом.

Разумеется, депутаты Съезда мало отличались по профессиональному уровню от депутатов Верховного Совета СССР, существовавшего ранее. И там, и там депутатский корпус не представлял из себя закалённых политическим опытом народных избранников. Но в прежней системе высшей государственной власти народные депутаты только лишь легализовывали решения КПСС, а потому их функция сводилась к «статистической», только лишь к голосованию «за». А вот само руководство КПСС, которое, собственно, и принимало важные государственные решения, в политической неопытности уже заподозрить трудно. Но народные депутаты, принимавшие решения на Съезде, себя полностью дистанцировали от партии и принимали решения самостоятельно, что и вызывало непрофессионализм, неорганизованность и стихийность.

«Масла в огонь» добавил С. С. Алексеев, который призвал «как бы навалиться законодательно разом, издать систему законов, изменить отношения собственности…»[343].

Особая опасность заключалась в том, что депутаты в любой момент могли по своему внезапно возникшему желанию или по сформированной тенденциозности изменить Конституцию СССР. Это, в принципе, и стало одной из причин, по которой к концу 1991 г. на Конституции СССР 1977 г. в её первоначальной редакции не осталось «живого места». Об опасности такого хода событий предупреждали некоторые депутаты, в частности депутат Писаренко В. А.: «Хорошо, что мы максималисты. Нам быстрее хочется все сделать, нам быстрее хочется показать плоды нашей работы… Конечно, Съезд может изменить любое положение Конституции: что-то добавить, что-то изменить, дополнить. Но, товарищи, мы должны подумать о гарантиях, которые мы даём нашим людям. Если каждый год – два съезда, десять съездов за пять лет, то мы можем так наизменять Конституцию, что потом народ скажет: “А во что же нам верить?..”»[344].

Некоторые «горячие головы», не удовлетворяясь правом изменять Конституцию СССР, и вовсе предложили наделить Съезд народных депутатов СССР правом распределять государственный бюджет, искренне полагая, что вся власть действительно находится у Съезда и что такое решение руководство страны позволит принять[345].

Однако политические иллюзии и идеализм постепенно стали проходить. Теперь сами депутаты стали призывать Съезд заниматься не просто повальной критикой, а вносить конкретные предложения и принимать конкретные решения, поскольку «люди хотят видеть своих депутатов не только критикующими все и вся, но и активно работающими…»[346].

Однако чаще всего дальше призывов дело не шло.

О степени ответственности и профессионализма депутатов вполне можно судить по следующему факту. На IV Съезде народных депутатов СССР (декабрь 1990 г.) в Президиум Съезда поступила записка следующего содержания: «Уважаемые члены Президиума, к вам обращаются приглашенные и гости, присутствующие на Съезде. С чувством горечи и разочарования мы отмечаем, что в то время, когда решаются важнейшие, судьбоносные вопросы, добрая половина народных избранников совершенно не работает – читает газеты, бродит в курилке либо дремлет в удобных креслах. Идёт уже четвертый Съезд, и пора бы научиться депутатам эффективно работать во время заседаний, более ответственно относиться к своему долгу»[347].

Этого-то и добивалось руководство страны, организуя «управляемый хаос»: дать юридически огромную власть людям, к ней неподготовленным, и затем, использовав их, добиться принятия нужных решений, выдав их за «глас народа».

Члены МДГ понимали, что Съезд народных депутатов СССР при принятии решений чувствовал независимость от КПСС, но при этом сам Съезд оставался органом, большинство членов которого некомпетентно и неопытно как в политике, так и в юриспруденции, а значит, внушаемо и управляемо. Управляемый хаос, эта «мутная вода», – отличное и необходимое условие для деятельности антигосударственников. В этой связи Съезд, внушительный по численности, недалекий по компетентности и «митинговый» по организованности станет прекрасным средством для принятия нужных для межрегиональной группы решений. Провести такие решения через более компактный и регулярно собирающийся (а значит, более политически опытный) Верховный Совет СССР будет намного труднее. Кроме того, члены МДГ прекрасно понимали, что при избрании Съездом Верховного Совета СССР многие члены МДГ в Верховный Совет СССР не попадут. Следовательно, именно Съезд, а не Верховный Совет СССР станет полем битвы за разрушение СССР. Неслучайно, как только открылся I Съезд народных депутатов СССР, академик А. Д. Сахаров сразу же внёс предложение принять декрет, по которому исключительным правом по принятию законов и назначению на высшие должности в государстве наделялся бы Съезд народных депутатов СССР. Соответственно, Верховный Совет СССР этих полномочий бы не имел[348].

Подводя итог сказанному, следует сделать вывод, что Съезд народных депутатов СССР функционировал в условиях управляемого хаоса – специально организованной стихийности, митинговости и непрофессионализма, что являлось необходимым фактором для успешной деятельности по разрушению СССР.

в) Съезд народных депутатов СССР как средство отстранения от власти КПСС.

Лозунг «Вся власть Советам!» в 1988 г. был вновь выдвинут не из-за большой любви к советам, а с целью противопоставить советы Коммунистической партии Советского Союза. Неслучайно В. И. Рыжков отмечает, что «группа (МДГ. – Д. Л.) выдвинула лозунг “Вся власть Советам!”, с тем чтобы подорвать гегемонию КПСС, а впоследствии объявила Советы прибежищем партократов и в октябре 1993 года ликвидировала их вообще»[349].

На заседании МДГ уже летом 1989 г. открыто заявлялось о необходимости «ликвидации (КПСС. – Д. Л.) или лишения партии властных функций, то есть полная передача власти Советам»[350]. Говорилось о том, что партия в начале перестройки дала ей толчок, теперь же она становится её главным тормозом[351].

Ещё на XIX партконференции М. С. Горбачёв говорил, что главная цель политической реформы – сделать перестройку необратимой[352], что «если мы не реформируем политическую систему, все наши начинания, все масштабные дела будут тормозиться»[353]. А этого генсек смог бы добиться, только передав власть от КПСС избираемому законодательному органу страны, а затем и самому, заняв пост единоличного главы государства, независимого от партии. Далее генсек категорично заключил: «… Если политическая система останется неподвижной, без изменений, то мы не справимся с задачами перестройки»[354].

Поэтому создание нового высшего органа государственной власти при сохранении Верховного Совета СССР, повышение правового статуса Председателя Верховного Совета СССР и должны были помочь справиться с задачами перестройки, поскольку вели в конечном счете к передаче управления государством от общественной организации, каковой была КПСС, государственным органам власти. Причём об этом говорилось и на официальном уровне[355].

Для того чтобы власть от партии могла быть передана советам, необходимо, чтобы последние были бы в этом конкурентно заинтересованы. В этой связи создается массивный депутатский корпус (численность Съезда народных депутатов СССР составляла 2250 депутатов) и, кроме того, создается такая модель высшей государственной власти СССР, в которой сосуществуют два органа – Съезд народных депутатов СССР и Верховный Совет СССР, – которые должны были научиться «делить власть» между собой, а для КПСС, очевидно, здесь места уже не находилось.

Теперь руководством страны всячески давалось понять: Съезд народных депутатов СССР – это не Съезд КПСС. Анатолий Собчак вспоминал, как ещё до Съезда народных депутатов СССР руководство КПСС встречалось в Большом Кремлёвском Дворце с народными депутатами, причём, как отмечает автор: «Самым важным, что прозвучало на этой встрече, были слова Горбачёва о том, что руководство партии не собирается давать депутатам-коммунистам каких-либо указаний или оказывать давление на них с позиций партийной дисциплины»[356]. То есть на встрече прямо было дано понять, что Съезд – это не партия, Съезд – вместо партии, и именно Съезду, а не КПСС теперь будет принадлежать реальная власть в стране.

Учредив новый институт государственной власти, можно было не опасаться внутрипартийного переворота, а значит, не опасаться и за судьбу перестройки. То есть лишение КПСС власти и было заветной гарантией необратимости перестройки. Однако сами делегаты XIX конференции КПСС, дававшей «зеленый свет» реформе по учреждению Съезда народных депутатов СССР, этой истинной цели конференции не увидели, а начали в выступлениях говорить об экономических проблемах[357], о преодолении дефицита в стране и т. д. Однако цель-то конференции была иной – реформировать политическую систему, а не решать экономические проблемы. Резолюции, посвященные экономике, на конференцию даже не выносились! А те резолюции, которые конференция обсуждала и приняла, были посвящены совершенно другим вопросам – вопросам углубления перестройки, «демократизации советского общества и реформе политической системы», «борьбе с бюрократизмом», «межнациональным отношениям», «гласности», «правовой реформе»[358]. Но главным вопросом для М. С. Горбачёва была именно реформа политической системы СССР, а до экономики страны руководству СССР особого дела не было. Неслучайно, закрывая конференцию, Горбачёв заявил: «В центре внимания конференции был вопрос о роли партии как политического авангарда»[359]. Однако, как уже упоминалось, именно этого выступавшие и не поняли, а по привычке (преимущественно партийные работники) продолжали говорить о необходимости «дальнейшего усиления руководящей роли нашей партии»[360], о том, что «центральный вопрос – о необходимости руководящей и организующей роли партии в новых условиях – ни у кого из нас не вызывает сомнений»[361], о том, что «партия не собирается и никогда не отдаст никому роль политического авангарда – это аксиома»[362], о том, что «…решительно комсомол отвергает любые попытки навязать идею многопартийности как обязательное условие социалистического плюрализма, поставить под сомнение способность КПСС выполнять роль авангарда в нашем обществе»[363].

Одним из главных шагов на пути отстранения КПСС от власти стало заявление руководства страны о необходимости чёткого разделения функций партии и государства: решение экономических, социальных, государственных вопросов должно осуществляться только через советы, и партия свою политику должна проводить только через советы[364].

Однако с отлучением партии от руководства страной и с передачей последнего в руки советов возникало одно неудобство – сам М. С. Горбачёв, будучи лишь Генеральным секретарем партии и не занимая никакого государственного поста, тем самым лишался власти. Для решения этой проблемы было предложено «рекомендовать на посты председателей Советов, как правило, первых секретарей соответствующих партийных комитетов»[365]. На первый взгляд, идея кажется абсурдной – тем самым девальвировалась вся суть предложений: с одной стороны, партия вроде бы отлучалась от управления страной, но, с другой стороны, одновременно она эту власть из своих рук не выпускала, продолжая «подминать» под себя советы. Но это лишь на первый взгляд, поскольку в реальности у КПСС власть всё-таки начали отбирать, сохраняя её лишь за высшим руководством страны, и прежде всего лично за М. С. Горбачёвым. А будучи руководителем Верховного Совета СССР, он по должности становился и председательствующим на Съездах народных депутатов СССР, что позволило режиссировать Съездами и добиваться нужных решений. То есть теперь, для того чтобы укрепить свою власть, ему не надо было укреплять КПСС. Цель была достигнута.

Именно поэтому на XIX партконференции Горбачёв рьяно защищал идею совмещения постов, ультимативно заявив, что, «если бы делегаты конференции настаивали на том, чтобы не принимать это предложение (о совмещении руководящих постов в партии и советах. – Д. Л.), я бы без такого пункта не мог бы голосовать за данную резолюцию. Потому что я убеждён: реформа не пойдет без решения этого вопроса»[366].

Одновременно, лоббируя идею совмещения руководящих постов в партии и в советах, М. С. Горбачёв в конце 1988 г. «освободил» для себя заветный пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР, отправив на пенсию своего благодетеля А. А. Громыко – человека, которому М. С. Горбачёв был обязан должностью Генерального секретаря ЦК КПСС.

Вместе с тем, переведя на данный исторический момент центр власти из КПСС в советы, М. С. Горбачёву было жизненно необходимо сохранить контроль за КПСС. Именно поэтому на I Съезде народных депутатов СССР недвусмысленно говорилось, что при избрании М. С. Горбачёва Председателем Верховного Совета СССР ему ни в коем случае нельзя оставлять должность Генерального секретаря ЦК КПСС, потому что «нам, как никогда, необходима перестройка в партии. Именно с Михаилом Сергеевичем Горбачевым, – говорил депутат Вобликов В. А., – я связываю надежды на то, что отношения внутри партийного аппарата изменятся к лучшему, тем самым мы пойдем вперед»[367]. Другой депутат говорил ещё откровеннее: «Когда он от этого (контроля за КПСС. – Д. Л.) отстранится, мощная партийная бюрократия, которая имеет у нас громадную власть, единственную реальную власть в стране, его быстро сомнет и нас с вами разгонит»[368]. То есть депутаты понимали[369], что, если Горбачёв оставит должность Генерального секретаря ЦК КПСС и эту должность займет кто-то ещё, КПСС (или, как выражались депутаты, стараясь заретушировать истину, – «аппарат»[370]) останется у власти.

По существу, об этом же говорил и сам М. С. Горбачёв: «… Процесс разделения функций, осознание партией своей роли как политического авангарда общества и освобождение её от государственной, хозяйственной функций – этот процесс ещё только начинается. Тут важно понять, что без позиции партии, без того, чтобы, так сказать, опереться на партию (выделено мной. – Д. Л.), он будет идти плохо. Я об этом говорил и остаюсь убежденным – сегодня это необходимо. Деваться просто некуда»[371].

Аналогично высказывался депутат Конев С. И.: «Сейчас фактически партаппарат безраздельно развивает власть в республиках, в областях и на местах. Пока мы не проведем демократические выборы, не устраним все те фактические дефекты и искажения, которые были на предшествующем этапе, он (М. С. Горбачёв. – Д. Л.) должен занимать этот пост (Генерального секретаря ЦК КПСС. – Д. Л.). Когда Советы явятся реальной властью на местах, я думаю, что Михаил Сергеевич и сам откажется от этого поста…»[372].

Понимая, что только во главе с Горбачёвым Съезд сможет отстранить КПСС от власти, за Горбачёва голосовали при избрании Председателем Верховного Совета СССР. Именно с ним антисоветчики связывали надежды на разрушение КПСС и открытие пути к реставрации капитализма и расчленению СССР.

В необходимости передачи власти от КПСС советам убеждал депутат Велихов Е. П., вице-президент АН СССР, избранный на Съезд от КПСС (!): «Мы говорим о вопросе совмещения и разделения власти. О каких властях вы говорите? Сегодня же нет настоящей полноправной Советской власти! Вот когда мы передадим власть Советам, укрепим эту власть, тогда и будут стоять вопросы о партии в государстве, о совмещении и разделении. Сегодня стоит вопрос о передаче, давайте так и решать его (выделено мной. – Д. Л.)»[373].

И пожалуй, наиболее прямолинейно выразился член МДГ депутат А. М. Адамович: «Высшая власть в стране должна принадлежать Съезду народных депутатов. Что это означает? Что она такое – власть народных депутатов, если мы хорошо знаем, что на самом деле она принадлежит партии, а точнее партаппарату и ведомствам? Если высшая власть в стране передаётся Съезду народных депутатов, неизбежно встанет вопрос о механизме контроля за всеми другими источниками власти. Да, да. Вопрос, который кое-кому пока кощунственным кажется, вопрос о народном контроле и над партийным аппаратом»[374].

Откровенно о том, что КПСС должна быть отстранена от управления советами, говорил один из видных деятелей МДГ депутат А. М. Оболенский: «Я напомню, что в 1917 году одним из первых декретов Второго Съезда Советов был Декрет о власти. Я считаю, что сейчас на нашем Съезде этот вопрос тоже ключевой. “Вся власть Советам” – этот лозунг звучит в стране достаточно часто и всюду. И поднимался этот вопрос вольно или невольно уже и у нас. Первым предложил принять декрет академик Сахаров. Не приняли. Затем вопрос о власти возник, когда обсуждался вопрос, совмещать или не совмещать пост Генерального секретаря с постом Председателя Верховного Совета. Мы этот вопрос тогда принципиально не решили, хотя решили косвенно, избрав Михаила Сергеевича без всяких оговорок на пост Председателя Верховного Совета. Значит, высказались “за”. Но, по-моему, ошибочно считают те, кто полагает, что Михаил Сергеевич будет в Политбюро управлять партией. Политбюро – это коллегиальный орган, и почему вы не допускаете, что он там будет под контролем партаппарата?.. Кстати, я вчера получил коллективное письмо за 170 подписями на эту тему из города Апатиты с предложением поставить вопрос об отмене или кардинальном изменении статьи 6 Конституции, так как закреплённая там руководящая и направляющая роль КПСС как раз будет звучать как дополнительный аргумент в пользу подчинённости его решениям Политбюро. Надо соблюдать Конституцию…»[375].

Как видно, речь уже заходила не только о передаче власти от КПСС к Съезду, но и о юридическом закреплении данного процесса путём изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г.

Настаивал на передаче власти от КПСС Съезду народных депутатов СССР и подчеркивал, что именно этот вопрос является ключевым и Б. Н. Ельцин: «На Съезде решается главный вопрос, от которого зависит будущее нашего общества. Это вопрос о власти, которая по праву должна принадлежать народу в лице его высшего законодательного органа, то есть Съезду народных депутатов.

На состоявшемся накануне Пленуме Центрального Комитета КПСС моё предложение о реальной как бы передаче, именно на этом первом Съезде, власти от партии Советам не получило поддержки»[376]. Далее Б. Н. Ельцин предложил принять закон о партии, определив «рамки компетенции и правомочности решений, принимаемых партийными органами»[377].

Е. А. Евтушенко предложил изменить ст. 6 Конституции СССР, заменив «КПСС» «Советами народных депутатов СССР»: «Предлагаю также заменить текст статьи 6 на следующий: “Согласно историческому лозунгу большевиков: «Вся власть Советам», главной руководящей и направляющей силой советского общества являются Советы народных депутатов – равноправный союз партийных и беспартийных на основе идей социализма. Высшим органом власти является Съезд Советов”»[378].

Как ранее неоднократно упоминалось, уже на Первом Съезде народных депутатов СССР известный антисоветчик академик А. Д. Сахаров выступил с предложением принять декрет о власти и тем самым подтвердить, что только Съезду, а не КПСС, принадлежит власть в стране. Съезд данный декрет не принял. Однако такой Декрет впоследствии принял Первый Съезд народных депутатов РСФСР. И в декрете, в частности, устанавливалось, что не только вся власть осуществляется в РСФСР народом непосредственно или через представительные органы, но и то, что совмещение должностей руководителей органов государственной власти с должностями в политических партиях не допускается[379]. Безусловно, это противоречит праву людей на объединение и политическому многообразию, поэтому очевидно, что на этот шаг пошли, только стремясь лишить власти КПСС.

Кроме того, следует учитывать, что именно на I Съезде народных депутатов СССР впервые официально прозвучало предложение об изменении ст. 6 Конституции СССР и отмене монополии КПСС на власть. Как уже упоминалось, высказал её член Межрегиональной депутатской группы Оболенский А. М.[380] Его предложение даже не стало предметом обсуждения, но не стало и предметом осуждения. Поэтому «процесс был запущен» и оставалось только лишь ждать.

В этой связи можно сделать вывод, что в 1988 г. борьба за отстранение КПСС от власти перешла в решающую стадию и одновременно была заложена законодательная основа для изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г. Однако если на I Съезде народных депутатов СССР делались лишь отдельные заявления по вопросу об изменении ст. 6 Конституции СССР 1977 г., то на II Съезде началась массированная атака на КПСС. Так, депутат Лауристин М. Й. предложила внести в повестку дня вопрос об изменении ст. 6 Конституции СССР 1977 г.[381] Решительно требовал изменения ст. 6 и поэт Евтушенко Е. А.[382], а также многие другие депутаты[383]. М. С. Горбачёв, председательствовавший на заседании, это предложение поддержал: «А то, что назрело, надо решать, в том числе и о статье 6»[384].

С целью отмены ст. 6 Конституции СССР на депутатов оказывалось сильное психологическое давление: заявлялось, что, согласно социологическим опросам, более 70 % респондентов выступило за отмену ст. 6 Конституции, говорилось, что при вынесении данного вопроса на рассмотрение Съезда в Верховном Совете при голосовании было получено большинство[385].

Особое раздражение вызвало у М. С. Горбачёва предложение одного из депутатов провести поимённое голосование о включении в повестку дня Съезда вопроса об отмене ст. 6 Конституции СССР. Понимая, что многие депутаты ещё связывают КПСС с Горбачёвым и, следовательно, побоятся голосовать «за» и поэтому вопрос будет решен отрицательно, М. С. Горбачёв вскричал: «Съезд сам решит, вы не навязывайте свою точку зрения Съезду. Вы внесли предложение, мы его рассмотрим»[386]. Как оказалось, опасения генсека были не напрасны: в результате поименного голосования Съезд высказался за сохранение конституционной монополии его «родной» партии[387] и не включил данный вопрос в повестку дня.

Было отклонено и предложение о включении в повестку дня вопроса об исключении упоминания в ст. 7 Конституции СССР комсомола[388].

Помимо отстранения КПСС от власти, что на практике означало разрушение целой системы управления государством, на Съездах народных депутатов СССР шла откровенная дискредитация партии, а также разрушение «ореола власти» вокруг КПСС, насмехательство и глумление в отношении членов Центрального Комитета КПСС и членов Политбюро. Так, депутат А. И. Демидов заявил следующее: «Не совсем удачным считаю размещение депутатов в зале заседаний. С одной стороны, товарищи, очень хорошо, что со сцены Дворца съездов убрали наконец кресла для особых депутатов, членов Политбюро ЦК КПСС и других высокопоставленных товарищей. И теперь перед нами не разыгрывается ежедневно сцена “явления вождей народу”, сопровождаемая обязательными аплодисментами и вставанием, как это было ещё совсем недавно. С другой стороны, товарищи, плохо, что депутаты – члены Политбюро – всё-таки сидят обособленно. Тем самым вольно или невольно подчёркивается их особое положение на нашем Съезде»[389]. Абсолютно понятно желание депутатов приравнять себя к членам Политбюро (полагаю, что именно так это надо трактовать, а не наоборот), только вот высмеивание и фамильярность привели в конечном счете к тому, что «целились в коммунизм, а попали в Россию».

Удивительно, но на выпады против КПСС сами партийные работники никак не реагировали, что вызывало удивление у некоторых депутатов[390]. Полагаю, что партийные работники не защищали партию, потому что её не защищал и сам генсек М. С. Горбачёв, а на партийную дисциплину гласность, видимо, не распространялась.

Подводя итог работе I Съезда народных депутатов СССР, Б. Н. Ельцин заявил: «Передача власти от партии Советам в лице съезда не состоялась. Не были внесены соответствующие поправки в Конституцию. Не был принят Закон о власти – Декрет о власти… Тем самым при подготовке и проведении съезда были повторены ошибки 19 партийной конференции, не позволившие начать перестройку в партии. Опять муссировались периферийные вопросы, а ядро политической и экономической системы осталось нетронутым»[391].

Об истинной цели реформы декабря 1988 г. позднее высказался и сам М. С. Горбачёв. Разоткровенничавшись, в своих мемуарах он признал: «Если попытаться коротко охарактеризовать смысл политической реформы, как она была задумана и проведена, то можно сказать, что это передача власти из рук монопольно владевшей ею коммунистической партии в руки тех, кому она должна была принадлежать по Конституции, Советам (выделено мной. – Д. Л.), через свободные выборы народных депутатов. И вполне понятно, что успех или неудача реформы, особенно на ранних ее этапах, всецело зависели от отношения к ней самой КПСС, которая, по существу, должна была добровольно расстаться с собственной диктатурой. Это была дьявольски сложная политическая операция, болезненная и особенно тяжелая, можно сказать, со “смертельным исходом” для слоя партийной номенклатуры…»[392]. Согласился с этой позицией и Н. И. Рыжков, утверждая, что «…лозунг “Вся власть Советам!” … означал, в отличие от предреволюционной ситуации начала XX века, передачу власти из рук ЦК КПСС в руки Советов народных депутатов»[393].

Таким образом, одной из главных целей введения института Съездов народных депутатов СССР была ликвидация ядра политической системы СССР – КПСС. То есть Съезд противопоставлялся партии и должен был на короткий исторический момент заменить последнюю в системе управления государством. А уже после ликвидации КПСС логически должна была последовать ликвидация самой советской системы. Так на практике и вышло.

г) Съезд народных депутатов СССР как инструмент реставрации капитализма в СССР.

Ещё на XIX партконференции академик Арбатов Г. А. призывал «добиться признания роли товарно-денежных отношений и рынка», заявляя, что «нам нужна конкуренция»[394]. То есть идея рынка, неизбежность его введения для преодоления проблемы дефицита в СССР внушалась советскому народу постепенно. Однако после «внушений» должны были последовать необходимые действия. Съезд народных депутатов СССР как раз и выступил необходимым инструментом для реставрации капитализма в СССР.

На заседаниях Межрегиональной депутатской группы – главного двигателя всех Съездов – открыто заявлялось, что «…мы должны ликвидировать ту систему и тот строй, который зовётся у нас социализмом и который является марксистско-ленинским (подчёркнуто мной. – Д. Л.), но который не даёт нашему народу жить нормально, и заменить его на саморазвивающуюся общественную систему»[395].

Причём, как уже упоминалось, в унисон с межрегиональщиками всегда действовал и выступал М. С. Горбачёв. На I Съезде народных депутатов СССР он заявлял о необходимости радикальной экономической реформы, что на деле означало реставрацию капитализма в СССР: «Думаю, что мы ещё только берём ситуацию в руки. Берём, а она вырывается… Вот я думаю: мы подошли к этому этапу, мы будем делать то, что необходимо для экономической реформы. Мы должны подумать, как двигать дальше, на втором этапе, политическую реформу»[396].

И затем вновь и вновь генсек повторял слова о необходимости «радикальной экономической реформы»: «Вытянуть экономику из трясины невозможно без радикальной экономической реформы, перевода всех хозяйственных звеньев на полный хозрасчет и самофинансирование, без широкого развития аренды и кооперации. Через реформу мы должны прийти к новой модели экономики»[397]. Как видно, радикальная экономическая реформа должна была привести от плановой к новой модели экономики, то есть рыночной, капиталистической. А для этого должна быть легализована частная собственность и соответствующие субъекты предпринимательской деятельности: «Жизнь убедительно показала, что экономическая реформа просто невозможна без радикального обновления отношений социалистической собственности, развития и сочетания её различных форм. Мы – за создание гибких и эффективных отношений по использованию общественного достояния, чтобы каждая форма собственности в живом соревновании, в справедливом состязании доказывала свою жизненную силу и право на существование. Единственное условие, которое нужно при этом поставить, – недопущение эксплуатации, отчуждения работника от средств производства.

С таким подходом к собственности неразрывно связано и другое решающее направление экономической реформы – становление полнокровного социалистического рынка. Разумеется, рынок не всесилен. Но другого, более эффективного и демократического механизма хозяйствования человечество не выработало. Без него социалистической плановой экономике не обойтись, товарищи. Это надо признать…

Главными действующими лицами в экономике должны стать предприятия, концерны, акционерные общества, кооперативы…»[398].

О необходимости «умелого сочетания различных форм собственности, сочетания различных форм производственных отношений» заявлял и депутат от КПСС Чингиз Айтматов[399].

Безусловно, в приведённой выше речи генсека были «ритуальные», успокаивающие заверения о недопустимости эксплуатации человека и отчуждения человека от средств производства. Но эти заверения ровным счетом ничего не стоили, поскольку при «сочетании различных форм собственности», а значит, и частной собственности, и формировании «социалистического рынка» отчуждение от средств производства и эксплуатация человека человеком неминуемы. В этом и есть смысл капитализма, в этом, как известно, и есть различие между «частной» и «личной» собственностью. А как это называть: социалистический ли рынок или нет, «живое соревнование» и «справедливое состязание» или же просто «конкуренция» – уже неважно, поскольку объективные экономические процессы действуют вне зависимости от их названия.

Более того, заявлялось о необходимости включения СССР «в мировое хозяйство»: «Мы за включение советской экономики в мировое хозяйство на взаимовыгодных и равноправных основах, активное участие в формировании и соблюдении правил современного международного разделения труда, научного и технического обмена, торговли, за сотрудничество со всеми, кто готов к этому»[400]. Трудно понять, что имел в виду генсек, говоря о включении экономики СССР «в мировое хозяйство», поскольку СССР и так существовал не изолированно, а в сотрудничестве со всем миром – как с социалистическими странами, для чего ещё в 1949 г. был создан Совет Экономической Взаимопомощи, так и с капиталистическими странами, в том числе с США, чему сами западные страны всячески пытались воспрепятствовать (достаточно вспомнить пресловутую поправку «Джексона – Вэника»).

По всей видимости, М. С. Горбачёв хотел включить экономику СССР не в «мировое хозяйство», а в мировую капиталистическую систему, тем более что, по его мнению, «более эффективного и демократического механизма хозяйствования», чем рынок, человечество не выработало».

С сожалением приходится констатировать, что в том же 1989 г., в год проведения I Съезда народных депутатов СССР, действительно началось «шоковое» включение СССР в мировую капиталистическую экономику. 21.07.1989 Главным управлением Государственного таможенного контроля при Совете Министров СССР принимаются «Правила ввоза в СССР и вывоза за границу гражданами вещей, валюты и ценностей»[401], по которым разрешалось гражданам СССР, иностранным гражданам и лицам без гражданства ввозить и вывозить из СССР вещи, валюту и ценности как для личных нужд, так и для последующей перепродажи (при условии уплаты таможенных пошлин):

«…под “гражданами” в настоящих Правилах понимаются все советские и иностранные граждане, а также лица без гражданства, въезжающие в СССР или выезжающие за границу с любой целью, как то: туризм, лечение, посещение родственников и друзей, исполнение служебных обязанностей, в том числе в дипломатических и консульских представительствах, международных организациях, учеба, стажировка, прохождение практики и т. д.

1. Граждане, следующие через государственную границу СССР, имеют право ввозить в СССР и вывозить за границу вещи, валюту и ценности, если эти предметы предназначены для личного пользования гражданина или членов его семьи и приобретены в стране временного пребывания на средства, ввезенные в СССР или вывезенные за границу в установленном порядке, полученные в установленном порядке в обмен на советскую или, соответственно, иностранную валюту либо на платежные документы в советской или иностранной валюте, а также полученные в качестве заработной платы, стипендии, гонорара, премии, приза и иных подобных выплат.

Предметами личного пользования граждан являются предметы, необходимые лично гражданину или члену его семьи и не предназначенные для отчуждения, а при временном пребывании также соответствующие цели поездки, ее продолжительности и сезону.

2. Предметы, предназначенные для обмена, продажи, формирования имущества кооператива, сдачи в аренду, использования в рамках индивидуальной трудовой деятельности и иной подобной деятельности, предполагающей получение доходов, могут быть ввезены в СССР при условии оплаты таможенной пошлиной (во всех случаях выделено мной. – Д. Л.)».

Таким образом, монополия внешней торговли государства, защищавшая внутренний рынок СССР со значительно более низкими ценами, чем за рубежом, была ликвидирована. В итоге с целью спекуляции на территорию СССР хлынуло огромное количество иностранцев, которые окончательно «вымыли» весь товар с прилавков советских магазинов[402].

О необходимости радикальной экономической реформы и отказа от социализма – «административно-командной системы» – на I Съезде заявляли и другие депутаты. В частности, депутат Конев С. И.: «Хочу сказать о наиболее существенном, что меня волнует. Считаю необходимым, чтобы наш форум сделал все уточнения и сдвинул с места решение радикальных экономических проблем, до конца сломал административно-командную систему. Само собой разумеется, что без решения политического вопроса сдвинуть это дело невозможно»[403].

Кроме того, на I Съезде открыто говорилось о необходимости введения частной собственности на землю в СССР[404]. Интересно отметить, что вносивший данное предложение депутат Белов В. И. был избран на Съезд от Коммунистической партии Советского Союза.

Выступая на заседании МДГ 29.07.1989, уже после закрытия I Съезда народных депутатов СССР, Б. Н. Ельцин так оценивал его работу: «Съезд не решил таких центральных задач экономической реформы, не выработал чрезвычайные меры выхода страны из тупика. Не были рассмотрены проблемы собственности, землепользования, аренды, налогообложения, регионального хозрасчёта, кооперации»[405].

То есть одной из главных задач, которая возлагалась на институт Съездов народных депутатов СССР, была задача слома социалистической системы хозяйствования и перехода к капитализму. Причём капитализм представлялся в качестве единственно возможного варианта экономики, в качестве пути в рай, в мир изобилия и цивилизации. То есть тот образ светлого будущего, который раньше рисовали в отношении коммунизма, теперь с самоотверженным идеализмом стали перекладывать на капитализм. Капитализм представлялся как единственное средство спасения «захудалой» советской экономики. На Съезде делались высокопарные политиканские заявления, что при капитализме шахтёры станут хозяевами своих шахт, что они смогут свободно на рынке продавать всё то, что произведут сверх заказа, что будут свободно покупаться на заработанные деньги квартиры и не надо будет стоять десятилетиями в очереди[406]. И для достижения этих благих целей нужно вводить рынок не постепенно, а сразу, одномоментно[407]. И как всегда, отрезались пути к отступлению: «Никаких других вариантов здесь быть не может»[408].

Причём манипуляция депутатами переходила все границы – один из главных рыночников, Г. Х. Попов, провоцировал депутатов на резкий переход к рынку путём задевания их самолюбия, заявляя, что «все, сидящие в этом зале, не дозрели до того, чтобы наконец обсудить… полный пакет экономических законов», что «всё-таки надо сказать народу правду. Съезд принял решение отложить главные изменения как минимум на год. Это реальность, от неё никуда не уйти. И дело народа решить, как ему жить дальше»[409]. То есть рынок обожествлялся, представлялся единственно верным выходом, «палочкой-выручалочкой», которая мгновенно спасёт народ от всех невзгод, но только непокорный и неразумный Съезд этого не хочет, и именно он виноват во всех бедах народа. Поэтому депутатам должно было стать стыдно, и они сразу должны были взять и принять все необходимые «экономические законы».

Следовательно, Съезд народных депутатов СССР выступил в качестве инструмента слома социализма и искусственного насаждения капитализма.

д) Съезд народных депутатов СССР как средство ликвидации советской системы.

Следует отметить ещё одну важную роль Съезда народных депутатов СССР – это роль ликвидатора советской системы – системы, которую сам же Съезд и возглавлял.

Уже на I Съезде народных депутатов СССР говорилось о необходимости создания «социалистического правового государства»[410], что неизбежно влекло необходимость введения разделения властей, а следовательно, отказ от системы советов.

На III Съезде народных депутатов СССР депутат А. М. Оболенский предложил убрать в формулировке «советский конституционный строй» упоминание слова «советский»[411].

На IV Съезде народных депутатов СССР другой член МДГ, депутат И. И. Заславский, открыто призвал осуществить демонтаж всего государственного механизма Союза ССР: «…Я полагаю, что самое разумное было бы включить в повестку дня процедуру постепенного демонтажа имеющихся структур власти, передачи власти тем органам, которые имеют на это легитимное право и демократически избраны. Прежде всего – парламентам республик и тем межреспубликанским органам, которые будут ими сформированы»[412].

Кроме того, именно на Съезде народных депутатов СССР в марте 1990 г. был введён чуждый советской системе – системе коллективного управления – институт президентства в СССР.

Таким образом, сам Съезд народных депутатов СССР активно способствовал ликвидации советской системы в СССР.

е) Съезд народных депутатов как орудие разрушения государственного единства СССР.

Съезд народных депутатов СССР выступил инструментом разрушения государственной целостности СССР.

С трибуны Съезда звучали разные призывы, разные оценки, но представляется, что наиболее радикальным и опасным из них должна была быть дана оценка со стороны главы государства – сначала Председателя Верховного Совета СССР, а впоследствии Президента СССР. Однако, к сожалению, в большинстве случаев такой оценки не давалось. В частности, это относится к выступлениям, вносившим серьезные трещины в государственное единство СССР.

Уже на I Съезде народных депутатов СССР депутаты от прибалтийских республик выступили с требованием децентрализации СССР и превращения его в конфедерацию. Например, Председатель Верховного Совета Латвийской ССР Горбунов А. В. настаивал на принятии комплекса мер, направленных на «развитие нашей федерации в интересах качественно нового политического и экономического суверенитета союзных республик»[413]. В чём же, по мнению выступавшего, должен был проявиться «качественно новый политический и экономический суверенитет союзных республик»? Во-первых, в «создании совершенно новой модели федерации» с помощью «решительной децентрализации Союза путём разграничения и перераспределения компетенций в пользу союзных республик, образовании эффективного правового механизма для согласования интересов Союза ССР и союзных республик»[414]. Понятно, что уже из этого предложения вытекает, что в «совершенно новой модели федерации» от собственно «федерации» совершенно ничего бы не осталось. Однако выступавший продолжил. По его мнению, союзные республики должны были иметь право ратификации Конституции, а также вносимых в неё поправок. Кроме того, республики должны были иметь право «свободно, без какого-либо внешнего давления определять свой внутренний и внешний политический курс», союзные республики должны «на своей территории сами осуществлять всю полноту государственной власти. При этом мы исходим из того, что союзные республики являются первичными, а федерация – производной. Только республики могут передать Союзу или вернуть себе те или иные полномочия, а не наоборот. Ибо республики создали Союз»[415]. В свою очередь, видный деятель Литовской ССР В. В. Ландсбергис заявил, что настоящий суверенитет республик будет соблюдаться только в том случае, когда союзный закон будет становиться обязательным для союзной республики только после его ратификации Верховным Советом союзной республики и регистрации в установленном порядке[416].

Как видно, прикрываясь статьёй 76 Конституции СССР 1977 г., предусматривающей, что союзная республика – это суверенное государство, республики стали выдвигать такие условия, которые на деле означали бы ликвидацию единого государства. Действительно, республики по союзной Конституции были суверенными, но суверенитет в рамках федерации не может быть безграничным, и именно в зависимости от степени суверенитета можно говорить о наличии федерации, конфедерации либо отдельных государств. Однако прибалтийские республики хотели получить полную государственную независимость, при этом заверяя, что они останутся в составе СССР[417].

Прибалтийские республики хотели получить и экономическую основу своего полного государственного суверенитета, заявив притязания на «собственность народа союзной республики на землю, её недра, воды, леса и другое имущество, каковое создаётся или находится на территории этой республики»[418].

Интересно отметить, что если выступления неприбалтийских депутатов были всегда разрозненными и посвящались различным проблемам – в сфере промышленности, экологии, образования, медицины и т. д., – то депутаты из Латвийской ССР, Литовской ССР и Эстонской ССР всегда выступали единым фронтом, вернее тараном, бьющим по территориальной целостности СССР. По существу, в их выступлениях было только одно требование – полной государственной независимости своих республик, «возврат государственности»[419]. И это был 1989 год. Была ли какая-то реакция на эти выступления со стороны руководства СССР, находившегося в Президиуме Съезда? Нет, не было. Более того, уверенность, решительность и «монолитность» выступлений прибалтийских депутатов с требованием государственной независимости, а также молчание М. С. Горбачёва приводят к мысли о тщательной спланированности данных действий, об их согласованности с руководством СССР.

Кроме того, на I Съезде народных депутатов СССР прибалтийские республики настаивали на официальной (естественно, осуждающей) оценке пакта «Молотова – Риббентропа»[420], что якобы послужило бы «не только повышению доверия и сплочению народов в рамках СССР», но и повысило бы «его авторитет в глазах международной общественности»[421]. В реальности же осуждение «пакта Молотова – Риббентропа» стало отправной точкой и поводом для выхода прибалтийских республик из состава СССР[422]. И это прекрасно понимали сами депутаты из Прибалтики, к этому они шли. Неслучайно они откровенно заявляли, что недостаточно просто признать недействительным сам пакт: «Одной недействительности мало. Из этого вытекает многое…»[423]. А главное, что из этого вытекает – возможность оправдать Латвии, Литве и Эстонии свой выход из состава СССР.

Высокомерие, самоуверенность и безнаказанность депутатов из Прибалтики позволили даже им заявить, что они приехали на Съезд для сотрудничества и если в отношении трех республик будут звучать критические замечания, то они «могут сделать это сотрудничество невозможным»[424]. Как видно, депутаты из этих трех республик вели себя так, будто бы Латвия, Литва и Эстония уже вышли из состава СССР, и их депутаты присутствуют на Съезде лишь по своей доброй воле.

Заявлялось также, что, к примеру, «…в Литве условия её вступления в Союз ещё изучаются. Комиссия, занимающаяся изучением обстоятельств заключения договора Молотова – Риббентропа, ещё выясняет: было ли это вступление в Союз или это была оккупация»[425]; говорилось, что «прибалтийские государства, их народы сейчас считают, что их статус в составе Союз ССР далеко не определён»[426].

Как представляется, наиболее точно истинные намерения прибалтийских республик передал депутат от Эстонской ССР Яровой В. И.: «Постоянно проводится мысль о том, что вступление Эстонии в Советский Союз – это акт насилия, оккупация, принёсшая горе эстонскому народу, который сегодня мог бы жить лучше, чем соседняя Финляндия. Вот почему некоторые идеологи Народного фронта так упорно добиваются у Москвы признания как утративших силу с момента подписания пакта Молотова – Риббентропа от 23 августа 1939 года и секретных протоколов к нему. Нет, не ради восстановления исторической правды проявляется такая настойчивость, а с целью возврата республике состояния 1939 года. И если раньше об этом говорилось шёпотом, в уютных кафе, в тишине творческих мастерских, то теперь заявляется громогласно, так чтобы услышал весь мир»[427].

Случайно это или нет, но вопрос об осуждении пакта Молотова – Риббентропа лоббировался очень активно, достаточно лишь сказать, что во время заседания Съезда дошло до того, что слово для выступления дали подряд 4 (!) депутатам из Прибалтики[428]. И несмотря на немногочисленность своих республик, депутаты из Прибалтики выступали чаще всего[429].

Не скрывал свою заинтересованность в обсуждении ситуации, связанной с договором и якобы секретным протоколом к нему, и М. С. Горбачёв, который высказался за создание комиссии, изучившей бы данный вопрос[430].

Именно руководство СССР на I всесоюзном Съезде народных депутатов инициировало создание комиссии по политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении 1939 г. – в конце заседания 2 июля 1989 г. слово взял председательствующий А. И. Лукьянов и заявил, что образование этой комиссии – это «поручение, которое депутаты дали Президиуму вместе с делегациями союзных республик»[431]. Хочется верить, что на каждое поручение депутатов Президиум реагировал так же оперативно и исполнительно.

В состав комиссии вошли в основном представители научной и творческой интеллигенции, а также партийные работники. Из 26 членов комиссии 12 оказались депутатами прибалтийских республик, 2 – Молдавской ССР, а возглавил комиссию А. Н. Яковлев, что, думается, тоже неслучайно, и всё это в совокупности, безусловно, предопределило результат её работы[432].

О роли руководства СССР в развитии ситуации в прибалтийских республиках опять же очень точно выразился депутат Яровой В. И.: «О том, как развиваются события в Прибалтике, хорошо известно в Центральном Комитете КПСС и в Президиуме Верховного Совета. Однако многочисленные обращения трудовых коллективов, первичных партийных организаций, отдельных граждан, выражающих тревогу и озабоченность будущим Эстонии, остаются без внимания. Создаётся впечатление, что спасение утопающих предоставлено самим утопающим»[433].

Интересно отметить, что руководство прибалтийских республик прекрасно осознавало антиконституционность своих попыток вытолкнуть свои республики из состава СССР. Именно поэтому депутаты из данных республик категорически возражали против создания Комитета конституционного надзора СССР: «…На только что состоявшемся Пленуме ЦК КПСС шёл разговор о юридическом прецеденте, когда Верховный Совет СССР принимает законы, которые формально противоречат Конституции СССР и тем не менее действуют до созыва очередного Съезда народных депутатов. Это означает, что мы таким прецедентом пытаемся установить реальное противоречие между брежневской Конституцией 1977 года и перестроечными законами. Если мы отказываемся от такого прецедента, то это значит, что мы не продвинемся ни на шаг вперед. Но в случае создания Комитета конституционного надзора СССР, который должен будет отстаивать незыблемость Конституции СССР, которая устарела, мы наденем юридический намордник на политику перестройки»[434]. Таким образом, на пути уничтожения СССР Конституция превращалась в «юридический намордник», который нужно было решительно отбросить ради более прогрессивных «перестроечных законов».

На II Съезде народных депутатов СССР сформировавшаяся так называемая «Балтийская межреспубликанская депутатская группа» распространяла среди депутатов «обращение», в котором призывала «подтвердить специальным актом аннулирование – с момента нападения Германии на СССР – договора о ненападении от 23 августа 1939 года, договора о дружбе и границе между СССР и Германией от 28 сентября 1939 года, равно как и других советско-германских договорённостей 1939–1941 гг., и признать все секретные протоколы того времени юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания»[435]. Аналогичные документы (в виде сборника) были представлены народным депутатам со стороны Эстонской ССР[436].

Мечтала о выходе из состава СССР и Молдавия, депутат от которой заявил, что в СССР – конституция метрополии и что лучше бы, если отношения между республиками и центром строились на основе договоров, как это якобы «принято во всех неколониальных, цивилизованных странах»[437].

Как видно, на пути разрушения СССР национал-сепаратисты готовы были отбросить всё, включая Конституцию СССР и Комитет конституционного надзора СССР.

На IV Съезде народных депутатов СССР Съезду предлагалось утвердить декларации о суверенитете республик, принятые в период с 1988 по 1990 гг.[438]

На том же Съезде депутатом от Украинской ССР Петруком-Поником Г. М. было внесено предложение «денонсировать союзный договор 1922 года и признать преждевременным заключение нового Союзного Договора. Приостановить действие Конституции СССР и союзных законов…»[439]. Обосновывалось это предложение тем, что «ремонтировать разваливающуюся колониальную империю, этот союзный дом (то есть СССР. – Д. Л.), который находится в аварийном состоянии, не только бесперспективно, но и опасно»[440].

Иногда можно встретить утверждение, что Съезд народных депутатов СССР, дескать, наоборот, пытался сохранить Союз, в связи с чем были даже приняты постановления Съезда о сохранении СССР и сохранении исторического названия: «Союз Советских Социалистических Республик».

Однако с этим утверждением трудно согласиться. Если верить стенографическому отчёту IV Съезда народных депутатов СССР, то предложение о сохранении Союза как единого государства было внесено не руководством СССР, а рядовым депутатом – профессором Курского медицинского института, заведующей кафедрой Н. Н. Прибыловой[441]. Причём никакой реакции со стороны Президиума Съезда не последовало: вопрос на голосование поставлен не был. И только через несколько заседаний, 24 декабря 1990 г., когда в секретариат Съезда передали напоминание о предложении Прибыловой, оно было поставлено на голосование, и Съезд высказался за сохранение СССР[442].

Безусловно, на антисоюзных позициях стояла и печально известная Межрегиональная депутатская группа. А. А. Собчак отмечал, что уже на I Съезде народных депутатов СССР он собирался выступить с предложением о конфедерализации СССР, но слова ему не предоставили: «Я собирался выступить в прениях по докладу Горбачёва и сказать… о заключении нового Союзного договора на конфедеративных началах. Я хотел говорить о том, что наши республики действительно равны, только это равенство в бесправии, равенство в отсутствии подлинной независимости. А в будущем федеративном, или, скорее, конфедеративном устройстве должен действовать принцип “равные, но разные”»[443].

Таким образом, видно, что на Съезде звучала масса призывов к децентрализации СССР, его «конфедерализации», звучали требования к признанию государственной независимости прибалтийских республик и Молдавии, к признанию деклараций о суверенитете всех союзных республик.

Каким же образом реагировал Съезд народных депутатов СССР на эти вызовы? К сожалению, не самым лучшим образом. Съезд поддавался лоббированию и принимал нужные акты. В частности, именно на Съезде народных депутатов СССР было принято постановление, осуждающее «пакт Молотова – Риббентропа» и так называемый «дополнительный секретный протокол» к нему[444], что дало «зеленый свет» выходу Прибалтики из состава СССР; именно Съезд народных депутатов СССР учредил институт президентства в СССР, что дало повод союзным республикам создать аналогичные посты, которые были независимы от «союзного центра» и явились движущей силой сепаратизма; именно на Съезде народных депутатов СССР было принято решение о проведении референдума по вопросу сохранения Союза ССР, что ясно показывало нерешительность центральной власти в сохранении целостности государства и потенциальное согласие на его расчленение[445].

Таким образом, Съезд народных депутатов выступил орудием по уничтожению СССР как государства, орудием по уничтожению его территориальной целостности.

ж) Съезд народных депутатов СССР как всесоюзная «трибуна» для антисоветской пропаганды.

Съезд народных депутатов СССР сыграл ещё одну негативную, можно сказать, зловещую роль в судьбе СССР. Заседания Съезда народных депутатов СССР транслировались на весь Союз, к ним было приковано внимание почти всех советских граждан, а потому Съезд народных депутатов СССР явился отличным плацдармом для антисоветской пропаганды. Причём «антисоветской» в широком смысле слова: как уже упоминалось, именно на Съезде звучали призывы и антисоветские, и антисоциалистические, и антисоюзные. К примеру, известный апологет рыночной экономики Г. Х. Попов заверял депутатов, а посредством прямой видеотрансляции и всех советских граждан, что именно частная собственность – это панацея от всех социальных и экономических невзгод; что без неё при социализме «каждый гражданин страны по-прежнему не может бесплатно получить свой кусок земли, хотя три четверти жителей страны – потомки тех, у кого землю отбирали. Как и раньше, гражданин не может получить свою долю государственной собственности, получить бесплатно… По-прежнему гражданин страны не может стать собственником квартиры…»[446]. Также, как уже упоминалось ранее, выступавший убеждал, что при капитализме шахтёры станут хозяевами своих шахт, что они смогут свободно на рынке продавать всё то, что произведут сверх заказа, что будут свободно покупаться на заработанные деньги квартиры и не надо будет стоять десятилетиями в очереди[447]. То есть капитализм представлялся как путь к зажиточному обществу, где уже не будет ни дефицита, ни бесхозяйственности, ни нищеты.

Прямая видеотрансляция Съездов ещё больше разжигала межнациональные конфликты, поскольку разгоравшиеся на Съездах споры по национальным вопросам неизбежно проецировались на сознание враждующих народов. В этой связи академик Арбатов Г. А. при обсуждении на II Съезде народных депутатов СССР нагорно-карабахской проблемы справедливо отмечал: «…Мы видим, какие страсти здесь разгораются. Я представляю себе, что будет в обеих союзных республиках (Азербайджанской ССР и Армянской ССР. – Д. Л.) и в Нагорном Карабахе, когда всё это покажут по телевидению…»[448].

Одновременно на Съездах народных депутатов предпринимаются попытки разрушения политических символов СССР. Уже на I Съезде вносится предложение о захоронении тела Ленина в земле[449]. Затем это предложение многократно повторялось, и даже на последнем заседании Внеочередного Пятого Съезда народных депутатов СССР перед самым закрытием Съезда А. А. Собчак внёс предложение «достойно завершить… работу, приняв следующее решение: выполнить последнюю волю Владимира Ильича Ульянова (Ленина), захоронив его в соответствии с религиозными и национальными обычаями нашего народа и в соответствии с его завещанием со всеми подобающими почестями на Волконском кладбище в Ленинграде»[450].

Подводя итог сказанному, следует отметить, что Съезды народных депутатов СССР выступали не только законодательным органом, принимавшим решения, ведшие в конечном счёте к разрушению СССР, но также стали отличным инструментом антисоветской пропаганды, с помощью которой советским гражданам насаждались чуждые им ценности.

7. Дальнейшая судьба Съезда народных депутатов СССР

Институт Съездов народных депутатов СССР прекрасно выполнял имевшиеся у руководства КПСС и СССР задачи – реставрации капитализма, отмены монополии КПСС на власть и отказа от советской системы. Однако в определённый момент Съезд начинает становиться тормозом на пути ещё более радикальных «преобразований» и в конечном счёте разрушения государства. Более того, Съезд становится настоящей угрозой для самих «архитекторов» перестройки.

Ещё на I Съезде народных депутатов СССР, как упоминалось выше, звучали «неудобные» для руководства страны признания о том, что ещё до открытия Съезда уже «ковалась концепция и программа этого Съезда»[451]. О том, что шла «подготовка» к Съезду и, в частности, встреча руководства КПСС и российского правительства с депутатами РСФСР, признаёт и А. А. Собчак[452].

Затем угроза для руководства страны и в первую очередь для М. С. Горбачёва нарастала всё больше и больше. На том же I Съезде народных депутатов СССР депутатом Власовым Ю. П. вносится предложение «о необходимости включения в нашу Конституцию статьи об импичменте, то есть лишении Председателя Верховного Совета полномочий как результате сокрытия правды от народа»[453]. Чем вызвано такое предложение депутата? Оно было вызвано поведением М. С. Горбачёва, который на многочисленные вопросы депутатов об его участии в принятии решений, приведших к трагедии в Тбилиси 9 апреля 1989 г., заявил, что он никаких решений не принимал и ничего не знал. Депутат Власов Ю. П. справедливо рассуждал: «Ни при каких обстоятельствах невозможно допустить, будто глава государства не знает всех обстоятельств дела. В противном случае какой же он глава государства? Также невозможно допустить, что об этом не знали и поныне не знают, не ведают члены Политбюро»[454].

На III Съезде народных депутатов СССР уже проявилась повальная критика М. С. Горбачёва. И если первоначально звучали лишь отдельные критические замечания, то затем 10 депутатов практически один за другим выступили с резкой критикой Горбачёва и его перестройки[455]. Депутаты отмечали, что «проводимая руководством страны политика под руководством Михаила Сергеевича Горбачёва в последнее время является ошибочной и опасной»[456]. Также заявлялось о необходимости ввести в Конституцию СССР положение о возможности смещения Президента СССР в случае ненадлежащего исполнения им своих обязанностей[457]. Были и другие критические замечания[458], говорилось, что «той власти, которая была у товарища Горбачёва, вполне было достаточно, чтобы привести страну в более или менее нормальное состояние»[459], отмечалось, что «пять лет перестройки под руководством этого человека (М. С. Горбачёва. – Д. Л.) практически дали очень мало результатов»[460], что в его работе появляется волюнтаризм, например, при заявлении о сокращении Вооруженных Сил СССР на 500 тыс. человек или заявлении о том, что СССР готов к отсрочке на 100 лет возврата многомиллиардных задолженностей других стран, учитывая, что эти заявления не согласовывались с Верховным Советом СССР[461]. Делались откровенные заявления о том, что дефицит в СССР был создан искусственно: «Ведь пустые полки у нас в магазинах не потому, что нет товара, а… потому, что кому-то это выгодно. Нужно было создать неуверенность в народе, тогда легче его вести туда, куда кому-то свысока хочется, а именно: от социализма к капитализму»[462].

На III Съезде резко негативно оценивалась политика Горбачёва в сфере государственного единства СССР: «Некоторые наши республики проявляют активность в своём стремлении выйти из состава Союза. Это право каждого из них. Но если бы наше руководство располагало упреждающей информацией, своевременно и целенаправленно работало и находило компромиссные решения, устраивающие всех, то этого не было бы»[463].

На IV Съезде народных депутатов СССР последовало выступление депутата С. З. Умалатовой, потребовавшей поставить в повестку дня Съезда вопрос об отставке М. С. Горбачёва[464].

Интересными являются результаты голосования, которое проводилось по данному вопросу поимённо. Казалось бы, за внесение в повестку дня вопроса о недоверии Президенту СССР должны были проголосовать и те, кого обычно относят к ортодоксальным коммунистам, к истинным патриотам, например Е. К. Лигачёв, Н. И. Рыжков, А. И. Лукьянов, и те, кто позиционировали себя противниками Горбачёва из-за его якобы нерешительности – Б. Н. Ельцин, Г. Х. Попов, А. Н. Яковлев и другие. Удивительно, но все они проголосовали против потенциальной отставки Горбачёва, не дав возможности даже включить этот вопрос в повестку дня![465] Полагаю, что данный факт красноречиво свидетельствует о том, что никаких «левых» и «правых» в высшем руководстве страны не существовало – была единая, спаянная команда, в которой было лишь распределение политических ролей.

На Внеочередном Пятом Съезде народных депутатов СССР, 3 сентября 1991 г., после так называемого «путча», Б. Н. Ельцин и вовсе заявил: «Да, сегодня мы вправе предъявить претензии Горбачёву. Подчеркиваю, претензии, но не счет… Я, например, лично верю сегодня Михаилу Сергеевичу Горбачеву значительно больше, чем даже три недели тому назад, до путча»[466].

То есть в высшем руководстве страны и «левые», и «правые» поддерживали Горбачёва. Их устраивало то, что он делал, и то, к чему он подводил страну. Однако повальная критика в адрес Президента СССР всё же продолжалась. На Съездах, в основном из уст рабочих, стала звучать резкая критика проводимых в стране экономических реформ, в том числе политики в отношении кооперативов, в результате которой оказались: «…На одном полюсе – советские миллионеры, на другом – еле сводящие концы с концами работники. Кооперативы стали удобной формой легализации ворованных денег»[467].

К открытию IV Съезда народных депутатов СССР (декабрь 1990 г.), когда страну уже захлестнули преступность, безнравственность, тотальный экономический дефицит, инфляция, разрушение целостности страны, Съезд, безусловно, стал представлять угрозу для целостности политического руководства СССР и прежде всего лично для М. С. Горбачёва. Именно поэтому, в отличие от предшествующих съездов, когда повестка дня обсуждалась долго и тщательно (иногда чересчур долго и тщательно), на IV Съезде председательствующий А. И. Лукьянов, по существу, повестку дня «спустил сверху», как определённую после «большой подготовительной работы в комиссиях и комитетах Верховного Совета, в депутатских группах»[468]. А. И. Лукьянов настаивал: «Я хочу ещё раз подчеркнуть, что предложения по повестке дня подробно обговаривались и согласовывались со всеми республиками, депутатскими группами, всесторонне обсуждались в Верховном Совете СССР»[469]. Как видно, страх, что в Кремлёвском дворце съездов собрался орган, пока ещё являющийся высшим в стране и могущим принять любое решение и по любому вопросу, заставлял всеми возможными средствами ограничивать повестку дня, сводя роль народных депутатов только лишь к статистам, к формальным «утверждателям» всего, что определено «свыше».

Однако «загнать» Съезд в определённые рамки не получилось. Сразу же после объявления повестки дня прозвучало упоминавшееся выше выступление С. З. Умалатовой с предложением включить в повестку дня вопрос об отставке М. С. Горбачёва. Затем выступил депутат Гниненко Ю. И., предложивший Съезду «дать оценку и высказать своё отношение к декларациям о независимости и суверенитете республик», а также дополнительно рассмотреть вопрос «о суверенитете Союза ССР и субъектов федерации»[470].

В свою очередь, представитель депутатской группы «Союз» Ю. В. Блохин справедливо заявил, что в стране произошла подмена первоначально провозглашённых принципов и целей перестройки: «Первое. Вместо обновления союзного государства мы видим его развал, когда целый ряд республик открыто заявляет о своём выходе из Союза. Второе. Вместо экономической модернизации мы видим развал всех систем жизнеобеспечения, чему никто сегодня не противостоит. Третье. Вместо информационной свободы мы имеем монополию узкой, радикально настроенной группы журналистов и учёных, напрямую требующих развала СССР как необходимого шага для вхождения в мировую цивилизацию. Четвёртое. Вместо демократии мы видим в отдельных регионах процесс установления этнократических полуфашистских режимов… Пятое. Вместо становления здорового предпринимательства мы видим повсеместное внедрение мафиозных сил под лозунгом конверсии, легализацию теневой экономики. Шестое. Вместо политического плюрализма мы видим антикоммунистический угар, нередко преследования за убеждения. Седьмое. Вместо провозглашённого перестройкой консенсуса мы видим противостояние, движение к гражданской войне. Восьмое. Вместо политики невмешательства – перспектива втягивания нас в иракскую эпопею…»[471].

Трудно не согласиться с приведёнными доводами.

О том, что перестройка ничего не дала народу, а, наоборот, только забрала то, что было, отмечали и другие народные избранники[472].

Был блестяще «срежиссирован» и внеочередной пятый Съезд народных депутатов СССР. Он начал работу 02.09.1991 после так называемого «путча». И, вместо того чтобы объединить усилия депутатов по сохранению страны, её стабильности и безопасности, Съезду сразу же было показано его «место».

Нарушения Конституции СССР начались с определения лица, которое будет председательствовать на Съезде. Как известно, в соответствии со ст. 110 Конституции СССР[473], им должен быть Председатель Верховного Совета СССР, то есть А. И. Лукьянов. Однако А. И. Лукьянов был арестован. Вместо него председательствовать начал Председатель Совета Союза Верховного Совета СССР И. Д. Лаптев, который предложил Съезду назначить председательствующим М. С. Горбачева. Голосование по этому поводу не проводилось, И. Д. Лаптев лишь спросил, нет ли у депутатов возражений[474]. Затем в нарушение ст. 13 Регламента[475] без утверждения повестки дня было дано слово Н. А. Назарбаеву для зачтения «Заявления Президента СССР и высших руководителей союзных республик».

Кроме того, по существу, работа Съезда была властно ограничена: было заявлено, что Съезд должен завершить работу в течение 3 дней[476], на что Съезд дал своё согласие. И это при том, что, по утверждению многих выступавших депутатов, Советский Союз находился не на грани развала, а уже в процессе развала, и на его месте будет другое межгосударственное учреждение[477].

Попытался ограничить свободу мнений и М. С. Горбачёв, заявив, что «никакие демонстрации, демонстративные претензии, выкрики я воспринимать не буду»[478]. То есть любой депутат, который бы выразил несогласие с развалом СССР, с действиями высшего руководства СССР, «восприниматься не будет».

Далее при голосовании Закона об органах государственной власти и управления СССР в переходный период, когда предложение М. С. Горбачёва о том, чтобы в состав Совета Республик входили не только представители союзных республик, но и представители автономий, дважды не прошло. Президент СССР выразил своё крайнее раздражение, заявив, что «если мы не принимаем этот пункт, то дальше голосовать смысла нет. Просто мы тогда сделаем перерыв. И если договоримся о чём-то – продолжим, а не договоримся – тогда на этом Съезд завершит свою работу. Съезд, таким образом, не способен принимать решения…»[479]. Вот так, ни больше ни меньше. Или Съезд принимает то, что предложено М. С. Горбачёвым, или Съезд будет распущен. А распущен будет, потому что «не способен принимать решения», решения, «спущенные сверху».

Таким образом, это ещё раз подтверждает, что институт Съезда был нужен не для выяснения мнения народных избранников и законодательного претворения его в жизнь, а для легализации заранее подготовленных М. С. Горбачёвым и его командой решений с целью перекладывания ответственности с них на Съезд.

Председательствующим М. С. Горбачёвым были жестко пресечены все попытки внести изменения в обсуждаемый законопроект: «Прошу депутатов не становиться у микрофонов в связи с тем, что мы договорились: от микрофонов предложения не будут приниматься. Вы имели возможность передать их в комиссию»[480]. Данное заявление бывшего генсека также грубо нарушало Регламент Съезда народных депутатов, который в ст. 13 устанавливал, что «предложения и замечания к повестке дня и порядку работы Съезда передаются народными депутатами СССР в Секретариат Съезда или председательствующему на заседании в письменном виде либо излагаются ими в выступлениях на заседании Съезда (выделено мной. – Д. Л.)».

Предвидя, что все эти нарушения будут, открывший V Съезд народных депутатов СССР И. Д. Лаптев заявил, что Президиуму «придётся не раз отступать от привычных стереотипов проведения таких Съездов»[481]. «Привычными стереотипами», очевидно, следует считать положения Регламента Съезда народных депутатов СССР. Далее и сам М. С. Горбачёв откровенно заявил, что «я сейчас не обращаюсь к регламенту – у нас ситуация нерегламентная, нештатная, как говорят военные и космонавты»[482].

Впоследствии в своих воспоминаниях Горбачёв заявил: «У Съезда появился шанс показать свою ответственность за судьбу страны. И если бы он не принял наше предложение, то продемонстрировал бы всему народу, что он мёртв»[483]. То есть «живой» взгляд из 2250 депутатов был только у недепутата М. С. Горбачёва.

На Съезде председатель Демократической партии России Н. И. Травкин заявил, что создаваемому «госсовету нужны полномочия и Съезд мог бы передать ему свои полномочия и самораспуститься. Одновременно, конечно, самораспускался бы и Верховный Совет сегодняшнего Союза ССР»[484]. Говорили об этом и другие депутаты[485].

Даже член МДГ депутат А. М. Оболенский жестко раскритиковал Президиум Съезда, заявив, что он внес «свой деструктивный вклад», предложив сформировать два неконституционных органа власти: Государственный Совет и Совет представителей[486]. По словам Оболенского, председатели палат Верховного Совета СССР предали возглавляемые ими органы, поскольку Верховный Совет СССР сформулировал иную повестку дня для Съезда и принял массу постановлений, о которых никто из них на Съезде даже не вспомнил: «Напряжённый недельный труд верховного органа законодательной власти вместе с трудом подготовительной комиссии, образно говоря, выброшен на свалку…»[487]. По словам выступавшего, после срыва «путча» появилась реальная возможность для прорыва в экономического сфере, в сфере исполнительной власти путем формирования коалиционного правительства народного доверия, но вместо этого «руководство республик, готовых подписать Союзный Договор 18 августа, 26 августа начинает предпринимать шаги к окончательному демонтажу союзной власти»[488]. В заключении выступавший потребовал отставки Президента СССР М. С. Горбачёва, потребовал провести всенародные выборы Президента СССР, а до этого избрать нового Председателя Верховного Совета СССР и временно, на основании ст. 127.7 Конституции СССР наделить его полномочиями Президента СССР[489].

Предлагалось даже создать «ликвидационную комиссию Верховного Совета СССР для подготовки роспуска Верховного Совета и Съезда народных депутатов»[490].

В итоге Внеочередной V Съезд народных депутатов СССР принял Закон СССР от 05.09.1991 «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный[491] период»[492]. Данный закон, по существу, заменил Конституцию СССР и не упоминал институт Съездов народных депутатов СССР, что означало их ликвидацию.

Причём важно отметить, что сам Съезд за самоликвидацию не голосовал. Произошла преднамеренно ложная интерпретация результатов голосования по пункту законопроекта, содержащему упоминание института Съездов.

Дело в том, что в проекте закона, вынесенном на Съезд, содержалось положение: «Признать нецелесообразным проведение в переходный период очередных съездов народных депутатов СССР»[493]. То есть получалось, что сами Съезды сохранялись, но временно не должны были созываться до принятия соответствующего акта, регламентировавшего бы их дальнейшую судьбу. При этом на V Съезде было чётко заявлено, что это положение не исключает возможность созыва внеочередных съездов народных депутатов СССР[494]. И когда по данному пункту законопроекта произошло на Съезде голосование, то оказалось, что депутаты высказались против, тем самым желая сохранить институт Съездов, причём очередных, и не ограничивать их созыв. Однако председательствующий М. С. Горбачёв истолковал данный результат голосования иначе, в выгодном ему свете: «Второй абзац, таким образом, отпадает вообще. Остается только первый абзац»[495]. То есть результат голосования был истолкован как необходимость исключения из Закона упоминания Съездов народных депутатов СССР вообще, то есть как их ликвидация.

В этой связи никакого роспуска Съездов народных депутатов СССР не было. Была лишь ложная интерпретация итогов голосования на внеочередном V Съезде народных депутатов СССР и исправление закона на нужный лад.

Таким образом, можно сделать вывод, что институт Съездов народных депутатов СССР сыграл деструктивную роль в судьбе СССР, причём депутатов просто использовали, направляя их деятельность в нужное русло. Когда же основные цели перестройки были достигнуты, институт Съездов был целенаправленно ликвидирован.

8. Итоги реформы

Каковы же результаты реформы по учреждению Съездов народных депутатов СССР? И были ли у данной реформы объективные причины?

По мнению С. А. Авакьяна, «Обращение к съездовской системе было не столько взглядом в прошлое… сколько стратегическим решением для нового времени. Следующие факторы были при этом определяющими.

Во-первых, в ходе перестройки и демократизации общества возникла потребность в энергичных людях, готовых решать новые задачи. К тому же политические и организаторские таланты многих как раз в это время и раскрылись. Довольно большой по численности Съезд, формировавшийся по нескольким каналам, как раз и позволял привлечь большую когорту новых деятелей к осуществлению актуальных функций власти.

Во-вторых, остро встала необходимость иметь постоянно действующий представительный орган государственной власти в более узком составе, т. е. заложить начала советского парламентаризма. Этой цели и должен был служить создаваемый Съездом из своей среды Верховный Совет СССР.

В-третьих, не следовало сбрасывать со счетов и то, что, умело пропустив депутатов через “сито” отбора и сформировав из наиболее “достойных” Верховный Совет как постоянно функционирующий орган, в меньшей мере ориентируясь на Съезд, заседающий, по Конституции, один раз в год, руководство правящей партии смогло бы решить двуединую задачу – показать свое расположение к демократическим реформам и иметь “управляемый” парламент»[496].

Известный историк И. Я. Фроянов, оценивая рассматриваемую реформу, заключает: «С формальной или абстрактной точки зрения эти решения (об учреждении постоянно действующего Верховного Совета СССР и периодически созываемого Съезда народных депутатов СССР. – Д. Л.) могут показаться правильными. Но соотнесенные с конкретной исторической ситуацией в стране, они обнажают свою деструктивную взрывную сущность, направленную на медленный, ползучий государственный переворот. Партия в тот момент, как известно, являлась ядром советской государственности, а партийная организация – каркасом государственного здания. И вот конференция (XIX конференция КПСС. – Д. Л.) заявляет, что “решающее направление реформы политической системы” есть “обеспечение полновластия Советов народных депутатов как основы социалистической государственности и самоуправления”. Это означало курс на передел власти, ликвидацию властных функций КПСС. Но всякий передел власти неизбежно сопровождается ослаблением государственного организма, переходящего в политический хаос, способствующий активизации разрушительных элементов»[497].

Свое непонимание цели введения института Съезда народных депутатов СССР высказывал и Н. И. Рыжков: «Я не очень понимал, зачем нужен Съезд народных депутатов. В своем докладе на конференции Генсек туманно объяснил его необходимость тем, что в этом новообразовании “будет сильно и прямо выражено общественное начало”. Очень хочется… добавить – “общественный конец”. Горбачёв попросту перефразировал ленинскую идею Съезда как “широкого народного собрания”, иными словами – некоего народного схода, на котором можно вольно наговориться. А все конкретные дела все равно станут решаться на заседаниях Верховного Совета. Так и вышло.

Малопонятным было и то, почему депутатов именно 2250 человек? Откуда такая странная “некруглая” цифра? Если уж “широкое народное собрание”, то логичнее – 5000, хотя бы потому, что в Кремлевском Дворце съездов, где намечалось проводить Съезд, именно столько мест…»[498].

В целом, оценивая проведенную реформу, следует сказать, что поставленные благородные цели – «оживить советы» и исключить злоупотребление государственной властью – политическое руководство СССР посчитало возможным достичь путем учреждения нового органа государственной власти СССР – Съезда народных депутатов СССР. Однако каким образом Съезд народных депутатов мог справиться со своей задачей, так и осталось неясным, ведь орган численностью 2250 человек, работающих на непрофессиональной основе, не способен оперативно, гибко и эффективно выполнять законодательные функции в принципе. Представляется, что достаточным и действенным средством «оживления советов» и обновления руководящих кадров было бы введение выборов в советы на альтернативной основе.

Учреждение Съезда народных депутатов СССР при наличии Верховного Совета СССР хотя внешне и напоминало конструкцию высших органов государственной власти, существовавшую в СССР до 1936 г., но все-таки значительно от неё отличалась.

По Конституции СССР 1924 г. и Съезд Советов СССР, и ЦИК СССР назывались «верховными органами власти» (ст. 8); в промежутках между сессиями ЦИК СССР «высшим законодательным, исполнительным и распорядительным органов власти» СССР являлся Президиум ЦИК СССР (ст. 29). В свою очередь, учрежденный Съезд народных депутатов СССР назывался в качестве единственного высшего органа государственной власти СССР, тем самым Верховный Совет СССР перемещался на «второй план», а Президиум Верховного Совета СССР и вовсе начал превращаться в технический орган.

Также следует учитывать, что если Конституция СССР 1924 г. не разделяла компетенцию Съезда Советов СССР, ЦИК СССР и Президиума ЦИК СССР, лишь упоминая о «ведении Союза Советских Социалистических Республик в лице его верховных органов» (ст. 1), то конституционные изменения декабря 1988 г. предусматривали чёткое разграничение компетенции между Съездом народных депутатов СССР, Верховным Советом СССР, Президиумом Верховного Совета СССР и Председателем Верховного Совета СССР, причем критерий этого разграничения не устанавливался.

Отметим также, что, в отличие от Конституции СССР 1924 г., теперь для избрания высшего органа государственной власти СССР допускались общественные организации, что в условиях конца 1988 г. – начала 1989 г. означало привлечение к управлению государством значительной массы антисоветски и националистически настроенных сил[499].

Кроме того, создание постоянно действующего Верховного Совета СССР означало, по сути, превращение данного органа в парламент, то есть начинался процесс планомерного отхода от советской формы управления государством[500]. Даже на официальном уровне Председателем Верховного Совета СССР М. С. Горбачевым заявлялось: «Та структура высших органов власти, которая сейчас у нас вводится, основана на стремлении органично сочетать нашу советскую традицию, рожденную социалистической революцией, с общепризнанным в мире опытом работы представительных органов»[501].

Говорилось также, что при обсуждении реформы декабря 1988 г. высказывались мнения, что «в общем-то нам не надо копировать буржуазный парламент и иметь освобожденных депутатов. По мнению других, наоборот, новый Верховный Совет сможет выполнять свои широкие обязанности только при условии полного освобождения всех его членов от другой деятельности»[502].

Также по Конституции СССР 1924 г. Председатель ЦИК СССР не именовался высшим должностным лицом Советского Союза и не наделялся функциями, присущими президенту, как это было с Председателем Верховного Совета СССР согласно реформе 01.12.1988.

Кроме того, и это главное, учреждение Съездов народных депутатов СССР, как было показано выше, имело конкретные деструктивные цели в виде отстранения от власти КПСС, передачи власти национал-предателям, реставрации в СССР капитализма, ликвидации советской системы и в конечном счете разрушения государственного единства СССР.

Таким образом, система «Съездов», действовавшая в СССР до 1936 г., принципиально отличалась от системы «Съездов», учреждённой 1 декабря 1988 г.

Стоит отметить, что, конечно, учреждение Съездов нельзя оценивать однобоко. С одной стороны, многие политические деятели, как и рядовые граждане, в учреждении Съезда народных депутатов СССР искренне видели процесс демократизации советской политической системы, привлечения общественности к непосредственному управлению государством. Именно поэтому реформа декабря 1988 г. была встречена триумфально, с энтузиазмом. Однако народ «переиграли», поскольку, с другой стороны, определенные круги в руководстве СССР в реальности видели в Съезде инструмент, который можно использовать в деструктивных целях, и результаты этого выдать в качестве «святой воли» народа. То есть народ поверил и «пошёл», но оказалось, что его в очередной раз «повели». Именно поэтому, после того как Съезд народных депутатов СССР так или иначе справился со всеми поставленными задачами, он превратился в препятствие на пути к окончательной ликвидации СССР, в связи с чем были предприняты все меры для упразднения данного высшего органа государственной власти. Уже в 1991 г. в учёной среде стали говорить о том, что созданная структура власти (правда, уже с институтом президентства) чрезвычайно сложна и надо принимать решительные меры: «Со всей очевидностью вытекает необходимость рационализации, упрощения существующей системы государственных органов Союза ССР. Первый шаг на этом пути сделан в проекте нового Союзного договора – предусмотрено упразднение Съезда народных депутатов СССР и образование нормального парламента»[503].

Съезд народных депутатов СССР из «высшей формы демократии» теперь вдруг оказался «юридическим монстром… громоздким, неповоротливым, неприспособленным к законодательной деятельности»[504]. Народ подводили к мысли, что ликвидация Съездов народных депутатов СССР – это закономерный этап конституционной истории нашей страны.

Таким образом, Съезд народных депутатов СССР стал инструментом по разрушению СССР, который сначала умело использовали, а затем от него избавились.

Б. Учреждение поста Президента СССР

1. Предпосылки учреждения поста Президента СССР

Прошло чуть более года после внесения изменений и дополнений в Конституцию СССР, как принимается новый Закон СССР – «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР»[505]. Данный закон существенно изменил систему высших органов государственной власти в СССР, поскольку ввёл в Советском Союзе институт президентства. Подвергся реформированию и Верховный Совет СССР. Так начался новый этап на пути разрушения советской системы власти в нашей стране.

Идея введения института единоличного главы государства для истории конституционного законодательства СССР не нова. Как известно, вопрос об учреждении поста Президента СССР рассматривался при разработке Конституции СССР 1936 г.[506]; в проекте Конституции СССР, разрабатываемой в начале 60-х гг., правовому статусу Президента СССР была посвящена отдельная глава[507]; затем в очередной раз вопрос о введении поста Президента СССР обсуждался при разработке Конституции СССР 1977 г.[508] Однако в итоге каждый раз законодатель отказывался от данной идеи. Причину этого можно раскрыть известными словами И. В. Сталина: «По системе нашей Конституции в СССР не должно быть единоличного президента, избираемого всем населением, наравне с Верховным Советом, и могущего противопоставлять себя Верховному Совету. Президент в СССР коллегиальный – это Президиум Верховного Совета, включая и председателя Президиума Верховного Совета, избираемого не всем населением, а Верховным Советом и подотчетным Верховному Совету. Опыт истории показывает, что такое построение верховных органов является наиболее демократическим, гарантирующим страну от нежелательных случайностей»[509].

С приходом М. С. Горбачёва к власти вопрос о введении поста Президента СССР был вновь реанимирован.

А. И. Лукьянов вспоминает, что при подготовке материалов к апрельскому Пленуму ЦК КПСС 1985 г. («материалы к нему готовились в пригороде Москвы Волынском – рядом с бывшей ближней дачей И. В. Сталина») «день и ночь шли горячие споры, высказывались прямо противоположные точки зрения… Там, в частности, уже в те апрельские ночи 1985 года у нас были споры с А. Н. Яковлевым и о частной собственности на землю, и о введении многопартийности, и об отношениях к странам Восточной Европы. В одном из своих интервью “Литературной газете” в 1991 году Яковлев признал, что ещё весной в 1985 году он предлагал ввести в Советском Союзе двухпартийную систему»[510].

Но споры, видимо, были и о введении поста Президента СССР.

В записке под названием «Императив политического развития», адресованной в декабре 1985 г. А. Н. Яковлевым М. С. Горбачеву, указывалось, что для реформирования советского общества, в частности, надо «принять следующую принципиальную схему руководства:

1. Верховная партийная и государственная власть осуществляется Президентом СССР.

Он же является Председателем Коммунистического Союза (Союза коммунистов) СССР; председателем Объединенного Политбюро партий, входящих в Коммунистический Союз; Председателем Совета Президентов Республик.

2. Президент избирается на 10 лет на основе прямого всенародного голосования из кандидатов, выдвинутых партиями, входящими в Союз коммунистов.

3. Союз Коммунистов состоит из двух партий: Социалистической и Народно-демократической. Всеобщие выборы – каждые 5 лет – сверху донизу. Союз коммунистов имеет общий (принципиальный) Устав, партии – более подробные Уставы.

4. Президент имеет двух вице-президентов:

по партии: председатель КПК (дисциплинарный и согласительный орган),

по государству: председатель Комитета Народного Контроля.

Президент имеет соответствующие рабочие аппараты (по партии и государству), в том числе группу советников по национальной безопасности.

5. Правительство возглавляется Генеральным секретарем партии, победившей на всенародных выборах.

6. Вопрос о работе и функциях Верховного Совета – особый, подлежит дополнительному продумыванию. Здесь может быть много вариантов, но это уже вопрос следствия, а не принципа…»[511].

Как видно, ещё в относительно политически спокойном 1985 г. высказывалась идея введения поста Президента СССР, постов президентов союзных республик, установлении многопартийности, федерализации партии и конфедерализации СССР.

На официальном уровне вопрос о введении поста Президента СССР стали обсуждать на XIX Всесоюзной конференции КПСС летом 1988 г. На конференции М. С. Горбачёв в своем докладе отмечал: «Обсуждение выявило еще одну тему, которая активно дискутировалась, – о соотношении высших партийных и государственных постов, их месте в структуре верховной власти. В этой связи одни считают правильным вернуться к практике, которая существовала при В. И. Ленине, когда лидер партии был одновременно главой правительства. Другие говорят о нежелательности вообще совмещения партийных и государственных постов. Третьи высказываются за учреждение поста Президента СССР (выделено мной. – Д. Л.). Четвертые указывают на несоответствие концепции правового государства такого положения, когда Генеральный секретарь ЦК КПСС фактически выполняет роль высшего представителя страны. Высказывается и много других суждений»[512].

На той же XIX партконференции М. С. Горбачёв официально резко отрицательно высказался о президентской форме правления: «Нам кажется, что президентская форма правления в условиях нашего многонационального государства неприемлема и не вполне демократична, поскольку слишком большая власть сосредотачивается в руках одного человека»[513]. Кроме того, всё на той же партконференции в 1988 г. вновь выдвигался лозунг «Вся власть советам!», а потому советы и коллективное управление боготворились. И это понятно: в тот исторический момент, в 1988 г., роль советов нужно было поднять с целью их противопоставления КПСС. Теперь же, в марте 1990 г., создавался пост главы государства под конкретного человека, М. С. Горбачёва, и ни на партию, ни на советы уже опираться не нужно было, а прежние лозунги стали преподносить в другом виде – С. С. Алексеев: «Думаю, и прошу понять меня правильно, я выступлю против некоторых сложившихся у нас идей – мы стали пленниками лозунга “Вся власть Советам!”. Этот лозунг хорошо работал, когда он действовал против Временного правительства. Он хорошо работает, когда мы говорим о партийных структурах. Но мы же интерпретировали этот лозунг так, что вся власть должна принадлежать исключительно коллегиальным органам… парламентская структура заводит порой в тупик, может блокировать любые решения, в том числе отсутствием кворума, выходами, неголосованием и рядом других уже проверенных в мире приёмов. Это не только наш печальный опыт, это мировой опыт»[514].

По признанию самого М. С. Горбачёва, решение об учреждении поста Президента СССР «созрело ещё осенью 1989 года, но оно довольно долго обсуждалось по внутреннему кругу…»[515].

12 февраля 1990 г. в Кремле под председательством М. С. Горбачёва прошло заседание Президиума Верховного Совета СССР. «Президиум Верховного Совета единодушно высказался за учреждение демократической президентской власти…»[516]. Для рассмотрения этих вопросов решили в ближайшее время созвать внеочередной Съезд народных депутатов СССР.

В итоге в марте 1990 г. на Внеочередном III Съезде народных депутатов СССР пост Президента СССР был учреждён.

В учёной среде высказывались различные объяснения причин учреждения поста Президента СССР. Так, некоторыми исследователями утверждалось, что введение поста Президента СССР связано с необходимостью осуществления координации работы высших звеньев государственной власти вместо отошедшей от управления государством КПСС, то есть для преодоления «вакуума власти»[517]. Кроме того, в обоснование авторы приводили тезис об «уязвимости в отдельных политических ситуациях Советов как представительных органов власти…»[518]. Другие исследователи видели главной причиной введения поста Президента СССР «объективный процесс переливания политической власти из системы партийных органов и организаций в систему государственных органов и организаций…»[519]. Не упускались из виду и сугубо субъективные причины проведения реформы, к которым, в частности, относили «личное, порою весьма слабо прикрытое стремление главного партийного функционера страны М. С. Горбачёва учредить этот привлекательный пост и стать первым в стране президентом»[520], «паническую боязнь потерять власть»[521]. Говорилось о том, что: «Пост Генсека утратил былое влияние, а должность Председателя Верховного Совета СССР не очень-то позволяла развернуться. Пост Президента давал простор деятельности… Он помогал лидеру освободиться от опеки “родной” партии. Нацеленный на реформы лидер должен был каждый свой шаг сверять с Политбюро ЦК КПСС и при этом опасаться, что его не только свергнут с партийного поста, но и с должности Председателя Верховного Совета СССР»[522]. Ещё более откровенную оценку давали другие исследователи: «…Эта его (М. С. Горбачёва. – Д. Л.) отчаянная акция (введение поста Президента СССР. – Д. Л.) больше всего смахивала на легализованный переворот, на замаскированную узурпацию власти – как раз в тот самый момент, когда эта власть стала ускользать из его рук»[523].

Как же официально обосновывалось введение незнакомого для страны Советов властного института?

На заседании Верховного Совета СССР академик В. Н. Кудрявцев говорил: «Я хотел бы высказать мотивы, которыми руководствовалась рабочая группа при подготовке законопроекта, и соображения по существу этого законопроекта.

Во-первых, это размежевание функций партии и государства…

Во-вторых, надо заметить, что был проведен, и в общем достаточно последовательно, принцип разделения властей… Но сейчас выясняется потребность в согласовании деятельности по крайней мере законодательных и исполнительных органов, в координации этих действий…

В-третьих, возникла настоятельная потребность в стабилизации обстановки и быстром разрешении чрезвычайных ситуаций, в чем бы они ни заключались. Существующие структуры для этого оказались неприспособленными»[524].

В свою очередь, уже непосредственно на Внеочередном Третьем Съезде народных депутатов СССР А. И. Лукьянов так обосновывал необходимость учреждения нового властного института: «…Ход реформ, неоднозначные процессы, с которыми столкнулось общество, когда начатые преобразования пошли вглубь, в том числе сбои в реализации крупных мер, намеченных Съездом народных депутатов и Верховным Советом СССР, подвели нас к необходимости укрепления механизма исполнения законов и других государственных решений путем учреждения поста Президента страны…

…Имеющийся зарубежный и наш собственный опыт подтверждает: подобно тому как демократия немыслима без ответственности, так и самоуправление, децентрализация могут по-настоящему реализовать свой позитивный потенциал только при наличии сильной, если надо, оперативно действующей, интегрирующей и координирующей центральной власти…

Президент… становится прочным звеном, связывающим законодательную и исполнительную деятельность…

Советскому государству нужны и авторитетные законодательные органы, и сильный Президент[525], и энергичное правительство, и независимый суд»[526].

Были и противники введения поста Президента СССР. Так, главный редактор еженедельника «Литературе Ши арта» из Молдавии Н. Дабижа (Чобану) высказывал опасения, что «концентрация огромной власти в руках одного человека опасна для демократизации нашего общества» и «перестройка захлебнется с президентством»[527].

Свою оценку давал проводимой реформе Председатель Совета Министров СССР Н. И. Рыжков, говоря о «перераспределении власти»: «…Партийная власть уходит, а исполнительная власть по-настоящему еще не окрепла и не привыкла работать в новой системе. Следовательно, сегодня должна быть создана система, именно система управления государством. Эффективная система, с учетом тех изменений, которые произошли в последние годы»[528].

Таким образом, все официальные обоснования можно свести к нескольким: во-первых, институт президентства вводился в связи с размежеванием функций партии и государства; во-вторых, в связи с необходимостью координации деятельности между различными ветвями власти и, наконец, в-третьих, в связи с необходимостью «твердой руки», которая наведёт в стране порядок и будет оперативно реагировать на различные вызовы в жизни страны. Однако данные обоснования вызывают больше вопросов, чем дают ответов.

В части размежевания государственных и партийных функций непонятно, как введение поста президента сможет решить данную проблему, ведь пост президента – государственный пост – занял человек, одновременно занимающий и главный партийный пост, поэтому идея разделения партийных и государственных функций опять не получила воплощения. Кроме того, изменение ст. 6 Конституции не означало, что страна осталась без руководства и произошло отделение партии от государства: во-первых, поскольку Генеральный секретарь ЦК КПСС был фактическим главой государства, а не юридическим; во-вторых, поскольку он был фактическим главой государства еще задолго до появления Конституции СССР 1977 г. и её «6 статьи» (в этом смысле трудно себе представить принципиальную разницу между, например, 1976 г. (когда действовала Конституция СССР 1936 г., не содержавшая «6 статьи») и 1978 г. (когда уже вступила в силу Конституция СССР 1977 г.)).

Также непонятно, почему при размежевании функций государства и партии понадобился отдельный единоличный орган, а не устроила должность Председателя Верховного Совета СССР, правовой статус которого к тому же был повышен в декабре 1988 г., ведь, как уже заявлялось, летом 1988 г. на XIX партконференции рассматривался вопрос введения поста Президента СССР и был отвергнут как антидемократический. Вместо этой должности дополнительные властные полномочия получил Председатель Верховного Совета СССР.

Ещё одна нестыковка в обосновании учреждения поста Президента СССР проявляется в том, что изменение ст. 6 Конституции СССР осуществлялась тем же законом, что и учреждение поста Президента СССР, поэтому назревшей потребности в занятии освободившегося места фактического главы государства просто не существовало. Кроме того, из анализа стенограммы Внеочередного Третьего Съезда народных депутатов СССР следует, что Съезд созывался именно для учреждения поста Президента СССР – это был первоочередной вопрос, а не для отмены ст. 6 Конституции – ст. 6 изменялась попутно, заодно[529]. В повестку дня Съезда выносилось только три вопроса: о признании полномочий вновь избранных народных депутатов СССР, о внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР, а также учреждении поста Президента СССР и избрании Президента СССР[530].

В пользу учреждения поста Президента СССР приводился довод о необходимости «координации деятельности между различными ветвями власти». Однако он не выдерживает критики с позиции исторического прецедента – многолетнего существования советской системы без должности Президента СССР, но не без отсутствия координации в системе власти.

Оценочный тезис о «твёрдой руке» применим скорее по отношению к конкретной исторической личности, нежели к должности. Данную позицию подтвердило и дальнейшее развитие событий: имея колоссальную власть, Президент СССР направил её в деструктивное русло, в результате чего СССР прекратил своё существование.

О назначении института президентства говорил в своём выступлении после избрания на эту высокую должность М. С. Горбачёв: «…Очевидна необходимость радикализации политики перестройки. Именно в этих целях прежде всего я использую полномочия Президента… Из других вопросов политической реформы перед Президентом, как мне представляется, стоит в первую очередь задача содействовать быстрейшему становлению всей обновленной структуры Советов как полновластных органов народного самоуправления… Как вообще я представляю себе роль Президента в системе органов государственной власти и управления? Прежде всего, важнейшая его задача – быть гарантом необратимости перестройки, твёрдо и неукоснительно вести дело к формированию правовой государственности самоуправляющегося социалистического общества… Одна из важнейших функций Президента и создаваемых при нем органов состоит… в консолидации политических течений и общественных движений… Президент должен быть гарантом стабильности общественного порядка, безопасности граждан и государства… Задача президентской власти – энергично противостоять уголовной преступности как в сфере посягательств на жизнь, имущество, достоинство и безопасность граждан, так и в сфере спекуляции, теневой экономики, которые приобрели нетерпимые масштабы»[531].

Как видно, чёткого, вразумительного объяснения причин введения института президентства названо не было – универсальными обоснованиями типа: «содействие сплоченности», «пресечение нарушения закона», «борьба с преступностью» – можно обосновать проведение любой реформы[532], в том числе установление в стране монархии. Очевидно, что вразумительного обоснования и не могло быть, поскольку прошло чуть более года с момента, когда громогласно заявлялось о необходимости «оживления советов» – органов коллективного управления, – как вдруг оказалось, что страна не сможет более прожить без органа единоличного управления в высшем звене власти. Интересно, что ещё на II Съезде народных депутатов СССР в декабре 1989 г., то есть всего за 2,5 месяца до учреждения поста Президента СССР, категорически отрицалась возможность введения поста Президента СССР, поскольку «учреждение президентской власти… означало бы появление должностного лица, практически не зависящего от представительного органа, что противоречило бы самой идее полновластия Советов, единым принципам их построения и функционирования…»[533], и вот, всего через 2,5 месяца противоречащий идее полновластия Советов орган был учреждён.

Таким образом, представляется, что никаких объективных предпосылок для введения поста Президента СССР не было.

Острую дискуссию на III Съезде народных депутатов вызвал вопрос о порядке избрания Президента СССР: на прямых всеобщих выборах или на Съезде. М. С. Горбачёв прекрасно понимал, что, если будут прямые выборы, вероятность того, что его изберут Президентом СССР, стремилась к нулю, поэтому, разумеется, он выступал за избрание первого Президента страны на Съезде народных депутатов СССР. Однако настроение депутатов было иное – очень уж намечаемое мероприятие контрастировало с заявлениями о демократии и о привлечении масс к управлению государством. На помощь Горбачёву пришли депутаты – представители творческой интеллигенции, избранные на Съезд как раз от общественных организаций: Залыгин С. П. и Лихачёв Д. С. Особенно запоминающимся оказалось выступление старейшего депутата Д. С. Лихачёва, который построил своё обоснование по давно проверенной формуле: «или так, или война», заявив, что «прямые выборы Президента фактически приведут к гражданской войне»[534].

В итоге Съезд принял решение самому избрать первого Президента СССР, и в результате тайного голосования этот пост, естественно, занял М. С. Горбачёв.

2. Правовой статус Президента СССР

Новая редакция ст. 127 Конституции СССР установила, что «главой Советского государства – Союза Советских Социалистических Республик – является Президент СССР». Таким образом, впервые в истории нашей страны формально была введена должность «главы государства».

Важно отметить, что институт президента СССР не был создан одномоментно. Как уже упоминалось ранее, он начал складываться ещё с декабря 1988 г., когда Председатель Верховного Совета СССР получил обширные полномочия и на конституционном уровне был назван «высшим должностным лицом советского государства». Поэтому новый институт власти представлял собой компиляцию части полномочий Президиума Верховного Совета СССР и полномочий Председателя Верховного Совета СССР. В свою очередь, должность Председателя Верховного Совета СССР становилась сугубо технической[535].

От Президиума Верховного Совета СССР Президент получил большую часть полномочий, в том числе:

– принимать верительные и отзывные грамоты аккредитованных при нём дипломатических представителей иностранных государств;

– назначать и отзывать дипломатических представителей СССР в иностранных государствах и при международных организациях;

– присваивать высшие дипломатические ранги и иные специальные звания;

– присваивать высшие воинские звания;

– награждать орденами и медалями СССР, присваивать почётные звания СССР;

– решать вопросы принятия в гражданство СССР, выхода из него и лишения советского гражданства, предоставления убежища;

– осуществлять помилование;

– объявлять общую или частичную мобилизацию; объявлять состояние войны в случае военного нападения на СССР;

– вводить чрезвычайное или военное положение в отдельных местностях.

Таким образом, передав большую часть полномочий Президиума Верховного Совета СССР Президенту СССР, законодатель оставил Президиуму Верховного Совета СССР лишь организационные полномочия в виде «осуществления подготовки заседаний Съезда и сессий Верховного Совета СССР, координирования деятельности постоянных комиссий палат и комитетов Верховного Совета СССР, организации проведения всенародных обсуждений проектов законов СССР и других наиболее важных вопросов государственной жизни». Также Президиум Верховного Совета СССР обеспечивал «публикацию на языках союзных республик текстов законов СССР и других актов, принятых Съездом народных депутатов СССР, Верховным Советом СССР, его палатами, Президентом СССР».

Обосновывая необходимость введения поста Президента СССР, А. И. Лукьянов, делавший доклад на III Съезде народных депутатов, отмечал: «Он (Президиум Верховного Совета СССР. – Д. Л.) не будет теперь заниматься вопросами президентского характера, а сосредоточит своё внимание на организации работы Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, то есть разграничение и передача полномочий идёт главным образом между Президиумом Верховного Совета СССР и Президентом»[536].

Полномочиями Президента СССР также стали все полномочия, принадлежавшие ранее Председателю Верховного Совета СССР, а ст. 121 союзной Конституции, перечислявшая ранее полномочия Председателя Верховного Совета СССР, в прежней редакции была исключена за ненадобностью.

Вместе с тем, не останавливаясь на достигнутом, законодатель в сентябре 1990 г. наделил Президента СССР на период до 31 марта 1992 г. «правом оперативно издавать в соответствии с Конституцией СССР указы нормативного характера»[537]. На практике, согласно разъяснениям Комитета конституционного надзора СССР, это означало «право дополнять и изменять законы СССР, ранее принятые Верховным Советом СССР»[538].

Таким образом, все яснее становилось, что высшим коллективным органам власти – Съезду народных депутатов СССР и Верховному Совету СССР – теперь отводилась второстепенная роль, а высшая власть в стране передавалась Президенту СССР.

3. Сущность института президентства в СССР

а) Институт президентства в СССР как гарантия «необратимости перестройки».

Как было отмечено выше, никаких объективных предпосылок для введения поста Президента СССР не было. Данный пост был учреждён по субъективным соображениям – из-за желания М. С. Горбачёва сохранить власть. Однако зачем ему во что бы то ни стало понадобилось сохранять власть, если он от неё с легкостью откажется в августе 1991 г., когда уйдёт с поста Генерального секретаря ЦК КПСС, и в декабре 1991 г., когда покинет пост Президента СССР? Думается, что ответ прост, и он был дан в приведённой ранее цитате М. С. Горбачёва: ему очень хотелось получить «гарантию необратимости перестройки» с целью её дальнейшей «радикализации», в том числе радикализации экономической реформы[539], иными словами, получить должность, лишиться которой стало бы намного сложнее, чем лишится должности генсека или главы Верховного Совета СССР.

А оппозиция в этом направлении нарастала с каждым днём[540]. Становилось всё очевиднее, что если рассчитывать только на партию, то в любой момент политическую карьеру М. С. Горбачёва и судьбу его перестройки могут прервать очередной Пленум ЦК КПСС или партийный Съезд. А исторический опыт октября 1964 г. и современные на тот момент события в Китае, в результате которых за поддержку демонстрантов на площади Тяньаньмэнь Генеральный секретарь ЦК КПК Чжао Цзыян был лишён своей должности, помнили очень хорошо. Также никаких гарантий не давала должность Председателя Верховного Совета СССР. Партия же свою главную миссию по поддержке и активному продвижению политики перестройки на её начальном этапе выполнила, теперь же она становилась главной преградой на пути её «радикализации», поэтому нужен был новый, не зависящий от кого бы то ни было пост. В свою очередь, и КПСС – эту, по словам М. С. Горбачёва, «паршивую взбесившуюся собаку»[541] – надо было не «отпускать с поводка», с одной стороны сохранив за М. С. Горбачёвым должность Генерального секретаря ЦК КПСС и, с другой стороны, вогнав КПСС в рамки обычной парламентской партии путём изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г. Поэтому реформа марта 1990 г. успешно справилась с поставленными задачами.

Сам Михаил Сергеевич не стеснялся давить на депутатов с целью заставить их поддержать проводимую реформу: «Я с теми, кто за перестройку, за успех перестройки в интересах всех советских людей и всех народов, я с теми, кто за введение президентского поста в нашей стране… (выделено мной. – Д. Л.)»[542].

Следует отметить, что ни для кого из народных депутатов не было секретом, что должность Президента СССР учреждалась именно под М. С. Горбачёва, поскольку даже доклад на III Съезде народных депутатов СССР делал не Председатель Верховного Совета СССР М. С. Горбачёв, как это делалось прежде, а его заместитель – А. И. Лукьянов[543]. Это и понятно: неудобно и самому рассказывать о реформе, и самому избираться на учреждаемый данной реформой пост.

Любыми путями М. С. Горбачёв препятствовал принятию поправок, так или иначе создающих риск его неизбрания на должность Президента СССР, в том числе поправки, по которым выборы Президента СССР становились бы обязательно альтернативными[544], а также поправки, устанавливающей возрастной предел в 65 лет для кандидатов на пост Президента СССР, понимая, что сам Михаил Сергеевич скоро приблизится к указанному возрасту[545]. Не понравилась будущему главе государства и поправка о декларировании доходов Президента СССР[546].

Таким образом, одной из главных причин, которыми, на мой взгляд, руководствовался М. С. Горбачёв, проводя реформу по учреждению поста Президента СССР, стало желание получить на тот исторический момент гарантию его политической целостности и, как следствие, «гарантию необратимости перестройки».

б) Институт президентства в СССР как средство слома «партийной» системы управления СССР.

Институт президентства в СССР учреждался одновременно с отстранением КПСС от власти путём изменения ст. 6 Конституции СССР 1977 г. То есть президентство в СССР выступило средством слома «партийной» системы управления государством.

Правда, внешне КПСС всё-таки сохраняла свою власть путём избрания своего лидера на пост Президента СССР. Однако это было лишь внешне, поскольку к 1990 г. стало ясно, что то плачевное положение, в котором оказалась КПСС, возникло именно благодаря М. С. Горбачёву и его перестройке. Было понятно, что КПСС и Горбачёв – это не одно и то же. Поэтому он так легко и расстался с должностью генсека в августе 1991 г., при этом не только нисколько не защищая партию, а, наоборот, юридически «добивая» её, принимая указы, направленные на приостановление её деятельности и растаскивание партийного имущества.

Как уже анализировалось во 2 главе настоящего исследования, вопрос об изменении ст. 6 Конституции СССР был одним из важнейших вопросов на пути к ликвидации СССР, к нему тщательно готовились, его прорабатывали, но его решение было невозможно без создания поста Президента СССР, поскольку в противном случае М. С. Горбачёв, отстраняя от власти КПСС, отстранял бы от власти и себя как её формального лидера. Именно поэтому, как уже упоминалось, главным вопросом в повестке дня Внеочередного Третьего Съезда народных депутатов СССР стал вопрос об учреждении поста Президента СССР, а вопрос об изменении ст. 6 Конституции СССР решался попутно, заодно, как наконец возможный при данных обстоятельствах шаг. То есть, получив независимый от КПСС полновластный пост, генсек решил покончить и с «родной» партией.

Следовательно, учреждение поста Президента СССР сделало возможным отстранение от власти КПСС, а значит, и слом «партийной» системы управления государством с постепенной заменой её на единоличную систему.

в) Институт президентства в СССР как прецедент для союзных республик.

Одним из негативных последствий учреждения поста Президента в СССР явилось создание такого прецедента для союзных республик. Теперь и республики захотели создать аналогичные посты. Например, выступавший на III Съезде народных депутатов СССР Н. А. Назарбаев заявил: «Хочу подчеркнуть, что мы не мыслим себя вне рамок советской федерации… Однако в этих условиях президентская власть в стране должна приобрести несколько иной характер, учитывающий обязательное наличие такой же президентской власти в каждой республике. Дело здесь, естественно, не в слепом копировании общественных структур, не в подражательстве или не в желании с кем-то разделить полномочия, а в самой сути природы государственного суверенитета, в сути Конституции СССР, трактующей наш Союз как объединение суверенных советских социалистических государств… Создание института президентской власти в республиках позволило бы снять уже наметившиеся противоречия между идеей президентства и стремлением республик к расширению своей самостоятельности. В противном случае резкое усиление централизма трудно состыковать с тенденцией к расширению республиканского суверенитета (выделено мной. – Д. Л.)»[547].

Таким образом, как только было заявлено об учреждении поста Президента СССР, союзные республики, руководствуясь положениями Конституции СССР 1977 г., устанавливающими, что союзная республика – это суверенное государство, сразу же заявили о намерении создать аналогичные посты президентов теперь уже у себя, на республиканском уровне. Кроме того, эта необходимость обосновывалась установлением реальной гарантии расширения прав союзных республик и защитой их от вмешательства союзного центра.

Неизбежность учреждения постов президентов союзных республик, которая возникает в связи с введением поста Президента СССР, отмечали и другие депутаты[548].

Понимало ли руководство СССР пагубность для государственного единства страны реформы по учреждению президентства в СССР? Конечно, понимало. Понимали и депутаты, некоторые из которых прямо заявляли: «При выборах Президента страны возникнет, наверное, необходимость избрания и президентов союзных республик… Не получится ли из нашей федерации конфедерация самостоятельных государств? И вообще, не слишком ли много у нас будет президентов?»[549].

Если же оценивать проведенную реформу в стратегическом плане, то следует откровенно признать: реформа создала в союзных республиках высших должностных лиц, независимых от КПСС и от союзных госструктур, что неминуемо увеличивало децентрализацию СССР и в конечном счёте привело к разрушению его территориальной целостности. То есть союзные республики «сверху» наделялись всеми атрибутами полнокровной государственности и выталкивались из состава СССР.

Подводя итог анализу правового статуса Президента СССР, причин учреждения и сущности данного института, а также правового положения Верховного Совета СССР и Съезда народных депутатов СССР после принятия Закона СССР от 14.03.1990 «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР», можно сделать следующие выводы:

Во-первых, в СССР окончательно оформился институт президентства, который начал складываться еще в декабре 1988 г. с провозглашения Председателя Верховного Совета СССР «высшим должностным лицом Советского государства» и передачи ему полномочий ранее принадлежавших «коллективному президенту» – Президиуму Верховного Совета СССР. Следовательно, тот правовой статус, который ранее закреплялся за главой Верховного Совета СССР, перешёл официально Президенту СССР, а должность Председателя Верховного Совета СССР стала технической;

Во-вторых, никаких объективных предпосылок для введения института президентства в СССР не было. Единственной причиной для таких кардинальных изменений стал субъективный фактор – желание Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева в целях «политической безопасности» получить высокую должность, не зависящую ни от партии, ни от советов. И эта должность давала немало возможностей для ведения антисоветской политики;

В-третьих, Президиум Верховного Совета СССР окончательно стал органом, имеющим лишь организационные полномочия.

Таким образом, введением института президентства в СССР правовой статус высших органов государственной власти СССР – Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР – был кардинально ухудшен.

В. Завершающий этап разрушения высших органов государственной власти СССР

Падение ГКЧП в августе 1991 г. предопределило пересмотр существовавшей ранее системы высших органов государственной власти СССР. Неудачный для гэкачепистов «путч», в свою очередь, оказался удачным поводом для антисоветски настроенных сил упразднить или сделать бесправными мешающие им государственные органы Союза ССР.

На открывшемся 2 сентября 1991 г. Внеочередном Пятом Съезде народных депутатов СССР председательствующий И. Д. Лаптев (председатель Совета Союза Верховного Совета СССР) поставил депутатов перед фактом, что Президент СССР и руководители 11 союзных республик, проведшие накануне встречу, подписали совместное заявление и его «уполномочили… предоставить слово для зачтения текста Заявления Президенту Казахстана Н. А. Назарбаеву»[550]. Н. А. Назарбаев зачитал «Заявление Президента СССР и высших руководителей союзных республик»[551], в котором, в частности, говорилось, что «в результате государственного переворота, совершенного 19–21 августа сего года, был сорван процесс формирования новых союзных отношений между суверенными государствами, что поставило страну на грань катастрофы… Срыв заговора, победа демократических сил нанесли серьезный удар по реакционным силам и по всему тому, что сдерживало процесс демократических преобразований. Тем самым создан исторический шанс для ускорения коренных преобразований, обновления страны. В этих условиях законно избранные высшие руководители страны в лице Президента СССР, президентов и председателей Верховных Советов республик… согласились с необходимостью: …3. В условиях переходного периода создать: Совет представителей народных депутатов… с целью выполнения законодательных функций и разработки новой Конституции Союза суверенных государств; Государственный Совет в составе Президента СССР и высших должностных лиц союзных республик для согласования решения вопросов внутренней и внешней политики, затрагивающих общие интересы республик; для координации управления народным хозяйством и согласованного проведения экономических реформ создать временно межреспубликанский экономический комитет с представителями всех республик на паритетных началах».

Несмотря на то что из текста заявления так и осталось неясным, что же произошло 21 августа 1991 г.: «совершенный государственный переворот» или «срыв заговора» (видимо, при подготовке документа сказывался фактор недостатка времени – по свидетельству М. С. Горбачёва, данное заявление было выработано «за одну ночь до начала работы Съезда»[552], «в ночных дебатах»[553], о том же свидетельствует Н. А. Назарбаев[554]), всё-таки депутатам был, в сущности, поставлен ультиматум: надо официально устанавливать «переходный период» и создавать новую структуру высших органов государственной власти, на практике означающую юридическую ликвидацию союзных законодательных и исполнительных структур.

Последующие ораторы свои выступления на Съезде строили по принципу: или принимаем заявление, или будет крах. Так, председатель Комитета конституционного надзора СССР С. С. Алексеев отметил: «Комитет конституционного надзора СССР со всей определенностью поддерживает Заявление. Будем говорить начистоту: наш Союз находился не просто на грани развала, а уже находился в состоянии развала. Мы находились в состоянии, близком к состоянию Югославии. И я полагаю, что это решение является единственным, если отбросить то несостоявшееся, которое отверг весь народ. Другого пути у нас нет»[555].

В итоге 5 сентября 1991 г. Съезд народных депутатов СССР принимает Постановление «О мерах, вытекающих из совместного заявления Президента СССР и высших руководителей союзных республик и решений внеочередной сессии Верховного Совета СССР»[556] и Закон СССР «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период»[557].

В постановлении говорилось о том, что «в целях недопущения дальнейшего распада структур власти Съезд народных депутатов СССР объявляет переходный период для формирования новой системы государственных отношений, основанной на волеизъявлении республик и интересах народов».

Закон, в свою очередь, устанавливал новую структуру власти в данный переходный период и, по сути, выполнял роль новой, малой, Конституции.

«Для согласованного решения вопросов внутренней и внешней политики, затрагивающих общие интересы республик… на межреспубликанской основе» был образован Государственный Совет СССР, куда вошли Президент СССР и высшие должностные лица союзных республик.

Что касается Съездов народных депутатов СССР, то, как уже упоминалось, в результате превратного толкования результатов голосования на Внеочередном Пятом Съезде народных депутатов СССР был сделан вывод, что депутаты якобы проголосовали за упразднение института Съездов[558].

Таким образом, можно сделать вывод, что никакого роспуска Съездов народных депутатов не было. Были лишь ложная интерпретация итогов голосования и в связи с этим исправление закона на нужный лад.

Также принятый закон упразднил Кабинет Министров СССР (ст. 5) и должность Вице-президента СССР (ст. 4), «участвовавших» в ГКЧП.

Закон также затронул и Верховный Совет СССР.

Ст. 1 закона возвращала Верховному Совету СССР статус высшего органа власти СССР и заменила Совет Национальностей Советом Республик.

И Совет Союза, и Совет Республик – органы, в которые депутаты делегируются союзными республиками.

Складывается впечатление, что Президент СССР умышленно подталкивал союзные республики к выходу из СССР путём создания конфедеративных по своему характеру органов власти: Совета Федерации (куда входили Президенты союзных республик и преемником которого явился учреждённый этим же законом Государственный Совет СССР), Совета Республик. Замена Совета Национальностей Советом Республик противоречит логике построения Верховного Совета как органа федеративного государства, которой законодатель руководствовался при учреждении данного института[559].

Кроме того, была нарушена органичность работы Верховного Совета СССР. Если ранее Конституция предусматривала, что «каждая палата Верховного Совета СССР вправе рассматривать любые вопросы, отнесённые к ведению Верховного Совета СССР» (ст. 116), то теперь ставился барьер между палатами одного и того же органа: «Совет Союза… принимает решения по всем вопросам компетенции Верховного Совета СССР, за исключением тех, которые относятся к компетенции Совета Республик» (ст. 2 рассматриваемого закона).

Также следует отметить, что ч. 4, ст. 2 данного закона предусматривала, в частности, что «высшие органы государственной власти союзных республик вправе приостанавливать (выделено мной. – Д. Л.) на территории республики действие законов, принимаемых Верховным Советом СССР, только в случае их противоречия Конституции союзной республики». А ст. 8 предусматривала, что «изменения Конституции СССР, принятые Верховным Советом СССР, вступают в действие после их ратификации (выделено мной. – Д. Л.) высшими законодательными органами всех союзных республик».

Таким образом, с сожалением приходится констатировать, что Советский Союз начинал приобретать конфедеративный характер. Если раньше Верховный Совет СССР осуществлял контроль за тем, чтобы Конституции и законы союзных республик не противоречили Конституции и Законам СССР, служил скрепой, символом единства многонациональной федерации, то теперь, наоборот, с принятием данного закона юридически передавалась власть «из центра на места», и вопрос разрушения СССР становился, таким образом, лишь вопросом времени.

Верховному Совету СССР были предоставлены важные полномочия, такие как утверждение общесоюзного бюджета; ратификация и денонсация международных договоров и т. д. Однако эти полномочия создавали лишь видимость наличия власти у Верховного Совета, поскольку юридическая сила его решений доказывала обратное.

Данный закон поставил точку в процессе ликвидации Президиума Верховного Совета СССР, который попросту в законе не был упомянут.

Таким образом, Закон СССР «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» упразднил Съезд народных депутатов СССР и, в сущности, ликвидировал Верховный Совет СССР как самостоятельный полновластный орган государственной власти. Данный орган потерял всякое влияние и политическую власть. Законы, принятые Верховным Советом СССР, могли быть приостановлены, если они противоречили Конституции союзной республики. Учрежденный рассматриваемым законом Межреспубликанский экономический комитет, пришедший на смену Кабинету Министров СССР, был подотчётен Президенту СССР, Государственному Совету СССР, Верховному Совету СССР, причём Верховный Совет СССР в данном ряду назван последним. В свою очередь, председатель Межреспубликанского экономического комитета назначался не Верховным Советом СССР (как было с Председателем Кабинета Министров СССР), а Президентом СССР с согласия Государственного Совета СССР, который Президентом СССР и возглавлялся.

По справедливому замечанию современных исследователей, «реформирование» Верховного Совета СССР, явившееся, в сущности, его ликвидацией, нанесло смертельный удар центральной законодательной власти. Новый Верховный Совет как переходный законодательный орган «оказался мертворожденным. Собирался он крайне редко, и, когда это случалось, из-за отсутствия кворума он почти никогда ничего не мог решить»[560].

В итоге положение Верховного Совета СССР стало номинальным, а Съезд народных депутатов СССР и Президиум Верховного Совета СССР были упразднены. Высшие органы государственной власти СССР были ликвидированы.

§ 2. Разрушение высшего органа управления СССР – Правительства СССР

Помимо высшей законодательной власти подвергся «реформированию» и высший орган государственного управления СССР – Совет Министров СССР.

А. Создание альтернативной исполнительной власти

Как уже упоминалось, 14 марта 1990 г. был принят Закон СССР «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР»[561]. Данный закон вводил в Советском Союзе чуждый для него институт президентства. При Президенте СССР были учреждены такие органы, как Совет Федерации и Президентский Совет.

О целях создания Совета Федерации на Внеочередном Третьем Съезде народных депутатов СССР заявлялось следующее: «Целям укрепления взаимодействия союзных республик призвано служить образование при Президенте СССР такого важного органа, как Совет Федерации. Каждая союзная республика будет представлена в этом Совете ее высшим государственным руководителем, высшим должностным лицом республики. Предполагается, что Совет сосредоточит свои усилия на рассмотрении проблем развития нашей федерации и осуществления национальной политики (выделено мной. – Д. Л.) Советского государства, на обеспечении участия республик в решении вопросов общесоюзного значения…»[562]. То есть основная функция Совета Федерации СССР сводилась к решению вопросов в сфере государственного единства, в связи с чем была определена и соответствующая компетенция этого органа.

Новая редакция Конституции СССР в ст. 127^4 установила: «Совет Федерации: рассматривает вопросы соблюдения Союзного договора; разрабатывает меры по проведению в жизнь национальной политики Советского государства; представляет Совету Национальностей Верховного Совета СССР рекомендации по разрешению споров и урегулированию конфликтных ситуаций в межнациональных отношениях; координирует деятельность союзных республик и обеспечивает их участие в решении вопросов общесоюзного значения, отнесённых к компетенции Президента СССР».

По-иному виделись задачи Президентского Совета. К ним относилась «выработка мер по реализации основных направлений внутренней и внешней политики СССР, обеспечение безопасности страны… Именно здесь, в Президентском Совете, видимо, будут обсуждаться узловые вопросы практического осуществления экономической программы, одобренной Съездом народных депутатов СССР, приниматься меры к тому, чтобы эта программа не пробуксовывала, чтобы решительно преодолевался дефицит ответственности кадров на всех уровнях. Именно Президентский Совет станет главным организатором проведения в жизнь определяемого высшими представительными органами власти внешнеполитического курса, всей работы по обеспечению надежной защиты социалистических завоеваний»[563].

В этой связи ст. 127^5 Конституции СССР определила функцию Президентского Совета как «выработку мер по реализации основных направлений внутренней и внешней политики СССР; обеспечению безопасности страны».

Таким образом, как видно из замысла законодателя и норм союзной Конституции, Совет Федерации СССР создавался как орган регулирования отношений между союзными республиками и Союзом с одной стороны, а также для регулирования отношений между самими республиками – с другой стороны. Тем самым Совет Федерации начинал подменять Совет Национальностей Верховного Совета СССР. Это отмечали и некоторые депутаты на III Съезде народных депутатов СССР: «… В самом деле, для чего учреждать Совет Федерации, если у нас имеется Совет Национальностей?.. Предлагаемые структуры будут усложнять принятие Президентом быстрых и неотложных решений»[564].

Президентский Совет СССР создавался как орган исполнительной власти, куда по должности входил председатель Совета Министров СССР; причем одной из главных целей данного органа являлось проведение в жизнь программы перехода от плановой экономики к рыночной. Таким образом, своим появлением Президентский Совет СССР начал дублировать функции Совета Министров СССР. С учетом того, что и Совет Федерации, и Президентский Совет возглавлял Президент СССР, можно говорить о том, что основной груз ответственности за состояние федеративных и экономических отношений в СССР теперь ложился на главу государства.

О том, что Президентский Совет задумывался как звено исполнительной власти, отмечал на III Съезде народных депутатов известный юрист, академик В. Н. Кудрявцев – председатель редакционной комиссии, работавшей над законопроектом, по которому учреждался пост Президента СССР и рассматриваемые органы власти[565].

Сами народные депутаты отмечали, что «следовало бы кардинально пересмотреть и задуманную модель Президентского Совета. Судя по первоначальной редакции проекта, этот Совет был задуман в качестве “Малого Совнаркома”. Он, с одной стороны, лишает смысла существование Совета Министров СССР, поскольку будет его в какой-то части дублировать»[566].

По воспоминаниям бывшего Председателя Совета Министров СССР Н. И. Рыжкова, «в стране – не без активной инициативы самого Горбачёва и с чуть менее активной депутатской поддержкой – создалась… ситуация, когда возникли и, главное, активно действовали две исполнительные власти одновременно: президентская и Совета Министров. И там, и здесь творили постановления, решения, указы, зачастую вызывавшие у меня и моих заместителей недоумение… Подобная двойственность в управлении страной никого устроить не могла, надо было и впрямь кардинально менять структуры исполнительной власти, но…»[567].

Стоит отметить, что компетенция Президентского Совета и Совета Федерации была в Конституции СССР определена очень абстрактно, размыто и, по сути, совпадала друг с другом, что отмечалось депутатами на III Съезде народных депутатов ещё на стадии обсуждения законопроекта, по которому учреждались два этих органа государственной власти[568]. В этой связи даже предлагалось объединить Совет Федерации и Президентский Совет, однако данная поправка к законопроекту не была принята[569].

Уже на первом заседании Президентского Совета, состоявшемся 27 марта 1990 г. в Кремле, Президент СССР М. С. Горбачёв в своем выступлении вёл речь о проблемах, которые, в принципе, в силу своей компетенции должно решать Правительство СССР: «о решительных шагах в экономических преобразованиях», «о внешнеэкономических связях», «о поддержке земельной реформы», «о проблемах экспорта и импорта», «о проблемах законности» и т. д.[570]

На заседании Президентского Совета СССР 5 ноября 1990 г. обсуждался вопрос продовольственного снабжения, «обеспечения нормальной работы народного хозяйства в зимних условиях», «стабилизации межхозяйственных отношений», «работы партийных организаций»[571].

Как видно, Президентский Совет решал вопросы хозяйственные, начиная подменять советское Правительство, но одновременно обсуждал и вопросы работы «партийных организаций». То есть, по существу, Президентский Совет не просто дублировал работу Правительства СССР, а действовал ещё шире, явившись новой формой ЦК КПСС. Однако искусственность созданного органа была настолько очевидной, что менее чем через год, на IV Съезде народных депутатов СССР в декабре 1990 г., Президентский Совет был упразднён.

Исполнительным органом, по существу, являлся и Совет Федерации.

Так, на первом заседании Совета Федерации СССР 12 июня 1990 г. обсуждался проект нового союзного договора, вырабатывался механизм выхода союзных республик из состава СССР, поднимался вопрос о разграничении компетенции между Союзом ССР и союзными республиками, затрагивались экономические вопросы, вытекающие из децентрализации СССР, и ряд других вопросов[572].

В свою очередь, 30 и 31 августа 1990 г. на совместном заседании Совета Федерации и Президентского Совета СССР под председательством М. С. Горбачёва обсуждался «широкий круг проблем, экономическая политика, положение в Союзе, оптимальные пути стабилизации и вхождения общества в рынок»[573].

На заседании Совета Федерации СССР 25 декабря 1990 г. снова обсуждались экономические проблемы и, в частности, продовольственный вопрос[574].

3 января 1991 г. на заседании Совета Федерации «участники заседания… одобрили Соглашение на 1991 год по стабилизации социально-экономического положения в стране. Они признали необходимым завершить в кратчайшие сроки работу по заключению хозяйственных договоров между предприятиями независимо от их размещения, содействовать сохранению сложившихся хозяйственных связей, а также свободному движению продукции производственно-технического назначения и товаров народного потребления между предприятиями и регионами»[575].

9 апреля 1991 г. на заседании Совета Федерации СССР рассматривались продовольственные вопросы, вопросы разгосударствления и приватизации, экономическое соглашение между республиками, вопросы сохранения федерации[576].

То есть Совет Федерации являлся «малым Совмином», при этом подчинившим себе «большой Совмин», поскольку в состав первого входил председатель второго.

На IV Съезде народных депутатов СССР была предложена и принята конституционная поправка, которая наделяла Совет Федерации дополнительными полномочиями, расширив его компетенцию. По словам А. И. Лукьянова, делавшего доклад на Съезде, теперь Совет Федерации превращался из органа совещательного в орган, принимающий решения «по важнейшим вопросам жизни Союза, республик и страны в целом… Предполагается установить, – говорил А. И. Лукьянов, – что решения Совета Федерации будут приниматься большинством, не менее чем двумя третями голосов, и оформляться указами Президента РФ»[577].

Таким образом, теперь Совет Федерации начинал создавать конкуренцию Съезду народных депутатов СССР и Верховному Совету СССР. На этот факт как на неприемлемый обращали внимание и выступавшие депутаты[578]. И вместе с тем Совет Федерации решал вопросы, относимые к сфере исполнительной власти.

Одновременно с формированием президентского «центра» исполнительной власти предпринимаются меры по переподчинению Совета Министров СССР Президенту СССР.

Во-первых, если ранее Совет Министров СССР формировался Верховным Советом СССР на совместном заседании Совета Союза и Совета Национальностей (ст. 129 Конституции СССР), то теперь Конституция СССР в редакции от 14.03.1990 установила (ст. 127^3), что кандидатуру Председателя Совета Министров СССР представляет Верховному Совету СССР Президент СССР, а затем он представляет эту кандидатуру Съезду народных депутатов СССР на утверждение.

Во-вторых, изменился порядок формирования Совета Министров СССР. До рассматриваемой реформы персональный состав Совета Министров СССР формировал его Председатель по поручению Верховного Совета СССР и с последующим утверждением Верховным Советом СССР[579]. Теперь же было установлено, что Президент СССР «по согласованию с Председателем Совета Министров СССР освобождает от должности и назначает членов Правительства СССР с последующим представлением на утверждение Верховного Совета СССР» (п. 7, ст. 127^3 Конституции СССР).

В-третьих, согласно п. 9, ст. 127^3 Конституции СССР, Президент СССР имел право «приостанавливать действие постановлений и распоряжений Совета Министров СССР».

В-четвертых, Президент СССР имел право «ставить перед Верховным Советом СССР вопрос об отставке либо о принятии отставки Совета Министров СССР» (п. 7, ст. 123^3 Конституции СССР), а также вопрос о недоверии Правительству СССР, что влекло его отставку (ч. 4, ст. 130 Конституции СССР).

Таким образом, видно, что в СССР наряду с «правительственной» сформировался второй «центр» исполнительной власти – «президентский», – причём были они абсолютно неравноправны. Для постепенной ликвидации Совета Министров СССР была применена тактика, уже использованная в борьбе с КПСС: сначала был создан противовес (для КПСС – Съезд народных депутатов СССР), а затем начинался планомерный процесс лишения власти своего политического противника. Это и привело к тому, что к концу 1990 г. Правительство СССР как самостоятельный орган было ликвидировано.

Б. Упразднение Совета Министров СССР

После создания серьёзного противовеса «правительственной» исполнительной власти заинтересованными кругами берётся курс на ликвидацию самостоятельности Правительства СССР путём прямого подчинения его Президенту СССР. С этой целью в конце 1990 г., выступая перед Верховным Советом СССР, глава государства настаивает на предоставлении ему дополнительных полномочий.

Вот как об этом вспоминает В. А. Крючков: «Был момент, когда Горбачёв, казалось, проявил решительность и был вознаграждён бурными аплодисментами Верховного Совета СССР, – это когда в ноябре 1990 года он попросил полномочия, немедленно получил их, но так ими и не воспользовался…»[580].

Поддержка Верховного Совета проявилась посредством принятия Закона СССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР в связи с совершенствованием системы государственного управления»[581].

Как же на этот раз официально обосновывалась необходимость очередного витка конституционной реформы? Выступая перед депутатами IV Съезда народных депутатов СССР, А. И. Лукьянов отмечал: «Верховный Совет СССР поддержал предложение о формировании вместо Совета Министров нового органа, подчиненного непосредственно Президенту, – Кабинета Министров СССР.

Речь идет о создании под руководством Президента высшего исполнительно-распорядительного органа, призванного способствовать укреплению управления страной, проведению экономических и социальных реформ, в том числе, разумеется, решению практических задач, связанных с переходом к рыночной экономике. И естественно, эти преобразования не могут не повлечь за собой значительных структурных и кадровых изменений, упразднения устаревших и появления новых органов управления, отвечающих требованиям жизни»[582].

Исходя из официально заявленного обоснования реформы, приходится делать вывод, что к «устаревшим» органам управления, упразднение которых задумывалось, отнесли сам Совет Министров СССР.

В соответствии с положениями конституционной поправки вместо Совета Министров СССР учреждался Кабинет Министров СССР, поэтому и глава 16 Конституции СССР получила соответствующее название. В первую очередь следует обратить внимание на ст. 128, являющуюся своеобразной «визитной карточкой» данного органа. Ст. 128 прежней редакции гласила: «Совет Министров СССР – Правительство СССР – является высшим исполнительным и распорядительным органом государственной власти СССР». Новая редакция той же статьи установила: «Кабинет Министров СССР является исполнительно-распорядительным органом Союза ССР и подчиняется Президенту СССР».

Надо отметить, что самостоятельное правительство было ликвидировано в тот исторический момент, когда страна больше всего в нём нуждалось, когда в стране, по выражению Н. И. Рыжкова, не было «ни плана, ни рынка», когда перестройка сломала многие сложившиеся государственные и партийные структуры, а взамен ничего не создала[583].

В чём же проявлялась подчиненность Кабинета Министров СССР Президенту СССР?

– в праве Президента отменять постановления и распоряжения Кабинета Министров СССР (ст. 4 Закона «О Кабинете Министров СССР»);

– в принятии Президентом мер для осуществления Кабинетом Министров своих полномочий (ст. 9 Закона[584]);

– в осуществлении деятельности, в том числе на основе актов Президента СССР (ст. 10 Закона);

– в осуществлении своей деятельности в пределах срока полномочий Президента СССР и в обязанности сложить свои полномочия перед вновь избранным Президентом СССР (ст. 8 Закона);

– в ответственности перед Президентом СССР (ст. 1 Закона);

– в подаче заявления об отставке именно Президенту СССР (ст. 13 Закона);

– в формировании Президентом Кабинета Министров СССР (ст. 5 Закона);

– в праве Президента СССР поставить в Верховном Совете СССР вопрос о доверии Кабинету Министров СССР (ст. 14 Закона);

– в праве Президента председательствовать на заседании Кабинета Министров СССР (ст. 25 Закона);

– в определении условий оплаты труда и материально-бытового обеспечения членов Кабинета Министров СССР и последующем утверждении Верховным Советом СССР (ст. 29 Закона).

Таким образом, существованию формально самостоятельной «правительственной» исполнительной власти был положен конец. В этой связи представляется справедливой точка зрения бывшего Председателя Совета Министров СССР Н. И. Рыжкова: «…Правительство, возглавляемое Павловым, уже не было самостоятельным: оно в качестве исполнительного органа входило в структуру президентской власти и подчинялось непосредственно Горбачёву. Тогда как Совмин СССР во главе с Рыжковым являлся высшим органом исполнительной власти в государстве…»[585].

Увеличился и круг органов, ограничивающих компетенцию Кабинета Министров СССР. Если ранее он состоял из Верховного Совета СССР и его Президиума, то теперь часть 3, ст. 1 закона о Кабинете Министров СССР предусмотрела возможность «Кабинета Министров решать все вопросы государственного управления, отнесённые к ведению Союза ССР, поскольку они не входят, согласно Конституции СССР, в компетенцию Съезда народных депутатов СССР, Верховного Совета СССР и Совета Федерации (выделено мной. – Д. Л.)».

Значительно увеличился круг оснований прекращения полномочий Кабинета Министров СССР, что свидетельствовало о повышении ответственности Правительства СССР при одновременном понижении его правового статуса. Если ранее устанавливалось, что Совет Министров «слагает свои полномочия перед вновь избранным Верховным Советом СССР на его первой сессии», то новый Закон предусмотрел сложение полномочий перед вновь избранным Президентом СССР. Также Кабинет Министров прекращал свои полномочия ввиду:

– добровольной отставки;

– отставки, следующей за объявлением недоверия;

– отставки в случае отклонения Верховным Советом СССР программы Кабинета Министров СССР;

– отставки в связи с отставкой Премьер-министра.

Причём «праву Кабинета Министров СССР на отставку» и вопросу о доверии Кабинету Министров посвящены отдельные статьи – 13 и 14 соответственно.

Обращает на себя внимание и то, что помимо снижения правового статуса Правительства СССР меняется его название. Данное обстоятельство свидетельствует об отходе от советской традиции наименования высших органов государственной власти СССР. Известно, что в начале 1960-х гг. при работе над новой союзной Конституцией рассматривался вопрос о переименовании «Совета Министров» в «Правительственный Совет», причем оставление в названии именно слова «совет» рассматривалось подкомиссией как принципиальное, как «отражающее коллективный характер его деятельности»[586].

Кроме того, наименование «Кабинет Министров» подсказывает, что модель этого органа, скорее всего, заимствована у США, где Кабинет Министров – «орган советников» Президента, полностью ему подчиняющийся. Неслучайно ст. 128 предусматривает подчинение Кабинета Министров Президенту СССР.

По мнению бывшего заведующего юридическим отделом Кабинета Министров СССР, рассматриваемый орган являлся «одной из структур исполнительной власти государства, элемент президентского правления, в которую входят Президент СССР, Совет Федерации и Совет Безопасности»[587]. Этой же позиции придерживался и премьер-министр страны В. С. Павлов[588].

Примечательно, что с ослаблением союзного правительства происходит дальнейшее укрепление президентской исполнительной власти. Ст. 127.3 Конституции СССР, предусматривавшая ранее, что Президент СССР «обеспечивает взаимодействие высших органов государственной власти и управления СССР», получила новое содержание и теперь устанавливала, что Президент СССР «возглавляет систему органов государственного управления (выделено мной. – Д. Л.) и обеспечивает их взаимодействие с высшими органами государственной власти СССР».

Союзная Конституция не называет Кабинет Министров СССР «высшим органом». Представляется, что это не является упущением законодателя, так как, во-первых, Правительство было подчинено Президенту, а во-вторых, среди органов, ограничивающих компетенцию Кабинета Министров, был Совет Федерации, который, по существу, являлся органом исполнительной власти.

Одновременно с ликвидацией Совета Министров СССР в декабре 1990 г. был упразднён Президентский Совет СССР, а его функции, в сущности, были переданы теперь юридически «укрепленному» Совету Федерации и созданному ещё одному органу исполнительной власти – Совету Безопасности СССР[589]. Теперь к полномочиям Совета Федерации добавилось полномочие «координации деятельности высших органов государственного управления Союза и республик» «на основе определенных Съездом народных депутатов СССР направлений внутренней и внешней политики Союза ССР».

Кроме того, новая редакция ст. 114 Конституции СССР лишила советское правительство права законодательной инициативы, в свою очередь предоставив такое право Совету Федерации.

На вновь созданный орган – Совет Безопасности СССР – возлагалась задача (п. 9.1, ст. 127.3) «выработки рекомендаций по проведению в жизнь общесоюзной политики в области обороны страны, поддержанию ее надежной государственной, экономической и экологической безопасности, преодолению последствий стихийных бедствий и других чрезвычайных ситуаций, обеспечению стабильности и правового порядка в обществе». Члены Совета Безопасности назначались Президентом СССР с учетом мнения Совета Федерации и по согласованию с Верховным Советом СССР.

Как видно, исполнительная власть из рук Советов была практически полностью передана единоличному главе государства и подчинённым ему структурам.

Таким образом, в результате реформы декабря 1990 г. в СССР (советском государстве) был создан интересный по своей юридической природе орган – Правительство СССР, – не являющийся ни высшим, ни самостоятельным органом и подчиняющийся непосредственно Президенту СССР.

Внешне проведенная «реформа» была похожа на попытку скопировать американскую модель, где Президент является главой исполнительной власти. Однако, в отличие от системы власти в США, в СССР хотя и позаимствовали власть Президента в отношении правительства, то есть последнее лишили самостоятельности как властного органа, но самостоятельность в вопросе ответственности правительства в СССР не только осталась, но и усилилась. То есть позаимствовали власть Президента, а про ответственность скромно забыли. Ответственность осталась на Правительстве, и выражением этой ответственности стала должность Премьер-министра, которой в США не существует.

В этой связи о подчинении правительства СССР Президенту, ввиду существования так называемой «президентской исполнительной власти», можно говорить именно в смысле «президентской власти», но не «президентской ответственности». И именно поэтому сомнительна сама конструкция единой исполнительной власти в СССР – самостоятельная ответственность Кабинета Министров СССР свидетельствовала как раз о сосуществовании 2 полюсов исполнительной власти, что в итоге разрушало систему высшего государственного управления СССР.

Подведём итог основным нововведениям, внесённым Законом СССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР в связи с совершенствованием системы государственного управления» и Законом о Кабинете Министров СССР.

Во-первых, советское Правительство было переименовано из Совета Министров СССР в Кабинет Министров СССР, что не соответствовало советской конституционной традиции;

во-вторых, Правительство СССР становилось подчинённым Президенту СССР и перестало быть высшим исполнительной органом государственной власти СССР. Подчинение Правительства Президенту – это одно из ярких проявлений перехода от советской республики к президентской;

в-третьих, несмотря на потерю самостоятельности Правительством СССР, его ответственность повысилась – расширился круг оснований прекращения полномочий Кабинета Министров СССР.

Таким образом, в ноябре 1990 г. был нанесен решительный удар по Советскому правительству, которое как самостоятельный орган было ликвидировано. В этой связи представляются справедливыми слова В. А. Крючкова: «В результате трюка с полномочиями не стало Совета Министров с достаточно внушительными правами и возможностями. Взамен был создан Кабинет Министров СССР, совершенно бесправный орган, в то время как страна особенно нуждалась в сильной исполнительной власти»[590].

В. Окончательная ликвидация Правительства СССР

После падения ГКЧП в августе 1991 г. разрушение высших органов государственной власти и управления СССР началось особенно стремительно.

Уже 24 августа 1991 г. принимается Указ Президента СССР «О Кабинете Министров СССР»[591], в котором говорилось: «В связи с тем что Кабинет Министров СССР не выполнил своего конституционного долга и не принял необходимых мер для срыва государственного заговора, а отдельные члены Кабинета прямо в нем участвовали, в соответствии со ст. 14 Закона СССР “О Кабинете Министров СССР” ставлю перед Верховным Советом СССР вопрос о доверии Кабинету Министров СССР». Кроме того, указ устанавливал создание во главе с И. С. Силаевым Комитета «для организации совместно с республиками оперативного управления народным хозяйством страны». Руководство Комитета должно было в двухдневный срок определить персональный состав Комитета и «назначить ответственных за руководство конкретными участками работы». В итоге Верховный Совет СССР объявил недоверие Кабинету Министров СССР и утвердил решение о создании Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР[592].

Во исполнение данного указа 28 августа 1991 г. Комитет по управлению народным хозяйством СССР издал постановление № 1, в котором назвал персональный состав лиц, входящих в Комитет, и установил распределение сфер управления между руководителем Комитета и его заместителями[593].

Данное постановление «по согласованию с правительствами союзных республик» вводило в состав Комитета представителей правительств и отдельных организаций Грузии, Азербайджана, Казахской ССР, РСФСР, Узбекской ССР, Таджикской ССР, Белорусской ССР, Туркменской ССР, Украинской ССР, Армении, Молдовы, Кыргызстана. От прибалтийских республик в состав комитета вошли в качестве наблюдателей представители соответствующих министерств экономики. Анализ положений данного постановления и персонального состава вновь созданного комитета позволяет сделать вывод о сугубо конфедеративном характере организации данного органа. Не меняло положения дела и то, что, по словам И. С. Силаева, комитет работал единодушно и энергично[594].

В свою очередь, новую структуру государственной власти установил ранее упоминавшийся Закон СССР от 05.09.1991 «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период»[595]. Данный закон полностью разрушил прежнюю модель высшей власти в СССР.

Был упразднен Кабинет Министров СССР. Ст. 5 названного закона устанавливала:

«Для координации управления народным хозяйством, согласованного проведения экономических реформ и социальной политики союзные республики образуют на паритетных началах Межреспубликанский экономический комитет. Председатель Комитета назначается Президентом СССР с согласия Государственного Совета СССР. Руководство общесоюзными органами, ведающими вопросами обороны, безопасности, правопорядком и международными делами, осуществляется Президентом СССР и Государственным Советом СССР.

Межреспубликанский экономический комитет и руководители общесоюзных органов подотчётны в своей деятельности Президенту СССР, Государственному Совету СССР, Верховному Совету СССР».

Идея создания Межреспубликанского экономического комитета не нова. Ее высказывали ещё при обсуждении вопроса об учреждении Кабинета Министров СССР[596]. Теперь же данный комитет был создан.

Печально констатировать, но преемнику органа, который когда-то именовался Правительством СССР, посвятили всего одну статью в данном законе. Из статьи видно, что Межреспубликанский экономический комитет – орган конфедерации, лишённый всякой самостоятельности. О задаче, которую ставили перед ним законодатели при его создании, можно лишь догадываться.

Указ Президента СССР «О статусе комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР»[597] установил, что «Комитет по оперативному управлению народным хозяйством СССР впредь до сформирования Межреспубликанского экономического комитета исполняет функции текущего управления экономической и социальной жизнью страны, возлагавшиеся ранее на Кабинет Министров СССР». То есть сначала временно создавался Комитет по оперативному управлению СССР, а уже потом после формирования начинал действовать Межреспубликанский экономический комитет. Как будет разделена компетенция двух органов, определено не было.

Завершающим, теперь уже формальным аккордом в процессе разрушения Правительства СССР стала официальная ликвидация большинства общесоюзных министерств и ведомств[598]. Упразднялось 25 общесоюзных министерств (в том числе министерство здравоохранения, министерство сельского хозяйства и продовольствия, министерство торговли, министерство юстиции) и 41 общесоюзное ведомство. При этом отмечалось, что «…указанные органы государственного управления СССР прекращают выполнять свои управленческие функции с 1 декабря 1991 года. Работу по их упразднению завершить в срок не более двух месяцев»[599]. Наиболее важные министерства и ведомства, в том числе министерства обороны, внутренних дел, путей сообщения, культуры и некоторые другие (всего 10), «сохранялись в качестве межгосударственных органов управления».

Беспощадно ликвидирован был и некогда всесильный КГБ, для уничтожения которого был назначен В. В. Бакатин. Впрочем, последний и не скрывал поставленной перед ним М. С. Горбачёвым задачи, написав книгу с абсолютно циничным названием: «Избавление от КГБ»[600].

Таким образом, к декабрю 1991 г. Правительство СССР как высший орган государственного управления федеративного государства уже окончательно прекратило своё существование.

Подводя итог анализу разрушения высших органов государственной власти и управления СССР, приходится с сожалением констатировать, что руководство Советского Союза всячески способствовало данному процессу: в результате учреждения Съезда народных депутатов СССР и введения поста Президента СССР Верховный Совет СССР и его Президиум потеряли статус высших органов государственной власти СССР. А с принятием Закона СССР от 05.09.1991 «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» Президиум Верховного Совета СССР был упразднен, а сам Верховный Совет СССР приобрел такой статус, который был равносилен его полной ликвидации.

В свою очередь, работа Правительства СССР сначала была дестабилизирована с помощью создания органов, дублирующих его деятельность (Совета Федерации СССР, Президентского Совета СССР, а впоследствии Совета Безопасности СССР). Затем высший орган управления СССР потерял самостоятельность, перейдя в полное подчинение Президента СССР, а в сентябре 1991 г. и вовсе был ликвидирован.

По справедливому замечанию проф. Д. Л. Златопольского, «…процесс разрушения Союза ССР не был остановлен Президентом СССР. Более того, он вместе с президентами союзных республик не противостоял, а, напротив, способствовал распаду общесоюзных государственных структур: Съезда народных депутатов СССР, заявившего в сентябре 1991 г. об окончании своих полномочий; Верховного Совета СССР, из которого ряд республик отозвал своих депутатов, тем самым в значительной мере затруднив его деятельность; был ликвидирован также Кабинет Министров СССР, без которого нормальная жизнедеятельность федерации стала невозможной»[601].

В итоге к декабрю 1991 г. высшие органы государственной власти и управления СССР как властные институты были ликвидированы, а путь к «беловежским соглашениям» оказался открыт.

Глава 4. Разрушение государственного единства СССР

Рассмотрение вопроса о разрушении СССР выводит в конечном счете к главной проблеме – необходимости исследования процесса превращения единого государства в конгломерат его «осколков». В этой связи становится необходимым проанализировать процесс сведения «на нет» соотношения государства в целом с его частями, то есть, иными словами, исследовать разрушение государственного единства СССР.

Анализ юридической базы разрушения СССР, в особенности периода 1988–1991 гг., показывает, что в Советском Союзе был издан целый массив правовых актов, в которых так или иначе затрагивается вопрос разрушения государственного единства Союза ССР.

Подобные акты можно условно разделить на две группы.

Одна из них – это акты союзных республик, среди которых выделяются те, которые имели целью заявить притязания союзных республик на их независимость (например, декларации о суверенитете союзных республик), и те, с помощью которых предъявлялись территориальные претензии одной союзной республики к другой (например, принятые Армянской ССР и Азербайджанской ССР правовые акты в отношении статуса Нагорного Карабаха).

Выделяется также особая подгруппа правовых актов союзных республик, которые издавались не столько в интересах союзной республики (для неё подобные акты не вызывали никаких правовых последствий), сколько с целью подрыва государственного единства СССР (например, указы Президента РСФСР о признании государственной независимости Эстонии и Латвии, принятые ещё в период нахождения этих республик в составе СССР).

Следующая группа актов представляет собой правовые акты общесоюзного уровня, которые также можно подразделить на три подгруппы.

Первая – это правовые акты, представляющие чаще всего реакцию союзных органов государственной власти на республиканские претензии. Такие акты издавались обычно в форме «обращений», «заявлений», «деклараций», иногда «постановлений» (например, Обращение Президиума Верховного Совета СССР от 14.12.1990 № 1837-I «К Верховному Совету Грузинской ССР и областному Совету Юго-Осетинской автономной области»). И хотя данные акты имели юридическую силу, каких-либо политических, да и правовых последствий не вызывали. А при анализе данных актов, а также тех действенных правовых средств, которые имелись у союзных органов власти и которыми они не воспользовались, можно прийти к выводу, что и цели – достижения соответствующих политических и правовых последствий – данные акты не преследовали. Они издавались лишь как реакция, как игра, чаще – для вида.

Были среди общесоюзных актов такие, которые вроде бы имели цель сохранить союзную федерацию путем ликвидации сепаратистских тенденций в союзных республиках, однако на политическую ситуацию в стране эти акты также соответствующим образом не повлияли, но вместе с тем в них делались серьезные уступки сепаратистам, что повлекло расшатывание организации государственного единства СССР. Ярким примером подобных актов является Закон СССР от 26 апреля 1990 г. № 1457-I «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации».

И наконец, выделяются в правовой базе общесоюзного уровня такие правовые акты, которые оказали основательное влияние на разрушение государственного единства СССР, а чаще всего разрушали его «прямой наводкой». Примером подобных актов могут служить постановления Государственного Совета СССР о признании независимости прибалтийских республик.

Представляется, что для понимания первоистоков, а также последующих процессов разрушения союзного государства целесообразно рассмотреть соответствующие и республиканские, и общесоюзные правовые акты, а также установить их роль в разрушении территориальной целостности СССР.

§ 1. Правовые акты союзных республик, разрушавшие государственное единство СССР

Рассмотрим правовые акты, принятые союзными республиками в период перестройки, и попытаемся определить их роль в разрушении государственного единства СССР.

Как уже отмечалось, республиканские правовые акты, затрагивавшие вопрос государственного единства СССР, по своей направленности были нескольких разновидностей. Одна из них – правовые акты, с помощью которых осуществлялась «суверенизация» союзных республик, а попросту – отмежевание их от Союза ССР и прежде всего от власти союзного «центра».

Ещё летом 1988 г., на XIX конференции КПСС, делегация Эстонской республиканской партийной организации передала в Президиум конференции «основные предложения», которые по праву можно назвать революционными. В частности, в них содержались следующие требования:

«– функции управления экономикой (кроме сферы обороны)… передать из союзной компетенции и из совместной компетенции СССР и союзных республик в компетенцию республик. К ведению республик необходимо отнести решение вопросов регулирования цен, тарифов и оплаты труда, финансовой и кредитной политики в пределах произведённого национального дохода;

– конкретизировать понятие государственной собственности в СССР, установив в Конституции СССР, что государственная собственность страны (за исключением сферы обороны) состоит из государственной собственности всех союзных республик, которые являются полноправными распорядителями этой собственности, национального дохода на своих территориях. Межреспубликанский обмен осуществляется на взаимовыгодной эквивалентной основе. Одновременно союзные республики с учётом их ресурсов вносят свой вклад в решение важнейших общесоюзных программ;

…

– осудить массовые репрессии периода культа личности (в Эстонии в 1941 и 1949 годах) как преступления против человечности;

…

– признать высшей формой проявления воли народа общественный референдум. Выработать механизм проведения референдума по важнейшим вопросам общественно-политической и экономической жизни страны;

– создать при Президиуме Верховного Совета СССР с участием представителей всех союзных и автономных республик комиссию по пересмотру существующей Конституции СССР и выработке союзного договора как основополагающего документа союза равноправных советских республик. Подготовить и обсудить союзный договор в условиях широкой гласности при активном участии общественности;

…

– …считать, что к компетенции Верховного Совета СССР относится установление общих принципов (основ) законодательства, а разработку и принятие конкретных законов отнести к компетенции союзных республик. Общесоюзные акты не должны противоречить конституциям союзных республик;

– установить, что при расхождении союзного и республиканского законодательства окончательную оценку законности оспариваемых нормативных актов СССР и союзной республики мог бы давать специальный Конституционный суд СССР при Верховном Совете СССР, в состав которого на паритетных началах должны войти представители всех союзных республик;

…

– предоставить союзным республикам реальные возможности активно участвовать в международной жизни, свободно общаться с зарубежными странами, быть представленными в международных организациях, иметь при необходимости свои представительства в соседних странах и государствах с многочисленной эмиграцией (имея в виду эмигрантов этой национальности);

…

– рассмотреть вопрос о статусе ЦК компартий союзных республик (во всех случаях выделено мной. – Д. Л.), определив их права и обязанности, а также права и обязанности их членов»[602].

Таким образом, уже летом 1988 г. прибалтийские республики требовали основательной децентрализации СССР, передачи госсобственности, находящейся на территории союзных республик самим республикам, осуждения массовых репрессий как повод для дальнейшего выхода из состава СССР; пересмотра Конституции СССР и союзного договора, а также предоставления возможности проведения «общественного референдума» с дальнейшем представлением его результатов как «святой воли народа» для реализации выхода из состава СССР.

Эти тезисы в Президиум Конференции от имени делегации Эстонской ССР передал первый секретарь ЦК Компартии Эстонии Вяляс В. И. Бывают ли такие совпадения или нет, но первым секретарём ЦК Вяляс В. И. был назначен за 12 дней до XIX Конференции КПСС[603]…

Однако пока что это были лишь требования.

Юридически процесс отмежевания начался в 1988 г., когда 16 ноября Верховный Совет Эстонской ССР принял три важных документа: Закон ЭССР «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Эстонской ССР»[604], Декларацию Верховного Совета ЭССР «О суверенитете Эстонской ССР»[605] и Резолюцию Верховного Совета Эстонской ЭССР «О союзном договоре»[606].

В принятом законе содержались изменения, вносимые в Конституцию ЭССР. Часть этих изменений носила по тем временам поистине смелый и даже провокационный характер. Новая редакция ст. 74 Основного закона Эстонской ССР устанавливала, что «законы и нормативные акты СССР вступают в силу на территории Эстонской ССР после их регистрации (выделено мной. – Д. Л.) в порядке, установленном Президиумом Верховного Совета Эстонской ССР. Верховный Совет Эстонской ССР имеет право приостанавливать или устанавливать пределы применения законодательного или иного нормативного акта СССР, если этим актом нарушен суверенитет Эстонской ССР или урегулированы вопросы, которые по Конституции Эстонской ССР относятся к ведению Эстонской ССР, либо если в них не учтена специфика республики».

Таким образом, был установлен приоритет республиканского законодательства над союзным, и Эстонская ССР, по существу, оставляла за собой безграничный простор для законотворческой деятельности независимо от Союза ССР.

Кардинально изменялась законом и основа экономической системы ЭССР, поскольку было предусмотрено, что в неё входят помимо государственной, кооперативной собственности и собственности общественных организаций и движений также личная, частная и смешанная собственность.

Декларация «О суверенитете Эстонской ССР» гласила: «В 1940 году гомогенное в национальном отношении, суверенное Эстонское государство стало составной частью Советского Союза, при этом было предусмотрено сохранение гарантий суверенитета и расцвет нации. Однако внутренняя политика сталинизма и периоды застоя игнорировала эти гарантии и принципы…

Верховный Совет Эстонской ССР видит лишь один выход из трудного положения – дальнейшее развитие Эстонии должно происходить в условиях суверенитета. Суверенитет Эстонской ССР означает, что ей в лице ее высших органов власти, управления и судебных органов принадлежит высшая власть на своей территории… В соответствии с этим дальнейший статус республики в составе СССР должен быть определен союзным договором».

Резолюция, посвященная союзному договору, предусматривала, что «Верховный Совет Эстонской ССР, основываясь на декларации о суверенитете Эстонской ССР, входит в Президиум Верховного Совета СССР с предложением разработать Союзный договор и уполномочивает Президиум Верховного Совета Эстонской ССР представлять интересы республики при разработке текста договора».

Как видно, на законодательном уровне впервые был поднят вопрос о пересмотре Договора об образовании СССР 1922 г. Кроме того, Эстонская ССР провозглашала суверенитет, но всё же пока ещё оставалась в составе СССР. При этом провозглашенный республикой «суверенитет» кардинально отличался от «суверенитета», признаваемого за союзной республикой действовавшей Конституцией СССР.

О проблемах соотношения суверенитета Союза ССР и союзных республик написано немало научной литературы. Главный вывод, который можно сделать в данном вопросе, – это различный подход к решению проблемы, который дается в двух «сталинских» Конституциях СССР – 1924 и 1936 гг., – с одной стороны, и в Конституции СССР 1977 г. – с другой. Первые две общесоюзные конституции предусматривали положение об ограниченном суверенитете союзных республик – он ограничен пределами компетенции Союза ССР (ст. 3 Конституции СССР 1924 г. и ст. 15 Конституции СССР 1936 г.). Данные положения базировались на сталинском постулате «потенциального суверенитета» союзных республик, – говоря о независимости последних, И. В. Сталин утверждал: «Элементы независимости остаются, безусловно, за каждой республикой, ибо каждая республика имеет право одностороннего выхода из состава Союза. Вот где элементы независимости, вот максимум независимости в потенции, который у каждой из республик, входящих в Союз, остается и который она может всегда осуществить»[607]. Принципиально по-другому говорил о суверенитете союзных республик последний общесоюзный Основной закон. Как известно, Конституция СССР 1977 г. предусматривала, что союзная республика является «суверенным советским социалистическим государством» (ст. 76), которое, помимо прочего, «имеет право вступать в отношения с иностранными государствами, заключать с ними договоры и обмениваться дипломатическими и консульскими представителями, участвовать в деятельности международных организаций» (ст. 80). Из норм Конституции видно, что суверенитет союзных республик прямо не ограничивается и, более того, подчеркивается дважды: во-первых, прямым указанием, что республики суверенны; во-вторых, указанием на то, что республики являются государствами, а стержневым признаком государства, как известно, является суверенитет[608]. Причем Конституция устанавливала, что «суверенные права союзных республик охраняются Союзом ССР». В научной литературе справедливо отмечалось, что «только в результате объединения республик в одно федеративное государство… возможно сохранение суверенитета этих республик, а следовательно, и сочетание его с суверенитетом СССР»[609].

Таким образом, суверенитет, независимость не появляются автоматически при географически отдельном существовании образования, именуемого государством и формально имеющего внешние атрибуты государственности. Подлинная независимость проявляется в действиях государства.

Как представляется, ярким примером этого являются все три прибалтийские республики. Именно в составе СССР они обрели подлинный суверенитет: развивалась их культура, национальное самосознание, сохранилась территориальная целостность в годы Великой Отечественной войны, был достигнут такой высокий экономический уровень и такое качество жизни, которые позволили советским гражданам называть Прибалтику «нашей заграницей». Возможно ли было, чтобы какое-либо государство, включая США, поставило какой-нибудь ультиматум, например, советской Литве? Нет, невозможно. Зато абсолютно иная ситуация сложилась в Прибалтике позднее, после разрушения СССР. Обладая формальными атрибутами и признаками государства, на деле три республики независимыми не являются: в странах воцарились нищета, развал экономики, деградация и вырождение культуры, а внешняя и внутренняя политика характерны для колониального «государства».

Поэтому в составе Советского Союза Эстонская ССР была суверенной. Однако провозглашенный Декларацией ЭССР суверенитет Эстонии закладывал основу для установления верховенства республиканской власти над союзной властью, то есть был начат процесс выхода республики из федеративных связей, а значит, и из государства. Позднее в некоторых аналогичных декларациях, которые были приняты союзными республиками, появилось даже положение о том, что акты союзных органов власти приобретают юридическую силу для союзной республики лишь только после их ратификации (утверждения) соответствующими компетентными органами республики[610]. Используемый термин «ратификация» свидетельствует о том, что Союз ССР рассматривался уже не как союзное государство, а как союз государств, как конфедерация.

Каковы же причины принятия данных актов Эстонской ССР?

Один из их инициаторов – первый секретарь Тартуского горкома КП Эстонии Тын Лаак, – выступая на заседании Верховного Совета ЭССР, на котором обсуждались проекты данных актов, так обосновывал целесообразность их принятия: «Внесением соответствующих изменений и дополнений в Конституцию Эстонской ССР мы опровергаем утверждение о том, что, мол, вообще не существует юридического механизма, который смог бы воспрепятствовать содержащейся в дополнениях и поправках к Конституции СССР идеологии, умаляющей суверенитет союзной республики. Те, кто отрицает возможность внесения изменений и дополнений в Конституцию Эстонской ССР, ставят нас перед объективным выбором: или согласиться с предложенным высшими органами путем т. н. демократического голосования, при котором мы на вершине очередного триумфа демократии – сессии Верховного Совета СССР – вновь окажемся в меньшинстве, или выход из состава СССР, который некоторые юридически образованные, но политически наивные деятели пытаются предложить на полном серьезе. Считаю, что депутат, имеющий чувство ответственности, ответит “нет” на обе крайности. “Нет” – как практически сидящему сложа руки негативизму, так и политически чрезмерно опасному экстремизму. Остается решить, как создать конституционные гарантии политической стабильности, суверенитета Эстонской ССР (выделено мной. – Д. Л.). Исходя именно из такой логики мы… внесли предложение изменить Конституцию Эстонской ССР таким образом, чтобы она обеспечивала действие на территории Эстонской ССР законов СССР, в том числе и поправки к Конституции, только после их одобрения Верховным Советом Эстонской ССР»[611].

Таким образом, как видно, инициаторы расшатывания единства союзного государства, совершая своё дело, всё же заверяли о необходимости сохранения СССР при «создании конституционных гарантий политической стабильности, суверенитета». Однако для чего тогда нужен был такой юридико-политический демарш со стороны Эстонской ССР и чем именно в данный исторический момент Союз ССР стал ущемлять права Эстонской ССР – так и осталось неясным. Зато был создан привлекательный прецедент для других союзных республик, и уже в скором времени аналогичные правовые акты были приняты Литовской ССР и Латвийской ССР[612].

Немаловажную роль в инициировании данного процесса, как ни странно, сыграл сам союзный «центр». Как уже рассматривалось ранее, практически весь советский период, предшествовавший перестройке, стал активно шельмоваться: эпоху В. И. Ленина первоначально старались не критиковать, так как В. И. Ленин пока ещё оставался «священной фигурой» и «замахиваться» на него было политически опасно; эпоха Н. С. Хрущева в целом также осталась нетронутой благодаря своей антисталинской окраске, а вот «сталинский», а также «брежневский» периоды оказались в центре повальной критики. Период середины 20-х – начала 50-х гг. XX в. получил ярлык эпохи «тоталитаризма и массовых репрессий», а стабильное время середины 60 – первой половины 80-х гг. выставили как эпоху «застоя». Политические деятели, журналисты, представители интеллигенции, казалось, соревновались в очернении истории своей страны, эпидемия национально-исторического самобичевания приобрела массовый характер. Причём чем очевиднее становился провал перестроечных реформ, тем агрессивнее становились нападки на советское прошлое. Так, видимо, не имея других жизненно важных задач государственного масштаба, руководство страны в декабре 1988 г. приняло решение о переименовании объектов, носящих имя Л. И. Брежнева и К. У. Черненко[613]. Само за себя говорит и восстановление в 1991 г. в воинском звании известного предателя О. Д. Калугина с возвратом ему всех государственных наград[614]. Однако замарывание истории имело и другие далеко идущие последствия. Так, активные старания союзной власти по проведению очередной кампании по «развенчанию культа личности Сталина» не заставили долго ждать последствий в сфере государственного единства СССР. Руководство прибалтийских республик стало, в том числе и на законодательном уровне, в глазах общественности создавать из СССР образ государства-«тирана», государства-«диктатора», причинившего в 1940–1950-х гг. «невосполнимый ущерб и страдания народу»[615] и «растоптавшего» государственность этих республик. Красноречивым доказательством этого является, к примеру, введение в Латвийской Республике «Дня памяти жертв коммунистического террора», причём данный «день» отмечался дважды – 25 марта и 14 июня…[616]

Одновременно с лёгкой подачи всё той же союзной власти в прибалтийских республиках стала культивироваться точка зрения, что Латвия, Литва и Эстония в 1940 г. потеряли свою государственность, став жертвой «политических игр» между СССР и фашистской Германией. На официальном уровне в этих республиках стали издаваться правовые акты, осуждающие пакт Молотова – Риббентропа и заявляющие о незаконности власти СССР на своей территории[617].

В частности, в одном из актов Эстонской ССР заявлялось: «Внешнеполитические и военные акции, предпринятые сталинским руководством Советского Союза против Эстонской Республики в 1940 году, квалифицируются как агрессия, военная оккупация и аннексия Эстонской Республики… включение Эстонии в 1940 году в состав Советского Союза не было правомерным.

Исходя из вышесказанного и опираясь на неоднократное волеизъявление народа восстановить государственный суверенитет Эстонии парламентским путем, Верховный Совет Эстонской Советской Социалистической Республики постановляет:

Признать решение Государственной Думы Эстонии от 22 июля 1940 года – “Декларацию о вступлении Эстонии в Союз Советских Социалистических Республик” – юридически недействительным, поскольку оно не основывалось на свободном волеизъявлении эстонского народа»[618].

То есть осуждение союзным «центром» пакта Молотова – Риббентропа с якобы подписанным секретным протоколом к нему стало отличным поводом для выхода прибалтийских республик из состава СССР.

Одновременно принимаются акты, направленные на формирование независимой от Союза ССР государственности прибалтийских республик. Так, законодательно закрепляется:

– государственный статус национального языка[619];

– новая государственная символика и новое официальное наименование республик, исключающее употребление слов «советский» и «социалистический»[620];

– создание собственных вооруженных сил[621];

– независимый бюджет[622] и самостоятельная система налогообложения[623];

– собственная правовая система[624], в том числе новый Основной закон[625], отказ в признании юрисдикции высших законодательных органов Союза ССР[626];

– переподчинение органов государственной власти и управления, органов суда и прокуратуры от соответствующих органов СССР органам республики[627];

– собственная денежная система[628].

Вместе с политической была заявлена и экономическая самостоятельность прибалтийских республик[629].

Не ограничиваясь только этими мерами, прибалтийские республики, впервые заявив о необходимости заключения нового союзного договора (т. е., по сути, поставив под сомнение верховенство Конституции СССР), сами же в дальнейшем отказались от участия в разработке этого договора и его подписании[630].

Любые попытки союзной власти донести до прибалтийских республик простую истину, что многолетние тесные хозяйственные и политические связи невозможно разорвать в одночасье, представлялись ими как шантаж, запугивание, угрозы и блокада[631]. «Восстановление» же независимости прибалтийских республик расценивалось ими как национальный праздник, ради которого объявлялась даже амнистия[632].

Следует отметить, что сначала процесс «суверенизации» шёл достаточно мирно – старт, как уже упоминалось выше, был дан решениями о придании национальному языку статуса государственного. Обосновывались данные действия сбережением языка как средства «сохранения национального генофонда и культуры», что отвечает «принципам ленинской национальной политики»[633]. К примеру, Бюро ЦК Компартии Эстонии так определило соотношение русского языка и эстонского: «русский язык – язык межнационального общения народов СССР… а эстонский язык должен быть государственным в Эстонской ССР, и в Эстонии должна быть возможность вести все дела на эстонском языке»[634]. Иными словами, «и волки сыты, и овцы целы». Как справедливо отмечалось в научной литературе, «нельзя не согласиться с мнением о том, что если нация имеет свою государственность, то она вправе на конституционном уровне, законодательно осуществлять заботу о всемерном развитии национального языка как своей неотъемлемой социально-культурной ценности… Вместе с тем принятие в республиках актов о языке, объявление языка союзной республики… государственным языком должны иметь одной из необходимых целей укрепление дружбы народов и ни в коем случае не приводить к вспышкам национализма»[635]. Однако на практике было совершенно иначе – акты, придающие национальному языку статус государственного, являлись политическим средством на пути к достижению государственной независимости союзной республики, поскольку обсуждались и принимались одновременно с актами о суверенитете республик. В этой связи становится совершенно понятным и объяснимым тот факт, что национальному языку придавался статус государственного не наряду с русским языком, а вместо него.

Однако «языковые» реформы на этом не остановились, а продолжились и в других направлениях. В частности, изменения вносились в официальные наименования – была переименована столица Эстонской ССР, и с 1 января 1989 г. вместо прежнего написания – «Таллин» – вводится новое: «Таллинн»[636]. В свою очередь, Молдавия даже изменила официальное наименование республики с «Молдавской ССР» на «ССР Молдавия»[637]. Ещё ранее Молдавская ССР решилась на рискованный шаг и приняла эпохальный закон «О функционировании языков на территории Молдавской ССР»[638], который переводил молдавский язык с кириллицы на латиницу. Данный закон напрямую подрывал общественное согласие и национальную государственность Молдавии, поскольку осуществлял её «румынизацию». Еще весной 1988 г. в Молдавской ССР возникло «литературно-музыкальное объединение молодежи им. А. Матеевича», которое призывало для спасения молдавского языка придать ему статус государственного, а также перевести на латиницу. Также лоббировалась мысль об идентичности молдавского и румынского языка, предлагалось даже для преодоления путаницы называть молдавский язык румынским[639].

Аналогичный процесс – подмены «государственного» «национальным» – происходил и в отношении государственной символики.

Начало было положено Эстонской ССР, когда 23.06.1988 в этой союзной республике принимается достаточно интересный указ, одно название которого не может не привлечь к себе внимание – «О государственной и национальной символике в Эстонской ССР»[640]. В данном акте предусматривалось: «Государственная символика Эстонской ССР установлена Конституцией (Основным Законом) Эстонской ССР…

С учетом многочисленных обращений граждан, общественных организаций и трудовых коллективов республики предлагается признать вне государственной символики Эстонской ССР национальными символами традиционное сочетание сине-черно-белого цветов, василек и деревенскую ласточку.

…Президиум Верховного Совета Эстонской ССР постановляет:

1. Признать исторически сложившееся сочетание цветов синего, черного и белого в качестве эстонских национальных цветов.

2. Признать эстонскими национальными символами василек и деревенскую ласточку.

3. Считать необходимым установить порядок применения и защиты национальной символики».

Через несколько месяцев принимается положение, определяющее порядок использования национальных символов[641]. В частности, было предусмотрено, что «национальный флаг может быть поднят и применен на всех общественных и семейных мероприятиях»; что «в случае поднятия рядом Государственного флага СССР, Государственного флага Эстонской ССР и национального флага Эстонии размеры полотнищ флагов являются равными»; что «к национальному флагу и символам Эстонии следует относиться с почетом и уважением. Преднамеренное уничтожение, осквернение, порча и пренебрежительное отношение к ним караются по закону».

На первый взгляд, возрождение национальных символов – шаг вроде бы правильный: народ вспоминает о своих исторических корнях, поднимается национальное самосознание населения[642]. Однако опасность проявлялась в том, что в рассматриваемом историческом контексте явление «национальное» как исконное стало противопоставляться явлению «государственному» (причем «советскому государственному»), якобы навязанному грубой силой извне. Интересно заметить, что в период «суверенизации» республик в нормативных актах всё чаще говорится о приверженности международным пактам о правах человека[643], тем самым как бы противопоставляется «новая», демократическая эра старой эре – эре «угнетения». Если учесть такое особое внимание к национальной символике и международным актам о правах человека, то нетрудно увидеть достаточно интересную складывающуюся конструкцию:

национальный флаг (народ республики свободен, в том числе от государства, следовательно, он сам волен определить свою судьбу) – международные пакты о правах человека народ защищают[644] (так как «коммунистическое государство-тиран» угнетает) – необходимо наконец освободиться от государства-«угнетателя»… Нетрудно догадаться, что в скором времени «национальная символика» стала «государственной»[645]. А собственная символика, как известно, выделяется в качестве самостоятельного признака государства.

Важным условием независимости прибалтийских республик являлось переподчинение республиканских органов от органов государственной власти и управления Союза ССР соответствующим органам союзной республики. Для этого, к примеру, закон Эстонской ССР «Об основах временного порядка управления Эстонией»[646] напрямую содержал норму, предписывающую «прекратить подчиненность органов государственной власти, государственного управления, органов суда и прокуратуры Эстонской Республики соответствующим органам Союза ССР и отделить их от соответствующей системы СССР (выделено мной. – Д. Л.). Отношения между Эстонской Республикой и Союзом ССР строить на основе Тартуского мирного договора, заключенного между Эстонской Республикой и РСФСР 2 февраля 1920 года». В свою очередь, Основной закон прибалтийскими республиками брался за основу тот, который действовал до включения республики в состав СССР.

Таким образом, видно, что формирование национальной государственности, которая уже тогда виделась вне состава Союза ССР, шло постепенно, поначалу как будто даже незаметно, но всегда целенаправленно и неуклонно. Республики превращались в государства.

Заявления прибалтийскими республиками во всеуслышание о своем суверенитете воспринимались остальными союзными республиками осторожно. Белорусская ССР, к примеру, приняла постановление, в котором призывала «трудящихся и Президиумы Верховных Советов Литовской, Латвийской и Эстонской Советских Социалистических Республик принять конструктивные меры по стабилизации общественно-экономической обстановки, укреплению дружбы народов, чувства патриотизма и интернационализма… Только общими усилиями, – говорилось в постановлении, – мы можем сохранить и укрепить наше великое завоевание и достояние – Союз Советских Социалистических Республик»[647]. Более того, Белорусская ССР напомнила одной из прибалтийских республик, что та за время существования в составе Союза ССР не только «многое» потеряла, но и кое-что приобрела: «Президиум Верховного Совета Белорусской Советской Социалистической Республики считает необходимым заявить Верховному Совету Литовской Советской Социалистической Республики следующее.

Тем, кто предпринимает в Литве попытки по введению в действие Конституции Литвы от 12 мая 1938 года, следует учитывать, что в 1938 году территория Литовской Республики была совершенно иной, и только в результате решений высших органов Союза Советских Социалистических Республик Литовской Республике и Литовской Советской Социалистической Республике были переданы исконно белорусские территории. При выходе Литовской ССР из Союза ССР Белорусская ССР не будет считать себя связанной всеми Законами, Указами и иными актами относительно передачи Литве части белорусских земель»[648].

Таким образом, заявления о суверенитете Эстонской ССР, Литовской ССР и Латвийской ССР повальной суверенизации не вызвали.

«Цепная реакция» принятия союзными республиками деклараций о суверенитете началась только после того, как соответствующий шаг 12 июня 1990 г. сделала РСФСР[649]. После процесс стал неуправляемым: 20 июня декларация о суверенитете принимается Узбекской ССР, 23 июня – Молдавской ССР, 16 июля – Украинской ССР[650], 27 июля – Белорусской ССР[651], 22 августа – Туркменской ССР[652], 23 августа – Армянской ССР[653], 24 августа – Таджикской ССР[654], 10 октября – Казахской ССР[655], 14 ноября – Грузинской ССР[656].

Декларация о суверенитете РСФСР была принята 12 июня 1990 г. на I Съезде народных депутатов РСФСР.

Полагаю, что никаких объективных предпосылок для принятия Декларации о государственном суверенитете РСФСР не было.

Из доклада В. И. Воротникова, сделанного на Первом Съезде народных депутатов РСФСР и посвященного вопросу принятия данной декларации, абсолютно неясно, что же предлагалось понимать под суверенитетом: полную государственную независимость или же получение дополнительной самостоятельности в рамках Советского Союза. Делались взаимоисключающие заявления.

С одной стороны, заявлялась приверженность Союзу, его целостности: «… Попытки сыграть на беспамятстве, разрушить наш Союз, растащить по кускам его ядро – Россию – не пройдут»[657]. «Концепция нашего суверенитета, предусматривая расширение прав России, не предполагает ослабления связей с Союзом и другими республиками»[658].

С другой стороны, делались заявления о том, что «у нас (у РСФСР. – Д. Л.) должны быть все реальные атрибуты независимости, свои экономические, политические, культурные структуры, не только свой флаг, герб, гимн, но и своя твердая самостоятельная политика»[659], что «суверенитет России, как и любой республики, – это обладание всеми формальными и реальными правами и возможностями, для того чтобы самостоятельно распоряжаться своим материальным и духовным достоянием в интересах населяющих её людей, выбирая при этом те формы своего внутреннего устройства и внешних сношений (выделено мной – Д. Л.), которые в наибольшей степени соответствуют традициям, потребностям и желаниям народа»[660].

Об укреплении Союза говорил и выступавший с альтернативным докладом по вопросу о суверенитете РСФСР Б. Н. Ельцин[661].

То есть, с одной стороны, заявлялось, что РСФСР остается в составе Советского Союза и не мыслит себя иначе, с другой стороны – РСФСР в составе Союза должна была получить столько прав и «свободы», что смысла в существовании СССР уже не оставалась.

Тем не менее главное не то, о чём говорили, а главное то, какие положения закрепляла принятая Декларация о государственном суверенитете РСФСР. А она в ст. 5 закрепляла верховенство законов РСФСР над законами СССР: «Для обеспечения политических, экономических и правовых гарантий суверенитета РСФСР устанавливается:

полнота власти РСФСР при решении всех вопросов государственной и общественной жизни, за исключением тех, которые ею добровольно передаются в ведение Союза ССР;

верховенство Конституции РСФСР и Законов РСФСР на всей территории РСФСР; действие актов Союза ССР, вступающих в противоречие с суверенными правами РСФСР, приостанавливается Республикой на своей территории…»[662].

И именно, основываясь на Декларации о государственном суверенитете РСФСР, в октябре 1990 г. был принят Закон РСФСР «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР»[663], которым акты Союза ССР, принятые в пределах союзного ведения, могли быть приостановлены Верховным Советом РСФСР или Советом Министров РСФСР (абз. 2, ст. 1 Закона). Что касается актов, относящихся к иному ведению, то вступали в силу на территории РСФСР лишь после их ратификации Верховным Советом РСФСР либо в отношении актов с меньшей юридической силой – после их утверждения Советом Министров РСФСР или другими соответствующими органами (ст. 2 Закона).

Таким образом, принятая РСФСР декларация о государственном суверенитете стала одним из решающих факторов дестабилизации союзных отношений в СССР.

Проблема усугубилась ещё и тем, что соответствующие декларации издали автономные республики[664]. По меткому замечанию проф. Д. Л. Златопольского, «идея о суверенитете автономий распространилась со скоростью лесного пожара»[665]. Причём, как справедливо отмечено, «в декларациях автономных республик о государственном суверенитете провозглашались идеи, которые могли быть осуществлены только в случае полного разрыва государственных связей данной автономии с Россией, а равно и с Союзом ССР…»[666]. Вероятно, не последнюю роль в провоцировании такого хода событий сыграл Закон СССР от 26 апреля 1990 г. «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации»[667], который называл, в отличие от Конституции СССР, государствами и субъектами СССР не только союзные республики, но и автономные республики.

В развитие положений, закреплённых декларациями о суверенитете, союзными республиками, подобно прибалтийским, стали издаваться соответствующие нормативные акты. При этом следует отметить, что если прибалтийские республики были охвачены сепаратизмом, закавказские республики – межнациональной бойней, то, к примеру, республики Средней Азии в целом проявили спокойствие и выдержку – не только не разрушали СССР, но и постоянно призывали к его сохранению как великого достояния. Среднеазиатские республики с тревогой и волнением наблюдали за процессами, происходившими как в Прибалтике, так и в Закавказье[668]. Участие среднеазиатских республик в общем процессе «суверенизации» было скорее вынужденным, дабы не остаться после раздела всеобщего достояния ни с чем.

Таким образом, можно сделать вывод, что одним из направлений законодательной деятельности, осуществлявшейся союзными республиками в рассматриваемый период, является формирование полноправной государственности субъектов СССР, то есть превращение их из «союзных республик» в полнокровные государства.

Выше были рассмотрены правовые акты, изданные некоторыми союзными республиками с целью утверждения своей независимости от Союза ССР и защиты своих национально-территориальных интересов. Эти акты наносили серьёзный удар по государственному единству СССР и находились в прямом противоречии с положениями союзной Конституции.

Но, к сожалению, среди изданных союзными республиками юридических актов были такие, которые имели целью не столько отстаивание своих, республиканских, интересов, сколько подрыв стабильности союзных отношений.

Ярким подтверждением сказанного являются действия РСФСР.

Ещё за год до декабрьских событий 1991 г. РСФСР, находясь в составе СССР, заключила ряд межгосударственных соглашений с частью союзных республик, также формально остававшихся в составе СССР.

Одним из первых соглашений стал подписанный в Москве 22 сентября 1990 г. «Договор о принципах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Советской Социалистической Республики Молдова»[669].

Также последовали договоры РСФСР с Украинской ССР[670], Казахской ССР[671], Белорусской ССР[672], Эстонской ССР[673], Латвийской ССР[674], Кыргызской ССР[675], Литовской ССР[676].

Исходя из содержания данных договоров, а они включали достаточно общие, «размытые» формулировки, несложно сделать вывод, что их заключение происходило не столько для регулирования каких-либо конкретных отношений и принятия сторонами определённых обязательств, сколько для показного проявления сторонами договоров своей независимости, для демонстрации того, что они уже не «республики», а полнокровные «государства». Этими договорами республики как бы признавали друг друга, а сами договоры как по форме, так и по содержанию представлялись как международно-правовые.

Подписание РСФСР договора-«признания» открывало путь к регулированию теперь уже конкретных отношений[677].

Пожалуй, завершающим актом, которым РСФСР выталкивала республики, в первую очередь прибалтийские из состава СССР, стали Указ Президента РСФСР от 24 августа 1991 г. № 81 «О признании государственной независимости Эстонской Республики»[678] и Указ Президента РСФСР от 24 августа 1991 г. № 84[679] «О признании государственной независимости Латвийской Республики»[680].

Идентичные по содержанию указы содержали также призыв к мировому сообществу признать государственную независимость Эстонской и Латвийской республик.

Аналогичные акты принимались и некоторыми другими республиками. К примеру, в Молдавской ССР ещё 31 мая 1990 г. принимается постановление Верховного Совета «О признании независимой Литовской Республики»[681]. В постановлении говорилось: «11 марта с. г. новый Верховный Совет Литовской республики принял акт о восстановлении независимости Литовского государства. Верховный Совет Молдавской ССР безоговорочно признает право литовского народа, как и любого другого народа, на самоопределение и создание независимого государства… заявляет, что Молдавская ССР не имеет экономических, финансовых или иного рода претензий к Литовской республике. В случае возникновения подобного рода проблем последние должны быть разрешены путем переговоров; подтверждает желание Молдавской ССР поддерживать прямые дипломатические, политические, экономические и культурные связи с Литовской республикой и предлагает Верховному Совету Литовской республики обмениваться постоянными представительствами; выступает за прекращение экономической блокады Литвы и призывает правительства СССР и Литовской республики к конструктивному диалогу».

Однако иногда доходило до курьезов: к примеру, Республика Грузия заключила договор «о торгово-экономическом, социально-культурном и правовом сотрудничестве между правительством республики Грузия и Ленинградским городским советом народных депутатов»[682]. В постановлении Президиума Верховного Совета Республики Грузия, утвердившим перед подписанием текст договора, было сказано даже о назначении представителя Грузии в г. Ленинграде.

Договоры о межгосударственных отношениях, дружбе и сотрудничестве активно заключались и другими республиками[683].

Как видно, многие союзные республики, и в первую очередь РСФСР, всеми силами пытались подорвать единство Союза ССР, не считаясь ни с требованиями общесоюзного законодательства, ни с возможными последствиями разрушения СССР.

Среди правовых актов союзных республик конца 80-х – начала 90-х гг. выделяется большая группа актов, с помощью которых республики пытались в одностороннем порядке разрешить имевшиеся между ними национально-территориальные противоречия. Разумеется, издание подобных актов вносило раздор в дружественные отношения между республиками, подрывало общественное согласие, а значит, серьёзно расшатывало единство союзного государства.

Пожалуй, первым клином, который был вбит в единство союзных республик, стал Нагорно-Карабахский конфликт, разразившийся между Армянской ССР и Азербайджанской ССР. Как известно, Нагорно-Карабахская автономная область входила в состав Азербайджанской ССР, но была преимущественно населена армянами. Это и вызвало острый спор между республиками по вопросу того, кому из них должна принадлежать НКАО.

По воспоминаниям Е. К. Лигачёва, ситуация с Нагорным Карабахом неоднократно обсуждалась на заседаниях Политбюро уже в начале 1988 г.[684] И было принято принципиальное решение, что «перекройка национально-территориальных границ недопустима»[685]. В мае 1988 г. были приняты решения о смене партийного руководства в Армянской ССР и Азербайджанской ССР. Для проведения соответствующих Пленумов ЦК в республики были направлены члены Политбюро: в Азербайджан – Е. К. Лигачёв в сопровождении Г. П. Разумовского, а в инициировавшую конфликт Армению – А. Н. Яковлев в сопровождении В. И. Долгих. Случаен ли был такой выбор или нет, но если Е. К. Лигачёв в Азербайджане выступил и довёл до сведения партийного руководства, что Политбюро приняло решение не изменять границы между республиками, иначе начнутся кровавые конфликты, то А. Н. Яковлев ни разу о решении Политбюро не упомянул, а лишь говорил об опасности «консерватизма» и «засевших в обществе консерваторах»[686].

Очевидно, что нужный посыл партийное руководство Армянской ССР хорошо уловило, и конфликт не только не затих, но, наоборот, с новой стал силой разгораться, и уже 15.06.1988 Верховный Совет Армянской ССР принял обращение в Президиум Верховного Совета СССР с просьбой о передаче Нагорно-Карабахской автономной области в состав Армянской ССР в связи с наличием ходатайства Совета народных депутатов НКАО. В ответ на это обращение Азербайджанская ССР решением своего Верховного Совета 17 июня 1988 г. заявила «о неприемлемости передачи Нагорно-Карабахской автономной области из состава Азербайджанской ССР в Армянскую ССР»[687]. Так разгорался длительный межнациональный конфликт и, как видно, происходило это не без деятельного участия союзного «центра».

В соответствии со ст. 78 Конституции СССР 1977 г. «территория союзной республики не может быть изменена без ее согласия. Границы между союзными республиками могут изменяться по взаимному соглашению соответствующих республик, которое подлежит утверждению Союзом ССР». Поскольку Азербайджанская ССР выступила против изменения своих границ, юридически правомерно, что со своей стороны Президиум Верховного Совета СССР 18.07.1988 также признал «невозможным изменение границ и установленного на конституционной основе национально-территориального деления Азербайджанской ССР и Армянской ССР». В постановлении содержались призыв «сделать всё, для того чтобы были восстановлены добрые, братские отношения между азербайджанским и армянским населением»; поручение Совету Министров СССР и органам государственной власти обеих республик «принять необходимые меры, для того чтобы нормализовать обстановку в Армении, Нагорном Карабахе и других регионах Азербайджана, обеспечить укрепление дисциплины труда, неукоснительное соблюдение Конституции СССР и советских законов, решительно пресекая всякую деятельность, направленную на разжигание национальной вражды, попытки использовать демократические права в антидемократических целях»; и даже точка зрения «что… когда XIX Всесоюзная конференция КПСС поставила новые задачи по углублению процессов революционных преобразований нашего общества, в том числе и по дальнейшему укреплению и развитию межнациональных отношений, особенно важно, чтобы Президиумы Верховных Советов всех союзных и автономных республик, местные Советы народных депутатов постоянно держали в поле зрения вопросы укрепления дружбы и равноправного сотрудничества советских людей на основе принципов интернационализма. Необходимо заботиться о том, чтобы каждый советский человек, независимо от национальности, чувствовал себя полноправным гражданином в любой стране. Возникающие вопросы межнациональных отношений следует решать своевременно, с максимальным учетом как интересов каждой нации и народности, так и всего нашего социалистического Отечества».

Как видно, в приведённом постановлении текста много, однако реальных шагов со стороны союзной власти по преодолению конфликтной ситуации сделано не было. Правда, в то же время Президиум Верховного Совета СССР счёл «целесообразным поручить изучение связанных с этим вопросов… специально создаваемой комиссии Совета Национальностей», и постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 25 июля 1988 г. такая комиссия была создана.

Однако действенность призывов оказалось малоэффективной, равно как и работа комиссии с неопределёнными целями, поэтому 23 ноября 1988 г. последовал Указ Президиума Верховного Совета СССР «О неотложных мерах по наведению общественного порядка в Азербайджанской ССР и Армянской ССР», которым «должностным лицам органов внутренних дел и внутренних войск, уполномоченным Министерством внутренних дел СССР» предоставлялось право «в местностях или населённых пунктах, в которых введен комендантский час, задерживать в административном порядке на срок до 30 суток лиц, виновных в разжигании национальной розни, провоцирующих и понуждающих к антиобщественным действиям, а также препятствующих осуществлению гражданами и должностными лицами их законных прав и обязанностей».

12 января 1989 г. последовал новый Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым в Нагорном Карабахе вводилась «особая форма управления»: вместо Совета народных депутатов и его исполнительного комитета, чьи полномочия были приостановлены, начал действовать комитет особого управления под председательством А. И. Вольского. Комитету подчинялись расположенные на территории НКАО предприятия, учреждения и организации союзного и республиканского подчинения по кругу вопросов, определяемому Советом Министров СССР с учётом мнения Совета Министров Азербайджанской ССР. Сам комитет подчинялся непосредственно высшим органам государственной власти и управления Союза ССР.

По справедливому мнению некоторых исследователей проблемы карабахского конфликта, наделение комитета особого управления полномочиями – это «пустая формальность: возжелай того “верховный вождь рабочего класса” – Генсек ЦК КПСС, и в НКАО могли быть, например, распущены областной профсоюз, комсомол, ДОСААФ или даже ВДОАМ (добровольное общество автомотолюбителей)»[688].

Безрезультатность предпринятых мер привела к ещё большему обострению обстановки в районе Нагорного Карабаха. В связи с этим 15.01.1990 Указом Президиума Верховного Совета СССР «на территории Нагорно-Карабахской автономной области, прилегающих к ней районов Азербайджанской ССР, Горисского района Армянской ССР, а также в пограничной зоне вдоль государственной границы СССР на территории Азербайджанской ССР» объявлено чрезвычайное положение. В постановлении также содержалось требование «предпринять самые решительные шаги по пресечению подстрекательских действий с территории этой республики, разжигающих межнациональные страсти и национальную вражду между двумя народами».

Однако введенное чрезвычайное положение на практике привело к кровавым «разборкам» и вооруженным провокациям, в результате чего межнациональная трагедия только усугублялась.

Завершающим аккордом в попытке урегулирования возникшего конфликта стало обращение Президента СССР «К народу Азербайджана, жителям Нагорного Карабаха!», которое, как и следовало ожидать, также оказалось безрезультатным. Обращения, заявления, призывы и другие проявления словесного творчества оказались своего рода ширмой, прикрывающей нежелание высшей государственной власти СССР принять действенные политические и правовые меры для защиты межнационального мира в стране.

Другой драматической ситуацией, выявившей национально-территориальные противоречия, явился конфликт в Абхазской АССР. Реакцией союзного «центра» стало постановление-«призыв» со стороны Верховного совета СССР «О событиях в Абхазской АССР»[689]. Хотя в нём и предусматривалось поручение Совету Министров Грузинской ССР, Совету Министров Абхазской АССР, Министру внутренних дел СССР «принимать оперативные и решительные меры по наведению порядка, обеспечению социалистической законности, надежной безопасности населения», однако оно, исходя из формулировки, было в целом бессодержательным, а следовательно, никого ни к чему не обязывающим.

Наконец, упомянем возникший на национальной почве грузино-осетинский конфликт и на его примере также определим роль правовых актов союзной республики в дестабилизации государственного единства СССР.

Начало конфликту было положено принятым 20 сентября 1990 г. Советом народных депутатов Юго-Осетинской автономной области решением о провозглашении Юго-Осетинской Советской Демократической республики в составе СССР.

В ответ 21 сентября 1990 г. Президиум Верховного Совета Грузинской ССР признал данное решение недействительным.

Ещё более усугубило ситуацию принятое 11 декабря 1990 г. решение Грузии об упразднении Юго-Осетинской автономии. В ответ Южная Осетия провела референдум, на котором «более 98 % населения заявило о желании объединиться с Северной Осетией в составе России»[690].

14 декабря 1990 г. последовало обращение Президиума Верховного Совета СССР «К Верховному Совету Грузинской ССР и областному Совету Юго-Осетинской автономной области»[691]. В нём содержалось выражение обеспокоенности сложившейся ситуацией и призыв «Верховному Совету Грузинской ССР и Юго-Осетинскому областному Совету народных депутатов проявить благоразумие и отменить свои антиконституционные решения».

В декабре Грузия начала блокаду Южной Осетии, а «в ночь с 5 на 6 января 1991 года в Цхинвал были введены подразделения милиции и национальной гвардии Грузии, которые учинили жестокую расправу над населением якобы в поисках оружия… 7 января была проведена сессия представителей депутатов советов всех уровней… На сессии было выражено согласие отменить принятые ранее постановления, в случае если и Грузия отменит свои решения, которые противоречат Конституции СССР и Конституции Грузинской ССР. Соответствующие телеграммы были посланы в Москву на имя Горбачева и Лукьянова…»[692]. И хотя утверждается, что «ответ от них так и не пришел»[693], однако в тот же день Президентом СССР был подписан Указ «О некоторых законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в Грузинской ССР»[694], в котором принятые Грузией и Южной Осетией акты объявлялись «не имеющими юридической силы с момента принятия и не подлежащими исполнению». Одновременно было постановлено вывести с территории Южной Осетии все, кроме внутренних войск МВД СССР вооруженные формирования, привлеченные Грузией в связи с объявлением 12 декабря 1990 г. на территории Цхинвали и Джавского района Южной Осетии чрезвычайного положения.

Однако предпринятые союзным руководством меры по стабилизации обстановки в регионе оказались малоэффективными.

Обеспокоенность конфликтом стала выражаться союзными республиками и в первую очередь РСФСР.

РСФСР призвала конфликтующие стороны «проявить сдержанность, взаимную доброжелательность, сесть за стол переговоров и вместе выйти на ту дорогу, которая приведет к Храму Примирения и согласованному решению назревших национальных проблем»[695], а Президенту СССР «принять срочные меры, обеспечивающие стабилизацию обстановки в данном регионе Грузии»[696].

Требование принятия срочных мер было продублировано в постановлении Съезда народных депутатов РСФСР от 31 марта 1991 г.[697] В нем, помимо прочего, содержалась «просьба» Съезда народных депутатов РСФСР к «Верховному Совету Республики Грузия принять решение о восстановлении статуса Юго-Осетинской автономной области и всех структур государственной власти… снять блокаду, возвратить беженцев на прежние места жительства, восстановить нормальное функционирование народно-хозяйственного комплекса Южной Осетии, стабилизировать общественно-политическую обстановку в регионе».

Однако действенных мер по урегулированию межнационального конфликта со стороны Президента СССР в очередной раз принято не было, в связи с чем на общесоюзном уровне обстановка в Южной Осетии была оценена как критическая, а Президенту СССР даже было рекомендовано ввести на территории Юго-Осетинской автономной области чрезвычайное положение[698].

Анализ союзных и республиканских актов, затрагивающих национально-территориальные вопросы, позволяет сделать вывод, что межнациональные конфликты разгорались на почве «активной» пассивности, бездействия союзной власти. Москва как будто демонстрировала, что решение национального вопроса – дело самих республик, а участвующие в национальном конфликте республики осознавали, что необходимости в существовании единого государства, которое никак не защищает их интересы, да ещё и включает в свой состав противоборствующую республику, попросту нет.

Таким образом, влияние законодательства союзных республик на разрушение СССР складывалось главным образом из принятия актов, обеспечивающих «суверенизацию» союзных республик; актов, провоцирующих другие республики на выход из состава СССР и, наконец, актов, с помощью которых республики пытались самоуправно разрешить межнациональные конфликты, несмотря на предписания общесоюзной Конституции.

Однако иногда органы государственной власти Союза ССР не просто проявляли бездействие, следя за разрушением союзной федерации, но и с помощью законодательства сами активно содействовали данному процессу, изо всех сил разрушая государственное единство СССР.

Рассмотрим этот вопрос более подробно.

§ 2. Союзные правовые акты, разрушавшие государственное единство СССР

Нужен закон о механизме выхода из СССР. Так и назвать его… Уходите из СССР – ладно…

М. С. Горбачёв. В Политбюро ЦК КПСС… По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991). М., 2008. С. 589–590.

Рассмотрим основные правовые акты общесоюзного уровня, которые оказали свое действенное влияние на разрушение единства союзного государства.

«Предисловием» к непосредственному уничтожению СССР как единого государства стало рассмотренное выше разрушение правовыми средствами высших органов государственной власти и управления СССР как своего рода защитных элементов союзного государства.

Кроме того, как уже отмечалось, одной из главных причин крушения СССР стало разрушение КПСС.

Исторически сложилось так, что управление государством осуществлялось общественной организацией – Коммунистической партией Советского Союза. Она была движущей силой при создании СССР и впоследствии стала главной скрепой для сохранения его единства. И если верить словам одного из ветеранов литовской компартии, то ему Сталин на вопрос, зачем в Конституциях СССР записано право республик на выход из Союза, ведь это может привести к крушению государства, ответил: «А вот чтобы этого не произошло, и существует единая партия»[699]. Поэтому КПСС представляла собой и фундамент, и несущие конструкции союзного государства. Членство в партии руководителей союзных республик являлось своего рода гарантией, что республики не воспользуются правом свободного выхода из СССР.

Как известно, в СССР сложился и до конца перестройки действовал такой порядок, при котором управление союзными республиками осуществлялось соответствующими ЦК союзных республик. Первые секретари республиканских комитетов КПСС входили в Центральный комитет партии, который возглавлял Генеральный секретарь ЦК КПСС. Поэтому посредством ЦК генсек осуществлял руководство всеми союзными республиками, а значит, и Союзом ССР в целом. Следовательно, разрушение КПСС привело к разрушению главного канала управления страной и в конечном счете поставило под угрозу единство Советского Союза.

Передача управления государством от КПСС государственным органам и в первую очередь Президенту СССР в условиях возрастающего сепаратизма ещё более дестабилизировало единство союзного государства. Провозглашенные перестройкой «свобода» и «гласность» стали умело использоваться руководителями республиканских партийных комитетов с целью удовлетворения своих политических амбиций. Страну пропитывали сепаратистские настроения[700]. Введение на союзном уровне института президентства стало блестящей возможностью для руководителей республиканских комитетов партии легализовать свою власть, поэтому после введения поста Президента СССР, как цепная реакция, стали создаваться посты президентов союзных республик. И хотя на союзном уровне существовал возглавляемый Президентом СССР Совет Федерации, в состав которого входили «высшие государственные должностные лица союзных республик», управление страной посредством ЦК и посредством Совета Федерации кардинально различалось: первому секретарю республиканского комитета КПСС власть принадлежала лишь фактически, а президенту союзной республики – юридически, со всеми вытекающими отсюда правовыми последствиями. Первый секретарь напрямую подчинялся Генеральному секретарю как руководителю ЦК, а президент союзной республики Президенту СССР уже не подчинялся, поскольку первого секретаря избирал Пленум ЦК, а президента избирало население республики и никакой «должностной лестницы» уже не существовало. И наконец, в ЦК не было первого секретаря КП РСФСР (поскольку до 1990 г. в РСФСР не существовало самого республиканского комитета КПСС), а в Совет Федерации по должности входил Президент РСФСР…

Поэтому попытка навести в стране порядок, централизовать государство путем введения поста Президента СССР привела к обратному результату – «разрыхлению» государственного единства СССР.

Руководство КПСС и СССР само предпринимало все возможные усилия для децентрализации СССР.

Уже на XIX конференции КПСС в середине 1988 г. принимается резолюция «О межнациональных отношениях», в которой прямо говорится о необходимости «расширения прав союзных республик и автономных образований путем разграничения компетенции Союза ССР и советских республик, децентрализации, передачи на места ряда управленческих функций, усиления самостоятельности и ответственности в сфере экономики, социального и культурного развития, охраны природы… Надо поставить дело так, чтобы трудящиеся хорошо знали, сколько республика или область производит, каков её вклад в экономику страны и сколько она получает… Глубокой правовой проработки и практических решений требуют вопросы развития прямых связей между союзными республиками»[701]. То есть сам союзный «центр» в лице руководящей партии, КПСС, признавал необходимость децентрализации СССР, усиления самостоятельности союзных и автономных (!) республик, в том числе самостоятельности экономической, разграничения компетенции между Союзом и республиками, разумеется в пользу республик, установления в обход центра непосредственных, прямых связей между республиками, и даже подчёркивалась важность, чтобы каждый житель республики знал о её вкладе в экономику страны, что неминуемо бы привело к республиканскому «зазнайству» и требованию жить самостоятельно, вне Союза ССР, дабы «не кормить» другие республики.

Складывается впечатление, что главу КПСС и государства М. С. Горбачёва вопрос о сохранении целостности СССР абсолютно не волновал. Даже во время Внеочередного III Съезда народных депутатов СССР в марте 1990 г., когда учреждался пост Президента СССР, одновременно со Съездом проходила сессия Верховного Совета Литовской ССР, на которой были приняты акты о государственной независимости Литвы, М. С. Горбачёв даже не посчитал нужным сразу же включить в повестку дня как первоочередный вопрос о событиях в Литве и о сохранении СССР[702]. Более того, затем в ходе Съезда М. С. Горбачёв наотрез отказался открывать по этому вопросу прения[703]. Даже когда депутат от Литвы выступил на съезде с заявлением о выходе Литвы из состава СССР, в ответ последовали только журение и добрый смех Михаила Сергеевича[704]. Для него было главным решить вопрос, ради которого и был созван Внеочередной Съезд, – это учреждение создаваемого для Михаила Сергеевича поста Президента СССР. Вот, что беспокоило Горбачёва – его политическая целостность, а не целостность государства.

Стоит отметить, что процесс превращения союзных и автономных республик в полнокровные государства и подготовка их к выходу из состава СССР не только не беспокоили Президента СССР, но и всячески им поощрялись. После избрания М. С. Горбачёва Президентом СССР в докладе к III Съезду народных депутатов СССР в марте 1990 г. он недвусмысленно заявил: «…Предметом особой заботы президентской власти должно стать принятие мер по укреплению суверенитета союзных республик, их экономической и политической самостоятельности, повышение статуса автономных республик, других национально-территориальных образований»[705]. Получается, что не только союзные и автономные республики приглашались к выходу из состава СССР, но и «другие национально-территориальные образования», то есть автономные области и автономные округа (глава 11 Конституции СССР 1977 г.), для чего было решено повышать их статус.

Но и на этом в своей речи Президент не остановился. Далее он отметил: «В целях подтверждения суверенитета республик и их права на самоопределение вплоть до отделения, что зафиксировано в Конституции, в ближайшее время должен быть также рассмотрен Верховным Советом и определён законом механизм выхода из Союза (выделено мной. – Д. Л.). Всеми этими вопросами в сотрудничестве с Верховным Советом будет заниматься Президент вместе с Советом Федерации»[706].

Таким образом, инициатором закона о порядке выхода союзной республики из состава СССР явился сам глава государства – М. С. Горбачёв. Причём он подчеркнул, что этим вопросом будет заниматься он и возглавляемый им и находящийся под его опекой Совет Федерации, а Верховный Совет будет приглашаться лишь к сотрудничеству.

Отрицательно на единстве СССР сказалось учреждение Совета Федерации СССР, в состав которого входили высшие государственные должностные лица союзных республик (ст. 127.4 Конституции СССР 1977 г. в ред. от 14 марта 1990 г.). С учреждением этого органа Президент СССР садился за один стол с главами союзных республик, преимущественно президентами, подчёркивая тем самым равенство с ними, что полностью разрушало существовавшую ранее иерархию в системе управления государством, подстёгивало политическое самолюбие республиканских «князей» и неминуемо вело СССР к расчленению.

Другой важнейшей акцией общесоюзного масштаба стало инициирование заключения нового союзного договора. О союзном договоре «вспомнили» в конце 80-х гг., когда стал назревать кризис государственного единства СССР и в этой связи всё настойчивее стал лоббироваться вопрос о «реформировании» советской федерации.

Одним из главных правовых актов, с которым связывают разрушение организации государственного единства СССР, является Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О денонсации Договора об образовании СССР».

То есть государство было ликвидировано путём денонсации договора о его создании.

И тут сразу возникает проблема: а можно ли прекратить существование государства путём прекращения действия договора его образовавшего вообще и «прекратить» Советский Союз путем «денонсации» Договора об образовании СССР в частности? Для того чтобы определить, насколько корректной является сама постановка вопроса, необходимо выявить правовую природу Договора об образовании СССР 1922 г.

Анализируя данную проблему, можно сделать вывод, что договор об образовании СССР 1922 г. являлся не международно-правовым, а учредительным актом, имеющим внутригосударственную природу. Функция этого договора лишь учредить государство, а не легитимировать его существование. Так же как невозможно ликвидировать юридическое лицо путём прекращения договора о его учреждении или «прекратить» жизнь человека, отправив его обратно в утробу матери, также невозможно ликвидировать целое государство, просто денонсировав договор о его учреждении. Вместе с тем договор не являлся, в собственном смысле, договором о создании государства, а был лишь частью будущей Конституции, и, наконец, Договор об образовании СССР 1922 г. изначально задумывался как часть этой разрабатываемой Конституции, а следовательно, «денонсировать» или иным способом прекратить его действие в декабре 1991 г. было просто невозможно[707]. Основным законом государства является Конституция, и никаких «самых основных законов» в виде договоров об образовании государства или чего-то ещё не существует.

Однако, как уже упоминалось в предыдущем параграфе, в ноябре 1988 г. вопрос о пересмотре союзного договора 1922 г. и заключении в результате этого нового договора был поставлен. Так начиналась длительная политическая эпопея словесных попыток «реформирования» союзной федерации, возможность которого почему-то связывалась исключительно с выработкой и подписанием нового союзного договора[708]. Ещё одна странность проявляется в том, что первый проект нового договора появился лишь в ноябре 1990 г., когда во многих союзных республиках уже появились единоличные главы государств, которые по понятным причинам отстаивали как можно больше суверенных прав для своих республик. Ещё больше вопросов возникает по поводу сроков выработки и согласования текста нового союзного договора: для таких кардинальных изменений на высшем государственном уровне страны, как введение поста Президента СССР и изменение ст. 6 Конституции СССР, понадобился всего месяц, а вопрос о заключении нового союзного договора (а в контексте конкретной политической и исторической ситуации – по сути, вопрос о сохранении государства) почему-то растянулся на 3,5 года и снят был с повестки дня только фактом крушения государства. Да и в случае подписания договора дело бы в лучшую сторону для союзного государства не изменилось, поскольку «подготавливавшийся Президентом СССР совместно с президентами и иными руководителями союзных республик так называемый новый союзный договор должен был на деле фактически привести к ликвидации федеративного государства Союза ССР. Вместо него, согласно указанному договору, предполагалось образовать международное объединение суверенных государств – бывших союзных республик – в виде конфедерации»[709]. Данная точка зрения лишний раз подтверждается сложившейся к 1991 г. практикой отношений между «центром» и «союзными республиками»: к примеру, 20 марта 1991 г. в «Правде» публикуется «Соглашение Союза ССР и республик по вопросам реформы розничных цен и социальной защиты населения», подписанное Президентом СССР и руководителями 12 союзных республик. Из соглашения вытекает, что договоренность была достигнута не между республиками, а между республиками и Союзом[710].

Каждый из представляемых М. С. Горбачёвым очередных вариантов нового «союзного договора» содержал все меньше признаков единого государства. Собственно, соглашения, подписанные в Вискулях 08.12.1991, мало чем отличались от последнего варианта «союзного договора» М. С. Горбачёва. А последний проект договора был опубликован в «Правде» 27 ноября 1991 г. и содержал норму, согласно которой «Союз Суверенных Государств (ССГ) – конфедеративное демократическое государство, осуществляющее власть в пределах полномочий, которыми его добровольно наделяют участники договора»[711].

Очень часто можно встретить тезис о том, что Президент СССР не понимал, что такое «конфедерация». Однако данный тезис легко опровергается многими фактами, в том числе справкой, которую представил II Съезду народных депутатов СССР НИИ советского государственного строительства и законодательства, которая так и называлась «О понятиях федерации и конфедерации». В ней, в соответствии с теорией государства, в частности, указывалось, что «федерация – это союзное государство…», а «конфедерация …форма объединения государств… Её рассматривают скорее как международно-правовое объединение»[712].

Интересно отметить, что Съезду народных депутатов СССР председательствующим А. И. Лукьяновым было заявлено, что Съезд утверждать новый «союзный договор» не имеет права: «…Речь идёт не о принятии Договора и даже не об утверждении его проекта – Съезд на это просто не имеет полномочий. Договор будет подписываться республиками, субъектами федерации. Что же касается Съезда, то он, видимо, призван выразить своё отношение к концепции в целом и к порядку заключения Союзного Договора»[713].

Почему А. И. Лукьянов решил, что Съезд не имеет права утверждать новый «союзный договор», неясно. Видимо (я выражаю своё мнение), он передал волю М. С. Горбачёва, поскольку Съезд утвердить новый договор имел право. Во-первых, Съезд был высшим органом государственной власти в стране и был «правомочен принять к своему рассмотрению и решить любой вопрос, отнесённый к ведению Союза ССР» (ст. 108 Конституции СССР 1977 г. в ред. от 01.12.1988). Прямо о ведении Союза в части утверждения союзного договора в Конституции не говорилось, поскольку союзный договор давно был заменён Конституцией СССР. Но раз данный вопрос был поставлен и он затрагивал целостность государства, значит, безусловно, он относился к ведению Союза ССР, а значит, к компетенции Съезда народных депутатов СССР. Ограничить Съезд в чём-то – значит девальвировать его статус как «высшего». Во-вторых, на Съезде представлены все субъекты СССР и РСФСР, а значит, Съезд отражал мнение всех сторон договора. В-третьих, был исторический прецедент: Договор об образовании СССР 1922 г. утверждал именно Съезд, и «отцы-основатели» СССР не видели в этом ничего преступного.

Тем не менее, поскольку было очевидно, что Съезд народных депутатов СССР сразу бы утвердил новый союзный договор и СССР был бы сохранён, подписание союзного договора под разными предлогами откладывалось, а разгул сепаратизма нарастал.

Интересно отметить ещё одну деталь, которую обычно стараются не замечать.

Ликвидацию СССР руководители союзных республик очень часто оправдывают тем, что якобы ГКЧП сорвал подписание нового союзного договора. Однако уже в этом утверждении кроется противоречие.

Во-первых, как известно, сам ГКЧП выступал против подписания нового союзного договора, который «конфедерализовывал» СССР. Следовательно, если «демократические силы» взяли верх в борьбе с ГКЧП, то они в первую очередь должны были заявить о своем скорейшем желании заключить новый союзный договор.

Во-вторых, Б. Н. Ельцин, категорически осудив ГКЧП, выступил в защиту «законного Президента М. С. Горбачёва», а значит, в его лице и в защиту СССР, его единства и целостности. Если бы между Ельциным и Горбачёвым действительно имело место реальное, а не показное противостояние, то, как только официально было заявлено об отстранении от власти Горбачёва, Ельцин, по логике ситуации, должен был бы сразу выступить с горячей поддержкой такого шага и призвать к всенародным, а не «съездовским» выборам Президента СССР с выставлением своей кандидатуры на них. Однако в реальности было иначе: Ельцин защищал Горбачёва и углублял децентрализацию СССР, вводя её в стадию полного развала. Защищал Горбачёва, но отказывался от подписания нового договора между республиками.

В-третьих, если даже республики не смогли договориться об условиях нового союзного договора и подписать его, то юридически это означало, что продолжал действовать прежний союзный договор – договор об образовании СССР 1922 г., который к тому же не имел срока действия. То есть если не удается новация договора, значит, продолжает действовать прежний договор в прежней редакции.

Незамеченным остался и тот факт, что в период перестройки осуществили подмену понятий: договор об образовании СССР (таково его официальное название) упорно называли «союзным договором». С какой целью это было сделано? На мой взгляд, чтобы заретушировать свои истинные цели по уничтожению целостности государства. Поскольку если утверждать, что необходимо пересмотреть Договор об образовании СССР, то сразу становится очевидной абсурдность этой затеи: что значит пересмотреть договор об образовании государства? То есть ликвидировать государство? А когда говорили, что нужно пересмотреть «союзный договор», то создавалась иллюзия, что этот договор легитимирует всё и вся, что договор вроде «иглы Кощея», на нём всё держится. И именно в таком виде представили договор об образовании СССР, чтобы затем в процессе его 4-летнего (1988–1991 гг.) обсуждения-забалтывания настолько расширить права союзных и автономных республик, выйдя за рамки федерации, и дать договору такое содержание, что это юридически бы означало легальную ликвидацию СССР и создание на его базе аморфного образования типа нынешнего СНГ. Поэтому, как уже упоминалось, неслучайно, а вполне закономерно, что подписанные в Вискулях и Алма-Ате в декабре 1991 г. соглашения о ликвидации СССР и образовании СНГ мало чем отличались от последнего проекта «союзного договора» Горбачёва.

Таким образом, «союзный договор» выступил одним из инструментов ликвидации СССР.

Как уже указывалось ранее, существенное влияние на разрушение организации государственного единства СССР оказали законодательные акты союзных республик.

В прибалтийских республиках ярким вдохновителем зародившегося там «махрового» национализма и сепаратизма стал некогда заключенный так называемый «пакт Молотова – Риббентропа» с якобы прилагаемым к нему «секретным протоколом». На официальном уровне в этих республиках стали издаваться правовые акты, осуждающие данные соглашения и заявляющие о незаконности власти СССР на своей территории[714].

В частности, как уже указывалось ранее, в одном из актов Эстонской ССР заявлялось: «Внешнеполитические и военные акции, предпринятые сталинским руководством Советского Союза против Эстонской Республики в 1940 году, квалифицируются как агрессия, военная оккупация и аннексия Эстонской Республики… включение Эстонии в 1940 году в состав Советского Союза не было правомерным.

…Верховный Совет Эстонской Советской Социалистической Республики постановляет:

Признать решение Государственной Думы Эстонии от 22 июля 1940 года – “Декларацию о вступлении Эстонии в Союз Советских Социалистических Республик” – юридически недействительным, поскольку оно не основывалось на свободном волеизъявлении эстонского народа»[715].

Что же способствовало принятию таких решений вышеуказанными союзными республиками? Как ни странно, опять же активная антисоюзная политика самого союзного «центра».

Известный факт, что в конце 80-х гг., в период крушения «социалистического лагеря», разгара межнациональных конфликтов в СССР и дестабилизации общественных отношений, некоторые представители руководства СССР, среди которых немаловажное место занимал академик А. Н. Яковлев, стали с удивительным рвением вспоминать событие, произошедшее более полувека назад – подписание договора о ненападении между Германией и Советским Союзом (так называемого «пакта Молотова – Риббентропа»). Причём заинтересованные круги привлекал не столько сам договор, сколько «секретный дополнительный протокол» к нему.

В 1988 г. данный вопрос был поднят на государственном уровне: на I Съезде народных депутатов СССР депутаты от прибалтийских республик настойчиво требовали обсуждения и осуждения данного договора и секретного протокола[716].

Не скрывал своей заинтересованности в «раскручивании» данного вопроса и М. С. Горбачёв, который вне очереди взял на I Съезде слово и заявил следующее: «…Все попытки найти этот подлинник секретного договора не увенчались успехом… Мы давно занимаемся этим вопросом. Подлинников нет, есть копии, с чего – неизвестно, за подписями, особенно у нас вызывает сомнение то, что подпись Молотова сделана немецкими буквами (выделено мной. – Д. Л.). Когда был здесь канцлер Колль… были вопросы, которые носили сугубо конфиденциальный характер, один на один. И я, в частности, его спросил: есть ли у вас подлинники этих договоров, приложение? Он ответил, что у них есть. И мы на основе этой договорённости направляли представителей МИДа. Так, Эдуард Амвросиевич? Да. Но не обнаружилось и там подлинников (выделено мной. – Д. Л.)»[717].

То есть, как видно из выступления Генерального секретаря ЦК КПСС и главы советского государства М. С. Горбачёва, подлинника секретного протокола к «пакту Молотова – Риббентропа» нет не только в СССР, но и в самой Германии. Попытки отыскать успехом не увенчались. Имеется только копия протокола, снятая, по выражению выступавшего, «неизвестно с чего» и с подписью Молотова на немецком языке. Очевидно, что ни о какой достоверности данного протокола речи быть не может в принципе и вопрос должен был быть снят с политической повестки дня. Однако на деле было совсем иначе: М. С. Горбачёв твёрдо заявил о необходимости создания комиссии, которая бы дала политическую и правовую оценку пакту «Молотова – Риббентропа» и секретному протоколу к нему: «Вопрос серьёзный, требует научного и политического анализа. Я не хочу его упрощать, надо его обсудить и оценить, как предлагают товарищи. Поэтому я высказался бы за создание комиссии, поскольку это просьба нескольких делегаций… Я думаю, вообще комиссия такая должна быть, с этим я действительно согласился бы… Не будем уклоняться, давайте браться и изучать… Комиссию такую создать – правильно… (выделено мной. – Д. Л.)»[718].

Зачем же нужна была генсеку эта комиссия? Зачем нужно было поднимать вопрос о событии полувековой давности? Понимал ли глава государства возможные последствия для единства СССР обсуждения данного вопроса на официальном уровне? Да, понимал: «…Бурлит Прибалтика, обсуждая эти вопросы, и в связи с этим подвергается сомнению, что при вхождении в Советский Союз вообще была воля народа. Вряд ли это так…»[719]. Последнее «сглаживающее» личное мнение генсека никакого значения не имело, поскольку говорил он одно, а делал совершенно иное: прекрасно понимая, что национал-сепаратисты в прибалтийских республиках связывают возможность выхода трёх республик из состава СССР с секретным протоколом, М. С. Горбачёв, заявляя, что никаких подлинников протокола не обнаружено, всё же инициировал создание комиссии по оценке данного исторического события, а значит, инициировал ещё более широкое его обсуждение, теперь уже на официальном уровне. Очевидно, что тем самым руководством СССР и лично М. С. Горбачёвым был предпринят сознательный шаг на пути к разрушению СССР как единого государства.

24 декабря 1989 г., лишь со второго раза, после проведённой среди депутатов «разъяснительной работы»[720], II Съезд народных депутатов СССР принял постановление «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года»[721]. В постановлении Съезд указал, что «содержание этого договора не расходилось с нормами международного права и договорной практикой государств, принятыми для подобного рода урегулирований. Однако как при заключении договора, так и в процессе его ратификации скрывался тот факт, что одновременно с договором был подписан “секретный дополнительный протокол”, которым размежевывались “сферы интересов” договаривавшихся сторон от Балтийского до Чёрного моря, от Финляндии до Бессарабии.

Подлинники протокола не обнаружены ни в советских, ни в зарубежных архивах. Однако графологическая[722], фототехническая и лексическая экспертизы копий, карт и других документов, соответствие последующих событий содержанию протокола подтверждают факт его подписания и существования».

Удивительно, но, несмотря на отсутствие секретного дополнительного протокола в архивах, и это признавал сам Съезд, всё-таки им безапелляционно сделан вывод, что протокол всё равно был, поскольку это косвенно подтверждают документы и дальнейший ход событий. В таком случае остается радоваться, что Съезд не сделал вывод о наличии между СССР и Германией подписанного секретного протокола по поводу проведения в будущем войны с последующим разгромом Третьего рейха. Ведь последующее развитие событий это тоже подтверждает…

В скором времени в продаже начинают появляться сборники документов, касающиеся отношений СССР и Германии в предвоенный период[723], и в этих сборниках появляется и «секретный дополнительный протокол»[724], причём не только к договору о ненападении.

Интриги по поводу секретного дополнительного протокола и определения «сфер влияния» в Европе привели в конечном счете к подрыву легитимности союзной власти в СССР, поскольку были поставлены под сомнение составляющие элементы легитимности – законность (протокол не соответствует нормам международного права) и поддержка населением (протокол подписан втайне от народа СССР).

Именно новая трактовка известных исторических фактов, данная на высшем государственном уровне СССР, подхлестнула некоторые союзные республики – Латвию, Литву, Эстонию и Молдавию – пересмотреть вопрос о добровольности своего вхождения в состав СССР.

В результате, помимо упоминавшегося выше акта Верховного Совета Эстонской ССР, 7 февраля 1990 г. Верховный Совет теперь уже Литовской ССР принимает постановление «О советско-германских договорах от 1939 года и ликвидации их последствий для Литвы»[725], в котором указывает, что «Закон СССР “О принятии Литовской Советской Социалистической Республики в Союз Советских Социалистических Республик” от 3 августа 1940 года, основанный на Декларации Народного сейма Литвы от 21 июля 1940 года, является незаконным и юридически Литву не связывающим. Предложить Союзу Советских Социалистических Республик приступить к двусторонним переговорам о восстановлении независимости Литовского государства».

В свою очередь, в Молдавии 23 июня 1990 г. было принято постановление «О заключении Комиссии Верховного Совета ССР Молдова по политико-юридической оценке Советско-Германского договора о ненападении и Дополнительного секретного протокола от 23 августа 1939 года, а также их последствий для Бессарабии и Северной Буковины».

В конечном счёте прибалтийские республики и Молдавия упорно стремились выйти из состава Советского Союза (а Латвия, Литва и Эстония в итоге это осуществили) под предлогом восстановления государственности, «растоптанной» сталинско-гитлеровским «сговором».

Собственно, признание независимости и выход из состава СССР прибалтийских республик, осуществленные в сентябре 1991 г. Государственным Советом СССР под председательством М. С. Горбачёва, обосновывались «конкретной исторической и политической обстановкой, предшествовавшей вхождению Литвы, Латвии и Эстонии в СССР»[726].

Предвидело ли руководство СССР последствия, к которым приведёт осуждение пакта Молотова – Риббентропа? Да, предвидело. Горбачёв вспоминал: «С политической и практической точек зрения и раньше было ясно, что дело идёт к уходу трёх республик из Союза»[727]. Откровенничал и А. Н. Яковлев: «Я понимал, что принятое постановление (постановление II Съезда народных депутатов СССР об осуждении пакта Молотова – Риббентропа. – Д. Л.) является решающим этапом на пути Прибалтики к независимости»[728].

Аналогичный импульс был дан теме так называемых «сталинских репрессий», которая начала активно муссироваться в конце 80-х гг. XX в. Как будто получая от неё несказанное удовольствие, некоторые представители высшего руководства СССР фанатично включились в восстановление «исторической справедливости»[729]. Однако была ли в этом такая насущная потребность по прошествии почти полувека после данных событий? Очевидно, что нет, поскольку «историческая справедливость» уже была восстановлена во второй половине 50-х – начале 60-х гг., а кампания по «десталинизации», начатая в период перестройки, следовательно, в действительности могла иметь только одну цель – сугубо политическую, выражающуюся в сознательном подрыве легитимности единого государства, в подмене понятия «дружба народов» понятием «авторитарный режим», понятия «плановая экономика» понятием «командно-административная система» и т. д. Самим руководством СССР из государства создавался образ «тюрьмы», «империи зла», история которой знает только тоталитаризм, застой, репрессии, голодомор, преступные сговоры, авантюризм, железный занавес и которая в целом может существовать только за счет насилия и обмана. Поэтому единственным и логичным выходом, который активно внушался, представлялось признание, как все цивилизованные страны, естественных прав человека и разрушение тоталитарной системы (то есть, на деле, государства), которые дадут истинное освобождение человека и гармонию, права и демократию.

Итог данной кампании для ее организаторов оказался довольно успешным – «тоталитарной системы» в лице СССР не стало.

Теперь остановимся на рассмотрении нормативных правовых актов союзного уровня, которые напрямую затрагивали вопрос разрушения организации государственного единства СССР.

Пожалуй, первым таким актом явился Закон СССР «Об экономической самостоятельности Литовской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР»[730]. В принципе, данный закон был принят после издания аналогичных законов в прибалтийских республиках. Однако непонятно, почему Союз ССР стал потворствовать сепаратистам Прибалтики вместо защиты имеющихся федеративных связей и территориальной целостности государства.

Рассматриваемый закон предусмотрел беспрецедентную норму: «Законодательные акты СССР, регулирующие хозяйственные отношения, действуют на территориях указанных республик постольку, поскольку они не препятствуют их переходу на экономическую самостоятельность». То есть в федеративном государстве центральная власть добровольно передает решение, в сущности, всех экономических вопросов части республик. При этом устанавливался, хотя и в определённых пределах, приоритет республиканского правового регулирования над союзным и в то же время создавался заманчивый прецедент для остальных республик, входящих в состав СССР.

Надо откровенно признать, что руководство СССР в лице М. С. Горбачёва активно лоббировало идею экономической самостоятельности всех союзных республик[731]. И проект этого решения был бы внесен на рассмотрение II Съезда народных депутатов СССР, если бы оказался к этому времени готов[732]. А поскольку экономика является базисом, очевидно, что за экономической самостоятельностью неизбежно бы последовала самостоятельность политическая, то есть государственная независимость всех союзных республик и, следовательно, ликвидация СССР.

Ещё одним нормативным правовым актом, подрывающим государственное единство Советского Союза, стал Закон СССР от 3 апреля 1990 г. № 1409-I «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР»[733]. Данный закон предусматривал достаточно сложную (но обоснованно сложную) процедуру выхода союзной республики из состава СССР. Используя данную процедуру, осуществить выход республики из состава Советского Союза было практически невозможно, поскольку республиканское «желание» независимости на пути к своему воплощению должно было пройти два препятствия – республиканский референдум, на котором за реализацию права на выход из СССР избиратели должны проголосовать квалифицированным большинством голосов не менее двух третей от общего числа граждан СССР, постоянно проживающих на территории союзной республики и имеющих право голоса, и переходный период не более пяти лет, причём в последний год периода мог быть проведен повторный референдум с целью подтверждения желания республики выйти из СССР. И в случае, если на последнем референдуме не получено квалифицированное большинство голосов в поддержку независимости республики, процедура выхода республики из состава СССР прекращалась, а новый референдум мог быть проведен не ранее чем через 10 лет после проведения последнего референдума.

Вместе с тем следует учитывать, что принятием закона, регулирующего порядок выхода союзной республики из СССР, союзный «центр» впервые на законодательном уровне признавал возможность реального выхода республик из состава СССР, поскольку отсутствие детального регламентирования данного процесса в предшествующий период, думается, объясняется не законодательным пробелом, а отсутствием прямой необходимости в данном законе, а также неверием в возможность отделения какой-либо республики от Советского Союза. Принятие же данного закона подрывало монолитность и спаянность Советского Союза. Причем подрывало в любой редакции закона, в какой бы он ни вышел: упрощенной процедурой выхода непременно бы воспользовались заинтересованные сепаратистски настроенные круги союзных республик; любую другую процедуру, так или иначе содержащую усложняющие элементы, просто бы обошли, как это и было сделано впоследствии[734].

Следует отметить, что инициатором принятия данного закона был лично М. С. Горбачёв. 29 января 1990 г. на заседании Политбюро ЦК КПСС, на котором рассматривался в том числе национальный вопрос, будущий Президент СССР заявил: «Нужен закон о механизме выхода из СССР. Так и назвать его… Уходите из СССР – ладно…»[735].

Союзным нормативным актом, затрагивающим вопрос организации государственного единства СССР, стал и Закон СССР от 26 апреля 1990 г. «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации»[736]. Надо сказать, что активно настаивал на принятии данного закона опять же лично М. С. Горбачёв: «Что касается вопросов о собственности, о земле, о разделении функций, полномочий между республиками и центром (выделено мной. – Д. Л.), они настолько важны, что если мы будем затягивать их решение, то это будет тормозить перестройку. Да уже тормозит, товарищи»[737]. Вот так, ни больше ни меньше. Если в том числе рассматриваемый закон не будет принят, то это затормозит перестройку и бросит вызов лично М. С. Горбачёву.

Так почему же понадобился данный закон? Неужели Конституция СССР в статьях 73 и 76 не разграничивала полномочия между республиками и «центром»? Разумеется, разграничивала. Но раз понадобился новый закон, значит, закрепленное ранее Конституцией разграничение «прорабов» перестройки уже не устраивало.

Из закона, так же как и из Конституции СССР, следовало, что СССР – это единое государство (причём, в отличие от Конституции СССР, в которой говорится, что СССР – это «союзное государство», в рассматриваемом законе указывалось, что СССР – это «федеративное государство»); союзная республика имела право свободного выхода из СССР, а также право вступления в дипломатические отношения с иностранными государствами, участия в деятельности международных организаций; устанавливалось разграничение полномочий между Союзом ССР и союзными республиками путём определения исключительного ведения СССР, совместного ведения Союза и союзных республик и ведения только союзных республик; определялся приоритет союзных нормативно-правовых актов в установленной сфере ведения над республиканскими.

Однако всё же закон имел существенные расхождения с Конституцией СССР, связанные с правовым статусом союзных и автономных республик. В рассматриваемом законе автономные республики наравне с союзными определялись как государства, причём являющиеся «субъектами федерации – Союза ССР». Думается, именно поэтому и возник «парад суверенитетов» не только союзных, но и автономных республик. Видимо, по замыслу «архитекторов перестройки» должно было не стать не только Советского Союза, но и России.

Закон существенно сужал предметы ведения Союза ССР в лице его высших государственных органов. В законе содержался «закрытый» перечень предметов ведения СССР, хотя в союзной Конституции, как известно, содержалась формулировка – «решение других вопросов общесоюзного значения», что было новеллой Конституции СССР 1977 г. по сравнению с предшествующими общесоюзными Основными Законами.

Таким образом, Закон СССР от 26 апреля 1990 г. «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации» на официальном уровне «разрушал» организацию государственного единства СССР, запускал «парад суверенитетов» как на уровне союзных, так и на уровне автономных республик.

Однако на этом запуск «парада суверенитетов» не был остановлен. Несколько ранее был принят аналогичный закон, разграничивающий регулирование в экономической сфере между Союзом и союзными и автономными республиками, с явным перевесом в сторону последних[738]. Затем на Внеочередном III Съезде народных депутатов СССР была принята поправка к Конституции, по которой в Президиум Верховного Совета СССР наряду с представителями союзных республик входили представители от автономных республик, автономных областей и автономных округов[739].

Следует отметить ещё одну инициативу союзных властей. В конце 1990 г. по инициативе Президента СССР было принято решение о проведении референдума с целью определения дальнейшей судьбы Союза ССР. Выступая на IV Съезде народных депутатов СССР, М. С. Горбачёв заявил следующее: «…Я вношу на рассмотрение Съезда предложение – провести по всей стране референдум, чтобы каждый гражданин высказался “за” и “против” Союза суверенных государств на федеративной основе. Результат референдума в каждой республике и явится окончательным вердиктом»[740]. Следует отметить, что, поскольку вопрос о сохранении целостности государства для большинства депутатов не стоял, то отклика в выступлениях народных избранников на это предложение не последовало, что вызвало крайнее раздражение М. С. Горбачёва, который вне очереди выступил со специальным заявлением: «Хочу привлечь внимание Съезда вот к чему. Вынужден поставить перед Съездом вновь ряд вопросов, вернуть вас к тем вопросам, которые я ставил. А именно: в докладе о положении в стране мною в порядке законодательной инициативы (согласно статье 114 Конституции СССР) внесено предложение о проведении референдума СССР по выяснению отношения населения страны к частной собственности на землю и сохранению обновленного Союза как федерации равноправных Суверенных Советских Республик.

Прошу поставить эти предложения на голосование, иначе я просто буду удивлён невниманием Съезда к этому (выделено мной. – Д. Л.). Президент в порядке законодательной инициативы вносит на рассмотрение вопросы, они не рассмотрены, их пытаются попутно где-то в постановлениях реализовать… И в то же время голосуется много предложений частного характера.

Я внёс Съезду на рассмотрение эти два предложения в порядке законодательной инициативы и на основе Конституции СССР. Прошу рассмотреть это отдельно и принять, а в постановлениях эти темы закрыть, исключив оттуда эти положения»[741].

Выразил своё недовольство М. С. Горбачёв и в отношении А. И. Лукьянова за «какие-то манёвры, в том числе со стороны председательствующего»[742].

Стоит сказать, что такая раздражительная реакция Президента СССР как минимум странна. Съезд народных депутатов СССР – высший орган государственной власти в стране, который может принять к своему рассмотрению любой вопрос, отнесённый к ведению Союза ССР. IV Съезд народных депутатов СССР принял твёрдое решение сохранить единое государство и его историческое название – Союз Советских Социалистических Республик[743]. Казалось бы, Президент этой сохранённой страны должен был бы в радостном расположении духа выйти за трибуну и поблагодарить Съезд за мудрость и мужество. Однако всё оказалось иначе: не скрывая своего негодования, Президент заявляет, что этот вопрос должен решать не Съезд, а народ на референдуме. Почему же так Президент поступил? Его не устроил результат голосования?..

Таким образом, инициатором референдума по вопросу, быть или не быть Союзу ССР, вновь выступил лично М. С. Горбачёв. Надо сказать, что это признавал и он сам[744].

Следует отметить, что при всей неоднозначности формулировки вопроса, которая была включена в бюллетень для голосования и которую можно было трактовать по-разному, сам факт инициирования высшим эшелоном власти СССР проведения референдума о сохранении государства справедливо было бы рассматривать как государственную измену. Трудно себе представить, чтобы, к примеру, ректор университета вынес на рассмотрение ученого совета вопрос о сохранении университета. Тем более абсурдным выглядит определение на референдуме судьбы государства. Вопрос о том, необходимо ли сохранять СССР или нет, не стоял перед советскими гражданами, как не стоит сегодня перед российскими гражданами вопрос о сохранении России. Не стоял данный вопрос и юридически, поскольку он давно уже был решен: во-первых, в ст. 70 Конституции СССР 1977 г., которая устанавливала, что «Союз Советских Социалистических Республик – единое союзное многонациональное государство, образованное на основе принципа социалистического федерализма (выделено мной. – Д. Л.)…»; во-вторых, в уголовном законодательстве, в частности в УК РСФСР 1960 г., ст. 64 которого квалифицировала деяния, совершенные «в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности» как «Измена Родине». К тому же гарантии того, что избиратели выскажутся именно за «сохранение обновленной федерации», не было. На это же справедливо указывал И. Я. Фроянов: «Задуманное предприятие как по сути своей, так и по обстоятельствам являлось двусмысленной и даже опасной затеей. Существование Советского Союза становилось предметом обсуждения, что само по себе означало признание проблематичности данного вопроса»[745]. Далее, как и проф. И. Я. Фроянову, представляется справедливым привести оценку референдума В. А. Крючковым: «Сама постановка вопроса о Союзе носила провокационный характер, в нем не было никакой нужды, для широких масс этот вопрос не существовал, они не выступали против Союза, более того, у людей вызывало удивление, а то и возмущение, когда кто-либо высказывал сомнение в необходимости сохранения Союза. Союзное государство устраивало подавляющее большинство граждан, и его существование воспринималось как естественное состояние. Разрушители Союза готовили его развал со всех сторон, им было важно обозначить хотя бы сам вопрос (выделено мной. – Д. Л.)»[746]. И далее бывший Председатель КГБ добавил: «Особой агитации с призывом дать положительный ответ на поставленный вопрос не было… Обращала на себя внимание удивительная пассивность властей, и в частности Президента Горбачёва. Тогда у меня закралась мысль, а в последующем она еще более утвердилась, что Горбачёв или не верил в положительные результаты референдума, или, более того, опасался их (выделено мной. – Д. Л.)»[747].

Однако как бы там ни было, но 16 января 1991 г. Верховный Совет СССР принял постановление о проведении референдума по вопросу о сохранении СССР[748]. На референдум был вынесен вопрос следующего содержания: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?». «Да» или «Нет». Как видно, вопрос достаточно двусмысленный: непонятно, что хотят напрямую спросить у избирателей – то ли согласны ли они на сохранение государства, то ли согласны ли на «гарантии прав и свобод человека любой национальности». Если последнее, то неясно, для чего вообще проводить референдум: если, во-первых, ответ – положительный – и так очевиден, во-вторых, права и свободы гарантируются законом безо всякого референдума. Кроме того, странно, зачем указывается форма государственного единства «федерация» – очевидно, что другой формы быть и не может: унитарное государство отметалось в принципе, так как СССР и без того называли «чрезмерно унитарным», конфедерация означала бы легальный юридический развал единого государства и превращение его в конгломерат независимых государств, хотя и некоторым образом связанных друг с другом. То есть в конечном счете вопрос сводился к одному – быть или не быть государству. Именно так воспринимался данный референдум в союзных республиках и именно таким образом нашел свое отражение в периодической печати[749]. И печален тот факт, что первый в истории нашей страны референдум был посвящен не вопросу укрепления и развития государства, а вопросу существования вообще этого государства.

Как известно, референдум прошел только в 9 союзных республиках, 6 республик референдум о сохранении Союза ССР бойкотировали – это республики Прибалтики, Армения, Грузия и Молдавия. Однако в результате голосования более 76 % избирателей, принявших участие в голосовании, высказались за сохранение СССР, причем в республиках Средней Азии, Казахстане и Азербайджане число сторонников единого государства оказалось свыше 90 %, принявших участие в голосовании. А среди жителей РСФСР, Белорусской ССР и Украинской ССР за сохранение СССР высказалось более 70 % пришедших на избирательные участки. То есть юридические, политические и моральные основания для сохранения и укрепления единого государства были колоссальны. Однако в отличие от республиканских референдумов, на которых избиратели высказались за дальнейшее развитие республик вне СССР (Эстония, Грузия – март 1991 г. и Украина – декабрь 1991 г.) и которые представлялись как «священная воля» народа, результаты общесоюзного референдума решили как бы не заметить. И это понятно: результата ждали иного.

Следующим важным этапом союзного правового регулирования демонтажа государственного единства СССР стало нормотворчество созданного в сентябре 1991 г. Государственного Совета СССР.

Вновь созданный орган первым делом издал три постановления, которыми признавалась государственная независимость прибалтийских республик[750]. Данные постановления «прямой наводкой» разрушали СССР[751], а Государственный Совет выступил в роли «ликвидационной комиссии» Советского Союза. То есть, как видно, территориальное расчленение СССР началось отнюдь не в Беловежской Пуще, а за 3 месяца до этого – 6 сентября 1991 г. за личной подписью Президента СССР М. С. Горбачёва.

Таким образом, анализ нормативных актов общесоюзного уровня свидетельствует о том, что при всём негативном влиянии, которое оказали на государственное единство СССР законодательные акты союзных республик, всё же активным двигателем и инициатором разрушения СССР стал сам союзный «центр».

И данный фактор стал решающим в процессе, который в итоге привел к тому, что в декабре 1991 г. Союз Советских Социалистических Республик прекратил свое существование.

§ 3. Правовое оформление разрушения СССР

Представляется необходимым отдельно рассмотреть правовые акты, с которыми обычно связывают официальное прекращение существования Союза Советских Социалистических Республик.

Как известно, 8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще состоялось судьбоносное для СССР событие. Президентом РСФСР Б. Ельциным, председателем Верховного Совета Республики Беларусь С. Шушкевичем и Президентом Украины Л. Кравчуком были подписаны «Заявление глав государств Республики Беларусь, РСФСР, Украины»[752] и «Соглашение о Создании Содружества Независимых Государств»[753]. В Заявлении указывалось: «Мы, руководители Республики Беларусь, РСФСР, Украины, отмечая, что переговоры о подготовке нового Союзного Договора зашли в тупик, объективный процесс выхода республик из состава Союза ССР и образования независимых государств стал реальным фактом… осознавая ответственность перед своими народами и мировым сообществом и назревшую потребность в практическом осуществлении политических и экономических реформ, заявляем об образовании Содружества Независимых Государств, о чём сторонами 8 декабря 1991 года подписано Соглашение».

Соглашение резюмировало: «…Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает свое существование».

По воспоминаниям Е. Т. Гайдара идею «денонсации» Договора об образовании СССР предложил С. М. Шахрай: «…Сергей Шахрай предложил юридический механизм выхода из политического тупика – ситуации, при которой Союз как бы легально существует, хотя ничем не управляет и управлять уже не может: формулу Беловежского соглашения, роспуска СССР тремя государствами, которые в 1922 году были его учредителями»[754]. Говоря же об авторстве «Беловежского соглашения», Е. Т. Гайдар откровенно признавал: «…Если кто-то захочет выяснить, на ком лежит ответственность за Беловежское соглашение, отпираться не буду – оно от начала до конца написано моей рукой»[755].

Идея проведения «встречи четырёх» – руководителей России, Белоруссии, Украины и Казахстана[756] – не нова. По свидетельству Б. Н. Ельцина, С. С. Шушкевича, А. И. Лукьянова и других лиц, ещё в феврале 1991 г. до референдума по вопросу о сохранении СССР руководители четырёх республик провели встречу в Минске и рассматривали проект заявления «Об основах Союза суверенных государств»[757]. Но по каким-то причинам документ подписан не был, поэтому в Беловежской Пуще попытка была повторена и теперь уже успешно реализована.

Достаточно любопытно проходила и сама «беловежская встреча». Накануне подписания известных документов, 7 декабря 1991 г., до самой ночи обсуждалась концепция будущего соглашения. Разумеется, обсуждение происходило не на голодный желудок и не «всухую», что вызывало и определённые курьёзы. По словам бывшего министра иностранных дел Белоруссии П. К. Кравченко, присутствовавшего на «беловежской встрече», «после ужина Ельцин поднимался на второй этаж, где располагались его апартаменты. И вдруг на середине лестницы споткнулся и стал падать спиной назад. С учётом его солидного телосложения такое падение могло закончиться трагично. Охрана замешкалась, все оцепенели, но ситуацию спас Шушкевич, который поднимался вслед за Ельциным и ловко подхватил Бориса Николаевича. На следующий день, выйдя к завтраку, Ельцин по-царски достал из кармана часы и сказал: “Станислав Станиславович, это – за поддержку Президента России в трудную минуту”»[758].

По воспоминаниям Е. Т. Гайдара, в 4 часа утра 08.12.1991 проект беловежского соглашения, написанный им, был подготовлен и почему-то положен под дверь, но по ошибке «не под ту»[759]. В итоге проект оказался под дверью охраны Б. Н. Ельцина. «Обнаружив утром у себя какую-то бумажку и исходя из наличия в номере туалетной бумаги, охранники выбросили исторический документ в урну. Только после того, как была поднята тревога, черновой вариант исторического беловежского соглашения был извлечён из туалетной урны и передан его авторам»[760].

Думаю, комментарии к приведённым цитатам излишни.

Тем не менее Беловежские соглашения были подписаны, и они впервые официально фиксировали юридическую ликвидацию СССР.

Следует отметить, что беловежские соглашения нисколько не удивили и не расстроили Президента СССР М. С. Горбачёва, а, наоборот, обрадовали его[761], поскольку полностью соответствовали его чаяниям. Правда, 13 декабря 1991 г. в телефонном разговоре с Президентом США Дж. Бушем М. С. Горбачёв заявил, что ликвидировать СССР (!) надо было несколько иначе: «…С участием всех республик разработать все необходимые документы, обсудить их в парламентах, в общем представительном законодательном органе, который и примет решение о том, что Советский Союз прекращает своё существование, а Содружество начинает свою жизнь»[762]. На беловежские соглашения Президент СССР официально реагировал не как глава государства, обязанный защищать территориальную целостность страны, а как сторонний наблюдатель, как эксперт: «…Возник реальный процесс. И если республики заняли позицию, то я должен принять это как реальность и содействовать процессу. Таков был мой вывод для самого себя»[763].

Знал ли М. С. Горбачёв о том, что происходит в Беловежской пуще? Безусловно, знал. Это очевидно из самого факта, что глава государства всегда является самым информированным человеком в стране, а также подтверждается свидетельскими показаниями.

Один из участников встречи в Вискулях Беловежской Пущи, бывший председатель Совета Министров Республики Беларусь Вячеслав Кебич, вспоминает: «…Ко мне подошёл (после подписания Беловежских соглашений. – Д. Л.) председатель КГБ Белоруссии Эдуард Ширковский. Отведя в сторонку, шепнул:

– Вячеслав Францевич, это же самый настоящий государственный переворот! Я доложил обо всём в Москву, в Комитет… Жду команды Горбачёва…

Я вроде бы не из робкого десятка. Но от этого сообщения забегали по спинке мурашки, руки похолодели.

– Ты думаешь, команда последует?

– А как же! Ведь налицо факт государственной измены, предательства, если называть вещи своими именами. Поймите меня правильно, я не мог не реагировать. Давал присягу.

…

Увы, Москва молчала. И это ещё одна загадка»[764].

То есть Президент СССР непосредственно от руководителя белорусского КГБ узнал, что в Беловежской Пуще совершается измена Родине, но никаких действий, направленных на предотвращение развала СССР, не предпринял.

О том, что совершается государственная измена, прекрасно понимали и участники беловежской встречи, которые для этой встречи выбрали не столицу Белоруссии, Минск, и не крупный город Брест, а более подходящее место: Беловежскую пущу – территорию, по которой проходит белорусско-польская граница, что в случае «неожиданностей» со стороны руководства СССР давало иллюзию возможности для «манёвра» в виде экстренной эмиграции за границу. И хотя сами участники беловежской встречи категорически отрицают такую трактовку причин выбора Беловежской Пущи, убедительных контрдоводов они не приводят[765]. Более того, Пётр Кравченко, присутствовавший на судьбоносной встрече в ранге министра иностранных дел Белоруссии, свидетельствует: «…Несмотря на всю историческую важность этого события, лидеры России, Украины и Беларуси не скрывали друг от друга охватившей их тревоги.

Ельцин откровенно озвучил то, что волновало всех остальных:

– Нужно скорее разлетаться! Нас не должны накрыть здесь всех вместе.

…

Тревога ощущалась в репликах буквально каждого участника встречи. Все чувствовали себя неуютно. Время от времени звучал довольно мрачный юмор:

– Ну что, собрались все вместе?! Вот тут можно сразу всех и накрыть одной ракетой»[766].

Однако, по свидетельству В. Ф. Кебича, Горбачёв не только был информирован о том, что происходило в Беловежской Пуще по сообщениям из самой Пущи, но знал обо всём, что там намечается, ещё задолго до самой встречи: «О реакции Горбачёва на звонок Шушкевича я знаю по рассказу тогдашнего министра обороны СССР Евгения Шапошникова. В это позднее время (была уже глубокая ночь) он находился в Кремле в кабинете президента, готовый исполнить любой его приказ…

Ждали сообщений из Вискулей.

– Не могут они не позвонить! Потерпи! – убеждал Горбачёв министра обороны, который предлагал арестовать всех участников встречи. – После этого у нас, по крайней мере, будет официальный повод для таких действий.

– Михаил Сергеевич, может быть поздно!

– Да ты что, не знаешь Бориса! Напьётся в стельку и всё. Уверяю тебя: ничего они не подпишут. Ничего у этих мерзавцев не получится!

С большой неохотой, почти дрожью в руках, Станислав Шушкевич связался с Михаилом Горбачёвым.

– Ну что вы там натворили, докладывай! Мы тут с министром обороны давно уже ждём вашего звонка, – с нетерпением потребовал президент.

Упоминание о присутствии в президентском кабинете министра обороны вконец испортило Станиславу Шушкевичу настроение. Прерывающимся от волнения голосом он стал рассказывать:

– Михаил Сергеевич, мы тут… Обсудили сложившуюся внутриполитическую ситуацию, экономическое положение страны… В общем, Советского Союза больше не существует…

Последние слова буквально застряли у Шушкевича в горле.

На это сенсационное сообщение Михаил Горбачёв отреагировал на удивление спокойно (выделено мной. – Д. Л.)»[767].

Из приведённого свидетельства следует несколько интересных выводов.

Во-первых, Президент СССР ждал звонка из Беловежской Пущи («не могут они не позвонить»). Кроме того, его требование сказать, что «там натворили», говорит о том, что М. С. Горбачёв изначально знал о готовящейся встрече в Беловежской пуще лидеров трёх республик и об их планах подписать определённое соглашение.

Во-вторых, у Президента СССР оставался в подчинении не только КГБ СССР, но оставалось и Министерство обороны, руководители которых были готовы в любой момент арестовать «пущистов».

В-третьих, М. С. Горбачёв указанными возможностями не воспользовался и встретил весть о ликвидации СССР «на удивление спокойно», что явно свидетельствует об измене Родине со стороны самого Президента СССР.

Зато обеспокоены ликвидацией СССР были лидеры среднеазиатских республик и в первую очередь Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев, который в телефонном разговоре известие о юридической ликвидации СССР встретил словами: «Ну, мужики, и натворили вы делов!..»[768].

Однако на этом процесс «расчленения» Советского Союза не завершился.

12 декабря со стороны РСФСР последовало Постановление Верховного Совета «О денонсации Договора об образовании СССР»[769], содержащее всего одно предложение: «Руководствуясь Декларацией о государственном суверенитете РСФСР и в соответствии с пунктом 15 статьи 109 Конституции (Основного Закона) РСФСР, Верховный Совет РСФСР постановляет: денонсировать Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик, утвержденный I Съездом Советов СССР 30 декабря 1922 года в городе Москве».

И в этот же день принимается Заявление Верховного Совета РСФСР[770], которое разъясняет, что Содружество Независимых Государств не следует рассматривать как «славянский союз», направленный против среднеазиатских или мусульманских государств, как это пытаются представить некоторые СМИ. СНГ открыто для присоединения к нему всех бывших республик Союза ССР.

Также Верховный Совет РСФСР издал постановление, которым ратифицировалось соглашение о создании СНГ[771].

Со стороны союзной власти никаких ответных мер, направленных на отмену актов, разрушавших государство, и привлечению к ответственности виновных лиц, не последовало. Верховный Совет СССР, со своей стороны, лишь принял два заявления, в которых давались оценки прекращению существования СССР и созданию СНГ. Причём оценки, содержащиеся в заявлениях, диаметрально противоположны.

Так, в Заявлении народных депутатов СССР от 17 декабря 1991 г.[772] указывается: «Вся ответственность за неуправляемое развитие событий и за вероятное осложнение положения внутри страны и международной обстановки в процессе создания Содружества Независимых Государств ложится на глав государств и парламенты членов Содружества.

В случае дальнейшего осложнения обстановки в стране народные депутаты СССР оставляют за собой право созыва в будущем Съезда народных депутатов СССР».

В свою очередь, Заявление Совета Республик Верховного Совета СССР, принятое 18 декабря 1991 г., содержало, в частности, следующее положение: «Совет Республик воспринимает с пониманием Соглашение Республики Беларусь, РСФСР и Украины о создании Содружества Независимых Государств и считает его реальной гарантией выхода из острейшего политического и экономического кризиса»[773].

21 декабря 1991 г. в г. Алма-Ате был принят протокол к Соглашению о создании Содружества Независимых Государств, подписанному 8 декабря 1991 года в г. Минске Республикой Беларусь, Российской Федерацией (РСФСР), Украиной[774], а также Алма-Атинская Декларация[775].

В соответствии с Протоколом к соглашению о создании СНГ, «Азербайджанская Республика, Республика Армения, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Кыргызстан, Республика Молдова, Российская Федерация (РСФСР), Республика Таджикистан, Туркменистан, Республика Узбекистан и Украина на равноправных началах и как Высокие Договаривающиеся Стороны образуют Содружество Независимых Государств».

А декларация, помимо прочего, провозглашала, что «взаимодействие участников Содружества будет осуществляться на принципе равноправия через координирующие институты, формируемые на паритетной основе и действующие в порядке, определяемом соглашениями между участниками Содружества, которое не является ни государством, ни надгосударственным образованием… С образованием Содружества Независимых Государств Союз Советских Социалистических Республик прекращает своё существование».

Таким образом, исходя из приведенных выше правовых актов, следует, что «существование СССР прекратили»: Соглашение о создании Содружества Независимых Государств, Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О денонсации Договора об образовании СССР», Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств», Протокол к Соглашению о создании Содружества Независимых Государств, подписанному 8 декабря 1991 г. в г. Минске Республикой Беларусь, Российской Федерацией (РСФСР), Украиной; Алма-Атинская Декларация.

С точки зрения права, данные акты ничтожны, поскольку, как уже говорилось ранее, договор об образовании СССР 1922 г. был актом учредительным, функция которого заключалась только лишь в создании нового государства, а не в поддержании его жизнеспособности, а значит, и денонсировать данный договор невозможно; ничтожны ещё и потому, что на всесоюзном референдуме 17 марта 1991 г. было принято решение о сохранении СССР, причём не как Союза Суверенных Государств или чего-то подобного, а именно как федерации; и, наконец, ничтожны, поскольку не была соблюдена процедура выхода республик (пусть и сразу трёх, как было заявлено 8 декабря 1991 г.), установленная Законом СССР «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», а следовательно, помимо прочего, лица, подписавшие соглашение о создании СНГ и алма-атинские документы, были неуправомоченными субъектами.

Однако «прекращающие» правовые акты нарушают и установленную ими же логику проведения процедур ликвидации Советского Союза. Из содержания Соглашения о создании СНГ не следует необходимость его ратификации со стороны представительных органов субъектов договора. К тому же в соглашении есть положение, что «с момента подписания настоящего Соглашения на территориях подписавших его государств не допускается применение норм третьих государств, в том числе бывшего Союза ССР», то есть презюмируется, что договор вступает в силу с момента его подписания[776]. Однако 12 декабря 1991 г. Верховным Советом РСФСР издается постановление «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств»[777]…

Верховный Совет РСФСР, возможно, не задумываясь над сутью соглашения о создании СНГ 12 декабря 1991 г., своими постановлениями продублировал согласие на вступление соглашения в силу: ратифицировал юридически уже действующее соглашение и вдобавок ещё от своего имени денонсировал союзный договор 1922 г., действие которого было прекращено соглашением о создании СНГ.

Таким образом, анализ «ликвидирующих» СССР правовых актов свидетельствует о том, что прекращение существования СССР даже внешне не было юридически грамотно оформлено, не говоря уже о соблюдении установленных на союзном уровне процедур. Складывается впечатление, что разрушение государства необходимо было осуществить любым путем, лишь бы только осуществить. Обращает внимание ещё и то обстоятельство, что со стороны органов власти СССР не последовало абсолютно никаких мер, отменяющих антисоюзные и антиконституционные Беловежские и Алма-Атинские соглашения. А это в очередной раз красноречиво свидетельствует о том, что в разрушении Советского Союза были заинтересованы руководящие круги не только союзных республик, но и самого СССР.

В итоге в декабре 1991 г. Союз Советских Социалистических Республик прекратил свое существование.

Заключение

Анализ юридического механизма разрушения СССР позволяет сделать несколько важных выводов.

Перестройка в СССР как политика кардинального изменения советской политической и экономической систем объективных причин не имела.

Единственной причиной перестройки в СССР была причина субъективная – приход к высшей власти в Советском Союзе М. С. Горбачёва. Впрочем, были у перестройки как минимум три предпосылки. Решающего значения они не оказали, но зато оказали значение «содействующее». Во-первых, это нравственное перерождение руководства КПСС и его заинтересованность в юридическом закреплении своего высокого материального положения посредством введения в СССР частной собственности, а, следовательно, и реставрации капитализма. Во-вторых, в наличии в СССР огромного государственного и общественного сектора экономики, что вызывало ощущение его бесхозяйности и желание приватизировать. В-третьих, заинтересованность Запада в уничтожении своего главного геополитического соперника и спасении собственной экономики за счёт расширения рынков сбыта собственной продукции. Для достижения поставленных целей осуществлялось предательство высшим эшелоном власти СССР его государственных интересов.

Однако разрушить СССР сразу в марте 1985 г., тотчас после прихода к власти М. С. Горбачёва, разумеется, было невозможно. Подписание в марте 1985 г. «Беловежских» и «Алма-Атинских» соглашений было немыслимо, поскольку СССР, как и любое государство, имел «механизм защиты» своей целостности и своего общественного строя. В первую очередь его составляли высшие органы государственной власти и управления СССР и, конечно же, КПСС – сердцевина советской политической системы.

По Конституции СССР 1977 г. (по состоянию до 01.12.1988), высшими органами государственной власти в нашей стране являлись Верховный Совет СССР и его Президиум, а высшим органом государственного управления СССР был Совет Министров СССР.

Однако к декабрю 1991 г., когда СССР был ликвидирован, данного защитного механизма, могущего воспрепятствовать разрушению государства, не оказалось. Разумеется, такое положение возникло не одномоментно и оказалось неслучайным.

Кардинальным политическим реформам предшествовала кадровая «зачистка» в Политбюро и ЦК КПСС. На протяжении нескольких лет, с 1985 по 1989 гг., был практически полностью обновлен состав данных руководящих органов – на смену «старой гвардии» приходили лица, активно поддерживающие перестройку и лично преданные М. С. Горбачёву.

Одновременно в рамках кампании «гласность» осуществлялось шельмование советского строя и его истории. Вместо обещанного объективного изучения истории, устранения её «белых пятен» началось разрушение десятилетиями формировавшихся советских идеалов и одновременное выставление «западных ценностей» как вершины цивилизации и единственной объективно существующей возможности жить и развиваться. Любые попытки привести контрдоводы натыкались на неприкрытую агрессию и осуждение. Так, например, было с известной статьёй Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами». Изложенная в ней личная позиция автора, высказанная в эпоху якобы гласности и демократии, была тут же объявлена «манифестом антиперестроечных сил», а имя Нины Андреевой стало нарицательным. Для выработки позиции в отношении статьи Нины Андреевой даже специально созывалось Политбюро ЦК КПСС, которое заседало целых два дня вместо установившегося по традиции одного. Гласность не для того была дана, чтобы защищать советский строй. Гласность имела цель внушить людям, чтобы они ругали советскую власть не «на кухне», а делали это абсолютно открыто, поскольку не только не последует наказание, а наоборот, последует поощрение. Теперь в оценке советской пропагандой капитализм и социализм поменялись местами. Все колоссальные материальные, идеологические и информационные ресурсы КПСС теперь были направлены против неё самой, против СССР и советского строя.

И только после того, как в руководстве КПСС была сформирована новая команда, а советское общество было заражено антисоветскими идеалами и ценностями, были начаты кардинальные реформы в политической сфере.

Первой такой реформой стало учреждение в декабре 1988 г. Съезда народных депутатов СССР. Для обоснования целесообразности появления данного института даже не стали ждать очередного Съезда КПСС, а созвали XIX Конференцию КПСС, хотя созыв всесоюзных партийных конференций было явлением нераспространенным. К примеру, предыдущая, XVIII, партконференция состоялась на 47 лет раньше, 15–20 февраля 1941 г., и её необходимость была обусловлена сложной международной обстановкой – идущей II мировой войной.

Учреждение Съезда народных депутатов вносило разлад в систему высших органов государственной власти СССР. И хотя новая структура высших органов была внешне похожа на существовавшую до 1936 г., по своей сущности она принципиально от неё отличалась. Если Съезд Советов СССР, ЦИК СССР и его Президиум назывались Конституцией СССР 1924 г. «верховными органами» и компетенция между ними не делилась, то компетенция между Съездом народных депутатов СССР и Верховным Советом СССР была строго разделена, причём совершенно искусственно. Также по Конституции СССР 1924 г. Председатель ЦИК СССР не именовался высшим должностным лицом Советского Союза и не наделялся функциями, присущими президенту, как это было с Председателем Верховного Совета СССР согласно реформе 01.12.1988.

Кроме того, до 1936 г. к выборам в высшие органы власти СССР не допускались общественные организации, как это было сделано в 1988 г., а ЦИК СССР не становился постоянно действующим органом и не начинался планомерный процесс замены советской республики парламентской с превращением Президиума Верховного Совета СССР в технический орган.

Сущность Съезда народных депутатов СССР оказалась взрывной для Советского Союза и его общественного строя. Съезд выступил в качестве блестящего средства по отстранению КПСС от власти, передаче власти в руки национал-предателей, по ликвидации социализма, советской системы и разрушению территориальной целостности СССР. Сам же Съезд представлял собой управляемый хаос и всесоюзную «трибуну» для антисоветской пропаганды.

С учреждением в марте 1990 г. поста Президента СССР государственная власть из рук Советов начала переходить в руки единоличного главы государства. Анализ исторической обстановки, при которой учреждался институт Президента СССР, показал, что никаких объективных предпосылок для проведения данной реформы не было. Данный пост создавался под конкретного человека – М. С. Горбачёва – для сохранения его «политической целостности» и тем самым для получения «гарантии необратимости перестройки», а также слома «партийной» системы управления государством. Одновременно учреждение института президентства в СССР создавало заманчивый прецедент для руководителей союзных республик, что впоследствии позволило им стать независимыми от союзной власти и превратиться в движущую силу союзных республик на пути их отделения от СССР.

При Президенте СССР были созданы специальные органы – Совет Федерации СССР и Президентский Совет СССР (впоследствии замененный на Совет Безопасности СССР). Данные органы дублировали деятельность Совета Министров СССР, чем значительно затрудняли его деятельность и в целом нарушали эффективность управления СССР.

В декабре 1990 г. Совет Министров СССР был упразднен, а вместо него был создан подчиненный Президенту СССР Кабинет Министров СССР. Официально данная реформа имела цель повысить оперативность и эффективность работы исполнительной власти и внешне напоминала модель исполнительной власти США, где Правительство возглавляется Президентом страны. Однако в реальности нововведение лишь усложнило работу Правительства, поскольку его деятельностью руководило одно лицо – Президент СССР, а ответственность за работу несло другое лицо – Премьер-министр СССР, хотя, как известно, в США должность премьер-министра отсутствует.

После падения ГКЧП в августе 1991 г. были упразднены Съезд народных депутатов СССР, Президиум Верховного Совета СССР, а также Кабинет Министров СССР с заменой последнего на Межреспубликанский экономический комитет.

В свою очередь, правовое положение, отведённое в сентябре 1991 г. Верховному Совету СССР, по существу, означало его ликвидацию, так как любая союзная республика могла приостановить его решения на своей территории в случае противоречия этого решения конституции союзной республики. А конституции союзных республик на тот момент уже являлись конституциями самостоятельных государств.

С разрушением государственного механизма СССР одновременно шел процесс ликвидации ядра политической системы СССР – КПСС. Причём использовались при этом и партийные средства, и юридические. Сначала началась массовая дискредитация партии и фактическое лишение её лидирующего положения в советском обществе и политической системе. Затем было упразднено большинство отраслевых отделов ЦК КПСС, организовано структурное разрушение КПСС в виде официального выхода КП Литвы из КПСС. Позднее данный процесс был дополнен созданием по инициативе ЦК КПСС и лично М. С. Горбачёва КП РСФСР, что означало федерализацию партии. После этого решением XXVIII Съезда КПСС была повышена самостоятельность республиканских комитетов КПСС и дана им возможность не принимать к исполнению решения Политбюро ЦК КПСС, затрагивающие их интересы.

С юридической точки зрения КПСС как система управления государством была ликвидирована в несколько этапов: сначала путём отмены положения Конституции СССР 1977 г. о руководящей роли КПСС, затем с помощью лишения партии материально-технической базы, приостановления деятельности КПСС и КП РСФСР, а затем – роспуска их организационных структур.

Одновременно в политической сфере шёл процесс разрушения государственного единства СССР. Активное участие в нём приняли и союзные республики, и союзный «центр», но решающее значение всё же имели действия самого союзного «центра».

На уровне союзных республик принимались правовые акты, превращающие союзные республики в полноправные государства, независимые от Союза ССР, а также акты, с помощью которых некоторые республики в одностороннем порядке пытались разрешить возникшие национально-территориальные конфликты. Эти акты вносили вражду в межнациональные отношения и серьезно подрывали единство и монолитность СССР. Кроме того, многими союзными республиками принимались акты, провоцирующие другие союзные республики на выход из состава СССР, например акты о признании государственной независимости некоторых республик.

Важную роль в разрушении СССР сыграло и законодательство самого Союза ССР. В частности, официальное осуждение пакта «Молотова – Риббентропа» и якобы подписанного секретного протокола к нему дало повод прибалтийским республикам и Молдавии заявить об их незаконном вхождении в состав СССР и, как следствие, об их государственной независимости. Серьёзную дестабилизирующую роль сыграло решение о проведении референдума по вопросу о сохранении СССР, а также принятие закона о разграничении компетенции между Союзом ССР и союзными республиками, по которому, по существу, автономные республики приравнивались к союзным, что вызвало «парад суверенитетов» не только союзных республик, но и автономных республик. В свою очередь, решения Государственного Совета СССР о признании государственной независимости Латвии, Литвы и Эстонии напрямую привели к разрушению территориальной целостности СССР.

Немаловажную роль в разрушении СССР сыграл фактор личности. Ослеплённая корыстными интересами, значительная часть советского руководства сознательно пошла на предательство государственных интересов СССР и советского народа.

Таким образом, правовой анализ разрушения СССР убедительно показал, что многонациональное государство исчезло с карты мира отнюдь не в результате случайного стечения обстоятельств, а вследствие целенаправленной политики, проводимой рядом высокопоставленных должностных лиц КПСС, Союза ССР и союзных республик и направленной на уничтожение политическими и правовыми средствами Советского Союза.

Результатом этой политики стало то, что в декабре 1991 г. разрушение СССР завершилось.

Список использованных источников и литературы

I. Архивные материалы

Российский государственный архив социально-политической истории

1. Фонд 17, опись 2, единица хранения 572;

2. Фонд 71, опись 10, единицы хранения: 129;

3. Письмо И. В. Сталина членам и кандидатам в члены Политбюро (25.1.1935) / Фонд 71, опись 10, единица хранения 130;

4. Стенограмма доклада В. М. Молотова на VII Съезде Советов Союза ССР «Об изменениях в советской Конституции» / Фонд 82, опись 2, дело 247;

5. Фонд 84, опись 3, дело 45;

6. Стенограмма учредительной конференции ДПР. 26.05.1990. М., 1990 г. / Фонд 661, опись 1, дело 3.

Государственный архив Российской Федерации

1. Материалы по истории разработки первых советских конституций и Конституции СССР 1936 года, том 1. / Фонд 7523, опись 131, дело 1.

2. Материалы по истории разработки первых советских конституций и Конституции СССР 1936 года, том 2. / Фонд 7523, опись 131, дело 2.

3. Проекты Конституции Союза Советских Социалистических Республик с замечаниями и внесенными поправками. / Фонд 7523, опись 131, дело 60.

4. Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 08.07.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 69.

5. Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 15.07.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 70.

6. Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 22.07.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 71.

7. Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 29.07.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 72.

8. Стенограмма общего собрания Московской межрегиональной группы. 30.07.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 73.

9. Выписки из Стенограммы заседания Московской межрегиональной группы. 09.12.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 74.

10. Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 09.12.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 75.

11. Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 10.12.1989. / Фонд 9654, опись 4, дело 76.

12. Материалы о депутатских группах Верховного Совета СССР и фонде депутатских инициатив (Постановления, информации, переписка). / Фонд 9654, опись 4, дело 67.

13. Документы, подготовленные к I Съезду народных депутатов СССР московской группой народных депутатов СССР – Межрегиональной депутатской группой (копии проектов повестки дня, постановлений и решений и др. материалов). Май – июнь 1989 г. / Фонд 9654, опись 4, дело 68.

14. Материалы к заседаниям Съезда народных депутатов СССР, раздаваемые депутатам. Май – июнь 1989 г. / Фонд 9654, опись 1, дело 32.

15. Материалы к актам, принятым вторым Съездом народных депутатов СССР, раздаваемые народным депутатам СССР. 12–21 декабря 1989 г. / Фонд 9654, опись 1, дело 96.

16. Материалы к актам, принятым вторым Съездом народных депутатов СССР, раздаваемые народным депутатам СССР. 23–24 декабря 1989 г. / Фонд 9654, опись 1, дело 97.

17. Материалы, раздаваемые народным депутатам СССР на Съезде народных депутатов СССР (проекты законодательных актов, обращения, заявления, ответы на запросы и др.). Май – декабрь 1989 г. / Фонд 9654, опись 1, дело 98.

18. Информационно-справочные материалы, раздаваемые народным депутатам СССР на Съезде народных депутатов СССР. Декабрь 1989 г. / Фонд 9654, опись 1, дело 99.

19. Материалы, распространяемые народными депутатами СССР на Съезде народных депутатов СССР (обращения, акты, бюллетени, газеты и др.). Ноябрь – декабрь 1989 г. / Фонд 9654, опись 1, дело 100.

20. Материалы к актам, принятым внеочередным третьим Съездом народных депутатов СССР, раздаваемые народным депутатам СССР. / Фонд 9654, опись 1, дело 136.

21. Материалы, раздаваемые народным депутатам СССР на внеочередном третьем Съезде народных депутатов СССР (проект Закона, обращения, информации, обзоры). / Фонд 9654, Опись 1, дело 137.

22. Материалы к актам, принятым Четвертым Съездом народных депутатов СССР, раздаваемые народным депутатам СССР. / Фонд 9654, опись 1, дело 169.

23. Материалы, раздаваемые народным депутатам СССР на четвертом Съезде (проекты актов, справки, информации, обращения, заявления и др.). / Фонд 9654, опись 1, дело 170.

24. Материалы, распространяемые народными депутатами СССР на четвертом Съезде (обращения, заявления, информации, газеты). Октябрь – декабрь 1990 г. / Фонд 9654, Опись 1, Дело 172.

25. Бюллетени № 1–6 заседаний Съезда народных депутатам СССР. 2–5 сентября 1991 г. / Фонд 9654, Опись 1, Дело 192.

26. Материалы к актам, принятым внеочередным пятым съездом народных депутатов СССР, раздаваемые народным депутатам СССР. 2–5 сентября 1991 г. / Фонд 9654, Опись 1, Дело 193.

27. Материалы, раздаваемые народным депутатам СССР на внеочередном пятом съезде и распространяемые народным депутатам СССР (проекты актов, заявления, обращения, информации и др.). Август – сентябрь 1991 г. / Фонд 9654, Опись 1, Дело 194.

28. Материалы по вопросам подготовки и проведения Съезда (список, проекты Закона СССР и Постановления Съезда, анкета). 28 августа – 5 сентября 1991 г. / Фонд 9654, Опись 2, Дело 200.

29. Стенограмма заседаний Секретариата Съезда (подлинные). 2–5 сентября 1991 г. / Фонд 9654, Опись 2, Дело 194.

30. Декларации о суверенитете союзных и автономных республик СССР, принятые в 1988–1990 годах, и записки об оценке и характеристике этих деклараций. / Фонд 9654, опись 7, дело 1067.

Российский государственный архив новейшей истории

Российская партийная конференция и Учредительный съезд Коммунистической партии РСФСР (КП РСФСР)». 1990 г. / Фонд 91, опись 1, дело 1.

II. Законодательные акты

Правовые акты периода образования СССР и строительства основ социализма (1922–1936)

1. Постановление VII Съезда Советов УССР от 13.12.1922 «Об основах Конституции Союза Советских Социалистических Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических республик (в документах). М., 1973 г.;

2. Резолюция I Закавказского Съезда Советов от 13.12.1922 по докладу о Союзе Советских Социалистических Республик // Образование Союза Советских Социалистических республик. Сборник документов. М., 1972 г.;

3. Постановление IV Всебелорусского съезда Советов о принятии основных пунктов Конституции Союза Советских Социалистических Республик (РСФСР, Украины, Белоруссии, Закавказской Федерации) // Образование Союза Советских Социалистических республик. Сборник документов. М., 1972 г.;

4. Конституция Социалистической Советской Республики Беларусь // Образование Союза Советских Социалистических республик. Сборник документов. М., 1972 г.;

5. Конституция Украинской Социалистической Советской Республики // Образование Союза Советских Социалистических республик. Сборник документов. М., 1972 г.;

6. Конституция (Основной Закон) Закавказской Социалистической Советской Республики // Образование Союза Советских Социалистических республик. Сборник документов. М., 1972 г.;

7. Постановление X Всероссийского Съезда Советов от 26.12.1922 «Об образовании Союза Советских Социалистических республик» // Съезды Советов Союза ССР, союзных и автономных советских социалистических республик 1917–1936 гг. Т. 1. М., 1959 г.;

8. Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик от 30.12.1922 // I Съезд Советов СССР. Стеногр. отчет. М., 1923 г. Приложение 1-е, с. 4–7;

9. Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик от 30.12.1922 // I Съезд Советов СССР. Стеногр. отчет. М., 1923 г. Приложение 1-е, с. 3–4;

10. Постановление об утверждении декларации и договора об образовании СССР // I Съезд Советов СССР. Стеногр. отчет. Приложение 1-е, стр. 8;

11. Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (утверждена II Съездом Советов Союза ССР от 31 января 1924 г.) // Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик (утверждена II Съездом Советов Союза ССР от 31 января 1924 г.). М., 1924 г.;

12. Постановление Президиума ЦИК СССР от 07.03.1924 «Об объединении в составе Белорусской Социалистической Советской Республики всех территорий Советского Союза с большинством белорусского населения» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

13. Постановлением ЦИК Туркестанской АССР от 09.1924 «О размежевании» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

14. Постановление 2–1 сессии ВЦИК XI созыва от 14.10.1924 «О реорганизации автономной Туркестанской Социалистической Советской Республики на отдельные автономные единицы» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

15. Постановление V Всебухарского курултая Советов от 19.09.1924 «О преобразовании Бухарской Народной Советской Республики в Бухарскую Советскую Социалистическую Республику» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

16. Постановление V Всебухарского курултая Советов от 20.09.1924 «О национально-государственном объединении народов Средней Азии» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

17. Постановление ЦИК СССР от 27.10.1924 «О размежевании советских республик в Средней Азии и о вхождении в Союз ССР Узбекской Советской Социалистической Республики и Туркменской Советской Социалистической Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

18. Постановление XII Всероссийского Съезда Советов от 11.05.1925 «Об утверждении разделения Туркестанской Автономной Социалистической Советской Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

19. Постановление I Съезда Советов Узбекской ССР от 17.02.1925 «Декларация об образовании Узбекской Союзной Советской Социалистической Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

20. Постановление I Съезда Советов Туркменской ССР от 20.02.1925 «Декларация об образовании Туркменской Советской Социалистической Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

21. Постановление I Съезда Советов Туркменской ССР от 20.02.1925 «О вхождении в Союз Советских Социалистических Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

22. Постановление III Съезда Советов Союза ССР от 13.05.1925 «О вхождении в состав Союза ССР Туркменской и Узбекской Социалистических Советских Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

23. Постановление III Съезда Советов Союза ССР от 20.05.1925 «О внесении изменений в Конституцию Союза ССР в связи с вхождением в состав Союза Туркменской и Узбекской Союзных Социалистических Советских Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

24. Постановление 2-й сессии Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР V созыва от 05.12.1929 «О непосредственном вхождении в состав Союза ССР Таджикской Союзной Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973.

Правовые акты периода развития социализма (1936–1985)

25. Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик (утверждена постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик от 5 декабря 1936 г.) // Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик (утверждена постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик от 5 декабря 1936 г.). М., 1937 г.;

26. Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик (принята на внеочередной седьмой сессии Верховного Совета СССР девятого созыва 7 октября 1977 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 12 октября 1977 г., № 41, ст. 617;

27. Закон СССР от 15.01.1938 «Об изменении и дополнении ст. 22, 23, 26, 28, 29, 49, 77, 70, 78 и 83 Конституции (Основного Закона) СССР» // Ведомости ВС СССР от 07.04.1938 № 1;

28. Закон СССР «О включении Западной Украины в состав Союза Советских Социалистических Республик с воссоединением ее с Украинской Советской Социалистической Республикой» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

29. Закон СССР от 01.11.1939 «О включении Западной Белоруссии в состав Союза Советских Социалистических Республик с воссоединением ее с Белорусской Советской Социалистической Республикой» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

30. Закон СССР от 31.03.1940 «О преобразовании Карельской Автономной Советской Социалистической Республики в Союзную Карело-Финскую Советскую Социалистическую Республику» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

31. Закон СССР от 02.08.1940 «О включении северной части Буковины и Хотинского, Аккерманского и Измаильского уездов Бессарабии в состав Украинской Советской Социалистической Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

32. Закон СССР от 02.08.1940 «Об образовании Союзной Молдавской Советской Социалистической Республики» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

33. Закон СССР от 03.08.1940 «О принятии Литовской Советской Социалистической Республики в Союз Советских Социалистических Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

34. Закон СССР от 05.08.1940 «О принятии Латвийской Советской Социалистической Республики в Союз Советских Социалистических Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

35. Закон СССР от 06.08.1940 «О принятии Эстонской Советской Социалистической Республики в Союз Советских Социалистических Республик» // Образование и развитие Союза Советских Социалистических Республик (в документах). М., 1973;

36. Закон СССР от 07.08.1940 «Об изменении и дополнении статей 13, 23 и 48 Конституции (Основного Закона) СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР, август 1940 г.;

37. Закон СССР от 25.02.1947 «Об изменении и дополнении текста Конституции (Основного Закона) СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 06.03.1947, № 8;

38. Закон СССР от 05.07.1978 «О Совете Министров СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1978, № 28, ст. 436;

39. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.06.1940 «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1940, № 20.

40. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22.06.1941 «О военном положении» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 29.

41. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.06.1941 «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 30.

42. Постановление Президиума Верховного Совета Союза ССР, Центрального Комитета ВКП (б) и Совета Народных Комиссаров СССР от 30.06.1941 «Об образовании Государственного Комитета Обороны»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 31.

43. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 06.07.1941 «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 32.

44. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13.02.1942 «О мобилизации на период военного времени трудоспособного городского населения для работы на производстве и строительстве»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1942, № 6.

45. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 06.01.1943 «О введении новых знаков различия для личного состава Красной Армии» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1943, № 2.

46. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 14.03.1945 «О наследниках по закону и по завещанию» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1945, № 15.

47. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 04.09.1945 «Об упразднении Государственного комитета обороны» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1945, № 61.

48. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.05.1947 «Об отмене смертной казни» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 17.

49. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 04.06.1947 «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 19.

50. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12.01.1950 «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1950, № 3.

Правовые акты периода разрушения социализма и советского государства (1985–1991)

Правовые акты Союза ССР

76. Закон СССР от 01.12.1988 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона)» // Ведомости Верховного Совета СССР от 07.12.1988, № 49, ст. 727.

77. Закон СССР от 24.09.1990 «О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1990 г., № 40, ст. 802.

78. Закон СССР от 26.12.1990 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР в связи с совершенствованием системы государственного управления» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.01.1991, № 1, ст. 3.

79. Закон СССР от 26.12.1990 «О введении в действие Закона СССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР в связи с совершенствованием системы государственного управления» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.01.1991, № 1, ст. 4.

80. Закон СССР от 27.12.1990 «О всенародном голосовании (референдуме СССР)» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.01.1991, № 1, ст. 10.

81. Закон СССР от 31.08.1991 «Об образовании, полномочиях и порядке деятельности парламентской Комиссии по расследованию причин и обстоятельств государственного переворота в СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1070.

82. Закон СССР от 05.09.1991 «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1082.

83. Закон СССР от 03.12.1991 «О реорганизации органов государственной безопасности» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1411.

84. Постановление Верховного Совета СССР от 01.12.1988 «О порядке введения в действие Закона СССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 07.12.1988, № 49, ст. 728.

85. Постановление Верховного Совета СССР от 01.12.1988 «О дальнейших шагах по осуществлению политической реформы в области государственного строительства» // Ведомости Верховного Совета СССР от 07.12.1988, № 49, ст. 730.

86. Постановление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР от 28.12.1988 «О переименовании ряда административно-территориальных единиц, предприятий, колхоза, площадей, учебных заведений, других объектов и упразднении в их наименованиях имени Л. И. Брежнева» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.01.1989, № 3, ст. 20.

87. Постановление Верховного Совета СССР от 16.01.1991 «Об организации и мерах по обеспечению проведения референдума СССР по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 23.01.1991, № 4, ст. 87.

88. Постановление Верховного Совета СССР от 20.02.1991 «О положении в Юго-Осетинской автономной области и мерах по стабилизации обстановки в регионе» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 27.02.1991, № 9, ст. 202.

89. Постановление Верховного Совета СССР от 25.02.1991 «О ходе выполнения Постановления Верховного Совета СССР об организации и мерах по обеспечению проведения референдума СССР 17 марта 1991 г.» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 06.03.1991, № 10, ст. 249.

90. Постановление Верховного Совета СССР от 04.03.1991 «О ратификации Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 13.03.1991, № 11, ст. 284.

91. Постановление Верховного Совета СССР от 04.03.1991 «О ратификации Договора о добрососедстве, партнерстве и сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и Федеративной Республикой Германией» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 13.03.1991, № 11, ст. 285.

92. Постановление Верховного Совета СССР от 04.03.1991 «О ратификации Договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Федеративной Республикой Германией о развитии широкомасштабного сотрудничества в области экономики, промышленности, науки и техники» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 13.03.1991, № 11, ст. 286.

93. Постановление Верховного Совета СССР от 04.03.1991 «О рассмотрении договора между СССР и ФРГ об условиях временного пребывания и планомерного вывода советских войск с территории Федеративной Республики Германии и Соглашения между Правительствами СССР и ФРГ о некоторых переходных мерах» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 13.03.1991, № 11, ст. 287.

94. Постановление Верховного Совета СССР от 04.03.1991 «О мерах, связанных с ратификацией пакета договоров и соглашений между Союзом Советских Социалистических Республик и Федеративной Республикой Германией» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 13.03.1991, № 11, ст. 288.

95. Постановление Верховного Совета СССР от 11.03.1991 «О содействии со стороны народных депутатов СССР проведению референдума СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 20.03.1991, № 12, ст. 326.

96. Постановление Верховного Совета СССР от 19.03.1991 «Об информации о состоявшемся 17 марта 1991 года референдуме СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 27.03.1991, № 13, ст. 343.

97. Постановление Верховного Совета СССР от 01.04.1991 «О положении в Юго-Осетинской автономной области» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 10.04.1991, № 15, ст. 422.

98. Постановление Верховного Совета СССР от 07.05.1991 «Об обращениях Верховного Совета Республики Армения и Президиума Верховного Совета Азербайджанской Республики» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 15.05.1991, № 20, ст. 576.

99. Постановление Верховного Совета от 03.12.1991 «О проекте Закона о реабилитации жертв политических репрессий и порядке восстановления прав реабилитированных» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 17.07.1991, № 29, ст. 849.

100. Постановление Съезда народных депутатов СССР от 24.12.1990 «О положении страны и первоочередных мерах по преодолению сложившейся кризисной социально-экономической и политической ситуации» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.01.1991, № 1, ст. 1.

101. Постановление Съезда народных депутатов СССР от 25.12.1990 «Об общей концепции нового Союзного Договора и порядке его заключения» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.01.1991, № 1, ст. 2.

102. Постановление Верховного Совета СССР от 22.05.1991 «О проекте Союзного Договора» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 29.05.1991, № 22, ст. 635.

103. Постановление Верховного Совета СССР от 12.07.1991 «О проекте Договора о Союзе Суверенных государств» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 17.07.1991, № 29, ст. 853.

104. Постановление Верховного Совета СССР от 28.08.1991 «О направлении делегации Верховного Совета СССР в гор. Киев» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1031.

105. Постановление Верховного Совета СССР от 28.08.1991 «Об освобождении Павлова В. С. от обязанностей Премьер-министра СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1032.

106. Постановление Верховного Совета СССР от 28.08.1991 «О недоверии Кабинету Министров СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1033.

107. Постановление Верховного Совета СССР от 29.08.1991 «О членах Кабинета Министров СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1037.

108. Постановление Верховного Совета СССР от 29.08.1991 «О ситуации, возникшей в стране в связи с имевшим место государственным переворотом» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1038.

109. Постановление Верховного Совета СССР от 29.08.1991 «О вопросах, предлагаемых для включения в повестку дня внеочередного пятого Съезда народных депутатов СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1039.

110. Постановление Верховного Совета СССР от 30.08.1991 «О первоочередных мерах по предотвращению попыток осуществления государственного переворота» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1041.

111. Постановление Съезда народных депутатов СССР от 04.09.1991 «Об освобождении А. И. Лукьянова от обязанностей Председателя Верховного Совета СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1079.

112. Постановление Съезда народных депутатов СССР от 04.09.1991 «Об освобождении Г. И. Янаева от обязанностей Вице-президента СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1080.

113. Постановление Съезда народных депутатов СССР от 05.09.1991 «О мерах, вытекающих из совместного Заявления Президента СССР и высших руководителей союзных республик и решений внеочередной сессии Верховного Совета СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1081.

114. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-1 от 06.09.1991 «О признании независимости Литовской Республики» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1091.

115. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-2 от 06.09.1991 «О признании независимости Латвийской Республики» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1092.

116. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-3 от 06.09.1991 «О признании независимости Эстонской Республики» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1093.

117. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-8 от 22.10.1991 «О реорганизации органов государственной безопасности» // Ведомости Верховного Совета СССР от 30.10.1991, № 44, ст. 1239.

118. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-9 от 04.11.1991 «О Бакатине В. В., Примакове Е. М. и Калиниченко И. Я.»// Ведомости Верховного Совета СССР от 13.11.1991, № 46, ст. 1310.

119. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-10 от 14.11.1991 «О назначении Силаева И. С. Председателем Межгосударственного экономического комитета – Премьер-министром Экономического сообщества» // Ведомости Верховного Совета СССР от 27.11.1991, № 48, ст. 1363.

120. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-11 от 14.11.1991 «О статусе Вооруженных Сил СССР и об обеспечении призыва граждан на действительную срочную военную службу осенью 1991 года» // Ведомости Верховного Совета СССР от 27.11.1991, № 48, ст. 1364.

121. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-13 от 14.11.1991 «Об упразднении министерств и других центральных органов государственного управления СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1421.

122. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-14 от 14.11.1991 «О министерстве внешних сношений СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 27.11.1991, № 48, ст. 1365.

123. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-15 от 25.11.1991 «О проекте Договора о Союзе Суверенных Государств» // Ведомости Верховного Совета СССР от 27.11.1991, № 48, ст. 1371.

124. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-16 от 27.11.1991 «О мерах по стабилизации обстановки в НКАО и приграничных районах Азербайджанской Республики и Республики Армения» // Ведомости Верховного Совета СССР от 04.12.1991, № 49, ст. 1387.

125. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-17 от 27.11.1991 «О реорганизации Министерства внутренних дел СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 04.12.1991, № 49, ст. 1388.

126. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-18 от 27.11.1991 «О создании Комиссии по рациональному использованию имущества, находящегося введении упраздняемых министерств и других центральных органов государственного управления СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1423.

127. Постановление Государственного Совета СССР № ГС-19 от 27.11.1991 «К вопросу об упразднении министерств и других центральных органов государственного управления СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1422.

128. Указ Президента СССР от 07.01.1991 «О некоторых законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в Грузинский ССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 09.01.1991, № 2, ст. 59.

129. Указ Президента СССР от 23.04.1991 «Об актах, принятых в Армянской ССР, нарушающих права общественных объединений и граждан» // Ведомости Верховного Совета СССР от 01.05.1991, № 18, ст. 530.

130. Указ Президента СССР от 04.07.1991 «Об отмене чрезвычайного положения на территории Геранбойского и Джебраильского районов Азербайджанской ССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 10.07.1991, № 28, ст. 836.

131. Распоряжение Президента СССР от 22.08.1991 «О руководителе Аппарата Президента СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1007.

132. Указ Президента СССР от 22.08.1991 «Об освобождении В. С. Павлова от обязанностей Премьер-министра СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1008.

133. Указ Президента СССР от 22.08.1991 «Об отмене антиконституционных актов организаторов государственного переворота» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1009.

134. Указ Президента СССР от 22.08.1991 «О председателе Комитета государственной безопасности СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1010.

135. Указ Президента СССР от 24.08.1991 «Об имуществе Коммунистической партии Советского Союза» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1024.

136. Указ Президента СССР от 24.08.1991 «О прекращении деятельности политический партий и политических движений в Вооруженных Силах СССР и правоохранительных органах и государственном аппарате» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1026.

137. Указ Президента СССР от 28.08.1991 «Об образовании Государственной комиссии для расследования деятельности органов государственной безопасности» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1051.

138. Указ Президента СССР от 29.08.1991 «Об упразднении военно-политических органов в Вооруженных Силах СССР, войсках Комитета государственной безопасности СССР, внутренних войсках Министерства внутренних дел СССР и железнодорожных войсках» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1061.

139. Указ Президента СССР от 06.09.1991 «О статусе Комитета по оперативному управлению народным хозяйством СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1090.

140. Указ Президента СССР от 11.09.1991 «Об образовании координационного Совета Комитета государственной безопасности СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 18.09.1991, № 38, ст. 1097.

141. Распоряжение Президента СССР и Президента РСФСР от 13.09.1991 «Об использовании комплекса зданий Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза и Центрального Комитета Коммунистической партии РСФСР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 18.09.1991, № 38, ст. 1104.

142. Указ Президента СССР от 19.09.1991 «Об увольнении с действительной срочной военной службы граждан, призванных на территории Литвы, Латвии и Эстонии» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 25.09.1991, № 39, ст. 1120.

143. Указ Президента СССР от 25.09.1991 «О руководителе Государственной делегации Союза ССР для переговоров с Латвийской Республикой» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.10.1991, № 40, ст. 1142.

144. Указ Президента СССР от 25.09.1991 «О руководителе Государственной делегации Союза ССР для переговоров с Литовской Республикой» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.10.1991, № 40, ст. 1143.

145. Указ Президента СССР от 25.09.1991 «О руководителе Государственной делегации Союза ССР для переговоров с Эстонской Республикой» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.10.1991, № 40, ст. 1144.

146. Распоряжение Президента СССР от 25.09.1991 «О подготовке предложений по вопросам, связанным с переговорами с Латвийской Республикой, Литовской Республикой и Эстонской Республикой» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.10.1991, № 40, ст. 1145.

147. Указ Президента СССР от 15.11.1991 «О Прибалтийском военном округе» // Ведомости Верховного Совета СССР от 20.11.1991, № 47, ст. 1354.

148. Указ Президента СССР от 18.11.1991 «О внутренних войсках Министерства внутренних дел СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 27.11.1991, № 48, ст. 1368.

149. Указ Президента СССР от 28.11.1991 «О Государственной комиссии по реорганизации органов государственной безопасности» // Ведомости Верховного Совета СССР от 04.12.1991, № 49, ст. 1389.

150. Указ Президента СССР от 28.11.1991 «Об утверждении Временного положения о Министерстве внутренних дел СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 04.12.1991, № 49, ст. 1390.

151. Указ Президента СССР от 28.11.1991 «Об утверждении Временного положения о Межреспубликанской службе безопасности» // Ведомости Верховного Совета СССР от 04.12.1991, № 49, ст. 1391.

152. Указ президента СССР от 03.12.1991 «Об утверждении Временного положения о Комитете по охране государственной границы СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1443.

153. Указ Президента СССР от 10.12.1991 «Об освобождении Собчака А. А., Шеварднадзе Э. А. и Яковлева А. Н. от обязанностей руководителей государственных делегаций Союза ССР для переговоров с Эстонской Республикой, Литовской Республикой и Латвийской Республикой» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.12.1991, № 51, ст. 1473.

154. Указ Президента СССР от 10.12.1991 «О назначении руководителей делегаций Союза ССР на переговорах с Латвийской Республикой, Литовской Республикой и Эстонской Республикой» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.12.1991, № 51, ст. 1474.

155. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 23.03.1988 «О мерах, связанных с обращениями союзных республик по поводу событий в Нагорном Карабахе, в Азербайджанской и Армянской ССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 30.03.1988, № 13, ст. 195.

156. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 25.07.1988 «Об образовании Комиссии депутатов Совета Национальностей Верховного Совета СССР по вопросам межнациональных отношений, обсуждавшимся на заседании Президиума Верховного Совета СССР 18 июля 1988 г.» // Ведомости Верховного Совета СССР от 27.07.1988, № 30, ст. 484.

157. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 26.11.1988 «Об итогах всенародного обсуждения проектов Закона СССР об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР и Закона СССР о выборах народных депутатов СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 30.11.1988, № 48, ст. 719.

158. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.11.1988 «О несоответствии закона Эстонской ССР «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Эстонской ССР» и Декларации Верховного Совета Эстонской ССР о суверенитете Эстонской ССР, принятых 16 ноября 1988 г., Конституции СССР и законам СССР // Ведомости Верховного Совета СССР от 30.11.1988, № 48, ст. 720.

159. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12.01.1989 «О введении особой формы управления в Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.01.1989, № 3, ст. 14.

160. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 12.01.1989 «О составе Комитета особого управления Нагорно-Карабахской автономной областью» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.01.1989, № 3, ст. 18.

161. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 16.01.1989 «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.01.1989, № 3, ст. 19.

162. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 22.01.1991 «Об информации группы народных депутатов СССР, выезжавших в Латвийскую ССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 30.01.1991, № 5, ст. 119.

163. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 22.01.1991 «Об информации группы народных депутатов СССР, выезжавших в Грузинскую ССР и Южную Осетию» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 30.01.1991, № 5, ст. 120.

164. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 18.03.1991 «Об информации Центральной комиссии референдума СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 27.03.1991, № 13, ст. 363.

165. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 11.04.1989 «О предложениях рабочей группы депутатов Верховного Совета СССР по разграничению компетенции Союза ССР и республик» // Ведомости Верховного Совета СССР от 19.04.1989, № 16, ст. 120.

166. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 15.04.1991 «О порядке обсуждения в Верховном Совете СССР проекта Союзного Договора в свете итогов референдума СССР, состоявшегося 17 марта 1991 года» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 24.04.1991, № 17, ст. 511.

167. Постановление Совета Национальностей Верховного Совета СССР от 24.04.1991 «О предложениях по нормализации обстановки в Южной Осетии и вокруг нее» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 01.05.1991, № 18, ст. 523.

168. Постановление Совета Национальностей Верховного Совета СССР от 25.04.1991 «Об урегулировании спорных вопросов землепользования между Кыргызстаном и Таджикской ССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 01.05.1991, № 18, ст. 524.

169. Постановление Совета Национальностей Верховного Совета СССР от 26.04.1991 «О путях достижения согласия по нормализации обстановки в ССР Молдова» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 08.05.1991, № 19, ст. 536.

170. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 06.05.1991 «О Совместном заявлении о безотлагательных мерах по стабилизации обстановки в стране и преодолению кризиса» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 15.05.1991, № 20, ст. 582.

171. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 21.08.1991 «О неотложных мерах по восстановлению конституционного порядка в стране» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1001.

172. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 22.08.1991 «О даче согласия на привлечение к уголовной ответственности и арест народных депутатов СССР Бакланова О. Д., Стародубцева В. А., Болдина В. И., Варенникова В. И. и Шенина О. С.» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1002.

173. Постановление Президиума Верховного Совета СССР от 22.08.1991 «О повестке дня внеочередной сессии Верховного Совета СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1003.

174. Постановление Совета Союза Верховного Совета СССР от 04.12.1991 «О проекте Договора о Союзе Суверенных Государств» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1418.

175. Постановление Совета Республик Верховного Совета СССР от 24.12.1991 «Об освобождении народных депутатов СССР и народных депутатов республик, работающих на постоянной основе в Совете Республик Верховного Совета СССР и органах палаты, а также работников Секретариата Верховного Совета СССР от выполнения служебных обязанностей» // Ведомости Верховного Совета СССР от 25.12.1991, № 52, ст. 1493.

176. Постановление Председателя Верховного Совета СССР от 19.08.1991 «О созыве внеочередной сессии Верховного Совета СССР» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991, № 35, ст. 1000.

177. Постановление Правительства Москвы от 22.11.1991 № 194 «Об исполнении Указа Президента РСФСР «О деятельности КПСС и КП РСФСР» от 06.11.1991 № 169» // Вестник мэрии Москвы, декабрь 1991 г., № 8;

178. Обращение Съезда народных депутатов СССР от 27.12.1990 «К народам страны» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 02.01.1991, № 1, ст. 20.

179. Обращение Президента СССР от 10.01.1991 «Верховному Совету Литовской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 16.01.1991, № 3, ст. 74.

180. Обращение депутатской группы рабочих Верховного Совета СССР к трудовым коллективам, к трудящимся всей страны // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 23.01.1991, № 4.

181. Заявление Верховного Совета СССР от 04.03.1991 // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 13.03.1991, № 11, ст. 289.

182. Обращение Президента СССР от 14.03.1991 «К народу Азербайджана, жителям Нагорного Карабаха!» // Ведомости Верховного Совета СССР от 20.03.1991, № 12, ст. 342.

183. Обращение Верховного Совета СССР от 04.04.1991 «К Верховным Советам республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 10.04.1991, № 15. ст. 426.

184. Обращение Верховного Совета СССР от 17.04.1991 «К народным депутатам Советов всех уровней» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 24.04.1991, № 17, ст. 497.

185. Обращение Верховного Совета СССР от 05.06.1991 // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 12.06.1991, № 24, ст. 694.

186. Обращение Верховного Совета от 12.07.1991 «Верховным Советам Грузии, Литвы, Молдовы, Латвии, Армении, Эстонии, народным депутатам этих республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 17.07.1991, № 29, ст. 854

187. Обращение Верховного Совета СССР от 25.10.1991 «Народам, Верховным Советам и руководителям независимых государств. Совету глав правительств экономического сообщества независимых государств» // Ведомости Верховного Совета СССР от 30.10.1991, № 44, ст. 1210.

188. Обращение Совета Республик Верховного Совета СССР от 03.12.1991 «К Верховным Советам суверенных государств» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1413.

189. Заявление Совета Республик Верховного Совета СССР от 03.12.1991 «Народам, Верховным Советам и руководителям независимых государств. Совету глав правительств экономического сообщества независимых государств» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11.12.1991, № 50, ст. 1414.

190. Заявление народных депутатов СССР от 17.12.1991 // Ведомости Верховного Совета СССР от 25.12.1991, № 52, ст. 1490.

191. Заявление Совета Республик Верховного Совета СССР от 18.12.1991 // Ведомости Верховного Совета СССР от 25.12.1991, № 52, ст. 1491.

192. Заключение Комитета конституционного надзора СССР от 27.06.1991 № 24 (2-29) «О полномочиях Президента СССР по Закону СССР от 24 сентября 1990 года “О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны”» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991, № 29, ст. 856.

193. Заключение Комитета Конституционного надзора СССР от 21.12.1990 «О постановлении Верховного Совета Латвийской Республики от 4 августа 1990 года» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 23.01.1991, № 4, ст. 89.

194. Заключение Комитета конституционного надзора СССР от 15.02.1991 «О законодательстве Литовской Республики, предусматривающем уголовную ответственность за действия, связанные с созданием и участием в деятельности общественно-политических организаций» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 27.02.1991, № 9, ст. 206.

195. Постановление Комитета Конституционного надзора СССР от 03.04.1991 «О законодательных актах, принятых в связи с проведением референдума СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 24.04.1991, № 17, ст. 499.

196. Заключение Комитета Конституционного надзора СССР от 27.06.1991 «О полномочиях Президента СССР по Закону СССР от 24 сентября 1990 г. «О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны» // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991 г., № 29, ст. 856.

176. Заключение комитета конституционного надзора СССР от 11.10.1991 // Ведомости Верховного Совета СССР от 13.11.1991, № 46, ст. 1308.

198. Декларация прав и свобод человека от 05.09.1991 // Ведомости Съезда Народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 11.09.1991, № 37, ст. 1083.

199. Заявление Председателя Комитета конституционного надзора СССР от 21.10.1991 // Ведомости Верховного Совета СССР от 13.11.1991, № 46, ст. 1309.

200. Заявление глав государств Республики Беларусь, РСФСР, Украины (Минск, 8 декабря 1991 г.) // Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992 г., № 1, стр. 3;

201. Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (Минск, 8 декабря 1991 г.) // Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992 г., № 1, стр. 6;

202. Протокол к Соглашению о создании Содружества Независимых Государств, подписанному 8 декабря 1991 года в г. Минске Республикой Беларусь, Российской Федерацией (РСФСР), Украиной // Российская газета, 24.12.1991; Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992 г., № 1, стр. 11;

203. Алма-Атинская Декларация (Алма-Ата, 21 декабря 1991 г.) // Российская газета, 24.12.1991; Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992 г., № 1, стр. 15.

Правовые акты союзных республик

Правовые акты Азербайджанской ССР

204. Закон Азербайджанской ССР от 15.09.1989 «О внесении изменений и дополнений в статью 70 Конституции (Основного Закона) Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 30 сентября 1989 г. № 18, ст. 142.

205. Закон Азербайджанской ССР от 18.05.1990 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 мая 1990 г. № 10, ст. 79.

206. Закон Азербайджанской ССР от 18.05.1990 «Об учреждении поста Президента Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 мая 1990 г. № 10, ст. 80.

207. Закон Азербайджанской Республики от 05.02.1991 «О внесении изменений в Конституцию (Основной Закон) Азербайджанской ССР в связи с изменением в наименовании Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской Республики от 15 февраля 1991 г. № 3, ст. 37.

208. Закон Азербайджанской Республики от 05.02.1991 «О Государственном флаге Азербайджанской Республики» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской Республики от 15 февраля 1991 г. № 3, ст. 39.

209. Закон Азербайджанской Республики от 05.03.1991 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Азербайджанской Республики в связи с совершенствованием системы государственного управления» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской Республики от 31 марта 1991 г. № 5–6, ст. 111.

210. Конституционный Закон Азербайджанской Республики от 25.05.1991 «Об основах экономической самостоятельности Азербайджанской Республики» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской Республики от 31 мая 1991 г. № 9–10, ст. 150.

211. Постановление Верховного Совета Азербайджанской ССР от 17.06.1988 «О ходатайстве депутатов Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в Армянскую ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 30 июня 1988 г. № 11–12, ст. 111.

212. Постановление Верховного Совета Азербайджанской ССР от 22.06.1989 «Об образовании при Верховном Совете Азербайджанской ССР Комиссии по вопросам восстановления справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30–40‑х и начала 50-х годов» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 30 июня 1989 г. № 11–12, ст. 92.

213. Постановление Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15.09.1989 «О положении в Нагорно-Карабахской автономной области Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 30 сентября 1989 г. № 18, ст. 141.

214. Постановление Верховного Совета Азербайджанской ССР от 18.05.1990 «О неконституционности решений Верховного Совета Армянской ССР и его Президиума по НКАО Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 мая 1990 г. № 10, ст. 98.

215. Постановление Верховного Совета Азербайджанской Республики от 26.06.1991 «Об участии Азербайджанской Республики в заключении Договора о Союзе суверенных государств» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской Республики от 31 июля 1991 г. № 14, ст. 231.

216. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 05.04.1988 «О мероприятиях по реализации Постановления Президиума Верховного Совета СССР от 23 марта 1988 года “О мерах, связанных с обращениями союзных республик по поводу событий в Нагорном Карабахе, в Азербайджанской и Армянской ССР”» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 апреля 1988 г. № 7, ст. 45.

217. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 12.07.1988 «Об отмене решения Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области от 12 июля 1988 года» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 июля 1988 г. № 13–14, ст. 132.

218. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 22.07.1989 «По поводу резолюции сената США, касающейся положения в Нагорно-Карабахской автономной области» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 июля 1989 г. № 13–14, ст. 108.

219. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 23.07.1988 «О мерах по реализации Постановления Президиума Верховного Совета СССР “О решениях Верховных Советов Армянской ССР и Азербайджанской ССР по вопросу о Нагорном Карабахе”» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 июля 1988 г. № 13–14, ст. 134.

220. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 26.08.1989 «О неконституционной акции в НКАО» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 августа 1989 г. № 15–16, ст. 123.

221. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 06.12.1989 «О постановлении Верховного Совета Армянской ССР «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 декабря 1989 г. № 23, ст. 175.

222. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 28.02.1990 «О недопустимости территориальных притязаний со стороны Армянской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 марта 1990 г. № 5, ст. 32.

223. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 07.04.1990 «По вопросу об учреждении поста Президента Азербайджанской ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 апреля 1990 г. № 7, ст. 47.

224. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 26.03.1990 «О запрещении проведения сессии Нагорно-Карабахского областного Совета народных депутатов» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 апреля 1990 г. № 7, ст. 42.

225. Постановление Президиума Верховного Совета Азербайджанской ССР от 2 февраля 1991 г. «Об организации проведения в Азербайджанской ССР референдума СССР по вопросу сохранения Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской Республики от 15 февраля 1991 г. № 3, ст. 53.

226. Президенту СССР товарищу М. С. Горбачеву // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 июня 1990 г. № 11, ст. 110.

227. Генеральному прокурору Союза ССР товарищу Сухареву А. Я. // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 июня 1990 г. № 11, ст. 111.

228. Председателю Верховного Совета СССР товарищу А. И. Лукьянову // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 15 июня 1990 г. № 11, ст. 112.

229. Обращение президента Азербайджанской ССР А. Н. Муталибова к Верховным Советам союзных республик // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 31 августа 1990 г. № 15–16.

Правовые акты Армянской ССР

230. Закон Республики Армения от 26.02.1991 «Об общественно-политических организациях» // Ведомости Верховного Совета Республики Армения от 28.02.1991 № 4, ст. 73.

231. Постановление Верховного Совета Республики Армения от 21.02.1991 «Об утверждении текста Обращения Верховного Совета Республики Армения к армянам Арцаха» // Ведомости Верховного Совета Республики Армения от 28.02.1991 № 4, ст. 69.

232. Постановление Верховного Совета Республики Армения от 21.02.1991 «О внесении на рассмотрение Комитета конституционного надзора СССР вопроса о соответствии Конституции СССР и законам СССР некоторых актов Верховного Совета СССР и Президиума Верховного Совета СССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Армения от 28.02.1991 № 4, ст. 74.

233. Постановление Верховного Совета Республики Армения от 01.03.1991 «О непроведении на территории Республики Армения референдума СССР 17 марта 1991 года о сохранении СССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Армения от 15.03.1991 № 5, ст. 77.

234. Постановление Верховного Совета Республики Армения от 01.03.1991 «О проведении на территории Республики Армения референдума о выходе из состава СССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Армения от 15.03.1991 № 5, ст. 78.

Правовые акты Белорусской ССР

235. Закон Белорусской ССР от 27.10.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.11.1990 № 31, ст. 314.

236. Закон Белорусской ССР от 25.10.1990 «Об основах внешнеэкономической деятельности Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.11.1990 № 31, ст. 600.

237. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 29.07.1989 «Об образовании при Верховном Совете Белорусской ССР Комиссии по оказанию содействия в обеспечении прав и интересов реабилитированных и увековечении памяти жертв репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов, и об утверждении Положения об этой Комиссии» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.08.1989 № 22, ст. 217.

238. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 27.10.1989 «О порядке введения в действие Закона Белорусской «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.11.1990 № 31, ст. 315.

239. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 12.06.1990 «О Заявлении «К событиям в республиках Закавказья и Средней Азии» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 15.06.1990 № 17, ст. 260.

240. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 19.06.1990 «О полномочных представителях Верховного Совета Белорусской ССР по подготовке концепции нового Союзного Договора» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.06.1990 № 18, ст. 265.

241. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 20.06.1990 «О подготовке Декларации о государственном суверенитете Белорусской Советской Социалистической Республики» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.06.1990 № 18, ст. 267.

242. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 20.06.1990 «Об образовании Комиссии Верховного Совета Белорусской ССР по подготовке проекта Декларации о государственном суверенитете Белорусской Советской Социалистической Республики» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.06.1990 № 18, ст. 268.

243. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 21.06.1990 «Об избрании Комиссии Верховного Совета Белорусской ССР по экономической реформе, достижению экономической самостоятельности и суверенитета республики» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.06.1990 № 18, ст. 275.

244. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 16.10.1990 «О проекте Декрета о власти» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.10.1990 № 30, ст. 570.

245. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 16.10.1990 «О ходе подготовки проекта Конституции (Основного Закона) Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.10.1990 № 30, ст. 574.

246. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 19.10.1990 «Об обращении Верховного Совета Белорусской ССР к Верховным Советам всех республик» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.10.1990 № 30, ст. 582.

247. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 30.10.1990 «О порядке деятельности Конституционной комиссии по подготовке проекта Конституции (Основного Закона) Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.11.1990 № 31, ст. 608.

248. Постановление Верховного Совета Белорусской ССР от 30.10.1990 «Об утверждении полномочного представителя республики в Межреспубликанском экономическом комитете при Совете Федерации» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.11.1990 № 31, ст. 609.

249. Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 23.11.1988 «О ходе всенародного обсуждения в республике проектов Закона ССР об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР и Закона СССР о выборах народных депутатов СССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.12.1988 № 34, ст. 489.

250. Постановление ЦК Компартии Белоруссии и Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 08.02.1989 «Об образовании при Верховном Совете Белорусской ССР и местных Советах народных депутатов комиссий по оказанию содействия в обеспечении прав и интересов реабилитированных и по увековечению памяти жертв репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.03.1989 № 7, ст. 64.

251. Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 07.09.1989 «О заявлении ЦК КПСС «О положении в республиках Советской Прибалтики» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 15.09.1989 № 26, ст. 270.

252. Указ Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 11.01.1990 «Об объявлении дня 14 ноября Днем воссоединения Западной Белоруссии с Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 15.01.1990 № 2, ст. 17.

253. Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 29.03.1990 «О заявлении Президиума Верховного Совета Белорусской ССР Верховному Совету Литовской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.04.1990 № 10, ст. 135.

254. Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 18.06.1990 «К вопросу о государственном суверенитете Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 25.06.1990 № 18, ст. 264.

255. Постановление Президиума Верховного Совета Грузинской ССР от 26.07.1990 «Об образовании комиссии для изучения вопросов в Абхазской АССР» // Ведомости Верховного Совета Грузинской ССР, июль 1990 г. № 7, ст. 166.

256. Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 09.10.1990 «Об Обращении к гражданам Белорусской ССР» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 15.10.1990 № 29, ст. 554.

Правовые акты Грузинской ССР

257. Закон Республики Грузия от 14.11.1990 «Об изменении наименования Грузинской ССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 292.

258. Закон Республики Грузия от 14.11.1990 «Об объявлении переходного периода в республике Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 293.

259. Закон Республики Грузия от 14.11.1990 «О государственном гербе Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 294.

260. Закон Республики Грузия от 14.11.1990 «О государственном флаге Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 295.

261. Закон Республики Грузия от 14.11.1990 «О государственном гимне Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 296.

262. Закон Грузинской ССР от 18.11.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Грузинской ССР» // Ведомости Верховного Совета Грузинской ССР, ноябрь 1989 г. № 11, ст. 241

263. Закон Республики Грузия от 22.11.1990 «Об амнистии» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 339.

264. Закон Республики Грузия от 22.11.1990 «Об отмене существующих и восстановлении традиционных праздничных дней» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 341.

265. Закон Республики Грузия от 11.12.1990 «О внесении изменений в Конституцию (Основной закон) Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, декабрь 1990 г. № 12, ст. 362.

266. Закон Республики Грузия от 11.12.1990 «Об упразднении Юго-Осетинской автономной области» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, декабрь 1990 г. № 12, ст. 363.

267. Закон Республики Грузия от 20.12.1990 «Об образовании внутренних войск – национальной гвардии республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, декабрь 1990 г. № 12, ст. 375.

268. Закон Республики Грузия от 28.12.1990 «Об утверждении положения о государственном флаге Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, декабрь 1990 г. № 12, ст. 394.

269. Закон Республики Грузия от 28.12.1990 «Об утверждении положения о государственном гербе Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, декабрь 1990 г. № 12, ст. 395.

270. Закон Республики Грузия от 29.01.1991 «О внесении изменений в Конституцию (Основной Закон) Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, январь 1991 г. № 1, ст. 27.

271. Закон Республики Грузия от 20.03.1991 «О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, март 1991 г. № 3, ст. 241.

272. Закон Республики Грузия от 14.04.1991 «Об учреждении поста Президента Республики Грузия и внесении в связи с этим изменений и дополнений в Конституцию Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, апрель 1991 г. № 4, ст. 294.

273. Закон Республики Грузия от 23.05.1991 «О внесении изменений и дополнений в Конституцию Республики Грузия в связи с принятием акта о восстановлении государственной независимости Грузии» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, май 1991 г. № 5, ст. 391.

274. Постановление Верховного Совета Грузинской ССР от 09.03.1990 «О гарантиях защиты государственного суверенитета Грузии» // Ведомости Верховного Совета Грузинской ССР, март 1990 г. № 3, ст. 52.

275. Постановление Верховного Совета Грузинской ССР от 20.06.1990 «О создании правового механизма восстановления государственной независимости Грузии» // Ведомости Верховного Совета Грузинской ССР, июнь 1990 г. № 6, ст. 149.

276. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 15.11.1990 «Об образовании Комиссии по подготовке проекта новой Конституции Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 306.

277. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 22.11.1990 «О принятых Советом народных депутатов Юго-Осетинской автономной области решениях об изменении статуса области» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 336.

278. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 22.11.1990 «О подготовке проекта новой Конституции Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 342.

279. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 28.12.1990 «О запрещении вооруженных формирований, не предусмотренных законом» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, декабрь 1990 г. № 12, ст. 397.

280. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 29.01.1991 «Об указе Президента СССР от 7 января 1991 года» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, январь 1991 г. № 1, ст. 11.

281. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 29.01.1991 «Об утверждении временного положения о призыве во внутренние войска – национальную гвардию Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, январь 1991 г. № 1, ст. 22.

282. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 29.01.1991 «Об утверждении временного положения о порядке прохождения военной службы во внутренних войсках – национальной гвардии Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, январь 1991 г. № 1, ст. 24.

283. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 27.02.1991 «О выборах Верховного Совета Абхазской АССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, февраль 1991 г. № 2, ст. 173.

284. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 27.02.1991 «О принятии в первом чтении закона республики Грузия «Об основах экономической системы Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, февраль 1991 г. № 2, ст. 186.

285. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 28.02.1991 «О постановлении Верховного Совета СССР об организации проведения референдума СССР по вопросу сохранения СССР и мероприятиях по его осуществлению» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, февраль 1991 г. № 2, ст. 188.

286. Постановление Верховного Совета Республики Грузия от 09.04.1991 «О введении должности Президента Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, апрель 1991 г. № 4, ст. 293.

287. Указ Президента Республики Грузия от 15.04.1991 «О всеобщем национальном и гражданском неповиновении» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, апрель 1991 г. № 4, ст. 275.

288. Указ Президиума Верховного Совета Грузинской ССР от 09.04.1989 «О введении в городе Тбилиси комендантского часа» // Ведомости Верховного Совета Грузинской ССР, апрель 1989 г. № 4, ст. 55.

289. Постановление Президиума Верховного Совета Грузинской ССР от 17.11.1989 «О решениях двенадцатой сессии Совета народных депутатов Юго-Осетинской автономной области двадцатого созыва» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1989 г. № 11, ст. 223.

290. Постановление Президиума Верховного Совета Грузинской ССР от 26.08.1990 «О решениях Верховного Совета Абхазской АССР от 25 августа 1990 года» // Ведомости Верховного Совета Грузинской ССР, август 1990 г. № 8, ст. 203.

291. Постановление Президиума Верховного Совета Грузинской ССР 21.09.1990 «О решении Совета народных депутатов Юго-Осетинской автономной области от 20 сентября 1990 года» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, сентябрь 1990 г. № 9, ст. 245.

292. Постановление Президиума Верховного Совета Республики Грузия от 18.03.1991 «О торгово-экономическом, социально-культурном и правовом сотрудничестве между Правительством Республики Грузия и Ленинградским городским Советом народных депутатов» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, март 1991 г. № 3, ст. 230.

293. Постановление Президиума Верховного Совета Республики Грузия от 02.04.1991 «О заключении договора между Советской Социалистической Республикой Молдова и Республикой Грузия» // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, апрель 1991 г. № 4, ст. 263.

294. Акт о восстановлении государственной независимости Грузии от 09.04.1991 // Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, апрель 1991 г. № 4, ст. 291.

Правовые акты Казахской ССР

295. Закон Казахской ССР от 22.09.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Казахской ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 11 октября 1989 г. № 40–41, ст. 336.

296. Закон Казахской ССР от 22.09.1989 «О языках Казахской ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 11 октября 1989 г. № 40–41, ст. 337.

297. Закон Казахской ССР от 24.04.1990 «Об учреждении поста Президента Казахской ССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Казахской ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 2 мая 1990 г. № 18, ст. 190.

298. Закон Казахской ССР от 16.10.1990 «О провозглашении Дня Республики» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 24 октября 1990 г. № 43, ст. 404.

299. Закон Казахской ССР от 20.11.1990 «О совершенствовании структуры государственной власти и управления в Казахской ССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Казахской ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 21 ноября 1990 г. № 47, ст. 431.

300. Закон Казахской ССР от 16.02.1991 «Об амнистии в связи с принятием Декларации о государственном суверенитете Казахской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 6 марта 1991 г. № 10, ст. 128.

301. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 22.09.1989 «О мерах по дальнейшему осуществлению политической реформы в республике» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 11 октября 1989 г. № 40–41, ст. 341.

302. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 18.10.1990 «Об утверждении Соглашения об экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве Узбекской ССР, Казахской ССР, Киргизской ССР, Таджикской ССР и Туркменской ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 24 октября 1990 г. № 43, ст. 405.

303. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 18.10.1990 «Об утверждении Соглашения о развитии экономического, научно-технического и культурного сотрудничества между Казахской ССР и Белорусской ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 24 октября 1990 г. № 43, ст. 406.

304. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 25.10.1990 «О Декларации о государственном суверенитете Казахской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 31 октября 1990 г. № 44, ст. 408.

305. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 15.11.1990 «О проекте нового Союзного договора» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 21 ноября 1990 г. № 47, ст. 428.

306. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 15.12.1990 «О ратификации Договора между Казахской Советской Социалистической Республикой и Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 2 января 1991 г. № 1, ст. 2.

307. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 15.02.1991 «Об организации и проведении на территории Казахской ССР референдума СССР по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 27 февраля 1991 г. № 9, ст. 121.

308. Постановление Верховного Совета Казахской ССР от 16.02.1991 «О ратификации Договора между Казахской Советской Социалистической Республикой и Белорусской Советской Социалистической Республикой» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 6 марта 1991 г. № 10, ст. 125.

309. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 24.07.1989 «Об образовании при Верховном Совете Казахской ССР Комиссии по содействию в обеспечении прав и интересов реабилитированных и создании памятников жертвам репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 26 июля 1989 г. № 29–30, ст. 219.

310. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 19.02.1990 «О поддержке предложений об учреждении президентской власти в СССР и проведении внеочередного Съезда народных депутатов СССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 21 февраля 1990 г. № 7–8, ст. 52.

311. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 21.06.1990 «О полномочных представителях от Казахской ССР и рабочей группе по подготовке проекта Союзного договора» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 4 июля 1990 г. № 26–27, ст. 304.

312. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 21.06.1990 «Об обращении Верховного Совета СССР к высшим органам государственной власти союзных и автономных республик» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 4 июля 1990 г. № 26–27, ст. 305.

313. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 07.08.1990 «О проекте Закона Казахской ССР «О государственном суверенитете Казахской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 8 августа 1990 г. № 31, ст. 327.

314. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 15.09.1990 «О провозглашении Дня Республики» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 19 сентября 1990 г. № 37–38, ст. 369.

315. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 04.10.1990 «О сооружении в городе Алма-Ате мемориала памяти жертв голода 30-х годов и политических репрессий 20–50-х годов» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 10 октября 1990 г. № 41, ст. 395.

316. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 28.01.1991 «Об организации и проведении на территории Казахской ССР референдума СССР по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 06 февраля 1991 г. № 6, ст. 76.

317. Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 07.03.1991 «О ходе подготовки к проведению в республике референдума СССР по вопросу о сохранении Союза ССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 20 марта 1991 г. № 12, ст. 144.

318. Обращение Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 22.03.1990 к избирателям, всем гражданам Казахстана // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 28 марта 1990 г. № 12–13, ст. 115.

319. Обращение Верховного Совета Казахской ССР от 27.04.1990 к Верховному Совету СССР, Верховным Советам союзных республик, всем Советам народных депутатов Союза ССР // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 10 мая 1990 г. № 19, ст. 218.

320. Обращение Верховного Совета Казахской ССР к Верховным Советам республик Союза ССР от 11.02.1991 // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 13 февраля 1991 г. № 7.

Правовые акты Киргизской ССР

321. Закон Киргизской ССР от 23.09.1989 г. «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Киргизской ССР» // Ведомости Верховного Совета Киргизской ССР от 25 сентября 1989 г. № 17, ст. 135.

322. Закон Киргизской ССР от 23.09.1989 «О государственном языке Киргизской ССР» // Ведомости Верховного Совета Киргизской ССР от 25 сентября 1989 г. № 17, ст. 141.

323. Постановление Верховного Совета Киргизской ССР от 23.09.1989 «О порядке введения в действие Закона Киргизской ССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Киргизской ССР» // Ведомости Верховного Совета Киргизской ССР от 25 сентября 1989 г. № 17, ст. 136.

324. Постановление Президиума Верховного Совета Киргизской ССР от 22.11.1988 «О ходе обсуждения в республике проектов Закона СССР об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР и закона СССР о выборах народных депутатов СССР» // Ведомости Верховного Совета Киргизской ССР от 25 ноября 1988 г. № 22, ст. 201.

325. Постановление Президиума Верховного Совета Киргизской ССР от 23.06.1989 «Об образовании при Президиуме Верховного Совета Киргизской ССР Комиссии по содействию в обеспечении прав и интересов реабилитированных и создании памятников жертвам репрессий, имевших место в 30–40-х и начала 50-х годов» // Ведомости Верховного Совета Киргизской ССР от 25 июня 1989 г. № 11, ст. 69.

Правовые акты Латвийской ССР

326. Закон Латвийской ССР от 05.05.1989 «О дополнении Конституции (Основного Закона) Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 18 мая 1989 г. № 20, ст. 254.

327. Закон Латвийской ССР от 05.05.1989 «О языках» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 18 мая 1989 г. № 20, ст. 255.

328. Закон Латвийской ССР от 27.07.1989 «Об экономической самостоятельности Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 10 августа 1989 г. № 32, ст. 450.

329. Закон Латвийской ССР от 11.11.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 30 ноября 1989 г. № 48, ст. 697.

330. Закон Латвийской ССР от 15.02.1990 «О внесении изменений в Конституцию (Основной Закон) Латвийской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 1 марта 1990 г. № 9, ст. 143.

331. Закон Латвийской ССР от 15.02.1990 «О Государственном гербе Латвийской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 1 марта 1990 г. № 9, ст. 144.

332. Закон Латвийской ССР от 15.02.1990 «О государственном флаге Латвийской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 1 марта 1990 г. № 9, ст. 145.

333. Закон Латвийской ССР от 15.02.1990 «О государственном гимне Латвийской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 1 марта 1990 г. № 9, ст. 146.

334. Закон Латвийской ССР от 15.02.1990 «О порядке введения государственных символов Латвийской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 1 марта 1990 г. № 9, ст. 147.

335. Закон Латвийской Республики от 03.08.1990 «О реабилитации незаконно репрессированных лиц» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 23 августа 1990 г. № 34, ст. 591

336. Закон Латвийской Республики от 03.10.1990 «О праздничных и памятных днях» // Ведомости Верховного Совета Правительства Латвийской Республики от 18 октября 1990 г. № 42, ст. 659.

337. Закон Латвийской Республики от 16.01.1991 «О внесении изменений в раздел IX Конституции (Основного Закона) Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 14 февраля 1991 г. № 5/6, ст. 39.

338. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 06.10.1988 «О статусе латышского языка» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 13 октября 1988 г. № 41, ст. 582.

339. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 13.07.1989 «О деятельности по созданию гражданских комитетов» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 27 июля 1989 г. № 30, ст. 418.

340. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 27.07.1989 «О переходе Латвийской ССР на экономическую самостоятельность» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 10 августа 1989 г. № 32, ст. 451.

341. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 28.07.1989 «О декларации о государственном суверенитете Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 10 августа 1989 г. № 32, ст. 452.

342. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 11.11.1989 «О временном порядке введения в действие и приостановления на территории Латвийской ССР законов СССР и правовых актов, принятых органами государственной власти и управления СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 23 ноября 1989 г. № 47, ст. 687.

343. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР «О политической и правовой оценке последствий советско-германских соглашений от 1939–1940 годов для Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 10 августа 1989 г. № 32, ст. 456.

344. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 11.01.1990 «О Декларации о Коммунистической партии Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 25 января 1990 г. № 4, ст. 70.

345. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 12.01.1990 «О Государственном гербе, флаге и гимне Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 25 января 1990 г. № 4, ст. 79.

346. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 15.02.1990 «О Декларации по вопросу о государственной независимости Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 01 марта 1990 г. № 9, ст. 142.

347. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 02.03.1990 «О письме по вопросу возможного размещения в республике дополнительных воинских частей» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 22 марта 1990 г. № 12, ст. 196.

348. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 15.05.1990 «О воинской обязанности жителей Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21, ст. 407.

349. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 05.06.1990 «О ратификации соглашения об экономическом сотрудничестве Латвии, Литвы и Эстонии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 14 июня 1990 г. № 24, ст. 437.

350. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 10.07.1990 «О межгосударственных переговорах между Латвийской Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 26 июля 1990 г. № 30, ст. 500.

351. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 31.07.1990 «О создании Банка Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 23 августа 1990 г. № 34, ст. 586.

352. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 31.07.1990 «О программе создания денежной системы Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 23 августа 1990 г. № 34, ст. 588.

353. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 05.09.1990 «О Меморандуме участникам Московской встречи министров иностранных дел шести государств «По окончательному международно-правовому урегулированию внешних аспектов объединения Германии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 20 сентября 1990 г. № 38, ст. 631.

354. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 17.10.1990 «О принятии «Сообщения в связи с Указом Президента СССР М. Горбачева от 10 октября 1990 года» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 01 ноября 1990 г. № 44, ст. 684.

355. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 23.10.1990 «О народных депутатах СССР от Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 15 ноября 1990 г. № 46, ст. 729.

356. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 07.11.1990 «О принятии Верховным Советом Латвийской Республики «Заявления в связи с самовольными акциями войск СССР на территории Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 22 ноября 1990 г. № 47, ст. 749.

357. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 06.12.1990 «Об ответе Верховного Совета Латвийской Республики от 6 декабря 1990 года Верховному Совету Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 31 января 1991 г. № 3/4, ст. 11.

358. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 08.01.1991 «О незаконном вводе на территорию Латвийской Республики специальных соединений Вооруженных Сил СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 14 февраля 1991 г. № 5/6, ст. 35.

359. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 18.01.1991 «Об образовании единой комиссии по самообороне государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 14 февраля 1991 г. № 5/6, ст. 42.

360. Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 21.01.1991 «О комплектовании личного состава Министерства внутренних дел Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 14 февраля 1991 г. № 5/6, ст. 43.

361. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 29.09.1988 «О статусе латышского языка» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 6 октября 1988 г. № 40, ст. 554.

362. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 29.09.1988 «Об использовании культурно-исторической символики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 6 октября 1988 г. № 40, ст. 555.

363. Указ Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 29.09.1988 «О культурно-исторической символике латышского народа» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 6 октября 1988 г. № 40, ст. 556.

364. Указ Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 08.06.1989 «О реабилитации граждан, выселенных с территории Латвийской ССР в период 40-х и 50-х годов» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 22 июня 1989 г. № 25, ст. 346.

365. Указ Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 08.06.1989 «О Дне памяти жертв сталинских репрессий 14 июня» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 22 июня 1989 г. № 25, ст. 347.

366. Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 11.01.1990 «О Декларации о Коммунистической партии Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 25 января 1990 г. № 4, ст. 70.

367. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской ССР от 02.03.1990 «Об утверждении комиссии для разработки мер по восстановлению экономической и политической независимости Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 15 марта 1990 г. № 11, ст. 181.

368. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской Республики от 19.07.1990 «Об образовании Комиссии Верховного Совета Латвийской Республики для определения статуса Комитета государственной безопасности» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 16 августа 1990 г. № 33, ст. 574.

369. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской Республики от 26.07.1990 «Об отношении к участию в разработке и принятии Союзного договора» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 16 августа 1990 г. № 33, ст. 577.

370. Постановление Президиума Верховного Совета Латвийской Республики от 15.11.1990 «Об образовании рабочей группы для разработки проекта Закона Латвийской Республики «Об ответственности лиц, виновных в репрессиях, имевших место в 1940 году и в последующие годы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 29 ноября 1990 г. № 48, ст. 769.

371. Постановление № 104 Совета Министров Латвийской ССР и Латвийского республиканского совета профессиональных союзов от 16.04.1990 «О социалистическом соревновании в Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 21 июня 1990 г. № 25, ст. 455.

372. Постановление № 53 Совета Министров Латвийской Республики от 09.07.1990 «О Министерстве иностранных дел Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 6 сентября 1990 г. № 36, ст. 612.

373. Постановление № 90 Совета Министров Латвийской Республики от 10.08.1990 «О первоочередных мерах по реализации Соглашения об экономическом сотрудничестве Латвии, Литвы и Эстонии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 25 октября 1990 г. № 43, ст. 670.

374. Постановление № 108 Совета Министров Латвийской Республики от 23.08.1990 «О мероприятиях по восстановлению сухопутной границы Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 1 ноября 1990 г. № 44, ст. 690.

375. Обращение к правительствам стран мира от 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21.

376. Обращение к народу Латвии от 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21.

377. Послание Президенту СССР М. С. Горбачеву 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21.

378. Обращение к народам и демократическим движениям СССР от 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21.

379. Председателю Верховного Совета Эстонии господину Арнольду Рюйтелю, 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21.

380. Председателю Верховного Совета Литовской Республики господину Витаутасу Ландсбергису, 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 24 мая 1990 г. № 21.

381. Обращение к парламентам стран мира от 01.12.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 20 декабря 1990 г. № 51, ст. 810.

382. Обращение Верховных Советов Латвийской Республики, Литовской Республики и Эстонской Республики к IV Съезду народных депутатов СССР // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 20 декабря 1990 г. № 51, ст. 811.

383. Обращение к населению Балтийских государств и к советским военнослужащим от 01.12.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 20 декабря 1990 г. № 51, ст. 813.

384. Резолюция «О создании межпарламентской рабочей комиссии» от 01.12.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 20 декабря 1990 г. № 51, ст. 814.

385. Декларация Верховного Совета Латвийской Республики от 04.05.1990 «О восстановлении независимости Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 17 мая 1990 г. № 20, ст. 356.

386. Декларация Верховного Совета Латвийской Республики о присоединении Латвийской Республики к международным правовым документам по вопросам прав человека 04.05.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 4 мая 1990 г. № 21.

Правовые акты Литовской ССР

387. Закон Литовской Республики от 11.03.1990 «О наименовании и гербе государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 221.

388. Закон Литовской Республики от 11.03.1990 «О восстановлении действия Конституции Литвы от 12 мая 1938 г.» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 223.

389. Закон Литовской Республики от 11.03.1990 «О временном Основном Законе Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 224.

390. Закон Литовской Республики от 11.03.1990 «Об изменении статуса бывших органов государственного управления Литовской ССР союзно-республиканского подчинения» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 225.

391. Закон Литовской Республики от 05.04.1990 «Об удостоверении гражданина Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 апреля 1990 г. № 11, ст. 354.

392. Закон Литовской Республики от 25.04.1990 «О временных мерах в условиях проводимой СССР экономической блокады» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 мая 1990 г. № 13, ст. 380.

393. Закон Литовской Республики от 02.05.1990 «О восстановлении прав лиц, репрессированных за сопротивление оккупационным режимам» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 мая 1990 г. № 14, ст. 386.

394. Закон Литовской Республики от 08.05.1990 «Об амнистии в связи с восстановлением независимого Литовского государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 мая 1990 г. № 14, ст. 393.

395. Акт Верховного Совета Литовской Республики от 11.03.1990 «О восстановлении Литовского государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 222.

396. Постановление Верховного Совета Литовской ССР от 07.02.1990 «О советско-германских договорах от 1939 года и ликвидации их последствий для Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 марта 1990 г. № 8, ст. 182.

397. Постановление Верховного Совета Литовской ССР от 13.02.1990 «О заявлении, предъявленном Верховному Совету СССР народными депутатами СССР, представляющими избирателей Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 марта 1990 г. № 8, ст. 190.

398. Постановление Верховного Совета Литовской ССР от 14.02.1990 «О статусе Вооруженных Сил СССР в Республике и военной службе граждан Литовской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 марта 1990 г. № 8, ст. 194.

399. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 12.03.1990 «О недействительности Закона СССР о всеобщей воинской обязанности от 12 октября 1967 года на территории Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 233.

400. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 13.03.1990 «О правовом статусе народных депутатов СССР от Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 237.

401. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 13.03.1990 «О Государственном гербе Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 240.

402. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 14.03.1990 «О прекращении деятельности военных комиссариатов Министерства обороны СССР, находящихся на территории Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 242.

403. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.03.1990 «Об обозначении государственной границы Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 295.

404. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 09.04.1990 «О призыве граждан Литовской Республики в Вооруженные Силы СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 30 апреля 1990 г. № 12, ст. 363.

405. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 18.04.1990 «О развитии отношений между Литовской Республикой и Союзом Советских Социалистических Республик» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 мая 1990 г. № 13, ст. 376.

406. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Азербайджан» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 3.

407. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Беларусь» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 4.

408. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Грузия» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 5.

409. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Казахстан» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 6.

410. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Кыргызстан» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 7.

411. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Таджикистан» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 8.

412. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Туркменистан» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 9.

413. Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 20.12.1991 «О признании независимости Республики Узбекистан» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 января 1992 г. № 1, ст. 10.

414. Декларация Верховного Совета Литовской Республики от 11.03.1990 «О полномочиях депутатов Верховного Совета Литовской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 220.

415. Обращение Верховного Совета Литовской Республики «К народам мира» от 11.03.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 226.

416. Председателю Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик Его Превосходительству Михаилу Сергеевичу Горбачеву, 12 марта 1990 г. // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 227.

417. Председателю Совета Министров Союза Советских Социалистических Республик господину Н. Рыжкову, 12 марта 1990 г. // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 228.

418. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 12.03.1990 «К народам СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 229.

419. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 13.03.1990 «К Председателю Верховного Совета СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 234.

420. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 17.03.1990 «К правительствам демократических государств» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 248.

421. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 17.03.1990 «К гражданам Литовской Республики, проходящим службу в Вооруженных Силах СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 249.

422. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 17.03.1990 «Ко всем гражданам республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 253.

423. Заявление Верховного Совета Литовской Республики от 17.03.1990 «О статусе Вооруженных Сил СССР в Литве» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31 марта 1990 г. № 9, ст. 255.

424. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 22.03.1990 «К народам, правительствам и людям доброй воли мира» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 301.

425. Заявление Верховного Совета Литовской Республики от 23.03.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 310.

426. Заявление Верховного Совета Литовской Республики от 27.03.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 319.

427. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 27.03.1990 «К парламентам и правительствам стран-участниц Заключительного акта Хельсинкского совещания» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 320.

428. Обращение к Верховному Совету Эстонской ССР от 04.04.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20 апреля 1990 г. № 11, ст. 348.

429. Заявление Верховного Совета Литовской Республики от 04.04.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 349.

430. Обращение Верховного Совета Литовской Республики от 04.04.1990 «К юношам Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10 апреля 1990 г. № 10, ст. 350.

Правовые акты Молдавской ССР

431. Закон Молдавской ССР от 31.08.1989 «О статусе государственного языка Молдавской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1989 г. № 9, ст. 216.

432. Закон Молдавской ССР от 01.09.1989 «О функционировании языков на территории Молдавской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1989 г. № 9, ст. 217.

433. Закон Молдавской ССР от 24.11.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Молдавской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Молдавской ССР, ноябрь 1989 г. № 11, ст. 268.

434. Закон Молдавской ССР от 10.05.1990 «О внесении изменений в статьи 6, 7 и 49 Конституции (Основного Закона) Молдавской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Молдавской ССР, май 1990 г. № 5, ст. 86.

435. Закон ССР Молдова от 03.09.1990 «Об учреждении поста Президента Советской Социалистической Республики Молдова и внесении изменений и дополнений в Конституцию ССР Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1990 г. № 9, ст. 231.

436. Закон ССР Молдова от 03.11.1990 «О Государственном гербе Советской Социалистической Республики Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 267.

437. Закон ССР Молдова от 03.11.1990 «О внесении изменений в Конституцию (Основной Закон) ССР Молдова // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 268.

438. Декрет от 27.07.1990 «О государственной власти» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, август 1990 г. № 8, ст. 208.

439. Постановление Верховного Совета Молдавской ССР от 12.05.1990 «Об утверждении Положения о Государственном флаге Молдавской Советской Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Молдавской ССР, май 1990 г. № 5, ст. 93.

440. Постановление Верховного Совета Молдавской ССР от 31.05.1990 «О признании независимой Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, июнь, июль 1990 г. № 6, 7, ст. 115.

441. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 19.06.1990 «Об образовании комиссии по политической и юридической оценке пакта Риббентроп-Молотов в отношении Бессарабии и Северной Буковины» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, июнь, июль 1990 г. № 6, 7, ст. 154.

442. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 19.06.1990 «Об образовании Комиссии по подготовке проекта новой Конституции (Основного Закона) Советской Социалистической Республики Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, июнь, июль 1990 г. № 6, 7, ст. 158.

443. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 23.06.1990 «О заключении Комиссии Верховного Совета ССР Молдова по политико-юридической оценке Советско-Германского договора о ненападении и Дополнительного секретного протокола от 23 августа 1939 года, а также их последствий для Бессарабии и Северной Буковины» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, июнь, июль 1990 г. № 6, 7, ст. 186.

444. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 27.07.1990 «О Положении о порядке решения вопросов административно-территориального устройства ССР Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, август 1990 г. № 8, ст. 211.

445. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 28.07.1990 «О присоединении ССР Молдова к Всеобщей декларации прав человека и о ратификации международных договоров о правах человека» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, август 1990 г. № 8, ст. 223.

446. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 02.09.1990 «О некоторых мерах по стабилизации общественно-политической обстановки в ССР Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1990 г. № 9, ст. 229.

447. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 02.09.1990 «О II чрезвычайном съезде депутатов Советов разных уровней из некоторых населенных пунктов Приднестровья» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1990 г. № 9, ст. 230.

448. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 04.09.1990 «О воинской службе граждан ССР Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1990 г. № 9, ст. 235.

449. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 01.10.1990 «О ратификации Договора о принципах межгосударственных отношений Советской Социалистической Республики Молдова и Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, октябрь 1990 г. № 10, ст. 246.

450. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 01.10.1990 «Об утверждении Указа Президиума Верховного Совета ССР Молдова «О механизме ратификации (утверждения) законов СССР и других правовых актов органов государственной власти и управления СССР на территории ССР Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, октябрь 1990 г. № 10, ст. 247.

451. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 26.10.1990 «О временном приостановлении участия ССР Молдова в разработке проекта Договора будущего Сообщества суверенных государств» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 262.

452. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 26.10.1990 «Об Указе Президента СССР «О проведении военных парадов в ознаменование 73-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 264.

453. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 02.11.1990 «О Республиканской гвардии Молдовы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 266.

454. Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 14.11.1990 «О неотложных мерах по достижению гражданского согласия в ССР Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 278.

455. Указ Президента ССР Молдова от 10.09.1990 «О призыве граждан ССР Молдова на воинскую службу» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, сентябрь 1990 г. № 9, ст. 239.

456. Декларация о суверенитете Советской Социалистической Республики Молдова от 23.06.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, август 1990 г. № 8, ст. 192.

457. Обращение Верховного Совета ССР Молдова от 26.10.1990 «К народам и парламентам стран мира» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 265.

458. Декларация Верховного Совета ССР Молдова от 03.11.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 275.

459. Верховному Совету Союза ССР Молдова, 13.11.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 276.

460. Заявление Верховного Совета ССР Молдова от 14.11.1990 «О Государственном гербе Советской Социалистической Республики Молдова» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, ноябрь 1990 г. № 11, ст. 279.

461. Заявление Верховного Совета ССР Молдова от 30.11.1990 // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, декабрь 1990 г. № 12, ст. 305.

Правовые акты РСФСР

462. Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Украинской Советской Социалистической Республикой (Киев, 19 ноября 1990 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 06.12.1990, № 27, ст. 353;

463. Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Казахской Советской Социалистической Республикой (Москва, 21 ноября 1990 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 7, ст. 107;

464. Договор о координации действий между Министерством внутренних дел Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Министерством внутренних дел Белорусской Советской Социалистической Республики (Москва, 15 декабря 1990 г.) // Сборник международных соглашений МВД Российской Федерации, М., 1996;

465. Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Белорусской Советской Социалистической Республикой (Москва, 18 декабря 1990 г.) // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 7, ст. 105;

466. Договор об основах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Эстонской Республики (Таллин, 12 января 1991 г.) // Бюллетень международных договоров, январь 1994 г., № 1;

467. Договор об основах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Латвийской Республики // Советский журнал международного права. 1991, № 3–4. С. 178–183;

468. Договор об основах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Республики Кыргызстан (Бишкек, 21 июля 1991 г.) // Гарант Платформа F 1 Эксперт;

469. Договор об основах межгосударственных отношений между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Литовской Республикой (Москва, 29 июля 1991 г.) // Бюллетень международных договоров, январь 1994 г., № 1;

470. Закон РСФСР от 27.10.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) РСФСР» // Ведомости Верховного Совета РСФСР от 02.11.1989, № 44, ст. 1303;

471. Закон РСФСР от 24.10.1990 «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР» // Ведомости СНД и ВС РСФСР, 1990 г. № 21, ст. 237;

472. Закон РСФСР от 31.10.1990 «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР» // Ведомости СНД и ВС РСФСР, 1990 г. № 22, ст. 260;

473. Закон РСФСР от 24.05.1991 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 30.05.1991, № 22, ст. 776;

474. Закон РСФСР от 18.10.1991 «О реабилитации жертв политических репрессий» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 31.10.1991, № 44, ст. 1428;

475. Декларация «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» от 12.06.1990 // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 14.06.1990, № 2, ст. 22;

476. Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 11.12.1990 «О жертвах политических репрессий в РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 13.12.1990, № 28, ст. 377;

477. Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 31.03.1991 «О положении в Южной Осетии» // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР от 04.04.1991 № 14, ст. 483;

478. Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 05.04.1991 «О Союзе Суверенных Республик (Союзном договоре) и порядке его подписания» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 11.04.1991, № 15, ст. 502;

479. Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 25.05.1991 «Об объявлении 12 июня нерабочим днем» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 30.05.1991, № 22, ст. 783;

480. Постановление Верховного Совета СССР от 01.04.1991 № 2076-I «О положении в Юго-Осетинской автономной области» // Ведомости СНД и ВС СССР от 10.04.1991 № 15, ст. 422;

481. Постановление Верховного Совета РСФСР от 05.07.1991 «О проекте Договора о Союзе Суверенных Государств, представленном для обсуждения Президентом СССР 18 июня 1991 года» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 11.07.1991, № 28, ст. 961;

482. Постановление Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991 «О политической ситуации в республике, сложившейся в результате антиконституционного государственного переворота в СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1126;

483. Постановление Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991 «Об официальном признании и использовании Национального флага РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1127;

484. Постановление Верховного Совета РСФСР от 22.11.1991 «О Декларации прав и свобод человека и гражданина» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 26.12.1991, № 52, ст. 1865;

485. Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 19.12.1991, № 51, ст. 1798;

486. Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 «О денонсации Договора об образовании СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 19.12.1991, № 51, ст. 1799;

487. Постановление Совета Национальностей Верховного Совета РСФСР от 14.02.1991 «О результатах поездки группы народных депутатов РСФСР в Грузию в связи с событиями в Южной Осетии» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 21.02.1991 № 8, ст. 163;

488. Указ Президента РСФСР от 20.07.1991 № 14 «О прекращении деятельности организационных структур политических партий и массовых общественных движений в государственных органах, учреждениях и организациях РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 01.08.1991, № 31, ст. 1035;

489. Указ Президента РСФСР от 19.08.1991 «О политической ситуации в республике, сложившейся в результате антиконституционного государственного переворота в СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1132;

490. Указ Президента РСФСР от 19.08.1991 «О политической ситуации в республике, сложившейся в результате антиконституционного государственного переворота в СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1136;

491. Указ Президента РСФСР от 20.08.1991 «Об управлении вооруженными Силами Союза ССР на территории РСФСР в условиях чрезвычайной ситуации» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1138;

492. Указ Президента РСФСР от 20.08.1991 «Об обеспечении функционирования предприятий и организаций в РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1139;

493. Указ Президента РСФСР от 20.08.1991 «Об обеспечении экономической основы суверенитета РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1140;

494. Указ Президента РСФСР от 23.08.1991 № 79 «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 29.08.1991, № 35, ст.1149;

495. Указ Президента РСФСР от 24.08.1991 «О признании государственной независимости Эстонской Республики» // Ведомости СНД и ВС РСФСР от 29.08.1991 № 35, ст. 1155;

496. Указ Президента РСФСР от 24.08.1991 «О партийных архивах» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 29.08.1991 № 35, ст. 1157;

497. Указ Президента РСФСР от 24.08.1991 «О признании государственной независимости Латвийской Республики» // Ведомости СНД и ВС РСФСР от 29.08.1991 № 35, ст. 1158;

498. Указ Президента РСФСР от 25.08.1991 № 90 «Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991 г., № 35, ст. 1164;

499. Указ Президента РСФСР от 06.11.1991 № 169 «О деятельности КПСС и КП РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР от 07.11.1991, № 45, ст. 1537;

500. Распоряжение Президента РСФСР от 05.11.1991 «Об учебных и научных учреждениях ЦК КПСС, ЦК Компартии РСФСР, крайкомов и обкомов КПСС» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 07.11.1991 г. № 45, ст. 1536;

501. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 25.12.1989 «Об Обращении Съезда народных депутатов Союза Советских Социалистических Республик к гражданам СССР» // Ведомости Верховного Совета РСФСР от 4 января 1990 г. № 1, ст. 1;

502. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 24.01.1990 «О ходе подготовки к выборам народных депутатов РСФСР, автономных республик и местных Советов народных депутатов» // Ведомости Верховного Совета РСФСР от 8 февраля 1990 г. № 6, ст. 171;

503. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 27 февраля 1990 г. «О предложениях, высказанных в Платформе ЦК КПСС к ХХVIII съезду КПСС, по учреждению поста Президента СССР» // Ведомости Верховного Совета РСФСР от 8 марта 1990 г. № 10, ст. 284;

504. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 09.08.1990 «О защите экономической основы суверенитета РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 09.08.1990, № 10, ст. 133;

505. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 25.01.1991 «О проведении 17 марта 1991 года на территории РСФСР референдума СССР по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 24.01.1991, № 4, ст. 57;

506. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 23.08.1991 «О деятельности Советов народных депутатов РСФСР во время государственного переворота» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 22.08.1991, № 34, ст. 1150;

507. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 06.09.1991 «О создании Комиссии Президиума Верховного Совета СССР для определения использования бывших объектов и имущества КПСС» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 05.09.1991 № 36, ст. 1178;

508. Постановление Президиума Верховного Совета РСФСР от 14.10.1991 «Об образовании комиссии по организации передачи-приема архивов КПСС и КГБ СССР на государственное хранение и их использованию» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 21.11.1991 № 47, ст. 1592;

509. Распоряжение Мэра Москвы от 22.08.1991 № 125-РМ «О приостановлении деятельности организаций КПСС и ЛДПСС г. Москвы, оказавших содействие путчистам в организации государственного переворота» // Вестник мэрии Москвы, сентябрь 1991 г., № 1;

510. Распоряжение вице-мэра Москвы от 06.09.1991 № 233-РВМ «Об арендуемом имуществе КПСС в Москве» // Вестник мэрии Москвы, сентябрь 1991 г., № 2 (без приложения);

511. Распоряжение вице-мэра Москвы от 25.10.1991 № 338-РВМ «О передаче в оперативное управление префектур зданий исполкомов районных советов и бывших РК КПСС» // Вестник мэрии Москвы, № 5, ноябрь, 1991 г.;

512. Обращение Верховного Совета РСФСР от 22.02.1991 «К парламенту и правительству Грузии, народным депутатам Южной Осетии» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 28.02.1991 № 9, ст. 208;

513. Заявление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991 // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 19.12.1991, № 51, ст. 1800;

514. Протокол об учреждении Полномочного представительства Российской Советской Федеративной Социалистической Республики в Литовской Республике и Полномочного представительства Литовской Республики в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (Москва, 29 июля 1991 г.) // Сборник международных договоров СССР и Российской Федерации. Вып. XLVII. – М., 1994. С. 26–27;

515. Постановление Конституционного Суда РФ от 30 ноября 1992 г. № 9-П «По делу о проверке конституционности Указов Президента РФ от 23 августа 1991 года № 79 “О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР”, от 25 августа 1991 года № 90 “Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР” и от 6 ноября 1991 года № 169 “О деятельности КПСС и КП РСФСР”, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации от 18.03.1993 г. № 11, ст. 400; Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации, 1993 г., № 4–5.

Правовые акты Таджикской ССР

516. Закон Таджикской ССР от 22.07.1989 «О языке» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР от 15.08.1989 № 15, ст. 102.

517. Закон Таджикской ССР от 23.09.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Таджикской ССР» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР от 15.10.1989 № 19, ст. 157.

518. Закон Таджикской ССР от 23.04.1990 «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Таджикской ССР» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР от 15.05.1990 № 9, ст. 141.

519. Закон Таджикской ССР от 29.11.1990 «Об учреждении поста Президента Таджикской ССР и порядке его избрания» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР, 1990 г. № 23, ст. 371.

520. Закон Таджикской ССР от 01.12.1990 «О совершенствовании структуры исполнительно-распорядительной власти в Таджикской ССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Таджикской ССР» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР, 1990 г. № 23, ст. 376.

521. Постановление Верховного Совета Таджикской ССР от 27.08.1990 «О «Соглашении об экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве Узбекской ССР, Казахской ССР, Киргизской ССР, Таджикской ССР и Туркменской ССР» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР от 15.09.1990 № 17, ст. 271.

522. Постановление Верховного Совета Таджикской ССР от 05.12.1990 «О проекте Союзного договора» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР, 1990 г. № 23, ст. 378.

523. Обращение Верховного Совета Таджикской ССР от 20.02.1991 «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Таджикской ССР» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР, 1991 г. № 5.

524. Постановление Верховного Совета Таджикской ССР от 26.06.1991 «О проекте «Договора о Союзе Суверенных Государств» // Ведомости Верховного Совета Таджикской ССР, 1991 г. № 12, ст. 190.

Правовые акты Туркменской ССР

525. Конституционный закон Туркменистана от 27.10.1991 «О независимости и основах государственного устройства Туркменистана»// Ведомости Верховного Совета Туркменистана от 31.10.1991 № 15, ст. 152.

526. Закон Туркменской ССР от 25.05.1990 «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Туркменской ССР» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.05.1990 № 10, ст. 123.

527. Закон Туркменской ССР от 11.10.1990 «Об учреждении президентской формы правления в Туркменской ССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Туркменской ССР» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.10.1990 № 19–20, ст. 194.

528. Закон Туркменской ССР от 20.10.1989 «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Туркменской ССР» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.10.1989 № 20, ст. 110.

529. Закон Туркменской ССР от 17.11.1990 «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Туркменской ССР» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 30.11.1990 № 21–22, ст. 248.

530. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 17.11.1990 «О концепции и проекте нового Союзного договора» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.07.1990 № 13–14, ст. 249.

531. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 09.08.1991 «О Договоре о союзе суверенных государств» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1991 № 13, ст. 130.

532. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 09.08.1991 «О ратификации договора о дружбе и сотрудничестве между Туркменской Советской Социалистической Республикой и Узбекской Советской Социалистической Республикой» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1991 № 13, ст. 131.

533. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 09.08.1991 «О ратификации договора о дружбе и сотрудничестве между Туркменской Советской Социалистической Республикой и Республикой Кыргызстан»// Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1991 № 13, ст. 132.

534. Декларация о государственном суверенитете Туркменской Советской Социалистической Республики от 22.08.1990 // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1990 № 15–16, ст. 152.

535. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 22.08.1990 «Об основных направлениях сотрудничества республик Средней Азии и Казахстана» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1990 № 15–16, ст. 154.

536. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 23.08.1990 «Об установлении ежегодного народного праздника Туркменской ССР «День Республики» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1990 № 15–16, ст. 153.

537. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 23.08.1990 «Об экономическом суверенитете Туркменской ССР и Концепции перехода к регулируемой рыночной экономике»// Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1990 № 15–16, ст. 165.

538. Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 30.09.1991 «О проведении референдума Туркменской ССР по вопросу о независимости Туркменистана»// Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 30.09.1991 № 14, ст. 142.

539. Постановление Верховного Совета Туркменистана от 27.10.1991 «О государственных символах Туркменистана» // Ведомости Верховного Совета Туркменистана от 31.10.1991 № 15, ст. 153.

540. Постановление Верховного Совета Туркменистана от 26.12.1991 «О ратификации Соглашения о создании Содружества независимых государств и Протокола к нему, подписанного в городе Алма-Ате 21 декабря 1991 года» // Ведомости Верховного Совета Туркменистана от 31.10.1991 № 15, ст. 187.

541. Постановление Верховного Совета Туркменистана от 26.12.1991 «О признании независимых государств – Азербайджанской Республики, Республики Армения, Республики Беларусь, Республики Грузия, Республики Казахстан, Республики Кыргызстан, Латвийской Республики, Литовской Республики, Республики Молдова, Российской Федерации (России), Республики Таджикистан, Республики Узбекистан, Украины, Эстонской Республики» // Ведомости Верховного Совета Туркменистана от 31.10.1991 № 15, ст. 192.

542. Постановление Президиума Верховного Совета Туркменской ССР от 17.08.1989 «О мерах по оказанию содействия в обеспечении прав и интересов реабилитированных и по увековечению памяти жертв репрессий, имевших место в период 30–40-х и начала 50-х годов» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1989 № 16, ст. 78.

Правовые акты Узбекской ССР

543. Закон Узбекской ССР от 24.03.1990 «Об учреждении поста Президента Узбекской ССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Узбекской ССР» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 20.04.1990 № 10–11, ст. 197.

544. Закон Республики Узбекистан от 31.08.1991 «Об основах государственной независимости Республики Узбекистан» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 246.

545. Закон Республики Узбекистан от 30.09.1991 «О придании статуса Конституционного Закону Республики Узбекистан «Об основах государственной независимости Республики Узбекистан» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 268.

546. Закон Республики Узбекистан от 30.09.1991 «О внесении изменений в Конституцию (Основной Закон) Узбекской ССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 273.

547. Постановление Верховного Совета Узбекской ССР от 13.06.1991 «О ратификации Договора о дружбе и сотрудничестве между Узбекской Советской Социалистической Республикой и Республикой Кыргызстан» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 30.08.1991 № 8, ст. 176.

548. Постановление Верховного Совета Узбекской ССР от 13.06.1991 «О ратификации Договора о дружбе и сотрудничестве между Узбекской Советской Социалистической Республикой и Туркменской Советской Социалистической Республикой» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 30.08.1991 № 8, ст. 177.

549. Постановление Верховного Совета Республики Узбекистан от 31.08.1991 «О провозглашении государственной независимости Республики Узбекистан» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 245.

550. Заявление Верховного Совета о государственной независимости Республики Узбекистан от 31.08.1991 // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11.

551. Постановление Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.09.1991 «О признании независимости Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 270.

552. Постановление Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.09.1991 «О признании независимости Литовский Республики» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 271.

553. Постановление Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.09.1991 «О признании независимости Эстонской Республики» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 272.

554. Постановление Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.09.1991 «О ратификации Декларации прав и свобод человека» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.11.1991 № 11, ст. 275.

555. Указ Президента Узбекской ССР от 21.08.1991 // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.10.1991 № 10, ст. 217.

556. Указ Президента Узбекской ССР от 25.08.1991 // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.10.1991 № 10, ст. 218.

557. Указ Президента Узбекской ССР от 29.08.1991 «Об имуществе КПСС на территории Узбекской ССР» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекистан от 30.10.1991 № 10, ст. 220.

558. Постановление Президиума Верховного Совета Узбекской ССР от 29.08.1990 «О позиции республики по основным положениям и принципам нового союзного договора и программе перехода к регулируемой рыночной экономике» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 20.09.1990 № 22–24, ст. 314.

559. Постановление Президиума Верховного Совета Узбекской ССР от 05.12.1990 «О проекте Союзного Договора» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекской ССР от 30.12.1990 № 34–36, ст. 393.

560. Постановление Президиума Верховного Совета Узбекской ССР от 13.06.1991 «О проекте Договора «О Союзе суверенных государств» // Ведомости Верховного Совета Республики Узбекской ССР от 30.08.1991 № 8, ст. 174.

561. Постановление Президиума Верховного Совета Узбекской ССР от 22.07.1991 «О переходе под юрисдикцию Узбекской ССР государственных предприятий, учреждений и организаций союзного подчинения, расположенных на территории Узбекской ССР» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 30.08.1991 № 8, ст. 157.

Правовые акты Эстонской ССР

562. Закон Эстонской ССР от 23.02.1990 «Об изменении статей 6 и 7 Конституции (Основного Закона) Эстонской ССР» // Ведомости Эстонской Республики от 07.03.1990 № 6, ст. 101.

563. Закон Эстонской ССР от 11.04.1990 «О службе жителей Эстонской ССР в Вооруженных Силах СССР в переходный период» // Ведомости Эстонской ССР от 16.04.1990 № 12, ст. 214.

564. Закон Эстонской Республики от 08.05.1990 «О символике Эстонии» // Ведомости Эстонской Республики от 18.05.1990 № 14, ст. 239.

565. Закон Эстонской Республики от 16.05.1990 «Об основах временного порядка управления Эстонией» // Ведомости Эстонской Республики от 25.05.1990 г. № 15, ст. 247.

566. Закон Эстонской Республики от 16.05.1990 «О программе деятельности Верховного Совета Эстонской Республики в переходный период до восстановления независимости Эстонской Республики и о временном порядке управления» // Ведомости Эстонской Республики от 25.05. 1990 г. № 15, ст. 248.

567. Закон Эстонской Республики от 07.08.1990 «О государственном флаге и государственном гербе» // Ведомости Эстонской Республики от 07.08. 1990 г. № 5, ст. 66.

568. Закон Эстонской Республики от 22.10.1990 «Об экономической границе Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 02.11.1990 № 15, ст. 167.

569. Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 23.02.1990 «О подготовке к государственной независимости Эстонии» // Ведомости Эстонской ССР от 07.03.1990 № 6, ст. 97.

570. Декларация Верховного Совета Эстонской ССР от 30.03.1990 «О сотрудничестве Верховного Совета Эстонской ССР и Конгресса Эстонии» // Ведомости Эстонской ССР от 16.04.1990 № 12, ст. 179.

571. Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 30.03.1990 «О государственном статусе Эстонии» // Ведомости Эстонской ССР от 16.04.1990 № 12, ст. 180.

572. Заявление Верховного Совета Эстонской ССР от 03.04.1990 «О восстановлении независимости Литовской Республики» // Ведомости Эстонской ССР от 16.04.1990 № 12, ст. 185.

573. Заявление Верховного Совета Эстонской Республики от 18.06.1990 «В связи с 50-летием оккупации Эстонской Республики Союзом ССР» // Ведомости Эстонской Республики от 22.06.1990 г. № 19, ст. 293.

574. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 07.08.1990 «Об отношениях Эстонской Республики и Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Эстонской Республики от 07.08.1990 № 5, ст. 64.

575. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 03.09.1991 «О формировании Сил обороны Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 20.09.1991 № 30, ст. 355.

576. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 24.09.1990 «О взаимоотношениях государственных бюджетов Эстонской Республики и Союза ССР» // Ведомости Эстонской Республики от 28.09.1990 № 10, ст. 116.

577. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 30.11.1990 «Об участии в совместном заседании Верховных Советов трех Балтийских Республик» // Ведомости Эстонской Республики от 20.12.1990 № 21, ст. 245.

578. Заявление Верховного Совета Эстонской Республики от 11.03.1991 // Ведомости Эстонской Республики от 18.03.1991 № 8, ст. 124.

579. Обращение Верховного Совета Эстонской Республики от 11.03.1991 «К Президенту Союза Советских Социалистических Республик М. С. Горбачеву» // Ведомости Эстонской Республики от 18.03.1991 № 8, ст. 125.

580. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 11.03.1991 «О референдуме СССР 17 марта 1991 года на территории Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 18.03.1991 № 8, ст. 126.

581. Заявление Верховного Совета Эстонской Республики от 19.08.1991 «По поводу государственного переворота в Союзе ССР» // Ведомости Эстонской Республики от 21.08. 1991 г. № 25, ст. 309.

582. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 19.08.1991 «О предоставлении чрезвычайных полномочий Чрезвычайному Совету Обороны Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 21.08.1991 № 25, ст. 310.

583. Обращение Верховного Совета Эстонской Республики от 20.08.1991 «К парламентам и правительствам мира» // Ведомости Эстонской Республики от 21.08.1991 № 25, ст. 311.

584. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 20.08.1991 «О государственной независимости Эстонии» // Ведомости Эстонской Республики от 21.08.1991 № 25, ст. 312.

585. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 22.08.1991 «О ликвидации последствий совершенной в СССР и Эстонской Республике попытки государственного переворота» // Ведомости Эстонской Республики от 02.09.1991 № 27, ст. 325.

586. Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 25.09.1991 «О прекращении полномочий избранных от Эстонской ССР народных депутатов СССР» // Ведомости Эстонской Республики от 14.10.1991 № 33, ст. 409.

587. Постановление Президиума Верховного Совета Эстонской Республики от 27.08.1991 «Об отделении Прокуратуры Эстонской Республики от Прокуратуры СССР» // Ведомости Эстонской Республики от 20.09.1991 № 30, ст. 348.

588. Указ Президиума Верховного Совета Эстонской Республики от 27.08.1991 «Об освобождении из мест лишения свободы Эстонской Республики лиц, призванных в Вооруженные Силы СССР с территории Эстонской Республики и осужденных военными трибуналами Вооруженных Сил СССР за самовольное оставление воинских частей» // Ведомости Эстонской Республики от 20.09.1991 № 30, ст. 349.

589. Постановление Президиума Верховного Совета Эстонской Республики от 04.09.1991 «О некоторых основных вопросах, связанных с восстановлением Сил обороны Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 20.09.1991 № 30, ст. 365.

590. Постановление Правительства Эстонской ССР от 29.04.1990 «Об утверждении Временного положения о Представительстве Эстонской ССР в Литовской Республике» // Ведомости Эстонской Республики от 18.05.1990 № 14, ст. 243.

591. Постановление Правительства Эстонской Республики от 07.06.1990 «О первоочередных мерах по реализации Соглашения об экономическом сотрудничестве Латвии, Литвы и Эстонии» // Ведомости Эстонской Республики от 15.06.1990 № 18, ст. 287.

592. Постановление Правительства Эстонской Республики от 01.11.1990 «О постоянных контрольных пунктах на экономической границе Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 16.11.1990 № 17, ст. 193.

593. Постановление Правительства Эстонской Республики от 12.09.1991 «Об образовании Фонда восстановления Эстонской Республики» // Ведомости Эстонской Республики от 27.09.1991 № 31, ст. 388.

594. Декларация о единодушии и сотрудничестве Латвийской Республики, Литовской Республики и Эстонской Республики от 12.05.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 135.

595. Совместное заявление от 12.05.1990 об участии в Совещании по безопасности и сотрудничеству в Европе // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 136.

596. Коммюнике от 12.05.1990 о встрече Председателей Верховных Советов Латвийской Республики, Литовской Республики и Эстонской Республики // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 137.

597. Заявление Совета Балтийских государств // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 138.

598. Решение встречи делегаций Совета Балтийских Государств // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 139.

599. Заявление Совета Балтийских Государств от 27.07.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 142.

600. Заявление Совета Балтийских Государств от 28.07.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 143.

601. Заявление Совета Балтийских Государств от 07.07.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 144.

602. Заявление Совета Балтийских Государств «В связи с предстоящим внешнеполитическим урегулированием германской проблемы и развитием Хельсинского процесса» // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 145.

603. Заявление Совета Балтийских Государств от 25.09.1990 «В связи с предстоящим внешнеполитическим урегулированием германской проблемы и развитием Хельсинского процесса» // Ведомости Эстонской Республики от 09.11.1990 № 16, ст. 182.

604. Заявление Совета Балтийских Государств от 19.10.1990 «В связи с предстоящим внешнеполитическим урегулированием германской проблемы и развитием Хельсинского процесса» // Ведомости Эстонской Республики от 09.11.1990 № 16, ст. 180.

605. Заявление Совета Балтийских Государств от 09.11.1990 «Странам-участницам Договора об ограничении обычных вооружений в Европе и Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе» // Ведомости Эстонской Республики от 23.11.1990 № 18, ст. 217.

606. Обращение Совета Балтийских Государств к Верховному Совету Союза Советских Социалистических Республик // Ведомости Эстонской Республики от 30.11.1990 № 19, ст. 232.

607. Обращение к парламентам стран мира от 01.12.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 20.12.1990 № 21, ст. 268.

608. Обращение Верховных Советов Латвийской Республики, Литовской Республики и Эстонской Республики к IV Съезду народных депутатов СССР от 01.12.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 20.12.1990 № 21, ст. 269.

609. Обращение к населению Балтийских Государств и к советским военнослужащим от 01.12.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 20.12.1990 № 21, ст. 270.

610. Генеральное соглашение между Правительством Эстонской Республики и Ленинградским городским и областным Советами народных депутатов о политическом, экономическом, социально-культурном и правовом сотрудничестве от 14.09.1990 // Ведомости Эстонской Республики от 19.10.1990 № 13, ст. 146.

Правовые акты автономных республик

611. Декларация о государственном суверенитете Абхазской Советской Социалистической Республики от 25 августа 1990 г. // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 22–23;

612. Декларация о государственном суверенитете Башкирской Советской Социалистической Республики от 11 октября 1990 года. // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 23–24;

613. Декларация о государственном суверенитете Бурятской Советской Социалистической Республики // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 24–26;

614. Декларация о государственном суверенитете Калмыцкой Советской Социалистической Республики // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 26–27;

615. Декларация о государственном суверенитете Карельской АССР // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 28;

616. Декларация о государственном суверенитете Коми Советской Социалистической Республики (принята Верховным Советом Коми АССР на внеочередной второй сессии двенадцатого созыва 29 августа 1990 года.) // ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 29;

617. Декларация о государственном суверенитете Марийской Советской Социалистической Республики от 22.10.1990 // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 30–31;

618. Декларация о государственном суверенитете Северо-Осетинской Автономной Советской Социалистической Республики от 20.07.1990 // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 31–32;

619. Декларация о государственном суверенитете Татарской Советской Социалистической Республики от 30 августа 1990 г. // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 33;

620. Декларация о государственном суверенитете Удмуртской Республики от 20.09.1990 // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 34–35;

621. Декларация о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики от 27 ноября 1990 г. // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 35–36;

622. Декларация о государственном суверенитете Чувашской Советской Социалистической Республики от 24 октября 1990 г. // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 37;

623. Декларация о государственном суверенитете Якутской – Саха Советской Социалистической Республики от 27.09.1990 // ГАРФ Ф. 9654, о. 7, д.1067. Л. 38–39.

III. Партийные и иные документы

1. 10 съезд РКП (б). Стеногр. отчет. М., 1963 г.;

2. XIV Съезд ВКП (б). 18–31.12.1925. Стеногр. отчет. М., 1926 г.;

3. XV Съезд ВКП (б). Стеногр. отчет. М., 1928 г.;

4. Постановление Пленума ЦК КПСС об антипартийной группе Маленкова Г. М., Кагановича Л. М., col1_0, 1957 г.

5. XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988 г.: Стенографический отчет. В 2 Т. М., 1988 г.;

6. Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 25 апреля 1989 г., М., 1989 г.

7. XXVIII Съезд КПСС. Стеногр. отчет. М., 1991 г.;

8. I Съезд Советов СССР. Стеногр. отчёт. М., 1923 г.

9. Четвёртая сессия Верховного Совета СССР (Одиннадцатый созыв). Стеногр. отчёт. 26–27 ноября 1985 г. М., 1985 г.;

10. Внеочередная десятая сессия Верховного Совета СССР (одиннадцатый созыв), 1 октября 1988 г. Стенограф. отчет. М., 1988 г.

11. Внеочередная Двенадцатая сессия Верховного Совета СССР (одиннадцатый созыв). 29 ноября – 1 декабря 1988 г. Стеногр. отчет. М., 1988 г.;

12. Первый Съезд народных депутатов СССР. 25 мая – 9 июня 1989 г. Стенограф. отчет. Т. 1. М., 1989 г.

13. Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989 г. Стеногр. отчет. Т. II. М., 1990 г.

14. Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989 г. Стеногр. отчет. Т. IV. М., 1990 г.

15. Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990 г. Стеногр. отчёт. Т. I. М., 1990 г.

16. Третья сессия Верховного Совета СССР, стенограф. отчет, часть II, 26–28 февраля 1990 г. М., 1990 г.

17. Третья сессия Верховного Совета СССР, стенограф. отчет, часть III, 5–21 марта 1990 г. М., 1990 г.

18. Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990 г. Стеногр. отчет. Т. I, М., 1991 г.

19. Заседания Верховного Совета Латвийской ССР одиннадцатого созыва 5 и 6 мая 1989 г., стенограф. отчет. Рига, 1989 г.;

20. Заседания Верховного Совета Латвийской ССР одиннадцатого созыва, двенадцатая сессия, 27, 28 и 29 июля 1989 г., стенограф. отчет. Рига, 1990 г.;

21. Тринадцатая сессия Верховного Совета Молдавской ССР, (одиннадцатый созыв), 29 августа – 1 сентября 1989 г., стенограф. отчет, т. II. Кишинев, 1990 г.;

22. Внеочередная восьмая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва 16 ноября 1988 г., стенограф. отчет. Таллин, 1989 г.;

23. Девятая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва, 5–7 декабря 1988 г., стенограф. отчет. Таллин, 1990 г.;

24. Десятая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва, 18 января 1989 г., стенограф. отчет. Таллин, 1990 г.;

25. Одиннадцатая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва, 18 мая 1989 г., стенограф. отчет. Таллин, 1990 г.;

26. Тринадцатая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва, 5–6 октября 1989 г., стенограф. отчет. Таллин, 1990 г.;

27. Одиннадцатая сессия Верховного Совета Литовской ССР (одиннадцатого созыва), 18 мая 1989 г., стенограф. отчет. Вильнюс, 1989 г.;

28. Двенадцатая сессия Верховного Совета Литовской ССР (одиннадцатого созыва), 4–5 июля 1989 г., стенограф. отчет. Вильнюс 1989 г.;

29. Тринадцатая сессия Верховного Совета Литовской ССР (одиннадцатого созыва), 22–23 сентября 1989 г., 28–30 сентября 1989 г., стенограф. отчет. Вильнюс, 1990 г.;

30. Заседания Верховного Совета Узбекской ССР одиннадцатого созыва, одиннадцатая сессия, 20–21 октября 1989 г., стенограф. отчет. Ташкент, 1990 г.;

31. Десятая сессия Верховного Совета Украинской ССР (одиннадцатый созыв), 25–28 октября 1989 г., стенограф. отчет. Киев, 1990 г.

IV. Периодические издания

А. Газета «Правда»

1. Правда. 1988. 5 октября;

2. Правда. 1988. 8 октября;

3. Правда. 1988. 22 октября;

4. Правда. 1988. 23 октября;

5. Правда. 1988. 24 октября;

6. Правда. 1988. 25 октября;

7. Правда. 1988. 26 октября;

8. Правда. 1988. 27 октября;

9. Правда. 1988. 13 ноября;

10. Правда. 1988. 20 ноября;

11. Правда. 1988. 22 ноября;

12. Правда. 1988. 23 ноября;

13. Правда. 1988. 24 ноября;

14. Правда. 1988. 25 ноября;

15. Правда. 1988. 27 ноября;

16. Правда. 1988. 28 ноября;

17. Правда. 1988. 5 декабря;

18. Правда. 1988. 6 декабря;

19. Правда. 1988. 7 декабря;

20. Правда. 1990. 2 февраля;

21. Правда. 1990. 4 февраля;

22. Правда. 1990. 5 февраля;

23. Правда. 1990. 6 февраля;

24. Правда. 1990. 8 февраля;

25. Правда. 1990. 9 февраля;

26. Правда. 1990. 13 февраля;

27. Правда. 1990. 14 февраля;

28. Правда. 1990. 15 февраля;

29. Правда. 1990. 21 февраля;

30. Правда. 1990. 22 февраля;

31. Правда. 1990. 24 февраля;

32. Правда. 1990. 26 февраля;

33. Правда. 1990. 27 февраля;

34. Правда. 1990. 28 февраля;

35. Правда. 1990. 1 марта;

36. Правда. 1990. 2 марта;

37. Правда. 1990. 3 марта;

38. Правда. 1990. 5 марта;

39. Правда. 1990. 6 марта;

40. Правда. 1990. 10 марта;

41. Правда. 1990. 11 марта;

42. Правда. 1990. 12 марта;

43. Правда. 1990. 13 марта;

44. Правда. 1990. 14 марта;

45. Правда. 1990. 15 марта;

46. Правда. 1990. 16 марта;

47. Правда. 1990. 17 марта;

48. Правда. 1990. 18 марта;

49. Правда. 1990. 19 марта;

50. Правда. 1990. 20 марта;

51. Правда. 1990. 21 марта;

52. Правда. 1990. 22 марта;

53. Правда. 1990. 23 марта;

54. Правда. 1990. 28 марта;

55. Правда. 1990. 1 мая;

56. Правда. 1990. 2 мая;

57. Правда. 1990. 3 мая;

58. Правда. 1990. 4 мая;

59. Правда. 1990. 5 мая;

60. Правда. 1990. 6 мая;

61. Правда. 1990. 7 мая;

62. Правда. 1990. 8 мая;

63. Правда. 1990. 9 мая;

64. Правда. 1990. 10 мая;

65. Правда. 1990. 11 мая;

66. Правда. 1990. 12 мая;

67. Правда. 1990. 13 мая;

68. Правда. 1990. 14 мая;

69. Правда. 1990. 15 мая;

70. Правда. 1990. 16 мая;

71. Правда. 1990. 17 мая;

72. Правда. 1990. 18 мая;

73. Правда. 1990. 19 мая;

74. Правда. 1990. 20 мая;

75. Правда. 1990. 21 мая;

76. Правда. 1990. 22 мая;

77. Правда. 1990. 23 мая;

78. Правда. 1990. 24 мая;

79. Правда. 1990. 25 мая;

80. Правда. 1990. 26 мая;

81. Правда. 1990. 27 мая;

82. Правда. 1990. 28 мая;

83. Правда. 1990. 29 мая;

84. Правда. 1990. 30 мая;

1. Правда. 1990. 31 мая;

86. Правда. 1990. 1 июля;

87. Правда. 1990. 2 июля;

88. Правда. 1990. 3 июля;

89. Правда. 1990. 4 июля;

90. Правда. 1990. 5 июля;

91. Правда. 1990. 6 июля;

92. Правда. 1990. 7 июля;

93. Правда. 1990. 8 июля;

94. Правда. 1990. 9 июля;

95. Правда. 1990. 10 июля;

96. Правда. 1990. 11 июля;

97. Правда. 1990. 12 июля;

98. Правда. 1990. 13 июля;

99. Правда. 1990. 14 июля;

100. Правда. 1990. 15 июля;

101. Правда. 1990. 16 июля;

102. Правда. 1990. 17 июля;

103. Правда. 1990. 18 июля;

104. Правда. 1990. 19 июля;

105. Правда. 1990. 20 июля;

106. Правда. 1990. 21 июля;

107. Правда. 1990. 22 июля;

108. Правда. 1990. 23 июля;

109. Правда. 1990. 24 июля;

110. Правда. 1990. 25 июля;

111. Правда. 1990. 26 июля;

112. Правда. 1990. 27 июля;

113. Правда. 1990. 28 июля;

114. Правда. 1990. 29 июля;

115. Правда. 1990. 30 июля;

116. Правда. 1990. 31 июля;

117. Правда. 1990. 1 августа;

118. Правда. 1990. 2 августа;

119. Правда. 1990. 3 августа;

120. Правда. 1990. 4 августа;

121. Правда. 1990. 5 августа;

122. Правда. 1990. 6 августа;

123. Правда. 1990. 7 августа;

124. Правда. 1990. 8 августа;

125. Правда. 1990. 9 августа;

126. Правда. 1990. 10 августа;

127. Правда. 1990. 11 августа;

128. Правда. 1990. 12 августа;

129. Правда. 1990. 13 августа;

130. Правда. 1990. 14 августа;

131. Правда. 1990. 15 августа;

132. Правда. 1990. 16 августа;

133. Правда. 1990. 17 августа;

134. Правда. 1990. 18 августа;

135. Правда. 1990. 19 августа;

136. Правда. 1990. 20 августа;

137. Правда. 1990. 21 августа;

138. Правда. 1990. 22 августа;

139. Правда. 1990. 23 августа;

140. Правда. 1990. 24 августа;

141. Правда. 1990. 25 августа;

142. Правда. 1990. 26 августа;

143. Правда. 1990. 27 августа;

144. Правда. 1990. 28 августа;

145. Правда. 1990. 29 августа;

146. Правда. 1990. 30 августа;

147. Правда. 1990. 31 августа;

148. Правда. 1990. 1 сентября;

149. Правда. 1990. 18 ноября;

150. Правда. 1990. 22 ноября;

151. Правда. 1990. 24 ноября;

152. Правда. 1990. 27 ноября;

153. Правда. 1990. 28 ноября;

154. Правда. 1990. 29 ноября;

155. Правда. 1991. 11 января;

156. Правда. 1991. 12 января;

157. Правда. 1991. 15 января;

158. Правда. 1991. 16 января;

159. Правда. 1991. 17 января;

160. Правда. 1991. 18 января;

161. Правда. 1991. 19 января;

162. Правда. 1991. 21 января;

163. Правда. 1991. 22 января;

164. Правда. 1991. 23 января;

165. Правда. 1991. 24 января;

166. Правда. 1991. 26 января;

167. Правда. 1991. 28 января;

168. Правда. 1991. 31 января;

169. Правда. 1991. 5 февраля;

170. Правда. 1991. 2 февраля;

171. Правда. 1991. 5 февраля;

172. Правда. 1991. 6 февраля;

173. Правда. 1991. 7 февраля;

174. Правда. 1991. 21 февраля;

175. Правда. 1991. 26 февраля;

176. Правда. 1991. 28 февраля;

177. Правда. 1991. 7 марта;

178. Правда. 1991. 14 марта;

179. Правда. 1991. 18 марта;

180. Правда. 1991. 20 марта;

181. Правда. 1991. 23 марта;

182. Правда. 1991. 26 марта;

183. Правда. 1991. 27 марта;

184. Правда. 1991. 29 марта;

185. Правда. 1991. 3 августа;

186. Правда. 1991. 8 августа;

187. Правда. 1991. 16 августа;

188. Правда. 1991. 17 августа;

189. Правда. 1991. 19 августа;

190. Правда. 1991. 20 августа;

191. Правда. 1991. 21 августа;

192. Правда. 1991. 22 августа;

193. Правда. 1991. 23 августа;

194. Правда. 1991. 31 августа;

195. Правда. 1991. 2 сентября;

196. Правда. 1991. 3 сентября;

197. Правда. 1991. 4 сентября;

198. Правда. 1991. 5 сентября;

199. Правда. 1991. 6 сентября;

200. Правда. 1991. 7 сентября;

201. Правда. 1991. 11 сентября;

202. Правда. 1991. 13 сентября;

203. Правда. 1991. 18 сентября;

204. Правда. 1991. 19 сентября;

205. Правда. 1991. 23 сентября;

206. Правда. 1991. 26 сентября;

207. Правда. 1991. 30 сентября;

208. Правда. 1991. 3 октября;

209. Правда. 1991. 4 октября;

210. Правда. 1991. 7 октября;

211. Правда. 1991. 8 октября;

212. Правда. 1991. 11 октября;

213. Правда. 1991. 19 октября;

214. Правда. 1991. 21 октября;

215. Правда. 1991. 22 октября;

216. Правда. 1991. 23 октября;

217. Правда. 1991. 12 ноября;

218. Правда. 1991. 6 ноября;

219. Правда. 1991. 7 ноября;

220. Правда. 1991. 12 ноября;

221. Правда. 1991. 14 ноября;

222. Правда. 1991. 18 ноября;

223. Правда. 1991. 21 ноября;

224. Правда. 1991. 23 ноября;

225. Правда. 1991. 26 ноября;

226. Правда. 1991. 28 ноября;

227. Правда. 1991. 29 ноября;

228. Правда. 1991. 2 декабря;

229. Правда. 1991. 3 декабря;

230. Правда. 1991. 5 декабря;

231. Правда. 1991. 9 декабря;

232. Правда. 1991. 11 декабря;

233. Правда. 1991. 12 декабря;

234. Правда. 1991. 13 декабря;

235. Правда. 1991. 14 декабря;

236. Правда. 1991. 16 декабря;

237. Правда. 1991. 17 декабря;

238. Правда. 1991. 19 декабря;

239. Правда. 1991. 20 декабря;

240. Правда. 1991. 21 декабря;

241. Правда. 1991. 23 декабря;

242. Правда. 1991. 26 декабря;

243. Правда. 1991. 27 декабря;

244. Правда. 1991. 28 декабря;

245. Правда. 1991. 30 декабря;

246. Правда. 1991. 31 декабря.

Б. Газета «Советская Россия».

Советская Россия. 2000. 19 августа.

В. Газета «Известия»

1. Известия. 1991. 3 августа;

2. Известия. 1991. 7 августа;

3. Известия. 1991. 10 августа;

4. Известия. 1991. 13 августа;

5. Известия. 1991. 14 августа;

6. Известия. 1991. 20 августа;

7. Известия. 1991. 21 августа;

8. Известия. 1991. 22 августа;

9. Известия. 1991. 23 августа;

10. Известия. 1991. 24 августа;

11. Известия. 1991. 26 августа;

12. Известия. 1991. 27 августа;

13. Известия. 1991. 28 августа;

14. Известия. 1991. 29 августа;

15. Известия. 1991. 30 августа;

16. Известия. 1991. 31 августа;

17. Известия. 1991. 2 сентября;

18. Известия. 1991. 3 сентября;

19. Известия. 1991. 4 сентября;

20. Известия. 1991. 5 сентября;

21. Известия. 1991. 6 сентября;

22. Известия. 1991. 7 сентября;

23. Известия. 1991. 9 сентября;

24. Известия. 1991. 10 сентября;

25. Известия. 1991. 12 сентября;

26. Известия. 1991. 13 сентября;

27. Известия. 1991. 16 сентября;

28. Известия. 1991. 19 сентября;

29. Известия. 1991. 23 сентября;

30. Известия. 1991. 2 декабря;

31. Известия. 1991. 3 декабря;

32. Известия. 1991. 4 декабря;

33. Известия. 1991. 6 декабря;

34. Известия. 1991. 7 декабря;

35. Известия. 1991. 9 декабря;

36. Известия. 1991. 10 декабря;

37. Известия. 1991. 11 декабря;

38. Известия. 1991. 12 декабря;

39. Известия. 1991. 13 декабря;

40. Известия. 1991. 17 декабря;

41. Известия. 1991. 18 декабря;

42. Известия. 1991. 23 декабря;

43. Известия. 1991. 25 декабря;

44. Известия. 1991. 26 декабря;

45. Известия. 1991. 31 декабря.

Г. Газета «Правительственный вестник»

1. Правительственный вестник. 1991. Февраль, № 9;

2. Правительственный вестник. 1991. Март, № 11;

3. Правительственный вестник. 1991. Март, № 12;

4. Правительственный вестник. 1991. Март, № 13;

5. Правительственный вестник. 1991. Апрель, № 14;

6. Правительственный вестник. 1991. Апрель, № 18;

7. Правительственный вестник. 1991. Май, № 21;

8. Правительственный вестник. 1991. Август, № 35;

9. Правительственный вестник. 1991. Сентябрь, № 36;

10. Правительственный вестник. 1991. Сентябрь, № 37;

11. Правительственный вестник. 1991. Сентябрь, № 38;

12. Правительственный вестник. 1991. Октябрь, № 43;

13. Правительственный вестник. 1991. Ноябрь, № 45;

14. Правительственный вестник. 1991. Ноябрь, № 46;

15. Правительственный вестник. 1991. Ноябрь, № 47;

16. Правительственный вестник. 1991. Ноябрь, № 48;

17. Правительственный вестник. 1991. Декабрь, № 49;

18. Правительственный вестник. 1991. Декабрь, № 50;

19. Правительственный вестник. 1991. Декабрь, № 51.

Д. Журнал «Известия ЦК КПСС»

1. Известия ЦК КПСС. 1989. № 1, январь;

2. Известия ЦК КПСС. 1989. № 2, февраль;

3. Известия ЦК КПСС. 1989. № 3, март;

4. Известия ЦК КПСС. 1989. № 5, май;

5. Известия ЦК КПСС. 1989. № 6, июнь;

6. Известия ЦК КПСС. 1989. № 7, июль;

7. Известия ЦК КПСС. 1989. № 9, сентябрь;

8. Известия ЦК КПСС. 1989. № 11, ноябрь;

9. Известия ЦК КПСС. 1989. № 12, декабрь;

10. Известия ЦК КПСС. 1990. № 1, январь;

11. Известия ЦК КПСС. 1990. № 2, февраль;

12. Известия ЦК КПСС. 1990. № 3, март;

13. Известия ЦК КПСС. 1990. № 4, апрель;

14. Известия ЦК КПСС. 1990. № 5, май;

15. Известия ЦК КПСС. 1990. № 6, июнь;

16. Известия ЦК КПСС. 1990. № 7, июль;

17. Известия ЦК КПСС. 1990. № 8, август;

18. Известия ЦК КПСС. 1990. № 9, сентябрь;

19. Известия ЦК КПСС. 1990. № 10, октябрь;

20. Известия ЦК КПСС. 1990. № 12, декабрь;

21. Известия ЦК КПСС. 1991. № 1, январь;

22. Известия ЦК КПСС. 1991. № 2, февраль;

23. Известия ЦК КПСС. 1991. № 3, март;

24. Известия ЦК КПСС. 1991. № 4, апрель;

25. Известия ЦК КПСС. 1991. № 5, май;

26. Известия ЦК КПСС. 1991. № 6, июнь;

27. Известия ЦК КПСС. 1991. № 8, август.

V. Сборники документов

1. Исаков В. Б. Расчлененка. Кто и как развалил Советский Союз: Хроника. Документы. М., 1998 г.;

2. Конституции зарубежных государств (сост. проф. В. В. Маклаков). М., 2003 г.;

3. Конституции зарубежных социалистических государств. М., 1956 г.;

4. Конституции зарубежных социалистических государств. Отв. ред. Проф. В. Н. Дурденевский. М., 1956 г.;

5. Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик, Конституции (Основные Законы) Союзных Советских Социалистических Республик. М., 1985 г.;

6. Материалы дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР М., 1996 г.;

7. Оглашению подлежит: СССР-Германия 1939–1941: Документы и материалы / Сост. Ю. Фельштинский. М., 1991 г.;

8. Отечественная конституционная юстиция: история и современность. Документы и материалы (1988–2010) /. Под общ. ред. А. А. Клишаса, С. М. Шахрая; сост. С. Н. Станских; предисл. А. А. Клишаса, С. М. Шахрая. М., 2010 г.;

9. Распад СССР: документы и факты (1986–1992 гг.). Т. 1., М., 2009 г.;

10. Союз можно было сохранить. Белая книга: Документы и факты о политике М. С. Горбачева по реформированию и сохранению многонационального государства. М., 2007 г.;

11. Чистяков О. И., Кутьина Г. А. Хрестоматия по истории отечественного государства и права. Форма государственного единства в отечественной истории XX века. М., 2009 г.;

12. Шахрай С. М. «Признать соответствующим Конституции…» Документы, стенограммы, выступления, решения / ред. – сост. С. М. Шахрай; сост. О. Н. Кряжкова; предисл. А. П. Торшина. М., 2011 г.

VI. Монографии и другая литература

I. Монографии, статьи, учебная литература

1. Авакьян С. А. Библиография по конституционному и муниципальному праву России. М., 2007 г.;

2. Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М., 2000 г.;

3. Авакьян С. А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996 г.;

4. Авакьян С. А. Президент Российской Федерации: эволюция конституционно-правового статуса // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1998 г. № 1, С. 8.;

5. Авакьян С. А. Размышления конституционалиста: избранные статьи. М., 2010 г.;

6. Александр Зиновьев о русской катастрофе. Из бесед с Виктором Кожемяко. М., 2009 г.;

7. Американские советологические центры. Справочник. М., 1976 г.;

8. Бакатин В. В. Избавление от КГБ. М., 1992 г.;

9. Барабашев Г. В. «Война законов»: юридический аспект // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1992. № 3;

10. Барабашев Г. В. Конституционные реформы в союзных республиках: 1989 год // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1990. № 4;

11. Бабурин С. Н. Территория государства: правовые и геополитические проблемы. М., 1997 г.;

12. Бабурин С. Н. Мир империй: территория государства и мировой порядок. М., 2010 г.;

13. Бабурин С. Н. Государствоведение: научные труды. М., 2010 г.;

14. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990 г.;

15. Бешлосс М., Тэлботт С. Измена в Кремле: протоколы тайных соглашений Горбачева с американцами. М., 2010 г.;

16. Бобков Ф. Д. Как готовили предателей: начальник политической контрразведки свидетельствует. М., 2011 г.;

17. Бородкин Ф. М. Общественные движения как элемент самоуправления (опыт СССР). Новосибирск, 1990 г.;

18. Бровка Ю. П. Международная правосубъектность БССР. Минск, 1967 г.;

19. Варенников В. И. Дело ГКЧП. М., 2010 г.;

20. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. М., 2002 г.;

21. Верещетин В. С., Даниленко Г. М., Мюллерсон Р. А. Конституционная реформа в СССР и международное право // Советское государство и право. 1990. № 5.;

22. В Политбюро ЦК КПСС… По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991). М., 2008 г.;

23. Гайдар Е. Т. Гибель империи. Уроки для современной России. М., 2012 г.;

24. Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. М., 1996 г.;

25. Годердзишвили Ц. М. Эволюция государственно-правового оформления статуса языков в истории России и советского государства // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1992. № 6.;

26. Горбачев М. С. Августовский путч (причины и следствия). М., 1991 г.;

27. Горбачев М. С. Декабрь-91. Моя позиция. М., 1992 г.;

28. Горбачев М. С. Жизнь и реформы. Книга 2, М., 1995 г.;

29. Горбачев М. С. Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР: Доклад на Съезде народных депутатов СССР, 30 мая 1989 г. М., 1989 г.;

30. Горбачев М. С. Перестройка и новое мышление для нашей страны и всего мира. М., 1987 г.;

31. Горбачёв М. С. Собрание сочинений. Т. 20, 23, 25. М., 2011, 2013, 2015 гг.

32. Громов А. В. Кузин О. С. Неформалы: кто есть кто? М., 1990 г.;

33. Гросул В. Я. Образование СССР (1917–1924). М., 2007 г.;

34. Десять лет, которые потрясли… М., 2002 г.;

35. Ельцин Б. Н. Записки президента. М., 1994 г.;

36. Ельцин Б. Н. Исповедь на заданную тему. М., 1990 г.;

37. Жуков Д. А. Войны на руинах СССР. М., 2009 г.;

38. Жуков Ю. Н. Иной Сталин. М., 2005 г.;

39. Жуков Ю. Н. Народная империя Сталина. М., 2009 г.;

40. Жуков Ю. Н. Настольная книга сталиниста. М., 2010 г.;

41. Жуков Ю. Н. Первое поражение Сталина 1917–1922 годы. От Российской империи – к СССР. М., 2011 г.;

42. Жуков Ю. Н. Сталин: тайны власти. М., 2005 г.;

43. Зенькович Н. А. СССР. Конец проекта. М., 2009 г.;

44. Зиновьев А. А. Запад. М., 2007 г.;

45. Зиновьев А. А. Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма. М., 1994 г.;

46. Зиновьев А. А. Посткоммунистическая Россия: публицистика 1991–1995 гг. М., 1996 г.;

47. Златопольский Д. Л. Верховный Совет СССР – выразитель воли советского народа. М., 1982 г.;

48. Златопольский Д. Л. Возрождение федеративного государства: проблема государственного суверенитета // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1995. № 2;

49. Златопольский Д. Л. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1994. № 3;

50. Златопольский Д. Л. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1994. № 3;

51. Златопольский Д. Л. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1994. № 4;

52. Златопольский Д. Л. Государственное единство Российской Федерации: некоторые проблемы // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1991. № 5;

53. Златопольский Д. Л. Институт президента в Восточной Европе: порядок выборов и ответственность // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1994. № 5;

54. Златопольский Д. Л. Конституция СССР (проект) // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1990. № 5;

55. Златопольский Д. Л. Национальная государственность и национальные отношения: некоторые современные проблемы // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1988. № 5;

56. Златопольский Д. Л. Национальная государственность союзных республик: некоторые актуальные проблемы // Советское государство и право. 1989. № 4;

57. Златопольский Д. Л. Национальная основа государственности народов СССР // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1989. № 4;

58. Златопольский Д. Л. Новый союзный договор (проект) // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1991. № 2;

59. Златопольский Д. Л. Разрушение СССР (размышления о проблеме). М., 1998 г.;

60. Златопольский Д. Л. Феномен нового государственного единства вместо СССР: перспективы развития (размышления о проблеме) // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1993. № 2;

61. Иванов Р. Сталин и союзники 1941–1945 гг. Смоленск, 2000 г.;

62. Иеринг Р. Юридическая техника. С.-Пб. 1905 г.;

63. История отечественного государства и права. 1929 г. – 22 июня 1941 г. Форсированная модернизация страны и формирование военно-технической и социально-политической базы будущей победы в Великой Отечественной войне / В. М. Курицын. М., 2009 г.;

64. Исаков В. Б. Мятеж против Ельцина: команда по спасению СССР. М., 2011 г.;

65. Кара-Мурза С. Г. Антисоветский проект. М., 2002 г.;

66. Кара-Мурза С. Г. Демонтаж народа. М., 2008 г.;

67. Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М., 2006 г.;

68. Кара-Мурза С. Г. Потерянный разум. М., 2005 г.;

69. Кара-Мурза С. Г. Советская цивилизация. М., 2008 г.;

70. Карантаев Ю. А. Правовые аспекты Декларации о государственном суверенитете РСФСР. М., 2002 г.;

71. Кебич В. Ф. Беловежский гамбит. Минск, 2013 г.;

72. Кравченко П. К. Беларусь на распутье. Записки дипломата и политика. М., 2006 г.;

73. Кремнев П. П. Договор об образовании СССР 1922 г. Международно-правовое соглашение // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2000. № 3.;

74. Кремнёв П. П. Распад СССР: международно-правовые проблемы. М., 2005 г.;

75. Кремнев П. П. Распад СССР и правопреемство государств. М., 2012 г.;

76. Кризис идеологии. М., 1989 г.;

77. Крылов Б. С., Кузнецов И. Н., Михалева Н. А. Концепция союзного договора // Советское государство и право. 1990. № 10.;

78. Крючков В. А. Личное дело. Три дня и вся жизнь. М., 2001 г.;

79. Крючков В. А. Личное дело. Ч. 1, 2. М., 2001 г.;

80. Кьеза Дж. Прощай, Россия! М., 1998 г.;

81. Куда идет Советский Союз. М., 1990 г.;

82. Курицын В. М. 1937 год в истории советского государства // Советское государство и право.1988. № 2;

83. Лазарев Б. М. Президент СССР // Советское государство и право. 1990. № 7;

84. Лазарев Б. М. Об изменениях в правовом статусе Президента СССР // Советское государство и право. 1991. № 8;

85. Лебедь А. И. За державу обидно… М., 1995 г.;

86. Легостаев В. М. Как Горбачев «прорвался» во власть. М., 2011 г.;

87. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 22. М., 1968 г.;

88. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 31. М… 1969 г.;

89. Лейст О. Э. Сущность права. Проблемы теории и философии права. Под ред. д. ю. н., проф. В. А. Томсинова. М., 2008 г.;

90. Лигачёв Е. К. Загадка Горбачева. Новосибирск, 1992 г.;

91. Лигачёв Е. К. Кто предал СССР? М., 2011 г.;

92. Лукашук И. И. Выступление на расширенном заседании Учёного Совета Института государства и права АН СССР в январе 1991 г. // Советское государство и право. 1991. № 5;

93. Лукьянов А. И. Переворот мнимый и настоящий. М., 1993 г.;

94. Лукьянов А. И. В водовороте российской смуты (размышления, диалоги, документы). М., 1999 г.;

95. Лукьянов А. И. Август 91-го. Был ли заговор? М., 2010 г.;

96. Лукьянова Е. А. Российская государственность и конституционное законодательство в России (1917–1993). М., 2000 г.;

97. Лукьянова Е. А. Указное право как российский политический феномен // Журнал российского права, 2001 г.;

98. Лучин В. О. «Указное право» в России. М., 1996 г.;

99. Маргунский С. П. Государственное строительство БССР в годы восстановления народного хозяйства (1921–1925). Минск, 1966 г.;

100. Марченко М. Н. Особенности нормативно-правового договора как источника права // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2004. № 1;

101. Марченко М. Н. Политико-правовой статус института президента (исторический аспект) // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1992. № 2;

102. Мединский В. Р. О русской демократии, грязи и «тюрьме народов». М., 2010 г.;

103. Международное право: учебник / под ред. Л. Н. Шестакова. М., 2005 г.;

104. Мелик-Шахназаров А. Нагорный Карабах: факты против лжи. Информационно-идеологические аспекты нагорно-карабахского конфликта. М., 2009 г.;

105. Мишин А. А. Государственное право США. М., 1976 г.;

106. Мишин А. А. Власихин В. А. Конституция США: политико-правовой комментарий. М., 1985 г.;

107. Мозолин В. П. Выступление на расширенном заседании Учёного Совета Института государства и права АН СССР в январе 1991 г. // Советское государство и право. 1991. № 5;

108. Мэтлок-мл Дж. Ф. Рейган и Горбачев. М., 2005 г.;

109. Мэтлок Д. Смерть империи: Взгляд американского посла на распад Советского Союза. М., 2003 г.;

110. Мюллерсон Р. А. Советско-германские договоренности 1939 г. в аспекте международного права // Советское государство и право. 1989. № 9;

111. Неотвратимое возмездие: по материалам судебных процессов над изменниками Родины, фашистскими палачами и агентами империалистических разведок. М., 1979 г.;

112. Новый союзный договор: поиски решений. М., 1990 г.;

113. Общая теория государства и права. Академический курс в 3 томах. Отв. ред. проф. М. Н. Марченко. Т. 1. М., 2002 г.;

114. Овсепян Ж. И. О некоторых аспектах конституционной реформы в СССР // Советское государство и право.1991. № 8;

115. Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 2008 г.;

116. Олейник Б. И., Павлов В. С., Рыжков Н. И. Иуда: анатомия предательства Горбачева. М., 2010 г.;

117. Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011 г.;

118. Островский А. В. Кто поставил Горбачева? М., 2010 г.;

119. О концепции союзного договора // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1991. № 1;

120. Павлов В. С. Август изнутри. Горбачевпутч. М., 1993 г.;

121. Пайпс Р. Русская революция: в 3 кн. Кн. 3. Россия под большевиками. 1918–1924. М., 2005 г.;

122. Партия в период наступления социализма по всему фронту. Создание колхозного строя (1929–1932 годы). М., 1961 г.;

123. Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов. М., 2014 г.;

124. Прокофьев Ю. А. Как убивали партию. Показания первого секретаря МГК КПСС. М., 2011 г.;

125. Рид Д. Десять дней, которые потрясли мир. М., 1957 г.;

126. Ронин С. Л. К истории Конституции СССР 1924 г. М.-Л. 1949 г.;

127. Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном суде. М., 1998 г.;

128. Рыжков Н. И. Главный свидетель. М., 2009 г.;

129. Рыжков Н. И. О перестройке управления народным хозяйством на современном этапе экономического развития страны. М… 1987 г.;

130. Рыжков H. И. Перестройка: история предательств. M., 1992 г.;

131. Рыжков H. И. Я из партии по имени «Россия». М., 1995 г.;

132. Сейерс М., Кан А. Тайная война против Советской России. М., 1947 г.;

133. Семиряга М. И. Советско-германские договоренности в 1939 – июне 1941 г.: взгляд историка // Советское государство и право. 1989. № 9 г.;

134. Скуратов Ю. И., Шафир М. А. Президентская власть в СССР. М., 1991 г.;

135. Собчак А. А. Хождение во власть. М., 1991 г.;

136. Советский Союз-86, итоги и перспективы развития через призму XXVII Съезда КПСС. М., 1987 г.;

137. Соловьёв В., Крепикова Е. Борис Ельцин. Политические метаморфозы. М., 1992 г.;

138. Соломенцев М. С. Зачистка в Политбюро. Как Горбачев убирал «врагов перестройки». М., 2011 г.;

139. Сталин И. В. Сочинения. Т. 12. М., 1949 г.;

140. Сталин И. В. Сочинения. Т. 14. М., 1997 г.;

141. Станкевич З. А. История крушения СССР: политико-правовые аспекты. М., 2001 г.;

142. Станкевич З. А. Шаг вперед, полтора назад… К выходу в свет сборника «Распад СССР: документы и факты (1986–1992)» // Сайт: «Ни-джорнал». URL: http://www.ni-journal.ru/archive/4ca2193e/ni-3-2010/115adf6c/10547897/;

143. Теория государства и права. М., 1949 г.;

144. Томсинов В. А. История русской политической и правовой мысли X–XVIII века. М., 2003 г.;

145. Топорнин Б. Н., Барабашев Г. В., Лившиц Р. З., Шеремет К. Ф. Августовский путч: последствия и уроки // Советское государство и право. 1990. № 7;

146. Трагедия великой державы: национальный вопрос и распад Советского Союза / Отв. Ред. Г. Н. Севостьянов / Сост. С. М. Исхаков. М., 2005 г.;

147. Троцкий Л. Д. Преданная революция. М., 1991 г.;

148. Уэллс Г. Россия во мгле. М., 1959 г.;

149. Фроянов И. Я. Россия. Погружение в бездну. М., 2009 г.;

150. Хасбулатов Р. И. Полураспад СССР. Как развалили сверхдержаву. М., 2011 г.;

151. Хлобустов О. М. Август 1991. Где был КГБ? М., 2011 г.;

152. Черняев А. С. Шесть лет с Горбачёвым. По дневниковым записям. М., 1993 г.;

153. Черняев А. С. 1991 год: Дневник помощника Президента СССР. М., 1997 г.;

154. Чистяков О. И. Избранные труды. М., 2008 г.;

155. Чистяков О. И. К 80-летию первой Конституции СССР// Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2004. № 5;

156. Чистяков О. И. Конституция СССР 1924 г. Учебное пособие. М., 2004 г.;

157. Чистяков О. И. О национально-государственном размежевании в период становления Российской Федерации// Советское государство и право. 1991. № 11;

158. Чистяков О. И. О политико-правовом опыте и традициях России // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1990. № 2;

159. Чистяков О. И. Становление Российской Федерации (1917–1922). М., 1966 г.;

160. Чистяков О. И. Союзный договор и современность // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1995. № 2;

161. Шамбаров В. Е. Антисоветчина. М., 2011 г.;

162. Швейцер П. Победа. Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995 г.;

163. Шеварднадзе Э. А. Мой выбор. – В защиту демократии и свободы. М., 1991 г.;

164. Шевякин А. П. Разгром советской державы. От «оттепели» до «перестройки». М. 2005 г.;

165. Шевякин А. П. 3 шага в пропасть. М., 2010 г.;

166. Шелютто Н. В. О правовом режиме языка // Советское государство и право. 1989. № 4;

167. Широнин В. Агенты перестройки. Рассекреченное досье КГБ. М., 2010 г.;

168. Шершнева Е. А. К вопросу об организации конституционных работ при разработке проекта Конституции СССР 1936 г. // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2007. № 5;

169. Яковлев А. Н. Вступительная статья к работе Куртуа С., Верт Н., Панне Ж-Л, Пачковский А., Бартошек К. Марголен Ж-Л. Черная книга коммунизма. М., 2001 г.;

170. Яковлев А. Н. Горькая чаша: Большевизм и Реформация России. Ярославль, 1994 г.;

171. Яковлев А. Н. Муки прочтения бытия / Перестройка: надежды и реальности. М., 1991 г.;

172. Яковлев А. Н. Омут памяти. От Столыпина до Путина: в 2 книгах. Книга вторая. М., 2001 г.;

173. Яковлев А. Н. Перестройка: 1985–1991. М., 2008 г.;

174. Яковлев А. Н. Предисловие. Обвал. Послесловие. М., 1992 г.;

175. Яковлев А. Н. Сумерки. М., 2003 г.;

176. Якунин В. И., Багдасарян В. Э., Сулакшин С. С. Западня: новые технологии борьбы с российской государственностью. М., 2010 г.;

177. Янаев Г. И. ГКЧП против Горбачева. Последний бой за СССР. М., 2010 г.;

VII. Диссертационные исследования

1. Авакьян С. А. Правовое регулирование деятельности представительных органов власти в СССР (проблемы теории и практики). Дисс. … докт. юрид. наук. М., 1980 г.;

2. Барсенков А. С. Реформы Горбачева и судьба союзного государства, 1985–1991 г.г. Дисс. … докт. ист. наук. М., 2001 г.;

3. Буянов А. В. Съезд народных депутатов СССР в системе государственной власти Советского Союза (1989–1991) Дисс. … канд. ист. наук. М., 2009 г.;

4. Герасимов Д. С. Многопартийность в условиях переходных систем (из опыта России). Дис…канд. полит. наук. М., 2009 г.;

5. Короева И. Д. КПСС и трансформация общественно-политической системы СССР (1985–1991). Дисс. … канд. ист. наук. М., 2004 г.;

6. Кремнев П. П. Международно-правовые проблемы, связанные с распадом СССР. Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2010 г.;

1. Кремнев П. П. Образование и прекращение существования СССР как субъекта международного права. Дисс… канд. юрид. наук. М., 2000 г.;

8. Курьянов В. Н. Выход Литвы из СССР (внутренние и внешние политические факторы). Дисс … канд. полит. наук. М., 1995 г.;

9. Лазарев Л. В. Президиум Верховного Совета СССР – высший орган государственной власти Советского Союза. Автореф. дис. … к. ю. н. М., 1965 г.;

10. Лисова С. Ю. Манипуляция массовым сознанием в политической рекламе (региональный аспект). Дисс. … канд. ист. наук. М., 2004 г.;

11. Лукьянов А. И. Развитие законодательства о советских представительных органах власти (вопросы теории и практики). Дисс. … докт. юрид. наук. М., 1978 г.;

12. Лукьянова Е. А. Государственность и конституционное законодательство России: Дисс. …докт. юрид. наук. М., 2003 г.;

13. Станкевич З. А. Историко-правовые аспекты распада Союза ССР: Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2002 г.;

14. Соснило А. И. Становление многопартийной системы в Российской Федерации: конец XX – начало XXI вв. Дис. … канд. ист. наук. СПб., 2008 г.;

15. Шершнева Е. А. Создание Конституции СССР 1936 г. Дис… канд. юрид. наук. М., 2011;

16. Ялышев Р. А. Проблема нового Союзного договора и его роли в распаде СССР. Дисс. … канд. ист. наук. М., 2011 г.

VIII. Интернет-ресурсы

1. http://www.gorby.ru/gorbachev/zhizn_i_reformy1;

2. http://leninism.su;

3. http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl001.htm#st10;

4. http://www.ni-journal.ru/archive/4ca2193e/ni-3-2010/115adf6c/ 10547897/;

5. http://www.sumgait.info/caucasus-conflicts/nagorno-karabakh-facts/nagorno-karabakh-facts-9.htm.

Сведения об авторе

Лукашевич Дмитрий Александрович

Родился 25 апреля 1988 года в Орле.

В 2010 г. окончил с отличием Юридический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова.

В 2013 г. там же успешно защитил кандидатскую диссертацию.

Работал на Юридическом факультете МГУ им. М. В. Ломоносова, на Юридическом факультете Международного университета в Москве.

Совмещает научную деятельность с практической.

Возглавляет собственную юридическую компанию.

Примечания

1

Лукашевич Д. А. Распад СССР: историко-правовое исследование. Дис… канд. юрид. наук. М., 2013.

2

См., напр.: Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М., 2000; Он же. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996; Он же. Президент Российской Федерации: эволюция конституционно-правового статуса // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1998, № 1, Он же. Размышления конституционалиста: избранные статьи. М., 2010.

3

Бабурин С. Н. Территория государства: правовые и геополитические проблемы. М., 1997; Он же. Мир империй: территория государства и мировой порядок. М., 2010. Он же. Государствоведение: научные труды. М., 2010.

4

См., напр.: Барабашев В. «Война законов»: юридический аспект // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1992. № 3; Он же. Конституционные реформы в союзных республиках: 1989 год // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1990. № 4.

5

Златопольский Д. Л. Национальная государственность и национальные отношения: некоторые современные проблемы // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1988. № 5; Он же. Национальная государственность союзных республик: некоторые актуальные проблемы // Советское государство и право. 1989. № 4; Он же. Национальная основа государственности народов СССР // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1989. № 4; Он же. Конституция СССР (проект) // Там же. 1990. № 5; Он же. Новый союзный договор (проект) // Там же. 1991. № 2; Он же. Государственное единство Российской Федерации: некоторые проблемы // Там же. № 5; Он же. Феномен нового государственного единства вместо СССР: перспективы развития (размышления о проблеме) // Там же. 1993. № 2; Он же. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Там же. 1994. № 3; Он же. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Там же. № 3; Он же. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы //Там же. № 4; Он же. Институт президента в Восточной Европе: порядок выборов и ответственность // Там же. № 5; Он же. Возрождение федеративного государства: проблема государственного суверенитета // Там же. 1995. № 2; Он же. Разрушение СССР (размышления о проблеме). М., 1998.

6

Карантаев Ю. А. Правовые аспекты Декларации о государственном суверенитете РСФСР. М., 2002.

7

См., напр.: Кремнев П. П. Договор об образовании СССР 1922. Международно-правовое соглашение // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2000. № 3; Он же. Распад СССР: международно-правовые проблемы. М., 2005; Он же. Распад СССР и правопреемство государств. М., 2012.

8

Лазарев Б. М. Президент СССР // Советское государство и право. 1990. № 7; Он же. Об изменениях в правовом статусе Президента СССР // Советское государство и право. 1991. № 8.

9

Лукашук И. И. Выступление на расширенном заседании Учёного Совета Института государства и права АН СССР в январе 1991. // Советское государство и право. 1991. № 5.

10

Лукьянов А. И. Переворот мнимый и настоящий. М., 1993; Он же. В водовороте российской смуты (размышления, диалоги, документы). М., 1999; Он же. Август 91-го. Был ли заговор? М., 2010.

11

См., напр.: Лукьянова Е. А. Российская государственность и конституционное законодательство в России (1917–1993). М., 2000; Она же. Указное право как российский политический феномен // Журнал российского права, 2001.

12

Лучин В. О. «Указное право» в России. М., 1996.

13

См., напр.: Марченко М. Н. Политико-правовой статус института президента (исторический аспект) // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1992. № 2.

14

Мозолин В. П. Выступление на расширенном заседании Учёного Совета Института государства и права АН СССР в январе 1991. // Советское государство и право. 1991. № 5.

15

Овсепян Ж. И. О некоторых аспектах конституционной реформы в СССР // Советское государство и право.1991. № 8.

16

Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном суде. М., 1998.

17

Скуратов Ю. И., Шафир М. А. Президентская власть в СССР. М., 1991.

18

Станкевич З. А. История крушения СССР: политико-правовые аспекты. М., 2001; Он же. Историко-правовые аспекты распада Союза ССР: Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2002.

19

Топорнин Б. Н., Барабашев В., Лившиц Р. З., Шеремет К. Ф. Августовский путч: последствия и уроки // Советское государство и право. 1990. № 7.

20

Чистяков О. И. Союзный договор и современность // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 1995. № 2; Он же. К 80-летию первой Конституции СССР // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. 2004. № 5; Он же. Конституция СССР 1924. Учебное пособие. М., 2004.

21

Скуратов Ю. И., Шафир М. А. Указ. соч.

22

Топорнин Б. Н., Барабашев В., Лившиц Р. З., Шеремет К. Ф. Указ. соч.

23

Златопольский Д. Л. Разрушение СССР (размышления о проблеме). М., 1998.

24

Златопольский Д. Л. Разрушение СССР (размышления о проблеме). М., 1998. С. 2.

25

Лукьянова Е. А. Российская государственность и конституционное законодательство в России (1917–1993). М., 2000.

26

Лукьянова Е. А. Российская государственность и конституционное законодательство в России (1917–1993). М., 2000. С. 35.

27

Лукьянова Е. А. Российская государственность и конституционное законодательство в России (1917–1993). М., 2000. С. 91.

28

Станкевич З. А. Историко-правовые аспекты распада Союза ССР: Дисс. … докт. юрид. наук. М., 2002.

29

Кремнев П. П. Распад СССР: международно-правовые проблемы. М., 2005.

30

Кремнев П. П. Распад СССР и правопреемство государств. М., 2012.

31

Барсенков А. С. Реформы Горбачева и судьба союзного государства, 1985–1991. Дисс. … докт. ист. наук. М., 2001.

32

Ялышев Р. А. Проблема нового Союзного договора и его роли в распаде СССР. Дисс. … канд. ист. наук. М., 2011.

33

Островский А. В. Глупость или измена. Расследование гибели СССР. М., 2011.

34

Буянов А. В. Съезд народных депутатов СССР в системе государственной власти Советского Союза (1989–1991). Дисс. … канд. ист. наук. М., 2009.

35

Соснило А. И. Становление многопартийной системы в Российской Федерации: конец XX – начало XXI вв. Дис. … канд. ист. наук. СПБ., 2008.

36

Короева И. Д. КПСС и трансформация общественно-политической системы СССР (1985–1991). Дисс. … канд. ист. наук. М., 2004.

37

Курьянов В. Н. Выход Литвы из СССР (внутренние и внешние политические факторы). Дисс … канд. полит. наук. М., 1995.

38

См., напр.: Зиновьев А. А. Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма. М., 1994; Он же. Посткоммунистическая Россия: публицистика 1991–1995 гг. М., 1996; Он же. Запад. М., 2007.

39

См., напр.: Кара-Мурза С. Г. Манипуляция сознанием. М., 2006; Он же. Советская цивилизация. М., 2008; Он же. Демонтаж народа. М., 2008.

40

Кара-Мурза С. Г. Крах СССР. М., 2013.

41

В алфавитном порядке.

42

Горбачев М. С. Политический доклад Центрального комитета КПСС XXVII Съезду Коммунистической партии Советского Союза, 25 февраля 1986 года. М., 1986. С. 4–5.

43

См., подробнее, напр.: Кара-Мурза С. Миф об экономическом кризисе в СССР / Народное хозяйство СССР. М., 2012. С. 14–45.

По словам самого автора, С. Кара-Мурзы, его работа «Народное хозяйство СССР» «может быть причислена к типу “белых” книг. Так называют издания, в которых представлены фактические сведения, а не мнения и оценки действительности. В данной книге излагаются почти исключительно статистически значимые факты, причем удостоверенные органами государственной статистики. Это факты, говорящие о развитии главных систем народного хозяйства СССР и материальном обеспечении (благосостоянии) населения» / Народное хозяйство СССР. М., 2012. С. 9.

44

Кара-Мурза С. Народное хозяйство СССР. М., 2012. С. 89.

45

Кара-Мурза С. Народное хозяйство СССР. М., 2012. С. 92.

46

Кара-Мурза С. Народное хозяйство СССР. М., 2012. С. 127.

47

Горбачев М. С. Указ соч. С. 40–41.

48

Словарь русского языка: Ок. 53 000 слов / С. И. Ожегов; под общ. ред. проф. Л. И. Скворцова. М., 2008. С. 156.

49

Словарь русского языка: Ок. 53 000 слов / С. И. Ожегов; под общ. ред. проф. Л. И. Скворцова. М., 2008. С. 535.

50

Понятно, что если буханка хлеба стоит, к примеру, 0,01 г золота, то и через 100 лет она будет стоить так же и в цене до 1 кг золота она точно не вырастет. Другое дело, когда денежные средства ничем не обеспечены…

51

Прокофьев Ю. А. Как убивали партию. Показания Первого секретаря МГК КПСС. М., 2011. С. 40–41.

52

Ельцин Б. Н. Исповедь на заданную тему. М., 1990. С. 65.

53

Казначеев В. А. Последний генсек. М., 1996. С. 180–181.

54

Прибытков В. В. Черненко. Серия «ЖЗЛ». М., 2009. С. 132–133.

55

Прибытков В. В. Черненко. Серия «ЖЗЛ». М., 2009. С. 202.

56

Островский А. В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010. С. 501–502.

57

Островский А. В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010. С. 504.

58

Островский А. В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010. С. 507, 514.

59

Островский А. В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010. С. 521.

60

Яковлев А. Н. Сумерки. М., 2003. С. 371.

61

Горбачев М. С. Целью моей жизни было уничтожение коммунизма // Советская Россия. 19.08.2000.

62

См., напр.: Островский А. В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010. С. 247–254.

63

См., напр.: Островский А. В. Кто поставил Горбачёва? М., 2010. С. 226.

64

Лигачёв Е. К. Загадка Горбачёва. Новосибирск, 1992.

65

См., напр.: Жуков Ю. Н. Первое поражение Сталина 1917–1922 годы. От Российской империи – к СССР. М., 2011.

66

См., напр.: Зиновьев А. А. Коммунизм как реальность. Кризис коммунизма. М., 1994. С. 327–328. Александр Зиновьев о русской катастрофе. Из бесед с Виктором Кожемяко. М., 2009. С. 202.

67

Тезисы А. Н. Яковлева об основных слагаемых перестройки. Декабрь 1986. / Александр Яковлев. Перестройка: 1985–1991. Неизданное, малоизвестное, забытое. М., 2008. С. 63–70.

68

Яковлев А. Н. Вступительная статья к работе Куртуа С., Верт Н., Панне Ж-Л, Пачковский А., Бартошек К. Марголен Ж-Л. Черная книга коммунизма. М., 2001. // Сайт: «Агитклуб» // URL: http://www.agitclub.ru/gorby/ussr/blackbook1.htm. Дата обращения к сайту: 05.12.2012.

69

Лигачёв Е. К. Загадка Горбачева. Новосибирск, 1992. С. 107.

70

Соломенцев М. С. Зачистка в Политбюро. Как Горбачев убирал «врагов перестройки». М., 2011. // Сайт: «Читаем» // URL: http://4itaem.com/book/zachistka_v_politbyuro_kak_gorbachev_ubiral_vragov_perestroyki-332434. Дата обращения к сайту: 05.12.2012.

71

См. подробнее: Материалы Пленума Центрального Комитета КПСС, 25 апреля 1989. М., 1989.

72

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 246.

73

Здесь и далее словосочетание «власть КПСС» употребляется условно, поскольку, согласно ст. 2 Конституции СССР 1977 г., вся власть в СССР принадлежала советскому народу, который осуществлял её через Советы народных депутатов. В свою очередь, КПСС осуществляла руководящую роль, являлась ядром политической системы.

74

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 242.

75

Яковлев А. Н. «Императив политического развития» о необходимости всестороннего реформирования советского общества / Яковлев А. Н. Перестройка 1985–1991 г. М., 2008. С. 37–38.

76

Яковлев А. Н. Горькая чаша: Большевизм и Реформация России. Ярославль, 1994. С. 212–213.

77

Лигачев Е. К. Загадка Горбачёва. Новосибирск, 1992. С. 151.

78

Тезисы А. Н. Яковлева об основных слагаемых перестройки. Декабрь 1986. / Александр Яковлев. Перестройка: 1985–1991. Неизданное, малоизвестное, забытое. М., 2008. С.69.

79

О роли ЦК КПСС и конкретно А. Н. Яковлева в разрушении СССР следует сказать особо. Приведем пространную, но очень любопытную цитату из вступительной статьи А. Ципко к книге Яковлева: «Французские журналисты, писавшие о том, что очагом контрреволюции в СССР является штаб коммунизма, ЦК КПСС, были правы. Работая в это время в международном отделе ЦК КПСС консультантом, я, к своему удивлению, обнаружил, что настроения среди высших иерархов этой организации ничем не отличаются от настроений в Академии наук, в гуманитарных институтах. Было ясно, что только законченный лицемер может верить в преимущества социализма над капитализмом. Было ясно и то, что социалистический эксперимент потерпел поражение. Один из помощников генсека ЦК позволял себе говорить о том, что прожиты впустую шестьдесят лет, другой – семьдесят. Один из них занимался тем, что выискивал ошибки Ленина… другой любил рассказывать о том, насколько Плеханов оказался мудрее и прозорливее Ленина. Отступали от марксизма все, кто не потерял уважения к себе и сохранил, вопреки всему, способность к самостоятельному мышлению. Без этого не было бы ни перестройки, ни того освобождения, которое за ней последовало…

А. Яковлев при нашей первой встрече тем меня и поразил (тогда, осенью 1988 года, он был фактически вторым человеком в аппарате ЦК КПСС, в руководстве нашего государства), что поставил вопрос ребром. «Настало время сказать, – говорил мне А. Яковлев, – что марксизм был с самого начала утопичен и ошибочен». Уже тогда у меня сложилось впечатление, что Яковлев думал об этих вопросах давно. Говорил он веско, неторопливо, в своей обычной манере». / Ципко А. Правда никогда не опаздывает. – Вступительная статья к книге: «Яковлев А. Н. Предисловие. Обвал. Послесловие». М., 1992. С. 4–5.

80

Соснило А. И. Становление многопартийной системы в Российской Федерации: конец XX – начало XXI вв. Дис. … канд. ист. наук. СПБ., 2008. С. 26.

81

По данным других авторов число неформальных организаций в СССР составляло от 60 до 120 тыс. См.: Громов А. В. Кузин О. С. Неформалы: кто есть кто? М., 1990. С. 16.

82

Бородкин Ф. М. Общественные движения как элемент самоуправления (опыт СССР). Новосибирск, 1990. С. 12–13.

83

См. подробнее: Громов А. В., Кузин О. С. Указ. соч. С. 118–120.

84

Громов А. В. Кузин О. С. Неформалы: кто есть кто? М., 1990. С. 180.

85

Громов А. В. Кузин О. С. Неформалы: кто есть кто? М., 1990. С. 182–183.

86

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 257.

87

Марьяш Р. М. Калейдоскоп моей памяти. Рига, 2006. / Сайт «Либ. Либ». URL: http://lib.lib.ru/m/marxjash_r_m/ / Цит. по: Островский А. В. Указ. соч. С. 257.

88

Обращение Республиканского Совета Интернационального фронта трудящихся Латвийской ССР ко второму Съезду народных депутатов СССР / Материалы, распространяемые народными депутатами СССР на Съезде народных депутатов СССР (обращения, акты, бюллетени, газеты и др.) // ГАРФ, Ф. 9654, О. № 1, Д. № 100. Л. 1–3.

89

Выжутович В. Первый советский парламент стал могильщиком коммунистического всевластия (интервью Х. Попова) / Сайт А. А. Собчака (http://sobchak.org/rus/main.php3? fp=f02000000_fl000409) / Цит. по: Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 216.

90

Проект заявления народных депутатов СССР – членов Межрегиональной группы «О перестройке сегодня и в обозримом будущем» // Стенограмма заседания МД. 09.12.1989. // ГАРФ. Ф № 9654, о. № 4, д. № 75. Л. 152.

91

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1990. С. 370.

92

Мэтлок Д. Смерть империи: Взгляд американского посла на распад Советского Союза. М., 2003. С. 279.

93

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1990. С. 454.

94

Горбачёв М. С. Жизнь и реформы. Кн. 1. М., 1995. С. 485.

95

Черняев А. С. Шесть лет с Горбачёвым. По дневниковым записям. М., 1993. С. 331.

96

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 431.

97

Брутенц К. Н. Несбывшееся. Неравнодушные заметки о перестройке. М., 2005. С. 270–271. / Цит. по: Островский А. В. Указ. соч. С. 429.

98

Черняев А. С. Шесть лет с Горбачёвым. По дневниковым записям. М., 1993. С. 330–331.

99

Островский А. В. Указ. соч. С. 431.

100

Островский А. В. Указ. соч. С. 431.

101

Доклад М. С. Горбачёва на Пленуме ЦК КПСС // Правда от 12.03.1990, № 71.

102

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт, Т. 1. М., 1990. С. 12–14.

103

Закон СССР от 14.03.1990. № 1360-I «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 21.03.1990, № 12, ст. 189.

104

Интересно, что на «раздвоении политической личности» (и Президент СССР, и Генеральный Секретарь ЦК КПСС) М. С. Горбачёв «сыграл» дважды: при избрании Президентом за него голосовали как за Генерального секретаря ЦК КПСС; при избрании Генеральным секретарем на XXVIII Съезде КПСС за него голосовали как за руководителя государства // См.: XXVIII Съезд КПСС. Стенографический отчёт. М., 1991.

105

См. также: Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 376.

106

Интересным представляется замечание В. О. Лучина: «Формула об определении “основных направлений внутренней и внешней политики” (полномочия Президента РФ по Конституции РФ 1993. (ст. 80). – Д. Л.) почти буквально воспроизводит отмененную статью 6 Конституции СССР 1977 года с той лишь разницей, что КПСС выступала все-таки как коллегиальный субъект, в то время как Президент управляет страной единолично» // Лучин В. О. «Указное право» в России. М., 1996. С. 12.

107

См., напр.: Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 236.

108

См., напр.: Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 236.

109

См., напр.: Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 237.

110

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 181–182.

111

Закон СССР от 9 октября 1990. № 1708-1 «Об общественных объединениях» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР от 17.10.1990. № 42, ст. 839.

112

Закон СССР от 9 октября 1990. № 1708-1 «Об общественных объединениях» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР от 17.10.1990. № 42, ст. 839.

113

П. «б» ч. 2, ст. 3 Федерального закона от 11.07.2001. № 95-ФЗ «О политических партиях». Редакция закона по состоянию на 16.04.2015.

114

Общественно-политические организации, партии, движения и движения в Литве // Известия ЦК КПСС, № 3, март 1991. С. 93–102.

115

Главным лозунгом созданной в 1988 г. партии «Саюдис» был лозунг «Гласность. Демократия. Суверенитет». «Саюдис» с момента своего создания исповедовала национализм и выступала за выход Литовской ССР из СССР / См. подробнее: Курьянов В. Н. Выход Литвы из СССР (внутренние и внешние политические факторы). Дисс…канд. полит. наук. М., 1995. С. 5–6, 25.

116

Правда от 26.02.1990.

117

Акт Верховного Совета Литовской Республики от 11.03.1990. «О восстановлении Литовского государства»; Закон Литовской Республики от 11.03.1990. «О восстановлении действия Конституции Литвы от 12 мая 1938 г.» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики № 9 от 31.03.1990, ст. 222, 223.

118

См., напр.: Яковлев А. Н. Сумерки. М., 2003. С. 574–575.

119

Герасимов Д. С. Многопартийность в условиях переходных систем (из опыта России). Дис…канд. полит. наук. М., 2009. С. 50.

120

Постановление XVIII Съезда профсоюзов СССР от 01.01.1987. «Об изменениях в Уставе профессиональных союзов СССР» // Сайт: Консультант. URL: http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=ESU;n=5537;fld=134;dst=4294967295;rnd=0.6638254199642688. Дата обращения к сайту: 15.12.2012.

121

Ведомости Верховного Совета СССР от 19.12.1990, № 51, ст. 1107.

122

Декларация «О самостоятельности Коммунистической партии Литвы» и Постановление «О статусе Компартии Литвы», Программа Коммунистической партии Литвы, Статут Коммунистической партии Литвы / Документы XX съезда Компартии Литвы, Вильнюс, 1990. С. 3–24.

123

Программа Коммунистической партии Литвы / Там же. С. 5.

124

Первый Съезд народных депутатов СССР. 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. М., 1989. С. 463.

125

Известия ЦК КПСС, № 11, ноябрь 1989, с. 36–40.

126

Лигачев Е. К. Загадка Горбачева. Новосибирск, 1992. С. 217–218.

127

Непонятен логический акцент на слове «обычные», как будто опыт перестройки у А. Н. Яковлева был уже не первым.

128

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 220.

129

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 221.

130

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 260.

131

Хотя трудно поверить, что правоохранительные органы такой информацией не располагали. Разумеется, располагали, в том числе и КГБ, который, как уже упоминалось, доводил до сведения членов Политбюро информацию о тревожной ситуации в Литве.

132

Фроянов И. Я. Россия. Погружение в бездну. М., 2009. С. 216.

133

Фроянов И. Я. Россия. Погружение в бездну. М., 2009. С. 219–220.

134

Широнин В. С. Под колпаком контрразведки. Тайная подоплека перестройки. М., 1996. С. 183. / Цит. по: Фроянов И. Я Указ соч. С. 221–222.

135

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 97–98.

136

Мальтийский ветер на берегах Прибалтики. Сделка Горбачёва / Сайт «Воскрес». URL: http://www.voskres.ru/literature/library/emilianov.htm. Дата обращения к сайту: 21.05.2015.

137

Десять лет, которые потрясли… М., 2002. С. 37.

138

Внеочередной Пленум ЦК КПСС, 25–26 декабря 1989 г., стенографический отчет / Известия ЦК КПСС, № 6, июнь 1990.

139

Постановление Пленума ЦК КПСС от 26.12.1989. «О вопросах, связанных с решениями XX Съезда Компартии Литвы» // Известия ЦК КПСС, № 6, июнь 1990. С. 141.

140

XXVIII Съезд Коммунистической партии Советского Союза, 2–13 июля 1990. Стенографический отчёт. Т. 1. М., 1991. С. 96.

141

Российская партийная конференция и учредительный съезд Коммунистической партии РСФСР, заседание 1, 19.06.1990. / РГАНИ, ф. 91, о. 1, д. 1, л. 77.

142

Российская партийная конференция и учредительный съезд Коммунистической партии РСФСР, заседание 1, 19.06.1990. / РГАНИ, ф. 91, о. 1, д. 1, л. 110.

143

Российская партийная конференция и учредительный съезд Коммунистической партии РСФСР, заседание 1, 19.06.1990. / РГАНИ, ф. 91, о. 1, д. 1, л. 98, 112.

144

Опасность для государственного единства СССР создания самостоятельной коммунистической партии РСФСР была очевидной задолго до рассматриваемого периода. В конце 40-х – начале 50-х г. попытки создания КП РСФСР были квалифицированы как преступление и закончились так называемым «Ленинградским делом».

145

РГАНИ, ф. 91, о. 1, д. 1, л. 102–103.

146

Златопольский Д. Л. Указ соч. С. 23. См. также: Программное заявление XXVIII Съезда КПСС «К гуманному, демократическому социализму» / Материалы XXVIII Съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1990. с. 97.

147

Устав Коммунистической партии Советского Союза (утв. XXVIII съездом КПСС) / Там же. С. 117.

148

Политический отчет Центрального Комитета КПСС XXVIII Съезду КПСС и задачи партии. Доклад Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева, 02.07.1990. / Там же, с. 47.

149

Партия сыграна. Заявление, которое уже не потрясёт мир // Известия от 26.08.1991, № 203.

150

Ленин В. И. Доклад о единстве партии и анархо-синдикалистском уклоне. Полное собрание сочинений, т. 43. М., 1970. С. 101–102.

151

Резолюция X Съезда РКП (б) «О единстве партии» // КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК, ч. I, 1898–1925. М., 1953. С. 527.

152

Сталин. И. В. Полное собрание сочинений. Т. 12. М. 1949. // Сайт: «Сталинизм». URL: http://stalinism.ru/Tom-XII/Politicheskiy-otchet-TSentralnogo-Komiteta-XVI-s-ezdu-VKPb.html. Дата обращения к сайту: 15.10.2012.

153

Например, «демократическая платформа в КПСС» стала в конечном счете Демократической партией России. См.: Стенограмма учредительной конференции ДПР. 26.05.1990. М., 1990. С. 2 // РГАСПИ, ф. 661, О. 1., д. 3. Л. 2.

154

Горбачев М. С. Беседа с главным редактором «Российской газеты» В. Логуновым // Российская газета. 13.08.1993.

155

См., напр.: Лукьянов А. И. Переворот мнимый и настоящий. М., 1993. С. 81–82.

156

Программное заявление XXVIII Съезда КПСС «К гуманному, демократическому социализму» / Материалы XXVIII Съезда Коммунистической партии Советского Союза. М., 1990.

157

Златопольский Д. Л. Разрушение СССР (размышления о проблеме). М., 1998. С. 22.

158

Демократическая платформа // Правда от 03.03.1990, № 62.

159

Демократическая платформа // Правда от 03.03.1990, № 62.

160

См., напр.: Лучин В. О. «Указное право» в России. М., 1996 г.; Лукьянова Е. А. Указное право как российский политический феномен // Журнал российского права, 2001, № 10.

161

Лучин В. О. Указ. соч. С. 3.

162

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 1 августа 1991 г., № 31, ст. 1035. Надо сказать, что предложение о запрете первичных организаций КПСС в госпредприятиях, учреждениях, правоохранительных органах, вооруженных силах не ново, оно заявлялось ещё в марте 1990 г. на III Съезде народных депутатов СССР. Х. Поповым / Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 259.

163

Авакьян С. А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996. С. 55–56.

164

Авакьян С. А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996. С. 53.

165

Авакьян С. А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М., 1996. С. 53.

166

Закон СССР от 9 октября 1990 г. № 1708-1 «Об общественных объединениях» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 17 октября 1990 г. № 42, ст. 839.

167

Чтобы не усложнять исследование, не будем проводить принципиального различия между КПСС и КП РСФСР, поскольку КП РСФСР была составной частью КПСС и все нормативные акты, направленные против нее, отражались и на КПСС.

168

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 29.08.1991, № 35, ст.1149.

169

Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 28.08.1991 № 35, ст. 1026.

170

Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991 № 36, ст. 1061.

171

Вестник мэрии Москвы, сентябрь 1991, № 1.

172

Попов Х. Что делать? М., 1990. С. 5–16.

173

Вестник мэрии Москвы, сентябрь 1991, № 2 (без приложения).

174

Вестник мэрии Москвы, № 5, ноябрь, 1991.

175

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 29.08.1991. № 35, ст. 1157.

176

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 29.08.1991. № 35, ст. 1164.

177

Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 18.09.1991. № 38, ст. 1104.

178

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 05.09.1991. № 36, ст. 1178.

179

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 21.11.1991. № 47, ст. 1592.

180

Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 07.11.1991. № 45, ст. 1536.

181

Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР от 07.11 1991, № 45, ст. 1537.

182

Вестник мэрии Москвы, декабрь 1991, № 8.

183

Партия сыграна. Заявление, которое уже не потрясет мир // Известия от 26.08.1991, № 203.

184

И. Каримов не согласен с М. Горбачевым // Известия от 30.08.1991, № 207.

185

Что сейчас с партией? Раскола не произошло// Правда от 07.09.1991.

186

Что сейчас с партией? Раскола не произошло// Правда от 07.09.1991.

187

Компартия запрещена // Правда от 02.09.1991.

188

См. подробнее: Материалы дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР М., 1996. С. 3–5.

189

См. подробнее: Материалы дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР М., 1996. С. 8.

190

Материалы дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР М., 1996. С. 7–12.

191

Материалы дела о проверке конституционности указов Президента РФ, касающихся деятельности КПСС и КП РСФСР, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР М., 1996. С. 122–158.

192

См., подробнее: Рудинский Ф. М. «Дело КПСС» в Конституционном суде. М., 1998. С. 266–267, 306, 322.

193

Цит. по: Рудинский Ф. М. Указ. соч. С.446.

194

Постановление Конституционного Суда РФ от 30 ноября 1992. № 9-П «По делу о проверке конституционности Указов Президента РФ от 23 августа 1991 года № 79 “О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР”, от 25 августа 1991 года № 90 “Об имуществе КПСС и Коммунистической партии РСФСР” и от 6 ноября 1991 года № 169 “О деятельности КПСС и КП РСФСР”, а также о проверке конституционности КПСС и КП РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации от 18.03.1993. № 11, ст. 400; Вестник Конституционного Суда Российской Федерации, 1993, № 4–5.

195

Рудинский Ф. М. Указ. соч. С. 340.

196

См., напр.: XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 53.

197

См., напр.: Жуков Ю. Н. Иной Сталин. М., 2005. С. 206–248; Шершнева Е. А. Создание Конституции СССР 1936. Дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 17–64; Курицын В. М. История отечественного государства и права. 1929. – 22 июня 1941. Форсированная модернизация страны и форсирование военно-технической и социально-политической базы будущей победы в Великой Отечественной войне М., 2009. С. 60–69.

198

Шершнева Е. А. Указ соч. С. 49.

199

Письмо И. В. Сталина членам и кандидатам в члены Политбюро (25.01.1935.) // РГАСПИ Ф. 71, О. 10, ед. хр. 130. Л. 13.

200

ГАРФ Ф. 7523, О. 131. Д. 1. Л. 205.

201

ГАРФ Ф. 7523, О. 131. Д. 1. Л. 211.

202

ГАРФ Ф. 7523, О. 131. Д. 1. Л. 222.

203

ГАРФ Ф. 7523, О. 131. Д. 1. Л. 215.

204

Сталин И. В. Сочинения. Т. 14. М., 1997. С. 103–117.

205

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 2. Ед. хр. 572. Л. 8.

206

Цит. по: Лукьянов А. И. Развитие законодательства о советских представительных органах власти (вопросы теории и практики). Дис. … докт. юрид. наук. М., 1978.

207

Стенограмма доклада В. М. Молотова на VII Съезде Советов Союза ССР «Об изменениях в советской Конституции» С. 44. // РГАСПИ. Ф. 82. О. 2. Д. 247.

208

Курицын В. М. Указ. соч. С. 77.

209

Троцкий Л. Д. Преданная революция: что такое СССР и куда он идет? // Сайт «Магистр», URL: http://www.magister.msk.ru/library/trotsky/trotl001.htm#st10. Дата обращения к сайту: 28.02.2010.

210

См. подробнее: Справка (Л. Мандельштам). Некоторые вопросы Конституции СССР 1936. в свете культа личности И. В. Сталина. // ГАРФ. Ф 7523. О. 131. Д. 2. Л. 76.

211

Критику принципа построения системы высших органов государственной власти СССР в «сталинской» Конституции см.: Справка (Л. Мандельштам). Некоторые вопросы Конституции СССР 1936. в свете культа личности И. В. Сталина. // ГАРФ. Ф 7523. О. 131. Д. 2 Л. 76, Л. 73–94.

212

Закон СССР от 15 января 1938. «Об изменении и дополнении ст. ст. 22, 23, 26, 28, 29, 49, 77, 70, 78 и 83 Конституции (Основного Закона) СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 07.04.1938. № 1.

213

Закон СССР от 25 февраля 1947. «Об изменении и дополнении текста Конституции (Основного Закона) СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 06.03.1947. № 8.

214

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.06.1940. «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1940, № 20.

215

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22.06.1941. «О военном положении»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 29.

216

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.06.1941. «О режиме рабочего времени рабочих и служащих в военное время»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 30.

217

Постановление Президиума Верховного Совета Союза ССР, Центрального Комитета ВКП(б) и Совета Народных Комиссаров СССР от 30.06.1941. «Об образовании Государственного Комитета Обороны»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 31.

218

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 06.07.1941. «Об ответственности за распространение в военное время ложных слухов, возбуждающих тревогу среди населения» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, № 32.

219

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 04.09.1945. «Об упразднении Государственного комитета обороны»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1945, № 61.

220

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 26.05.1947. «Об отмене смертной казни» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1947, № 17.

221

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 12.01.1950. «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам»// Ведомости Верховного Совета СССР, 1950, № 3.

222

Конституция СССР и законодательство развитого социализма. / Под ред. К. Ф. Гуценко, Н. И. Кузнецова. М., 1984. С. 110.

223

ГАРФ. Ф. 7523. О. 131. Ед. хр. 60. Л. 263.

224

ГАРФ. Ф. 7523. О. 131. Ед. хр. 60. Л. 263.

225

Советская Россия, 13 марта 1988. Интересно отметить, что название статьи не было выдумано самой Н. А. Андреевой, автор лишь процитировала слова самого М. С. Горбачёва: «Как говорил М. С. Горбачев на февральском Пленуме ЦК КПСС, “мы должны и в духовной сфере, а может быть, именно здесь в первую очередь действовать, руководствуясь нашими марксистско-ленинскими принципами. Принципами, товарищи, мы не должны поступаться ни под какими предлогами”»

226

См., напр.: Первый Съезд народных депутатов СССР. 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. I. С. 102.

227

Лигачёв Е. К. Загадка Горбачёва. Новосибирск, 1992. С. 130.

228

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 133.

229

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 133.

230

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 133.

231

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 134.

232

Лигачев Е. К. Указ. соч. С. 135.

233

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 197.

234

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 151.

235

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 224.

236

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 225.

237

Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы, 22.07.1989. // ГАРФ. Ф № 9654. О. № 4, Д. № 71. Л. 39.

238

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988 г.: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 226.

239

Собчак А. А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М., 1991. С. 25.

240

Справедливости ради стоит отметить, что, разумеется, не все представители научной и творческой элиты хотели разрушения СССР и реставрации капитализма. Многие были втянуты в эту кампанию путем обмана либо своей политической «близорукости», веры в доброго «генсека»-батюшку, веры в то, что любые изменения могут только улучшить жизнь, но никак не ухудшить.

241

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 137.

242

Второй Съезд народных депутатов СССР, 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1990. С. 373.

243

Второй Съезд народных депутатов СССР, 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1990. С. 380, 413.

244

Второй Съезд народных депутатов СССР, 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1990. С. 431.

245

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенограф. отчет. Т. 2. М., 1988. С. 136.

246

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенограф. отчет. Т. 2. М., 1988. С. 58.

247

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенограф. отчет. Т. 2. М., 1988. С. 58.

248

Об итогах сентябрьского (1988.) Пленума ЦК КПСС // Известия ЦК КПСС, январь 1989, № 1. С. 44–45.

249

О работе Центрального Комитета КПСС после XIX Всесоюзной партийной конференции (Информация за июль-декабрь 1988.) // Известия ЦК КПСС, январь 1989, № 1. С. 32.

250

Известия ЦК КПСС, январь 1989, № 1. С. 39.

251

Заседания Президиумов Верховных Советов Украинской ССР и Казахской ССР // Правда от 24.11.1988. № 329.

252

Внеочередная двенадцатая сессия Верховного Совета СССР (одиннадцатый созыв), 29.11–01.12.1988, стенографический отчет. М., 1988. С. 10.

253

Внеочередная двенадцатая сессия Верховного Совета СССР (одиннадцатый созыв), 29.11–01.12.1988, стенографический отчет. М., 1988. С. 6, 12.

254

Внеочередная двенадцатая сессия Верховного Совета СССР (одиннадцатый созыв), 29.11–01.12.1988, стенографический отчет. М., 1988. С. 13.

255

Закон СССР от 01.12.1988. № 9853-XI «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР»// Ведомости Верховного Совета СССР, № 49, ст. 727.

256

Закон СССР «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) СССР» (проект) / Правда, № 296 от 22.10.1988.

257

Горбачёв М. С. Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР: Доклад на Съезде народных депутатов СССР, 30 мая 1989. М., 1989. С. 42.

258

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 134–135.

259

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 132–133, 159, 398.

260

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 140–141.

261

Второй Съезд народных депутатов СССР, 14–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1990. С. 423.

262

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 164.

263

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 314.

264

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 314.

265

Второй Съезд народных депутатов СССР, 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1990. С. 364–365.

266

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1990. С. 66.

267

Второй Съезд народных депутатов СССР, 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1990. С. 371.

268

Примечательно, что в первоначальном варианте рассматриваемого закона функция «осуществления контроля за соблюдением Конституции СССР и обеспечения соответствия конституций и законов союзных республик Конституции СССР и законам СССР» за Президиумом Верховного Совета СССР не закреплялась // Правда, № 296 от 22.10.1988.

269

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенографический отчёт. Т. 1. М., 1988. С. 59.

270

См., напр.: XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 59.

271

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: Стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 129.

272

Лигачёв Е. К. Загадка Горбачёва. Новосибирск, 1992. С. 76–77.

273

Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации в связи с принятием в Российскую Федерацию Республики Крым и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов. М., 2014. С. 26.

274

Стенограмма общего собрания МД. 30.07.1989. // ГАРФ. Ф № 9654, о. № 4, д. № 73. Л. 5.

275

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 9–10.

276

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 11–13.

277

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 92–96.

278

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 100.

279

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 112–114, 116.

280

Имеется в виду Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28.07.1988 № 9306-XI «О порядке организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций в СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1988, № 31, ст. 504.

281

Ведомости Верховного Совета СССР, 1988, № 31. С. 116.

282

Ведомости Верховного Совета СССР, 1988, № 31. С. 223–224.

283

Ведомости Верховного Совета СССР, 1988, № 31. С. 231.

284

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 232–233.

285

Выписки из стенограммы заседания МД. 9 декабря 1989. // ГАРФ. Ф. № 9654. О. 4, д. 74. Л. 5.

286

Выписки из стенограммы заседания МД. 9 декабря 1989. // ГАРФ. Ф. № 9654. О. 4, д. 74. Л. 5.

287

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 424–425.

288

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 426.

289

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 432–433.

290

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. C. 153.

291

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 148.

292

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 224.

293

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 226.

294

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 229.

295

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 229.

296

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 309.

297

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 311.

298

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 301.

299

См., напр.: Там же. С. 301, 308–311, 316, 319, 346–349, 354–356, 371, 389–393, 418–421, 424–428, 431. Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 263. Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С.125.

300

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 238.

301

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 453.

302

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 53.

303

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 235.

304

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 277.

305

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 103.

306

Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 22 июля 1989. // ГАРФ. Ф. 9654. О. 4. Д. 71. Л. 6.

307

Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 22 июля 1989. // ГАРФ. Ф. 9654. О. 4. Д. 71. Л. 7–8.

308

Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы. 22 июля 1989. // ГАРФ. Ф. 9654. О. 4. Д. 71. Л. 9.

309

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 232.

310

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 289.

311

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 299, 305, 308.

312

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 243–244.

313

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 243–244, 252. Шрифтом выделены кандидаты от Межрегиональной депутатской группы: курсивом – прошедшие в Верховный Совет СССР, жирным – не прошедшие в Верховный Совет СССР.

314

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 202, 221.

315

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. 235–236.

316

Собчак А. А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М., 1991. С. 35.

317

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 343, 349, 363.

318

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 350.

319

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 422.

320

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 82–83.

321

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 240, 313.

322

Ст. 4 Регламента Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР / Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989, № 29, ст. 565.

323

Первый Съезд народных депутатов СССР. 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 333.

324

Первый Съезд народных депутатов СССР. 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 313.

325

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1991. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 8.

326

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 169.

327

Собчак А. А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М., 1991. С. 31–35.

328

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 391.

329

См., напр.: Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 311–313, 316, 346–349, 354–356, 338–339, 357, 362–363, 373–374.

330

См., напр.: Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 384.

331

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том III. М., 1991. С. 68–69.

332

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том III. М., 1991. С. 70–73.

333

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том III. М., 1991. С. 179.

334

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том III. М., 1991. С. 184–185.

335

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том III. М., 1991. С. 269.

336

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том III. М., 1991. С. 70.

337

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 35–36.

338

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 348.

339

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 62, 67–69, 72–73, 80–81, 97, 98, 102, 348, 358, 364, 376, 392–393, 416, 486; Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 126, 147, 153, 212, 231, 246, 329, 360, 466.

340

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 358.

341

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 450–451.

342

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 451.

343

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 451.

344

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 148.

345

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 490–491.

346

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 85.

347

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Том II. М., 1991. С. 124.

348

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 9–10.

349

Рыжков Н. И. Главный свидетель. Дело о развале СССР. М., 2012. С. 101.

350

Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы, 22.07.1989. // ГАРФ. Ф № 9654. О. № 4, Д. № 71. Л. 40.

351

Стенограмма общего собрания МД. 30.07.1989. // ГАРФ. Ф № 9654, о. № 4, д. № 73. Л. 4.

352

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 19.

353

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 281.

354

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 48.

355

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 45, 49, 53. Примечательно, что радел II доклада Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачева на XIX Всесоюзной конференции КПСС так и назывался: «Реформа политической системы – важнейшая гарантия необратимости перестройки». И действительно, если бы реальная власть в стране не была бы передана от КПСС Советам, судьба самого М. С. Горбачёва и его перестройки могла бы оказаться весьма печальной.

356

Собчак А. А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М., 1991. С. 35.

357

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 219–223.

358

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 106, 121, 144, 152, 161, 170, 185.

359

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 176.

360

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 165.

361

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 204.

362

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 204.

363

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 237.

364

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 53.

365

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 55.

366

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988: стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 124.

367

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 65–66.

368

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 70.

369

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 82, 85.

370

В период перестройки удивительным образом стала набирать популярность логическая подмена понятий с помощью игры слов, вернее попытки прикрыть осуществляемые в государстве и обществе деструктивные процессы словами несколько отвлеченными и безобидными. Например, как уже говорилось, вместо КПСС чаще всего использовали слово «аппарат»/«партаппарат». Потому что идти против КПСС было психологически сложно, ведь там работало много порядочных людей, работал и боготворимый в 1989 г. депутатами М. С. Горбачёв, а вот ломать некий строящий козни «аппарат» – сам бог велел! Хотя, очевидно, что в Конституции СССР 1977 г. была записана не руководящая роль «аппарата», а руководящая роль КПСС, и, осуществляя слом «аппарата», осуществлялся слом и КПСС.

Вместо слова «социализм» предпочитали использовать абстрактное и безжизненное по смыслу слово «система». Депутатам как бы внушалось, что ничего страшного они не совершают, они идут всего лишь против «системы», против некоего спрута, мешающего жить и развиваться. На деле же происходил беспощадный, шоковый слом социализма. А народных депутатов, многие из которых искреннее пытались улучшить положение дел в стране, просто умело использовали, манипулируя ими с учётом заранее известных целей.

371

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 90–91.

372

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 82.

373

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 85.

374

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 231.

375

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 418–419.

376

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 43.

377

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 46.

378

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 225.

379

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая-22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 433.

380

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая-22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 419.

381

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 23.

382

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 24.

383

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 28, 31, 32.

384

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 36.

385

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 38–39.

386

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 39.

387

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 40–63.

388

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 66.

389

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 338.

390

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 59.

391

Стенограмма общего собрания межрегиональной группы, 29.07.1989. // ГАРФ. Ф. 9654. Оп. 4. Д. 72. Л. 73.

392

Горбачев М. С. Жизнь и реформы. Книга 2, М., 1995. // Сайт: «Горби», URL: http://www.gorby.ru/gorbachev/zhizn_i_reformy1/page_16/#3. Дата обращения к сайту: 19.03.2012.

393

Рыжков Н. И. Главный свидетель. М., 2009. С. 104.

394

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1988. С. 156–157.

395

Стенограмма заседания Московской межрегиональной группы, 22.07.1989. // ГАРФ. Ф № 9654. О. № 4, Д. № 71. Л. 39.

396

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 88.

397

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 451.

398

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 452–453.

399

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 289.

400

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 466.

401

Приказ ГУГТК СССР от 21.07.1989 № 118 «О Правилах ввоза в СССР и вывоза за границу гражданами вещей, валюты и ценностей» / «Краткий справочник нормативных актов по отдельным вопросам таможенного дела в СССР». М., 1991.

402

См., напр.: Пир мародёров. Как разграбили СССР. / Сайт «СССР-2». URL: http://cccp-2.ru/the-news/455-2013-02-25-17-06-38. Дата обращения к сайту: 25.06.2015.

Тема юридических аспектов дефицита в СССР требует особого тщательного анализа и выходит за пределы настоящего исследования.

403

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том I. М., 1989. С. 294.

404

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 154.

405

Стенограмма общего собрания межрегиональной группы, 29.07.1989. // ГАРФ. Ф. 9654. О. 4. Д.72. Л. 73.

406

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 285–286.

407

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 289.

408

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 289.

409

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 290.

410

См., напр.: Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том I. М., 1989. С. 454, 456.

411

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Том I. М., 1990. С. 287.

412

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Том I. М., 1991. С. 15.

413

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 24.

414

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 25.

415

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 26, 27.

416

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 238.

417

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 26.

418

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 27. См. также: Там же. С. 75, 103–107.

419

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 236.

420

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 75–76, 102–103, 190–192, 239, 328.

421

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 75–76, 102–103, 190–192, 239, 328.

422

Более подробно значение осуждения «пакта Молотова – Риббентропа» и секретного протокола к нему будет проанализировано в 4 главе, посвященной разрушению государственного единства СССР.

423

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 192.

424

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 385.

425

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 91.

426

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 96.

427

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 464.

428

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 194–197.

429

См., напр.: Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 94–96, 140–141.

430

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 198–199.

431

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 375.

432

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 375–376.

433

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 465.

434

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 85. См. также: Там же. С. 86, 91.

435

Брошюра Балтийской межреспубликанской депутатской группы народных депутатов СССР «О политико-правовой оценке советско-германских договорённостей 1939–1941 г.» / Материалы, распространяемые народными депутатами СССР на Съезде народных депутатов СССР (обращения, акты, бюллетени, газеты и др.) // ГАРФ, Ф. 9654, О. № 1, Д. № 100. Л. 17–19.

436

1940 год в Эстонии. Документы и материалы. Сост.: А. Кёёрна, Ю. Лепп, Х. Линдпере, Л. Мери, Э. Труувяли. Таллин, 1989. // Материалы, распространяемые народными депутатами СССР на Съезде народных депутатов СССР (обращения, акты, бюллетени, газеты и др.) // ГАРФ, Ф. 9654, О. № 1, Д. № 100. Л. 31–119.

437

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 94.

438

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 20, 53, 55.

439

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1991. С.11.

440

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1991. С.11.

441

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 493–494.

442

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет, Том II. М., 1991. С. 128–149.

443

Собчак А. А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М., 1991. С. 40.

444

Постановление Съезда народных депутатов СССР от 24.12.1989 № 979-1 «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года» // Ведомости СНД и ВС СССР, 1989, № 29, ст. 579.

445

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 83.

446

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 108.

447

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 285–286.

448

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 191.

449

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 362–363.

450

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 69.

451

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 169.

452

Собчак А. А. Хождение во власть. Рассказ о рождении парламента. М., 1991. С. 31.

453

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 79.

454

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет, Том II. М., 1989. С. 79.

455

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 26–46.

456

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 46.

457

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 124, 136.

458

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 378; Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 16, 28–29, 38–40, 46.

459

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 26.

460

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 31.

461

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 32.

462

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 34–35.

463

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 37.

464

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 12–13.

465

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 34–51.

466

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 3, 3 сентября 1991. / ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. № 33.

467

Первый Съезд народных депутатов СССР, 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Том II. М., 1989. С. 178. См. также: Там же. С. 62.

468

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 9.

469

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 12.

470

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 14.

471

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 112–113.

472

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 151.

473

Конституции СССР 1977 г. в ред. от 14.03.1990.

474

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 1, 2 сентября 1991. / ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. № 6.

475

Регламент Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1989, № 29, ст. 565.

476

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 1, 2 сентября 1991. / ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. № 2, 11.

477

ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. № 3–4. Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 3, 3 сентября 1991. / ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. № 34.

478

ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 3.

479

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 64.

480

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 64.

481

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 2.

482

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 11.

483

Горбачёв М. С. Августовский путч (причины и следствия). М., 1991. С. 40.

484

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 2, 2 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 16.

485

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 2, 2 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 16.

486

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 2, 2 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 19.

487

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 2, 2 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 19.

488

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 2, 2 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 20.

489

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 2, 2 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Л. 20.

490

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 4, 3 сентября 1991. ГАРФ. Ф. № 9654, о. № 1, д. № 192. Там же. Л. 43.

491

Период действительно оказался «переходным»: от единства к полному развалу.

492

Закон СССР от 05.09.1991 № 2392-1 «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991, № 37, ст. 1082.

493

Материалы к актам, принятым Внеочередным Пятым Съездом народных депутатов СССР, раздаваемые народным депутатов СССР / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 193. Л. 51–52.

494

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991 г. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 65.

495

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991 г. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 65.

496

Авакьян С. А. Конституция России: природа, эволюция, современность. М., 2000. С. 88–89.

497

Фроянов И. Я. Россия. Погружение в бездну. М., 2009. С. 164.

498

Рыжков Н. И. Перестройка: история предательств. М., 1992. С. 278–279. Он же. Главный свидетель М., 2009. С. 82–83.

499

Как было подробнее указано в предыдущей главе, к концу 1988. – началу 1989. в СССР сформировалось значительное количество общественных движений, неформальных организаций, многие из которых имели антисоциалистическую и антисоветскую направленность.

Также благодаря новому порядку выборов высшего государственного органа страны в его состав вошли лица, сделавшие Съезд народных депутатов СССР трибуной и средством для проведения в жизнь антигосударственных идей. Среди них: Л. И. Абалкин, Ч. Т. Айтматов, А. Арбатов, П. Бунич, В. Л. Гинзбург, Т. И. Заславская, Д. С. Лихачев, Г. Х. Попов, А. Д. Сахаров и др.

500

См. также: Рыжков Н. И. Перестройка: история предательств. М., 1992. С. 170.

501

Первый Съезд народных депутатов СССР. 25 мая – 9 июня 1989. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1989. С.467.

502

Внеочередная двенадцатая сессия Верховного Совета СССР (одиннадцатый созыв), 29 ноября – 1 декабря 1988. М., 1988. С. 14.

503

Скуратов Ю. И., Шафир М. А. Президентская власть в СССР. М., 1991. С. 49.

504

Со старой Конституцией – в новую жизнь // Известия от 10.09.1991. № 216.

505

Закон СССР от 14.03.1990 № 1360-1 «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР» // Ведомости СНД и ВС СССР, 1990, № 12, ст. 189.

506

Сталин И. В. О проекте Конституции Союза ССР: Доклад на Чрезвычайном VIII Всесоюзном Съезде Советов 25 ноября 1936 г. / Сталин. И. В. Сочинения. Т. 14. М., 1997. С. 144.

507

Лазарев Б. Н. Президент СССР // Советское государство и право, 1990., № 7. С. 4.

508

Лазарев Б. Н. Президент СССР // Советское государство и право, 1990., № 7. С. 4.

509

Сталин И. В. Там же.

510

Лукьянов А. И. Август 91-го. Был ли заговор? М., 2010. С. 9–10.

511

Яковлев А. Н. Перестройка: 1985–1991. М., 2008. С. 37–38.

512

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988 г., Стенограф. отчет. Т. 1. М., 1988. С. 59.

513

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988 г., Стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 129.

514

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 31.

515

Горбачёв. М. С. Жизнь и реформы. Кн. 1. М., 1995. С. 485.

516

Заседание Президиума Верховного Совета СССР // Правда от 13.02.1990, № 44.

517

Скуратов Ю. И., Шафиров М. А. Президентская власть в СССР. М., 1991. С. 8–9.

518

Скуратов Ю. И., Шафиров М. А. Президентская власть в СССР. М., 1991. С. 10.

519

Марченко М. Н. Политико-правовой статус института Президента (исторический аспект) // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11 «Право», № 2, 1992, с. 6.

520

Марченко М. Н. Указ. соч. С. 7.

521

Лукьянова Е. А. Указ. соч. С. 83.

522

Авакьян С. А. Президент Российской Федерации: эволюция конституционно-правового статуса // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 11. Право. 1998. № 1, С. 8.

523

Соловьёв В., Крепикова Е. Борис Ельцин. Политические метаморфозы. М., 1992. С. 288.

524

Третья сессия Верховного Совета СССР. Стенографический отчёт. Ч. 2. 26–28.02.1990. М., 1990. С. 129–130.

525

Каким образом «сильный Президент» может существовать в «советском государстве» выступающим разъяснено не было.

526

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. С. 12–13, 16–17.

527

Учрежден пост Президента СССР // Правда от 14.03.1990, № 73.

528

Рыжков Н. И. Идет перераспределение власти // Правда от 14.03.1990, № 73.

529

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 6.

530

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 6.

531

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 58, 62–64.

532

Хотя, очевидно, что «непрезидентское это дело» – заниматься борьбой с преступностью – это удел правоохранительных органов.

533

Второй Съезд народных депутатов СССР, 12–24 декабря 1989, стенографический отчет, т. II. М., 1990. С. 364–365.

534

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 385.

535

Интересно отметить, что во время подготовки данной реформы, видимо взяв за основу конструкцию высшей государственной власти в США, прорабатывался вопрос о том, чтобы Верховный Совет СССР возглавлял вице-президент СССР / Президент присягает народу // Правда от 16.03.1990, № 75. См. также: Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 72–73. Однако от этой идеи отказались, поскольку посчитали, что это будет сильным влиянием президентской власти на Верховный Совет СССР, который должен был оставаться независимым.

536

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 24.

537

Закон СССР от 24.09.1990 «О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1990, № 40, ст. 802.

538

Заключение Комитета конституционного надзора СССР от 27.06.1991 № 24 (2-29) «О полномочиях Президента СССР по Закону СССР от 24 сентября 1990 года «О дополнительных мерах по стабилизации экономической и общественно-политической жизни страны» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991, № 29, ст. 856.

539

См., напр.: интервью с заместителем Председателя Совета Министров СССР Л. И. Абалкиным // «Для успеха реформы» // Правда от 15.03.1990, № 74.

540

Даже при избрании Президента СССР у многих депутатов, по свидетельству В. С. Павлова, были сомнения в отношении кандидатуры М. С. Горбачева. Бывший премьер-министр пишет, что, если бы выставил свою кандидатуру на данный пост Н. И. Рыжков, которого многие депутаты уговаривали это сделать, Президентом бы стал именно он. / Павлов В. С. Август изнутри. Горбачевпутч. М., 1993. С. 27.

541

Черняев А. С. Шесть лет с Горбачевым. М., 1993. С. 356. / Цит. по: Златопольский Д. Л. Разрушение СССР (размышление о проблеме). М., 1998. С. 30.

542

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С.188.

543

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 11–26.

544

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 390–391, 417–418.

545

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 81, 87.

546

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 134.

547

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 37–38.

548

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 77.

549

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1990. С. 77.

550

Немного нелепым выглядит тот факт, что председательствующий высшего органа государственной власти СССР действует не на основании Конституции СССР, а на основании «полномочия», данного группой должностных лиц.

551

Заявление Президента СССР и высших руководителей союзных республик // Известия от 02.09.1991, № 209.

552

Горбачев М. С. Августовский путч (причины и следствия). М., 1991. С. 39.

553

Горбачев М. С. Декабрь-91. Моя позиция. М., 1992. С. 5.

554

Внеочередной пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 1, 2 сентября 1991. / ГАРФ. Ф.№ 9654, о. № 1, д. № 192. Л. № 2.

555

Внеочередной пятый съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет // Известия от 03.09.1991, № 210.

556

Постановление Съезда народных депутатов СССР от 05.09.1991 № 2391-1 «О мерах, вытекающих из совместного Заявления Президента СССР и высших руководителей союзных республик и решений внеочередной сессии Верховного Совета СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, № 37, 1991, ст. 1081.

557

Закон СССР от 5 сентября 1991. № 2392-I «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период»// Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, № 37, 1991., ст. 1082.

558

Внеочередной Пятый Съезд народных депутатов СССР. Бюллетень № 6. 5 сентября 1991. / ГАРФ. Ф. 9654, О. № 1. Д. № 192. Л. 65.

559

См. подробнее: Златопольский Д. Л. Верховный Совет СССР – выразитель воли советского народа. М., 1982; См., также: ГАРФ. Ф. 7523, О. 131. Д. 1. Л. 207.

560

Фроянов И. Я. Россия. Погружение в бездну. М., 2009. С. 424.

561

Закон СССР от 14.03.1990 № 1360-1 «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 21.03.1990, № 12, ст.189.

562

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990, стенографический отчёт. Т. 1. М., 1990. С. 19.

563

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990, стенографический отчёт. Т. 1. М., 1990. С. 20–21.

564

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990, стенографический отчёт. Т. 1. М., 1990. С. 76. См. также: Там же. С. 88, 111; Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С.152.

565

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С.168.

566

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С.111.

567

Рыжков H. И. Перестройка: история предательств. M., 1992. С. 20.

568

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР, 12–15 марта 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1990. С. 38, 172.

569

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 152–153.

570

См. подробнее: Первое заседание Президентского Совета // Правда от 28.03.1990, № 87.

571

Горбачев М. С. Собрание сочинений. Т.23. Ноябрь – декабрь 1990. М., 2013. С. 15–32.

572

Горбачев М. С. Собрание сочинений. Т. 20. Май – июнь 1990. М., 2011. С. 382–391.

573

Правда от 01.09.1990, № 244. См. также: В Кремле // Правда от 03.09.1990, № 246.

574

Горбачев М. С. Собрание сочинений. Т. 23. Ноябрь – декабрь 1990. М., 2013. С. 387–400.

575

Заседание Совета Федерации // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 09.01.1991. № 2. С. 119–120.

576

Горбачев М. С. Собрание сочинений. Март – май 1991. Т. 25. М., 2015. С. 198–214.

577

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990 г. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 563–564.

578

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990 г. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 593.

579

Ст. 29 Закона СССР от 05.07.1978 «О Совете Министров СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР, 1978, № 28, ст. 436.

580

Крючков В. А. Личное дело. Три дня и вся жизнь. М., 2001. С. 20.

581

Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1991, № 1, ст. 3.

582

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1991. С. 564.

583

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1991. С. 282.

584

Здесь и далее имеется в виду Закон СССР от 20.03.1991 № 2033-1 «О Кабинете Министров СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991., № 14, ст. 400.

585

Рыжков H. И. Я из партии по имени «Россия». М., 1995. С. 375.

586

РГАСПИ. Ф. 84. О. 3. Д. 45. Л. 49.

587

Радиус полномочий // Правительственный вестник, апрель 1991., № 14.

588

«Правила новой игры?» // Правда от 16.01.1991.

589

О том, что на заседании Совета Безопасности СССР также рассматривались вопросы исполнительной сферы, см., напр.: Горбачёв М. С. Собрание сочинений. Март – май 1991. М., 2015. С. 198–214.

590

Крючков В. А. Личное дело. Три дня и вся жизнь. М., 2001. С. 229.

591

Правительственный вестник // сентябрь 1991, № 36.

592

Постановление Верховного Совета СССР от 28.08.1991. № 2367-I «О недоверии Кабинету Министров СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1033.

593

Постановление Верховного Совета СССР от 28.08.1991. № 2367-I «О недоверии Кабинету Министров СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 04.09.1991, № 36, ст. 1033.

594

Рождается новая формула взаимодействия // Правительственный вестник, сентябрь 1991, № 37.

595

Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1991, № 37, ст. 1082.

596

Кабинет Министров СССР: структура и основные направления деятельности. Выступление В. С. Павлова на пятой сессии Верховного Совета СССР 20 февраля // Правительственный вестник, февраль 1991, № 9.

597

Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1991, № 37, ст. 1090.

598

Постановление Государственного Совета СССР № ГС-13 от 14 ноября 1991. «Об упразднении министерств и других центральных органов государственного управления СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11 декабря 1991, № 50, ст. 1421.

599

Постановление Государственного Совета СССР № ГС-13 от 14 ноября 1991. «Об упразднении министерств и других центральных органов государственного управления СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР от 11 декабря 1991, № 50, ст. 1421.

600

Бакатин В. В. Избавление от КГБ. М., 1992.

601

Златопольский Д. Л. Феномен нового государственного единства вместо СССР: перспективы развития (размышления о проблеме) // Вестн. Моск. Ун-та, сер. 11, Право, 1993. № 2. С. 4.

602

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988 г. Стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 74–77.

603

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 222.

604

Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР, 25.11.1988, № 48, ст. 684.

605

Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР, 25.11.1988, № 48, ст. 685.

606

Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР, 25.11.1988, № 48, ст. 686.

607

Сталин И. В. Марксизм и национальный вопрос. М., 1937. С. 115. // Цит. по: Златопольский Д. Л. Возрождение федеративного государства: проблема государственного суверенитета // Вестн. Моск. Ун-та, сер. 11, Право, 1995. № 2. С. 4.

608

См., напр.: Общая теория государства и права. Академический курс в 3 томах. Отв. ред. проф. М. Н. Марченко. Т. 1 М., 2002. С. 96.

609

Златопольский Д. Л. Национальная государственность союзных республик: некоторые актуальные проблемы // Советское государство и право, 1989. № 4. С. 19.

610

См. напр.: Декларация о суверенитете Советской Социалистической Республики Молдова (принята Верховным Советом ССР Молдова 23 июня 1990 года) // Ведомости Верховного Совета и Правительства Советской Социалистической Республики Молдова от 30.08.1990. № 8, ст. 192; Закон Латвийской ССР от 29.07.1989. «Об изменениях и дополнениях Конституции (Основного Закона) Латвийской ССР»// Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Советской Социалистической Республики от 10.08.1989. № 32, ст. 457.

611

Внеочередная восьмая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва. 16 ноября 1988 года. Стенограф. отчет. Таллин, 1989. С. 40–41.

612

Декларация Верховного совета Литовской ССР «О государственном суверенитете Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской ССР от 31.05.1989. ст. 167; Акт Верховного Совета Литовской Республики «О восстановлении литовского государства». 11.03.1990. // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990. № 9, ст. 222. Декларация Верховного Совета Латвийской Советской Социалистической Республики «О восстановлении независимости Латвийской Республики» от 4 мая 1990. // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 17.05.1990, № 20, ст. 356; Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 28.07.1989. «О Декларации о государственном суверенитете Латвии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Советской Социалистической Республики от 10.08.1989. № 32, ст. 452; Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 15.02.1990. «О Декларации по вопросу о государственной независимости Латвии»// Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Советской Социалистической Республики от 01.03.1990. № 9, ст. 142.

613

Постановление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР от 28.12.1988. «О переименовании ряда административно-территориальных единиц, предприятий, колхоза, площадей, учебных заведений, других объектов и упразднении в их наименовании имени Л. И. Брежнева» // Ведомости Верховного Совета СССР от 18.01.1989. № 3, ст. 20; Постановление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР и Совета Министров СССР от 28.12.1988. «О переименовании ряда административно-территориальных единиц, населенных пунктов, улиц, предприятий, совхозов, других объектов и упразднении в их наименовании имени К. У. Черненко» // Там же, ст. 21.

614

Указ Президента СССР от 31.08.1991 № УП-2515 «Об отмене Указа Президента СССР «О лишении государственных наград СССР Калугина О. Д.» // Там же, ст. 1067; Указ Президента СССР от 31.08.1991. № УП-2516 «Об отмене Постановления Совета Министров СССР «О лишении Калугина О. Д. воинского звания генерал-майора запаса» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991, № 36, ст. 1068.

615

Закон Эстонской ССР от 07.12.1988. «О внесудебных массовых репрессиях в Советской Эстонии в 1940–1950-е годы»// Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 23.12.1988. № 52, ст. 754.

616

Закон Латвийской Республики от 03.10.1990. «О праздничных и памятных днях» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 18.10.1990. № 42, ст. 659.

617

См., напр.: Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 18 мая 1989. «Об отношении к пакту Молотова – Риббентропа» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 26.05.1989. № 18, ст. 231; Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 12 ноября 1989 года «Об историко-правовой оценке событий, имевших место в Эстонии в 1940 году» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 13.11.1989. № 34, ст. 519; Постановление Верховного Совета Литовской ССР от 07.02.1990. «О советско-германских договорах от 1939 года и ликвидации их последствий для Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20.03.1990, ст. 182; Акт Верховного Совета Литовской Республики от 11.03.1990. № 1-12 «О восстановлении Литовского государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990, № 9, ст. 222.

618

Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 12 ноября 1989 года «Об историко-правовой оценке событий, имевших место в Эстонии в 1940 году» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 13.11.1989. № 34, ст. 519.

619

См., напр.: Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 06.10.1988. «О статусе латышского языка» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Советской Социалистической Республики от 13.10.1988. № 41, ст. 582; Закон Латвийской ССР от 05.05.1989. «О языках» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Советской Социалистической Республики от 18.05.1989, № 20, ст. 255; Закон Эстонской ССР от 07.12.1988. «О внесении изменений в Конституцию (Основной Закон) Эстонской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской ССР от 23.12.1988, № 52, ст. 747.

620

См., напр.: Закон ЭССР от 08.05.1990. «О символике Эстонии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской Республики от 18.05.1990, № 14, ст. 239; Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 12.01.1990. «О государственном гербе, флаге и гимне Латвийской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Советской Социалистической Республики от 25.01.1990. № 4, ст. 79; Закон Литовской Республики от 11.03.1990. № 1-11 «О наименовании и гербе государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990, № 9, ст. 221.

621

Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 6 декабря 1989. «Об организации военной службы граждан Эстонской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 15.12.1989. № 39, ст. 603; Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 12.03.1990. № 1-17 «О недействительности Закона СССР о всеобщей воинской обязанности от 12.10.1967 года на территории Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990. № 9, ст. 233; Обращение Верховного Совета Литовской Республики «К юношам Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20.04.1990. № 11, ст. 350; Постановление Верховного Совета Литовской Республики от 09 апреля 1990. «О призыве граждан Литовской Республики в Вооруженные Силы СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 30.04.1990. № 12, ст. 363.

622

Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 06.12.1989. «Об отношениях между государственными бюджетами Эстонской ССР и Союза ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 15.12.1989. № 39, ст. 605.

623

Указ Президиума Верховного Совета Эстонской Республики «О приостановлении применения некоторых законодательных актов Союза ССР на территории Эстонской Республики»// Ведомости Эстонской Республики от 2 июля 1990. № 1, ст. 9.

624

См., напр.: Постановление Верховного Совета Латвийской ССР от 11.11.1989. «О временном порядке введения в действие и приостановления на территории Латвийской ССР законов СССР и правовых актов, принятых органами государственной власти и управления СССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 23.11.1989, № 47, ст. 687; Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 07.08.1990. «Об отношениях Эстонской Республики и Союза Советских Социалистических Республик»// Ведомости Эстонской Республики от 07.08.1990. № 5, ст. 64.

625

Закон Литовской Республики от 11.03.1990. «О восстановлении действия Конституции Литвы от 12 мая 1938 года»//Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990. № 9, ст. 223; Закон Литовской Республики от 11.03.1990. «О временном основном законе Литовской республики»//Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990. № 9, ст. 224.

626

Интересно, что в одном из актов Верховного Совета Латвийской ССР содержится такой тезис: «…Указ Президента СССР … не имеет юридической силы в Латвийской Республике. В соответствии с Декларацией от 4 мая высшим законодательным органом Латвии является Верховный Совет Латвийской Республики…». См.: Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 17.10.1990. «О принятии сообщения в связи с Указом Президента СССР М. Горбачева от 10 октября 1990 года» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 01.11.1990. № 44, ст. 684.

627

См., напр.: Закон Эстонской Республики от. 16.05.1990. «Об основах временного порядка управления Эстонией»//Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской Республики от 25.05.1990. № 15, ст. 247; Закон Литовской Республики от 11.03.1990. № 1–8 «Об изменении статуса бывших органов государственного управления Литовской ССР союзно-республиканского подчинения»//Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990. № 9, ст. 225.Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской Республики от 25.05.1990. № 15, ст. 247.

628

См., напр.: Постановление Верховного Совета Латвийской Республики от 31.07.1990. «О программе создания денежной системы Латвийской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 23.08. 1990. № 34, ст. 588.

629

См., напр.: Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской ССР от 10.08.1989, № 32, ст. 450.

630

См., напр.: Ведомости Верховного Совета и Правительства Латвийской Республики от 16.08.1990, № 33, ст. 577.

631

См., напр.: Закон Литовской Республики от 25.04.1990. № 1-160 «О временных мерах в условиях проводимой СССР экономической блокады» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 10.05.1990. № 13, ст. 380.

632

См., напр.: Закон Литовской Республики от 08.05.1990. № 1-194 «Об амнистии в связи с восстановлением независимого Литовского государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20.05.1990. № 14, ст. 393.

633

См., напр.: Заседания Верховного Совета Латвийской ССР одиннадцатого созыва, одиннадцатая сессия, 5 и 6 июня 1989, стенографический отчет. Рига, 1989. С. 185–187.

634

Десятая сессия Верховного Совета Эстонской ССР одиннадцатого созыва 18 января 1989 года, стенографический отчет. Таллин, 1990. С. 9–10.

635

Шелютто Н. В. «О правовом режиме языка» // Советское государство и право, № 4, 1989. С. 31.

636

Закон Эстонской ССР от 07.12.1988. «О внесении изменений в русский текст Конституции (Основного Закона) Эстонской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской ССР от 23.12.1988, № 52, ст. 753.

637

Цит. по: Михайлюк И. Ф. «Лингвистический фактор» (о неудачном опыте решения языковых проблем в Молдове) // Известия ЦК КПСС, май 1991, № 5. С. 130.

638

Закон Молдавской ССР от 01.09.1989. «О функционировании языков на территории Молдавской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Молдавской ССР, сентябрь 1989, № 9, ст. 217.

639

Михайлюк И. Ф. Указ. соч. С. 131–132.

640

Указ Президиума Верховного Совета Эстонской ССР от 23.06.1988. «О государственной и национальной символике в Эстонской ССР» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской ССР № 30, 08.07.1988. Ст. 373.

641

Постановление Президиума Верховного Совета Эстонской ССР от 20.10.1988. «Об утверждении Положения о порядке применения национальных символов Эстонии» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской ССР от 11.11.1988, № 46, ст. 658.

642

См. подробнее, напр.: Символы государственные и национальные // Правда от 08.10.1988, № 282.

643

См., напр.: Закон Эстонской ССР «О внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной Закон) Эстонской ССР» от 16.11.1988. // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской Советской Социалистической Республики № 48, 25.11.1988. Ст. 684; Постановление Верховного Совета Эстонской Республики от 26.09.1991. «О присоединении Эстонской Республики к международным договорам, депозитарием которых является Генеральный секретарь ООН» // Ведомости Эстонской Республики от 30.10.1991, № 35, ст. 428; Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 28.07.1990. «О присоединении ССР Молдова к Всеобщей декларации прав человека и о ратификации международных договоров о правах человека» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, август 1990, № 8, ст. 223.

644

Как ни печально, но факт, что так же, как когда-то во Франции в конце XVIII в., в СССР в конце 80-х – 91 г. XX в. концепция «естественных прав человека» опять была использована в своей уже привычной роли – в качестве средства уничтожения государства.

645

Закон Эстонской Республики от 07.08.1990. «О государственном флаге и государственном гербе» // Ведомости Эстонской Республики от 07.08.1990, № 5, ст. 66.

646

Закон Эстонской Республики от 16.05.1990. «Об основах временного порядка управления Эстонией» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Эстонской Республики от 25.05.1990, № 15, ст. 247.

647

Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 07.09.1989. № 2858-XI «О Заявлении ЦК КПСС «О положении в республиках Советской Прибалтики» // Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, Постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 15.09.1989. № 26, ст. 270.

648

Постановление Президиума Верховного Совета Белорусской ССР от 29.03.1990. № 3200-XI «О заявлении Президиума Верховного Совета Белорусской ССР Верховному Совету Литовской ССР»// Собрание законов Белорусской ССР, Указов Президиума Верховного Совета Белорусской ССР, Постановлений Совета Министров Белорусской ССР от 05.04.1990. № 10, ст. 135.

649

Правда, имеется одно исключение. Азербайджанская ССР приняла конституционный закон «О суверенитете Азербайджанской Советской Социалистической Республики» 23 сентября 1989. (Конституционный закон Азербайджанской ССР «О суверенитете Азербайджанской Советской Социалистической Республики». 23 сентября 1989. // ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 12–13). Но данный факт, объясняется, пожалуй, попыткой Азербайджана заявить о самостоятельном решении проблемы, связанной с Нагорным Карабахом.

650

ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 4–5.

651

ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 6–7.

652

Ведомости Верховного Совета Туркменской Советской Социалистической Республики от 31.08.1990. № 15–16, ст. 152.

653

ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 18–19.

654

ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 17–18.

655

Ведомости Верховного Совета Казахской Советской Социалистической республики от 31.10.1990. № 44, ст. 408.

656

Ведомости Верховного Совета Республики Грузия, ноябрь 1990. № 11, ст. 293.

657

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая – 22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 561.

658

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая – 22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 561.

659

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая – 22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 555.

660

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая – 22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 556.

661

Первый Съезд народных депутатов РСФСР. 16 мая – 22 июня 1990. Стенографический отчет. Т. 1. М., 1992. С. 571.

662

Декларация Съезда народных депутатов РСФСР от 12.06.1990 № 22-1 «О государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР, 1990, № 2, ст. 22.

663

Закон РСФСР от 24.10.1990 № 263-1 «О действии актов органов Союза ССР на территории РСФСР» // Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ, 25.10.1990, № 21, ст. 237.

664

Декларация о государственном суверенитете Абхазской Советской Социалистической Республики от 25 августа 1990.; Декларация о государственном суверенитете Башкирской Советской Социалистической Республики от 11 октября 1990 года; Декларация о государственном суверенитете Бурятской Советской Социалистической Республики; Декларация о государственном суверенитете Калмыцкой Советской Социалистической Республики; Декларация о государственном суверенитете Карельской АССР; Декларация о государственном суверенитете Коми Советской Социалистической Республики (принята Верховным Советом Коми АССР на внеочередной второй сессии двенадцатого созыва 29 августа 1990 года.); Декларация о государственном суверенитете Марийской Советской Социалистической Республики от 22.10.1990; Декларация о государственном суверенитете Северо-Осетинской Автономной Советской Социалистической Республики от 20.07.1990; Декларация о государственном суверенитете Татарской Советской Социалистической Республики от 30 августа 1990; Декларация о государственном суверенитете Удмуртской Республики от 20.09.1990; Декларация о государственном суверенитете Чечено-Ингушской Республики от 27ноября 1990; Декларация о государственном суверенитете Чувашской Советской Социалистической Республики от 24 октября 1990; Декларация о государственном суверенитете Якутской – Саха Советской Социалистической Республики от 27.09.1990. // ГАРФ. Ф. 9654, о. 7, д. 1067. Л. 22–39.

665

Златопольский Д. Л. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Вестн. Моск. Ун-та, сер. 11, Право, 1994, № 4. С. 4.

666

Златопольский Д. Л. Государственное единство Российской Федерации: некоторые аспекты проблемы // Вестн. Моск. Ун-та, сер. 11, Право, 1994, № 4. С. 5.

667

Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1990. № 19, ст. 329.

668

См., напр.: Постановление Президиума Верховного Совета Узбекской ССР от 22.03.1988. № 2311-XI «Об «Обращении к Президиумам Верховных Советов Азербайджанской и Армянской Советских Социалистических Республик, Президиуму Верховного Совета СССР»// Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 30.03.1988. № 9, ст. 110; Постановление Верховного Совета Узбекской ССР от 15.02.1991. № 210-XII «Об обращении Верховного Совета Казахской ССР к Верховным Советам республик Союза ССР» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 30.04.1991. № 4, ст. 63; Постановление Президиума Верховного Совета Туркменской ССР от 22.03.1988. № 1101-XI «Об обращении к Президиуму Верховного Совета СССР, Президиумам Верховных Советов Азербайджанской и Армянской ССР в связи с событиями в Нагорно-Карабахской автономной области, в Азербайджанской и Армянской ССР» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.03.1988, № 6, ст. 21; Постановление Президиума Верховного Совета Казахской ССР от 22.03.1988. № 2986-XI «Об обращении Президиума Верховного Совета Казахской ССР к Президиуму Верховного Совета Азербайджанской ССР, Президиуму Верховного Совета Армянской ССР, Президиуму Верховного Совета СССР» // Ведомости Верховного Совета Казахской ССР от 30.03.1988. № 13, ст. 132.

669

Постановление Верховного Совета ССР Молдова от 01.10.1990. «О ратификации договора о принципах межгосударственных отношений Советской Социалистической Республики Молдова и Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, октябрь 1990., № 10. Ст. 246.

670

Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Украинской Советской Социалистической Республикой от 19 ноября 1990. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР от 06.12.1990, № 27, ст. 353.

671

Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Казахской Советской Социалистической Республикой от 21 ноября 1990. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 7, ст. 107.

672

Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Белорусской Советской Социалистической Республикой от 18 декабря 1990. // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 1991, № 7, ст. 105.

673

Договор между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Эстонской Республикой от 12.01.1991 «Об основах межгосударственных отношений» // Бюллетень международных договоров, № 1, 1994.

674

Договор об основах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Латвийской Республики от 13.01.1991. // Советский журнал международного права. 1991. № 3–4. С. 178–183.

675

Постановление Верховного Совета РСФСР от 23.01.1992 № 2234-1 «О ратификации Договора об основах межгосударственных отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Республики Кыргызстан» //Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР от 06.02.1992., № 6. Ст. 239.

676

Договор об основах межгосударственных отношений между Российской Советской Федеративной Социалистической Республикой и Литовской Республикой от 29.07.1991 // Советский журнал международного права. 1991. № 3–4. С. 190–195.

677

См., напр.: Договор о координации действий между Министерством внутренних дел Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Министерством внутренних дел Белорусской Советской Социалистической Республики (Москва, 15 декабря 1990.); Протокол об учреждении Полномочного представительства Российской Советской Федеративной Социалистической Республики в Литовской Республике и Полномочного представительства Литовской Республики в Российской Советской Федеративной Социалистической Республике (Москва, 29 июля 1991.); Соглашение между Правительством Российской Советской Федеративной Социалистической Республики и Правительством Литовской Республики о содействии гражданам, приглашенным на работу в. Мажейкяй Литовской Республики, в переселении во Всеволожский район Ленинградской области РСФСР (Москва, 30 июля 1991.).

678

Указ Президента РСФСР от 24 августа 1991. «О признании государственной независимости Эстонской Республики» // Ведомости СНД и ВС РСФСР» от 29.08.1991. № 35, ст. 1155.

679

В промежутках между указами № 81 и № 84 были: Указ Президента РСФСР от 24.08.1991 № 82 «Об архивах Комитета государственной безопасности СССР» (Ведомости СНД и ВС РСФСР, 29.08.1991, № 35, ст. 1156) и Указ Президента РСФСР от 24.08.1991 № 83 «О партийных архивах» (Ведомости СНД и ВС РСФСР, 29.08.1991, № 35, ст. 1157).

Дата принятия указов и логика последовательности их издания (вернее, её отсутствие) открывают глаза на истинные причины признания Эстонии и Латвии.

680

Указ Президента РСФСР от 24 августа 1991. «О признании государственной независимости Латвийской Республики» // Ведомости СНД и ВС РСФСР от 29.08.1991. № 35, ст. 1158.

681

Постановление Верховного Совета Молдавской ССР от 31.05.1990. «О признании независимой Литовской Республики» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ССР Молдова, июнь, июль 1990, № 6, 7, ст. 115.

682

Постановление Президиума Верховного Совета Республики Грузия от 18.03.1991. «О торгово-экономическом, социально-культурном и правовом сотрудничестве между правительством республики Грузия и Ленинградским городским советом народных депутатов»// Ведомости СНД и ВС РСФСР от 29.08.1991. № 35, ст. 1158.

683

См., напр.: Постановление Верховного Совета Туркменской ССР от 09.08.1991. «О ратификации договора о дружбе и сотрудничестве между Туркменской Советской Социалистической Республикой и Республикой Кыргызстан» // Ведомости Верховного Совета Туркменской ССР от 31.08.1991. № 13, ст. 132; Постановление Верховного Совета Узбекской ССР от 13.06.1991. «О ратификации Договора о дружбе и сотрудничестве между Узбекской Советской Социалистической Республикой и Республикой Кыргызстан» // Ведомости Верховного Совета Узбекской ССР от 30.08.1991, № 8, ст. 176.; Постановление Верховного Совета Узбекской ССР от 13.06.1991. «О ратификации Договора о дружбе и сотрудничестве между Узбекской Советской Социалистической Республикой и Туркменской Советской Социалистической Республикой» // Там же, ст. 177.

684

Лигачев Е. К. Загадка Горбачева. Новосибирск, 1992. С. 240.

685

Лигачев Е. К. Загадка Горбачева. Новосибирск, 1992. С. 240.

686

Лигачев Е. К. Загадка Горбачева. Новосибирск, 1992. С. 240–241.

687

Постановление Верховного Совета Азербайджанской ССР от 17.06.1988. «О ходатайстве депутатов Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в Армянскую ССР» // Ведомости Верховного Совета Азербайджанской ССР от 30.06.1988. № 11–12, ст. 111.

688

Мелик-Шахназаров А. Нагорный Карабах: факты против лжи. // URL: Сайт: «Сумгаит». http://sumgait.info/caucasus-conflicts/nagorno-karabakh-facts/nagorno-karabakh-facts-9.htm. Дата обращения к сайту: 05.03.2010.

689

Постановление Верховного Совета СССР от 17.07.1989. «О событиях в Абхазской АССР»// Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1989 г., № 7, ст. 170.

690

Жуков Д. А. Войны на руинах СССР. М., 2010. С. 139.

691

Обращение Президиума Верховного Совета СССР от 14.12.1990 № 1837-I «К Верховному Совету Грузинской ССР и областному Совету Юго-Осетинской автономной области» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР от 19.12.1990. № 51, ст. 1153.

692

Жуков Д. А. Указ. соч.

693

Жуков Д. А. Указ. соч.

694

Указ Президента СССР от 07.01.1991. № УП-1286 «О некоторых законодательных актах, принятых в декабре 1990 года в Грузинской ССР» // Ведомости СНД СССР и ВС СССР от 09.01.1991. № 2, ст. 59.

695

Обращение Верховного Совета РСФСР от 22.02.1991. «К парламенту и правительству Грузии, народным депутатам Южной Осетии» // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР от 28.02.1991. № 9, ст. 208.

696

Постановление Совета Национальностей Верховного Совета РСФСР от 14.02.1991. «О результатах поездки группы народных депутатов РСФСР в Грузию в связи с событиями в Южной Осетии» // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР от 21.02.1991. № 8, ст. 163.

697

Постановление Съезда народных депутатов РСФСР от 31.03.1991. «О положении в Южной Осетии» // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР от 04.04.1991. № 14, ст. 483.

698

Постановление Верховного Совета СССР от 01.04.1991. № 2076-I «О положении в Юго-Осетинской автономной области» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР от 10.04.1991. № 15, ст. 422.

699

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 458.

700

Ко времени введения поста Президента СССР уже были приняты Декларации о суверенитете в Эстонии, Латвии и Литве, а также соответствующий конституционный закон в Азербайджане.

701

XIX Всесоюзная конференция Коммунистической партии Советского Союза, 28 июня – 1 июля 1988. Стенографический отчет. Т. 2. М., 1988. С. 157.

702

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 5–7.

703

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 106.

704

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1990. С. 120–122.

705

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 61.

706

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. III. М., 1990. С. 61.

707

См. подробнее: Лукашевич Д. А. Правовая природа Договора об образовании СССР 1922. // Вестн. Моск. Ун-та. Сер. 11. Право. № 4, 2011. С. 95–104.

708

Об истории разработки проектов союзного договора см., напр.: Ялышев Р. А. Проблема нового союзного договора и его роли в распаде СССР. Дисс… канд. ист. наук. СПБ, 2011. С. 131–148.

709

Златопольский Д. Л. Феномен нового государственного единства вместо СССР: перспективы развития (размышления о проблеме) // Вестн. Моск. Ун-та, сер. 11, Право, 1993. № 2. С. 4. В подтверждение данной позиции см.: Договор о Союзе Суверенных Государств (проект) // Правда от 27.11.1991.

710

Соглашение Союза ССР и республик по вопросам реформы розничных цен и социальной защиты населения // Правда от 20 марта 1991, № 68.

711

Проект договора о Союзе Суверенных Государств. Цит. по: Горбачёв М. С. Августовский путч (причины и следствия). М., 1991. С. 217.

712

О понятиях «федерации и конфедерации» / Информационно-справочные материалы, раздаваемые народным депутатам СССР на Съезде народных депутатов СССР // ГАРФ, Ф. 9654, О. № 1, Д. № 99. Л. 178–181.

713

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С. 10.

714

См., напр.: Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 18 мая 1989. «Об отношении к пакту Молотова – Риббентропа» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 26.05.1989. № 18, ст. 231; Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 12 ноября 1989 года «Об историко-правовой оценке событий, имевших место в Эстонии в 1940 году» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 13.11.1989. № 34, ст. 519; Постановление верховного совета Литовской ССР от 07.02.1990. «О советско-германских договорах от 1939 года и ликвидации их последствий для Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 20.03.1990, ст. 182; Акт Верховного Совета Литовской Республики от 11.03.1990. № 1-12 «О восстановлении Литовского государства» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики от 31.03.1990, № 9, ст. 222.

715

Постановление Верховного Совета Эстонской ССР от 12 ноября 1989 года «Об историко-правовой оценке событий, имевших место в Эстонии в 1940 году» // Ведомости Верховного Совета и Правительства ЭССР от 13.11.1989. № 34, ст. 519.

716

См., напр.: Первый Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 190–196.

717

См., напр.: Первый Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 198–199.

718

Первый Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 199–200.

719

Первый Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчет. Т. II. М., 1989. С. 200.

720

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 411.

721

Постановление Съезда народных депутатов СССР от 24.12.1989 № 979-1 «О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1989, № 29, ст. 579.

722

Любопытно было бы узнать, кто писал текст заключения комиссии, основные выводы которого были положены в основу данного постановления, поскольку, как известно, графология – это наука, изучающая отнюдь не сам текст с целью установления его автора, а характер человека по почерку. Видимо, авторы заключения имели в виду графическую экспертизу. Впрочем, каким образом и графическая экспертиза может установить, что секретный протокол был, также остается загадкой…

723

См., напр.: Оглашению подлежит: СССР – Германия 1939–1941: Документы и материалы / Сост. Ю. Фельштинский. М., 1991.

724

Примечательно, что даже в современных справочных правовых системах можно встретить электронный вариант «секретного дополнительного протокола». А в договоре о ненападении между Германией и Советским Союзом – исторически появившееся «добавление» – «пакт Молотова – Риббентропа». На какой же источник данного протокола ссылаются разработчики системы? В это трудно поверить: на «Российскую газету» от 11.04.2005. (!) / Сайт Консультант Плюс. URL: http: // base.consultant.ru cons/cgi/online.cgi?req=card;page=splus;ts= AAD4862E0D175C1A6900086F44E2C2A3. Дата обращения к сайту: 22.02.2010.

725

Постановление Верховного Совета Литовской ССР «О советско-германских договорах от 1939 года и ликвидации их последствий для Литвы» // Ведомости Верховного Совета и Правительства Литовской Республики. 1990. № 8. С. 182.

726

Горбачёв М. С. Августовский путч (причины и следствия). М., 1991. С. 46.

727

Горбачёв М. С. Августовский путч (причины и следствия). М., 1991. С. 46.

728

Яковлев А. Н. Сумерки. М., 2003. С. 418–419.

729

Интересно, что практически ни один выпуск «Известий ЦК КПСС» не выходил без очередного этапа очернения И. В. Сталина. Помимо постоянного раздела, посвященного работе во главе с А. Н. Яковлевым комиссии Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, имевшими место в период 30–40-х и начала 50-х годов, журнал опубликовал доклад Н. С. Хрущева «О культе личности и его последствиях», «письмо Ленина к съезду», материалы по пакту Молотова – Риббентропа, Ленинградскому делу, аналитические статьи об огромных потерях страны в период советско-финской войны, информацию о неприязненных отношениях Н. К. Крупской к И. В. Сталину, рассказ о попытке переименования Москвы в Сталинодар и т. д. Как видно, «историческая справедливость» насаждалась крайне яростно, безудержно и назойливо.

730

Закон СССР от 27.11.1989. «Об экономической самостоятельности Литовской ССР, Латвийской ССР и Эстонской ССР»// Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1989, № 25, ст. 490.

731

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 18–19.

732

Второй Съезд народных депутатов СССР. 12–24 декабря 1989. Стенографический отчет. Т. I. М., 1990. С. 18–19.

733

Закон СССР от 3 апреля 1990. № 1409-I «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1990, № 15, ст. 252.

734

Как известно, ни одна союзная республика не использовала данную процедуру для выхода из состава СССР.

735

В Политбюро ЦК КПСС… По записям Анатолия Черняева, Вадима Медведева, Георгия Шахназарова (1985–1991). М., 2008. С. 589–590.

736

Закон СССР от 26 апреля 1990. № 1457-I «О разграничении полномочий между Союзом ССР и субъектами федерации» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1990. № 19, ст. 329.

737

Второй Съезд народных депутатов СССР. Стенографический отчёт. 12–24 декабря 1989. Т. I. М., 1990. С. 37.

738

Закон СССР от 10 апреля 1990. № 1421-I «Об основах экономических отношений Союза ССР, союзных и автономных республик» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 1990. № 16, ст. 270.

739

Внеочередной Третий Съезд народных депутатов СССР. 12–15 марта 1990. Стенографический отчёт. Т. II. М., 1990. С. 352.

740

Четвёртый Съезд народных депутатов СССР. 17–27 декабря 1990. Стенографический отчёт. Т. I. М., 1991. С.83.

741

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет, Том II. М., 1991. С. 206.

742

Четвертый Съезд народных депутатов СССР, 17–27 декабря 1990. Стенографический отчет, Том II. М., 1991. С. 208.

743

Постановление СНД СССР от 24.12.1990 № 1853-1 «О сохранении Союза ССР как обновленной федерации равноправных суверенных республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1990, № 52, ст. 1158; Постановление СНД СССР от 24.12.1990 № 1854-1 «О названии Советского государства» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1990, № 52, ст. 1159.

744

Горбачёв М. С. Декабрь-91. Моя позиция. М., 1992. С. 69.

745

Фроянов И. Я. Россия. Погружение в бездну. М., 2009. С. 279.

746

Крючков В. А. Личное дело. Ч. 2. М., 1996. С. 33.

747

Крючков В. А. Личное дело. Ч. 2. М., 1996. С. 33–34.

748

Постановление Верховного Совета СССР от 16.01.1991. «Об организации и мерах по обеспечению проведения референдума СССР по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик» // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР от 23.01.1991, № 4, ст. 87.

749

См., напр.: Правда от 14.03.1991. № 63.

750

Постановление Государственного Совета СССР от 6 сентября 1991. № ГС-1 «О признании независимости Литовской Республики» // Ведомости СНД и ВС СССР, 1991. № 37, ст. 1091;

751

Примечательно, что Государственный Совет СССР, в соответствии с Законом СССР «Об органах государственной власти и управления Союза ССР в переходный период» (Ведомости СНД и ВС СССР, 1991. № 37, ст. 1082), возглавлял Президент СССР, то есть М. С. Горбачев.

После таких судьбоносных для союзного государства решений, которые были приняты возглавляемым им Государственным Советом СССР, удивляешься, откуда у М. С. Горбачева берётся смелость заявлять, что «Союз можно было сохранить»? См. подробнее: Союз можно было сохранить. Белая книга: Документы и факты о политике М. С. Горбачева по реформированию и сохранению многонационального государства. М., 2007.

752

Заявление глав государств Республики Беларусь, РСФСР, Украины (Минск, 8 декабря 1991 г.) // Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992, № 1, с. 3.

753

Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (Минск, 8 декабря 1991.) // Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992, № 1, стр. 6.

754

Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. М., 1996. С. 149.

755

Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. М., 1996. С. 149.

756

Как известно, в Беловежскую Пущу был приглашён и Президент Казахстана Н. А. Назарбаев, но он отказался прилететь / См., напр.: Кравченко П. К. Беларусь на распутье. М., 2006. С. 170.

757

См. подробнее: Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 522–524.

758

Кравченко П. К. Беларусь на распутье, или правда о Беловежском соглашении. Записки дипломата и политика. М., 2006. С. 162.

759

Гайдар Е. Т. Дни поражений и побед. М., 1996. С. 149.

760

Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР. М., 2011. С. 652.

761

В интервью журналистам после беловежских соглашений М. С. Горбачёв просто «сияет», заявив, что «страны ведь не будет», «я счастлив… главное дело моей жизни свершилось» / Сайт: «Ютуб». URL: http://www.youtube.com/watch?v=99wwCBcVWaE. Дата обращения к сайту 15.04.2015.

762

Горбачёв М. С. Декабрь-91. Моя позиция. М., 1992. С. 71.

763

Горбачёв М. С. Декабрь-91. Моя позиция. М., 1992. С. 67.

764

Кебич В. Ф. Беловежский гамбит. Минск, 2013. С. 38–39.

765

См., напр.: Кебич В. Ф. Беловежский гамбит. Минск, 2013. С. 32; Кравченко П. К. Беларусь на распутье, или правда о Беловежском соглашении. Записки дипломата и политика. М., 2006. С. 148–149.

766

Кравченко П. К. Указ. соч. С. 143, 152.

767

Кебич В. Ф. Указ. соч. С. 48–49.

768

Кебич В. Ф. Указ. соч. С. 47.

769

Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991. «О денонсации Договора об образовании СССР» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 19.12.1991, № 51, ст. 1799.

770

Заявление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 19.12.1991, № 51, ст. 1800.

771

Постановление Верховного Совета РСФСР от 12.12.1991. «О ратификации Соглашения о создании Содружества Независимых Государств» // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, 19.12.1991, № 51, ст. 1798.

772

Заявление народных депутатов СССР от 17 декабря 1991. // Ведомости Верховного Совета СССР, 25.12.1991. № 52, ст. 1490.

773

Заявление Совета Республик Верховного Совета СССР от 18 декабря 1991. № 138-Н // Ведомости Верховного Совета СССР, 25.12.1991. № 52, ст. 1491.

774

Протокол к Соглашению о создании Содружества Независимых Государств, подписанному 8 декабря 1991 года в Минске Республикой Беларусь, Российской Федерацией (РСФСР), Украиной // Российская газета, 24.12.1991; Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992, № 1, с. 11.

775

Алма-Атинская Декларация (Алма-Ата, 21 декабря 1991.) // Российская газета, 24.12.1991; Информационный вестник Совета глав государств и Совета глав правительств СНГ «Содружество», 1992, № 1, с. 15.

776

См. также: Международное право: Учебник / Под ред. Л. Н. Шестакова. М., 2005. С. 132.

777

Примечательно, что вразрез с соглашением о создании СНГ упомянутое постановление Верховного Совета РСФСР устанавливает, «что на территории РСФСР до принятия соответствующих законодательных актов РСФСР нормы бывшего Союза ССР применяются…» (!). Но самое интересное – это последующая оговорка: «…в части, не противоречащей Конституции РСФСР, законодательству РСФСР и настоящему Соглашению».

Content

Дмитрий Лукашевич
Юридический механизм разрушения СССР

Введение

Глава 1. Исторические причины перестройки в СССР (1985–1991), или Почему убили государство

§ 1. Застой в экономике и общественной жизни. Желание перемен

§ 2. Наличие значительных привилегий у партноменклатуры

§ 3. Наличие «железного занавеса»

§ 4. Желание перемен

§ 5. Фактор предательства

Глава 2. Разрушение КПСС как основы политической системы СССР

§ 1. Предпосылки разрушения КПСС

§ 2. Создание многопартийной системы

§ 3. Территориальное расчленение КПСС

§ 4. Подрыв внутренней монолитности КПСС

§ 5. Роспуск и запрещение КПСС

Глава 3. Разрушение высших органов государственной власти и управления СССР

§ 1. Разрушение высших органов государственной власти СССР

А. Учреждение Съезда народных депутатов СССР

1. Структура высших органов государственной власти СССР до учреждения Съезда народных депутатов СССР

2. Политика «гласности» как подготовка к учреждению Съезда народных депутатов СССР

3. Официальное обоснование проводимой реформы

4. Правовой статус Съезда народных депутатов СССР

5. Ход выборов народных депутатов СССР

6. Сущность Съезда народных депутатов СССР

7. Дальнейшая судьба Съезда народных депутатов СССР

8. Итоги реформы

Б. Учреждение поста Президента СССР

1. Предпосылки учреждения поста Президента СССР

2. Правовой статус Президента СССР

3. Сущность института президентства в СССР

В. Завершающий этап разрушения высших органов государственной власти СССР

§ 2. Разрушение высшего органа управления СССР – Правительства СССР

А. Создание альтернативной исполнительной власти

Б. Упразднение Совета Министров СССР

В. Окончательная ликвидация Правительства СССР

Глава 4. Разрушение государственного единства СССР

§ 1. Правовые акты союзных республик, разрушавшие государственное единство СССР

§ 2. Союзные правовые акты, разрушавшие государственное единство СССР

§ 3. Правовое оформление разрушения СССР

Заключение

Список использованных источников и литературы

I. Архивные материалы

II. Законодательные акты

III. Партийные и иные документы

IV. Периодические издания

V. Сборники документов

VI. Монографии и другая литература

VII. Диссертационные исследования

VIII. Интернет-ресурсы

Сведения об авторе

Примечания