Владимир Лошаченко

Герцог оперативного назначения

© Лошаченко В.М., 2017

© ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

В храм Великого Отца вошли двое молодых людей, парень с девушкой, и направились к алтарю. Положив на него букет цветов, зажгли две восковые свечи. Огоньки горели ровно, несмотря на небольшой сквозняк.

– Хорошая примета, – шепнула девушка.

Оба встали на колени и, истово помолившись, попросили у Великого Отца одобрения их помыслов. Свечи вдруг пыхнули ярким светом, освещая статую из розового мрамора.

– Мы счастливы, Великий Отец. Ты благословил наш брак, не откажи нам и в счастье иметь много детей.

Девушка, слегка покраснев, добавила:

– Желательно мальчиков.

Молодые люди держали друг друга за руки и затаив дыхание ждали знака. Свечи вспыхнули во второй раз, освещая лицо Великого Отца. Улыбающаяся парочка воздала короткую молитву, пообещав прийти в храм с первенцем.

Помещение, расписанное фресками из великих деяний и подвигов Великого Отца, опустело. Статуя бога, высеченная древним скульптором Шигалисом, изображала молодого мужчину с лукавой улыбкой, сидящего на троне и держащего в левой руке меч, воткнутый острием в пол. Правая рука Отца, выдвинутая с наклоном вниз, открытой ладонью благословляла детей своих неразумных.

Культ Великого Отца распространился повсеместно как в Северном, так и Южном царствах, несмотря на разницу в культуре, быте и облике народов. Пятое столетие подряд жрецы и историки бьются над разгадкой статуи. Собственно, секретов-загадок четыре. Первая – неизвестная одежда и странная высокая шнурованная обувь – такого народы обоих царств не знали. Все сходились в одном – это не плод фантазии мастера, он ваял то, что видел. Масса мелких деталей настолько реалистичная, что специалисты только руками разводили. Вторая загадка – меч в руке скульптуры. Настоящий меч, а не бутафория. С ним вообще непонятно – он по истечении времени выглядит как новый, ни пятнышка ржавчины и сказочно острый. И еще на кубическом основании статуи с фронтальной стороны выбито и инкрустировано большими буквами слово Паша. На последнюю тайну – благословение молодых пар на брак, избавление от бесплодия женщин – давно махнули рукой – чудо Великого Отца, и все тут. Чудо оно и есть чудо.

Но все народы, населявшие оба царства, твердо знали одно – Великий Отец вернется со звезд. Согласно древним пророчествам, когда над миром Цебуса нависнет угроза гибели всего живого и на небосводе взойдет новая звезда, объявится спаситель – Великий Отец.

Глава первая

Парящий в небе орел внимательно осматривал каменистые осыпи близ ущелья, высматривая мелкую живность. Его внимание привлекли люди, кажущиеся с высоты мурашами. Группа мужчин из восьми человек, несшая на себе троих товарищей, целеустремленно пересекала альпийский луг, устремляясь в сторону гор. Достигнув широкого ручья, мужчины остановились – попили воды, а затем рысцой двинулись дальше. Огромные валуны и крупные камни замедляли бег, чувствовалось, люди на последнем издыхании. Тем временем из леса вырвалась конная сотня преследователей, с гиканьем и свистом потрясавшая оружием. Расстояние между охотниками и жертвами резко сокращалось, но внезапно обстановка изменилась. В воздухе послышались частые хлопки, вышибающие всадников из седел. Первые два ряда просто порвало на куски, обезумевшие лошади, залитые кровью погибших седоков, с диким визгом шарахнулись в стороны. Старый орел с презреньем посмотрел на никчемных, вечно дерущихся людишек и, свалившись на одно крыло, поспешил убраться от плохого места – здесь спокойно пообедать не дадут. Преследуемая группа, расстреляв из страшного оружия половину нападавших и оставив одного стрелка в прикрытии, поспешила дальше по берегу ручья. Сзади непрерывно стреляли, вот раздалась длинная очередь, и все смолкло. Вскоре восьмой член группы догнал остальных. Остановку сделали у приметной скалы красного цвета. Седой мужчина, сделав несколько пассов руками, открыл портал – маленький отряд с ранеными исчез в арке перехода. Появившиеся позже преследователи никого не обнаружили, нашли лишь окровавленный кусок бинта. Один из всадников, сняв шлем, закрывающий маской пол-лица, в сердцах бросил его на камни. Утренний ветерок разметал белокурые локоны, обдувая разгоряченное и сердитое лицо молодой девушки.

– Обманули, проклятые демоны, исчезли. – И она со злостью пнула ногой серый булыжник.

* * *

Летним погожим утром во дворе большого красивого особняка из красного кирпича, в песочнице под грибком, два малыша сосредоточенно строили из песка замок. С открытой веранды за ними приглядывал молодой мужчина, лениво перелистывающий при этом утренние газеты. Посмотрев на сыновей, невольно улыбнулся – хорошие и ладные у него ребятишки. Жаль, кончается отпуск, детей придется забрать с собой, несмотря на протест родителей, они и так провели у дедушки с бабушкой все лето. Ольга Николаевна и Игнатий Силантьевич во внуках души не чаяли, не делая между ними различий – Андрюшка и Ванечка от разных матерей. Павлу Игнатьевичу Чернову, имевшему на планете Хана титул герцога д’Лоредана, в свое время пришлось выслушать от уважаемых родителей обвинение в легкомыслии и распущенности. Дело происходило год назад. Пашка не стал оправдываться да бить себя в грудь, действительно, для русского человека жить на две семьи несколько вызывающе для окружающих. Он молча исчез, сделав ход конем – через портал доставил обеих жен – Мелу и Беату с сыновьями. Причем коварно представил по всей форме – с титулами. Узнав, что неофициальная и официальная жены сына являются соответственно императрицей государства Тарагон и великой герцогиней д’Лоредан, Игнатий Силантьевич с Ольгой Николаевной впали в ступор и, выражаясь молодежным сленгом, выпали в осадок. В результате чтение морали об устоях брака отошло на второй план, больше вопрос на эту тему не поднимался. Второе лето детишки гостят у родителей, побывали они и у деда Силантия в деревне. Старик тогда сказал:

– Спасибо тебе большое, внучек, порадовал меня.

Дед Силантий баловал их парным молоком, все вместе ходили на речку.

Теплые воспоминания о деде Силантии, о деревне прервал звонок в дверь – у ворот почтальон отдал Пашке телеграмму. Прочитав ее, Пашка вздохнул: не дали догулять четыре дня – вызвали на Базу. Присев на краешек песочницы, бездумно смотрел на дорогих человечков. Вот этого всего, да и самой планеты Земля-1 его хотели лишить потомки змеелюдей. Твари. Они получили то, что заслужили. Чернота, прикрыв глаза, вспоминал события трехгодичной давности. Денверским побоищем, а позже актом возмездия назовут СМИ то, что произошло тогда у истоков Колорадо.

* * *

Три года назад Глава Ордена Хранителей Архангелов «обрадовал» стажера Павла Чернова известием – над планетой Земля-1 нависла угроза исчезновения. Потомки змеелюдей, выкачав из ресурсов людей основные запасы золота, решили уйти, громко хлопнув дверью. Для этой цели собрали большую группу ученых, заказав им проект создания Большого адронного коллайдера, сокращенно БАК. В результате его успешного запуска на месте Земли, да и всей Солнечной системы, могла образоваться черная дыра. Космическая катастрофа негативно отразилась бы не только на Галактике, но и на других параллельных Вселенных. Естественно, Орден Хранителей отреагировал на угрозу Армагеддона быстро и жестко. Отряд Хранителей ликвидировал БАК, располагавшийся в Швейцарии, и, переместившись в Америку, уничтожил в штате Колорадо, под Денвером, межпространственный портал перехода, ликвидировав при этом несколько тысяч потомков змеелюдей. Чернота на тот момент озаботился последствиями масштабной операции – вместе с несколькими мечниками заснял трупы плохишей, и, что характерно, у всех мертвецов обнаружились вертикальные зрачки с желтой радужкой. Также на мобильники зафиксировали бесчисленные ящики с золотыми брусками, забитые под завязку в монстрообразные грузовики.

Через два дня после побоища в СМИ появились шокирующие фотографии с комментариями. Автора не нашли, но в мире разорвалась сенсационная бомба. Мало того, открылось, что золотые запасы США, Великобритании, а также отдельных европейских стран исчезли. Янкесы с лайми в одночасье стали банкротами. Бесчисленные триллионы долларов и английских фунтов, не обеспеченные золотом, превратились в труху и не годились даже для туалета. Финансовый мир охватила паника – валюта стран, не привязанная к доллару, стремительно взлетела вверх. Цены на продукты и энергоносители превысили допустимые нормы в одночасье, в странах начались беспорядки.

Пашка не останавливался на достигнутом и через неделю, прихватив на Базе новый разрушитель материи, произвел несколько диверсий на территории США. Он с помощью разрушителя – наследства Создателей – лишил янкесов главного козыря – ядерного оружия. В определенном заданном режиме аппарат своим излучением изменял оружейный плутоний и прочую гадость на безобидные изотопы. Сделав свое дело, Пашка довел его до конца, коварно огрев американцев «дубиной Интернета» по затылку. Информация о том, что янкесы остались без ядерного потенциала, привела многие страны в радостный шок. Рухнула власть Америки над миром. В самих штатах отдельные беспорядки перешли в гражданскую войну. Все против всех – негры против белых, латиносы против остальных. Дело дошло до отделения штатов, счет жертв перешел на десятки тысяч, впрочем, у них там бурлит по сей день.

С эвакуацией трофеев пришлось попотеть, через пять созданных порталов такую массу грузовиков с золотом удалось переправить только через сутки. Руководство Ордена слегка обалдело от огромного количества трофейного благородного металла. Двадцать четыре тысячи тонн золота в слитках – не комар чихнул. Законную половину драгоценных брусков, по предложению Черноты, поделили поровну среди команды, включая погибших Хранителей. На каждого участника операции пришлось по сто двенадцать тонн с копейками. Пашка разделил свою долю трофея на три части. Одну отправил в свое герцогство д’Лоредан, одну оставил себе, а оставшееся золото при участии Главы Ордена сдал в казначейство России. Причем не просто так, а со страховкой – Чернота дураком никогда не был. По его просьбе Высший маг Симон слегка изменил качественный состав брусков и убрал клейма различных банков, а Глава Ордена Архангелов лично поставил страшное заклятье на подаренное золото, о чем самолично предупредил президента страны, не поленившись посетить Россию через портал. При личной встрече объяснил, на какие цели должно потратить государство халявное золото, а именно – на инвалидов и пенсионеров. Главный сюрприз для воров-чиновников – золото или эквивалентные деньги неприкосновенны, иначе больно будет. Кое-кто из чиновничьей братии не послушался, в результате погибло восемь человек от гангрены рук. Несмотря на операции, врачам спасти никого не удалось.

После знаменитого денверского дела Павел отказался от премии, а вот Мелу, игравшую первую скрипку в операции, заставил взять, причем она получила премию не деньгами, а драгоценными камнями. Вскоре империя Тарагон значительно поднялась в финансах, расцветая на глазах. Реформы и прогресс шли со скоростью экспресса. Главный казначей герцог Ливэн д’Бельфо оставил привычку чесать затылок по утрам, где взять денег на те или иные прожекты по поднятию экономики. Оживилось и герцогство Лоредан – строились дороги, ремонтировались старые. Основывались новые города и различные мануфактуры. Открывались школы и больницы, народ зажил сытно и зажиточно, благодаря Единого за то, что послал им справедливого и доброго господина – герцога Пашу Черного д’Лоредана.

* * *

База встретила Павла Чернова обычной деловой суетой – со второго этажа круглой башни раздался взрыв, из окон повалил густой ядовито-зеленый дым. Послышались сирены пожарной тревоги. Пробегавший мимо комендант Базы Ерофей матерился с боцманскими загибами. Война коменданта с отмороженными на всю голову учеными шла с переменным успехом. На все его рапорты отправить яйцеголовых с лабораториями на необитаемую планету начальство отвечало всегда одинаково: «Посмотрим».

Отправив сыновей на их родную планету Хана, Пашка накоротке пообщался с любимыми женщинами и, вернувшись, тут же поспешил на ковер к боссу. Глава Ордена архимаг Петр Петрович Архангелов с заместителем Мозесом встретили опера-мечника столь радушно да с такими подобострастными иезуитскими улыбочками, что сразу стало ясно: будущее задание – большая бяка. Заботливо усадив его в кресло, принялись обхаживать со всех сторон.

– Сок, чай, кофе, коньяк? – жмуря глазки, пело начальство в порыве прямо-таки любви и заботы о подчиненном.

Пашка с любопытством ждал, когда кончатся закидоны и уважаемые маги перейдут к делу.

– Петр, кончай балаган, Паша нам не верит, – старый Мозес стер с лица фальшивую доброжелательную улыбку.

– Жаль, теряем квалификацию, – вздохнул Архангелов. – Ладно, приступим.

Затем задал дикий несуразный вопрос:

– Паша, как ты относишься к женщинам?

Опер-мечник Чернота вытаращил глаза.

– Хорошо отношусь, с уважением. Люблю красивых, – смущенно признался он.

Старый Мозес азартно потер ладошки:

– Тогда, Паша, тебе и карты в руки.

Дальше начальство выдало такую информацию, от которой у опера волосы встали дыбом по всему телу.

– У меня жена, тьфу, жены, на это я пойтить не могу.

Напрасно Чернота взывал к совести черствого и бездушного начальства – у них нашлись аргументы покруче. Задание оказалось настолько мерзопакостным и нарушающим его облико морале, что Пашка скрипя зубами крыл на все корки своих дальних-предальних предков за полученный набор хромосом и уникальные способности. Ведь что поведали маги. Внезапно открывшийся новый межмировой переход-портал – редкость. В таких случаях на разведку посылают группу оперов с Высшим магом, а здесь произошла осечка. В портал нырнул новичок-стажер, видимо, из романтиков, которые гибнут в первую очередь. Дежурная десятка с Высшим устремились следом, но поздно – придурок-стажер успел поймать стрелу в глаз, и его сожгли на жертвенном костре. Конечно, Хранителя уничтожить – задача нелегкая, даже если он стажер. К сожалению, романтик попал не в то место и не в то время. Все обстоятельства были против него. Главный минус – на планете слабо действовала магия, время на ней текло в десятки раз медленнее, чем в остальных Вселенных, группа оперов спасти стажера не успела. А основной сюрприз – бешеные бабы, политкорректно – амазонки. Проведя разведку с экспресс-допросом захваченных пленниц, опера выяснили основной расклад на планете Цебус – так ее называют местные аборигены. Люди живут на одном из двух континентов, плюс острова. В существующих двух царствах – сущий матриархат. Везде поклоняются одному божеству – Светлой Матери. Мужчины рождаются редко – один мальчик на десять девочек, болезненные и слабые, половина умирают в младенчестве. Средняя продолжительность жизни мужчины – тридцать лет. Все они рабы, не имеют никакого личного имущества и права голоса, мальчиков периодически отправляют на жертвенный алтарь. Большая часть мужского пола бесплодна. Среди женщин есть прослойка – военная аристократия, жрицы, дальше по социальной ступени – воины, ремесленники и женщины-матери. Рабы – вне социума. Век на планете Цебус бронзовый. Общая численность населения планеты за последнее тысячелетие сократилась до пяти миллионов человек (условно).

– Бабы вырождаются, – буркнул Мозес. – Наши ученые аналитики выдвинули гипотезу – на данной планете провели эксперимент твои родственнички Создатели.

– Там полно гермафродитов, – дополнил картину Архангелов.

– Но я-то каким боком? – пробовал отмазаться Пашка.

– Ты у нас, Павел Игнатьевич, будущий Великий Отец, спаситель мира Цебуса, – ухмыльнулся Мозес. – А если серьезно, Паша, больше некому, – рыкнул Глава Ордена. – Твоя сила и способность обходиться без магии – огромное преимущество. Раскатаешь в блин придурошных амазонок. Повинных в смерти стажера казнишь прилюдно, чтобы остальным неповадно было поднимать руку на Хранителя. Основная миссия – возродить к жизни народы Цебуса.

– Да вы что из меня бычка-производителя делаете, сдохну, поди, на первой тысяче баб. Не, несогласные мы, да и жены дома ждут.

– Не суетись, Паша, наши ученые нашли выход, смотри.

Архангелов достал из верхнего ящика стола некий предмет – полупрозрачную капсулу, диаметром не более сантиметра.

– И чево енто?

– Контейнер с мужским семенем, – последовал краткий ответ. – С собой возьмешь две тысячи экземпляров, на оба царства.

Чернота покрылся красными пятнами.

– Вы, господа начальники, совсем очумели. Я не осеменитель, чтобы распихивать контейнеры в нужные места.

– Сядь, Паша, включи мозги. Ментальным воздействием что можно сделать? Все! Доведенная до оргазма женщина сама вложит контейнер внутрь.

Пашка перестал бегать по кабинету и плюхнулся в кресло – действительно затупил слегка.

– И последнее. Десятка с Высшим магом Симоном чудом вырвалась с планеты. Предусмотрительный Симон имел с собой два мощных артефакта-накопителя. Уходили с боем – трое оперов ранены. В общем, экипируешься по полной, с вооружением не стесняйся. Мой совет, бери убойное стрелковое оружие, от бесшумных штурмовых винтовок мало эффекта. Гром, огонь – и ты весь в белом, победитель.

– Гребаные амазонки на колени рухнут, станут пятки целовать, – поддакнул Мозес.

– Ага, ваши бы слова да кое-кому в уши, – вякнул Паша и поплелся на оружейный склад. В оружейке выбрал внушительный карабин «Бизон» с магазином на десять патронов. Ствол легко валил мишень на тысячу метров довольно кучно. Картечины – стальные пятимиллиметровые шарики – оставляли дыру размером с футбольный мяч. Большое рассеивание начиналось дальше полукилометровой отметки – то, что доктор прописал. Кроме пяти запасных магазинов и трех коробок с патронами прихватил с собой два десятка свето-шумовых гранат. Свое личное оружие – пистолет «Кобра» – менять не стал. Молекулярный меч, кинжал да комбинезон «Хамелеон» завершили снаряжение опера. В рюкзак на автомате положил аптечку, сухпаек на трое суток и серебряную флягу с тонизирующим напитком – изобретение местных ученых-алхимиков. После оружейки зашел на склад артефактов, в котором застрял.

Высший маг Косма, разменявший четвертую сотню лет, но выглядевший крепким мужчиной на сорок, был в Ордене личностью известной и колоритной. Трудоголик по натуре, он совмещал сразу несколько должностей – заведующего лабораторией артефактов, преподавателя магии и заведующего складом этих самых магических штуковин. Выслушав Чернова о специфике задания, хохотнул, но, заметив сердитый взгляд опера, закаменел лицом. Выдал ему три вещицы – перстень, медальон и узкое тонкое колечко из непонятного материала.

– Слушай сюда, перстень накачан под завязку – предназначен для открытия портала, кстати, точно такой спас жизнь Симону с десяткой. Слышал, небось?

– Ага.

– Капнешь свою каплю крови на рубин и произнесешь кодовую фразу – заработает, привязан индивидуально. Медальон создает магическую защиту от любых ударов и прочего внешнего воздействия. Перстень и медальон по твоему желанию могут стать невидимыми.

– А кольцо для чего?

– О, последняя разработка. Мощнейший на сегодняшний день стимулятор половой функции. Надеваешь колечко на свой… м-м… Ну ты понял. И вперед. При надобности можешь полк девиц огулять. Только следи, чтобы твой дружок не стерся, не доводи себя до полного истощения. Га-га-га, – не выдержал Высший маг.

Чернота сгреб артефакты в карман и выскочил из склада, шипя рассерженным котом.

– Удружили начальнички, скоро вся База станет подкалывать.

Следующий визит – на СПВ (склад полезных вещей). Сюда постоянно наведывались опера-мечники, отправляющиеся на планеты, государства которых находились на ранней стадии развития цивилизации, используя методы колонизаторов, не стесняющихся за стеклянные бусы хапать обширные земли дикого племени мумбо-юмбо.

Набил безразмерную сумку блестящими безделушками, добавил к ним несколько карманных зеркалец, потом, подумав, прихватил два зеркальца в затейливом обрамлении из анодированной стали с длинными ручками. Идя к своему коттеджу, чувствовал, чего-то не хватает для полноты картины, какой-то существенной детали. За консультацией понесся в приемную, к секретарше Ларисе. Лариса оказалась занята очень серьезным и ответственным делом – красила ногти.

– Ларисочка, только вы можете помочь умным советом. – И Пашка положил на стол секретарши букет цветов, который минуту назад нагло ободрал с клумбы у здания администрации. – Скажите, какой самый приятный подарок является для женщины, кроме бриллиантов и прочих дорогих вещей?

Секретарша, внимательно глядя на оттопыренные пальчики, не задумываясь, ответила:

– Набор отличной косметики.

– Спасибо, с меня шампанское! – прокричал на бегу Пашка, выскакивая из приемной.

Упаковывая в казенном коттедже безделушки и прочую мишуру в объемистый баул, ругался непечатно – половина не входила. Присев в кресло, с ненавистью смотрел на кучу барахла – лишнего вроде ничего не было, а оно вон как получилось – не рассчитал. Здесь бы что повместительнее. И вдруг вспомнил, в кладовке пылятся два легких металлических кофра, они с Мелой в них притащили оружие и комбезы перед денверским делом. Утрамбовав груду вещей в серебристую емкость, задумчиво посмотрел на пустую вторую. По идее, бабам, живущим в бронзовом веке, следовало подкинуть что-то более полезное и существенное. Прихватив кофр, отправился снова на СПВ. На складе долго изучал каталог имеющихся в наличии матценностей, пока не наткнулся на нечто стоящее. Обозвав себя балбесом, сделал заказ. Приборы измерения и метрическая система – вот что нужно амазонкам в первую очередь. Набив емкость весами с гирьками, всякими метрами, транспортирами, астролябиями и секстантами, добавил несколько складных телескопов и подзорных труб. Все, упаковался полностью, завтра отбывать.

* * *

Кофры с баулом, лишенные веса, скрылись в портале, следом шагнул Павел. Выходя из перехода с легкой улыбкой искателя приключений, опер тут же получил мощный удар по затылку и рухнул, отключившись, на скалистую площадку. Пришел в сознание резко, словно вынырнул из черного омута. Ощущения самые поганые – обнаружил себя связанным ремнями под развесистым деревом. В наступивших сумерках над угольями жарилось несколько звериных туш, к запаху печеного мяса примешивался кислый аромат пива – напитка плебса. По большой поляне деловито сновали фигуры воительниц, возбужденно обсуждавших предстоящий пир. Переводчик – горошина телесного цвета, присобаченная в ухе, – стал переводить некоторые фразы. На слух говор амазонок представлял смесь древних языков северных славян – эдакий германо-скандинавский коктейль. Прислушавшись, понял, что именно он является причиной предстоящей гулянки. Его у перехода, оказывается, пасли два с половиной месяца, даже площадку на вершине скалы соорудили. Багаж парил неподалеку, видимо, девки не смогли разграбить его из-за защитных заклинаний. А вот оружие тю-тю. Положение неприятное, но не безнадежное. Для опера-мечника путы вроде ремней – тьфу. Могут удержать только магические оковы – единственное исключение – он сам. На него магия не действует. Хотя Чернота может магичить, но не в полном объеме, у него другой непобиваемый козырь – Сила мира, доставшаяся от очень далеких предков. Случай уникальный – подобных себе пока не встречал, Мела не в счет, она из другой оперы.

Внимание Павла привлекла парочка, направляющаяся в его сторону. Опер прикрыл глаза, прикидываясь бесчувственной тушкой. Молоденькую девчонку, одетую в кожаный доспех с бронзовыми дисками на грудях, тащила за руку мужеподобная бабища крупных размеров. Девушка упиралась, вскрикивая «нет, не надо!», на что насильница только довольно порыкивала.

Пашка моментом озлился – ненавидел насильников. Орясина бросила жертву на траву от него неподалеку и навалилась на девушку, сопя освобождаясь от портков. Опер резким рывком разорвал ремни и, сделав два шага, ударил насильницу в основание черепа. Та, икнув, откатилась в сторону. Вытащив кинжал, висевший на поясе у этой твари, хладнокровно перерезал ей глотку. Решив проверить догадку, приспустил штаны застывающего трупа. Точно – гермафродит. Им всем придется умереть, они лишние на этой планете. Юная воительница открыла рот в беззвучном крике. Пашка присел перед ней на корточки.

– Успокойся, я не причиню зла, – произнося фразу, он легким ментальным касанием воздействовал на девушку. –  Как звать, красавица?

– Дата, – еле слышно прошептала воительница.

– А меня зовут Великий Отец, я посланник Единого Творца – Господа Бога нашего.

Чернота соорудил простенькую иллюзию – светящийся нимб над головой. Девчонка ойкнула и упала на колени.

– Прости нас, Великий Отец, что обошлись с тобой неподобающе. Не знали мы, на кого руку подняли, – и зашмыгала носиком.

– Не плачь, Дата, ну что ты, право. Хочешь полетать?

– Ты шутишь надо мной, Великий Отец?

Пашка не стал вдаваться в полемику, а сел на траву в позу лотоса.

– Садись ко мне на колени, сейчас полетим.

Дата, недоверчиво улыбаясь, села Пашке на ноги, обняв его за пояс. Магический фон, как и сила гравитации, немного ниже, чем на Земле, а потому оперу не составило труда подняться в воздух с симпатичным живым грузом. Сила-то никуда не делась. Дата от избытка чувств радостно пищала. Держась на высоте двух метров, тандем медленно проплыл между деревьев. Девушка, устраиваясь поудобнее, случайно рукой оперлась на нечто твердое и упругое одновременно.

– Великий Отец, неужели это твой жезл? – в большом волнении с надеждой спросила девушка.

– Ты угадала, девочка. Хочешь быть первой обращенной?

– Конечно, хочу.

– Тогда садимся, и ты познаешь истинного мужчину.

Дата оказалась девственницей неумелой, но страстной. От взрывов оргазма сорвала голос в диком крике. Лежа на подстеленной шкуре, юное создание гладило Черноту по груди и плакало слезами счастья. Пашка, не теряя времени, отсканировал ее память, узнав многие подробности о Северном царстве. Отдохнув и придя в себя, пешком отправились к месту стоянки сотни. По полученным сведениям получалось, что уродов-гермафродитов в сотне насчитывалось с десяток, да плюс командир – итого одиннадцать. Их появление на освещенной поляне вызвало оторопь у амазонок. Первой пришла в себя командирша – гориллообразное существо с сальными волосами. Она заревела:

– Кто сторожил чужеземца? Десять, нет, двадцать ударов плетей.

Пашка в один прыжок преодолел расстояние от гермафродита и ударил основанием ладони в челюсть. Горилла, отлетев метра на три, грохнулась оземь. Опер, окинув взглядом опешивших воительниц, ментально приказал всем сесть в круг. Сотня, перешептываясь, послушно исполнила указание. Пашка рублеными фразами представился, добавив:

– Я послан Единым Творцом на вашу планету, дабы научить вас правильной жизни и избавить от грехов. Я принес вам не только слово божье, но и новые знания.

Над головой опера опять возник сияющий белый нимб, затем он поднялся над утоптанной травой и облетел вокруг костра. Воинство преклонило колени.

– Чудо, чудо великое, – послышалось среди амазонок.

Самыми непрошибаемыми оказались двуполые уроды, которые плевались и выкрикивали явно не пожелания доброго вечера. Сидевшие в кругу девушки-воины в разноцветных рубахах с меховыми накидками представляли собой живописную картину. Типично скандинавский тип лица, множество натуральных блондинок, есть русоволосые, изредка попадались глазу рыженькие. Пашка, опустившись возле Даты, тихонько спросил:

– Та десятка недовольных и есть уроды?

– Да, Великий Отец, такие мерзкие гады.

Удовлетворенно хмыкнув, опер ткнул пальцем в сторону гермафродитов:

– Тихо всем! Поскольку вы последствия неудачного эксперимента и являетесь угрозой обществу, вызываю вас на бой, всю десятку. Убью вас голыми руками, да сбудется суд Божий. Вы можете биться любым оружием.

Толпа амазонок взорвалась восторженными криками. Гориллы довольно щерились. Где это видано, безоружному выстоять против воина, тем более мужчине – его место на скотном дворе.

– Господин Великий Отец, возьмите хотя бы мой меч, – взмолилась Дата. – Ведь погибнете. – Ее голос предательски задрожал.

– Успокойся, девочка. – И Чернота погладил амазонку по голове.

Хранитель вышел на середину круга, десятка мужеподобных баб начала обходить его с двух сторон, вытаскивая мечи.

Привычно загоняя себя в боевой транс, ринулся к ближайшей поединщице. Время послушно замедлило свой бег. Удар ребром ладони по кадыку, уход за спины скользящим шагом – пошла работа. Он сворачивал шеи гермафродитам без всякой жалости и сожаления – они балласт, мутанты, их время ушло. Амазонки, затаив дыхание, следили за схваткой, никто не понял, куда делся Великий Отец. Мелькнула размытая тень, послышался треск позвонков, и десятницы во главе с сотницей стали падать на утоптанную траву с неестественно вывернутыми головами. Весь бой длился не более шести ударов сердца. Рядом с трупами объявился Великий Отец, выглядевший слегка отрешенным.

– Девушки, закопайте эту падаль подальше да налейте мне воды – умыться хочу. – Он брезгливо посмотрел на свои ладони.

Умывшись, строго поинтересовался:

– Где мое оружие?

Две амазонки, метнувшись в темницу, притащили поясной ремень с прицепленными мечом и кинжалом. Рядом положили карабин.

– Так, девоньки, а теперь гуляем, где-то я у вас кабанчика зажаренного видел.

* * *

Две недели трудился Великий Отец, не покладая… нет, не рук, а кое-чего другого, над сотней амазонок. Надо отдать должное Хранителю, он не только исполнял секс-миссию, но и вкладывал в девичьи головы массу новых знаний, впрочем, не забывал и о законе Божьем. Не зря с собой прихватил несколько книг о православной вере и христианстве – Библию, молитвенники. Впрочем, особо с религией Пашка не пережимал – страна сплошь языческая и на все нужно время. Религия – дело тонкое, и к вопросу веры нужно подходить очень осторожно. К ментальному давлению на девушек почти не прибегал. Амазонки сами его признали за Божьего посланца, верили в него истово, да и, пожалуй, любили. Изредка прибегая к сканированию, убеждался в этом каждый раз. Он говорил с ними о будущем, каким должно быть процветающее государство, и, естественно, о семье, о чем воительницы понятия не имели, они не знали своих матерей, а отцов тем более. Все они воспитывались в детских домах в спартанских условиях. Им с юных лет внушали, что женщины превыше всего, а мужчины – глупые и грязные животные, способные лишь на примитивную работу. За примером далеко ходить не надо: вон они в рабских ошейниках метут дворы и улицы, выжигают уголь и пластаются на серебряных рудниках да в каменных карьерах. Из них никогда не сделать хороших воинов – слишком слабы и болезненны. Живут вдвое меньше женщин – вот лишнее доказательство их ущербности. Такое дикое мировоззрение возникло не одну тысячу лет назад – Чернота подозревал Создателей с их вывихнутой логикой. Очень трудная задача стояла перед Хранителем – переломить устои матриархата, изменить жизненные принципы амазонок. Пашка только сейчас понял, с чем он связался, какой неподъемный воз придется тащить.

– Ну погодите, господа начальнички, вернусь, все вам в глаза выскажу, все! Месть моя будет ужасной! Может, Мелу на них натравить? Нет, это уже перебор, она Архангелова с Мозесом в молекулы переработает. Ничего, время есть, что-нибудь придумаем особо пакостное.

На пятнадцатый день, оставив основную массу отряда дальше патрулировать границу, Пашка в сопровождении десяти амазонок отправился в столицу Северного царства, в город Тронхайм. Иерархия общества амазонок такова: во главе государства – царица Альвхейд, далее – совет жриц храма Светлой Матери и Военный совет. У царицы участь незавидная – жрицы избирали ее на двадцать лет. Подбиралась умненькая, красивая пятнадцатилетняя девчонка, и если Светлая Мать подавала знак, то кандидатку сажали на трон. После окончания срока она погибала на жертвенном алтаре – все делалось простенько, но со вкусом. Список цариц, с билетом в один конец, за тысячелетия составил очень много имен, затерявшихся в глубине веков. Аристократии в чистом виде не существовало – вояки да жрицы – все. Дальше по социальной лестнице располагалась дворцовая челядь, ниже – различные ремесленницы. Оружейницы, кузнецы и дальше – по нисходящей. Мужчины-рабы, они вне социума. Единственное отступление – тех, кто способен к детопроизводству, ну или хотя бы к сексу, брали в Дом матери, во дворец очередной царицы и в дома крупных военачальниц. Поговаривают, и жрицы, нарушая обеты, тоже приваживают мужиков покрепче да поздоровее. Древнее название Альвания кануло в Лету, и вот уже третье тысячелетие государство называют Северным. Местность и климат у границы напоминают Крым – чем дальше удаляется отряд к северу, тем прохладнее вокруг. Как пояснила Дата, у них сейчас осень. Зима здесь короткая, всего два месяца. Снег выпадает редко, короче, чистая Европа. Нет, на другом краю земли даже реки покрываются льдом, сама она, правда, не видела, рассказывали старшие подруги. После восьми дней пути, вдоволь налюбовавшись пейзажем, Пашке надоело трястись в седле с отбитой задницей.

– Все, девушки, прекращаем конный марафон, перемещаемся ближе к Тронхайму. Дата, представь себе его окрестности, определенное место. – Ага, зафиксировал.

Напрягшись, силой создал портал-переход и задал координаты выхода.

– Прошу за мной!

Десятка амазонок, отчаянно труся, последовала за Великим Отцом. Миг – и дорога опустела, остались лишь следы копыт лошадей, внезапно оборвавшихся посреди дороги – сплошная загадка для местных следопытов. Из портала выехали в двух километрах от города, мощные стены которого Пашку особо не впечатлили, видел покруче и повыше. Местное солнце подкатилось к горизонту через Южные ворота, куда направлялся отряд, сновали многочисленные повозки.

– Думаю, нет смысла на ночь глядя переться в гости, а посему устраиваемся на ночевку в ближайшем леске.

Вскоре амазонки, привычные к походной жизни, споро ставили шалаши, устилая пол ветками и набрасывая сверху шкуры. Из небольших котлов, висевших над кострами, потянуло вкусным запахом каши. После ужина девушки сгрудились возле опера, тот рассказывал им сказки – самые обыкновенные детские сказки, ну те, которые помнил. Реакция воительниц, что несмышленышей сопливого возраста, – круглые глаза, открытый рот от восхищения и просьба: «Ишо рассказывай!»

Смех, да и только.

Нынче ночью Великий Отец отдыхал – никаких плотских утех, завтра – трудный день. Отвергнутая Дата тихо сопела во сне под мышкой без всяких обид – слово Отца стало законом. Опер не без некоторого смущения вспомнил раздачу подарков амазонкам в начале прибытия. Детские игрушки, бижутерия, складные ножи, разноцветные стеклянные шарики и прочая ерунда в его мире здесь вызвала волну восторга. А несколько газовых зажигалок вообще приняты за волшебные артефакты. У аборигенок ни особых развлечений, ни пищи для ума – словом, жизнь на грани животных инстинктов. Цивилизация Цебуса, докарабкавшись до бронзового века пару тысячелетий назад, так и застыла в нем. Народы потихоньку вымирали, деградируя и скатываясь вниз, к пещерам. Вот и хваленый матриархат во всей красе.

«Сплошное убожище», – мысленно плюнул Пашка, повернулся на бок, обнял Дату и провалился в глубокий сон.

Пока наш герой спит, попытаемся объективно оценить глубину той дупы, в которую попала цивилизация амазонок. Автор ни в коей мере не женофоб, давайте смотреть правде в глаза. В истории Земли наблюдался такой печальный факт, как матриархат в отдельных анклавах, по утверждениям ученых – полный отстой. Никто не умаляет роли женщины в обществе, но не надо доходить до маразма и утверждать, что любая кухарка может управлять государством. И правильно наш герой дал матерное определение для местного сообщества. И какие бы завиральные версии и гипотезы ни выдвигали современные светила науки и доморощенные уфологи о, дескать, единственной праматери, ответственно можно заявить – чушь все это полнейшая. Внимательно читайте Библию, а особо упертым с деревянными мозгами совет обратиться к психиатру, ну или в Интернет – он для них дом родной. Вот где брешут, любой фантаст обзавидуется. В отношении милых дам нет здесь никакого мужского шовинизма. Да, по некоторым физическим параметрам они превосходят сильный пол, только одно большое «но». Женщина создана для продолжения рода человеческого, она хранительница домашнего очага, дарит любовь мужчине и вдохновляет его на добычу мамонта. В то же время разум и логику у наших обожаемых женщин заменяют, увы, эмоции. Ну мозги у них по-другому устроены, что поделаешь. Все величайшие изобретения, толкающие вперед прогресс, сделали мужчины, значимые открытия и произведения искусства тоже за ними. И здесь нет попытки доказать, что женщины глупее, просто мозги у них под другое заточены. Так распорядилась природа и сам Всевышний, и не нам, убогим, менять истинное положение вещей в этом мире. Мы не можем друг без друга – это аксиома, иначе вымрем быстрее динозавров.

Когда девушки честно и простодушно поведали Павлу о житье-бытье в родном Северном царстве, у него не оказалось приличных слов, одни маты. Какое, к хренам, царство-государство? Сборище полудиких самонадеянных баб, и больше ничего. Дорог почти нет, систем мер и весов, письменности тоже жок[1] по причине отсутствия алфавита. Единственное достижение – монетарная система в действии. Основная единица – серебряный дальдер, равный ста медным монетам. Золото – большая редкость, его меняют на серебро у южных соседей. Самый сложный механизм в так называемом царстве – повозка на четырех колесах.

Вооружение – короткие мечи из бронзы, дротики, щиты, боевые топорики, пращи. Опровергая земные мифы – луки не в ходу, маловато силенок для натяжения тетивы. Лучницы только гермафродиты. Армии как таковой нет – есть вооруженная, мало управляемая толпа. Из столетия в столетие тактика военных действия одна – задавить неприятеля большей массой. Несмотря на то что восточная часть территории омывается морем – флота нет. Есть мелкие рыбачьи суденышки на веслах, и все. Бабы даже не додумались до такой простой вещи, как парус. Проще сказать что у них есть. Недаром опер озлобился на свое начальство – тут поле непаханое, а он один.

«Адын, савсем адын. Стоп, а почему, собственно, один, друзья-наемники с планеты Хана неужто не помогут? Пако отпадает, у него молодая жена и маленький ребенок. Ливэн – циферная душа, видимо, тоже. Мела вряд ли отпустит финансового гения. Остаются Ланс и Гидо. Вполне вероятно, что одного из них захомутала Ира, но второй-то свободен. Молодец, опер, – и Чернота погладил себя по голове. – Как только обустроюсь здесь немного, рвану на Базу и затем на Хану, тем более повод для отлучки весьма основательный – двух тысяч контейнеров с мужским семенем для этого мира явно недостаточно».

Правильно говорят, мудрые мысли приходят именно утром в дурную голову. Потому Пашка поднялся в приподнятом настроении и даже пытался насвистеть марш еврейской кавалерии.

Отрядик бодро гарцевал к воротам Тронхайма во главе с невидимым Чернотой – тот включил трофейный комбинезон «Хамелеон». Проехав через откидной мост, остановились перед небольшой очередью повозок – пейзанки везли свежую зелень и овощи на продажу. Въезд стоил один медяк, отряд проехал бесплатно – с воинов денег не брали. Сквозь капюшон опер внимательно осмотрел стену, ограждающую столицу. Вся в выбоинах и трещинах, каменные блоки слеплены кое-как – одним словом, мечта начинающего альпиниста, а для неприятеля-то какой подарок. Дурные предчувствия одолели Черноту. Въехав в город, понял – интуиция не подвела. Столица представляла собой копию трущоб Могадишо в Сомали – в свое время видел документальный фильм об этой стране.

– Мама дорогая, куда я попал? – вздохнул Великий Отец.

Немощеная дорога пролегала через нагромождения каких-то деревянных «курятников», перемежаемых мрачными коробками из плохо обработанных плит. Фантазии у местных горе-архитекторов-строителей явно не хватало.

– Если это столица, то я балерина в пуантах. – Такого убожества Пашка не ожидал.

Основная масса аборигенов, двигавшихся в попутном с отрядом направлении, сворачивала направо, вливаясь в широко распахнутые ворота.

– Торг, – вполголоса сообщила Дата.

Кавалькада рысила мимо рынка, не останавливаясь. Единственное, что радовало глаз, – относительная чистота. Видимо, у здешних правительниц хватило мозгов для недопущения антисанитарии. Подметальщики и уборщики мусора встречались довольно часто. Худые, низкорослые мужички, одетые в драную дерюгу, с медным кольцом раба на шее, не поднимавшие голов за работой, вызывали жалость и сострадание. Вот и сейчас на краю дороги показалась одна из фигур, аккуратно работавшая метлой. Ехавшей мимо всаднице показалось (а может, она была с утра в плохом настроении), что нерадивый раб запылил копыта ее коня. С руганью мужеподобная баба соскочила на землю и принялась избивать несчастного ногами. Пинала она его с каким-то садистским наслаждением. Собравшаяся небольшая толпа с удовольствием наблюдала за бесплатным зрелищем.

Происшедшее далее событие прочно вошло в историю не только Тронхайма, но и всего народа – первое явление Великого Отца. В то время когда несчастный раб готовился отдать Богу душу, в воздухе раздался шипящий треск, и длинная голубая молния, возникшая из ниоткуда, врезалась в грудь гермафродиту. Разряд прошиб садистку насквозь, оставив в груди горелую дыру величиной с детский кулак. Остолбеневший народ тупо пялился на труп, но чудеса на этом не закончились. Рядом с лежащим в крови рабом появилась некая огромная фигура, висящая в воздухе. Раздался громовой голос:

– Слушайте сюда, дети греха, с вами говорю я, Великий Отец, посланец Единого Творца. Никто больше не имеет права ударить мужчину, рабство в вашем царстве отменено. Тех, кто меня ослушается, ждет смерть.

Фигура озарилась яркой белой вспышкой и исчезла. Простенькая иллюзия, созданная опером, настолько впечатлила толпу, что все повалились на колени, скуля и моля о пощаде.

– Ну и кому стоим, поехали, царица, поди, заждалась, – прошипел невидимый Пашка.

Дата тронула лошадь, и амазонки потянулись вслед за ней. Трясясь верхом, опер все больше мрачнел, у него сложилось впечатление, что здешние аборигенки недавно выбрались из пещер. Он бросил взгляд на своих спутниц:

– И это у них называется воинский доспех? Тьфу.

Кусок плохо выделанной кожи с отверстием посередине, две половины стягиваются широким ремнем с пряжкой, на который навешиваются прямой кинжал и короткий меч в деревянных ножнах. На голове – невообразимый малахай, а на ногах – постолы – куски кожи, перетянутые ремнями. Все амазонки носили страхолюдные штаны из дерюги, для тепла на плечи накутывали отвратительно пахнущие шкуры. У многих на кожаном доспехе – прямоугольные бронзовые пластинки, груди прикрывали выпуклые диски. Простой народ по внешнему виду мало отличался от бомжей. Настоящая реальность ничего общего не имела с трудами историков, а тем более с голливудскими блокбастерами, снятыми о бесстрашных и красивых амазонках. Кстати, о красоте – симпатичные женщины здесь редкость, большинство напоминают финскую сборную по лыжам.

Впервые Павлу пришла в голову крамольная мысль, а не послать ли Орден на три буквы с его ненормальными заданиями. Нет, нужно быть честным, до Цебуса у него претензий к начальству не было, но теперь – опер передернулся и затосковал. Он прекрасно помнил условия контракта, сдернуть со службы ему просто не позволят – это не завод, где в любое время можно уволиться по собственному желанию. Вся праведная натура Черноты протестовала супротив так называемой секс-миссии. Самое противное – гермафродиты. В принципе Пашка лояльно относился к калекам и инвалидам, с состраданием, но то, с чем он столкнулся в Северном царстве, вызывало отвращение и гнев. Из ментасканирования и рассказов амазонок знал, что эти двуполые особи имеют садистские наклонности и склонны к насилию. Назвать их животными – значит оскорбить животных. Придется зачищать, избавлять царство от уродов, а их ведь не одна тысяча. Плюс жрицы Светлой Матери – они тоже должны уйти в «край вечной охоты». Жрицы фактически управляют страной, а с властью добровольно никто не расстается. Опер изломал все извилины и не находил выхода в бескровном решении вопроса. Ну жили бы себе дальше несчастные бабы, нет, хрен сюда занес Орден. Как же, погибает раса амазонок, примем меры. Ага, приняли, и крайним оказался он – опер-мечник Павел Игнатьевич Чернов. Как говорится, сидя по уши в дерьме, трудно раскрывать рот.

Голос Даты вырвал его из круга невеселых мыслей.

– Мы приехали, Великий Отец.

Глава вторая

Придя в себя, Пашка некоторое время тупо пялился на здоровенные деревянные ворота, обитые бронзовыми полосами.

– Дата, кто охраняет дворец?

Девушка фыркнула:

– Три сотни Непобедимых.

– А, это которые туда и сюда, – догадался опер.

– Угу, они самые, твари. – Амазонка с отвращением сплюнула на дорогу.

– Так, слушай мою команду – держаться всем вместе. За мной. – Он открыл портал прямо в воротах.

Они въехали непосредственно перед так называемым дворцом – сооружение из скалистых глыб больше напоминало сарай больших размеров, чем жилище царицы. Перед сараем цепочкой стояла охрана из могучих баб в металлических рогатых шлемах. От неожиданного появления из воздуха группы всадников у многих заклинило челюсти, но некоторые схватились за луки. Чернота не стал миндальничать и изображать из себя мать Терезу – он убил Непобедимых одним ментальным ударом. Шеренга рухнула на песок.

– Взять вход под охрану! – рявкнул Пашка, а сам понесся вокруг дворца.

В течение пяти минут все Непобедимые превратились в трупы.

– Ворота никому не открывать, у меня разговор с вашей царицей Альвхейд предстоит.

Опер мысленно отключил комбинезон и, открыв скрипучую дверку, шагнул внутрь. Узкий коридор, освещаемый факелами, привел его в большой зал с лестницей в правом крыле. Поднявшись, Пашка обнаружил двух служанок, спешащих навстречу. Те тащили вязанки шкур, видимо, для чистки на свежем воздухе. Увидев его, завизжали, округлив глаза.

– А ну, цыть, курицы!

Легкое ментальное касание привело девушек в чувство.

– Проводите меня к царице, да поживей.

Подхватив свои нелепые балахоны, служаночки тут же исполнили приказ грозного господина. Во дворце пахло псиной, влажными шкурами и чадом горевших факелов. Не обращая внимания, Пашка буквально ворвался в помещение – дверь захлопнулась перед служанками.

– Какой мужшина, – томно закатила глазки одна.

– Я бы отдалась ему прямо на лестнице, – вторила другая.

В плохо освещенной большой комнате, в левом углу, на низком топчане, покрытом мягкой рухлядью, лежала плачущая царица. Ее рыдания прервало деликатное покашливание.

– Почто плачешь, красавица? Может, помогу твоему горю?

Альвхейд вскинулась, рядом с ложем стоял статный могучий мужик в странном зеленоватом одеянии. У девушки перехватило дух:

– Кто ты, чужеземец? Как посмел проникнуть в мои покои? Тебе отрубят голову, – последнюю фразу блондинка произнесла с сожалением.

Незнакомец хмыкнул, а затем представился посланником Единого Творца. Альвхейд из услышанного ничего не поняла, но почувствовала в нем грозную силу. Тем не менее вызывающе задрала носик – царица слыла девушкой не робкого десятка и с твердым характером. Опер с интересом рассматривал симпатичную блондинку, хорошую фигуру которой не могла скрыть бесформенная белая хламида, перетянутая на талии белым пояском. Насыщенные синие глаза, черный разлет бровей, аккуратный носик и красивые губы делали лицо поистине красивым. Чернота поспешил взять себя в руки. Он на работе или что? Над головой появился сияющий нимб, а дальше пошло по накатанной: небольшое ментальное воздействие и торжественная речь с обещанием все разрулить, помочь ее подданным и сделать Северное царство процветающим государством. Разговор по обоюдному согласию переместился на царское ложе и велся в более интимной обстановке. Альвхейд умирала и возвращалась к жизни от оргазмов несчитаное количество раз. Никогда в жизни она не испытывала такого дикого любовного наслаждения. Посланец Единого воистину настоящий мужчина и не может быть простым смертным. «Мне несказанно повезло – случилось чудо», – думала царица, обессилев от любовных ласк.

– Альвхейд, тьфу ты… пока твое имя выговоришь, язык сломаешь! Давай, я тебя буду называть Аля, а ты меня Паша€, наедине, разумеется. Аля, ты плакала давеча, у тебя что-то случилось?

– Милый, вряд ли мне кто-нибудь поможет. Несчастная я, впрочем, как все царицы. Умирать не хочется молодой, через десять лет погибну на жертвенном алтаре.

Пашка, погладив округлое белое бедро любовницы, спросил:

– Скажи, пожалуйста, почему твои предшественницы, как бы помягче сказать, такие… э-э-э… глупые оказались? Насколько я понимаю, власть в стране принадлежит Совету Верховных жриц?

– Ты прав, Паша.

– Тогда почему вы, как безропотные овцы, добровольно гибнете на алтаре? Власть нужно брать в свои руки, неужели не понятно?

– А как же жрицы? – растерялась Альвхейд.

– С ними разговор короткий. – И Чернота чиркнул себя по шее большим пальцем.

– Как можно, Паша, нарушать традиции?

Опер с подозрением глянул на Алю: «Странно, неужели у нее нет инстинкта самосохранения? Что-то здесь нечисто».

Подвергнув девушку тщательному ментасканированию, обнаружил искусственный блок подчинения сознания и с некоторым трудом убрал его. Постарались жрицы.

– Вот, суки, все, кончилась ваша лафа! Извини, Аля, вы не глупые, а зомбированные.

– Не понимаю, милый…

– Вы подвержены психологическому воздействию, проще сказать, подчинены чужой воле. Аля, прикажи подать обед, а я ненадолго спущусь во двор, там прибраться нужно.

Одевшись, опер сбежал на первый этаж и, пройдя коридором, очутился на свежем воздухе. Амазонки почти закончили уборку территории от трупов, свалив их в одну кучу. Доспехи, оружие и шлемы лежали во дворе. Два шлема, наполненные медными и серебряными монетами, стояли на крыльце. Подбежала Дата:

– Великий Отец, прости, убрались, не дожидаясь твоего приказания.

– Вы все правильно сделали. Деньги поделите между собой, посмотрите доспехи и оружие, может, что-нибудь подойдет. Пока временно послужите в охране дворца.

Жестом опер отогнал девушек от мертвяков, затем сосредоточился, и из его открытой ладони вылетело маленькое солнце. Слепящий белый шар, вонзившись в останки охранниц, шипя, стал увеличиваться в размерах. В воздухе резко запахло сгоревшей плотью, трупы скукоживались, превращались в черные головешки. Кусок плазмы пыхнул нестерпимым жаром и исчез, оставив на земле кучку пепла. Девушки, ухватившись друг за друга, судорожно глотали воздух, некоторых рвало. Пашка лишь пожал плечами:

«Ничего, привыкнут».

– Дата, оставь двух воительниц на воротах, остальные за мной обедать.

Амазонки, не посмев ослушаться, потянулись за ним во дворец. Для них, простых воинов, побывать здесь – великая честь, а сидеть за одним столом с царицей даже в самых смелых мечтах не доводилось. Впрочем нравы тут простые, это не Средневековье, где задрипанный барончик ни во что не ставит простой люд. Вопреки опасениям опера царица Альвхейд вела себя безукоризненно – ни единым жестом или чем другим не воспротивилась появлению амазонок за обедом. С искренним радушием пригласила воительниц за стол, попросив не стесняться и отведать яств. Амазонки, вполголоса поблагодарив хозяйку и Светлую Мать, принялись уплетать за обе щеки. На серебряных блюдах горками высилось жареное мясо, обсыпанное зеленью, похлебка из зайчатины и рыбные пироги. Из больших жбанов, стоявших на полу, служанки черпали пиво кувшинчиками и разливали по кубкам. Кушанья понравились Пашке – просто, без кулинарных изысков, но зато вкусно. Только пиво отхлебнул для приличия, затем не выдержал и попросил холодной воды. Эль бабы варить не умели, а о вине не имели понятия, ну да бог с ними.

– Дата, тех, кто поел, отправляй в охранение. Ну а мы с вами нанесем визит Верховным жрицам.

Вскоре из ворот выехала крытая повозка с царицей, ее сопровождали всего два всадника. Храм Светлой Матери находился в двадцати минутах езды и представлял собой небрежно собранную усеченную пирамиду высотой не более десяти метров. По периметру широкого основания стояли знакомые уже мужикобабы. Спрыгнув с лошади, Пашка помог Альвхейд выбраться из повозки. Царицу и ее сопровождение стража пропустила без звука, лишь ненавидяще покосились на опера. Пройдя полутемным предбанником, очутились в ярко освещенном зале. У дальней стены виднелась здоровенная статуя, в ногах которой на необработанной глыбе покоилась массивная каменная плита – вся в бурых разводах. Вокруг алтаря на коленях стояли жрицы в черных бесформенных хламидах с капюшонами на головах. Подойдя ближе и внимательней рассмотрев статую, Пашка едва не расхохотался, несмотря на зловещий антураж. Статуя представляла собой каменную бабу-идола с большим пузом и раззявленным хищным ртом.

– Да, с ваянием амазонки точно не в ладах.

Обернувшись на вошедших, зашипели рассерженными кобрами. Одна из них с лицом живой мумии заорала:

– Альвхейд, негодная девчонка, как ты посмела привести в храм чужеземца?

Царица побледнела. Пашка примиряюще поднял руки:

– Стоп, дамочки, давайте вопрос о единовластии решим тихо-мирно.

Тихо-мирно не получилось, на опера обрушился ментальный удар со стороны жриц. Обычному человеку можно сразу Шопена заказывать, но не оперу-мечнику, а тем более Павлу Чернову, потомку Создателей древнейшей космической расы. Легко выдержав ментальную атаку, Пашка сорвал с плеча карабин.

«Банг, банг, банг…» – застучали частые выстрелы, после каждого из которых головы Верховных жриц взрывались, расплескивая кровавые мозги. Картечь в упор – жуткая штука. Оставшихся двух «мумий» опер застрелил из пистолета. Несмотря на отсутствие голов у трупов, произвел контрольные выстрелы – срабатывало правило, вбитое с курсантских времен обучения на Базе Хранителей.

Царица Альвхейд вместе с воительницей Датой блевали у стеночки, видимо, впечатленные дикой картиной зачистки. Все правильно, на некоторые вещи не должен смотреть человеческий глаз. Между тем опер сменил магазин в «Бизоне». В храм, привлеченные выстрелами, ломанулись стражницы с мечами наголо. Пашка из экономии патронов убивал их ментальными ударами. Выскочив наружу, добил остатки охраны. Храм и площадка перед ним оказались завалены трупами.

– Невозможно работать, сплошная антисанитария, – пыхтел Пашка, счищая кинжалом чьи-то мозги с правого берца. Опер вывел из пирамиды расквасившихся девушек и привел их эмоции в порядок.

– Царица, в столице есть войска? Необходимо провозгласить твою верховную власть, а не то народ взбунтуется. Дата, давай приберемся у храма. – И Пашка с амазонкой быстро покидали трупы охранниц в помещение.

На плацу у казарм несколько сотен юных воительниц занимались тренировочными мечными боями.

«На довольно низком уровне», – заметил опер.

Некоторая часть амазонок верхом метала дротики в мишени – врытые в землю двухметровые столбы.

Заметив царицу, учебные бои прекратились, амазонки сгрудились толпой, а от одного из шатров, стоящего рядом с казармами, к спешившимся всадникам шла горилла в человечьем обличье, обвешанная оружием. Это чучело довольно небрежно приветствовало царицу Альвхейд, прорычав нечто невразумительное, без всякого намека на поклон. Пашка знал, что власть в стране Альвхейд чисто номинальная, но не до такой же степени.

– На колени перед царицей, чмо болотное! – взревел он.

Собственно, оперу нужен был повод для разборки с местными трансвеститами. И вот радость, его и искать не пришлось. У двуполого воина от злобы горло перехватило. Какой-то ничтожный червяк, чужеземец-мужчинка посмел ему, Вождю малой дружины, указывать. Да разорвать его на месте, четвертовать, а затем на кол.

– Позвольте, Ваше Величество, вызвать этого невежу на поединок до смерти одного из противников? – Чернота почтительно склонил голову перед Альвхейд.

Та утвердительно кивнула. Не зря Пашка всю дорогу от храма втолковывал блондинке необходимость устранения двуполых выродков – противоестественное явление в обществе, они просто тормоз в процветании народа. Ну а жрицы вообще отдельная песня: уничтожение данной касты – залог твердого единовластия в стране.

– Вы, Ваше Величество, с Датой сядьте на лошадок и езжайте на тот холмик.

Отправив девушек на безопасное расстояние, опер обратился к застывшему вождю:

– Много в вашей дружине таких, как ты? Непобедимых?

– Сорок десятков. Не морочь голову, биться давай.

– С тобой одним, э-э, одной, тьфу, черт, в общем, вызываю на поединок всех сразу.

Вождь открыл пасть, обнажая желтые гниловатые зубы, и захохотал:

– Мужчинка точно спятил! Сам напросился, сейчас мы тебя порубим на тонкие ломтики. – И урод побежал к толпе воительниц.

Вскоре на плац начали выходить рослые воины – собралась приличная орава. Выскочил вождь:

– Молись своим богам, чужеземец, настал твой последний час.

Он умер с предвкушающей улыбкой на звероподобной морде – кинжал опера через глаз вошел в мозг. Чем выше стоишь, тем громче падаешь.

Тем временем на холмике девушки, судорожно вцепившись в гривы лошадей, наблюдали за самоубийством Великого Отца (по их мнению). После победы над первым противником Паша на секунду исчез и объявился неподалеку от болельщиц. Они обратили внимание на его отрешенное лицо, вот он махнул кулаком, словно заколачивал что-то, – и над плацем раздался громовой удар. Дрогнула земля. Когда рассеялась пыль, поднявшаяся над ристалищем, потрясенные амазонки увидели большие кровавые блины – все, что осталось от четырехсот Непобедимых.

Пашка, не заморачиваясь, нанес гравитационный удар. Многих воительниц рвало от кошмарного зрелища. Чернота, отдав карабин Дате, создал иллюзию нимба над головой и с царицей в обнимку взмыл на три метра над землей. Громовым голосом перед притихшими сотнями заявил о своем пришествии и о том, что берет под защиту народ альвов. Все воительницы без исключения повалились на колени. В расположение следующей дружины Чернота с царицей и Датой ехали в сопровождении нескольких сотен амазонок, которые за Великого Отца были готовы порвать любого, вставшего на его пути. Малых дружин, численность каждой из которых составляла около четырех тысяч девушек, в столице оказалось четыре единицы. Зачистка двуполых заняла весь день. Пашка устал, устал от бойни, от тошнотворного запаха крови, от роли палача. Хотелось махнуть пару стаканов водки и забыть проклятый день, словно страшный сон. Он не предполагал, что главные испытания впереди. Добравшись вечером до дворца, первым делом распределил охрану из шести сотен амазонок, прихваченных с собой. Дата официально стала начальником дворцовой стражи. На ужин Великий Отец затребовал оленью тушу, зажаренную на вертеле. За столом сидели вдвоем, царица с удивлением наблюдала за нечеловечьим аппетитом Пашиѝ – тот начисто обглодал поджаренный окорок, запив кувшином эля. Откинулся, отдуваясь, в деревянном кресле, глаза насквозь осоловелые.

– Притомился маненько, спать пойду. Да, Аля, распорядись, чтобы девчонок накормили.

Когда Альвхейд вошла в опочивальню, Великий Отец уже дрых без задних ног. Ей со служанками с трудом удалось его раздеть.

* * *

Утром царица преподнесла оперу неприятнейший сюрприз. Пашка из любопытства задал вполне невинный вопрос, как и каким образом воспитывают у них детишек, ведь семей у альвов в обычном понимании нет.

Та и поведала:

– До пяти лет девочки и мальчики растут вместе, а затем их разделяют. Девочек переводят в общины воинов, а мальчиков – в некие резервации.

Царица, естественно, не знала слово «резервация», она обозначила проще – «отдельно охраняемые места». Дальнейший рассказ потряс Черноту. Оказывается, мальчиков охраняли и воспитывали жрицы и двуполые Непобедимые. Услышав такое, Великий Отец пришел в бешенство. Альвхейд уже распрощалась с жизнью – Пашка, рыча от ярости, тряс ее на вытянутых руках. Придя в себя, бросил царицу на ложе и заявил:

– Немедленно едем к детишкам, кое-кому сегодня не поздоровится.

От вида его кривой усмешки Альвхейд пробил холодный озноб – она только сейчас осознала: Великий Отец за мужской пол может стереть с лица земли не только Тронхайм, но весь народ в целом. И будет прав в своих деяниях, с горечью признала она. Пашка выбежал во двор и дал указания страже – приготовиться к выезду двум сотням и прихватить кое-что с собой. Спустя час опер наводил в резервации революционный порядок. Непобедимые в состоянии грогги стояли вдоль каменного забора на коленях после ментального воздействия. Главной гориллой занимался сам Чернота. Жестко отсканировав мозг, узнал мерзопакостную изнанку воспитания мальчиков, а также имена трех жриц, принимавших непосредственное участие в зомбировании детишек. Всех охранниц – шестьдесят семь человек – посадили на кол, а главной отрубили голову, причем сделала это сама Альвхейд под нажимом Великого Отца. Мотивировка весьма простая:

– Докажи на деле, что согласна с моими реформами и изменениями в обществе. Да и вообще, правитель не должен бояться крови.

Царице пришлось рубить голову преступнице четыре раза, с одного не получилось. Изблевалась за возком до желчи.

Разделившиеся на отряды амазонки прошерстили все храмы Светлой Матери и изрубили находящихся там жриц в капусту, те ввиду внезапности нападения не успели применить ментальное воздействие. Вечером Альвхейд, зарывшись в шкуры, рыдала.

– Это слишком жестоко, я так не могу, – всхлипывала она.

Пашка ее не утешал, а лишь пожимал плечами. Бабьи слезы – вода, тем более царица знала, что Великий Отец прав.

– Хватит реветь, лучше обдумай завтрашнюю речь народу. Прекрати себя терзать, эти выродки наказаны за свои преступления. Да их десять раз подряд надо четвертовать – они над детишками измывались.

Женский плач – самый страшный бич для мужчины, и прекратить его можно весьма действенным и приятным способом. Чернота, скинув с себя одежду, ринулся на ложе. Усыпая поцелуями белые полушария грудей с затвердевшими сосками, вошел во врата рая, испытывая величайшее наслаждение. Впрочем, Альвхейд тотчас забыла о слезах и только судорожно ахала от нарастающего возбуждения. Взрыв страсти возник у любовников одновременно – в мерцающем сознании царицы билась одна мысль: она самая счастливая женщина народа альвов.

Альвхейд давно сопела под мышкой счастливая и удовлетворенная, а Паша задумался о своей миссии. Кто определит меру добра и зла? В данный момент он творит добро во имя процветания общества амазонок, но сколько крови пролито, а сколько еще прольется. Не об этом ли говорил старый Мозес? Нет, прочь сомнения, сомневающийся опер – мертвый опер. Пашка приобнял за плечи девушку и забылся тяжелым сном.

Новый день, новые заботы. Яркая образная речь царицы на главной площади Тронхайма всколыхнула народ альвов. Рушились вековые устои – вот так взять и признать мужчин равными себе, в голове не укладывалось. После Альвхейд слово взял Великий Отец. Его речь потрясла женское население и пробрала до печенок. Прокляв неведомых богов-плохишей, оставивших вымирать альвов из-за дурацких предрассудков и обычаев, заклеймил преступную деятельность жриц храмов Светлой Матери и их прихвостней Непобедимых. Услышав правду об истязаниях ребятишек, амазонки заскрипели зубами. В конце речи опер добавил:

– Двуполых, занятых ремеслом, пока не трогать.

Не удержавшись, устроил эффектную концовку – взмыл над импровизированной трибуной (помост из неошкуренных бревен) в сиянии нимба и благословил толпу, а затем, прихватив царицу за тонкую талию, облетел площадь по кругу. Толпа упала на колени – авторитет Великого Отца и вера в него достигли небывалых высот. Честно говоря, такого результата от безобидных шуток Пашка не ожидал.

– Чудо, великое чудо, наконец к нам явился Спаситель. Да славься имя его во веки веков. – Женщины кричали громко и вполне искренне.

Через день Чернота в сопровождении десятка амазонок объезжал столицу, а точнее – кварталы ремесленников. Ему было любопытно глянуть на уровень производства и на сами изделия в частности. Увиденное расстроило и опечалило донельзя, настолько все выглядело примитивным и грубым. Он переговорил с некоторыми кузнецами и кожевенниками. Услышанное удручало – технология производства не менялась тысячелетиями. Застой и болото – никакого продвижения вперед. Чем больше он вникал в проблему, тем яснее брезжил ответ. Создатель, затеявший этот гнусный эксперимент, или был ярым женофобом, или сумасшедшим. Женщины, брошенные на произвол судьбы с кучкой двуполых уродов, не думали о прогрессе по одной простой причине – по причине воздержания. И сами своими руками спихнули себя в пропасть. Зомбировав и охолостив немногочисленных мужчин, просто-напросто стали вымирать. Здорового потомства почти не рождалось, лесбос в стране бушевал вовсю, но разврат и удовлетворение похоти не приносят детей.

Управившись с ремесленниками, являвшимися в основном гермафродитами, Пашка, не откладывая в долгий ящик основное задание, принялся рыскать по Тронхайму в поисках красивых или на худой конец симпатичных женщин. С трудом набрав две тысячи кандидатур, приказал поселиться возле дворца в шатрах. Для искусственного оплодотворения использовал казарму охраны, куда запускал сразу по сотне симпатюшек. Вот и пригодились капсулы с мужским семенем. Под ментальным воздействием каждая из амазонок считала себя осчастливленной Великим Отцом. Для чистоты процесса опер внушил девушкам – в течение года не иметь секс-контактов с двуполыми или другими мужчинами. Изрядно вымотавшийся Пашка отдыхал четыре дня – отъедался, отсыпался на высокой груди Альвхейд, а потом вплотную занялся детишками. Для начала приказал улучшить питание и условия содержания. Худенькие запуганные мальчишечки вызывали жалость и ком в горле. В приюте насчитывалось сто пятнадцать мальчиков в возрасте от пяти до двенадцати лет, после двенадцати – медный ошейник раба, и пошел на общественные работы. Вкалывай, раб, за жидкую похлебку да молись Светлой Матери, чтобы не угодить вскоре на жертвенный алтарь, где тебе вспорют грудь жрицы и вырвут сердце. Жизнь мужчин в Северном царстве мучительная и короткая… Была до появления Великого Отца. Согласно новым указам царицы уже казнили трех вольных альвеек за истязания бывших рабов. Бабы притихли – распускать руки себе дороже. С ребятами Пашка провозился неделю – снимал ментальные блоки, поставленные паскудами жрицами. Заодно подкачал мальчишек своей силой да стер из памяти негативы, связанные с издевательствами. Следующий шаг опера – подбор персонала для приюта: лично сканировал, ментально внушив им любовь к детишкам мужского пола. После приюта занялся взрослым населением, в смысле бывшими рабами – с ними пришлось попотеть. Мужчин в столице насчитывалось пять тысяч четыреста тридцать два человека. Пашка разбил свой день надвое – в первой половине обучал малышей грамоте и арифметике, во второй половине снимал блоки с бывших рабов, которым частично стирал память. Слишком много гадостного хлебнули в этой жизни местные мужички. Чернота умудрился в свободное время создать алфавит и азбуку со словарем. Альвхейд помогала, во время творческого процесса сумела удивить – оказывается, само название «альвы» имеет синоним «эльфы». Оторопелый опер только просипел царице:

– Еще скажи, что у вас гномы водятся.

Та успокоила, дескать, нет, но сказочные персонажи присутствуют. Гномы, тролли, зеленые гоблины и драконы.

– Слава богу, – Пашка истово перекрестился, – только их в реальной жизни мне не хватает, совсем бы спятил.

С мужчинами опер пурхался три месяца с лишним – в результате лишь половина могла осознанно выбрать занятие по душе и способность учиться. Остальные так и остались на простых работах – углежоги, подсобники, подметальщики, короче, подай-принеси. Понимая, что один не осилит внедрения азов грамотности, подключил амазонок. Выбрал из охраны тридцать воительниц посмышленее и на ментальном уровне вбил в сознание будущих учительниц необходимые знания. Три из них стали заниматься детьми в приюте, а двадцать шесть – с бывшими рабами. Одна амазонка оказалась профнепригодной. Так стихийно возникло несколько школ. Альвхейд обижалась:

– Почему не учишь девочек?

– Всему свое время, – пожимал плечами Великий Отец.

Впрочем, он слегка лукавил, для себя он давно решил, в стране доминантой должны стать мужчины, а для этого они просто обязаны стать грамотными. Знания – сила. Мужской пол должен быть незаменимым и востребованным в обществе амазонок. Они будут не только классными специалистами – ремесленниками, но и владеть редкими профессиями. Чернота не собирался давать бабам ничего нового, епитимья на них. Мужской пол должен занять главенствующую роль в стране, как в мирной жизни, так и в армейской. Женское войско уже звучит анекдотично. Да и вообще не бабье дело воевать. Единый Творец создал прекрасный пол для продления рода человеческого, вот пусть рожают да заботятся о семейном очаге. Через какое-то время наступила пора свободным мужчинам осваивать ремесло – у Пашки очередная головная боль. Материл себя последними словами по причине дырявой памяти – не захватил в командировку ноутбук, а ведь там много полезного напихано – постарался старый товарищ Сашка Таранец. Лежит сейчас ноут в кабинете его замка бесполезным предметом интерьера, а Беата заботливо с него пыль вытирает. Нет, так и так придется возвращаться в герцогство, да и народу следует прихватить – один точно не справится. От тяжких дум отвлекла царица, слушавшая прибывшего гонца из дальних краев.

– Неприятные новости, Аля?

Альвхейд похлопала своими большими глазищами с несколько расстроенным видом:

– С первого серебряного рудника требуют новую партию рабов. Куда же делись предыдущие, год назад высылали двадцать сотен голов? Ой, – и она зажала рот кулачком.

Рудники – два серебряных и один медный, как мог Пашка забыть о них.

– Полагаю, царица, нам придется съездить туда с инспекционной поездкой. День на сборы, послезавтра выступаем. Далеко рудник находится? Местность знаешь?

Альвхейд отрицательно помотала головой:

– Ни разу там не была, знаю, рядом город есть, Бурген называется. Месяца полтора конного пути на север.

– Ладно, Аля, дай задание слугам насчет провианта, а я пойду к воительницам, может, они подскажут.

Дату опер нашел в казарме, та точила свой любимый меч. Едва услышав, о чем идет речь, тут же заявила:

– Знаю, где первый рудник, я ведь сама из Бургена.

– Отлично, оставишь на охране заместителя, возьмешь три сотни бойцов, и послезавтра в путь-дорогу.

Насчет дороги Пашка слегка загнул, достичь рудника намеревался порталом. От южной границы в свое время таким вот макаром и подскочил до столицы с отрядом амазонок, вместе с Датой, кстати. Триста всадников в меховых накидках вывалили из воздуха рядом с рудником. Впереди виднелась скалистая гряда в тумане, на склонах гор – смешанный лес, темно-зеленым поясом простиравшийся до горизонта. Не зря закутались в теплые меха, весна весной, а воздух пока стылый. Возле символических ворот – жердина на двух столбиках – топталось десятка два двуполых с омерзительными рожами во главе с бочкообразным начальником рудника. Это что-то заорало во всю глотку:

– Кто такие? А ну пшли вон.

Царицу нешуточно затрясло. Пашка взял инициативу в свои руки.

– На колени, падаль, перед царицей.

Однако бочонок на ножках не стушевался, а, наоборот, весь побагровел от праведного гнева и заверещал:

– Ко мне, охрана, тревога, нападение!

Из бараков выскочили двуполые в рогатых шлемах, к ним добавилось несколько бандерлогов с большими бичами в руках, видимо, надсмотрщики. Альвхейд рванула из-под меховой безрукавки царский знак – золотой диск на крупной цепочке.

– На колени, урод недоделанный.

Начальник рудника сдулся, стараясь сделаться ниже ростом. Охрана, потеряв воинственность, тупо переминалась с ноги на ногу. Опер подошел к «бочонку» и просканировал его память. Да, год назад поступили новые рабы, но от двух тысяч осталось шесть сотен с небольшим. Причины самые уважительные, с точки зрения начальника: часть погибла при обвале, часть сдохла с голоду, многих надсмотрщики забили насмерть – провинившиеся якобы не выполняли норму. Дальше опер действовал быстро и жестко. Выстрел из «Кобры» проделал во лбу «бочонка» аккуратную дырочку, и тот мешком рухнул под ноги коней.

– Охране и надсмотрщикам сложить оружие и доспехи у ворот.

Спешившиеся амазонки прошерстили казармы, выгоняя двуполых на плац. Бывшие охранники с надсмотрщиками сгрудились большой толпой, посверкивая злыми глазами. Вскоре воительницы вытащили рабов из пещеры рудника – многие оказались прикованы к тачкам. Два кузнеца сноровисто освобождали их от кандалов.

– Этих в железо на бессрочную каторгу, – махнула головой Альвхейд.

Охрана с рабами поменялась местами. Не обошлось без сопротивления – с десяток непокорных гермафродитов амазонки зарубили мечами. С бывших рабов поснимали ошейники. Неделю Пашка занимался с ними и кое-чего добился. Как ни странно, из всей массы стать надсмотрщиками согласились всего пятьдесят три человека. Перед отъездом Чернота дал ясно понять – в течение года нынешние каторжане должны сдохнуть: они этого заслужили. Оставив в охране сотню амазонок во главе с жесткой Сигди, направились в город Бурген, находившийся в километрах двадцати с лишком. В Северном царстве насчитывалось всего семь городов. Город Бурген встретил запылившийся отряд мрачной пустотой – будто вымер. Случайно встретившаяся горожанка поведала:

– Дык, все в храме Светлой Матери, сегодня большое жертвоприношение. У десятка рабов вырвут сердце.

Альвхейд беспомощно оглянулась на Пашку, тот молча хлестнул коня и рванул с места в карьер. Амазонки поспешили следом. У храма колыхалась толпа – горожане, толкаясь, ждали бесплатного кровавого зрелища. Воительницы, работая плетками и ножнами, пробились к алтарю, успели. Жрицы гнусавыми голосами тянули нечто заунывное. Опер, не спешиваясь, принялся отстреливать фигуры в черных капюшонах. «Банг-банг-банг» – выстрелы из карабина прозвучали непрерывной очередью. Жрицы, большей частью обезглавленные, отлетали от алтаря окровавленными куклами. Толпа онемела от подобного святотатства. Пашка, ринувшись к алтарю, срезал кожаные ремни с лежащего на нем раба и, создав нехитрый иллюзорный антураж, обратился к публике:

– Я Великий Отец… – Ну и далее по тексту.

Зажав в тисках пальцев ухо старшины города гермафродита со спесивой мордой, ласково спросил:

– Почему ты, падла такая, не подчиняешься указам царицы?

Тот лишь пучил глаза, слов оправдания не находилось, и Чернота резким движением свернул ему шею. В Бургене порядок навели быстро и жестко. На серебряный рудник в бронзовых кандалах отправились двести одиннадцать двуполых – бывшие бойцы местного гарнизона. Освобожденных рабов насчитывалось семьсот пятьдесят три человека. С ними Пашка возился двенадцать дней, включая сюда детишек из приюта. Следующим оказался город Трамсе – повторилась та же история. Никто ничего не знал, что не спасло местных баб от новых реформ. Через порталы посетили остальные города – Ханар, Свангер, Эйде и другие. Жрицы уничтожались, а двуполые большей частью отправлялись на бессрочную каторгу – на рудники. Ремесленников Пашка пока не трогал до лучших времен. Экспедиция затянулась на полгода. В Тронхайм вернулись втроем – опер с царицей и Дата, остальные амазонки остались малыми гарнизонами в городах. Все деньги, что везли в четырех кожаных мешках – серебро с медью, истратили на подъемные бывшим рабам и на материальную помощь приютам. В столице Пашка с удовлетворением заметил округлившиеся животики почти всех выбранных амазонок. Утром Альвхейд преподнесла новость, от которой у большинства мужчин екает сердце:

– Дорогой, я беременна…

Конечно, опер знал, что от постельных упражнений бывают дети, но как-то неожиданно, даже растерялся в первые минуты. Положив руку на голый живот царицы, обескураженно спросил:

– Ничего не путаешь? И не видно совсем.

Альвхейд залилась счастливым смехом:

– Какой у тебя глупый вид, Великий Отец.

Чернота, однако, быстро пришел в себя:

– Слава Единому Творцу, у тебя будет наследник или наследница!

Не строя далеко идущих планов, сошлись в одном – по достижении ребенком года объявить его наследным правителем Северного царства. У Пашки неожиданно образовалось свободное время, и они с Альвхейд решили поваляться подольше. Вспоминая минувший тур по городам царства, опер с вялым любопытством поинтересовался о необычайном храме в Ханаре, что лежит в предгорьях к северо-востоку. Собственно, необычайным был не сам храм Светлой Матери, а ее скульптура, выполненная тщательно со всеми деталями. В других храмах просто каменные идолы. Ответ царицы насторожил Пашку – ушки поднялись топориком, шерсть на загривке – дыбом. По преданиям, жизнь на планете началась именно с Ханара, и скульптура воплощала истинный облик Светлой Матери. Легенда гласила, что основательница бабьего мира якобы живет в огромной пещере, даже есть скала, загораживающая вход, куда каждый год стекаются паломники со всей страны.

– Аля, если она жива, дак чего вам-то не помогла жизнь устроить?

– А она спит вечным сном, – беспечно пожала плечами царица. – Иди ко мне, любимый.

Трудясь над роскошным телом, опер понял, придется наведаться в Ханар – довести, так сказать, дело до конца. В Тронхайме под его руководством построили две улицы из срубов разной готовности для будущих матерей. Плотники и плотничихи соорудили дома несколько корявые, но крепкие. У кузнецов выяснил наконец насущную проблему с выделкой железа, залежи которого есть, и немалые, но никто всерьез этим не занимался. Ну выплавили чугун, а что с ним делать дальше, не знают, да так и бросили – пустяшная затея. Чугуну полезного применения не нашли – ни оружия из него не сделать, ни доспехи. Показал им Пашка устройство тигельной печи, стали ковать стальные полосы – начало положено.

Спустя месяц, прихватив несколько амазонок, отправился опер в Ханар известным методом – через портал. В городе взяли проводника и отправились к горам, на пятый день конного пути достигли пункта назначения. Места примечательные – густой лес, живности разной море. Свежее мясо не переводилось. Проводник, а вернее, проводница указала на здоровенную скалу мрачного темного цвета.

– Вот тут наша Светлая Мать, по поверью, спит.

Лагерь разбили неподалеку, нашли подходящую полянку, в придачу горный ручей под боком. Вода чистая и холодная. На ночь глядя Чернота не стал предпринимать каких-либо действий. Девчонки жарили на вертелах трех косуль, с азартом обсуждая удачную охоту. Пашка поужинал, напрочь отмел притязания на его тело некоторой части амазонок и завалился спать в шатре. Большинство женской части населения считали за счастье понести от Великого Отца. Кстати, в столице опер заметил строительство храмов в свою честь. Не стал вмешиваться, пусть делают что хотят. Он принципиально не лез в дела религий, тут дело тонкое и силой нельзя насаждать свое вероучение – это его твердое убеждение.

Утро выдалось настолько свежим и бодрящим, что девчонки поплотнее кутались в меховые накидки, да и сам Пашка включил комбез «Хамелеон» на подогрев. Туман, клубившийся среди деревьев, нехотя рассеивался под яркими лучами солнца, поднимаясь по отрогам гор выше, к вершинам. Амазонок, сгрудившихся у скалы, опер отогнал в сторону на безопасное расстояние. Вблизи скала производила монументальное впечатление – основание покрыто зеленым лишайником, высота не менее пятнадцати метров – здоровенная, зараза. Но нет таких крепостей, которые не могли бы разрушить большевики, – именно с такой мыслью потирал ладошки Чернота, примериваясь к преграде. Сосредоточился, напрягся и Силой, доставшейся от предка Создателя, принялся сворачивать пространство перед собой. Скала размером с пятиэтажный дом стала терять очертания, превращаясь в подобие каменного шара. Обойдя его с тыльной стороны, попробовал старый фокус с уменьшением веса каменюки, но облом-с. Пришлось звать амазонок, те с писком принялись помогать – некоторые предусмотрительно прихватили несколько толстых жердин. Дело пошло, и через несколько минут сопения, пыхтения и матерков Великого Отца шарик, сдвинувшись с места, покатился вниз по склону, ломая и круша встреченные деревья. Приказав девушкам отойти от пещеры на пятьсот шагов, Пашка прихватил парочку факелов и отправился внутрь. Медальон магической защиты активировал на всякий случай и снял с предохранителя карабин. Пещера искусственного происхождения, видно с первого взгляда, – стенки оплавленные, на полу – мелкий слой песка вперемешку с пылью. Проход метров через двадцать привел в большой зал, тот оказался заставлен предметами и приборами непонятного назначения. Обойдя помещение вдоль и поперек, опер искомого не обнаружил и лишь после тщательного обследования узрел боковой проход. Пройдя в аккуратно проплавленную пещеру, понял – нашел. На каменном постаменте лежала прозрачная капсула, наполненная каким-то полупрозрачным гелем. К капсуле подходили бесчисленные трубки, змеями вившиеся по полу. Внутри капсулы находилось тело Создателя, вернее – Создательницы. Рост – не менее трех метров, сложена пропорционально. Что это Создательница, Пашка не сомневался – насмотрелся изображений, предоставляемых Искусственным Разумом на планете Хана. Подойдя поближе, не мог удержаться от матерного боцманского загиба – Создательница была гермафродитом, то есть двуполой.

– Вот откуда ненависть к мужчинам, сука драная решила создать общество под себя, извращенка …ева.

Не решаясь стрелять из карабина (вдруг потолок обвалится), вытащил меч и рубанул по капсуле. Удачно попал – на пол вместе с куском капсулы и гелем выкатилась отрубленная голова Создательницы. Порубив трубки и шланги, с чувством выполненного долга выкатился из чертога смерти. В большом зале захотелось помародерничать. Жаба не давила, нет, а вот маленький хомячок присутствовал. Злата-серебра не обнаружил, зато нашел два кофра из неизвестного металла, наполненные драгоценными камнями. Размеры камней впечатляли – от грецкого ореха и до теннисного мяча. В каждом кофре ведра по два.

– Не зря мотались, – повеселел Чернота, – с паршивой овцы хоть чего-нибудь.

При помощи антигравитации легкие, что пушинки, кофры поплыли впереди него по направленному проходу. Отправив бойцов тащить сундуки с камнями в лагерь, Пашка приготовил связку гранат и взорвал их недалеко от входа. Внутри ахнуло, дрогнула земля, и последнее прибежище Светлой Матери перестало существовать. В пещере случился обвал, запечатавший ее навечно.

* * *

На летней террасе Пашка с Альвхейд пили какую-то местную бурду под названием чай, изредка поглядывая на плац, там амазонки упражнялись с мечами. Довольно примитивно, по мнению опера. Нарисовалась Дата с надоевшей просьбой показать новые приемы, словом, провести мастер-класс. До этой поры Пашка отбрехивался, не хотел учить девчонок. Занятие зряшное и бесперспективное. Его твердая позиция: армия – дело мужское, неча в ней бабам делать. Но тут на него насели с двух сторон, запели в уши, и через некоторое время Великий Отец сдался.

– Мне деревянный меч, амазонки со своим оружием. Супротив меня выступают все воительницы, кроме часовых и охраны.

Глянуть на небывалое зрелище собрался весь народ, обитающий в замке, – развлечений-то мало.

– Девушки, – обратился он к рядам амазонок, – у меня одно условие. Воительнице, коснувшейся меня мечом, – золотой, а если я кого приложу деревяшкой, выходить из боя немедля.

Среди девушек пронесся азартный шепоток – ишь, как глазенки загорелись. Четыреста воительниц, не соблюдая строя и порядка, неорганизованной толпой ринулись на Великого Отца, подбадривая себя криками.

– Ну держитесь, девочки-припевочки!

Чернота буквально размазался в воздухе, послышались шлепки. Опер с невероятной скоростью обрабатывал деревяшкой филейные части амазонок. Вскоре половина из них оказалась за границами плаца с багровыми полосами на попах. Злились, конечно, неимоверно, а куда деваться – уговор есть уговор. Оставшимся тоже не повезло, через пять минут признали поражение. Альвхейд, впервые видевшую работу опера с мечом против такой массы бойцов, настолько поразило зрелище, что она долго не могла закрыть рот от удивления. Подумав, пришла она к выводу, что потому Паша и Великий Отец, превосходящий обычного человека во всем, а его чудеса… Одни полеты в воздухе чего стоят.

За ужином царица была необычно молчалива и печальна. Пашка, решивший сегодня объявить о скором уходе, осекся и поинтересовался, в чем причина плохого настроения.

– Ах, дорогой, у меня камень на душе, через неделю возле Драконьей горы опять придется отдать пятьдесят младенцев крылатому чудовищу.

– Какие чудовища, какие младенцы? – вскричал Чернота.

Царица поведала:

– Вот уже без малого вторую тысячу лет альвы платят дань младенцами дракону.

– Да вы, девочки, совсем ох… обалдели, давно бы уничтожили людоеда!

– Пробовали, от прежнего Ханара один пепел остался. Дракона не берут мечи и стрелы, шкура непробиваемая.

– Все-то у вас не слава богу, придется мне задержаться с отъездом, – пробурчал Пашка, увлекая Альвхейд в спальню.

Через день Великий Отец с Датой на лошадках исчезли в межпространственном переходе. В этот раз портал сработал некачественно, и они очутились за четыре дневных перехода от города Ханар. Благо предусмотрительная царица приказала служанкам набить торока провизией. Подгоняя конный транспорт насколько возможно, к исходу четвертого дня очутились у ворот города. Успели вовремя. Старшина уже приказал готовить малышей на заклание. Великий Отец имел с ней короткую беседу, после чего дали отбой по невинным малюткам, а сам Паша отдыхал с Датой до следующего утра в доме городского начальства. Девушка, донельзя довольная бурной ночью, приготовив завтрак, долго любовалась мужественным лицом спящего Великого Отца. Городские власти во главе со старейшиной пытались отговорить Пашку от рискованного дела. Дескать, дракон настолько огромен и так далеко плюется огнем, что победить его практически нет возможности.

– Ну это мы поглядим, кто кого, – резюмировал опер. – Дайте нам проводника, дабы не плутать у горы.

Вскоре трое всадников выехали из города. Каменистая дорога сначала вилась вдоль полей, затем пошли перелески. Вдали виднелась синева настоящего леса. К месту добрались часа через три. Перед деревьями раскинулся пестрый от цветов эдакий альпийский луг. Ближе к деревьям виднелось возвышение из десятка грубо отесанных гранитных плит.

– Вот сюда мы и ложим ребеночков, – севшим голосом доложила горожанка. – Обычно дракон прилетает в обед.

– Угу, спасибо, милая, за информацию. А теперь, девочки, отъезжайте на километр и ждите на краю луга. И не возражать, – бросил он Дате.

– Как скажешь, Великий Отец. – Амазонка развернула лошадь и устремилась за проводницей.

Пашка удалился от плит метров за двадцать, спрыгнул с коня и принялся за инвентаризацию арсенала. Появилась у него одна мысль, как уничтожить злодея крылатого без применения Силы, но сначала нужно увидеть противника, так сказать, в натуре, потому как словесное описание полной картины не давало. Пашка посмотрел по сторонам и, приметив вдали одиноко стоящее дерево, удовлетворенно хмыкнул. Подъехав, вогнал бронзовый костыль в землю, затем привязал длинный повод к верхнему кольцу. Лошадка в тени кроны оказалась малозаметна. Со стороны горы послышалось мощное хлопанье.

– Ага, летающая тварь пожаловала, ну пойдем встретим. – И опер не спеша двинулся вперед.

Над плитами завис дракон, махнув пару раз крыльями, приземлился, царапая камень когтями.

– Здоровенная зверюга, мать его ети, – восхитился Чернота. – Навскидку поболее двадцати пяти метров в длину вместе с хвостом.

Темно-бурая туша опиралась на две мощные короткие лапы с весьма внушительными когтями, голову украшал костяной гребень. Сама башка размером с мини-грузовичок сидела на толстой недлинной шее, зеленые глаза с вертикальным зрачком зло осматривали местность.

Чернота, дойдя до определенной отметки, встал и выдал супостату пару матерных фраз. Затем отстегнул от пояса гранату, выдернул чеку и, мысленно произнеся цифру двадцать один, с криком: «Лови подарок, гость незваный!» – швырнул ее, метясь в нос дракону. Как и рассчитывал опер, тот рефлекторно открыл пасть, усеянную нехилыми зубами, и сцапал гостинец, звучно захлопнув челюсти. Спустя секунду граната рванула, один глаз дракона вылетел напрочь, из глазницы потекла голубая кровь. Туша зашаталась, а затем с громким гулом ухнула в траву. Пашка, издав клич команчей, заспешил к поверженному врагу за трофеями. Отрубив несколько когтей с лап, принялся за клыки. Тут-то его и накрыло чувство опасности, он поднял голову и увидел, что со стороны гор пикирует второй дракон. Эта зараза еще в воздухе стала плеваться факелами огня.

– Не, нам такой хоккей не нужен.

Опер, сорвав с плеча карабин, стал с упреждением стрелять в низко летящую цель.

«Слабоватое ружьишко, жаль, гранатомета нет», – подумалось Пашке, порскнувшему в портал. Очутившись за полкилометра от атакующей твари, сосредоточился, пропуская Силу через себя, и на выдохе запустил навстречу дракону плоско свернувшуюся часть пространства. Невидимый срез рассек летящую тушу пополам. Останки упали на луг, паря внутренностями. Пашка устало опустился на землю, положив рядом карабин. По вбитому правилу машинально заменил пустой магазин на полный. Вскоре прискакали Дата с проводницей. Началось восторженное девичье щебетание, охи-ахи, пока опер не пресек это дело.

– Хватит трещать, сороки. Дата, доставай снедь, обедать будем. Восстановим калории.

Во время трапезы его посетила вполне здравая мысль – если это были самец с самкой, то могут быть драконята. Значит, нужно доводить дело до конца.

– Объявляю приказ по гарнизону – бдить и ждать меня. – Великий Отец благодушно похлопал себя по животу и исчез.

Чернота с высадкой на седловину Драконьей горы промахнулся самую малость – при выходе из портала ступил не на тот камень. Обломок скалы под ним, когда он вышел из портала, внезапно стал съезжать вниз, пришлось срочно включать левитацию. Один камушек спровоцировал горный обвал. Пашка поежился, наблюдая с высоты неуправляемый процесс камнепада.

– Ненавижу горы, не мое это.

Поозиравшись вокруг, принялся нарезать круги и спустя короткое время заметил с северной стороны подходящую площадку и черную дыру пещеры. На площадке смердело и валялись непонятно чьи кости. Сняв с предохранителя карабин, опер включил истинное зрение – темнота в пещере отступила. Пройдя широким лазом, очутился в большой пещере, в дальнем углу которой посверкивали чьи-то желтые глаза. Приблизившись, опер обнаружил дракона-подростка, зло щелкавшего челюстями. Если кто-то из сердобольной публики пустил бы слюну от умиления: «уй, какие мы маленькие, суси-пуси» – и сделал бы козу, то наш герой не таковский. Тут не до сантиментов. Младенцев жрал? Жрал. Тогда не обессудь. Пашка с чистой совестью засадил в дракошу четыре картечных выстрела, превращая того в кучу перемолотого мяса. После чего контролька, пятый выстрел, который разнес остаток головы напрочь. Отрезав на сувенир небольшую лапку, выбрался наружу. Методом левитации спустился вниз к амазонкам.

– Все, девушки, дело сделано. Вы, – ткнул он пальцем в сторону горожанки, – отправляетесь в город. Ну а мы с тобой – в столицу.

Загрузив трофеи в рюкзак, разъехались в разные стороны. Из портала вышли в предместьях Тронхайма. Дата, ехавшая позади Великого Отца, завороженно смотрела ему в спину.

– Воистину святой человек. Ведь что сотворил – завалил целую драконью семью, а держится – вроде ничего особенного не сделал. Другой на его месте надулся бы, как индюк, да через губу разговаривал, причем не за победу над драконами, об этом речь не идет, а просто за участие в драке. – До Даты стало доходить, что она и ее подруги войдут в историю Северного царства как особы, приближенные к Великому Отцу, имевшие честь лично с ним общаться. У девушки от полноты чувств защипало в глазах, пришлось сделать несколько глубоких вдохов-выдохов для приведения себя в порядок. По случаю избавления от драконов-людоедов царица Альвхейд закатила пир, вот на нем Пашка и обрадовал властительницу – завтра, дескать, ухожу, но скоро буду. Северные народы скупы на эмоции, только здесь без слез не обошлось. Чернота, успокаивая царицу, гладил ее по голове, по спине и даже по попе – ничего не помогало. Хлюпанье носом не прекращалось. Пришлось принять радикальные меры – утащить в спальню на руках и заняться с Альвхейд ураганным сексом. Слезы вмиг высохли, не до них. Жизнь девушки вновь наполнилась смыслом. Утром Пашка не стал ее будить – исчез по-английски, не прощаясь. На столике у ложа остались лежать два драконьих когтя, а на полу – здоровенный страшенный клык. Прежде чем достичь межмирового портала, Пашке пришлось прыгать два раза – отчего-то сбивалась настройка. Вздохнул облегченно, когда увидел знакомое ущелье, куда и направился неспешной рысцой. Возле знакомой скалы спешился, несколько минут пялился на спокойную лошадку: «Балбес, на кой хрен животину сюда пер? Придется с собой брать, иначе сожрет зверье».

Активировав на всякий случай артефакт, шагнул в открывшийся портал, таща за собой слабо упирающуюся лошадь. Шаг, другой – и здравствуй, родная База. Что характерно, ни встречающих, ни провожающих, ни цветов, ни оркестра, так и чапали на пару по пустынному широкому коридору. Выйдя из здания, Пашка вздохнул полной грудью.

– До чего хорош воздух родины, ну почти родины.

Боковым зрением уловил изменение ландшафта.

– Ого, исчезла башня умников-ученых, неужели подорвали?

Вот уж кто отмороженный на всю голову, опасался и не любил Чернота ученую братию. Пока тащился к своему коттеджу, заметил некоторые перемены – появились новые здания да народу прибавилось.

– Интересно. Сколько здесь прошло времени?

Глава третья

По кабинету плыл одурманивающий запах кофе – Пашку принимал старый Мозес, Архангелов находился в командировке.

– Пять лет… – прошептал ошарашенный опер.

– Пять лет и три месяца, Пашенька, – подтвердил Мозес.

– Нет, я знал, конечно, что на Цебусе время течет медленнее, но не до такой же степени, – возмущался Пашка.

– А чем ты, собственно недоволен? Боевые тебе исправно капали на счет, отпуска накопилось полтора года.

– О чем вы судачите? – вскипел Пашка. – Мои родные не видели меня столько лет, сыновья отца забыли. В герцогстве, поди, разор?

Опер-мечник не выдержал и забегал по кабинету.

– Сядь, не дергайся, все у тебя дома в порядке, твои бабы уже надоели на Базе. В год по несколько раз являлись. Лариса, коньячку нам с лимончиком, – прокашлял в амулет связи Мозес.

Выпив по рюмке, замглавы Ордена Хранителей Равновесия углубился в рапорт, составленный Пашкой накануне. Похмыкал, почесал затылок и уставился невидящими глазами в потолок, непонятно о чем размышляя. Очнувшись, довольно осклабился:

– Можешь идти в отпуск, Пашенька, со спокойной душой, хорошо поработал.

Чернота, однако, не проявил бурной радости по поводу предстоящего долгого отдыха. Горестно вздохнув, поделился:

– Обратно мне надо, там еще Южное царство неокученное осталось.

– Павел, я не могу препятствовать продолжению операции, но мой тебе совет – отдохни пару месяцев. Своих навести, приведи дела в порядок, а потом двигай на Цебус.

Пашка согласно покивал головой и заметил:

– В этот раз возьму с собой молодых мужиков тыщи две-три, иначе операцию не вытянуть.

– Паша, делай, что считаешь нужным, Орден даже подъемные оплатит твоим людям.

Посидев с полчаса и обсудив кое-какие детали, стали прощаться. Уже у двери Пашка, обернувшись, посетовал:

– Извините, в этот раз без трофеев. Сейчас сувениры занесу, в приемной оставил.

Спустя минуту он с грохотом опустил на дубовый стол объемистый брезентовый сверток. Мозес озадаченно уставился на презент. Когда на свет божий появились четыре драконьих клыка и несколько когтей, у старого мага перехватило дыхание. Выпив из горла остатки коньяка, он просипел:

– Это то, что я думаю?

– Не знаю, о чем вы думаете, но перед вами драконьи зубки, – растерянно сказал Пашка.

– О, Единый Творец, – заорал вдруг Мозес во всю глотку. – Неуч, да твоему сувениру цены нет. Ты хоть знаешь, что драконьи зубы у магов-алхимиков идут по весу бриллиантов?

От неожиданности Чернота хлопнулся в кресло. Конечно, как он мог забыть о долбаной магии.

– Тьфу ты, совсем плохой стал, а все бабы. Амазонки кому хочешь голову задурят.

– К твоему сведению, за последнюю тысячу лет впервые такой трофей притаскивают. Лариса, срочно еще пару бутылок, надо обмыть такое дело. Надеюсь, ты не возражаешь?

Пашка со вздохом дунул в пустой коньячный бокал – видимо, сегодня он в герцогство не попадет.

* * *

Малая родина, планета Хана, встретила Пашку веселым весенним дождичком. Портал перенес за два километра от замка, на краю небольшой рощи. Пришпорив одра, понесся вперед. У главных ворот опера тормознули два незнакомых стражника расхристанного вида.

– Куды прешь, по какой такой надобности?

Чернота пребывал в благостном настроении, не стал устраивать скандал, попытался мирно разрулить намечающийся конфликт.

– Вы чего, мужики, охренели, хозяина в дом не пущаете?

– Хто хозяин? Т-т-ты? Га-га-га. – Стражники зашлись хохотом, уронив алебарды на брусчатку. – Иди отсель, бродяга. Наш герцог д’Лоредан – ого-го, ростом с башню, непобедимый воин.

– Молоньи мечет, – подхватил второй рыжий стражник.

Пашка обозлился не от того, что его не признали и не пропускают, а от вида самих стражников. От того, как плохо тащат службу. Вырубив обоих тычками в шею, для чего пришлось спешиться, вошел во двор замка. Навстречу уже неслись солдаты из караулки с обнаженными мечами. Не дожидаясь побоища, гаркнул:

– Вы на кого меч подняли, мудаки? Живо побежали за капитаном.

Среди стражников объявился капитан, и, как на грех, из новеньких. Облом-с.

– Капитан, пригласите сюда мою жену Беату. Быстро, время пошло.

Капитан Баруда оказался в нелегком положении. Если незнакомец действительно герцог д’Лоредан, то следовало бежать за герцогиней со скоростью поросячьего визга, а если самозванец…

Баруда, потерзав свою шевелюру под шлемом, наконец, принял решение:

– Ребята, стерегите его, а я пошел.

По прошествии короткого времени на крыльце образовалась беспорядочная толпа, из которой раздался крик:

– Паша!

Опер, он же герцог Паша Черный д’Лоредан, перепрыгнув через кольцо стражников, исчез и объявился среди челяди, которую грубо раскидал. Подхватив на руки Беату, поспешил с ней на второй этаж. От брызг холодной воды жена пришла в себя, распахнув чудные глаза.

– Любимый, наконец ты вернулся. Мы так долго тебя ждали. – И маленькая слезинка скатилась вниз по виску.

Беата выглядела столь беззащитной, что у Пашки сдавило горло. Молча расцеловав милое лицо, лег рядом, прижав к себе дорогое существо. Справившись с волнением, спросил:

– Где сынок, что с ним?

– Все хорошо, муж мой, он в школе, на Земле.

Герцогиня вдруг вскинулась:

– Да что же я лежу, – и принялась молниеносно раздевать мужа.

Из кровати они в тот день не выбрались – любили друг друга страстно и самозабвенно. Потом, конечно, было корыто горячей воды, обед и ужин подавали в спальню. Беата с непритворным рычанием набрасывалась на Пашку, стремясь компенсировать столь долгое плотское воздержание. Ночью, охрипнув от собственных стонов и чувствуя себя счастливой, наконец заснула. Пашка с некоторым изумлением поглядывал на любимую женушку, досель не проявлявшую столь дикого темперамента. А впереди предстоит свидание с Мелой – императрицей Тарагона, – та еще штучка. Хорошо, магический артефакт спасает. Опер рефлекторно прикоснулся к кольцу, надетому на основание мужской гордости.

– Все, спать, завтра навалится куча дел, но сначала разобраться с гарнизоном. – Тот факт, что от стражников на воротах несло свежим перегаром, его взбесил.

«Преподам вам урок армейской дисциплины, будете у меня сапоги через голову обувать», – с такими благостными мыслями герцог и уснул с легкой улыбкой на лице. Утром, не будя Беату, Пашка оделся и выскользнул из спальни. Удовлетворившись на кухне куском пирога с зайчатиной и запив бокалом белого вина, отправился в казарму. Увиденный бедлам привел его в крайнее раздражение. Грязь, прелая солома на полу – сплошная антисанитария. Часть солдат занималась сранья пьянством, черпая кружками из пузатого бочонка пиво, другие играли в кости, а некоторые спали, не обращая внимания на общий галдеж.

– Встать всем, построиться на плацу. Капитана ко мне, – гаркнул Пашка.

Немая картина – служивые замерли в нелепых позах. Чернота, выйдя на плац, демонстративно посматривал на часы. Через долгих десять минут гарнизон выстроился перед ним в шеренгу, но в каком виде! Полуодетые и расхристанные, с заспанными рожами, один боец вообще стоял босиком, поджимая поочередно стынущие ступни. Его опер выгнал в казарму обуться. Прибежал капитан Баруда, жующий на ходу.

– И это называется воинство? Да маму вашу через коромысло, сброд, а не солдаты!

Вызванный главный тюремщик, он же надзиратель, выдал двум нерадивым солдатам (первыми встретившими герцога) и капитану по десять плетей. Остальных воинов, предварительно обматерив, Пашка услал в казарму наводить порядок.

– Быть на плацу через час, – коротко бросил он и отправился в трапезную.

Беата, весело сверкая озорными глазами, принялась обихаживать мужа, подкладывая самые лакомые кусочки.

– Погодь, милая, объясни для начала, куда делся старый капитан? Почему стражники в таком непотребном виде?

Жена, резко опечалившись, поведала:

– Полтора года назад капитан и двадцать семь воинов погибли в случайной стычке с наемниками. Сцепились в трактире в нашем городке. Небольшая война приключилась – отряд наемников, остановившийся на постой, насчитывал семьдесят пять человек. Много наших солдат полегло, у наемников кроме луков и арбалеты были. Почти половина стражи полегла, – вздохнула Беата.

– Да, дела тут у вас творятся, – покачал головой Чернота. – А что мои друзья-товарищи? Живы, здоровы?

Беата, положив руки на скатерть, отрапортовала:

– Ливэн теперь первый министр, Орест – военный министр, да, ты знаешь, он ведь женился год назад. Жена – герцогиня Ирэна Кибела д’Радис. У Пако в семействе прибавление – второй мальчик родился. А Гидо удалился от дел в свой родовой замок, сущий затворник. Говорят, попивает сильно.

Спустя час наличные вооруженные силы (сто двенадцать бойцов), сопя и пыхтя, нарезали круги вокруг замка. Герцог с площадки донжона подбадривал спотыкающихся зольдатиков криками одобрения. Опер решил проверить заодно и состояние артиллерии, раз уж забрался на верхотуру. Увиденное безобразие расстроило. Дула в пушках заросли паутиной, механизмы неухоженные, кое-где пятна ржавчины. Герцог д’Лоредан с нехорошей улыбкой спустился с башни и направился в арсенал. Тридцать две пищали пребывали в столь запущенном состоянии, что создавалось впечатление, из них вообще не стреляли. Холодное оружие – мечи, копья и доспехи – лежало кучами, покрытое пылью.

Потное и изможденное воинство вновь выстроилось на плацу.

– Пищальники и канониры, два шага вперед, – скомандовал Пашка. – Войтек, – обратился он к тюремщику, – каждому по пять плетей. После наказания чистить пушки и оружие. Баруда, вы понижаетесь на одно звание, отныне вы лейтенант. В арсенале навести порядок, учения и тренировочные бои каждый день.

Напоследок Чернота гаркнул:

– Быстро разбежались и принялись за работу, сучьи дети.

Бойцы порскнули с плаца, что тараканы, почувствовав герцогскую руку. Дальнейшим обходом замковых укреплений остался доволен – ничего не сыпется.

– Пора на обед. – и Пашка через боковую дверь направился в трапезную.

За десять дней, проведенных в герцогстве, зашугал солдатиков до икоты, устроил три раза пушечные стрельбы, гоняя канониров, и пару раз довел Беату до обмороков при отдаче супружеского долга. В конце концов дорогая супруга намекнула, что пора, дескать, муженьку навестить старых друзей.

– Да и государыня, поди, заждалась, – фыркнула женушка.

Пашка с непроницаемым лицом согласился с ее доводами и через день покинул замок. До столицы добрался испытанным способом, через портал.

Город приятно удивил – разросся, похорошел, много новых красивых зданий. Все говорило о хорошем достатке. Его смирная лошадка степенно перебирала копытами, давая возможность седоку оглядеться. По широким улицам катили коляски и фаэтоны, рысачили конные гвардейцы, на рынок тащили свои тележки зеленщики. Народ с утра спешил по своим делам – лица в большинстве своем спокойные, уверенные. Обычная городская суета. Несмотря на медленную иноходь лошадки, вскоре Чернота очутился перед главными воротами императорского дворца. Здесь его пропустили без разговоров, тормознули непосредственно у самого центрального здания. Десятка гвардейцев во главе с капралом встала на пути. Капрал, здоровенный дядя в узковатом камзоле, вежливо поинтересовался личностью непрошеного посетителя. Пашка представился – капрал сделался еще вежливее, но остался непреклонным.

– Императрица принимает только по пятницам, запишитесь в канцелярии.

Герцог д’Лоредан попал в дурацкое положение.

– Где у вас конюшни? – поинтересовался он.

Ему показали.

Устроив кобылку на постой и кинув конюху пару серебряных монет, опер из какого-то закутка перенесся в сам дворец, а именно в рабочий кабинет императрицы. Удачно попал, Мела сидела за столом и просматривала бумаги, кои высокой стопкой высились у нее по правую руку.

Пашка бесшумно пересек кабинет и сел в кресло неподалеку. Некоторое время с удовольствием рассматривал красавицу. Она ничуть не изменилась, все так же ослепительно хороша, разве что добавилось немного суровости и усталости во взгляде. Ну так государство вести – не воробьям фигушки показывать. Вдоволь налюбовавшись, деликатно кашлянул. Государыня недовольно зыркнула затуманенными очами:

– Кто там смеет отрывать меня от важных государственных дел?

Минута непонимания, потом звонкий визг, миг – и Мела на его коленях.

– Пашенька, дорогой мой, наконец-то вернулся!

Молодая женщина, плача и смеясь, обнимала непутевого друга, бормоча нечто бессвязное. Потом чувствительно пхнула несколько раз в бок:

– Пошто пропал надолго, бросил нас бедных, детишки без отцовского пригляда.

Затем, сменив гнев на милость, потащила к потайной дверке, ведущей в спальню.

Упали шторки балдахина, укрывая сладострастную парочку полупрозрачной завесой голубоватого шелка. Не помог Пашке магический артефакт – волшебное кольцо. Мела высосала его досуха, очнулся он под утро, с дрожью вспоминая прошедшую ночь.

– Нет, надо мотать отсель побыстрей, иначе Орден потеряет опера-мечника, причем в молодом возрасте. – Тем не менее из рук Мелы удалось вырваться только через три дня. Позорно сбежал, оставив на подушке извинительную записку.

Направляясь к Оресту, пребывал в несколько растрепанных чувствах: «Какая муха укусила женщин, ну словно с цепи сорвались. Хоть и не виделись пять лет, но это не повод выжимать последние соки из любимого мужчины».

Он еще от Цебуса не отошел с его амазонками.

Ланса опер нашел в расположении одного из гвардейских полков, чьи казармы находились на окраине города. Военный министр скоренько закончил инспекцию, надавал звездюлей командованию и убыл с Чернотой в свое герцогство. Егоза Ира, превратившаяся в степенную даму, радушно встретила гостя, правда, не удержалась от подколки:

– Вы, наверное, императрицу проведывали, герцог, так с лица осунувшись. Будем откармливать.

Ланс коротко хохотнул.

Пашка, пребывающий в благодушном настроении, даже не стал огрызаться на двусмысленные шуточки. Во время торжественного обеда, данного в честь герцога Паши€ Черного д’Лоредана, ему представили трехлетнего наследника герцогства Офунато, вылитого Ланса. Видно, что Орест в сыне души не чает и им гордится. Спокойный малец с живыми черными глазенками понравился Пашке, о чем он не преминул сообщить довольным родителям. Отдав должное вкусным яствам, опер с хозяином замка удалился в кабинет для приватной беседы. Налив в высокие кубки выдержанного вина, прозорливый Орест поинтересовался:

– Вижу, Паша, у тебя дело ко мне, не просто на огонек заглянул?

– Угадал, Ланс.

Чернота отхлебнул вина и со вздохом отставил бокал.

– Мне нужно две тысячи обученных воинов, физически здоровых, в возрасте до двадцати пяти лет.

Орест слегка поперхнулся:

– Никак войну затеваешь?

– Да нет, все гораздо сложнее. Перед тем как продолжить беседу, поклянись – никому ни слова, даже жене.

– Клянусь.

– Видишь ли, Ланс, я являюсь членом Ордена Хранителей Равновесия, статус опер-мечник. Орден редко вмешивается в дела цивилизации, лишь в крайних случаях. Вот с таким мне пришлось столкнуться в последней командировке. Мир, в котором я побывал, на грани вымирания, сокращается численность населения.

– Думаешь, две тысячи бойцов поправят дело?

– Я в этом уверен. Всем добровольцам гарантировано дворянство и изрядная оплата в золоте не менее пятисот монет.

Наступило молчание. Немного подумав, Орест выдал:

– В принципе ничего сложного, одно препятствие – нужно высочайшее соизволение императрицы. А вообще, какова задача бойцов?

Пашка криво ухмыльнулся:

– В основном заниматься трахательным процессом, ну и, конечно, участвовать в становлении нормальных вооруженных сил.

– Не понял, что с местными мужиками случилось, повымерли, что ль?

– Там, Ланс, настолько мерзкая история, говорить не хочу. В общем, заправляют делами одни бабы, сам понимаешь, перспектив у такого общества нет.

– Да, действительно, – согласился Орест. – Давай-ка выпьем за удачу.

Опустошив бокалы, поменяли тему, поговорили о друзьях-товарищах.

– Кстати, Пако на тебя обижается, ждал все время в гости, а ты так и не удосужился.

– Ланс, я только из командировки, она длилась пять лет. Но к Пако нагряну, вот прямо после тебя.

– Одобряю, нехорошо забывать друзей.

– Слушай, Орест, а что с Гидо? Краем уха слышал, у него не все ладно?

Герцог д’Офунато помрачнел:

– После твоего отъезда он продержался в армии два года, а потом подал прошение об отставке. Гидо служил главным инспектором сухопутных войск, работенка та еще, нервов извел кучу. А после внедрения стрелкового оружия в армии и вовсе пришел в уныние. Заявил мне, что эпоха честного меча закончилась, смотреть на непотребство сил никаких нет, и заперся в своем замке, винище хлещет. Жалко дурака, сопьется напрочь. Чем помочь, ума не приложу.

– Зато я знаю, что ему нужно. Возьму его с собой на Цебус.

– Это что, планета, где бабье царство?

– Совершенно верно.

Усидев кувшин вина и пообщавшись по душам, разошлись на отдых. Следующим утром Пашка порталом отправился к Пако, в герцогство д’Бокэ. Проехав насквозь небольшой уютный городок, Пашка оказался у резиденции старого товарища. Все вокруг говорило о благоденствии и достатке. Замок что игрушка, мощная игрушка. Высокие сверкающие стены, вышколенная стража. Сначала опер не узнал Пако – тот раздобрел, приобрел величественную осанку. Он напоминал добродушного великана на отдыхе.

– Паша, глазам своим не верю, позволь обнять тебя, друг мой!

От искренних объятий у Черноты затрещали ребра. Они долго хлопали друг друга по плечам, довольные встречей. Пако громким рыком позвал мажордома и бросил короткое распоряжение.

– Пойдем познакомлю с семейством, ну жену мою помнишь, конечно, а вот сыновей моих ты не видел.

В большом светлом зале мужчин встретила хозяйка Ида, в девичестве Леман. Она ничуть не изменилась, расцвела еще больше – материнство пошло ей на пользу. На руках герцогиня баюкала малыша, завернутого в красное атласное одеяльце. Рядом на ковре – мальчонка лет пяти сосредоточенно строил из кубиков непонятное сооружение.

– Вот, Паша, мой старшенький, твой тезка. Назван в твою честь, а младшенький – Ланс.

– Спасибо, Пако. Здравствуй, Ида, отлично выглядишь! Тебе привет от Беаты.

– Благодарю вас, герцог, жаль, что вы прибыли без жены, но все равно я очень рада. Муж часто вспоминает своих боевых товарищей.

Разговор прервал мажордом:

– Ваше Сиятельство, обед подан, стол накрыт.

Большой круглый стол оказался заставлен блюдами и кувшинами. Чего тут только не было – парная оленина, усыпанная зеленью, дичь жареная, заливное из рыбы, зайчатина запеченная и целый поросенок на длинном подносе. На Пашкин взгляд, поданной снеди хватило бы на половину гарнизона замка.

– Пако, никак, ты стал чревоугодником?

– А чего тут есть? До вечера, глядишь, управимся. Время позволяет.

– Ну вы даете, ребята, – пробормотал опер, хватая нож и вилку.

Часа через два Пашка, отвалившись от стола, решительно заявил протест и, поддерживаемый слугами, с осоловелым видом отправился в гостевую комнату. Пашка выдержал гостевание у хлебосольных хозяев еще один день и, несмотря на уговоры, распрощался, предварительно уточнив координаты герцогства Мезьер. Владения Гидо находились на западе страны, недалеко от моря. Прибыв на место, Чернота ощутил перемену климата – воздух был пропитан морем, а далеко у горизонта кружили чайки. Зеленый пейзаж разбавляли одинокие скалы и холмы, песчаная дорога, вившаяся змеей, вела к замку. Вскоре он пересек широкий подъемный мост и очутился у открытых ворот. Три стражника в блестящих латах с копьями в руках притормозили одинокого всадника. Услышав, кто перед ними, почтительно поприветствовали. Один из них хотел сорваться и предупредить герцога д’Мезьера о прибытии столь важной особы, но Пашка его остановил:

– Пусть для Гидо будет сюрпризом мое появление.

– Как скажете, Ваше Сиятельство. – Стражники освободили дорогу, подняв копья вверх.

С плаца, находившегося на заднем дворе, доносились звон мечей и азартные крики. Бросив поводья подбежавшему слуге, опер подался на поиски Гидо. Его он обнаружил азартно машущим двумя мечами в окружении шестерых молодых воинов. Схватка была в самом разгаре. Пашка с удивлением понял, что мечи боевые – трое солдат со свежими порезами и царапинами стояли в сторонке, азартно болея за своих товарищей. Но больше всего опера поразил Гидо, герцог д’Мезьер, находившийся в прекрасной спортивной форме. На обнаженном торсе без капли лишнего жира перекатывались рельефные мускулы. Заметив чужое присутствие, герцог прекратил бой. Чернота смотрел во все глаза – волевое лицо не постарело, наоборот, несколько помолодело.

– Друг мой, тебя ли я вижу? Позволь обнять по старой памяти.

Искренние объятия, несколько бессвязный разговор закончился предложением хозяина сходить в баню. Попарившись и помывшись, сидели расслабленно в комнате отдыха, попивая холодный квасок.

– Паша, признайся честно, наверное, ожидал увидеть старую развалину с трясущимися руками и сизым носом? Да, друг мой, была черная полоса в моей жизни. Когда наша несравненная герцогиня Мела-Элеонора д’Сагредо стала императрицей и одарила нас высокими титулами и чинами, не поверишь, думал, попал в сказку. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, стал я главным министром иностранных дел и главным инспектором Вооруженных сил страны. Конечно, ты скажешь, что бывшему наемнику несказанно повезло, и будешь прав. Это с одной стороны, а с другой… – Герцог с тяжким вздохом отставил пустую кружку. – Придворные интриги, кляузы, доносы – такое омерзительное болото, тьфу. Спустя некоторое время до меня дошло, что я попал по-крупному. Последней каплей стало перевооружение армии огнестрельным оружием. Когда какой-то юнец безусый заваливает с двухсот шагов классного мечника, разве это честно, да и вообще. – Гидо помолчал, поиграл желваками. – Все понимаю, процесс не стоит на месте, но смириться не мог, вот и подал в отставку. Попил с тоски у себя в замке, потом бросил – вином горе не зальешь.

– Да, дела. Извини за нескромный вопрос, почему не женился? Что помешало?

Герцог пожал плечами:

– Не на ком, Паша, все нынешние девушки чересчур изнеженные, избалованные и к тому же меркантильные до ужаса.

– Гидо, буду с тобой предельно откровенен, хочу предложить грандиозное дело, но сначала поклянись, об услышанном никому ни слова.

И Пашка выложил информацию о Цебусе, понимая, что по-другому получить согласие бывшего наемника не удастся.

– Всем участникам экспедиции – по пятьсот золотых монет, тебе – две тысячи. Твоя задача посложнее – стать императором Южного царства, ну и активно заниматься воспроизводством населения.

Ответная реакция обрадовала – широкая улыбка появилась на суровом лице воина. Он издал лихой индейский клич и заявил:

– Пшли праздновать, такое событие грех не отметить.

– Гидо, ты же завязал!

– Сегодня не считается.

Праздновали три дня, потом пить надоело, занялись делом.

Герцог решил взять с собой полсотни молодых воинов и личного повара.

– Не доверяю я бабам по части готовки, а мой Жебу мастер на все руки. – Перед расставанием друзья договорились, что через месяц Чернота заберет Гидо и его людей. Так что времени на подготовку у герцога д’Мезьера было достаточно.

Пашка отправился в столицу. Мела должна дать добро на отправку двух тысяч солдат, кроме того, ему предстояло завербовать полтысячи молодых ремесленников.

Цивилизации Цебуса необходим толчок, а вернее – пинок для ускорения прогресса. Быстрый рывок из бронзового века в век феодальный – вот таков был скромный план Павла Чернова.

У дворца опер встретил знакомого гвардейца – полковника, барона Хуго Васто. Тот не мог скрыть свой радости:

– Герцог, поздравьте меня, я только что заработал двести золотых!

Пашка удивленно выгнул брови. Хуго возбужденно затараторил:

– Вас ищет императрица, обещала награду, мне здорово повезло. Пойдемте скорее, обрадуем нашу повелительницу.

Пашка, войдя в кабинет, застыл у порога, словно в нерешительности. От созерцания потолка его оторвал мелодичный голосок Мелы:

– Чего стоишь столбом? Иди сюда, беглец!

– Вы не беспокойтесь, государыня, я лучше тут останусь. Целее буду.

До Мелы стала доходить несуразность ситуации.

– Что с тобой, Пашенька? Кто тебя обидел?

– Неужто не догадываешься? Ты своими необузданными любовными утехами чуть не загнала меня в гроб.

– А-ха-ха-ха. – Императрица зашлась в хохоте, тыкая пальчиком в мрачного опера. – Ой, не могу, ты такой трусишка, оказывается.

– Не вижу повода для веселья, – пробурчал Пашка.

Они препирались еще минут пять, пока Мела не дала слово держать себя в руках. После чего уселись в обнимку на маленьком диванчике. Красавица, услышав просьбу любимого, дала согласие, не задумываясь. Выделить две тысячи бойцов, да хоть завтра. Для Пашки проблемой оказалось другое – объяснить, для чего понадобились воины. Старательно обходя острые углы и о многом умалчивая, он кое-что поведал о Цебусе. Императрица, как и все женщины, оказалась любопытной, и оперу пришлось вертеться ужом. Трудно что-либо скрыть от любящей женщины, и хвала Единому Творцу, что Мела неревнива. Беседа на диване плавно перетекла в спальню, где Черноте пришлось потрудиться, а что делать – операция под угрозой срыва. Следующая неделя напоминала калейдоскоп – подбор молодых воинов, посещение купеческих и ремесленных гильдий. В университете ему улыбнулась удача – сумел завербовать тридцать четыре выпускника. Небезрезультатно навестил тестя с тещей. Хотий помог найти с десяток молодых головастых приказчиков, рвущихся открыть свое дело, но не имеющих стартового капитала. Пашка всем кандидатам обещал золотые горы и кисельные берега и в общем-то был недалек от истины. Он умалчивал о двух вещах. Первое – то, что экспедиция предстоит в другой мир, и второе – об однополом населении. На это у него находились свои резоны. В общем, завербовал пятьсот восемьдесят два молодых человека разных специальностей, а кроме того – две тысячи бойцов. С воинами проще – медкомиссию проходили все при вступлении в армию. Тем более перспективы карьерного роста и возможность приобрести дворянский титул весьма благотворно подействовали на молодых воинов. Получение аванса в двести золотых развеяло сомнения у самых заядлых скептиков. Измотавшись от дел и жарких объятий Мелы, Пашка рванул в родное герцогство. Стоически выдержав одну ночь с любимой женушкой, наутро сбежал порталом на Базу, находившуюся на Земле-2.

Еще раз напомнив начальству о двух тысячах контейнеров с мужским семенем, он озадачил руководство чеканкой золотых монет. На это дело Чернота выделил десять тонн собственного золота, поминая матом уродов янкесов – треть золота, захваченного у портала, оказалась фальшивой, разбавленной добавками – вольфрамом, серебром и медью. Потратив целый день на Базе личного времени, смылся в родной мир. Нельзя забывать родителей, да и мальчишек надо забрать на летние каникулы на Хану. Мела с Беатой все уши прожужжали о сыновьях:

– Не забудь, забери, без них не возвращайся.

И так каждый час.

Очутившись в родном городе, удачно поймал такси и через полчаса открывал ворота родительского особняка. Стоял чудный июнь, тепло светило солнце, поощряя рост наливавшейся соком зелени, в воздухе носились ожившие стрекозы и пчелы. Лепота. Ольга Николаевна, вышедшая на крыльцо, всплеснула руками и охнула. Пашка, обнимая худенькие мамины плечи, клял себя последними словами, а заметив появившуюся седину, зашипел от злости.

– Не плачь, мамуля, я вернулся, все хорошо. Как вы тут, как мальчишки?

Ольга Николаевна тут же перестала шмыгать носом, спина выпрямилась, и она осведомилась трагическим шепотом:

– Что вы натворили с моими внуками, паршивцы? Я их начинаю побаиваться.

Пашка непонимающе вытаращил глаза.

– А ну за мной. – И блудный сын двинулся за матерью в сторону бани. – Вот, – ткнула она обличающе в идеально круглую яму метров семи-восьми в диаметре.

– Мама, объясни толком, в чем проблема?

– Ах, не понимаешь? Твои сыновья услышали от деда намерение соорудить бассейн. Ляпнул за чаем.

– Ну и че? Пацаны-то каким боком?

Ольга Николаевна оглянулась и, не заметив ничего подозрительного, выложила шепотом:

– Мальчишки отлучились на двадцать минут и, объявившись, попросили у деда принять работу. Представляешь, что нам пришлось пережить, когда мы увидели это. – И она кивнула в сторону котлована. – Мы пытались деликатно выяснить у внуков, каким образом они умудрились за короткое время выкопать яму, молчат, засранцы, только хихикают.

Пашку прошиб холодный пот. Получается, дали знать гены Создателей в его сыновьях. Если они сейчас способны на свертывание пространства, то что будет, когда повзрослеют? Ой-е-ей.

– Мама, где они сейчас отдыхают?

– У деда в деревне.

– Ладно, отец дома?

– Дома, дома.

– Мне нужно с вами поговорить, пришло время объяснить кое-что.

Ольга Николаевна спохватилась – сына не видели пять с лишним лет, а она с допросами.

– Сначала позавтракаем, все разговоры потом.

Пашка, обнявшись с отцом, пригляделся – тот слегка пополнел, а так мало изменился. За чаем, обменявшись новостями, посудачили ни о чем, Чернота все не мог приступить к главной теме. В конце концов, его родители умные люди, и Пашка, решившись, выдал им дозированную информацию. Вопреки его опасениям Ольга Николаевна и Игнатий Силантьевич не ударились в панику и не бегали по веранде с заломленными руками, просто смотрели на сына с немым вопросом в глазах: «Что делать?»

– Ничего не предпринимайте, объяснюсь с ними сам. Надеюсь, ребята меня поймут.

Через два дня Пашка отправился к деду Силантию. Дед оказался дома, он на заднем дворе кормил пшеном сбежавшихся кур. Появление пропавшего внука обрадовало и взволновало до слез.

– Объявился, Пашка, слава те господи. Не стой столбом, проходь в хату.

Чернота, загруженный сумками с подарками, послушно вошел в открытую дверь. С доброй улыбкой он смотрел на суетящегося деда Силантия. Казалось, не берут его годы, все такой же шустрый и острый на язык.

– Где мальчики, дед?

– Да с пацанами на выгоне, футбол пинают, – отмахнулся Чернов-старший, доставая ухватом чугунок из русской печки. – Мой руки, садись за стол, а я в подпол за соленьями.

Дед, прихватив с собой корзинку и столовый нож, полез в погреб. От помощи внука решительно отказался.

– Не найдешь что надо, да и неуклюжие вы, городские, – бормотал он, спускаясь по короткой лестнице.

Пашка, хмыкнув, принялся потрошить сумки, выкладывая презенты на широкую кровать. Деду – куртку-аляску, зимнюю шапку из нерпы да финские сапоги на натуральном меху. Фирменные пакеты с джинсами, свитером из ангоры и несколькими рубашками положил сверху. Поскольку сыновья в одежде и обуви не нуждались – Пашкины родители обеспечивали всем необходимым на несколько лет вперед, – он купил два ноутбука и диски с интеллектуальными играми. Усидев с дедом бутылочку самогонки под куриный супчик с лапшой с копченым окороком и полакомившись солеными груздочками, Чернота отправился на край деревни глянуть на сыновей. Стайка ребят с азартными криками гоняла мяч в одни ворота. Пашка сел у штанги, сделанной из неошкуренного ствола березы, и пытался с ходу опознать Ваню с Андрюшкой. Облом-с. Пацаны чумазые с потеками пота казались на одно лицо, да еще какой-то шкет мотался в воротах. Нет, если бы выстроить всех по ранжиру и внимательно осмотреть, тогда оно, канешно, а так… Оставалось лишь растерянно вертеть головой. Но вот из толпы вырвался самый вертлявый малец, гонящий мяч в сторону ворот. Ударил метров с десяти, а дальше произошло такое, что позволило Пашке узнать сыновей. Мяч по низкой дуге летел в центр ворот, на вратаря, и вдруг, неожиданно изменив траекторию, влетел в правую девятку. Пацан, пропустивший гол, закричал:

– Нечестно, несчитовски. Андрюшка, ты опять за свое! У-у, гад!

«Телекинез», – машинально отметил Пашка.

– Ваня, Андрей, идите сюда.

Мальчишки отмахнулись.

– Некогда нам, дяденька.

– Во как! С родным отцом не хотите поздороваться?

Пацаны тормознулись, словно уперлись в бетонную стенку. Повернули головенки в его сторону, в глазах – робкая надежда с боязнью обмануться.

– Мама Мела и мама Беата просили вас поцеловать!

Раздался визг, переходящий в инфразвук:

– Папа, папа приехал!

Сладкая парочка вихрем налетела на Пашку, куча-мала хохоча повалилась на траву. Деревенские ребята деликатно держались в сторонке. Некоторые бросали завистливые взгляды – отцы были не у всех.

– Пошли на речку, огольцы. Разговор есть.

Братья многозначительно переглянулись. Устроились на крутом берегу, под тенью ивового кустарника. Чернота поглядывал на сыновей – до чего они похожи, несмотря на разных матерей. Только цвет глаз разный – у одного темно-карий, у другого – серый с синевой.

– Папа, а где ты так долго был? – спросил старший.

– Командировка оказалась затяжной. Ладно, речь не об этом. Вот что, ребятки, придется вам оставить вашу самодеятельность и прекратить всякие фокусы. У вас есть некоторые сверхспособности, но их показывать никому нельзя, особенно здесь, на Земле.

– Почему?

– Да потому что вы подвергаете риску не только себя, но и жизнь близких людей.

– Но мы же осторожно, не в полную силу.

– Дело не в этом. Слушайте меня внимательно. Что такое страна и государство, вы знаете. Так вот, каждое развитое государство стремится увеличить свою оборонную мощь за счет армии, современного вооружения, новейших открытий и т. д. За безопасность отвечают соответствующие спецслужбы. Во главу угла ставятся государственные интересы, и тут не место таким понятиям, как совесть, порядочность и сострадание. Для достижения своей цели спецслужбы идут на все: обман, шантаж, подкуп – обычное явление. Ликвидация человека, ставшего у них на пути, это мелочи, они над законом. Для склонения к сотрудничеству не останавливаются ни перед чем. Если о ваших способностях узнают соответствующие органы, вы просто погибнете. Вас замучают в лабораториях. Вполне вероятно, исчезнут и дедушка с бабушкой.

Ребята с круглыми глазами и открытыми ртами слушали монолог отца. Только сейчас до них стала доходить серьезность ситуации.

– Поклянитесь, что не будете на Земле проявлять свои способности! Только на Хане с разрешения матерей и в их присутствии.

– Клянемся!

– А может, землю погрызть? – спросил с невинным видом старший сын.

Пашку не обманули честные глаза мальца.

– Ванюшка, доиграешься, выпорю!

Пацаны покатились со смеху – оба знали, у них папа самый добрый на свете. Даже в угол никогда не ставит.

– Папа, расскажи, как ты стал магом, – спросил Ваня.

Чернота почесал затылок:

– Как, как… Для начала садишься медитировать… Ах вы, засранцы, купили на ровном месте. Рано вам еще знать о таких вещах! Айда купаться.

Пашка, посадив сыновей на плечи, понесся к реке.

Неделю он отдыхал в деревне. Занимался сыновьями, заготовкой сена для буренки Зорьки. Ходили на речку удить рыбу. По вечерам, когда мальчишки убегали играть в футбол или лапту, пил чай из медного самовара с дедом Силантием. Калякали за жизнь, дед был кладезем мудрых мыслей с философским подтекстом.

Но пришла пора прощаться, поджимало время. Обратно в город добрались на электричке – Пашка решил, что негоже лишний раз демонстрировать пацанам портал. Ровно четыре дня Чернота мог позволить себе гостевать у родителей, на пятый день, несмотря на охи-вздохи да уговоры, забрав сыновей, уехал. С дачи порталом добрались на Базу, а затем на планету Хана. Сдав Ивана на руки Беате и подарив супруге всего лишь одну ночь любви, Пашка с младшеньким отправились в столицу.

* * *

Впервые епископ храма Единого Творца Шимон принимал у себя столь высокого гостя – одного из четырех Великих герцогов. Умный Шимон сразу понял, что герцог д’Лоредан явился с какой-то просьбой – недаром два дюжих гвардейца затащили в кабинет звякающий кожаный мешок. Пашка, пренебрегающий условностями этикета, мгновенно перешел к делу.

– Ваше Святейшество, мне необходимы миссионеры. В том месте, куда я отправляюсь с экспедицией, живут язычники, направить их на путь истинный – благое дело.

Дальше беседа приобрела более детальный характер и через час закончилась полным взаимопониманием сторон. Епископ Шимон твердо обещал выделить трех монахов с нужной церковной утварью и иконами. Пашка мотался по столице, что челнок, закупал фургоны с лошадьми, шатры, разные припасы и к вечеру едва шевелил языком от усталости. Мела, войдя в его положение, сильно не докучала, вплоть до последнего дня. Ночью герцог д’Лоредан сломался – во время очередной любовной схватки позорно заснул.

– Выдохся, бедный, – лицемерно вздохнула императрица, заботливо укладывая любовника рядом с собой.

К десяти часам утра у летних гвардейских казарм, находящихся на северной окраине города, выстроилась внушительная колонна – обоз из тысячи фургонов и около трех тысяч всадников. Женщин среди отбывающих не наблюдалось. Провожала экспедицию сама императрица по Пашкиной просьбе. Слишком энергозатратным получился портал-переход. Плац Базы напоминал Красную площадь своей длинной очередью – участники экспедиции получали подъемные. Пятьсот золотых монет давал Орден Хранителей и триста – герцог д’Лоредан. На краю плаца стояло два стола, за одним сидел казначей, за другим – Пашка, позади обоих стояли кожаные мешки с монетой. Воины и ремесленники, получившие такое богатство в руки, отходили в сторону и невольно задумывались о светлом будущем, строя далеко идущие планы. Процедура получения золота по спискам заняла большую часть дня. На Цебус через стационарный портал уходили утром следующего дня. Переход оказался удачным, без потерь. Выйдя из ущелья, Пашка устроил импровизированное собрание. Доведя до сведения присутствующих здешние реалии, в заключение сказал:

– Каждый год в этот день будет открываться переход на Базу, откуда вы можете попасть на родную планету Хана. Никто вас держать насильно не будет, это касается гражданских лиц. Воины обязаны отслужить на Цебусе десять лет. Но имейте в виду, здесь время течет медленнее в пять раз. Кстати, через год все получают дворянство и земельные наделы. Можете строить свои замки, но первым делом – увеличение роста населения. Кроме того, что в обязательном порядке обзаведетесь семьями, вы должны обрюхатить не менее десяти местных амазонок.

По толпе пронесся одобрительный гул.

– Предупреждаю сразу, никакого насилия, иначе виселица с конфискацией. Половина из вас останется в Северном царстве, вторая половина под предводительством герцога д’Мезьера уйдет в Южную империю. Временный лагерь разобьем в ближнем лесу. В Тронхайм выступаем завтра, оставшимся ждать меня.

Колонна, пересекая большое поле, направилась к окраине леса. «Хорошо, что угодили в лето», – подумалось Пашке, покачивающемуся в седле.

Тронхайм встретил погожим солнечным днем. Перед выступлением Чернота приказал воинам привести себя в порядок, надраить латы. Раздались лающие приказы капралов и сержантов. Спасибо Гидо, надоумил набрать сорок вояк среднего командного состава. Кстати, его Пашка прихватил с собой в Северное царство – герцогу д’Мезьеру нужно лично познакомиться с царицей Альвхейд. Ведь у него ответственная миссия – встать во главе Южной империи. Колонна широким потоком вливалась в центральные ворота столицы. Появление на улицах Тронхайма конных воинов – молодых мужчин, что называется, кровь с молоком, – вызвало панику среди местного населения и понятное томление тела и духа. Великого Отца тотчас узнали, амазонки подали на колени в хвалебном приветствии, а бойцы удивленно поднимали брови, впрочем, без глупых вопросов. Так сопровождаемые толпой и добрались до дворца царицы. Охрана из сотни амазонок, кольцом окружив Великого Отца, в знак приветствия ударила мечами о щиты и упала на одно колено. Выбежавшая царица, никого не стесняясь, зацеловала Пашку. Перед торжественным пиром Гидо выцепил Пашку в один из немногочисленных коридоров и, крутя пуговицу на его камзоле, потребовал объяснений. На что получил краткий и исчерпывающий ответ:

– Да, в интересах дела пришлось стать Великим Отцом, сам видишь, от длительного воздержания у дамочек мозги заклинило. Будем с тобой, герцог, исправлять положение.

– Ну Пашка, ну стервец, в такую половую авантюру втянул.

– Зато интересно, скучать не придется.

– Да, Великий Отец, с тобой не заскучаешь. – И Гидо невольно хохотнул.

Основная масса воинов и гражданского люда встала лагерем на окраине города. После двух дней празднества начались суровые будни. Строители при помощи вояк в короткий срок запустили два кирпичных завода. Трех рудознатцев в сопровождении десятки бойцов Пашка отправил на север, в горы, искать железную руду. Кузнецы под временными навесами бодро тюкали молотами, удивляя сноровкой местных умелиц. Не прошло и месяца, как начали вырастать стены казарм и дома ремесленников. Последние предпочитали ставить срубы, с омерзением поглядывая на скособоченные местные жилища. Через месяц, разрулив возникшие проблемы и устроив своих людей, Чернота с Гидо отправились к южной границе, где их с нетерпением ждали остальные участники экспедиции. Решив сэкономить время, Пашка соорудил портал-переход на пятьсот километров в глубь империи. Выйдя из арки портала, колонна оказалась посреди зеленой саванны с многочисленными опушками леса. Солнце припекало по-настоящему, не чета Северному царству. На третий день пути отряд разведки доложил:

– Нашли широкий мощеный тракт, ведущий на юго-запад. Местных аборигенов не замечено.

Однако у Черноты не проходило ощущение чужого взгляда в спину. Своей интуиции опер привык доверять, о чем незамедлительно поделился с Гидо, который ехал с ним бок о бок во главе колонны. Бывший наемник подтвердил такие же ощущения. Подозвав капитана Рамона Беренгера, Гидо отдал приказ – воинам надеть доспехи, гражданских на фургонах упрятать в глубь колонны.

– Быть готовыми к отражению нападения. Первыми не лезть, не поддаваться на провокации.

Встрял Пашка:

– Капитан Беренгер, на контакт с амазонками я выйду сам. Думаю, у меня найдутся весомые аргументы для агрессивных дамочек.

– Как прикажете, Ваше Сиятельство. – Капитан ударил себя кулаком в грудь и умчался, пришпорив коня, давать указания капралам.

Дорога постепенно поднималась вверх, уходя на гребень холмов. Когда передовая сотня поднялась на пологий перевал, бойцы ахнули – посреди обширного плато стояли грозные квадраты пеших амазонок. Перед ними застыли по десятку верхоконных, видимо, командиры.

– Мля, да их тут не меньше нескольких десятков тысяч! – воскликнул Гидо.

– Угу, бабья многовато собралось, – согласился Пашка. – Найдите мне белую тряпку для переговоров, поеду один.

Гидо замахал протестующе руками.

– Не спорь, друг мой, ты ведь знаешь, меня без хрена не сожрешь! – Нацепив на конец пики чью-то новую портянку, Пашка без колебаний направил лошадку в сторону армии амазонок. Остановившись между перевалом и женскими полками, спокойно ждал дальнейшего хода событий. Вскоре к нему прискакала пятерка всадниц. Гипертрофированные мышцы, мужские черты лица – все говорило о двуполых гермафродитах. Самый здоровый пролаял:

– Сдавайтесь, чужаки, и останетесь живы.

– Как вы надоели, кто бы знал, – пробурчал Пашка. – Я предлагаю другое – устроить поединок между такими, как ты, и мной. Вызываю всех сразу. Вы выиграете – мои воины сложат оружие. Я выигрываю – наш отряд беспрепятственно идет в вашу столицу. Кстати, как она называется?

– Аргос, – машинально ляпнул двуполый, ошеломленный наглостью ничтожного человечишки.

Когда до всей пятерки дошли условия поединка, они все без исключения залились истеричным хохотом. Командующий армией амазонок рявкнул:

– Ты хоть понял, что сказал, мужчинка? Таких бойцов, как я, больше двух тысяч человек!

– Не тяните время, а то подумаю, что вы испугались. – Пашка делано зевнул, прикрывая рот ладонью.

Пятерка двуполых, взбесившись, рванула галопом к полкам. Опер успокаивающе помахал рукой воинам, выстроившимся на гребне холмов. Чернота для лучшего маневра слез с лошади и ударом ножен по крупу отправил ее прочь, чем весьма смутил свой отряд. Известно, что пешему против конного не выстоять. Один Гидо оставался спокоен, он-то знал, на что способен Паша Черный, сам был свидетелем уникальных схваток. Вдали слышались звуки команд, из рядов полков выходили пешие сотники и конные тысячники. Вскоре двуполые упорядоченной толпой выстроились перед Пашкой.

– Молись своим богам, чужеземец, сейчас ты умрешь, – прорычало двуполое создание, вытаскивая меч из ножен.

Глава четвертая

Наиболее упертые скептики ожидают слов: «началась жестокая сеча (или битва)», ан нет. Было побоище, вернее, резня.

Чернота, перейдя на другой скоростной режим, исчез. Пока главный урод удивленно хлопал глазами, ища противника, его голова, срубленная мечом, скатилась под ноги коня. Для Павла остальные двуполые представляли собой неподвижные фигуры. Вжик – острие меча перерубает гортань, вжик – следующую. Конных двуполых Пашка сдергивал за ногу и добивал на земле. Спустя пять минут все было кончено – две тысячи одиннадцать трупов гермафродитов валялись в траве. Когда опер возник из ниоткуда, обтирая меч пучком травы, выдохнули воздух не только воины-мужчины, но и полки амазонок. Одни радостно, другие возмущенно – среди воительниц нашлось несколько десятков отмороженных на голову. Они с визгом и негодующими криками бросились к месту бесславного конца своих командиров. Достать наглеца, распластать его мечами на тонкие ломти. Павел лишь раздраженно передернул плечами – перевоспитывать дураков, вернее, дур, – зряшное дело. Он нанес по визжащей ораве всего один гравитационный удар, и то вполсилы. Чваканье, хруст костей, легкое сотрясение почвы – и обширное кровавое пятно с кучками тряпья, вот все, что осталось от придурочных амазонок. От страшной картины замутило не только бойцов с Ханы, бабские полки, потеряв строй, блевали. Дав время южанкам прийти в себя, опер коротеньким телепортом скакнул вперед – начиналось действо по обработке мозгов местных аборигенок. Находясь в пяти метрах от бойцов женского пола, Чернота первым делом отметил – в большинстве своем девушки симпатичны и много просто красавиц, в отличие от Северного царства. Одеяния амазонок – короткая туника с кожаным колетом и сандалии с ремешками на лодыжке – позволяли оценить девичьи фигуры по достоинству. Брюнетистые, черноглазые, покрытые ровным золотистым загаром, с задорно торчащей грудью – есть где разгуляться мужикам из отряда.

– Ну и для меня работенка найдется, – хмыкнул Пашка.

Амазонки верно оценили мужской взгляд чужеземца – приосанились, заприхорашивались, а дальше произошло событие, которого никто не ожидал. Оно вошло в легенды Южной империи. Чужеземец вдруг бесшумно взмыл в воздух, и над его головой появился сияющий нимб. Усиленный магией Пашкин голос с десятиметровой высоты разносился по всей равнине:

– Дочери мои, запомните этот день! Я Великий Отец, пришел к вам, чтобы спасти ваш народ от вымирания и наставить его на путь истинный.

В конце его блестящей и убедительной речи на колени рухнули не только бабские полки, но и отряд с Ханы. Один лишь Гидо оставался в седле, стараясь за невозмутимой физиономией скрыть свое смятение чувств.

– Ну, Паша, друг называется, хоть бы предупреждал. Но каков стервец. – В этот момент Гидо поверил – экспедиция на Цебусе пройдет удачно.

Закончив речь, Пашка плавно опустился на траву, не убирая, впрочем, иллюзорного нимба.

– Итак, девушки, вот этот полк пойдет с нами в столицу, остальные останутся на месте постоянной дислокации.

Триста километров до Аргоса преодолели одним переходом портала. Несколько километров до города девичий полк лихо промаршировал по широкому мощенному плитами тракту. Сзади двигался отряд иномирян. Живописный пейзаж открывался по обе стороны дороги – обихоженные фруктовые сады, возделанные поля и террасы виноградников разбавлялись белеющими поместьями, утопающими в зелени. Попав в город, мужчины завертели головами, обсуждая постройки. Здания и храмы из белого камня смотрелись недурственно, уровень зодчества повыше, чем в Северном царстве. Довольно чистые мощеные улицы, прилично одетые гражданки, снующие взад-вперед. Вот только местных мужичков не видать. Так они все гамузом и приперлись к дворцу императрицы. Здание добротное, с десятками несущих колонн, перед дворцом – цветочные клумбы с тенистыми аллеями и скульптурами. Стражницы с короткими обнаженными мечами пытались преградить им дорогу, но потерпели фиаско. Ментальный посыл Черноты – и те безмолвно отступили. К императрице отправились вдвоем – Пашка и Гидо. Сопровождавшая друзей сотница Кора сообщила, что императрицу зовут Елена, она у власти третий год. Красавица, но со стервозным характером. Что сказать о дворце? Строение довольно примитивное, правда, сами помещения поширше, чем на Севере, и потолки повыше. На всех углах и переходах стояла парная стража. Перед тем как зайти в тронный зал, опер надел на шею Гидо магический активированный медальон, на всякий случай. За себя особо не беспокоился – магия на него не действовала. Зал ничем особо не поражал, пустоватое помещение в двести квадратных метров. Из мебели – один золоченый трон с высокой спинкой, на котором восседала надменная императрица Елена, закутанная в какую-то хламиду со шкурой леопарда через плечо.

«Красивая сучка», – отстраненно заметил Павел. Основное внимание он уделил толпе гориллообразных стражниц и жриц, сгрудившихся у трона. Оставив Кору у порога, они с Гидо бесцеремонно протопали через весь зал и остановились метрах в семи от императрицы. У той от наглости чужеземцев свело скулы, сил хватило лишь на жест скипетром вниз. Начальница телохранительниц зарычала:

– На колени, ничтожные черви, перед властительницей Южной империи.

Нагло улыбаясь, Гидо бросил:

– Ты, крыса, видно, рамсы попутала. Я герцог Гидо Корте д’Мезьер, а рядом со мной – Великий Отец, герцог Паша Черный д’Лоредан. Это вы должны пасть на колени и целовать следы его ног.

Речь Гидо и действия во дворце были заранее отрепетированы. Пашка сознательно провоцировал императрицу и ее окружение. У императрицы Елены наконец прорезался голос, она завизжала на весь дворец:

– Уничтожить наглецов немедленно!

В тот же миг со стороны жриц и телохранительниц последовала мощная атака. Увы, без результата. Здоровенные мужики лишь нахально улыбались. Раздался треск – обезумевшая Елена сломала скипетр пополам. Великий Отец, укоризненно покачав головой, небрежно махнул рукой – энергоудар разметал двуполых по стенам. Они замерли на мраморном полу изломанными куклами. Императрица от ужасного зрелища потеряла сознание.

– Гидо, займись девушкой. Кора, за мной. – И опер понесся по дворцу.

Так как стража состояла исключительно из двуполых (просветила амазонка), Павел убивал всех без сожаления. На вопрос ошеломленной девушки, зачем он это делает, опер ответил:

– Они лишнее звено в вашем обществе.

Помотаться по коридорам и переходам пришлось довольно долго – общее количество стражи составляло около трехсот человек. Выйдя из дворцовых покоев, Пашка направился в казармы стражи, где добил ментальной атакой остальных гермафродитов. Усевшись на ступеньки крыльца, опер устало смахнул пот со лба.

– Кора, кликни, пожалуйста, нашего капитана Беренгера.

Девушка рванула с низкого старта к воротам без лишних вопросов. Объявившемуся вскоре офицеру Пашка приказал:

– Капитан, на охрану дворца отрядите сто бойцов, это для них в ближайшее время основное место службы. Старшим назначьте капрала Желогу. Кора, сделаешь то же самое – сотню воительниц из твоего полка сюда. Выполнять!

Спустя полчаса за легким перекусом Пашка с Гидо вправляли мозги императрице Елене. Собственно, этим занимался непосредственно опер, а Гидо лишь поддакивал в нужных местах, хмурил брови, словом, ассистировал согласно ранним договоренностям. Павлу, естественно, пришлось продемонстрировать несколько магических штучек, вплоть до левитации и сверкающего нимба над головой согласно статусу Великого Отца. После чего прекрасная Елена спеклась и стала ярой сторонницей его идей возрождения империи амазонок. Отряд, расположившийся лагерем на окраине столицы согласно плану, с утра разбившись на группы по двести воинов, занял все четыре выхода из города. Местных двуполых стражниц перебили из арбалетов. К двенадцати часам дня на главной площади собралась значительная часть населения Аргоса. Первой выступила сама императрица, поздравив амазонок с появлением Великого Отца, подчеркнув, что верховная власть целиком поддерживает его начинания и действия. Пашка, магически усилив голос, толкнул яркую и смелую речь, затем, поднявшись над трибуной метра на три, заклеймил нехорошими словами двуполых, нагло обвинив их во всех грехах и упадке Южной империи. За четыре дня Аргос очистился от гермафродитов. А куда им деться из запертого города, тем более двуполых легко вычислить – они по жизни шли в армию или в жрицы. Работать гермафродиты не умели и не хотели. Опять же внешние признаки, эти уроды отличались высоким ростом и массивной фигурой. В дальнейшем с карательной миссией Пашка посетил остальные семь городов Южной империи – Кносс, Милету, Самос, Стагир, Трезен, Пилос и Фест. После наведения относительного порядка опер озадачился вопросом, а где, собственно, мужское население страны. Как выяснилось, всех мужичков загнали в карьеры на добычу мрамора и на три золотых прииска, за исключением ничтожного количества, выбранного амазонками для любовных утех. Вернувшись в Аргос, Пашка с удовлетворением отметил изменения императрицы в лучшую сторону – куда девалась стервозная и надменная фурия. Вот что значит мужская ласка и внимание. Елена буквально сдувала пылинки с Гидо, дело шло к свадьбе. Павел искренне радовался за друга. Стиснув зубы, он взялся за основную миссию – оплодотворение местных красавиц. Мужской отряд Ханы трудился не покладая… этого самого. Воины за месяц вымотались до предела. Пришлось вмешаться Великому Отцу – установил для бойцов щадящий график. Рядом со столицей незаметно вырос поселок, сонная жизнь страны закончилась – началось бурное строительство, создавались ремесленные гильдии. Мужчины отряда женились, причем многие заимели по три-четыре жены. Так как Аргос являлся портовым городом, то корабелы, прибывшие в составе отряда, возвели верфь и принялись за строительство морских судов. Местное население ходило с открытыми ртами и выпученными глазами – чужеземцы поразили их своими знаниями и умениями создавать неизвестные доселе вещи. Месяцем позже герцог Гидо Корте д’Мезьер официально женился на Елене. Тотчас же он был коронован и приведен к присяге. Чернота, считая свою миссию выполненной, распрощался с молодыми и смылся через портал к точке перехода, к ущелью на границе Северного царства. Трахательно-осеменительная эпопея закончилась, и он с легким сердцем покинул Цебус с его ненасытными амазонками. Особенно жалко было Кору, так убивалась девочка, видимо, чувствовала, что любимого Великого Отца больше никогда не увидит.

* * *

Появившись на Базе Ордена, Чернота, не откладывая на потом, поперся к Архангелову доложить о завершении операции на планете Цебус. В кабинете начальника, кроме Главы Хранителей, присутствовал и старый Мозес, что неудивительно. Пашку встревожила не столько Мела, сидевшая за столом, сколько мрачные лица собравшихся. Спинным мозгом почувствовав грядущие неприятности, спросил:

– Что случилось?

– Пашенька, наших ребят похитили, – тяжело уронила Мела.

У опера потемнело в глазах от ярости. Плюхнувшись в кресло, выдавил:

– Рассказывайте!

Слово взял Архангелов:

– Твоих сыновей, Павел, выкрали три дня назад, а узнали мы об этом позавчера от госпожи Мелы. Она прибыла в гости на Землю-1, опоздала буквально на день. Наш куратор на твоей планете Высший маг Корнелиус считает, что сработали спецслужбы. Он встретился с директором ФАБ[2], тот категорически отрекся от похищения. Корнелиус проверил его на ментальном уровне – безопасник не врал, но появилась маленькая зацепка. Недавно было создано Управление «С», подчиняющееся непосредственно президенту. Управление занимается необъяснимыми явлениями, колдунами, суперэкстрасенсами и прочей галиматьей. Словом, пытается выявить паранормов и поставить их на служение безопасности. Командует этим балаганом генерал И., человек ума недалекого, но хитрый и с большими связями.

– Координаты генерала есть?

– Нашли, Пашенька, а как же. Одна незадача – управление со своей базой, лабораториями находится в закрытой зоне Подмосковья. Зона охраняется на правительственном уровне, подходы весьма сложные. Паша, Орден поможет тебе всей своей мощью и силой. – Архангелов достал из стола большой конверт. –  Держи, здесь фотографии объекта, снимки сделаны со спутника. Сегодня с женой подумайте, проанализируйте ситуацию, а завтра озвучишь свои пожелания. Мы поможем тебе, чем сможем.

– Генералу И. и всем его подчиненным стоит писать заранее некрологи, – рыкнул Пашка. – Иначе могут не успеть. Пойдем, дорогая. – Опер подхватил жену под локоток, и они удалились с глаз долой от начальства.

Только в коттедже понял, что Мела находится в ступоре и это дело следует ликвидировать немедля. Бегом в продовольственную лавку и обратно. После второго стакана водки жена пришла в себя, закашлялась и принялась костерить ненаглядного муженька на чем свет стоит:

– Поишь императрицу какой-то гадостью, совсем совесть потерял. Вино хорошее есть?

– Для Вашего Величества всегда-с найдем-с, – залебезил Чернота. – Слава богу, у моей красавицы отходняк пошел.

Выпив бутылку крепленого винца, Мела затащила его в кровать. На его слабое сопротивление шикнула:

– Молчи лучше, шляется незнамо где около года. Иди ко мне по-хорошему!

Делать нечего, пришлось идти и сдаваться на милость победительницы. Благо жесткий регламент да и обстоятельства форс-мажорные. Мела отпустила Пашку через полтора бурных часа.

– Погоди, дорогой, тебя еще Беата дожидается, – мстительно заметила гражданская жена, глядя на обессилевшего опера.

Придя в себя – контрастный душ плюс чашечка кофе, – супруги устроили военный совет. Внимательно рассматривая фотографии, Пашка недовольно бурчал:

– База безопасников – одна видимость, наверняка зарылись под землю.

– Надо у твоего Архангелова попросить побольше бойцов, – заметила Мела.

Опер слегка возмутился:

– Сами справимся, чай, не убогие.

Тоном строгой воспитательницы детского сада красавица пояснила:

– Люди нужны для оцепления периметра, чтобы ни один гад не ушел.

Пашка примиряюще поднял руки:

– Ты, как всегда, права, дорогая.

Посидев над фото с полчаса, он занялся составлением рапорта по финальной части операции на Цебусе, а Мела – отбором снаряжения для предстоящего освобождения заложников. Глава Ордена без разговоров выделил три десятка мечников и двух Высших магов – знакомого Симона и куратора сектора Корнелиуса. Весь день ушел на сборы, уточнялись последние детали. Кроме штурмовых винтовок из арсенала Создателей, опера имели магические амулеты, и не по одному. Комбинезоны «Хамелеон», делающие бойцов невидимыми, были у каждого. Поздним вечером штурмовая группа ушла через стационарный портал на Землю-1. База безопасников находилась в тридцати километрах от Зеленогорска. Через час базу окружили со всех сторон. Первыми начинали Пашка с Мелой. Жилой дом руководства представлял собой небольшой особняк с собственной охраной. Сведения Хранители добыли от украденного часового с вышки, предварительно убрав его напарника. Проникнув в особняк порталом, тенями поднялись на второй этаж. Из кабинета пробивался неяркий свет.

– Трудоголик долбаный, – прошептал Чернота. – Небось, коварные планы измышляет.

Мела чувствительно саданула его в бок локтем, опер виновато заткнулся.

– По счету три. – Пашка принялся выкидывать пальцы из сжатого кулака. –  Раз, два, три, пошли!

Генерал И. сосредоточенно «работал» – раскидывал пасьянс. В самый ответственный момент его грубо прервали. Почувствовав мощный удар по затылку, хозяин кабинета отключился, растекшись по креслу.

– Смотри, что он на себя нацепил! Зачем?

– Это, Мела, его защита от ментальной атаки.

– Глупость какая, – фыркнула императрица, сдергивая серебряную сеточку с головы генерала.

Допрос нехорошего дяди длился ровно тридцать три минуты. За это время генерала И. четырежды обливали холодной водой, и он лишился одного уха, а также пальцев правой руки из-за вранья и симуляции потери памяти. Добыв нужные сведения, Мела хладнокровно перерезала генералу горло. Забрав из сейфа документацию, парочка отправилась к следующему фигуранту – полковнику Булееву, непосредственному организатору похищения ребят. Выудив из его памяти местонахождение сыновей, Мела жестоко с ним расправилась – изрубила мечом на куски. Причем начала с конечностей, заклеив предварительно скотчем Булееву рот. Дальше пошла бойня – супруги уничтожили весь офицерский состав холодным оружием. Ученых Мела кромсала с особым ожесточением, Пашке даже пришлось утихомирить разбушевавшуюся красавицу. Он добил оставшихся семерых яйцеголовых из пистолета с глушителем.

Ваню с Андрюшкой они нашли в подвальном помещении лаборатории. Ребята сидели порознь в экранированных свинцом камерах. Кроме них, освободили еще трех узников – молодых мужчину с женщиной и замурзанную девочку лет семи. Выйдя через портал за периметр, связались по амулету связи с Симоном, после чего захлопали «шавки»[3]– оперативники зачищали первое кольцо охраны. Через двадцать минут Симон сообщил, что три полосы отчуждения базы свободны. Мела одна поднялась на караульную вышку, с нее и уничтожила базу безопасников пространственным коллапсом. На месте Управления «С» остался огромный котлован диаметром в километр и такой же глубины. Освобожденных мужчину и женщину Высшие маги через порталы отправили домой, а девчушку, оказавшуюся сиротой, Павел с Мелой забрали с собой на Базу Ордена.

В коттедже братцам пришлось пережить порку ремнем от разъяренной Мелы, что явилось для них настоящим шоком. Пашка, отобрав ремень у жены, успокаивал плачущую троицу. Мела ревела в три ручья почище пацанов.

– Хватит слезы лить, парни, рассказывайте, на чем вас подловили и кто настучал безопасникам?

Ребята поведали, что сдал их, видимо, сосед по даче напротив. Ваня обрушился с упреками на Андрея:

– Лодырь, нет, чтобы яблоко палкой сбить, он за ним поднялся.

Павел слегка затупил:

– Ну залез на дерево, в чем криминал?

– Папа, он в воздух поднялся, лева… левут…

– Левитировал, что ли?

– Ага.

Андрей взъерепенился:

– У-у, Ванечка, гад такой. А кто на шухере ворон ловил? Вот сосед и подсмотрел!

– Хватит ссориться, оба хороши. Вот вам мое решение – год жить и учиться будете на Хане.

Тут же последовал возмущенный вопль:

– А деда с бабой?

– Они станут вас навещать, приезжать в гости. Кстати, где наша кнопка? – Чернота оглянулся, не видать девчушки в зале. Минут через пять обнаружил сироту в зале, спрятавшуюся за дальним креслом. Девочка, обхватив голову руками, дрожа, повторяла одну и ту же фразу:

– Не бейте меня, тетенька, пожалуйста!

У Пашки поперек горла встал тугой комок. Вытащив малышку, усадил ее на диван, успокаивая:

– Не бойся, тебя никто не обидит.

Подскочив к Меле, затряс ее за плечи:

– Не смей больше пугать детей!

У женщины клацнули зубы. Поставив супругу на место, уставился на нее гневным взглядом. Мела, по-восточному сложив ладошки перед грудью, вдруг поклонилась:

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, – после чего зазывно облизнула язычком свои губы.

Пашка, не ведясь на секс-позывы, состроил спесивую морду, подбоченился и, выставив левую ногу вперед, нахально заявил:

– Да, я главный командир!

Ребятня с Мелой полегли со смеху.

– Кнопка, давай знакомиться. Я Павел Чернов, моя жена Мела, а эти оболтусы – наши сыновья Ваня и Андрей.

– Маша, – еле слышно прошептала девочка.

– Машенька, какое красивое имя. Хочешь быть герцогиней и жить в красивом замке?

– Хочу, а герцогиня – это принцесса такая?

– Ага, что-то вроде того. Я тебе буду папой, а моя другая жена Беата – мамой. Тебя больше никто не обидит. Еще у тебя есть младшая сестренка Лиана, ей пять лет. Согласна?

– Да. – И девочка доверчиво вложила свою маленькую ладошку в руку Павла.

Когда Маша глянула ему в глаза, до опера дошло – его сканируют.

– Ох, ешкин кот, да Кнопка – мощный менталист. Так, девушки, идите в баню, а мы следом.

Отпарившись и отмывшись, не спеша поужинали. Уложив детей спать, сами упали на широкую кровать.

– Паша, представляешь, эти скоты били девочку. У нее вся спина синяя.

– Значит, заслуженно сдохли как собаки.

– Да, Пашенька, может, я заберу Машеньку во дворец?

– Ни в коем случае, у тебя ветер в одном месте, пусть Беата воспитывает.

– Не будь врединой, герцог.

– Нет, я сказал. Кто главный командир, забыла?

– Все, молчу, молчу. Иди ко мне, ненасытный.

– Ох и ж е-мое…

* * *

Отправив через стационарный портал Мелу с ребятами в Тарагон, опер отправился на доклад к начальству. В кабинете, кроме Главы Ордена и Мозеса, находился Высший маг Корнелиус. Отдав рапорт по Цебусу, Пашка поинтересовался дальнейшими планами куратора сектора.

– Думаю наведаться к высшему руководству.

– С последним предупреждением?

– Угу, с ним самым, – угрюмо подтвердил Корнелиус.

Архангелов встрепенулся:

– Надеюсь, подобные проколы у вас, господин Корнелиус, не повторятся?

– Так точно, не повторятся. – И Корнелиус поспешил к выходу.

– Господин маг, подождите меня немного в приемной, – попросил опер.

Куратор молча кивнул и исчез за дверью.

– Граждане начальники, считайте, что с этого дня я в отпуске. – Пашка положил заявление перед Архангеловым.

Тот, мельком прочитав, подписал.

– Где отдыхать собрался, Паша? – спросил Мозес.

– Не скажу из вредности, а то опять выдернете на какую-нибудь ну очень срочную операцию. Увидимся через год. – И, помахав начальникам ручкой, выскочил в приемную. Подхватив Корнелиуса, потащил за собой. –  Делаем ноги на Землю, пока они не опомнились. – Пашка опасливо кивнул в сторону кабинета. – Встречаемся через двадцать минут у портала, мне кое-какое барахлишко прихватить нужно.

– Договорились, Павел.

* * *

Кабинет Главы Ордена Хранителей Равновесия полчаса спустя. Архангелов, выслушав сообщение по амулету связи, повернулся к учителю:

– Как мы и предполагали, Паша рванул домой, видимо, там начнет проводить отпуск.

– Для него это лучший вариант отдохнуть от амазонок Цебуса, а также от жен, больно горячие бабочки, – заметил Мозес.

– Избави нас Единый от чрезмерного женского внимания. – Архангелов суеверно сплюнул через левое плечо.

Мозес, похихикав, вдруг серьезно заявил:

– А ведь мы, Петр, невольно Чернову свинью подложили. Тебе не кажется?

– А что было делать, – набычился Архангелов, – обстоятельства такие. Сам знаешь, на Цебусе по непонятным причинам магия слабо действует, а Паша уникум. Его сила имеет другие источники, да он сам по себе источник.

– Да уж, да уж, – покивал головой Мозес. – Кстати, Петр, – голос старого мага сделался слаще меда, – его жену императрицу Мелу помнишь? По-моему, она похлеще Паши будет. Га-га-га.

– Ну сколько можно подкалывать, Учитель?

– Столько, сколько нужно, ишь ты, архимаг, твою мать. Гордыни в тебе много, Петр, грех это. И морду не криви, за своим самолюбованием прошляпил важные вещи, а это прямой урон Ордену.

– Это что, намек на Швейцарию и США?

– Какой, на хрен, намек, я тебе говорю открытым текстом. Коллайдер ликвидировали в последний момент. Потомки звероящеров шуровали на Земле-1 с незапамятных времен несколько тысяч лет, а кураторы и ухом не вели.

– Прежде чем меня обвинять, посмотри на себя, – окрысился Глава Ордена. – Последние шестьсот лет именно ты стоял у руля.

– Да, – не смущаясь, согласился Мозес, – доля моей вины есть, но, заметь, в мою бытность этот сектор мало доставлял неприятностей. Каждый человек или маг должен быть на своем месте – кадры решают все.

– Хочешь сказать, что Корнелиус не тянет?

– Ты, Петр, стал в последнее время тугодумом. О чем я целый час талдычу? Твой однокашник Корнелиус завалил работу. И могу поспорить на ящик коньяка, что в отпуске Павел наткнется на новые факты дестабилизации.

– Откуда такая уверенность?

– А то не знаешь, у него же талант на ровном месте находить приключения на свою задницу.

– Если это произойдет, то Корнелиус поменяет место службы, – вздохнул Архангелов. Посмотрев на часы, оживился: – Время обеденное. Приглашаю к себе, продегустируем вино с Цебуса – Павел презентовал два кувшина.

Мозес не возражал, и через мгновение кабинет опустел – начальники ушли бытовым порталом.

* * *

Маг с опером вышли из ноль-перехода в небольшом леске, рядом с автобаном. Здесь стояло раннее лето, запах трав перебивался выхлопными газами снующих автомобилей.

– Где это мы? – спросил чихающий Павел.

– Рядом с Мытищами. Со мной в столицу или?..

– Чего я там забыл, у меня отпуск, Корнелиус. Сейчас на родину, а потом подумаю, где пузо греть.

– Солидно подготовился, подарки тащишь? – маг кивнул на кофр и большую спортивную сумку.

– Угадал. – Пашка широко улыбнулся.

– Тогда спокойного отдыха. – И Корнелиус шагнул в образовавшийся портал. Следом наладился и Чернота.

Родная дача встретила пустотой и запущенностью. Пристроив багаж в уголок зала, Паша принялся за капитальную уборку, затратив на нее полдня. Усевшись на веранде, попил чаю, внимательно поглядывая через аллею. Сосед – рыжий пузатый мужик с недельной щетиной – появился лишь под вечер. Опер не стал откладывать «радостную» встречу и поспешил нанести визит. Рыжий стукач успел оприходовать стакан водки и сейчас с наслаждением хрустел соленым огурцом. При появлении Павла сбледнул с лица, маленькие глазки воровато забегали. Для Черноты не составило труда за несколько секунд просканировать память иуды. Олег Иванович, так звали соседа, стучал всю сознательную жизнь. Сначала в школе, потом в колледже, армии и на производстве. Натура у него такая, мерзопакостная. Неоднократно подвергался избиениям со стороны потерпевших, но своего поганого «хобби» не бросал. Но, как говорится, сколько веревочке ни виться, а конец всегда будет. Взяв клиента под полное ментальное управление, Чернота приказал писать предсмертную записку. Олег Иванович, стеная и охая, накорябал безграмотное письмо и застыл в ожидании, преданно глядя на Пашку.

– Допьешь бутылку, затем повесишься. Прощай, сволочь.

Опер в сумерках покинул дачу, чтобы через мгновение очутиться на подворье родительского особняка.

Что же, первый пункт программы пребывания на Земле выполнен.

Успокоил волновавшихся отца с матерью:

– С мальчишками все в порядке, вам привет от Мелы!

За ужином больше отмалчивался, на вопросы отвечал невнятно. В конце концов оставили в покое, видя, что сын сильно не в духе.

* * *

Опер шел по деловому кварталу Берна, выискивая глазами банк CreditSwisse[4], небрежно помахивая серебристым кофром внушительных размеров. Благодаря примененной антигравитации вес двенадцати золотых брусков по двенадцать килограммов снизился до смешной цифры в полкило. Пашка тащил золото в Швейцарию по одной простой причине – обеспечение будущего своей приемной дочери Маши. Он не то чтобы не доверял Госбанку Родины, но здраво считал – капиталы нельзя хранить в одном месте. Добравшись наконец до нужного финансового учреждения, потратил целую минуту на преодоление препоны в виде двух охранников. Дресс-код и фейсконтроль, видишь ли, не соответствуют. Кроссовки, белые джинсы-докии, летняя рубаха-распашонка – нормальный прикид, он не на дипломатический прием собрался. В общем, вырубил придурков легким ментальным ударом и, перешагнув через тела охранников, спокойно отправился в глубь банка. «Швейцарский кредит» достойно пережил смутные времена финансового кризиса, поскольку не был особо привязан к рухнувшему доллару. Клиенту со стабильной валютой – золотом – везде рады. Павла напоили хорошим кофе с малюсенькой булочкой и с повышенным вниманием отнеслись ко всем его пожеланиям. Вся процедура – оценка экспертом, составление документов, помещение брусков в ячейку и выдача стальной бирки с кодом-паролем и платиновой карты – заняла два часа. Швейцарские гномы, обаятельно улыбаясь, просили заходить еще.

После скучной, но нужной финансовой операции зверски хотелось есть, и опер зашел в первый попавшийся ресторан. Благо прихватил из дома пачку евриков. Из ресторации выскочил спустя час полуголодный и злой.

– Гребаная Европа, за такие мизерные порции с прозрачными ломтиками невкусного хлеба они сами должны платить клиентам!

Одно грело душу – Маша на первое время обеспечена. Оно, конечно, четырнадцать миллионов евро не ахти какая сумма, но начало положено. Сыновей и младшенькую Лиану Пашка обеспечил, а вот с приемной дочерью надо подумать. Хотя что думать, вон Мозес неоднократно намекал положить золотишко в банк Ордена, дескать, даже проценты небольшие будут капать. Действительно, чего у него без движения тридцать тонн в подвале коттеджа лежит. Забравшись в малолюдный городской парк, Чернота порталом ушел домой, в Россию.

* * *

В отчем доме Павел выдержал три дня, затем сбежал на Байкал. От душевного раздрая хотелось волком выть, потому сделался угрюм и молчалив, не хотелось грубить родителям. Чернота понимал – наступил отходняк от Цебуса и вызволения сыновей из лап безопасников. Слишком много кровушки пролил опер, и неважно, что был в своем праве. Необходимость резкой смены обстановки напрашивалась сама собой – нервишки стали пошаливать, а опер-мечник Ордена такую слабость допустить не мог. Подготовился на скорую руку – снастей рыбацких прикупил да припасу съестного в виде салями и нескольких бутылок коньяка. Остальное туристическое снаряжение решил приобрести в Иркутске. В спортивной сумке уместилась штурмовая винтовка «ШВ-5М» с тремя магазинами и сотней патронов в жесткой коробке из неизвестного материала, молекулярный кинжал с тридцатисантиметровым лезвием и пистолет «Кобра» в кобуре с двумя запасными магазинами. Меч опер брать не стал, слишком громоздкий – не воевать собрался, в отпуск. Вообще-то нормальные люди с легким стрелковым оружием отдыхать не едут, но тут другой случай. По инструкции любой член Ордена Хранителей, находящийся вне Базы, обязан иметь при себе оружие и магический защитный амулет. Нехитрое правило вдолбили каждому с курсантских времен намертво, причем на всю жизнь. В свое время Орден потерял несколько Хранителей именно по этой причине – магия не панацея. Нарушителя инструкции ждали суровые карательные меры, вплоть до магического развоплощения, которое редко кто переживал. Поверх огнестрела и кинжала Павел уложил аккуратно свернутый комбез «Хамелеон» – древняя разработка сгинувших Создателей. Облегчив вес багажа нехитрым магическим заклинанием, опер на вызванном такси отправился в аэропорт. В карманах ветровки лежали авиабилеты в оба конца, паспорт и три банковские упаковки по сто тысяч рублей каждая. Ну и естественно, офицерское удостоверение ФАБ. Опер сознательно летел самолетом до Иркутска – хотелось почувствовать себя обычным человеком, да и устал от порталов, которые, кстати, жрут чудовищное количество энергии.

Аэропорт встретил шумной многоголосицей – настала пора отпусков. Вскоре объявили регистрацию пассажиров, после нее – проход через рамку металлодетектора. Спортивную сумку с оружием пришлось сделать невидимой на подходе к зданию аэропорта. Весь перелет пришлось удерживать самолет в воздухе – периодически глохли моторы. В Иркутск прибыли вечером, и потому, поужинав в ресторане, переночевал здесь же, в аэрофлотовской гостинице. С утра, купив в киоске карту области, Павел отправился в центр города. Багаж сдал в автоматическую камеру хранения, не забыв поставить на нее магическое охранное заклятие. Ему требовалось некоторое туристическое снаряжение – палатка, керогаз, котелок с треногой, пластиковая посуда и топорик. Магазин «Туротдых» предоставил полный набор товаров и даже сверх того. К обеду Чернота уже мчался по автобану на фирменном автобусе «Мерседес» в сторону городка Манзурка. Покумекав над картой, хотел от точки прибытия уйти порталом на берег Байкала, скрыться подальше от докучливых людей, а главное – от начальства Ордена. Хотя, если здраво прикинуть, захотят – и на дне Мариинской впадины отыщут благодаря метке Хранителей на груди. Организм упрямо хотел остаться в одиночестве, желая отдохнуть от всего – от семьи, от службы и вообще от цивилизации. Павел, посматривая на мелькающую мимо окна автобуса живописную природу, предвкушал полноценный отдых. Никто с утра не дергает, никуда не нужно бежать и бороться за справедливость. Лафа. «Буду лежать на песочке, загорать, купаться, попивать коньячок, и пошло оно все лесом», – думал он.

К вечеру «Мерседес» мягко затормозил у местного автовокзала. Выскочив из автобуса, Чернов не стал тратить время на осмотр деревянного зодчества старого городка, а припустил в ближайший продуктовый магазин. Затарившись пятью хлебными караваями, сгущенкой, солью и большой коробкой зеленого чая, утрамбовал рюкзак. В наступивших сумерках он выбрался на окраину Манзурки. Лишь только деревья заслонили его от случайных прохожих, сориентировался по карте и, встав лицом к юго-востоку, сделал первый микропортал, затем – второй. Масштаб карты не подвел – перед ним, метрах в двадцати, Байкал. Отойдя подальше от берега, при лунном свете поставил палатку и, развернув туристический коврик, купленный в Иркутске, брякнулся в одежде, лишь скинул берцы-хамелеоны. Сумку – под голову, охранное заклинание – вокруг палатки, и Пашка заснул безмятежным сном с радостным и легким ощущением отпускника.

* * *

Под утро ему приснился замок – семья в полном составе пила чай на летней террасе. Мела с Беатой оживленно щебетали, сыновья чинно дули в блюдца, остужая горячий напиток. Вдруг звонко запела труба, объявляя тревогу. Замок исчез. Чернота, не размыкая глаз, пошарил рукой у изголовья в поисках меча. Пусто. Вскочил, с треском распахнул молнию замка и выскочил наружу. Ошарашенно повертел головой, щурясь от яркого солнца, перед ним простиралась безбрежная гладь озера.

– Тьфу ты, чего только во сне не привидится!

Справа опять послышалось отрывистое тутуканье горна, перемежающееся шипением и хрипом. Опер повернулся, от увиденной картины стало нехорошо.

– Ну елы-палы, отдохнул, называется, отшельником.

Метрах в пятнадцати в беспорядке стояло несколько разноцветных палаток туристов. Движения не наблюдалось, лишь какой-то придурок в тельняшке без рукавов, стоя на пеньке, пытался изобразить из себя горниста. Получалось плохо. Подойдя поближе, опер уселся на подвернувшуюся деревяшку. Босые ступни приятно грела речная галька, горячая от яркого солнца.

– Земеля, а ты потутукай без горна, меньше напряга и сил потратишь, – посоветовал Пашка.

Бородатый турист в тельняшке оставил свое «музицирование» и присел на пеньке.

– Извините, если вас потревожил, но предателей Родины приходится будить.

– За что вы так своих товарищей? – удивился опер.

– Предатели и есть.

Пашка с интересом уставился на бородатенького, а тот, не смущаясь позорного клейма, поведал историю падения дружного коллектива.

– Видите ли, в чем дело, меня, кстати, Семен зовут, – и протянул руку. – Так вот, мы из Красноярска, на «Тяжмаше» работаем. Лет десять вместе отдыхаем дикарями. Наш край – одно из красивейших мест России – реки, горы, тайга – это надо видеть. Ну а Енисей – вообще отдельная песня. Несколько лет шло хорошо, пока я два года назад не приехал в Иркутск в командировку. Увидел Байкал и влюбился в здешнюю природу. Тем же летом сбил с панталыку ребят, и вот третье лето мы здесь.

– Семен, у вас, кажется, слишком завышена планка самокритики. Слово «предательство» в данной ситуации неуместно.

– Вы правда так думаете? – с надеждой спросил Семен.

– Правда, правда. Скажите, а вы с товарищами надолго у озера обосновались?

– Наверное, с неделю, потом на юг двинем, – простодушно поведал бородатенький. – Омуль тут хорошо идет.

– М-да, придется сваливать, – пробормотал Пашка.

– Вы, видимо, ищете уединения, так сказать, отдохнуть от толпы? Берег большой, – мотнул головой Семен в сторону Байкала. Затем немного подумал, добавил: – Только в сторону Манзурки не идите.

– Почему?

– Дак люди пропадают. То геологи, то туристы в районе речки Якшал.

– И что, не нашли до сих пор?

– Да где там. – Бородатый вяло махнул рукой. – Вертолет с полмесяца шастал, а толку ноль. В тутошней тайге при желании армию можно спрятать.

Слабенький звоночек тревоги тренькнул где-то вдалеке и замолк. Чернота привык доверять своему верхнему чутью, потому внутренне ощетинился и даже покрутил головой. Нет, тишь да гладь – солнышко ясное, мелкие волны с тихим шелестом плещут о берег. Красноярцы – молодые парни и девчонки – стали вылезать из палаток, позевывая и потирая глаза. Вскоре народ подтянулся к кострищу на легкий завтрак, пригласили и Павла. Он из вежливости посидел немного, выпив кружку терпкого сладкого чая, не реагируя на зазывные взгляды симпатичных туристочек.

– Оставайся с нами, паря, – толкал его в бок Семен. – Гляди, какой цветник, что ты, как бирюк, один в тайге бродить будешь.

На опера хлынули некстати воспоминания о Цебусе, аж передернулся.

– Сеня, цветники хороши в меру, – пробормотал он вполголоса. – Ладно, ребята, спасибо за все, мне пора!

Красноярцы с искренним сожалением, а особенно девушки, смотрели вслед уходящему молодому мужчине. Спустя час, сложив палатку и прочие вещи в рюкзак, опер исчез в густом подлеске.

Две девушки, оттирающие песком закопченный котел у кромки воды, делились впечатлениями о незнакомце. Одна возмущенно тараторила:

– До чего мужики привередливые пошли, гордые чрезмерно. Среди наших девчонок одни симпатичные, а ты, Катя, – вообще красавица. А он, а он… – Не найдя подходящих слов, юная особа возмущенно фыркнула.

– Будет тебе, Томка, этому супермену не до нас. Видно же, человек вымотался и хочет отдохнуть в одиночестве.

Девушка Катя была не только красива, но и умна.

* * *

Выйдя на ближайшую опушку, Павел достал из кармана комбеза свернутую карту. Сориентировавшись и глянув на компас, определил направление, а затем шагнул в малый портал. Очутился он на берегу реки Сарма, километрах в семидесяти от Байкала. Удобное место под стоянку нашел сразу – пологий берег, хорошие подходы для рыбалки, песчаный пляж, что еще нужно для полноценного отдыха. Поставив палатку между двумя молодыми сосенками, принялся за обустройство. Из крупной гальки выложил круг под костер, по краям вбил две жердины с рогульками, на них положил третью для котелка. Туристический коврик раскинул в палатке – спальник не брал, – «Хамелеон» имеет функции микроклимата, вплоть до подогрева. Целый день не спеша занимался благоустройством. Из здоровенной упавшей лесины вытесал колоду под стол, вместо стула – обрубок ствола. Впрочем, деревяшек хватало – одну положил у берега речки. На свете есть три вещи, на которые можно смотреть бесконечно – на воду, на огонь и на то, как женщина паркуется. Вечером с кружкой чая пополам с коньяком Пашка бездумно смотрел на текучую воду вплоть до заката. Так безмятежно и вольготно он отдыхал только в детстве у деда Силантия в деревне. Дни шли за днями, ничто не нарушало отдых опера, правда, два раза шел ночной дождик. Чернота просто физически чувствовал, как расслабляется внутренняя пружина, уходит физическая и моральная усталость.

– До чего довели гребаные амазонки с Цебуса, от жен стал прятаться. Тьфу.

Он старался больше не вспоминать о службе, предаваясь нехитрым делам. Спустя неделю тушенка кончилась, пришлось отправляться на охоту. Рыбная диета надоела за три дня. Своеобразная охота получилась – прихватив «шавку», Пашка применил левитацию и ближайший водопой обнаружил в двадцати километрах вниз по течению. На следующий день, просидев в засаде с утра до обеда, подстрелил подсвинка. Кабанья семейка с визгом и хрюканьем исчезла среди деревьев. Тушки кабаненка хватило надолго. В Манзурку пришлось наведаться пару раз за хлебом. Кстати, у него тут появились друзья, причем сразу же в первые дни. Сначала объявился бурундук – усевшись на колоде и встав на задние лапки, какое-то время «гипнотизировал» Пашку блестящими бусинками черных глазок, потом, попищав и посвистев, подобрался поближе. Опер насыпал бурундуку, которого назвал почему-то Пако, горсть хлебных крошек. С тех пор Пако прибегал каждый день. Смешное непоседливое и безобидное существо. Немного позже в гости принялся захаживать лисенок. Чернов знал, в полукилометре от него нора с семейством. Вот самый любопытный и пришел. Ужасно стеснительный лисенок поначалу «работал под диверсанта» – появлялся ближе к закату и долгое время кружил возле стоянки. Пашка давно заметил маленького хитреца с пушистым хвостом и подкладывал кусочки мяса все ближе к палатке. Вскоре лисенок освоился, расхрабрился и начал показываться на глаза. Опер, не мучая голову, обозвал того Рыжиком. Наиболее благодарным слушателем был Пако. С ним Чернов беседовал постоянно. Просто праздник души – ни слова возражения, ни глупых вопросов. В общем, полное единение мыслей и взглядов. Иногда у Пашки возникало дурацкое чувство, что бурундучок его понимает. Вот и сейчас стоит перед ним столбиком, не отрывая глазенок от опера, поводит иногда головой и одобрительно пищит. Больших трудов стоило оперу убедить лисенка не трогать Пако, вплоть до ментального воздействия. В конце месяца стал донимать гнус и мошка, пришлось воспользоваться бытовой магией. Теперь в охранный круг в двести метров не залетала ни одна гадость. Праздничная идиллия отпуска продолжалась и первую неделю июля. Как-то утром решил он половить рыбки. Поймав трех муксунов, принялся разделывать тушки. Две потрошеные рыбины завернул в фольгу и поместил среди ярких углей. Это на завтрак. Третью опер хотел завялить, а потому, тщательно обработав муксуна, сделал продольный разрез кинжалом вдоль спины. Невозмутимо посыпая рыбину солью, ждал, когда появятся гости. Магический охранный периметр заверещал тревогу пять минут назад. Три нарушителя границы медленно подбирались к берегу.

«Да что же это такое у нас делается? Не дают спокойно отдохнуть, – удрученно думал опер. – Вон и Пако напугали, ишь, только жопка мелькнула. Идут, что лоси, кусты трещат. Народ точно не таежный. Вот и нарисовались». – Из подлеска нарисовались трое в камуфляже, обвешанные автоматами и с небольшими рюкзаками за спиной. С час за стоянкой наблюдали засранцы, видимо, выявляли численность. Нежданные гости перлись вразброд, безграмотно перекрывая друг другу директрисы ведения огня. Остановились метрах в пяти. Два парня лет двадцати пяти, похоже, прошедшие армию, стояли расслабленно, а вот третий, чуть постарше, все пальцы в портаках[5], дергался, не оставаясь в покое ни минуты. Лагерный сиделец, не иначе. Уголовник обшарил глазами местность, сверкнув стальной фиксой, выдал:

– Собирайся, турист, поедешь с нами, в натуре. Дяде Исмаилу нужны работники. Гы-гы-гы.

– А не пошли бы вы вместе с родственником на фуй?

Парни довольно спокойно отреагировали на его ответ, а вот уголовный элемент завелся с пол-оборота. Заорал, грозя всевозможными карами, нагнетая жути. При этом направил ствол своего «АКС» на Чернова. Тот из положения сидя метнул кинжал в говорливого зэка и исчез. Лезвие пробило гортань и шейные позвонки насквозь, холодеющий указательный палец без толку давил на спусковой крючок – автомат стоял на предохранителе. Получив два удара по затылку, бывшие солдатики улеглись без сознания рядом с остывающим трупом.

Глава пятая

Рабы. Всего в пятидесяти километрах вниз по Сарме располагался нелегальный золотой прииск, на котором работали подневольные люди. Какие-то подонки организовали частную зону-лагерь. Чернота с изумлением смотрел на «выпотрошенных» пленников. У него в голове не укладывалось – народ в Сибири свободолюбивый, а тут такое непотребство творится. Ему даже не пришлось прибегнуть к ментасканированию, охранники выложили все, что знали. Ну дак жить захочешь и не такое расскажешь.

– Прииск возник три года назад, заправлял им некий Исмаил – зверь, а не человек. Раз в месяц прилетает вертолет с Манзурки, привозит солярку, продукты и забирает добытый золотой песок. Участок богатый – в среднем в сезон намывают около двадцати килограммов. Сейчас на прииске работают двадцать пять рабов-мужчин. Есть и женщины, двенадцать душ, но они больше по хозяйству, на кухне, а ночью ублажают охрану. У Исмаила свой гарем – три молодые девушки. Раз в год он меняет состав. Садист и скотина, девушки не выдерживают и того…

– Чего того?

– Умирают, в общем. – Пленник виновато потупился.

– Откуда столько рабов?

– По-разному, шайка Исмаила бичей понахватала, туристы опять же.

– А девушки?

Охранники опустили головы.

– Бандиты их в Манзурке и в Усть-Ордынском крали.

– Дела, однако, у вас мерзопакостные творятся. Так, ты, конопатенький, морду поднял, смотри мне в глаза. – Пашка влез в память охранника и отсканировал координаты лагеря. – Накрылся отпуск, – с легкой грустью заметил Пашка.

Взяв пленных под ментальный контроль, отправил их подальше закопать труп уголовника, а сам принялся сворачивать бивак. Закончив со сборами, раскрошил оставшуюся булку хлеба на колоду для бурундука. Рыжику оставил мясо и одну из запеченных рыбин. Вскоре подошли могильщики. Пашка забрал у них саперную лопатку, взамен вручил разряженные автоматы.

– Ну что, орлы вороньи перья, пора наведаться на ваше место службы. Быстро представили в уме ваш прииск – и за мной.

Портал перенес их на берег широкого ручья, где копошились неторопливо золотодобытчики. Рабский труд никогда не был эффективным, да и не будет. Работать из-под палки на хозяина – самая что ни на есть каторга. Поодаль расположились несколько охранников, всполошившихся при появлении посторонних. Но, узнав своих сослуживцев, успокоились.

– Где Щербатого потеряли?

Насторожились лишь, когда Пашка с пленниками подошел вплотную. После короткой ментальной атаки семеро охранников брякнулись в траву. По приказу опера конопатый, сняв свою камуфляжную куртку, прислонил ее к «Хамелеону». Умный комбез в считаные секунды принял такую же окраску. Теперь Чернота ничем не выделялся от конвоиров. Пинками подняв валяющихся плохишей, зомбировал их на всякий случай. Время подошло к обеду, потому ничего удивительного, что рабов повели в лагерь, который находился в километре. Так называемые заключенные, построившись в колонну, уныло плелись по протоптанной дороге, петляющей между деревьев. Они не догадывались о резком изменении своего статуса – спустя короткое время снова станут свободными людьми. Свобода – это пьянящее чувство, это жизнь во всех ее красках. Кто не испытал на себе лишения воли, тот вряд ли способен оценить значение слова «свобода».

Опер, закинув на плечо «шавку», шел во главе колонны с правой стороны. Его вещи несли охранники. Вскоре показался лагерь, расположившийся недалеко от реки. Три барака на площади меньше половины футбольного поля хитро спрятаны под маскировочной сетью. Четыре вышки с вертухаями, забор из колючки, «егоза», плюс натянутая проволока в несколько рядов – наверняка пропущен ток. Недалеко от забора – два солидных сруба и небольшая избушка, от которой слышится рокот дизеля. На воротах часовые, принявшиеся распахивать створки при виде появившейся колонны. Пашка вырубил охранников ментально метров с семи, а затем, сорвав с плеча «ШВ-5М», принялся расстреливать часовых на вышках. Рабы в радостном обалдении пялились на побоище, остальные камуфляжники безучастно уставились пустыми глазами в никуда. Закончив с вышками, приказал оставаться всем на месте. После чего направился к домине местного начальника. Видимо, звериным чутьем почувствовав необычайность ситуации, Исмаил сам выскочил на резное крыльцо. Здоровенный абрек с дикой бородой и выпученными от злобы глазами тискал в правой руке раритет «маузер-С96». Убойный и модный атрибут путешественников и бандитов, а позже – командиров и комиссаров эпохи Гражданской войны. Обезвредив Исмаила, застывшего неподвижным истуканом, опер влез в его память. То, что он узнал, мало радовало. Таких приисков по Забайкалью насчитывалось еще четыре единицы. У Черноты возникло стойкое убеждение – это лишь надводная часть айсберга.

– Добуду информацию и солью Архангелову, столь глобальными делами пусть Орден занимается, – прикидывал Пашка. – В полдень ожидается прибытие вертолета, будем готовиться.

Исмаила и его ближайшего помощника опер ментально обездвижил, но оставил в сознании, не лишая голоса. Заперев дом, чтобы не мешались под ногами девушки из гарема, Пашка приказал заключенным войти в ворота и отобедать. Прихватив Исмаила, в сопровождении охраны отправился на взлетно-посадочную площадку. Во время ожидания винтокрылой машины он отсканировал всех камуфляжников. Выделив из них троих, наименее замаранных в издевательствах над рабами, отправил их в Иркутск. Установка одна: завтра утром явиться в управление ФАБ и сделать чистосердечное признание.

– Оружие на землю, оно вам больше не понадобится!

Трое охранников, среди которых оказался и конопатенький, ответили:

– Есть! – и безропотно шагнули в окно портала.

Солнце, находясь в зените, нещадно пекло, группа людей, стоявшая в тени деревьев, терпеливо ждала. Наконец послышался стрекот винтов, из-за леса показался вертолет зеленой окраски. «МИ-8Т» – легендарный транспортник – легко притерся к земле, за штурвалом находился опытный пилот.

Дождавшись полной остановки лопастей, Павел с зомбированным Исмаилом двинулись к машине. Из открывшегося люка выпал раздвижной трап. Сопровождающий груз бандит, улыбаясь, помахал рукой. Ментальный удар – и человек завалился внутрь салона. Опер, заскочив в вертолет, в три стремительных шага достиг кабины пилота. Тот решил, видимо, выйти на свежий воздух подышать. Слабый ментальный удар – и «летун» вернулся в свое кресло.

– Слушай установку, дитя воздуха, на подлете к Манзурке выберешь пустынное место, чтобы ни строений, ни леса не было. На высоте два километра выключаешь двигатель, а затем в аварийном режиме отстрелишь лопасти. Приказ понял?

– Так точно.

– Взлетишь после того, как загрузятся парни. – Чернота пошел по салону: – Так, бочки с солярой оставим, тушенка, водка – это заберем.

Крикнув охранников, впряг их в разгрузку. Вскоре три ящика с тушенкой, ящик с колбасой и два – с водкой стояли в тени деревьев. Камуфляжники споро погрузились, прихватив и помощника Исмаила. Паша дал пилоту отмашку рукой, винт провернулся несколько раз, а затем двигатель зарокотал, превращая лопасти в мелькающий круг.

– Иди за мной, – кинул он главарю и потопал в сторону лагеря.

Бывшие рабы сплоченной группой сидели у распахнутых ворот, вяло переговариваясь. Опер задержался возле них ненадолго.

– Кто старший по бараку?

Поднялся худощавый, широкий в кости мужик с бесцветными глазами. Сорвав с головы фуражку, встал во фрунт и доложил:

– Заключенный Жилин.

– Имя, отчество?

– Евгений Петрович.

– Вот что, Евгений Петрович, для начала постройте людей.

Шеренга довольно быстро выстроилась. Народ выглядел неважно – измотанные, в драных обносках, они вызывали жалость. Пашкина торжественная речь свелась к одной фразе:

– Товарищи, с этой минуты вы свободны, завтра утром отправляемся в Манзурку.

К его удивлению, никто не кричал «ура» и не бросал вверх головные уборы. Положительной реакции ноль – подневольные золотодобытчики угрюмо молчали, уставясь взглядом в землю.

«Видимо, им трудно поверить в чудо», – понял опер.

– Повторяю еще раз, отныне вы вольные люди. Ваша охрана улетела на вертолете в «край вечной охоты». Исмаилом сейчас займутся девушки, я думаю, у них есть что ему сказать. Евгений Петрович, пошлите шесть человек на взлетную площадку. Слева в тенечке – шесть ящиков с продуктами, это на ужин. Да, и уберите трупы с вышек, прикопайте где-нибудь подальше. Оружие соберите в одно место, ну вы поняли.

Жилин с круглыми глазами принялся давать указания, а Пашка пошел к главному срубу. За ним, как бык на веревочке, тащился Исмаил. У крыльца опер последний раз отсканировал память абрека – нашел кое-что новенькое. Код от личного сейфа и два тайника с золотом, украденным у хозяев. Узнал имя местного мафиози, которому непосредственно подчинялся Исмаил. После чего открыл амбарный замок на двери и крикнул:

– Сударыни, прошу на улку. Сюрпрайз!

Две молодые девчонки, понурясь, вышли на крыльцо.

– А третья где?

– Хозяин побил, лежит болеет.

– Вот как, ладно. В доме ножи острые есть?

– Да, господин.

– Это вы бросьте, время господ для вас закончилось! Чего стоим, тащите колюще-режущие предметы. Кстати. – Опер хмыкнул и выматерил себя шепотом. У Исмаила на боку висел в ножнах весьма солидный кинжал. «Маузер»-то он ликвидировал в первые минуты после отстрела часовых. – Раздевайся, – буркнул он бывшему хозяину лагеря.

Тот безропотно подчинился. Появившимся невольницам Чернота обрисовал создавшуюся ситуацию.

– Он ваш, девоньки, делайте с ним что хотите, только не забудьте потом закопать поглубже.

У девчонок недобро загорелись глаза.

– Ой, можно вас попросить, постерегите Исмаила, мы за нашими сбегаем.

Пашка пожал плечами:

– Да за ради бога, так и так никуда не денется.

Вскоре набежавшая толпа женщин с визгом и криками утащила свою жертву к берегу реки. Пашка присел на крыльцо, обдумывая возникшую мысль.

– А что, если создать команду по ликвидации таких лагерей, и не только. Очистить города и веси от всякой мрази, тем более время позволяет. Ну это дело будущего, а сейчас пойдем в закрома главного бандита.

В сейфе обнаружил пачку евро – десять тысяч и сто двадцать тысяч рублей в банковской упаковке, а также журнал по месячной добыче золотого песка и коробку патронов к «Маузеру». Два тайника нашел сразу – один в подполе, другой – в полости бревна. Весь улов составил одиннадцать с половиной килограммов. Свалив золотишко с деньгами в мешок, найденный в кладовке, опер зашел в девичью комнату. На тахте, застеленной шкурой рыси, лежала бледная девчонка, на вид не более шестнадцати годков. Лицо – сплошной синяк, дыхание тяжелое, прерывистое. Присев рядом на грубо сколоченный табурет, Пашка, сосредоточившись, провел внутренний обзор больной. Немножко магии – и диагноз поставлен: у девчонки сломана рука, тело в гематомах, хорошо, что внутренних повреждений нет. Чернов, имеющий диплом врача, не любил медицину, но здесь случай особый – людям нужно помочь. Они и так настрадались. Пробормотав слова легкого магического исцеления, с удовлетворением наблюдал за пациенткой. За десять минут синяки сошли, на щеках появился румянец. Остался перелом. Перекачав малую толику энергии в ладони, взялся за регенерацию костной ткани. Процесс пошел, слава богу, кости вправлять не надо. На полное восстановление руки ушло полчаса. Вроде мелочь сотворил, а на душе приятно.

Опер побродил по дому и обнаружил, что вход на вторую половину заперт. Вышибив массивную дверь слабым энергоударом, обнаружил оружейно-вещевой склад.

– Эк я удачно зашел, будет во что народ приодеть. – На стеллажах лежали кипы новенького камуфляжа и прочего белья. В коробках – берцы разных размеров. Бушлаты, шапки, валенки, рукавицы – чего здесь только не было. Оружейка в отдельной комнате за стальной дверью. Курочить замок не хотелось, вернулся в зал, где на столе лежали личные вещи, изъятые у Исмаила. Среди них – связка ключей. Попав наконец в бандитский арсенал, Пашка присвистнул – с таким вооружением можно долго держать оборону. Два гранотомета «РП2-7В1», к ним по десять выстрелов, три снайперские винтовки «ВСС» «Винторез», две «СВД», ручной пулемет «ПКСМ», штурмовой автомат «Гроза» с подствольником – десять единиц. Восемь пистолетов «ПСС» в кобурах скрытого ношения и множество зеленых ящиков с боеприпасами ко всем видам огнестрела. Опер озадаченно покачал головой:

– С кем это мафиозники воевать собирались? Да и спецоружие не на базаре куплено, завелась гниль на армейских складах.

Испытывая жажду, он, игнорируя большой трехкамерный холодильник, притулившийся в углу, достал из рюкзака фляжку с клюквенным морсом. Процесс наслаждения чудным напитком прервала появившаяся в дверях всклокоченная молодая особа с кинжалом в руке.

– Гражданин начальник, Исмаила закопали, ножик я отмыла. – И она положила трофейный кинжал на пол.

– Оставь обзывать меня начальником. Для вас я Павел Игнатьевич. Тебя как зовут?

– Юля.

– Девушки все здесь?

– Ага.

– Пусть заходят по одной на медосмотр, да переодеться вам нужно, негоже в лохмотьях ходить.

Юля, пискнув, исчезла.

Лечение слабого пола заняло всего полтора часа ввиду более-менее удовлетворительного состояния. На складе нашлись маленькие размеры обмундирования, кроме обуви. Две девушки оказались беременны, о чем Пашка их честно предупредил. У одной – воспаление легких, синяки и ушибы у остальных. Ну это мелочи. Объявив о вечернем банкете по случаю освобождения, Пашка направился в мужской барак. Там пришлось выкладываться по полной. Двадцать три человека, то есть весь контингент, поголовно страдал от ревматизма конечностей – артрита. Бултыхание в холодной воде при промывке еще никому не добавляло здоровья. Ломота и боль суставов – вечные спутники старателей. Кроме этого, Пашка излечил четыре воспаления легких и удалил пять кариесных зубов. С недугами мужского населения возился до вечера, а затем погнал в баню и на вещевой склад. В десять часов вечера народ собрался за большим длинным столом под навесом. Чернов поздравил присутствующих с освобождением. Народ первую порцию горячительного выпил со слезами на глазах. Люди только сейчас стали приходить в себя – поверили в чудо.

Жилин, сидевший рядом с опером, растерял свою невозмутимость.

– Павел Игнатьевич, мы вам по гроб жизни обязаны. Признайтесь, вы колдун? Сделать вчистую восемнадцать вооруженных бандитов и захватить вертолет мало кто может. Кое-что в этом понимаю.

– Я не волшебник, только учусь, – скромно ответил Чернов, орудуя ложкой. – Вы кто по жизни, Евгений Петрович?

– Майор-дезертир.

– О как! Почему дезертир?

– Дак не вернулся из отпуска два года назад, черт меня понес на рыбалку. Служил в Уральском военном округе, командир полка мотопехоты. Заканчивал академию, должны были подпола дать, а из-за каких-то уродов все накрылось медным тазом.

– Сочувствую, но жизнь продолжается, майор.

В это время старатели загалдели, приглашая Павла выпить, пришлось уважить коллектив. Спустя некоторое время Пашка предложил Жилину пройтись для разговора. Выйдя из лагеря, подались по усыпанной хвоей дорожке в резиденцию покойного бандюгана. Перед тем как сесть за стол переговоров, опер реквизировал из холодильника бутылку коньяка и лимон под закусочку. Выпив по соточке, поинтересовался у майора его дальнейшими планами. Тот лишь сокрушенно пожал плечами.

– Евгений Петрович, избавление вас и ваших товарищей от рабства – чистая случайность. И если бы на меня не наскочили люди Исмаила, то ваша дальнейшая участь оказалась бы печальной. Не так ли?

Жилин в ответ лишь кивнул головой.

– К чему говорю. В области еще четыре нелегальных прииска – информация точная, правда, без привязки координат. Позже узнаю.

– Вы предлагаете освободить народ от бандитов? – вскинулся Жилин. – Я только за!

Пашка поморщился

– Евгений Петрович, я ничего не предлагаю, лишь делюсь сведениями. Решать вам.

– По совести, помочь людям нужно однозначно. – Майор хлопнул ладонью по крышке стола.

– Скажите, среди ваших коллег по несчастью есть парни, которым можно доверять?

Жилин задумался.

– За пятерых ручаюсь.

– Неплохо. Для участия в операции необходимы порядочные, неболтливые парни в возрасте от двадцати пяти лет, прошедшие армию.

– Тогда четверо, Павел Игнатьевич, – вздохнул майор. – Ну что же, будем уродов мочить в сортире.

– Угу, и в других общественных местах, – поддержал Пашка. – Предлагаю создать команду для борьбы с антисоциальным элементом радикальными методами. Возглавить ее придется вам, майор. За мной общее руководство и матобеспечение.

Жилин слегка оторопел.

– А как же закон, суд, в конце концов?

Чернов достал из нагрудного кармана удостоверение ФАБ и протянул его собеседнику.

– Полномочия у меня, как видите, есть, скажу больше – если действовать строго в рамках законности, до восьмидесяти процентов дел крупных мафиозников разваливаются, не доходя до суда. Имея солидные деньги, они нанимают лучших адвокатов, запугивают или подкупают свидетелей и представителей органов правопорядка. Вы сами об этом знаете. Перевоспитывать уголовный элемент бесполезно, как, впрочем, и заворовавшихся чиновников. В лучшем случае такой экземпляр получит семь лет условно. А потому очистить ваши края от всякой нечисти – дело весьма полезное и благородное.

Жилин под конец Пашкиной речи взволнованно встал:

– Располагайте мной, Павел Игнатьевич, я с вами до конца.

– Рад, что в вас не ошибся, выпьем за успех нашего дела и создание команды «Равновесие».

Выпили.

– Теперь пойдем в местный арсенал, кстати, все стволы и прочее заберем с собой.

Увидев содержимое склада, майор не мог сдержать эмоций:

– Ох, е…, мать, ни хрена себе!

– Нам нужна база в окрестностях Манзурки с соответствующей инфраструктурой и условиями для тренировки бойцов.

– Как срочно, Павел Игнатьевич?

– Вчера. Причем базу и участок земли не менее десяти гектаров желательно приобрести в собственность, на худой конец в долгосрочную аренду. Следующий вопрос – в вашем городке есть пункты приема старательского золота?

– Насколько помню, есть.

– Сдадите месячную добычу, двадцать килограммов с чем-то, деньги поделите между всеми поровну. Отдельно – заначку Исмаила, она пойдет на оплату участка земли, на подъемные команде. Идите за парнями, познакомлюсь с ними поближе.

Пока Жилин мотался в лагерь, Чернов прокачивал ситуацию. Несмотря на скупость данных, спинным мозгом чувствовал – с нелегальным золотом что-то нечисто. Для обычных мафиозников слишком масштабно. Подспудно мелькала одна мыслишка, но опер отложил ее в самый далекий и темный уголок сознания. Кончик ниточки есть, так можно пройти по всей цепочке. На крыльце затопали, в зал вошли лыбящиеся молодые люди во главе с майором.

– Садитесь. Понимаю, у вас праздник и приподнятое настроение, но сейчас речь пойдет о серьезных вещах.

Дальше Павел озвучил предложение, в конце которого предупредил:

– Кто согласен, дает клятву, за нарушение которой ответит головой.

– Это как головой? – набычился высокий брюнет с неряшливыми патлами.

– Смерть, – равнодушно бросил опер.

Брюнет увял:

– Не, я в такие игры не играю, – и встал из-за стола.

– Можно вас на секундочку? – Обернувшемуся верзиле Пашка стер воспоминания о предыдущем разговоре. – Идите веселитесь, юноша, дальше.

Брюнет нетвердыми шагами вышел из дома и побрел по тропе.

– Легко отпустили, Павел Игнатьевич, – озаботился Жилин. – Не сдал бы нас, сучонок.

– Не переживайте, он ничего не помнит, выбросьте его из головы. Теперь давайте познакомимся поближе и набросаем вчерне наши будущие действия.

* * *

Из утреннего тумана появилась цепочка людей, груженная объемистой поклажей. Сделав несколько шагов, они остановились и сложили багаж в одну кучу. У окраины леса остались четверо, остальные исчезли в мерцающем проеме. Жилин, не обращая внимания на непонятные чудеса, обратился к спутникам:

– Парни, закрыли рты и занялись делом. До обеда кровь из носу, а схрон[6] должен быть готов.

Перетаскав ящики, коробки и тюки на ближайшую поляну, команда дружно взялась за лопаты. Проводив бывших рабов на окраину Манзурки, Павел отправился к местному резиденту нелегальной добычи золота. Тот жил неподалеку от центра в солидном кирпичном коттедже. В его обязанности входило обеспечение лагеря продуктами, инструментом, топливом и прочим, посылая строго по графику вертолет. Но главное – принимать и отсылать в Иркутск добытый золотой песок, соблюдая строгую отчетность. Также резидент следил за пополнением рабочих кадров и раз в год отправлял захваченных людей на золотую каторгу. На него работала небольшая, но крепко сплоченная банда из шести человек. Практически делами занимался его референт, секретарь и помощник в одном флаконе – Вадик, последовавший за шефом с прежнего места службы. Сам Акакий Иванович, бывший городской голова, оставил пост четыре года назад вследствие интриг недоброжелателей и завистников (по его собственному утверждению), а на самом деле из-за финансовых махинаций с местным бюджетом в свое время получил предложение, от которого не отказываются. Тем более когда приводят факты, тянущие на приличный срок с конфискацией. С уголовщиной Акакий Иванович дел не имел – да не дай бог, для этого существует Вадик, и потому свою нынешнюю деятельность считал легальным бизнесом вполне серьезно. Нет, он не успокаивал совесть ввиду полного ее отсутствия, просто так удобнее и комфортнее жить. На своем участке по утрам вместо физзарядки Акакий Иванович поливал из шланга огород и прочие посадки, особенно заботился о «кулубнике» – его фирменное словечко, – любимой закуской под водочку. Закончив полив, хозяин коттеджа присел на лавочку, стоящую в тени яблони. Невеселые думы омрачали его чело – пропал вертолет. Да хрен с ним, с референтом, исчезла месячная добыча золотого песка, а такие промахи Хозяин не прощает. Акакия Ивановича от тягостных мыслей отвлекло деликатное покашливание. Спустившись на грешную землю, обнаружил незнакомца в странном комбинезоне с плывущей расцветкой. Ему вдруг ужасно захотелось пригласить гостя в дом и угостить чем бог послал.

– Простите, уважаемый, за небольшой беспорядок, жена третий день гостит у родственников в Качуге, – проблеял Акакий Иванович.

Гость, отведав угощения, не отказался от стопки водки, закусив крупной ягодой «кулубники».

Пашка, а это был именно он, отсканировав память бывшего городского головы, узнал имя и должность человека, с которым контактировал и которому подчинялся опальный чиновник. Им оказался майор ФАБ, некий Снегирев Федор Ипатьевич.

– Деньги в доме есть? – спросил он хлебосольного хозяина.

– Есть, конечно. – И довольно быстро предоставил Чернову плотный пакет, перевязанный бечевкой.

Опер небрежно отодвинул наличные на край стола.

– А теперь займемся делами нашими скорбными. Вызывай сюда свою банду в полном составе.

Акакий Иванович молчком схватил с серванта мобильник и лихорадочно принялся набирать номер.

– Паленый, есть дело, собирай всех своих и срочно ко мне! Обещались скоро быть. Какие дальнейшие указания? – Расхититель госсобственности, сложив руки на колени, уставился на Чернова преданным собачьим взглядом.

– Сидеть и ждать, – буркнул опер.

Спустя короткое время у ворот коттеджа остановились две потрепанные иномарки – прибыла местная гопота. В дом зашел только главарь Паленый – остальные топтались на крыльце. Здоровенный амбал с недельной щетиной и в черных очках почтительно поздоровался с хозяином. Пашка с ходу взял инициативу в свои руки.

– Крикни своим пацанам, пусть зайдут!

Вскоре шестерка бандитов застыла у порога.

– Всем стоять, не двигаться. – Ментальный приказ действует лучше всякой дубины по голове. – Тебя, Паленый, не касается. Нож есть?

– Не-а, у Тулы найдется, он без пера никуда не ходит!

– Возьми нож и убей эксплуататора, он вашу долю зажилил.

Паленый, достав у компаньона «холодняк» из внутреннего кармана куртки, хладнокровно засадил его в печень Акакию Ивановичу. Тут рухнул со стула на пол, пуская кровавые пузыри.

– Теперь кончай бывших корешей, сдали они тебя ментам.

Главарь резво расправился с шайкой и застыл в ожидании приказа.

– Ствол есть?

– Да.

– Бросай нож и приготовь пистолет.

Паленый с готовностью вытащил ствол, снял с предохранителя и передернул затвор.

Павел подошел к бандиту с правой стороны.

– Так, а теперь открой рот и дуло туда! Нажимай на курок, не бойся.

Чернов прекрасно знал, что загипнотизированный человек вряд ли совершит суицид по приказу, но он не собирался оставлять дело на самотек. Потому взял кисть Паленого и надавил своим указательным пальцем на палец татя. Грохнул выстрел – труп с большой дырой в затылке повалился на ковер. Аккуратно вытерев предметы и вещи, за которые брался, бумажной салфеткой, опер пошел на выход, стараясь не вляпаться в лужи крови, впитываемые ковром. Порталом отправился к своей команде, которая заканчивала оборудование тайника. Отдав Жилину свои сто тысяч рублей, а также трофеи, взятые у Исмаила и Акакия Ивановича, стал прощаться.

– Отбываю на неделю, может, чуть больше. Твоя задача, Евгений Петрович, найти базу и вплотную заняться огневой подготовкой парней. После моего возвращения займемся освобождением невольников. Так что готовьтесь. – Чернов исчез в густом перелеске тихо и бесшумно, словно привидение. Жилин даже протер глаза.

– Был человек, и нет его. Человек ли? Впрочем, неважно, главное – он наш и стоит на правой стороне.

* * *

Майор Снегирев, толстенький крепыш, в понедельник мучился с похмелья на конспиративной квартире. Отметившись с утра на службе, предупредил шефа о встрече с агентом и с легким сердцем и тяжелой головой приехал сюда – Тополиный проезд, дом тридцать четыре, квартира двадцать два. Выпив две банки пива из холодильника с таблеткой аспирина, завалился спать на тахту. Проснулся от яркого солнечного света – забыл задвинуть плотные шторы. Как был в трусах, поплелся на кухню ставить на газ чайник. Самочувствие заметно улучшилось, но до нормы недотягивало. Черт понес его вчера в ресторан поужинать. Горяченького, видишь ли, захотелось. В «Ангаре» нос к носу столкнулся с давним дружком и коллегой по нечистому промыслу – подполковником Петиным, эдаким бегемотом в пиджаке.

– Федя, тыщу лет, тыщу зим не виделись.

«Ага, тыщу лет! Только третьего дня назюзюкались в хлам». Но поскольку подполковник Петин возглавлял транспортную полицию, являлся нужным человеком, Снегирев сказал: «А, Геннадий, большой привет», огорченно думая: «Накрылся ужин, опять пьянка».

Полицай Петин жрал водку в три горла, практически не пьянея. Во всяком случае, Снегирев по пальцам мог посчитать те немногочисленные моменты, когда зеленому змию удавалось сокрушить доблестного подполковника.

– Давай, Федя, к нам за столик, я таких цыпочек снял!

Зал ресторана к восьми вечера оказался заполнен посетителями. Среди негромкой музыки раздавался гул массовки – некий щурум-бурум. Смазливые девицы встретили Снегирева поощрительными улыбками – дальнейшее Федор Ипатьевич помнил смутно и урывками.

«Не Петин, а сплошная головная боль, – думал угрюмо Снегирев. – Посажу печень, как пить дать, и не отвертишься ведь».

Пересекаться приходилось регулярно по работе, Снегирев лицемерно называл свою противоправную деятельность работой.

Федор Ипатьевич, поддернув сатиновые трусы, с кружкой купецкого чая выкатился из кухни, гнусавя нечто бравурное:

– Тарам-там-там, тилим-бом-бом, – и замер на пороге зала.

В комнате, бесцеремонно сбросив его одежду со стула на пол, сидел некий молодой человек, закинувший ногу на ногу:

– Присаживайтесь, гражданин Снегирев, только наденьте штаны.

Почувствовав мягкий удар по мозгам, Федор Ипатьевич поставил кружку с горячим чаем на стол и, путаясь в штанинах, принялся облачаться. Присев на краешек стула, несмело глянул на незваного гостя, тот ответил ласковым и добрым взглядом анаконды. Внутри майора все заледенело.

– Федор Ипатьевич, вот вам блокнот и ручка, законспектируйте самые важные моменты своей нелегальной деятельности. Не забудьте упомянуть имя местного Хозяина.

На Снегирева вдруг нашло вдохновение. Ухватив ручку, писал и писал, изредка морща низкий лобик. В порыве откровенного творчества Федя от усердия высовывал язык, чиркая по нему ручкой. Через час непризнанный писатель Федя Снегирев закончил свое творение, в котором честно сдал своих подельников. Особо досталось Хозяину – заместителю начальника управления ФАБ полковнику Менахему Абрамовичу Иванову. Его Федя смешал с грязью, обвиняя во всех существующих грехах, выложил на него собранный компромат и именно начальника ругал нехорошими словами за свое моральное падение. А сам он хороший, просто белый и пушистый зайка. Опер, прочитав исписанный блокнот, хмыкнул и вырвал последний чистый лист.

– Пиши записку «в моей смерти прошу никого не винить», дата и подпись.

Затем Пашка вскочил на стол и, вытащив из кармана куртки капроновый шнур, привязал его к крюку, который торчал из потолка. Сотворив петлю, приглашающе махнул рукой:

– Залазьте, Федор Ипатьевич, не стесняйтесь.

Снегирев заторможенно встал рядом. Чернов надел петлю ему на шею, заботливо поправив воротничок рубашки, чтобы не помялся. Соскочив на пол, приказал:

– Стойте спокойно и прощайте.

Затем, словно пушинку, выдернул стол из-под Снегирева. Федя, дернувшись несколько раз в агонии, затих. Положив блокнот в карман, Павел недовольно глянул на откатившуюся кружку и лужицу разлитого чая.

– М-да, довольно неуклюже получилось.

Задержавшись на пять минут для уничтожения своих следов пребывания, опер с легким сердцем покинул конспиративную квартиру.

Нелегальных приисков оказалось не пять, а семь – новая информация только больше разозлила Чернова. «Столько народа в рабстве держат, уроды, они у меня сдохнут все без исключения», – думал опер, садясь в остановившееся такси. Доехав до улицы со странным названием Рабиновича, 43, наладился в транспортное управление полиции. Спустя пятнадцать минут начальник, подполковник Петин, покончил жизнь самоубийством, выстрелив себе в висок из табельного оружия.

По пути в ФАБ Чернов заглянул в супермаркет, где приобрел качественную японскую видеокамеру. Помахав своим удостоверением на входе, беспрепятственно добрался до кабинета главного злодея. Полковник Менахем Абрамович Иванов, мужчина средних лет с благородной сединой на висках и толстыми губами, стоял у широкого окна, брезгливо поглядывая на раскинувшийся внизу город. Менахем Абрамович, можно сказать, физически страдал в сибирской глуши. Он задыхался в провинции, душа рвалась в столицу, к большим деньгам. Полковник был прирожденным комбинатором, мастером аферы, а здесь его талант пропадал втуне. Изворотливый ум требовал выхода из застоявшегося болота, да жабры коротки. Приказ шефа из столицы – сиди в Иркутске двадцать лет безвылазно и не рыпайся. Менахем и сидел, осталась половина срока, усердно отрабатывая повинность. В свое время полковника посадили плотно на крючок – продемонстрировали факт педофилии. Кто знал, что этой деффке нет восемнадцати лет. Эх-ма, грехи наши тяжкие. Менахем Абрамович в сердцах плюнул на ненавистный пейзаж и, вернувшись к длинному столу, покрытому зеленым сукном, плюхнулся в кресло. Ощутив некий дискомфорт, с удивлением обнаружил за столом посетителя.

– Хто позволил без приглашения врываться в мой кабинет? Вон отсюда! – И Менахем Абрамович театрально ткнул указующим перстом в сторону двери. Посетитель недовольно скривился:

– У-у противный, – и показал полковнику козу. – Не кипятись, полкан, а то пар из ушей повалит. Ты лучше поведай в камеру о жизни своей грешной.

С Менахема Абрамовича словно мутная пелена спала, возникло острейшее желание исповедаться да пожаловаться на судьбинушку горемычную.

– Шеф, гад такой, держит в черном теле – шлемазл[7], однако.

Павел установил видеокамеру на кучу папок, включил запись. Воодушевленный непонятно чем полковник вещал, сыпля цветистыми оборотами речи, не забывая вставлять матерные междометия. В глубине сознания малюсенький Иванов в ужасе выл – что он делает, выкладывает самые сокровенные тайны какому-то проходимцу, но зомбированный полковник не обращал внимания на писклявое верещание рассудка. Исповедь с уточняющими вопросами длилась три часа, изредка прерываемая глотанием теплой воды из графина. Опустошенный полковник умер в кресле от энергоудара, а довольный опер покинул здание Федерального агентства безопасности. Особой надобности в видеосъемке не было, но Павел решил подстраховаться на будущее. Предварительная часть операции закончена, и опер отправился в гостиницу «Байкал», в которой с утра снял номер люкс.

Открыв дверь комнаты под номером одиннадцать, зашел и, вытащив спортивную сумку из шкафа, аккуратно положил в нее камеру в футляре. Рюкзак он давеча оставил Жилину – чего таскать лишний груз. Раздевшись, принял душ в крошечной ванной, вытерся банным полотенцем и рухнул в кровать отдохнуть – набегался за день.

Чернов проснулся вечером от голода. Время десять минут десятого – ресторан открыт. Гостиница соединялась с рестораном общим вестибюлем, и ее постояльцы имели некоторое преимущество в обслуживании. Дизайн ресторана приятно удивил Павла – стены, покрытые самоцветными камнями, красиво переливались, создавая ассоциацию с волшебным гротом. На треугольной эстраде оркестр исполнял нечто страстно-тягучее, в полумраке колыхались пары танцующих.

Администратор усадил его за столик в глубине зала. Сделав заказ белобрысой официантке, Пашка приготовился терпеливо ждать, однако ошибся – обслуживание в «Байкале» оказалось на высоте. Закончилась музыка, и за стол уселись вернувшиеся молодые люди – миловидная девушка и высокий парень в очках. Выпив с ребятами рюмку коньяка за знакомство, опер сосредоточился на ужине. Местный повар знал свое дело – сочное седло барашка исчезло в пять минут, а салат еще раньше. Пришлось приглашать официантку и заказывать двойного цыпленка табака. Испив вторую рюмочку, Пашка благодушно посматривал на публику, предвкушая после плотного ужина сладкий сон. Ощущение опасности встряхнуло опера. К их столику приперся полупьяный качок, пытавшийся грубо вытащить девушку на танец. Чернов, естественно, отреагировал:

– Фраерок, пшел отсюда, ты здесь лишний!

Кабанья морда качка ощерилась – с ним, видимо, редко разговаривали в таком тоне. Полились угрозы, перемежаемые матом. Не вдаваясь в полемику, Пашка встал из-за стола и неуловимым движением ухватил отморозка за ухо. Амбал, почувствовав, что ему сейчас оторвут ушную раковину, матерясь и согнувшись, послушно поплелся в вестибюль. Три кореша выскочили следом помочь запинать лоха, порвать его на куски – пьяные мозги и дурная кровь всегда дают плачевные результаты. Опер вывел грубияна на улицу и с интересом ждал дальнейших событий. Гоп-компания, окружив крыльцо полукругом, вдруг ощетинилась ножами-выкидухами, видимо, ожидая, что противник в страхе запросит пощады, вот тогда-то они поглумятся над жертвой.

– Если вы, отморозки, немедленно спрячете железки в карманы, отпущу живыми!

– Гы-гы-гы, – «быки» развеселились.

Заклинание быстрой заморозки – простое и действенное, потому и ценится у боевых магов. Секунда на кодовую фразу, чуток направленной энергии – и через три удара сердца нехорошие парни превратились в ледяные глыбы. Финиш.

Иной гуманист воскликнет: «Разве можно превращать живых людей в лед? Это бесчеловечно!»

Чернота же считал подобных типов врагами рода человеческого, а с врагами как поступают? Правильно! Их уничтожают!

Вернувшись за столик, с удовольствием доел ужин и отправился в номер почивать. Действие заморозки закончилось через пятнадцать минут, и сейчас у ресторана лежали четыре промерзших трупа – это в июле-то месяце. Вот где загадка для медэкспертов.

* * *

За утренним кофе, анализируя добытую информацию, понял, что совершит ошибку, если тотчас отправится в столицу. Главные плохиши никуда не денутся, а вот людям, находящимся в рабстве, каждый лишний день каторги – лишние мучения.

Выходит, по справедливости, надо сначала народ освободить, а столичных мафиозников оставить на десерт. Довольный верным решением, Пашка отправился из гостиничного буфета сдавать номер.

Место, где обосновалась команда, опер нашел по маяку, спрятанному в рюкзаке. Жилин в первый же день наведался в районную управу и за смешные деньги арендовал бывшую турбазу, расположенную в пяти километрах от Манзурки. База, находящаяся на берегу небольшой речонки Куяда, имела вполне приличный вид и почти целые строения. Жилин договорился с бригадой артельщиков, и те с завтрашнего дня приступят к строительству и ремонту. А пока на импровизированном полигоне ребята осваивали снайперское мастерство. Потрясенный Жилин недоверчиво смотрел на гору наличных в банковской упаковке.

– Принимай, Евгений Петрович, денежку, здесь ровно семьсот пятьдесят тысяч. Подчиненным положи хороший оклад плюс боевые, не забудь про себя. Трофейных денег, думаю, на первое время хватит. Кстати, о будущих трофеях. Половина ваша, а вторая – в общую казну на производственные расходы.

Пашка весело оскалился, вспоминая изъятие заначки у полковника ФАБ Менахема Абрамовича, тот деньги хранил в банковской ячейке для быстрого изъятия при большом шухере. Около четырехсот тысяч рублей захомячил покойный полковник. Теперь его заначка пойдет на благое дело.

– Пришло время посмотреть на наших снайперов.

– Прошу на полигон, Павел Игнатьевич. – И Чернов с Жилиным направились в сторону приглушенных хлопков. Для новичков парни стреляли весьма неплохо, особо выделялся Сергей – невысокий вихрастый крепыш.

– Он из семьи потомственных охотников, – пояснил Жилин.

Двое (Егор и Юрий) тоже показали хорошие результаты – сорок пять очков из пятидесяти. Дав несколько полезных советов по стрельбе, опер приказал вторую половину дня заняться автоматами и короткостволом.

– Не будем мешать молодежи, пойдем, Евгений Петрович, обсудим наши планы.

На карте-трехверстке Павел обозначил место нахождения остальных нелегальных приисков. Ближайший – в ста километрах на юго-запад, у реки Якшал. Решили начать с него, вторым будет прииск с реки Иликта.

– Странная закономерность получается, золото моют только у западного и северо-западного берегов Байкала, – задумчиво пробормотал Жилин.

Пашка пожал плечами:

– Видимо, на другой стороне пусто, только и всего. Что с транспортом?

– Удалось приобрести нового «Соболя» и «лохматый» грузовичок.

– Я почему спрашиваю, нам нужен сейф под наличку и оборудовать оружейку. Да, майор, найди пару сторожей не из болтливых.

– Один есть, последний год эту турбазу охранял, а вообще нужно в город ехать.

– Поехали.

Отправились на двух машинах всем автопарком. За полдня сделали три рейса. Оставив на расходы двести тысяч, Жилин по совету Павла остальные положил в банковскую ячейку, оформлять депозит не было времени. Первые два рейса не вызывали у майора удивления – грузили сейф, кровати с матрасами, кухонную утварь и прочие бытовые мелочи, включая два мощных холодильника. В последнем рейсе, кроме кучи продуктов и спирта, везли купленные на местном заводике стальные листы толщиной пять миллиметров. Сверху полупьяные грузчики закинули свиную тушу.

– Павел Игнатьевич, а не многовато ли мяса берем? А листы на кой?

– Приедем, увидишь, майор. По машинам.

Тушу по приезде бойцы с веселыми матерками стащили в погреб на ледник. Под Пашкиным приглядом команда весь вечер сбивала деревянные щиты. Затем строительным пистолетом дюбелями пришпандоривала стальные листы. Один щит оказался пустым. Щиты ставили вертикально и крепили к столбам. После завершения работ парни, включая майора, умирали от любопытства. Видя вопрошающие взгляды, Пашка улыбнулся:

– Завтра занятия с холодным оружием, а сейчас отбой.

Команда «Р» долго не могла уснуть, строя разные предположения о будущей тренировке. Ничего не получалось. Полусонный Юрик выдал совсем уж дикую мысль:

– Будем ножами бить пластины.

Его обозвали лохом и фантазером. На этом разговоры закончились. Вскоре в комнате раздался богатырский храп. Между тем молодой Юрик попал в яблочко. Зря его ругали.

* * *

Утро для молодого солдата не бывает добрым, особенно тогда, когда в семь утра над твоим ухом рявкают: «Подъем!» Тут, понимаешь, самый сон, но вколоченные намертво армейские рефлексы делают свое дело. Не успел прозеваться и потянуться, а уже бежишь с полной выкладкой десятку. Больше всего бойцов поразил факт присутствия командира – так приказал называть себя Павел Игнатьевич Чернов. Он, обвешанный амуницией и оружием, несся впереди цепочки. На финише после десяти километров попадали за воротами базы, хватая ртом воздух и обливаясь потом. Глядя в спину удаляющемуся Чернову, Егор просипел:

– Железный мужик у нас командир.

– Во-во, мы тут пластом лежим, а он даже не вспотел, – поддержал товарища Серега.

Юрик промолчал, никак не мог отдышаться.

После завтрака, пыхтя, достали свиную тушу из погреба, которую повесили на щит. Майор вручил каждому по деревяшке – грубой имитации ножа.

– Итак, бойцы, сегодня первую половину дня вы будете учиться владеть ножом, – начал Павел. – А вы, Евгений Петрович, езжайте в город, занимайтесь своими делами.

Жилин, по привычке отдав честь, поспешил к «Соболю». Дел действительно невпроворот – увидеться с женой, найти второго сторожа, на местной АТС договориться о телефонизации базы, привезти артель строителей и много чего по мелочам. Особенно майора волновал вопрос связи – достать в Манзурке мощную рацию и десяток крошек-передатчиков физически невозможно. Правда, командир сказал не заморачиваться, а купить несколько медальонов с полудрагоценными камнями.

– Странный заказ, – размышлял Жилин, крутя баранку, – но раз сказал Павел Игнатьевич надо, значит, надо.

Почему-то командиру майор доверял безоговорочно. В нем чувствовался стальной стержень, огромная сила и порядочность. С таким человеком можно смело идти в бой. Жилин был грамотным офицером и прекрасно осознавал, что простому смертному не под силу соорудить пространственный портал. После первого шока при мгновенном перемещении из лагеря в Манзурку он не стал зацикливаться на необъяснимом-невероятном, а просто принял за данность, что им повезло с командиром. К чему плести попусту извилины, вывихивая мозги, если Павел Игнатьевич сочтет нужным, то сам все объяснит. Жилин зауважал Чернова не только как освободителя от рабства, но и за его честность. В принципе золото, захваченное на прииске, он мог оставить себе по праву сильного. Но нет, половину отдал бывшим рабам, а вторую – на общее дело. Ладно, хватит заниматься анализом и измышлениями, за поворотом показалась окраина города.

Тем временем на площадке вблизи щитов бойцы усваивали ликбез по холодняку. За час Пашка вдолбил парням основное – хват ножа и виды ударов. А сейчас, получив в руки настоящие штык-ножи, бойцы поочередно тренировались на свиной туше. Ставя парням удар, Павел прекрасно понимал, что сделать из них за два дня диверсантов невозможно, да и не та у него задача. Всерьез бойцов натаскивать следует не так и не здесь, но дать азы нужно.

– Закончили мучить свинюшку! Все ко мне! Будем учиться пробивать сталь.

Парни переглянулись.

Чернов, достав из ножен длинный кинжал, в неуловимом замахе пробил пластину, висевшую на щите, насквозь. Так называемые курсанты не могли поверить своим глазам.

– Да нет, это фокус какой-то. Пять миллиметров стали не из каждого ствола возьмешь, а тут кинжалом.

Павел, не останавливаясь на достигнутом, нанес еще с десяток ударов, превратив центр листа в дуршлаг с продольными дырками.

– Теперь ваша очередь, – и протянул кинжал Сереге. – Вспомните, чему я вас учил. Удар наносится резко и концентрированно под прямым углом. Лезвие на остроту не щупать, оттяпаете палец. Начали!

Глава шестая

Амулет связи – кулон из оникса – завибрировал на груди Чернова. Он поднес его к уху:

– Первый на месте.

В течение пяти минут отрапортовали все. Бойцы взяли лагерь вместе с прииском в кольцо наблюдения. «Языка» опер решил брать сам – у бойцов пока не было должной подготовки, тем более в «Хамелеоне» можно подкрасться вплотную к объекту. Непосредственно сам прииск располагался в истоке речки. Пашка насчитал двадцать шесть старателей, промывающих песок. Отогнав гудящего над ухом шмеля, с интересом уставился на охрану. Татей насчитывалось девять человек с автоматами, возле них крутилась крупная немецкая овчарка. Вот собака и помогла захватить охранника. Тот в полудреме выпустил поводок, и псина среагировала на мелькнувший в траве беличий хвост. Овчарка – за белкой, проснувшийся недотепа «кинолог» – за ней под хохот остальных бандюганов. Лишь троица забежала в лес, опер из «шавки» упокоил собаку, а ее хозяина оглушил ментальным ударом. Последовавший далее экспресс-допрос дал полную картину о лагере. Невольников тридцать человек, из них четыре девушки. Охранников насчитывалось четырнадцать плюс начальник Масуд. Золото не отправили, вертолет ждут завтра.

– Не дождутся, – ощерился опер.

Зомбированный охранник привел его к берегу. Взяв остальных бандитов в ментальное подчинение, заставил их собрать рабов в кучу и конвоировать в лагерь. При подходе отдал приказ своим бойцам открыть огонь на поражение. В общем, когда толпой прибыли к воротам, парни перестреляли почти всех, включая Масуда. Девять охранников стояли на коленях у колючки, автоматы лежали неподалеку одной кучей. Старатели, выстроившись в две шеренги, ничего не понимали и воздерживались от комментариев. Подойдя к своим парням, опер похвалил за меткую стрельбу, а затем приказал достать штык-ножи.

– Перед вами враг, уничтожить его холодным оружием. Чего стоим? Время пошло!

Воины передернулись и побледнели – одно дело хлопнуть противника из ствола на расстоянии, другое – зарезать своей рукой.

Пашка терпеливо ждал, команда должна пройти кровавое испытание – иначе из них не получатся настоящие воины. Первым решился Жилин: четыре взмаха ножа, и охранники, истекая кровью, повалились у забора. В конце концов убили всех пленников. Самым стойким оказался Юрик, остальные двое долго блевали желчью. В тот же вечер Чернота провел с командой сеанс психотерапии с применением гипноза, после того как бывших рабов отправили в Хогот и Баонзай. Бойцы повеселели, но глаза навсегда остались другими. С каждым старателем Павел общался лично и отобрал пятерых. Дав им два дня пообщаться с родственниками, на третий ждал пополнения на базе. Три дня тренировок и стрельб, а затем следующая операция. Третий прииск на реке Иликта взяли тем же способом. Пятерка новичков сдавала кровавый экзамен, одного, отказавшегося, пришлось отчислить со стиранием памяти последней недели. Освобождение рабов с остальных четырех приисков на севере Байкала длилось до середины августа. Теперь численность Команды «Р» составляла тридцать человек во главе с майором Жилиным. Бойцы остервенело тренировались, но, как заметил с грустью Пашка, мастерство оставляло желать лучшего.

У него появилась вполне бредовая идея, каким образом подтянуть воинов до приемлемого уровня. Но поначалу следовало нанести последний удар в столице, где окопались главные фигуранты.

– Евгений Петрович, я завтра отбываю, вернусь ровно через неделю. Бойцов отпустите в увольнительную и предупредите о возможной командировке месяца на четыре. Вас тоже касается. При удачном раскладе команду ждет учеба в другом месте. Подчеркиваю – настоящая учеба. Там учителя будут не чета мне. И последнее – базу законсервируйте на время отлучки. Усильте охрану.

– Понял, Павел Игнатьевич, удачи вам. Ждем вашего возвращения.

Они крепко пожали друг другу руки, и майор вышел из комнаты. Пашка, обвешанный рюкзаком и сумкой, стартовал прямо отсюда.

Выйдя из портала в родном городе, на попутке отправился к родителям. Угостив папу с мамой копченым омулем, предупредил, что в холодильнике с десяток хвостов оставил для деда. На вопрос об отпуске скупо обронил, дескать, на Байкале прекрасная погода. В столицу Павел отправился на самолете, имея лишь ручную кладь – «дипломат». В нем лежали кинжал из арсенала Создателей, видеокамера и несколько пачек денег. Другого оружия опер брать не стал, резонно рассудив, что он сам мощная боевая единица да и первоначальная цель была не в том, чтобы завалить противника пулей в голову, прежде всего нужна достоверная информация. Его смущал лишь один факт – почему змеелюди из России не ушли с остальными под Денвером. Непонятно. Покойный Менахем Абрамович детально и без капли вранья обрисовал Хозяина. По всему выходило, что в Подмосковье затаился потомок гадов, и не один. Чернота строил предположения не на пустом месте. Первое – Хозяину требовалось большое количество золота, и второе – полковник заметил у него изменение строения глаз в минуты гнева – зрачок становился вертикальным. Бедный Менахем решил, что ему почудилось, и зря. Помахивая «дипломатом», Пашка вышел из аэропорта Шереметьево. Клиент жил за БРКАД[8], пришлось брать такси. Элитный поселок располагался среди высоких реликтовых сосен. Пахло свежей хвоей, между ветками кое-где поблескивали паутинки, предвещая теплое бабье лето. Неторопливо шагая по аллее, Чернота машинально отметил тот факт, что впервые за время отдыха вспомнил о детях и женах. За поворотом наконец показался нужный коттедж, который при ближнем рассмотрении оказался уменьшенной копией эдакого феодального замка, окруженного кованой оградой. Ворота, естественно, заперты наглухо, на кирпичных столбах ворочались камеры наблюдения. У стальной двери толклись два охранника – здоровенные лбы в черных комбезах с пистолетными кобурами на поясах. Перед самим строением никаких деревьев не наблюдалось, лишь цветочные клумбы. Довольно грамотно для отражения штурма непрошеных гостей. На угловых башенках замка наверняка пулеметные гнезда, да и часовые по стене шастают. Мало того, обойдя по периметру участок, а это без малого двенадцать гектаров, опер с удивлением обнаружил мощную магическую защиту. Фигурант – Зубов Яков Николаевич, – можно сказать, маниакально заботился о защите своей драгоценной персоны.

– Ну нам его магия по фигу. – И Павел через портал очутился у черного входа в замок с тыльной стороны. Задействовав слабенький артефактик невидимости, осторожно прошел по коридорам и лестницам, обходя снующую прислугу. Не торопясь, добрался до хозяйских покоев. Убранство, мебель и декор внутренних помещений прямо-таки кричали о пошлой роскоши и богатстве. Золото резало глаз во всех деталях – даже дверные ручки из благородного металла. Перед кабинетом хозяина замка стояла тройная магическая защита. Чернота лишь покачал головой, для него воздействия любой магии что комариный укус, таковы свойства его уникального организма. Спасибо Создателям. Спокойно открыв дверь кабинета, Павел зашел внутрь. Первое, что бросалось в глаза, огромная картина, на которой был изображен крылатый змей, обвившийся вокруг земного шара и кусающий свой хвост. Сидевший за столом человек что-то писал, причем гусиным пером, макая его периодически в золотую чернильницу. Опер, утопая по щиколотки в ворсе ковра, неслышно подойдя, сел в полукресло. Чернота деликатно кашлянул, привлекая внимание. Зубов отреагировал своеобразно.

– Сегодня приема нет, – буркнул он, не отрываясь от бумаг.

– Потрудитесь оставить писанину, Яков Николаевич. Я не проситель, а вы не коллежский асессор в присутственном месте.

Только сейчас до хозяина дошло – незнакомец, преодолевший несколько слоев магической защиты, никак не мог оказаться доброй феей, принесшей большую сладкую конфету в подарок. Рука лихорадочно металась под столешницей.

– Не суетитесь под клиентом, Зубов. Сигнализация не работает.

Раздалось злое шипение:

– Ты сдохнешь, жалкий человечишка, в ужасных мучениях сдохнешь. – Глаза Зубова запылали желтым огнем, а зрачки превратились в черные щелки. С его ладони сорвалась молния и, обогнув опера, шарахнула в стенку кабинета. Следом понеслись шарообразные куски раскаленной плазмы. Не причинив вреда оперу, они вышибли и подожгли дверь.

– Слышь, ты, мутант, хватит ерундой заниматься, лучше дверь потуши, а не то ползамка сгорит.

Свирепо глянув на неприятного посетителя, Зубов занялся пожаротушением. Пашка небрежно махнул рукой – и огонь исчез.

– Что тебе нужно, человек?

– Твоя голова, отдельно от туловища, – уточнил опер. – Но сначала поговорим. Меня интересует количество вашего вида на территории России, ну и конкретно фамилии, координаты места жительства. Да не забудь сдать золото, нажитое неправедным путем.

– А морду тебе вареньем не обмазать? – язвительно осведомился Зубов.

Опер вполсилы нанес ментальный удар – гаденыш лишь потряс головой и стал видоизменяться. Затрещала по швам домашняя куртка с позументами, плющился череп.

– Не надо нам оборотней, на фиг, на фиг.

Пашка нанес дозированный энергоудар. Зубова шмякнуло о стенку вместе с креслом – превращение в чудище поганое сорвалось. Опер подскочил к оглушенному нелюдю и накинул магическую удавку. Дав пару раз по морде хозяину замка, привел того в чувство.

– Теперь поговорим, поднимайся, не хрен лежать.

Зубов со стоном перевернулся на живот, затем рухнул на небольшой диванчик. Пашка усилил ментальное давление – без толку, с таким явлением он сталкивался впервые. Заклятие магической удавкой здесь не помощник – она не дает субъекту магичить, только и всего.

– Будешь говорить?

– Да пошел ты!

Павел пожал плечами:

– Тогда сделаем тебе бо-бо.

Частичка энергии – и ноги Зубова начинают скручиваться штопором. Звериный вой раздался в кабинете. Во время такой боли отключаются многие рецепторы организма, на что опер и рассчитывал. На сей раз ментальный удар достиг цели – нелюдь полностью в его власти. Установив видеокамеру, приступил к допросу. Много удивительного услышал Хранитель в стенах этого кабинета. Родословная хозяина замка прослеживалась лишь до правления Екатерины II, дальше все покрыто мраком времен. Славный предок Якова Николаевича являлся одним из фаворитов знаменитой императрицы. Мелкий и ничтожный тип, вылезший из грязи в князи и любивший и обожавший две вещи на свете – себя и золото. Самому Якову Николаевичу на днях стукнуло двести сорок девять лет, через год – юбилей. Имел титул князя, с успехом пережил буржуазную революцию в 1918 году, являлся членом многих правительств. Лет двадцать как отошел от дел, но при случае консультировал высоких чиновников. Пережил пять жен, так и не заимев наследника. Дочки не в счет – мусор, в них нет голубой крови. Живут своими семьями отдельно, отношения с ними разорваны.

– Сколько таких, как ты, в России?

– Осталось трое, хоть и живем недалеко, но общаемся редко. Под Денвер не ушли, потому что не знали о портале. Гребаные англосаксы не удосужились известить. Так им и надо, всех на куски изрубили, по телевизору смотрел. – И Зубов зашелся в перхающем смехе. – Обидно, что этим козлам в общак золото сдавали, не одна сотня тонн пропала без толку. У меня самого сколько в загашнике? Отвечаю: в подвале замка три тысячи тонн золотишка. Кхе-кхе. У Чубикова Анатолия Ивановича – две с половиной тысячи тонн, и у Аграновича Бориса Моисеевича – две тысячи тонн. Цифры называю приблизительные, данные полувековой давности.

– Яков Николаевич, по-моему, вы занизили свое количество благородного металла? Колись, где еще припрятал золотишко?

Дернувшись от ментального укола, Зубов нехотя промямлил:

– Около одной тысячи тонн зарыто на территории усадьбы под парниками с орхидеями.

Пашка встал из-за стола размяться.

– Нотариус в доме есть?

– Нет, можно из города вызвать. Подъедет в течение часа.

– Вызывайте. Когда приедет, оформите замок с участком мне в подарок.

Зубов сник, предчувствуя свой печальный финал. Их никто из домочадцев не беспокоил, в радиусе ста квадратных метров действовал магический «купол тишины», а охранный круг не давал возможности любому живому существу пересечь его границу. Спустя один час десять минут приехал нотариус – лохматый прохиндей с бородкой а-ля Чехов. Быстро оформил дарственную и, получив гонорар, отбыл восвояси. Из потайного сейфа, обливаясь слезами от жадности, Зубов извлек около миллиона рублей, шкатулку с фамильными драгоценностями и пистолет израильской фирмы (IMI) DezertEagle («Пустынный орел») – двухкилограммовую дуру калибра десять целых четыре десятых миллиметра с коробкой патронов.

– Ты бы сюда еще гаубицу запихал, – недовольно скривился Чернота. – Ладно, давай ключ от сейфа, код сам сменю, – и положил все добро обратно. – Пойдем, представишь меня прислуге и охране. Кстати, она твоя личная?

– Нет, фирма «Щит» поставляет, договор с ними на три года.

– Прихвати с собой какой-нибудь чемодан, ты уезжаешь жить на юг, поближе к морю. Врачи посоветовали. Машина в гараже есть?

– Угу, две штуки – джип и «Феррари».

– Гони ключи, и пошли.

На первом этаже в вестибюле хозяин замка объявил, что отныне вся его собственность переходит к Чернову Павлу Игнатьевичу.

– Отныне он вам царь и бог. Прощайте.

Дернувшегося было за ними личного водителя опер остановил:

– Я сам отвезу Якова Николаевича на вокзал.

Сев в джип, выкатились в открывшиеся ворота. Отъехав достаточно далеко, Пашка свернул с аллеи на обычную проселочную дорогу. Выбрав место поглуше, остановил машину среди частых деревьев.

– Вылезай, Зубов, твоя конечная остановка.

Рептилоид с тяжким вздохом выпал из салона. Приведя нелюдя на небольшую полянку, приказал встать на колени.

– Молись своим богам, змеина.

В воздухе мелькнул клинок кинжала, и отрубленная голова покатилась по опавшей хвое. Тело выплеснуло фонтанчик голубой крови, затем повалилось на бок. Чернота веткой подкатил голову к трупу и, произнеся кодовую фразу, сотворил заклинание огня. Пламя с гулом охватило останки нелюдя – через пять минут от них остался лишь холмик золы и четыре капли – расплавленные коронки на зубах. Выждав положенное время, он вернулся в замок. Дверь в кабинет к тому времени заменили, здесь Пашка и расположился. До вечера занимался редактированием снятого видеоматериала – стирал некоторые куски допроса. Нужную информацию он и так запомнил. Спать устроился тут же, на куцем диванчике, несмотря на то что горничные сменили постельное белье в спальне. Утром опер нанес визит второму фигуранту – Чубикову Анатолию Ивановичу, жившему в соседнем поселке. С оставшимися двумя рептилоидами справиться удалось гораздо легче – они не обладали магией и не имели блока ментальной зашиты. Золота у них оказалось три тысячи тонн и две с половиной тысячи тонн соответственно. Особняк Чубикова опер записал на себя, Аграновича – на Жилина. Благо дело, помнил паспортные данные. Если бы его спросили, зачем ему недвижимость в элитных поселках, он вряд ли мог ответить – действовал исключительно рефлекторно. Чувствовал, пригодится. Видеосъемки провел в обоих случаях, самое интересное – оба нелюдя оказались порядочнее Зубова. Они на законных основаниях, то есть вполне официально, владели сетью приисков. Один в Енисейском крае, другой – в Ленском национальном округе. Ну, естественно, подворовывали, мухлевали – государству сдавали мизер золота.

Пашка и эти предприятия приватизировал, в дальнейшем решил отдать Отечеству половину. Вообще планов появилось громадье, но сначала на Базу, от начальства многое зависело. Через три дня Чернов ушел в родной город, а оттуда на Землю-2.

База Хранителей встретила опера ранней весной – с Землей-1 вечно сдвиг по фазе. Блондинистая Лариса, закинув точеные ножки на журнальный столик, рассеянно обрабатывала пилкой коготки.

– И чего не отдыхается, Пашенька? Вечно ищешь приключений на свою задницу, – промурлыкала секретарша, благосклонно принимая от него букет.

Цветы Пашка две минуты назад ободрал с клумбы рядом с административным зданием.

– Ты, Лариса, все такая же манящая и желанная!

– Трепло, иди уже. Начальство у себя, будешь третьим.

Смысл странной фразы Пашка понял, лишь зайдя в «высокий» кабинет. Начальники увлеченно дегустировали заморский алкоголь. Архангелов с Мозесом моментально напряглись – не может отпускник по своей воле объявиться на работе.

– Паша, ты че приперся?

Чернота пытался изобразить самую оптимистичную улыбку, но начальство не купилось.

– Судя по твоей физиономии, опять нарыл какую-то гадость, – скривился Архангелов.

Опер не стал вступать в дискуссию, а просто положил на стол рапорт и видеокассету.

– Бумажку завсегда прочитать успеем, лучше кино посмотрим, – пробормотал он, вставляя кассету в видеодвойку.

После просмотра первых кадров у них вытянулись физиономии, знакомство с рапортом заняло не более пяти минут. Начальство с минуту ело друг друга глазами, бледнея и краснея, а затем в один голос заорало:

– Лариса-а-а!

Секретарша услышала без всяких амулетов связи и селектора – появилась в дверях через минуту.

– Корнелиуса сюда срочно!

Прискакавшему куратору сектора Архангелов с Мозесом при помощи восьмиэтажного мата и массы нелестных сравнений объяснили, кто он и что он. В конце яркой и живописной сцены Петр Петрович объявил свое повеление:

– Отныне куратор сектора Чернов Павел Игнатьевич. Завтра отбываешь с ним на Землю-1, введешь в курс дела и представишь властям. Пока будешь в резерве.

Поникший Корнелиус спиной вышиб дверь и скрылся заливать горе.

– Чем еще «порадуешь», Пашенька? – с подковыркой спросил Мозес.

– Дык я тута подумал, и эта… – Пашка почесал затылок.

– Павел, хорош придуриваться, – насупился Архангелов.

– Ну мы не местные, политесу не обучены. – Опер осекся, понял, шутки кончились. И уже другим деловым тоном выдал такое – у Высших магов глаза на лоб полезли. – В общем, прикинув кой-чего, появилась мысля – если на Земле-1 дракониды и прочие рептилии имели портал с незапамятных времен, то почему, собственно, его не может быть на Земле-2 и на Земле-3? Вполне возможно, что в этих секторах имеются свои планеты со змеюками.

Мозес схватился за сердце, а Петр Петрович одним глотком из дула выпил заморское редкое вино.

– Ну, Паша, умеешь ты преподносить сюрпризы.

– Да при чем здесь Павел! – озлился Мозес. Он постучал костяшками пальцев по лбу Главы Ордена. – Тут подумать надо, а не винище с коньяком хлестать. Нет, вы посмотрите, кому я доверил Орден! Алкоголику!

Мозес с таким надрывом и отчаянием заламывал руки, что Пашка не поверил. «Жуки еще те, два сапога пара», – и тем не менее внимательно следил за разыгравшейся интермедией.

– Да, а кто меня научил! – ощетинился Петр Петрович. – Сам-то в тысячу раз больше моего пьешь. Ты не поверишь, Павел, но наш Мозес – провокатор. Является каждый день к обеду только с одним предложением – об чем-нибудь выпить. Бедная Лариса устала пустую тару выносить.

Старый Мозес от негодования трясся:

– Как тебе не стыдно возводить напраслину на учителя!

Чернота вторгся в паузу:

– Может, хватит, господа начальники, комедию ломать, у меня к вам есть пара деловых вопросов.

Мозес с Архангеловым поежились, сбросили с себя придурковатую спесь и напоминали теперь двух нашкодивших котов, застигнутых на месте преступления.

– Что, Павел, у нас плохо получилось? – поинтересовался Петр Петрович.

– Не очень, вам нужно больше работать над собой.

– Спасибо, Пашенька, за непредвзятую критику, – приложил руку к груди старый учитель.

– У меня образовалось два рабочих момента. В целях улучшения криминогенной обстановки по городам и весям своей страны создаю свою команду чистильщиков. Прошу разрешить обучение бойцов на Базе Ордена. Оплату произведу золотом.

Начальство призадумалось. С одной стороны, дело хорошее, а с другой – не было подобных прецедентов в истории Хранителей. Видимо, придя к общему решению телепатически, вслух выдали добро. Оплата – тонна золота.

Пашка от радости запрыгал в кресле и тут же поспешил закрепить успех:

– Тридцать один человек – это первая партия.

Мозес с Архангеловым насторожились:

– А сколько всего?

– Бойцов семьсот-восемьсот.

– Ладно, годится.

– И наконец, последний вопрос, общее количество трофеев, добытых мной в этот раз, составило девять с половиной тысяч тонн золота. В связи с новыми обстоятельствами Ордену выделяю только третью часть.

– Что за обстоятельства, Пашенька?

– Трофей делим на три части. Одна – Ордену, одна – в казну России (по закону вообще все золото ее) и одна часть мне. На свое золото создаю банк и мощную компанию по поднятию экономики от Урала до Тихого океана. Ну и команду нужно на что-то содержать.

Начальство переглянулось.

– Молодец, Павел, растешь. Не зря мы тебя куратором сектора назначили.

Мозес с Архангеловым пожали парню руку.

– Лариса, лимончику нам! – гаркнул Глава в амулет связи.

– Начинается… – обреченно вздохнул Чернота.

Но нет, начальники знали, что делу – время, потехе – час. В перерывах между рюмками вызвали Высшего мага Симона и обрисовали задачу – с отрядом оперов обследовать Землю-3 и Землю-2 на предмет рептилоидов. В случае обнаружения выбить из них местонахождение портала.

За коньяком Пашка узнал много нового. Когда он посетовал, что на родине неспокойная обстановка, Архангелов хохотнул:

– Если бы ты видел, что творится в России на Земле-3, вот где полный беспредел!

– А что там не так?

– Да все. Лучше надо было историю сектора учить. Мозес, и это наш лучший курсант. Начнем с главного. На Земле-3 больше континентов, и они имеют несколько другие очертания. К примеру, у них есть Австралия и Камчатка, а у вас нет. Несмотря на поразительный факт аналогов в географических названиях, история многих государств шла другими путями. Вот у них в России есть Якутия, а у вас – Ленский национальный округ. Но это мелочи. В 1917 году в России на Земле-3 произошла социалистическая революция, свергнувшая монархию, и страна семьдесят пять лет строила коммунизм на костях своих сограждан. А у вас буржуазная революция годом позже просто урезала права монарха. У них Россия пережила две разрушительные войны, потеряв около тридцати миллионов человек, у вас – одну с Германией в 1940 году, и потери составили всего четыре миллиона. У них после краха коммунистов к власти пришли так называемые демократы, ставшие распродавать Родину по кускам, включая запасы стратегического сырья, у вас после трагической гибели всего царского семейства с Николаем II в 1931 году образовалась республика во главе с выборным президентом и Думой, избираемой на четыре года. У них воровство сверху донизу, народ в нищете, у вас относительно процветающее государство. Отдельные коррумпированные чиновники не в счет.

Пашка только хлопал глазами и заливался краской стыда за свою дремучесть. Для выхода из неловкого положения и смены темы задал вопрос, давно его волновавший:

– Объясните мне одну штуку, почему в разных секторах на разных планетах не существует межзвездных космических кораблей? Где космические армады и межгалактические войны? Я в детстве смотрел фильмы – лазеры стреляют, корабли взрываются, мужественные космические пилоты и десантники. Где все это? – Чернота вопрошающе уставился на начальство.

Дружный гогот заставил его очередной раз покраснеть. Мозес, держась за живот, уже икал от смеха. Архангелов, вытирая слезы, топал ногами в приступе буйного веселья. Пашка обиделся:

– Я тут, понимаешь, серьезные вопросы задаю, а вы ржете, словно лошади…

– Извини, Павел, но ты неуч, валенок деревенский, не ожидал, что ты такой балбес, – осуждающе покачал головой Мозес. – Это проходят на первом курсе обучения. Как ты экзамены сдал, лоботряс?

– Слушай, Паша, учителя, он правильно говорит, – встрял Петр Петрович.

Мозес, хлопнув рюмку коньяка, продолжил:

– На развитых планетах рано или поздно начнет развиваться космонавтика. Если позволяли средства, запускали в полет корабль, дело весьма затратное. Так вот, сначала спутники, затем освоение своей звездной системы, а дальше тупик. На этом освоение космоса заканчивалось.

– Почему?

– Да потому, Пашенька, что человеческий организм не приспособлен к дальним перелетам. К тому же существует несокрушимое препятствие, барьер – космическое излучение. Пока что человечество не нашло от него эффективной защиты. И последнее – не изобретен гипердвигатель, способный переместить корабль из точки А в точку Б мгновенно. Даже если найдется гений, способный на это, при финише будет наблюдаться весьма печальная картина – космический корабль вместе с экипажем и пассажирами, разложенный на атомы. То есть законы физики не позволяют человечеству совершить межзвездные путешествия.

– Позвольте, позвольте, – встрепенулся Павел. – А порталы? Мы же шастаем свободно по секторам параллельных миров.

– Совсем плохой, – констатировал Глава Ордена.

– Двоечник, – припечатал Мозес. – Это знает каждый сопливый курсант, тьфу, позорище.

Архангелов накинулся на Мозеса:

– Вот плоды твоего просвещения, он не знает даже азов.

Возмущенный Мозес запыхтел было, но, не найдя слов, лишь махнул рукой.

– Юноша, – начал Архангелов с гнусной вежливостью, – запомните, портал – это не звездолет. При пробое портала происходит скручивание пространства. Точка А и точка Б настолько близко подходят друг к другу, что происходит мгновенное перемещение физического тела или радиосигнала. Физическое тело не распадается на атомы, а переходит из одного пространства в другое. Вот почему не существует галактических флотов и прочего бреда, выдуманного писателями-фантастами. Павел, слушай приказ: возьмешь в библиотеке книги по истории развития космонавтики в секторах и внимательно ознакомишься. Куратор сектора, каким ты сейчас являешься, не должен выглядеть дураком. Иди.

Чернота выскочил из кабинета, кляня свой длинный язык и излишнюю любознательность.

Мозес с Петром Петровичем, оставшись одни, смущенно смотрели в разные стороны.

– Мозес, тебе не кажется, что пора пересмотреть программу истории первого курса? У меня нехорошие предчувствия, что Павел не один такой «вундеркинд».

– Да, действительно, с кем приходится работать, – фальшиво возмутился Мозес.

Архангелов лишь скрипнул зубами.

* * *

Павел с Корнелиусом порталом вышли в пригороде столицы, где у Высшего мага находился загородный дом. Побросав лишние вещи, уселись в представительский черный лимузин и поехали в Москву. Попав пару раз в пробки, к Кремлю подъехали через три с половиной часа злые и раздраженные. Благодаря пропуску Корнелиуса довольно быстро добрались до приемной президента, а вот тут начались заморочки. В большом зале, именуемом приемной, обнаружился двойной кордон охраны из плечистых ребят в штатском. После долгих препирательств Хранителей допустили до начальника приемной – узколобого субъекта с хитрыми глазками. Тот, чванливо оттопырив нижнюю губу, процедил:

– У вас не назначено?

Пашка с изумлением смотрел на Высшего мага, начавшего просительным тоном мямлить о срочности дела, с которым они прибыли. Чиновник, упиваясь властью и своей исключительной значимостью, выплюнул:

– Зайдите месяца через два, может, и найдется свободное окно.

У Черноты от ярости потемнело в глазах. Первому от Пашки досталось Корнелиусу. Засадив тому локтем в бок, зло прошипел:

– Ты почто, гад, дискредитируешь Орден, стоишь тут, словно бедный родственник?

Отодвинув в сторону бывшего куратора, грохнул кулаком по столу зажравшегося секретаря. Массивный стол разлетелся вдребезги. Держа на весу московского жлоба, гаркнул на всю приемную:

– Как разговариваешь с Хранителями, урод?

Откинув в сторону обоссавшегося чиновника, обернулся к бежавшей к нему охране:

– Всем стоять, иначе кости переломаю!

Агенты ФАБ не вняли предупреждению. На ходу выхватывая пистолеты, принялись стрелять в потенциального террориста. Корнелиус моментально спрятался под магическую защиту, а Чернота исчез. Сокрушающий вихрь пронесся по залу, бойцы разлетались, словно кегли. Расширенными глазами Корнелиус наблюдал за уникальным зрелищем. Никакой магии, одна запредельная скорость. Он и раньше слышал о Чернове как о непревзойденном воине, теперь ему посчастливилось наблюдать это воочию. Через десять секунд большой зал напоминал поле Куликово. Вынырнувший из ниоткуда Чернота дернул за рукав Корнелиуса:

– Пошли, неча стоять, президент, поди, заждался.

Зайдя в кабинет, опер нахально выгнал двух чиновников, рапортующих о своих достижениях первому лицу государства. Корнелиус откашлялся.

– Господин президент, позвольте представить вам нового куратора Ордена Хранителей Павла Игнатьевича Чернова.

Президент довольно добродушно пожал плечами, он не знал и не догадывался о реальной мощи Ордена и его делах на Земле. Нет, слышал краем уха о денверском деле от директора ФАБ, но уж больно нелепые и фантастические сведения тот предоставил. Павел решил взять инициативу в свои руки:

– Господин президент, вызовите сюда начальника вашей личной охраны, нужно разрулить некий инцидент. Ведь мы к вам с боем прорывались.

Первое лицо не успело нажать кнопку, как в кабинет ворвалась толпа вооруженных штурмовиков в броне и касках во главе с начальником охраны – верзилой в черном костюме и огромным пистолетом в руке.

– С вами все в порядке, господин президент?

– В чем дело, Вячеслав Олегович, по какому праву вы врываетесь ко мне со своими волкодавами?

– Дык, эта тама, в приемной все лежат. Охрану побили, и секретарь речи лишился, тока икает.

Пашка скривился:

– Ну чо врать-то, не побил, а сделал физическое замечание. А пусть не стреляют без разбору и благодарят бога, что живы остались.

Начальник охраны с невольным уважением уставился на Пашку: вырубить его специально подготовленных бойцов в одиночку – это нечто запредельное.

– Ну все, все, – замахал руками президент, – выметайтесь отсюда.

Дав ему посмотреть добытые видеоматериалы и снабдив комментариями, Павел попросил Корнелиуса подождать в приемной.

– Господин президент, от имени Ордена Хранителей хочу сделать вклад в казну государства, подарок, можно сказать, – три тысячи тонн золота. Но с двумя условиями.

Президент, заерзавший в кресле и потиравший от радости ладошки, насторожился.

– Слушаю вас, Павел Игнатьевич.

– Первое, вы назначите меня своим чрезвычайным представителем на территории от Урала до Дальнего Востока. Выдадите «вездеход» – серьезный документ с правом подчинения всех госструктур, включая Минобороны и силовиков независимо от ранга. Второе, своим указом создадите при ФАБ Управление «Р» со мной во главе. Управление будет подчиняться только мне. Его функции – чистка территории России от криминала. Организация внебюджетная, материальное обеспечение на первых порах от Минобороны и ФАБ.

– Позвольте вопрос. Вы офицер, Павел Игнатьевич?

– Майор ФАБ. – И опер показал красную книжечку.

– Ну майору как-то несолидно управлением командовать. Дадим вам полковника!

– Я не против, пусть будет.

– Еще вопрос, а зачем вам все это?

– Что?

– Быть чрезвычайным представителем.

– А, ну да, я не объяснил самого главного. Для резкого поднятия экономики и благосостояния россиян. Причем из госбюджета ничего не возьму, только кредиты. Думаю организовать банк и брать денежки у вас под обеспечение золотом.

Президент пораженно смотрел на человека, добровольно сующего голову в петлю. Сколько чиновников, депутатов и губернаторов били себя в грудь, обещая развитие регионов, а воз и ныне там.

– Да, господин президент, на то золото, что Орден жертвует для России, наложено заклятие. Украсть его без последствий невозможно. Вы, наверное, помните, был уже подобный случай. – Президент внутренне содрогнулся, еще бы, такая паника тогда поднялась среди казнокрадов. Несколько летальных исходов кого хочешь в чувство приведут. – Господин президент, а хотите, я на всю госказну заклятие наложу? – вкрадчиво спросил Чернота.

– Нет, нет, спасибо, а то не с кем будет работать. Вы лучше, Павел Игнатьевич, изобразите что-нибудь магическое здесь, сейчас.

Президент смотрел на Пашку с видом ребенка, ожидающего чуда.

– Вы хотите песен, их есть у меня.

С потолка кабинета посыпались крупные снежинки, в правом углу возникла пушистая ель. Возле дерева, источавшего аромат хвои, сидела большая рыжая белка, грызущая шишку. В открывшуюся дверь из приемной вошел еще один президент, недоуменно озиравшийся на падающий снег. Он сел в торце Т-образного стола и заявил сварливым голосом:

– Господа, оставьте шутки, во что вы превратили мой кабинет.

Пашка, ухмыляясь, посмотрел на бледного президента и хлопнул в ладоши. Двойник исчез вместе с елью, белкой и падающими снежинками, лишь влажные пятна на столе указывали на происшедшее.

– Вы страшный человек, Павел Игнатьевич.

Пашка замахал руками:

– Ни боже мой, ни синь пороху. Вот у нас в Ордене Высшие маги, те действительно сильные волшебники, а я так, на подхвате – подай, принеси, пшел вон, – заскромничал опер.

Они с час утрясали мелкие детали и закончили беседу.

* * *

Неделя ушла на бумажную волокиту и прочие скучные дела. Затем переправка на Базу трети трофейного золота и команды с Жилиным. Некоторое время заняла сдача металла в госказну, а затем Павел призадумался: на кой хрен основывать Управление здесь, в Подмосковье, мотаться туда-сюда. На фиг, на фиг. Решено, один особняк выставить на продажу, Жилин со своим пусть делает что хочет, а зубовский замок оставить на всякий случай. Прислугу, за исключением двух-трех человек, рассчитал, на всех трех участках оставил половину охраны и принялся таскать золотишко в свой родной город, для чего арендовал склады тепличного хозяйства разорившегося совхоза. Временно. Хранилище поставил под магическую защиту, ближе двухсот метров обычному человеку не подойти. Почти в центре города нашел разоренное здание пустующего общежития какой-то фабрики. Власти с радостью за копейки продали общагу, сбросив с себя никчемный, по их мнению, груз. Чернов нашел приличную строительную компанию, в которой сделал заказ на возведение банка с трехэтажным подземным уровнем.

Родители, конечно, радовались, видя сына под боком, а он мрачнел все больше с каждым днем. Кадры решают все, сказал умный человек. Нужны люди. Где их взять?

В одно погожее утро Чернота сел за письменный стол, взял несколько листов бумаги, ручку и принялся рассуждать, кто, собственно, ему нужен. По банку – толковый управляющий, четыре грамотных финансиста и столько же операционисток, ну и несколько молодых мужчин для сугубо физической работы. Поставим галочку. Для Управления «Р» – заместитель администратора – оперативник, компактный отдел аналитиков и офицеры, курирующие губернии. По штатному расписанию человек в двадцать вполне можно уложиться. Но первым делом надо подыскать здание.

Пашка не стал долго ломать голову, а наведался в городскую управу, где своим убойным «вездеходом» поставил чиновников на уши. Здание нашлось моментально, и Пашка в тот же день нашел бригаду ремонтников. По кадрам вопрос оказался решаемым. Выходя из управы, столкнулся с Сашкой Таранцом. Тот бежал домой на обед. Вечером встретились за ужином, сдобренным несколькими бутылками коллекционного вина, поделились семейными новостями. Сашка похвастался сыновьями – два года назад жена подарила ему близнецов. Потрепались за жизнь, и наконец Чернов приступил к делу:

– Саша, мне нужны спецы определенных категорий!

Он рассказал о своих планах, не вдаваясь в подробности. Напоследок озадачил:

– Нужен отставник из вашей конторы. Требования – командно-административный опыт, без пятен в биографии, боевик и, по возможности, порядочный человек. Если не будет подходящей кандидатуры, поищи в МВД. Кроме того, в мои создаваемые структуры – компьютерное обеспечение с программистами высочайшего уровня. Тебе лично, Саша, предлагаю место главного компьютерщика в Управлении «Р». По линии ФАБ оформим перевод, и все дела. Даже удостоверение не придется сдавать.

Таранец долго молчал, потом спросил:

– Паша, ты каким боком влез в эти дела?

Пришлось Черноте доставать свой мандат и удостоверение полковника ФАБ.

Выпив бокал вина, Сашка выдал в сторону:

– Нечто подобное ожидал, высоко летаешь, Паша.

– Сашка, чины и звания – ерунда, не в них суть, я ведь для чего все затеял… – И Чернов обозначил конкретные цели. – А под вывеской компании «Сибдорстрой» будет работать Министерство экономики в миниатюре. Ферштейн?

Хакер пришел в себя лишь после бутылки вина.

– Планы у тебя, Паша, наполеоновские, но как ты собираешься заставить людей работать в рамках закона?

– А ты до сих пор не догадался? – осклабился Чернов. – Диктатура, а я самый главный диктатор.

– Слов нет, одни выражения, но может получиться. Чернов, дай мне подумать пару дней.

– Ладно, не тяни резину.

* * *

Очередь вытянулась от входных дверей конторы по аллее чуть ли не до перекрестка. Многие сжимали в руках газету «Н-ск вечерний» с различного рода объявлениями. Всех стоящих привлекло лишь одно. «Организация примет на службу на контрактной основе мужчин в возрасте от двадцати одного до двадцати семи лет, отслуживших в армии, не судимых, здоровых физически. Иметь при себе медкарту, военный билет и паспорт. Оплата высокая. Не горячие точки. Подробности – на собеседовании. Телефон 8…»

В широком длинном коридоре у стенок на стульях сидело не менее сорока человек. Входившие по одному претенденты выходили через другую дверь. Молодых мужчин встречала миловидная секретарша, сверяла пакет документов и данные в базе Минобороны и МВД. Так сказать, первый фильтр. Отсеивалось процентов тридцать – судимые и наркоманы. Прошедшие проверку заходили в следующий большой кабинет по пять человек. Здесь их принимал сам Чернота. Задавая простенькие вопросы, он занимался первичным ментасканированием.

Спустя три дня набор прекратили. Сто пятьдесят два кандидата проходили повторную проверку. Опером учитывалось все: характер, пороки и достоинства, порядочность и личное мужество. Кроме ментасканирования, существовало несколько тестов, которые он с успехом применил. В итоге осталось семьдесят три человека. Арендовав спортивный зал общества «Динамо» на три часа, Пашка объяснил молодым людям, в чем будет заключаться служба, какие оклады и бонусы, плюс социальный пакет и прочая, прочая. Предупредил, что после принесения клятвы и кучи подписок за разглашение служебной тайны, предательство и неподчинение приказу наказание одно – расстрел. Сразу же отказались двое – этих он оставил, остальным сообщил:

– Явиться завтра в офис для оформления документов!

Негромко переговариваясь, будущие бойцы Управления «Р» покинули зал. Двоим отказникам опер стер память за последние десять дней, причем выборочно. В конце недели на Базу Ордена отправилась вторая группа курсантов.

С офисом для компании «Сибдорстрой» Чернову повезло, на балансе города числился долгострой – здание дворца «Химик». Власти с облегчением скинули ярмо с шеи – оставалось процентов сорок «незавершенки», а денег на окончание строительства не было. В архитектурном секторе управы нашелся проект дворца, и за хорошее вознаграждение три молодых спеца обещали в авральном режиме перекроить проект с выдачей рабочих чертежей.

Пашку закружили-завертели дела. Он мотался по окраине города в поисках места под базу техники будущей компании. С инженерами и экономистами опер решил вопрос просто – посетил соответствующие институты. Кроме того, переманил из профильного предприятия пять опытных дорожников во главе с главным инженером, которого поставил во главе компании. С управляющим банка помог тот же Сашка Таранец, подсказал кандидатуру. Был у них в финансовом отделе один молодой гений. Старперы ему хода не давали, сидел на мелочовке и всерьез подумывал свалить со службы. Дмитрий, так звали непризнанное светило, поделился горем с Таранцом после футбольного матча – болели за местную команду. Попивая пенящееся пиво, хакер вспомнил о кадровом голоде Черноты и тут же дал его телефон, нарисовав последнему весьма радужные перспективы. Через месяц Чернота принимал у строителей отремонтированное здание под Управление «Р». Бригада сделала все качественно и, главное, быстро, за что и получила премию сверх обещанной оплаты.

В рекордные сроки, к Новому году, громадину «Сибирского банка» приняли в эксплуатацию. В Хранилище влезло три тысячи тонн золота в стандартных брусках по двенадцать килограмм. Золото Чернову переплавили на танковом заводе, литейный цех которого давненько простаивал.

С Земли-2 вернулись обученные бойцы. Управление «Р» начало работать в полную мощь. Аналитики совместно с финансовой разведкой провели скрупулезное расследование в отношении пяти чиновников во главе с губернатором и вывели на чистую воду трех олигархов (по местным меркам). Собрав воедино доказательства воровства бюджетных денег, захвата и искусственного банкротства основных предприятий, Чернота в принудительном порядке собрал жуликов и мздоимцев в одном месте. В здании городского собрания. Одиннадцать казнокрадов искренне не понимали и не принимали сути обвинений. Топоча ногами, брызгаясь слюной, они вопили о презумпции невиновности. С нехорошей улыбкой Пашка дал знак бойцам команды – те запустили в зал журналистов. Секретарь из Управления вела видеосъемку. Ментальная атака мигом изменила обстановку. На трибуне воры выкладывали все – преступные схемы подельников, счета в отечественных и зарубежных банках, а также перечень недвижимости и имущества, переписанных на родственников. В общем «махровая» коррупция во всей красе. В зале присутствовало двое журналистов из центральных издательств, лихорадочно меняющих кассеты в диктофонах. Сенсация, таких громких скандалов российская глубинка пока не знала. Самым печальным для обвиняемых являлось то, что они осознавали, что сами себе роют яму. Реакция Москвы последовала незамедлительно – воров на нары и лишение должностей. Агенты ФАБ, ринувшиеся в Швейцарию, Англию и Кипр, были неприятно обескуражены – половина счетов закрыты. Денежки тю-тю, сняты. Чернота вполне резонно считал – украденные деньги должны работать там, где их стырили. Трофейные финансы позволили запустить два оборонных предприятия, доведенных до банкротства чиновничьей братией. Скандал в городе Н-ске громко прокатился по стране, лишив многих ворюг аппетита. Но они и не представляли себе, что их ждет, а если бы знали, то повесились бы заранее.

Глава седьмая

В предновогоднее утро Чернов объехал свои подведомственные предприятия, поздравил офицеров, бойцов и служащих с праздником. Чувствуя себя эдаким Дедом Морозом (приятное ощущение), всем понавыписывал премий в размере месячного оклада и распустил народ на каникулы вплоть до девятого января. На службе остаются лишь усиленные караулы охраны, меняемые ежесуточно. Затем на отечественном джипе «Буран» с большим багажником двинулся закупать подарки. В метаниях между магазинами не забыл позвонить Жилину. После взаимных поздравлений сообщил об отпуске команды и премиях. Пашка вспоминал, как он в декабре переправлял на Землю-1 чистильщиков. Изменения, произошедшие с парнями, заметны невооруженным глазом. Исчезла некая расслабленность и инертность, движения бойцов сделались мягкими и экономными, как у тигра перед прыжком. Пообщавшись с наставниками, услышал – учили жестко, на совесть. Материал сыроватый, но реальная жизнь обточит. Ждут новую партию. Опер заверил – вскоре будет.

Праздник отметили дома, по-семейному, даже дед Силантий прикатил. На следующий день, первого января, Павел преподнес родным приятный сюрприз – визит в Хану к внукам. Транзитом через Базу Ордена порталом вышли к замку и попали в лето. Нагруженные объемными сумками и чемоданами, Ольга Николаевна, Игнатий Силантьевич и дед Силантий опустили поклажу в придорожную траву.

– Предупреждать надо, внучек, что в теплынь попадем, – тускло заметил дед, ошалевший от портал-переходов.

– Каюсь, забыл, с Землей тут разные фазы.

Заметив телегу с возницей, обрадовался:

– Нам повезло, на попутке доедем.

Охрана элементарно профукала появление герцога д‘Лоредана с ближними родственниками. Тем более родители торопили, и он не успел переодеться. Редкая дворня, пробегая мимо них, пялилась исключительно на иноземную, непривычную одежду, не признавая хозяина. До Пашки стало доходить, в какой казус они попали, стоя посреди площади с грудой багажа и никому не нужные.

– Черт знает что творится в замке, своего герцога не признают. Это какое-то болото.

Поймав за подол пробегающего мимо слугу, гаркнул тому в ухо:

– Живо управляющего сюда!

– Вы, господин хороший, не чепляйтесь, а управляющий сейчас изволят завтракать и беспокоить их незнамо кому нельзя.

– Ты дурак или новенький? Герцог д‘Лоредан перед тобой, хозяин!

Чернявый слуга с наглой мордой в ответ заявил, что он хоть и не видел геройского герцога, дай ему Единый Творец здоровья, но, по слухам, он богатырь в три человеческих роста и летает на золотом драконе. А потому не надо его стращать, сейчас крикнет стражу, и непрошеных гостей выкинут из замка.

– Верно мыслишь, покличь нам капитана Чезаро!

– Воля ваша, если капитан сочтет нужным, то выйдет.

Бац – и брюнетистый наглец лежит на мощеной булыжной площади. Ольга Николаевна всплеснула руками:

– Павлик, как можно, где твое воспитание?

К ним из караулки спешили трое стражников с глефами наперевес.

Запыхавшись, самый пузатый из них заявил:

– Вы арестованы, следуйте за нами без сопротивления!

– О господи, сегодня воистину день дураков. Вот что, милейший, хватайте наш багаж и бегом в замок.

Толстяк выпучил глаза, затем взревел:

– Сопротивляться властям!..

Дальше договорить не успел, Пашка тремя стремительными ударами уложил стражников наземь.

– Мама, папа, деда, извините меня за этих дураков, прошу в замок. Багаж слуги заберут.

Они спокойно дошли до главного входа, где двое часовых их просто не пустили. Пашка осатанел вконец, молнией мелькнул между стражниками, и они, гремя доспехами, покатились с крыльца. Прорвались.

– На кой хрен Беата набрала новых слуг и стражников? Что происходит в замке?

Главные сюрпризы преподнесли ему чуть позже. Со второго этажа спустилась жена Беата, ошарашившая прибывших гостей вопросом:

– Кто вы, уважаемые? Какая нужда привела вас в мой замок?

Земляне застыли в недоумении.

– Беата, ты белены объелась?

– Попрошу без оскорблений, сударь. – Лицо герцогини д’Лоредан исказила недовольная гримаса.

Павел вскипел:

– Где мои дети, гражданка Томильо?

– Насчет ваших детей, то мне неведомо, а мои дети гостят у императрицы.

У Черноты потемнело в глазах. Последний гвоздь в крышку гроба вбил некий господин, стоявший на лестнице в Пашкином японском халате. Это был не кто иной, как бывший друг Ливэн.

– Дорогая, нельзя так неприветливо с гостями! Пусть идут на поварню, попьют чаю.

Мир перевернулся в глазах Чернова.

– Папа, мама, дед, за мно-о-ой!

Ничего не понимающие родичи выскочили вслед за ним из замка. Опер сделал портал в столицу, они очутились на Дворцовой площади.

– Посидите на скамеечке, я скоро.

Гвардейцы, стоящие на карауле, угрожающе скрестили алебарды. В холодном бешенстве шагнул в созданный портал и очутился в кабинете. Мела с Ирой примеряли платья у большого зеркала.

– Где детишки?

– В детской. Ой, а кто вы, как сюда попали? Охрана, ко мне! – заверещала Мела.

Пашка стрелой выскочил наружу, сбив дверью часового. Увеличив скорость, беспрепятственно добежал до левого крыла здания. Ворвавшись в детскую – большой зал в пушистых коврах, заваленный игрушками, – обнаружил ребятишек. Андрюшка вслух читал остальным сказки.

– Ребята, я за вами, там дедушка с бабушкой дожидаются.

Детишки с визгом кинулись ему на шею.

– Па-а-а-па, наш папа вернулся!

– Тихо, тихо. Поскольку ваши мамы сошли с ума, причем одновременно, забираю вас с собой на Землю, если хотите, конечно.

Интересно, но согласились все, даже маленькая Лиана. Маша, это бескорыстное чудо, подергала его за рукав:

– Не рубите с плеча, папа Павел. Ситуация неоднозначная…

– Ладно, разберемся. За мной! – И с девчушками на плечах шагнул в арку перехода. Сыновья прыгнули вслед за ним. На Базу ушли прямо с площади. Спустя пять минут Мела с подругой и гвардейцами ворвались в детскую. Увидев пустой зал, императрица лишилась чувств.

Объявившись на Базе, опер оставил всю толпу в своем коттедже, а сам побежал к Архангелову. Обрисовав свалившееся на него несчастье, вынудил главу дать клятву – его жены иметь доступ к порталу на Землю-1 не будут, вплоть до применения силы.

– Сам детишек воспитаю, дед с родителями помогут!

– Орден своих не бросает, Паша, не сомневайся.

Опер сорвался с места. Петр Петрович много повидал на своем веку, сам трижды был женат. Имеет детей и внуков, но такой идиотской ситуации за всю жизнь не встречал. Глава Ордена чувствовал некую фальшь – ну не могли сбрендить обе женщины одновременно. Значит, заговор? Но зачем? У него появилось предчувствие – скоро эти дуры появятся на Базе.

* * *

Спустя два дня, остыв и помозговав, Павел пришел к выводу, это жу-жу неспроста. Вдобавок ему запомнился торжествующий взгляд Иры, когда он ринулся из кабинета. Некую ясность внесла Маша, после ужина увязавшаяся за ним в кабинет.

– Папа Павел, – начала она.

– Машенька, ты уж определись, кто я для тебя, папа или Павел?

– Ой, конечно, папа. – Девчушка простодушно смотрела на него бездонными глазами. – Папа, ты не расстраивайся сильно, они понарошку так сделали. Во всем тетя Ира виновата, она злая, не люблю я ее.

– Тетя Ира, говоришь?! А у наших мам что, голов своих нет?! Я, доча, человек добрый, но проучить кое-кого проучу. На год им карантин! В школу вас определю, кроме Лианы, здесь недалеко, кстати. Ладно, Машенька, иди к остальным, поиграйтесь да спать ложитесь.

Поцеловав Павла в щеку, девочка убежала.

– Разыграть меня решили, дуры, курицы слепошарые. Обиднее всего, Ливэн записался в провокаторы, а еще друг называется!

Пашка вытащил из бара бутылку водки, налил фужер и выпил, словно воду. После чего лег спать.

* * *

Предположения Главы Ордена оправдались, дамочки примчались через три дня. В зале перемещений их встретила пятерка оперов-мечников во главе с Высшим магом Корнелиусом, находившимся в опале и ставшим дежурным на неопределенное время. Объявившихся трех молодых женщин в арке запретного сектора встретили невозмутимые стражи, перекрывшие коридор. Тщательно проинструктированный Корнелиус осведомился о причине их появления на Базе Ордена. Милые дамы, шипя и ругаясь, потребовали предоставить им выход на Землю-1.

– К сожалению, помочь ничем не могу, – сокрушенно пожал плечами маг.

– Да мы, да вашу Базу вместе с Орденом… трах-тарарах… на… видели, в порошок сотрем. Давай сюда свое начальство, несчастный!

– И не стыдно вам матом крыть, тоже мне аристократки! А вот от вас лично, Ваше Величество, не ожидал солдатского жаргона!

Красавицы краснели и бледнели, хватая ртом воздух.

Корнелиус, словно не замечая смятения сиятельных особ, вынул из кармана бумажку и осведомился:

– Кто из вас будет герцогиня Ирина д’Офунато?

Брюнетка со злыми глазами подняла руку.

– Вам, сударыня, запрещено находиться на территории Ордена, извольте покинуть Базу.

Меча глазами молнии, Ира развернулась и сгинула в арке перехода.

– Вас, сударыни, позвольте сопроводить к Главе Ордена. Ждут-с.

Мелу с Беатой под конвоем отвели в административное здание. Взбешенные женщины ворвались в кабинет. Минут десять они колотили кулачками по столу и обвиняли Орден во всех грехах. Архангелов с Мозесом, не обращая внимания на галдеж, пили чай. Дождавшись антракта, Петр Петрович щелчком пальцев отправил в полет лист бумаги. Он приземлился на столе между скандалистками.

– Вам письмо, – буркнул неприязненно архимаг.

Женщины его не слышали, они молча боролись между собой за послание.

– Когда дамы злятся, куда исчезает их красота и обаяние? – философски заметил Мозес.

Подействовало. Усевшись за стол, они вчитались в странный для них текст:

«Я герцог д’Лоредан, Паша Черный, он же Павел Игнатьевич Чернов, куратор I сектора, член Ордена Хранителей, ввиду отречения от меня жен Мелы и Беаты также от них отрекаюсь. Беате Томильо оставляю во владение герцогство и мою сокровищницу. Детей воспитаю сам, они их больше не увидят. Предательство не прощается. Первое января 20.. года. База Ордена. Земля-2. Подпись».

Только теперь до бестолковых женщин дошло, во что они вляпались. Полился поток слез. Бабьи истерики абсолютно не тронули магов – их на мякине не проведешь. В конце концов надоело.

– Хватит! – гаркнул Архангелов.

Водопад прекратился, но возникли нелепые обвинения и требования.

– Отправьте нас немедленно к Павлу, бездушный вы человек!

– Я от вашей Базы камня на камне не оставлю! – угрожала Мела.

– Девушка, поверьте, это довольно затруднительно, несмотря на вашу силу и способности. Не забывайте, Павел Чернов – Хранитель, член Ордена, и если вы причините кому-то вред, он вас просто убьет. Таковы наши законы.

Императрица несколько осеклась, такой подводный камень она не предусмотрела.

– Относительно перехода на Землю-1 ничего не получится, я дал клятву Павлу и намерен ее сдержать. На Землю-1 только через мой труп. Вы лучше нам с учителем расскажите, поделитесь, так сказать, зачем вы отреклись от мужа и любимого человека?

– Не отрекались мы, а-а-а, – опять рыдания. – Мы не хотели, у-у-у.

– Перестаньте попусту слезы лить, успокойтесь!

Беата хлюпала в промокший насквозь платочек, и Мела взяла инициативу в свои руки.

– По совету друзей первого июля я ввела в империи шутейный праздник – День дурака. У вас празднуют первого апреля.

Глава оживился:

– Кто конкретно подсказал вам эту идею?

– Ай, ну какая разница? Ну Ира.

– Продолжайте.

– Праздник моим подданным понравился, и на второй год друзья подкинули идею разыграть мужа.

– Наверное, опять Ира?

– Ну да. – Мела смущенно покраснела. – Но никто не мог представить ужасных последствий. Паша словно с цепи сорвался, к тому же детей забрал.

– О Единый! – взревел Архангелов. – Почему вы такие тупые курицы? А ты, Беата, совсем без мозгов оказалась – подставить Пашиного друга в виде любовника. За такие шутки Чернов должен вас четвертовать на вполне законном основании. Интересно, за что ваша Ира так ненавидит Павла?

Мела сдула локон, упавший на глаз:

– Не поняла, при чем здесь Ира?

– Разуйте глаза, Ваше Величество, ваша так называемая подруга заварила всю кашу. И видимо, воздействовала на ментальном уровне. Говорила, что Павла надо проучить, шляется невесть где, поди другую завел.

Петр Петрович понял, что попал в яблочко – обе женщины бледнели и краснели.

– Выходит, из-за этой сучки мы потеряли мужа и детей, – пробормотала Мела.

– Вас развели как детей малых, не падайте духом, лет через пять-десять Павел, может, простит вас.

Снова хлынул водопад слез.

– Нет, я этого не вынесу! Лариса, – заорал Глава Ордена, – неси закуску.

Секретарша быстро сервировала стол и выделила дамам бумажные салфетки.

Коньяк несколько взбодрил женщин, и через полчаса они отправились на свою планету Хана.

– Куда катится мир? Императрицу с герцогиней «обули» как последних лохушек. – Архангелов сокрушенно покачал головой.

– Что ты хочешь, Петр, бабы есть бабы, одни эмоции и никаких мозгов. Наливай.

Маги хлобыстали коньяк без ограничений, никогда не напиваясь. Небольшое магическое усилие – и алкоголь распадался на безобидные составляющие.

* * *

В один из весенних вечеров ресторан «Вечерние зори» оказался полностью откуплен для узкого круга лиц. На воровской сходке присутствовало девять воров в законе – трое из них неуважаемые «мандарины»[9], остальные пятьдесят «быков» – охрана. Не успел прозвучать первый тост, возникли проблемы в виде непрошеного гостя. Бандиты напряглись, непонятки – это всегда угроза.

Напряглись и расслабились, затем гуськом отправились в искрящуюся арку, в которой сгинули с концами. Примерно таким образом Управление «Р» избавлялось от организованной преступности.

В родном городе на три дня Чернов ввел ЧП – чрезвычайное положение, – о чем честно предупредил горожан загодя по радио и телевидению. Комендантский час с десяти вечера и до семи утра действовал уже полгода. Команда «Р» совместно с военными планомерно прочесывала город. Задержанные убийцы, насильники и наркодилеры исчезали навсегда без следов. Ко всякого рода хулиганам и дебоширам применялись действенные меры: резиновая дубинка по ребрам – лучший метод воспитания. Явным отморозкам ломали руки и ноги с обещанием в следующий раз оторвать голову. Кривая преступности резко упала вниз. Очень умные незаконопослушные граждане сделали ноги из Н-ска.

Наведя порядок на родине, Чернов переместился в соседний град Николаевск для вербовки в Команду «Р». Затем бросок на Северо-Тобольский край, Обскую губернию, Мансийский округ. Набрав триста двадцать два бойца, отправил их на Базу Ордена учиться. Своим личным указом полномочный представитель президента Павел Чернов в крупных городах половину заводов сборного железобетона перевел на выпуск одной продукции – дорожных плит и тротуарной плитки. Компания «Сибдорстрой» строила автобаны сразу в трех направлениях – на запад к Уралу, на север в сторону Мансийского округа и на восток к Тихому океану. Строительство мощных шестиполосных автобанов шло ударными темпами. Сразу оборудовались точки автосервиса через каждые сто километров – заправки, пункты мелкого и среднего ремонта, общепит и два-три магазина товаров широкого потребления. Кемпинги на трехстах километрах отрезка, тысячи специалистов – инженеров, мастеров, экскаваторщиков, грейдеристов, водителей и рабочих – трудились, создавая транспортные артерии. Компания открыла десятки учебных комбинатов для обучения нужным специальностям. Исчезла безработица. Дорожникам платили очень хорошие деньги, и немудрено, что на одно место претендовало десять человек. Для сокращения расходов проезд по автобанам сделали платным на некоторых участках, но недорогим. Километр – пять копеек.

После командировки на Север Павел неделю отдыхал дома. Радовался общению с детьми и родителями. Перед отъездом на Урал отвез ребятню в деревню к деду, к ним для охраны приставил четырех бойцов на всякий случай.

Проведя в Кургане с вербовочной миссией неделю, отправился в Челябу, где на него были совершены два покушения. Видимо, его деятельность кое-кому встала поперек горла, тем более его эмиссары из финансовой разведки давно шуровали на Урале. Пашка давно ждал чего-нибудь подобного, но искренне расстроился исполнением. Никакой фантазии у людей. В тот вечер, отужинав в гостиничном ресторане, решил перед сном прогуляться. Время раннее, около девяти часов, и хотя некая точка свербела об опасности, опер упрямо направился к набережной. На широкой аллее путь ему преградили с десяток шкафообразных парней. Чернота краем глаза заметил такую же картину сзади – выходит, попал в окружение. Нет, опер мог и не доводить дело до гнилой ситуации – телодвижения бандерлогов он учуял давно. Нормальный гражданин просто рванул бы назад в гостиницу и дрожащими пальцами набирал номер полиции. Ну дак то нормальный, Пашка к данной категории не подходил. Чернов остановился, подождал, когда бандиты, толкаясь, займут свое место, спросил, кто за главного.

– Какого хрена вам от меня нужно?

Голос подал самый щупловатый, видимо, самый умный:

– Главный я, а тебя приговорили, – и добавил, копируя заморское клише: – Ничего личного.

Опер не стал им дарить мгновенную смерть, зачем. Пусть помучаются, да и физическую форму следует поддерживать.

Бандерлоги, вооруженные короткостволом и ножами, ждали отмашки главаря. Тот картинно махнул рукой, дескать, я сам, и вытащил из-за пояса большой пистолет, доселе прикрываемый рубашкой навыпуск. Демонстративно передернув затвор, нехороший человек захлопал глазами, жертва исчезла. Почувствовав удар в шею, главарь потерял сознание. Опер ускорился, челноком сновал между гопотой, вырубая начисто. Посчитав лежащих по головам – их оказалось ровно двадцать пять, – Чернов по-хозяйски собрал в кучу оружие и с трофейного мобильника вызвал патруль полиции. Затем уделил каждому уголовнику малую толику времени – раздавил пальцы на руках. После чего занялся предводителем шайки. Элементарным ментасканированием узнал – его заказали авторитеты Урала. Запомнив клички и адреса (предполагаемые), Пашка, дождавшись полиции, сдал уродов и со спокойной совестью отправился в гостиницу. Ни одного трупа – вечер удался. Правда, бригадиру гопоты опер сделал подлянку: легким ментаударом превратил в дебила (такое лечению не подлежит). От дежурного администратора позвонил в Управление «Р» и через дежурного оператора отдал приказ группе чистильщиков прибыть утром в Челябу. Продиктовав координаты своего местонахождения, закончил разговор. Команда «Р» в количестве двадцати трех бойцов во главе с капитаном Усольцевым отработала на пять баллов. За шесть дней четыре авторитета почили в бозе по причине несчастных случаев и неполадок со здоровьем. Первым погиб Вареник – уголовник с большим лагерным стажем и темным прошлым. Он утонул в собственном бассейне – охрана обнаружила труп спустя час. Вызванная «Скорая помощь» лишь констатировала смерть. Двое отдали концы от обширного инфаркта в своих кроватях у себя дома. Последний пахан по кличке Мордвин сгорел в своем джипе – по непонятной причине заклинило электрозамки на дверках. Рядовая пехота в количестве трехсот семнадцати голов исчезла вместе с бригадирами. В живых остался лишь один бандит, вышедший из леса близ Аргаяша. Судя по изможденному виду и изодранной одежде, он плутал не меньше недели. На все вопросы отвечал:

– Демоны отпустили. Вася хороший, – и заливался визгливым смехом.

Находящегося в неадекватном состоянии (не узнавал родных и близких) парня поместили в медицинское учреждение с толстыми решетками. Да, в живых осталась та самая бригада, наехавшая на Чернова. Все они впоследствии получили реальные сроки от пятнадцати лет и выше. Покушение на жизнь чрезвычайного представителя президента им вышло боком. Бригадир умер спустя три года в психушке. Буквально за день до отбытия группы чистильщиков на Павла совершили второе покушение. На этот раз заказчик попался хитрее – нанял снайпера. Утром, выходя из такси и направляясь к офису предоставленной ему конторы, опер почувствовал выстрел. Уйдя на сверхскорости, исчез. Микропорталом очутился на плоской крыше пятиэтажного здания. Стрелок, бросив винтовку, бежал к отрытому люку. Для Павла несостоявшийся убийца застыл в статичной картинке, задрав одну ногу. Очутившись перед ним, опер перешел в обычный режим. Молодой мужчина в камуфляже буквально воткнулся в него. Успокоив снайпера касанием в шею, сковал ему сзади руки пластиковыми наручниками. После чего провел молчаливый допрос, к чему лишние слова, Чернота и так читал память задержанного, словно открытую книгу. Имя заказчика тот, естественно, не знал, только телефон посредника. Снайпер под мягким ментальным нажимом Павла застрелился сам, после чего свалился с крыши вместе со снайперкой.

Отменив на сегодняшний день прием кандидатов в ряды Команды «Р», вызвонил капитана Усольцева:

– Команде задержаться в городе, ждать моих указаний.

Помахав корочкой ФАБ перед носом начальника отдела мобильной связи, через номер вычислил посредника. Тот жил на окраине города в собственном доме. Ввиду отсутствия хозяина пришлось ждать на лавочке. Посредник – пожилой мужчина, опиравшийся на трость, держа в руках старомодную авоську с буханкой хлеба, неторопливо открыл калитку. Павел, перебежавший улицу, вошел во двор следом за ним.

– Иванцов Михаил Федотович?

– Да, я. А вы, собственно, кто?

Чернову пришлось в который раз за день доставать удостоверение.

– Целый полковник, – невозмутимо протянул Иванцов.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов, надеюсь на искренность ваших ответов, – ослепительно улыбнулся Пашка.

Хозяин пожал плечами и предложил присесть на скамью.

– Извините, в хату не приглашаю. Жена, лишние уши…

– Михаил Федотович, от кого вы получили заказ на мое устранение?

Посредник усилием воли состроил удивленное лицо и взглянул в глаза полковника. В себя он пришел от запаха нашатыря и голоса суетящейся жены:

– Что с тобой, Мишенька?

Слева в груди ворочался горячий лом, Иванцов пытался пошевелиться, сердце пронзила острая боль, и он умер. Заказчиком оказался первый помощник некоего олигарха местного розлива, господин Пасюкович. Вызвонив аналитиков финансового отдела, поставил задачу – срочно выявить подноготную уральского миллиардера Синклера Изосима Борисовича. После разговора позвонил от дежурной в гостиницу «Урал» капитану Усольцеву и пригласил его на ужин. Нейтральным местом для встречи назначили ресторан «Огни Парижа». Ровно в семь вечера Чернов усаживался за столик, где его уже ожидал капитан. Усольцев Вадим Сергеевич мало походил на бойца спецподразделения. Худощавый, выглядевший моложе своих тридцати лет, он производил впечатление ботаника. Изящные черты лица, мягкие движения. Интеллигентный и эрудированный Усольцев многих вводил в заблуждение, кроме тех, кто пристально всматривался в его глаза. Вадим Сергеевич безуспешно пытался изменить выражение стальных очей, а затем плюнул и стал маскировать их затемненными очками в золотой тонкой оправе. Он вырос в профессорской семье, наперекор родителям поступил в училище военной разведки. Окончил с отличием и честно служил, заработав два ордена, три медали и пулю в живот на очередном задании. Комиссовали – армии капитан оказался не нужен, а Чернов взял и не жалел до сих пор. Усольцеву на Базе Ордена маги вернули практически стопроцентное здоровье. Только за это Вадим готов был служить в Управлении «Р» верой и правдой. А если учесть цели, поставленные Черновым…

Сам Павел не знал, что среди чистильщиков он являлся чуть ли не богом, недосягаемым авторитетом. Народ видел его в бою, о нем слагали легенды. Офицеры и бойцы ощущали свою нужность и полезность простым людям. Они четко осознавали, что делают большое хорошее дело. И знали, от них не отрекутся никогда, Чернота выдернет из любой неприятности. Шепотом рассказывали о случае, произошедшем в марте этого года. Сержант Круглов после ранения для поправки здоровья летел с семьей на юг. После дозаправки в Казани лайнер захватили пятеро террористов. Какие они требования выдвигали, неизвестно. Круглов боялся лишь за жену и шестилетнюю дочку. Бородатые абреки по-хозяйски расхаживали в салоне с неестественно расширенными зрачками. Обдолбанные гады. Сержанту оставалось лишь стискивать зубы, без оружия шансов не было. Звук двигателей поменял тональность, видимо, ложились на другой курс. Абреки гортанно матерились, заставив пассажиров уткнуться себе в колени, и вдруг в неяркой вспышке материализовался сам шеф, Павел Игнатьевич Чернов. Круглов даже головой потряс от неожиданности. Шеф ему заговорщицки подмигнул и сгинул, абреки даже не успели отреагировать. То, что у него не глюки, чистильщик понял через несколько секунд. Террористы валились в проход один за одним, зажимая располосованные гортани. Последним вылетел из кабины бандит со сломанной шеей. Вышедший из-за занавески Чернов шепнул сержанту:

– О том, что видел, никому ни слова, выздоравливай!

Куда он потом делся, отпускник не понял, вроде ушел в хвостовую часть самолета, но при высадке среди пассажиров Чернова не оказалось. Круглов крепился неделю, но не выдержал и поделился с женой, кому они обязаны жизнью. Взял с нее самую страшную клятву не болтать. Три раза ха-ха, ни одна женщина не способна держать в себе такую жгучую тайну. Вскоре очередная легенда-байка разнеслась среди личного состава Управления. Впрочем, чистильщики после Базы Ордена мало чему удивлялись.

Глядя на Усольцева, Чернов внутренне захихикал – сколько раз нарывались отморозки, обманутые интеллигентной внешностью. Оставшиеся в живых на всю жизнь зарекались трогать ботаников.

Столик, сервированный на двоих, стоял за пальмой, и они не привлекали внимания веселящейся публики. Сначала плотно поужинали, запивая минералкой, к обсуждению ситуации перешли под чай с лимоном.

– Вадим Сергеевич, задача вашей группы простая – открыто украсть некоего Пасюковича. Он работает помощником у делавара Синклера. Допрашивать помощника буду сам.

– Когда он вам нужен, Павел Игнатьевич?

– Вчера.

– Разрешите выполнять. – И Усольцев полез за бумажником.

Павел благодушно махнул рукой:

– Идите, я расплачусь.

Ребята Усольцева справились за два дня. Действуя оперативно, Пашка допрашивал Пасюковича через час прямо в машине. Четверо бойцов деликатно покинули салон. Выпотрошив у пленника нужную информацию и стерев у него память за последние три часа, Чернота приказал доставить помощника туда, откуда взяли. Усольцев, подбросивший его на арендованном «Соболе», умчался в город, а Павел, сидя в офисе, под тихий шелест кондиционера обдумывал полученные сведения.

Гражданин Синклер слыл человеком изворотливым и предусмотрительным. И если бы не последняя черта характера, возможно, Пашкины аналитики прошли бы мимо.

Узнав о приезде в город Инквизитора (так стали обзывать Чернова в деловых кругах), он всполошился и сделал упреждающий ход. Через помощника нанял киллера. У миллиардера от страха, видимо, мозги заклинило. Четыре нефтяные вышки (официальные) исправно качали черное «золото», хороший навар давал фармацевтический завод. Предприятия принадлежали Синклеру на законных основаниях. Испугался Изосим Борисович за свои три нелегальных изумрудных прииска.

Узнав адрес нехорошего олигарха (а где они хорошие?), Чернов навестил его в тот же вечер. Команда чистильщиков оценила особняк, стоявший в сосновом бору. По двум щелчкам в амулетах связи (они оказались гораздо компактнее и дальнобойнее изделий технологического мира) сняли из бесшумок часовых. Пока чистильщики занимались охраной, Пашка порталом очутился внутри особняка, на втором этаже. На площадке перед входом в апартаменты прохаживались два лба в черных комбезах. Кроме пистолетов в кобурах, на плечах телохранителей висели короткие автоматы «Вепрь».

«Серьезно относится к своей безопасности гражданин Синклер», – успел подумать опер, возникая перед охраной. Устранив препятствие, Пашка порысил дальше. Хозяина особняка застал за увлекательнейшим занятием – тот трахал молоденькую горничную. Пашка не стал мешать, а, усевшись в кресло, принялся листать яркий журнал, попавшийся под руку. Наконец пыхтенье и повизгивание на сексодроме (широкой кровати) закончилось. Синклер пластом лежал поверх покрывала, тяжело дыша. Девушка встала и поправила смявшийся передник. Пашка лениво отбросил журнал:

– Так, мадемуазель, вам спать.

Горничная, тихо охнув, свалилась на кровать рядом с хозяином. Миллиардер, увидев Павла, завизжал:

– Изыди, Инквизитор, – пытаясь осенять опера животворящим крестом. Получалось очень плохо.

– Хватит голосить, Синклер, вы же мужчина! Лучше оденьтесь, у нас с вами серьезный разговор.

Подвывая от ужаса, Изосим Борисович никак не мог попасть ногой в штанину. Полчаса спустя хныкающий миллиардер вскрывал тайники по всему особняку. Следом за ними ходили два бойца с мешками, грузили трофеи – деньги, ювелирные украшения и изумруды. Чернов отправил Усольцева за нотариусом в город, а сам взялся за сейф хозяина. Отодвинув в сторону наличку и ювелирку, разложил на столе документы. Отобрав несколько, сложил их в пластиковую папку. Прибывший нотариус быстренько состряпал дарственные на все недвижимое имущество и предприятия Синклера задним числом. Государству Чернов выделил двадцать процентов, остальное забрал себе. Автобаны и восстанавливаемые предприятия пожирали уйму денег. Отправив нотариуса, опер приказал Усольцеву произвести полную зачистку охраны, а прислугу собрать на первом этаже. Семьи у Синклера не было, близких родственников тоже. Прислуге стер память за последние сутки. Синклеру Пашка без колебаний отсек кинжалом голову и водрузил ее на тумбочку, а затем ушел порталом в город. Из Челябы Павел летел одним чартерным рейсом с командой. Сидя в кресле рядом с капитаном, напомнил ему:

– Половину трофеев сдашь в Управление, половина – ваша.

– Закон знаем, Павел Игнатьевич.

– Вот и ладушки, подремлю пока, притомился маленько.

Усольцев обернулся на своих подчиненных и приложил палец к губам:

– Шеф спит.

Отобранные двести сорок пять кандидатов уехали поездом – им предстояла учеба на Базе Ордена.

* * *

Вернувшись на родную планету, Мела с Беатой погоревали вечер, а утром императрица исчезла – отправилась на Загадочный континент, обуреваемая нехорошими предчувствиями. После отповеди Главы Ордена Хранителей Равновесия она вдруг прозрела, словно солнце из-за туч.

«Господи, какие мы дуры беспросветные. Эта сучка драная Ирка здорово запудрила нам мозги. Не обошлось без легкого ментального воздействия, я ведь ничего не заметила. Прикидывалась подругой, дрянь такая. А если честно, сами хороши, отвергнуть любимого человека и отца наших детей. Идиотки, и как только Пашенька не поотрывал нам головы?» – вот такие мысли проносились в прекрасной головке, пока Мела шла к круглому зданию. Устроившись в материализованном кресле, неподалеку от сферы, окликнула ИР[10]:

– Ты меня слышишь?

– И слышу, и вижу. С чем явилась, императрица Тарагона?

Не обращая внимания на язвительность, Мела озвучила свое пожелание:

– ИР, с этого дня герцогине Ирине д’Офунато запрещен доступ на вверенный тебе континент.

– Опоздала, милая, она год как в черном списке.

Красавица в полном недоумении захлопала пушистыми ресницами.

– Муж твой распорядился, человек умный и осторожный. Объяснил, что от Иры можно всего ожидать, вплоть до измены.

Мела в растерянности онемела.

– Павел Игнатьевич имеет первоочередное право допуска, ты вторая и последняя. Пока.

– Постой, ты хочешь сказать, Чернов стал твоим Хозяином, но он же полукровка, не чистый Создатель?

– Судя по его поступкам, чистый, – отпарировал ИР.

Красавица призадумалась:

– ИР, организуй холодного шампанского.

На возникшем столике появилось серебряное ведерко со льдом и бутылкой. Под шампанское Мела и рассказала алмазному компьютеру о последних событиях, на что получила кучу матов, причем на русском языке. В конце концов красавица возмутилась:

– Перестань сейчас же лаяться, кстати, кто тебя научил таким загибам?

– Павел Игнатьевич, – с гордостью просветила сфера. – А какие анекдоты знает! Да он для меня новый мир открыл. Я, между прочим, сама несколько сочинила, хочешь послушать?

Ошарашенная Мела кивнула головой, не забывая, впрочем, о шампанском. Спустя час изрядно захмелевшая императрица ушла порталом за тысячи километров в свой дворец. Очутившись в кабинете, вызвала своего секретаря, который под ее диктовку живо состряпал указ:

– Герцогиня Ирина д’Офунато моим повелением отсылается в свой замок без права покидать свое герцогство сроком на пятьдесят лет. Ставь печать, я подпишу. Позови мне полковника Хуго Васто!

Взмыленный барон прибежал через пять минут.

– Барон, возьмите указ и с десятком гвардейцев проводите в замок герцогиню д’Офунато. Вот записка в казначейство, получите пятьсот золотых на дорожные расходы.

– Слушаюсь, Ваше Величество. – И, подхватив бумаги, барон выкатился из кабинета.

– Я пошла отдыхать, меня не беспокоить, – бросила она секретарю и грациозной походкой удалилась в спальню.

Секретарь, барон Виниус д’Лаконис, втолковал начальнику караула:

– Императрицу не тревожить, хоть землетрясение случилось, – а сам пошел в канцелярию, размышляя: – Что за черная кошка пробежала между нашей владычицей и ее лучшей подругой?

Затем, сочтя это занятие зряшным, выкинул его из головы.

* * *

База Ордена, кабинет Архангелова.

Петр Петрович, закрепив на стене длинный узкий двуручный меч, восхищенно поцокал:

– Прекрасный экземпляр добавился к коллекции «холодняка».

Услышав перебранку в приемной, понял – старый Мозес опять воспитывает Ларису.

Наконец Мозес вломился в кабинет, причем почему-то спиной вперед. В одной руке он держал корзинку, покрытую салфеткой, другой грозил кулаком секретарше.

– Когда ты уймешься?

– Никогда, – гордо заявил Учитель.

– С прибытием тебя из командировки, Петр. Что-то ты задержался в системе Кеплера?

– Ай, такая холерная ситуация сложилась на планете Консат. Долбаные фанатики. Представляешь, поклонялись темному божеству и ввели тотальный геноцид.

– Ну и?

– Пришлось ликвидировать.

– Много?

– Да нет, около шестисот тысяч.

– Я к тебе, Петр, не просто так заглянул, смотри, что мне ребятки Симона презентовали. Алле ап. – И Мозес лихо сдернул салфетку. В корзине лежало не менее дюжины причудливой формы бутылок.

Петр Петрович взял одну и посмотрел ее на свет.

– И что мы там увидели? – осведомился Мозес.

– Ни-че-го.

– Просвещу тебя, так и быть. Напиток называется «Слеза дракона».

– Лариса! – заорал Архангелов. – Почему лимончика с сахаром нет на столе?

Вошедшая Лариса с фырканьем шмякнула большое блюдо с тонко нарезанным цитрусом. Затем удалилась, презрительно виляя попкой.

– Совсем девчонка от рук отбилась.

– Не тяни, Петр, разливай.

Выпив свой фужер, Архангелов выпучил глаза и кинулся к холодильнику за минералкой. Придя в себя, просипел:

– Сколько градусов?

– Ровно шестьдесят два, специально спиртомером измерял.

– Почему не предупредил, провокатор?

– Да будет тебе. Забыл, Петр, как мы на Земле-3 спирт пили, а снегом закусывали, давай еще по единой.

Выпили, закусили холодной водичкой, пожевали лимончика.

– Кстати, Мозес, нынче год исполняется Пашиному бойкоту. Когда он его снимет, как думаешь?

– Этим летом, – последовал безапелляционный ответ.

– У тебя больное воображение, я считаю, не раньше трех лет.

– Поспорим, Петр!

– На что?

– Ящик коньяка пойдет.

– Лариса! – снова гаркнул он секретаршу.

Та, разбив фужер, пробормотала:

– Ну что дети малые.

– Петр, вот объясни, почто ты так орешь, вызывая секретаршу? Нет бы сказать спокойно в селектор или вон в амулет связи.

Глава Ордена, довольно жмурясь, объяснил:

– Для поддержания дисциплины. И для того, чтобы боялась – начальство всегда нужно опасаться.

– Ага, испугал ежа пятой точкой, наливай давай, не отлынивай.

– Нет, Мозес, ты точно провокатор, правильно я про тебя Павлу сказал.

– На себя лучше посмотри, тоже мне ангел нашелся.

В момент их пикировки дверь кабинета отворилась, и появился Пашка с выводком детишек. От неожиданности два мага хлопнули по фужеру, забыв закусить.

– Лариса, – тихим елейным голосом проворковал Петр Петрович, – займитесь ребятками, нам с Павлом Игнатьевичем нужно перекинуться парой слов.

Детишки вышли в приемную, а маги усадили Чернова за стол с предложением продегустировать «Слезу дракона». Пашка не купился, судя по слишком добрым улыбкам, начальники придумали очередную гадость.

– Спасибо, я лучше минералки.

– Павлик, мы так рады за тебя, наконец семьи воссоединятся, и наступит благолепие, слава Единому. Выпьем за мир во всем мире, – пафосно закончил сияющий Мозес.

Глава Ордена хмуро поддержал. Маги выпили, передернулись, а опер осушил бокал холодной воды.

– Господа начальники, это, конечно, не мое дело, но, по-моему, вы спиваетесь. При каждой нашей встрече вы хлобыстаете спиртные напитки.

Маги с некоторым удивлением осуждающе уставились на Чернова.

– Юноша, мы понимаем, что вы взволнованы предстоящей встречей с супругами и у вас отшибло все мозги, но не до такой же степени. – Мозес цедил слова лениво, словно объяснял сопливому несмышленышу, где лево, где право.

Учителя поддержал Архангелов:

– Павел Игнатьевич, вы, наверное, переутомились в отпуске – маги не подвержены зависимости. Другой метаболизм. Конечно, мы благодарны вам, Павел Игнатьевич, за вашу заботу о нашем здоровье, но, право слово, вы несколько переборщили. Га-га-га.

Под хохот магов Павел выскочил из кабинета. Конечно, как он мог забыть, ни один маг не может стать наркоманом или алкоголиком.

– Тьфу ты, голова дырявая. Дети, за мной. Лариса, спасибо, что приглядели за ними.

Положив на стол большую шоколадку, сгреб ребятню в охапку и был таков. Из кабинета доносились взрывы хохота с повизгиванием. Начальники веселились.

* * *

Отправившись на планету Хана, Павел думал прежде всего о сыновьях и дочках. Каково им без матерей, без малого год не виделись. Он не планировал надолго задерживаться и выяснять отношения – сдаст детей на каникулы, и ходу. Очутившись возле замка, понял, что не рассчитал времени года – здесь стояла зима. Она, правда, оказалась бесснежная, но с моросящим холодным дождем. Пришлось делать портал – в этот раз вышли у крыльца главного хода.

– Бегом в замок, а то еще простудитесь!

Сам он с нехорошей улыбкой подходил к двум стражникам, спрятавшимся под козырьком.

– Попробуйте мне слово против сказать, убью на месте, – предупредил Павел.

Стражники благоразумно расступились. Чернов неторопливо поднялся по ступенькам и вошел в зал первого этажа. Наверху послышался восторженный писк детишек – встреча с одной мамой состоялась. Сейчас скажет Беате, что ребят заберет через два месяца, и уйдет на Базу. Кстати, посмотрит за процессом обучения группы из Челябы. По лестнице кто-то торопливо сбегал, Пашка присмотрелся – Беата. Неприятно екнуло сердце, лицо закаменело. Жена, перешагнув последнюю ступеньку, вдруг рухнула на колени и поползла к нему, протягивая руки.

– Прости меня, Пашенька, дура я ненормальная. А с Ливэном у меня ничего не было, Ира его подговорила участвовать в безобразном розыгрыше. Прости, если можешь, я люблю тебя.

Пашка от столь дикой сцены онемел, а потом бросился к Беате, поднял ее на руки.

– Я давно тебя простил, глупенькая, – и понес жену в спальню.

Замок ожил, повсюду раздавался веселый детский смех. Обитатели замка радовались за герцогиню – извела она себя за год. Боялись, не лишилась бы рассудка. По случаю возвращения герцога устроили большое празднество. Приехали ближайшие соседи – бароны с женами. Три дня веселья, народ не работал по повелению герцогини д’Лоредан – люди радовались за нее, поскольку уважали и любили. На пиру подходили знакомые спецы – стеклодув Петек, лекарь Мирамо, начальник гарнизона капитан Чезаро – поздравляли с возвращением. Приподнятое и веселое настроение не покидало обитателей замка и в последующие дни, а вот сам герцог д’Лоредан мрачнел все больше. Тревожило состояние Беаты. Видимо, вынужденная разлука сильно подействовала на ее нервную систему. С первых минут появления Павла она не отпускала его от себя, словно боясь потерять вновь. Ночью частенько плакала во сне, у гордой, уверенной в себе женщины вдруг во взгляде появилось собачье выражение – безмерная преданность и чувство вины. Он не мог смотреть жене в глаза, и это угнетало. Однажды утром решил серьезно с ней поговорить.

– Беата, так дальше продолжаться не может, ты напрасно терзаешь себя, давай я помогу тебе избавиться от душевной боли! Не забывай, у нас дети. Я сотру из твоей памяти дурацкий розыгрыш и его последствия, если ты согласна.

– Как скажешь, господин мой!

Павел тут же приступил к делу, стер ненужные воспоминания, а заодно вложил неприятие Иры. Она злой и опасный человек, отказать ей от дома навсегда. Завершив работу, усыпил Беату и отнес ее в опочивальню. Бедняжка спала до вечера. Детям наказал не болтать лишнего. Жена изменилась к лучшему, ушел негатив, она стала веселой, цветущей женщиной.

Павел задержался в замке на полмесяца, а затем с сыном Андреем отправился в столицу. С окраин переместились непосредственно в кабинет – императрица в задумчивости стояла у окна. На столе кипами лежали нетронутые деловые бумаги.

– Здравствуй, Мела.

Молодая женщина резко обернулась и упала в обморок.

– Да ешкин кот, до чего женщины существа впечатлительные.

Сын метался вокруг матери:

– Папа, папа, сделай же что-нибудь!

– Спокойно, Андрюша, мама просто в обмороке, сейчас водичкой польем, и она придет в себя. О, видишь, глазки-то и открыла. Девушка, перестаньте пугать ребенка!

Мела глубоко вздохнула и заключила в объятия своего единственного и любимого мужчину. Праздник на Савоне получился куда масштабнее и солиднее, чем в замке. Четыре дня гуляла столица за счет казны. Давно народ так хорошо и, главное, на халяву не отдыхал. Ливэн на глаза не показывался, Иру Чернов тоже не видел. На вопрос, где они, Мела ответила:

– В опале.

Павла такой ответ не устроил.

– Ира, понятно, заслужила, а Ливэна за что?

Императрица помялась, но ответила честно:

– Он напоминает о моей беспросветной дурости.

– Дорогая, это не повод, чтобы гнобить человека. Надеюсь, мой намек ясен?!

– Слушаюсь, мой господин, завтра твой Ливэн выйдет из своего замка.

– Мелочка, давай без господ, мне неприятно.

Красавица молча кивнула головой.

Они после долгой разлуки общались часами. Любили друг друга до упора и все не могли насытиться, но пришла пора прощаться.

– Ухожу, дорогая, на знакомый тебе континент, нужно пошуровать в арсенале. Оттуда на Базу и домой. Буду через два месяца, заберу сына, ему нужно в школу. Согласись, у нас на Земле уровень образования гораздо выше.

– Я тебя жду, не прощаюсь. – Красавица поцеловала Павла в щеку и долго смотрела в ту сторону, где исчез в портале самый дорогой человек на свете, не замечая своих слез.

Глава восьмая

Пашка в некоторой растерянности стоял в полутемном арсенале, стены которого терялись вдали. Если бы не световая дорожка, всю жизнь искал бы здесь то, что на данный момент ему нужно.

– Павел Игнатьевич, у вас проблемы? – участливо спросил мягкий женский голос.

От неожиданности опер вздрогнул.

– Тьфу на тебя, изыди, нечистая, – пробормотал он.

Звонкий смех раздался откуда-то сверху и гулким эхом прокатился по гигантской пещере.

– И нечего хихикать, я тут, понимаешь, голову ломаю, где мне чего искать.

– Для вас, Павел Игнатьевич, я сделаю все, – с томным придыханием пропел голос.

– Не понял! Разум, ты год назад передала свою личность и сейчас должна быть элементарным кибернетическим устройством.

– Взяла новую матрицу, только и всего.

– Вот так да! И твое новое имя?

Тут голос оттарабанил нечто длинное и труднопроизносимое.

– Не, не пойдет, язык сломаю. Давай будем звать тебя началом этой абракадабры. Геба, например!

– Ой, как красиво! Мне нравится! Вы такой умный, Павел Игнатьевич!

– Геба, ты объявись здесь в материальном теле, а то я устал с бесплотным духом разговаривать.

Не успел Чернота отвести глаза от ближнего стеллажа, явилось чудное создание, причем голенькое. Нет, Пашка ожидал увидеть нечто подобное, пример тому Ира, но тут запредельная красота.

– Ты это специально?

– Вы про мой внешний вид или отсутствие одежды? – лукаво осведомилась Геба.

– И про то, и про другое.

Миг – и платиновая блондинка оказалась в короткой белой юбчонке и прозрачной кофточке, на ногах почему-то – тяжелые армейские бутсы с высокой шнуровкой.

– Девочка, да ты одеваться не умеешь, зачем нацепила ерунду?

Блондинка расхохоталась и вмиг поменяла наряд. Перед ним стояла неприступная бизнес-леди в строгом костюме цвета маренго и черных туфельках на низком каблучке. Геба подняла руки и, сделав неуловимое движение, собрала платиновый водопад в конский хвост.

– Так пойдет, Павел Игнатьевич?

– Пойдет, пойдет, – замахал руками Чернов. – Голая, ты отвлекаешь меня от работы, – «да и слюной подавиться можно», – закончил про себя вторую половину фразы опер. – Давай сюда перечень короткоствола, то бишь пистолетов, только без всяких бластеров-шмастеров.

– Извольте, Павел Игнатьевич.

Перед ними возник голографический экран, передвижение списка осуществлялось волевым усилием. Спецификация состояла из ста восьмидесяти пунктов, начиная от кремневых пистолетов до убойных стволов сверхсовременного вида. При выборе определенного номера давалась подробная ТТХ[11]. У Павла стояла задача снабдить Орден и своих чистильщиков мощным короткостволом, небольшим по виду и удобным в эксплуатации. Часа полтора он придирчиво гонял список – хороших стволов было достаточно, но одно дело – картинка с характеристиками, другое дело – реальное оружие.

– Геба, мне бы образцы в натуральном виде. Сможешь сделать?

Чудо природы, на миг прижавшись к нему высокой грудью, промурлыкало:

– Без проблем, мой повелитель, – и исчезло.

Спустя пять минут на небольшом столике перед Черновым лежало семь пистолетов разных систем, полностью снаряженных. После пробных стрельб опер выбрал «ПУП-10» с ухватистой рукоятью и хищными обводами. Патрон девять на двадцать миллиметров, пуля самонаводящаяся (реагирует на температуру человеческого тела). Начальная скорость – семьсот метров в секунду, убойная дальность – пятьсот пятьдесят метров. Емкость магазина – двадцать патронов. Пробивная мощность – пятимиллиметровая титановая пластина на расстоянии трехсот пятидесяти метров. Общий вес – восемьсот пятьдесят граммов. «ПУП-10» Пашка испробовал на разных дистанциях и остался доволен. Пистолет имел кнопку предохранителя и флажок перевода на одиночную и автоматическую стрельбу. Чернота с ходу влюбился в «ПУПСа» – так он обозвал ствол, «Кобре» до него далеко.

– С этим все ясно, что есть по боевым ножам?

Экран мигнул, и зеленые строчки сменились на красные. Здесь позиций оказалось втрое больше. В конце концов выбор был сделан – армейский нож «Бизон» подходил по всем параметрам. Длина клинка – двадцать сантиметров, рукоять обтянута шероховатым материалом типа резины. Отличная балансировка, заточка односторонняя, в рукояти одноразовый девятимиллиметровый патрон. Черные простые ножны. Клинок из неизвестного Пашке тилурина, и что важно – режущая кромка не молекулярная, а то его чистильщики ходили бы без пальцев.

– Значит, так, пистолеты «ПУП-10» – пять тысяч единиц, нож марки «Бизон» – восемь тысяч единиц, штурмовая винтовка «ШВ-5М»[12] – четыре тысячи единиц, комбинезоны «Хамелеон» в полном комплекте – девять тысяч единиц. Теперь боеприпасы: патроны к пистолету «ПУП-10» – четырнадцать миллионов штук, одноразовые химпатроны для ножей «Бизон» – девять миллионов штук, патроны к «ШВ-5М» – двенадцать миллионов штук.

Опер задумчиво оглядел список:

– Куды грузить эдакую прорву железа?

– О чем печалитесь, Павел Игнатьевич?

Чернов поведал Гебе о возникшей проблеме.

– Это пустяки, не ломайте голову. Вам нужно отдохнуть от трудов праведных, утром все перечисленное по списку будет находиться у главного портала. Следуйте за мной, господин. – И они шагнули в открывшуюся арку перехода.

Над территорией участка, где располагалась вилла и круглое здание ИР, стояла солнечная, довольно теплая погода. Устроившись в шезлонгах на краю бассейна у столика, заставленного деликатесами и напитками, Пашка выговаривал Гебе:

– Никаких господ, я для тебя Павел Игнатьевич, ну можно просто Павел!

– Да, хозяин, слушаюсь смиренно. – Геба вскочила с шезлонга и поклонилась в пояс.

– Тьфу на тебя, перестань издеваться!

Красавица поникла, захлюпала носиком.

– Ну и чего ты расстроилась?

– Простите, Создатель, не угодила вам.

– Не понял юмора.

– Павел Игнатьевич, сейчас объясню, но сначала позвольте каплю крови на анализ?

Он молча подставил палец, Геба кольнула невесть откуда взявшейся иглой и, выдавив большую каплю, приложила невзрачный перстенек. Спустя пару минут она просияла:

– Пятьдесят семь целых четыре десятых процента против семидесяти одного процента.

Пашка уставился на Гебу:

– Переведи.

– Во время последнего визита заметила изменения вашего организма, правда, не придала особого значения. Помните, при первом анализе генкод Создателей составлял у вас пятьдесят семь целых четыре десятых процента, а сейчас увеличился до семидесяти одного процента.

– Разве такое возможно? – усомнился опер.

– Видимо, да, может, проснулась родовая память или повлияли стрессовые ситуации, случившиеся с вами за это время, не знаю точно. Но факт есть факт.

– Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Ладно с генами, все равно это не повод обзывать меня Хозяином, да и Создатель из меня аховый. Толком ничего не умею.

– Если разрешите, могу кое-что показать.

– Согласен, продемонстрируй азы, в высшую математику лезть не надо.

Набежавшие облака закрыли два светила, и на вспыхнувшем голографическом экране началась демонстрация возможностей Создателей, скажем так, подросткового возраста. Все доступно и просто. Спустя час экран потух.

– Павел Игнатьевич, спрашивайте, если есть неясные моменты.

Он пожал плечами:

– Да вроде понял.

– Тогда прошу на полигон.

Усевшись на гравиплатформу, понеслись на северо-восток.

– Прибыли. Будем считать это место полигоном. Так, вам первое задание по просмотренному материалу. Слева перед нами холм. Нужно срезать его слоями и заполнить овраг.

– Вон тот с деревом на вершине?

– Ага.

– Да без проблем.

Минуты за три управился, не напрягаясь.

– Так, следующее задание – создайте достоверную иллюзию.

Пашка повертел головой, оценивая рельеф, обострил зрение и принялся за работу. От группы горушек на горизонте стремительно несся по земле невидимый скрепер, создавая канал в шесть метров шириной. Обойдя по дуге гравиплатформу, ушел на восток, оставляя после себя брустверы земли по краям. По каналу хлынула вода, Геба захлопала в ладоши.

– Замечательная иллюзия!

Опер покачал головой:

– Это пока реальный ручей пробил пошире скважину, дал выход роднику.

Первый напор схлынул, течение в канале стало более спокойным. Вдали послышалась песня, к ним приближалась лодка, на носу которой сидел мужичок с гармошкой в красной косоворотке. На веслах – два бородатых бугая в посконных рубахах и портках, горланящих песню:

На недельку, до второго,

Я уеду в Комарово,

Где качается на дюнах

Шереметьевский баркас,

И у вас в карельских скалах

На общественных началах,

Если только захотите,

Будет личный водолаз.

На недельку, до второго,

Я уеду в Комарово,

И у вас в карельских скалах

Будет личный водолаз…

Мужики пели на вполне приличном уровне приятными голосами. Проплывая мимо, помахали руками в приветствии и вскоре скрылись вдали.

– Павел Игнатьевич, что это было? – с легким заиканием осведомилась девушка.

– Иллюзия.

– Не смешите меня, создание материальных фантомов не для приготовишки, которого вы изображаете. Это чистой воды восьмой уровень Создателей.

– Может, и восьмой, я в этом не копенгаген, – вздохнул Павел, старательно отводя глаза от Гебы.

На совершенной фигуре лишь бикини и более ни-че-го.

– Павел Игнатьевич, ау-у, невежливо говорить с дамой и смотреть по сторонам!

– Геба, накинь на себя что-нибудь, не провоцируй!

Девушка прижалась крутым горячим бедром:

– Неужели я вам ни капельки не нравлюсь, Павел Игнатьевич?

Платиновое совершенство по-детски зашмыгало носиком.

Чернов приобнял Гебу за плечи:

– Ну перестань, ты самая чудесная девушка на свете, но я женат. Морально устойчив и примерный семьянин, – неуверенно закончил он. – Поедем на виллу, дело к вечеру, за ужином обсудим наше нелегкое положение.

Чернов старался придать себе уверенности и спокойствия, но чувствовал – если девчонка возьмется за него всерьез, он не устоит. Пашка не был ханжой, но и не слыл бабником. Амазонки не в счет, там была работа.

Прибыв на виллу, он с ходу бухнулся в бассейн, остужая воспаленное воображение.

– Черт-те что, а не компутер – на выходе одни бабы, а от них всех жди неприятностей. Все не как у людей. Взять хотя бы моих жен. Ну какому мужику пришло бы голову устраивать столь дикий и глупый розыгрыш? Нет, среди мужского пола тоже хватает идиотов, но не в таком же количестве. Самое странное, Беата и Мела – умные женщины, но в то же время дуры порядочные. Одним словом, парадокс…

Ужинали при свечах. Обстановка и настрой, словно в любовном романе. Девушка наслаждалась свободой и новыми ощущениями, постреливая в Чернова лукавым взором. Опер задумчиво ковырялся в деликатесах, изредка прикладываясь к бокалу с янтарным вином. Появившаяся конгениальная идея требовала обсасывания и осмысления со всех сторон.

– Геба, есть тема! У меня накопились вопросы. Скажи, какова разница между оригиналом Создателя и матрицей? Я имею в виду возможности и способности. Насколько я понимаю ситуацию, каждый Создатель является источником запредельной Силы, которую он черпает отовсюду благодаря некоему органу.

Геба, промокнув салфеткой чувственный ротик, ненадолго задумалась.

– Вы, Павел Игнатьевич, во многом правы, но кое в чем ошибаетесь. Личности матриц древней расы не все являлись Создателями в полной мере. Сами Создатели элита и составляли не более четверти от общего количества человечества. Народы, заселявшие галактику, в Содружестве федераций имели паранормальные способности разной степени, причем далеко не все.

Геба поморщилась.

– Согласно законам эволюции, цивилизации рождаются, развиваются и приходят в упадок. Вот и наша сгинула, выродилась. К печальному концу готовились, Базы создавались во многих уголках Вселенной, но за это долгое время ни один Создатель на планете не объявился. Ты первый. Наследник, так сказать.

– Погодь, получается, Мела не совсем Создательница?

– Совершенно верно, сам бы мог давно догадаться.

На немой вопрос опера блондинка выдала:

– Создатели редко соединяли свою судьбу с полукровками, считая себя избранными. Эгоисты и снобы еще те. Они покинули Содружество в начале упадка.

– Что скажешь насчет Иры?

Геба слегка смутилась:

– В семье не без урода, Павел Игнатьевич. Ирка – завистливая стерва.

– Не понял, чему тут завидовать?

– Да всему – Мела стала императрицей, отхватила желанного муженька… Нет смысла дальше продолжать.

Пашка слегка затупил:

– Какого желанного?

– Вас, Павел Игнатьевич! Видимо, вы были неотразимы!

– Вот сучка, получается, если ей не достался, значит, никому.

– Совершенно верно, – кивнула Геба.

После часовой беседы Павел наконец решился задать главный вопрос:

– Твой уровень владения Силой какой?

– Сопоставим с Мелой, у нас с ней около восьмидесяти процентов Силы Создателей.

– У меня предложение – отправиться в Большой мир со мной. – И он обрисовал ситуацию, не вдаваясь в подробности.

Кандидатуру Мелы опер даже не рассматривал – у нее ребенок на руках, опять же империя. Да и после выверта с розыгрышем остался весьма неприятный осадок, вдруг она подведет в ответственный момент…

– Геба, даю тебе время подумать до утра. Придется рисковать жизнью, и не раз, в общем, определись – стоит ли менять райский уголок на суровую прозу. И последнее – придется убивать очень плохих людей, представляющих зло в чистом виде. Готова ли ты к этому? Спокойной ночи. – И он пошел спать в одну из комнат виллы, не дожидаясь ответа.

* * *

Утро порадовало ясной теплой погодой, что неудивительно – комп Создателей строго следил за климат-контролем. Павел, накинув купальный халат, поспешил к бассейну. Накупавшись и наплюхавшись от души, вернулся в комнату переодеться. Выйдя на залитую солнечным светом террасу, застал за столиком Гебу, ожидающую его к завтраку.

– Доброе утро, Павел Игнатьевич, что желаете откушать?

– Стакан виноградного сока и чай с лимоном.

На столе, уставленном легкими закусками и булочками, появились дымящаяся чашка с чаем, блюдце с нарезанным лимоном и бокал сока.

Внешность Гебы претерпела некоторые изменения – прибавилось платины в волосах, цвет глаз стал вишневым.

– Отлично выглядишь, мисс Вселенной до тебя далеко!

– Значит, я вам нравлюсь?

– Нравишься не то слово. Что с моим предложением?

– Конечно, согласна, разве вы не поняли? Сейчас я самостоятельная личность, начала меняться согласно оригиналу.

– Вопрос на злобу дня – у вас что, некрасивых и сереньких особей не осталось или их истребили как брак?

У Гебы округлились глаза.

– Разве может высокоразвитая раса пользоваться варварскими методами? Давным-давно у нас открыли гены, отвечающие за внешность человека. Модификация прошла успешно, а через несколько поколений пошел естественный процесс.

– Ага, понятненько!

– Павел Игнатьевич, определите круг моих задач в будущем.

– Будем с тобой следить за равновесием, ликвидировать негативные явления и проявления зла. Детали обсудим позже. Короче, предлагаю стать моим напарником, но это между нами. Официально ты моя секретарша, надеюсь, у тебя хорошо получится. Неотразимая внешность – твое первое оружие, а все остальное сейчас проверим.

Гравиплатформа остановилась километрах в пятидесяти от виллы. Широкий степной участок идеально подходил для тестов на профпригодность Гебы. С собой привезли некоторое вооружение и два столбика с затесами под мишени. Для начала красавица извела магазин патронов, стреляя из «Кобры». Результаты впечатлили – со ста шагов нарисовала пулями аккуратные квадратики с пробоинами по центру. Затупленными мечами провели три схватки. Геба управлялась «холодняком» легко и непринужденно, словно вилкой за столом. Чернота заработал три синяка, чего с ним давно не было, но остался доволен.

– А теперь основные номера нашей программы, покажи владение Силой.

Гравитационный кулак, скручивание пространства, левитация – это знакомо, но вот когда хрупкая на вид девушка сделала из меча штопор, то опера проняло.

– Интересно, а такой камушек раздавить сможешь? – и показал на крупный булыжник, лежащий в траве.

Взяв изящными руками каменюшку, Геба, не напрягаясь, превратила его в кучку мелкого гравия.

– Делай материальную иллюзию. Чудище поганое сотвори!

Геба, встав во фрунт, отдала честь по-тарагонски – ударила кулаком по левой груди.

– Алле-ап. – Вдалеке заклубился туман, и из него выполз ящеровидный монстр размером с пятиэтажный дом. Помотав уродливой башкой, гулко заревел, увидел людей и бросился в атаку, облизываясь языком, видимо, в предвкушении завтрака. Его когтистые массивные лапы, мелькавшие в траве, несли тушу ящера с завидной быстротой. Монстр пер по степи со скоростью галопирующей лошади. Когда он приблизился на расстояние, что стали видны чешуйки на отвратительной морде, Геба ударила энергоударом. Многотонную образину развернуло на месте, ящер покатился вбок, обиженно завывая. Девушка забавно топнула ножкой, и материальная иллюзия рассеялась холодным облаком тумана. От ящера осталась лишь просека из вбитой в землю травы.

– Молодец, впечатляет! И напоследок переместись от меня метров за двести и нанеси ментальный удар.

– А может, не надо, Павел Игнатьевич?

– Сполнять! Хто у нас командир?

– Слушаюсь!

Геба исчезла, чтобы через мгновение очутиться на указанной дистанции. Павел, кроме ментального блока, поставил и магическую защиту, слабо веря в ее эффективность, но так, на всякий случай. Приготовившись, махнул рукой, подавая сигнал.

Вас когда-нибудь бил по голове несущийся на полной скорости тяжелый танк? Именно такое ощущение испытал опер Чернов, отлетевший на три метра в высокий ковыль. Сознание возвращалось медленно и нехотя. Сквозь вату небытия пытался ворваться обеспокоенный голосок Гебы. Окончательно Павел пришел в себя на вилле, в постели и мокрым компрессом на голове. Открыв глаза, обнаружил девушку, свернувшуюся калачиком в большом кресле, стоявшем у изголовья кровати. Красавица спала по-детски, положив ладонь под щечку. Бесшумно скатившись на пушистый ковер, опер неслышным кошачьим шагом пересек комнату и, пройдя холл, вышел наружу. Окунувшись в бассейн, уселся в шезлонг, анализируя произошедшее. Нет, он знал, что столкнется с супербойцом, но не настолько же. Вырубить его на несколько часов ментальным ударом – это какую силищу нужно иметь. Вот тебе и девочка-припевочка. В свое время Мелу тоже проверял, и ничего – выдержал. Н-да, но ему без мощного напарника в будущем не обойтись, слишком зловещие сны стали сниться. Да и нехорошие предчувствия одолели, а своей интуиции Павел доверял полностью.

Мимо мелькнуло обнаженное тело и рыбкой нырнуло в бассейн. Геба резвилась в воде, причем у ближнего бортика, там, где сидел Чернота. Сил не было смотреть на новоявленную Афродиту. Эта красивая, высокая грудь с вишенками сосков, манящие крутые бедра… Пашка демонстративно задрал голову в небо – не помогло. Тогда он совершил длинный прыжок и ринулся в бассейн охладиться.

– Чертова девчонка, нарочно дразнит!

Его бурчание прервала Геба, внезапно прижавшаяся и обвившая его, словно вьюнок, великолепным телом.

– Павел Игнатьевич, простите меня, я рада, что вы пришли в себя.

– Все, мочи нет терпеть, не железный.

Мгновенный портал в спальню на кровать.

– Ах, Павел Игнатьевич. А-а-а.

Дальнейшее происходило в затуманенном сознании, в эдаком горячечно-любовном бреду. Проснулся от щекотки левого уха, куда попал платиновый локон разметавшейся рядом красавицы. Организм возбудился мгновенно. Плюя на условности, овладел сонной девушкой, рыча от вожделения. Геба в порыве страсти так обняла его, что затрещали кости.

– Ой-ой-ой.

После любовной схватки лежали счастливые и усталые.

– Кстати, дорогая, остался последний экзамен, но ты можешь отказаться.

Девушка вопросительно вздернула бровки.

– Э-э, видишь ли, в чем дело, для полной гарантии и доверия необходимо тебя отсканировать. Но это дело добровольное.

– Любимый, ты мог бы и не спрашивать, я не ставлю мысленный блок при общении с тобой. Мою память и мысли можешь смотреть в любое время, они твои.

Геба страстно его поцеловала:

– Я твоя навеки, ненаглядный мой!

Пашка, слегка ошалевший от такого откровенного признания, выдавил:

– Тогда приступим.

Девушка оказалась полностью чиста в своих помыслах, ни единой червоточинки, с ангельским, но твердым характером. Волна нежности и обожания затопила Чернова с такой мощью, что он несколько растерялся. Послав ответное:

– Люблю безмерно, – принялся осыпать красавицу поцелуями. Дело, естественно, закончилось любовной схваткой.

– Миленькая моя, пойдем освежимся, а потом займемся делами.

– Как скажешь, дорогой, – легко согласилась Геба.

Приняв водные процедуры, вытерли друг друга полотенцем. Тут-то Павел и озаботился:

– После завтрака займемся перемещением к точке портала груза из арсенала.

– Не стоит беспокоиться, Пашенька, вооружение с боеприпасами уже на месте.

– Не понял, что за чудеса?

– Пока ты спал, любимый, я доставила груз. Побегу, сотворю завтрак. – И девушка беззаботной козочкой поскакала по ступенькам террасы. Пашка только хлопал глазами:

– Ну молодец, Геба, что тут скажешь.

Наметив план мероприятий на утро, поплелся на виллу. Открыв двери, услышал песню и застыл, сраженный красивым сильным голосом. И хотя его новая любовь пела на своем родном языке, было понятно без слов – она поет от счастья. Черноте стало неловко и некомфортно, видимо, проснулась дремавшая совесть, во что он втравливает девочку… Это красиво на бумаге и кино – битва со злом, за нами победа. А в реальной жизни не всегда и не везде. Война вообще грязная работа, а он постоянно на переднем крае.

– Геба, я отлучусь на два дня, заберу детей – и сюда. На всякий случай сделай бумаги, в смысле документы. Можешь стать герцогиней или княгиней, по твоему вкусу.

– Что, кстати, недалеко от истины, – еле слышно прошептала девушка.

– На Земле-1 выправлю тебе паспорт и прочие нужные свидетельства и удостоверения. Барахла, платьев много не бери, одену с ног до головы на месте.

– Паша, можно, я тебя провожу?

– Не вопрос.

Вскоре Павел обнимал Беату в своем замке – та ревела в три ручья. Еле успокоил. Ребятишки не отходили от него, выкладывая новости, в общем, требовали внимания. Беата с затаенной грустью смотрела на любимого мужа, понимая сердцем, что только время может растопить лед в его глазах. Конечно, Паша не подавал виду, был вежлив, много шутил, но после случившегося печального события между ними встала невидимая стена. Последняя ночь принесла больше огорчений, чем радости. К тому же утром спросонья муж назвал ее Гебой. У нее все внутри оборвалось. Павел, тоже чувствуя себя не в своей тарелке, скомкал прощание и ушел порталом в столицу. Очутившись на площади перед дворцом, отправился к зданию Тайной стражи, расположившейся рядом с Канцелярией. Начальник граф Аццо д’Торе оказался на месте и принял его немедленно.

– Дорогой герцог, искренне рад вас видеть! Надолго в столицу? Хотя что я о скучных делах, не желаете бокал хорошего вина?

Правильно поняв утвердительный кивок, граф достал из стенного шкафчика объемистую бутыль, оплетенную соломкой, и два серебряных бокала.

– Со свиданьицем, Ваше Сиятельство, дай вам Единый здоровья и счастья, а также родным и близким.

Вино оказалось весьма неплохим, в меру терпким, с приятным букетом ароматов. Граф присовокупил к вину закуску – несколько виноградных гроздей на подносе. От предложения повторить Чернов отказался, поинтересовавшись последними новостями жизни столицы, ну и вообще, – тут Павел неопределенно покрутил пальцами.

Проницательный Аццо, недаром занимавший пост начальника Тайной стражи, сообразил, чего от него ждет герцог.

– Ваши друзья, Ваше Сиятельство, пребывают в добром здравии. Герцог Пако Виго д’Бокэ, сущий затворник, в столице бывает редко. Герцог Ланс Орест д’Офунато, главнокомандующий, мотается по войскам – очень деятельный господин. Да, он давеча развелся с молодой женой Ириной – развод одобрила сама императрица. А вот ваш третий друг удивил всех. Герцог Ливэн Бельфо д’Ажен, министр финансов, вдруг рассорился с самой императрицей, подал в отставку и укатил в свое герцогство. С тех пор мы его не видели. Говорят, первый месяц сильно пил, а потом зарылся в бумаги, составляет экономические прожекты… – Хитромудрый Аццо остался разочарован – никакой реакции на сообщение о друзьях герцога не последовало. Допив второй бокал вина, Чернота изложил дело, с которым здесь объявился:

– Уважаемый Аццо, у меня есть небольшая проблема, нужно помочь одному очень хорошему человеку, но это между нами.

Аццо приложил руку к груди, всем видом давая понять, что он могила.

– Так вот, ко мне из очень дальних краев прибыла юная девушка высокого титула. Ей нужна земля, на которой она смогла бы обосноваться. Желательно по соседству со мной. Может, чье-то графство или баронство освободилось от хозяев? Буду вам очень признателен, – И Павел потер большой палец об указательный. – Далее, если вам удастся найти приемлемый вариант, прошу осуществить руководство и надзор за строительством замка. Нет, не обязательно самому, у вас, надеюсь, найдется толковый помощник. Ваше мнение, во сколько обойдется строительство?

Ошарашенный Аццо безмолвно шевелил губами – умеет герцог удивить. Наконец он очнулся.

– Думаю, тысяч в пятьдесят золотых монет.

– Ага, это где-то килограмм двести золота, плюс ваше вознаграждение да помощнику отслюнить толику, то да се – в общем двести пятьдесят кило золота вас устроит?

– Более чем, Ваше Сиятельство.

– Значит, по рукам.

Крепкое рукопожатие – сделка состоялась. Этим и отличалось «дикое Средневековье» от цивилизованного мира. Письменные договора – редкость, ну если только суммы и условия выполнения запредельные. Здесь слово ценилось весьма дорого, нарушителю клятвы просто рубили голову на плахе, а если сделка была без свидетелей, то отступнику в укромном месте перерезали горло. Для того и существовала гильдия убийц, которую в последнее время здорово прижала Тайная стража. Павел тут же написал письмо жене – выдать подателю послания двести пятьдесят кило золота на благое дело. Поставив число, год и подпись, капнув разогретым сургучом, сделал оттиск своей фамильной печаткой. Подняв бокалы за успех дела, выпили. Затем они распрощались, и Чернота отправился во дворец. Пройдя беспрепятственно сквозь тройное кольцо охраны, неспешно наладился в левое крыло. На него наткнулся один из ближних дворян с радостным воплем:

– О, наконец-то мы вас нашли, Ваше Сиятельство, весь дворец обыскали. Императрица Мела I ждут вас в своем кабинете. Дозвольте доложить.

Следуя в кильватере за Пашкой, дворянчик обсказал все последние сплетни двора. Сухо поблагодарив болтливого сопровождающего, на миг задержался у дверей, которые охраняли два дюжих гвардейца. Сделав три глубоких вдоха, настроился на неприятный разговор и решительно шагнул вперед. Несравненная Мела сидела за рабочим столом, обложившись ворохом бумаг. Пашка скромно уселся на маленький диванчик у стены и, поправив полы камзола, приготовился ждать, когда венценосная особа соизволит обратить на него внимание. Мела, видимо, напрочь отключившись от реальности, сосредоточенно писала. Чернота, устроившись поудобней, заснул – бессонная ночь с Беатой давала о себе знать. Встрепенулся от вопля над ухом. Императрица визжала, словно простая девчонка, увидевшая мышь. Открыв глаза, недовольно пробурчал:

– Ну и чего мы голосим?

Мела стояла напротив него, схватив себя за горло. Побледневшее лицо медленно приходило в норму.

– Прости, Пашенька, привиделось, что ты умер, так испугалась.

– Тьфу на тебя, не дождешься!

Павел потянулся, вскочил и поклонился:

– Рад видеть вас, Ваше Величество, в добром здравии.

Императрица кинулась на шею, колотя кулачками по спине.

– Живой, слава Единому Творцу, живой.

Последовали жаркие объятия, поцелуи и бесчисленные вопросы. Опомнившись, Мела обозвала себя идиоткой.

– Ты, наверное, голодный, сейчас кормить тебя буду.

Вбежавшему на звон колокольчика слуге приказала подать обед в малую столовую. Пройдя коротким коридором, вошли в столовую, отделанную лимонно-оранжевыми шелками. Малую трапезную также называли семейной. В ней чаще всего изволила обедать императрица с наследником. Отослав слуг и убедившись в отсутствии лишних ушей, Мела поинтересовалась у Павла, какая новая забота его одолевает.

Поковырявшись в тарелке с тушеной олениной под белым соусом, Чернота изложил суть дела. Он нашел себе секретаря, телохранителя и напарника в одном лице, теперь его нужно легализовать.

Синие глаза Мелы блеснули сталью.

– Милый, наверное, ее, а не его?

– Ну ее, какая разница.

Почувствовав в голосе любимого раздражение, легко сдала позиции, превратившись в пай-девочку.

– Я выполню любое твое желание, а о таком пустяке и говорить не стоит. А кто она?

– Завтра познакомлю, и, пожалуйста, Мела, обойдись без сцен ревности.

– Оно мне надо? Ты же знаешь, я не ревнивая.

Тут императрица слегка лукавила, она кошмарно боялась потерять Павла.

– Мела, выбрось из головы глупости, у нас с Гебой деловые отношения. – Блудливый взгляд опера предательски вильнул в сторону.

Гражданская жена все заметила, но, пересилив себя, не стала затевать бучу – после бойкота следовало быть осторожной. Она и так по своей дурости чуть не потеряла любимого. Ночью Мела вела себя тактично и ласково. Рано утром Чернота ушел порталом из кабинета на Базу Создателей.

У беседки с желтым кругом обнаружил штабеля серебристых кофров и продолговатых металлических ящиков.

– Молодец, Геба, сдержала слово.

Девушку опер нашел в одной из беседок, задумчиво перебиравшей какие-то свитки. Рядом со стенкой, обвитой лозами винограда, стояло пять кованых сундуков устрашающих размеров.

– Девочка моя, неужели у тебя появился столь обширный гардероб?

– Ой, Павел, здравствуй!

Она прильнула к нему в страстном поцелуе. Отдышавшись, сели за столик.

– Нет, Паша, там не барахло, а нечто более ценное и нужное.

– Неужели золото?

– Ну да, полтонны, в брусках.

– Умница, но золотишко могла бы и у меня взять.

Девушка мягко возразила:

– Не пристало принцессе Ренье быть содержанкой.

– Погодь, что значит – принцесса?

Геба молча подвинула в его сторону бумаги с солидными печатями.

Наскоро прочитав, уставился на красавицу.

– Пашенька, бумаги подлинные, хоть и копии. Я действительно принцесса Ренье королевства Бенвенто. Прапраправнучка правящей когда-то династии в н-надцатом поколении.

– Тогда поздравляю и могу обрадовать, заказал тебе замок с землями по соседству с моими владениями. Можешь делать эскиз замка, а я пойду подремлю, умотали меня женщины, – пробормотал он, выходя из беседки.

Геба разбудила его к обеду. Перекусив, они налегке отправились порталом в столицу Тарагона. Заскочив на минуту в Канцелярию и оставив там документы Гебы, пошли во дворец. Мела приняла их в своем рабочем кабинете. Молодые женщины, увидев друг друга, сразу вычислили, кто есть кто. Прекрасные глаза красавиц метали молнии, пришлось вмешаться Черноте:

– Брэк, девушки, вам делить нечего, а той, кто затеет свару, надаю по заднице.

Обе, обернувшись на Пашку, весело фыркнули. Напряженная ситуация несколько разрядилась. За полчаса мирной беседы удалось найти общий язык с Мелой. Кроме того, Паша тут же набросал письмо Ливэну, в котором советовал другу вернуться к своим обязанностям и не маяться дурью. В конце приписал: «Я на тебя не сержусь». Мела пообещала сегодня же отправить письмо с гонцом.

– Дамы, сбегаю в детскую, проведаю сына, а вы пока пообщайтесь мирно.

– Ты счастливая, Геба, будешь рядом с Павлом. – Императрица тяжело вздохнула. – Любишь его?

– Да.

– Вот и я да. Все мы любим Пашу, так что береги нашего единственного мужчину. Если он погибнет, тебе не будет оправданий.

– Мела, я за него жизнь отдам, не раздумывая.

– Геба, у меня были знаки судьбы, вас впереди ожидают очень могучие враги. Одна из них – Создательница.

Девушка охнула и выругалась кратко и емко.

– Мне бы с вами отправиться. – Мела нервно заходила по кабинету. – Но Паша не пустит. Присядем на дорожку.

Красавицы присели, а потом, поддавшись внезапному порыву, обнялись и заплакали. Совершенно по-бабьи – в три ручья. В таком виде и застал их Чернов. Он не стал тратить время попусту, а, взяв за руку Гебу, исчез с ней в портале.

* * *

Гора металлических ящиков, заполонивших территорию дачи, по мнению Чернова, была здесь лишней и не к месту. Потому, отзвонившись оперативному дежурному в Управление «Р», приказал немедленно прислать две фуры с бойцами. Золото из сундуков решили поместить в свой банк, взамен Геба получила платиновую карту, на счету которой числилось тридцать два миллиона сто пятьдесят тысяч рублей.

Зайдя в Управление, представил девушку офицерам:

– Мой личный секретарь-референт.

Затем отдал ее в руки кадровика.

– Вам надлежит, уважаемый, сделать полный пакет документов этой симпатичной девушке, а также офицерское удостоверение, звание капитана ФАБ и зачислить в штат. Срочно!

Кадровик, млея от ослепительной красавицы, почтительно открыл перед девушкой дверь.

Первые три дня жили на даче. Геба внимательно просмотрела журнал моды двухгодичной давности, забытый одной из жен в зале. Потом плотно засела за изучение грамматики русского языка. Пройдясь по территории дачи, одобрительно похмыкала у полосы препятствий и очень радовалась спортзалу и подземному тиру. Пашка в шутку предложил схватку на татами и был очень неприятно удивлен, обнаружив себя лежащим на мате у стены. Не помогли знания рукопашки «урагу», девушка швыряла его играючи незнакомыми приемами. А в нем, между прочим, без малого восемьдесят килограммов. После отправки вооружения и боеприпасов в арсенал Управления «Р» занялись личными делами, а именно гардеробом Гебы. В городе удалось найти пару неплохих деловых костюмов, юбки которых подгоняли и переделывали в ателье по требованию девушки. Ничто не должно стеснять движения в случае экстремальной ситуации, потому на каждой вшили потайную молнию. Три пары джинсов, удобная обувь и короткий летний сарафанчик – вот, собственно, и все.

– На первое время сойдет, – прокомментировала красавица.

Павел отметил у Гебы положительную сторону характера, довольно редкую для женщин. Она не была барахольщицей.

После того как Геба приобрела внешне достойный вид (хотя с такой идеальной фигурой можно и в мешковине выглядеть неотразимо), Пашка решил представить Гебу родителям. Встреча прошла нормально, папа с мамой лишних вопросов не задавали. На следующий день поехали на работу в Управление, где Чернова ждала серьезная официальная бумага – правительственная телеграмма. Его вызывали к президенту.

Отправиться решили порталом – были опасения, что присутствие двух Создателей на борту самолета техника не выдержит, а жертвы среди пассажиров ни к чему. Вышли в районе Арбата, пересекли улицу и попали на широкий проспект, где и поймали такси. Несмотря на ненастную погоду, Пашка надел на себя летний костюм-двойку из хлопка, Геба была в легкомысленном сарафанчике. Пиджак у опера скрывал оперативную кобуру с «ПУПСом». В руках Чернота держал кожаный кейс с двумя кассетами видеоматериалов и двумястами тысячами наличными. У мнимой секретарши – маленькая белая сумочка, в которой, кроме косметички, блокнота с ручкой и удостоверения, ничего не было. Подъехав к правительственному зданию, парочка, предъявив удостоверения охране, спокойно прошествовала по булыжной дорожке к главному подъезду. Пройдя несколько постов внутри помещения, миновав длинный коридор, очутились в приемной. Их пригласили к президенту точно в назначенное время – ровно в двенадцать. По дороге Павел предупредил Гебу быть настороже, от властей всегда можно ожидать неприятных сюрпризов. Он невольно задерживал взгляд на девушке. Платиновая красавица с идеальной фигуркой выглядела лет на восемнадцать – эдакое буйство юности в летнем сарафанчике с глубоким декольте. От нее шла настолько мощная волна шарма и сексуальности, что у всей охраны без исключения дергались кадыки, а глаза туманились в несбыточных грезах. Для федеральных агентов (по их мнению) девушка не представляла опасности абсолютно – профессионалы тоже могут ошибаться, ничто человеческое им не чуждо.

Павел, внутренне хихикая, прошел вслед за Гебой в знаменитый зеленый кабинет для совещаний узкого круга лиц. Интерьер в зелено-белых тонах, на полу – огромный ковер, стол и стулья резные под старину, небольшой инкрустированный столик с двумя стульями, обтянутыми зеленой парчой и обитыми золотыми гвоздиками, стояли в глубине помещения. В углу притулился могучий охранник, изображавший стенографистку. Через распахнутые шторы солнечный свет, лившийся в окна, давал возможность рассмотреть все в мельчайших деталях. Сохраняя на лице полную невозмутимость, Геба телепатировала:

– За спиной президента в потайных шкафах – три вооруженных автоматами охранника.

– Спасибо, дорогая, агентов засек сразу.

– Ими займусь я, ты сканируй приемную, в случае появления штурмовой группы атакуешь.

– Только без трупов.

Девушка понятливо прикрыла глаза.

Президент, сделав вид, что готов приподняться со стула, приглашающе махнул рукой:

– Присаживайтесь, господин Чернов!

– Геба Александровна, мой секретарь-референт, – сухо произнес Павел.

Последовала пара фраз о погоде, затем начался разговор о стадии строительства автобана. Чернову пришлось доставать из кейса графики работ и финансовую документацию.

– Наша компания строит дорогу сразу в трех направлениях. На западе мы дошли до Кургана, на востоке прошли дальше – до Николаевска за двести километров. Общий километраж построенной трассы (вместе с инфраструктурой) составил полторы тысячи километров. Кроме того, наша компания строит два новых машиностроительных комплекса нового поколения и пять мусороперерабатывающих заводов, ну и по мере сил обновляем старые производства. Вот полная раскладка по тратам.

Президент зарылся в финансовые отчеты.

– Вы за столь короткий срок освоили восемьдесят миллиардов рублей?

– Да, в банке осталось сто двенадцать килограммов золота, финансовые возможности у нас кончились. Теперь, господин президент, настала пора рассчитаться, а кроме того, выделить денежки для дальнейшего строительства. Вот смета будущих расходов.

– Однако три триллиона рубликов не многовато ли? – Президент задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Проведите экспертизу и аудит, – бросил Чернов.

– Да, так мы и сделаем. Кроме того, к вам приедет компетентная комиссия по приему готовой трассы. Если отзыв будет положительным, деньги у вас будут.

– Господин президент, это дело будущего, а сейчас распорядитесь вернуть нам должок в восемьдесят миллиардов.

– Я же сказал, деньги после заключения комиссии. – Президент в раздражении сломал карандаш. Бросив обломки в бронзовый кувшинчик, он, как-то нехорошо улыбаясь, проскрипел: – А теперь, уважаемый чрезвычайный представитель, господин Чернов, потрудитесь ответить, что за беспредел вы устроили на вверенной вам территории? Это же неслыханное попрание основ демократии. Российских граждан расстреливают без суда и следствия. В Челябе казнили местного промышленника Синклера самым варварским способом – отрезали голову. А ведь он уважаемый человек!

Пашка в некотором недоумении слушал весь этот бред.

– Как у нас все запущено!

Президент, разошедшийся не на шутку, уже орал, колотя сухоньким кулачком по столу:

– Я лишаю вас звания чрезвычайного представителя!

На что Чернов негромко выругался.

– Господин президент, о какой демократии вы тут говорите? Самые главные демократы за океаном режут глотки друг другу до сих пор, выясняя, какой из штатов круче и главнее. А ваша хваленая Европа? Государства ведут настоящие боевые действия против эмигрантов, применяя тяжелое вооружение!

Геба, до этого черкавшая ручкой в блокноте, вырвав листок, подала его Павлу:

«В приемной появились штурмовики – двенадцать стволов».

Пашка написал на обороте:

«Они твои, начнем на счет три».

– Органы займутся вами, господин Чернов.

В голове девушки раздался голос Павла:

– Раз, два, три, пошли!

Дальнейшие развернувшиеся события президенту напоминали дурной сон без возможности проснуться. Внезапно Чернов с секретаршей исчезли, на столе остались лишь блокнот с ручкой и стопка документов. Несколько ударов сердца – и за спиной президента с треском распахнулись дверцы потайных шкафов. Из них мешками вывалились трое безопасников без сознания. Сидевший в переднем правом углу громила, изображавший стенографистку, с грохотом влепился в угол вместе со стулом, где затих, не подавая признаков жизни. Минутой позже дверь приемной распахнулась, и в кабинет вплыла очаровательная Геба Александровна, непонятно как попавшая туда. Возникший рядом Чернов поставил магическую защиту на весь кабинет – теперь обычными земными средствами в него попасть невозможно. Дождавшись утвердительного кивка девушки, Пашка обратился к президенту, судорожно тискавшему тревожную кнопку:

– Перестаньте заниматься ерундой, никто вас не слышит. Лучше посмотрите видеоматериалы. – С этими словами Чернота вставил адаптированную видеокассету в видеодвойку, стоящую у стены. Смотря и слушая признательные показания высокопоставленных жуликов и вороватых олигархов, первому лицу государства стало не по себе. После просмотра всех видеоматериалов и обличительных документов Чернов сделал неожиданное предложение поехать на ближайший военный полигон. Личный вертолет президента мгновенно доставил их в нужную точку.

– Танковый полигон – это то, что нам нужно, – неизвестно чему обрадовался скалящийся Чернов. Стоя на командной трибуне, советовал: – Господин президент, внимательно смотрите за происходящим в бинокль и делайте правильные выводы.

Собравшиеся за спиной вояки в высоких чинах удивленно шушукались. На полигоне у самого горизонта возникли черные точки, ползущие в сторону трибуны. Вскоре невооруженным глазом можно было различить сотню новейших танков «РТ-120А», прущих на всей скорости. Генералы и полковники ничего не понимали, откуда взялась тяжелая техника. Своя-то стояла по ангарам. Вздымая клубы пыли, бронированная армада остановилась в ста метрах. Один из танков развернул башню и выстрелил в глубь полигонов – в районе щитовых мишеней раздался взрыв.

– Теперь, господа, пройдемте посмотрим технику, – сладким голоском попросила на выход Геба.

Ничего не понимающая публика зашагала к танкам. Подошли, потыкали пальцами в кумулятивную броню – ну танки, ну новейшие, ну фули?

Забравшись обратно на трибуну, все пожимали плечами.

– Господин президент, смотрите внимательно в бинокль на танки.

Президент уставился в окуляры, чувствуя себя дураком – его водили за нос, но где собака зарыта, понять не мог.

– А теперь алле-ап. – Пашка картинно щелк-нул пальцами, и сотня боевых машин исчезла. Лишь пыль, поднятая панцирями, оседала по раскатанному полигону.

Глава девятая

Первым среди остолбеневшей свиты пришел в себя директор ФАБ господин Адронов – мужчина средних лет с благородной сединой, косящий под интеллигента. Он с министром обороны прилетел чуть позже. Поправив золоченые очки, похлопал несколько раз в ладоши, изображая аплодисменты.

– Браво, господин Чернов, я и не знал, что начальник Управления «Р» столь сильный гипнотизер!

– Это, господа, называется массовый гипноз, не более.

– Хороший фокус, хе-хе.

Президент лишь зло зыркнул на директора. Чины расслабились, послышались казарменные шутки. Чернота скривился.

– А как вам такой фокус?

Тяжелая машина «РТ-120А», возникшая из ниоткуда, поднялась и брякнулась на грунт с двухметровой высоты. Земля слегка вздрогнула. Танк стоял на некотором отдалении от трибуны. Дав присутствующим минуту, чтобы перевести дух, Пашка, сконцентрировавшись, нанес мощный гравитационный удар. Раздался гулкий «бумц», трибуну основательно тряхнуло, и звуковая волна резко шкваркнула по ушам. Чернов с Гебой заранее открыли рты, остальным повезло меньше. После «бумца» от пятидесятитонной махины остался большой металлический лист. Полуоглохший президент орал в ухо директору ФАБ:

– По-вашему, и это фокус, мать вашу?

Адронов не выдержал и, расталкивая высших офицеров, бросился вниз по лестнице. Добежав до безобразия, именуемого раньше танком, попытался подцепить раскатанный лист рукой. Порезался, выматерился и, сося кровоточащий палец, вернулся на трибуну. Раненому тотчас оказал медпомощь вызванный начальник госпиталя.

– Нет, нет и нет, этого не может быть, потому что не может быть никогда!

Издав сей перл, господин Адронов, дико поводя глазами, оперся на перила.

Министр обороны посочувствовал:

– Вы, дорогой, не только в палец раненный, но и основательную контузию получили. Га-га-га.

Полуоглохшие офицеры втихаря кляли на чем свет стоит недоверчивого директора ФАБ. В коротком мыслеобмене Павел попросил Гебу соорудить неглубокий котлован, но самой держаться в тени. Главного клоуна и фокусника изобразит сам.

– А теперь, господа, последний номер нашей программы, – пародируя гнусавых конферансье, заголосил Пашка.

Он, работая на публику, выпучил глаза, ткнул указательным пальцем куда-то вперед и пробубнил идиотскую фразу: «Крэкс, пэкс, фэкс». После чего на краю полигона возникла колыхающаяся прозрачная стена. Потом она сократилась по высоте, и земля стала скатываться в некий большой рулон. Фантасмагория происходила в полной тишине, прерываемая лишь иканием директора ФАБ. В результате получилась ямища прямоугольной формы глубиной в полтора метра. На другом конце аккуратного котлована образовался холм из выкинутого грунта.

– Все, представление окончено, прощайте, господа офицеры. Геба Александровна, за мной.

Они с насупленным президентом сели в вертолет и отбыли в столицу. При выходе из трибуны услышали рев директора ФАБ:

– Всем стоять! Немедленно оформить подписку о неразглашении!

Впрочем, дурацкие домогательства господина Адронова их не касались. Прибыв в резиденцию, президент, несмотря на заработанный нервный шок, денег не выделил.

– Только после положительного решения комиссии.

Павел не стал особо настаивать, лишь напомнил, что на каждый просроченный день платежа долга идет нехилая пеня.

– В ваших интересах побыстрее со мной рассчитаться.

* * *

Зеленый кабинет. Десять утра. Вторник. Вокруг внешне невозмутимого президента бегает раскрасневшийся директор ФАБ с перевязанным пальцем и затонированной царапиной на лбу. Ее он получил, упав в котлован, – проверял, сердешный, насколько реален изуродованный полигон.

– Вы не понимаете до конца, господин президент, всех бонусов на будущее. Чернов – уникальное оружие. Наше государство сможет диктовать волю всему миру. Господи, неужели удалось дожить до этого светлого дня!

Директор истово перекрестился три раза на плоский экран телевизора за неимением икон.

– Сядьте, господин Адронов, от вашего мельтешения перед глазами у меня начинается морская болезнь. Подпишите формуляр о неразглашении, и я вам кое-что поведаю. Сразу забудете о мировом господстве.

Природное любопытство пересилило горячечное волнение. Он подписал бумагу и уселся напротив президента, навострив уши.

– Так вот, господин Адронов, к нашему большому сожалению, мы господину Чернову диктовать ничего не можем никаким оружием массового поражения. Поскольку господин Чернов Павел Игнатьевич является представителем межмирового Ордена Хранителей Равновесия. Он куратор нашего сектора миров, кстати, наш земляк, с нашей планеты. А занялся благоустройством и дорогами исключительно по причине свободного времени, находясь в отпуске. Так что закатывайте губу обратно, господин директор.

Адронов сидел столбиком, не реагируя на внешние раздражители. Привыкший по жизни держать удар, тут он получил такую оплеуху, оправиться от которой требовалось время.

– Вот дьявол, не спал всю ночь, строил прожекты и хитроумные комбинации, и все псу под хвост.

Не прощаясь, директор ФАБ поплелся к выходу. Президент с удивлением за ним наблюдал – Адронов за несколько минут умудрился постареть на десяток лет. Скособоченная и подволакивающая правую ногу фигура скрылась за дверью.

– А как он думал! – неожиданно разозлился президент. – Не одному ему переть на плечах груз такой информации.

Ткнув клавишу селектора, рявкнул:

– Министра финансов ко мне, срочно.

* * *

Отдохнув ночью в гостинице «Россия», Геба за утренним кофе с булочкой спросила:

– Теперь куда, господин Чернов? Ой, прости, официалы совсем голову заморочили.

– Сейчас по магазинам, одевать тебя будем.

Шопинг занял полдня. Обвешавшись чемоданами и коробками, вышли из портала на даче в родном городе.

– Паша, ответь, пожалуйста, на один вопрос: почему мы не пользуемся транспортом? На самолете удобнее и на порталы не нужно тратить энергию.

Павел хмыкнул, поднимая крышку погреба:

– У меня проблема с механизмами, не хотят возить. Давеча полетел самолетом из Челябы в Н-ск, двигатели глохли каждые десять минут. А держать в воздухе такую тушу с пассажирами на борту довольно утомительно.

Очутившись в родительском доме, Павел ощущал некий дискомфорт. Мать поджимала губы, отец стал молчалив. Ольга Николаевна и Игнат Савельевич без энтузиазма восприняли появление у сына столь яркой секретарши. Пашка выдержал только один день бойкота, а потом, плюнув, съехал с Гебой обратно на дачу. Пока девушка занималась обновками, он наведался в несколько агентств недвижимости. В третьем по счету ему предложили неплохой по площади участок в старом районе города. Чернота решился наконец на постройку собственного дома. Аналитики из финансовой разведки подсказали адрес лучшей строительной фирмы. Через два дня на участке кипела работа. Гендиректор фирмы, некто Сидорчук, клятвенно заверил заказчика Чернова, что объект сдадут к первым холодам. Строительство трассы остановилось, только железобетонные заводы продолжали выпуск дорожных плит в три смены. В один из дождливых дней на прием к Чернову напросился начальник финансистов с неприятной новостью – Дальний Восток оккупировали китайцы. Вместо ста тысяч по квоте проживают тринадцать миллионов человек. Коррупция в региональных эшелонах власти налицо. Отношения с Северным Китаем всегда были головной болью России. В свое время империя Хань в результате революции и гражданской войны оказалась разделенной надвое, причем меньшая часть представляла Северный социалистический Китай. Подданные императора не прогадали. В своей верности и по уровню жизни превосходили на несколько порядков северных братьев. Те, собственно, откровенно голодали – лозунги и призывы жрать не будешь.

Для северокитайцев Дальний Восток являлся спасением. При прежнем губернаторе граница была на замке, а вот новый ставленник президента надежд не оправдал. Оказался слишком жаден до халявных денег. С собой притащил несколько друзей из Министерства рыбной промышленности, где раньше работал, и расставил на ключевых постах. Новая губернаторская команда с энтузиазмом бросилась разворовывать региональный бюджет, погрязла во взятках и прочих неблаговидных делах. В связи с этим Чернов отправил в Холмск бригаду опытных аудиторов, в качестве силовой поддержки сто бойцов из Управления «Р». Сам с Гебой на Дальний Восток отбыл через неделю. В Холмске остановились в гостинице «Золотой лотос», выстроенной в форме пагоды. Они здесь находились инкогнито под чужими фамилиями, потому никакого официоза и надоедливых чинуш не наблюдалось. Освоившись в номере люкс, отправились знакомиться с городом. Увиденное настолько поразило Павла, что он несколько раз выматерился вслух. Такое впечатление, будто прогуливались не по российскому городу, а по Харбину – столице Северного Китая. Мало того, что от узкоглазых не протолкнуться, дак пожалте, китайские полицейские патрули. Одетые по всей форме, при оружии и приторно вежливые. Офигевший Пашка с открытым ртом смотрел на такое непотребство. Покрутившись по городу, вернулись в гостиницу. Вечером выслушали доклад финансистов-аналитиков. Да, воровали и брали взятки здесь с размахом – миллионами. От торгово-рыболовецкого флота остались рожки да ножки. Сейнеры продавали китайцам по цене металлолома. По лесам и холмам на законных основаниях (по местным лицензиям) бродили тысячные толпы узкоглазых браконьеров. Каждый прибывший мигрант отдавал мзду на границе в пятьсот рублей и такую же сумму в ФСМ[13]. Спустя три дня, поднакопив компромат, Чернота с Гебой в сопровождении аналитиков и десяти бойцов нагрянули в резиденцию губернатора края. Присутственное место снаружи представляло обшарпанный трехэтажный старинный особняк с государственным флагом на крыше. Зато внутренние помещения поражали богатой, но безвкусной отделкой. Паркетный пол из редкой древесины, мраморные статуи в нишах, ковры под ногами и мягкая мебель, обтянутая натуральной кожей, составляли общий интерьер. Все большие потолки оказались расписаны красивыми фресками. Посреди холла – бассейн с фонтаном, обрамленный полудрагоценными камнями, в котором плавали золотые рыбки. Имелось два лифта, один из них персональный – губернаторский, отделанный розовым мрамором и горным хрусталем. Служащие-женщины одеты в кимоно. Вся чиновничья братия передвигалась по зданию администрации неторопливо и вальяжно, осознавая свое величие и высоту положения в этом мире. К губернатору, обосновавшемуся в громадном кабинете на третьем этаже, зашли без особых затей – легкий ментальный удар, и два «быка»-телохранителя вместе с симпатичной секретаршей валяются на ковре. Губернатор Крысячис недовольно пробурчал из-за монитора компьютера, где он увлеченно разыгрывал очередную партию в покер:

– Ванда, сколько раз говорил, до обеда я занят. Раз пришла, быстренько сделай минет, а после – кофе с коньяком.

Геба брезгливо поморщилась. Павел вежливо сбросил комп со стола и в грубой форме пообещал господину Крысячису использовать его в извращенных сексуальных действиях.

– Давай, жертва аборта, исповедуйся в своих махинациях и про подельников своих не забудь! Геба, включи видеокамеру!

Под ментальным воздействием махровый ворюга запел. Камеру выключили тогда, когда Крысячис заговорил о счетах в швейцарском национальном банке и банках Шанхая и Пекина. Северному Китаю губернатор справедливо не доверял. Сумма украденного впечатляла – пять с лишним миллиардов рублей. Один миллиард рублей ворюга спрятал на родине, закопав по разным норкам. После съемки его заставили изложить свою преступную деятельность на бумаге. Пока он пыхтел за столом под присмотром девушки, Павел, вернувшись в приемную, привел в чувство секретаршу Ванду. По его приказу она известила всех крупных чиновников прибыть к одиннадцати часам на совещание к губернатору, причем вместе с заместителями. Не обошел Павел своим вниманием и начальство ФАБ, прокуратуру, МВД, судейских и погранотряд. По амулету связи передал указание капитану Борщевскому ликвидировать китайскую полицию (обезоружить и выкинуть с нашей территории). А к пяти часам вечера подогнать к губернаторской территории десять больших автобусов с водителями. К одиннадцати часам дня крапивное семя заполнило зал общего собрания. Мздоимцы и казнокрады озабоченно вертели головами, беспрестанно шушукаясь с соседями. Всех интересовал один вопрос – какая муха укусила губернатора собирать «уважаемых» людей города в столь неурочный час. Тут дел, понимаешь, невпроворот – китайские товарищи ждут разрешительной подписи за хорошую мзду. Наконец все приглашенные прибыли, стол в президиуме заняли Павел с Гебой, а губернатор, неслыханное дело, примостился на стульчике рядом с трибуной. По присутствующим, словно по воде, прошла рябь, первый признак надвигающейся грозы. Некоторые слабонервные кинулись к дверям, но те оказались закрыты.

– Господин Крысячис, представьте меня своим коллегам.

Губернатор дрожащей рукой схватил микрофон и проблеял:

– Сейчас перед вами выступит чрезвычайный представитель президента России господин Чернов. Он же полковник ФАБ, начальник Управления «Р».

По оцепеневшим рядам прокатилось:

– Инквизитор пожаловал…

Для воров в законе это означало одно – высшая мера с конфискацией. В первом ряду раздался выстрел – покончил с собой начальник ФАБ по Приморскому краю генерал Иванов. Зал взорвался возмущенными криками.

– Мы не позволим попрание демократии! Довели честнейшего и благороднейшего человека до самоубийства! Мы протестуем! Ля-ля-ля.

Чернота с нехорошей улыбкой подошел к краю сцены.

– Вы все, – он тыкал пальцем в зал, – государственные преступники. А поэтому выходим по одному и начинаем каяться в грехах. Ванда, – гаркнул Пашка, – стенографисток сюда с диктофонами. Геба, веди видеозапись.

Под ментальным давлением ворюги выложили все, правда исповеди затянулась до самого вечера. К девяти часам вечера городская тюрьма приютила временных постояльцев в количестве ста семнадцати человек. Для них освободили общую камеру, выпустив на УДО[14] бытовиков и мелких хулиганов. Как говорится, в тесноте да не в обиде. Начальник тюрьмы, срочно вызванный на службу, также оказался в камере со своим заместителем по оперчасти майором Быструшкиным. Из тюрьмы двинулись в местный телецентр, где Павел, пользуясь своими полномочиями, с экрана местного канала объявил Холмскую губернию на военном положении. В заключение Павел сказал:

– Уважаемые граждане города, завтра в двенадцать часов утра на стадионе имени Хабарова состоится казнь преступников.

Ночью в город вошли войска и первым делом оцепили Чайнатаун, кварталы компактного проживания китайцев занимали половину Холмска. Вообще из всей правящей верхушки чистыми оказались двое – командующий Приморским военным округом генерал-полковник Крюков и контр-адмирал Волков – командующий Тихоокеанским флотом. Утром стадион оказался переполнен, и ровно в объявленное время после зачтения приговора воров повесили. Горожане рукоплескали свершившемуся правосудию. Самым удивительным для местных жителей явился исход китайцев из Холмска. Едва рассвело, потянулись потоки узкоглазых к единственному мосту на Уссури – границе с Северным Китаем. Мигранты валили на свою историческую родину неделю. И приложили руку к выдворению желтолицой «саранчи» с территории России Павел с Гебой. После выступления на телецентре они подкрепились в гостиничном ресторане и на конфискованном у губернатора лимузине отправились в Чайнатаун.

– Как уничтожим узкоглазых? Свернутым пространством или гравитационным ударом?

– Не будь столь кровожадной, сделаем бяку красивой и эффектной.

У границы кварталов загустел туман, а потом из него появился золотой дракон размером в девятиэтажный дом. Поводя башкой, несколько раз рявкнул, перекрывая звук садящегося на посадку реактивного лайнера. Раздался дикий вопль – это чудовище разорвало когтями несколько случайно попавшихся китайцев. Дракон, сотрясая асфальт, не спеша двинулся в глубь квартала, неся его жителям страх и ужас. Для закрепления нужного результата Павел с Гебой подвергли Чайнатаун ментальной атаке. Установка одна – под страхом смерти покинуть Россию и никогда в нее не возвращаться.

Буквально через два дня к ним в гостиницу пожаловал необычный визитер. О нем по рации доложил дежуривший у дверей номера молодой боец Сашко, исполнявший обязанности часового и порученца одновременно.

– Павел Игнатьевич, до вас китаеза просится на прием. Я проверил, он чистый, без оружия.

– Запускай.

Желтолицый посетитель оказался здоровенным амбалом, одетым в обычной для них манере – синяя куртка со свободными штанами и тапочки на резиновом ходу. Судя по манере двигаться, перед ними был рукопашник. Китаец раскланялся и на неплохом русском языке изложил цель визита. Павел услышанному не удивился – он ждал нечто подобного. Верзила являлся представителем мафии «Черный дракон».

– Господин Чернов, то, что вы навели порядок во властных структурах города, это ваше право. Государство должно каленым железом выжигать проказу взяточничества и воровства. Но господин Лю и члены совета решительно против изгнания наших соплеменников с территории края. Скажите, какая сумма нужна для положительного решения данного вопроса?

Геба с Павлом весело переглянулись.

– Я не беру взяток – это раз. Выдворение китайцев с нашей территории – дело решенное. По моему указу, по всему Дальнему Востоку и Приморью все китайцы до единого человека будут депортированы.

Глаза амбала стали круглыми.

– Господин Чернов, своим указом вы подписали себе смертный приговор! У нашей организации достаточно сил и средств для его исполнения. Мы даем вам сутки, подумайте.

– Вот что, неуважаемый представитель, передайте своему главарю быть завтра к восьми часам на центральной площади, количество бойцов с его стороны не ограничиваю.

– Вы безумец, господин Чернов, у нас более тысячи боевиков.

– Ну и фули? Все, вали к своему господину Лю. Надеюсь, он не из трусливых и будет на «стрелке» вовремя?

У китайца от такого заявления посерела кожа и заиграли желваки на скулах, но тем не менее он вежливо поклонился и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Павел, достав холодной минералки из холодильника, наполнил два бокала.

– Жарковато, и кондишн, как назло, сломался.

Достав из кармана амулет связи, вызвал Борщевского:

– Капитан, слушай приказ: завтра в восемь утра с бойцами перекроешь подходы к центральной площади. Да, на всех четырех улицах. Лучших стрелков с «шавками» определи на крыши и чердаки. Расклад такой – у меня с утра встреча с китайской мафией, есть шанс уничтожить организацию целиком. Короче, валите всех китайцев, бегущих с площади. Поставьте плотные патрули, на площадь российских граждан не пускать, да, если увидите чудище типа дракона, не обращайте внимания. Оно на нашей стороне. Все, отбой.

Едва он успел закончить разговор, затренькал городской телефон. На проводе оказался генерал-полковник Крюков.

– Здравствуйте, Борис Ильич. Как настроение? Ага, ну да. Нет, уважаемый Борис Ильич, вы сейчас главное лицо в городе, согласно военному положению. Думаю, без меня разберетесь. Нет, завтра до обеда занят, давайте после обеда, часа в три. Что с хунхузами делать? Ну вы даете, батенька. Поднимайте в воздух вертолеты. Тепловизоры имеются? Находите браконьеров, и вперед. Если отказываются сдаться, огонь на поражение. Они вне закона, ответственность беру на себя. Да, последнее – усильте границу, подтяните установки «Молния» и «Грохот». Это не перестраховка, думаю, китайцы могут начать вторжение. Да ну, какая война, потеряют две-три дивизии, сразу очухаются. Угу, хорошо. Тогда до завтра. До свидания.

Геба, забравшись с ногами в кресло, попивала водичку.

– Думаешь, у китайцев хватит духу перейти границу?

– Вообще-то ее предстоит переплыть, но считаю, да. Им терять нечего, а откусить кусок нашей территории для них манна небесная. Плодородной земли для такого большого населения мало, большинство промышленных районов и городов за империей. Для них самый лучший выход – оттяпать Приморье. Еще бы лет пять, и они бы его заняли тихой сапой, но приперлись Инквизитор с красавицей секретаршей и порушили планы Харбинского руководства. Так что мы с тобой теперь враги номер один для Северного социалистического Китая.

– Да пошли они в задницу, – с солдатской прямотой заявила Геба. – Пойдем, Пашенька, пообедаем.

– Пошли, я не против.

* * *

Ночью, отдыхая после любовных утех, Павел задумчиво смотрел на спящую рядом Гебу. Девушка еле слышно посапывала изящным носиком на его плече. Странные у них отношения. Они не клялись друг другу в любви, обходились без громких высокопарных фраз, могли вообще молчать весь вечер, обмениваясь понимающими улыбками. У мужчины и женщины редко бывает единение не только тела и духа, но и образа мыслей. Он очень нежно относился к девушке, и спроси его сейчас, любит он ее или нет, затруднился бы с ответом. Пашка четко знал одно – Геба его не предаст ни при каких обстоятельствах. А вот с женами… Что-то надломилось в их отношениях. После дурацкого розыгрыша между ними встала ледяная стена, разрушить которую у Павла не было ни сил, ни желания. Усилием воли перестал заниматься самокопанием, выключил бра над головой и вскоре заснул, обнимая за плечи юное чудо по имени Геба.

Черноту разбудило тихое звяканье металла. Открыв глаза, обнаружил Гебу в купальном халате, сидящую за столом и высунувшую язычок от старательности. Она с утра занималась самым что ни на есть девичьим делом – смазывала оружейным маслом разобранный пистолет.

– Детсад какой-то, – пробормотал Пашка, переворачиваясь на другой бок.

Геба, услышав его шевеления, тут же подскочила и, щекоча ухо своими платиновыми локонами, замурчала:

– Вставай, Хранитель, нас ждут противные китайцы!

Вместо того чтобы встать, опер сгреб хохочущую девушку и поцеловал. Халат распахнулся, поцелуи с обеих сторон стали более жаркими, в общем, поднялись только через час довольно счастливые. Говорят, утренний секс самый привлекательный и очень полезен для здоровья. Геба носилась по номеру, примеряя «Хамелеон» и прилаживая заплечный меч. На ремень впереди навесила «ПУПСа» в кобуре. Увидев Пашку в рубашке-распашонке, белых хлопковых штанах и сланцах на босу ногу, всплеснула руками.

– Пашенька, ты ничего не забыл? Нам с тобой на «стрелку» через полчаса, а не на пляж.

Чернота улыбнулся:

– Лапушка, я рад твоему боевому настроению, но ты уж сама помаши мечом. У меня есть кое-что получше. – Тем не менее он прицепил кобуру с пистолетом, прикрыв ее полой рубашки.

В Ордене свято чтили дисциплину – Хранитель всегда должен быть вооружен. Перед выходом Павел напомнил Гебе:

– Главаря берем живьем, и прошу тебя, дорогая, не увлекайся. Срубишь сотню голов, и хватит, дальше я займусь плохишами.

Сашко встречал у крыльца гостиницы, распахнув дверь лимузина.

– Мы прогуляемся тут недалеко. Свободен до двух часов дня, паря.

Порученец козырнул, запрыгнул в авто и под визг покрышек скрылся из виду. По тенистой аллее проспекта неторопливо шли к площади, наслаждаясь приятным цветочным запахом. К месту встречи они явились точно в срок. Центральная площадь оказалась забита джипами разных марок, возле них кучковались китайцы. Их заметили, от длинного представительского лимузина черного цвета к ним направилась странная компания. Между амбалами в камуфляже важно шествовал маленький человечек в красном кимоно, расшитом золотыми драконами. Один из китайцев оказался старым знакомым – давеча наведывался к ним в номер. Он, собственно, и начал говорить первым, когда группа подошла поближе.

– Господин Лю приветствует вас и надеется, что вы приняли правильное решение.

– Пусть господин Лю лично выскажет свои претензии!

Человечек в халате встрепенулся и ткнул пальцем в подчиненного:

– Он путет каварить вами, я плохо знать рюсски.

Опер пожал плечами:

– Наш ответ вы знаете. – Он демонстративно посмотрел на часы. – У вас остался час времени, чтобы убраться из города. Тогда останетесь живы.

Шеф мафии бросил несколько фраз на своем языке – бандиты расхохотались. Наглости мафиози можно позавидовать – оружие держали на виду, не считая нужным маскировать стволы. У большинства автоматы, кое-где мелькали трубы гранатометов. На крышах нескольких джипов торопливо устанавливали крупнокалиберные пулеметы.

– Господин Лю, прикажите своим людям вывести машины с площади. Мы любим трофеи целыми и невредимыми, зачем нам металлолом!

Китайцы от злости зашипели, но тем не менее основную массу своего автопарка загнали на прилегающие улицы.

Геба подергала Чернова за рукав рубашки:

– Когда начнем, Паша?

– Как только они подойдут к своему «корыту» на колесиках… Пошли!

Едва парочка исчезла, по тому месту, где они находились секунду назад, хлестнула пулеметная очередь, высекая искры из булыжной мостовой. Геба изящными прыжками достигла первой шеренги китайцев, замерших, словно гипсовые статуи. Замелькал меч, покатились коротко стриженные чернявые головы – красавица рвалась к пулеметчикам. Павел покачал головой – у его секретарши и боевой подруги до сих пор детство в заднице играет. Подойдя к сгрудившимся китайцам, опер, преодолевая сопротивление воздуха, свернул им головы, оставив в живых двоих – коротышку-главаря и давешнего амбала. Коротышку от греха подальше запихал в бронированный лимузин, а амбала обездвижил простеньким заклинанием – «подожди немного».

У него на китайца были свои виды, а пока пусть смотрит и запоминает.

Пока Геба лихо размахивала мечом среди оставшихся джипов, Павел сосредоточенно создавал материальную иллюзию. У дальней стороны площади заклубился туман, потом из него вышел монстрила – черный дракон. Чудище рыкнуло пару раз и пыхнуло на ошалевших мафиозников длинной струей пламени. Заорали заживо горящие бандиты, а дракон принялся убивать членов преступной организации. Рвал на части длинными когтями, перекусывал пополам, втаптывал тела в мостовую. По площади потекли ручьи крови. Бандиты стали разбегаться. Грабить и убивать людей – дело привычное, а как прикажете бороться с чудищем, от шкуры которого отскакивают автоматные пули? По дракону засадили из гранатомета – толку ноль. Рваная дыра на боку моментально затянулась на глазах у остолбеневших китайцев. Нервы у бандитов не выдержали, и часть их пыталась бежать. На прилегающих улицах бандитов отстреливали бойцы Управления «Р». Но основная масса перла в атаку с пистолетами и автоматами наперевес. Впрочем, для Павла с Гебой все они стояли на месте, а выпущенные пули висели в воздухе. Вскоре прискакала Геба. Закинув в ножны меч, пожаловалась:

– Нет, ну так неинтересно, стоят как манекены.

– Хватит тебе ерундой заниматься, стой здесь, пора прекращать балаган.

Павел развел руки и пробормотал что-то невнятное. В лицо ударил страшный холод, впрочем, опер тут же активировал купол магической зашиты, под которым оказался и лимузин с пленником.

Девушка уважительно глянула на Пашку:

– Сколько градусов у твоей заморозки?

– Около двухсот. Все, думаю, хватит, – и снял заклятие.

Тысяча ледяных бандитов стояла на площади, как статуи. Переводчик-китаец со стоном уселся у колеса автомобиля. Павел достал амулет связи:

– Капитан, займитесь трофеями, мы победили.

Сдав переводчика подбежавшему бойцу, приказал провести того через пограничный пост на мосту. А сам занялся сканированием мозга главаря, завершив процедуру, выстрелил китайцу в лоб, предварительно выкинув его из автомобиля.

– Поехали в гостиницу, отдохнем, помоемся да зафиксируем кое-что нужное по свежей памяти. – Собираясь на встречу с генерал-полковником Крюковым, Чернов обратился к Гебе: – Тебе, малышка, ответственное задание – отправишься в местное Управление ФАБ, полистаешь в кадрах личные дела, нужно не менее двух молодых офицеров. Потом наведайся в военкомат, посмотри списки бывших пограничников, да не забудь про полицию. Если были уволенные офицеры, глянь в дела, пообщайся с людьми. Найдешь честных порядочных оперов в отставке – честь тебе и хвала. Они работали на земле, потому знают здешний криминалитет. И еще, выберешь из конфискованных особняков парочку домишек – один под филиал Управления «Р», второй под офис компании «Сибдорстрой». В одном из них устроишь пункт приема кандидатов. Команда бойцов должна составить не менее трехсот человек – край-то большой.

Геба насмешливо спросила:

– Тебе не кажется, что до вечера не управлюсь?

– Моя хорошая, времени исполнения три дня. Лимузин в твоем распоряжении, только меня сначала подбросите к генералу.

Без пяти три Павел поднимался на третий этаж бывшей губернаторской резиденции. Внутри обстановка резко поменялась – деловито спешили офицеры-порученцы, из кабинетов слышался стрекот принтеров. Чисто рабочая обстановка. Ни одной сибаритской морды с оттопыренной нижней губой – словом, хрястнуть в рыло желания не было. В кабинете, кроме Крюкова, находились два майора. Как оказалось, оба крепкие хозяйственники. Встреча началась с самоотвода генерал-полковника от должности исполняющего обязанности губернатора края.

Чернов не стал с ним спорить и вдаваться в дискуссии, а лишь предложил:

– Вы, господин Крюков, найдите себе достойную замену, и вопрос решен.

Бывалый вояка спекся, дело-то весьма непростое, ведь за предложенную кандидатуру отвечать придется, о чем Павел честно предупредил. Часов до шести вечера решали насущные проблемы. Когда майоры покинули кабинет, Чернота поинтересовался о подвижках на сопредельной стороне. Ответ генерала его неприятно удивил.

– Разведка и данные с военных спутников сообщают о весьма серьезных передвижениях среди военных порядков китайцев.

– Конкретнее, генерал?

– Вот спутниковые фотографии. Китайцы в спешном порядке перебрасывают к границе первую ударную армию, а это шестьсот тысяч бойцов. Конечно, техника и вооружение у них слабее, но они тупо могут задавить массой. Нет, я оговорился, не задавить, а крови прольем немало.

– Ну это как посмотреть, – легкомысленно отмахнулся Чернов. – По вашему мнению, когда они встанут на позиции?

– Считаю, через четыре дня, Павел Игнатьевич.

– Ага, раз такое дело, отменяю свой приказ – войска от границы убрать. Ближе ста километров только пограничные наряды. Они уйдут после обнаружения противника. Выделите им автотранспорт.

– Павел Игнатьевич, но это немыслимо – оголять границу! Прошу вас четко обосновать свою позицию, иначе сами понимаете.

Крюков нехорошо посмотрел на Чернова.

– Не спешите обвинять меня в предательстве, – хохотнул опер. – Дело в том, что я собираюсь уничтожить армию китайцев, и находиться поблизости крайне опасно для жизни наших солдат.

Крюков оторопел

– В одиночку армию, вы шутите?

– Никаких шуток. Есть способы.

Китайцы подошли к границе в срок, указанный генералом, на четвертый день. Пограничники убыли вечером, а рано утром Чернота шагнул в портал, созданный на берегу Амура.

Вышел он среди боевых порядков неприятеля. Китайцы сосредоточенно углублялись в землю – рыли окопы и блиндажи.

Одетый в «Хамелеон» Пашка, не обращая внимания на узкоглазых ударников труда, вынул из-за пазухи белого голубя, которого достал пронырливый Сашко. Голубь один из главных элементов мощнейшего заклятия «Лунный свет». Маги ордена его редко применяли – заклятие требовало очень много магической силы. Действовало оно только на живые организмы. Не закрывая арки портала, Павел подбросил вверх голубя и одновременно мысленно произнес кодовую фразу, после чего юркнул в переход. Голубь, трепеща крыльями, набирал высоту. Вдруг птица взорвалась еле слышным хлопком, равнину залил зеленый свет. В течение минуты первая ударная армия погибла. У китайских вояк закипела вода в составе крови. Живые существа вымерли в окружности трехсот квадратных километров. Такого удара по соплям Северный Китай не ожидал, но сделал правильные выводы. На ближайшее время Китай – Россия дружба навек.

Пока вояки добивали в тайге оборзевших хунхузов, а Геба занималась отбором кандидатов в команду чистильщиков Управления «Р», четыре финансиста-аудитора, инструктированные Павлом, ринулись в Империю Хань (впрочем, один улетел в Швейцарию) снимать со счетов наворованные губернаторской кликой и самим покойным господином Крысячисом денежки. В общей сложности им предстояло изъять около семи с половиной миллиардов рублей, хранящихся в валюте и золоте. Чернов решил не баловать государство и выделить в казну четверть конфиската. Раз допустили воровство в таких масштабах, не ждите, что вам вернут стыренные миллиарды на блюдечке с голубой каемочкой. Пашка, не дожидаясь, пока неповоротливая госмашина вернет долг и выделит следующий транш на строительство, хотел воспользоваться моментом и вложить вернувшиеся из-за границы деньги в дело – начать тянуть нитку автобана от Владивостока через Холмск и далее на Запад. Бывшие чиновники-воры до чего додумались – построили двести километров шестиполосной дороги от Владивостока со всей инфраструктурой, даже фонарные столбы воткнули. С большой помпой они продемонстрировали этот кусок мечты водителя прилетевшей комиссии из Москвы. Телевидение и СМИ неделю трещали о достижениях региональной власти. Комиссия уехала, тепло вспоминая хлебосольных хозяев, деньги на продолжение строительства дороги выделили, и писец – автобан кончился на двухсоткилометровой отметке. Словом, все при деле, и у Чернова образовалось свободное время. Почему бы не провести его с пользой. Ему не давали покоя счета и платиновые карточки господина Лю – главаря филиала мафии. Сумма, наворованная бандитами, впечатляла – около двух миллиардов на наши рубли. Основной общак лежал в банке Шанхая. Пришла в голову простая мысль – бомбануть шефа организации «Черный дракон» в Чуньчуне. Предупредив Гебу об отъезде по делам на пару дней, занялся в номере приготовлениями. Наложить на себя иллюзию старого китайца в синем сатиновом костюме не проблема – заклинание простенькое, для первоклашек. По карте определив координаты, порталом отправился к месту обитания мафии. Социалистический Китай нещадно боролся с наследием проклятого империализма, но тщетно. На место казненных бандитов вставали другие. Добровольцев строить светлое будущее не наблюдалось, а потому народ к нему гнали под дулами винтовок. Естественно, находились отщепенцы, подавшиеся в криминал. Триада севера поддерживала тесные контакты с коллегами из империи. Контрабанда, торговля наркотиками и прочая приносили огромные барыши. Толкотня и суета местного населения утомляли. Всюду маршировали отряды сознательных коммунистов, распевающих революционные песни и кричащие речовки из цитатника великого председателя Хао. Оболванивание народа находилось на должном уровне. Павел ментально зацепил одного из многочисленных таксистов. Китайское такси представляло собой трехколесный мотороллер с будкой позади водителя. Моторикша через двадцать минут доставил его на окраину Харбина, где на одной из улочек располагался особняк главного мафиозника. За зеленой оградой в гуще фруктового сада запрятался скромный двухэтажный домик. По саду бродили добры молодцы в тапочках, держа автоматы наготове. Опер прошел сквозь них подобно комбайну по пшеничному полю, оставляя после себя трупы бандитов. Босс северной триады пил чай из фарфоровой пиалы, прислуживали ему две симпатичные девушки в желтом кимоно.

Усыпив девушек касаниями в шею, Чернота легкой ментальной атакой попробовал подчинить себе главаря. К его удивлению, у того стоял слабенький блок защиты. Повозившись три минуты, он его сломал. Скачав нужную информацию, убил главаря энергоударом. Опять Шанхай. Большие деньги – семь с половиной миллиардов. Придется туда самому наведаться, тем более сейчас там столица империи. Кроме изъятия криминальных денег, есть еще один повод – навестить председателя Хао. Чернов не стал откладывать визит и тотчас отправился порталом в Шанхай. Потратив два часа на банковские операции, счел возможным передохнуть до вечера. Выбрав ресторан поприличнее, засел в отдельном кабинете, сочетая ужин с просмотром новостей – большой телевизор висел на стене, затянутой расписным шелком. Промаявшись бездельем до полуночи, отправился в гости к человеку, морочившему голову северным китайцам, то есть вернулся в Харбин. Проникнуть в правительственную резиденцию не составило труда. Личную охрану председателя в количестве тридцати человек отправил в глубокий сон. Товарищ Хао, начавший засыпать, почувствовал на своей груди тяжесть. Открыв глаза, увидел седого китайца, бесцеремонно поставившего ногу ему на грудь. Незнакомец, не открывая рта, произнес несколько фраз, повергших председателя в ужас. Он пробовал заорать, но гортань не повиновалась, а язык, казалось, одеревенел.

– Слушай сюда, Хао, если ты попытаешься косо посмотреть в сторону России, я тебе отрублю голову, а народ твой уничтожу до последнего младенца. Вспомни о гибели своей первой ударной армии.

Седой старик слегка нажал ногой, и у Хао затрещали ребра.

– Прощай, председатель.

Секунда – и незнакомец исчез. Минут десять председатель лежал неподвижно, не понимая, что это было – сон или явь. Медицинское обследование показало – три ребра треснули. Значит, угроза физического уничтожения не сон, а суровая действительность. Вывод один – от захвата территории России придется отказаться.

* * *

Геба на удивление быстро набрала кандидатов – край больно урожайный. Много бывших погранцов и военных моряков. Забрав будущих бойцов, Павел отправился в Н-ск для переправки их на Базу Ордена. Его так называемой секретарше и сотне воинов с капитаном Борщевским предстояла командировка в Якутию, в Ленск. Там Геба, не дожидаясь финансистов, развернула работу по найму кадров в создаваемое региональное Управление «Р».

Сдав на Базе курсантов в лапы инструкторов, Павел, не задерживаясь, вернулся домой. В хорошем настроении от скорой встречи с родителями шел по улице, пиная желтые листья. Вот и кончается длинный отпуск, скоро забирать детишек в школу. От предстоящего свидания с женами появилась горечь во рту. Когда он подошел к дому родителей, его смутило отсутствие охраны. Интуиция в этот раз подвела – никакого ощущения скрытой угрозы. Открыв ворота, обнаружил неприятное зрелище – взрывом развороченная входная дверь и пустой проем окна. С крыльца навстречу ему спешил крупный мужчина в штатском. Предъявив удостоверение, представился:

– Майор Котов, следственный отдел. Сегодня утром, около одиннадцати часов, совершено нападение на особняк. Стреляли из гранатометов. К сожалению, из четверых налетчиков живыми никого взять не удалось. Ваши родители живы, они находились на работе. Павел Игнатьевич, вас ждут в управлении ФАБ.

– Хорошо, транспорт имеется?

– Да, черная «Сайга» у ворот.

В кабинете начальника ФАБ в курс дела его ввел сам генерал Ярыгин.

– Павел Игнатьевич, это британцы. Зашевелились, сучьи дети. Нас предупредили ребята из ВРУ[15]. Желтоухие создали группу из шести человек с целью вашего захвата. При невозможности – ликвидация. Наши опера положили четверых, двое пока бегают, но, думаю, ненадолго.

Генерал замолчал, внимательно поглядывая на Павла, видимо, ожидал реакцию. Внешне Чернов оставался спокоен, а мозг просчитывал варианты.

– Скажите, генерал, у вас координаты гребаного «Ми-9» есть?

– Собираетесь навестить, – понимающе усмехнулся Ярыгин.

– Угу, ответный визит.

Генерал подвинул Чернову тонкую синюю папку.

– Вот данные на британскую контору, Павел Игнатьевич, у нас к вам огромная просьба – прежде чем вы разнесете вдребезги их логово, скачайте информацию. Бриты опутали сетью агентов весь земной шар, а тут перспектива прихлопнуть гребаных шпионов одним махом.

– Согласен, но с одним условием – информацией поделитесь с ВРУ.

Ярыгин слегка сморщился, но спорить не стал – не та ситуация. Папку Чернов проштудировал не выходя из кабинета – очень секретный гриф и существовала в одном экземпляре. Павла в ней зацепили два момента – имя главного программиста (Том Джефферсон) и второе – темное пятно в биографии начальника «Ми-9». О нем наши службы не знали ничего. Известно, что принимал он своих сотрудников в маске и разговаривал измененным голосом.

Спустя час опера навестил Ярыгин.

– Наша помощь нужна, Павел Игнатьевич? В Москве беспокоятся.

– Что? А, нет. Единственное, прошу, отремонтируйте дом. Родителей на время уберу.

Они распрощались, и Чернов на той же «Сайге» отправился обратно. Отца и мать к тому времени уже подвезли. Он попросил их собраться для недельного отдыха. К вечеру с сумками и большим чемоданом они оказались на Базе. Оставив родных в коттедже, опер рванул к начальству. Ввиду отсутствия Архангелова делами заправлял Мозес. Коротко обрисовав обстановку, Чернов потребовал предоставить убежище своим родным. Возражений не последовало, а предложение было.

– Не выпить ли нам по рюмочке коньяка, Пашенька? Составь компанию.

– Уговорил.

Бутылочку опростали.

– За родителей не переживай, нормально отдохнут, сам не подставляй голову.

– Ну спасибо, с меня причитается.

– Удачной охоты, Паша.

Пробегая по приемной, Пашка умудрился чмокнуть в щеку Ларису и сделать комплимент. Довольная секретарша принялась прихорашиваться, смотрясь в маленькое зеркальце. Чернов завидный мужчина. Ларисиным надеждам, увы, сбыться не удалось.

Павел исчез рано утром следующего дня. Около десяти часов утра по европейскому времени Чернов появился из портала на задворках магазина восточных редкостей. Хитрозадые англичане упрятали свою разведку в неприметный трехэтажный особнячок на одной из торговых улиц – Слоун-авеню. Благодаря близости рынка Портобело и куче всевозможных супермаркетов и магазинчиков этот район всегда кишел покупателями и прочим праздным людом. До «Ми-9» рукой подать – два квартала. Благодаря точной схеме он в два микропортала очутился на первом этаже вражеского логова. Одетый в «Хамелеон», Пашка невидимкой скользил по лестнице, молекулярный меч висел за спиной в ножнах. Кабинет шефа располагался на третьем этаже. Ему повезло – именно в это время там проходило совещание, на нем присутствовали все начальники отделов. Вырубив секретаря – молодого парня в сером твидовом пиджаке, – опер скользнул через двойные двери. Скоростная ментальная атака – и все, кроме шефа, потеряли сознание. Руководитель «Ми-9» бесформенной массой растекся в широком кожаном кресле после слабенького энергоудара. В его облике оперу не понравилась некая фальшивость. После нескольких манипуляций, освободивших шефа от лишней одежды, парика и темных очков, перед ним оказалась особа женского пола лет сорока пяти с длинным лошадиным лицом. Вылив на нее графин воды, Пашка приступил к экстренному потрошению. Под ментальным давлением эта стерва многое ему поведала, и даже секретные счета «Интеллиджес Сервис». Не хило финансируют родную разведку желтоухие, общая сумма – тридцать два миллиарда фунтов стерлингов в год. Сфотографировав секретные документы, опер сжег их прямо в сейфе шефа, а затем отрубил головы англичанам – стерве в первую очередь. Набив кейс трофейной наличкой, отправился искать ведущего программиста – выловил того на втором этаже, после того как зачистил здание. Скачав секретную информацию, убил и Джефферсона. Поджигать здание не стал специально, чтобы лайми побольнее было. Обезглавленные трупы валялись везде, крови море, Пашке даже пришлось отмывать заляпанные берцы в одном из туалетов. От содеянного он не испытывал ни малейшего сожаления, лайми – враги, а врага уничтожают.

Глава десятая

С трофейными миллиардами вышла некоторая заморочка – пришлось перекидывать в Средиземноморье, где след затерялся в офшорах с концами. Затратив на заячьи прыжки пять дней, в Ленск Пашка прибыл в несколько раздраженном состоянии. Он даже не стал останавливаться в столице, дабы скинуть захваченную информацию. Кому нужно, найдут его в Якутии, тем более телеграммы в соответствующие ведомства опер отбил. В Ленске вовсю шуровали финансисты-аудиторы, а также чистильщики. Явного криминалитета оказалось на удивление мало. Народ с уголовными замашками занимался крупными делами – незаконная добыча золота и алмазов. Местные власти закон чтили. Так что спокойно восприняли появление Инквизитора. Лишь одному поплохело – начальнику Управления МВД, полковнику Мазину. Вот его первым и потрошил Чернов, а знал Мазин много. После допроса Пашка оставил полковнику его табельное оружие с одним патроном и вышел из кабинета. Вскоре раздался выстрел: начальник выстрелил себе в рот – разнесло весь затылок.

В тот день покончили с собой трое высокопоставленных чинов полиции, а дальше пошла работа на местах. В тех районах, где расхищался драгмет и алмазы, взяли за шкирку начальников отделов, они-то и указали места добычи – прииски и шахты. Чистильщики ликвидировали несколько бандитских артелей старателей, изъяв при этом большое количество золота и алмазов. Но это дела будущего, а сначала была встреча с Гебой. Павла захлестнула волна нежности и любви, он утонул в вишневых глазах – из постели молодые люди не вылезали трое суток, цинично наплевав на службу и прочие обязанности.

– Не могу долго без тебя, разлука плохо отражается на моем состоянии, – доверчиво сказала девушка.

– Милая, разве я против? Но не забывай, у меня жены.

– Ты не понял, мне достаточно просто видеть тебя, на большее претендовать не имею права.

– Не огорчайся, малышка. Что-нибудь придумаем, – бормотал Пашка, целуя точеную шею.

Вся любофф и страсти-мордасти остались за кадром, когда началась работа. Встречаться стали крайне редко – Геба отбирала кандидатов, Пашка с чистильщиками мотался по Якутии, вылавливая подпольные артели. Поджимало время, отпуск заканчивался. Наконец подошел день «отъезда». Пашка открыл портал, и вся толпа, включая новобранцев, оказалась в Н-ске. Чернов с ними отправился на Базу, Геба осталась на даче (ей предстояло контролировать постройку дома), финансисты и чистильщики отправились по месту службы. Определив курсантов на Базе – в этот раз набралось четыреста человек, мельком проведав родителей, опер ушел на Хану. Очутившись во дворце, отправился на поиски сына. Андрея нашел в парке, тот читал книгу в беседке. Павел неслышно присел на скамейку напротив и долгое время смотрел на мальчика. Подрос парень. В нем стали пробиваться черты его лица. Андрюшка, видимо, почувствовал чужое присутствие, поднял глаза. Абсолютно взрослая реакция.

– Здравствуй, папа!

– Привет, сынок!

Дальнейшее общение несколько смутило опера. Сын печально сообщил:

– Мама часто плачет, вы поругались?

Что он мог сказать? Ничего. Трудно объяснить то, чего сам до конца не понимаешь. К счастью, подоспела Мела, налетела вихрем и утянула в малую столовую обедать. Сын недоверчиво поглядывал на неестественно оживленных и веселых родителей, источавших друг другу комплименты. Дети в отличие от взрослых всегда замечают фальшь в поведении окружающих. Но как бы то ни было, трапеза прошла в теплой обстановке.

Оставшись наедине, Мела с Павлом испытывали некий дискомфорт в общении. Над Мелой довлел страх потерять мужа, и она с несвойственной ей робостью не знала, как себя вести. Павел, видя терзания жены, не выдержал, обнял, поцеловал, успокаивая. Незаметно очутились в спальне. Самый верный способ отвлечь женщину от тяжелых дум – ураганный секс. Утром при прощании Мела выглядела гораздо лучше – в ее глазах появилась надежда.

В замке герцогства ситуация повторилась, отличие лишь в одном – больше восторженного ребячьего писка. Папа приехал! Ваня, Лиана и Маша за лето заметно подросли, вытянулись. Девчонки обещали стать истинными красавицами. Беата тактично исчезла, давая Павлу пообщаться с детьми.

По случаю приезда мужа – герцога д’Лоредана – Беата устроила в замке праздник. Несмотря на веселую и непринужденную атмосферу, Чернота на следующий день покинул Хану с некоторым облегчением. Прибыв с ребятами на Базу и забрав родителей, отбыли на Землю-1. Поскольку до школы осталась неделя, Ольга Николаевна и Игнатий Силантьевич с головой погрузились в подготовку – учебники, форма… А Чернов наведался на дачу, хотя называть так шикарный особняк язык не поворачивался. По соседству кто-то развернул интенсивное строительство, скупив шесть участков. Оказалось, постаралась Геба – отстраивала себе домишко, здраво рассудив держаться подальше от родителей Чернова, да и к стационарному порталу поближе.

* * *

Первого сентября Павел лично отвел детей в школу. Отгремели первые звонки в гимназиях и прочих учебных заведениях. Родители организовали праздничный обед в честь такого дня. Лиана с Машей крутились у зеркала, поправляя белые банты и фартучки, ребята, сидевшие рядом за столом, о чем-то таинственно шептались. Ольга Николаевна с Игнатием Силантьевичем с умилением и любовью смотрели на перемазанные тортом мордашки внуков и внучек. А через неделю Чернота отправился на Базу, бессовестно свалив на Гебу всю работу. Впрочем, у нее была альтернатива – вправить мозги управленцам в нужном направлении. Дольше месяца на Земле-1 девушка задерживаться не собиралась. Быть рядом с любимым и защищать его от всех опасностей – главная цель ее жизни. Невероятно, но факт – красивейшая девушка мира оставалась равнодушной к деньгам, драгоценностям и прочим материальным благам.

Уникум какой-то, многие читатели скажут, такого не бывает, и я с ними соглашусь, здесь особый случай. Неправильная какая-то девушка. Нет, если нужно для дела, Геба могла нацепить на себя бриллианты и прочие ювелирные цацки, а также менять наряды по три раза за день (благо их хватало). В жизни она предпочитала одеваться скромно, впрочем, ее хоть в ватник укутай, все равно выглядеть будет сногсшибательно. Вместо украшений – на шее амулет связи на цепочке, заключенный, правда, в золотую оправу тонкой работы. И дом она строила не по своей прихоти – Павел как-то раз обмолвился, дескать, нужно обзавестись собственным жильем. Она его слова восприняла приказом к действию. Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Так и здесь. Чем больше Геба узнавала Павла, тем больше любила, буквально растворялась в нем, но головы не теряла. Рабой не являлась и на его ошибки всегда указывала с прямотой солдата. Девушка воин по своей натуре, признавала старшинство Чернова, но совершать ему ошибки не давала. Наличие жен у Павла ее волновало мало, дурной бабьей ревностью не страдала. У нее появилась другая личная проблема – беременность. Собственно, даже не проблема, а сомнения – какова будет реакция Павла. То, что она будет рожать, – без вариантов. Иметь ребенка от любимого человека – это ли не счастье для женщины.

* * *

База Ордена на Земле-2 встречала Чернова теплой летней погодой. Выйдя из здания телепортов, опер направился в резиденцию начальства. Навстречу промаршировали курсанты, спешащие в столовую.

– О, несравненная Лариса, позвольте вам вручить цветок моего сердца. – И Павел протянул секретарше огромную материализованную орхидею. – Жду не дождусь, когда мы сольемся в любовном экстазе.

– Уймись, болтун, все только обещаешь, – проворковала блондинка. – Иди уж, третьим будешь.

Пашка понятливо кивнул и открыл знаменитую дверь кабинета, которую, по слухам, Архангелов спер из какого-то замка.

– Кто к нам пожаловал! Сам Павел Игнатьевич изволили вернуться из отпуска.

– Паша, садись, не обращай внимания на болтовню старого маразматика. – И Мозес приглашающе махнул рукой.

Архангелов едкое замечание без внимания не оставил.

– Учитель, вот как вам не стыдно, старше меня на триста лет, а туда же!

В этот раз начальнички удивили опера – на столе вместо винных и коньячных бутылок стояли чашки с дымящимся чаем, в вазе горкой лежали мелкие печенюшки.

– Здравствуйте, уважаемые! Смотрю, сухой закон ввели, молодцы!

– Паша, с утра пьют только алкоголики и слесари-водопроводчики.

– А мы работаем, – встрял Мозес. – Как отдохнул, Пашенька?

Когда два старых лиса переходят на умилительно-ласковый тон – жди пакостей. Эту тенденцию Чернота усвоил давно, а потому насторожился и взъерошился. Маги молча хлебали чаек, строя равнодушные морды.

– Ну чего удумали, колитесь.

– Вот вечно ты, Павел, с подозреньем, ты же нам как родной, – всплеснул руками Мозес.

Петр Петрович, допив чай, поинтересовался:

– Павел, ты не задумывался над будущим своих детей?

Пашке враз поплохело.

– Вы с ума сошли, мои сыновья и дочери неприкосновенны. Они получат хорошее образование, станут специалистами и заживут счастливой гражданской жизнью. Материально я их обеспечу.

– Вот ты говоришь, заживут счастливо, а ты уверен, Паша?

– Насколько я знаю, – продолжил Архангелов, – счастье многогранно, а полное раскрытие творческого потенциала одна из его граней. Твои дети, причем все без исключения, обладают даром, о чем сам знаешь. С такими способностями грех, Пашенька, запирать ребят в темном чулане.

– Пусть живут полнокровной жизнью, – добавил Мозес. – Серая обыденность не для них, в чем ты убедишься лет через пять-семь.

Пашка задумался.

– Ладно, господа начальники, это дело будущего. Что решат ребята, то и будет. По-моему сектору есть новости?

Дальше началось чисто производственное совещание.

– В секторе все более-менее нормально, за исключением Земли-3, где Высший маг Симон с оперативниками проводил разведку. Портал змееящеров нашли в Англии – это большой плюс. Минус то, что Симон в него сунулся. Несмотря на наличие разрушителя материи, который ты нам любезно предоставил, группа понесла потери. Погибло двое оперативников-мечников. Остальные четверо отлеживаются в нашем госпитале с различной степенью контузии. Долбаные ящеры оказались сильнейшими менталистами. Поскольку данная раса представляет угрозу человечеству, принято решение зачистить планету. Мы набросали предварительные мероприятия. Посмотри свежим взглядом. Может, у тебя появятся более конструктивные преложения. Ждем завтра утром в десять часов.

Пашка в некоторой растерянности покинул кабинет. Потери группы неоправданно велики, погибло чуть меньше половины. Причем все опера – маги, поголовно умеющие ставить ментальный блок. Непонятно. Чернота понесся в госпиталь – показания участников операции могли прояснить суть дела. Пройдя облучающую камеру дезинфекции, попал к больным. Опера Павлу обрадовались – все какое-то развлечение. Докладывал Симон:

– Я один виноват, Павел Игнатьевич. Ребята просто не успели поставить блоки от ментальной атаки. Кто знал, что ящеры на такое способны? Полегло их в конечном счете немало, но толку…

– Обрисуйте обстановку подробнее.

По словам оперов, выходило, что климат местности близок к тропическому, местное светило ярко-оранжевого цвета. Вблизи портала хаотичные примитивные постройки, в небольших холмах пещеры. Видимо, место обитания змееящеров. Никаких механизмов и аппаратов не замечено. Цивилизация ящеров шла другим путем. На месте выхода из портала – диск желтого металла (предположительно из золота) в большой пещере. Характерная деталь – ящеры не имеют одежды, лишь золотые украшения – браслеты, цепочки, амулеты незатейливой выделки. Трофеи сдали начальству.

– Павел Игнатьевич, попросите эскулапов нас отпустить. Мы практически здоровы, – заныли опера.

– Ребята, врачам виднее, но слово за вас замолвлю.

Утром Пашку обвинили в шапкозакидательстве, недальновидности, склонности к суициду особо извращенным способом. Особенно разозлил начальников последний пункт Пашкиного плана. А именно – приготовить не менее пяти тысяч двадцатитонных фур и тысячу погрузчиков (естественно, с водителями) для вывоза трофеев. Начиналось-то все хорошо, можно сказать, благолепно. Начальники читали откорректированный план и благодушно похмыкивали, пока не дошли до состава группы.

– Знаешь, Петр, много я повидал в своей жизни, но такого самоуверенного наглеца, как наш Паша, не встречал.

– И не говорите, Учитель, это же надо додуматься: зачистить целую планету змееящеров он собрался со своей секретаршей! – вторил Архангелов.

Павел с улыбкой смотрел на пыхтящих начальников и думал, что ему с ними крупно повезло. За внешней шелухой зубоскальства, ехидных приколов и пьянства стояло могущество Ордена Хранителей, готовность вытащить своего опера из любой передряги. Кремень, а не люди (точнее, маги).

– Вы извините, уважаемые, забыл сказать, Геба – потомок Создателей.

– А, ну тогда другое дело!

– Павел Игнатьевич, может, машинок вам поболе подогнать?

– Можно и поболе, – легко согласился Чернота.

– Лариса-а! – вдруг заорал Архангелов. – Одиннадцать часов утра, а у нас ни в одном глазу, понимаешь.

Вошедшая секретарша грохнула поднос с закусками на стол.

– Рюмки где? – сварливо осведомился Мозес.

– В сейфе, – лаконично ответила Лариса с недовольной мордашкой. – Алкоголики, – пробормотала она и вышла, виляя тугой попкой.

– Петр, когда возьмешься за воспитание секретарши, скоро на голову сядет?

– Мозес, она твоя дочь, вот и воспитывай!

Пашка удивился – эти два подпольщика-конспиратора до сих пор не говорили, что Лариса – дочь Учителя. Ну да Единый с ними. Выпив рюмку забористого коньяка, Чернов распрощался и отправился в зал телепортов – у него на подготовку операции оставалось три дня.

* * *

Появлению Павла Геба сильно обрадовалась. Видимо, достали ее производственные и строительные дела. После бурной встречи, хорошего ужина и любовных наслаждений Пашка сделал девушке предложение поучаствовать в операции, добавив, что та может отказаться.

– Кстати, дорогая, предвидятся очень богатые трофеи. У змееящеров огромное количество золота, из захваченного половина наша. Для создания королевства его много понадобится.

– Пашенька, переведи, какое королевство?

Чернота рассказал про свою задумку – ее замок уже строится, выделенная императрицей территория большая, впору свое государство основать. Красавица похлопала своими глазищами:

– Любимый, а на фига мне это нужно?

– Что значит на фига? Станешь королевой, будешь указы издавать.

– Интересненько, а для кого указы? Подданных-то у меня нет.

– Действительно, упустил из виду, – Пашка озабоченно почесал затылок. – Ничего, появится королевство, найдутся и подданные.

– У вас, сударь, чересчур богатое воображение, и вообще, не отвлекай посторонними разговорами девушку. Иди ко мне.

За утренним чаем Геба невинно поинтересовалась, а как Пашенька представляет себе уничтожение расы змееящеров практически?

Пашенька многозначительно похмыкал:

– Очень просто, садимся на гравиплатформы, у каждого по разрушителю материи, настраиваем на медь и вперед.

– Дорогой, мы с тобой на гравиплатформах полгода елозить будем по всей планете, да и то на стопроцентный успех надеяться нельзя.

– Почему?

– По кочану. Если твари прячутся в очень глубоких пещерах, излучение может не достать.

– И что делать?

Геба отставила чашку.

– Для терраформирования у меня не хватит силенок. Придется смотреть в арсенале.

– Тогда отправляемся на Хану.

Столовая дачи опустела, лишь над двумя чашками с чаем поднимался парок. Транзитом через Базу Ордена попали на Хану, Базу Создателей и тут же насели на ИР, требуя данные по конкретному изделию. Внимательно изучая не столь уж длинный список, Геба уверенно ткнула пальчиком:

– Нашла.

Агрегат под кодом «ГБС-001» представлял собой глубинную бомбу особой мощности.

– Паша, эту штуковину хорошо взорвать на дне глубокого океана. Поднимется волна километра в два и смоет обитателей планеты к чертям собачьим.

– А если там океанов нет?

– Какая разница, взорвем в горах, инициируем извержение вулканов. Заполнивший атмосферу пепел вызовет резкое похолодание, и ящеры сдохнут.

– Ты такая умная, дай поцелую в носик.

– Мало, целуй всю!

Пришлось бежать на виллу, компьютера Чернота отчего-то стеснялся.

Перед началом операции Архангелов напомнил, кроме зачистки необходимо уничтожить все имеющиеся на планете порталы. Чернота ответил: «Есть!» – а Геба независимо фыркнула.

Оделись в «Хамелеоны» с небольшими рюкзачками за спиной, в которых находился сухой паек на три дня и три литра питьевой воды на каждого. Кроме того, захватили аптечки, мини-палатку и сухой спирт. На одной из миниатюрных гравиплатформ (два на полтора метра) лежала бомба «ГБС-001», закрепленная стальными тросиками. Вооружение состояло из молекулярного меча в ножнах за спиной, штурмовой винтовки «ШВ-5М» кинжала, пистолета «ПУП-10» и запасных магазинов к стволам. Кроме того, на платформах намертво закрепили разрушители материи – по одному на каждой.

В общем, к чистке подготовились основательно.

– За нас не беспокойтесь, задачу выполним! Вы, главное, транспорт подготовьте под золотишко, – беспокоился Пашка.

На глупое напоминание Архангелов реагировать не стал, лишь перекрестил отбывающих. Стоявший рядом Мозес крикнул:

– Удачи, вам, ребята, – и вполголоса добавил: – Она вам ой как понадобится.

Гравиплатформы выплыли из портала в сосновом лесу, близ шотландского города Эдинбурга, славившегося возникновением первых масонских лож и тайным обществом иллюминатов[16].

Появление парочки никто заметить не мог – Чернота предусмотрительно накинул на платформу купол невидимости. По амулету связи произнес одно кодовое слово, и вскоре из подлеска показался знакомый маг Симон.

Тот доложил, что портал-переход на планету змееящеров находится в пяти километрах на северо-запад.

– Мои люди вас проводят, кстати, у объекта замечено нехорошее оживление. Полиции нагнали как на демонстрацию.

– Симон, вспомни дело на Земле-1.

Высший маг потемнел лицом:

– Нам только этого не хватало. Мой тебе совет, бери «языка» из высоких чинов и выбей всю информацию. Если мои подозрения подтвердятся, гони к Архангелову за подмогой.

– Ты счастливчик, Симон, столько трофеев огребешь!

– Да ну вас, Павел Игнатьевич, с подколками, проблем я огребу на свою голову, а не трофеи.

– Ладно, давай проводника, и мы поехали.

– Я сам вас провожу.

Высший маг соорудил портал и запрыгнул на платформу к Павлу. Миг – и они очутились у каменной гряды, поросшей редким сосняком.

– Портал за белой скалой прямо по курсу. Удачи вам! – И Симон исчез.

– К черту, к черту, – пробормотал опер, поднимая платформу, Геба последовала за ним.

Миновав полицейский пост из пяти человек, подобрались к скале. Сотворив нехилую иллюзию, он якобы переместил белую громадину на десять метров влево и занялся самим проходом. Применив силу, лишил скалу веса, а затем просто отодвинул в сторону, открывая пещеру, заполненную черным туманом. Его манипуляции сторонние наблюдатели не видели – магия сокрытия сработала качественно.

– Геба, включаем разрушители. Я пойду первым, а ты скалу на место водрузи.

Гравиплатформа медленно пошла вперед, подчиняясь мысленному приказу. На всякий случай Пашка снял предохранитель у «шавки». В глазах замелькали искры, появилось неприятное чувство свободного падения. Под злое шипение платформа выскочила из портала и остановилась на краю желтого диска. Под огнем факелов, чадящих со стен, можно было видеть с десяток змееящеров, дергавшихся в агонии. Интересно, что тварей больших размеров (по описанию Симона) оказалось всего две, остальные мелкие, формой и строением напоминающие прямоходящих ящеров с жуткими пастями. Гравиплатформа выскочила из пещеры, словно пробка из бутылки. Площадка перед ней оказалась забита подыхающими змееящерами. Увиденный пейзаж заставил опера внутренне содрогнуться (вспомнилась планета Ужас). Перед ним стояла стена низкорослых джунглей. Широкая дорога из грубо отесанных плит рассекала зеленую какофонию и вскоре терялась среди низких крон деревьев. От джунглей несло запахом перегнившей древесины и неведомой угрозой. Странное место – не слышно птичьего гомона и звуков иных обитателей, словно все живое вымерло. Сзади послышался еле слышный свист – подплыла платформа Гебы. Пашка достал из кармана маячок – маленький невзрачный серый камушек – и вдавил его в каменную стену.

– Для обзора поднимаемся на километр!

– Согласна! Первым делом нужно захватить живьем одну из местных тварей.

– Угу. Расходимся в пределах визуальной видимости, если что, амулет связи у тебя с собой.

Гравиплатформы, набирая высоту, медленно расходились в стороны. Каждый контролировал свой сектор. Шли вдоль дороги, здраво рассудив – она точно приведет к месту обитания ящеров. Полоса джунглей кончилась через полчаса полета. Началась саванна с редкими опушками. Стали появляться небольшие стада животных, видом напоминавших бизонов. В небе объявился пернатый хищник, парящий в потоках воздуха. Кстати, состав воздуха оказался идентичен земному. Палящее оранжевое светило припекало. Прошло не менее двух часов, прежде чем они заметили признаки цивилизации. Это был карьер, не менее трех километров в диаметре. Первым его заметила Геба, о чем доложила Павлу. Сблизившись, опустились на каменистую почву, покрытую лишайником. Взяв «шавку» в руки, Чернота прильнул к оптическому прицелу. Внизу махали кирками и ломами люди, некоторые разбивали валуны кувалдами. Несмотря на отсутствие кандалов, понятно, что невольники – рабы. Вид у людей изможденный, полуголые, в обносках, они двигались словно сомнамбулы. Не менее двух тысяч человек занимались адским каторжным трудом. Небольшая охрана – два десятка ящеров – беспечно расположилась на площадке, находившейся у начала лестницы, вырубленной в камне. Внизу, на дне котлована, Пашка заметил еще охранников с бичами, растянувшихся редкой цепочкой. Присмотревшись внимательней, выматерился. Люди-охранники имели головы змей и ящеров – отвратное зрелище.

– Геба, ты к площадке, а я вниз, за тобой «язык».

Спустившись на платформе и оставив лишнее снаряжение, Чернота взялся за меч. Слегка ускорившись, принялся вырубать надсмотрщиков. Их оказалось около сотни. Рабы не обращали внимания на резню, продолжали крушить скальные обломки.

– Не иначе зомбированные…

Спины некоторых пересекали красные вздувшиеся полосы – следы бичей. Бич – страшная штука. Опытный палач с двух ударов перебивал человеку позвоночник.

Подплыв к площадке, он застал девушку за ментальным допросом ящера. Сведений оказалось маловато. На континенте девять кланов, городов как таковых нет, живут в пещерах. У каждого клана свой портал, откуда они взялись, никто не знает. Его клан «Видящие в ночи» – один из самых богатых, владеет двумя карьерами по добыче твердых блестящих камушков (люди называют их алмазами и рубинами).

– Глава клана Ахшшас, велик и могуч, тысячи рабов имеет, много человеческих самок его ублажают. – Ящер облизнулся раздвоенным языком.

– А золото, зачем вам золото?

– Надо, – туповатый ящер внятно объяснить назначение драгметалла не мог.

– Где ваша казарма? Где живут рабы? – допытывалась Геба.

– В пещерах. – Охранник ткнул лапой в сторону черных точек у противоположной стены. Павел посмотрел в оптику – действительно, внизу виднелось несколько входов в пещеры.

– Наверху мы заметили строение. Что это?

– Там живет человечишка, начальник карьера. Великий вождь поставил его за заслуги перед кланом. Он притащил много золота с родной планеты.

Геба с Пашкой переглянулись – есть шанс заиметь ценного «языка».

– Милая, прихвати ящерку и дуй наверх, а я подчищу кой-чего.

Отрубив охранникам головы, опер запрыгнул на платформу и поспешил вслед за девушкой. Ее он нашел возле небольшого домика, спрятавшегося среди деревьев с широкими кронами. Она за горло держала на весу трепыхающегося толстячка, сипевшего нечто невразумительное.

– Отпусти его, пусть исповедуется.

Обретший свободу человечек рухнул в жесткую траву и заверещал:

– Да как вы смеете! Я Поль Гетти VII, банкир и миллиардер, правая рука Великого Вождя Ахшшаса. Вас живьем сварят в масле, сдерут шкуру.

Легкий ментальный удар – и управляющий Гетти, упав на колени, запел соловьем.

– Он, как и многие его друзья иллюминат, то есть человек, имеющий в предках змееящеров. Родная планета – Земля-1. – Это Пашка понял, задавая наводящие вопросы. – Сделав презент Ахшассу (четыре тысячи тонн золота), выторговал себе теплое местечко. Здесь служит уже более десяти лет.

– Каторжане?

– Да, тоже земляне. Он лично приложил руку – завлек сюда обманом, дав в газетах объявление о выгодной работе с большими заработками. По поводу золота мало что может сказать. Знает, что его применяют в ритуалах при открытии порталов.

Чем больше Гетти рассказывал, тем больше мрачнели молодые люди.

«Негодяй должен сдохнуть в мучениях», – телепатировала Геба.

«Согласен».

Наконец иудушка замолк, выдохся. Павел повернулся к охраннику, тот сидел на заднице, обвившись хвостом.

– Слушай сюда, сейчас съешь управляющего, начнешь с ног.

– С удовольствием, господин, надоел человечишка! Корчит из себя не пойми чего.

– Приступай!

Вскоре поляна огласилась воем заживо пожираемого Гетти VII. Назначив ящера главным в карьере, они помчались дальше. Каторжанами займутся позже, тем более их предстояло выводить из гипноза. Ящеры сильные менталисты – обработали рабов, и нет проблем. Никаких тебе недовольств или ропота, один ударный труд. Дорога внизу привела к одинокой невысокой горе, окруженной кольцом скальных обломков. Внешнее, так сказать, кольцо обороны клана. Мелькавшие там и сям шустрые вараны, видимо, исполняли роль часовых. В южной части основания горы чернел зев пещеры – вход в подземную столицу змееящеров. Не вызывая тревоги, проникли туда в режиме невидимости. Большие размеры пещеры впечатляли. Тусклый свет обеспечивал светящийся лишайник, растущий на стенках. С точки зрения ящеров, ну очень комфортные условия проживания, а люди задыхались от смрада и зловония, несмотря на присутствие вентиляции – ощущалось дуновение свежего воздуха. Попадавшихся на пути гадов валили энергоударами – оставлять в тылу живых ящеров нельзя. Пол пещеры все больше шел под уклон и заметно сужался. Вскоре платформы пошли одна за другой. В одном из ответвлений обнаружили огромный зал с ямой посередине, в которой находилось не менее полутысячи спящих молодых девушек. Видимо, гарем правителя. Уничтожив пятерку охранников, двинулись дальше. Гнездо ящеров оказалось двухъярусным – на первом жили воины и охранники, на втором – сам вождь клана с приближенными. На первом ярусе пришлось повозиться – тварей оказалось не менее трех тысяч. Всполошившиеся воины, не видя врага, наносили беспорядочные и безадресные ментальные удары. Другого оружия у ящеров просто не было. Не та цивилизация, хотя если почитать писателей, рептилии должны прямо-таки быть обвешаны холодняком и огнестрелом. Таким фантастам не приходит в голову элементарная вещь: а как рептилия или многоножка станет управляться тем же мечом трехпалой когтистой лапой? Каждое существо оптимально использует данные природой способности к выживанию. Царь и венец природы – человек. Разум поднял его выше всех, и так оно будет во веки веков. Разумные спруты и богомолы, летающие на космических кораблях, явно пьяный бред, отлакированный дозой герыча. В процессе зачистки обнаружилось – простые воины имели на передних лапах по кольцу из меди и золота. У военачальников – золотые ошейники с необработанными драгоценными камнями. Отличались они и размерами – в три-четыре раза крупнее рядового воина. Когда закончили с первым ярусом, расположились немного отдохнуть, поставив гравиплатформы впритык друг к другу. Перекусив из саморазогревающихся кювет солдатским пайком, запили водой из термосов и отправились дальше вглубь, в самое логово рептилий. На входе второго яруса их уже ждали. Со стороны ящеров последовал концентрированный ментальный удар. Защита потомков Создателей не только отразила его, но и умудрилась направить обратно. Змееящеры погибли мгновенно от своего же оружия. Ворвавшись в главный зал, обитель Великого Вождя, застали столь отвратную и мерзостную картину, что обычно невозмутимую Гебу вырвало, а Пашка с трудом удержал рвотные позывы. Ахшшас, сидя на грубо слепленном золотом троне, с чавканьем жрал человеческую руку. От трупа женщины, лежащей на плоской каменной глыбе, осталась половина. Кровь и раскиданные внутренности дополняли изысканную сервировку стола людоеда.

От энергоудара Ахшшас вместе с троном улетел метров на шесть. Пашка кинулся к ящеру, а Геба в ярости рубила мечом слуг и телохранителей. Обездвижив вождя, опер притащил его за хвост к дальней стене пещерного зала, выбрав место, не залитое голубой кровью. Спустя полчаса удалось привести в себя главного ящера. Глаза, покрытые мутной пленкой, внезапно открылись, и на пришельцев уставились полные ярости вертикальные зрачки. Со злым шипением Ахшшас выплевывал угрозы и грозил немыслимыми карами. И что удивительно, крыл грязным матом на чистом русском языке, правда, с некоторым шипяще-свистящим акцентом.

– Заткнись, урод. – И девушка врезала ящеру ногой по башке.

Тот от такого унижения взвыл. Присев на платформу, молодые люди с минуту понаблюдали за беснующимся вождем, а затем подчинили его разум ментальным воздействием.

Чем дальше длился допрос, тем чаще зевала Геба, аккуратно прикрывая рот ладошкой. В конце концов она не выдержала:

– Скукота какая, понятно, что никакой цивилизации у ящеров нет, одна дикость первобытно-общинного строя. Я тебя ненадолго оставляю, поеду осмотрю необследованные пещеры.

Павел лишь кивнул в знак согласия.

Между тем Ахшшас выдавал довольно интересные вещи. Автопереводчик, поначалу сбоивший от недостатка словарного запаса, исправно переводил историю возникновения расы змееящеров. По древней легенде, в незапамятные времена (летоисчисления ящеры не знали) на землю спустился бог-шшасс, он сначала сотворил саму планету. Потом огонь, воду и земную твердь. Пашка насторожился, неявные ассоциации мелькнули в сознании. Вождь монотонно продолжал свое повествование:

– Первыми живыми существами, которых создал бог-шшасс, стали они – ящеры. Повелители Вселенной.

Урод даже попытался надуться от важности и спеси. Опер привел его в чувство пинком в бок. А дальше Чернов услышал нечто поразительное. Ящеры имели прекрасную родовую память, и историю создания своей расы пленник отбарабанил назубок. Оказывается, бог-шшасс наделил его народ двумя чудесными дарами. Умением убивать и подавлять волю жертвы на расстоянии, а также инстинктивно находить пересечения силовых линий для сотворения межмировых порталов. При таких уникальных возможностях рептилии имели все шансы для завоевания миров. Но местный бог подстроил им подлянку – редкую рождаемость и большой дефицит самок. Самцов рождалось в двадцать раз больше, правда, и жили они по несколько сотен лет. К тому же раз в сто – сто пятьдесят лет пролетавшая рядом комета вызывала мощную магнитную бурю, несущую гибель змеиному племени. Оттого ящеры и убрались с поверхности в пещеры. Спустя десятки тысячелетий количество рептилий почти не увеличилось, местную живность почти всю сожрали и лишь тогда додумались одомашнивать скот.

Относительно поднятия демографии ящеры открыли метод искусственного оплодотворения. Проникнув в человеческие миры, крали молодых женщин с целью совокупления, но получили облом. Человеческие самки умирали от ментальных ударов, излучаемых ящерами во время оргазма. Искусственное зачатие принесло не вполне ожидаемый результат – большей частью рождались мутанты. От скрещивания мутантов и женщин рождались иногда и полноценные ящеры. Словом, бог-шшасс где-то промахнулся и допустил ошибку, у его страхолюдных созданий случился генетический сбой. Племя вымирало. В каждом клане насчитывалось не более пяти тысяч полноценных особей.

– Зачем вам в таком количестве золото, медь и блестящие камушки?

– Золото для постройки порталов и для обмена на нужные вещи, а медь поддерживает здоровье и бодрость духа.

– Камни?

– Они красивые, – простодушно прошипел ящер. – Плохо, что ящеры их обрабатывать не умеют, а людишки-ювелиры быстро дохнут.

Увлекательную исповедь прервала Геба, прилетевшая на платформе, словно ведьма на метле. Представляла она довольно забавное зрелище – взлохмаченная, глаза по блюдцу.

– Что с тобой, дитя мое?

– Там, там, – заикалась девушка, тыча пальчиком в разные стороны.

Павел, мгновенно увидевший мысленные образы в головке красавицы, осведомился:

– Увидела статую Создателя?

Геба вдруг села на корточки и заревела в три ручья. Чернота подхватился, обнял девушку, принялся успокаивать.

– Ну как так можно? – хлюпала носиком Геба. – Создатель, а сотворил такую жуть. Надо быть полным моральным уродом, чтобы до такого додуматься.

– Согласен, – а сам подумал: «Ты, милая, еще планету амазонок не видела, вот где полный отстой».

– Нашла сокровищницу этих гадов, две пещеры забиты золотыми брусочками, охрану положила. В одном закутке алтарь и статуя Создателя трехметрового роста. Представляешь, стоит весь из себя, левой рукой опирается на меч, а в правой держит макет планеты, и на ней сидит маленький ящер.

– Это он при жизни себе памятник поставил золотой. Технология создания и обработки высочайшая. Ладно, фиг с ним, кончаем с этим кланом, у нас впереди работы непочатый край. Только с вождем разберемся отдельно.

Обездвиженную и злобно шипящую тушку Ахшшаса закинули в большой котел, подвешенный над огнем. Огонь ящеры поддерживали углем. Попыхтев некоторое время, опер добился кипения вонючей жидкости в котле. Истошный визг раздался в гулкой пещере. Людоед заслужил страшную казнь. Включив разрушители материи, Геба с Павлом пробыли в подземном логове клана не более двадцати минут. Рабынь решили не трогать, не позволяло время. Зная точные координаты ближайшего поселения ящеров, сделали туда микропортал. Этот клан ждал землян во всеоружии и даже пытался атаковать ментально, но разрушитель материи убил ящеров мгновенно. Радиус поражения у него был достаточно большой, по ходу дела уничтожали обнаруженные порталы – оставили лишь один на Землю-1. Вся эпопея зачистки заняла пять дней, от применения глубинной бомбы отказались – планету жалко. Во Вселенной планет, пригодных для жизни людей, не так много, можно сказать, ничтожный процент от общего количества космических тел.

Бывших рабов насчитывалось около двадцати тысяч. У каждого клана пришлось задерживаться, выводя людей из гипнотического транса. Они испытали настоящий шок, узнав о реальной жизни и перспективе стать едой для рептилий. Многие плакали и бились в истерике. Теперь уже Павлу с Гебой приходилось применять ментальное воздействие. Всех бывших невольников заставили очистить пещеры от трупов ящеров, которые сжигали на кострах, предварительно ободрав украшения. И так в каждом клане. Накормить такую ораву оказалось непросто. Пришлось на гравиплатформах искать стада домашнего скота, разбредшегося по саванне. Затем людей организовали на выгрузку золота и камней из пещер на поверхность, пообещав каждому малую долю. На все про все ушла еще неделя. Сладкая парочка совсем измоталась носиться по континенту. К счастью, всему наступает конец, и вот наступил день, когда опер с девушкой отправились к единственному оставшемуся порталу.

Бывшие каторжане и наложницы в волнении остались ждать своих освободителей. Кстати, ни один из них не изъявил желания жить на этой людоедской планете. Активировав портал, Чернота приказал Гебе быть наготове на всякий случай. И не прогадал. На выходе портала под Эдинбургом шел настоящий бой, причем с применением тяжелого вооружения. Бриты, потеряв страх, перли на позиции Хранителей в количестве четырех полков. Причем с одного правого фланга. Десяток танков «Челенджер» «МК-4» и двадцать машин боевой пехоты «Брэдли-МЗАБ» азартно лупили по магическому защитному куполу. Натуральная войсковая операция во всей красе. От грохота разрывов закладывало уши, Геба довольно спокойно реагировала на канонаду, сидя в кресле гравиплатформы и держа штурмовую винтовку на коленях. Павел, заметив среди оперов Симона, окликнул того по амулету связи.

– Давно припухаете? – осведомился он у Высшего мага.

– С полчаса, томми[17] скрытно подогнали панцеров[18], и началось безобразие. Сами не атакуем, хотелось обойтись малой кровью.

В километре на невысоком зеленом холме что-то блеснуло.

– Никак, командный пункт?

– Похоже, – согласился маг.

Пашка приладился к оптике «шавки».

Точно, несколько палаток, одна из них штабная, вон штырь антенны торчит.

Поодаль сгрудились машины, выкрашенные в цвет хаки. Из штабной палатки вывалился сухопарый генерал в сопровождении свиты офицеров.

– Желтоухие прекрасно знают о наличии портала.

– Обратите внимание, куратор, куда стреляют эти козлы, – скривился маг.

– Попробуем охладить их пыл. Геба, сделаешь портал на горушку и оттуда прострелишь стволы у танков и БМП, а я наведаюсь к генералу в гости. Вы, Симон, с операми ждите сигнала. Может, действительно, разойдемся краями с лайми.

– Сомневаюсь. Павел Игнатьевич, а то вы «гнилых» бритов не знаете.

– Геба, пошли!

Миг – и оба исчезли.

Девушка, очутившись на плоской вершине горы, нос к носу столкнулась с горными стрелками. Тяжело дышавшие солдаты с лесорубами и альпинистской оснасткой остолбенели при виде появившейся из воздуха красотки. Реакция Гебы оказалась на несколько порядков выше, чем у восьмерки егерей. Ментальный удар – и королевские стрелки в глубоком ауте. Девушка, создав воздушную подушку, устроилась на краю площадки.

Расстояние до целей – семьсот двадцать три метра, ветер северо-западный четыре метра в секунду, прицельное отклонение – три деления, электронный оптический прицел исправно вывел данные в верхней части круга. В перекрестии первый ствол «Челленджера» – выстрел, попадание.

За двадцать минут Геба справилась с задачей, допустив лишь один промах. В двух случаях пришлось стрелять в башни БМП – стволы оказались прикрыты другими машинами. Обстрел позиций Хранителей прекратился. Обезоружив егерей и скинув смертоносные железки вниз, красотка левитировала к порталу. Бригадный генерал Джеймс Уэтбери, брызгая слюной, орал в микрофон мощной радиостанции. Шестеро штабных офицеров безучастно внимали разносу, устроенному генералом командиру танковой роты. Ор в палатке прекратил появившийся из ниоткуда рослый человек, одетый в причудливый комбинезон с мечом за спиной и винтовкой, висевшей на плече вниз дулом. Офицеры схватились за кобуры, а генерал чуть не проглотил микрофон. Под пронзительным взглядом незнакомца офицеры расслабились, а Уэтбери плюхнулся на походный стульчик.

– Генерал, прикажите своей части отбыть к месту постоянной дислокации.

– Слушаюсь. – И генерал пролаял приказ по рации.

– Это место у Эдинбурга исчезнет из вашей памяти навсегда. Вы проводили военные учения.

– Так точно.

– Кто отдал приказ о взятии под охрану этого участка горы?

– Лорд Мальборо.

– А он каким боком к армии?

– Лорд Мальборо входит в Военный совет Министерства обороны, кроме того, он председатель палаты лордов.

– Понятно.

Отсканировав нужные координаты службы лорда, незнакомец бросил загадочное:

– Я ему устрою детский крик на лужайке, – после чего исчез.

Глава одиннадцатая

Великая Британия на три дня погрузилась в траур. Государственные флаги приспущены, закрыты пабы, в развратном Сохо запустение. Самая развитая страна в Европе оказалась беспомощной перед одним человеком, поставившим на колени высокомерных англосаксов. Они по праву считали себя сильнейшей державой, второй после мирового лидера Америки. Лайми радостно потирали липкие лапки, но тут объявился Инквизитор, и все полетело в тартарары. Однако обо всем по порядку. Появившись у портала в горе, Чернов приказал убрать купол магической защиты.

– Симон, вы отправляетесь на Базу за транспортом. Мобилизуйте всех свободных оперов. Вооружение штатное, форма одежды «Хамелеон». Пайки на неделю, воду, палатки и главное – амулеты защиты и связи. Особенно амулеты защиты на каждого не менее пяти единиц.

Геба деликатно подергала его за рукав комбинезона. Приняв ее мысль телепатически, одобрительно хмыкнул:

– Умничка, у меня из головы выскочило. Совсем старый стал.

Высший маг Симон, которому недавно исполнилось триста десять лет, заржал.

– Вижу, настроение у вас бодрое, меня это радует. Симон, на планете ящеров бывших невольников около двадцати тысяч. Для них загрузите в фуры саморазогревающиеся пайки из расчета на десять дней. Кстати, позаботьтесь об одежде, народ там ходит в рванине. Они и загрузят машины золотом, погрузчики одни не управятся.

– Что, так много трофеев?

– По моим прикидкам, общее количество золота – не менее трехсот тысяч тонн. И драгоценных камней с хороший самосвал.

– Ох етит твою коромысло мать, – вырвалось у изумленного мага. – Простите, Геба, не сдержался.

– Относительно бывших рабов – все должны получить компенсацию за свои страдания. Каждому выделить по десять килограммов золота.

Заметив во взгляде Симона некоторое недопонимание и протест, добавил:

– Таково мое решение, думаю, руководство поддержит.

Геба одобрительно подмигнула.

– Павел Игнатьевич, вы нас покидаете?

– Да, наведаюсь в Лондон с инспекционным визитом.

– Бедные англичане, – пробормотал про себя Высший маг.

– Павел Игнатьевич, – Геба старательно играла роль примерной секретарши и телохранительницы, – нужны целители.

– Точно! Симон, целителей также прихватите с собой. Окажут первую медицинскую помощь несчастным. Руководство операцией за вами, Симон, Геба заместитель. Все, разбежались.

Зайдя в палатку, Павел снял комбинезон и теперь чесал затылок перед образовавшейся проблемой: в чем, собственно, отправляться на столь ответственное мероприятие – под «Хамелеоном» лишь футболка и трусы защитного цвета.

Мышкой юркнувшая следом девушка с интересом наблюдала за мыслительным процессом любимого мужчины, уютно устроившись на спальном мешке.

Потоптавшись минут пять в бесплодных раздумьях, Чернов выругался шепотом – из-за какой-то ерунды срывается важное дело.

– Не кручинься, добрый молодец, может, я могу помочь твоей беде?

Столь фамильярно обращаться Геба позволяла себе лишь наедине – она была умной девочкой. Хоть говорят, умная женщина знает, она дура, но не в данном случае.

– Переодеться не во что, не могу же я в комбезе переться в Лондон.

– Поцелуй, скажу!

Девичий голосок прозвучал с заметной долей ехидства – уесть шефа мечта любого подчиненного.

Неуловимый прыжок с места – и довольная пищащая Геба в крепких мужских объятиях.

Зацеловал, кровь вскипела в жилах. Но стоп! Делу время, любовным утехам – час.

– Излагай!

Уютно устроившись на коленях начальника и состроив серьезную мордашку, девушка спросила:

– Пашенька, ты ведь маг?

– Ну где-то около, – согласился Чернов.

– Золотых драконов сотворяешь, а что, костюмчик со штиблетами сделать слабо?

– Материальная магия, – обреченно выдохнул Пашка. – Ну почему я такой тупой?

– У каждого свои недостатки, – хихикнула красавица. – Начинай процесс, я вместо кутюрье.

Творчество затянулось на час, а все из-за Гебы – то фасон не тот, то цвет. Галстуки вообще довели опера до белого каления – он возненавидел их на всю жизнь. Но все когда-нибудь кончается, обессилевший Пашка с тихим рычанием рухнул на спальник. Рядом ворковала платиновая красавица:

– Теперь ты выглядишь джентльменом, приглашенным на королевский обед.

– Во-во, к ним обязательно загляну, есть у меня некие подозрения. Давай поужинаем, и спать, завтра хлопотный день.

– Слушаюсь, Ваше Сиятельство. – И Геба кинулась доставать пайки.

* * *

Предместье Лондона, родовой замок Мальборо. В кабинете на третьем этаже за большим дубовым столом сидел сам хозяин – лорд Чарльз Мальборо, листавший подготовленный секретарем доклад – завтра выступать в парламенте. Чарльз Мальборо, вдовец и последний представитель древнего знатного рода, тяжко вздохнул и отложил бумаги. Анна, принесшая дочек-двойняшек, рано ушла из жизни – умерла от родовой горячки. И волей-неволей приходилось подыскивать достойную партию в пятьдесят лет.

Почувствовав дуновение ветра, лорд поежился, он не любил сквозняков. Внезапно открывшаяся дверь насторожила, поднять тревогу Мальборо не успел, потерял сознание. Очнувшись, увидел незнакомца в отлично сшитом костюме, налаживающего диктофон. Встретившись с ним взглядом, лорд похолодел от ужаса. В его глазах он прочитал свой смертный приговор. Попытки дотянуться до кнопки вызова секретаря ни к чему не привели – руки и ноги онемели.

– Не дергайся, гаденыш, сейчас изложишь кратенько историю своего поганого рода, а потом вспомнишь свои грехи. О твоей змеиной сущности знаю, начинай исповедь, урод!

От ментального нажима воля исчезла окончательно, и Мальборо заговорил.

Предки досточтимого лорда оказались те еще перцы. Первый стартовый капитал сколотили на крестовых походах. Затем в XVII и XVIII веках, плюнув на дворянскую честь, занялись пиратством и работорговлей. Грабили африканские колонии без зазрения совести, не забывая уничтожать мирное население. Отметились в Индии самым банальным воровством – сперли несколько больших бриллиантов и рубинов из храмов. Сам лорд Мальборо – достойный преемник своих предков. В настоящее время имеет два золотых рудника в Южной Родезии, оформленных на подставных лиц. Банковские аферы, финансовые пирамиды и прочее. Достаточно сказать, что половина борделей и казино в Сохо принадлежат лично ему. Допрос продолжался четыре часа, в конце которого лорд услышал приказ-установку: то же самое расскажешь завтра в парламенте.

– Скажи слугам нести ужин сюда. Переночуешь в кабинете под моим присмотром.

Следующее утро лорд воспринимал плохо из-за калейдоскопа событий. К зданию парламента прилетели на удивительно бесшумном транспорте, о котором Мальборо мог сказать одно – такого в мире не существует. Чернов не стесняясь занял место в первых рядах напыщенных парламентариев, положив на столик перед собой небольшой рюкзачок. Речь лорда Мальборо повергла присутствующих в шок. Закончив, председатель объявил:

– А сейчас слово предоставляется господину Чернову.

Пашка легко взбежал на трибуну и со страшным акцентом объявил:

– Я из Ордена Хранителей Равновесия, курирую сектор, в который входит ваша Земля-3. Англия попала в черный список по одной простой причине – у власти находятся потомки змееящеров. Проверить этот факт легко – у них во время стресса или смерти зрачки становятся вертикальными, а кровь – голубого цвета.

В зале поднялась паника. Чернов включил разрушитель материи – кое-кто из лордов забился в агонии. На дверях рассыпались бронзовые ручки, с потолка рухнула люстра, распавшись окалиной и осколками хрусталя. Представитель неведомого Ордена подошел к остывающему трупу лорда Мальборо и, выдернув из воздуха узкий меч, хладнокровно отсек тому голову. Поставив ее на трибуну, сфотографировал с близкого расстояния. А затем (о какое кощунство) сделал фотографии двух десятков трупов депутатов. Бесцеремонно растолкав оцепеневшую толпу, вскочил на ближайшее полукресло и гаркнул:

– Теперь посмотрите в глаза сдохнувшим тварям! Хозяева этих гадов людей использовали в качестве живых консервов. Жрали, попросту говоря. Прощайте, господа, и ведите себя прилично, не нагнетайте обстановку в мире, откажитесь от своих амбиций. Иначе ваши головы окажутся на этой трибуне. – И Павел ткнул мечом в сторону отрубленной головы последнего отпрыска Мальборо. После чего исчез самым натуральным образом. Джентльмены только глазами хлопали – может, все произошедшее им привиделось, померещилось? Массовый случай гипновнушения? Нет, к сожалению. Вот трупы лордов валяются по всему залу, а с трибуны на всех пялится башка председателя. Те, кто посмелее, обследовали павших и, к своему ужасу, обнаружили, что член Ордена Хранителей оказался прав, у всех, в том числе и у покойного лорда Мальборо, зрачки были вертикальные. Поднялся большой шум, набежала полиция, к дворцу с включенными сиренами подкатывали машины «Скорой помощи». Одновременно с ними хлынула орда журналистов, которых тормознуло оцепление полисменов. Самый ловкий и хитрый папарацци пройдоха Джон Лоутер, учуявший носом запах жареного и большие деньги, извернулся и проник внутрь здания. Все гениальное просто – Лоутер стырил из машины с красным крестом белый халат и шапочку, а затем под видом санитара попал в зал заседаний верхней палаты лордов. Делая снимки скрытой камерой, внутренне ликовал, в то же время испытывал некий внутренний раздрай. Странные убийства, если не сказать больше. Лоутеру, как всякому журналисту, приходится быть в некоторой степени психологом. Он мгновенно вычислил джентльмена, который просто жаждал освободиться от пережитого кошмара – ему нужна жилетка, в которую можно выплакаться. Отведя парламентария в укромный уголок, Лоутер услышал такое, что у него волосы встали дыбом. Записав интервью на диктофон и пробираясь к выходу, Джон лихорадочно думал – это не сенсация, а супербомба и торнадо, вместе взятые. Редактор газеты «Санди таймс» выложит столько монет, сколько он запросит. Кроме того, есть идея продать материалы на телевидение через подставное лицо. С трудом продираясь сквозь пробки, папарацци от предвкушения больших денег и славы тоненько повизгивал и сучил ногами по полу салона старенького «Форда Фокуса». Уже в редакции, сидя в своем закутке и набрасывая на бумагу комментарии к бесценным фотографиям (в лаборатории уже печатали позитивы), Джон понял, что сидело занозой в памяти. Доказательство правдивости (кроме вертикальных зрачков) представителя Ордена Хранителей – натекшая лужа крови из обезглавленного трупа лорда Мальборо была голубоватого цвета.

– Ой-ей-ей – кровь-то не человечья. – И Лоутер усердней заработал ручкой.

Редактор газеты, битый волк Фрэнсис Коксон, глянув на материал, вываленный на стол пронырой Лоутером, сначала спринял все за неудачную шутку, потом – за пьяный бред, но сидевший папарацци являл сегодня эталон трезвости.

– Это еще не все. Вот послушайте интервью с лордом Хаксли, – ободрил редактора журналист.

После прослушивания сомнений в достоверности не оставалось, и Коксон схватил Лоутера за грудки:

– Ты хоть понимаешь, что ты притащил?

Тот с трудом отодрал от себя главного редактора и, ухмыляясь, заявил:

– Понимаю, вот сумма моего гонорара, – и подсунул бумажку. Сумма, на ней обозначенная, начиналась со скромной цифры один, зато с шестью нолями. Начался великий торг.

* * *

Чернов, полагаясь на опыт (зачистка потомков змееящеров на Земле-1), наведался в деловой район Лондона – Сити, в котором сконцентрировались банки, адвокатские конторы, серьезные фирмы – словом, место работы «белых воротничков». Чем больнее всего можно наказать проклятых имперьялистов? Правильно, рублем, то бишь фунтом! Но деньги – это всего лишь разноцветные бумажки с разными степенями защиты от блиноделов[19]. И неважно, как они называются – доллары, фунты или евро, если они обеспечены золотом и товаром, значит, экономика и финансы в государстве стабильны, а если нет и денежная масса превышает все мыслимые размеры, то тушите свет – наступает бешеная инфляция. Деньги обесцениваются, товары и продукты сметаются с полок, народ дерет глотку на митингах, а правительство, допустившее такое безобразие, втихомолку пакует чемоданы и эмигрирует на какие-нибудь экзотические острова. Благо ворованные деньги из казны (заблаговременно обменянные на твердую валюту) давно лежат на счетах в Швейцарии. По всему земному шару таких правителей хватало во все времена: вор – это диагноз. Простого жулика, промышляющего по мелочи, перевоспитать и направить его на путь истинный, наверное, можно, вора-чиновника, запустившего лапу в госказну, никогда. Существует особая порода людей, которых объединяют одни и те же пороки – получение власти любой ценой, жадность и корыстолюбие. Ну а если лицо, обладающее властью (большой властью), является потомком змееящеров рептилоидом и стремится в компании родственников по крови к мировому господству, то у человечества остаются мизерные шансы для выживания. Ведь у тварей одна цель – свести к минимуму количество людей в мире, а из оставшихся сделать рабов. Они, не торопясь, делают свое черное дело – опустошительные войны, внезапные эпидемии, время работает на них. На Земле-3 стали применять сейсмологическое, климатическое и биологическое оружие. Пока в порядке экспериментов, но и они принесли для рептилоидов обнадеживающие результаты – погибших сотни тысяч. Чернов, став куратором сектора, внимательно прочитал справку, составленную аналитиками Ордена. Вывод один – на Земле-3 и на родной планете Земле-1 действует один и тот же враг. Дестабилизация обстановки в отдельно взятых странах – одно, а вот планомерное уничтожение населения планеты – совсем другое.

Потому Пашка, приземлившись на гравиплатформе на крышу одного из крупнейших банков Сити, с чистой совестью включил разрушитель материи. Две минуты работы компактной установки – и в радиусе пятисот километров рептилоиды сдохли в страшных корчах. Пашка перевел сенсорный указатель с меди на золото и, выдержав пять минут, выключил аппарат. Золото в хранилищах банков Сити превратилось в труху, впрочем, как и в государственном банке Англии, где лайми хранили свои триста десять тонн желтого металла. Иностранные вкладчики потеряли больше – около тридцати тысяч тонн. Для Павла оставалось загадкой, для чего различные державы держали свое золото в банке Англии, впрочем, так же обстояли дела в Америке. Но там поскромнее – лишь половина драгметалла чужая. Захапав золотые запасы ряда стран на хранение (якобы целее будут), хитропопые янкесы и лайми ничего возвращать не собирались. Живой пример тому – китайское золото.

Во время правления одного из первых президентов правительство США заняло несколько сотен килограммов желтого металла в долг на сто лет у китайской императорской династии под проценты. В конце девяностых наследники династии потребовали назад свое золото согласно договору и получили кукиш с маслом. Америкосы кинули узкоглазых, как лохов ушастых, демократия во всей красе. Факт, приведенный выше, документальный. Но не будем отвлекаться. Закончив с Сити, Чернов переместился в предместья Лондона, где загасил отпрысков знатных родов, живущих в богатых поместьях. Считая свою миссию незавершенной, Пашка потратил еще день на посещение военных портов и баз атомных субмарин. Совершив незамысловатый вояж по побережью с кратковременными остановками в Портсмуте, Скапа-Флоу, Росайте и Норе, Чернота оставил после себя мертвые атомные подлодки и кучу искореженного металлолома на месте английского флота. Больше править морями Британия не сможет. Из последнего порта Нор Павел рванул в США через портал, не подозревая, что по ходу пьесы прихлопнул всю королевскую семью и близких родственников во время зачистки в верхней палате лордов. Под удар попал Букингемский дворец, расположенный у Грин-парка. Виндзорская династия приказала долго жить в один момент. В живых осталась лишь жена принца Эдуарда – Мэри. Фотомодель Мэри Хочкинс была обычной красивой девушкой без примесей голубой крови, что ее и спасло. Страна узнала о гибели королевского дома не сразу, так что траур продлился неделю.

* * *

В штатах опер первый удар решил нанести по Вашингтону – обезглавить правящую верхушку рептилоидов, а заодно наведаться в управление НАСА. Заранее перед переходом активировал амулет невидимости и вывалился через портал на гравиплатформе рядом с трассой Вашингтон – Ричмонд.

Спустя час на высоте в триста метров (чтобы не засекли радары) подлетел к Капитолийскому холму. Опустившись на зеленую лужайку перед зданием конгресса, включил разрушитель материи. Кратковременного импульса хватило для уничтожения двух третей сенаторов и конгрессменов. Общее число парламентариев составляло чуть больше четырех с половиной сотен. Под раздачу попал и президент. После чего Павел отправился в НАСА, где благодаря своим могучим ментальным способностям заставил дежурного оператора включить самоликвидацию системы ПРО[20].

– Если бить, то бить до победного конца, – решил Чернов и на глазах обалдевших американцев превратил здание Пентагона и здание штаб-квартиры ЦРУ в груду мелкого щебня. В Арлингтоне и Лэнгли от мощнейших гравитационных ударов в близлежащих кварталах вылетели стекла, а в стенах некоторых зданий появились трещины. Поднялась паника, народ принял случившееся за землетрясение и стал разбегаться во все стороны.

С руководством вояк и рыцарей плаща и кинжала было покончено. В тот же день Павел посетил три штата – Северную Дакоту, Монтану и Вайоминг. Благо, что расположены они рядом друг с другом. Его интересовали военные базы и пусковые шахты с ядерными ракетами, но из-за неточной информации пришлось «утюжить» штаты четыре дня. Разрушитель Создателей сделал свое дело – ядерного оружия, которым бряцала Америка, запугивая весь мир, почти не осталось. Базу на Аляске опер оставил напоследок. Перед очередной фазой операции Чернота устроил себе день отдыха. Перебравшись в штат Кентукки, в двухстах километрах от Форт-Нокса, в маленьком мотеле близ пыльного городишки Каредо, гравиплатформа зависла в двух метрах над крышей Пашкиного пристанища. Народу в мотеле было мало по случаю поздней осени. На стоянке – четыре дальнобойные фуры и все. В иллюзорном облачении из джинсов, ковбойки и кожаной куртки на меху он получил у администратора в свое распоряжение комфортабельный вагончик на колесах. Комната с кондиционером, душ, санузел – все для полноценного отдыха. Для желающих вкусить пищи собственного приготовления – маленькая кухонька с набором посуды, сковородок и кастрюль. Чернов, плотно пообедав, отправился к себе, дрых до утра. Отдыхал и питался на халяву путем гипновнушения и клялся про себя – ни на одну операцию без десятка золотых монет ни ногой. Золото оно везде аурум. Форт-Нокс Пашка нашел достаточно легко – все местные знали его расположение, а заглянуть в чужие мозги не составило труда. Со стометровой высоты опер превратил в пыль золотой запас Америки – все четыре тысячи шестьсот три тонны. Не помогли многометровые бетонные стены и толстенные бронированные двери – для поля разрушителя материи нет преград.

А теперь Нью-Йорк, последний удар кисти, и, найдя подходящий узел силовых линий, Чернов создал арку перехода. В нью-йоркском банке янкесы держали золото иностранных государств. Впрочем, они считали его своим и не собирались выпускать из своих нечистоплотных ручонок. Нью-йоркский банк, хранящий пять тысяч тонн благородного металла, постигла та же участь, что и Форт-Нокс. А вечером на главном государственном канале появился неожиданный гость, бесцеремонно забравший микрофон у популярного телеведущего. Поприветствовав неуважаемых телезрителей, Чернота поделился своими скромными успехами по подрыву военной и экономической мощи Америки. Поскольку канал смотрела не только Канада и Южная Америка, его через спутник транслировали в Европе и Азии, паника возникла мгновенно на мировых биржах. Везде, в Токио, Гонконге, Амстердаме и Париже, доллар упал до цены туалетной бумаги. Все старались избавиться от американских ценных бумаг, но их никто не брал. Больше всех пострадали государства, чьи бюджеты привязаны к баксам и где некомпетентные правители и финансисты вложили денежки из госказны в эти бумаги. Долларовые вклады в банках накрылись медным тазом, скулеж и вой разорившихся людей имели печальные последствия – многие кончали жизнь самоубийством. Лишь в глубинах Африки и на островах Океании аборигены с обычным пофигизмом отнеслись к мировому финансовому кризису. Бананов на пальме и рыбы в океане от этого меньше не стало.

* * *

Пока Чернота злодействовал в Англии и Америке, Хранители отправляли трофейное золото и драгоценные камни с планеты Ахшшас на Землю-2, на Базу Ордена. Шутка ли, триста тысяч тонн погрузить в двадцатитонные фуры и разгрузить. Но первым делом занялись людьми, многим требовалась чисто психологическая помощь. Вычеркнуть из памяти беспомощное состояние будущей жертвы помогли целители во главе с Гебой. Неделя ушла на приведение психики бывших рабов в удовлетворительное состояние. Во время оказания медпомощи Хранители столкнулись с новой проблемой – почти все невольницы оказались беременны. Аборты решили делать на Базе. Несмотря на тысячу погрузчиков, отправка трофеев затянулась на месяц. Геба помогла на первых порах – уменьшала вес золотых брусков, потом отступилась. Трата силы на такие обыденные пустяковые дела показалась ей крайне нерациональна.

Молодых женщин отправили с планеты ящеров в первую очередь, их количество составляло примерно половину освобожденного народа. Прибывший Павел внес некое разнообразие в рутинную работу трофейщиков и доставил радость Гебе. В порыве чувств девушка так крепко обняла опера, что у него затрещали ребра. Они не говорили лишних слов, зачем, лишь, улыбаясь, смотрели друг на друга. После бурных ласк в палатке девушка озвучила наболевший вопрос:

– Подскажи, Пашенька, что делать с людьми?

– Отправить на родину, – легкомысленно отмахнулся опер. – К родственникам и друзьям.

– О высокомудрый повелитель, позволь ничтожной секретарше молвить слово.

Пашка, принявший игру, чванно оттопырил нижнюю губу и процедил:

– Мы дозволяем! Молви!

Девушка преклонила одно колено:

– О мудрейший и гениальнейший, почти все они сироты, и им некуда возвращаться. Их жилища заняли другие люди ввиду долгого отсутствия владельцев.

Опер тут же сбросил маску тупого и высокомерного властителя и выдал, по его мнению, интересную идею:

– Геба, у тебя появилась возможность обзавестись подданными в своем будущем королевстве.

На лице красавицы вместо радости от конгениальной мысли шефа отразилась вселенская печаль.

– Хочешь от меня избавиться, Пашенька?

Чернов оторопел – к вывернутой женской логике привыкнуть невозможно. Чтобы снять тяжкое обвинение, оперу пришлось доказывать свою невиновность в течение двух часов в разных позах и проявлениях любви. Счастливая Геба заснула с довольной улыбкой у него на плече. Возня с трофеями и переправкой бывших рабов на планету Хана заняла две недели. Вернуться на родину пожелали две с половиной тысячи человек, остальные отправились на Хану обустраиваться в новой жизни. Будущая королева, забрав причитающуюся ей долю в семьдесят тысяч тонн золота, отбыла вместе с народом в будущее королевство. Пашка, получив двадцать дней отгулов, отправился домой проведать родителей, детишек и непременно проконтролировать свое Управление «Р», а также деятельность компании «Сибдорстрой».

Не всем планам удалось осуществиться – иногда обстоятельства выше нас. По прибытии на Землю-1 Пашка с удовлетворением обнаружил, что строительная фирма не подвела и красивые особняки сданы под ключ. Осталось завезти мебель и бытовые приборы, чем он и занялся после Нового года. Объявившись за два дня до праздника, носился по городу, покупая подарки. Обвешанный горой пакетов, Павел объявился во дворе отчего дома. Ребятишки в это время украшали игрушками пушистую елочку, воткнутую в сугроб, увидев его, с визгом кинулись к нему. Они повисли на нем, словно маленькие обезьянки, причем каждый старался погромче рассказать о последних новостях. Полуоглохший Павел с трудом воспринимал происходящее. Его спас дед Силантий, вышедший на шум из дома. Без особого крика он успокоил детей и обнял внука. Деда ребятишки очень уважали и побаивались.

Подобрав подарки, раскатившиеся по снегу, всей гурьбой ввалились в коттедж. Большая компания собралась за праздничным столом, Ольга Николаевна по случаю праздника сменила гнев на милость и подкладывала лучшие кусочки любимому сыну. На столе, благоухая ароматом, стояли два больших блюда с запеченными в духовке тетеревами – подарок деда Силантия. Выпив со всеми бокал шампанского, Ольга Николаевна с удивлением и некоторым испугом заметила слегка поседевшие виски Павла.

«Тяжелая и нервная у него служба, а тут еще я на него ополчилась, – подумала она. – Видимо, не все так просто с Беатой и Мелой, нужно с ним поговорить». Ольга Николаевна, как и все женщины, не любила признавать свою неправоту, но потерять сына из-за своей дурости не желала. На второй день января она с ним пообщалась. Собственно, повод нашелся, и весьма нешуточный, по ее мнению. Ольга Николаевна случайно обнаружила тетрадь, принадлежавшую Андрюшке, младшенькому внучку. Сунув в руки Павлу эпистолярное произведение со словами:

– Займись воспитанием сыночка, – перевела дух и приступила к главной теме.

Когда Паша, не вдаваясь в подробности, поведал о безобразии, учиненном женами, картина предстала в несколько ином свете. Ольга Николаевна попросила у сына прощения и вышла из комнаты. Выловленный за шиворот Андрюшка был немедленно отправлен к отцу в кабинет. Павел с несколько обалделым видом прочел тетрадь родной кровиночки. Стишки начинались со строчек:

Ты мне не родная,

Не родная, нет.

Мне теперь другая делает минет,

А еще другая…

И в таком духе на всех двадцати четырех листах.

– Это что такое? – Павел брезгливо бросил тетрадь на стол.

Андрюшка, виновато понурив голову, пробурчал:

– Стихи. Папа, а что такое минет?

Павел аж задохнулся от возмущения:

– Нет, ремнем здесь не поможешь!

Воспитательная беседа продлилась час и принесла свои плоды – Андрюсик самолично сжег похабщину в камине.

Догулять отгулы до конца помешал Симон, внезапно прибывший по душу Павла с весьма неприятным известием – на Базе Ордена объявился Гидо.

– Беда у них, Паша, крыса, учинившая мужской геноцид, проснулась. Разор и паника в Северном царстве, много человеческих жертв. Руководство считает, что с Создательницей справишься только ты.

– Погодь, какая, на фиг, Создательница? Я же лично отрубил ей голову в пещере.

– Видимо, их было две, – невозмутимо пожал плечами Симон.

– Мой недогляд при зачистке, мне и исправлять! Подожди пять минут, попрощаюсь со своими.

Вскоре прибыв на Базу, Павел обнялся с Гидо. Бывший наемник выглядел неважно – ожог во всю щеку и рука в гипсе на перевязи. Между бокалами вина он рассказал о случившейся трагедии.

– Паша, самое страшное, эта тварь уничтожила маленьких детей – всех родившихся мальчиков за последние четыре года в Северном царстве.

Чернота заскрипел зубами:

– Да только за одного убитого ребенка Создательницу на кол.

– Ты прав, Паша, она легкой смерти не заслуживает.

По словам Гидо, Создательница проснулась три дня назад и стала наводить свой извращенный порядок. Сожгла город Ханар со всеми обитателями, разорила столицу Тронхайм. Царица Альвхейд и верные дружины амазонок с детьми скрываются в лесах. Гидо со своими людьми прикрывал отход.

– Почти все мои люди погибли. Эта сука смеялась, когда они умирали в огне, а я ничего не мог сделать.

Поникший Гидо сидел за столом, горестно обхватив голову руками.

– Она меня отпустила специально, тебя ждет. Видимо, дозналась, кто направил амазонок на путь истинный.

– Постой, а ты как в Северном царстве оказался?

– Дык посольство возглавлял, налаживал торговое и прочее сотрудничество. Ну и попал под раздачу.

Самое паскудное, Паша осознавал, что есть его прямая вина в случившейся трагедии. Если бы он проявил больше настойчивости и нашел в пещере спящую любовницу Светлой Матери, Создательницу хренову, и отрубил ей башку, то…

– Ладно, надо исправлять положение. Гидо, а она сказала, где будет меня ждать?

– Угу, у того леска. Что в трех лигах от ущелья. Ну где переход в этот мир. У тебя в запасе день, потом она начнет убивать мужчин и детей на всем континенте. Вот такой ультиматум поставила, падла.

Чернота лихорадочно просчитывал варианты, уставясь в окно. Мелу с Гебой задействовать нельзя, риск не оправдан, да и прятаться за женскими спинами не комильфо.

– На удачный исход поединка рассчитывать не приходится, тут как фишка ляжет. Нужен сильный ход, задействовать такой аргумент, чтобы положительный результат был очевиден.

– Думай, Паша, думай.

Затянувшееся молчание прервал герцог Корте д’Мезьер:

– Паша, а что за прибор чудной у тебя на тумбочке? – И он кивнул головой на разрушитель материи.

– Полезная вещь в хозяйстве, – буркнул опер, отрываясь от тяжких дум. И в двух словах пояснил о возможностях разрушителя. Потрясенный Гидо выдавил из себя:

– Так он и железо может в порошок превратить?

– Ну да, может, постой, железо, говоришь, – подхватился Чернота. – Железо, вот оно, решение. Гидо, ты молодец, подсказал удачную мысль. Железо – основа крови людей, в том числе и Создателей. Так, Гидо, тебе задание, пойдешь в наши мастерские, вон, видишь, длинное здание под красной черепицей, и от моего имени потребуешь выполнить заказ. Кол и деревянную кувалду.

Герцог оскалился:

– Паша, да для такого хорошего дела я сам все вытешу, топор дело привычное.

– Тогда разбежались, мне к нашим механикам-самоделкиным. – И друзья выскочили из коттеджа.

Четко сформулировав задачу умельцам Ордена, Павел отправился к начальству – получить официальное добро акции на Цебусе. Секретарши Ларисы на месте не оказалось, и заготовленный тортик он оставил на ее столе. Войдя в кабинет, застал там одного Мозеса. Тот занимался, видимо, интересным и увлекательнейшим делом – ползая по полу, раскрашивал фломастерами огромную карту. Высунутый язык старого мага был исчеркан штрихами различных цветов.

– Не помешал? – вежливо осведомился опер.

– А, Пашенька, присаживайся, потерпи пару минут, уже заканчиваю.

Вскоре Высший маг оторвался от непонятного художества и, подбоченясь, разглядывал результат:

– Шедевр, ну настоящий шедевр! Что скажешь, Паша?

– Простите, но я ничего не понимаю в абстракционизме.

– Эх, молодежь, – посетовал Мозес, направляясь к одному из сейфов.

Выставленная на стол литровая хрустальная бутылка радовала глаз своими гранями и строгой черно-золотистой этикеткой с коронной печатью.

– Напиток гетарских королей. Сам Ремакс IV пожаловал, – вещал Мозес, шустро наполняя рюмки.

Паша пробовал отбрыкаться от дегустации, но куда там, старый маг привел убийственный аргумент – мол, пить один не может, не алкоголик.

– Так что не выкобенивайся, не подводи начальство.

Возразить было нечего, и опер Чернов махнул рюмку королевского напитка. Огненная жидкость обожгла пищевод, а затем забушевала пожаром в желудке. Хлебнув полбутылки минералки, заботливо поданной Мозесом, Чернов только и смог просипеть:

– Козел он, ваш Ремакс, паленая водка и то лучше.

Мозес в ответ выпил свою рюмку, не поморщившись.

– Чего привередничаешь, не ключница в кладовке делала, а королевский винодел. Тройная очистка – семьдесят градусов на выходе.

– Между прочим, только алкаши пьют без закуски, – мстительно заметил Павел.

– Благородный напиток портить закусками, – возмутился маг и замахал руками. – Кощунствуешь, сын мой.

Паша тяжело вздохнул:

– В этом кабинете пьянка когда-нибудь кончится? Кстати, где Архангелов?

– В командировке, – пробубнил Мозес, зарывшийся в сейфе. – Вот тебе шоколадка, привередливый ты наш. Давай по единой.

Вторая рюмка пошла значительно легче – появилась некая легкость мыслей.

– Ты, Паша, приперся за санкцией на Цебус? Считай, что ее получил, не отвлекайся от дегустации.

– Но я же на службе, – запротестовал опер.

– А я что, в отпуске? – парировал маг.

– Хорошо, но это последняя рюмка!

Пашку вдруг неожиданно развезло, пришлось сосредотачиваться на отрезвление.

Перед уходом Мозес зацепился за его Гебу.

– Пашенька, такой ценный кадр для Ордена очень нужен, сам понимаешь. Помоги ее уговорить.

– Ничего не выйдет, девушка занята, создает свое королевство на Хане. Материально ее не заинтересовать, сами понимаете. Возможно, поучаствует в разовых акциях, но гарантий дать не могу.

– Да, да, понимаю, – сокрушенно покивал головой Мозес.

Действительно, силой заставить Создательницу работать на Орден невозможно и даже самоубийственно, а прельстить хорошими бонусами тем более. Девушка честно заработала семьдесят тысяч тонн трофейного золота – этого более чем достаточно и для королевства, и для безбедной жизни ее будущим потомкам.

– Да, Паша, – остановил его на пороге Мозес. – загляни к головастикам, у них, по-моему, остался запасец ампул с мужской спермой. Наведешь карачун Создательнице, а потом осеменишь молодых амазонок. Повысим демографию… Ик…На Цебусе… Ик. Га-га-га.

Заржавший Мозес вдруг закатил глазенки и вывалился с полукресла на ковер, похрапывая. Высший маг оказался пьян в стельку.

– Боже мой, с кем я работаю, – пробормотал Павел, выходя из кабинета.

В приемной восседала ослепительная Лариса, любуясь собой в маленькое зеркальце.

– О несравненная богиня, вам так идет этот цвет волос! Вы похожи на милого волнистого попугайчика!

– Все язвите, Пашенька, – закокетничала секретарша, поправляя зеленый локон.

– А если серьезно, Ларисонька, зачем вы выкрасились в лягушачий цвет?

– Разве же я хотела, это папаня притащил краску из последней поездки. «Самый модный цвет гетарских фрейлин, покрасься, не пожалеешь!» Вот и хожу как пугало второй день, а налысо постричься страшно.

– Подберите красивый паричок, и все дела!

– Вы гений, Пашенька, дайте я вас расцелую! М-ма, м-ма, нет, еще раз, первый раз не считовски, не получилось, как надо. – И Лариса, прижавшись всем телом, присосалась к губам опера.

Пришлось Чернову резво ретироваться, дабы не быть изнасилованным. В себя пришел только у дверей арсенала. Сидящий за стойкой Михеич радостно поприветствовал легендарного опера.

– В чем нужда, Паша?

– Михеич, мне бы травматику длинноствольную.

Оружейник на секунду задумался:

– Лута, мухой ко мне! – Вынырнувший из-за стеллажей замурзанный курсант встал во фрунт, поедая хитрыми глазами начальство. – Принеси винтовку «СТ-40» и два магазина. Тебе какие пули?

– Резина.

– Слышишь, лодырь, два магазина с резиновыми пулями.

Малый неловко затоптался в растерянности:

– Где ствол-то лежит, дядя Михей?

– Двадцать пятый стеллаж, полка сверху, место восемьсот двадцать четыре. Патроны там же, в коробке.

Опер с удовольствием погладил изящную винтовку с оптическим прицелом.

– Неплохой ствол. Какая прицельная дальность?

– Пятьсот метров, магазин на десять патронов, калибр девять миллиметров. Резиновая пуля имеет стальной сердечник. Немцы делали для полиции, получилась очень убойная штука. От попадания в лоб с двухсот метров слон падает на задницу. Сняли с вооружения, гуманисты хреновы, ну а наши подсуетились и выкупили партию в триста стволов. Тебе же пристрелять ее надо?

– Ну да.

– Лута, тащи всю коробку патронов!

– Погодь, Михеич, пусть еще экземпляр принесет для моего напарника. А короткоствол-травматика найдется?

– Как не быть, та же фирма клепала.

– Тогда два.

– Лута, все слышал? Пистолеты на соседнем стеллаже.

Отстреляв оружие на открытом стрельбище, опер довольный вернулся в коттедж. Гидо на крыльце полировал двухметровый кол мелкой наждачкой.

– Познакомься с оружием, скоро буду. – И опер припустил в мехмастерские.

Упрятав разрушитель с прилаженным таймером в футляр, Павел понесся в лабораторию к ученым, которых Мозес обзывал «головастиками». Те с радостью избавились от контейнера-холодильника с девятьюстами четырнадцатью ампулами. Не удержались засранцы и пожелали успехов в деторождаемости, да все с такими серьезными мордами. Не обращая внимания на подколки, он потащил бесценную ношу в свое логово.

– Гидо, разбуди меня через час. Обкашляем детали операции и на Цебусе.

– Не хочешь дать ей шанс выкрутиться?

– Да, друг мой, она меня ждет завтра, а мы вот они! На Цебусе другой временной вектор – один день к пяти нашим. Все, пошел спать.

Через час приятели сидели за столом и рисовали схемы вариантов схватки с фиксацией времени.

– Так, часы у тебя есть.

– Ну да, сам же дарил.

– Сверим стрелки. Извини, Гидо, но снаряжение придется тащить тебе, мне нужна свобода передвижения.

– Ерунда, не тяжелее полных доспехов.

Пашка достал из шкафа два новых комбеза, один из них отдал герцогу.

– Переодевайся, а я в душ.

Ополоснувшись, Чернота надел чистое белье и «Хамелеон». Кинжал и кобура с «Коброй» – на пояс, меч в ножнах – за спину, на плечо – немецкий винтарь со снаряженным магазином. Запасные рассовал по карманам. В небольшом рюкзачке за плечами паек на трое суток, вода и аптечка. Все, что нужно бойцу. Гидо, не напрягаясь, пер кучу снаряжения и оружия следом. Войдя в зал перемещений, Пашка хлопнул по лбу:

– Етит твою за ногу, забыл, что у «СТ-40» дальность поражения всего полкилометра. Если что пойдет не так, стреляй из «шавки». Старайся попасть в конечность, при попадании наверняка оторвет. Пока она в шоке, сделаешь бросок и тогда из трамватики засадишь пулю ей в башку.

– Рановато себя списываешь со счетов, Паша.

– Да я так, на всякий случай, – смутился Чернота.

У одного из переходов замигал красный свет, взвизгнула сирена.

– Все, я пошел, и смотри, твой выход через десять минут, не раньше.

Хлопнув друг друга по плечам, они расстались. Пашка исчез в портале перехода, а Гидо стоял, уставившись на минутную стрелку часов.

Выскочив из портала невидимый для окружающего мира благодаря маскирующему режиму «Хамелеона», Павел мгновенно сделал микропортал к еле видневшемуся леску. Не выходя из арки, опустил в травку разрушитель и включил таймер. Механикусы Ордена настроили его таким образом, что аппарат Создателей включался через четыре секунды и вырубался из боевого режима почти сразу – спустя двадцать миллисекунд. Павел рассчитывал, что этого ничтожного времени хватит для серьезного повреждения организма Создательницы.

Досчитав до трех, вернулся на то же место. Обшарив взглядом кромку леса, заметил дымы костров и желтеющие среди деревьев шатры.

«Никак эта стерва со свитой пожаловала», – подумал он, сдирая с плеча винтарь и переходя на бег.

У шатров картина маслом – Создательница в посеребренных латах валяется у костра без сознания. Полтора десятков гермафродитов-амазонок бьются в агонии.

– И где она их только отыскала, вроде всех зачистил… Ладно, дело прежде всего.

Связав главной твари руки и ноги полиамидным шнуром, выдерживающим рывок грузовика, занялся остальной шушерой. Отрубив нехорошим амазонкам головы, пнул по пути лесбиянку в висок – рано ей в себя приходить. Выскочив из леса, замахал руками, вскоре появился хрипло дышащий Гидо.

– Вижу, у тебя прошло все удачно?

– Более чем, доставай кол, а я пока эту скотину в чувство приведу да кое-какие заклятия наведу. – Порывшись в рюкзаке, Павел нашел артефакт в виде капли из черного камня и повесил его на шею Создательницы. Капля замерцала, вспыхнула черно-красным цветом и исчезла в груди жертвы. Магический артефакт высасывал из мага жизненные и колдовские силы. Его так и называли «убийца магов».

Пришедшая в себе Создательница дико завыла, ощутив себя беспомощней ребенка.

– За твои злодеяния ты, стерва, приговариваешься к высшей мере!

– Мерзкие мужчинки, освободите меня немедленно!

– Заткнись, сука.

Создательницу казнили старинным способом – кол забили через гортань, и висеть ей на площади Тронхайма вниз головой.

– Гидо, представь себе место, где скрывается царица с народом, мы отправимся туда.

– Ты читаешь мысли?

– Нет, успокойся, только образы, – покривил душой Павел.

Спустя короткое время опер обнимал плачущую от радости Альвхейд и знакомых амазонок. К нему подводили мальчиков и девочек.

– Твои родные дети, Великий Отец.

В груди приятно щемило.

На Цебусе Пашка задержался на две недели – пахал, что тот отбойный молоток. Труп Создательницы на колу заплевали горожане и поклевали вороны. Его со временем сожгли по приказу царицы. У Альвхейд и тысячи молодых амазонок родились дети. В основном мальчики. Так появилась еще одна легенда о непобедимом и справедливом Великом Отце – Паше.

Эпилог

Прошло двадцать лет. Много событий, больших и малых, случилось за это время. Дети стали взрослыми, поженились, повыходили замуж. Павел неожиданно в сорок пять лет стал дедом. Отличился старшенький Иван, рано женившийся и преподнесший родителям внука, а Ольге Николаевне и Игнатию Силантьевичу – правнука. Следом выскочили замуж Лиана с Машей – они родили девочек с разницей в месяц. Один Андрюсик, севший на императорский трон, холост. На упреки родителей разводит руками – дел по горло, некогда, мол, но Мела твердо решила отправить сына под венец в самое ближайшее время, подыскала, дескать, достойную кандидатуру на роль невестки. По стопам Павла пошли двое – Иван с Машей. Архангелов с Мозесом в них души не чают. Маша – сильнейший менталист Ордена, Иван не обижен силой Создателей и перспективный Хранитель. С женами Павел примирился, но с одним условием – они не лезут в его отношения с королевой Гебой I. У них растут два прелестных мальчугана. И в королевском замке Высший маг герцог Паша Черный д’Лоредан с удовольствием отдыхает в свободное от службы время. Дед Силантий, к сожалению, умер на девяносто третьем году жизни. Вот такая история, хотите верьте, хотите нет.

Примечания

1

Жок – нет (тюркск.).

2

ФАБ – Федеральное агентство безопасности.

3

«Шавка» – штурмовая винтовка.

4

CreditSwisse – Швейцарский кредит.

5

Портак – татуировка.

6

Схрон – тайник (укр.).

7

Шлемазл – дурак, кретин.

8

БРАКД – Барвихинская кольцевая дорога.

9

«Мандарин» – человек, купивший титул вора в законе на Земле-1. «Апельсин» – то же самое, но на Земле-3.

10

ИР – искусственный разум.

11

ТТХ – тактико-техническая характеристика.

12

ШВ-5М – «Шавка», штурмовая винтовка.

13

ФСМ – Федеральная служба миграции.

14

УДО – условно-досрочное освобождение.

15

ВРУ – Военное разведывательное управление.

16

Иллюминаты – змеелюди.

17

Томми – кличка английских солдат.

18

Панцер – танк.

19

Блинодел – фальшивомонетчик.

20

ПРО – противоракетная оборона.

Content

Владимир Лошаченко
Герцог оперативного назначения

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Эпилог

Примечания