Коллектив авторов

Инновации на финансовых рынках

Рецензент:

доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой биржевого дела и ценных бумаг Российского экономического университета им. Г.В. Плеханова В.А. Галанов

Предисловие

Последние годы характеризуются бурным развитием инноваций на финансовых рынках. В монографии, подготовленной коллективом кафедры «Фондовый рынок и рынок инвестиций» НИУ ВШЭ, исследуются существенные изменения, которые произошли на мировых финансовых рынках, а также на российском фондовом рынке. Раскрываются особенности конструирования и функционирования новых продуктов, появившихся на финансовых рынках, проводится анализ их инвестиционной привлекательности, исследуются модели оценки стоимости новых финансовых продуктов. Сопоставляются традиционные и новые методы привлечения капитала компаниями-эмитентами, излагаются новые подходы к оценке риска и доходности при принятии инвестиционных решений.

Цель монографии – представить научный анализ изменений, произошедших за последние 10 лет на финансовых рынках и оценить влияние этих подвижек на развитие фондового рынка Российской Федерации, а также на инвестиционную привлекательность финансового и реального секторов экономики России.

Монография состоит из четырех частей.

Первая часть посвящена рассмотрению процессов секьюритизации финансовых рынков и финансовых активов. Рассматривая секьюритизацию в широком смысле, авторы показывают причины бурного развития процессов секьюритизации, протекающих на финансовых рынках, преимущества привлечения капитала компаниями путем эмиссии ценных бумаг по сравнению с банковским кредитом. При этом отмечаются негативные моменты, которые стали наблюдаться на этом сегменте финансового рынка в начале 2000-х годов, которые в полной мере проявились в условиях финансового кризиса. Отдельного внимания заслуживает анализ развития процессов секьюритизации, как инновационной техники финансирования, обеспечивающей трансформацию неликвидных финансовых активов в высоколиквидные ценные бумаги, за счет которых осуществляется финансирование реального сектора экономики.

Во второй части монографии рассматриваются новые финансовые инструменты, которые появились на рынке как результат финансового инжиниринга. Стремление компаний удешевить стоимость привлекаемых финансовых ресурсов и при этом сконструировать финансовые инструменты, которые были бы привлекательны для инвесторов, привело к появлению гибридных финансовых инструментов. Особенностью данных инструментов является то, что в них одновременно сочетаются свойства разных видов ценных бумаг: акций и облигаций, облигаций и опционов. Создание структурированных финансовых продуктов способствовало тому, что инвесторы получили возможность приобрести финансовый актив, удовлетворяющий их профилю риска. Благодаря уникальным свойствам структурированных финансовых продуктов инвестиционные банки смогли предложить инвесторам финансовые инструменты, которые удовлетворяют индивидуальные потребности инвесторов по критерию «риск – доходность».

Третья часть монографии посвящена исследованию модели оценки финансовых активов (САРМ). Проведенный анализ показал, что с удлинением временного горизонта инвестирования меняются традиционные представления о соотношении риска и доходности. На длительных временны́х интервалах можно получить более высокую доходность при меньшем уровне риска, измеряемого показателями волатильности. Отдельного рассмотрения заслуживает анализ премии за риск инвестирования при односторонней трактовке риска и при учете асимметрии распределения доходностей рассматриваемых активов, что является инновацией в финансовой аналитике (традиционно модели ценообразования финансовых активов строятся на предположении «средняя доходность – стандартное отклонение доходности». Одним из направлений модификации моделей (типа САРМ) является введение новых мер риска (например, полувариации как только левостороннего отклонения от заданного бенчмарка). Новые меры риска предлагаются и для сопоставления эффективности управления портфелем (коэффициент Сортина, омега-коэффициент и др.).

В четвертой части монографии рассматриваются вопросы построения новой архитектуры финансовых рынков и создания современной регулятивной системы. Оцениваются последствия количественного смягчения кризисных явлений, приведшие к необеспеченной денежной эмиссии и колоссальному росту дефицитов государственных бюджетов, что может спровоцировать следующий финансовый кризис. Завершается работа рассмотрением новых методов регулирования финансовых рынков, адекватных современному этапу экономического развития.

Монография подготовлена коллективом авторов:

глава 1 – Н.И. Берзон, д.э.н., профессор;

глава 2 – А.О. Солдатова, к.э.н.; совместно с В.В. Мезенцевым, к.э.н.;

глава 3 – В.Д. Газман, к.э.н., профессор;

глава 4 – Н.И. Берзон, д.э.н., профессор; совместно с В.В. Омельченко, к.э.н.;

глава 5 – Е.А. Буянова, к.ф.-м.н., доцент;

глава 6 – В.В. Мезенцев, к.э.н.;

глава 7 – А.О. Солдатова, к.э.н.;

глава 8 – Н.И. Берзон, д.э.н., профессор;

глава 9 – Т.В. Теплова, д.э.н., профессор;

главы 10,11 – А.И. Столяров, к.э.н., доцент.

Часть I

Секьюритизация финансовых рынков и финансовых активов

Глава 1

Развитие процессов секьюритизации на финансовых рынках

Н И. Берзон

Термин «секьюритизация» (securitisation) получил широкое распространение на международных финансовых рынках в 80-х годах XX в. Этот термин подчеркивает значимость процессов замещения традиционных финансовых операций с банковскими кредитами новыми финансовыми инструментами, обеспечивающими привлечение финансовых ресурсов путем эмиссии ценных бумаг. Термин «секьюритизация» впервые появился в колонке «Слухи со стрит» «Wall Street Journal» в 1977 г., когда Льюис Раньери, глава ипотечного департамента Salomon Brothers, предложил использовать этот термин репортеру «Wall Street Journal» – Анн Монро в статье, посвященной описанию андеррайтинга первого выпуска ценных бумаг, обеспеченных залогом прав требования по ипотечным кредитам.

Ведущие эксперты считают, что секьюритизация является важнейшей финансовой инновацией на финансовых рынках. Подчеркивая инновационный характер секьюритизации, специалисты указывают: «Несмотря на то что о секьюритизации активов, которая, возможно, является одной из самых важных инноваций на финансовых рынках с 30-х годов XX в., до сих пор написано не так много, она революционным образом изменила способы осуществления заимствований предприятиями и их клиентами» [Kendall, Fishman, 1996].

Процесс секьюритизации охватывает различные сферы деятельности. В настоящее время секьюритизацию рассматривают в широком и узком смысле протекания этого процесса.

В широком смысле под секьюритизацией понимают постепенное замещение классического банковского кредитования финансированием, основанном на выпуске ценных бумаг.

В узком смысле под секьюритизацией понимают инновационную технику финансирования. Рассматривая секьюритизацию в узком смысле, можно выделить два направления, по которым развивается данный процесс:

• традиционная (классическая) секьюритизация финансовых активов, предполагающая трансформацию неликвидных активов в высоколиквидные ценные бумаги и имеющая несколько разновидностей;

• синтетическая секьюритизация, предусматривающая выпуск инструментов (обычно в виде кредитных деривативов), платеж по которым обусловлен наступлением кредитного события базового актива, а также обеспечивающих перераспределение рисков внутри одного пула базовых активов.

1.1. Секьюритизация финансовых рынков

Секьюритизацию финансовых рынков многие исследователи ставят на 1-е место среди других тенденций, протекающих на финансовых рынках, таких как глобализация, дерегулирование, информатизация, дезинтермедиация. Исключая из процесса привлечения финансовых ресурсов банки, компании путем выпуска ценных бумаг и непосредственной их продажи напрямую инвесторам обеспечивают значительную экономию денежных средств.

Некоторые специалисты рассматривают секьюритизацию очень широко, относя к ней все операции, связанные с выпуском ценных бумаг. В этом случае секьюритизацией можно назвать привлечение компанией капитала путем проведения IPO или SPO взамен прямого взноса средств или имущества в уставный капитал. Секьюритизацией также называли реструктуризацию долговых обязательств компании путем выпуска дисконтных ценных бумаг (векселей). Кроме того, отдельно рассматривают секьюритизацию активов и секьюритизацию пассивов. Первый тип – это когда компания или банк под обеспечение активов выпускает ценные бумаги. Например, выпуск долговых ценных бумаг под выданные кредиты на балансе банка. Секьюритизация пассивов – это когда вместо возвращения собственного долга компания или банк выдает кредитору свои ценные бумаги. Выдача компанией векселей своим поставщикам вместо расчетов денежными средствами, по мнению некоторых специалистов, также является секьюритизацией. Рефинансирование долга перед населением и предприятиями через выпуск и выдачу государственных ценных бумаг (например, облигации внутреннего валютного займа – ОВВЗ) в начале 1990-х годов. России тоже можно назвать секьюритизацией государственного долга.

Однако большинство экспертов под секьюритизацией финансовых рынков понимают именно замещение банковских кредитов эмиссией ценных бумаг при привлечении компаниями финансовых ресурсов для своего развития.

Характеризуя процесс секьюритизации, американские специалисты подчеркивают: «Благодаря смещению акцентов от индивидуальных отношений с кредитной организацией и иными институциональными кредиторами к широкому взаимодействию с обезличенными заимодавцами, осуществляемому при посредничестве биржи, кредитной олигополии, которая ранее могла диктовать собственные условия, была найдена замена в лице более сговорчивых институциональных инвесторов, оперирующих на рынке капиталов» [Hielcher, ОЫ, 1994].

С этой точки зрения мы рассматриваем развитие процесса секьюритизации на финансовых рынках. Компании и финансовые институты широко используют механизм финансового рынка для привлечения капитала, выпуская самые разнообразные виды ценных бумаг. Конструируя эмиссию ценных бумаг, компании выбирают такие финансовые инструменты, которые соответствуют определенному риску, учитывают специфические особенности бизнеса, удовлетворяют требованиям рынка.

Однако следует отметить, что финансовый инструмент получает признание на финансовом рынке, если его свойства и механизм действия удовлетворяют требованиям всех участников инвестиционного процесса. Это в полной мере относится и к ценным бумагам, которые должны быть интересны как эмитенту, так и инвесторам. Предложение облигаций для многих инвесторов стало весьма привлекательной сферой размещения капитала, поскольку доходность по долговым ценным бумагам, как правило, превышает доходность по банковским депозитам. Кроме того, вложения в облигации обладают ликвидностью в отличие от размещения средств на депозите в банке, что позволяет инвестору быстро и без существенных финансовых потерь обратить финансовый инструмент в наличные деньги.

При банковском кредите движение финансовых ресурсов от инвесторов к заемщику осуществляется через финансового посредника (банк), который привлекает средства инвесторов, выплачивая им определенный процент (например, 8 %), а затем размещает средства среди заемщиков под более высокий процент (например, 12 %). Разница между кредитной и депозитной ставкой составляет вознаграждение банка, так называемую банковскую маржу Эта разница существует во всех странах, но на развивающихся рынках она особенно велика.

По данным Банка России средние депозитные ставки по вкладам в рублях до одного года (без учета вкладов до востребования) в феврале 2010 г. составляли 8,4 %, а ставка по краткосрочным кредитам нефинансовым организациям равнялась 12,7 %, т. е. ставка по кредитам в 1,5 раза превышала депозитные ставки. По долгосрочным кредитам, выдаваемым на инвестиционные цели, ставки были еще выше и составляли для среднего заемщика на момент написания книги 14–15 %, т. е. почти в 2 раза выше депозитных ставок.

Учитывая высокую стоимость кредитных ресурсов, компании стремятся напрямую обратиться к инвесторам, для чего прибегают к эмиссии ценных бумаг, что позволяет им получить более дешевые денежные средства, чем кредиты банка. Достаточно сказать, что средневзвешенная эффективная доходность корпоративных облигаций на середину 2010 г. вышла на докризисный уровень и составляла, по данным агентства Cbonds, менее 7,5 % (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Средневзвешенная эффективная доходность российских корпоративных облигаций

Усиление роли ценных бумаг на финансовом рынке обусловлено целым рядом факторов.

1. Привлечение ресурсов широкого круга инвесторов дает возможность эмитенту облигаций привлечь гораздо больший объем средств. Собственный капитал большинства банков низок, и они не имеют возможности выдать крупный кредит одному заемщику. В целях снижения рисков банковской системы Банк России устанавливает для коммерческих банков норматив кредитования в расчете на одного заемщика, благодаря чему достигается диверсификация кредитного портфеля. Однако эти ограничения приводят к тому, что предприятия вынуждены брать кредиты в различных банках, чтобы выполнить инвестиционные программы. Например, если капитал банка составляет 10 млрд руб., а норматив кредитования на одного заемщика установлен в размере 5 % капитала, то банк может выдать одному заемщику не более 500 млн руб. Для крупных предприятий эти лимиты ограничивают возможности заимствования у коммерческих банков. Например, компания с годовым оборотом по реализации продукции более 5 млрд руб. может успешно разместить на рынке облигации до 1,5 млрд руб. и обеспечить финансирование инвестиционных проектов.

2 Независимость от отдельно взятого кредитора. При выпуске облигаций предприятие не столкнется с ситуацией, если в результате ухудшения финансового состояния или изменения политики банка-кредитора он откажется продолжать кредитование предприятия. При отказе банка выделить очередной транш в компании возникает дефицит финансирования инвестиционной программы. Она вынуждена срочно искать деньги на финансовом рынке, что в ряде случаев обходится достаточно дорого. Выпуская облигации, предприятие получает финансовые ресурсы от многочисленных заемщиков, и ухудшение финансового состояния одного из них не скажется на реализации инвестиционной программы.

3. Привлечение ресурсов на длительный срок. Банковские кредиты обычно выдаются на небольшой срок. Это обусловлено тем, что банки имеют короткие пассивы, т. е. срок, на который банки привлекают средства в виде разного рода депозитов, незначительный. Средний срок привлечения средств на срочные депозиты в российских банках составляет менее 1,5 лет. В такой ситуации банкам сложно выдавать кредиты на длительные сроки. Например, в 2007 г. 56,3 % кредитов, полученных российскими компаниями, имели продолжительность не более года. Предприятиям же для реализации инвестиционных проектов необходимы длинные деньги. Невозможность получить на банковском рынке долгосрочные финансовые ресурсы подталкивает компании к выпуску облигаций. Выпуская облигации, компании могут привлекать денежные средства на более длительные сроки. В России в настоящее время средний срок обращения корпоративных облигаций равен примерно четырем годам. Компании практикуют выпуск облигаций и на более длительные сроки (до 10 лет). В последние годы банки, используя механизм секьюритизации, начали удлинять свои пассивы. Однако до сих пор доля кредитов на срок более трех лет составляет примерно треть общей суммы кредитов российским компаниям.

4. Возможность управлять своим долгом. Облигации – рыночный долг, т. е. это ценные бумаги, которые могут обращаться на вторичном рынке. Это позволяет предприятию управлять своим долгом, выкупая облигации, когда у предприятия есть свободные средства и цены на рынке низкие, и продавая их, когда есть потребность в деньгах или цены на рынке достаточно высоки. За счет операций на вторичном рынке эмитенту в ряде случаев удается значительно снизить стоимость обслуживания долга. Кроме того, компании могут выпускать облигации разных типов и видов (с плавающей купонной ставкой, правом досрочного погашения, с возможностью конвертации облигаций в акции и т. п.).

5. Отсутствие дополнительных условий со стороны кредиторов. Выдача банковского кредита часто сопровождается дополнительными условиями со стороны банка. От компании могут потребовать перевода всех денежных расчетов через кредитующий банк, предоставления залога или накладывать другие ограничения. При выпуске облигаций число инвесторов достаточно велико, и поэтому каждый из них не может требовать каких-либо эксклюзивных условий для себя.

6. Формирование публичной кредитной истории, создание предпосылок для размещения иных ценных бумаг. Репутация предприятия – один из ценнейших его активов. Способность полностью и вовремя рассчитываться по обязательствам, предусмотренным облигационными займами, раскрывается перед всеми участникам финансового рынка, что повышает репутацию предприятия. Это облегчает компании возможность выхода на международный рынок капитала за счет выпуска еврооблигаций и депозитарных расписок. Кроме того, выпуск облигаций на внутреннем рынке может быть полезен при планируемом проведении IPO.

7. Получение рыночных котировок по своим обязательствам. При размещении своих облигаций и в ходе их оборота на вторичном рынке компания имеет возможность узнать реальную цену своих обязательств, как они оцениваются другими участниками рынка. В дальнейшем предприятие может ориентироваться на эти цифры при получении кредитов и других форм заимствований.

8. Ценные бумаги обеспечивают удобство размещения финансовых средств для инвесторов. Рассмотрим пример: инвестор размещает средства на банковском депозите сроком на один год под 8 % годовых. Если инвестор хочет забрать свои средства через 6 месяцев, ему необходимо расторгнуть с банком договор о депозитном вкладе. Банк идет на расторжение договора, но накопившиеся за полгода проценты банк или не выплачивает вообще, или снижает их до уровня процентов по вкладам до востребования, что составляло на момент написания книги 0,1–0,5 % годовых. Таким образом, инвестор получает свои деньги, но с финансовыми потерями.

Когда инвестор вкладывает денежные средства в приобретение облигаций, ему легче вернуть денежные средства, не дожидаясь срока погашения облигаций. Для этого он может продать облигации на вторичном рынке. При совершении сделки покупатель оплатит владельцу облигации не только ее стоимость, но и накопившиеся за период владения проценты. Ценные бумаги в отличие от традиционных банковских вкладов обладают ликвидностью, их можно продать и получить наличные деньги без существенных финансовых потерь.

Рассмотренные преимущества облигационных займов по сравнению с банковским кредитованием способствуют тому, что в общем объеме финансирования инвестиций облигации начинают играть решающую роль.

Процесс секьюритизации носит глобальный характер и охватывает как развитые, так и развивающиеся рынки. Этот процесс зародился в США, и идет очень бурными темпами. Если в 1970 г. в США доля заемных ресурсов, привлеченных нефинансовыми компаниями за счет эмиссии облигаций, составила всего 42 %, а большая часть (58 %) приходилась на банковские кредиты, то в настоящее время картина на кредитном рынке противоположная. В 2009 г. на долю облигационных займов приходится 64 %, а удельный вес банковских кредитов сократился до 36 % (рис. 1.2).

Рис. 1.2. Структура долгового рынка США

Аналогичным образом развивается процесс секьюритизации во Франции. По данным Банка Франции, доля банковского кредита в пассивах предприятий, не относящихся к финансовому сектору, за период с 1981 по 2009 г. сократилась с 55 до 20 %, а доля секьюритизированных обязательств увеличилась с 45 до 80 %.

При рассмотрении финансового рынка Великобритании отметить резкое сокращение банковского кредита при финансировании деятельности предприятий не представляется возможным. Это обусловлено тем, что исторически в Великобритании ценные бумаги играли значительную роль в привлечении финансовых ресурсов в компании нефинансового сектора. Однако за период с 1980 по 1990 г. доля секьюритизированного долга на этих предприятиях выросла с 56 до 73 % [Schmidt, Hackethal, Tyrell, 1998].

Аналогичная картина наблюдается и на российском финансовом рынке. Объемы выпуска корпоративных облигаций постоянно увеличиваются и растут опережающими темпами по сравнению с банковскими кредитами. На рис. 1.3 показана динамика выпуска корпоративных облигаций.

Рис. 1.3. Объем размещений новых выпусков корпоративных облигаций на российском финансовом рынке, млрд руб.

Значительный рост новых размещений в 2009 г. обусловлен тем, что в условиях кризиса возросли кредитные риски, резко увеличились кредитные ставки, произошло существенное сжатие кредитного рынка. Это происходило на фоне удорожания и сокращения внешних займов. В условиях кризиса рынок корпоративных облигаций сыграл большую роль в привлечении инвестиций на предприятия реального сектора экономики. В результате в общем объеме финансирования инвестиций доля банковских кредитов сокращается, а доля облигационных займов увеличивается.

Несмотря на то что облигации обладают целым рядом преимуществ по сравнению с банковским кредитом, существуют определенные ограничения, связанные с выпуском облигаций. Следует отметить, что не все компании могут и способны выпустить облигации. Выпуск облигаций предъявляет к эмитенту повышенные требования, которые проявляются в следующем.

Большая финансовая открытость компании перед инвесторами. Компания должна раскрыть информацию о финансовом состоянии, что позволяет инвесторам оценить риски и принять обоснованные решения о целесообразности приобретения облигаций данной конкретной компании. При этом инвесторов, как правило, интересуют направления инвестирования денежных средств и их эффективность. В дальнейшем участники рынка будут постоянно контролировать финансовые потоки и направления использования привлеченных средств.

Раскрытие информации о бизнесе и основных собственниках. Инвесторы, приобретающие облигации, как правило, хотят знать, кому они доверяют свои средства.

Более высокая ответственность эмитента по выплате денежных средств по облигациям, чем при банковском кредите. Если у компании возникают финансовые трудности, то при кредитовании можно обсудить вопрос с банком о реструктуризации кредита или переносе срока выплаты. При облигационном займе эмитенту достаточно сложно договориться с большим числом инвесторов. Неисполнение эмитентом своих обязательств грозит компании тем, что инвесторы обратятся с иском в суд о возмещении ущерба, и даже если компания выполнит свои обязательства, то ее репутация серьезно пострадает.

Эти требования компании должны учитывать при выборе источника долгового финансирования.

Кроме того, один из основных вопросов, которые стоят перед инвесторами при долговом финансировании, – это надежность и финансовая устойчивость заемщика. Участники рынка, инвестирующие в облигации, внимательно следят за финансовым состоянием заемщика, и если оно, по мнению инвесторов, недостаточно устойчивое, то они требуют премии за риск, которая может привести к тому, что облигационный заем обойдется для компании дороже, чем банковский кредит. Поведение инвесторов вполне объяснимо с точки зрения агентских отношений. Владельцы облигаций склонны требовать большую премию за риск, так как они не в состоянии эффективно контролировать использование инвестиционных ресурсов в отличие от банков, которым проще осуществлять этот контроль. Банк при выдаче инвестиционного кредита имеет возможность осуществлять постоянный мониторинг за использованием средств и влиять на заемщика.

Компании, обладающие не очень высокой степенью финансовой устойчивости, предпочитают обращаться за долговым финансированием в банк, так как на облигационном рынке стоимость привлекаемых ресурсов будет для них слишком высокой. Банк соглашается на выделение кредита таким заемщикам, используя защитные механизмы и ограничения, которые фиксируются в кредитном договоре.

Преимущества кредита бесспорны также для молодых и небольших компаний, у которых нет публичной кредитной истории. Таких эмитентов инвесторы относят к потенциально рискованным и требуют высокой премии за риск. Эксперты считают, что вложения в облигации достаточно надежны, если долгосрочный долг не превышает 20–25 % годового оборота компании. Если объем долга выше, то имеет место риск неисполнения эмитентом своих обязательств. Банк готов кредитовать предприятие и при более высоком уровне долга, так как может осуществлять мониторинг и принимать оперативные меры при возникновении угрозы невозврата выданного кредита.

Следует учитывать также, что если выручка компании невелика, то и объем облигационного займа будет небольшим. Это приводит, в свою очередь, к тому, что облигации данного эмитента будут обладать низкой степенью ликвидности, и инвесторы будут требовать премии за отсутствие ликвидности. Размер этой премии на российском рынке может составлять 2–3 % по сравнению с аналогичными ликвидными облигациями.

Проводившиеся американскими специалистами исследования показали, что в среднем капитализация компаний, прибегавших к банковскому кредитованию, составляла примерно четверть от капитализации компаний, выпустивших облигации. Используя показатель размера компании, можно сделать вывод, что молодым и небольшим компаниям предпочтительней использовать банковский кредит, а крупным компаниям – облигационные займы. Безусловно, крупные компании помимо облигаций прибегают к банковскому кредитованию, и в дальнейшем будут привлекать банковские кредиты, диверсифицируя источники финансирования.

1.2. Классическая секьюритизация финансовых активов

Под секьюритизацией финансовых активов понимают инновационный процесс трансформации неликвидных активов в ликвидные ценные бумаги. Данное направление секьюритизации можно рассматривать как одну из форм проявления общей тенденции усиления роли ценных бумаг на финансовых рынках. С этой точки зрения секьюритизация финансовых активов является частью глобального процесса секьюритизации.

Б.Б. Рубцов отмечает, что термин «секьюритизация» может иметь и более узкое значение: процесс «переупаковки» относительно однородных, но малоликвидных активов в своеобразные пулы и выпуска взамен ценных бумаг, которые продаются новым инвесторам [Рубцов, 2002, с. 71].

В классической трактовке секьюритизации как инновационной техники финансирования лежит выделение активов, отраженных на балансе, в отдельный финансовый пул для последующих трансакций. Первоначально секьюритизация коснулась только закладных под недвижимость, а с 1980-х годов она получила широкое распространение (ссуды под залог транспортных средств, лизинговые контракты, коммерческие закладные и др.).

Выпуск ценных бумаг, обеспеченных финансовыми активами, позволяет трансформировать некотирующиеся (необращающиеся) активы, которые имеются на балансе хозяйствующего субъекта (банка или другой организации), в обращаемые финансовые инструменты. Эти ценные бумаги продаются на финансовом рынке, в результате чего хозяйствующий субъект получает самый ликвидный актив – денежные средства.

При секьюритизации финансовых активов можно выделить два уровня секьюритизации.

Одноуровневая секьюритизация. Примером может служить выпуск облигаций, обеспеченных пулом закладных, имеющихся на балансе банка (рис. 1.4).

Рис. 1.4. Схема одноуровневой секьюритизации

На рис. 1.4 представлена одноуровневая схема секьюритизации, при которой банк выдает частным лицам кредиты (ссуды) на строительство жилья. При этом суды выпускаются под залог недвижимости на основе договоров, которые действуют до тех пор, пока заемщики не погасят перед банками свои обязательства. Таким образом, банк обладает финансовыми активами (ипотечными договорами, которые называют закладными), но если эти договоры просто лежат в банке, то активы не работают.

В последние годы банки стали объединять эти договоры в пулы закладных и под их обеспечение выпускать ипотечные облигации. Продав облигации, банк получает денежные средства, которые может направить на расширение своего бизнеса, выдавая новые кредиты. Ипотечные облигации считаются надежными ценными бумагами, так как они обеспечены хорошим залогом. Поэтому банк может по ним выплачивать невысокий процент. Для банка это, безусловно, выгодно, так как через продажу облигаций он получает более дешевые финансовые ресурсы. Однако при такой схеме все риски, которые сопровождают банковскую деятельность, переносятся на владельцев облигаций, так как закладные остаются на балансе банка.

Следует учитывать, что данная схема бесконечно работать не может, так как деньги от продажи облигаций отражаются в балансе банка как заемные средства. У банков существует норматив достаточности собственного капитала, который определяет соотношение собственных и заемных средств банка. Если норматив установлен на уровне 10 %, это означает, что доля заемных средств банка не должна превышать 90 %. Поэтому, достигнув предельного уровня, банк уже не может под обеспечение закладных на недвижимость выпускать облигации. Необходимо использовать другую схему преобразования закладных в денежные средства.

Двухуровневая схема секьюритизации. Для того чтобы отделить риски ипотечных облигаций от прочих рисков и преобразовать закладные в денежные средства, применяется более сложная двухуровневая схема секьюритизации. В ней основными условиями предусмотрено списание активов с баланса банка путем продажи ее специальному юридическому лицу (далее – спецюрлицо – Special Purpose Vehicle – SPV).

Рассмотрим основные принципы классической секьюритизации.

1. Принцип обособления активов и действительной продажи (true sale). Данный принцип является основополагающим при проведении секьюритизации и заключается в том, что инициатор секьюритизации продает (списывает) с баланса активы спецюр-лицу, которое юридически выступает эмитентом обеспеченных облигаций. Следование этому принципу приводит к важным последствиям: эмитированные бумаги не несут риска инициатора сделки.

2. Принцип защищенности от банкротства и нейтрализации риска. Он предполагает, что SPY ограничивается в возможности инициировать процедуру своей добровольной ликвидации, реорганизации или банкротства. Одновременно все участники отношений с SPY берут на себя обязательство не инициировать такие процедуры.

3. Принцип ограниченной правоспособности. Реализация данного принципа обеспечивается тем, что SPV в силу учредительных документов или положений законодательства не разрешено выпускать другие долговые обязательства, участвовать в объединении компаний, совершать определенные сделки или нанимать сотрудников, кроме тех, которые непосредственно необходимы для осуществления секьюритизации.

4. Принцип субординации или договорной очередности платежей. В рамках данного принципа устанавливается приоритетность в погашении долга, заключающаяся в том, что SPV осуществляет платежи в строгой последовательности в соответствии с очередностью платежей (субординацией). Таким образом, одни инвесторы более защищены от банкротства, но, в свою очередь, они же претендуют на меньший процент.

Все приведенные принципы направлены на повышение надежности сделки секьюритизации и защищенности от банкротства инициатора сделки и эмитента облигаций.

Благодаря реализации этих принципов решаются следующие задачи:

• улучшается структура баланса банка;

• банк получает дополнительные финансовые ресурсы от продажи дебиторской задолженности;

• происходит разделение рисков банка;

• продаваемый специальному юридическому лицу пул активов обеспечен денежными потоками;

• выпускаемые специальным юридическим лицом облигации обладают высоким уровнем надежности;

• инвесторы, приобретающие облигации, принимают на себя риск меньший, чем различные средства на банковском депозите.

Классическая схема секьюритизации активов банка наиболее полно представлена X. Бэром (рис. 1.5) [Бэр, 2006, с. 96].

При реализации данной схемы можно выделить следующие важнейшие обязательные элементы.

I. Формирование пула активов. Банк кредитует заемщиков, в результате чего у него образуются права требования к должникам, которые отражаются в балансе банка. Банк объединяет однородные обязательства заемщиков в пул активов.

II. Продажа пула активов. Сформированный банком пул активов продается специально созданному юридическому лицу. Эта стадия является ключевой в секьюритизации банковских активов. На этой стадии активы, числящиеся на балансе банка как дебиторская задолженность, полностью списываются с баланса банка и принимаются на балансе другого юридического лица. Это позволяет отделить активы от первоначального собственника – банка и освободить пул активов от рисков, присущих банку в целом. Продав пул активов, банк вместо дебиторской задолженности имеет на счетах денежные средства, что позволяет ему расширить сферу своей деятельности.

III. Эмиссия облигаций. Спецюрлицо осуществляет эмиссию облигаций, обеспеченных пулом банковских активов (Asset-Backed Securities – ABS). Качество облигаций в основном определяется стабильностью денежного потока по активам, переданным банком SPY. При такой схеме для инвесторов, приобретающих облигации, полностью исключены риски, связанные с оперативной и хозяйственной деятельностью банка. Отделение денежных потоков по пулу активов от общих денежных потоков банка и передача их спецюрлицу исключает риски функционирования банка. Если выделенный пул активов генерирует стабильный поток денежных средств, то облигации ABS обладают высокой степенью надежности, которую может подтвердить рейтинговое агентство, присвоив облигациям соответствующий рейтинг. Для повышения качества облигаций дополнительно страхуются риски неплатежей по облигациям. Это позволяет спецюрлицу выпустить облигации с более низкими процентными платежами, чем проценты, получаемые по банковским кредитам.

Рис. 1.5. Развернутая схема секьюритизации активов

IV. Обслуживание денежных потоков. Передав активы из банка спецюрлицу, необходимо перестроить систему денежных потоков, чтобы платежи по кредитам попадали не в банк, а к владельцам облигаций. Для реализации этого механизма назначается агент по обслуживанию денежных средств (Service Agent), в обязанности которого вменяется контроль за исполнением денежных требований к заемщикам, сроками проведения платежей и их объемами, взысканием непогашенной задолженности. В качестве агента может выступать независимая финансовая компания или банк. Часто функции агента берет на себя банк, выдавший кредиты. Он, уже работая с заемщиком, следил за соблюдением ими платежной дисциплины, контролировал исполнение заемщиком своих обязательств перед банком. Взяв на себя функции агента, банк, по сути, продолжает выполнять туже работу только в пользу спецюрлица. Банк и спецюрлицо заключают договор на ведение дел. Банк, как агент по обслуживанию, получает комиссионное вознаграждение.

К управлению денежными средствами может привлекаться инвестиционная компания, главной задачей которой – сбалансировать притоки и оттоки денежных средств, которые идут от заемщиков к владельцам облигаций. В отдельные периоды поступления от заемщиков могут быть больше, чем обязательства спецюрлица перед владельцами облигаций. В этом случае образуется временный избыток денежных средств, который может быть использован для проведения операций на финансовом рынке. Управляющая компания действует как доверенное лицо по управлению активами спецюрлица и одновременно выполняет функции платежного агента по облигациям. Как указывает X. Бэр: «Доверенное лицо является фидуциарным собственником активов спецюрлица. Оно распоряжается ими в интересах инвесторов, которым принадлежит право на экономический результат от использования этого имущества» [Бэр, 2006, с. 31]. Управляющий, как и агент по обслуживанию, получает комиссионное вознаграждение.

Таким образом, в схеме секьюритизации участвуют следующие лица:

• банк;

• специальное юридическое лицо;

• заемщики;

• инвесторы (владельцы облигаций);

• агент по обслуживанию;

• управляющая компания.

Кроме того, в эту схему могут быть дополнительно включены:

• страховые компании, которые страхуют риск возникновения убытков по потоку денежных средств;

• банки, предоставляющие гарантии по обязательствам спецюрлица;

• рейтинговые агентства, осуществляющие оценку качества денежного потока и присваивающие облигациям определенный рейтинг.

Принципиальные отличия секьюритизации финансовых рынков от секьюритизации финансовых активов представлены в табл. 1.

Таблица 1.1

Принципиальные отличия секьюритизации финансовых рынков от секьюритизации финансовых активов

Для того чтобы программа секьюритизации была эффективной, необходимо соблюдение следующего условия:

К + КП ≥ О + ОП + ОР + ЗЮ + ТР + ЗПР,

где К – денежные потоки от заемщиков по погашению основной суммы долга; Кп – процентные платежи по кредитам; О – выплаты по облигациям; 0П – купонные платежи; 0р – комиссионные оригинатора; Зю – затраты на содержание спецюрлица; Тр – комиссионные управляющей компании; Зпр – прочие затраты по обслуживанию программы секьюритизации (страхование, присвоение рейтинга облигациям, банковская гарантия и т. п.).

Таким образом, денежные потоки по кредитным обязательствам должны перекрывать все затраты по обслуживанию программы секьюритизации и обязательства спецюрлица перед владельцами облигаций.

Поэтому эксперты оценивают минимальный объем активов, подлежащих секьюритизации, в размере 100 млн долл. В этом случае секьюритизация будет экономически оправдана. Меньшая сумма приведет к нарушению заданного условия, так как расходы по обслуживанию программы секьюритизации будут чрезмерно большими и перекроют тот эффект, который образовался как разница между процентными ставками по кредиту и купонными ставками по облигациям.

Особенно остро эта проблема ощущается в России, где объемы активов, которые могут быть секьюритизированы, невелики. Эту проблему можно решить путем объединения пулов активов разных банков-оригинаторов, которые приобретаются спецюрлицом. Объем участия конкретного банка в такой комбинированной программе может составлять 10–15 млн долл.

Другой путь решения данной проблемы – снижение издержек по обслуживанию программы секьюритизации. Можно отказаться от банковских гарантий по облигационному займу, от услуг страховой компании при условии, если качество кредитного портфеля является высоким и вероятность неисполнения заемщиками своих обязательств по платежам близка к нулю. Главное, чтобы отказ от дополнительных гарантий не привел к снижению кредитного качества облигаций и инвесторы не потребовали дополнительной премии за риск.

В развитии процесса секьюритизации можно выделить несколько направлений в зависимости от активов, подлежащих секьюритизации.

Секьюритизация ипотеки. На этапе I секьюритизации (начало 70-х годов XX в.) подвергались ипотечные кредиты. Банк, выдававший кредиты на приобретение недвижимости, объединяет их в пул ипотек, который продает спецюрлицу, а последний осуществляет эмиссию облигаций. Денежные потоки по кредиту являются источником выплаты купонов по облигациям и их последующего погашения. Денежный поток по пулу ипотек сам по себе достаточно стабилен. Если заемщик не способен расплатиться по ипотечному кредиту, его недвижимость продается в соответствии с установленной процедурой и владелец закладной получает денежные средства. Кроме того, часто гарантом по ипотечным облигациям выступают правительственные организации, что повышает надежность облигаций. Облигации, выкупленные под обеспечение пула закладных по ипотечным кредитам, получили название «облигации, обеспеченные ипотекой» (Mortgage Backed Securities – MBS).

Первые ценные бумаги, обеспеченные пулом ипотечных закладных, выпустило Федеральное агентство Ginnie Мае в 1970 г. – это были единственные на рынке облигации, обеспеченные пулом ипотек.

Компания Fannie Мае начала продажу MBS в 1981 г., чтобы финансировать покупки закладных и получать доход. Эти ценные бумаги были более привлекательны для инвесторов, так как были более ликвидны, чем простой пул ипотек. К 1988 г. было выпущено MBS на сумму более 40 млрд долл.

В 1983 г. Freddie Mac предложил рынку новый инструмент – облигации, обеспеченные ипотекой (Collateralized Mortgage Obligations – СМО), где спонсоры выпуска впервые разделили риск по сумме, очередности погашения (seniority), уровню ставок, по защищенности от предоплат в портфеле активов. Новые структуры впервые позволили финансистам перераспределять риски и создавать продукты, отвечающие интересам самых разных категорий инвесторов.

Если первоначально секьюритизации подвергались ипотечные кредиты, выданные банками физическим лицам, то в дальнейшем рынок секьюритизации был расширен за счет включения объектов коммерческой недвижимости. В 1984 г. была осуществлена первая сделка, обеспеченная несколькими коммерческими закладными (спонсор выпуска страховая компания Penn Mutual Life Insurance Company), объемом 205 млн долл. В следующие два года были осуществлены еще две сделки, обеспеченные коммерческими закладными на два здания в Нью-Йорке. Так появился рынок коммерческих ипотечных облигаций Commercial Mertgage Backed Securities – CMBS.

К настоящему времени рынок ипотечных облигаций США вырос до колоссальных размеров и по объемам превзошел рынок государственных облигаций. В табл. 1.2 представлены данные об объеме рынка облигаций казначейства США и ипотечных облигаций.

Таблица 1.2

Динамика рынка государственных и ипотечных облигаций в США, млрд долл.

Из данных табл. 1.2 видно, что рынок казначейских облигаций за рассматриваемый период вырос в 5,3 раза, а рынок облигаций, обеспеченных закладными на недвижимость, – более чем в 26 раз. Особенно бурный рост рынка ипотечных облигаций происходил в 2000-х годах за счет расширения сферы кредитования и последующей секьюритизации выданных кредитов. Стремительный рост мировой экономики в конце прошлого и в начале нынешнего века во многом был обусловлен ростом спроса населения на недвижимость, которая стала не только объектом покупки для проживания, но объектом инвестирования. Повышенный спрос способствовал неуклонному росту цен на объекты жилой и коммерческой недвижимости. Банки активно кредитовали сделки по приобретению недвижимости, что поддерживало спрос и цены на жилье на высоком уровне, а благоприятные экономические условия, которые складывались на мировом финансовом рынке, сделали недвижимость весьма привлекательной для инвестиционных целей, так как рост цен на нее обеспечивал более высокую доходность, чем на долговом рынке. Низкие процентные ставки, которые сложились на мировом рынке после рецессии в США в начале тысячелетия, сделали приобретение недвижимости за счет кредитов еще более привлекательной сферой инвестиционного бизнеса. Для того чтобы поддерживать объемы кредитования на высоком уровне, банки стали снижать требования к заемщикам, выдавая кредиты лицам с низкими и нестабильными доходами.

В условиях благоприятной экономической конъюнктуры притупляется отношение к рискам. Главным критерием при принятии решений становится доходность, а оценка рисков кредитования ненадежных заемщиков отодвигается на второй план. Когда цены на недвижимость в течение длительного времени постоянно растут, вырабатывается стереотип мышления, что так будет продолжаться вечно. Поэтому банки стали расширять сферу кредитования лиц с низкими доходами исходя из того, что, если заемщик не сможет вернуть кредит, то недвижимость можно будет продать по возросшим ценам и вернуть кредитные ресурсы. В результате такой политики, по оценкам экспертов, от 20 до 30 % ипотечных кредитов составляли кредиты, выданные ненадежным заемщикам.

К кредитам плохого качества относятся ипотечные облигации сектора Subprime, имеющие класс В, С или HEL.

Вид облигаций классов В или С (по мере уменьшения надежности заемщика) основан на низкокачественных кредитах, выданных заемщикам с плохой кредитной историей, с неудовлетворительными доходами, либо другими проблемами, препятствующими выплате кредита. Финансовые институты начали рефинансировать данный вид ипотек в погоне за большей прибылью, так как емкость сегментов категории А, к которой относятся кредиты высоко надежных заемщиков, на определенном этапе была практически исчерпана.

Ипотечные облигации, выпускаемые под обеспечение потока платежей на основе рефинансирования уже имеющегося жилья (Ноте Equity Loan – HEL), также относят к категории низкокачественных активов (Subprime). Другими словами, заем выдается под существующее жилье, которое и служит обеспечением. Как правило, таким способом привлечения пользуются люди с нестабильным или невысоким доходом (за некоторым исключением).

К низкокачественным ипотечным кредитам можно отнести и займы категории Alt-A (Alternative-A loans). Данный сектор MBS на основе кредитов категории Alt-A стал развиваться относительно недавно, с конца 1990-х годов, поскольку банки и ипотечные агентства в поисках новых сегментов рынка для рефинансирования согласились покупать и упаковывать в пул кредиты, не полностью отвечающие требованиям обеспечения агентских MBS. Заемщики категории Alt-A характеризуются положительной кредитной историей, но либо у них недостаточно документации, подтверждающей доходы, либо показатель отношения «долг/стоимость приобретаемого жилья» (Loan-to-Value – LTV) слишком высок.

Секьюритизация финансовых активов. На этапе II развитие процесса секьюритизации шло в направлении расширения состава банковских инструментов, подлежащих секьюритизации. В основе новых направлений секьюритизации лежат те же принципы продажи банковских активов спецюрлицу, выпускающему облигации, обеспечением которых являются денежные потоки по выделенным банком кредитам на приобретение автомобилей, студенческим кредитам, поступления по кредитным картам. Данные облигации получили название «облигации, обеспеченные активами» (Asset Backed Securities – ABS). Этот рынок облигаций появился в США в середине 80-х годов XX в. В 1985 г. состоялся первый выпуск облигаций ABS, по которым в качестве обеспечения выступали займы для малого бизнеса. В этом же году были созданы первые структуры ABS, обеспеченные коммерческими активами (лизинговыми договорами на компьютерную технику). Уже в 1985 г. объем рынка ABS составил 1,2 млрд долл. В дальнейшем данный сегмент рынка развивался очень высокими темпами и за четверть века вырос более чем в 2000 раз, составив в 2009 г. 2429 млрд долл.

Сопоставление процедур секьюритизации I и II этапов показывает, что они весьма схожи, что проявляется в следующем:

• инициатором секьюритизации выступает банк;

• секьюритизации подлежат банковские кредиты;

• секьюритизированные активы списываются с баланса банка и передаются спецюрлицу;

• денежные потоки по кредитам обеспечивают облигации.

В связи с тем что ипотечные кредиты являются активами банка, что отражается в его балансе наряду с автомобильными и прочими кредитами, некоторые авторы рассматривают секьюритизацию ипотеки как разновидность секьюритизации активов. Однако между секьюритизацией ипотечных кредитов и секьюритизацией других видов кредитов есть и весьма существенные различия:

• ипотечные кредиты являются долгосрочными и соответственно облигации типа MBS, как правило, выпускаются на более длительные сроки, чем облигации ABS;

• облигации MBS подлежат структурированию путем разделения на отдельные транши, среди которых выделяются старшие и младшие транши. Старшие транши MBS обладают более высоким кредитным качеством, чем облигации ABS, так как по ним, кроме обеспечения в виде денежного потока, существует и дополнительное обеспечение в форме закладных на недвижимость надежных заемщиков. В случае неисполнения заемщиком своих обязательств недвижимость реализуется, и эмитент облигаций получает денежные средства;

• облигации, обеспеченные ипотекой, являются отдельным классом. В зависимости от структурирования платежей они делятся на гарантированные ипотечные облигации, обыкновенные долевые облигации, облигации в виде частных сертификатов участия, структурированные ипотечные облигации и т. д.

Размеры рынка облигаций ABS весьма значительны. Этот сегмент рынка с 1 млрд в 1985 г. вырос до 2,7 трлн долл, в 2008 г. и по своим объемам сопоставим с рынком ипотечных облигаций, выпускаемыми федеральными агентствами (Fannie Мае, Freddie Mac и Ginnie Мае) (рис. 1.6). Если рынок агентских облигаций достаточно надежен, а сами агентства пользуются сильной государственной поддержкой, то рынок ABS содержит существенные риски.

Как видно из рис. 1.6, уже в 1999 г. объем рынка MBS превысил объем обращающихся казначейских облигаций, а к началу кризиса в 2007 г. почти вдвое превышал его и был сопоставим с размером ВВП США. Отсюда следует, что размер рынка только ипотечных облигаций столь существен, что может влиять на макроэкономическую стабильность США, а значит, и всего финансового мира. Общий же объем долгового рынка США в данный момент приблизительно составляет 35 трлн долл., что в более чем в 3 раза больше ВВП США и сопоставим с ВВП всех стран мира.

Рис. 1.6. Динамика рынка долговых инструментов США

Секьюритизация будущих денежных потоков. Следующий этап развития секьюритизации связан с расширением числа активов, подлежащих секьюритизации. Если на предыдущих этапах речь шла о секьюритизации банковских активов (ипотечных, автомобильных, студенческих кредитов и т. п.), то в настоящее время многие финансисты говорят о секьюритизации будущих денежных потоков. Весьма расхожим стал лозунг: «Если у вас есть денежный поток, секьюритизируйте его». Зарождение этапа III связывают с проведением во второй половине 1990-х годов операций по секьюритизации требований сомнительного качества. К числу таких сделок можно отнести программы секьюритизации долгов развивающихся стран, просроченной налоговой задолженности, выплаты по договорам франчайзинга и др. В Латинской Америке были выпущены облигации как секьюритизация будущих поступлений (Future Flow Securitisation). В качестве будущих поступлений выступает выручка по экспортным контрактам. Далее указаны различные формы секьюритизации.

I. Традиционные формы секьюритизации банковских активов

1. Ипотечные кредиты.

2. Автомобильные кредиты.

3. Студенческие кредиты.

4. Задолженность по кредитным картам.

5. Кредит под залог доли в недвижимости.

II. Новые формы секьюритизации денежных потоков

Поступления от платных автомобильных дорог.

Выручка телефонных компаний.

Выручка автотранспортных компаний.

Платежи за телевидение.

Выручка за авиабилеты.

Поступления от ресторанного бизнеса.

Платежи по договорам франчайзинга.

Поступления по экспортным контрактам.

Оплата услуг медицинских учреждений.

Налоги, сборы и пошлины.

Право на добычу полезных ископаемых.

Плата за школьное обучение.

Поступления от морских контрактов.

Представленный список не является исчерпывающим. Он может быть значительно расширен за счет включения в процесс секьюритизации новых видов деятельности, где существует стабильный денежный поток. Процесс секьюритизации практически ничем не ограничен, любая задолженность, которая генерирует денежный поток, может быть объединена в пул и предложена инвесторам. Секьюритизацию ограничивают только фантазия разработчиков и затраты, связанные со структурированием и обслуживанием денежных потоков.

Источники

Берзон Н.И. Влияние секьюритизации на трансформацию банковской деятельности // Финансы и учет: проблемы методологии и практики. 2007. № 1–2.

Берзон Н.И. Финансовые инновации на фондовом рынке // Финансы и учет: проблемы методологии и практики. 2007. № 1–2.

Бэр X. Секьюритизация активов: секьюритизация финансовых активов – инновационная техника финансирования банков / пер. с нем. М.: Волтере Клувер, 2006.

Дэвидсон Э. и др. Секьюритизация ипотеки: мировой опыт, структурирование и анализ / пер. с англ. М.: Вершина, 2007.

Рубцов Б.Б. Мировые рынки ценных бумаг. М.: Экзамен, 2002.

Финансовый кризис в России и в мире / под ред. Е.Т. Гайдара. М.: Проспект, 2009. С. 59–92.

Ценные бумаги, обеспеченные ипотекой и активами / под ред. Л. Хейра; пер. с англ. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Фабоцци Ф. Рынок облигаций: анализ и стратегии. 2-е изд. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Энциклопедия российской секьюритизации. Cbonds. 2008.

Chaplin G. Credit Derivatives. Risk Management, Trading & Investing. John Wiley & Sons, Ltd, 2005. P. 49.

Fabozzi F.J. Investing in Asset-Backed Securities. N.Y.: Frank J. Fabozzi Associates, 2000.

Hielcher U., Ohl H.-P. Asset Backed Securities. Stuttgart, 1994.

Iacono F. Derivatives Handbook Risk Management and Control. Ch. 2. Credit Derivatives // Capital Markets Risk Advisors. 1997. P. 23.

Kendall L., Fishman M. A Primer on Securitization. Cambridge, MA: MIT Press, 1996.

Schmidt R., Hackethal A., Fyrell M. Disintermediation and the Role of Banks in Europe: An International Comparison // Universitat Frankfurt am Main. Working paper. Ser. 6. Finance & Accounting. 1998. No. 10. January. P. 19, 23.

Favakoli J.M. Credit Derivatives & Synthetic Structures. 2nd ed. Wiley Finance, 2001.

Глава 2

Инновационные модели секьюритизации активов

A. О. Солдатова, B. В. Мезенцев

Несмотря на безусловное доминирование секьюритизации в части рефинансирования банковских активов – это инновационный финансовый инструмент, доступный не только банкам, но также и другим финансовым и промышленным компаниям (секьюритизация реального сектора), имеющим в портфеле долгосрочные финансовые активы. К таким предприятиям относятся лизинговые компании, специализированные факторинговые компании, а также классические институциональные инвесторы: страховые компании и пенсионные фонды. Институт секьюритизации завоевывает все новые рынки, а в качестве предмета секьюритизации начинают выступать ранее не применявшиеся активы обеспечения. Это будущие денежные требования и диверсифицированные платежные права, договоры хранения и так называемые экзотические или фокусные активы. Обращает на себя внимание феномен секьюритизации бизнеса или корпоративная секьюритизация (Whole Business Securitisation – WBS). К сделкам инновационного типа сегодня с уверенностью можно отнести секьюритизацию государственного сектора и малого и среднего бизнеса (Small and Medium Enterprise Securitisation – SME Securitisation). Нельзя не упомянуть и о секьюритизации проектного финансирования или жилищного строительства.

Наконец, в авангарде инновационных моделей структурированного финансирования – ресекьюритизация и исламская секьюритизация. О каждой из инновационных моделей секьюритизации будет рассказано отдельно.

2.1. Секьюритизация будущих денежных требований

В мировой практике секьюритизация будущих требований широко используется в нефтегазовой отрасли (фьючерсные поставки нефти и газа), находит применение секьюритизация экспортной выручки за поставку минеральных ресурсов, леса, сельскохозяйственной продукции, секьюритизация платежей по кредитным картам, а также требований по сделкам проектного финансирования. Сюда относятся платежи за транспортные услуги (авиа– и железнодорожные билеты), услуги в сфере развлечений (кино– и спортиндустрия (футбольные, баскетбольные матчи)), премии страховых компаний. Значительное место здесь занимают требования по оплате коммунальных услуг (оплата телефонной связи), электричества, воды и тепла. Это экспортная выручка по будущим контрактам, а также будущие платежи по пластиковым картам.

Компания, которая обоснованно может рассчитывать на потоки денежной наличности в твердой валюте, имеет возможность перевести будущие доходы в ценные бумаги, что равноценно продаже дебиторской задолженности (факторингу) на форвардном рынке. Например, авиакомпания, которая продает билеты за валюту через свои коммерческие отделы и сеть агентов по всему миру, может продать специальной организации право на будущие доходы от продаж билетов. В свою очередь, организация выпустит долговые обязательства, которые из-за дисконта будут иметь избыточное обеспечение, а авиакомпания получит необходимый для работы капитал.

Уступка будущих требований (future flow securitisation) позволяет существенно снизить стоимость привлекаемых заемных ресурсов, минимизировать валютные риски. В России экспортеры могли бы получать финансирование под будущие потоки наличности, используя в качестве обеспечения кредита нефть, газ, металлы и другие экспортно ориентированные товары с высокой добавленной стоимостью. Благодаря их ликвидности, мобильности и спросу цена привлечения денежных ресурсов оказывалась бы значительно ниже рыночной. В Мексике, например, проводились сделки, позволившие ряду мексиканских банков воспользоваться для финансирования кредитным качеством их американских должников, изолировав в сделке риски, связанные с кредитованием мексиканских предприятий. Первая из таких сделок была проведена Citibank для мексиканского оператора телефонной связи Telmex в 1987 г., когда были секьюритизированы будущие долларовые требования инициатора. К сожалению, ситуация осложняется тем, что секьюритизация будущих денежных требований допускается далеко не во всех юрисдикциях. В странах с развивающейся экономикой это в принципе не представляется возможным.

2.2. Секьюритизация диверсифицированных платежных прав

Секьюритизация диверсифицированных платежных прав (Diversified Payment Rights – DPR) представляет собой частный случай секьюритизации будущих поступлений (future cash flow securitization). Диверсифицированные платежные права – связанные с ними денежные потоки – активы, которые принадлежат банкам и секьюритизируются в ходе сделки. С юридической точки зрения DPR – права банка относительно полученных им платежных поручений (payment orders), деноминированных в иностранной валюте, которые, как правило, поступают от большого количества банков-корреспондентов. Для типичной структуры сделки характерна схема, когда банк продает свои DPR офшорной SPV-компании, которая, в свою очередь, выпускает ноты для финансирования покупки DPR. В России сделки с DPR не структурируются как истинная продажа (true sale). Вместо этого в них используется структура обеспеченного кредита для повышения финансовой эффективности сделки для банка, инициировавшего секьюритизацию. DPR передаются в залог офшорной SPV-компании. Таким образом, инвесторы, приобретающие ноты, не только получают обеспечение в виде DPR, но и в случае дефолта могут получить прямое возмещение всей суммы от банка.

2.3. Секьюритизация проектного финансирования и жилищного строительства

Секьюритизация жилищного строительства (Residential Presales Securitisation – RPS) – новое направление структурированного финансирования, возникшее в начале 2000-х годов, как объединяющее воедино проектное финансирование с известными технологиями секьюритизации. Принципиальное отличие программы RPS состоит в том, что в качестве обеспечения в сделке выступают предварительные договоры купли-продажи (purchaser receivables) жилой недвижимости на стадии строительства и (или) согласования строительства. Предварительный договор купли-продажи выступает как связывающее обязательство, по которому девелопер обязан заключить основной договор купли-продажи и передать недвижимость (жилое помещение) до наступления согласованной даты[1].

Секьюритизация на стадии строительства проводится по следующей схеме. Девелопер или инвестиционный банк, выступающий от его имени, учреждают спецюрлицо (SPV), которому на условии цессии передаются права по предварительным договорам купли-продажи. SPY финансирует строительство проектов за счет средств, полученных от выпуска облигаций, обеспеченных будущими денежными требованиями. SPY принимает на себя ответственность за финансирование строительства объекта, а также сопутствующие риски. Номинальная стоимость выпущенных облигаций, как правило, меньше, чем чистые поступления от пула активов (предварительных договоров купли-продажи), переданных в покрытие, что позволяет сформировать избыточное обеспечение на случай неплатежа по каким-либо из предварительных договоров, а также обеспечить источник доходности для владельцев облигаций. Организационная форма и деятельность эмитента должны быть организованы таким образом, чтобы гарантировать инвесторам защищенность от банкротства девелопера, т. е. чтобы требования инвесторов в отношении активов, служащих обеспечением по облигациям, имели преимущество перед требованиями других обеспеченных или необеспеченных кредиторов девелопера.

Предварительный договор купли-продажи является основанием возникновения обязательства продать жилую недвижимость и заключается в соответствии со строительным планом, т. е. до завершения строительства объекта[2]. Во многих странах покупка объекта недвижимости на стадии строительства[3] освобождается от значительных расходов по уплате государственных сборов, чем и привлекает большое количество покупателей. Сделки секьюритизации предварительных продаж жилья подвержены не только кредитному риску, присущему секьюритизации любых других активов, но и строительному риску. Риск секьюритизации одного строящегося объекта оценивается выше, чем риск проекта, состоявшего из множества объектов (мультиобъектных программ – multi-option program), а потому инвесторы в этом случае требуют повышенную премию за риск, что влияет на привлекательность программ секьюритизации одного строящего объекта в глазах девелоперов. К предварительным договорам купли-продажи предъявляются определенные требования, а в структуре сделки предусматривается дополнительное обеспечение, нацеленное на снижение риска дефолта.

Первая в мировой практике мультиобъектная секьюритизация (Multi-Option Pre-sales Securitisation Program – MOPS) была проведена в 2000–2001 гг. Группой Мирвак (Mirvac Group) – известным австралийским девелопером с тридцатилетней историей. Мультиобъектная секьюритизация стала следующим шагом в развитии секьюритизации жилищного строительства, сменив практику однообъектной секьюритизации (single project securitisation). Программа получила широкое применение в Сингапуре, где так же, как и в Австралии, рынок жилой недвижимости характеризуется значительным числом продаж на этапе строительства и правовым регулированием, благоприятствующим развитию RPS. В США и Европе секьюритизация жилищного строительства до последнего времени практически не использовалась.

2.4. Секьюритизация экзотических или фокусных активов

Особый интерес в свете рассматриваемых инновационных инструментов секьюритизации вызывают экзотические активы, обеспечением по которым выступают денежные поступления от доходов от продаж музыкальных записей, кассовых сборов от проката видеопродукции, билеты на спортивные мероприятия, лотерейные билеты. Ханс Бэр называет этот вид покрытия фокусными активами [Бэр, 2006]. Большинство инноваций, появляющихся на рынке структурированных финансов, относятся именно к этой категории. В этой группе можно отметить денежные требования по договорам франчайзинга, лицензионным соглашениям, налоговые требования или требования, связанные с авторскими и смежными правами (кино– и видеопродукция, музыкальные записи), права на добычу нефти и газа. Это и выручка за авиабилеты, взносы в благотворительные фонды, клубная подписка, продажа книг, оплата услуг организаций здравоохранения, муниципальные налоги и сборы, пошлины, поступления от налогов на недвижимость, поступления от бюро услуг, таймшер, плата за телевещание, выручка телефонных компаний, таксомоторных парков, поступления от платных автомобильных дорог, железнодорожный фрахт, поступления от морских контрактов, ожидаемые доходы от индустрии развлечений.

В качестве примера можно привести сделку Citibank, который в 1992 г. секьюритизировал портфель фильмов студии Уолта Диснея. Сделка была структурирована таким образом, чтобы связать выплаты по ценным бумагам с платежами, поступающими от демонстрации фильмов. Другой пример – секьюритизация, проведенная в 1997 г. известным рок-музыкантом Дэвидом Боуи. Была секьюритизирована часть будущих музыкальных доходов (future music royalties). Выпуск ABS производился спецюрлицом DjT Royalty Financing Со на 10 лет с фиксированным процентом 7,9 % годовых. Управление потоками платежей и правовые конструкции секьюритизации таких активов являются сложными и затратными. Структура рисков фокусных активов не поддается оценке с использованием традиционных подходов. Для этого участники сделки разрабатывают индивидуальную схему в каждом отдельном случае.

2.5. Секьюритизация бизнеса или корпоративная секьюритизация

Целесообразно, на наш взгляд, сказать и о таком виде секьюритизации, как секьюритизация бизнеса или корпоративная секьюритизация (Whole Business Securitisation – WBS), предполагающая выпуск облигаций, обеспеченных всеми активами, генерирующими денежные потоки, и запасами предприятия. В последнее время этот вид секьюритизации получил распространение в отдельных странах Западной Европы. В отличие от стандартной сделки, в качестве обеспечения по которой выступает тот или иной базовый актив (ипотека, кредиты на покупку автомобиля, лизинговые платежи), обеспечение здесь не привязано к отдельному активу: все денежные потоки предприятия выполняют эту функцию. В случае банкротства или несостоятельности обеспечение может быть выделено из конкурсной массы в пользу держателей облигаций и передано в управление запасной управляющей организации, что позволит продолжить создание денежных потоков, поступающих инвесторам. При наличии адекватных механизмов повышения кредитного качества рейтинг ценных бумаг, выпущенных в рамках секьюритизации бизнеса, может быть выше, чем рейтинг старших обеспеченных или необеспеченных обязательств компании.

Секьюритизация доходов хранения (Self Storage) имеет общие элементы с секьюритизацией бизнеса, а также секьюритизацией коммерческой ипотеки (доходов от коммерческой недвижимости). В Европе первая сделка секьюритизации поступлений от договоров хранения была проведена осенью 2004 г. компанией Shurgard Self Storage LLP, одним из европейских лидеров складских услуг. Компания Shurgard Self Storage Europe была создана в 1994 г. как совместное предприятие Shurgard Inc. (USA) и Swedish Real Estate Company. В 1995 г. компания открыла свой первый офис в Брюсселе. На сегодня Shurgard – это крупнейший в Европе поставщик складских услуг с 170 филиалами в семи европейских странах, насчитывающий более 90 тыс. покупателей. Трансакция представляла собой секьюритизацию семилетнего кредита с плавающей ставкой, погашаемого одним платежом в конце срока, которая применялась для рефинансирования ранее привлеченного кредита (bridge facility), а также некоторых дополнительных издержек. Проценты выплачивались из дохода, получаемого от договоров ренты, а кредит возвращался одним платежом в конце срока.

2.6. Секьюритизация страховых обязательств

Секьюритизация страховых обязательств представляет собой один из инновационных способов перестрахования, используемых страховыми компаниями (страховщиками) для рефинансирования страхового бизнеса. Он заключается в продаже страховщиком требований по заключенным договорам страхования третьему лицу (фондовому посреднику). Для этого страховщик продает перестраховщику часть премий по договорам страхования (жизни, имущества), отбираемых на основании четко установленных критериев. Посредник финансирует стоимость покупки за счет выпуска ценных бумаг – катастрофических облигаций, которые размещаются на рынке при посредничестве банковских консорциумов, расположенных в мировых финансовых центрах. Страховщик получает денежную сумму, равную цене покупки за вычетом расходов на структурирование сделки. Сохранение обслуживания договоров страхования за страховщиком достигается путем заключения специального договора поручения с перестраховщиком.

В силу того что данный посредник (перестраховщик) не владеет активами и обладает минимальным капиталом (ограниченная правоспособность), сам по себе он не может получить доступ на рынок капиталов. Поэтому структура сделки предусматривает дополнительные гарантии с помощью механизмов повышения надежности ценных бумаг. Благодаря тщательному структурированию сделки становится возможным получение от рейтинговых агентств кредитных рейтингов высокого инвестиционного качества.

Инвесторы приобретают выпускаемые облигации, которые удостоверяют права требования, возникшие из долгового обязательства страховщика. Этим ценным бумагам свойствен очень незначительный риск, сравнимый с риском государственных займов. В то же время их доходность превышает доходность последних. Из-за сложности схем финансирования и больших объемов покупателями таких ценных бумаг являются институциональные инвесторы (рис. 2.1).

Решающее значение в обеспечении надежности сделки имеет юридическая и экономическая независимость перестраховщика, осуществляемая в результате уступки прав требования (активов). Таким образом, надежность катастрофических облигаций не зависит от состояния и уровня общего предпринимательского риска страховщика и не отражается на его балансе. В случае со страховыми компаниями это позволяет смягчить требования к собственному капиталу, предъявляемые органами страхового надзора. Кроме того, путем отделения активов страховщик передает третьей стороне часть рисков, таких как риск неисполнения обязательств, риск ликвидности, валютный риск и риск изменения процентных ставок.

Рис. 2.1. Схема секьюритизации катастрофических рисков

2.7. Секьюритизация факторинговых платежей

В случае с секьюритизацией факторинга вопрос истинной продажи (true sale) имеет ряд особенностей. Согласно Гражданскому кодексу Российской Федерации по договору финансирования под уступку денежного требования одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование. Денежное требование к должнику может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом. ГК РФ предусматривает две возможные конструкции осуществления факторинга:

• финансирование клиента путем покупки у него финансовым агентом денежного требования (рис. 2.2);

• предоставление клиенту заемного финансирования, обеспеченного уступкой денежного требования к должнику (рис. 2.3).

Рис. 2.2. Классическая (true sale) секьюритизация факторинговых платежей

Источник: [Буров, 2008].

В структуре с истиной продажей (см. рис. 2.2) фактор (факторинговая компания или банк), инициирующий секьюритизацию, продает SPY портфель долговых требований клиента к должнику. SPY, в свою очередь, финансирует данную покупку путем выпуска ценных бумаг инвесторам (или за счет привлечения заемного финансирования в ходе частного размещения). После продажи портфеля инициатор секьюритизации продолжает самостоятельно обслуживать платежи, выполняя функцию сервисной компании (servicer), однако в структуру может быть введен коллектор, который будет выполнять функции агента по сбору денежных средств от должников и их переводу SPY или клиенту В случае банкротства фактора функции по обслуживанию передаются резервной компании (back-up servicer), предусмотренной в структуре сделки (как правило, эту функцию принимает на себя другая факторинговая компания).

Одной из особенностей секьюритизации факторинга является краткосрочность секьюритизируемых активов. Поскольку средний срок погашения долговых обязательств составляет порядка 30–40 дней, структура сделки должна предусматривать возможность для SPY периодически пополнять портфель долговых обязательств. Фактически это означает, что SPV должна иметь возможность периодически (потенциально ежедневно) приобретать долговые обязательства у финансового агента (револьверная схема). Необходимо отметить, что подобная револьверная структура может быть связана с дополнительным риском в случае банкротства клиента. При признании недействительности продажи долговых требований суд может потребовать SPV вернуть не только непогашенные долговые требования, но также и те, по которым задолженность была полностью погашена. Это приведет к тому, что SPV будет обязана вернуть клиенту денежные средства, полученные в предыдущих периодах.

Другой случай – синтетическая секьюритизация, когда фактор как инициатор секьюритизации получает от SPV заем под залог денежных потоков, генерируемых секьюритизируемыми активами, а не продает SPV денежные требования (см. рис. 2.3). Утучшение кредитоспособности в данной структуре достигается путем перенаправления денежных потоков от должников через коллектор (независимую компанию), который уже распределяет суммы, причитающиеся к получению SPV или финансовым агентом. Для реализации данной структуры, как правило, выбираются пары «клиент – должник», с которыми у финансового агента существуют длительные отношения, после чего должник уведомляется, что платежи в погашение его задолженности должны направляться на счета коллектора. Одновременно SPV выпускает облигации, участвующие в займе (loanparticipation notes), и выдает заем финансовому агенту.

В отличие от истиной продажи, синтетическая секьюритизация не позволяет полностью уйти от кредитного риска финансового агента, поскольку погашение финансовым агентом привлеченного финансирования напрямую связано с его кредитоспособностью. Привлекаемое в рамках данной структуры заемное финансирование, как правило, дороже, чем в секьюритизации, структурированной как true sale. Однако данная структура проще в создании и обслуживании, что в целом должно положительно сказаться на экономике трансакции.

Рис. 2.3. Синтетическая секьюритизация факторинговых платежей

Источник: [Буров, 2008].

2.8. Секьюритизация государственного сектора. Секьюритизация малого и среднего бизнеса

Расширение круга секьюритизируемых активов, инновационность схем и методов структурирования демонстрирует, что секьюритизация может быть использована в качестве не только эффективного финансового инструмента, но и механизма для достижения бюджетных целей, для осуществления экономической и социальной политики в государственном масштабе. Об успешных результатах инновационного прогрессивного развития секьюритизации свидетельствуют в частности успешные примеры сделок европейской секьюритизации государственного сектора. В первую очередь здесь следует выделить секьюритизацию малого и среднего бизнеса (SME Securitisation). Примером этого вида секьюритизации служит создание платформы PROMISE, решение немецкого банка KfW[4] о разработке стандартного набора инструментов для синтетической секьюритизации кредитов субъектам малого и среднего предпринимательства (МСП). В США аналогом являются кредиты, гарантируемые Управлением по делам малого предпринимательства (Small Business Administration – SPA), a в недавнем прошлом осуществлялись сделки с долговыми обязательствами малых предприятий, испытывающих финансовые трудности (distressedsmoll business loans). Однако в отличие от европейского рынка в США сделки такого рода не заключаются на регулярной основе и носят скорее разовый характер.

2.9. Ресекьюритизация

Одной из последних новаций на рынке структурированных финансов является так называемая ресекьюритизация. Это чрезвычайно интересный инструмент финансирования, реально представляющий собой производную секьюритизации. Конструкцию можно представить как секьюритизацию от секьюритизации. Фактически это секьюритизация траншей или выпусков, составляющих продукт предшествующей секьюритизации. В основе ресекьюритизации могут лежать разные ценные бумаги, ставшие результатом секьюритизации на этапе I. Иными словами, предмет ресекьюритизации – это инструмент секьюритизации. Базовым для ресекьюритизации уже служит не актив (underlying asset) как при секьюритизации, а транш или выпуск ценных бумаг (underlying tranche/underlyingsecuritisation). Изначально в этом качестве выступали исключительно обеспеченные долговые обязательства (Collateralized Debt Obligations – CDO), отвечающие задаче «переупаковки» портфеля, состоящие из обращающихся на вторичном рынке траншей CDO. Поэтому конструкция «CDO на CDOs» (CDO[5] of CDOs) и получила название «CDO в квадрате» (CDO-square). Со временем в качестве базового выпуска стали использовать любые обеспеченные ценные бумаги ABS (ABS на ABS), а термин square стал собирательным для сделок синтетической ресекьюритизации. В русскоязычной литературе этот инструмент еще называют «секьюритизацией матрешек» [Роббе, Али, 2008].

Отличительная особенность square-структур – принцип перекрестной субординации (cross-subordination), который предполагает разную очередность выплат (субординацию) для разных базовых CDO[6]. Если в обыкновенной CDO-square убытки по каждому из траншей CDO переходят на уровень самой сделки ресекьюритизации (риск структуры), то в кросс-субординированной структуре на уровень сделки передается только та часть убытков, которая превышает остаточную сумму (remaining subordination). Для каждого транша структуры CDO остаточная сумма равна исходной субординации, уменьшенной на размер совокупных убытков по портфелю базовых CDO.

Другая особенность square-структур – это так называемое удвоение кредитного плеча (leverage the leverage) по сравнению с тем, которое возникает при выпуске обычных кредитных нот. Суммарный объем портфеля может в десятки раз превышать аналогичный показатель для кредитных нот, что влечет за собой естественным образом большие риски по сделке, однако в случае, если рыночный риск превышает кредитный, проблема решается в пользу square-структуры.

Поиск новых решений повышенной доходности (в ответ на сужение спреда на рынке корпоративных дефолтных свопов) привел к созданию более сложной формы CDO-square структур и появлению секьюритизации 3-го порядка (CDO-cubed transactions).

2.10. Исламская секьюритизация

Данный вид секьюритизации раскрывает исламские принципы бизнеса. Шариат в мусульманских странах устанавливает общий запрет на ссудный процент, что предопределяет необходимость искать альтернативные пути привлечения капитала, которые не нарушали бы закон, но при этом приносили доход. Способы получения доходов в соответствии с законами ислама получили отдельное название исламских финансов (islamic finance). Фундаментальным принципом исламских финансов является запрет на взимание ссудного процента (риба). Коран запрещает любые виды ростовщичества, вознаграждения за предоставленные во временное пользование денежные средства.

С учетом принципа ислама был разработан ряд соответствующих шариату структур финансирования и инвестирования.

Мурабаха (продажа с оговоренной маржой) – наиболее распространенная форма исламского финансирования, используемая преимущественно для краткосрочного финансирования торговых операций, но также применимая к долгосрочному инвестированию. Финансовая организация приобретает определенное имущество, указанное клиентом для его последующей продажи клиенту на условиях рассрочки платежа и с определенной наценкой, которая и составит прибыль посредника.

Мудараба (долевое инвестирование) – особая форма партнерства, выраженная в предоставлении фондирования управляющему. Согласно исламским принципам распределения рисков и прибыли одна сторона предоставляет свои деньги в управление другой стороне, которая принимает на себя обязанности управляющего.

Мушараха (долевое участие) – в отличие от мударабы, данный вид партнерства используется для совместной инвестиционной деятельности и предполагает предоставление капитала всеми участниками. Происходит разделение активов на доли, поступления от которых (например, платежи по договорам аренды недвижимости) разделяются между участниками пропорционально. Формируются сертификаты участия для инвесторов или исламского банка[7], которые удостоверяют долю в капитале.

Иджара (аренда, лизинг) – арендодатель (финансовая организация), который приобретает имущество и сдает его арендатору на определенное время либо за фиксированную арендную плату, либо за согласованную часть прибыли от использования имущества (рис. 2.4). Иджара допускает два вида организации аренды. Первый вид – долгосрочная аренда, по завершении которой имущество переходит в собственность арендатора. Это аналог классического финансового лизинга. Второй вид – краткосрочная аренда, по окончании срока которой имущество остается в собственности финансовой организации (оперативный лизинг).

Сукук (пай, инвестиционный сертификат) удостоверяет право бенефициарной собственности. Его часто называют исламской облигацией, обеспеченной активом, но по своим характеристикам он считается ближе к инвестиционном сертификату. На определенный момент времени все риски и все доходы от определенного актива принадлежат инвесторам (держателям сукука).

Рис. 2.4. Организация иджары

Источник: [Роббе, Али, 2008].

Согласно нормам исламского права финансовым организациям запрещается продавать и приобретать краткосрочные долговые инструменты по цене, отличной от их номинальной стоимости, а также проводить заимствования на межбанковских рынках. В основе сукука – пул активов, в качестве которого часто используются договоры иджары или лизинга. Обеспечение реальным имуществом позволяет обойти шариатский запрет на торговлю долговыми инструментами. Реализация сделки представлена на рис. 2.5.

Рис. 2.5. Реализация сделки сукук Источник: [Роббе, Али, 2008].

Для выпуска сукука финансовая организация или иное лицо (государство) учреждает компанию специального назначения (SPV) или исламскую компанию – глобального эмитента сукука (Islamic Global Sukuk Company – IGS), который выпускает сертификаты сукук и размещает их среди инвесторов. Поступления от продажи сукук использует IGS для приобретения у финансовой организации активов, генерирующих денежный поток, например, в части аренды недвижимости. После покупки активов IGS передает их в аренду продавцу активов (финансовой организации)[8] или третьему лицу на срок обращения сертификатов сукук. Активы находятся в трасте в интересах владельцев – держателей сукук. Арендные платежи[9], уплачиваемые финансовой организацией или третьим лицом в IGS, точно соответствуют периодическим платежам держателям сукука[10]. Основываются выплаты IGS на безусловном и безотзывном праве финансовой организации или третьего лица по окончании срока аренды выкупить имущество у IGS по определенной ранее цене[11]. Поступления от продажи актива будут направлены на выплату основного долга владельцам сукук[12].

Основополагающий принцип секьюритизации – обособление активов, приносящих доход, и дальнейшее их использование в качестве обеспечения и источника выплат по эмитированным ABS) – напрямую соответствует основам исламских финансов, когда погашение инвестиций должно быть привязано к поступлениям по каким-либо базовым активам. Правда, активы, получившие наибольшее распространение при секьюритизации в неисламских странах (ипотечные кредиты, платежи по кредитным картам), не отвечают принципам исламских финансов, поскольку нарушают общий запрет шариата на ссудный процент. В исламской практике среди классов активов следовало бы выделить в первую очередь договоры лизинга и коммерческой недвижимости, для секьюритизации которых используют рассмотренные ранее исламские способы инвестирования (мурабаха, иджара).

• Для секьюритизации коммерческой недвижимости – это договор мурабахи, как приемлемый для оформления долга. SPY может приобретать и продавать товары с заранее оговоренной маржой, а не аккумулировать займы.

• Для секьюритизации лизинга оборудования сделка может быть основана на лизинге или обратном лизинге секьюритизированных активов, который может быть произведен с использованием договора иджары.

В качестве примера реализованной на практике исламской секьюритизации с использованием сукук можно привести сделку Hanco Vehicle Fleet, проведенную в Королевстве Саудовская Аравия (КСА). Это секьюритизация лизинговых платежей (иджара), предмет лизинга по которым – автомобили. Сертфикаты сукук были выпущены сроком на три года со ставкой 6 % годовых в течение всего срока инвестирования. С учетом требований шариата в сделке применялись модифицированные способы обеспечения, включая 13,39 % избыточного обеспечения, субординированный долевой транш, переданный инициаторам в размере 4,2 % выпуска, денежный резерв (8,77 %). Структура сделки представлена на рис. 2.6.

Рис. 2.6. Исламская секьюритизация: иджара и сукук Источник: [Роббе, Али, 2008].

Существующие в Королевстве Саудовская Аравия законодательные препятствия для проведения секьюритизации, в частности ограничения прав иностранцев на владение активами в КСА, осложняли возможность использования зарубежного SPY. Поэтому в структуре была использована двухуровневая модель SPY, первое из которых (эмитент сертификатов) было учреждено в Джерси, второе – в Королевстве. Поступления от продажи сертификатов, вырученные SPV в Джерси, передавались SPV в КСА. На эти средства последнее приобретало активы у инициаторов. Для удовлетворения требований шариата отношения между двумя SPY не структурировались как заем. Сделка не включала какие-либо механизмы государственной поддержки, поэтому качество покрытия стало основой надежности в оценке инвесторов. Законодательство КСАзапрещает залог имущества в пользу компаний – нерезидентов, а потому активом владело SPY, размещенное в КСА. Средства от продажи активов и переданные SPV в Джерси, размещались на счетах офшорных банков (excess spread accounts), которые выступали в качестве обеспечения[13]. Если поступлений от покрытия оказывается недостаточно, погашение обязательств перед инвесторами может проводиться с этого счета избыточного спреда. Обеспечительный интерес в отношении активов получает трасти, действующий в интересах владельцев сертификатов сукук. Для этого между трасти и эмитентом заключается ряд агентских договоров и договоров о предоставлении обеспечения.

Говоря об особенностях исламской секьюритизации, следует особо подчеркнуть, что допустимой (с использованием известных исламских финансовых инструментов) считается именно схема классической секьюритизации или истинной продажи, когда актив передается третьему лицу в обеспечение сделки. Синтетическая секьюритизация, основанная исключительно на передаче рисков, не считается приемлемой структурой сделки. Деривативы, используемые при ее построении, основаны на процентных платежах, но кроме того предполагают неясность сделки и игру, а значит, считаются запрещенными Кораном элементами структуры. С учетом существующих запретов на Ближнем Востоке разрабатываются альтернативные («исламские») деривативы при участии Международной ассоциации свопов и деривативов (International Swap and Derivatives Association – ISDA).

* * *

По оценкам международного рейтингового агентства Fitch Ratings, Россия является привлекательным регионом инвестирования как для внутренних, так и для иностранных инвесторов, а создание института секьюритизации только повысит их возможности для капиталовложений. Несмотря на разразившийся финансовый кризис, возникший непосредственно в секторе структурированных финансовых продуктов, существуют объективные предпосылки для активизации секьюритизации. Россия представляет собой крупнейший невостребованный рынок для операций по секьюритизации, а у российских компаний есть потенциал для использования инструмента секьюритизации в качестве дополнительного источника привлечения долгосрочных инвестиций. Тем более, что механизмом секьюритизации могут воспользоваться не только банки, но страховые, лизинговые, факторинговые компании, а также торговые и промышленные предприятия, а это – фундамент российской экономики. Поэтому необходимо обеспечить ликвидность российского фондового рынка для привлечения широкого круга инвесторов, создав необходимую инфраструктуру для предложения новых инвестиционных продуктов.

Ценовые преимущества секьюритизации по сравнению с традиционными источниками заимствования делают этот инструмент взаимовыгодным для всех участников сделки. Секьюритизируемые активы обособляются от остального имущества заемщика, а значит, обладают меньшим уровнем риска, чем инициатор секьюритизации. Ценные бумаги, эмитированные под обеспечение этих активов, имеют высокий инвестиционный рейтинг и размещаются под меньшую процентную ставку, чем ставка банковского кредита или необеспеченные активами корпоративные ценные бумаги, в результате чего заемщик имеет существенную экономию, зачастую приводя к снижению средневзвешенной стоимости капитала WACC и высвобождению (для банков) собственного капитала. Секьюритизация способствует улучшению ряда финансовых показателей: ROE, ROA («тонкая настройка» баланса). Помимо ценовых преимуществ значение имеет репутационный эффект. Размещение компании на фондовом рынке – это первый шаг на международный рынок капитала, повышение надежности предприятия в глазах иностранных кредиторов и залог будущего выгодного кредитования. Для инвестора результат секьюритизации – инвестиционный продукт с определенным набором активов и достаточно предсказуемыми поступлениями и отвечающий принципам надежности, ликвидности и доходности (как правило, ставка ABS оказывается выше ставки государственных безрисковых казначейских бумаг).

Меры, которые были приняты в последнее время, сделали возможным заложить реальные основы будущего внутреннего рынка ипотечных бумаг. В 2010 г. в целях повышения ликвидности ипотечных ценных бумаг Центробанк РФ включил ипотечные ценные бумаги в Ломбардный список Банка России. Кроме того, Президентом РФ был подписан Федеральный закон от 27.07.2006 № 141-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “Об ипотечных ценных бумагах”». Закон направлен на расширение круга требований по обеспеченным ипотекой обязательствам, которые могут входить в состав ипотечного покрытия. В соответствии с принятыми изменениями в состав ипотечного покрытия ипотечных ценных бумаг включаются требования по обязательствам, основная сумма долга по которым составляет не более 80 % рыночной стоимости недвижимого имущества, являющегося предметом ипотеки (ранее – не более 70 %). Данное изменение призвано способствовать расширению перечня ипотечных активов, подлежащих секьюритизации, что повлечет за собой увеличение объема выдачи ипотечных кредитов.

С апреля 2010 г. в России была запущена государственная программа в области ипотечного жилищного кредитования. Нельзя не упомянуть о законодательных инициативах по вовлечению в процесс инвестирования в ипотечные ценные бумаги средств ВЭБа и Пенсионного фонда. Зарубежный опыт свидетельствует о том, что объем ипотечного жилищного кредитования может достигать половины ВВП. В России объем ипотеки пока не превышает 3 % ВВП. Вместе с тем обнадеживающие предпосылки развития дает подписанная в июле 2010 г. премьер-министром РФ В.В. Путиным стратегия ипотечного жилищного кредитования до 2030 г., которая предусматривает повышение доступности ипотечного кредитования до уровня 60 % населения. К 2015 г. жилье должно стать доступным для 30 % населения, а к 2020 г. – для 50 % россиян.

2.11. Синтетическая секьюритизация

Синтетическая секьюритизация является принципиально новым направлением развития процессов секьюритизации. Данное направление возникло в середине 90-х годов XX в. и характеризуется активным использованием в сделках по секьюритизации кредитных деривативов. Появление этой финансовой техники обусловлено рядом причин, в том числе изменением парадигмы банковской системы (закрепление требований к собственному капиталу), отставанием действующего законодательства от потребностей рынка, а также развитием рынка производных финансовых инструментов.

Первоначально сделки синтетической секьюритизации носили эпизодический характер, это были отдельные, неизвестные широкой публике сделки, в которых одна сторона принимала на себя риски долгового портфеля другой в обмен на вознаграждение. Затем такие договоры стали полноценными финансовыми инструментами, а синтетическая секьюритизация – отдельным направлением.

Развитию рынка синтетической секьюритизации способствовали изменения регулятивных норм в области банковского законодательства. Согласно международному соглашению Базель-II, капитал банка должен быть не менее 8 % величины активов, что эквивалентно кредитному рычагу 12,5: 1. Кроме того, выданные кредиты или купленные облигации обязывают банк резервировать часть средств на возможные потери. Но если переложить риски на другое лицо, снять их с баланса банка, можно высвободить резервы и продолжать наращивать масштабы деятельности. Перед банками возникла задача найти механизм «снятия» риска долгового портфеля с баланса. В качестве решения данной проблемы были предложены инструменты, технологии и институты, в частности SPY, с невиданными до тех пор возможностями по управлению рисками.

Первые упоминания о кредитном дефолтном свопе (Credit Default Swap – CDS) были зафиксированы в 1994 г., как отмечает один из авторов книги по CDS [Moorad, 2006]. А первым всемирно известным институтом, который широко использовал CDS в качестве инструмента страхования кредитного портфеля, стал банк J.P. Morgan. В декабре 1997 г. специалисты этого инвестбанка скомпоновали несколько сотен кредитов, выданных крупным компаниям, выделили из них наиболее рискованные и фактически объявили, что J.P. Morgan обязуется регулярно выплачивать вознаграждение тому, кто возьмет на себя риск невыплат данных компаний. Это была первая публичная сделка CDS. До сих пор этот инструмент существовал в форме двусторонних договоров, которые не раскрывались публично.

Именно поэтому данные о динамике рынка CDS на начальном этапе достаточно скудные и противоречивые, и даже момент появления этого дериватива установить практически невозможно. По сути, инструмент является результатом успешного функционирования нескольких частных контрактов, заключенных между банками и их контрагентами.

При синтетической секьюритизации применяется большое число финансовых инструментов, которое постоянно расширяется за счет включения в процесс конструирования сделки новых деривативов. Наибольшее распространение в синтетической секьюритизации получили два инструмента: CDS и TRORS (Total Rate of Return Swap).

TRORS – двусторонний финансовый контракт между плательщиком и получателем совокупного дохода. Его суть в том, что инвестор (получатель совокупного дохода) выплачивает продавцу свопа определенный процент, как правило, это ставка LIBOR + некий спред, который зависит от базового актива, лежащего в основе свопа. А получает взамен все денежные потоки, генерируемые базовым активом. Вариаций базового актива множество, им могут быть различные индексы, облигации (еврооблигации, корпоративные облигации, облигации развивающихся рынков), займы и кредиты банков, акции, лизинговые платежи, активы, торгуемые на товарных биржах.

TRORS относят к синтетическим инструментам секьюритизации. Он отличается от обычного свопа активов, во-первых, потому что это внебалансовая сделка, т. е. инвестор не имеет на балансе базового актива (актив так и остается на балансе продавца свопа). Во-вторых, данным инструментом передается рыночный и кредитный риск. Другими словами, инвестор в случае дефолта эмитента по базовому активу выплачивает его стоимость продавцу (точнее, разницу между первоначальной и ликвидационной стоимостью). По окончании срока договора свопа инвестор также обязан выплатить разницу между первоначальной и рыночной стоимостью в случае снижения последней. Но в случае роста рыночной стоимости базового актива инвестор получает положительную разницу. Таким образом, продавец или плательщик по свопу хеджирует рыночный и кредитный риск, если он ожидает падение стоимости актива в перспективе, и при этом не может (или не хочет) продать базовый актив.

Для инвестора стимулов вступать в сделку значительно больше. Он может таким образом диверсифицировать свой портфель без приобретения базового актива (в том числе, если по каким-то причинам он не имеет права приобретать данный актив), при этом он, как правило, экономит на трансакционных издержках и не должен закладывать под него резервы (если это банк). Инвестор может получить актив с необходимой дюрацией (в соответствии с условиями сделки), получить больший доход за счет принятия на себя риска.

Но основной интерес инвестора состоит в кредитном плече, которое обеспечивает данный инструмент. Все дело в том, что инвестор не производит первоначальных платежей, т. е. просто получает положительную разницу за принятие риска (в случае, если не происходит дефолтов и падений цен базового актива). Если не предоставляется вообще никакого покрытия, то плечо бесконечно и зависит лишь от разного рода ограничений, накладываемых на инвестора. Обычно хедж-фонды предоставляют покрытие по сделке в размере 5—10 %, таким образом, плечо достигает 10–20. При данном плече после вычета суммы, которую виртуально уплачивает инвестор (LIBOR + спред), доходность операции намного больше доходности базового актива. Мы использовали фразу «виртуально уплачивает», поскольку поставки актива по данному инструменту не происходит, все расчеты осуществляются в денежной форме. Причем, как правило, уплачивается разница во встречных платежах. Платежи могут осуществляться как на протяжении всей жизни свопа, так и по окончании его срока действия.

Впервые данный инструмент был предложен компанией Salomon Brothers в 1987 г. в виде Соглашения о свопе закладных.

На рис. 2.7 представлена схема свопа на совокупный доход.

Наибольшее распространение на рынке инструментов синтетической секьюритизации получили CDS. Главной отличительной особенностью CDS от TRORS является то, что инвестор не принимает на себя риск колебаний рыночной цены – т. е. он не получает выгод от ее роста, но и не компенсирует разницу в случае ее снижения. Инвестор принимает на себя только риск дефолта эмитента базового актива. Базовым активом может выступать кредит, облигация, суверенный риск при трансграничной сделке и в других случаях, где возможно неисполнение обязательств. В качестве расчета при наступлении кредитного события может использоваться как физическая поставка базового актива, так и перечисление его ликвидационной стоимости в денежной форме.

Рис. 2.7. Схема взаимодействия участников в сделке TRORS

CDS имеет множество вариаций, в зависимости от того, что принимают за кредитное событие. Кроме того, по дефолтному свопу может предусматриваться защита только на номинал, только на проценты или на все одновременно (рис. 2.8).

Рис. 2.8. Схема взаимодействия продавца и покупателя защиты в сделке CDS

В зависимости от объекта защиты и внутреннего устройства сделки CDS бывают разных модификаций, среди которых можно выделить следующие.

Корзина дефолтных свопов (Basket Credit Default Swap), когда CDS объединены в группу и торгуются вместе.

Цифровой CDS (Digital CDS) – это CDS с фиксированным покрытием, по которому в отличие от обычного дефолтного свопа величина возмещаемых потерь определяется не величиной ликвидационной стоимости базового актива, а заранее. Как правило, величина покрытия по цифровой CDS больше, чем по обычному CDS, поэтому по цифровой CDS идут большие периодические платежи.

Дифференцированный дефолтный своп (Quanto Default Swap – QDS) – это CDS, в котором периодические платежи (премия) и выплата при страховом случае осуществляются в разных валютах. Кроме кредитного данный инструмент хеджирует еще и валютный риск.

Дефолтный своп на акции (Equity Default Swap – EDS). Сделка EDS – покупка одной стороной и продажа другой защиты от риска изменения цены базового портфеля акций ниже заранее оговоренного значения.

Опцион кредитного спреда (Credit Spread Option – CSO) – инструмент хеджирования и инвестиционный инструмент, защищающий эмитента от изменений кредитного спреда.

Облигации, привязанные к кредиту (Credit Linked Notes – CLN). Если говорить точно, CLN не является кредитным деривативом в чистом виде. Это скорее гибрид или комбинация обычного долгового инструмента (как правило, облигации) и кредитного дериватива, такого как CDS.

Облигации, обеспеченные долговыми обязательствами (Collateralized Debt Obligation – CDO), – долговой инструмент, обеспечением которого выступает пул (портфель) долговых обязательств, объем выпуска которого разбит на субординированные транши, что позволяет перераспределить кредитный риск портфеля. Этим определяется высокая популярность данного финансового инструмента.

Бурный рост рынка синтетической секьюритизации произошел прежде всего благодаря инвестиционным банкам, которые использовали данные инструменты в своей риск-стратегии. Первое время CDS действительно покупались для страховки базового актива от кредитного риска, а затем стали инструментом спекуляции – игры на колебании кредитного спреда и спреда CDS. Именно спекуляции «раздули» рынок CDS, ведь спекулянты приобретали CDS на долг компании или государства на триллионы долларов, при совокупном долге самой компании или государства только в десятки или сотни миллиардов долларов.

Систематизированная информация по рынку CDS в настоящее время в целом отсутствует, так как операции совершаются на внебиржевом рынке в виде двусторонних сделок. В настоящее время наиболее полные данные по рынку CDS предоставляют две организации: ВВА (British Bankers’ Association) с середины 90-х годов XX в. и Международная ассоциация свопов и деривативов (ISDA) с начала 2001 г.

Ниже представлены данные по рынку CDS на основании отчетов ВВА и ISDA.

Таблица 2.1

Объем рынка CDS в 1997–2009 гг., трлн долл.

Из табл. 2.1 видно, что начиная с 2003 по 2007 г. рост рынка CDS был практически экспоненциальным – объемы удваивались за год. Причем, по данным ISDA, ответ рынка на кризис был более быстрым, и рынок сжался почти в 2 раза в 2008 г. По данным ВВА, рынок CDS сохранил инерционность и продолжал расти в номинальном значении. На наш взгляд, данные ISDA выглядят более реалистично, так как в 2008 г. игроки имели гораздо меньше возможностей выписывать CDS, из-за собственных финансовых трудностей и повышения степени рисков базовых активов. А инвесторы значительно меньше покупали CDS в связи с резким увеличением контрагентского риска.

Рис. 2.9. Динамика объема рынка CDS

Особенностью рынка кредитных деривативов является узкий круг участников, о чем свидетельствует статистика активности использования данного инструмента разными финансовыми институтами. Следует заметить, что доля сделок CDS в общем количестве сделок с кредитными деривативами более 95 %.

Таблица 2.2 построена на основе данных ISDA: выборка состоит из компаний – членов ISDA, количество которых колеблется в разные годы от 59 до 79 – это в основном инвестиционные фонды, банки и страховые компании. В табл. 2.2 они ранжированы по количеству производимых трансакций на три группы: крупные игроки рынка кредитных деривативов, средние и мелкие соответственно.

По приведенным данным можно сделать вывод, что рост рынка на протяжении всего срока обеспечивался за счет крупнейших компаний, которые и определяли развитие кредитных деривативов. Средние и мелкие компании почти не влияют на общий рост рынка – их объем сделок незначителен.

Таблица 2.2

Динамика среднемесячного количества сделок с кредитными деривативами

Аналогичные результаты демонстрируют данные по среднеквартальному обороту сделок банков США в период с 1998 по 2009 г. Информация взята из ежеквартальных отчетов компании ОСС (The Office of the Comptroller of the Currency’s Quarterly Report on Bank Trading and Derivatives Activities). Каждый отчет содержит данные о квартальном обороте сделок для общего числа и для первых пяти (в 1998 г. к ним относят первые 8, а с 1999 по 2004 г. первые 7) крупнейших по обороту деривативов банков США. В их число входят JP Morgan Chase Bank, Bank of America, Goldman Sachs Bank, Citibank National, Wells Fargo Bank.

Puc. 2.10. Обороты по сделкам CDS крупнейших банков и рынка в целом

Данные, приведенные на рис. 2.10, показывают что общая динамика рынка обусловлена лишь пятью крупнейшими игроками. В условиях кризиса в 2008 г. их доля снижается, поскольку у них возникли большие финансовые проблемы из-за ипотечных облигаций и кредитных деривативов. Однако продолжает оставаться высокой и не опускается ниже 73 %.

Несмотря на финансовый кризис, рынок CDS действительно остается огромным. При этом слабо регулируемым рынком, который несет в себе значительный потенциальный риск. Хотя вопросам регулирования рынка кредитных деривативов посвящено немало статей и разных дискуссий, до сих пор данный сегмент финансового рынка остается практически неконтролируемым и неуправляемым.

Источники

Барейша И. Секьюритизация: причины успеха // Рынок ценных бумаг. 2004. № 2.

Берзон Н.И. Влияние секьюритизации на трансформацию банковской деятельности // Финансы и учет: проблемы методологии и практики. 2007. № 1–2.

Берзон Н.И. Финансовые инновации на фондовом рынке // Финансы и учет: проблемы методологии и практики. 2007. № 1–2.

Буров В.В. Некоторые аспекты секьюритизации факторинговых платежей // Факторинг и торговое финансирование. 2008. № 2.

Бэр Х.П. Секьюритизация активов. Секьюритизация финансовых активов – инновационная техника финансирования банков. М.: Волтере Клувер, 2006.

Вебер X. Обеспечение обязательств. М.: Волтере Клувер, 2009.

Газман В.Д. Финансовый лизинг и факторинг: учеб. – метод, пособие для слушателей программы MBA, обучающихся по специальности «Общий и стратегический менеджмент» и «Финансы». М.: ГУ ВШЭ; Высшая школа менеджмента; Бизнес Элайнмент, 2008.

Драгунов В.В., Донов В. Механизм изоляции. Действительная продажа активов в сделках секьюритизации // Вестник НАУФОР. 2005. № 3.

Дэвидсон Э. и др. Секьюритизация ипотеки: мировой опыт, структурирования и анализ. М.: Вершина, 2007.

Казаков А.А. История секьюритизации // Рынок ценных бумаг. 2003. № 19.

Казаков А.А. Синтетическая секьюритизация (ABS) // Рынок ценных бумаг. 2003. № 16.

Роббе Ж., Али П. Секьюритизация и право. М.: Волтере Клувер, 2008.

Фабоцци Ф.Дж. Рынок облигаций: анализ и стратегии. М.: Альпина Бизнес Букс, 2005.

Хейр Л. Ценные бумаги, обеспеченные ипотекой и активами. М.: Альпина Бизнес Букс, 2008.

Энциклопедия российской секьюритизации. Cbonds, Rusipoteka.ru. 2008.

Ketkar S., Ratha D. Securitization of Future Flow Receivables: A Useful Tool for Developing Countries. 2001.

Massa M. Financial Innovation and Information: The Role of Derivatives When a Market for Information Exists // The Review of Financial Studies. 2002. Summer.

Moorad C. The Credit Default Swap Basis. Bloomberg Press, 2006.

Securitisation in Russia. Ways to Expand Markets and Reduce Borrowing Costs // Position papers of the International Finance Corporation’s Technical Working Group on securitization. 2005. March.

Schwarcz, S.L., Steven L. The Alchemy of Asset Securitization // Stanford Journal of Taw, Business, and Finance. 1994. Vol. 1.

Tavakoli J.M. Credit Derivatives: A Guide to Instruments and Applications. John Wiley & Sons, 1998.

Usman P.A. New Applications for Credit Derivatives // University of Queensland Taw School Working paper. 2001. June.

Глава 3

Секьюритизация лизинговых активов

В.Д. Газман

Достижение конкурентоспособного уровня в технологии производства, соответствующего лучшим зарубежным и отечественным образцам, продвижение разработок инноваторов, широкомасштабное техническое перевооружение осуществляется на новом оборудовании. Этот процесс во всем мире реализуется при использовании инновационного механизма – лизинга. Финансовый лизинг является одним из наиболее сложных и интересных видов финансирования, поскольку позволяет использовать различные, подчас очень сложные комбинации при разработке и реализации инвестиционных проектов. Традиционно на протяжении почти 20 лет лизинговые проекты в России финансировались за счет кредитов, займов, собственных средств лизингодателей. Однако их дефицит и высокая стоимость на внутреннем рынке предопределили поиск принципиально новых, инновационных финансовых механизмов, среди которых наиболее значимое место принадлежит секьюритизации лизинговых активов.

3.1. Лизинговый рынок России и его финансирование

За полвека лизинг проявил себя как одна из важнейших составляющих инвестиционной политики во многих государствах. До кризиса, в 2007 г. на 50 крупнейших лизинговых рынках мира были заключены новые договоры более чем на 760 млрд долл. Темпы роста лизинговых сделок опережали темпы роста основных макроэкономических показателей. Это неслучайно. Насыщенность и разветвленность лизинговых операций является свидетельством развития экономических отношений в государстве. Россия не исключение. В нашей стране, где большинство предприятий остро нуждаются во внедрении новых технологий, обновлении основных фондов, в техническом перевооружении производственных мощностей, внедрении конкурентоспособной техники, техники новых поколений, лизинг, благодаря преференциям, обречен на успех.

К концу первого десятилетия XXI в. в России сформировалась разветвленная отраслевая и региональная структура лизинга. Создано законодательство, позволяющее регулировать инвестиционные процессы в стране. Несколько сотен конкурирующих лизинговых компаний предлагают клиентам до 40 разных лизинговых продуктов. На российский лизинговый рынок пришел зарубежный капитал, а с ним и новые технологии ведения бизнеса. Многим лизингодателям удалось не просто скопировать, но и во многом удачно адаптировать опыт стран с развитыми лизинговыми отношениями. Отечественная лизинговая индустрия стала заметна в Европе и мире. Ведущее аналитическое агентство мира, классифицирующее лизинговые рынки – London Financial Group, повысило позицию России с 34-го места в мире в 1998 г. на 7-е в 2008 г., а в Европе – с 20-го на 4-е место [White, 2010, р. 3].

Одним из основных параметров, характеризующих развитие национальных лизинговых рынков, выступает стоимость новых заключенных в течение года договоров лизинга, по которым началось финансирование. В эмпирических исследованиях, которые мы ежегодно проводим [Газман, 2010; 2008; 2003; 2006], обоснованность этого показателя всегда оставалась сосредоточием повышенного внимания. На основе данных по лизингодателям, владеющих 82–94 % отечественного рынка, мы формируем его статистику, определяем основные пропорции и тенденции, качественные изменения.

В течение десяти лет лизинговый рынок рос по экспоненте и вырос с 40 млрд до 832 млрд руб. (табл. 3.1). В отдельные годы его приросты были не на десятки процентов, а в несколько раз. Однако грянувший кризис болезненно отозвался на отечественной лизинговой отрасли, и впервые за всю историю спрос на лизинговые услуги сократился сначала на 20 %, а затем еще вдвое. При этом общее финансирование лизингодателей уменьшилось в 2,1 раза. Вместе с тем с середины 2009 г. рынок стал восстанавливаться, и наметилась тенденция к образованию V-образной кривой его развития.

Кризис в лизинговой отрасли проявился прежде всего в комбинации двух негативных, системно взаимосвязанных факторов: кредитного сжатия и неплатежеспособности лизингополучателей.

Лизинговая индустрия ранее других ощутила дисбаланс банковской системы и реального сектора экономики. Росло недоверие всех ко всем, и это обстоятельство явилось реакцией на неплатежи клиентов, ранее считавшихся добропорядочными. Возникновение проблем было обусловлено: чрезмерными рисками, принятыми на себя финансовой системой, обслуживающей лизинговый бизнес страны, большими, чем позволяли бизнес-технологии; качеством управления рисками.

Таблица 3.1

Стоимость новых договоров лизинга в России, млрд руб.

Кризис оказал существенное воздействие на лизинговые портфели, представляющие сумму платежей, которую должны еще получить лизингодатели по действующим договорам. В 2009 г. лизинговый портфель сократился всего на 3 % и достиг 997 млрд руб. Расхождение этой цифры с динамикой стоимости новых договоров обусловлено тем, что в лизинговом портфеле содержатся обязательства прошлых лет, которые увеличились за счет новых договоров, заключенных до начала кризиса на иных условиях ценообразования лизинга, а также из-за реструктуризации задолженности лизингополучателей.

Кроме того, сокращению величины портфелей препятствовало ухудшение их качества и в результате рост «плохой задолженности». Например, сомнительная и проблемная задолженности у лизингодателей превышала 3,3 % совокупной величины портфелей. Сомнительной считается просроченная дебиторская задолженность лизингополучателя, превышающая дату уплаты лизинговых платежей на срок свыше 30, но менее 60 дней, предусмотренный договором. Проблемной задолженностью считается просроченная дебиторская задолженность лизингополучателя на срок, превышающий две подряд даты уплаты лизинговых платежей, предусмотренные договором лизинга.

Величина «плохой задолженности» в лизинге несколько меньше, чем доля просроченных кредитов в банковском секторе. По данным ЦБ, в номинальном выражении «плохие долги» российских банков в рублях на 1 января 2009 г. достигали 3,8 %, на 1 января 2010 г. – 6, на 1 июля 2010 г. – почти 6,4 %. Реальный процент выше по двум причинам. Во-первых, в российской методологии учитывается только сумма невозврата по очередному платежу по отношению к величине портфеля, в то время как в западных странах используются более сложные методы, аналогичные тем, которые мы применяли для оценки «плохой задолженности» в лизинговых компаниях. Другими словами учитывается вся существующая задолженность по договору, по которому имел место факт невыполнения обязательств заемщиком, к величине портфеля. Так, по мнению бывшего министра финансов А.Л. Кудрина, чтобы достичь здесь соответствия российских и международных стандартов необходимо российский показатель умножить на коэффициент 2,5[14]. Во-вторых, банки стараются скрыть реальную сумму «плохих долгов», чтобы избежать дополнительных расходов по созданию страховых резервов. Стремясь улучшить показатели, они пролонгируют и реструктурируют кредиты путем формальной выдачи новых кредитов на сумму задолженности, т. е. осуществляют рефинансирование старых долгов.

Исходя из практики ведения бизнеса российскими лизинговыми компаниями можно насчитать более десятка различных источников их финансирования (табл. 3.2).

Особенностью финансирования лизинговых операций стало резкое сокращение доли банковского кредитования в целом и кредитов, выданных лизингодателям российскими банками. Причем почти четверть всех предоставленных кредитов пришлось на зарубежные банки. В кризис банковское кредитование лизинга не столкнулось с какой-либо конкуренцией со стороны других источников финансирования. Изменение пропорций свидетельствует в большей степени о невозможности или нежелании российских банков кредитовать долгосрочные проекты лизинговых компаний. Поэтому и вырос удельный вес альтернативных банковским источников финансирования.

Таблица 3.2

Источники финансирования лизинговых операций в России в 2006–2009 гг.

Средняя ставка стоимости кредитных средств, предоставляемых лизинговым компаниям в 2009 г. на внутреннем и внешнем рынках заимствований, соответствовала 15,5 %, а с учетом маржи лизингодателей величина лизингового процента находилась на уровне 19,1 %. В середине 2010 г. ставки кредитования сократились почти на треть, уменьшилась и маржа. Банки стали с осторожностью кредитовать на длительные сроки. Вместе с тем лизинговый процент по-прежнему был значительно выше (примерно в 1,5 раза), чем на ведущих европейских лизинговых рынках, где также, по мере выхода из кризиса, наметилась тенденция сокращения процентных ставок.

Структура финансирования лизинговых операций позволяет определить леверидж, сложившийся на отечественном лизинговом рынке. Формирование левериджа в виде отношения заемных средств к собственным средствам лизинговых компаний имеет некоторые особенности по сравнению с аналогичным расчетом для обычного хозяйствующего субъекта. При расчете левериджа, условно назовем его экономическим (X), использовался следующий порядок:

LE = (ВС + Loan + СС + PN+ В) / ER, (3.1)

где ВС – средства, полученные за счет всех банковских кредитов; Loan – займы учредителей, других организаций; СС – размер коммерческих кредитов поставщиков; PN — векселя; В – эмиссий облигаций и валютных кредитных нот; ER – собственные средства лизингодателей.

Значение левериджа экономического в 2005 г. равнялось 11,26: 1; в 2006 г. – 11,92: 1; в 2007 г. – 12,54: 1; в 2008 г. – 7,96: 1, а в 2009 г. соотношение между заемным и собственным капиталом российских лизингодателей было на уровне 7,80: 1.

Расчет левериджа экономического отличается от левериджа бухгалтерского (LB), который определяется как коэффициент, характеризующий отношение заемных средств к собственным средствам (плечо финансового левериджа – Debt/Equity Ratio) и рассчитываемый на основе данных бухгалтерского баланса предприятия. Он находится по следующей формуле:

Lb = ΣО/ER, (3.2)

где ΣО – сумма обязательств предприятия, включающая долгосрочные обязательства и краткосрочные обязательства; ЕR – собственный капитал.

Определение LB подобным образом представляется не совсем точным, применительно к лизингу. Дело в том, что краткосрочные обязательства включают авансовые платежи. В данном случае – авансовые платежи лизингополучателей. Они являются одним из источников финансирования лизинговых операций, и поэтому их следует исключить из краткосрочных обязательств. Кроме того, на величину данного показателя может повлиять и нелизинговая деятельность той или иной лизинговой компании.

Таким образом, если рассматривать леверидж лизингового проекта, как инвестиционного проекта, что вполне оправдано, логично рассчитывать этот показатель как отношение заемных средств к сумме собственных средств лизингодателя и авансовым платежам.

В случае, если мы рассчитываем леверидж лизингодателя, то как минимум авансовые платежи необходимо исключить из краткосрочных обязательств. К слову, чаще всего они таковыми, по существу, не являются. Дело в том, что в договорах лизинга наиболее часто зачет по авансовым платежам осуществляется равномерно в течение срока договора лизинга. Кроме того, никакой платы за перечисленные лизинговой компании авансовые платежи лизингополучатель не имеет.

В кризис четко проявилась низкая капитализация лизинговых компаний, которая отражается в незначительном объеме собственных средств, образованных прежде всего за счет прибыли лизингодателей. По сравнению с зарубежными лизинговыми компаниями у отечественных лизингодателей собственные средства, направленные на финансирование лизинговых операций, пока не столь велики. Вместе с тем происходят заметные изменения, и теперь нередко лизингодатели не боятся рисковать значительными (по российским масштабам) суммами и инвестируют их в лизинговый бизнес.

Вложенные в лизинговый бизнес собственные средства лизинговых компаний часто приносят хорошую отдачу. Следует обратить внимание на одно важное обстоятельство. Собственные средства лизинговых компаний инвестируются в новые лизинговые проекты, которые контролирует сам лизингодатель, что сокращает риск инвестора.

В качестве аналитического показателя для оценки политики заимствований лизинговых компаний можно использовать коэффициент левериджа экономического, который учитывает три составляющих и рассчитывается как отношение заемного капитала к сумме собственных средств лизингодателя и полученных им авансов по новым заключенным договорам лизинга. В 2006 г. его значение составляло 3,444: 1, в 2007 г. – 3,274: 1, в 2008 г. – 3,065: 1, а в 2009 г. соотношение достигло минимума – 2,399: 1.

Здесь необходимо иметь в виду, что, во-первых, этот показатель рассчитывается на определенную дату, соответственно его значение – накопленный результат; во-вторых, если при расчете рассматривать разницу между значениями по датам, то велик риск неправильно оценить движение денежных средств внутри отчетного периода – это особо важно при расчете краткосрочных обязательств, а они могут быть достаточно велики; в-третьих, на величину данного показателя может повлиять и нелизинговая деятельность той или иной лизинговой компании.

Рассмотрим, насколько изменение в структуре отразилось на уровне концентрации финансирования. Для этого воспользуемся в качестве измерителя модифицированным выражением индекса Херфиндаля – Хиршмана, HHIfin, который обычно применяется для оценки уровня концентрации рынка. Расчет осуществим по следующей формуле:

HHIfin = ΣD^2fin i, (3.3)

где Dfin i – доля i– го источника финансирования лизингового рынка в общем объеме финансирования новых заключенных договоров лизинга в стране, %. При этом i = 1, 2, 3…., n.

Расчеты показали, что за несколько лет концентрация источников финансирования лизинга увеличивалась. Например, в 2005 г. значение индекса равнялось 2475, в 2006 г. – 2706, в 2007 г. – 2844. Затем в 2008 г., с началом финансового кризиса, сложившаяся тенденция стала меняться, и произошло сокращение величины индекса до уровня 2693, а в 2009 г. значение HHIfin уменьшилось до 2364.

Полученный результат свидетельствует о том, что в период быстрого роста отечественного лизингового рынка в большей степени использовался традиционный источник – банковское кредитование, а затем из-за ограниченности доступа к нему были задействованы собственные средства и другие финансовые инструменты. Таким образом, в дальнейшем вероятен процесс перераспределения финансовых ресурсов за счет активизации институтов фондового рынка – выпуска лизингодателями ценных бумаг, секьюритизации лизинговых активов.

3.2. Сущность и экономические предпосылки секьюритизации

Секьюритизация лизинговых активов состоялась на стыке применения четырех финансовых инструментов – кредитования, лизинга, факторинга, эмиссии ценных бумаг. Этот инновационный механизм, требующий тонкой научной и практической настройки, использования разных моделей реализации инвестиционных проектов, позволяет достичь замечательных экономических результатов в обновлении основных производственных фондов, модернизации и техническом перевооружении предприятий.

Интерес к секьюритизации обусловлен ее большими возможностями обеспечить дополнительную ликвидность на лизинговом рынке, что крайне важно сейчас, в период посткризисного обновления российского рынка капитала, когда объемы среднесрочного и долгосрочного финансирования сократились более чем вдвое.

Тесная связь между лизингом и секьюритизацией строится на масштабности и срочности сделок, порядке формирования денежных потоков и их направленности, повышенной заинтересованности многих хозяйствующих субъектов в снижении инвестиционных рисков, оптимизации портфеля лизинговой компании за счет полной или частичной его реструктуризации и снижения стоимости привлеченного капитала посредством эмиссии выпуска высоконадежных ценных бумаг.

Действительно, секьюритизация как инновационный метод финансирования может активно способствовать развитию национального рынка лизинговых услуг. Поэтому необходимо исследовать ее достоинства и недостатки по сравнению с другими способами финансирования инвестиционных проектов, представить теоретическое обоснование и подготовить практические рекомендации по применению в России.

Научными исследованиями в области секьюритизации активно стали заниматься в конце прошлого века. В литературе получил распространение тезис, согласно которому секьюритизация относится к одному из важнейших открытий западной экономической мысли. Причем наибольшее внимание исследователей было обращено к секьюритизации ипотечных и банковских кредитов. Вместе с тем отмечалась целесообразность и перспективность проведения исследований использования секьюритизации в инвестиционных лизинговых проектах, а некоторые авторы утверждали, что финансовый лизинг является наиболее традиционной формой его применения [Jones, Kapadia, 2000, р. В2/68].

Востребованность нового финансового инструмента подтолкнула к изучению и объективной оценке опыта, который накопился в США, Италии, Германии, Франции, Великобритании, Австрии, Нидерландах и других странах, где данный механизм инновационного финансирования оказался полезным для мобилизации денежных ресурсов и сокращения стоимости лизинговых операций.

Существует несколько моделей проведения секьюритизации. Соответственно возникает потребность в научном определении ее сути и классификации разновидностей. Полагаем, что дифференциацию целесообразно осуществлять на основе принципа дихотомии, т. е. деления надвое: на классическую секьюритизацию и синтетическую секьюритизацию.

Оба вида секьюритизации, предусматривающие несколько этапов проведения сделки, предполагают определенную последовательность в действиях. Причем на первом этапе, когда происходит отбор и обособление активов, предназначенных для секьюритизации, возможны идентичные процедуры. Затем возникают существенные различия, связанные с проектированием и реализацией ее экономико-правового механизма.

Классическая секьюритизация предполагает непосредственную продажу актива (true sale), когда в качестве продавца выступает оригинатор (инициатор сделки), которым является лизингодатель, а в качестве покупателя фигурирует специальное юридическое лицо (Special Purpose Vehicle – SPV). При этом происходит передача прав на получение долга новому собственнику актива и последующая эмиссия ценных бумаг.

Вместе с тем при секьюритизации не всегда происходит списание активов с баланса оригинатора. При синтетической секьюритизации используется прямая или отложенная уступка прав оригинатором дебиторской задолженности SPY без передачи прав собственности на актив, т. е. когда вместо продажи актива осуществляется передача его в залог, и при этом перенаправленный денежный поток будет являться обеспечением эмиссии.

Предметом секьюритизации становятся один и более активов. Здесь все зависит от намерений и возможностей сторон сделки. Имеются в виду следующие обстоятельства. Лизинговая компания или группа лизингодателей с учетом всех рисков и имеющихся средств вложились в одну или несколько лизинговых сделок. Однако наличности для заключения новых контрактов нет, либо ее недостаточно, либо требуется рефинансирование с привлечением более дешевых средств. Поэтому лизинговая компания готова предоставить SPY по договору купли-продажи или по договору уступки прав свой действующий в течение определенного срока контракт, по которому продолжается его дальнейшее исполнение (performing lease) лизингополучателем. Это означает, что после заключения соглашения оригинатора с SPY лизингополучатель продолжает исполнять контракт и платит лизинговые платежи, но не прежнему лизингодателю, a SPV. Другими словами, для лизингополучателя происходит смена лица в обязательстве по договору лизинга. Причем при классической секьюритизации меняется собственник лизингового имущества – им становится SPV, а при синтетической секьюритизации этого не происходит, собственником по-прежнему остается лизингодатель, и осуществляемая уступка прав во многом схожа с факторингом.

Для аккумулирования средств, необходимых для покупки лизинговых контрактов у лизингодателей, либо выплаты определенных сумм по договору уступки прав, выпускают облигации. В качестве покупателей облигаций могут выступать различные инвестиционные фонды, инвестиционные банки, экспортноимпортные агентства и др. Обеспечением эмиссий облигаций служат лизинговые активы: основные средства и переданные права на получение лизинговых платежей.

Прежде чем совершится сделка купли-продажи лизинговых контрактов, определяют ликвидность уступаемых активов. Для этого осуществляется оценка финансовой устойчивости и перспектив развития лизингополучателей, выясняется уровень сбалансированности передаваемого портфеля, проводится мониторинг ситуации на рынке активов, передаваемых SPV, составляется подробная информация, характеризующая репутацию лизингодателя, определяются условия привлечения финансирования. Как правило, эту работу выполняет оригинатор, привлекая специализированные организации.

В договоре купли-продажи лизингового контракта или его уступки стороны могут предусмотреть ряд сценариев, например:

• право регресса в отношении оригинатора и возврата этого контракта предыдущему собственнику;

• право перехода всего обеспечения по первичному договору лизинга к SPV;

• возможность выплаты покупателем сразу не всей суммы, а только части ее, например 80 %, и т. д.

Как свидетельствует зарубежный опыт, продажа лизинговых контрактов чаще осуществляется в тех случаях, когда портфель лизингодателя достигает достаточно крупных размеров. При этом лизингодатель продает его SPY целиком или частично. Новый собственник портфеля получает и распределяет поступления от лизинговых сделок. Инвесторы, которые приобрели облигации, эмитированные SPY, получают доход по купонам за счет средств, полученных от лизинговых платежей.

При использовании механизма синтетической секьюритизации лизинговые платежи по-прежнему платятся лизингодателю. Эти платежи становятся обеспечением для эмиссии облигаций и выдачи кредита лизингодателю, причем на более выгодных условиях по сравнению с кредитом, который первоначально был получен для покупки лизингового имущества.

Сравнительный анализ двух видов секьюритизации применительно к российским условиям позволил выявить некоторые особенности, в частности:

• при продаже лизинговых контрактов происходит вывод актива с баланса лизингодателя (согласно российскому законодательству актив может находиться и на балансе лизингополучателя). При синтетической секьюритизации актив в виде основных фондов, являющихся предметом лизинга, продолжает оставаться на балансе лизингодателя;

• в случае классической секьюритизации SPV после покупки контракта формально становится лизингодателем, а лизинговой компании переходят функции сервисной компании. В свою очередь, при синтетической секьюритизации лизингодатель не меняется и никакие функции на сервисную компанию не возлагаются;

• поскольку сделки имеют характер трансграничных, то при классической секьюритизации возможно возникновение рисков, связанных с налогами, например, с НДС из-за изменения ставки налога, налога на прибыль из-за возможности отмены использования механизма ускоренной амортизации, дополнительных организационных сложностей по налогу на имущество. В схеме синтетической секьюритизации проблемы такого рода не возникают, поскольку не происходит смена лица в обязательстве;

• при классической секьюритизации требуется осуществлять рейтингование эмитируемых бумаг, а также нести расходы по листингу. В сделках синтетической секьюритизации применяется

механизм эмиссии еврооблигаций, где данные обстоятельства не являются обязательными для исполнения;

• ввиду значительной дифференциации стоимости денег на рынке капитала, а также отсутствия национального законодательства по секьюритизации, при классической секьюритизации сделки с участием российских компаний осуществляются в зарубежной валюте. При синтетической секьюритизации стоимость облигаций выражается в любой валюте по выбору эмитента. При этом валюта необязательно является денежной единицей страны регистрации эмитента или страны размещения облигационного займа.

Вместе с тем достоинства и недостатки каждого из видов секьюритизации во многом обусловлены используемыми концептуальными подходами проектантов, которые учитывают перспективы той или иной лизинговой компании после того, как сделка секьюритизации началась. Например, целью создания лизинговой компании может быть только одна крупная сделка, и жизненный цикл лизингодателя изначально проектируется недолгим (1–2 года). В этом случае, скорее всего, будет выбрана схема классической секьюритизации с продажей актива.

Имеют место и не столь значимые, но фрагментарные расхождения. Например, различия в сроках оспаривания сделки. При классической схеме это можно сделать в течение трех лет, а при синтетической – процедура сокращается до полугода.

В результате секьюритизации снижаются риски для инвесторов, поскольку SPY обладает понятным и определенным набором активов с достаточно предсказуемыми поступлениями в виде лизинговых платежей или достаточно значительным залоговым обеспечением; инвестиции осуществляются под конкретные, хорошо проверенные лизинговые сделки, по которым налажен денежный поток и идут платежи, в соответствии с графиком, установленным в договоре.

Лизингодатель за счет секьюритизации получает средства для заключения новых лизинговых сделок, которые для него становятся более выгодными по сравнению с условиями первоначального банковского кредитования лизингового договора. Этот эффект привлекателен и для лизингополучателей.

Таким образом, при проведении секьюритизации лизинговых активов могут происходить следующие процессы:

• селекция и обособление ликвидных лизинговых активов, генерирующих денежные потоки, включая объединение лизинговых активов в единый пул;

• «упаковка» лизинговых активов для использования их в качестве обеспечения эмитируемых ценных бумаг;

• размещение ценных бумаг среди инвесторов.

Для достижения арбитража по процентным ставкам ценные бумаги эмитируются несколькими траншами. Обычно выпускается один или несколько старших траншей, а также один или несколько промежуточных и младших траншей, и остаточный транш, имеющих более низкий рейтинг и более высокий процент. Соответственно инвесторы приобретают облигации из траншей, руководствуясь соотношением «риск – доходность».

Наименьшие риски и соответственно наименьшая доходность присущи бумагам класса А, т. е. старшим траншам. Далее в порядке роста рисков и роста доходности – бумаги класса В, которые классифицируют как мезанинные и (или) юниорские транши. Наибольшие риски характерны для младших и остаточного транша. Чаще всего – это бумаги классов С, D, которые нередко не рейтингуются и обычно выкупаются оригинатором. Выплаты по младшим траншам осуществляются после удовлетворения требований владельцев ценных бумаг старших траншей. Использование такого механизма позволяет управлять рисками проекта.

Таким образом, в результате механизм секьюритизации наиболее часто включает процедуру по отбору однородных активов (но не всегда) и их объединение в масштабный, подлежащий реализации портфель. В целом портфель этих лизинговых активов может обладать лучшими качественными характеристиками благодаря диверсификации кредитного риска, пространственной диверсификации, размерам трансакций и т. д.

Секьюритизация лизинговых активов нацелена на расширение доступности средств для заемщиков; повышение ликвидности на лизинговом рынке; улучшение условий финансирования лизинговых проектов, включая снижение стоимости привлекаемых ресурсов; замену долгосрочных активов наличностью; структуризацию и упорядочение портфелей договоров; снижение уровня рисков для кредиторов и создание для инвесторов новых инвестиционных возможностей.

Мотивация действий, связанных с процессом секьюритизации активов, становится предметом исследований зарубежных и отечественных специалистов. Например, Фрэнк Фабоцци считает, что компании секьюритизируют активы для того, чтобы снизить стоимость финансирования; диверсифицировать источники финансирования; увеличить доходы для отражения в финансовых отчетах; снизить требования к капиталу, если речь идет о компании, деятельность которой регулируется государством [Фабоцци, 2007, с. 447]. Глен Арнольд добавляет к перечисленным достоинствам секьюритизации активов: «пулинг[15] и переупаковку относительно небольших, однородных и неликвидных финансовых активов в ликвидные ценные бумаги» [Арнольд, 2007, с. 452].

Более развернутое и детализированное определение секьюритизации активов приводится в Положении Комиссии по ценным бумагам и биржам США от 18 января 2005 г. (Правило АВ, Форма S-3). В документе указывается, что в целях понимания секьюритизации активов следует рассматривать: «ценные бумаги, выпускаемые под определенный дискретный поток будущих денежных поступлений или иные финансовые активы, постоянные или оборотные, которые по своей природе конвертируются в денежные поступления в течение установленного периода времени, а также определенные права или иные финансовые активы, предназначенные для обеспечения выпуска или своевременного распределения денежных поступлений держателю этих ценных бумаг» (http://www.sec.gov/rules.htm; www.en.wikipedia.org).

Как видно из всех приведенных определений, в ходе секьюритизации активов участники данного процесса непременно вступают в экономические и правовые отношения, которые определяются, с одной стороны, требованиями регулирующих органов, а с другой – нормами заключенных между сторонами договоров.

Существует мнение, что секьюритизацию активов следует рассматривать как подвид более общего семейства видов финансирования, наряду с факторингом, проектным финансированием, лизингом [Бэр, 2006, с. 27]. Однако здесь требуется некоторое уточнение, поскольку в предлагаемой классификации изначально заложен элемент разнородности указанных финансовых инструментов и, в известной степени, их противопоставление как альтернативных источников финансирования. На самом деле секьюритизация может использоваться применительно к активам, передаваемым и в лизинг, и в факторинг, что уже нашло подтверждение в зарубежной и отечественной практике.

Дело в том, что лизинг, например, выступает не только инструментом финансирования. В соответствии с существующей доктриной лизинг в Российской Федерации является видом инвестиционной деятельности. Для выполнения этой функции конструкция лизинговых отношений должна базироваться на привлечении многочисленных источников финансирования.

Поэтому полагаем, что секьюритизацию активов целесообразно рассматривать как эффективный инструмент развития лизинговых отношений, нацеленных на реализацию инвестиционных проектов.

Кроме того, следует учитывать, что факторинг, сам по себе представляющий уступку дебиторской задолженности, используется в качестве одного из ключевых инструментов проведения сделки секьюритизации.

Важно определиться, что является предметом секьюритизации лизинговых активов, т. е. что вкладывается в понятие «лизинговый актив», и какие существуют способы передачи этого актива SPY. Считаем, что в качестве лизингового актива следует рассматривать:

• имущество, которое передается лизингополучателю во временное владение и пользование на условиях договора лизинга (оборудование, транспортные средства, здания, сооружения);

• платежи по договору лизинга, которые лизингополучатель обязан перечислить лизингодателю за право временного владения и пользования имуществом в соответствии с заключенным между сторонами договором.

Действительно, операция по привлечению финансирования возможна, если лизингодатель передает третьему лицу право на получение лизинговых платежей, но сохраняет при этом право собственности на лизинговое имущество. Такая модель соответствует сделкам финансового лизинга, которые предполагают смену собственника в конце срока договора лизинга, и оперативного лизинга, когда перехода права собственности не происходит. Причем при финансовом лизинге, когда в конце срока договора чаще всего предусмотрен выкуп имущества, процесс секьюритизации может предполагать не только передачу третьему лицу прав на получение лизинговых платежей, но и непосредственно продажу этому лицу самого имущества, которое в дальнейшем будет использоваться в качестве обеспечения при выпуске ценных бумаг. Рейтинговые агентства в США не без оснований считают, что истинная продажа лизинговых контрактов при проведении секьюритизации имеет место только в случае, когда к третьему лицу переходят права собственности на получение лизинговых платежей и право собственности на имущество, переданное в лизинг. То есть когда способ передачи предполагает возможность осуществления прямой продажи актива.

Вместе с тем независимо от вида секьюритизации (прямой продажи самого актива или уступки прав на получение платежей по договору лизинга) можно достичь вполне определенной соотнесенности привлекаемого лизингодателем финансирования с потоком лизинговых платежей.

Кроме того, полагаем, что опосредованно к сделкам секьюритизации, имеющим отношение к лизинговым активам, можно отнести и секьюритизацию кредитов, предоставленных банками лизингодателям для реализации лизинговой сделки. Данное соображение обусловлено тем, что лизинговое имущество, которое часто выступает обеспечением при получении кредита, становится предметом секьюритизации.

Эмиссия ценных бумаг, выпускаемых в процессе секьюритизации, как правило, осуществляется на основе отношений, складывающихся по поводу использования облигаций, обеспеченных денежными потоками по активам, и закладным облигациям, т. е. с учетом залогового обеспечения. Имущественный залог применяется и в отдельных подвидах секьюритизации лизинговых активов, например в процессе кредитования лизингодателя в моделях синтетической секьюритизации. Здесь следует согласиться с авторами, которые считают, что важным достижением секьюритизации стало использование именно имущественного залога [Бригхэм, Эрхард, 2007, с. 763].

В разных видах форм дополнительное обеспечение имело место при проведении сделок секьюритизации лизинговых активов в Европе и проектов с участием российских лизинговых компаний. Как показал практический опыт, дополнительное обеспечение при секьюритизации лизинговых активов предоставлялось в следующих формах:

• резервирования на специальных счетах, в том числе резерва на выплату НДС, резерва на покрытие налоговых обязательств, других резервов;

• страхования финансовых рисков;

• прав требования по договорам лизинга, в том числе переуступки SPY прав оригинатора на получение лизинговых платежей;

• гарантии под будущую уступку прав получения кредита;

• залога недвижимости.

Действительно, на основе залоговых отношений сторон устанавливается экономико-правовая связь между секьюритизируемым имуществом и выпускаемыми ценными бумагами. Как способ обеспечения исполнения обязательств залог дает право инвесторам в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств эмитента по облигациям с обеспечением обратить взыскание на заложенное имущество.

Вместе с тем отечественное законодательство содержит ограниченный перечень имущества, которое может быть использовано в качестве предмета залога для обеспечения исполнения обязательств эмитента по облигациям. В частности, в ст. 27^3 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» предусмотрено, что предметом залога по облигациям с залоговым обеспечением могут быть только ценные бумаги и недвижимое имущество. Обязательства эмитента облигаций с ипотечным покрытием согласно ст. 2 Федерального закона от 11.11.2003 № 152-ФЗ «Об ипотечных ценных бумагах» обеспечиваются залогом ипотечного покрытия. Однако в качестве секьюритизируемого имущества, которое передается SPY, наиболее часто выступают денежные права (требования). Поэтому они используются как залог по облигациям, эмитируемым SPV. В отличие от английских, российские законодательные нормы об облигациях с обеспечением не предусматривают возможности обеспечить залогом прав (требований) обязательства эмитента облигаций. В связи с этим обстоятельством юрист компании Baker & McKenzie А. Лебедев сделал вывод, что создание такого обеспечения по российскому праву допускается только при выпуске облигаций с ипотечным покрытием, когда в состав закладываемого ипотечного покрытия входят права (требования) по ипотечным кредитам (ст. 3 Федерального закона «Об ипотечных ценных бумагах»). Следовательно, на данный момент в России возможно секьюритизировать с участием российского эмитента только права по ипотечным кредитам путем выпуска ипотечных ценных бумаг. Именно по этой причине большинство секьюритизаций, проведенных российскими оригинаторами, было осуществлено с привлечением иностранных эмитентов путем выпуска ими за рубежом ценных бумаг, обеспеченных российским активами в виде прав (требований) [Лебедев, 2010, с. 77–78]. Действительно, отмеченное в юридической литературе обстоятельство является одним из определяющих и при проведении трансграничных сделок по секьюритизации активов российских лизинговых компаний.

Кроме того, при проектировании сделок секьюритизации повышенное внимание уделяется минимизации рисков признания сделки продажи пула требований недействительной, так как тогда механизм обособления активов, служащих обеспечением ценных бумаг, может оказаться разрушенным. При таком разрушении происходит реституция, и SPY теряет права требования, а инвесторы рискуют потерять будущие поступления по ценным бумагам [Толстухин, 2007, с. 52]. Подчинение соглашения об уступке прав требования английскому праву, в частности нормам таких законодательных актов, как «The Sale of Goods Act 1979», «Law of Property (Miscellaneous Provisions) Act 1994», и передача споров из этого соглашения английскому суду относится к одному из способов, который используют стороны для устранения риска оспаривания продажи.

Крайне важен и значим при проведении трансграничных сделок секьюритизации лизинговых активов и экономический аспект, который, к сожалению, остается вне сферы внимания правоведов. Дело в том, что на рынках других стран стоимость капитала ниже, чем в России. Именно разница в стоимости капитала предопределяет проведение этих сделок в других странах. Полагаем, что, независимо от принятия российского закона по секьюритизации, в ближайшие несколько лет сделки по секьюритизации лизинговых активов будут продолжать осуществляться по зарубежным законодательным актам. Как уже отмечалось, неликвидность активов в лизинге сведена до минимума. Другое дело, что при секьюритизации ликвидность может вырасти за счет сокращения доходности ценных бумаг по сравнению с процентом по кредитам, направленным на финансирование лизингового проекта.

Таким образом, при секьюритизации лизинговых активов мы сравниваем процент по доходности ценных бумаг и процент по кредиту. Разница между ними позволяет удовлетворить интересы участников сделки секьюритизации.

Руководствуясь философским принципом «от общего к частному», постараемся сформулировать понятие «секьюритизация лизинговых активов» исходя из более общих определений: «секьюритизация» и «секьюритизация активов».

Секьюритизация лизинговых активов представляет собой комплекс имущественных отношений, которые складываются между участниками сделки в рамках системы взаимосвязанных договоров по поводу привлечения лизингодателем выгодного финансирования для новых лизинговых проектов посредством селекции и обособления ликвидных активов, генерирующих денежные потоки, уступки прав по дебиторской задолженности и сопряженных с этим процессом формированием залогового обеспечения, перераспределением рисков и проведением эмиссии ценных бумаг.

Исходя из данного определения можно сделать вывод, что секьюритизация лизинговых активов охватывает сложный комплекс договорных отношений, состоящий из трех важнейших элементов:

• отношений по уступке прав на активы;

• формирования залогового обеспечения для использовании этих активов при эмиссии ценных бумаг;

• проведения эмиссии ценных бумаг.

Действительно, все данные элементы должны быть тесно взаимосвязаны и взаимообусловлены. Эти элементы следует классифицировать как определяющие, стержневые в секьюритизации.

Важно проанализировать, возможна ли трансформация неликвидных лизинговых активов в ликвидные? Термин «секьюритизация» является производным от понятия «ценная бумага» (security) и означает комплекс действий по превращению дебиторской задолженности в ценные бумаги, которые имеют хождение на фондовом рынке и позволяют заменить кредитование иной формой привлечения финансирования – эмиссионной.

Анализ нескольких десятков работ зарубежных и российских исследователей, в которых дается определение термина «секьюритизация активов», позволяет сделать вывод, что однозначных трактовок здесь нет, но имеется широкий спектр мнений и

толкований этой дефиниции. Следовательно, имеется разное понимание существа секьюритизации и форм ее проявления.

В настоящее время превалирует мнение тех авторов, которые акцентируют внимание на том, что секьюритизация – это процесс трансформации неликвидных или низколиквидных активов в ликвидные [ВанХорн, Вахович (мл.), 2007, с. 917; Роуз, 1997, с. 429; Бланк, 2008, с. 448; Арнольд, 2007, с. 452; Бэр, 2006, с. 37].

Отчасти это может быть и верно, например в тех случаях когда изначально предусматриваются определенные ограничения, связанные с куплей-продажей актива, или когда оригинаторы хотят списать с баланса сомнительные долги и, по сути, в сделках задействованы бросовые ценные бумаги, которые отличаются высоким кредитным риском. Такая практика допускается законодательством Франции, хотя общий порядок, закрепленный в Законе от 23.12.1988 г. № 88-1201, специально оговаривает, что в целях секьюритизации используются активы хорошего качества.

Вместе с тем имеются отдельные научные разработки, в которых отмечается, что класс активов можно признать полностью пригодным для секьюритизации только тогда, когда он достигает высокой ликвидности. В качестве одного из примеров такого зрелого класса активов приводятся первоклассные британские жилищные ипотечные ценные бумаги (Prime RMBS) [Ранне, 2008, с. 432]. Помимо этого, в литературе высказывалось мнение, что выплаты по ценным бумагам, выпускаемым в ходе секьюритизации, осуществляются из средств, поступающих от объединения активов, и поэтому такие активы, как несостоятельные долги, никак не могут быть использованы в качестве источника платежа [Рачкевич, Алексеева, 2008, с. 26].

Применительно к лизингу упоминаемая выше схема обязательной трансформации неликвидных активов в ликвидные, трактуемая авторами как характерная особенность секьюритизации, представляется достаточно сомнительной. Дело в том, что секьюритизация лизинговых сделок предполагает, как правило, использование ликвидных активов. Под ликвидностью здесь понимаем свободное обращение этих активов на вторичном рынке, т. е. лизинговая сделка ограничивает возможность отбора неликвидных активов для секьюритизации. Поэтому трансформация неликвидных активов российских лизингодателей в ликвидные – нонсенс.

Полагаем, что предрекаемую некоторыми авторами «“алхимию” преобразования простого камня (денежных требований) в драгоценный (высоколиквидные ценные бумаги)» [Schwarsz, 1994] применительно к лизинговым операциям нельзя признать точным прогнозом. Это обусловлено следующим соображениями. Еще на стадии проектирования лизинговой сделки, когда банк решает вопрос предоставления кредитных средств лизингодателю под закупку необходимого клиенту имущества, обязательно осуществляется рейтингование как самого лизингодателя, так и его инвестиционного проекта, т. е. секьюритизируемого в будущем актива. Вот почему следует принимать во внимание то, что кредитор постарается не ссужать деньги под приобретение какого-либо неликвидного или низколиквидного актива[16]. Далее, по мере реализации лизингового проекта, если лизингополучатель несвоевременно или в неполном объеме выплачивает лизинговые платежи, то возникает сомнительная или проблемная задолженность по данному активу, и в силу этих обстоятельств он никак не сможет стать предметом секьюритизации.

Процесс трансформации финансовых обязательств в виде лизинговых платежей в ценные бумаги позволяет развить конвергенцию между лизинговым рынком и фондовым рынком, а значит, повысить ликвидность находящихся в обороте активов.

Вместе с тем в период финансового кризиса на фондовом и лизинговом рынках США проявилась ситуация, когда инвесторы, приобретавшие ценные бумаги секьюритизируемых лизинговых активов с высокими рейтинговыми характеристиками, убедились, что их качество было на самом деле завышенным. Здесь сказались очень короткие сроки между заключением новых договоров лизинга и их секьюритизацией (всего от нескольких недель до нескольких месяцев). Это не позволяло инвесторам должным образом убедиться в надежности формирования и движения денежных потоков в части погашения задолженности по лизинговым контрактам. SPY тоже не отвечали по рискам. Они занимались только «переупаковкой» активов.

Наиболее часто инициаторами ускоренных процессов секьюритизации становились банки, кредитующие лизингодателей для приобретения оборудования. Затем достаточно быстро риски банков-кредиторов и лизингодателей перекладывались на инвесторов. Нередко первоначальные кредиты на покупку лизингового имущества выдавались на короткие сроки, но в ходе секьюритизации осуществлялось перекредитование в долгосрочные лизинговые проекты. При этом банковские кредиты замещались средствами инвесторов. Причем банкам предоставлялась возможность дополнительно заработать на структурировании и реализации сделок секьюритизации. Такая модель финансирования достаточно рискованная, и в период кризиса она стала давать сбои.

Действительно, одна из системных причин, породивших мировой финансовый кризис, заключается в том, что неликвидные активы стали преобладать в моделях ипотечных кредитов – наиболее масштабном сегменте секьюритизации. По мере нарастания критической массы неликвидных активов в 2007–2008 гг. все больше и больше надувался пузырь их необеспеченности, ставший предвестником финансового разора не только отдельных компаний, но и целых стран. В результате частные долги перерастали в государственные, и к середине 2010 г. проблема с суверенными долгами все еще оставалась обостренной.

Таким образом, секьюритизация, действительно будучи замечательным творением современной экономической мысли, должна иметь определенные и жесткие рамки применения. Не принимать данное обстоятельство во внимание – значит обречь себя на те многочисленные проблемы, с которым столкнулись мировой и российский финансовые рынки. Вот почему следует исходить из того, что активы приемлемы для секьюритизации тогда и постольку, когда и поскольку они связаны со стабильным и предсказуемым денежным потоком.

3.3. Эффективность секьюритизации лизинговых активов

Исследование существенных характеристик секьюритизации лизинговых активов позволяет систематизировать те целевые функции, которые выполняет этот финансовый инструмент, и определить направленность интересов участников сделки. Секьюритизация лизинговых активов – это сделка, целью которой являются следующие меры.

1. Расширение доступности лизингодателей к финансовым ресурсам и, как следствие, лизингополучателей. Это достигается посредством выхода на международный долговой рынок и рефинансирования текущего кредита; создания истории международных заимствований лизингодателя.

2. Снижение зависимости от банковского кредитования с помощью диверсификации используемых источников финансирования; получение финансирования в условиях, когда прочие источники оказываются труднодоступными, например, в период рецессии банки кредитуют неохотно, а в период бума они часто не покрывают весь имеющийся спрос на ссуды.

3. Улучшение условий финансирования за счет появления мобильного источника финансирования проектов, снижения стоимости привлекаемых ресурсов благодаря уменьшению доходности инвесторов, посредством сокращения рисков и понижения процентной ставки привлекаемых лизингодателем средств финансирования, а значит, снижение стоимости лизинговых услуг; использование более удобных для заемщика схем обеспечения сделок.

4. Повышение ликвидности на лизинговом рынке для долгосрочного и среднесрочного финансирования и замена определенных лизинговых активов наличностью, необходимой для реализации новых лизинговых проектов; получение доступа к относительно дешевому финансированию. Оригинатор при уступке контракта сразу получает дисконтированную сумму будущих лизинговых платежей, не дожидаясь срока исполнения требований.

5. Снижение рисков для кредиторов и создание для инвесторов более привлекательных инвестиционных возможностей за счет перераспределения рисков между участниками процесса секьюритизации (собственником активов, инвесторами, источниками кредитной и ликвидной поддержки); «переупаковки» активов; снижения кредитного риска определенного класса активов. Если определенный класс активов становится слишком большим по отношению к валюте баланса, то секьюритизация позволяет, посредством снятия этого актива с баланса, снизить риски ликвидности определенного класса активов, поскольку может обеспечить доступ к ресурсам, более продолжительным по срокам по сравнению с другими ресурсами. Здесь следует иметь в виду, что на изменение структуры рисков оригинатора влияет качество использования полученных денежных средств при секьюритизации, т. е. насколько последующие вложения станут эффективными и малорискованными.

6. Рост доходности инвесторов за счет приобретения эмитируемых ценных бумаг.

7. Структурное реформирование портфеля лизингодателя посредством достижения нормативов соотнесенности по срокам и объемам между платежами по договорам заимствования лизингодателей и поступлениями по лизинговым платежам; повышения ликвидности лизингового портфеля, в том числе за счет сдвига дюрации; расширение клиентской базы лизингодателей. Лизингодатели, не имеющие высоких рейтингов, но в лизинговый портфель которых входят лизингополучатели с высоким рейтингом, могут получить большие выгоды от секьюритизации лизинговых активов.

8. Оптимизация управления балансом предприятия, так как для целей бухгалтерского учета секьюритизация рассматривается как продажа активов, а не как заем. Это позволяет не показывать долг на балансе (забалансовое финансирование), как это было бы при ином источнике финансирования, и устраняет необходимость поддержания достаточности капитала. Происходит диверсификация структуры пассивов баланса лизингодателя, улучшение состояния счетов.

9. Улучшение финансовых показателей. В частности, это гибкий инструмент управления показателями лизинговой компании, например, такими показателями, как: рентабельность (доходность) активов (Return of Assets – ROA), рассчитываемый как отношение прибыли к стоимости активов, так как при неизменной величине дохода сокращение объема активов на балансе предприятия приводит к увеличению доходности активов; рентабельность собственного капитала (Return of Equity – ROE), рассчитываемый как отношение прибыли к собственному капиталу; рентабельность вложенного капитала (Return on Capital Employed – ROCE), поскольку не требуемый для поддержания секьюритизируемых активов капитал будет способствовать росту доходности капитала при неизменности величины получаемого дохода. Происходит рост отношения капитала к активам (capital ratio).

Секьюритизация активов приводит к уменьшению взвешенных по риску активов, тем самым повышая показатель capital ratio при исходной величине капитала.

Следует также учитывать, что для инвестора результат секьюритизации – инвестиционный продукт, обладающий достоинствами, о которых говорилось выше, и риски по которому инвесторам оценить легче, нежели риски, связанные с совокупностью материальных и нематериальных активов фирмы. В результате риски инвестора снижаются.

Для лизингодателей механизм секьюритизации активов становится более привлекательным по следующим причинам:

• во-первых, в силу того, что стоимость заемного капитала (банковского кредита) для лизинговой компании в определенный момент при высоком значении левериджа (финансового рычага) оказывается слишком высокой. Секьюритизация позволяет аккумулировать более дешевые ресурсы, так как за ними теперь стоят отдельные активы, а не лизинговая компания в целом;

• во-вторых, лизинговые активы обладают характеристиками, позволяющими эффективно проводить их секьюритизацию без значительных затрат на формирование секьюритизируемого портфеля активов;

• в-третьих, значительная интеграция финансовых рынков вызывает как рост конкуренции на рынке капитала среди лизингодателей, так и поиск более дешевых источников финансирования;

• в-четвертых, возрастающая с каждым годом возможность получать и использовать информацию, доступную через информационные системы всем рыночным агентам. Информация предоставляется отдельно по каждому виду лизинговых активов, поэтому участники лизингового рынка могут полностью вычленять оценку каждого из активов.

В сделках секьюритизации банковских кредитов или ипотечных кредитов в качестве обеспечения эмиссии облигаций, которые выпускают SPY, выступают платежи по обязательствам заемщиков. При финансировании лизинга первичным заемщиком является лизингодатель (за исключением случаев использования собственных средств), который, в свою очередь, становится кредитором лизингополучателя. В результате при секьюритизации лизинговых активов обеспечением выступают лизинговые платежи, т. е. в основном обязательства заемщиков 2-го порядка. Это обстоятельство может делать схемы секьюритизации лизинговых активов более сложными по сравнению с секьюритизацией других активов. Сложность процессов структурирования и реализации сделки обусловлена большими рисками. Ситуация усугубляется при комбинированном финансировании лизинга, когда для одной крупной сделки используется банковское кредитование нескольких банков (например, при операциях «леверидж-лизинг»), других кредиторов. Поэтому здесь важно определиться, насколько риски, присущие лизинговым операциям, накладываются на риски, характерные для сделок секьюритизации.

Нередко, анализируя риски, возникающие в процессе секьюритизации, исследователи акцентируют внимание на том, что рейтинговые агентства оценивают активы, подлежащие секьюритизации, и при этом отмечают, что отпадает необходимость осуществлять оценку оригинатора. При секьюритизации лизинговых активов в тех случаях, когда предусматривается переуступка прав на получение лизинговых платежей, должна осуществляться не только оценка качества уступаемой задолженности, но и оценка финансового состояния лизингодателя-оригинатора, поскольку он сам, как мы выяснили, чаще всего является заемщиком. Но при этом рейтинг ценных бумаг, эмитированных в ходе секьюритизации, может оказаться выше, чем рейтинг самой лизинговой компании.

Качество секьюритизируемого лизингового актива – это характеристика, с одной стороны, полноты и своевременности возврата лизинговых платежей с учетом сомнительной и проблемной задолженности в увязке с общим риском платежеспособности лизингополучателя по портфелю договоров, а с другой – ликвидности (лизингуемости) самого актива.

Требования к секьюритизированным лизинговым активам предполагают учет следующих факторов (обстоятельств).

• В процессе сделки должно возникнуть право на получение денежных потоков от дебитора и определенных сумм на конкретные даты, закрепленные в графике платежей, т. е. активы могут рассматриваться как серии денежных потоков.

• Необходимо наличие обеспечения, доступного для гарантирования денежных потоков, которое обладает высокой ценностью и, следовательно, может быть легко реализовано. Для лизинговых активов обеспечением выступает представленное в лизинг имущество, которое может компенсировать любые потери, возникшие в ходе секьюритизации. Следовательно, в случае дефолта лизингополучателя гарантируется, что требования инвесторов будут исполнены в кратчайшие сроки. Секьюритизируемые активы должны достаточно свободно продаваться и передаваться с учетом законодательства той или иной страны. Этому не должно препятствовать возможное несогласие на движение активов со стороны лизингополучателей. Необходимо соблюдать определенное превышение балансовой стоимости участвующих в сделках активов над суммой выпущенных обязательств по облигациям.

• Желательно, чтобы секьюритизированные активы были относительно однородны, т. е. без значимых расхождений в структуре лизинговых договоров и их условиях, например, сроках завершения договоров. В этой ситуации портфель лизинговых активов определяется как гомогенный. Принцип однородности следует распространить и на виды секьюритизируемых лизинговых договоров: финансовый лизинг, оперативный лизинг, возвратный лизинг, леверидж-лизинг, международный лизинг.

• Уступленные SPY активы должны продолжать действовать даже в том случае, если оригинатор испытывает финансовые сложности или оказывается в ситуации банкротства, т. е. лизингополучатель обязан продолжать исполнять условия ранее заключенного договора при смене лица в обязательстве и появлении нового лизингодателя. Используя специальную лизинговую терминологию, можно сказать, что секьютизироваться могут только лизинговые активы, сформированные в результате проведения операций, которые составляют «чистый лизинг». Если лизинговая сделка включает предоставление определенных услуг со стороны лизингодателя, возникают так называемые условия об исполнении, делающие процесс секьюритизации значительно более сложным.

• Характеристики секьюритизированных лизинговых активов должны включать такое свойство, как независимость от результатов деятельности оригинатора. Это более широкое условие по сравнению с условием об исполнении, так как могут возникнуть технические проблемы в случае несостоятельности оригинатора. Например, порядок расчета доходности скьюритизированных активов. При дефолте лизингодателя расчет доходности лизинговой операции будет более сложной задачей.

• В мировой практике секьюритизация используется при больших объемах финансирования. При этом, чем больше пул секьюритизируемых активов, тем выгоднее секьюритизация, поскольку понесенные компанией операционные издержки составляют меньший удельный вес в сделке. Существует некий минимально необходимый объем сделки, при котором проведение секьюритизации экономически целесообразно, т. е. когда полученный эффект экономии перекрывает понесенные компанией трансакционные издержки. Иными словами, имеет место экономия на масштабе. По оценкам специалистов, применение секьюритизации эффективно при объеме эмиссии не меньше 100 млн долл. В США средний объем эмиссии ценных бумаг составляет 100 млн долл., а сделки с одним продавцом осуществляются при объемах от 300 млн долл., случаи частного размещения ABS возможны на суммы от 50 млн долл. На практике расходы могут распределяться между участниками сделки, если речь идет о нескольких продавцах активов в проекте. Тогда минимально необходимый объем, приходящийся на каждого из оригинаторов проекта, может сократиться в несколько раз, составив менее 50 млн долл. По этой схеме возможность использования секьюритизации могут иметь и небольшие, средние предприятия, объединившись в единый пул оригинаторов.

• Секьюритизированные активы должны иметь характеристики распределенного риска либо рейтинговую кредитную поддержку. Например, когда один лизинговый контракт имеет относительно небольшую стоимость в общем объеме заключенных контрактов, то характеристики этого актива нерелевантны для характеристик всего портфеля, и, наоборот, качественные характеристики портфеля не всегда адекватны рейтингу отдельного актива, предназначенного для секьюритизации. Вместе с тем при секьюритизации лизинговых активов следует поддерживать определенный баланс качества всех активов лизингодателя. Дело в том, что если лучшие активы выйдут из портфеля, то его качество может ухудшиться, и это отразится на рейтингах лизингодателя.

Сопоставление контрактной стоимости договора лизинга и объема секьюритизации лизингового актива (коэффициент К) позволяет повлиять на оценку инвесторами качества активов и повысить обоснованность риск-менеджмента.

K = (EL – ES) / ES, (3.4)

где EL – контрактная стоимость договора лизинга; ES – сумма погашенной задолженности по договору лизинга до секьюритизации.

В формуле (3.4) числитель выражает сумму уступаемой задолженности при секьюритизации, т. е. речь идет о пропорции, характеризующей разделение лизинговых платежей между старым и новым лизингодателем. Причем чем больше К, тем больше риск плохих долгов. Например, если средний срок договора лизинга 60 месяцев, срок между началом действия договора лизинга и секьюритизацией лизингового актива – три месяца, и график погашения задолженности по договору равномерный, то превышение числителя над знаменателем в формуле (3.4) будет 19-кратным.

Вместе с тем для инвесторов должно быть ясно и понятно качество актива не только на стадии проектирования сделки, но и ее реализации. Это достигается путем оценки потока поступающих денежных средств, связанных с погашением задолженности по договору лизинга, так как именно он обеспечивает эмиссию ценных бумаг при секьюритизации. Если период до начала секьюритизации увеличить до четверти от срока договора лизинга и тем самым повысить убежденность инвесторов в непрерывности денежного потока на протяжении 15 месяцев, то К составит 3. При увеличении границ до трети срока договора лизинга значение К будет двукратным. Следовательно, с точки зрения риск-менеджмента инвесторов при структурировании сделки секьюритизации целесообразно проектировать значение коэффициента К в пределах не выше 2–3. Вместе с тем следует принять во внимание и сроки первоначального кредитования лизингового проекта. Если принято решение войти в инвестиционный проект с короткой позиции, т. е. трансформировать краткосрочные заимствования в долгосрочные кредиты, то значение К будет стремиться к росту.

Основной эффект секьюритизации заключается в том, что лизинговая компания, по сути, переадресует поток платежей через SPY прямому инвестору, который при определенных условиях требует меньшую доходность на эти потоки, чем лизинговая компания.

Дело в том, что доходность инвестора может уменьшиться по ряду причин. Во-первых, кредитный риск секьюритизированного портфеля всегда ниже кредитных рисков по отдельным контрактам. Кроме того, выпущенные в ходе секьюритизации ценные бумаги могут оказаться более ликвидными, чем лизинговые активы. Во-вторых, доходность прямого инвестора понижается за счет повышения расходов, соответствующих уплате маржи лизингодателю и маржи банку.

Риск можно распределять во времени, путем создания траншей с разными сроками погашения. Наиболее важным результатом становится снижение риска для инвесторов, так как, напомним, новое юридическое лицо обладает понятным и определенным набором активов с достаточно предсказуемыми поступлениями в виде лизинговых платежей. Следовательно, риск для инвестора окажется ниже по сравнению с прямыми инвестициями или предоставлением заемных средств лизинговой компании. Возникающий эффект у лизингодателя от снижения доходности выпущенных ценных бумаг при их размещении относительно лизингового процента (банковская ставка кредитования плюс маржа лизингодателя) можно охарактеризовать как первый эффект секьюритизации или эффект открытого рынка (Open Market Effect – ОМЕ).

В ходе секьюритизации можно достичь второго эффекта секьюритизации. Его суть заключается в том, что за счет реструктурирования потока платежей по лизинговому портфелю можно добиться сдвига дюрации (Duration Shift Effect — DSE) портфеля ценных бумаг при их размещении. Это позволяет увеличить прирост аккумулированных средств для финансирования лизинговых проектов. Расчет дюрации по пулу секьюритизируемых активов позволяет определить срок погашения эмитируемых бумаг.

Согласно определению Фредерика Макалея, дюрация – это средневзвешенный срок к погашению денежного потока ценной бумаги. В качестве весов используют приведенную стоимость этих платежей. Е1рименительно к портфелю лизинговых активов дюрацию можно охарактеризовать как средневзвешенный срок до наступления остающихся лизинговых платежей. Чем больше при проведении секьюритизации лизинговых активов дюрация портфеля при размещении, тем в большей степени его стоимость может увеличиться в зависимости от требуемой доходности инвесторами. Следовательно, посредством сдвига дюрации можно управлять приращением объема вырученных средств от реализации портфеля ценных бумаг.

Е1ортфель договоров лизинговой компании состоит из имущества с разновеликими нормами амортизации и финансируется за счет заимствований с различными сроками и разными графиками погашения задолженности. Следовательно, при синтетической секьюритизации структура лизинговых платежей и структура погашения задолженности по заимствованиям должны остаться без изменений. В противном случае портфель может деформироваться.

Вместе с тем необходимо иметь в виду, что с ростом дюрации возрастает процентный риск портфеля для инвестора, что повышает требуемую доходность по нему. Это означает, что сдвиг дюрации не является произвольным, а должен быть привязан к возможности понижения доходности инвесторов при размещении выпуска ценных бумаг.

Проектантам секьюритизации лизинговых актвивов следует учитывать дюрацию лизингового портфеля, дюрационный дифференциал (разница дюрации портфеля ценных бумаг и портфеля лизинговых активов) и процентный дифференциал (разница лизингового процента и доходности при размещении).

При низкой дюрации лизингового портфеля эффективность секьюритизации можно значительно повысить через реструктурированиеденежных потоков: низкая дюрация лизингового портфеля предполагает короткий срок договоров лизинга, высокий аванс, высокую периодичность лизинговых платежей, большую величину выкупной (остаточной) стоимости предмета лизинга, зафиксированную в договоре.

В случае отсутствия возможности значительного понижения доходности при размещении и высокой дюрации лизингового портфеля проведение секьюритизации не даст значимых выгод.

3.4. Ценообразование секьюритизации лизинговых активов

Формирование системы ценообразования секьюритизации лизинговых активов осуществимо с помощью набора неравенств, на основе которых можно достичь баланса интересов участников сделок. Рассмотрим составляющие этой системы.

Интерес инвесторов облигаций, связанный с доходностью бумаг, формализуем следующим образом:

IYT < IYTM < IYC, (3.5)

где IYT – процентная ставка, характеризующая стоимость долгосрочных или среднесрочных денег, например, US Treasuries (ЮТ; 57); IYTM – сложившаяся процентная ставка стоимости денег на рынке; IYC – купонная ставка облигаций (coupon rate) ABS (Asset-Backed Security), рассчитываемая как отношение суммы купонных платежей за год к номинальной ставке.

Рассматривая это неравенство, будем исходить из того, что купонная облигация продается по номиналу и котируемая цена бумаги совпадает с ее номинальной стоимостью, т. е. ожидаемые доходы по этим облигациям (в понимании Харри М. Марковица – итоговые доходы, взвешенные по вероятности их получения) находятся на уровне номинального или обещанного значения. Соответственно здесь не рассматривается ситуация, насколько покрываются обязательства по этим бумагам по причинам, связанным, например, с конкуренцией или циклическим развитием.

Необходимо исходить из того, что средняя премия по облигациям ABS к уровню доходности казначейских облигаций US Treasuries может колебаться в зависимости от класса, суммы эмиссии, срока, рейтинга. Например, незадолго до финансового кризиса и начала сделок секьюритизации лизинговых активов с участием российских компаний отклонение по бумагам долгосрочного рейтинга ААА составляло 67,3 базисных пунктов (б.п.), т. е. 0,67 процентного пункта (п.п.); по бумагам АА– 86 б.п.; по бумагам А– 105 б.п.

Для оригинатора и SPY важно принять правильные решения в ходе поиска цены и при ее последующем установлении посредством процента на уровне, обозначенном инвесторами на рынке. Следует учесть также возможность колебаний конъюнктуры на фондовом рынке.

IYC = IYTM +ABSs, (3.6)

где ABSs – спред между среднерыночной доходностью облигаций и доходностью по купонам инвесторов сделки секьюритизации.

В одной из сделок синтетической секьюритизации лизинговых активов с участием российской компании была установлена процентная ставка на уровне +382,67 б.п. к доходности десятилетних американских казначейских облигаций US Treasuries (10Y).

Таким образом, инвесторы получают выгоду на величину разницы между ставками доходности по приобретенным ценным бумагам российской компании и доходностью на мировом рынке капитала.

Интерес SPY в сделке секьюритизации определяется величиной маржи этой организации

IYC < ISPV, (3.7)

где ISPV— доходность SPY.

Причем

ISPV = IYC + IIC, ( 3.8)

где IIC – расходы по проведению сделки синтетической секьюритизации, включая эмиссию облигаций.

IIC = FO + FOB + FSPV + FL + FPA + FT + FA + FMA + FINS + FRS, (3.9)

где F_0 – премия банку-организатору сделки секьюритизации и коменеджерам; FOB — премия организатору сделки секьюритизации за размещение облигаций; FSPV – вознаграждение SPV; FL – вознаграждение за юридическое сопровождение сделки; FPA – вознаграждение платежному агенту, который рассчитывает и фактически осуществляет выплату держателям нот и назначается эмитентом; FT— вознаграждение трасти (доверительный управляющий), осуществляющему надзор за сделкой, назначенному эмитентом; FA – вознаграждение аудиторам; FMA – вознаграждение распорядителю счетов; FINS– расходы по страхованию; FRS – расходы по презентации проекта.

Могут возникнуть и дополнительные расходы, например по страхованию финансовых рисков, или в том случае, если используется модель классической секьюритизации, расходы по вознаграждению рейтингового агентства, осуществляющего оценку бумаг. Тогда формула (3.9) пополнится новыми слагаемыми.

Исходя из российской практики разница между IYC и ISPV т. е. маржа SPY, которая включает затраты на содержание этой организации и прибыль, составляла 110 б.п.[17] в размере разового платежа, или 44 б.п., если произвести перерасчет на условия кредитной схемы погашения задолженности. Это означает, что

ISPV = US Treasuries + 425 б.п.

Лизинговая компания принимает решение о выборе финансирования, нацеливаясь на минимизацию ставки процента по привлеченным ресурсам и максимизацию своей маржи. Действительно, интерес оригинатора (лизингодателя) отражается в величине лизингового процента (ILease), заложенного в контрактной стоимости нового договора лизинга, финансирование по которому осуществлялось с учетом привлечения средств, полученных при секьюритизации, и формируется с учетом ставки полученного процента и маржи лизингодателя:

ILease = ICB + ILM, (3.10)

где ICB – процент за кредит или за другую форму заимствования; ILM – маржа лизингодателя.

В таком случае:

ISPV < ILease. (3.11)

Сравнение суммарных расходов, связанных с кредитным финансированием лизинговой сделки и секьюритизацией лизингового актива, и определение экономической выгоды лизингодателя можно осуществить с помощью разных методов, в том числе основываясь на методе аннуитета, предусматривающем равномерное внесение платежей. Для этого используем следующую формулу:

D = C [ICP / T / 1–1/(1+ ICP)PT – (ICS + IIC)/T / 1–1 / (1+ ICS + IIC) PT]PT, (3.12)

где D – доход оригинатора от применения секьюритизации лизинговых активов; С – стоимость уступаемого SPY лизингового контракта при секьюритизации; ICP — лизинговый процент с учетом ставки по кредиту для договора лизинга; ICS – лизинговый процент с учетом ставки по кредиту, полученному при секьюритизации; Р – срок договора лизинга после начала секьюритизации; Т – периодичность лизинговых платежей в течение одного года из срока договора лизинга.

Проведенный расчет формирования минимального дохода оригинатора на основе предложенной модели (3.12) показал, что российский лизингодатель сумел при проведении синтетической секьюритизации на сумму в 8322,5 млн руб. и сроком пять лет получить выгоду в размере 54 млн руб., т. е. 70 б.и. Однако этот расчет строится на консервативном предположении о размере эффекта.

При расчете следует учитывать рыночную стоимость долгосрочных кредитов лизинговых договоров. Данное обстоятельство особенно важно при сценарии, когда в прологе сделки секьюритизации лизингодатель получил только краткосрочный кредит банка, ставка по которому меньше ставки по долгосрочному кредиту. В таком случае при расчете D вместо ICP в формулу (3.12) подставим значение ставки долгосрочного кредита на соответствующий конкретному инвестиционному проекту срок по условиям внутреннего российского рынка капитала для аналогичного класса заемщиков.

Кроме того, оригинатор может получить доход по облигациям младших траншей, которые он приобрел при эмиссии.

Таким образом, заработать на сделке секьюритизации можно и больше, чем сумму D. Поскольку это была одна из первых сделок, то, по-видимому, лизингодателем была уплачена премия участникам секьюритизации в размере примерно 40–50 б.и.

В другом случае, при продаже лизингового контракта, когда осуществлялась реализация схемы классической секьюритизации на 13 730 млн руб. со сроком 6 1/4 года, минимальный эффект, рассчитанный по формуле (3.12), равнялся 133 млн руб., или 100 б.и.

Полученные результаты могут показаться достаточно скромными, но здесь следует принять во внимание инновационность и сложность применяемого инструмента, нуждающегося в соответствующей отработке, в частности апробации механизмов выхода на международные рынки заимствований, а также, что крайне важно для последующих сделок, накопить практический опыт реализации подобных проектов. Следовательно, крупные расходы, связанные с первым выходом оригинатора на рынок, в дальнейшем будут сокращаться, возможно, в некоторых из них отпадет необходимость. Поэтому было бы неверным относить все затраты по первой сделке секьюритизации лизинговых активов исключительно на ее счет. Многое здесь зависит от конкретики проекта.

Далее. При проведении сравнительного анализа следует учесть вид облигаций, которые были эмитированы при секьюритизации, т. е. используются облигации с единовременным сроком погашения в конце хождения бумаг или облигации, погашаемые постепенно в течение определенного периода времени и с определенным графиком погашения в зависимости от условий структурирования сделки. Как в первом, так и во втором случае у SPY может возникнуть дополнительный доход за счет временного аспекта превышения входящего потока денежных средств над исходящим потоком платежей. Имеется в виду ситуация, когда SPY получает лизинговые платежи, состоящие из основного долга (тела кредита) и лизингового процента, а выплачивает инвесторам по купонам только проценты. В данном случае часть полученных средств накапливается у SPV до истечения срока погашения облигаций по номиналу.

Эта сумма может быть инвестирована в заранее оговоренные инструменты денежного рынка, т. е. направлена в высоколиквидные среднесрочные ценные бумаги или на депозиты в банки, и принести значительный общий доход. В зависимости от договоренности сторон этот доход или часть его возвращаются оригинатору, если он выполняет экономические функции сервисной компании. Затем оригинатор направляет вырученные средства, а они могут составлять до 10–15 и более процентов от стоимости уступаемого лизингового контракта при секьюритизации, на финансирование новых лизинговых проектов. Также доход может образоваться за счет разницы между текущей и номинальной стоимостью облигаций.

Исходя из приведенных неравенств проект секьюритизации лизинговых активов будет финансово реализуем и эффективен в том случае, если:

ILease – ISPV > 0, или ILease /ISPV > 1. (3.13)

Наконец, в результате поэтапного анализа сделки секьюритизации получаем следующую систему неравенств, отражающую экономическую целесообразность проекта:

IYT < IYTM < ICoupon ABS < ISPV < ILease < ILesseе, (3.14)

где ILessee – доходность лизингополучателя по инвестиционному проекту.

Доходность лизингополучателя определяется на основе расчета суммы всех расходов лизингополучателя по договору лизинга (сумма всех расходов и доходов лизинговой компании по сделке), в соответствии с которым получено имущество, используемое в инвестиционном проекте. Здесь следует сравнить ставки лизингового процента лизингодателя по старым и новым лизинговым проектам, а также общие расходы лизингополучателя по новым лизинговым проектам с вариантом приобретения актива за счет кредита, полученного в банке (подробнее см. [Газман, 2006, с. 314–351]).

3.5. Развитие мирового и отечественного рынка секьюритизации лизинговых активов

В США, ряде европейских стран выделяют секьюритизацию ипотечных кредитов (MBS) и всех иных активов (ABS), в состав которых входят лизинговые активы. В 2008–2009 гг. удельный вес ABS в общем объеме всех эмитированных бумаг при секьюритизации в США составлял около 10 %, а в Европе – около 13 %. В свою очередь, доли лизинговых активов в ABS в США в 1996–2009 гг. находились в диапазоне от 1,2 до 7,4 %, а в Европе – от 1,3 до 13 %.

Регулирование сделок секьюритизации активов в США осуществляется нормами законов «О ценных бумагах» (The Securities Act of 1933) и «Об обороте ценных бумаг» (The Securities Exchange Act of 1934), подписанных еще президентом Франклином Д. Рузвельтом. В дальнейшем эти законы дополнялись соответствующими положениями и правилами.

Операции, связанные с секьюритизацией лизинговых активов, начались в США в марте 1985 г., когда компьютерный производитель Sperry Lease Finance Corporation осуществил первое публичное размещение ценных бумаг, в обеспечение которых были переданы требования по договорам лизинга компьютерной техники в объеме 192 млн долл. С 1987 г. предметами секьюритизации лизинговых активов стали авиационные суда, с 1988 г. – различные виды оборудования, с 1992 г. – железнодорожные вагоны.

Пропорции, складывающиеся на рынке секьюритизации лизинговых активов США, представлены в табл. 3.3.

Таблица 3.3

Пропорции секьюритизации лизинговых активов в США в 1996–2008 гг.

Здесь следует обратить внимание на ряд особенностей, в частности на волатильность новых сделок (столбец 2, табл. 3.3), уровень колебаний которых близок к четырехкратному – от 3,1 до 12,5 млрд долл.

Смещение пиковых показателей секьюритизации лизинговых активов по сравнению с новым бизнесом проявилось в том, что минимальные значения первого показателя приходились на годы, которые следовали за периодами максимальных кризисных явлений в экономике (2000, 2007 гг.). Это было обусловлено резким снижением деловой и инвестиционной активности лизингодателей и лизингополучателей, сокращением производства, свертыванием программ обновления основных фондов. Полагаем, что данное обстоятельство ставит под сомнение результаты некоторых исследований, в которых указывается, что нет возможности установить какой-либо заметной корреляции между уровнями секьюритизационной активности на рынке ABS и экономическими циклами [Verheugen, Reichenback, 2004, р. 27].

В 2009 г. стоимость новых сделок секьюритизации лизинговых активов стала увеличиваться и достигла 7,7 млрд долл. В то же время стоимость новых договоров лизинга (new business volume), рассчитанная по индексу MLFI-25, сократилась до 82,4 млрд долл., т. е. на 33,5 %. Кроме того, такого рода смещение свидетельствует и о скорости проектирования новых сделок. Часть этих работ начиналась в одном году, а заканчивалась в другом.

В 2010 г. проведение новых сделок секьюритизации лизинговых активов в США продолжилось. ВI квартале их общая сумма составила 2463,2 млн долл. Причем 27 % данного объема пришлось на проект, осуществленный CIT Group Inc. Эта компания провела сделку на 667 млн долл., в рамках которой были выпущены шесть классов ценных бумаг. Средневзвешенная фиксированная доходность инвесторов по купонным ставкам составила 3,31 % (0,34415 % по бумагам класса А-1; 1,51 % – класс А-2; 2,41 % – класс А-3; 3,88 % – класс В; 4,86 % – класс С; 7,33 % – по бумагам класса D), а средний кредитный спред – 2,20 %. Вместе с тем ожидаемый средневзвешенный срок жизни по этим бумагам составил всего полтора года, что свидетельствует, скорее всего, об их использовании в качестве инструмента перекредитования.

Проведенный анализ результатов лизингодателей-оригинаторов США показывает, что у четверти из них коэффициент отношения стоимости новых сделок секьюритизации к стоимости новых договоров лизинга почти равняется единице или превышает единицу, т. е. имеет место следующая ситуация:

NPS ≥ NPL. (3.15)

Это означает, что в пул секьюритизируемых активов попадают однозначно или с высокой вероятностью лизинговые контракты не только текущего года, но и предыдущих лет.

Известный специалист по секьюритизации – Котари Винод – занимался сопоставлением объемов находящихся в обращении секьюритизируемых лизинговых активов и объемов нового лизингового бизнеса [Kothari, 2005]. Основываясь на данной пропорции (Os k NPL), он делал выводы относительно уровня развития рынка США. Однако в период кризиса показатель Оs сократился более чем на треть по сравнению с 2004 г. (максимумом за весь временной ряд), но NPL уменьшился в значительно большей степени. В результате удельный показатель вырос вопреки произошедшему сужению рынка.

По-нашему мнению, более оправданным было бы стремление сравнивать сопоставимые величины. Данные, содержащиеся в столбце 3 (см. табл. 3.3), представляют, по сути, портфели, т. е. суммы, которые должны еще быть уплачены инвесторам. Поэтому для достижения значимых результатов в ходе эмпирического исследования целесообразно выяснить, какое складывается соотношение между находящимися в обращении секьюритизированными лизинговыми активами и портфелями лизинговых договоров. Нам удалось проанализировать статистические данные по рынку США за отдельные годы по показателю, близкому к величине лизингового портфеля – по чистым активам ряда американских лизингодателей, в том числе CIT Group, John Deere Credit, CNH Capital, Navistar Financial, IOS Capital, Caterpillar Financial и еще десяти компаний, на общую долю которых приходилось почти половина лизингового рынка США. Усредненный показатель, характеризующий рассматриваемое соотношение, равнялся 9,3 %.

Следующий сопоставимый показатель – соотношение стоимости новых сделок секьюритизации лизинговых активов и стоимости новых договоров лизинга. Здесь сложившаяся за рассматриваемый период пропорция была близка к 5 %. Этот результат интересен тем, что если его в качестве условно-нормативного наложить на стоимость новых договоров лизинга, заключенных в наиболее благополучный для российского лизинга год, то получится, что стоимость новых сделок секьюритизации лизинговых активов в нашей стране при выходе из кризиса и достижении уровня 2007 г. может составить 1,61 млрд долл.

При обычных лизинговых сделках соотношение между портфелем и новым бизнесом характеризовало бы среднюю продолжительность договоров. При анализе показателей секьюритизации может сложиться несколько иная ситуация, поскольку по многим сделкам сначала осуществляются выплаты по купонам, а в конце срока возвращается сумма основного долга. Проведенные расчеты показали, что усредненный показатель превышения секьюритизированных лизинговых активов, находящихся в обращении, над стоимостью новых сделок секьюритизации за весь период, представленный в столбце 7 (табл. 3.2), равнялся 6,03. Полученный результат действительно отражает средний срок хождения ценных бумаг по проводимым эмиссиям. По нашему мнению, это связано с достаточно высокой продолжительностью временного ряда и определенной синхронизацией показателей, влияющих на величину портфеля (остатки на начало и конец периода, суммы выплат в течение года, объемы нового бизнеса).

Исследование факторов, которые повлияли на заметное сокращение ABS лизинга оборудования в США за три года, позволило выявить ряд имевших место обстоятельств, например:

• уменьшение более чем вдвое стоимости новых заключенных договоров лизинга;

• сокращение общего объема новых выпусков ABS, и в том числе в связи с падением стоимости новых заключенных договоров лизинга;

• неплатежи лизингополучателей по действующим договорам лизинга, приведшие к дефолтам секьюритизированных активов.

В Европе первый выпуск амортизируемых ценных бумаг, в основе которых лежали права требования по договорам лизинга, по данным Х.П. Бэра, был осуществлен концерном Volkswagen в феврале 1996 г.[18] Эта эмиссия потребовала большой подготовительной работы. В тесном сотрудничестве с группой Deutsche Bank и CS First Boston Effectenbank AG был секьюритизирован пул требований по 31 833 договорам лизинга автомобилей, которые были заключены на территории Германии компанией \blkswagen Leasing GmbH. Приобрел эти контракты Volkswagen Car Lease № 1 Ltd., выступивший SPV и учрежденный на острове Джерси. Это SPV выпустило ценные бумаги объемом 500 млн немецких марок, которые погашались за счет лизинговых платежей на условиях амортизируемого займа. Выплаты производились ежемесячно по 50 тыс. ценных бумаг номиналом 10 тыс. немецких марок и включали сумму основного долга и проценты на оставшуюся сумму долга. Эти бумаги обращались на франкфуртской фондовой бирже. Помимо предоставленного обеспечения, десятая часть эмиссии была застрахована от финансовых рисков. Затем в течение 11 лет с участием Volkswagen Car Lease были осуществлены восемь проектов секьюритизации лизинговых активов Volkswagen Leasing GmbH. Эмитировались бумаги по облигация класса А на уровне рейтинга ААА, бумаги класса В оценивались как соответствующие А+, А. Перед кризисом, в 2007 г., объем секьюритизации по отношению к новому бизнесу лизингодателя составлял 30,4 %. В течение двух лет новые проекты были приостановлены. Сигналом выхода из кризиса послужили три сделки, проведенные в сентябре 2009 г., марте и сентябре 2010 г. При этом из-за повышенной настороженности участников к возможным рискам спред по бумагам класса А увеличился до 110 б.и., а по бумагам класса В – до 250 б.и. Таким образом, общая сумма секьюритизации этого лизингодателя за 15-летний период достигла 8875 млн евро.

Вернемся к хронологии континентальной истории секьюритизации. Европейские интернет-источники по секьюритизации ABS пока не отличаются от отдельных страновых и корпоративных баз данных, системностью в публикации статистических материалов о лизинговых проектах. Вместе с тем собранная информация по ряду периодов позволяет составить общее представление о значимости этих сделок на континенте.

Например, в 1987–1996 гг. суммарный объем эмиссий по секьюритизированным сделкам в Европе составлял около 90 млрд долл. [Бэр, 2006, с. 433]. От этой суммы 13,2 %, т. е. 11,88 млрд долл., приходилось на лизинг. Несмотря на некоторые различия в оценках, можно сделать вывод, что ежегодные объемы новых сделок в конце 1990-х – в 2000-е годы составляли более 1 млрд долл. По данным Dresdner Kleinwort Wasserstein, в Европе в 1998 г. были осуществлены две сделки секьюритизации лизингового оборудования на сумму 877 млн долл., в 1999 г. – 6 сделок на 2402 млн, в 2000 г. – 7 сделок на 1435 млн, до середины 2001 г. – 3 сделки на 1729 млн долл. [Hyatt, 2001], т. е. за 40 месяцев проведено 18 операций на сумму в 6443 млрд долл. По данным, опубликованным на сайте Securities Industry and Financial Markets Association и European Securitisation Forum (www.sifma.org; www.europeansecuritisation. com), общая сумма новых сделок секьюритизации лизинговых активов в Европе составляла в 2005 г. 8,2 млрд евро; в 2006 г. – около 6 млрд евро; незадолго до начала кризиса, в I квартале 2007 г., – 1,7 млрд евро; а три года спустя, когда наметилась тенденция выхода из кризиса, в I квартале 2010 г. – 1,24 млрд евро.

В конце первого десятилетия XXI в. наиболее развитым на континенте и вторым в мире стал рынок секьюритизации лизинговых активов Италии. Среднегодовые показатели здесь уступали США в 1,7 раза. По сравнению со всеми другими странами этот разрыв можно признать минимальным. Однако в отдельные годы (2005 г.) активность проводимых сделок секьюритизации лизинговых активов в Италии была даже выше, чем в США.

Наиболее крупным организатором сделок в Италии выступает расположенная близ города Тревизо компания Securitisation Service, SpA, по данным которой, а также материалов интернет-сайтов ряда SPY, нам удалось обобщить информацию по 57 сделкам за 15-летний период с 1994 по 2009 г. на сумму почти в 46 млрд евро.

Отметим ряд особенностей, которые были присущи сделкам секьюритизации лизинговых активов в Италии.

1. Привлечение денежных средств осуществляется, как правило, посредством проведения сделок классической секьюритизации.

2. В отдельные периоды (2004, 2005, 2008 гг.) до четверти стоимости нового лизингового бизнеса в стране покрывались сделками секьюритизации. При этом усредненный показатель равнялся 12,2 %.

3. По всем сделкам в качестве SPY выступают зарегистрированные в Италии компании. Данному обстоятельству способствовало принятие национального законодательного акта от 4 апреля 1999 г. № 130, регулирующего сделки секьюритизации. В этом законе закреплен ряд интересных норм. В частности, предусмотрено, что проценты, уплачиваемые держателям ценных бумаг ABS, не являющиеся резидентами Италии, при определенных условиях освобождаются от налога на доход. SPY контролируются Банком Италии и предоставляют ему информацию о проводимых сделках. До принятия национального законодательного акта в качестве SPV выступали компании, действующие под юрисдикцией других стран, т. е. использовался механизм, аналогичный тому, который применялся по нескольким сделкам с участием российских компаний.

4. Ценные бумаги, эмитированные по сделкам секьюритизации, были высокого качества с большим удельным весом Double А и Triple А, оцененные рейтинговыми агентствами Moody’s, Fitch, Standard&Poor’s. Однако с началом финансового кризиса ситуация стала меняться. Удельные показатели бумаг с очень высокими рейтинговыми характеристиками несколько сократились, что вполне объяснимо. Поданным компании Moody’s Investors Service и аналитика Кристины Питтелли, в течение 2008 г. просрочки по ценным бумагам секьюритизированных лизинговых активов выросли с 2,3 до 4,7 %, а дефолты по облигационным выпускам увеличились с 0,3 до 1,5 % [More Trouble…, 2009].

5. Ежегодно в стране заключалось до восьми сделок от 144,2 млн до 2596,5 млн евро, а их средняя стоимость составляла 807 млн евро. Обобщенная информация о сделках представлена в табл. 3.4.

Таблица 3.4

Структура сделок секьюритизации лизинговых активов в Италии в 1994–2009 гг.

Вместе с тем масштабы проводимых операций таковы, что в проектах нередко участвует по нескольку лизингодателей. Например, в сделке на сумму в 830,7 млн евро, которая началась в 2008 г., в качестве оригинаторов выступали известные лизинговые компании Ваиса Italease, Mercantile Leasing, Italease Network.

6. Предметами секьюритизации выступали лизинговые контракты с разными видами имущества. Эволюция сделок ABS лизинговых активов в Италии по данным рейтингового агентства Standard&Poor’s была следующей: в 1999 г. недвижимость составляла 80 %, оборудование – 12 %, автотранспорт – 8 %, а к 2007 г. удельный вес недвижимости сократился до 25 %, доля оборудования выросла до 60 %, автотранспорт – 15 % [Steadfast Performance…, 2006].

7. Проведенный анализ позволил определить основные параметры сделок секьюритизации лизинговых активов, сводная информация о которых, представленная в табл. 3.5, может оказаться полезной при проектировании сделок на российском лизинговом рынке. Наибольший объем траншей приходится на бумаги класса А и составляет почти 86 % суммы всех эмиссий.

Таблица 3.5

Основные параметры секьюритизации лизинговых активов в Италии в 1994–2009 гг.

Одним из ключевых вопросов секьюритизации является использование механизмов повышения надежности, в частности страхование финансовых рисков. Применение этого механизма приводит к росту затрат страхователя. Вместе с тем его использование может привести к расширению круга потенциальных инвесторов, что, в свою очередь, даст снижение ставки по купонами, и тогда, частично или полностью, расходы на страховщиков окупятся. Здесь важна размерность затрат. По данным Х.П. Бэра, гарантии специализированного страховщика составляют 12–60 б.и. на объем эмиссии [Бэр, 2006, с. 247]. Для сравнения отметим, что тарифы страхования финансовых рисков в России, включающих страхование риска окончательной неплатежеспособности (банкротства) лизингополучателя; страхование риска несоблюдения лизингополучателем договорных обязательств по уплате лизинговых платежей; страхование потерь дохода (прибыли) лизингополучателя, возникающих вследствие вынужденных перерывов в производстве из-за гибели (порчи) застрахованного имущества, находятся на уровне 170–270 б.и.[19] Тариф страхования здесь зависит от набора рисков, периода ожидания, размера безусловной франшизы и лимита ответственности. Убыток рассчитывается как сумма задолженности по лизинговому контракту на момент наступления страхового случая за вычетом безусловной франшизы. По нашему мнению, при проведении секьюритизации эти показатели могут заметно уменьшиться, поскольку в проектах используется несколько механизмов защиты от возможных рисков.

3.6. Опыт секьюритизации лизинговых активов в России

При разработке экономико-правовых основ организации в России сделок секьюритизации лизинговых активов возникает ряд вопросов, которые требуют своего решения.

1. Возможна ли продажа прав требования по какому-либо имуществу без продажи самого имущества?

2. Можно ли быть собственником прав требования, не будучи собственником самого имущества? Этот вопрос не является сложным при факторинговых операциях, но затруднителен при секьюритизации лизинговых активов, так как в случае банкротства лизингодателя (оригинатора) в конкурсную массу попадает все имущество, в том числе и те права требования, которые перешли к SPY.

В связи со сказанным возникает несколько сценариев секьюритизации лизинговых активов.

1. SPY создается под конкретную сделку с одним лизингодателем. При этом происходит «расщепление» актива на само имущество в его физическом виде и прав требования в виде самостоятельного актива.

2. SPY создается под эмиссию, основанную на правах требования по нескольким (т. е. более одного) или множеству лизинговых контрактов и при этом продавцом прав требования могут быть один и более лизингодателей (оригинаторов).

3. SPV приобретает право требования и само имущество – объект лизинга у одного и более лизингодателей (оригинаторов).

4. Создается траст. Он становится покупателем объекта лизинга у лизингодателя (оригинатора) и собственником этого имущества. Срок траста равен сроку лизинговых договоров. Право требования предоставляется SPV.

За рубежом при финансовом лизинге имущество находится на балансе лизингополучателя (IAS-17). Это означает, что передача прав требования третьему лицу, во-первых, «очищает» баланс лизингодателя (оригинатора) с точки зрения дебиторской задолженности; во-вторых, амортизацию начисляет лизингополучатель.

Сегодня в России в 75–85 % лизинговых сделок балансодержателем имущества выступает лизингодатель. Следовательно, при продаже прав требования он будет продолжать начислять амортизацию (в том числе ускоренную). Активы в балансе будут расти, и необоснованно увеличатся затраты лизингодателя (оригинатора). При этом может возникнуть расхождение между правой и левой частями баланса. Следовательно, очищение баланса лизингодателя (оригинатора) возможно в том случае, если имущество на балансе лизингополучателя.

За рубежом лизинговое имущество изначально можно «расщепить»: собственник объекта лизинга – лизингодатель; право требования – у SPV; имущество (объект лизинга) – на балансе лизингополучателя.

В российских условиях, по нашему мнению, возможны все варианты секьюритизации лизинговых активов, в том числе и вариант, когда SPV приобретает право требования и само имущество, или при условии создания траста. Эта схема была успешно апробирована концерном Volkswagen.

Для того чтобы защитить инвесторов при реализации прав требований, изъятие активов гарантируется посредством так называемой обеспечительной (фидуциарной) уступки. Благодаря такой уступке, осуществляемой в целях обеспечения исполнения обязательств перед инвесторами, все правомочия (права собственности) в отношении имущества передаются третьей стороне, которая в свою очередь вправе распоряжаться им лишь при наступлении определенных обстоятельств. Например, SPY «Volkswagen Car Lease № 1 Limited» уступило все права требования по договорам лизинга, все права из дополнительного обеспечения (credit enhancement), сделок своп, заключенных договоров страхования КАСКО, а также все принадлежащие ему права требования, возникающие из договора покупки активов, акционерному обществу KPMG Deutsche Treuhandgesellschaft AG, которое выступило доверенным лицом инвесторов (трасти). Таким образом, к трасти перешли все правомочия (собственность) на объекты договоров лизинга. Использование данной правовой конструкции гарантирует изъятие активов даже в случае возникновения проблем у SPV [Бэр, 2006, с. 201].

Если секьюритизация продемонстрировала себя в ряде стран как эффективный инструмент финансирования лизинговых операций, то резонно предположить, что и в России секьюритизация может быть полезна лизинговым компаниям, которые испытывают затруднения с получением среднесрочных и долгосрочных кредитов. Вполне возможно, что они могут быть заинтересованы в уступке прав и продаже своих контрактов.

В России сделки секьюритизации лизинговых активов только начинаются, хотя определенные особенности и отдельные характерные черты секьюритизации были присущи и сделкам компании «Уральский лизинговый центр», которая провела выпуск валютных кредитных нот (CLN); Лизинговой компании «УралСиб»; Финансовой лизинговой компании. Однако в этих сделках не устанавливалось прямой зависимости между конкретными лизинговыми договорами и лизинговыми платежами, с одной стороны, и эмиссией облигаций – с другой.

В 2006–2007 гг. с участием российских лизинговых компаний и лизингополучателей проводились две примечательные сделки. Одна – в режиме классической секьюритизации на сумму 13730 млн руб., или 492,63 млн долл, по текущему курсу, а другая – на сумму 8322,5 млн руб., или 326,75 млн долл, была спроектирована как синтетическая секьюритизация.

Первая сделка предусматривала секьюритизацию семи договоров лизинга железнодорожного подвижного состава (пассажирские вагоны, вагоны электропоездов, грузовые полувагоны, рельсовые автобусы), используемого в РАО РЖД. Облигациям класса А (91,6 % всего выпуска) были присвоены рейтинги Moody’s на уровне Ваа2 и Standard & Poor’s – на уровне ВВВ—. Бумаги класса В (7,5 %) и класса С (0,9 %) рейтингов не имели. Ежеквартальную выплату купонного дохода по еврооблигациям установили на уровне класса А – 8,375 %; класса В – 11,0; класса С – 12,5 %. Эмитентом этих ценных бумаг выступило SPY, которым стала компания Red Arrow International Leasing PLC, зарегистрированная в Ирландии. Другое SPY – Red Arrow, которое расположено в Люксембурге и имеет филиал в России, стало новым лизингодателем и для упорядочения налогообложения по сделке – плательщиком налогов в нашей стране.

В размещении шестилетних бумаг приняли участие более 30 инвесторов. Причем 27 % выпуска облигаций были приобретены российскими инвесторами и 73 % – иностранными. Облигации обеспечивались дебиторской задолженностью трех компаний – «Магистраль Финанс», «Инвестиционный партнер», ФК «Объединенные инвесторы» с остающимся сроком лизинга в 5–6,5 лет. Агентом по размещению ценных бумаг выступил Morgan Stanley, организаторами – Инвестиционный банк «КИТ Финанс» и ТрансКредитБанк. Денежные потоки в виде лизинговых платежей были номинированы в рублях, а выплаты по ценным бумагам установили в долларах США. Это означает, что валютный риск приняли на себя инвесторы. Бумаги класса С приобрели организаторы сделки.

К моменту начала секьюритизации было оплачено 14 % суммы лизинговых договоров и 86 % составляла сумма задолженности, которую лизингополучатель должен еще направить в адрес SPV. Следовательно, коэффициент Хиз формулы (3.4) равнялся 6. Специалисты по риск-менеджменту инвесторов к этой пропорции отнеслись спокойно.

Примечательная особенность сделки заключается в том, что лизинговые компании продали свои контракты, и при этом к третьему лицу перешли не только права на получение лизинговых платежей, но и право собственности на имущество, переданное в лизинг. Таким образом, уступка прав на лизинговые платежи сопровождалась безусловным переходом права собственности на предмет лизинга от лизинговой компании к SPY.

Используемая схема позволила лизингодателям перекредитоваться на более выгодных условиях. Первоначальные кредиты, предоставленные российским банком лизингодателям, были краткосрочными. Полученные в результате сделки доходы лизингодатели направили на финансирование новых инвестиционных лизинговых проектов на условиях, более выгодных лизингополучателю, который как пользовался подвижным составом, так и продолжает им пользоваться, но полученные в ходе секьюритизации средства инвестированы в приобретение новых основных фондов и передачи их на условиях лизинга РАО РЖД. Гарантии выплат по ценным бумагам основаны на безусловном обязательстве лизингополучателя погашать свою задолженность по договорам лизинга и праве собственности SPY на лизинговое имущество.

В июле 2007 г. была проведена вторая сделка – небалансовая секьюритизация энергетического лизингового контракта компании «БИЗНЕС АЛЬЯНС» без продажи самого актива. При этом предметом синтетической секьюритизации явились лизинговые платежи от ОАО «МОЭСК».

В качестве SPV выступил известный финансовый посредник из Нидерландов – White Nights Finance B.V. Выпущенные еврооблигации ABS стали источником рефинансирования кредита, предоставленного лизингодателю Банком Москвы. Проектирование сделки строилось на сочетании российского и английского права. В качестве основного обеспечения выступали лизинговые платежи, а также залог в виде инфраструктурного оборудования в соответствии с английским правом, которое предусматривает, что при неисполнительности оригинатора платежи могут быть перенаправлены на эмитента еврооблигаций как обеспечение обязательств лизинговой компании. Иначе говоря, схема с уступкой лизинговых платежей на SPV начинала действовать только в случае дефолта по сделке. Если сделка исполняется без проблем, то поток лизинговых платежей поступает в «БИЗНЕС АЛЬЯНС», которая как обслуживала этот поток до выпуска еврооблигаций, так и продолжает его обслуживать.

Лизинговых платежей было уступлено на 45 % больше объема выпуска. Фактически это дополнительное обеспечение, предоставляющее безопасность инвесторам. Кроме того, SPY было предоставлено два комфортных письма: от правительства Москвы и от РАО ЕЭС. Разрешение на сделку было санкционировано Федеральной антимонопольной службой.

В сделке приняли участие крупнейшие инвестиционные фонды и международные инвестиционные банки, российские банки и инвестиционные компании. Бумаги достались европейским инвесторам (34 %), инвесторам из России (42 %), инвесторам из Юго-Восточной Азии (3 %), офшорным северо-американским инвесторам (21 %).

Стоимость заимствований по еврооблигациям составила для «БИЗНЕС АЛЬЯНС» 8,875 %. Между SPY и оригинатором был заключен кредитный договор. Расчеты велись в долларах США, хотя иностранные инвесторы приобретали рублевые облигации и принимали на себя риски в рублях. Разница в стоимости заимствований, за минусом понесенных расходов, стала источником дополнительного дохода оригинатора, SPV и гонораров проектантов сделки.

В синдикат привлекались иностранные участники (инвестиционные банки). Это требовалось для того, чтобы улучшить качество сделки и повысить котировки. Многие из иностранных банков выражали несогласие участвовать в сделке в качестве организаторов, но при этом купили бумаги по подписке, выступив в качестве инвесторов в сделке. Их доля составила 20 % в структуре инвесторов.

Структурирование этой сделки существенно отличается от первой. Так, уступка прав по ней не сопровождается безусловным переходом права собственности на предмет лизинга от лизинговой компании к SPV. Проектанты исходили из того, что оригинатор является молодой компанией (на рынке чуть более года) и данный актив занимал большой удельный вес в балансе компании. Резкое уменьшение величины баланса могло затруднить возможность участия компании в последующих тендерах и снизить ее конкурентоспособность.

Необходимо иметь в виду, что, исходя из мирового опыта, организация любой секьюритизации – это весьма дорогостоящее мероприятие, а выпуск структурированных инструментов сопряжен с существенными фиксированными расходами, не зависящими от объема сделки. Это объясняется высокими операционными издержками и расходами на текущее управление и контроль. Дополнительные издержки компания-оригинатор несет вследствие необходимости юридического оформления сделки, проведения презентаций, выплаты комиссий участникам сделки и др.

Лизинговая компания внесла в проект условия, в соответствии с которыми лизингополучатель не почувствовал на себе изменений порядка финансирования. Для него не изменились ни контрагент, ни условия договора, ни график платежей, ни правила проведения платежей и получения от лизингодателя счетов-фактур и актов оказания лизинговых услуг, ни валюта платежей (осуществлялось рублевое кредитование). По мнению разработчиков, в таком виде сделка не копирует стандарты мировых технологий, а отражает российскую специфику.

Одним из условий проекта стала неравномерная амортизация выпуска в течение пяти лет. Дело в том, что лизинговая компания уже имела портфель лизинговых договоров с оборудованием разных сроков амортизации. При этом данный портфель договоров финансировался за счет кредитов с разными сроками и разными графиками погашения. Структура лизинговых платежей, а соответственно, и структура погашения привлеченного финансирования должна была остаться без изменений. Следовательно, выпуск еврооблигаций тоже должен был иметь поквартально амортизируемую неравномерную структуру с соответствующим отражением в дюрации.

Самым важным и существенным условием лизинговой компании было категорическое требование отсутствия продажи лизинговых контрактов на специализированную компанию SPY. Специалисты лизинговой компании в полной мере осознавали все налоговые и юридические риски продажи лизинговых контрактов с учетом российских правил налогового и бухгалтерского учета, а также гражданского законодательства. Все существующие условия сделок должны были остаться без изменений. Лизингополучатель не должен был почувствовать на себе негативных последствий секьюритизации лизинговых платежей. Ни в коей мере нельзя было допустить продажу лизинговых контрактов и лизингового имущества другому лизингодателю. Все эти условия были соблюдены, и сделка состоялась.

* * *

Для того чтобы определить перспективы секьюритизации лизинговых активов в России, емкость ее рынка, масштабность проектов и значимость для роста инвестиций в стране, мы посчитали целесообразным учесть ретроспективно за последние пять лет сделки, элементы которых полностью или частично являются составляющими моделей секьюритизации: купля-продажа лизинговых контрактов; эмиссия по евронотам, еврооблигациям, внутрироссийским облигациям; непосредственно сами сделки секьюритизации.

Основой для определения искомой величины стали данные результатов ежегодных эмпирических исследований лизингового рынка России, проводимые автором, обобщение и оценка намерений, декларированных отечественными лизингодателями о предстоящих эмиссиях и секьюритизации, а также тех проектов, которые были приостановлены в связи с кризисом. Полученные результаты соотносились с рассчитанными нами пропорциями, сложившимися в течение ряда лет на наиболее крупных мировых рынках секьюритизации лизинговых активов – США и Италии.

В результате мы пришли к выводу, что в России в первой половине второго десятилетия XXI в., по мере выхода лизинговой отрасли из кризиса, вполне реально ожидать заключения ежегодных сделок секьюритизации лизинговых активов в размере 4,5–6 % от стоимости новыхдоговоровлизинга,т. е. в объемах до 1,5–2 млрд долл. Это позволит привлечь по ставкам мирового рынка капитала более экономное и долгосрочное фондирование и в целом удешевить реализацию инвестиционных лизинговых проектов на российском рынке.

Источники

Арнольд Г. Руководство по корпоративным финансам: пособие по финансовым рынкам, решениям, методам. Днепропетровск: Баланс Бизнес Букс, 2007.

Бланк И.А. Основы инвестиционного менеджмента. Т. 2. 3-е изд. Киев: Эльга-Н; Ника-Центр, 2008.

Бригхэм Ю., Эрхардт М. Финансовый менеджмент. 10-е изд. Сер. «Академия финансов» / пер. с англ. СПб.: Питер, 2007.

Бэр Х.П. Секьюритизация активов. М.: Волтере Клувер, 2006.

Ван Хорн Д.К., Вахович (мл.) Дж. М. Основы финансового менеджмента. 12-е изд. / пер. с англ. М.: Вильямс, 2007.

Газман В. Аритмия лизингового рынка // Вопросы экономики. 2010. № 3.

Газман В.Д. Лизинг: статистика развития. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2008.

Газман В.Д. Финансовый лизинг. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2003.

Газман В.Д. Ценообразование лизинга. М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2006.

Киркоров А.Н. Опыт секьюритизации лизинговых платежей: прецедент, каких не было // Экспертиза рынка лизинга. М.: Эксперт-РА, 2008.

Лебедев А. Особенности залога при секьюритизации // Хозяйство и право. 2010. № 2.

Ранне О. Секьюритизация кредитов в схемах финансирования малого и среднего предпринимательства // Роббе Ж., Али П. Секьюритизация и право. М.: Волтере Клувер, 2008.

РачкевичА.Ю., Алексеева И.А. Секьюритизация: характерные признаки и определение // Деньги и кредит. 2008. № 8.

Роуз П.С. Банковский менеджмент/ пер. с англ. М.: Дело, 1997.

Солдатова А.О. Секьюритизация лизинга на российском рынке: продолжение следует // Лизинг ревю. 2007. № 5.

Толстухин М.Е. Уступка, секьюритизация и международное частное право // Корпоративный юрист. 2007. № 6.

Фабоцци ФД. Рынок облигаций: Анализ и стратегии. 2-е изд., испр. и доп. / пер. с англ. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Beard J. United States Market Review // World Teasing Yearbook 2005. 26th ed. / Г. Paul (ed.). Г.: Euromoney Institutional Investor Publication, 2005.

Hyatt Ch. Securitisation of Tease Backed Receivables Owerview of Market – The Banker’s Perspective. L, June 2001.

Jones D.G., Kapadia R. Debt Instruments (Chapter B2) in the Act Manual of Corporate Finance and Treasury Management. Г.: Gee Publishing Ttd, 2000.

Kothari V. Securitisation of Equipment Leases: Issues and Opportunities // World Leasing Yearbook 2005. 26th ed. / L. Paul (ed.). L.: Euromoney Institutional Investor Publication, 2005.

More Trouble Expected For Italian Leasing ABS in ’09. 2009. March 19. <www.totalsecuritization.com>

Verheugen G., Reichenback H. Study on Asset-Backed Securities: Impact and Use of ABS on SME Finance. European Commission Enterprises, 2004. <www.easf.fazenda.gov.br>

Schwarcz, S.L. The Alchemy of Asset Securitization // Stanford Journal of Law Business and Finance. 1994. No. 133.

Steadfast Performance of Italian Lease Transactions as Real Estate Continues to Dominate, 2006. <www.standardandpoors.com>

U.S. Asset-Backed Securities Issuance 1996–2010. Securities Industry and Financial Markets Association. 2010. <www.sifma.org>

White E. Global Leasing Business Contracts by 15 % – As Industry Hunkers Down to Ride a Bigger Storm // World Leasing Yearbook 2010 // L. Paul (ed.). L.: Euromoney, 2010.

Часть II

Новые финансовые инструменты и аналитические приемы

Глава 4

Гибридные ценные бумаги

Н.И. Берзон, В.В. Омельченко

Развитие финансовых инноваций идет по пути конструирования все более сложных финансовых продуктов, сочетающих в себе свойства разных видов ценных бумаг. В одной ценной бумаге одновременно могут сочетаться свойства акций, облигаций, а также производных финансовых инструментов. Такие виды ценных бумаг получили название гибридных финансовых инструментов, которые одновременно имеют характеристики долговых и долевых ценных бумаг при встроенных в них опционах.

Возникновение данного вида финансовых инструментов связано с тем, что эмитенты стремятся сконструировать ценные бумаги, которые, с одной стороны, обеспечивали бы привлечение более дешевых финансовых ресурсов, с другой – были бы привлекательны для инвесторов. Борьба за финансовые ресурсы инвесторов способствовала развитию данного сегмента финансового рынка, стимулируя эмитентов и инвестиционные банки к созданию ценных бумаг с заранее заданными свойствами. В настоящее время можно сконструировать финансовый инструмент, удовлетворяющий практически любым требованиям инвесторов по критерию «риск – доходность». Благодаря развитию рынка гибридных ценных бумаг инвесторы получили возможность приобрести финансовый инструмент, который в наибольшей степени соответствует их инвестиционным предпочтениям и профилю риска.

По отношению к риску и доходности инвесторов классифицируют на две группы: консервативные и агрессивные. Традиционно к консервативным инвесторам относят участников рынка, которые не хотят рисковать и стремятся получить гарантированную доходность на вложенный капитал. К агрессивным относят инвесторов, готовых рисковать ради извлечения высокой доходности. Первому типу инвесторов предлагают приобретать облигации или размещать деньги на депозите в надежном банке, вторым – приобретать акции или играть на рынке фьючерсов и опционов.

Приобретая облигации, инвестор обладает большими гарантиями получения текущей доходности в виде купонных платежей и возврата инвестированного капитала при погашении облигаций, так как долговые обязательства имеют приоритет перед привилегированными и обыкновенными акциями. Однако более высокие гарантии сопровождаются низкой доходностью.

Инвестируя в акции, инвестор стремится получить высокую доходность за счет роста курсовой стоимости акций и дивидендов. При этом доход за счет роста курсовой стоимости является определяющим в общей доходности акций. При благоприятных экономических условиях рост стоимости акций дает впечатляющие результаты. Такой период наблюдался на российском фондовом рынке с начала нынешнего тысячелетия, когда индекс РТС с 2000 по 2008 г. вырос более чем в 15 раз.

Однако цена акций может как вырасти, так и упасть, инвестор вместо ожидаемого дохода может получить существенный убыток, что было особенно заметно в условиях современного кризиса, когда индекс РТС с максимума в 2008 г. рухнул в 5 раз.

Еще более впечатляющие результаты дают производные финансовые инструменты, способные принести инвесторам доходность, измеряемую сотнями процентов, но одновременно привести к существенным потерям. Правда, как сказал один из инвесторов, на производных можно заработать 1000 и более процентов, а потерять – только 100 %. Однако это слабое утешение для инвестора, который потерял весь свой капитал.

В условиях растущего рынка инвесторы игнорируют риски и главным критерием при принятии решений об инвестировании становится доходность. В этих условиях инвесторы зачастую формируют портфель, состоящий только из акций, используя при этом кредитное плечо, не принимая никаких мер по хеджированию рисков. Недостатки такой стратегии отчетливо проявились в условиях кризиса.

В действительности любой инвестор хочет получать высокую доходность и при этом исключить потери инвестированного капитала. Профессиональный инвестор добивается этого путем хеджирования рисков с использованием производных финансовых инструментов и диверсификации вложений.

Наряду с этим на финансовом рынке имеются инструменты, внутреннее устройство которых уже содержит элементы хеджирования от возможных потерь, не исключая при этом возможности получения повышенной доходности. К таким финансовым инструментам относятся гибридные ценные бумаги, представленные двумя видами активов:

• конвертируемые ценные бумаги;

• структурированные финансовые продукты.

4.1. Конвертируемые ценные бумаги

Рассматривая два основных финансовых инструмента, широко представленных на рынке: акции и облигации, следует отметить, что каждый вид ценных бумаг имеет свои плюсы и минусы. Например, облигации, как долговой финансовый инструмент, обеспечивают инвесторам получение стабильного дохода и возврат средств при их погашении. Однако они приносят невысокую доходность.

Более высокую доходность обеспечивают акции, но они могут как вырасти в цене, так и хорошо упасть. Кажется, что акции и облигации – это противоположные ценные бумаги. Отрицательные стороны одной бумаги отсутствуют в другой, но зато во второй ценной бумаге имеются свои негативные моменты. Можно ли объединить свойства акций и облигаций и создать гибридную ценную бумагу, которая обладала бы характеристиками акции и облигации одновременно? Чтобы эта ценная бумага как облигация была бы надежной, а как акция обеспечивала бы получение высокой доходности? Это можно сделать с помощью конвертируемых ценных бумаг.

Конвертируемая ценная бумага – это облигация или привилегированная акция, которая на определенных условиях может быть обменена на некоторое число обыкновенных акций.

Конвертации (обмену) подлежат только облигации или привилегированные акции. Право на конвертацию и условия обмена должны быть предусмотрены при выпуске этих ценных бумаг и отражены в проспекте эмиссии. Механизмы конвертации облигаций и привилегированных акций весьма схожи и имеют много общих черт. Более отчетливо механизм функционирования конвертируемых ценных бумаг проявляется при выпуске конвертируемых облигаций, которые получили наибольшее распространение в данном сегменте рынка. Поэтому рассмотрим, как функционируют конвертируемые ценные бумаги, на примере облигаций.

Первоначально компания осуществляет выпуск облигаций со всеми процедурами, которые требуются для эмиссии долговых ценных бумаг. Однако в проспекте эмиссии должно быть указано, что данные облигации могут быть проконвертированы в обыкновенные акции. Право провести конвертацию, как правило, принадлежит инвестору, который может обменять принадлежащую ему облигацию на определенное число обыкновенных акций в соответствии с условиями, установленными в проспекте эмиссии. В мировой практике, но весьма редко, встречаются облигации с принудительной конвертацией, когда право принятия решения о конверсии принадлежит эмитенту. Однако это скорее исключение из правил, чем закономерность. Кому принадлежит право на проведение конвертации, должно быть четко оговорено в проспекте эмиссии.

Наряду с правом конверсии данные ценные бумаги содержат и другие встроенные в облигации опционы. Наиболее распространенным опционом является право эмитента досрочно погасить конвертируемые облигации при наступлении некоторых условий, которые предусмотрены проспектом эмиссии. Наличие внутренних опционов приводит к тому, что конвертируемые облигации имеют специфический механизм ценообразования.

Для инвесторов конвертируемые ценные бумаги – привлекательный финансовый инструмент.

Преимущества конвертируемых облигаций заключаются в том, что они обладают и свойствами облигаций, и свойствами обыкновенных акций. По сути, конвертируемая облигация представляет собой обычную корпоративную облигацию со всеми присущими этому инструменту свойствами и варрант на обыкновенные акции. Как облигация эта ценная бумага обеспечивает безопасность вложений и гарантирует возврат денежных средств с определенными при выпуске процентами. Обычно конвертируемая облигация рассматривается как субординированный долг компании. Это означает, что в случае банкротства компании первоначально будут удовлетворены требования по обычным несубординированным долговым обязательствам, а затем по конвертируемым облигациям. Однако эти выплаты будут идти до выплат по привилегированным и обыкновенным акциям.

Наряду со свойствами, присущими долговому обязательству, конвертируемая облигация обладает также свойствами обыкновенных акций с точки зрения возрастания капитала. Эти облигации привлекают инвесторов, которые хотят приумножить свой капитал за счет успешного развития фирмы и в то же время обезопасить свои вложения при неудачном сценарии развития компании. До тех пор пока инвестор сохраняет облигации, они приносят ему фиксированный доход. Если владелец облигации видит, что фирма развивается успешно и соответственно растет курсовая стоимость акций, он может реализовать свое право конверсии и обменять облигации на обыкновенные акции. В силу специфических свойств, которые имеют двойственный характер и соответствуют как облигациям, так и акциям, конвертируемые облигации пользуются популярностью у инвесторов.

Основными достоинствами конвертируемых облигаций для инвесторов являются:

• надежность и стабильность получения текущего дохода в виде купонных платежей. Текущая доходность конвертируемых облигаций, как правило, превышает дивидендную доходность обыкновенных акций;

• гарантия возврата капитала при погашении облигационного займа, если инвестор не воспользуется своим правом на конвертацию;

• в силу специфики ценообразования стоимость конвертируемых облигаций растет вместе с ростом курсовой стоимости акций, в результате чего инвестор может получить доход за счет роста стоимости облигации, продав ее не дожидаясь конверсии;

• при снижении курсовой стоимости акций цена конвертируемой облигации снижается, но не опускается ниже уровня, обеспечивающего доходность по обычной неконвертируемой облигации;

• возможность разделить с компанией успех роста, провести конвертацию и получить акции по цене ниже рыночной.

Негативные моменты для инвесторов, связанные с приобретением конвертируемых облигаций, связаны с дополнительными издержками, которые проявляются в следующем:

• при покупке конвертируемых облигаций инвестор уплачивает премию за право конверсии, которая представляет собой цену опциона колл. Эта премия впоследствии перекрывается полученным доходом от конвертации. Но если конвертация не произойдет из-за снижения цены акций, то уплаченная премия – это финансовые потери инвестора;

• предоставляя инвестору право проведения конвертации, компании устанавливают по конвертируемым облигациям более низкий купон.

Однако негативные характеристики конвертируемых облигаций перекрываются ее положительными свойствами, в результате чего данные облигации пользуются у инвесторов заслуженной популярностью.

Компании также заинтересованы в выпуске конвертируемых облигаций, так как получают определенные преференции. Достоинства конвертируемых облигаций для компаний проявляются в следующем:

• компания по конвертируемым облигациям выплачивает пониженный купон, что обеспечивает экономию на текущих платежах и снижает средневзвешенную стоимость капитала;

• компания получает опционную премию, которую выплачивают инвесторы за право конвертации. При этом чем больше неопределенность рынка, тем выше цена опциона;

• в результате конверсии происходит меньшее разводнение капитала, чем при традиционной эмиссии акций.

Негативным фактором для компании является то, что возрастает неопределенность относительно структуры капитала. Выпуская конвертируемые облигации, компания увеличивает долговую нагрузку и принимает на себя дополнительные обязательства по выплате процентов, что увеличивает риск банкротства. Если компания развивается не стабильно, то выпуск конвертируемых облигаций не лучшее решение, так как растет риск банкротства. В этой ситуации лучше выпускать акции.

Обычно к эмиссии конвертируемых облигаций прибегают компании, которые уверены в стабильности своего бизнеса. При этом менеджмент компании предполагает, что компания будет функционировать с большей стабильностью, чем подразумеваемая волатильность акций.

Выпуская конвертируемые облигации, компания в проспекте эмиссии кроме традиционных параметров облигационного займа (срок обращения, ставка купона, периодичность купонных выплат и др.) указывает условия конвертации, цену конвертации и другие параметры, связанные с конвертацией.

Дополнительные параметры, которые присущи только конвертируемым облигациям, следующие:

Коэффициент конвертации – это число акций, которые получает инвестор при обмене одной облигации на акции. Например, нефтяная компания «ЛУКОЙЛ» выпускала конвертируемые облигации, по которым был установлен коэффициент конвертации, равный 170, т. е. одна облигация обменивалась на 170 обыкновенных акций.

Цена конвертации – это цена приобретения одной акции в результате конверсии. Цена конвертации (Рк) определяется по формуле:

где Н— номинальная стоимость конвертируемой облигации; К – коэффициент конвертации.

Рассмотрим пример. Компания продает инвесторам облигации по номиналу 1000 руб., каждую из которых можно обменять на 10 обыкновенных акций. Цена конвертации в этом случае составляет 100 руб. Таким образом, инвестор при покупке облигации заранее знает цену, по которой ему будут переданы акции в случае конверсии.

В нашем примере инвестору обмен облигации на акции выгоден в том случае, если рыночная цена обыкновенной акции превышает 100 руб. Если рыночная цена обыкновенной акции ниже цены конверсии, то облигационеру не имеет смысла конвертировать облигацию в акции. В этом случае он, безусловно, предпочтет держать облигацию, получая фиксированный доход (рис. 4.1).

Рис. 4.1. Рыночная цена акций и цена конвертации

В момент выпуска облигаций рыночная цена акций (Рa) ниже, чем цена конвертации (Рк). Разница между ценой конвертации и рыночной ценой акций представляет собой конверсионную премию. Если в нашем примере цена конвертации составляет 100 руб., а акции котируются на рынке по 85 руб., то премия составляет (100 – 85) =15 руб., или ее иногда выражают в процентах, т. е. (15: 85) = 17,6 %. Традиционно конверсионная премия составляет 10–20 %. Если компания развивается стабильными темпами, то конверсионная премия может быть небольшой, 10–12 %, если компания растет очень быстрыми темпами, то размер премии может быть и больше 20 %. На представленном графике (см. рис. 4.1) видно, что размер премии с течением времени уменьшается в результате роста рыночной стоимости акций. В дату 1 конверсионная премия равна нулю, так как цена акций сравнялась с ценой конвертации (точка А). После этой даты у инвестора появляется возможность проводить конвертацию, так как он получает определенный экономический выигрыш (на рис. 4.1 заштрихованная область) в виде разницы между ценой акции и ценой конвертации.

Цена конвертации не обязательно остается неизменной в течение всего срока действия облигации вплоть до срока погашения. Условия и цены конвертации могут меняться со временем. В ряде случаев компании устанавливают цены конвертации, которые постепенно увеличиваются. Например, облигация номиналом 1000 руб. может иметь цену конвертации в первые два года 100 руб., в следующие два года – 125 руб., в последующие годы – 200 руб. и т. д. Таким образом, компания устанавливает ступенчатые цены конвертации, которые с течением времени возрастают. Соответственно при конвертации одной облигации в первые два года инвестор получит 10 акций, в следующие два года – 8 акций, в последующие годы – 5 акций. Со временем облигация конвертируется во все меньшее число акций, поэтому инвестору выгодна более ранняя конвертация. Компании устанавливают ступенчатые цены конвертации, чтобы стимулировать инвесторов к более ранней конвертации облигаций в акции.

На рис. 4.2 показана динамика изменения рыночной цены акций и цены конвертации, по которой инвестор производит обмен облигации на обыкновенные акции.

Предположим, компания периодически повышает цену конвертации. На 1-м этапе до точки А инвестору не имеет смысла конвертировать облигации, так как цена конвертации выше рыночной цены акций. В случае конвертации он на вложенный капитал получит меньшее количество акций, чем при их приобретении на рынке. Точка А представляет собой точку равновесия, в которой цена конвертации сравнялась с текущей ценой акций, и инвестору при прочих равных условиях безразлично конвертировать облигации в акции или продать облигации, а на вырученные деньги купить на рынке дополнительные акции. При дальнейшем росте курсовой стоимости акций инвестору становится выгодным осуществить конвертацию облигаций. В течение периода Т, пока цена конвертации ниже рыночной, обмен облигаций на акции предпочтителен по сравнению с покупкой акций на рынке. Точка В (см. рис. 4.2) показывает момент введения новой цены конвертации на более высоком уровне, что существенным образом меняет поведение инвестора. Ему опять приходится ждать роста курсовой стоимости акций и достижения ею следующей точки равновесия.

Рис. 4.2. Ступенчатые цены конвертации

Если условиями выпуска предусмотрено периодическое повышение цены конвертации, то при росте курсовой стоимости акций точек равновесия может быть несколько. Заштрихованные участки показывают дополнительный доход, который получает инвестор при конвертации облигаций в акции.

Стоимость конвертируемых облигаций. Конвертируемые ценные бумаги обладают двойными свойствами. Если рассматривать конвертируемую облигацию, то, с одной стороны, это облигация со всеми вытекающими свойствами долговой ценной бумаги, с другой стороны, конвертируемую облигацию можно рассматривать как некоторое число обыкновенных акций, на которое может быть обменена эта облигация. Двойные свойства конвертируемых ценных бумаг накладывают отпечаток на механизм ценообразования. В связи с этим конвертируемой облигации можно дать две стоимостных оценки и определить:

• облигационную (внутреннюю) стоимость, если рассматривать эту ценную бумагу как облигацию;

• конверсионную стоимость, если рассматривать конвертируемую облигацию в качестве некоторого числа обыкновенных акций, получаемых инвестором при обмене облигации на акции.

Облигационная (внутренняя) стоимость рассчитывается как приведенная стоимость периодических купонных платежей и номинала, выплачиваемого компанией при погашении облигации по формуле:

где С_1, С_2, С_3, …, Сn – сумма купонных платежей; r – ставка дисконтирования; Н— номинальная стоимость облигации; n – число лет до погашения.

При расчете внутренней стоимости следует обратить внимание на выбор ставки дисконтирования. Если в момент выпуска конвертируемых облигаций существует неопределенность относительно целесообразности конверсии, то инвесторы оценивают конвертируемые облигации исходя из доходности аналогичных неконвертируемых облигаций. Именно показатель этой доходности следует брать в качестве ставки дисконта. Учитывая, что конвертируемая облигация содержит опцион на проведение конверсии, эмитенты устанавливают по конвертируемым облигациям более низкую купонную ставку, в результате чего внутренняя стоимость конвертируемой облигации будет меньше номинала. В ряде случаев компании (например, Hewlett-Packard) выпускают конвертируемые облигации с нулевым купоном. В связи с тем, что конвертируемые ценные бумаги обладают двойными свойствами и имеют особую привлекательность для инвесторов, компании уменьшают стоимость обслуживания облигационного займа путем установления более низкого купонного процента, чем по обычным облигациям. Если, например, по обычным облигациям выплачивается 15 % годовых, то по конвертируемым может быть установлен доход в размере 12–13 %. Разница в 2–3 % – это цена, которую платит инвестор за возможность воспользоваться при благоприятных условиях правом конвертации облигаций в обыкновенные акции. Чем выше потенциал роста компании, тем на более низком уровне можно устанавливать купонную ставку по облигациям.

Если рыночная доходность превышает купонную ставку, эмитент вынужден будет продавать облигацию по цене ниже номинала. Рассмотрим пример: компания выпустила конвертируемые облигации номиналом 1000 руб. сроком на пять лет, установив купонный доход в размере 10 %. Облигации с аналогичным уровнем риска, которые не могут быть конвертированы, приносят инвесторам доходность 13 %. Следовательно, в качестве ставки дисконтирования принимается 13 %. В этом случае внутренняя стоимость конвертируемой облигации составит:

В связи с тем что обычные облигации приносят 13 % дохода, а выпущенная конвертируемая облигация по купону обеспечивает только 10 %-ю доходность, инвесторы не будут покупать облигацию по номиналу, и компании придется продавать ее с дисконтом. Если цена акций данной компании не будет расти и не превысит цену конвертации, то облигация в течение всего срока вплоть до погашения будет продаваться на рынке с дисконтом. Взаимосвязь номинальной и облигационной стоимости конвертируемой облигации представлена на рис. 4.3.

Как видно из рис. 4.3, облигационная стоимость (Робл) ниже номинала (Н), но она постепенно повышается по мере приближения срока погашения (tп).

Однако к определению стоимости конвертируемой облигации можно подойти с точки зрения суммарной стоимости числа акций, на которые может быть обменена эта облигация. Конверсионная стоимость рассчитывается по формуле:

Sk = Pa × K,

где Sk – конверсионная стоимость конвертируемой облигации; Pa – рыночная цена обыкновенной акции; К – коэффициент конвертации.

Рис. 4.3. Номинальная и облигационная стоимости облигации

Если рыночная цена обыкновенной акции составляет 90 руб., а коэффициент конвертации – 10, то конверсионная стоимость будет равна 900 руб. (90 руб. х 10). По сути, конверсионная стоимость представляет собой рыночную стоимость акций, стоящих за данной облигацией. В нашем примере 900 руб. – это рыночная стоимость 10 акций. Поэтому конверсионная стоимость теоретически должна точно отражать цену акций. Если акции в цене устойчиво и постоянно растут с одинаковым темпом, то и конверсионная стоимость увеличивается аналогичным образом. Если акции возрастут на рынке до 120 руб., то конверсионная стоимость облигации составит 120 х 10 = 1200 руб. На рис. 4.4 представлена динамика конверсионной стоимости постоянно растущих акций.

Конверсионная стоимость (Sk) может расти или падать в соответствии с динамикой цен на акции рассматриваемой компании и быть выше или ниже номинальной стоимости (Н) облигации.

Таким образом, конвертируемая облигация обладает одновременно и облигационной, и конверсионной стоимостями. Чтобы понять, как взаимодействуют эти две стоимостные оценки, совместим графики, представленные на рис. 4.3 и рис. 4.4, в результате получим рис. 4.5.

Рис. 4.4. Номинальная и конверсионная стоимости облигации

Рис. 4.5. Стоимостная оценка конвертируемой облигации

На рис. 4.5 представлены облигационная стоимость (Sобл), конверсионная стоимость (Sk) и номинальная стоимость (Н) конвертируемой облигации. В момент выпуска облигаций в обращение их внутренняя стоимость превышает конверсионную. В период, когда цены акций низкие (соответственно низкой является и конверсионная стоимость), цена облигации зависит от величины купона и ставки дисконтирования, т. е. цена определяется только величиной облигационной стоимости. Если цены акций растут, увеличивается и конверсионная стоимость. В какой-то момент облигационная и конверсионная стоимость сравняются (точка Л). В дальнейшем цена облигации формируется под влиянием конверсионной стоимости.

Таким образом, на отрезке до точки А цена определяется облигационной стоимостью, а на отрезке после точки А – конверсионной. Эта оценка называется теоретической ценой конвертируемой облигации, которая изображена ломаной линией, которая представляет собой нижнюю границу опциона колл.

Рыночная цена (Рm) конвертируемой облигации превышает теоретическую стоимость на определенную величину, называемую премией. Инвесторы готовы переплачивать сверх облигационной стоимости за право конвертации облигации в будущем. На рис. 4.5 видно, что даже в момент размещения облигаций компания может продать их с премией по отношению к облигационной стоимости. Величина премии зависит от реальной возможности реализовать право на конверсию. Сначала она невелика, а по мере роста цены акций и конверсионной стоимости, когда возможность конвертации становится более реальной, премия возрастает и в точке А оказывается значительно больше, чем в момент выпуска. Таким образом, премия сверх облигационной стоимости определяется возможностью будущей конвертации.

По мере роста рыночных котировок акций конверсионная стоимость возрастает, и в дальнейшем уже она определяет теоретическую цену облигации. На участке после точки А рыночная цена акций превышает теоретическую. За что же здесь инвесторы платят премию? На данной стадии после точки А размер премии определяют свойства облигации. Рыночные котировки подвержены значительным колебаниям, и цены акций после роста могут существенно снизиться. Конвертируемая облигация обеспечивает инвесторам защиту от обесценения акций, так как в соответствии со свойствами облигаций их владельцам гарантируется получение купонного дохода и погашение облигаций по их номинальной стоимости. При этом по мере роста конверсионной стоимости размер премии уменьшается. Это обусловлено тем, что угроза снижения рыночных котировок акций ниже цены конвертации становится менее реальной. Свойства облигации как долговой ценой бумаги, гарантирующие защиту инвесторов, на этом этапе являются менее значимыми, что влияет на уменьшение размера премии.

Рыночная цена конвертируемой облигации превышает ее теоретическую стоимость на величину премии. Размер премии определяется по формуле:

где Пр – размер премии по конвертируемой облигации.

Например, рыночная цена одной акции компании А составляет 110 руб. Коэффициент конвертации равен 10. Конвертируемые облигации этой компании номиналом 100 руб. продаются на рынке по цене 1200 руб. Исходя из данных, логично определить премию по конвертируемой ценной бумаге:

Инвестор уплачивает премию сверх теоретической цены за ограничение риска потерь от снижения рыночных котировок акций. Если в нашем примере цена акций снизится до 85 руб., акционер потеряет на каждой акции 25 руб. (110 – 85), или 23 % своего капитала. Владелец конвертируемой облигации также понесет потери. Конверсионная стоимость снизится до 850 руб. (85 х 10). Однако теоретическая цена не может быть ниже конверсионной или облигационной стоимости. Если цена аналогичных неконвертируемых облигаций составляет 1000 руб., облигация может снизиться в цене, но не ниже номинала. Максимальные потери инвестора ограничены 200 руб. (1200–1000), или 16,7 % рыночной цены конвертируемых облигаций. Фактическое снижение цены облигации будет меньше, так как инвесторы будут рассматривать эту ценную бумагу как облигацию с правом конвертации в акции и за это право будут платить определенную премию. Поэтому волатильность цен конвертируемых облигаций меньше, чем акций, в которые может быть проконвертирована данная облигация.

Размер премии, уплачиваемой инвестором при приобретении конвертируемых облигаций, определяется разницей выплачиваемых дивидендов по акциям и купонных выплат по облигациям. Продолжим наш пример и рассмотрим два варианта инвестирования. При первом варианте инвестор покупает 10 акций по цене 110 руб., уплатив в сумме 1100 руб. Во втором варианте он покупает облигацию, которая может быть проконвертирована в 10 акций, заплатив за нее 1200 руб. Разница (1200–1100) составляет премию, равную 100 руб. При определении размера премии инвесторы, оценивающие целесообразность покупки конвертируемых облигаций, сравнивают размеры дивидендов и купонных выплат и рассчитывают срок, в течение которого премия окупается за счет более высоких купонных платежей по сравнению с дивидендами. Период окупаемости премии (Тп) определяется по формуле:

где с – размер годовых купонных выплат; d – размер годовых дивидендов на акцию.

Если годовая купонная ставка составляет 8 %, размер дивиденда на акцию равен 5 руб., срок окупаемости премии будет:

Срок окупаемости показывает, за сколько лет рыночная премия будет покрыта более высокими поступлениями по купонам по сравнению с дивидендами. В нашем примере этот период без учета временной стоимости денег составляет 3,3 года. Этот срок иногда называют периодом безубыточности, т. е. если инвестор будет держать облигацию более 3,3 года, то его расходы на уплату премии будут компенсированы более высокими купонными платежами, если период владения облигаций будет меньше, то инвестор понесет убыток.

Стимулирование конвертации. Компания, выпуская конвертируемые облигации, предполагает, что через определенный период времени инвесторы предъявят облигации к обмену. Инвесторы, как правило, могут реализовать свое право на конвертацию в любой момент в соответствии с условиями, предусмотренными в проспекте эмиссии. Когда же лучше проводить конвертацию и чем определяется выбор даты предъявления облигаций для обмена?

Рассматривая проблему выбора времени для проведения конвертации, необходимо сопоставить интересы компании и интересы инвесторов. В момент выпуска конвертируемых облигаций интересы компаний и инвесторов совпадают: компания привлекает финансовые ресурсы, а инвесторы получают очень привлекательную ценную бумагу. В результате совпадения интересов состоялась сделка купли-продажи облигаций. Если бы интересы хотя бы одной стороны не были соблюдены, компания не смогла бы разместить свои облигации.

Однако с течением времени интересы компании и интересы инвесторов расходятся. Компания заинтересована в более ранней конвертации, а инвесторы при устойчивом и стабильном росте курсовой стоимости акций предпочтут отложить конвертацию на более поздние сроки, так как им гарантирован купонный доход и плюс к этому они получают доход от прироста стоимости акций. Рассмотрим источник получения дохода владельца конвертируемой облигации, состоящий из двух компонентов: купонного дохода и прироста курсовой стоимости акций. Доход по конвертируемой облигации (Д) рассчитывается по формуле:

Дк. o. =Ck +(P^1a −P^0a )K, (4.1)

где Ck – годовой доход по купону; P^0a – рыночная цена акции в предшествующем году; P^1a – рыночная цена акции в текущем году; К – коэффициент конвертации.

Владелец конвертируемой облигации помимо того, что его облигации защищены надежнее, чем вложения в акции, к тому же извлекает и более высокий доход по сравнению с акционерами. Доход акционера также состоит из двух частей: дивиденда (da) и прироста курсовой стоимости акции (P^1a– P^0a), т. е. доход по одной акции равен:

Дa =da + (P^1a − P^0a) (1 0). (4.2)

Чтобы сопоставить доход по конвертируемой облигации с доходом по акции, необходимо показатели дохода привести к сопоставимому виду. Разница заключается в том, что при конвертации облигация обменивается не на одну, а на несколько акций в соответствии с коэффициентом конвертации. Поэтому, если мы хотим сравнить доход по одной конвертируемой облигации с акциями, необходимо для сопоставления брать число акций, равное коэффициенту конвертации. Например, одна облигация может быть обменена на 10 обыкновенных акций, поэтому для сопоставления необходимо брать одну конвертируемую облигацию и 10 акций.

В общем виде можно записать, что для сравнения следует исчислять доход по одной конвертируемой облигации и сравнивать его с доходом по сопоставимому числу акций в соответствии с коэффициентом конвертации, т. е. Да х К. Таким образом, необходимо сравнивать показатель Дко с Да х К. Для этого выражение (4.2) необходимо умножить на коэффициент конвертации:

Дa × K = da × K + (P^1a −P^0a )K (4.3)

Сравнивая выражение (4.1) с выражением (4.3), можно заметить, что второе слагаемое в обеих формулах одинаково (P^1a −P^0a )K. Следовательно, для сравнения можно сопоставить только размер купона с величиной дивидендов.

Статистика за достаточно длительный период показывает, что в развитых странах дивидендная доходность составляет 3–5 % (табл. 4.1).

Таблица 4.1

Дивидендная доходность за 1950–2005 гг.

Купонная доходность по корпоративным конвертируемым облигациям составляет 7—10 %, т. е. доходности акций и облигаций различаются примерно в 2–3 раза. При таких различиях в дивидендной и купонной доходностях владелец облигации воздержится от конвертации и будет держать облигацию как можно дольше с тем, чтобы извлечь дополнительный доход по сравнению с акционерами.

Однако интересы владельцев облигации расходятся с интересами компании, вынужденной нести дополнительные расходы, связанные с выплатой фиксированного купонного дохода, который выше ставки дивиденда по акциям. Кроме того, компания может в определенный период времени не выплачивать дивиденды, тогда как по облигациям она вынуждена нести постоянные расходы, связанные с купонными выплатами. С этой точки зрения компания заинтересована в конвертации облигаций в акции с тем, чтобы уменьшить стоимость обслуживания привлекаемых финансовых ресурсов. Кроме того, у фирмы могут быть и другие побудительные мотивы проведения конвертации облигаций: необходимость улучшения структуры капитала, сокращения купонных выплат, выпуска нового облигационного займа и т. д. Из-за существующих расхождений в интересах компании и владельцев конвертируемых облигаций менеджеры фирмы должны найти способы, побуждающие инвесторов конвертировать облигации в акции. Наиболее широко используются следующие стимулы, подталкивающие инвесторов к конвертации облигаций.

Во-первых, фирма может установить более высокие дивиденды по обыкновенным акциям по сравнению с купонными выплатами по конвертируемым облигациям. Более высокая доходность по обыкновенным акциям может побудить владельцев облигаций провести их конвертацию. Однако этот метод для компании достаточно дорогой, так как всем акционерам необходимо будет платить повышенные дивиденды, что может оказаться весьма обременительным для фирмы. При этом не все держатели конвертируемых облигаций могут соблазниться повышенными дивидендами, так как нет гарантий, что высокие дивиденды будут выплачиваться постоянно.

Во-вторых, компания может стимулировать обмен облигаций на акции путем установления ступенчатых цен конвертации, которые повышаются с течением времени. Данный способ стимулирует инвесторов к более ранней конвертации, так как в этом случае на одну облигацию они получат большее количество акций. Например, компания выпустила конвертируемые облигации номиналом 1000 руб., по которым установлены ступенчатые цены конвертации: в момент t цена конвертации равна 100 руб., в момент 1 – 125 руб.

Данные для расчета представлены в табл. 4.2.

При цене конвертации, равной 100 руб., коэффициент конвертации составит 10 (1000: 100), а при цене 125 руб. коэффициент конвертации – 8 (1000: 125). Рассмотрим поведение двух инвесторов. Инвестор А проконвертировал свою облигацию в дату t и получил 10 акций. В момент конвертации его капитал составил 1080 руб. (108 х 10). Инвестор В решил не конвертировать свои облигации, так как не уверен в том, что рост акций будет иметь в дальнейшем устойчивый характер. В дату 1 когда цена акции достигла 140 руб., инвестор В производит конвертацию и получает восемь акций на одну облигацию, так как цена конвертации в это время составляет 125 руб. Конвертация, безусловно, выгодна, рыночная цена акции выше цены конвертации. Капитал инвестора В в дату 1 составит 1120 руб. (140 х 8), а капитал инвестора А (при условии, что он не продал свои акции, полученные в результате конвертации) будет 1400 руб. (140 х 10). Как видим, при ступенчатых ценах инвесторы, уверенные в росте цен на акции данной компании, проведут конвертацию. Однако ряд инвесторов предпочтет иметь облигации как наиболее надежные бумаги, приносящие стабильный доход и имеющие приоритет при ликвидации компании по сравнению с обыкновенными акциями.

Таблица 4.2

Стоимость акции и цены конвертации

В-третьих, стимулирование конвертации может осуществляться путем включения механизма досрочного выкупа облигаций. В связи с тем, что требование фирмы о предъявлении облигаций к выкупу обязательно для их владельцев, компания за счет разницы в цене выкупа и конвертационной стоимости может создать условия, побуждающие инвесторов провести конвертацию. Для этого фирма должна установить цену выкупа значительно ниже конвертационной стоимости. Обычно эта разница составляет примерно 20 %. Если инвестор не воспользуется правом конвертации, то облигации будут выкуплены, и он понесет ощутимые потери.

Условия выкупа облигаций оговариваются в проспекте эмиссии. Компания может в проспекте эмиссии установить конкретный срок возникновения права выкупа облигаций. Например, проспект эмиссии может предусматривать, что предприятие имеет право произвести выкуп 10-летних конвертируемых облигаций через пять лет после выпуска. Следовательно, первые пять лет компания погасить облигации не имеет права. По истечении этого срока она в любой момент может осуществлять выкуп облигаций по заранее объявленной цене.

Другой способ установления времени выкупа основан на том, что в проспекте эмиссии не указан конкретный срок, а предусмотрены условия возникновения у компании права выкупа. Например, в проспекте эмиссии может быть сделана запись, гласящая, что если рыночная цена акций на 25 % превысит цену конвертации и в течение 14 банковских дней не опустится ниже этой отметки, то у фирмы появляется право на выкуп конвертируемых облигаций. Если предположить, что цена конвертации составляет 100 руб., то право выкупа возникает у фирмы, когда рыночная цена акции в течение установленного срока стабильно будет превышать 125 руб.

В ряде случаев компания оговаривает свое право на выкуп через установление предельного уровня конверсионной стоимости и цены выкупа.

Рассмотрим пример. Компания выпустила 10-летние конвертируемые облигации номинальной стоимостью 1000 руб., по которым установлена единая цена конвертации равная 100 руб., т. е. каждая облигация обменивается на 10 акций. В проспекте эмиссии предусмотрено, что компания имеет право выкупить облигации по цене 1250 руб., если конверсионная стоимость достигнет 1450 руб. и не опустится ниже этой отметки в течение 30 календарных дней.

При достижении конверсионной стоимости отметки 1450 руб. у компании появляется право на выкуп облигаций по цене 1250 руб. Однако компания этим правом может воспользоваться только по истечении 30 дней. Рыночная цена облигации превышает конверсионную стоимость на величину премии. По мере приближения конверсионной стоимости к отметке 1450 руб. рыночная цена облигации растет более медленными темпами, а премия постепенно сокращается, и в точке равновесия она равна нулю.

Введение в проспект эмиссии оговорки о возможности компании досрочно погасить облигацию заставляет инвесторов проводить конвертацию. Если инвестор не проведет конвертацию, облигация будет выкуплена по цене 1250 руб., и владелец облигации понесет потери в виде разницы между конверсионной стоимостью и ценой выкупа. Если он проведет конвертацию, то получит 10 акций, каждая из которых на рынке стоит 145 руб. При необходимости он может эти акции продать и получить 1450 руб., а при выкупе облигаций ему будет выплачено 1250 руб., т. е. его потери составят 200 руб. на каждой облигации. Безусловно, в данной ситуации разумный инвестор предпочтет провести конвертацию, чем дожидаться, когда компания произведет выкуп облигаций.

Последствия конвертации. Проведение конвертации облигаций существенным образом влияет на финансовые показатели деятельности компании, что необходимо учитывать как инвесторам, так и самой фирме.

Выпуск конвертируемых облигаций можно рассматривать как отложенную эмиссию обыкновенных акций. Если инвесторы воспользуются правом конвертации, то на смену облигациям в обращение будут выпущены дополнительные обыкновенные акции, что приведет к изменению соотношения собственного и заемного капитала, появлению новых акционеров и т. д. Возможность конвертации облигаций в обыкновенные акции впоследствии может значительно повлиять на деятельность компании. Наиболее важные факторы выпуска конвертируемых облигаций следующие.

Во-первых, свойством конвертации облигаций в обыкновенные акции могут воспользоваться агрессивные инвесторы для приобретения контрольного пакета. Скупка облигаций явно не указывает на намерения инвестора по формированию контрольного пакета. Поэтому этот процесс идет довольно спокойно. Если инвестор воспользуется своим правом конвертации, то в результате он может стать владельцем большого числа обыкновенных акций. В ряде случаев инвесторы прибегают к такой тактике, так как данный способ приобретения контрольного пакета зачастую оказывается дешевле, чем прямая скупка акций.

Во-вторых, акционеры должны четко представлять себе, что с течением времени произойдет разводнение капитала, т. е. конвертируемые облигации будут обращены в акции, будет увеличен уставный капитал, появятся новые акционеры с правом голоса. Увеличение количества акций ведет к тому, что в расчете на одну акцию получается меньшая прибыль. Поэтому фирма, публикуя годовой отчет, должна показывать данные в двух разрезах: по реально выпущенным акциям и с учетом разводнения капитала после конвертации облигаций. Прибыль на одну акцию в случае конвертации облигаций может быть значительно ниже, чем прибыль в расчете на реально обращающееся число акций. В результате этого инвесторы, неудовлетворенные размером данного показателя, могут выставить свои акции на продажу. За счет увеличения предложения может снизиться курсовая стоимость акций.

Следует учитывать, что выпуск конвертируемых облигаций обладает целым рядом преимуществ и выгоден эмитенту. Важным преимуществом эмиссии конвертируемых облигаций выступает условие, что фирма может обеспечить увеличение акционерного капитала при его меньшем разводнении по сравнению с традиционной эмиссией обыкновенных акций. Например, акционерный капитал фирмы составляет 100 млн руб., а рыночная цена акций – 100 руб. Для того чтобы удвоить акционерный капитал, фирма должна выпустить 1000 000 обыкновенных акций (100 млн руб.: 100 руб.). На практике акций придется выпустить больше, так как при появлении на рынке дополнительных акций текущие рыночные цены могут снизиться. Чтобы добиться меньшего разводнения капитала, компания может выпустить конвертируемые облигации на общую сумму 100 млн руб. и установить цену конвертации в размере 200 руб. После конвертации количество дополнительных обыкновенных акций составит 500 000 (100 млн руб.: 200 руб). При использовании механизма конверсии фирма обеспечивает удвоение капитала при меньшем числе дополнительно эмитируемых акций, которых будет выпущено в 2 раза меньше, чем при традиционной эмиссии.

Таким образом, выпуск конвертируемых облигаций дает компании бесспорные преимущества за счет следующих факторов:

• экономии при выплате купонного дохода, размер которого ниже, чем по обычным облигациям;

• до момента конвертации облигаций не происходит разводнение капитала, т. е. не появляются новые акционеры;

• после конвертации облигаций произойдет меньшее разводнение капитала;

• сочетание права конвертации облигаций с возможностью их досрочного погашения позволяет компании оптимизировать структуру капитала;

• уменьшения затрат на привлечение дополнительного капитала.

Как уже отмечалось, конвертируемые облигации имеют определенные черты, присущие акциям. Поэтому вполне логично, что законодательство многих стран предусматривает наделение владельцев конвертируемых облигаций правом голоса. Например, по Закону от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» уставом компании может быть предоставлено право голоса владельцам конвертируемых ценных бумаг пропорционально тому числу акций, в которые может быть проконвертирована эта облигация или привилегированная акция. Если облигация обменивается на 15 обыкновенных акций, владельцы конвертируемых облигаций могут получить 15 голосов на каждую облигацию.

Обычно компания выпускает конвертируемые облигации, которые обмениваются на акции этой же фирмы. Однако встречаются выпуски облигаций, которые конвертируются в акции другой компании. Такие облигации называются обмениваемыми. Например, В США компания National Distillers выпустила облигации на сумму 49 млн долл. США, которые можно обменять на 20,41 акции компании Cetus Corporations. Выпуская обмениваемые облигации, компании, как правило, уже имеют на балансе акции другой фирмы, в которые будут конвертироваться облигации. Если этих акций у компании нет, ей в процессе конвертации придется покупать акции на рынке, что, возможно, слишком дорого.

В российской практике выпуск конвертируемых облигаций большая редкость. Успешно использовала преимущества конвертируемых облигаций акционерная компания ЛУКОЙЛ, которая разместила четыре выпуска конвертируемых облигаций. Если по первым двум выпускам действовало правило обязательной конвертации облигаций в акции в дату, установленную эмитентом, то по последним выпускам право на конвертацию принадлежало инвесторам.

4.2. Структурированные финансовые продукты

Одним из ключевых направлений развития финансовых рынков является активное использование финансовыми институтами структурированных финансовых продуктов, которые обеспечивают им более дешевое привлечение капитала, инвесторам – возможность приобрести финансовый актив, удовлетворяющий их профилю риска. Благодаря их использованию финансовые организации смогли предлагать новые продукты, удовлетворяющие растущим потребностям инвесторов в отношении риска и доходности.

Сегодня финансовые институты во многих странах могут предоставлять инвестору полную защиту инвестируемых средств от возможных убытков с потенциальной выгодой от роста или падения актива с помощью деривативов. Благодаря гибкости производных инструментов можно построить практически любой продукт с заданными параметрами риска и доходности: начиная от консервативной полной защиты первоначального капитала, заканчивая продуктом с частичной подверженностью инвестируемых средств рыночному риску.

Первые розничные структурированные продукты появились в Великобритании в начале 1990-х годов. Это были простые облигации, предлагавшие доход от роста стоимости актива со 100 %-й защитой капитала. Он позволял получить либо доход, соизмеримый с ростом фондового рынка, либо возврат инвестируемых денег.

На протяжении следующего десятилетия рынок Великобритании рос уверенными темпами, на котором активно работали банки, страховые компании и другие финансовые институты. По мере роста объемов выпуска структурированных продуктов и развития финансового инжиниринга, технология моделирования становилась все более изощренной, расширялось число модификаций продуктов и выплат по ним. В частности, появилась тенденция к развитию продуктов с купонными платежами, процентная ставка по которым значительно превышает рыночные ставки по депозитам. Кроме того, были предложены продукты, выплаты по которым привязывали к динамике определенного актива, но они предоставляли лишь частичную защиту инвестируемых средств.

В других странах Европы данные продукты развивались более медленными темпами, однако с введением единой валюты рынок приобрел новый импульс: инвесторы в Испании, Италии, Франции и Германии получили доступ к продуктам, доходность по которым превышала доходность традиционных объектов инвестирования.

Особый интерес представляют розничные структурированные финансовые продукты, которые обращаются на фондовом рынке и доступны широкому кругу инвесторов.

Розничный структурированный продукт – это комплексный финансовый инструмент с заранее установленными параметрами риска, условиями выплат и возврата первоначально инвестированного капитала. Выплаты по нему зависят от изменения стоимости базового актива, к которому он привязан, а их характер и периодичность определены компонентами структурированного продукта – преимущественно долговыми инструментами (депозитом или облигацией) и производными финансовыми инструментами, которые, в свою очередь, могут использоваться либо напрямую, либо косвенно. Преимущественной задачей выпуска продукта выступает финансирование деятельности эмитента.

Розничный структурированный продукт отличается от коммерческого не только целевой аудиторией, но особенностями создания. Во-первых, коммерческие продукты создаются преимущественно с целью страхования рисков, в то время как розничные продукты в основном имеют инвестиционный характер. Например, комплексный коммерческий продукт может быть создан как комбинация процентного свопа и валютного форварда с целью страхования его владельца от неблагоприятного изменения процентных ставок и валютных курсов. Во-вторых, коммерческие продукты создаются на заказ, а розничные используются преимущественно для финансирования деятельности эмитента. При создании коммерческих продуктов оцениваются индивидуальные предпочтения клиента, а продавец продуктов зарабатывает на разнице между стоимостью продаваемого продукта и ценой его хеджировании. В-третьих, риск коммерческих структурированных продуктов выше розничных. Обычно для страхования кредитного риска продавец коммерческих продуктов берет с покупателя гарантийное обеспечение, эквивалентное рыночной стоимости продукта.

На рис. 4.6 представлены коммерческий продукт, сконструированный для эмитента с целью хеджирования валютных и процентных рисков, и розничный продукт в виде структурированной ноты.

Можно выделить следующие цели, которые преследуют банки, осуществляющие эмиссию и продажу структурированных продуктов, и инвесторы, данные продукты приобретающие.

Дополнительный источник финансирования. Данная задача является определяющей при выпуске продуктов. Средства, предназначенные для инвестирования в долговой инструмент, обычно использует эмитент для собственного финансирования. Уровень ставок по такому виду фондирования может быть гораздо ниже рыночных.

Рис. 4.6. Схема коммерческого и розничного структурированного продукта

Арбитраж. Инвесторы и эмитенты с помощью структурированных продуктов могут осуществлять арбитражные сделки с деривативами и с базовыми активами.

Ограничения по инвестированию. Многие группы инвесторов (такие как инвестиционные фонды, страховые компании) имеют ограничения на вложения средств в инструменты фондового рынка. Благодаря переносу деривативной составляющей в ценную бумагу такие инвесторы получают доступ к производным финансовым инструментам и новым стратегиям инвестирования.

Налогообложение и учет. Структурированные продукты облегчают налогообложение и учет, поскольку могут рассматриваться как единый продукт, необходимость отдельного учета деривативов исчезает.

Создание продуктов «на заказ». Свобода изготовления таких инструментов настолько велика, что инвесторы могут получать инструмент, удовлетворяющий их уровням риска и ожиданиям по динамике цен. Любое пожелание инвестора можно воплотить в виде структурированного продукта, имеющего форму ценной бумаги, депозита договора или контракта. К этому следует добавить возможность торговать определенными стратегиями с помощью синтетически созданных позиций.

Хеджирование. Структурированные продукты могут использоваться не только для инвестиций, но и для страхования рыночных рисков. Причем хеджирование может применяться как инвесторами, так и эмитентами.

Перенос кредитного риска. В качестве основы структурированных продуктов выступают механизмы переноса обязательств по составляющим его сделкам на эмитента. Это особенно актуально для частных инвесторов, чьи суммы незначительны, и для фондов (государственных и негосударственных), у которых могут быть установлены ограничения по операциям с деривативами или жесткие кредитные лимиты на контрагентов.

Доступ на новые рынки. С помощью структурированных продуктов инвесторы имеют возможность вкладывать средства в активы, доступ к которым ограничен. К ним, например, относятся ценные бумаги и валюты развивающихся стран.

Использование финансового рычага. С использованием структурированного продукта инвесторы получают возможность использовать эффект финансового рычага. Однако зачастую использование рычага подразумевает более низкие уровни гарантий возврата капитала.

Прочее. Среди прочих задач, которые структурированные продукты могут выполнять, следует выделить обеспечение ликвидности, присвоение рейтинга, поддержание вторичного рынка, снижение кредитного риска и т. д.

На рис. 4.7 показаны цели, которые преследуют эмитенты, выпуская структурированные продукты, и задачи, которые стремятся решить инвесторы, приобретая эти продукты.

Рис. 4.7. Цели и задачи структурированных продуктов

Эмиссия и оценки стоимости розничного структурировинного продукта. Выпуск розничных структурированных продуктов сопряжен с анализом потребностей инвесторов в определенном финансовом инструменте и анализом текущих рыночных условий. Процесс эмиссии структурированного продукта состоит из пяти основных этапов.

Этап 1. Определение объема финансирования, необходимого банку. Одной из основных задач выпуска продуктов является дополнительное финансирование инвестиционного банка. После того как его объемы определены, могут быть установлены параметры выпуска. Ключевым элементом в данном вопросе является ставка /, которая представляет собой стоимость заимствований и характеризует объем средств, направленных на деривативную трансакцию.

Ставку rf можно определить как

rf = market rate + CDS spread,

где market rate – рыночная ставка в валюте выпускаемого инструмента; CDS spread – спред кредитно-дефолтного свопа на долг эмитента.

Чем выше ставка rf, тем больше средств может быть направлено на деривативную трансакцию. А это, в свою очередь, позволяет делать продукт привлекательным с инвестиционной точки зрения.

Этап 2. Изучение потребностей инвесторов. На данном этапе необходимо провести анализ текущих процентных ставок, курсов валют, волатильности, дивидендной доходности базового актива и т. д. Далее определяются потребности инвесторов. Исходя из результатов создается экономическая тематика продукта, и фиксируются его основные параметры.

Этап 3. Определение структуры продукта. Выпуск продуктов осуществляется с помощью специализированного юридического лица. Инвестиционные банки имеют высокий кредитный рейтинг, обычно АА или выше, и выступают гарантом по сделке (см. рис. 4.8).

Рис. 4.8. Схема создания и использования SPV

Этап 4. Хеджирование эмитентом рисков продукта. Наиболее распространенной формой хеджирования эмитента является создание синтетической позиции встроенного в продукт дериватива. Этот подход более эффективен, поскольку эмитент может оперативнее регулировать свои потери при изменении значений базового актива. Хеджирование влияет на издержки и зависит от структуры, базового актива и дериватива.

Этап 5. Ценообразование и вторичный рынок. Маркет-мейкером по любому структурированному продукту является эмитент, соответственно его индикативные котировки могут отличаться на 1—10 % теоретической цены продукта. Эффективным способом увеличения ликвидности продукта является его листинг на бирже.

Наиболее развитый рынок структурированных продуктов в Европе. Он характеризуется достаточно широким набором инструментов. Рынок в Азии и США не так сильно развит. В этих регионах он в основном представлен продуктами, привязанными к переменному аннуитету, выпущенными страховыми компаниями. Сегодня на рынке структурированных продуктов присутствует четкий перечень продуктов, предлагаемых банками. Подробно его описала Швейцарская ассоциация структурированных продуктов (Swiss Structured Products Association), которая предлагает разделять продукты по следующим категориям:

• продукты, повторяющие динамику базового актива;

• продукты с повышенной доходностью;

• продукты с защитой капитала.

В качестве базового актива данные продукты могут иметь любой торгуемый фондовый актив.

Каждый продукт можно разложить на две составляющие: долговую и деривативную. Поэтому при ценообразовании предполагается, что долговая составляющая определяется как стоимость дисконтной облигации и равна Xe−rfT, а деривативная составляющая определяется с помощью формулы Блэка – Шоулза.

Продукты, повторяющие динамику базового актива, аналогичны прямому инвестированию средств в базовый актив, и их доходность прямо пропорциональна динамике цен базового актива. Основное преимущество их заключается в том, что они предоставляют держателям возможность инвестировать средства в базовые активы развивающихся стран, доступ к которым ограничен для рядовых инвесторов. Также зачастую они предоставляют возможность вложить средства в базовый актив и получить прибыль в отношении большем, либо равным 1:1. Наиболее интересны: бонусный сертификат (bonus certificates) и парашютный сертификат (airbag certificate).

Очень популярной является привязка сертификатов не к стандартным биржевым индексам, таким как Dow Jones, FTSE 100 и т. д., а к определенной инвестиционной стратегии, корзине активов. Примером такой стратегии может служить индекс восстанавливаемой энергии (Renewable Energy Total Return Index), индекс окупаемости инвестиций в Дубае, отраслевой или инфраструктурный индекс, зерновой индекс, индекс выброса углекислого газа в атмосферу, индекс определенной товарной группы и т. д.

Бонусный сертификат предлагает частичную гарантию возврата первоначального капитала, пока цена базового актива не опустится ниже определенного уровня. Это достигается с помощью использования барьерного опциона «Down and in».

Выплаты на момент погашения (рис. 4.9):

• если цена базового актива превышает стоимость покупки сертификата, держатель получает прирост, умноженный на коэффициент участия;

• если цена базового актива ниже страйка, но выше установленного барьера[20], инвестор получает инвестированную им сумму[21];

• если же цена базового актива будет находиться ниже установленного барьера, инвестор берет на себя убыток от падения, как и при прямом инвестировании.

Рис. 4.9. График выплат бонусного сертификата

Структура продукта равнозначна следующим трансакциям:

• покупке дисконтной облигации с номиналом X и периодом Т;

• покупке опциона колл на базовый актив со страйком X и периодом обращения Т в количестве PF;

• продаже барьерного опциона пут «Down and in» (PDI) со страйком X и барьером Н.

Цена бонусного сертификата (VBC) рассчитывается по формуле:

VBC=Xe−rfT+ PFC (S_0, X, r, q,T)-PDI (S_0, X, r, q,T,H),

где X – цена исполнения продукта; PF – коэффициент участия; C (S_0, X, r, q,T) – стоимость простого опциона колл; PDI (S_0, X, r, q,T,H) – стоимость барьерного опциона пут «Down and in».

Парашютные сертификаты представляют собой сочетание нот с полной защитой капитала и повторяющих сертификатов. Держатель сертификата имеет возможность получить доход от роста цены базового актива, в то же время он имеет финансовую подушку в случае ее падения.

Выплаты на момент погашения (рис. 4.10):

• если цена базового актива превышает страйк, инвестор получает доход, соизмеримый с прямым инвестированием;

• если цена находится между страйком и нижним пороговым значением, инвестор получает обратно инвестированную им сумму;

• если цена ниже порогового значения, инвестор несет убытки, соизмеримые с прямым инвестированием в базовый актив. Однако потери в данном случае снижены благодаря финансовой подушке.

Структура продукта равнозначна следующим трансакциям:

• покупке дисконтной облигации с номиналом Х_1 и периодом Т;

• покупке опциона колл на базовый актив со страйком Х_1 и периодом обращения Т в количестве PF_1;

• продаже опциона пут на базовый актив со страйком Х[22]2 и периодом обращения Т в количестве PF_2. Обычно PF_2 = Х_2 / Х_1

Рис. 4.10. График выплат парашютного сертификата

Цена парашютного сертификата (V) рассчитывается по формуле:

VAC = Xe−rfT+PF_1C(S_0,X_1,r,q,T)-PF_2P(S_0,X_2,r,q,T),

где P(S_0,X_2,r,q,T) – стоимость простого опциона пут.

Продукты с повышенной доходностью имеют купонный доход, превышающий рыночные ставки, и предназначены для инвесторов, предпочитающих фиксированную доходность (преимущественно институциональных).

Структурированные продукты с повышенной доходностью появились в Европе в начале 1990-х годов. Изначально они были выпущены в форме обратно конвертируемых нот, созданных для того, чтобы позволить инвестору продать опцион пут «вне денег» со страйком примерно на 10 % выше уровня спот. Порог в 10 % рассматривался инвестором как ценовой уровень, до которого можно увеличить риск по соответствующей бумаге. Базовым активом в то время выступали компании с большой капитализацией, такие как Coca-Cola, Pfizer, Johnson and Johnson, и т. д. В конце 1990-х годов рынок этих инструментов получил развитие в Европе, где интерес к ним был больше сфокусирован на розничных продажах.

Особенность этих инструментов состоит в их направленности на рост либо на боковое движение стоимости базового актива.

Фиксированные выплаты, являющиеся купонным доходом, создаются за счет полученной премии от продажи опционов в момент высокой волатильности цены базового актива. Многие из продуктов предусматривают поставку базового актива на момент погашения продукта. Продукты данной категории несут в себе риски в случае неблагоприятного движении цены базового актива. Среди популярных продуктов следует выделить: обратно конвертируемые ноты (Reverse Convertibles) и дисконтные сертификаты (Discount Certificates).

Обратно конвертируемая нота – это продукт, по которому выплачивается высокий по сравнению с рынком купонный доход, однако возврат капитала зависит от изменения стоимости базового актива, к которому он привязан. Инструмент выпускается со сроком погашения до трех лет и рассчитан на боковое движение цены базового актива внутри определенного коридора либо на его рост. Любое значительное изменение цены вниз или вверх приносит либо убыток, либо упущенную выгоду.

Выплаты на момент погашения (рис. 4.11):

• если цена базового актива находится внутри либо выше установленного уровня, инвестор получает фиксированный доход;

• если цена на закрытие ниже цены исполнения, инвестор получает определенное количество бумаг базового актива или их денежный эквивалент. Количество бумаг определяет коэффициент конвертации – отношение номинала к цене исполнения.

Рис. 4.11. График выплат обратно конвертируемой ноты

Структура продукта равнозначна следующим трансакциям:

• покупке дисконтной облигации с номиналом X и периодом Т;

• продаже опциона пут на базовый актив со страйком X и периодом Т[23];

• покупке дисконтной облигации с номиналом, равным купонным платежам С.

Цена обратно конвертируемой ноты (VRC) определяется по формуле:

VRC =Xe−rfT – PFP(S_0,X,r,q,T) + ΣCe−rfT,

где ΣС – сумма предполагаемых по продукту купонных платежей.

Наиболее распространенной разновидностью обратно конвертируемых нот являются дисконтные сертификаты. Их основное отличие заключается в том, что по ним не выплачиваются купонные доходы, а сам продукт предлагается по цене базового актива со скидкой к рыночной цене базового актива. Эмитент фиксирует верхний порог цен. Причем цена покупки и верхнего значения находятся ниже текущей рыночной цены базового актива на дату покупки сертификата. График выплат дисконтного сертификата аналогичен графику выплат обратно конвертируемой ноты (см. рис. 4.11).

Выплаты на момент погашения:

• если цена базового актива выше верхнего порога, инвестор получает доход в виде разницы между ценой покупки сертификата и верхним порогом цены;

• если цена базового актива находится между дисконтной ценой и верхней границей, инвестор получает доход в виде разницы между ценой покупки сертификата и рыночной ценой на дату погашения;

• если цена базового актива ниже дисконтной цены, инвестор несет убыток в виде разницы между ценой покупки и рыночной ценой.

Структура дисконтного сертификата аналогична структуре обратно конвертируемой ноты, за исключением, что в случае дисконтного сертификата фиксированным доходом выступает скидка между ценой выпуска и рыночной ценой.

Цена дисконтного сертификата (V) рассчитывается по формуле:

VDC =Xe−rfT – PFP(S_0,X,r,q,T).

Продукты с защитой капитала нацелены на инвесторов, не расположенных к риску. Они гарантируют возврат инвестируемых средств, а также прибыль от возможного роста/падения базового актива, к которому данная нота привязана. Данный тип продукта нацелен на участие в динамике базового актива с защитой первоначально инвестированных средств.

Наиболее популярным видом продукта являются ноты, привязанные к росту индекса. Владелец данного продукта на дату погашения получает 100 % инвестированного капитала и прирост базового актива в случае его благоприятной динамики. Уровень защиты капитала и коэффициент участия могут варьироваться. При низком пороге защиты капитала инвестору предоставляется более высокий коэффициент участия, и наоборот. В последнее время на рынке наметились тенденции по добавлению купонных платежей в структуру данного инструмента, а также использование механизмов для ее удешевления. Среди продуктов с защитой капитала можно выделить следующие наиболее распространенные: защита капитала без верхнего порога (Uncapped Capital Protection) и защита капитала с верхним порогом выплат (Capped Capital Protection).

Защита капитала без верхнего порога наиболее распространенн и прост в понимании. Он предлагает инвестору возможность получить доход от роста цены базового актива, в то же время на момент погашения продукта инвестору гарантируется возврат первоначально инвестированных им средств на определенном уровне. Обычно коэффициент участия в данном виде продукта меньше единицы. График выплат представлен на рис. 4.12.

Выплаты на момент погашения:

• если цена базового актива превышает страйк, инвестор получает доход, соизмеримый с прямым инвестированием, умноженным на коэффициент участия;

• если цена базового актива ниже страйка, инвестор получает инвестированные им средства.

Рис. 4.12. График выплат ноты с защитой капитала

Структура продукта равнозначна следующим трансакциям:

• покупке дисконтной облигации с номиналом X и периодом Т\

• покупке опциона колл на базовый актив со страйком X и периодом обращения Т в количестве PF.

Цена продукта с защитой капитала (V) рассчитывается по формуле:

Vcp =Хе−rfT + PFC(S_0,X_1,r,q,T).

Если к указанной структуре добавить продажу опциона колл с более высоким страйком, то получим защиту капитала с верхним порогом. Данная структура позволяет удешевить покупку «дорогого» опциона колл. Из рис. 4.13 видно, что доход инвестора в данном случае ограничен верхним порогом.

Цена такого продукта (V) рассчитывается по формуле:

Vcpc = Хе−rfT + PFC_1(S_0,X_1,r,q,T) – PFC_2((S_0,X_1,r,q,T).

Описанные основные типы структур отражают получившие широкое распространение продукты, предлагаемые сегодня крупнейшими мировыми банками. На основе представленных формул можно рассчитать доходность продукта, суммы выплат, а также его риски.

Рис. 4.13. График выплат ноты с защитой капитала с верхним порогом

Данные продукты являются ключевыми для создания инструментов, имеющих более сложные схемы выплаты. Для их конструирования применяются сложные стратегии с использованием экзотических деривативов и опционных стратегий. Использование сложных схем объясняется возрастающими потребностями инвесторов, а также стремлением эмитентов снизить затраты на создание продуктов и повысить их инвестиционную привлекательность.

Применение экзотических опционов для повышения инвестиционной привлекательности продукта. Использование экзотических опционов добавляет инвестиционную привлекательность структурированным продуктам за счет снижения стоимости деривативной составляющей и более интересных форм выплат.

Барьерными (barrier option) называются опционы, выигрыш которых зависит от того, превысит ли цена базового актива за определенный период времени заранее установленный уровень. Барьерные опционы разделяются на включаемые (knock-in) и выключаемые (knock-out). Выключаемые барьерные опционы действуют, пока цена базового актива не достигнет определенного уровня. Включаемые барьерные опционы, наоборот, вступают в силу тогда, когда цена актива достигнет определенного уровня (рис. 4.14). Выделяют следующие типы барьерных опционов колл/ пут: опцион колл/пут «Down and out»/«Down and in» и опцион колл/пут «Up and out»/«Up and in».

Рис. 4.14. Выплаты барьерных опционов

Опцион колл «Up and out» представляет собой обычный опцион колл, прекращающий свое существование, как только цена актива превысит определенный барьерный уровень Н.

Опцион колл «Up and in» представляет собой обычный опцион колл, вступающий в силу, как только цена актива превысит определенный барьерный уровень Н.

Опцион пут «Down and out» представляет собой обычный опцион пут, прекращающий свое существование, как только цена актива упадет ниже определенного барьерного уровня Н.

Опцион пут «Down and in» представляет собой обычный опцион пут, вступающий в силу, как только цена актива упадет ниже определенного барьерного уровня Н.

Азиатскими (Asian options) называют опционы, выигрыш которых зависит от средней цены актива на протяжении, по крайней мере, нескольких периодов. Выигрыш опциона колл по средней цене (average price call) равен max(0, Save – X), а выигрыш опциона пут по средней цене (average price put) равен max(0, X – Save), где Save – средняя стоимость базового актива, вычисленная на протяжении нескольких заранее установленных периодов. Опционы по средней цене дешевле простых опционов.

Еще одним типом азиатского опциона является опцион по средней цене исполнения (average strike option). Выигрыш опциона колл по средней цене исполнения равен max(0, ST – Save), а выигрыш опциона пут по средней цене (average price put) равен max(0, Save – ST). Опционы по средней цене исполнения гарантируют, что средняя цена, выплаченная за активно продаваемый актив за указанный период времени, не превысит окончательной цены. И наоборот, могут гарантировать, что средняя цена, полученная за активно продаваемый актив за указанный период времени, будет меньше окончательной цены. Пример выплат представлен на рис. 4.15.

Рис. 4.15. Пример выплат азиатского опциона

Выигрыш опциона с оглядкой назад (lookback option) зависит от максимальной или минимальной цены актива, достигнутой за весь период действия опциона. Выигрыш европейского опциона колл с оглядкой назад равен величине, на которую окончательная цена актива превышает минимальную цену актива, зарегистрированную на протяжении срока действия опциона. Выигрыш европейского опциона пут с оглядкой назад равен величине, на которую максимальная цена актива, зарегистрированная на протяжении срока действия опциона, превышает окончательную цену актива. Пример выплат представлен на рис. 4.16.

Рис. 4.16. Пример выплат опциона колл с оглядкой назад

Опцион колл с оглядкой назад позволяет его владельцу купить актив по наименьшей цене, зарегистрированной на протяжении срока действия опциона.

Аналогично опцион пут с оглядкой назад позволяет его владельцу продать актив по наибольшей цене, зарегистрированной на протяжении срока действия опциона.

Особенность опциона кликет (cliquet/ratchet/reset option) заключается в том, что на протяжении срока его действия устанавливаются периоды, в которые происходит фиксация цены базового актива. Причем фиксация происходит, если в каждый последующий период цена базового актива была выше значения за предыдущий период. В итоге владельцу опциона кликет гарантирован минимальный доход, вычисляемый как разница между ценой базового актива во время первой фиксации и страйком. Графически выплаты по опциону кликет представлены на рис. 4.17.

Рис. 4.17. Пример выплаты опциона кликет

Влияние рыночных факторов на стоимость розничного структурированного продукта. Как и любой инструмент фондового рынка, розничные структурированные продукты содержат большое количество рисков, а учитывая сложный характер данного финансового инструмента, сочетающего депозитную и деривативную составляющие, при оценке риска необходимо учитывать влияние самых разнообразных факторов. Влияние различных показателей на стоимость структурированных продуктов может иметь как положительный, таки отрицательный эффект. Изменение цены базового актива, процентных ставок, валютных курсов, экономической ситуации на макро– и микроуровнях могут привести как к росту, так и к падению стоимости продукта. Это воздействие актуально как для инвесторов, приобретающих продукт, так и для эмитентов, его выпускающих.

Ценовое поведение повторяющих продуктов аналогично динамике базового актива. При стабильном состоянии рынка стоимость продуктов выше цены спот за счет высокого коэффициента участия, а при падении полностью повторяет ее. Оптимальным продуктом в данной категории выступает парашютный сертификат. Его доходность выше, чем доходность базового актива как на стадии роста, так и на стадии падения. Рост процентных ставок приводит к росту цены за счет падения стоимости опциона пут и роста цены опциона колл.

Ценовое поведение продуктов с повышенной доходностью определяет наличие фиксированного дохода, формируемого за счет продажи опциона пут «в деньгах». Каждый год купон выплачивается, из-за чего происходит резкое падение цены. При стабильном состоянии рынка динамика продукта имеет «лестничный» характер выплат, отражающий выплату накопленного купонного дохода.

Стоимость продуктов с повышенной доходностью в большей степени подвержена влиянию процентных ставок. При росте процентных ставок стоимость суммы дисконтированных купонов снижается, также падает и цена опциона пут. Создание таких продуктов выгодно при низких уровнях процентных ставок и оптимально на срок 1–2 года.

Ценовое поведение продуктов с защитой капитала. Доходность продуктов не превышает доходность базового актива из-за низкого коэффициента участия.

Стоимость купленных опционов не может быть меньше нуля, поэтому цена продукта не может быть ниже дисконтированной суммы долговой составляющей. Наиболее привлекательной в данной категории является нота с защитой капитала с верхним порогом. На стоимость в меньшей степени влияют процентные ставки и волатильность.

Обобщая особенности ценового поведения всех видов продуктов, можно сделать следующие выводы.

1. Процентные ставки и период времени, оставшийся до погашения, оказывают существенное воздействие на стоимость продукта.

2. Более высокий коэффициент участия не всегда позволяет «обыграть» динамику базового актива из-за влияния других факторов.

3. Волатильность влияет на стоимость продуктов только в короткие промежутки времени.

Оценку степени влияния рыночных факторов на стоимость розничных структурированных продуктов можно провести по следующим направлениям: анализ дюрации, анализ чувствительности инструмента к рыночным колебаниям, анализ величины риска.

Для оценки чувствительности инструмента к изменению процентных ставок можно определить дюрацию структурированного продукта на основе показателя модифицированной дюрации. Его необходимо немного скорректировать с учетом особенностей денежных потоков структурированного продукта. В качестве вероятностной величины дохода необходимо использовать показатель скорректированной дельты (А').

Для опционов колл он рассчитывается как

Δ′call= Δcall ×max(S_0 —X; 0).

Для опционов пут она будет выглядеть следующим образом:

Δ′put= Δput (X – S_0; 0),

где Δcall —дельта опциона колл Δput —дельта опциона пут S_0 —значение спот базового актива X – страйк опциона

В итоге формула для расчета дюрации структурированного продукта принимает вид:

где Δ′ SP – скорректированная дельта; FISP – стоимость долговой составляющей; ti – период времени; r – рыночная процентная ставка.

Дюрация структурированного продукта имеет те же свойства, что и классическая – она также характеризует средний срок окупаемости продукта и чувствительность стоимости продукта к изменению процентных ставок.

Анализ чувствительности инструмента к рыночным колебаниям. Основным подходом к определению чувствительности структурной ноты к изменению рыночных факторов является расчет показателей (дельта, вега, ро, тета). Данный подход имеет много преимуществ, поскольку оценивает влияние различных факторов на цену структурированного продукта независимо от типа и вида базового актива и в то же время учитывает корреляционный эффект между рыночными составляющими. Сущность показателей заключается в оценке величины, на которую меняется стоимость структурированного продукта при изменении цены фактора. Данные показатели широко используются в мире при управлении портфелями деривативов, а для их корректного применения по отношению к структурированным продуктам необходима их адаптация. Их использование актуально как для инвесторов при выборе продукта, так и для эмитентов при его создании и хеджировании.

Дельта розничного структурированного продукта. Применительно к структурированным продуктам коэффициент дельта – это отношение изменения цены продукта к изменению цены базового актива. У каждого типа продуктов данная зависимость разная. По причине того, что повторяющие структуры в основе состоят преимущественно из длинных опционов колл, рост цены базового актива приводит к росту стоимости продукта. В зависимости от коэффициента участия степень данного влияния различается.

У продуктов с повышенной доходностью наблюдается противоположный эффект. Поскольку они имеют встроенную продажу опциона пут, рост стоимости базового актива приводит к снижению стоимости инструмента. Цена инструментов с защитой капитала также имеет тенденцию роста с увеличением цены базового актива, за исключением продуктов с барьерными выплатами. По мере приближения цены базового актива к барьеру выплат стоимость встроенного барьерного опциона начинает падать, что, в свою очередь, приводит к падению стоимости продукта.

Вега розничного структурированного продукта. Стоимость продукта в значительной степени подвержена влиянию волатильности базового актива. Вега продукта отражает скорость изменения цены инструмента по отношению к изменению волатильности базового актива. Более высокая волатильность увеличивает стоимость встроенных опционов и приводит к росту итоговой стоимости продукта.

Необходимо отметить, что влияние волатильности сильно зависит от параметров продукта, таких как коэффициент участия, верхний и нижние пороги, тип выплат. На рис. 4.19 видно, что продукты, имеющие встроенные барьерные выплаты, менее чувствительны к изменению волатильности, нежели продукты с обычными функциями выплат. То же самое можно сказать и про структуры с верхним/нижним порогами. В силу того что дополнительно проданные опционы подвергают стоимость продукта к противоположному движению стоимости базового актива, влияние волатильности на их стоимость нивелируется и является ниже, чем у обычных продуктов.

Рис. 4.18. Дельта структурированных продуктов

Коэффициент ро розничного структурированного продукта. Чувствительность продуктов к процентным ставкам определяет коэффициент ро. Структурированные продукты больше подвержены влиянию процентных ставок, нежели встроенные в них опционы. Более высокие процентные ставки приводят к снижению стоимости продукта из-за его долговой составляющей.

Рис. 4.19. Вега структурированных продуктов

Отрицательное влияние роста процентных ставок на стоимость продукта объясняется тем, что при более высоких процентных ставках сумма долговой составляющей начинает падать, поскольку растет доходность долгового элемента. Одновременно при более высоких процентных ставках инвесторы могут найти альтернативные инвестиции с меньшим уровнем риска, что соответственно невыгодно эмитенту

Чувствительность структурированных продуктов к изменению процентных ставок показана на рис. 4.20.

Рис. 4.20. Ро структурированных продуктов

Сила влияния роста ставок в зависимости от типа структур различается. Повторяющие сертификаты и структуры с защитой капитала не сильно подвержены данному влиянию. Что касается структур с повышенной доходностью, то они в данном случае быстрее теряют в стоимости из-за встроенной продажи опциона пут.

Как известно, премия по опциону пут падает при значительном росте процентных ставок.

Тета розничного структурированного продукта. Чувствительность продуктов ко времени достаточно невелика на коротких временных отрезках. При прочих неизменных составляющих стоимость продукта имеет тенденцию к росту, если цена спот располагается недалеко от страйка. Это объясняется долговой составляющей продукта, которая со временем увеличивается, т. е. по ней накапливается дисконтированный доход. Влияние временного фактора на стоимость встроенного опциона невелико, поскольку доля опционов по отношению к общей стоимости продукта очень мала.

Развитие рынка структурированных продуктов в России. Розничные структурированные продукты в России пока практически не представлены. Самой распространенной формой предложения в России являются индексируемые депозиты. Первопроходцем в данном направлении выступает банк «КИТ Финанс», имеющий наиболее широкую линейку индексируемых депозитов – с привязкой к курсу USD/RUB, индексу РТС, золоту, нефти, зерну и продовольственным корзинам. Направление индексируемых депозитов активно развивает и банк ВТБ 24, который предлагает вклады, привязанные к ставке LIBOR (для депозитов в долларах США и евро) либо к ставке рефинансирования ЦБ РФ (для депозитов в рублях). Ситибанк предлагает продукты, привязанные к процентным ставкам и парам валют. Однако данные продукты создаются «под заказ» и не предназначены для массового распространения.

Розничные продукты, присутствующие в классификации Швейцарской ассоциации структурированных продуктов, предлагаются сегодня в России в форме услуг доверительного управления и брокерского обслуживания. Например, в рамках брокерского обслуживания брокерская компания «БрокерКредитСервис» предлагает парашютные сертификаты, продукты с защитой капитала, превосходящие сертификаты. Продаваемые компанией продукты имеют встроенные бинарные опционы. Такая форма продукта распространена среди мелких инвестиционных компаний и доступна лишь для высокообеспеченных индивидуальных инвесторов, поскольку порог вхождения в данные продукты обычно очень высок и составляет более 1 млн руб.

Инвестиционная компания «Финам», в свою очередь, предлагает базовые продукты, привязанные к индексу РТС, с разными уровнями гарантии капитала. Форма, в которой распространяются продукты, представляет собой доверительное управление активами. Продажа продуктов в такой форме не всегда выгодна эмитенту, поскольку он не получает дополнительного финансирования. Средства, полученные от продажи продукта, идут на составление портфеля из опционов и облигаций. Безусловно, при продаже такого продукта компания-эмитент обычно берет комиссию в размере 0,05—3 % номинальной стоимости.

Что касается выпуска продуктов в форме ценных бумаг, то впервые они появились в России в июне 2009 г. Инвестиционный банк «Тройка Диалог» в июне и сентябре 2009 г. выпустил обычные ноты с защитой капитала, привязанные к индексу РТС, общим объемом около 371 млн руб. (около 12 млн долл.). Инвестор получает доход по данному продукту в случае роста индекса, коэффициент участия составляет 45 %. По сравнению с западным рынком объем выпуска нот банка «Тройка Диалог» очень небольшой, тем не менее это можно считать прорывом в развитии индустрии в целом.

Еще одной весьма распространенной формой выпуска продуктов в России является предложение российским инвесторам структурированных продуктов, выпущенных за пределами России. Такие продукты предлагают локальные представительства крупнейших международных инвестиционных банков Merrill Lynch, Societe Generale, Citibank, UBS и т. д. Они распространяют как собственные продукты, так и инструменты других банков.

Преимущественно базовым активом выступают депозитарные расписки на российские локальные бумаги.

Практически все продукты, предлагаемые в России сегодня, имеют очень простую схему выплат и состоят преимущественно из простых опционов. Более сложные инструменты, включающие азиатские, барьерные либо горные опционы, в России встречаются реже.

Структурированные инструменты преимущественно привязаны к индексу РТС либо к стоимости акций голубых фишек и нацелены на рост фондового рынка. В отличие от западных аналогов, срок обращения российских продуктов не превышает одного года, а коэффициент участия по инструментам с защитой капитала составляет не более 50 %. Вторичный рынок практически отсутствует, продать продукт можно лишь банку-эмитенту по цене, далекой от справедливой. Структуры, не имеющие полную гарантию капитала, пока представлены на российском рынке лишь в форме доверительного управления и брокерского обслуживания.

Основные трудности для рынка структурированных продуктов в России – неразвитость рынка производных финансовых инструментов и отсутствие законодательной базы. Стоит напомнить, что до 2007 г. сделки с внебиржевыми производными инструментами рассматривались в российском законодательстве как сделки пари.

Одним из законодательных барьеров для рынка розничных структурированных продуктов выступает введение термина квалифицированного инвестора. Например, паи инвестиционных фондов, имеющие встроенный производный финансовый инструмент, и иностранные структурированные продукты не могут быть приобретены лицами, не признанными квалифицированными инвесторами. Это приводит к тому, что структурированные продукты создаются за рубежом и распространяются офшорными компаниями. Вдобавок усугубить ситуацию может появление давно обсуждаемого закона о безотзывных вкладах. С появлением закона вкладчики индексируемых депозитов не смогут досрочно расторгать договор с банками, тем самым их интерес к данному сектору рынка полностью пропадет.

Еще одна трудность – это проблема непонимания сущности структурированных продуктов участниками фондового рынка и инвесторами. Из-за недостатка опыта и знаний многие участники рынка не имеют возможность предложить продукты, удовлетворяющие и эмитентов, и инвесторов. Отсутствует четкая и всеми признанная теоретическая база. Неразвитость инфраструктуры рынка также затормаживает развитие сегмента. Поэтому российские эмитенты при выпуске продуктов все больше используют западные площадки. Причем попытки по выделению инструментов в отдельный класс и распространению информации по продуктам среди российских участников не предпринимаются.

Глава 5

Реальные опционы, или сколько стоит право на принятие решений

Е.А. Буянова

5.1. Основные характеристики инвестиций

Условия жизни непрерывно меняются. В прошлом корпоративные инвестиционные решения были традиционными. Покупаете новую более эффективную машину, производите больше товаров с определенными издержками, и если выгода превышает затраты, делайте инвестиции. Наймите менеджеров по продажам, расширьте географическую зону, и если дополнительное увеличение прогноза доходов от продаж превышает дополнительную зарплату и дополнительные издержки, начинайте наем. Нуждаетесь в новой фабрике? Покажите, что стоимость строительства может легко и быстро компенсироваться увеличением доходов, которые даст фабрика благодаря новым и лучшим товарам, и ваша инициатива будет одобрена. Обычно экономисты рассматривают инвестиции как расходы, которые в будущем должны принести доходы. В этом смысле и фирмы, строящие фабрики, и биржевые торговцы ценными бумагами, и учащиеся студенты есть не что иное, как инвесторы. Если рассматривать вопрос не столь тривиально, фирма, ликвидирующая убыточное производство, тоже инвестирует в уменьшение расходов и снижение будущих потерь.

Однако существующие инструменты оценок зачастую не работают в новых бизнес-реалиях: например, стратегические инвестиции с большим количеством неопределенностей и требующие огромных вложений; проекты, которые должны приспособиться к изменяющимся условиям; сложная структура активов через товарищества, лицензии и объединенные предприятия; а также постоянное давление финансовых рынков. Фактически ответы, полученные с помощью традиционной модели дисконтированного денежного потока, неправильны, потому что модель предполагает статический, одноразовый процесс принятия решений, в то время как подход реальных опционов учитывает стратегические управленческие опционы, которые имеют некоторые проекты в условиях неопределенности, и гибкость при реализации или отказе от этих опционов в разные моменты времени, когда уровень неопределенности уменьшается или исчезает надолго.

Инвестиционные решения имеют три основные характеристики. Во-первых, они частично или полностью невозвратимы. Например, если поменять свою точку зрения, вернуть весь капитал вряд ли удастся. Во-вторых, существует неопределенность относительно будущих результатов. Лучшее, что можно сделать в этом случае, – приписать различным исходам соответствующие вероятности. В-третьих, вы обладаете определенной свободой относительно выбора времени для инвестиций. (Или наоборот, что тоже есть характеристика данной инвестиции.) Инвестицию можно отложить с целью получения дополнительной информации, которая может уточнить ее параметры, но никогда не сделает их точными, просто уменьшит неопределенность.

При принятии решений участвуют и взаимодействуют все три характеристики инвестиции. Это взаимодействие и есть центр внимания нашей статьи. Мы постараемся показать, какие возможности для улучшения методов принятия решений дает учет неопределенности для невозвратных инвестиций.

Ортодоксальная теория не учитывает неопределенности, невозвратности и возможность выбора времени. В результате создалась ситуация, при которой менеджер, принимающий инвестиционные решения (как правило, это высшее звено управляющего корпуса), игнорирует расчеты и действует по интуиции. Тогда в дело вступают такие качества, как удачливость, догадливость, шестое чувство и т. д. Есть очень тонко чувствующие менеджеры, которые в результате обыгрывают коллег. А знаете ли вы практические примеры продажи фирмы по цене, рассчитанной методом дисконтированных денежных потоков? Думаю, нет. Есть составляющие типа разного рода возможностей, синергетики, брендов и еще многого, что изменяет стоимость фирмы иногда в несколько раз, но при этом часто никак не обосновывается численно. Хотя это верно только для России, наши цивилизованные коллеги уже научились рассчитывать такие дополнительные стоимости.

Даже некоторые, на первый взгляд, неэкономические решения имеют эти три инвестиционные характеристики. Например, женитьба. Ухаживание влечет за собой предварительные издержки с неопределенным результатом относительно дальнейшего счастья или несчастья. Вы, конечно, можете потом развестись, но безвозвратные издержки вам гарантированы. Многие решения публичной политики имеют те же свойства. Принятие и изменение законов несет безвозвратные издержки и имеет стоимость. Современная теория инвестиций позволяет рассчитать и, что важно, понять природу этих затрат и выгод.

Метод принятия решений и инструмент оценки, который гарантирует определение рыночной стоимости, включающее все возможности предприятия, подлежащего оценке, – это метод реальных опционов.

5.2. Где возникают реальные опционы

Опцион – это право на принятие решения в будущем. Это право можно купить. Но что самое главное – его можно правильно оценить.

Наличие опциона помогает объяснить, почему фактическое инвестиционное поведение фирм отличается от правил, которые преподают в бизнес-школах. Фирмы вкладывают капитал в проекты, которые, как ожидается, дадут доходность больше требуемой, или пороговой, ставки. Обозреватели бизнес-практики видят, что такие пороговые ставки обычно в 3 или 4 раза превышают стоимость капитала. С другой стороны, фирмы остаются в бизнесе в течение длинных периодов накопления операционных потерь, и цены могут упасть гораздо ниже средних переменных издержек без того, чтобы стимулировать сокращение капиталовложений или выход. Это тоже, кажется, противоречит стандартной теории, но это можно объяснить, если только учесть необратимость и стоимость опциона.

Стоимость предприятия со связанными с ним опционами больше, чем рассчитанная традиционными инструментами, потому что опционы уменьшают потери. Эти опционы, или возможности, предприятия, могут включать:

• перспективу роста;

• способность реагировать на сложившуюся ситуацию;

• стоимость НИОКР;

• право выхода из бизнеса;

• особенности контрактов, которые заключает предприятие, также могут быть оценены методом реальных опционов, увеличивая в целом оценку предприятия и многое другое.

В качестве примера рассмотрим случай аренды земли, содержащей угольный пласт. Дело происходило в Англии, фирму консультировали специалисты, работающие методом реальных опционов.

Клиент был одним из нескольких претендентов на аренду государственных угольных земель, которая давала право на разработку месторождения угля. Менеджмент выполнил традиционный анализ. Была оценена и экстраполирована историческая тенденция роста цены за тонну угля, оценено количество угля в земле, а также издержки добычи. При оценке средневзвешенной стоимости капитала по этим данным были спрогнозированы ожидаемые денежные потоки. Проект оценили в 81 млн долл. Однако выяснилось, что предложения со стороны конкурентов будут несколько выше, так как доход за тонну был всего на 1 долл, выше текущей стоимости добычи за тонну, проект был чрезвычайно рискован – изменение цены на 1 долл, могло удвоить прибыль или устранить ее полностью.

Анализируя расчеты, менеджеры обсудили вопрос о том, когда начинать фактическую разработку арендованной земли. Они могли разрабатывать рудник в любое время в течение пяти лет после приобретения. Отказ от разработки вызвал бы через пять лет возврат права аренды правительству. Менеджеры попытались применить сценарный анализ. Ответ не сильно изменился.

Менеджеры поняли, что проект имеет опцион на отсрочку, позволяющий откладывать их решение о разработке, пока цена угля не увеличится достаточно, чтобы быть относительно уверенным, в том что можно вернуть издержки разработки до того, как цена изменится и снова упадет. Когда рассмотрели опцион на отсрочку, стоимость проекта с гибкостью повысилась до 159,5 млн долл. Менеджеры действительно выиграли аукцион, предложив цену в 99 млн долл., и открыли рудник несколькими годами позже. С тех пор фортуна улыбалась им, а собственность, как считают, сегодня стоит приблизительно 800 млн долл.

В этом примере расчетная стоимость аренды изменилась с 81 млн до 159,5 млн долл. Учет опциона добавил к стоимости 78,5 млн! А правительство Англии не досчиталось 60 млн долл. [Copeland, Antikarov, 2001].

Метод реальных опционов рассматривает полный диапазон результатов, а также позволяет оценить возможности фирмы, отдельные пункты контракта, работы, которые не создают прямых денежных потоков, но создают условия для возникновения новых опционов. Реальные опционы – очень мощный инструмент.

Сейчас в России создалась ситуация, характеризующаяся инвесторами как высокорискованная. В результате стоимость предприятий считается небольшой по сравнению с европейскими или американскими аналогами. Однако именно эта неопределенность создает опционы, которые увеличивают стоимость предприятий, но не учитываются обычными методами оценки, применяемыми в России. На Западе метод реальных опционов используется уже более 30 лет. Нефтяники, фармацевты, венчурные инвесторы давно работают с этим инструментом. Нам тоже пора научиться понимать реальную стоимость наших активов.

Сначала посмотрим, какова разница между опционным подходом и классическим методом чистой приведенной стоимости Net Present Value (NPV).

Однако правило чистой приведенной стоимости основано на отдельных неявных предположениях, которые часто пропускаются. Важно то, что или инвестиция обратима, т. е. может так или иначе быть возвращена, и возвращенные расходы могут оказаться в худших рыночных условиях, чем ожидаемые, или, если инвестиция необратима, она предлагается сейчас или никогда, т. е. если фирма не принимает инвестицию сейчас, она отказывается от нее навсегда.

Некоторые инвестиции выполняют перечисленные предположения, но в основном – нет. Необратимость и возможность задержки – очень важные характеристики большинства инвестиций. Возможность отложить необратимые инвестиционные расходы может глубоко влиять на решения о вложении капитала. Эта возможность также подрывает простое правило чистой приведенной стоимости, и, следовательно, теоретическую основу стандартных классических инвестиционных моделей. Причина в том, что фирма, имеющая возможность вложить капитал, владеет опционом, аналогичным финансовому опциону колл, – имеет право, но не обязанность, купить актив в будущем. Когда фирма делает необратимые инвестиционные расходы, она исполняет, или убивает, свой опцион на вложение капитала. Фирма отказывается от возможности ожидания новой информации, которая могла бы касаться желания или выбора времени расходов; она не может ликвидировать инвестиции, если рыночное изменение условий будет неблагоприятно. Эта потерянная стоимость опциона – стоимость возможности, которая должна быть учтена как часть стоимости инвестиции. Правило NPY «вкладывай капитал, когда стоимость единицы капитала не меньше, чем стоимость покупки и установки», должно быть изменено. Стоимость единицы капитала должна превышать стоимость покупки и установки на величину, равную стоимости владения живым инвестиционным опционом.

Исследования показали, что стоимость возможности вложения капитала может быть большой, и инвестиционные правила, не учитывающие эту стоимость, могут быть ошибочны. Кроме того, эта стоимость возможности более чувствительна к неопределенности, чем будущая стоимость проекта, так, что изменение экономических условий, которые затрагивают рискованность будущих денежных потоков, значительно воздействуют на инвестиционные расходы, большее, чем, скажем, изменение процентных ставок. Сказанное помогает понять, почему классическая инвестиционная теория пока не сумела обеспечить хорошие эмпирические модели инвестиционного поведения и привела к чрезмерно оптимистичным прогнозам эффективности ставки процента и налоговой политики для стимулирования инвестиций.

Конечно, можно NPY пересмотреть, вычтя из стандартного значения стоимость возможности исполнения опциона на инвестиции, а потом утверждать, что правило «вкладывай капитал, если NPV положительна» сохраняется, как только было сделано это исправление. Однако чтобы это сделать, следует принять нашу критику. Чтобы выдвинуть на первый план важность стоимости опциона, по нашему мнению, необходимо рассматривать его отдельно от обычной NPV. Если вы предпочитаете продолжать использовать терминологию положительной NPV, прекрасно, пока вы достаточно внимательны, чтобы включать все релевантные стоимости опционов в свое определение NPV. Читатели, которым так удобнее, легко могут перевести наши утверждения на этот язык.

5.3. Необратимость

Рассмотрим основную теорию необратимой инвестиции в условиях неопределенности, подчеркивая похожие на опционы характеристики инвестиционных возможностей. Из методов, которые были разработаны для оценки опционов на финансовых рынках, можно вывести оптимальные инвестиционные правила.

Чтобы подчеркнуть аналогию с опционами на финансовые активы, возможности приобретать реальные активы иногда называют «реальные опционы».

Необходимо пояснить понятия «необратимость», «возможность отложить инвестицию», и «опцион на вложение капитала». Важно понять, что делает инвестиционные расходы невозвратными издержками и, таким образом, необратимыми инвестициями.

С одной стороны, инвестиционные расходы оказываются невозвратными издержками, если они специфичны для фирмы или определенной промышленности. Например, большинство инвестиций в маркетинг и рекламу специфичны для фирмы и не могут быть возвращены. Следовательно, это – очевидно невозвратные издержки. С другой стороны, завод по производству стали относится к специфической промышленности – он используется только для производства стали. Можно подумать, что из-за того, что в принципе завод может быть продан другой компании по производству стали, инвестиционные расходы восстановимы и не являются невозвратными издержками. Это неправильно. Если индустрия достаточно конкурентна, стоимость завода будет одинакова для всех фирм, принадлежащих к этой индустрии, поэтому извлечь выгоду от продажи нельзя или она будет мала. Например, если цена стали падает так, что завод фактически оказывается «плохой» инвестицией для фирмы, которая его строила, он будет рассматриваться как плохая инвестиция также и другими стальными компаниями, и возможность продать завод будет стоить не много. В результате инвестиции в завод по производству стали (или в любой другой промышленно-специфический капитал) должны в значительной степени рассматриваться как невозвратные издержки.

Даже инвестиции, не специфичные для фирмы или промышленности, часто частично необратимы, потому что на вторичных рынках покупатели не способны точно оценить качество товара, и поэтому предложат цену, которая соответствует на рынке среднему качеству. Продавцы, которые знают качество товара, будут продавать нестандартный товар. Это снизит среднее рыночное качество и, следовательно, рыночную цену. Эта проблема известна как проблема «лимонов» и мешает многим вторичным рынкам. Например, офисное оборудование, автомобили, рельсы и компьютеры не являются индустриально специфическими и могут быть проданы компаниям других отраслей промышленности, стоимость их перепродажи будет значительно ниже стоимости их покупки, даже если они почти новые.

Необратимость может возникать в результате издания инструкций правительства или институционального регулирования. Например, средства контроля за капиталом могут сделать невозможным для иностранных (или внутренних) инвесторов продажу активов и перераспределение фондов, а инвестиции в новых работников могут быть частично необратимы из-за высоких издержек найма, обучения и увольнения. Следовательно, большинство основных капитальных инвестиций в значительной степени необратимы.

5.4. Отложенные инвестиции

Теперь рассмотрим возможности для задержки инвестиций. Конечно, фирмы не всегда могут задержать свои инвестиции. Например, возможны случаи, в которых стратегические соображения делают их для фирмы императивными, т. е. фирме необходимо быстро вложить капитал и, таким образом, зарезервировать место на рынке, обогнав потенциальных конкурентов. Однако в большинстве случаев задержка по крайней мере выполнима. Задержка может иметь стоимость – риск входа на рынок других фирм, или просто неизбежные денежные потоки – но эту стоимость нужно сравнить с выгодами от ожидания новой информации. Эти выгоды часто значительные.

Как уже отмечалось, необратимая инвестиционная возможность очень похожа на финансовый опцион колл. Опцион колл дает своему владельцу право в некоторый указанный момент времени оплатить цену исполнения и взамен получить актив (т. е. акцию), который имеет некоторую стоимость. Осуществление опциона необратимо; хотя актив может быть продан другому инвестору, нельзя восстановить опцион или деньги, которые были выплачены за его исполнение. Аналогично фирма с инвестиционной возможностью имеет опцион на то, чтобы потратить деньги (цена исполнения), сейчас или в будущем, на актив (т. е. проект) с некоторой стоимостью. Актив может быть продан другой фирме снова, но инвестиция необратима. Как и с финансовым опционом колл, этот опцион на вложение капитала частично ценен, потому что будущая стоимость актива, полученного от вложения капитала, неопределенна. Если актив повышается в стоимости, чистый выигрыш от вложения капитала также увеличивается. Если актив падает в стоимости, фирме не следует инвестировать, и она потеряет только то, что потратила на получение инвестиционной возможности.

Наконец, можно спросить, как изначально фирмы получают свои инвестиционные возможности, т. е. опционы на вложение капитала. Иногда инвестиционные возможности следуют из патентов, или владения землей или природными ресурсами. В общем, они являются результатом управленческих ресурсов фирмы, технологических знаний, репутации, рыночного положения, и возможного масштаба, которые, возможно, были созданы со временем. Эти ресурсы позволяют фирме делать продуктивные инвестиции, которые индивидуумы или другие фирмы предпринять не могут. Наиболее важно, что эти опционы на вложение капитала имеют стоимость. Действительно, для большинства фирм значительная часть их рыночной стоимости относится к их опционам на вложение и рост в будущем, в противоположность капиталу, которым они уже обладают. На современном этапе большая часть экономической и финансовой теории инвестиций сосредоточена на том, как фирмы должны исполнять свои опционы на вложение капитала (и как они это делают).

5.5. Неопределенность

Рассмотрим теперь такую характеристику инвестиций, как неопределенность. Менеджеры избегают неопределенности и отвечают на нее тем, что делают среднесрочную коррекцию, отказываются от проектов или создают в обзорах временные ограничения для проектов и лицензий. На языке реальных опционов это означает, что менеджеры принимают возможные решения – вложить капитал или ликвидировать активы, которые зависят от происходящих событий.

Современный рынок требует, чтобы важные стратегические инвестиционные решения принимались в очень неопределенной окружающей среде – когда рыночный размер, время рынка, издержки развития, шаги конкурента и т. д. – не известны. Данные обстоятельства вызывают опасение и предостерегают от неверных решений, а неадекватность доступных инструментов решения только усиливает ощущение действий «в темноте». Поскольку существует большая разница между тем, что менеджеры хотят делать, и тем, как разработаны их инструменты для действий, они часто принимают решения, не полагаясь на количественный анализ.

Выделяют две существенные особенности современной практики, создающие проблемы для инвесторов. Первая проблема состоит в том, что некоторые инструменты анализа требуют прогноза будущих денежных потоков. Поскольку при анализе используется только один прогноз, он исследуется очень подробно. Насколько он оптимистичен? Каковы в прогнозе скорость роста и предположения о прибыли? Часто менеджеры обращаются с прогнозом как с реальностью, создавая иллюзию уверенности в числах. Чтобы избежать этой иллюзии, некоторые компании пробуют расширить анализ до диапазона прогнозов или сценариев. Эти усилия кажутся строгими их автору, но произвольными другим. Однако, принимается ли единственный сценарий или набор сценариев, прогноз денежного потока остается субъективным.

Вторая проблема, возникающая с наиболее часто используемыми инструментами анализа, заключается в том, что будущие инвестиционные решения зафиксированы в начале. Менеджеры модернизируют и пересматривают инвестиционные планы, но анализ, как полагается для большинства инструментов, включает только начальный план. Мир изменяется, а принятая модель – нет. Когда разница между инструментами и действительностью становится слишком большой и хорошо заметной, инструменты отвергаются и важные решения принимаются по стратегическим соображениям и организаторскому чутью.

Мало кто верит, что этот процесс хорошо работает при принятии инвестиционных решений в некоторых отраслях промышленности, например в высоких технологиях, фармацевтике и разведке нефти, или некоторых крупных инвестиционных решений – таких как информационные технологии, научные исследования и большое увеличение мощности. Стандартная практика хорошо работает для некоторых проектов, но не для тех, что наиболее близко соединены с бизнес-ростом.

Как только ваш способ мышления включит неопределенность в явном виде, изменится вся структура принятия решения. Рисунок 5.1 иллюстрирует одно из наиболее важных изменений мышления при применении подхода реальных опционов.

Неопределенность создает возможности. Менеджеры должны приветствовать, а не бояться неопределенности. Обдумывая стратегические инвестиции, менеджеры должны попробовать рассмотреть свои рынки в терминах источников, тенденции и развития неопределенностей; определить степень подверженности неопределенностям инвестиций (т. е. как внешние события превращаются в прибыль и потери); а затем отреагировать размещением инвестиций так, чтобы лучше воспользоваться преимуществом неопределенности.

Рис. 5.1. Неопределенность увеличивает стоимость

В традиционном представлении более высокий уровень неопределенности ведет к более низкой стоимости актива. Метод опционов показывает, что увеличенная неопределенность может привести к более высокой стоимости актива, если менеджеры увидят и используют свои возможности, чтобы гибко отвечать на разворачивающиеся события.

Если будущее решение зависит от источника неопределенности, менеджеров интересует диапазон возможных результатов, которые могла бы иметь неопределенная переменная, когда приближается момент решения. Ключ – связь между временем и неопределенностью. На рис. 5.2 представлен конус неопределенности. Рисунок показывает, как можно было бы ответить на тот вопрос, который не включает опционы. Предположим, что текущая стоимость компании 1 млн долл. Какую возможную стоимость она могла бы иметь через два года?

Левая точка конуса показывает стоимость фирмы на сегодня, а поскольку мы заглядываем в будущее, диапазон возможных результатов становится все шире. Ширина диапазона результатов зависит от величины временного горизонта. Конус имеет положительный наклон, отражая ожидание того, что стоимость фирмы будет расти в течение двух лет.

Рис. 5.2. Конус неопределенности

Конус неопределенности – простое изображение того, как стоимость могла бы изменяться во времени. В нашем примере диапазон неопределенности со временем увеличивается. Положительная норма доходности, ожидаемая в следующие два года, придает конусу положительный наклон.

Поскольку стоимость фирмы изменяется во времени, самые высокие и самые низкие стоимости, отмеченные на конусе, довольно маловероятны. На рис. 5.3 показано, как с распределением результатов в конце временного горизонта связано изменение во времени неопределенной переменной. Вероятно, что через два года стоимость фирмы будет близка к середине диапазона (рис. 5.3б). Многие стратегические инвестиции имеют ряд возможностей, с точками решения внутри конуса неопределенности, перед концами конуса в момент окончательного выбора решения. Для каждой внутренней точки решения распределение результатов в этот момент найдено «разрезанием» остатка конуса неопределенности.

Рис. 5.3. Виды представлений неопределенности

Конус неопределенности содержит диапазон возможных будущих стоимостей через два года (а).

Диапазон – часть распределения результатов. Ожидаемая стоимость через два года измеряется средним распределения, а его стандартное отклонение – мера диапазона результатов (б).

В течение двух лет стоимость фирмы, как ожидается, будет расти с некоторой скоростью. Существует неопределенность фактической скорости роста, которая будет реализовываться каждый год, и она измеряется волатильностью, стандартным отклонением ожидаемой скорости. Подход реальных опционов учитывает влияние и времени, и неопределенности на стоимость и принятие решения, так что он естественно сосредоточивается на волатильности, диапазоне неопределенности скорости роста.

Рассмотрим примеры того, как стоимости опциона зависят от волатильности.

Опционы на акции. Стоимость опционного контракта на акции зависит от неопределенности цены акции, которая может быть оценена как стандартное отклонение доходности акции.

Опцион на расширение паркинга в здание офиса. Стоимость такого опциона зависит от стоимости офиса на местном рынке и ее волатильности, которая может быть оценена как стандартное отклонение стоимости недвижимости в данном месте.

Рис. 5.4. Реальные опционы, изменяющие чувствительность к внешней неопределенности

Внешняя неопределенность преобразуется через активы фирмы в неопределенность стоимости стратегической инвестиции. В традиционном представлении чувствительность фирмы к внешней неопределенности остается высокой. Реальные опционы, существующие в стратегических инвестициях, позволяют менеджерам уменьшать чувствительность к плохим результатам и увеличивать чувствительность к хорошим результатам, изменяя чувствительность к неопределенности и увеличивая стоимость стратегической инвестиции.

Прежде чем двигаться дальше, свяжем конус неопределенности с чувствительностью стоимости активов к возможным изменениям. На рис. 5.4 показано, как внешняя неопределенность проходит через активы фирмы. Чувствительность активов определяет величину и форму неопределенности стоимости стратегической инвестиции. Если реальные опционы в инвестициях определены и управляются, конус неопределенности, создаваемый активами фирмы, наклонен больше, увеличивая стоимость, ожидаемую от стратегической инвестиции. На рис. 5.4 показано, как можно использовать подход реальных опционов, чтобы изменить (но не обязательно устранить) чувствительность активов и увеличить стоимость реальных опционов, которые содержатся в инвестициях.

5.6. Примеры применения метода реальных опционов

Менеджеры интуитивно используют опционы, например, когда они задерживают завершение инвестиционной программы, пока неизвестны результаты экспериментального проекта. Решение о том, завершить ли инвестиционную программу, – это тоже возможное инвестиционное решение, которое зависит от неопределенного результата. Оценка инвестиционных возможностей, содержащая будущие возможные решения, трудна, но может быть сделана с помощью реальных опционов.

Рассмотрим пример. Фирма «Лесоматериалы» хочет купить опцион у частного землевладельца, чтобы вырубить лес на участке земли через три года. Если в конце третьего года древесина не собрана, фирма «Лесоматериалы» не получит доходов и потеряет права на древесину. Необходима инвестиция в 750 тыс. долл., чтобы построить дороги и другую инфраструктуру. Ясно, что решение зависит от цены древесины.

На рис. 5.5 показано, как выигрыш (выручка минус издержки) зависит от цены древесины через три года. При цене древесины ниже некоторого уровня (L*) не стоит вкладывать 750 тыс. долл., а оптимальная стратегия заключается в том, чтобы ничего не делать. Денежный поток нулевой. При цене древесины выше L* денежный поток увеличивается с увеличением цены древесины. Пунктирная линия – это вознаграждение за древесину, полученное независимо от цены древесины. Ни один менеджер не принял бы проигрышный проект, но стандартные инструменты не включают опцион менеджера на отказ от вырубки.

Хотя точные формы денежных потоков изменяются, опционы всегда имеют ломаные функции выигрыша. Нелинейная форма показывает, как неопределенность создает стоимость. Например, в опционе на вырубку потери ограничены первоначальной оплатой, сделанной частному арендатору. Как только опцион куплен, высокие уровни волатильности переводятся в широкий диапазон результатов на дату принятия решения о начале работы. Излом функции выигрыша делает этот эффект односторонним: есть увеличение верхнего потенциала, шанс очень высокого выигрыша, но нет увеличения возможных потерь. Инвестиции с ломаной функцией выигрыша дают прибыль от неопределенности.

Рис. 5.5. Диаграммы выигрыша для фирмы «Лесоматериалы»

Ниже L* выручка меньше, чем издержки, так что фирма «Лесоматериалы» не будет вырубать лес, а вознаграждение – прямая линия в 0. Выше L* может быть получена прибыль, и выигрыш растет с ценой древесины.

Еще пример инвестиционных возможностей с подходом реальных опционов.

Венчурный фонд «Колосок» оценивает бизнес-план фирмы «Перо», start-up фирмы, разрабатывающей проект инструментов создания веб-страниц на взрывающемся интернет-рынке. Фирма «Перо» просит 10 млн долл, инвестиций. Венчурные капиталисты имеют несколько «правил большого пальца», которыми пользуются для оценки предполагаемых проектов: их инвестиции должны быть удвоены на следующем этапе финансирования; размер рыночной возможности должен быть достаточно большой, чтобы оправдать инвестицию и риск; и должна быть возможность выхода – способ для венчурного фонда ликвидировать свою собственность – в пределах шести лет. Фонд «Колосок» использует инструмент внутренних реальных опционов, чтобы оценить, выполняют ли бизнес-планы start-up фирмы требуемые условия.

«Перо» послала «Колоску» простой бизнес-план:

• Вложите 10 млн долл, сегодня.

• Другие инвесторы вложат 10 млн долл, через два года.

• Еще больше инвесторов вложат 20 млн через три года, то «Перо» будет признанной фирмой, продавая удобный в работе набор инструментов для создания веб-страниц.

• Инвесторы смогут ликвидировать свою собственность с прибылью тогда, если фирма станет публичной.

После оценки плана и встречи с управляющей командой «Колосок» серьезно рассматривала вложение капитала в «Перо». Однако партнеры в «Колоске» видели два главных источника неопределенности: стоимость бизнеса после трех раундов инвестиций и шанс успеха технологии. Бизнес-план был основан на анализе дисконтированного денежного потока в предположении, что сделаны все инвестиции (рис. 5.6).

Рис. 5.6. Инвестиционная возможность фирмы «Перо»

Первоначально «Перо» стоит перед риском, состоящим из частных и оцененных рынком источников, но к третьему году фирма сталкивается только с рыночным риском. Многое в стоимости фирмы возникает из возможностей ответить на разворачивающиеся события в конце второго и третьего года.

В течение первых двух лет «Перо» имеет частный и рыночный риск. Частный риск состоит в том, будет ли набор инструментов для веб-страницы закончен в конце второго года и в пределах ассигнованных 10 млн долл. Рыночный риск есть стоимость существования в бизнесе комплекта инструментов для веб-страницы. В течение третьего года «Перо» имеет только рыночный риск, потому что риск технологии полностью разрешен в первые два года. Распределение возможных результатов для рыночного риска со временем расширяется.

В конце второго года «Перо» будет нуждаться в дополнительном финансировании от внешних инвесторов: инвестиции в 5 млн, если технология была успешно разработана, и 10 млн долл., если технология была слаба. Если бы стоимость рыночной возможности уменьшилась и технология была слаба, все ожидали бы, что бизнес закрылся, но что решение зависит от стоимости рыночной возможности через два года. В конце третьего года «Перо» будет нуждаться в последнем круге финансирования. Если бы бизнес-возможность имела достаточно высокую стоимость, потребовалась бы заключительная инвестиция в 20 млн долл. В противном случае фирма «Колосок» полагала, что фирма «Перо» будет продана без дальнейшей инвестиции. Для начала они установили стоимость этого результата в 11 млн долл, и планировали проверить, были ли результаты чувствительны к этой величине.

Фирмы «Колосок» и «Перо» начали ведение переговоров о сроках первой инвестиции в 10 млн. Обсуждения быстро сосредоточились вокруг одного вопроса: какую долю акций фирмы «Перо» «Колосок» получила бы за свои инвестиции в 10 млн. Это тесно связано со стоимостью «Пера» после того, как сделана инвестиция в 10 млн, V_0. (На языке венчурных капиталистов V_0 – стоимость post-money.) Стоимость доли предпринимателя меньше, чем V_0 – 10 млн, поэтому венчурные капиталисты хотят потребовать немного дополнительных акций, чтобы иметь гарантию, что они получат 100 % доходность в следующем круге финансирования в конце второго года.

В этом случае могут использоваться реальные опционы, для того чтобы вычислить ожидаемую стоимость фирмы «Перо» во втором году и вернуться от нее назад, чтобы вычислить текущую долю фирмы, требуемую для достижения 100 %-й доходности.

Возникают вопросы: какова стоимость «Перо»; какую долю фирмы «Колосок» должна получить за свои инвестиции в 10 млн долл.; как должны быть структурированы сроки инвестиции венчурного капитала.

Здесь есть два момента принятия решений, два источника неопределенности в течение первых двух лет, и один источник неопределенности в последнем году. Эта стилизация включает риск технологии на ранней стадии и важность бизнес-риска, особенно когда готова технологическая база.

Фирма «Перо» будет продаваться на незначительной доле интернет-рынка, и, полностью признанная однажды, иметь прибыли и расходы на продажи, которые похожи на прибыли и расходы создателя программного обеспечения. Чтобы оценить стоимость их рынка, надо умножить весь сегмент продаж на среднее соотношение рынок – продажи нескольких создателей программного обеспечения. Ожидаемая доля фирмы «Перо» от этой величины – их прогнозируемые продажи, разделенные на весь сегмент продаж. Волатильность этой доли оценивается по средней волатильности цен акций создателей программного обеспечения. Текущая оценка равна 130 млн долл., которые будут получены, если завершены обе стадии инвестиций.

На следующем этапе следует добавить пункты контракта. Для простоты проанализируем только долю акций «Колосок», можно разобрать и другие стандартные пункты. Фирма «Колосок» требует на свои инвестиции в 10 млн долл, норму доходности 100 %, если фирма «Перо» будет продолжать существовать.

Подход реальных опционов показывает, что текущая стоимость «Пера» равна 38,5 млн долл. Эта оценка включает целый диапазон результатов, в том числе возможность стать следующим Yahoo! Ясно, что шанс для этого невелик; существует намного больше результатов с умеренными доходностями.

Оценка компании в 38,5 млн долл, ключает инвестицию в 10 млн долл. По номиналу, доля фирмы «Колосок» могла бы быть рассчитана как 10 млн/38,5 млн = 26 %. Однако «Колосок» хочет иметь гарантии, что, если сделан второй этап финансирования, стоимость инвестиции в 10 млн долл, должна увеличиться на 100 %. Для оценки фирмы при каждом результате использовалась модель реальных опционов. Это ограничение требует увеличения доли фирмы «Колосок» до 47 %. Беря большую долю, «Колосок» получит доходность в 100 %, даже если фирма «Перо» не вырастет в стоимости на 100 %. В итоге венчурные капиталисты вкладывают 10 млн долл, сегодня взамен акций, оцененных в 17,86 млн, а предприниматель имеет 53 % компании, акции, оцененные в 20,14 млн долл.

Наконец, заметьте роль удачи в успехе start-up. Частный риск можно благоприятно разрешить, но стоимость рыночного риска может оказаться очень большой. Венчурные капиталисты, кажется, признают, что неудачи start-up не могут быть целиком ошибкой предпринимателя. Фактически Силиконовая долина имеет другое «правило большого пальца»: на одну успешную новацию приходится две неудачные.

Часто хорошие инвестиционные возможности для реальных активов – это контракты, подписанные на опционы роста. Венчурные инвестиции капитала типичны для этой ситуации – бизнес-возможность рискованна, но, чтобы изменить профиль риска инвестиции, могут использоваться пункты контракта. Чтобы помочь им пройти через эту мутную воду, опытные инвесторы разработали «правила большого пальца» – проверенные, но простые критерии решения, которые эффективны при характеристике инвестиционных возможностей. Подход реальных опционов обеспечивает прозрачную и поддающуюся количественному определению структуру, которая объединяет оценку возможностей роста, пунктов контракта, и «правил большого пальца».

Данная структура решения может использоваться для корпоративных инвестиций венчурного капитала; сравнения приобретений, совместных предприятий, возможностей лицензирования; и т. д.

* * *

Подход реальных опционов не всегда необходим. Некоторые решения «необсуждаемы» – инвестиция является или невероятно ценной, или абсолютной «собакой», и анализ реальных опционов не изменит этот результат. Однако многие решения попадают в серую область, требующую изворотливого ума, и вот тут-то и может помочь подход реальных опционов.

Традиционные инструменты хорошо работают тогда, когда никаких опционов нет вообще, или есть опционы, но неопределенность небольшая. Традиционные инструменты правильно оценивают бизнес «дойной коровы» – тот, который устойчиво производит постоянный или мягко снижающийся денежный поток каждый год без дальнейшей инвестиции – и товаров, которые не имеют будущего. Хотя неопределенность есть везде, последствия неопределенности для некоторых проектов достаточно малы и могут игнорироваться. Например, решение закрыть завод может быть очевидно, несмотря на некоторую неопределенность местных налоговых последствий.

Анализ реальных опционов необходим, когда:

• есть возможное инвестиционное решение. Другой подход не может правильно оценить этот тип возможности;

• неопределенность так велика, что есть смысл подождать дополнительной информации, избежав потерь от необратимых инвестиций;

• кажется, что в стоимость включены скорее возможности для будущих опционов роста, чем текущий денежный поток;

• неопределенность достаточно велика, чтобы рассматривать гибкость. Только подход реальных опционов может правильно оценить инвестиции в гибкость;

• предполагается модернизация проекта и среднесрочные исправления стратегии.

Рассмотрим перспективу реальных опционов для некоторых обычных стратегических инвестиций.

Необратимые инвестиции требуют глубоких предварительных исследований, потому что, как только активы размещены, инвестиция не может быть возвращена без большой потери в ее стоимости. В случае необратимых инвестиций часто используют опцион на задержку проекта, пока не разрешено существенное количество неопределенности, или разделением инвестиции на стадии. Например, необратимость при строительстве атомной электростанции зависит от издержек строительства и необходимости очистки. Может использоваться опцион на остановку строительства, чтобы избежать необходимости очистки, если это гарантирует новая информация.

Стоимость необратимой инвестиции со связанными с ней опционами больше, чем рассчитанная традиционными инструментами, потому что опционы уменьшают потери. Менеджеры, использующие подход реальных опционов, будут делать больше

необратимых инвестиций, но в меньшей степени необратимых, и дождавшись некоторой определенности для решения.

Риск и время две стороны одной медали, поскольку, если бы не было завтра, не было бы никакого риска. Время преобразовывает риск, а природа риска сформирована временным горизонтом: будущее – поле игры. Время имеет большее значение, когда решения необратимы. И все же многие необратимые решения приходится сделать на основе неполной информации. Необратимость доминирует над решениями, от поездки в метро вместо такси, строительства автомобильной фабрики в Бразилии, перемены места работы, до объявления войны.

Инвестиции в гибкость создают опционы в первоначальном проекте. Гибкое производственное оборудование позволяет поточной линии переключаться на разные товары; опцион на переключение – часть капитального оборудования. Опционы на гибкость могут быть куплены с оборудованием или созданы внутренней инвестицией, типа рабочей силы и обучающих методов японских изготовителей автомобилей, которые позволяют быстрое переключение на модели в поточной линии.

Компании могут также вкладывать капитал, чтобы получить гибкость во времени. Возможности ускорить инвестицию могут быть ценны, когда можно выиграть рынок ранним входом. Возможности замедлять инвестиции ценны, если в течение инвестиционного процесса будет разрешен важный компонент неопределенности, например, ожидания информации, какая технологическая платформа будет шире использоваться.

С гибкостью трудно работать традиционными инструментами, потому что стоимость переключения зависит от вашего текущего состояния. Как только вы переключились, стоимость переключения зависит от вашего нового состояния и опционов на переключения, которые оно имеет. Традиционные инструменты не могут сохранять след этих взаимозависимостей. Менеджеры, использующие подход реальных опционов, способны лучше выбирать из альтернативных способов для достижения гибкости оборудования, контрактов, или внутренних действий.

Инвестиции в страхование уменьшают чувствительность к неопределенности. Вложение капитала в дополнительную мощность гарантирует достаточный объем товара, если растет спрос, но с издержками или «страховой премией»: возрастающие издержки на строительство и наличие мощности, построенной без прямых потребностей. Использование имеющегося на заводе оборудования страхует лучше, чем оборудование, изготовленное на заказ. Если завод должен быть закрыт, имеющееся в наличии оборудование будет иметь более высокую ликвидационную стоимость.

Страховка выплачивается только в некоторых случаях, поэтому традиционные инструменты, которые показывают одинаковое вознаграждение при всех случаях, не могут оценить страхование. (Страхование имеет ломаную функцию вознаграждения, а традиционные инструменты включают только линейные функции вознаграждения.) Менеджеры, использующие подход реальных опционов, способны оценить страхование и проверить, превышается ли его стоимость. Покупка страховки путем изменения реального актива или долгосрочного контракта, может быть дорогой.

Модульные инвестиции создают опционы посредством создания товара. Каждый модуль имеет тесно связанный с другими интерфейс, позволяя модулям быть заменяемыми и модернизируемыми. Модульный товар может рассматриваться как портфель опционов на модернизацию. Модульные проекты также могут использоваться для сохранения опциона на гибкость, например, когда проект специфического компонента остается открытым до последней минуты. Подход реальных опционов освещает соотношения, включенные в модульные проекты, между непосредственными издержками на развитие модульного интерфейса и стоимостью опционов, которые они создают.

Особенно следует остановиться на инвестициях в фундаментальную науку. Фундаментальные инвестиции создают ценные последующие инвестиционные возможности. НИОКР – это классическая фундаментальная инвестиция, потому что ее стоимость происходит от исследований, которые ведут к дальнейшему развитию, приводящему к возможному появлению новых рыночных товаров. Начальная инвестиция в модульном проекте – фундаментальная инвестиция, которая может вести к последующим возможностям модернизировать определенные модули. Менеджеры, использующие подход реальных опционов, иногда могут весьма значительно увеличить фундаментальные инвестиции, потому что традиционные инструменты эти инвестиции всегда недооценивают.

Инвестиции в изучение делают, чтобы получить информацию, которая иначе недоступна. Например, разведка нефти – изучающая инвестиция, потому что она осуществляет геологическую информацию. Если не сделана инвестиция в исследования, никакой геологической информации не получено. Инвестиции в изучение используют в отраслях промышленности с несколькими разными видами неопределенности, и их стоимость определена одновременным результатом от всех источников. Например, стоимость инвестиции в разведку нефти зависит от новой геологической информации и движения цен на нефть. Если цены на нефть резко упадут, хорошие геологические данные гораздо менее ценны. Менеджеры, использующие подход реальных опционов, увеличат количество инвестиций в изучение, которые они делают, но они также быстро откажутся от них, если все гарантировано.

Использование подхода реальных опционов изменяет угол зрения на последствия неопределенности. При этом подходе, вкладывая капитал в одну стратегическую инвестицию: вы понимаете другие инвестиции. Подход реальных опционов становится философией, позволяющей вам дать иное толкование существующим измерениям и исследованиям.

Пример изменения философии имеет отношение к природе риска. В подходе реальных опционов фокус находится на полном риске, полном диапазоне результатов. Со стандартными финансовыми инструментами, вроде дисконтированного денежного потока, ставка дисконта отрегулирована на систематический риск стратегической инвестиции. Систематический риск – часть полного риска и корреляция стоимости актива с более широкой экономической системой. Например, систематический риск при расширении химического завода – корреляция стоимости завода с индексом рынка акций. Многие менеджеры, беспокоящиеся о неполном учете рисков, увеличивают свою корпоративную ставку дисконта. При таком моментальном ответе есть две проблемы: традиционные инструменты не получают менеджеров, думающих о правильных проблемах, а моментальное урегулирование увеличивает субъективность результатов. Напротив, подход реальных опционов сосредоточивается на полном риске, который полностью учитывает результаты, волнующие менеджеров.

В заключение перечислим примеры применения подхода реальных опционов на:

• инвестиции;

• ожидание дополнительной информации;

• возможный рост фирмы;

• гибкость (создание условий для быстрой реакции на изменение условий);

• выход с рынка;

• изучение ситуации (например, разведка нефти);

• фундаментальные разработки.

Подход реальных опционов дает менеджерам метод принятия решения и инструмент оценки, который отражает хорошее руководство проектом, гарантируя, что эти решения ведут к самой высокой рыночной стоимости общей стратегии. Подход реальных опционов есть способ мышления и часть широкой волны изменений на финансовом и товарном рынках, изменений, которые требуют, чтобы исполнители создавали стоимость посредством управления стратегическими инвестициями в неопределенном мире.

Подход реальных опционов позволяет оценить возможности фирмы, оценить отдельные пункты контракта, а также работы, которые не создают прямых денежных потоков, но создают условия для возникновения новых опционов. Это очень мощный инструмент. Выявление опционов – первый шаг к управлению стратегическими инвестициями в неопределенном мире.

Источники

Dixit А.К., Pindyck R.S. Investment Under Uncertainty. Princeton University Press, 1994.

Copeland T., Antikarov V. Real Options. N.Y.; L.: Texere, 2001.

Amram M., Kulatilaka N. Real Options. Managing Strategic Investment in an uncertain world. Harvard Business School Press, 1999.

Copeland Roller Murrin J. Valuation. John Wiley & Sons, Inc., 2000.

Damodaran A. Investment Valuation. John Wiley & Sons, Inc., 2002.

Boer F.P. The Real Options Solution. John Wiley & Sons, Inc., 2002.

Глава 6

Кредитный дефолтный своп и модели его оценки

В.В. Мезенцев

Несмотря на значительное развитие рынка кредитных деривативов, на данный момент не существует стандартной рыночной модели их оценки. Для более простых деривативов (опционы, фьючерсы, свопы), которые возникли раньше, есть отдельные устоявшиеся модели оценки. Например, стандартная рыночная модель для опционов предусматривает определение рыночной цены на основе оценки волатильности базового актива. Примером может служить модель Блэка – Шоулза для оценки европейских колл-опционов на акции [Cooper, 1997], разработанная в 1973 г., или модель Блэка [Cossin, Hricko, 2001] для оценки опционов на товарные активы (commodities), используемая игроками рынка как формула определения цены опционов на облигации, опционов на процентные ставки с нижним и верхним пределом и своп-опционы.

В основе оценки практически всех стандартных деривативов лежит оценка рыночного риска или волатильности, поскольку именно волатильность цены базового актива в существенной степени определяет стоимость производной ценной бумаги. В случае с кредитными деривативами необходимо оценить, прежде всего, кредитный риск или риск наступления кредитного события в увязке с риском процентных ставок, поскольку, как будет показано далее, цена CDS напрямую зависит от структуры процентных ставок и от ее изменения. По этой причине модели оценки CDS сложнее стандартных моделей оценки опционов или фьючерсов и требуют учета большего количества факторов.

В этой главе будут рассмотрены основные подходы к оценке кредитного дефолтного свопа, существующие на данный момент в отечественной и преимущественно в западной литературе.

Цель рассмотрения моделей и подходов к оценке CDS – нахождение более оптимального способа оценки CDS. Критерием оптимальности будет, во-первых, применимость модели на практике, т. е. существование и доступность реальных рыночных данных, на основе которых рассчитываются параметры модели. Во-вторых, модель должна быть гибкой, т. е. структура базовой модели оценки CDS должна трансформироваться в модель, учитывающую контрагентский риск. В-третьих, модель должна быть максимально простой как в понимании, так и в применении, кроме того, она должна быть более точной и устойчивой к изменению параметров, например к расширению спредов на рынке, или к базовым активам с разными степенями риска или покрытия.

Существует достаточное количество работ отечественных и зарубежных авторов по оценке кредитных деривативов, предлагающих различные подходы и модели. Но все их разнообразие можно свести к следующим основным видам моделей и способов оценки.

1. Способ оценки CDS на основе стоимости хеджирования.

2. Модель оценки CDS на основе кредитного спреда и стоимости облигации.

3. Модели оценки CDS, основанные на интенсивности дефолтов, или упрощенные модели.

4. Структурные модели оценки CDS, или модели, основанные на стоимости фирмы.

5. Модели оценки кредитных инструментов на основе кредитного рейтинга.

6.1. Оценка CDS на основе стоимости хеджирования

Прежде чем описывать модели оценки CDS, следует рассмотреть способ оценки CDS на основе стоимости хеджирования. Преимущество данного способа в том, что он не требует построения сложной математической модели и последующих ее расчетов, калибровки данных и прочих трудностей, связанных с моделированием структуры процентных ставок и покрытия базового актива. Данный способ позволяет определить ориентир стоимости, а поскольку он довольно прост как по смыслу, так и по расчетам, то не содержит большой ошибки в оценке инструмента, какая может быть получена в сложных математических моделях.

Данный способ основан на предположении, что если какой-либо инструмент можно воспроизвести синтетическим методом, т. е. с помощью покупки-продажи набора других инструментов, тогда стоимость копируемого инструмента будет равна стоимости синтетической операции.

Для хеджирования CDS будем использовать корпоративные облигации с фиксированным и плавающим купоном и безрисковые облигации. Кроме того, необходимо принять следующие допущения:

• платеж по CDS в случае наступления дефолта совершается в момент наступления дефолта;

• в качестве дефолтного события учитывается только сам факт дефолта, неспособность заплатить по обязательству, исключая технический дефолт, изменение рейтинга и другие моменты, которые в реальности могут обусловить платеж по CDS;

• учитывается дефолт третьей стороны по любому из его обязательств, а не только по тому, на который выписан CDS;

• купонные платежи и периодические выплаты по CDS совпадают по времени.

1а. Хеджирование с помощью облигаций с фиксированным купоном.

Портфель I:

• одна корпоративная облигация Ск с купоном ск и датой погашения Тn;

• один CDS на эту облигацию со спредом s.

Корпоративная облигация продается после дефолта по ликвидационной стоимости (покрытие).

Портфель II:

• одна безрисковая облигация С с такими же купонными сроками и датой погашения, как и корпоративная в портфеле I, причем ее купон равен ск– s.

Безрисковая облигация также продается после дефолта.

Представим денежные потоки портфелей в разные периоды времени в виде таблицы (табл. 6.1).

Поскольку корпоративная облигация посредством CDS защищена от дефолта, можно сказать, что Ск(0) = С(0), т. е. в нулевой момент времени стоимости портфелей равны из-за одинаковых свойств (иначе появляется возможность реализовать арбитражную операцию).

Стоимость безрисковой облигации в нулевой момент времени можно представить следующим образом:

Сk(0) = С(0) = B (0, Tn) + ckA(0) – sA(0), (6.1)

где A(0) – стоимость аннуитета, приведенного к нулевому моменту времени по безрисковой ставке; В (0, Тn) – стоимость безрисковой дисконтной облигации с номиналом, равным номиналу С в t = 0.

Таблица 6.1

Хеджирование с помощью облигаций с фиксированным купоном

Данное равенство можно решить относительно s и таким образом получить спред по CDS.

Надо отметить, что в момент дефолта портфель I будет стоить номинал Ск или единицу, а портфель II, вероятнее всего, будет отличаться от номинала по двум причинам:

• временная структура процентных ставок, а значит, и стоимость облигаций, изменяется стохастически во времени и, как правило, равна номиналу только перед моментом погашения;

• если срок дефолта не совпадает со сроком выплаты купона, безрисковая облигация будет иметь накопленный купонный доход (НКД), а корпоративная нет, так как защита распространяется только на номинал.

Поэтому стоимость CDS, полученная описанным способом, будет приблизительной, но показательной и не лишенной смысла.

1б. Хеджирование с помощью облигаций с плавающим купоном.

Портфель I:

• одна корпоративная облигация Ск с плавающим купоном сi = Li – 1 + spar (Li – Libor в момент i) с датой погашения Tk, spar выбран так, что в момент выпуска стоимость Ск равна номиналу.

• один CDS на эту облигацию со спредом s.

Корпоративная облигация продается после дефолта по ликвидационной стоимости (покрытие).

Портфель II:

• одна безрисковая облигация С с плавающим купоном с такими же купонными сроками и датой погашения, как и корпоративная в портфеле I, с купоном Li.

Безрисковая облигация также продается после дефолта.

В табл. 6.2 представлены денежные потоки портфелей в разные моменты времени.

Таблица 6.2

Хеджирование с помощью облигаций с плавающим купоном

В момент дефолта (τ) стоимость С(τ) безрисковой облигации опять не равна номиналу (хотя это можно описать математически). Но с определенной степенью приближения можно приравнять стоимости портфелей в момент дефолта. Перед дефолтом все платежи по портфелям отличаются только на величину spar– s. Но чтобы соблюдалось условие отсутствия арбитража, платежи должны быть равны друг другу. Таким образом,

spar = s. (6.2)

Существует ряд проблем оценки CDS методом формирования хеджевого портфеля: купоны по облигациям редко совпадают с платежами по CDS; стоимость безрисковой облигации отличается от номинала; CDS, как правило, содержит опцион поставки (delivery option), увеличивающий его стоимость; безрисковой облигации с необходимыми параметрами может не оказаться на рынке. Кроме того, данный метод не применим, если должник по базовому портфелю, на который выписан CDS, не выпускал облигационных займов, a CDS основан на кредите. Перечисленные проблемы создают так называемый базис между рынком CDS и облигационным рынком, т. е. на практике существует разница между спредом CDS и спредом по облигации с плавающим купоном.

При этом анализ стоимости CDS имеет значение, во-первых, потому что отражает связь между рынком облигаций и кредитных деривативов, во-вторых, при значительных отклонениях спредов является индикатором неправильной оценки одного из рынков, так как, несмотря на приближенность, оценка методом хеджирования является устойчивой, потому что не содержит сложных параметров и переменных. Кроме того, данный способ лежит в основе моделей, использующих безарбитражные цены активов.

6.2. Модель оценки CDS на основе кредитного спреда и стоимости облигации

Между ценой рисковой дисконтной облигации и вероятностью дефолта существует фундаментальная зависимость. Данную зависимость отразили западные авторы в конце 1990-х годов, например, С. Дас [Das, 1998] и Д. Даффи [Duffle, 1999]. Для краткости проведем доказательство данной зависимости, ограничившись итоговой формулой:

где Т – срок погашения облигации (или облигаций); P(t, Т) – вероятность «выживания» рисковой дисконтной облигации, в момент времени t; B(t, Т) – цена рисковой дисконтной облигации в момент времени t; B(t, Т) – цена безрисковой дисконтной облигации в момент времени t.

Другими словами, 1 – P(t, Т) есть вероятность дефолта облигации в период между временем t и сроком погашения облигации.

Таким образом, стоимость дисконтной рискованной облигации равна стоимости аналогичной безрисковой, умноженной на вероятность дефолта.

На основе соотношения (6.3) можно построить модель оценки кредитного дефолтного свопа, выписанного на облигации отдельного эмитента.

Суть модели заключается в том, что «справедливую» цену инструмента можно получить при равенстве ожидаемых потоков для продавца и покупателя этого инструмента. Поскольку с помощью цен дисконтной рисковой и безрисковой облигации можно определить вероятность дефолта базового актива, то можно оценить вероятный денежный поток покупателя и продавца защиты. Единственный оценочный параметр в данном методе – коэффициент покрытия – часть номинала облигации, которую получает ее держатель при дефолте эмитента.

Полученные стоимости потоков должны быть приведены к одному моменту времени с помощью безрисковой ставки, и при этом учтена вероятность совершения платежа, или фактически вероятность дефолта в каждом отдельном периоде.

Оценка вероятности риска по формуле (6.3) предполагает, что спред между облигациями обусловлен только кредитным риском. Таким образом, временная структура спредов рисковой облигации относительно безрисковой является временной структурой вероятностей дефолта рисковой облигации.

При расчете приведенных потоков продавца защиты некоторые авторы расходятся во мнении, учитывать ли вероятность дефолта. Например, Дж. Халл [Hull, White, 2000] учитывает данную вероятность, а П. Шонбутчер [Schonbucher, 2003] нет. Дело в том, что от вероятности дефолта напрямую зависит, будет совершен платеж или нет, поскольку если наступит дефолт, то покупатель уже ничего не платит, а наоборот, получает платеж от продавца. На наш взгляд, данную вероятность следует принимать во внимание для расчета приведенных потоков продавца защиты, поскольку, если есть вероятность несовершения платежа, то ее надо учесть. И продавец должен ее учитывать, так как, если он, выписывая CDS, уверен, что дефолт базового актива не наступит, то продавец может принимать на себя неограниченные риски, или в предельном случае просить за предоставляемую защиту сколь угодно маленькую сумму. Поэтому в данном случае будем опираться на вариант модели Халла [Hull, White, 2000] и учтем вероятность совершения платежа при расчете будущих потоков продавца защиты.

Вторым отличием моделей является расчет вероятности дефолта в отдельном периоде между двумя периодическими платежами. Хотя Шонбутчер не использует напрямую вероятность дефолта, в его модели участвует интенсивность наступления дефолта в данном периоде, рассчитанная на основе формулы (6.3). Дело в том, что вероятность наступления дефолта в каждый отдельный период у Халла одинакова, т. е. в его модели используется вероятность дефолта в периоде I, и считается, что она будет неизменной на все остальные периоды. Таким образом, получается, что временная структура процентных ставок имеет плоскую форму – является горизонтальной прямой. Но как показывает практика, временная структура процентных ставок имеет не плоскую форму, а, как правило, форму возрастающей функции: ставки возрастают по мере увеличения срока, а также расширяются спреды. Поскольку временная структура процентных ставок отражает временную структуру вероятности дефолта, то для точности модели важно использовать именно реальную кривую процентных ставок. Действительно оценочная вероятность дефолта в более поздние периоды должна быть выше для участников сделки CDS, поскольку с увеличением срока увеличивается неопределенность. Поэтому будем использовать подход Шонбутчера и рассчитаем вероятность дефолта по периодам на основе временной структуры кривой процентных ставок.

Приведенная стоимость периодических платежей продавца защиты выражается формулой:

где s – стоимость CDS в процентах от номинала облигации; r – непрерывная безрисковая ставка дисконтирования; n,N— период платежа и общее количество периодов (срок контракта); е-rn – дисконтирующий коэффициент по непрерывной годовой ставке r; P(tn_2, tn-1) – вероятность того, что по рисковой дисконтной облигации, в период времени (tn_2, tn-1) не произойдет дефолта;

Значит, произведение П_2n P(tn_2, tn-1) выражает вероятность того, что не произойдет дефолта до начала периода n.

Таким образом, в формуле (6.4) суммируется приведенный платеж по CDS, умноженный на вероятность его совершения.

Кроме того, необходимо оценить платежи за защиту в период t – tn – время от совершения последнего платежа до дефолта. Поскольку распределение дефолтов между платежами считается равномерным, то в среднем дефолт должен произойти посередине периода. Поэтому приведенная стоимость одноразовой выплаты половины s в случае дефолта в периоде п рассчитывается по формуле:

где – вероятность, что дефолта не произойдет до середины периода n; (1 – P(tn-1, tn) – вероятность наступления дефолта в период n.

По аналогии с формулой (6.4) оценим приведенную стоимость платежа, которую получит покупатель защиты CDS в случае наступления дефолта:

где δ – коэффициент покрытия.

Следовательно, (1 – δ) – платеж продавца защиты в случае дефолта.

Как уже отмечалось, условием определения справедливой цены по CDS выступает равенство ожидаемых потоков покупателя и продавца CDS. Таким образом, цена CDS определяется по следующему уравнению относительно s:

Sn + SНКД=Pnd. (6.7)

Единственным оценочным параметром в данной модели является коэффициент покрытия 8. Он отражает, сколько будет стоить в процентах от номинала базовый актив, в нашем случае дисконтная облигация, сразу после наступления дефолта. Разницу между номиналом и стоимостью облигации после дефолта в заранее оговоренный день расчетов уплачивает продавец CDS покупателю. Данный параметр напрямую влияет на стоимость CDS, поэтому его оценка очень важна, поскольку, если переоценить покрытие в случае дефолта, то стоимость CDS будет заниженной, и наоборот.

В данной главе описывается общая методология оценки CDS, поэтому не будем заострять внимание на оценке коэффициента покрытия. Лишь заметим, что существует множество разных способов оценки данного параметра: метод Монте-Карло, модель Альтмана, оценка на основе исторических данных о стоимости долговых активов после дефолта, например, Меррик проводил подобные исследования [Merrick, 2001].

Кроме того, встречается такой вид CDS, как CDS с фиксированной ставкой покрытия (fixed recovery CDS), где ставка покрытия оговорена заранее и не зависит от того, насколько обесценится базовый актив после дефолта.

Следует также обратить внимание на следующие важные аспекты данной модели: временную структуру процентных ставок и безрисковую ставку

При расчете вероятности дефолта по периодам на основе временной структуры процентных ставок для точности модели необходимо правильно сконструировать кривую процентных ставок. Вероятность дефолта в каждом периоде рассчитывается как P(tn-1, tn), то необходима структура безрисковых и рисковых ставок на начало и конец каждого периода, т. е. фактически знать цены рисковой и безрисковой облигаций на начало и конец периода. Поскольку цена облигации и структура процентных ставок – понятия взаимосвязанные, будем говорить о структуре процентных ставок, подразумевая, что на ее основе узнаем цену дисконтной облигации.

В модели оценки CDS на основе кредитного спреда применяют два вида кривых временной структуры процентных ставок: рисковой и безрисковой, а их спред является основой для расчета вероятности. Проблема построения безрисковой кривой процентных ставок подробно рассмотрена в западной литературе.

Для оценки CDS рассчитываются форвардные спреды за каждый период, поскольку CDS оценивается в нулевой момент времени, а структура спредов нам необходима на протяжении всей жизни оцениваемого CDS. Поэтому для данной модели строится форвардная структура процентных ставок или спредов.

Очевидным способом построения кривой доходностей или спредов является построение на основе рыночных цен дисконтных облигаций разной срочности, а уже на их основе можно построить кривую форвардных спредов. Выбор доходностей именно дисконтных облигаций обусловлен тем, что они не имеют риска рефинансирования, т. е. их доходность устойчива к изменению кривой доходности. Доходность дисконтной облигации определенной продолжительности называется спот-ставкой на данный период, например, годовая спот-ставка.

Но дело в том, что дисконтных облигаций достаточно мало, и построить кривую временной структуры их доходностей на основе рыночных данных практически невозможно. Хотя на рынке США присутствует довольно большое количество так называемых стрипов – облигаций, структурированных в дисконтные из купонов купонных облигаций. Но во-первых, рынок США для данных целей не может выступать безусловным бенчмарком, а во-вторых, стрипы не столь ликвидны, как остальные государственные облигации, поэтому могут содержать премию за ликвидность. Таким образом, можно сделать вывод, что кривую форвардных процентных ставок необходимо моделировать, или строить косвенным путем, а не только на основе рыночной доходности дисконтных облигаций. Смоделированная кривая форвардных процентных ставок называется теоретической кривой форвардных процентных ставок.

Модели построения кривой временной спредов можно разделить на параметрические и непараметрические.

Параметрический метод построения структуры процентных ставок в настоящее время является наиболее распространенным методом построения срочной системы спот-ставок. Данный метод заключается в использовании одной параметрической функции для описания всего множества спот-ставок на сроках, не превышающих срок погашения наиболее длинной облигации. Его отличительная особенность от сплайнового подхода состоит в том, что для его реализации требуется гораздо меньший набор параметров, что одновременно позволяет достичь большей гладкости получаемой процентной структуры. Однако по этой причине у параметрического метода меньшая способность к аппроксимации сложных форм срочных структур, а также априорное наложение взаимосвязи динамики отдельных секторов фондового рынка, что затрудняет проведение анализа процентных ставок в рамках теории рыночной сегментации.

Задача исследователя, избравшего данный метод оценивания структуры процентных ставок, заключается в выборе функции, которая позволяет приемлемым образом описывать форму кривой спот-ставок. Выбор параметрической функции представляет собой весьма непростую проблему, выступающую зачастую предметом отдельного исследования.

В настоящее время применяются несколько моделей, различающихся функцией, используемой при выведении процентных ставок.

Можно выделить следующие виды параметрических кривых:

• константные кривые: S(0, T) = β_0. Здесь временная структура форвардных спредов выражается постоянной величиной, подобно тому, как было представлено в модели Халла [Hull, White, 2000].

• константные кривые относительно функции: S(0, T) = β_0 + f(x), где f(x) – некая функция-бенчмарк, относительно которой строится кривая временной структуры форвардных спредов;

• линейные кривые: S(0, T) = β_0 + β_1T.

Здесь кривая определяется функцией от времени с двумя параметрами;

• квадратичные кривые: S(0, T) = β_0 + β_1T + β_2T 2;

• моделируемые кривые. Здесь кривая временной структуры форвардных спредов вида S(β, 0, T) моделируется на основе определенных параметров, определяющих данную кривую.

Целевая функция для данных моделей имеет вид:

К непараметрическим кривым можно отнести следующие методы построения кривой форвардной структуры процентных ставок.

• Бутстреппинг (bootstrap) обычно используется для построения кривой временной структуры процентных ставок на основе доходностей купонных облигаций (так называемое стрипование). Суть метода в том, что на основе параметров длинных купонных облигаций и доходностей коротких дисконтных выстраивается кривая временной структуры процентных ставок. Рассмотрим механизм бутстреппинга подробнее.

Допустим, на рынке обращаются три облигации: две казначейские дисконтные облигации D_1 и D_2 с дюрацией один и два года и с доходностями (спот-ставками) у_1 и у_2 соответственно, и одна купонная облигация Вx со сроком погашения через три года (рис. 6.1).

На основе двух данных спот-ставок можно вычислить спот-ставку теоретической бескупонной облигации с длительностью три года. Цена теоретической бескупонной казначейской ценной бумаги со сроком погашения три года будет равна приведенной стоимости трех денежных потоков реальной купонной казначейской облигации с длительностью три года. Доходность, используемая для дисконтировании в данном случае, и будет спот-ставкой, соответствующей данному денежному потоку. Таким образом, получаем уравнение (6.8), решая которое относительно^, рассчитываем спот-ставку на три года. Аналогичные действия проводятся при вычислении спот-ставок на более длительные периоды:

Рис. 6.1. Механизм бутстреппинга

Основной недостаток метода заключается в том, что немного безрисковых облигаций обращается одновременно на рынке, и приходится рассчитывать доходность за определенный период на основе далекого по сроку периода. Но как показывают расчеты и статистика, данный метод достаточно точно отражает временную структуру доходностей.

• Сплайновый метод – это статистический метод оценки срочной структуры процентных ставок; был впервые предложен Дж. Маккаллохом (McCulloch, 1971), и в настоящее время является одним из широко используемых подходов. Данный метод состоит в разбиении интервала, охватывающего максимальный срок обращения государственных облигаций, на отдельные сегменты, каждый из которых содержит собственную аппроксимирующую процентную структуру-функцию. К достоинствам метода можно отнести то, что он использует данные о всех государственных облигациях, находящихся в данный момент в обращении. Метод также достаточно подробно описан О. Васичек [Vasicek, Gong, 1982] и Дж. Маккаллохом.

Кроме того, существуют разные статистические и эконометрические методики аппроксимации и сглаживания временной кривой структуры процентных ставок.

Последним аспектом, который следовало бы рассмотреть в рамках оценки стоимости CDS-методом на основе кредитного спреда и стоимости облигаций, является выбор безрисковой ставки. При разработке любой модели вопросу выбора безрисковой ставки должно уделяться достаточно внимания, ведь, несмотря на кажущуюся простоту, это зачастую принципиальный и довольно сложный момент. Рассмотрим некоторые аспекты выбора безрисковой ставки и ее возможные варианты.

Наиболее распространенным инструментом, доходность которого отражает безрисковую ставку, являются долговые обязательства правительства США в виде облигаций, нот, векселей. Наряду с этим в качестве бенчмарка используют доходности долговых ценных бумаг правительств других стран. Но между доходностями правительственных облигаций разных государств возможен спред в несколько сотен процентных пунктов. Поэтому при выборе неверной безрисковой ставки модель может быть существенно смещена.

При использовании в качестве бенчмарка американских правительственных ценных бумаг проблема в том, что их доходность обусловлена не только кредитным риском. Как правило, в их цене заложена премия за ликвидность, возможности рефинансирования (репования) и налоговые преференции. Поэтому спред между ними и другими финансовыми активами может быть слишком большой, и оценки на их основе могут быть несостоятельными, что зачастую показывает практика.

Кроме того, за безрисковую ставку часто принимают либор. Но либор – это ставка, под которую занимают деньги крупнейшие и самые надежные банки, но даже не все из них имеют кредитный рейтинг ААА, поэтому данную ставку нельзя считать абсолютно безрисковой. К тому же некоторые правительственные облигации, не только США, имеют доходность ниже либора, т. е. их спред отрицательный, что подразумевает отрицательный риск дефолта, а это противоречит экономическому смыслу.

Исследователи склоняются к тому, чтобы в качестве безрисковой ставки брать доходность казначейских обязательств США, в то время как практики все более склоняются к тому, чтобы использовать либор.

Другой альтернативой при выборе безрисковой ставки доходности выступает ставка репо, дело в том, что ставка репо, как правило, наименьшая из ставок, под которую может рефинансироваться участник рынка. Кроме того, его заем обеспечен ценными бумагами, с рыночной стоимостью большей суммы займа, поэтому ставку репо в определенной мере можно считать безрисковой. Ряд исследований показали, что ставка репо в моделях оценки CDS является лучшей мерой безрисковой ставки и оценка на ее основе точнее. Хотя некоторые авторы говорят, что ставку репо возможно использовать только при оценке CDS невысокого рейтинга.

В заключение следует обратить внимание на следующие моменты. Данная модель применима к оценке более простых видов CDS, так называемых одноименных CDS (single name CDS), корзинные дефолтные свопы (basket credit default swap) с ее помощью оценить нельзя. Модель можно применять к оценке дисконтных облигаций, облигаций с постоянным или плавающим купоном, форвардных контрактов на CDS и процентных свопов. Основную роль в данной модели играют верное моделирование временной структуры процентных ставок, выбор безрисковой ставки и оценка покрытия долга, или ликвидационной стоимости облигации после наступления кредитного события. Кроме того, с помощью данной модели на основе рыночных доходностей долговых инструментов можно смоделировать временную структуру вероятностей дефолта, если применить ее в обратном направлении.

6.3. Модели кредитного спреда на основе распределения Пуассона и стохастичного кредитного спреда

На ликвидный рыночный инструмент влияет большое количество факторов, поэтому его цена меняется стохастически, и именно стохастическим колебанием цен и обусловливается волатильность рынка. Существует целый класс моделей оценки финансовых инструментов, основанных на интенсивности появления дефолтов, так называемые модели интенсивности (intensity based models) или упрощенные модели (reduced form models). Рассмотрим модели построения кредитных спредов, основанных на интенсивности дефолта.

Процесс появления дефолтов или других кредитных событий можно выразить в виде распределения Пуассона, с интенсивностью появления данных событий λ. Тогда вероятность того, что дефолт не произойдет за данный период, можно представить в следующем виде:

P(0, T) = e—λT. (6.9)

В данном случае интенсивность появления кредитных событий постоянна и не зависит от времени, поэтому временная кривая вероятностей дефолта, а значит, и кривая временной структуры процентных ставок, тоже не зависят от времени и имеют плоский вид.

Если предположить, что временная кривая процентных ставок и вероятностей дефолта меняется со временем по определенной закономерности, то и интенсивность наступления дефолта не будет гомогенна и может быть выражена как функция, зависящая от времени λ(t). Таким образом, вероятность того, что кредитного события за период не произойдет, выражается соотношением

На основе данного соотношения можно построить модель оценки CDS, аналогичную модели оценки, основанной на стоимости облигаций.

Оба описанных случая предполагали либо постоянную интенсивность дефолта, либо детерминированную определенной зависимостью. Как уже замечалось, в реальности цены активов и доходности меняются стохастически, не поддаваясь какому-либо определенному уравнению. Поэтому именно стохастические модели кредитных спредов наиболее гибкие и приближенные к действительности.

Модели с постоянной или детерминированной интенсивностью, основанные на распределении Пуассона, можно развить в модели со стохастичной интенсивностью, а значит, и со стохастичным изменением спредов, если вместо процесса Пуассона использовать процесс Кокса. В целом процесс Кокса – это процесс Пуассона со стохастичной интенсивностью наступления кредитного события.

Общий подход к построению кредитного спреда на основе процесса Пуассона и Кокса широко используется в другом классе моделей оценки деривативов, в частности кредитных деривативов и CDS-моделей интенсивности.

6.4. Модели оценки CDS, основанные на интенсивности дефолтов

Данные модели используют два основных фактора, определяющих стоимость актива, в нашем случае CDS. Первый фактор – это интенсивность наступления дефолтов или кредитных событий λ, второй – процентная ставка г.

В целом данные модели являются логическим продолжением модели оценки CDS на основе стоимости облигаций, только здесь оценка CDS проводится не в терминах вероятности дефолта, а в термине интенсивности его наступления λ. Проще можно сказать, что интенсивность наступления дефолта – это вероятность его наступления в единицу времени, поэтому две приведенные выше модели непосредственно связаны между собой. Просто в моделях, основанных на интенсивности, главное внимание уделяется именно построению временной структуры интенсивностей дефолта и временной структуры процентных ставок, что в целом аналогично задачам, поставленным в модели оценки CDS на основе стоимости облигаций.

В предыдущем параграфе, описывающем модели кредитного спреда на основе распределения Пуассона и стохастичного кредитного спреда, было показано, как выражается вероятность наступления дефолта через интенсивность, там мы использовали либо постоянную интенсивность λ, либо интенсивность, определяемую как функцию от времени λ =f(t). Здесь интенсивность и процентные ставки будут рассматриваться как стохастические величины. Иначе говоря, стоимость рисковой облигации выражается в виде:

Другими словами, это математическое ожидание функции процентной ставки r(s) и интенсивности дефолта λ(s) на сроке существования облигации, где и процентная ставка, и интенсивность дефолта – функции стохастические.

При использовании моделей оценки CDS, основанных на интенсивности, следует обратить внимание на два основных аспекта: точно определить саму модель и численно ее использовать.

Рассматриваемые модели должны быть откалиброваны под рыночные цены, т. е. отражать реальную ситуацию на рынке, чтобы полученные в результате оценки данные имели практическую значимость.

Параметры модели должны быть достаточно гибкими, чтобы была возможность подстроить их под конкретные рыночные данные, а параметры иметь аналитическую трактовку, т. е. чтобы модель имела конкретный логически завершенный экономический смысл. Отдельным требованием выступает построение адекватной структуры безрисковых ставок.

При определении параметров модели оценки используют два принципиальных подхода. Первый предполагает, что стохастичная динамика процентных ставок и интенсивности дефолта получается или выводится аналитически. Преимуществом данного подхода является то, что аналитическая трактовка модели не ограничивается только калибровкой модели под конкретные рыночные данные, но и рассматривает другие проблемы оценки. Более того, данный метод помогает понять влияние разных параметров на оценку, в частности, корреляцию между процентной ставкой г и интенсивностью λ, иначе такое понимание могло бы быть выявлено только в результате расчетов и экспериментов. В итоге аналитический подход в определении динамики процентных ставок и интенсивности дефолта позволяет рассчитать безарбитражные цены активов при тех или иных изменениях параметров процентных ставок и интенсивностей, т. е. позволяет определить потенциальные торговые возможности.

Второй подход состоит в том, чтобы напрямую взять рыночные цены калибровочных инструментов, динамика параметров которых будет использоваться в качестве базы для оценки других инструментов. И на основе конкретных рыночных цен смоделировать параметры модели так, чтобы модель получилась безарбитражной. Преимущество модели заключается, во-первых, в том, что автоматически решается проблема калибровки модели под рыночные значения, а с другой – в случае ошибки в выборе калибровочного инструмента, который может быть неправильно оценен рынком, модель не выявит искажения цен активов, так как предполагается, что динамика параметров модели получена на основе идеальных цен. Данный подход использует такие методы моделирования динамики процентных ставок и интенсивностей дефолта, как построение дерева событий: биномиальные и триномиальные модели, подобные модели Кокса [Сох, Ross, Rubinstein, 1979], и метод Монте-Карло.

6.5. Структурные модели или модели оценки CDS на основе стоимости фирмы

В 1973 г. в статье «Оценка опционов и корпоративных обязательств» [Black, Scholes, 1973] американские ученые Ф. Блэк и М. Шоулз предложили принципиально новый подход к оценке стоимости опционов, основанном на стоимости компании. В статье была высказана идея, что подобным образом можно оценивать и обязательства компании: держатели акций могут рассматриваться как обладатели колл-опциона на стоимость ее активов при том, что этим правом их наделили держатели облигаций. Через год данный подход расширил R Мертон для анализа и оценки корпоративных облигаций, и появился класс моделей оценки активов Блэка – Шоулза – Мертона (BSM).

Структурные модели, они же модели стоимости фирмы или модели на основе стоимости акций, являются расширенными версиями изначальной модели BSM. Фундаментальный смысл всех моделей данного класса заключается в том, что дефолт рассматривается как некий опцион, который владельцы акций имеют на активы компании и который запускается в действие, как только стоимость активов компании падает ниже определенного уровня.

Структурные модели могут использоваться, например, для:

• оценки риска дефолта корпоративных облигаций;

• прогноза изменения рейтинга;

• прогнозирования изменений кредитных спредов;

• оценки чувствительности кредитных спредов облигаций к изменению цены акций;

• оптимизации структуры капитала с целью максимизации стоимости компании.

Данные модели также используются для оценки стоимости кредитных деривативов, в частности влияния CDS на обязательства компании.

Структурные модели оценки ставят перед собой достаточно фундаментальные цели: получить взаимосвязь стоимости акций и всех долговых инструментов, выпущенных компанией, иначе говоря, найти зависимость между капиталом и долгом компании. В отличие от структурных моделей, модели интенсивности не объясняют столь глубоко причины изменений кредитных спредов, стоимости долговых обязательств компании и возникновения дефолтов в принципе, они лишь находят оптимальную модель, наиболее точно описывающую наблюдаемую волатильность стоимости актива, кредитных спредов и процентных ставок.

В структурной модели стоимость компании складывается из стоимостей выпущенных ей ценных бумаг: акций и облигаций, причем данная стоимость изменяется стохастически. Таким образом, любые обязательства по ценным бумагам компании, как акциям, так и облигациям, рассматриваются как производные ценные бумаги от стоимости компании.

Стоимость компании выражается соотношением

V(t) = S(t) + B(t), (6.12)

где S – стоимость акций компании; В – номинал выпущенных облигаций, долг компании.

Предполагается, что стоимость компании изменяется стохастически, подчиняясь броуновскому (нормальному) распределению:

dV= μVdt + σVdW, (6.13)

где μ – показатель дрейфа стоимости фирмы, или тренд; σ – показатель волатильности.

При погашении облигации держатели должны получить сумму по следующей формуле:

DT= min(VT, L)= L – max(Z – VT, 0). (6.14)

Выражение (6.14) показывает, что держатели облигаций получат либо номинал своих облигаций, либо ликвидационную стоимость компании в случае, если долг фирмы окажется больше стоимости ее активов, и рассчитаться будет невозможно. Позиция в рисковой облигации представляется в виде портфеля безрисковой облигации аналогичного номинала и короткой позиции по пут-опциону, выписанному на стоимость фирмы со страйк-ценой, равной номиналу облигации.

Используя подход Блэка – Шоулза для оценки опционов, можно получить выражение для оценки долга компании Согласно модели, стоимость долга компании будет зависеть от цены компании и стоимости облигаций в данный момент времени. Проведя математические преобразования, можно получить выражения для расчета кредитного спреда, т. е. спреда доходности облигации компании относительно некоего бенчмарка. Кредитный спред будет зависеть от стоимости компании и ее левериджа, или соотношения собственных и заемных средств – долговой нагрузки.

Факт дефолта компании может быть признан двумя путями. Р. Мертон утверждает, что дефолт может произойти только при наступлении даты выплаты долга, но никак не ранее момента погашения обязательств [Merton, 1974]. Другой подход был предложен Блэком и Коксом, они дефолтом признают падение стоимости компании ниже определенного порогового уровня, поэтому он может возникнуть в любой момент существования компании [Black, 1976; Сох, Ross, Rubinstein, 1979].

Отличие при расчете стоимости CDS или любого другого актива лишь состоит в том, что Мертон оценивает простой опцион, а Блэк и Кокс – барьерный опцион, т. е. опцион, который исполняется, как только цена базового актива достигает определенного уровня – барьера. Поскольку с помощью модели оценки опционов Блэка – Шоулза также можно оценивать барьерные опционы, то методы оценки инструментов при подходе Мертона и Блэка – Кокса в целом аналогичны. Но так как оценка барьерных опционов сложнее в принципе, то модели, использующие подход Блэка – Кокса, заметно сложнее математически. Значительно сложнее и калибровка данных моделей, поскольку стоимость барьерных опционов не монотонна относительно волатильности базового актива, поэтому задача калибровки имеет несколько решений.

Таким образом, с помощью структурной модели можно оценить практически любой инструмент, зависящий от кредитного спреда, так как любой, чувствительный к кредитному качеству, инструмент можно представить как опцион на стоимость компании.

Аналогично оцениваются и CDS, которые представляются как опционы на рисковую облигацию, и уже на основе стоимости компании и ее волатильности определяются спреды CDS.

Структурные модели имеют существенные недостатки, о которых необходимо упомянуть в рамках описания данных моделей. Во-первых, на краткосрочных периодах они неправильно отражают структуру кредитных спредов: согласно модели, если стоимость компании существенно превышает ее обязательства, то при приближении даты погашения или оферты облигации ее доходность приближается к безрисковой, другими словами, спреды сужаются практически до нуля. На практике такого не наблюдается, и даже за несколько дней до погашения рисковая облигация торгуется с заметным спредом к безрисковой.

Модели интенсивности более реалистичны, в них дефолт является скачкообразным процессом, а именно, для возникновения дефолта необязательно параметрам модели приближаться к пороговому значению, как это происходит в структурных моделях. Между тем для структурных моделей некоторые экономисты, например Зоу, предложили модификации, где стоимость фирмы одномоментно может изменяться более существенно [Zhou, 2001].

На вопрос, почему структурные модели неадекватно оценивают краткосрочные спреды, ученые отвечают по-разному. Например, Д. Даффи и Д. Ландо [Duffle, Lando, 1997] предположили, что дефолт случается, когда стоимость компания и достигает определенного уровня, но невозможно точно определить стоимость компании ввиду неопределенности параметров изменения ее стоимости. С. Фингер [Finger, 2002] сделал несколько другое предположение: в действительности пороговые барьеры находятся значительно ближе, чем их выявляет модель, и мы не можем определить действительные пороговые уровни дефолта, поэтому реальные спреды не сужаются до нуля.

Кроме того, структурные модели сводят кредитный риск к рыночному риску, волатильности колебания стоимости акций, поскольку в большинстве случаев стоимость компании определяется именно по ее рыночной капитализации. Что тоже является спорным моментом, поскольку вполне вероятно, что рынок переоценивает или недооценивает акции компании, в результате чего могут быть неверно рассчитаны параметры модели и в итоге неверное оценен инструмент. Кроме того, возникает вопрос, как определить рыночную стоимость непубличной компании, чьи облигации обращаются на рынке, а акции нет.

В-третьих, структурные модели предполагают, что дефолт предсказуем. На практике зачастую участники рынка узнают о дефолте компании только после его наступления, не ожидают его, например, если происходит умышленное или неумышленное искажение отчетности компании, как, например, в случае с компанией Enron.

Кроме того, необходимо учитывать, такой фактор как задержка наблюдения. Дело в том, что отчетность компании публикуется с частотой максимум раз в квартал, или даже раз в полугодие или год. Получается, что в компании уже произошли определенные изменения, например, структуры капитала или собственности, а участники рынка только через 2–3 месяца или полгода об этом узнают и отразят в стоимости акций, следовательно, с такой же задержкой и отразится действительная стоимость оцениваемого инструмента.

В-четвертых, структура заемного капитала компаний в большинстве случаев достаточно сложна и не состоит из одного вида облигаций, как это представлено в простейших моделях. Поэтому приходится учитывать и неоднородность структуры капитала компании и вводить в модель дополнительные параметры, что делает ее чрезвычайно сложной и значительно снижает точность расчетов.

Основное достоинство состоит в том, что она фундаментально связывает оценку долговых инструментов со стоимостью компании, иначе говоря, фактически устанавливает взаимозависимость заемного рынка и акционерного капитала, а также отвечает на вопросы оптимизации структуры капитала. Хотя сегодня эмпирическое применение данных моделей сопровождается критикой, зачастую обоснованной, многие исследователи находятся в поиске более точной и применимой модели данного типа.

6.6. Модели на основе кредитного рейтинга

Кредитные рейтинги, присваиваемые какому-либо долговому активу, содержат информацию о рискованности вложений в данный актив с точки зрения именно кредитного риска. Существует множество видов кредитных рейтингов: внутренние, внешние, страновые, глобальные. Внутренние рейтинги составляют компании в основном для внутреннего пользования, например для кредитного подразделения. Внешние – это рейтинги, используемые не самой компанией, а сторонними пользователями. Во многих развитых странах существуют рейтинговые агентства, присваивающие рейтинги в основном компаниям-резидентам. Кроме того, есть международные рейтинговые агентства, которые охватывают сотни стран, присваивая рейтинги десяткам тысяч компании, наиболее популярны агентства Standard and Poor’s, Moody’s и Fitch.

Рейтинги, присваиваемые данными агентствами, авторитетны практически для всех участников финансового рынка и принимаются ими в учет при принятии инвестиционных решений. Даже если участник рынка лично не доверяет оценке данных рейтинговых агентств, он в любом случае принимает ее во внимание. От рейтинга зачастую зависит доходность инструмента, открытие на него лимитов другими участниками рынка, возможности репования и ликвидность инструмента. Таким образом, можно сказать, что рейтинги международных рейтинговых агентств имеют прямое воздействие на финансовый рынок.

Рейтинговое агентство, присваивая рейтинг эмитенту или выпуску ценных бумаг, тщательно проверяет его кредитное качество, и в зависимости от него присваивает тот или иной рейтинг. Следовательно, можно сделать вывод, что принадлежность долга эмитента к той или иной рейтинговой категории выражает степень риска, присущую данному эмитенту.

Поскольку крупнейшие международные рейтинговые агентства имеют многолетнюю историю: Moody’sc 1909 г., Fitchc 1913 г., Standard and Poor’s с 1957 г, то они располагают статистикой изменений кредитных рейтингов и дефолтов за многие годы по десяткам тысяч предприятий во многих странах мира. Так как подходы к оценке предприятий в целом унифицированы и радикально не меняются в течение длительного времени, то, располагая подобным материалом, можно статистическими методами рассчитать вероятность дефолта того или иного инструмента в зависимости от его рейтинга.

Рейтинговые агентства ведут статистику по дефолтам компаний, а также статистику по рейтингам и их изменению за многие годы. Таким образом, им не составляет большого труда построить вероятностную таблицу вероятности изменений кредитного рейтинга (табл. 6.2).

Таблица 6.2

В табл. 6.2 А, В, С и D представляют кредитные рейтинги компаний или их долговых выпусков начиная с самого надежного. Для простоты и наглядности мы взяли четыре. При присвоении рейтингов А, В, С компания существует и расплачивается по своим обязательствам, а рейтинг D означает, что компания банкрот и не может расплатиться по своим обязательствам.

Значения qij – вероятность, с которой компания изменит текущий рейтинг i на рейтинг у. Соответственно диагональные строки, где i =j, означают вероятность того, что компания не поменяет рейтинг. В нижней строке нули, потому что предполагается, что компания уже не может выбраться из состояния дефолта, поэтому изменение рейтинга D на какой-либо другой невозможно. Таким образом, рейтинг D выступает так называемым абсорбирующим уровнем, и вероятность перехода в него с любого другого qid является вероятностью наступления дефолта для актива с рейтингом i.

Проводя математические действия с данной матрицей с помощью инструментария теории вероятностей, преимущественно цепей Маркова, рассчитываем вероятность дефолта каждого из инструментов каждого рейтинга. Данную вероятность можно использовать для оценки инструментов, содержащих кредитный риск или зависимых от него. Например, зная цену безрисковой дисконтной облигации и вероятность ее дефолта, полученную на основе рейтинга, преобразовав формулу (6.3), можно получить стоимость рисковой дисконтной облигации.

Кредитные деривативы оцениваются аналогично модели оценки CDS по стоимости облигации либо моделям на основе интенсивности дефолта, отличие состоит только в том, что вероятность дефолта получена не по рыночным ценам облигаций или моделированию кривых форвардных кредитных спредов, а на базе кредитного рейтинга. Таким образом, модель оценки с использованием рейтинга ближе к модели оценки вероятности дефолта или изменения кредитного рейтинга, чем к комплексной модели оценки кредитных инструментов.

Существуют эмпирические особенности, которые наблюдаются в реальности и которые необходимо учесть при построении реалистичной модели оценки на основе кредитного рейтинга, так как большинство моделей используют вероятностные матрицы изменений кредитного рейтинга в качестве исходного материала. Поэтому если изначальная матрица не учитывала следующие замечания, то оценка на ее основе может быть несостоятельной.

Во-первых, существует проблема логической интерпретации эмпирически наблюдаемых данных. Например, в случае с редко наблюдаемыми событиями, когда оценка вероятности проводится на основе нескольких наблюдений, она получается неустойчивой. Кроме того, бывают случаи, когда переход в более дальний рейтинговый класс случается чаще, т. е. вероятность изменения рейтинга с А на С больше, чем с А на В, – что также противоречит экономическому смыслу. К тому же некоторые события никогда не наблюдались, например, банкротство компаний с наивысшим рейтингом А, но это опять не означает, что вероятность дефолта компании с наивысшим рейтингом равна нулю.

Во-вторых, следует брать во внимание инерционность присвоения рейтинга и отсрочку изменения рейтинга. Суть в том, что компания в будущем или в следующем периоде скорее получит повышение (понижение) рейтинга, если недавно ее рейтинг был повышен (понижен), чем компания, рейтинг которой стабилен на протяжении длительного периода. В этом и заключается инерционность рейтинга. Кроме того, рейтинговые агентства склонны дожидаться получения новой информации о компании, не понижая или повышая ее рейтинг, даже если доходность инструмента существенно изменилась на основе рыночных ожиданий либо другой информации. Ведь рейтинговое агентство не хочет быть причиной дефолта компании, так как понимает, что при резком снижении рейтинга положение компании может еще более ухудшиться из-за изменения отношения инвесторов и кредиторов.

В-третьих, вероятность дефолта, отражаемая в кредитных рейтингах, не объясняет кредитных спредов, наблюдаемых на рынке, поскольку вероятность, получаемая из рейтингов, является исторической и не содержит ни информации относительно ожиданий рынка, ни премии за риск. В частности, облигации хорошего инвестиционного качества включают настолько большую премию за ликвидность, что рыночные спреды относительно них в несколько раз больше исторически наблюдаемой интенсивности дефолтов.

В-четвертых, кредитные спреды ценных бумаг внутри одного рейтингового класса не постоянны и варьируются между ценными бумагами в зависимости от отрасли, ликвидности и ряда других показателей.

В заключение можно сказать, что наибольшим преимуществом и недостатком моделей, основанных на кредитном рейтинге, являются данные, которые служат базой для оценки. С одной стороны, историческая информация и исследований кредитных рейтингов и их изменений доспутны. Кроме того, информация достаточно надежна, независима и доступна.

С другой стороны, данная информация имеет ограничение на использование при оценке кредитных деривативов, так как по определению является исторической и настолько достоверной, насколько текущее состояние рынка не отклонилось от исторической средней. Этот недостаток наиболее сильно проявляется в моменты финансовых кризисов, как и показала практика с несостоятельностью многих кредитных рейтингов в 2007–2008 гг. в США.

Источники

Фабоции Ф.Д. Рынок облигаций: Анализ и стратегии. 2-е изд. М.: Альпина Бизнес Букс, 2007.

Ahluwalia К, McGinty L., Beinstein Е. A Relative Value Framework for Credit Correlation. Research paper. J.P. Morgan, 2004.

Altman E., Brady B., RestiA., SironiA. The Link between Default and Recovery Rates: Theory, Empirical Evidence and Implication. Working paper, 2003.

Baheti P., Morgan S. Base Correlation Mapping. Lehman Brothers Quantitative Credit Research Quarterly, 2007.

Black F., Scholes M. The Pricing of Options and Corporate Liabilities // Journal of Political Economy. 1973. P. 637–654.

Black F. The Pricing of Commodity Contracts // Journal of Financial Economics. 1976. Vol. 3. No. 2. P. 167–179.

Bringo D., Mercurio F. Interest Rate Rodels: Theory and Practice. Springer Finance, 2001.

Cooper LA. Asset Values, Interest Rate Changes, and Duration // Journal of Financial and Quantitative Analisys. 1977. No. 12. P. 701–724.

Cossin D., Hricko F. Exploring the Determinants of Credit Risk in Credit Default Swap Transaction Data. Working paper. University of Tausanne, 2001.

Cox J., Ross S., Rubinstein M. Option Pricing: A Simplified Approach // Journal of Financial Economics. 1979. No. 7. P. 229–263.

Cox J.C., Ingersoll J.E., Ross S.A. A Theory of the Term Structure of Interest Rates // Econometrica. 1985. Vol. 53. No. 2. P. 385–407.

Das S.R. Credit Risk Derivatives // Journal of Derivatives. 1995. No. 2. P. 7–23.

Duffle D., Lando D. Term Structures of Credit Spreads with Incomplete Accounting Information // Econometrica. 2001. Vol. 69. P. 633–664.

Duffle D. Credit Swap Valuation // Financial Analysis Journal. 1999. P 73–87.

Duffle D., EcknerA., Horel G., Saita L. Frailty Correlated Default. Working paper. Stanford University, 2006.

Duffle D., Pedersen L., Singleton K. Modeling Sovereign Yield Spreads: A Case Study of Russian Debt // Journal of Finance. 2003. No. 58. P. 119.

Elizade A. Credit Risk Models I: Default Correlation in Intensity Models. CEMFI Working paper, 2006.

Hagan P., West G. Interpolation Methods for Yield Curve Construction. Working paper, 2004.

Hamilton D., Varma P., Ou S., Cantor R. Default and Recovery Rates of Corporate Bonds Issues. Moody’s Investor’s Services, 2005.

Hull J. C. Options, Futures, and other Derivatives. Pearson Education, 2006.

Hull J., White A. Valuing Credit Default Swaps I: No Counterparty Risk. Working paper, 2000.

Hull J., White A. The Valuation of Credit Default Swap Option // Journal of Derivatives. 2003. Vol. 10. No. 3. P. 40–50.

Hull J., White A. Valuing Credit Default Swaps II: Modeling Default Correlation // Journal of Derivatives. 2001. Vol. 8. No. 3. P. 12–22.

Hull J., Predescu M., White A. The Valuation of Correlation-dependent Credit Derivatives Using a Structural Model. Working paper, 2005.

IlmanenA. Market Rate Expectation and Forward Rates // Journal of Fixed Income. 1996. P. 8—22.

Jamshidan F. Valuation of Credit Default Swap and Swaption. Nib Capital. Working paper, 2002.

Jamshidan F. FIBOR and Market Model and Measures // Finance and Stochastic. 1997. Vol. 1. No. 4. P. 293–330.

Jarrow R., Furnbull S. Pricing Options on Derivative Securities Subject to Credit Risk // Journal of Finance. 1995. Vol. 1. P. 53–85.

Jarrow R., Yu. Counterparty Risk and the Pricing of Defaultable Securities // Journal of Finance. 2001. Vol. 61. P. 1765–1799.

Longstaff F.A., Schwartz E.S. A Simple Approach to Valuing Risky Fixed and Floating Rate Debt // Journal of Finance. 1995. Vol. 50. No. 3.

Madan D.B., Unal H. Pricing the Risk of Default // Review of Derivative Research. 1998. Vol. 2. No. 2/3. P. 121–160.

Merrick J.J. Crisis Dynamics of Implied Default Recovery Ratios: Evidence from Russia and Argentina//Journal of Banking and Finance. 2001. Vol. 20. No. 10. P. 1921–1939.

Merton R. On the Pricing of Corporate Debt: The Risk Structure of Interest Rates // Journal of Finance. 1974. Vol. 29. P. 449–470.

Neftci S.N. An Introduction of the Mathematics of Financial Derivatives. N.Y: Academic Press, 1996.

Nielsen L. F. Pricing and Hedgind of Derivative Securities. Oxford: Oxford University Press, 1999.

O’Kane D., Schloeg L. A Counterparty Risk Framework for Protection Buyers. Fehman Brothers Quantitative Credit Research, 2001.

O’Kane D., Furnbull S. Valuation of Credit Default Swaps. Fehman Brothers Quantitative Credit Research Quarterly, 2003.

Schonbucher P.J. Credit Derivatives Pricing Models. John Wiley & Sons, 2003.

Schonbucher P.J. A Libor Market Model With Default Risk. Working paper. Bonn University, 2000.

Schonbucher P.J. Credit Risk Modeling and Credit Derivatives. PhD thesis. Faculty of Economics, Bonn University, 2000.

Schonbucher P.J. Factor Models for Portfolio Credit Risk. Department of Statistics, Bonn University, 2000.

Schonbucher P.J. Pricing Credit Risk Derivatives. London School of Economics, Financial Marked Group. Working paper, 1997.

VasicekO.A., GongG. Term Structure Modeling Using Exponential Splines// Journal of Finance. 1982. Iss. 2. No. 37. P. 339–346.

Zhou C. An Analysis of Default Correlation and Multiple Defaults //Review of Financial Studies. 2001. Vol. 14. No. 2. P. 555–576.

Глава 7

Факторинг и форфейтинг: инновационное финансирование под обеспечение активами

А.О. Солдатова

7.1. Объектное финансирование: торговое и структурированное финансирование

Обращение к сложным комбинированным механизмам финансирования означает переход на качественно новый уровень в управлении финансовыми активами предприятия. В настоящее время процесс создания новых финансовых инструментов и финансовых технологий закрепил за собой специальное название – «финансовый инжиниринг», что включает проектирование, разработку и реализацию инновационных финансовых инструментов и технологий, а также творческий поиск новых подходов к решению проблем в сфере финансов. В отличие от традиционных методов финансирования за счет увеличения акционерного капитала или привлечения заемных средств, которое известным образом отражается в пассиве баланса, основу механизмов инновационного объектного финансирования составляют выделенные активы предприятия. Объектно-ориентированное финансирование включает кредиты под обеспечительную уступку прав требования (обеспечительная цессия), сделки репо с ценными бумагами, факторинг, форфейтинг и секьюритизацию. Все эти формы характеризуются тем, что привлечение средств сопровождается передачей кредитору прав на определенные финансовые активы. Форма передачи при этом может быть разнообразной, от залога (pledge) до истинной продажи (true sale) активов. Сумма займа в объектно-ориентированном финансировании в первую очередь зависит от стоимости обеспечения, в отличие от других форм финансирования, которые первично основываются на состоятельности и кредитоспособности самого заемщика.

В настоящей главе речь пойдет о двух примерах объектного финансирования: факторинге и форфейтинге. Это инновационные инструменты финансирования, основанные на выделенных активах, предполагающих уступку денежного требования. Об одном из инструментов, основанных на выделенных активах, речь шла в главе 2. Это секьюритизация или так называемое структурированное финансирование, при котором кредитное качество выпущенных долговых обязательств оценивается на основе прямой гарантии третьей стороны или качества активов заемщика, а не на основе финансовой устойчивости заемщика. Факторинг и форфейтинг традиционно относят к торговому финансированию, преимущественно применяемому в торговых сделках. В англоязычной литературе данная модель финансирования носит название финансирования под обеспечение активами (asset-based finance) и ее условно можно разделить на финансирование

• дебиторской задолженности (receivables financing)',

под иные виды активов (Asset-Based Lending – ABL).

Финансирование дебиторской задолженности объединяет в инвойс-дискаунтинг или финансирование счетов (invoice discounting) и факторинг. В свою очередь, ABL включает финансирование под обеспечение разных видов активов, в том числе основных средств и нематериальных активов.

Объектно-ориентированное финансирование, торговое или коммерческое финансирование, финансирование под обеспечение активами – в той или иной форме все это объединяет одно – возможность уступки требований по контракту, приносящему доход в пользу третьего лица. Под активом обеспечения понимается финансовый актив, который порождает периодические денежные платежи (обусловливает поток платежей в будущем). Как правило, его принято называть базовым активом (underlying asset или underlying collateral). В общем случае речь идет о денежных требованиях (дебиторской задолженности) компании по существующим (текущим) или заключаемым контрактам (секьюритизация будущих требований). Это могут быть кредитные договоры, торговые контракты, договоры лизинга. Благодаря механизму «переупаковки» (repackaging) финансовые активы могут быть использованы в качестве источника финансирования предприятия, обеспечения и способа выхода на международные рынки капитала.

Факторинг, форфейтинг и секьюритизацию, рассмотренную в главе 2, объединяет основополагающий принцип обособления активов заемщика от остального имущества предприятия (unbundling) и, как следствие – встроенный в сделку механизм уступки или передачи прав требования от кредитора третьей стороне. Отделение активов означает отделение рисков активов от рисков заемщика. Таким образом, финансовые активы, уступаемые третьей стороне при проведении операций факторинга и секьюритизации, выступают одновременно в качестве источника финансирования (генерируют доход) и обеспечения по сделке (залог). Факторинг и секьюритизация рассматривают уступленную дебиторскую задолженность как достаточное обеспечение по сделке, а финансирующая сторона определяет цену по качеству уступаемой дебиторской задолженности. Кроме того, все рассматриваемые инновационные инструменты финансирования относятся к беззалоговому финансированию. Их также объединяет безоборотность операции. При секьюритизации продажа пула активов предприятием – инициатором секьюритизации проводится без права регресса (или с существенным ограничением такового права), аналогично уступке прав требований в случае безрегрессного факторинга и форфейтинга. При секьюритизации, равно как и в случае скрытого факторинга, передача активов не сопровождается уведомлением должника.

Несмотря на существующие сходства факторинга и форфейтинга от секьюритизации в части уступки денежных требований, очевидны их принципиальные отличия в срочности уступаемых требований. Секьюритизация – это долгосрочное финансирование (от 3 до 7 лет). Операции факторинга – это краткосрочные сделки. Договор факторинга не превышает в среднем 90 дней, или три месяца. Редко встречается верхний предел – 18 0 дней. Поэтому факторинг относят к инструментам краткосрочного финансирования для пополнения оборотного капитала предприятия. Форфейтинг – это среднесрочный механизм финансирования сроком от 1–3 лет. Различен и предмет уступки для каждого из рассматриваемых финансовых механизмов. Для сделок секьюритизации задействуется финансовый рынок, в то время как для факторинга это преимущественно торгово-промышленные операции, а форфейтинг сохраняет лидерство в экспортных сделках. Применяемый способ рефинансирования также специфичен для каждого из примеров инновационного объектного финансирования. Преимущественно используемый при секьюритизации эмиссионный канал финансирования (а в случае форфейтинга – это вексельное обращение) позволяет значительно снизить стоимость привлекаемых на фондовом рынке средств, так как эмитируемые обеспеченные ценные бумаги, или ABS (Asset-Backed Securities), высоконадежны и обладают устойчивым и понятным денежным потоком, генерируемым по базовому финансовому активу. Несмотря на то что в сделках секьюритизации финансирование покупки денежных требований продавца может проводиться не только за счет эмиссии обеспеченных ценных бумаг, но и в том числе путем привлечения синдицированных кредитов, сама этимология слова (securities – ценные бумаги) раскрывает приоритетный канал финансирования.

Секьюритизация – продукт американской экономики, а потому США устойчиво сохраняют за собой господство на мировом рынке секьюритизации, составляя порядка 80 % в общемировом объеме операций. Факторинг, зародившись в Европе, и по сей день преобладает именно в европейских странах, занимая порядка 70 % общемирового объема факторинга.

7.2. Факторинг как механизм финансирования под уступку денежного требования

Факторинг – это разновидность комиссионно-посреднической операции, сочетающей кредитование клиента-поставщика с переуступкой им банку или другому финансовому посреднику неоплаченных платежных требований (счетов-фактур) за поставленные товары, выполненные работы и оказанные услуги, а также права получения платежа по ним.

В ГК РФ факторинг определен как финансирование под уступку денежного требования (гл. 43). По договору финансирования под уступку денежного требования одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование (ГК РФ, и. 1 ст. 824). Обязательства финансового агента по договору финансирования под уступку денежного требования могут включать ведение для клиента бухгалтерского учета, предоставление клиенту иных финансовых услуг, связанных с денежными требованиями, являющимися предметом уступки (ГК РФ, и. 2. ст. 824).

В базовой схеме факторинга (рис. 7.1) поставщик (продавец) поставляет товар покупателю на условиях отсрочки платежа. После этого передает отгрузочные документы фактору (факторинговой компании или банку). Это могут быть накладные, счета фактуры, другие товарораспорядительные документы. Одновременно поставщик уступает фактору права на получение оплаты от покупателя за поставленный товар. На основе предоставленных документов посредник предоставляет поставщику финансирование в объеме 70–90 % суммы поставки (или поставок), указанной в накладной.

Рис. 7.1. Базовая схема факторинга

Как правило, финансирование открывается в пользу поставщика в течение 2–3 дней с момента принятия фактором решения о финансировании[24]. По окончании срока отсрочки покупатель оплачивает поставленный товар, направляя платеж в пользу фактора. Фактор выплачивает поставщику оставшуюся часть (10–30 %) за вычетом комиссии.

На сегодня факторинг преобладает в финансировании торговых сделок, на долю которых приходится до 80 % в общем объеме мирового факторинга. Доля европейских стран превышает 70 % общего оборота факторинга, а среди европейских стран 20 % сохраняет за собой Великобритания, где наиболее активно факторинг применяется в текстильной промышленности (20 % в отраслевой структуре факторинга). Как инструмент торгового финансирования факторинг занимает значительное место в показателях макроэкономической статистики. В среднем по Европе оборот факторинга составляет 6 % ВВП. В ряде стран Средиземноморского бассейна этот показатель достигает 15–20 %.

Факторинг широко используется в коммерческой практике как способ дополнительного финансирования и обеспечения. Он активно применяется в фармацевтической отрасли, при продаже канцелярских товаров, поставках продуктов питания и товаров народного потребления ведущим розничным сетям. Среди всемирно известных компаний, для которых факторинговое обслуживание служило поддержкой на всех этапах своего развития, можно выделить Асет (компьютерная техника, Тайвань); Parmalat (продукты питания, Италия); Lewis Global Toys (товары для детей, США).

С экономической точки зрения под факторингом понимается продажа срочных платежных требований, возникающих из поставки товаров (выполнения работ, оказания услуг), в том числе прав требования возврата выданных кредитов. Иными словами, имеет место продажа недокументированной (не закрепленной в ценной бумаге) дебиторской задолженности. С правовой точки зрения факторинг представляет собой сделку, означающую уступку прав требования, а в части осуществления денежных расчетов факторинг фактически не отличается от договора уступки требования (цессия)[25]. С финансово-экономической точки зрения факторинг – это финансирование клиентов под уступку ими денежных требований к должникам (счетов-фактур).

Понятие «факторинг» можно рассматривать в узком и широком смысле. В первом случае это финансовая операция[26]. Исходя из положения и. 2 ст. 824 ГК РФ – это комплексная финансовая услуга, включающая кредитование, а также управление дебиторской задолженностью клиента. Во втором случае факторинг – это деятельность по обслуживанию клиента, осуществляющего поставки товара, выполняющего работы или оказывающего услуги с отсрочкой платежа (факторинговое обслуживание). Подобная двойственность в толковании, очевидно, дает основу для появления на рынке новых инновационных продуктов факторинга, учитывающих специфику факторингового обслуживания.

Финансирование счетов или комплексная услуга управления дебиторской задолженностью. Мировая практика выработала значительное число вариантов факторингового продукта, отличных друг от друга по набору элементов обслуживания: от минимального – в форме финансирования или учета счетов-фактур, так называемого инвойс-дискаунта (invoice discounting) до максимального – полного обслуживания (full service factoring). Если в первом случае речь идет о простом финансировании дебиторской задолженности поставщика без дополнительных услуг, то во втором случае подразумевается полный набор услуг по финансированию и администрированию дебиторской задолженности (полный или классический факторинг). В классическом понимании факторинг – это комплексная услуга, предусматривающая возможность управления рисками, обслуживание дебиторской задолженности, изучение платежеспособности дебитора, оказание коллекторских и сопряженных с ними услуг. Во многом именно комплексный характер факторинга раскрывает его преимущества перед другими схожими инструментами финансирования.

Реверсивный факторинг, конферминг и предпоставочное финансирование. Из существующего разнообразия видов факторинга одни позволяют максимальным образом удовлетворить потребности поставщика, другие – отвечают интересам покупателя (реверсивный факторинг[27]). Для поставщика – это увеличение объема продаж и краткосрочный кредит размером до 90 % стоимости поставки. Для покупателя – это товарный кредит (продавец поставляет товар с отсрочкой платежа под гарантии в среднем до трех месяцев), ускорение оборачиваемости средств и как следствие рост объема закупок.

Принципиальное отличие модели реверсивного факторинга от других схем факторинга заключается в том, что сделка инициируется должником, он принимает на себя дополнительные риски, связанные с неплатежеспособностью, а также обязательство по уплате комиссии факторинговой компании (рис. 7.2). Фактор заключает партнерское соглашение с покупателем (крупные компании розничной торговли) о его согласии направлять своих поставщиков на факторинговое обслуживание. Последние заключают договор факторинга, в рамках которого фактор финансирует поставщика.

Рис. 7.2. Модель реверсивного факторинга

К сожалению, в России сегодня предложения реверсивного факторинга адресованы исключительно торговым сетям. На сегодняшний день нет уверенности в том, как будут работать сети с факторами в условиях принятого Федерального закона от 28.12.2009 № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности Российской Федерации»[28].

Закупочный факторинг – одна из форм реверсивного факторинга, которая становится сегодня все более популярной за рубежом и занимает там значительную долю всего рынка факторинговых услуг (до 40 %). Схема работы предполагает финансирование поставщика в размере 100 % суммы поставки по факту приемки товара покупателем. Таким образом, поставщик ликвидирует кассовый разрыв, а покупатель получает отсрочку платежа на необходимый срок и сумму. На Западе этот вид факторинга известен как конферминг (от англ, to confirm – подтверждать), иными словами – подтвержденный. Сейчас этот вид факторинга активно развивается в Западной Европе, преимущественно сфере продуктового ритейла, обнаруживая в ряде стран свои особенности. В Италии, например, распространен классический реверсивный факторинг для крупных компаний. В Великобритании, Германии распространено финансирование всего торгового цикла (supply chain finance). В Испании доля закупочного факторинга в общем объеме операций факторинга составляет порядка 40 %.

Находит закупочный факторинг применение и в других странах. В Мексике данная схема была реализована в рамках государственной программы по поддержке малого бизнеса – NAFIN, в рамках которой малые предприятия получают доступ к удобному источнику финансирования благодаря партнерству финансовых институтов и крупных покупателей, например, таких как торговая сеть Wal-Mart. В России данный продукт был введен на рынок и апробирован Национальной факторинговой компанией (НФК) в 2009 г. Первыми клиентами НФК в этом виде услуги стали крупная сеть в Волго-Вятском регионе и ее поставщики. Закупочный факторинг обеспечил поставщикам условия оплаты, аналогичные оплате товара по факту, поскольку НФК выплачивает финансирование сразу после отгрузки в размере 100 % суммы поставки. Покупатель получил возможность пересмотреть условия отсрочки платежа и сумму коммерческого кредита, что оказалось особенно важно в преддверии «высокого» сезона.

Реверсивный факторинг наиболее подходит компаниям, которые по определенным причинам ограничены в возможности получения от своих поставщиков отсрочки платежа на закупаемый товар, либо желающих увеличить предоставляемые сроки отсрочки платежей или суммы заказов. Основное отличие реверсивного факторинга от классического (full factoring) – его нацеленность на покупателя, который принимает на себя ответственность за действительность дебиторской задолженности и обслуживание каждой поставки в рамках отдельного договора.

При реверсивном факторинге фактор принимает на себя обязательство по оплате покупателю поставок, производимых поставщиком на условиях отсрочки платежа. Предприятию (покупателю) устанавливается лимит, в пределах которого факторинговая компания гарантирует поставщикам оплату отгруженных партий товара на условиях отсрочки платежа. Оплата производится, как правило, в течение суток после предоставления отгрузочных документов. Никаких требований к финансовому состоянию поставщика фактор не предъявляет. По истечении отсрочки платежа покупатель расплачивается с фактором, погашая задолженность за поставленный товар, перечисляя финансовому агенту комиссию.

Реверсивный факторинг может быть структурирован как реверс с правом регресса (специально разработанный продукт для поставщиков, не желающих платить комиссию) и реверс без права регресса (продукт для покупателей, желающих получить или увеличить отсрочку платежа). В ряде случаев под реверсивным факторингом понимают такую разновидность факторинга, при которой один фактор работает со всеми дебиторами определенного поставщика.

В Европе начинают все активнее использовать предпоставочное финансирование (preshipmentfinance). В этом случае оплата товара осуществляется фактором в момент получения заказа, когда дебиторская задолженность, по сути, еще не возникла, так как продукция еще не была отгружена. Обычно после осуществления поставки товаров требования уступаются фактору и предоставленное финансирование становится, таким образом, авансовым платежом.

Инновационные продукты российского факторинга. Адаптируя существующие виды факторинга к коммерческим потребностям современного рынка, факторинговые компании предлагают сегодня на рынок все новые и новые продукты факторингового финансирования, на чем и хотелось бы акцентировать внимание далее. Например, Национальная факторинговая компания предлагает на рынок синдицированный факторинг – новую услугу, представляющую собой инновационную модель финансирования для банков-партнеров. Схема сотрудничества напоминает совместное предприятие на контрактной основе с сочетанием возможностей и технологий партнеров, что соответствует европейской практике сотрудничества банков и специализированных факторинговых компаний. Факторинг для поставок в сети от Русской факторинговой компании предполагает финансирование поставок с отсрочкой платежа в сетевые магазины для компаний, работающих или начинающих работу с сетевыми магазинами. На наш взгляд, интересным продолжением линейки инновационных факторинговых продуктов является факторинг для производства товаров (private label) – финансирование производства и поставок товаров под собственной торговой маркой дебитора. Один из инновационных продуктов, предложенный белорусскими факторами, получил название «умный факторинг» и рассчитан на крупных корпоративных клиентов, предприятий с годовым оборотом свыше 5 млн евро в год.

Разработке и внедрению новых факторинговых предложений способствует конкуренция на рынке, обострившаяся на витке посткризисного развития факторинга. Конечная цель – предоставление максимально выгодных условий обслуживания, для чего используются разные комбинации ценовых и неценовых параметров сделки. Компании стараются предложить максимально возможную отсрочку платежа, привлекательный льготный период в сделках с регрессом, достаточный лимит финансирования, минимальный срок рассмотрения заявки. Факторы стараются предлагать более выгодные тарифы и менее высокие комиссионные ставки. Многие компании начинают отказываться от такой составляющей факторинговой комиссии, как фиксированный сбор за обработку документов, что позволяет клиенту значительно сэкономить при большом количестве поставок.

В отличие от банков, предлагающих факторинг в числе прочих банковских продуктов (банковский факторинг), специализированные факторинговые компании занимаются предоставлением факторинговой услуги как уникального монопродукта компании[29]. В то же время банки, как более зарегулированные и прозрачные структуры, вызывают больше доверия со стороны поставщиков, а главное, имеют преимущество бесперебойного финансирования операций, тем самым предоставляя услугу факторинга на рынок по более конкурентной цене.

Появляются на рынке и факторинговые посредники (брокеры), предоставляющие посреднические услуги между клиентом и факторинговой компанией (банком). Нельзя не отметить интернет-факторинг – онлайн-систему, позволяющую в режиме реального времени отслеживать весь процесс факторингового обслуживания с обработки документов на финансирование до производства специализированных отчетов в целях бухгалтерского и налогового учета. Внедряемая в практику российских компаний система электронного документооборота (электронный факторинг) позволяет оказывать услуги факторинга независимо от удаленности офиса клиента и сократить время между отгрузкой и получением финансирования, а также издержки на доставку документов. Для упрощения работы с большим объемом отгрузочных документов в компании «Лайф» была разработана система штрихкодирования накладных, что позволило формализовать типовые формы документов, сократив время на их обработку.

Своеобразное ноу-хау Инвестторгбанка заключается в установлении небольшого лимита бездокументарного финансирования при возникающей у клиента задержке в формировании комплекта отгрузочных документов. Возникает своего рода овердрафт по непредоставленным документам, составляющий 5—10 % лимита на дебитора. Финансирование предоставляется на основании электронной заявки клиента (реестру отгрузок) при условии, что клиент в течение 5–7 дней обязан предоставить оригиналы документов.

Если поставщик заинтересован исключительно в кредитовании со стороны факторинговой компании, в этом случае может быть заключено соглашение об учете счетов-фактур. Заключение подобного соглашения достаточно рискованно для факторинговых компаний, а потому имеет место только при условии финансовой устойчивости поставщика. Факторы предъявляют в этом случае более жесткие требования к поставщику. Учет счетов-фактур предоставляет поставщику больший объем финансирования от посредника в сравнении с учетом долгового обязательства в банке, поскольку фактор-фирма имеет необходимый опыт и информацию для оценки системы и методов контроля поставщика, а также надежности клиентов поставщика. Договор между клиентом и фактором не предусматривает управление дебиторской задолженностью или предоставление иных услуг. Поэтому такой тип факторинговых операций иногда носит название чистого фондирования (funding only). Если денежное требование к должнику клиента уступается клиентом финансовому агенту в целях обеспечения исполнения своих обязательств перед последним, говорят об обеспечительном факторинге (secured factoring)[30].

В отличие от широкой практики в западных странах предоставлять факторинговые операции без финансирования (только управление дебиторской задолженностью), в России предоставление подобного рода услуг ограничено гл. 43 Гражданского кодекса РФ, где под факторингом понимается «финансирование под уступку денежного требования». В ГК РФ следующим образом определены характерные черты факторинга: «по договору финансирования под уступку денежного требования одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование».

Другой проблемой, ограничивающей использование факторинга, является законодательное ограничение на применение скрытого (конфиденциального) факторинга в России. Согласно ст. 830 (и. 1) гл. 43 Гражданского кодекса РФ «должник обязан произвести платеж финансовому агенту при условии, что он получит от клиента либо от финансового агента письменное уведомление об уступке денежного требования данному финансовому агенту и в уведомлении определено подлежащее исполнению денежное требование, а также указан финансовый агент, которому должен быть произведен платеж». Вместе с тем следует отметить, что в конвенции УН ИДРУА (UNIDROIT) «О международном факторинге» предусмотрена только открытая форма факторинга с оповещением должника о переуступке требования.

Помимо правовых ограничений на пути международного факторинга в России преградой для развития экспортного факторинга остается сырьевая направленность российской экономики, в то время как факторинг в первую очередь призван обслуживать компании, производящие и реализующие товары с высокой степенью обработки. Сложность использования импортного факторинга, в свою очередь, заключается в том, что большая часть импортеров в России – это посредники, что затрудняет работу с ними как с дебиторами, поскольку они могут использовать серые схемы и офшорные механизмы.

В мировой практике в структуре сделок превалирует факторинг без регресса (non-recourse factoring)[31], тем самым полностью раскрывая комплексный характер факторинговой сделки: посредник кредитует поставщика и одновременно принимает на себя риски неплатежа покупателя. Удельный вес факторинга без регресса в общем объеме факторинговых услуг, предоставляемых западными компаниями, достигает половины общего объема заключаемых факторинговых сделок. В России абсолютное большинство (порядка 90 %) участников факторинговых сделок применяют схему факторинга с регрессом (factoring with recourse). Причина заключается в том, что, в отличие от России, зарубежные компании активно прибегают к услугам страховых компаний. Страховая компания устанавливает лимит, в рамках которого готова принять на себя кредитные риски клиента (при факторинге с регрессом) и дебиторов (при работе с безрегрессным факторингом). Проблема оценки финансового состояния заемщика в этом случае перекладывается на страховщика. В России рынок страхования финансовых рисков сегодня совсем не развит, что существенно тормозит развитие безрегрессного факторинга в стране. Банки вынуждены создавать достаточные резервные фонды под возможные потери, что приводит к отвлечению денежных средств от более прибыльных проектов.

Безрегрессный факторинг, по сути, близок к страховым продуктам, и его развитие зависит и от желания страховых компаний перестраховывать риски факторов. Но стоимость страховых услуг также велика, поэтому страхование финансовых рисков в России используется крайне редко, а факторинговым компаниям приходится принимать эти риски на себя. Сегмент безрегрессного факторинга представлен пока в России ограниченным кругом игроков, в основном специализированными компаниями, но именно безрегрессный факторинг наиболее перспективен и прибылен, исходя из международного опыта.

7.3. Форфейтинг, или безоборотный факторинг

Форфейтинг – безоборотный факторинг с использованием механизма простого или переводного векселя. Это означает, что покупатель долга (форфейтер) принимает на себя обязательство об отказе – форфейтинге от своего права на обращение регрессивного требования к кредитору при невозможности получения удовлетворения этого требования у должника. Покупка оборотного обязательства производится с определенным дисконтом. Таким образом, с точки зрения покупки долга суть форфейтинга состоит в том, что форфейтер (фактор) приобретает у поставщика переводные или простые векселя должника, срок оплаты по которым наступает в будущем, но которые при этом гарантируются к оплате банком должника. В практике международной торговли форфейтером выступает банк поставщика, принимающий указанные векселя и оплачивающий их без права регрессивного требования к поставщику. Как и в случае факторинга, форфейтер и клиент подписывают договор финансирования под уступку денежного требования, к существенным условиям которого относится вид форфетируемых обязательств, тип банковской гарантии, механизм погашения обязательств, валюта платежа, размер дисконтирования (рис. 7.3).

Рис. 7.3. Принцип организации форфейтинга

Зачастую форфейтинг ассоциируют с инструментами внешнеторговой деятельности. Действительно, форфейтинг применяется именно в финансировании экспортных сделок. Однако принципиальная особенность этого механизма не в его экспортной направленности, а в его безоборотной природе. Термин «форфейтинг» происходит от французского a forfait — целиком, это означает, что права требования передаются целиком без права регресса. В современном виде форфейтинг возник после Второй мировой войны, став следствием структурных изменений в мировой экономике в конце 1950-х– начале 1960-х годов и перехода от доминанты рынка продавца к рынку покупателя. Сегодня это один из наиболее оперативных способов кредитования клиентских операций, в частности внешнеторговых, обладающий важными преимуществами для всех участников сделки.

Основное преимущество данного вида финансирования для экспортера – безоборотный характер покупки векселей у экспортера и принятие финансирующей стороной кредитного (процентного), коммерческого и валютного рисков. Как правило, форфейтер устанавливает фиксированную ставку процента по оплате векселя, что способствует минимизации валютного риска с момента покупки требований форфейтером. Это и улучшение ликвидности предприятия, возможность получения большего чем при кредитовании дохода, эффективное решение проблемы старой задолженности. Для импортера выгоды форфейтирования состоят в возможности получения средне– или долгосрочного кредита и быстроте оформления документации по сделке. И экспортер, и импортер получают возможность увеличить объемы операций за счет дополнительного финансирования. Форфейтеру (банку) сделка принесет более высокий доход, чем обычное кредитование.

Основной недостаток форфейтинга – высокая стоимость услуг. Для импортера, выдавшего вексель и обязанного заплатить по нему, недостаток связан главным образом с рисками неисполнения или неточного исполнения контрагентом условий внешнеторгового соглашения. Банк несет большую часть коммерческих рисков по сделке, у него отсутствует право регресса в случае неуплаты импортером долга, он несет ответственность за точность оценки кредитоспособности всех участников сделки, в том числе банка-гаранта, и выбор типа форфейтируемого обязательства. Среди других недостатков данного способа финансирования следовало бы отметить жесткое требование к документам по отношению к экспортеру, которые предполагают обязательным условием получение импортером (должником) гарантии или аваля.

Определив форфейтинг как безоборотный факторинг с использованием схемы вексельного обращения, необходимо отметить существующие принципиальные различия этих родственных между собой инструментов. Во-первых, форфейтинг предполагает среднесрочное и даже долгосрочное финансирование (от 1–3 лет), связанных с движением основных средств, в то время как факторинг – это исключительно краткосрочный инструмент (на срок от 30—180 дней максимально до одного года). Во-вторых, при форфейтинге риск неплатежа форфейтер принимает целиком (без оборота на поставщика). При факторинге полная передача риска производится только в отдельном виде факторинга – без регресса. В-третьих, форфейтинг имеет место в случае приобретения векселей и иных долговых требований, а не предполагает, как в случае факторинга, управление общим портфелем долговых требований поставщика. Форфейтинг используется как инструмент рефинансирования на вторичном рынке путем переучета векселей (купленные ранее форфейтинговые обязательства банк может перепродать на вторичном рынке как целиком, так и по частям), что служит существенным преимуществом, поскольку позволяет говорить о портфеле рисков, принимаемом на себя финансирующей стороной.

* * *

Внедрение новаций может осуществляться как путем разработки новых продуктов и технологий, так и посредством модификации уже существующих инструментов. Рассмотренные в данной главе инструменты финансирования под обеспечение активами (факторинг, форфейтинг) служат наглядным примером перехода на новый уровень взаимодействия банков-кредиторов с корпоративными заемщиками в лице торговых, финансовых и инвестиционных копманий. Мировой опыт свидетельствует о том, что объектно-ориентированное финансирование оказывается по-своему выгодным всем участникам сделки и в ряде случаев более эффективно по сравнению с традиционными каналами финансирования.

Предприятия, продающие свои денежные требования по договору факторинга, увеличивают оборачиваемость своих средств, получая приращение рынка сбыта продукции за счет покупателей, не имеющих достаточных собственных оборотных средств и оплачивающих товары после их реализации. Банки и другие кредитные организации, выкупающие денежные требования, расширяют с помощью факторинга круг оказываемых услуг, получая дополнительный доход от посредничества. Факторинг необходим и новым предприятиям в отрасли, которые пытаются выйти на рынок с новой торговой маркой. Для покупателей внедрение факторинга в расчеты за товары или услуги означает возможность получить товарный кредит большого объема и на значительный срок с оплатой после реализации, увеличить объем закупок и повысить свою конкурентоспособность за счет расширения ассортимента, льготных цен на товары.

Форфейтинг представляет собой эффективный способ среднесрочного кредитования клиентских операций, преимущественно во внешнеторговой деятельности, обладающий важными преимуществами для всех участников сделки. Во-первых, поскольку ставка дисконта остается фиксированной на весь период сделки, экспортер может точно рассчитать свои цены поставки. Во-вторых, схема позволяет экспортеру полностью перенести большую часть финансовых рисков на форфейтера. В-третьих, экспортер получает финансирование сразу после поставки товаров (услуг) по основному договору. Для импортера выгоды форфейтинга состоят в возможности получения средне– или долгосрочного кредита и быстроте оформления документации по сделке. По сравнению с традиционным кредитованием форфейтер (банк) получает от операции более высокий доход, кроме того, сможет реализовать приобретенные долговые обязательства на вторичном рынке.

Источники

Бабичев С.Н. Использование реверсивного факторинга в повышении эффективности бизнеса // Региональная экономика. 2004. № 12. С. 36–39.

Вестник факторинга. 2009–2010 гг. <www.factoringpro.ru>

Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2. Гл. 43.Финансирование под уступку денежного требования. Ст. 824–833.

Гражданский кодекс Российской Федерации. Ч. 2. Гл. 24. Перемена лиц в обязательстве. § 1. Переход прав кредитора к другому лицу. Ст. 382–290. § 2. Перевод долга. Ст. 391–392.

Голикова Е.И. Факторинг: актуальные вопросы права, учета и налогообложения. М.: Вершина, 2008.

Конвенция УНИДРУА (UNIDROIT) о международном факторинге. Оттава, 28 мая 1988 г.

Конвенция ООН об уступке дебиторской задолженности в международной торговле. Нью-Йорк, 12 декабря 2001 г.

Покаместов И.Е. Факторинг: учеб, пособие, руководство по изучению дисциплины, практикум. М.: МЭСИ, 2004.

Солдатова А.О. Факторинг – альтернативное финансирование лизинговых операций // Управление в финансами и рисками в лизинговой компании. 2009. № 2.

Callender F. Factoring Fundamentals: How You Can Make Large Returns in Small Receivables. Dash Point Publishing. 2010. March.

Lea T., Trollope W. A Guide to Factoring and Invoice Discounting: The New Bankers. Inti Thomson Business Pr., 1996. November.

Часть III

Тестирование концепции «риск – доходность» на современном этапе развития финансовых рынков

Глава 8

Модификация модели сарм с учетом временного горизонта инвестирования

Н.И. Берзон

Деятельность на фондовом рынке всегда сопряжена с определенными рисками. Инвесторам, приобретающим ценные бумаги, приходится принимать решения в условиях неопределенности, когда невозможно со 100 %-й уверенностью предсказать будущий результат, вследствие чего любому решению присущи определенные риски. Под риском понимается вероятность неблагоприятного исхода, когда инвестор не получает ожидаемого результата. Принимая решение, необходимо не только учитывать ожидаемую эффективность от вложения средств в те или иные ценные бумаги, но и оценивать степень риска инвестиций.

Рассматривая риск как вероятность неполучения ожидаемого результата, следует понимать, что данное событие может как произойти, так и не произойти. В зависимости от отношения к риску можно выделить две крайние позиции инвесторов. Первый тип представляют собой инвесторы, полностью игнорирующие риск и принимающие решения, базируясь только на показателях будущей доходности. В результате благоприятного стечения обстоятельств можно получить очень высокий доход. Однако инвестор может понести и серьезные потери, если ситуация будет складываться не в его пользу. Ко второму типу можно отнести инвесторов, которые панически боятся риска и предпочитают отказаться от вложений в ценные бумаги и потенциальных будущих доходов, так как нет полной гарантии получения положительного результата. В данной ситуации инвестор застрахован от рисков и возможных потерь. Однако он отказывается и от будущей возможной прибыли, т. е. инвестор несет убытки в виде упущенной выгоды. Как всегда истина лежит посередине: инвестор должен опасаться риска и принимать его в разумных пределах для осуществления тех или иных вложений, разрабатывая систему управления рисками. Поэтому, принимая решения об инвестировании, необходимо:

• определить будущую ожидаемую доходность от приобретения конкретных ценных бумаг;

• оценить возможные риски, присущие данному виду акций;

• сопоставить риск и доходность и оценить степень рискованности инвестиционных вложений.

8.1. Измерение риска и доходности

Побудительным мотивом инвестирования денежных средств в акции является стремление получить доход от роста курсовой стоимости и дивидендов, которые могут быть выплачены инвестору за период владения акциями. Годовую доходность от инвестиций в акции (r) можно определить следующим образом:

где d – дивиденды; Р_0 и Р_1 – рыночные цены акций при покупке (Р_0) и при продаже (Р_1).

Если рассматривать инвестиционный процесс за длительный период времени, то акции, как правило, растут в цене. Например, за период с 1926 по 2007 г. среднегодовая доходность американских акций, входящих в индекс S&P-500, составила 14,4 %, а доходность акций малых компаний принесла их владельцам в среднем в год доходность 19,6 %. Однако за этот период были взлеты, когда акции вырастали на 50 и более процентов, а были и падения курсовой стоимости, особенно в годы Великой депрессии и современного глобального экономического кризиса.

Разразившийся в 2007 г. кризис в США привел к тому, что котировки акций резко снизились. Это отчетливо видно по динамике фондовых индексов, как на развитых, так и на развивающихся фондовых рынках. Наиболее известный американский промышленный индекс Доу-Джонса от своего максимума, который был достигнут в 2007 г. и составлял 14164 пунктов, снизился к марту 2009 г. до 6547 пунктов, т. е. падение составило 54 %, о чем говорят данные рис. 8.1.

На развивающихся рынках волатильность ценных бумаг значительно больше, о чем свидетельствуют данные о динамике российского индекса РТС с начала его расчета до сегодняшнего дня (рис. 8.2).

Рис. 8.1. Динамика промышленного индекса Доу-Джонса

Рис. 8.2. Динамика индекса РТС

Индекс РТС с момента расчета, когда его значение составляло 100, к июлю 2008 г. вырос почти в 25 раз, т. е. среднегодовой темп роста, рассчитанный как среднегеометрическая величина, составил более 28 %. Однако мировой финансовый кризис привел к резкому падению российского фондового рынка. Всего за несколько месяцев индекс РТС рухнул до 498 пунктов, т. е. почти в 5 раз от своего максимального значения. К октябрю 2011 г. индекс отыграл половину своего падения, однако до полного восстановления потребуется несколько лет.

Таким образом, на длительном историческом отрезке акции в цене растут, что связано с общим ростом экономики. Однако рост курсовой стоимости акций происходит неравномерно, подъемы чередуются спадами. При этом волатильность акций различна. На условном примере (рис. 8.3) видим, что акции компании А и компании В за рассматриваемый период выросли в цене и принесли их владельцам одинаковый доход. Однако в отдельные периоды было снижение курсовой стоимости. Если инвестор купил акции в дату 1, а затем ему потребовались денежные средства, и он продал их в дату t, то он понес убыток, так как акции в цене упали. При этом убыток по акции В был больше, чем по акции А.

Рис. 8.3. Динамика курсовой стоимости акций компании А и компании В

На рис. 8.3 отчетливо видно, что волатильность курсовой стоимости акции В выше по сравнению с акцией А. Покупка акций в момент спада и продажа их во время максимального подъема может принести большой доход. Но вполне вероятна ситуация, когда продавать ценные бумаги приходится при низких ценах, и тогда инвестор несет финансовые потери. Учитывая, что ценовые колебания по акции В больше, чем по акции А, можно считать, что акция В является более рискованной. В связи с этим важно оценить степень риска и дать его количественную оценку.

Риски инвестирования в ценные бумаги характеризуются вероятностными значениями ожидаемого результата. В связи с тем, что принятие решений происходит в условиях неопределенности, сложно предсказать конкретный уровень доходности, так как цены на фондовом рынке постоянно меняются. Для оценки риска инвестирования используют показатели вариации, характеризующие степень отклонения доходности акций от среднего значения на основе статистических данных о доходности этих финансовых активов за предыдущие годы. Для измерения уровня волатильности рассчитывается дисперсия случайной величины (х) по формуле:

где хi – значение переменной величины х в момент времени i;x – среднее значение для переменной х; n – число наблюдений в выборке.

На основе показателя дисперсии рассчитываются стандартное отклонение, коэффициент вариации и другие показатели, характеризующие волатильность финансового инструмента и служащие основой для принятия инвестиционных решений.

Оценка риска в модели САРМ. В фундаментальной работе У. Шарпа [Sharpe, 1970] раскрыто понятие риска для разных типов инвестиций и дана методика его оценки в сопоставлении с уровнем доходности. В теории инвестирования риск финансового инструмента оценивается уровнем волатильности, а ожидаемая доходность – как математическое ожидание.

В классической финансовой теории зависимость между риском и доходностью описывается линейной функцией, что наиболее отчетливо демонстрирует модель САРМ (Capital Asset Pricing Model). В данной модели доходность финансового инструмента является функцией от доходности безрисковых вложений и премии за риск инвестирования.

Ожидаемый уровень доходности от инвестирования в i-й актив определяется по формуле

ri = rf +βi(rm −rf),

где rf – безрисковая ставка доходности; rm – уровень рыночной доходности; (βi– коэффициент (β по i-му активу, характеризующий риск данного актива.

Если безрисковая ставка доходности, в качестве которой можно принять доходность по казначейским векселям США, составляет 5 %, уровень рыночной доходности (rj равен 15 %, а коэффициент (3 по компании А находится на уровне 1,3, то требуемый уровень доходности от инвестиций в акции данной компании определяется

гА = 5 + 1,3(15 -5) = 18 %.

Графическая модель рынка капитала представлена на рис. 8.4.

Рис. 8.4. Модель САРМ

Рассмотрение зависимости риска и доходности в модели САРМ ведется в одной плоскости с координатами «риск – доходность». Данная модель отражает фундаментальный подход к оценке риска и доходности: чем больше риск, тем более высокую доходность должен получить инвестор. Из-за того, что зависимость риска и доходности выражается линейной функцией, повысить доходность можно, только приняв дополнительный риск. Если инвестор хочет вместо доходности r_1 получить доходность г_2, он должен вместо актива с риском х_1 инвестировать в актив х_2, имеющий больший риск. Если инвестор хочет снизить риск, он должен согласиться на более низкую доходность.

Иллюстрация зависимости риска и доходности приведена в табл. 8.1, где ценные бумаги ранжированы по уровню риска.

Таблица 8.1

Риск и доходность ценных бумаг на американском фондовом рынке за 1928–2008 гг.

В качестве безрискового финансового инструмента берутся краткосрочные векселя американского правительства, так как инвесторы считают риск дефолта по этим ценным бумагам равным нулю, а доходность гарантирована, если актив продержать до даты погашения. Более доходными являются долгосрочные государственные облигации, но они имеют и больший риск, что характеризуется более высоким значением стандартного отклонения. Это обусловлено тем, что, приобретая такие облигации сроком на один год, инвестор может получить как доход, так и убыток, из-за колебания цен. Более доходным финансовым инструментом оказались акции, которые за рассматриваемый период принесли инвесторам среднегодовую доходность в размере 10,18 %. Однако этот финансовый инструмент имеет и наибольший риск, что отражает показатель стандартного отклонения.

На рис. 8.5 представлен график нормального распределения показателей годовой доходности по акциям и облигациям за период с 1928 по 2008 г.

Рис. 8.5. График нормального распределения годовой доходности акций и облигаций на американском фондовом рынке за 1928–2008 гг.

Пологая кривая Гаусса по акциям характеризует больший разброс показателей доходности от среднего значения и более высокое стандартное отклонение. Более крутая кривая по облигациям характеризует большую концентрацию показателей годовой доходности к ее среднему значению и соответственно меньший риск.

Приведенные данные подтверждают логику зависимости между риском и доходностью и соответствуют традиционной точке зрения, которая относит финансовые инструменты либо к низкодоходным и низкорисковым, либо, наоборот, к инструментам, обладающим большими возможностями получения дохода, но являющимися и более рискованными. В классической теории инвестирования акции рассматриваются как рискованные вложения, которые могут принести и высокий доход, и существенные потери. Облигации считаются значительно менее рискованным объектом для инвестиций. Это традиционная точка зрения на выбор объектов инвестирования. Она вполне оправдана при инвестировании средств на короткий срок.

8.2. Учет временного фактора при оценке риска и доходности

Ряд исследователей утверждают, что существует зависимость между соотношением риска-доходности актива и временным горизонтом инвестирования. Например, Р. Ибботсон и П. Чен [Ibbotson, Chen, 2002] показали, что для длительных сроков инвестирования акции являются более предпочтительным финансовым инструментом, чем облигации, поскольку в долгосрочном периоде риски нивелируются. Кподобным выводам приходят также Р. Гибсон [Gibson, 2000], Д. Робертсон и С. Врайт [Robertson, Wright, 1998]. Поэтому при инвестировании на длительные сроки определение риска может быть связано с влиянием еще одного фактора – продолжительности самого периода инвестирования.

Модель САРМ базируется на следующих допущениях:

• инвесторы ведут себя рационально и избегают риска;

• инвесторы могут кредитовать и кредитоваться по безрисковым ставкам;

• инвесторы одинаково оценивают волатильность доходности финансовых инструментов;

• ценные бумаги бесконечно делимы;

• инвесторы могут вкладывать неограниченные средства в любой набор финансовых инструментов без существенного изменения их цены и доходности;

• инвесторы размещают денежные средства на одинаковый временной горизонт и имеют примерно одинаковые взгляды на поведение рынка.

Если из данных предположений исключить одно, связанное с одинаковым периодом инвестирования, можно предположить, что при инвестировании на разные сроки временной фактор способен оказать существенное влияние на трансформацию соотношения риска и доходности различных финансовых инструментов и принятию инвестиционных решений. В связи с этим возникает необходимость оценить влияние временного горизонта на соотношение риска и доходности различных финансовых инструментов.

Исследование зависимости риска и доходности финансовых инструментов от длительности инвестирования требует рассмотрения как можно большего временного периода. Поэтому для анализа был выбран американский фондовый рынок, который имеет очень длительную историю развития. Это позволило оперировать данными значительного временного периода – с 1928 по 2008 г.

Анализ проводился на основе следующих данных:

• рынок акций анализировался на основе промышленного индекса Доу-Джонса;

• рынок облигаций анализировался на основе данных по 10-летним казначейским облигациям;

• в качестве безрисковой ставки использовалась доходность по грех месячным казначейским векселям.

Исследуемый период представлен 80 годами. На этом временном горизонте рассматривалось изменение показателей среднегодовой доходности и волатильности этих финансовых инструментов на разных временных интервалах: 1, 10, 20 и 30 лет. При этом интервалы формировались как скользящая величина со сдвигом на один год. В результате этого получилось 80 однолетних периодов, 70 десятилетних периодов, 60 двадцатилетних периодов, 50 тридцатилетних периодов.

При сроках инвестирования более одного года показатели среднегодовой доходности по акциям и облигациям вычислялись по методу сложных процентов, как корень i-й степени из доходности, полученной за период инвестирования, в котором насчитывается i лет, по формуле:

где rт – средняя годовая доходность.

Показатели риска и доходности для краткосрочных периодов инвестирования, равные одному году, представлены в табл. 8.2.

Как свидетельствуют представленные данные, при инвестировании сроком на один год средняя доходность акций более чем в 2 раза превосходила доходность государственных облигаций. Однако разброс доходности по данному инструменту составлял от —46,57 до 67,84 %, что характеризует более высокий рыночный риск акций, стандартное отклонение по которым равно 19,53 %. Вариация доходности облигаций значительно меньше. На основании этого в классической теории инвестирования акции рассматриваются как более рискованный финансовый инструмент по сравнению с облигациями, так как акции могут принести инвестору как высокий доход, так и существенные потери. Однако данное утверждение справедливо только при рассматриваемом сроке инвестирования, а именно, один год.

Таблица 8.2

Показатели годовой доходности и риски инвестирования в государственные облигации и акции на американском рынке за период 1928–2008 гг.

При удлинении сроков владения ценными бумагами разброс доходностей значительно сокращается, что отражается в уменьшении показателя стандартного отклонения, о чем свидетельствуют данные табл. 8.3.

Таблица 8.3

Показатели среднегодовой доходности и риски инвестирования в государственные облигации и акции на американском рынке на различных временных горизонтах за период 1928–2008 гг., %

Как свидетельствуют представленные в табл. 8.3 данные, при удлинении сроков инвестирования разброс доходностей рассматриваемых финансовых инструментов существенным образом сокращается, что показано на рис. 8.6. Однако спреды доходностей по акциям сокращаются значительно более высокими темпами, чем по облигациям. Аналогичные выводы были получены и другими исследователями, затрагивавшими данную проблему, например Ф. Нардари и Дж. Т. Скруггс [Nardari, Scruggs, 2005]. Также можно заметить, что при наиболее длительных сроках инвестирования для акций становится невозможным получить хотя бы небольшой отрицательный доход.

Рис. 8.6. Максимальные и минимальные доходности по акциям и облигациям на американском фондовом рынке в зависимости от длительности инвестирования

Можно заметить некоторый парадокс. Например, согласно классическим представлениям акции являются более рискованным финансовым инструментом, а значит, должны иметь большую доходность. Это убедительно показано в работах современных исследователей, например в статьях А. Барбериса, М. Хуанга и Т. Сантоса [Barbells, Huang, Santos, 1999]. Представленные графики наглядно показывают, что такая ситуация справедлива только для краткосрочных периодов инвестирования. При длительных сроках удержания позиции акции имеют меньший риск и при этом обладают большей доходностью. Поэтому можно говорить о наличии сильного влияния сроков инвестирования на соотношение риска и доходности.

Удлинение временного горизонта инвестирования приводит к снижению волатильности, что характеризуется более низким показателем стандартного отклонения по рассматриваемым финансовым инструментам. При этом волатильность акций сокращается более быстрыми темпами, чем по облигациям (рис. 8.7).

Рис. 8.7. График нормального распределения среднегодовой доходности акций и облигаций на американском фондовом рынке при инвестировании сроком на 30 лет

В результате удлинения сроков инвестирования кривая Гаусса становится более концентрированной к центральной оси вследствие сокращения разброса показателей максимальной и минимальной доходности. При этом плотность распределения вероятностей по акциям увеличивается значительно быстрее, чем по облигациям, и на большом временном горизонте превосходит облигации.

Влияние временного горизонта инвестирования на SML. В традиционной системе координат угол наклона линии рынка ценных бумаг (Security Market Line – SML) меняется в зависимости от отношения инвесторов к риску. При благоприятном прогнозе экономического развития и оптимистической оценке будущего финансового рынка угол наклона линии рынка ценной бумаги уменьшается. В условиях хорошей рыночной конъюнктуры инвесторы согласны инвестировать свои средства в ценные бумаги с аналогичным уровнем риска, соглашаясь на меньшую премию за риск. При оптимистическом прогнозе инвестор считает, что вероятность развития событий по неблагоприятному сценарию снижается. Поэтому он требует меньшей премии в качестве компенсации за уровень риска.

Если несклонность инвесторов к риску возрастает, угол наклона линии рынка ценных бумаг увеличивается. Эта ситуация возникает, когда на рынке превалируют пессимистические прогнозы, и инвесторы при заданном уровне риска требуют большей премии за риск. На рис. 8.8 показано изменение положения SML относительно первоначального положения при росте несклонности инвесторов к риску.

Рис. 8.8. Изменение положения линии рынка ценных бумаг при увеличении несклонности инвесторов к риску

Если в модель ввести фактор времени, то можно ожидать, что угол наклона линии рынка ценных бумаг будет изменяться в зависимости от срока инвестирования, так как показатели риска и доходности меняются с разной степенью интенсивности. На основе данных о среднегодовой доходности и стандартного отклонения акций, указанных в табл. 8.3, на рис. 8.9 показано изменение линии рынка ценных бумаг в зависимости от временного горизонта инвестирования.

Рис. 8.9. Положение линии рынка ценных бумаг при разных временных горизонтах инвестирования

На рис. 8.9 указаны показатели стандартного отклонения для разных сроков инвестирования. Точка А показывает стандартное отклонение при сроке инвестирования один год, точка В – 10 лет, точка С – 20 лет, точка D — 30 лет. Как видим, показатели риска весьма значительно сокращаются при удлинении сроков инвестирования, а показатели среднегодовой доходности остаются практически на неизменном уровне. Таким образом, введя в модель фактор временного горизонта, можно при разработке инвестиционной стратегии добиться заданной доходности при меньшем риске.

Большая доходность при меньшем риске. Учет временного фактора оказывает существенное влияние на выбор объекта инвестирования. Традиционно облигации считаются менее рискованным финансовым инструментом, чем акции, поэтому консервативным инвесторам рекомендуется приобретать облигации, так как волатильность этого финансового инструмента меньше. Акции как объект инвестирования рекомендуются для агрессивных инвесторов, которые готовы принимать риск и мириться с возможными потерями. Данная трактовка рискованности финансовых инструментов вполне справедлива при краткосрочном инвестировании. Введение в инвестиционную стратегию временного фактора способно в корне изменить представление о риске и доходности этих финансовых инструментов.

Рассмотрим, как меняются показатели риска и доходности акций и облигаций с удлинением периода инвестирования. График стандартного отклонения доходности по акциям и облигациям (рис. 8.10) свидетельствует о том, что стандартное отклонение доходности акций при удлинении сроков инвестирования снижается более быстрыми темпами, чем это имеет место в случае с облигациями. Например, увеличение длительности инвестирования с одного года до 30 лет приводит к снижению стандартного отклонения доходности по акциям в 12 раз, в то время как по облигациям – всего в 3 раза. Это говорит о том, что в краткосрочном периоде акции обладают большей волатильностью, чем облигации. В то же время для длительных периодов инвестирования наблюдается уже противоположная картина – стандартное отклонение доходности акций становится меньше, чем у облигаций.

Рис. 8.10. Изменение стандартного отклонения доходности по акциям и облигациям на американском фондовом рынке в зависимости от длительности инвестирования

Вместе с тем математическое ожидание доходности по акциям и облигациям при удлинении рассматриваемого периода изменяется незначительно, что хорошо видно на рис. 8.11. Также можно заметить, что по акциям оно всегда больше, чем по облигациям.

Рис. 8.11. Математическое ожидание доходности по акциям и облигациям на американском фондовом рынке в зависимости от длительности инвестирования

Это позволяет сделать вывод, что увеличение сроков инвестирования принципиально меняет соотношение риска и доходности для акций и облигаций. В результате чего при длительных периодах инвестирования именно акции выглядят более предпочтительным инструментом.

8.3. Влияние срока инвестирования на соотношение риска и доходности финансовых инструментов на российском фондовом рынке

Российский фондовый рынок достаточно молод, его возраст составляет немногим более 15 лет. Регулярные наблюдения по рынку акций ведутся с сентября 1995 г., когда начал рассчитываться индекс РТС. Рынок корпоративных облигаций появился позже, первые рыночные размещения корпоративных облигаций были проведены в 1999 г., а статистика по рынку ведется с 2002 г. Анализ российского рынка акций проводился на основе индекса ММВБ, рынок облигаций анализировался на основе индекса Rux-Cbonds. Исследованием охвачен период с 1 января 2002 г. по 1 октября 2009 г. Дата начала данного периода обусловлена тем, что оценка российского рынка облигаций с помощью индекса Rux-Cbonds возможна только для временного периода с начала расчета индекса – с 1 января 2002 г.

Расчеты параметров, характеризующих соотношение риска и доходности, проводились аналогично расчетам при исследовании рынка США. Однако, учитывая короткий период наблюдения, вместо годовой доходности использовались значения месячной доходности. Используемые данные за рассматриваемый период, который охватывает 94 месяца, дали возможность оценить риск и доходность вложений в акции и облигации на различные временные периоды от одного до 18 месяцев.

Несмотря на короткий период, охваченный анализом, российский рынок имеет две четко выраженные фазы: стадия стабильного развития и стадия кризиса. Период стабильного развития включает 6,5 лет с 1 января 2002 г. по 1 июня 2008 г. В июне 2008 г. российский фондовый рынок достиг своей высшей точки, поэтому именно эта дата используется в качестве окончания периода стабильного развития российского фондового рынка. После этого начинается стадия спада, которая резко обострилась осенью 2008 г., и некоторое восстановление рынка в 2009–2011 гг.

Рассмотрим, как влияет удлинение сроков инвестирования на спреды доходностей по акциям и облигациям на российском фондовом рынке при наличии сильных разнонаправленных колебаний.

Представленные на рис. 8.12 графики показывают, что удлинение сроков инвестирования гораздо сильнее отражается в сужении спредов доходностей по акциям, чем по облигациям. Однако наличие на рынке ситуации ярко выраженного падения котировок акций в условиях кризиса приводит к тому, что на любом рассматриваемом временном интервале разброс максимальных и минимальных доходностей по акциям выше, чем по облигациям. При этом математическое ожидание доходности акций расположено всегда выше аналогичного параметра для облигаций, но разница между этими показателями для акций и для облигаций небольшая. В то время как значения стандартного отклонения доходности для акций возросли значительно больше, чем для облигаций.

Рис. 8.12. Максимумы и минимумы доходностей для акций и облигаций в зависимости от длительности инвестирования за период с 1 января 2002 г. по 1 октября 2009 г.

Это обусловлено тем, что разразившийся кризис в первую очередь затронул рынок акций. Фондовые индексы акций по сравнению с их максимальными значениями во время кризиса рухнули в 5 раз. Цены корпоративных облигаций тоже снизились, но не столь значительно. В результате показатели эффективности инвестиций (коэффициент Шарпа) на исследуемом временном интервале показывают лучшие значения по облигациям, чем по акциям.

Проведенное исследование на примере российского рынка подтверждает наличие зависимости между риском, доходностью и временным горизонтом инвестирования. С удлинением периода инвестирования спреды максимальной и минимальной месячной доходности финансовых инструментов сокращаются. При этом сокращение спреда по акциям идет более динамично. Однако в связи с коротким периодом исследования, на который пришелся экономический кризис, что резко увеличило волатильность по акциям, не удалось выявить временной интервал, при котором инвестирование в акции является более предпочтительным по соотношению риска и доходности по сравнению с облигациями. Для этого необходимо рассматривать более длительный период развития фондового рынка. Однако временной анализ рынка корпоративных облигаций ограничен, его можно проводить только с 1 января 2002 г., т. е. с момента расчета индекса Rux-Cbonds.

8.4. Оценка эффективности инвестирования

Оценка эффективности инвестирования средств на фондовом рынке проводится путем сопоставления риска и доходности. Наиболее распространенным показателем, характеризующим соотношение «риск – доходность», является коэффициент Шарпа, который показывает, какую доходность приносит актив на единицу риска. Чем больше значение коэффициента по рассматриваемому активу, тем большую доходность получит инвестор за принятый на себя риск, а значит – тем более качественным является актив по соотношению риска и доходности. Отрицательная величина коэффициента Шарпа свидетельствует о том, что больший доход был бы получен при вложении в безрисковые активы.

Формула коэффициента Шарпа имеет следующий вид:

где μi – математическое ожидание доходности актива (рассчитывается как среднее арифметическое); г – доходность безрискового актива; σi – стандартное отклонение.

В числителе формулы показана премия за риск инвестирования, а в знаменателе – уровень риска. Используемый для измерения риска показатель стандартного отклонения базируется на предположении, что разброс значений показателей доходности подчиняется закону нормального распределения.

Сравнение акций и облигаций с точки зрения покрытия риска премией в доходности также свидетельствует о том, что увеличение сроков инвестирования оказывает значимое влияние на соотношение доходности и риска. Анализируя динамику коэффициента Шарпа при удлинении сроков инвестирования (рис. 8.13), можно отметить, что акции начинают превалировать над облигациями уже при длительности инвестирования один год. При дальнейшем увеличении сроков инвестирования акции выглядят явно более предпочтительным финансовым инструментом, чем облигации.

Рис. 8.13. Изменение коэффициента Шарпа по акциям и облигациям на американском фондовом рынке в зависимости от длительности инвестирования

Проведенный анализ соотношения риска и доходности финансовых инструментов на примере американского фондового рынка убедительно показывает, что удлинение сроков инвестирования существенно влияет на оценку инвестиционной привлекательности финансовых инструментов, обоснование инвестиционной стратегии и выбор объектов инвестирования. Процесс анализа охватил достаточно длительный исторический период функционирования американского фондового рынка, включая крах фондового рынка в 1929 г., растянувшуюся затем на несколько лет Великую депрессию, последующие падения и взлеты рынка ценных бумаг, а также текущий экономический кризис. Несмотря на это проведенный анализ показывает, что на большом временном интервале стратегия пассивного инвестирования (buy and hold) в акции полностью оправдывает себя. На отрезке 20 и более лет акции приносят не только больший доход по сравнению с облигациями, но и обладают меньшим риском.

Таким образом, исследование соотношения риска и доходности на развитых рынках капитала, к которым относится американский рынок, демонстрирует преимущества акций как инвестиционного инструмента при долгосрочном инвестировании. Развивающиеся рынки характеризуются большей неустойчивостью и высокой волатильностью, что является основанием для отнесения их к более рискованным. В связи с этим представляет интерес проверка гипотезы изменения соотношения риска и доходности акций и облигаций при увеличении сроков инвестирования в пользу акций на развивающихся фондовых рынках.

Если анализировать эффективность инвестирования в акции по индексу РТС с начала его расчета, то временной интервал увеличивается до 14 лет, что позволяет провести более детальный анализ и рассмотреть изменение коэффициента Шарпа на более длительных периодах инвестирования. Этот период для анализа является весьма интересным, так как включает кризис 1998 г., когда индекс РТС рухнул с 550 пунктов до 38, т. е. в 15 раз. Последующее восстановление рынка и рост индекса до уровня 2488 в 2008 г., после чего резкое падение индекса в связи нынешним кризисом до уровня 498 и постепенный рост фондового рынка.

Увеличение рассматриваемого периода дало возможность оценить риск и доходность вложений в акции на более продолжительные временные периоды: 1, 6,12,24, 36,48 и 60 месяцев (рис. 8.14).

Рис. 8.14. Коэффициент Шарпа по акциям в зависимости от длительности инвестирования для российского фондового рынка, 1995–2009 гг.

Как показывает рис. 8.14, при увеличении сроков инвестирования график коэффициента Шарпа, построенный на основе данных рынка акций России, начиная с периода инвестирования, превышающего 12 месяцев, имеет устойчивую тенденцию к росту, и при сроке инвестирования 60 месяцев коэффициент приближается к единице. Можно ожидать, что этот уровень является рубежным, при котором эффективность инвестирования в акции и облигации по коэффициенту Шарпа сравняются.

Аналогичная картина наблюдалась при рассмотрении динамики изменения коэффициента Шарпа по акциям и облигациям в период восстановления и стабильного развития российского рынка после кризиса 1998 г. (период с 2002 по 2008 г.). Современный этап развития российского фондового рынка в определенной мере будет повторять развитие рынка после кризиса 1998 г. После бурного роста рынка акций в 2009 г., когда рынок отыграл половину своего падения, последующий рост будет медленным с небольшими коррекциями. Поэтому интересно рассмотреть изменения риска и доходности акций и облигаций на разных временных интервалах в период восстановления рынка.

На рис. 8.15 представлено изменение коэффициента Шарпа для акций и облигаций в зависимости от длительности инвестирования в период стабильного развития фондового рынка с 1 января 2002 г. по 1 июня 2008 г. График коэффициента Шарпа демонстрирует, что при сроках инвестирования 12 месяцев вложения в акции сравниваются с вложениями в облигации по покрытию риска премией в доходности. При дальнейшем увеличении длительности инвестирования именно акции имеют лучшие показатели премии в доходности на единицу риска.

Рис. 8.15. Коэффициент Шарпа для акций и облигаций в зависимости от длительности инвестирования в период стабильного развития российского фондового рынка

Результаты проведенных исследований показывают, что коэффициент Шарпа по облигациям редко достигает единицы. Например, на рынке США при сроке инвестирования на 30 лет данный коэффициент по облигациям всегда меньше единицы. Анализ на российском рынке свидетельствует, что при благоприятных экономических условиях коэффициент Шарпа по индексу Rux-Cbonds при инвестировании на срок более года немного превышает единицу. Однако коэффициент Шарпа по акциям при аналогичных условиях превосходит облигации и приближается к 1,5.

В связи с этим можно ожидать, что по мере выхода из кризиса коэффициент Шарпа по акциям будет расти с большей скоростью, чем по облигациям, и на длительном временном горизонте покрытие риска премией в доходности по акциям будет больше аналогичного показателя для облигаций.

8.5. Оценка реального и нормального распределения доходностей

Известно, что реальное распределение доходности активов существенно отличается от нормального. Проблему с ненормальностью можно также назвать проблемой «тяжелых хвостов», когда вероятность появления крайних значений выше, чем при нормальном распределении. В результате более точное использование предпосылки о нормальности распределения возможно при коррекции полученных результатов с учетом коэффициентов, позволяющих учесть отличие реального распределения доходности от нормального – коэффициентов асимметрии и эксцесса. Поэтому коэффициенты, использующие в качестве меры риска стандартное отклонение доходности, могут содержать некоторую погрешность и искажать результаты сравнения.

Рассмотрим, насколько реальное распределение доходностей по акциям и облигациям отличается от нормального на американском и на российском фондовом рынке с использованием коэффициентов асимметрии и эксцесса.

Коэффициент асимметрии представляет собой нормированную величину третьего центрального момента и определяется по формуле:

где гi – доходность актива; г – средняя доходность актива за рассматриваемый период времени; n – число наблюдений в выборке; σ – стандартное отклонение доходности актива.

Экономический смысл коэффициента асимметрии состоит в том, что при положительном значении коэффициента (правосторонняя асимметрия) самые высокие доходы являются более вероятными, чем самые низкие. При отрицательном значении коэффициента (левосторонняя асимметрия) наоборот, самые низкие доходности будут более вероятными, чем самые высокие.

У нормального распределения коэффициент асимметрии равен нулю. Принято считать, что:

|As| ≤ 0,25 – асимметрия незначительная;

0,25< |As| ≤0,5 – асимметрия умеренная;

|As| > 0,5 – асимметрия существенная.

Коэффициент эксцесса показывает, насколько вершина нормального распределения находится ниже или выше, чем в случае рассмотрения реального распределения доходности. Он принимает положительные значения, если вершина нормального распределения занижена относительно реального распределения, и отрицательные – если завышена.

Коэффициент эксцесса рассчитывается по следующей формуле:

Экономический смысл коэффициента можно кратко описать следующим образом: если два актива имеют одинаковые симметричные распределения доходности и одинаковые средние, менее рискованным считается актив с большей величиной эксцесса.

Коэффициент эксцесса нормального распределения равен нулю. Считается, что:

|Ек | < 0,2 – практически эксцесс отсутствует;

|Ек | —0,2–0,3 – слабый эксцесс;

|Ек | = 0,3–0,6 – умеренный эксцесс;

|Ек | = 0,6–1,0 – сильный эксцесс;

|Ек | > 1 – очень сильный эксцесс.

Оценка действительного распределения доходности по акциям и облигациям и его сравнение с нормальным распределением проводилась по данным американского фондового рынка за период с 1928 по 2008 г. Доходность акций рассчитывалась как прирост курсовой стоимости акций, входящих в расчет индекса Доу-Джонса, а в качестве облигаций рассматривались 10-летние казначейские облигации.

Рис. 8.16. Реальное распределение доходности акций и облигаций на фондовом рынке США при сроке инвестирования один год

Представленные на рис. 8.16 графики позволяют утверждать, что реальное распределение доходности по акциям практически совпадает с нормальным, в то время как по облигациям оно существенно отклоняется от нормального. Это также подтверждают значения коэффициентов асимметрии и эксцесса, которые по акциям составили —0,19 и 0,54 соответственно, а по облигациям равнялись 1,14 и 0,86.

Исходя из фактического распределения доходности облигации представляются менее рискованным активом, чем это показывает нормальное распределение. Существенная правосторонняя асимметрия распределения доходности по облигациям (1,14) говорит о том, что получение более высоких доходностей по ним вероятнее, чем на это указывает нормальное распределение. В то время как получение больших отрицательных доходностей гораздо менее вероятно. Такая ситуация просматривается и на гистограммах реального распределения доходности.

Показатели эксцесса по облигациям также позволяют утверждать, что исходя из реального распределения доходности облигации имеют лучшее соотношение риска и доходности, чем это показывает нормальное распределение доходности. Например, ярко выраженный коэффициент эксцесса, равный 0,86, свидетельствует о том, что в реальности разброс доходности по облигациям значительно меньше, чем это демонстрирует график нормального распределения доходности.

Анализ коэффициентов асимметрии и эксцесса для акций дает основания утверждать, что акции являются менее рискованным активом, чем это показывает нормальное распределение. Несмотря на то что наблюдается незначительная левосторонняя асимметрия (—0,19), говорящая о том, что вероятность получения больших отрицательных доходностей выше, чем вероятность получения больших положительных доходностей, этот более высокий, в сравнении с нормальными распределением, риск компенсируется умеренным положительным эксцессом (0,54). На основе этого делаем вывод, что исходя из реального распределения доходности акции имеют лучшее соотношение риска и доходности, чем это может показать нормальное распределение доходности.

Расчеты коэффициентов асимметрии и эксцесса для разных временных горизонтов инвестирования представлены в табл. 8.4.

Таблица 8.4

Параметры распределения доходности акций и облигаций рынка США для различных сроков инвестирования

Эксперты предлагают решать проблему ненормальности распределения доходности путем прямой коррекции значений коэффициента Шарпа с учетом коэффициентов асимметрии и эксцесса. Дж. Пезнер и А. Вайт предложили следующую формулу расчета модифицированного коэффициента Шарпа [Pezier, White, 2006]:

где Sh – коэффициент Шарпа; As – асимметрия; Ек – эксцесс.

В табл. 8.5 представлены результаты проведенных расчетов по рынку США при инвестировании в акции и облигации на разные сроки. Сравнение эффективности инвестирования в акции и облигации по критерию «риск – доходность» проводится по классическому и модифицированному коэффициентам Шарпа.

Как показывает сравнение представленных данных, в рассматриваемой ситуации значения модифицированного коэффициента Шарпа крайне слабо отличаются от значений обычного коэффициента Шарпа. Поэтому выводы, применимые для коэффициента Шарпа, также применимы и для модифицированного коэффициента Шарпа.

Таблица 8.5

Показатели риска и доходности для акций и облигаций фондового рынка США при разных сроках инвестирования

* * *

В результате проведенного исследования выявлено, что существует четко выраженная зависимость между риском и доходностью активов и временным горизонтом инвестирования.

Удлинение сроков инвестирования положительно влияет на соотношение доходности и риска. Высокая волатильность фондового рынка в краткосрочном периоде обусловлена неэффективностью рынков, наличием информационного шума, игрой спекулянтов и рядом других факторов, действующих короткий период времени. В долгосрочной перспективе фондовые рынки отражают состояние дел в реальном секторе экономики. В связи с тем что экономика развивается по эволюционному пути и, несмотря на циклические спады и подъемы, имеет тенденцию к росту, инвестиции в акции на длительном временном горизонте всегда дают положительный результат. Результаты исследования, полученные на российском фондовом рынке, совпадают с результатами, полученными Р. Гибсоном, К. Харвейем, Ф. Нардари и Ж. Скруггсом для оценки рисков и доходностей активов на развитых рынках капитала.

Волатильность акций – это негативный фактор для краткосрочных инвестиций. В долгосрочном периоде волатильность имеет позитивный акцент, так как выступает основой более высокой доходности. В связи с этим акции являются более выгодным активом для инвестирования на длительный период. Это доказывает, что более рискованные в краткосрочном периоде активы могут быть подходящим инструментом для консервативного инвестора, который инвестирует свои средства на длительный срок.

Источники

Лобанов А.А., Чугунов А.В. Энциклопедия финансового риск-менеджмента. М.: Альпина Паблишер, 2003.

Ang A., Hordrick К, Xing Y., Zhang X. The Cross-section of Volatility and Returns. Working paper. Columbia Business School, 2004.

Barberis N., HuangM., Santos T. The Center for Research in Security Prices. Working paper. University of Chicago, Graduate School of Business, 1999.

Gibson R. Asset Allocation: Balancing Risk. McGraw-Hill, 2000.

Ibbotson R., Chen P. Stock Market Returns in the Tong Run: Participating in the Real Economy. Working paper. Yale School of Management, 2002.

Lo A. The Statistics of Sharpe Ratios // Financial Analysts Journal. 2002. July-August. P. 36–50.

Lucas A., Klaasen P. Extreme Returns, Downside Risk, and Optimal Asset Allocation //The Journal of Portfolio Management. 1998. Fall. P. 71–80.

Nardari F., Scruggs J. Why Does Stock Market Volatility Change Over Time? A Time-Varying Variance Decomposition for Stock Returns. Working paper. Arizona State University, 2005.

Robertson D., Wright S. The Good News and the Bad News about Long-run Stock Market Returns. Working paper. University of Cambridge, 1998.

Sharpe W. Portfolio Theory and Capital Markets. McGraw-Hill, 1970.

Sortino F.A., Van Der Meer R. Downside Risk // The Journal of Portfolio Management. 1991. Summer. P. 27–32.

Pezier J., White A. The Relative Merits of Investable Hedge Fund Indices and of Funds of Hedge Funds in Optimal Passive Portfolios. Submotted JAI, 2006.

www.rts.ru

www.cbonds.info

www.djaveragescom

www.finam.ru

www.cbr.ru

www.federalreserve.gov

Глава 9

Трактовка риска в анализе соотношения «риск – доходность» на развивающихся рынках капитала

Т.В. Теплова

Инвестирование в любые активы (финансовые и реальные) практически всегда сопряжено с неопределенностью и риском[32]. Большинство инвесторов характеризуются восприятием риска, как нежелательного фактора, т. е. трактуются как избегающие риск (любители риска и нейтральные к риску рассматриваются как незначительное число участников инвестиционного рынка). Заметим, что инвесторы различаются степенью избегания риска (risk averse), но в любом случае они при наличии выбора откажутся выбирать рискованную «честную игру» с нулевым ожидаемым выигрышем.

9.1. Стандартное отклонение как показатель оценки риска, бета как мера риска

Критерий ранжирования и отбора финансовых активов, а также ранжирования различных портфелей на основе соотношения «средняя доходность – стандартное отношение этой доходности» (mean-variance) является основополагающим в современных финансах. Портфельная теория Г. Марковица [Markowitz, 1959] гласит, что при выборе портфеля инвесторы, используя свои кривые безразличия (indifference curves)[33], должны сопоставить все альтернативные портфели с точки зрения их ожидаемых доходностей (учитывающих прирост богатства на некотором отрезке времени) и стандартных отклонений этих приростов от среднеожидаемого значения. Учет вероятности как «плохих событий», приводящих к падению стоимости портфеля, так и «хороших», т. е. использование в качестве оценки инвестиционного риска именно дисперсии (стандартного отклонения) является неочевидным решением. Г. Марковиц в работе 1959 г. отказался от идеи учета только одностороннего отклонения доходности от заданного бенчмарка и применил трактовку риска как двустороннего отклонения от среднего значения, которая впоследствии стала классической.

Первый мотив перехода к стандартному отклонению как двусторонней оценке риска – простота вычислений. Второй мотив – фиксация на фондовом рынке нормальности кривой распределения доходности, например, по акциям. Действительно, на небольших временйых интервалах распределение доходности ценных бумаг (акций) можно признать близким к нормальному (Гауссову) распределению, которое симметрично относительно среднего значения доходности (равного медианному и модальному значению) или к логнормальному. Хотя существуют финансовые активы, которые явно не соответствуют таким предположениям нормальности или логнормальности распределения доходности. Графически различия между нормальным и логнормальным распределением богатства S показаны на рис. 9.1.

Рис 9.1. Традиционно используемые предположения о вероятностном распределении доходностей ценных бумаг

Например, опционы или ценные бумаги с включенными опционами (конвертируемые, отзывные облигации, привилегированные акции) заведомо не характеризуются нормальным распределением (см. рис. 9.1). Отбор портфелей таких активов должен учитывать специфику вероятностного распределения выгод по ним. Более того, можно утверждать, что ни одна мера риска не может претендовать на точность результатов в оценке эффективности инвестирования, при объяснении различий доходностей в любых обстоятельствах. Анализ рыночной среды и особенностей поведения доходности рассматриваемых активов должен позволить выработать адекватные меры для сопоставления и ранжирования этих активов по инвестиционной привлекательности.

Базируясь на положениях портфельной теории Г. Марковица и критерии сопоставления портфелей «средняя доходность – стандартное отклонение»[34] У. Шарп (1964), Дж. Линтнер (1965) и Ж. Мосин (1966) разработали равновесную модель ценообразования финансовых активов (портфелей акций), которая объясняла взаимосвязь ожидаемой и требуемой доходностей по портфелю и инвестиционным риском этого портфеля (Capital Assets Pricing Model – САРМ). Одновременно были предложены портфельные оценки эффективности инвестирования (performance measures), которые базируются на критерии «средняя – стандартное отклонение»: индекс Трейнора (1965), коэффициент Шарпа (1966) и альфа-коэффициент Дженсена (1968).

Коэффициент Шарпа (Sharp ratio – SR, или reward to variability ratio – RVarR) показывает результат инвестирования в виде избыточной доходности, приходящийся на единицу риска, когда мерой риска выступает стандартное отклонение. Коэффициент Шарпа показывает дополнительную доходность (премию), получаемую инвестором относительно безрисковой ставки на единицу общего инвестиционного риска.

где Rp – расчетная доходность актива или портфеля (например, за месяц, год); σp – стандартное отклонение доходности этого портфеля; Rƒ – безрисковая ставка доходности на рынке, как доходность, принимаемая для безрискового актива.

Индекс Трейнора (Treinor Index или Reward to Volatility Ratio – RYolR) в отличие от коэффициента Шарпа в качестве показателя риска рассматривает не общий риск, а только его систематическую часть, выраженную через бета-коэффициент (как коэффициент эластичности доходности портфеля к доходности хорошо диверсифицированного портфеля).

где бета-коэффициент портфеля – оценка систематического риска этого портфеля, как отношение коэффициента ковариации доходностей портфеля (Р) и рынка (М) к дисперсии доходности рынка (фондового индекса):

Альфа-коэффициент Дженсена (Йенсена) рассматривается как мера несистематического риска портфеля, это результат, который может быть расценен как вклад в доходность управляющего портфелем. Альфа-коэффициент (а) рассчитывается по рыночной модели, увязывающей премию за инвестирование в портфель (MRP = Rp – Rƒ) с ожидаемой премией за систематический риск, которая пропорциональна бета-коэффициенту портфеля. Альфа-коэффициент показывает переоценку или недооценку рынком систематического риска портфеля (или отдельного актива). Рыночная модель: Rp – Rƒ = βp×MRP+αp, соответственно

αp=Rp-[Rƒ + β·MRP].

Все три портфельные меры риска подразумевают, что доходность рассматриваемых портфелей нормально распределена и инвестор сопоставляет активы по риску и выгодам на основе критерия «средняя – стандартное отклонение» (mean variance analysis framework). На этом же предположении строится и модель САРМ.

Ключевая идея САРМ заключается в наличии линейной связи между доходностью актива (R) и мерой его систематического риска, определяемой бета-коэффициентом: E(Ri) = Rƒ+ β [E(RM) – Rƒ].

Заметим, что в практике инвестиционного анализа приемлемы два подхода к расчету доходности. Процентная (дискретная) доходность с момента времени t до момента i:

где рi – цена актива в i-й период времени.

Логарифмическая (непрерывная) доходность с момента времени t до момента i: . При работе с финансовыми активами довольно часто используют логарифмическую доходность. Преимущество ее использования двояко: во-первых, она может быть экономически более содержательной, чем процентная доходность. Если логарифмическая доходность распределена нормально, распределение не приведет к отрицательной цене (в «левом хвосте» распределения логарифмы отношения цен стремятся к «минус бесконечности» при текущей цене, стремящейся к нулю. Напротив, в «левом хвосте» нормально распределенной доходности величина стремится к «минус бесконечности» при отрицательной величине текущей цены, что экономически бессмысленно). Второе преимущество логарифмических доходностей состоит в том, что они хорошо агрегируются во времени. Логарифмическая доходность от момента времени t до момента времени Т эквивалентна сумме логарифмических доходностей на интервалах от t до τ и от τ до Т, где t≤ τ ≤T:

Эта временна́я аддитивность логарифмических доходностей говорит о том, что если однопериодные доходности независимы, волатильность доходностей масштабируется на квадратный корень из времени (√Tσ). Однако процентные (дискретные) доходности имеют преимущества для случаев, когда ставится задача агрегировать активы в портфель. Например,

где α – доля портфеля, вложенная в акцию; r(1) – доходность акции; r(2) – доходность облигации; Рi – стоимость портфеля в i-й момент времени (Р_0 – стоимость портфеля в начальный момент; Р_1 – стоимость портфеля на конец периода).

В то же время логарифмическая доходность портфеля не является средневзвешенным логарифмических доходностей активов, входящих в портфель.

Насколько модель САРМ позволяет объяснить различия в доходностях отдельных акций или портфелей, зависит от соответствия достаточно жестких предпосылок модели рыночным реалиям. На протяжении многих лет от первых публикации по САРМ проводится тестирование модели на предмет объяснительной силы в наблюдаемых различиях доходности по активам рынка (cross-section return variations)[35], а также возможности предсказать будущую доходность (test of predictability) по той или иной ценной бумаге (портфелю) на основе моделирования риска[36]. Хотя тесты на предмет объяснительной способности САРМ однозначно не дают положительных ответов, однако на практике модель получила огромное признание и распространение.

В расчетах аналитиков инвестиционных компаний и менеджеров нефинансовых корпораций модель САРМ и конструкция дисконтированных денежных потоков (discounting cash flow, DCF) занимают лидирующие позиции. Ведущие информационно-аналитические агентства (Bloomberg, YalueLine, DataStream, Merrill Lynch, Thomson Reuters) включают информацию о параметрах САРМ (регрессионный бета-коэффициент, скорректированный бета-коэффициент, безрисковая ставка) для компаний разных рынков. Ежегодные опросные исследования более 11 тыс. финансовых директоров США, проводимые периодически Duke University и CFO Magazine, показали, что и в докризисные годы, и в 2008–2009 гг. порядка 75 % респондентов при принятии инвестиционно-финансовых решений ориентировались на САРМ [Graham, Harve, 2009]. Анализ публичных аналитических отчетов 38 инвестиционных компаний, работающих на российском рынке капитала [Teplova, 2010], показал, что в рамках конструкции дисконтированных выгод большинство аналитиков ориентируются на конструкцию САРМ с введением странового риска через поправку на относительную волатильность российского рынка по сравнению с глобальным. Значение бета-коэффициента в большинстве отчетов вводится на отраслевом уровне по глобальным компаниям или через экспертные оценки с учетом низкой ликвидности рассматриваемых акций.

9.2. Переход к односторонней трактовке риска в сопоставлении активов и портфелей

Одно из распространенных направлений модификации стандартной однофакторной модели ценообразования и введения новых мер риска диагностирования эффективности инвестирования основано на использовании полувариации в качестве меры риска активов, охватывающей только левостороннее (отрицательное) отклонение от среднего.

Данное предложение мотивируется тем, что дисперсия ожидаемой доходности является не лучшей мерой риска как минимум по двум причинам: во-первых, потому что она правдоподобна только для активов, у которых ожидаемая доходность имеет симметричное распределение, и, во-вторых, она может непосредственно применяться, только когда распределение является нормальным. Однако в реальности эти требования зачастую не выполняются.

В работе Ч. Мамогли и С. Дебюсси [Mamoghli, Daboussi, 2009] представлен сопоставительный анализ 27 развивающихся рынков на отрезке 1995–2004 гг. на предмет тестирования формы распределения месячной доходности. Авторы выявили, что по 20 развивающимся рынкам диагностируется положительная асимметрия, и по семи – отрицательная. Все рынки, за исключением рынка капитала Индии, демонстрируют островершинность в распределении доходности. Тестирование по критерию Jarque-Bera показало, что распределение нельзя признать нормальным по 22 рынкам из выборки (пять рынков могут быть охарактеризованы как подчиняющиеся нормальному распределению: Индия, Тайвань,

Израиль, Марокко, Колумбия). Более того статистический тест Jarque-Bera показал, что и глобальный рынок, оцениваемый по индексу MSCI ЕМ, не позволяет признать гипотезу о нормальности распределения месячной доходности (табл. 9.1).

Таблица 9.1

Сопоставительный анализ рынков на нормальность распределения месячных доходностей

Источник: [Mamoghli, Daboussi, 2009].

Как показывает анализ динамики акций российских компаний [Teplova, Shutova, 2011], а также компаний из развивающихся рынков капитала, одновременное выполнение требований о симметричности и нормальности распределения ожидаемой доходности не достигается[37]. Таблица П.1 приложения показывает островершинность распределения доходности (leptokurtosis) практически по всем компаниям выборки (50 российских публичных компаний, которые определяют 95 % капитализации российского фондового рынка – ММВБ)[38]. Аналогичная ситуация наблюдается и для временного отрезка 2008–2010 гг. Большинство компаний демонстрирует отрицательную асимметрию (в 2004–2007 гг. – 25 финансовых активов из 50, в 2008–2009 гг. – 30 финансовых активов из 50). Решение проблемы ненормальности распределения в ряде академических исследований предлагается искать через отказ от классической (двусторонней) дисперсии, и переход к односторонней (semivariance frameworks).

Односторонняя дисперсия доходности как оценка риска имеет несколько преимуществ. Во-первых, инвесторов действительно беспокоит именно отрицательная волатильность доходности, положительные всплески доходности рассматриваются как достоинство данного актива. Теория поведенческих финансов доказывает, что для инвесторов потери (отрицательная доходность) оказывают большее эмоциональное влияние, чем прибыль того же размера. Во-вторых, для применения односторонней дисперсии не требуется симметричность распределения. Более того, определение односторонней дисперсии предполагает расчет двух характеристик функции распределения: дисперсии и коэффициента скошенности, что дает возможность использовать однофакторную модель для оценки ожидаемого уровня доходности. Так как именно развивающиеся рынки капитала характеризуются повышенной асимметрией, то тестирование связи «односторонний риск – доходность» стало популярным направлением исследований с 90-х годов XX в. с ростом инвестиционной привлекательности быстро растущих рынков капитала Латинской Америки, Азии и Восточной Европы. В качестве односторонних мер систематического риска предлагается использовать односторонний бета-коэффициент (как показатель негативной чувствительности к рыночному риску).

Именно на учете вероятности отрицательных результатов строятся такие меры риска, как коэффициенты Сортино (простой и модифицированный), коэффициент UPR, мера Омега, коэффициент Эстрады.

Коэффициент Сортино (Sortino ratio – SR) предложен в 1994 г. Ф. Сортино и Л. Прайсом [Sortino, Price, 1994] и аналогичен коэффициенту Шарпа, однако вместо общей волатильности

портфеля используется так называемая волатильность вниз, как одностороннее отклонение доходности. Для коэффициента Сортино волатильность рассчитывается по значениям доходности, которые на рассматриваемом отрезке опускались ниже заданного (MAR) минимального допустимого уровня[39]:

σdown — одностороннее стандартное отклонение (downside deviation).

Модифицированный коэффициент Сортино вычисляется относительно безрисковой ставки, т. е. в качестве минимально допустимого уровня доходности выступает усредненная безрисковая ставка за рассматриваемый период времени. Односторонняя дисперсия и стандартное отклонение рассчитываются по формуле:

Сопоставление динамики доходности и индикаторов риска по российскому рынку по различным активам глобального рынка представлены в табл. 9.2,9.3и9.4.

Коэффициент UPR (upside potential ratio) предложен в 1999 г. Ф. Сортино, R Ван дер Меером и А. Плантингом [Sortino et al., 1999]. Предложено вместо «чистого риска» как отклонения «вниз» доходности относительно некоторого заданного уровня рассматривать потенциал роста «вверх». Частные моменты высшего порядка (Higher Partial Moment – НРМ) с единичной степенью для функции полезности, которые рассчитываются по превышениям наблюдаемых значений доходности над минимально приемлемым уровнем, делятся на одностороннее стандартное отклонение. Таким образом, в отличие от коэффициента Сортино, где в числителе фигурирует спред между наблюдаемыми значениями доходности и минимально допустимым уровнем, в коэффициенте UPR в числителе – превышение средней доходности над минимальным уровнем.

Таблица 9.2

Традиционные индикаторы риска (стандартного отклонения) и доходности по индексу ММВБ, а также оценки коэффициентов асимметрии и эксцесса распределения недельной доходности

Источник: Расчеты по базе Bloomberg проведены Т.В. Тепловой и К.Ф. Кущ.

Таблица 9.3

Динамика показателей эффективности инвестирования в портфели глобального рынка – коэффициент Шарпа (Сортино) на данных недельной доходности

Источник: Расчеты по базе Bloomberg проведены Т.В. Тепловой и К.Ф. Кущ.

Таблица 9.4

Динамика оценок коэффициентов асимметрии (эксцесса) по портфелям глобального рынка

Аналитическое выражение имеет вид:

Омега-коэффициент (omega measure) предложен К. Китингом и В. Шедвиком [Keating, Shadwick, 2002] и при расчете учитывает все моменты распределения вероятности. Все доходности, превышающие заданный уровень, делятся на доходности, которые оказались ниже заданного значения:

где R – целевой уровень доходности (заданное значение); интервал от а до b – границы изменения доходности; F(x) – кумулятивная функция распределения доходности.

Омега-коэффициент показывает соотношение вероятностей получить положительную и отрицательную доходность, рассчитанных на основе эмпирически выявленного распределения доходностей активов.

Появление односторонних систематических мер риска (односторонних бета-коэффициентов) способствовало развитию серии показателей эффективности инвестирования, нормирующих полученные избыточные доходности (над неким заданным уровнем) на односторонние бета-коэффициенты (по аналогии с коэффициентом Трейнора). В работе Б. Мишра и М. Рэмана [Mishra, Rahman, 2002] предлагается в качестве знаменателя в коэффициенте Трейнора использовать односторонний бета-коэффициент Харлоу и Pao [Harlow, Rao, 1989]. Таким образом, аналитическое выражение для коэффициента Mishra, Rahman (MR) примет вид:

Еще одна попытка развить набор коэффициентов сопоставительной эффективности – использовать односторонний бета-коэффициент Эстрады. Заменяя в формуле MR знаменатель на одностороннюю бетаХ. Эстрады (2007), Ч. Мамогли и С. Дебюсси [Mamoghli, Daboussi, 2009] доказывают преимущества коэффициента MD,

Соответственно по аналогии с альфа-коэффициентом Дженсена, предлагается оценивать меру одностороннего несистематического риска – альфа-коэффициент для «чистого риска». Альфа-коэффициент для этого случая будет показывать превышение доходности портфеля над требуемым уровнем доходности в соответствии с моделью D-CAPM Эстрады [Estrada, 2007].

X. Эстрада предложил еще одну простую меру риска, учитывающую вероятность отрицательного результата инвестирования [Estrada, 2009]. Эта мера получила название «спред выигрыша-потерь» (gain-loss spread – GLS). Мера строится на учете за фиксированный период времени следующих оценок: вероятности потерь, средней величины потерь и средней величины выигрыша. Тестирование новой меры риска автор использовал для объяснения различий в месячной доходности портфелей локальных фондовых рынков и отраслевых портфелей на отрезке 1900–2007 гг. (в выборку вошли 22 развитых рынка капитала и 27 – развивающихся, 57 – отраслей). Эстрада доказывает, что GLS более корректная мера риска в объяснении различий доходности, чем стандартное отклонение или традиционный бета-коэффициент (причем как при сопоставлении стран, так и отраслевых портфелей). В табл. 9.5 представлены оценки доходности и риска по индексу S&P 500 за период с 1900 по 2007 г.

Таблица 9.5

Параметры для расчета меры риска Эстрады для портфеля S&P 500, %

Оценка на годовых интервалах для отрезка 1900–2007 гг. показывает, что GLS индекса S&P 500 составляет 19,1 %, в то время как оценка глобального портфеля составляет 17,6 %.

Источник: [Estrada, 2009].

Здесь и далее (табл. 9.6 и 9.7): Т – число наблюдений; AM – среднее арифметическое значение доходности на рассматриваемом промежутке времени; GM – среднее геометрическое значение доходности; SD – стандартное отклонение (сигма); PL – вероятность потерь; AL – средняя оценка потерь; EL – ожидаемые потери; PG – вероятность выигрыша; AG – средний выигрыш в терминах доходности; EG – ожидаемый выигрыш; GLS – искомая мера риска.

Для демонстрации новой меры риска рассмотрим поведение российского индекса акций биржи ММВБ (MICEX index) на 24-месячном отрезке с начала 2008 по конец 2009 г. Арифметическое среднее и стандартное отклонение помесячной доходности составляют —0,28 и 13,72 % соответственно (табл. 9.6).

Таблица 9.6

Помесячная доходность индекса ММВБ за период 2008–2009 гг., %

Источники: Сайт ММВБ; расчеты Т.В.Тепловой.

Вероятность потерь составляет 42 % (это результат учета тех месяцев из общей величины 24, для которых наблюдалась отрицательная доходность. Таких значений десять – 01.2008, 03.2008, 06.2008, 07.2008, 08.2008, 09.2008, 10.2008, 11.2008, 01.2009 и 06.2009). Ожидаемые потери составили —5,9 % = (0,42)(—14,1 %).

Аналогичные расчеты позволяют получить ожидаемый выигрыш. Вероятность выигрыша на рассматриваемом отрезке составила 58 % (индекс демонстрировал положительное значение в 14 месяцах из 24), среднемесячная доходность по этим месяцам составила 9,6 %, следовательно, ожидаемый выигрыш составил 5,6 % = (0,58)(9,6 %). Спред выигрыша и потерь по российскому рынку (GLS) будет рассчитан как разность ожидаемого выигрыша и ожидаемых потерь: GLS= 5,6 %—(—5,9 %) = 11,5 %.

Расчет для разных компаний российского рынка (в выборку попали 50 финансовых активов, которые определяют 95 % капитализации ММВБ) меры риска Эстрады на шестилетнем временном отрезке позволил получить следующие оценки. Период с января 2004 г. по январь 2010 г. разбит на два отрезка: докризисный и послекризисный. В табл. 9.7 и 9.8 показаны первые 10 компаний выборки по рыночной капитализации.

Таблица 9.7

Расчет GLS для компаний российского рынка за период с 2004 по 2007 г.

Таблица 9.8

Расчет GLS для компаний российского рынка за период с 2008 по 2009 г.

9.3. Односторонние меры риска в объяснении различий доходности по акциям

Одним из направлений развития конструкции САРМ стали модели, включающие вместо традиционного бета-коэффициента односторонние меры систематического риска (expected return – semivariance capital asset pricing model). Первые модификации шли по пути замены традиционного бета, как отношения двусторонней ковариации доходности актива (портфеля) и рынка к дисперсии доходности рынка, на односторонний бета-коэффициент. Следующий шаг – замена рыночного систематического риска на систематическую асимметрию и систематический эксцесс, тестирование как однофакторных, так и многофакторных моделей, учитывающих несколько аспектов диагностирования риска.

В работе В. Хогана и Дж. Варрена [Hogan, Warren, 1974] односторонняя ковариация (cosemivariance – CSV) между рыночной доходностью (RM) и доходностью актива (Ri) представляет собой копию ковариации в рамках традиционного подхода, но учитывает односторонние отклонения:

CSVRr(RM,Ri)=E:{(Ri-RF)min[(RM – RF), 0]}.

Путем деления односторонней ковариации на полувариацию рыночного портфеля авторы предложили следующую меру одностороннего риска (бета-коэффициент Хогана – Варрена, далее обозначение – HW-beta):

В данном представлении одностороннего риска следует отметить три момента. Во-первых, при расчете риска фиксируются не все отклонения вверх и вниз, а только левосторонние – вниз. Во-вторых, используется левостороннее отклонение только по рыночной доходности min(RM-Rf,0)), а не по доходности актива i, и осуществляется нормирование не с помощью дисперсии рыночного портфеля, а через левостороннюю дисперсию рыночной доходности (доходности рыночного портфеля). Заметим, что по доходности актива учитываются как правосторонние, так и левосторонние отклонения. В-третьих, в формуле HW-beta присутствует безрисковая ставка процента (Rf) как бенчмарк для фиксации ситуации потерь (одностороннего риска). Таким образом, безрисковая доходность на рынке играет роль целевого уровня доходности инвестирования в модели HW.

Заменяя традиционный бета-коэффициент на односторонний аналог, авторы доказывают корректность применения ES-САРМ (модели ценообразования финансовых активов, основанной на подходе «ожидаемая доходность – односторонняя вариация», expected return – semivariance capital asset pricing model). Ожидаемая доходность в рамках ES-CAPM записывается следующим образом:

где E(Ri) – требуемая (и ожидаемая) доходность на актив i; RF – безрисковая ставка процента; E(RM) – ожидаемая рыночная доходность; SV (RM) – односторонняя вариация рыночного портфеля; CSV (RM,Ri) – односторонyzz ковариация между доходностью актива i и рыночным портфелем с принятым бенчмарком на уровне безрисковой ставки. Премия за риск инвестирования в актив находится в линейной зависимости от систематического риска этого актива, но в данном случае измеряемого не традиционным бета-коэффициентом, а односторонним бета-коэффициентом.

Опираясь на модель частичных моментов низших порядков (Lower Partial Moment – LPM), предложенную в 1975 г. В. Бава [Bawa, 1975], в работе В. Бава и Э. Линденберга [Bawa, Lindenberg, 1977] получила развитие еще одна равновесная модель формирования доходности активов с введением односторонней меры риска: «среднее – частичные моменты низшего порядка» (Mean-Lower Partial Moment Model – MLPM). Односторонний бета-коэффициент (BL-beta) в этой конструкции рассчитывается следующим образом:

где CLPMn(RF; М, j) определяется как систематическая мера риска (co-LPM) порядка п между активом j и рыночным портфелем (М):

В целом LPMn(RF;M) (моменты низших порядков) представляет собой меру оценки одностороннего риска – одностороннюю дисперсию, только с учетом определенного вида функции полезности (n-степенной) и записывается следующим образом:

LPM_0 нулевого порядка соответствует всем функциям полезности инвесторов, которые предпочитают линейный рост доходности (u' > 0). LPM_1 1-го порядка включает все функции полезности, характерные для инвесторов – противников риска (u' > 0 и u" < 0). LPM_2 (2-го порядка) характеризует инвесторов, не только не склонных к риску, но и обладающих смещенными предпочтениями (u' > 0, u" < 0 и u'" > 0). Отметим, что, фиксируя n на 2-м уровне (т. е. выбирая общеупотребимую в теории финансов функцию полезности инвесторов), модель MLPM [Bawa, Lindenberg, 1977] преобразуется до модели ES-CAPM [Hogan, Warren, 1974]. Для расчета одностороннего бета-коэффициента Бава и Линденберг [Bawa, Lindenberg, 1977] в качестве целевой нормы доходности (бенчмарка), как и в работе [Hogan, Warren, 1974], используют безрисковую ставку процента.

В еще одной модели, развивающей конструкцию САРМ, – модели Харлоу и Pao [Harlow, Rao, 1989] – также используется односторонний бета-коэффициент (HR-beta), который вычисляется по формуле:

где Ri – доходность актива i; RM – доходность рыночного портфеля, μi, – средняя доходность актива i, μM, – средняя доходность рыночного портфеля.

По сравнению с моделью Бава – Линденберга (1977) в модели Харлоу – Рао (1989) отклонение доходности актива и портфеля рассчитывается по отношению к соответствующим средним значениям (актива и рынка (индекса)).

Хавьер Эстрада [Estrada, 2002; 2007] предложил еще один вариант расчета бета-коэффициента для конструкции САРМ в рамках одностороннего риска, который позволил преодолеть ряд пробелов в ранее упомянутых моделях. X. Эстрада показал, что односторонняя ковариация, предложенная Хоганом и Варреном, Бава и Линденбергом, а также Харлоу и Рао, имеет ряд ограничений. Односторонняя ковариация между доходностью актива i и рыночного портфеля М количественно отличается от односторонней ковариации между доходностью рыночного портфеля М ж актива i.

В модели X. Эстрада односторонняя ковариация рассчитывается следующим образом:

ΣiM=Е’{min[(Ri – μi),0]min[(RM – μM),0]}.

Односторонний коэффициент корреляции актива i и рыночного портфеля (ΘiM) определяется по формуле:

Соответственно односторонний бета-коэффициент (E-beta) рассчитывается по формуле:

Модель D-CAPM расчета ожидаемой (и требуемой) доходности актива i Эстрады выглядит следующим образом:

E(Ri) = Rf + MRPβiD,

где MRP – рыночная премия за риск; Rf — безрисковая ставка доходности.

Оценку одностороннего бета-коэффициента для актива i (Эстрада в качестве актива для тестирования объясняющей способности модели рассматривал страновые фондовые индексы) можно получить в рамках регрессионного построения. При этом необходимо оценить коэффициенты регрессии без свободного члена, вида:

yt=λ_1xt +εt ,

где уt = min[(Rit – μi),0] и хt = min[(RMi– μM,).0].

При этом μi и μM соответственно, средние арифметические для рядов у и х.

Заметим, что согласно модели Х. Эстрады (βDi) актив i увеличивает риск портфеля только тогда, когда доходность актива и рыночная доходность меньше, чем их соответствующие средние значения, т. е. Ri <μi и RM <μM. Согласно модели Харлоу – Рао (βiHR) риск портфеля меняется, когда доходность актива больше, чем среднее значение доходности по этому активу, а рыночная доходность меньше, чем ее среднее значение, т. е. Ri >μi и RM <μM. В модели Хогана – Варрена (βiHW) риск портфеля меняется, когда доходность актива превышает безрисковую ставку, а рыночная доходность меньше безрисковой ставки (Ri > rf и RM < r f), т. е. сравнение происходит не со средними уровнями доходности, а с безрисковой ставкой на рынке.

При расчете βiHW и βiHR учитываются только левосторонние отклонения от рыночной доходности, в то время как в модели Эстрады при расчете βiD учитывается левостороннее отклонение доходности и по рынку, и по активу. Конструкции, предложенные как Эстрадой, так и Харлоу и Рао, основываются на бенчмарке (целевом уровне), равном среднему значению распределения доходностей, в то время как подход Хогана – Варрена предполагает целевой уровень, равный безрисковой ставке.

Различия в получаемых оценках по перечисленным выше моделям покажем на примере двух российских публичных компаний с высоколиквидными акциями[40] (табл. 9.9 и 9.10). Для расчета систематического риска инвестирования выбраны акции, которые на рассматриваемом временном отрезке характеризовались одинаковой средней доходностью и стандартным отклонением, но при этом различались по коэффициентам одностороннего риска Хогана – Варрена, Харлоу – Рао, Эстрада.

Таблица 9.9

Динамика цен акций и месячная доходность акций Газпрома (биржевой тиккер – GAZP Equity)

Таблица 9.10

Динамика цен акций и месячная доходность акций МТС (биржевой тиккер – MTSI Equity)

Справочно: Месячная доходность рассчитывается по формуле:

Таким образом, получаем следующее распределение месячных доходностей (%): Газпром (—6,06; —6,65; 9,05; —2,56; 0,78) и МТС (-12,53; 1,58; 1,58; 3,51; 0,61).

Расчет математического ожидания доходности по акциям этих компаний показывает, что оно равно: Газпром – 1,1 % [((-6,06 %) + (-6,65 %) + 9,05 % +(– 2,56 %)+ 0,78 %)/5] и МТС -1,1 % [((-12,53 %)+ 1,58 %+ 1,58 % + 3,51 % +0,61 %)/5)]. Компании показали одинаковую среднюю доходность за полгода.

Среднемесячное значение стандартного отклонения для обеих акций практически совпало, для Газпрома – 5,7 % и для МТС-5,8 %.

Расчет бета-коэффициента по акциям двух компаний представлен в табл. 9.12.

Ковариация (cov) доходности рыночного портфеля с доходностью акций компаний рассчитывается по формуле:

и равна для Газпрома и МТС соответственно:

Рассчитав корреляцию доходности акций с рыночным портфелем и дисперсию рыночного портфеля, можно рассчитать бета-коэффициент по формуле:

Таблица 9.11

Расчет стандартного отклонения доходности по акциям Газпрома и МТС на полугодовом промежутке времени

Таблица 9.12

Динамика индекса ММВБ и месячная доходность индекса в 2010 г.

Среднемесячная доходность рынка равна μM =0,2 %, стандартное отклонение δМ=5,12 % и дисперсия соответственно δ^2М = 0,0512^2 = 0,002 62.

Расчет классического бета-коэффициента показывает, что инвестирование в акции Газпрома будет практически таким же, как инвестирование в индекс ММВБ, так как коэффициент бета близок к единице. С позиции портфельного инвестора, акции МТС менее подвержены системному риску (бета-коэффициент меньше единицы). В рамках конструкции САРМ расчет требуемой доходности будет следующим:

ERT = 8 % + 0,96 х 6,3 % = 14,05 %;

ERMTC =8 %+ 0,72x6,3 % = 12,53 %.

Примечание. Безрисковая ставка (средняя ставка по депозиту в 2010 г.) принимается на уровне 8 % годовых, и рыночная премия за риск составляет 6,3 % годовых в период с октября 2009 г. по сентябрь 2010 г.

Однако, если посмотреть на месячные доходности акций Газпрома (%): (-6,06; -6,65; 9,05; -2,56; 0,78) и МТС: (-12,53; 1,58; 1,58; 3,51; 0,61), можно заметить, что акции Газпрома в трех случаях (—6,06 %; —6,65 %; —2,56 %) показали отрицательную доходность, один раз доходность чуть больше нуля (0,78 %) и один раз очень хорошую доходность (9,05 %). МТС, наоборот, в четырех случаях показал положительную доходность (1,58 %; 1,58 %; 3,51 %; 0,61 %) и в одном случае значительное падение доходности (—12,53 %). Можно предположить, что оценка акций с учетом одностороннего отклонения будет давать более точные данные при сопоставлении этих акций.

Расчет бета-коэффициента Хогана – Варрена показан в табл. 9.13, Харлоу – Рао – в табл. 9.14, Эстрада – в табл. 9.15, сводные результаты – в табл. 9.16. Значение безрисковой ставки принято равным 0,67 % (8 % годовых по депозиту/12 мес.) в месяц.

Таблица 9.13

Расчет бета-коэффициента Хогана – Варрена для двух рассматриваемых акций

Таблица 9.14

Расчет меры риска и требуемой доходности по модели Харлоу – Рао

Таблица 9.15

Модель Эстрады для расчета мер систематического риска и требуемой доходности

Таблица 9.16

Сопоставительный анализ расчетных мер риска

Как видно из табл. 9.16, результаты, полученные по односторонним мерам риска, отличаются от первоначальных расчетов в рамках классической конструкции САРМ. В рамках двустороннего риска акции МТС характеризуются меньшим риском по сравнению с рынком и акциями Газпрома, однако анализ одностороннего риска показывает, что акции более рискованны и требуемая доходность по ним должна быть выше.

9.4. Тестирование мер риска в рамках конструкции САРМ для объяснения различий в доходности страновых индексов и отдельных портфелей (акций)

В работе С. Хванга и К.С. Педерсена [Hwang, Pedersen, 2002] представлены результаты тестирования трех моделей на основе конструкции САРМ на уровне страновых индексов: с традиционным бета-коэффициентом и с двумя мерами одностороннего риска – LPM-CAPM (Lower Partial Moment – САРМ) и ARM (Asymmetric Response Model). Исследование проведено на выборке из 690 компаний развивающихся рынков капитала на 10-летнем временном горизонте (апрель 1992 г. – март 2002 г.). Авторы делают вывод, что по своей объясняющей способности традиционный бета-коэффициент не уступает альтернативным моделям формирования мер рыночного риска. При перекрестной выборке объясняющая способность традиционной САРМ достигла 80 % по данным недельной и месячной доходности, и 55 % – по данным дневной доходности. Значимых преимуществ асимметричных мер риска на уровне нескольких рынков капитала выявлено не было. Кроме того, проводя анализ, авторы разделили выборку 26 развивающихся стран по регионам, а затем разбили весь временной период наблюдений на два промежутка – до и после азиатского кризиса 1997 г. Именно это позволило показать значимое влияние локальных рисков на развивающихся рынках капитала, но не привело к доказательству преимуществ односторонних мер риска.

Для тестирования собственной модели X. Эстрада использовал ежемесячные наблюдения о фондовых индексах 27 развивающихся стран из базы данных Morgan Stanley Capital за период с 1988 по 2001 г. Х.Эстрада превосходство βD над традиционными мерами риска объясняет «вирусным эффектом» на финансовых рынках, именно тем, что рынки более интегрированны в случае кризиса, чем в случае экономического подъема, что и должны фиксировать односторонние меры риска по отношению к глобальному портфелю.

Аналитики, тестирующие преимущества односторонних мер риска, продолжают исследование X. Эстрады, когда на данных разных страновых фондовых индексов сопоставляются несколько мер риска. Например Д. Коллинз [Collins, 2002] тестирует разные меры риска для 42 стран развивающегося рынка: систематического (бета-коэффициент), общего (стандартное отклонение), идиосинкратического, одностороннего (одностороннее отклонение, односторонний бета-коэффициент и VaR[41]), а также размер рынка (определяется по средней капитализации страны), учитываются также коэффициенты скошенности и эксцесса. Тестирование проводилось на основе эконометрического метода (также как и в большинстве подобных работ) с позиции международного инвестора на 5-летнем временном промежутке (январь 1996 г. – июнь 2001 г.) по недельным доходностям. В зависимости от размера рынка капитала, ликвидности и степени развития инфраструктуры рынка первоначальная выборка из 42 стран была разделена на три группы: первая группа – страны с большим размером рынка капитала (например, Бразилия, ЮАР, Китай), а также с небольшим, но экономически и информационно развитым размером рынка; вторая группа – менее крупные развивающиеся рынки (сюда вошла Россия); третья группа – небольшие рынки (Латвия, Эстония, Кения, Литва, Словакия и др.). Полученные результаты исследования показали, что для некоторых рынков значения бета-коэффициентов получились меньше ожидаемых, что свидетельствует о ложном сигнале для инвесторов о существовании низкого риска. Коллинз делает вывод: бета-коэффициент (а следовательно, и модель САРМ) некорректно применять для всей совокупности развивающихся стран. Он также утверждает, что нет единого показателя риска, который подходил бы для любой страны из группы развивающихся. Для стран первой группы более подходящим показателем риска является коэффициент, учитывающий размер рынка; для стран второй группы – показатели одностороннего риска (в сравнении с другими лучшие результаты продемонстрировал показатель VaR); для стран третьей группы – либо стандартное отклонение, либо идиосинкратический риск.

Тестирование трех односторонних мер риска (BL, НВ, E-beta) на уровне рынков капитала (для 27 развивающихся рынков)[42] на отрезке 1995–2004 гг. проведено Д. Галагедера [Galagedera, 2007]. В качестве глобального портфеля используется индекс MSCI по развивающимся рынкам, в качестве безрисковой ставки фигурируют 10-летние государственные облигации США (Tbond 10). Показано, что для рынков с большой асимметрией распределения доходности (высокий коэффициент скошенности) наиболее приемлемой мерой систематического риска выступает HB-beta. Для рынков с наблюдаемыми существенными сверхнормальными доходностями преимущество над другими мерами риска имеет BL-beta.

Результаты тестирования D-CAPM с E-beta по странам со схожими географическими и макроэкономическими характеристиками Центральной и Восточной Европы (восемь стран бывшего соцлагеря: Чехия, Словакия, Венгрия, Польша, Словения, Эстония, Латвия и Литва на временном отрезке 1998–2003 гг.) представлено в работе Л. Девириса и Е Жанкаускаса [Devyris, Jankauskas, 2004]. Авторы доказывают значимость односторонних мер риска наряду с сохранением влияния специфических страновых рисков.

Тестирование односторонней версии САРМ на уровне фирм для одного рынка капитала менее обширно[43]. Некоторые важные моменты влияют на получаемые оценки значимости модели САРМ и ключевого параметра модели – бета-коэффициента, как в традиционной версии, так и в конструкции одностороннего риска. Первый момент – временной горизонт проводимого тестирования. Включение в горизонт анализа периодов финансовой устойчивости и нестабильности существенно влияет на статистические оценки связи «риск – доходность». Использование неизменного бета-коэффициента для длительного временного горизонта также дает неадекватные результаты. Второй момент – шаг расчета доходности (недельные, месячные, годовые данные). В ряде исследований показано, что увеличение шага анализа существенно повышает объяснительную способность САРМ[44]. Однако использование годового шага часто затруднено, так как на развивающихся рынках капитала трудно найти относительно длинные периоды наблюдений (например, временйые ряды доходностей акций и соответственно расчетные бета-коэффициенты по российскому рынку можно выстроить только с 1995 г.). Поэтому во многих исследованиях выбор делается в пользу недельного шага фиксации доходности.

Например, К. Педерсен и С. Хванг на основе анализа доходности акций британских компаний делают вывод, что хотя односторонняя бета объясняет часть доходности обыкновенных акций в дополнение к традиционному бета-коэффициенту, однако переход на одностороннюю меру риска не приводит к существенным улучшениям модели ценообразования финансовых активов [Pedersen, Hwang, 2003]. Аналогичные данные были получены для развивающихся рынков. Например, М. Гонзалес [Gonzalez, 2001] тестировал модель САРМ на выборке компаний, акции которых торгуются на фондовой бирже Каракаса (Венесуэла). Используя регрессионный метод на данных за 6-летний период (1992–1998 гг.), автор приходит к выводу, что на рынке Венесуэлы модель САРМ не работает. Это заключение главным образом было сделано вследствие отвержения гипотезы о наличии положительной зависимости между риском и доходностью акций. Однако результаты исследования показали, что, во-первых, зависимость между риском (в качестве показателя которого использовался бета-коэффициент) и доходностью является линейной, и, во-вторых, систематический риск – это не единственный фактор, влияющий на ожидаемую доходность на собственный капитал. Схожие результаты были получены в ходе исследования М. Омрана [Omran, 2007] на египетском рынке капитала. В выборку вошла 41 компания с наиболее ликвидными акциями. Выборка данных была сформирована за период декабрь 2001 г. – декабрь 2002 г. на основе логарифмических доходностей акций, полученных на недельных наблюдениях. Эмпирические тесты М. Омрана свидетельствуют о том, что рыночный риск выступает существенным фактором, объясняющим ожидаемую доходность акций египетских компаний. Выявленный парадокс исследования – доходность портфеля, составленного из акций компаний с низкими бета-коэффициентами (в основном это компании, которые производят товары народного потребления и предоставляют финансовые услуги), выше, чем доходность портфеля из акций компаний строительной, текстильной отраслей и сектора гостиничного бизнеса с более высокими значениями бета-коэффициента. По мнению автора, причиной такого несоответствия является государственная национализация 1950—1960-х годов, которая в большей степени отрицательно повлияла на риски промышленного и строительного секторов экономики, чем на компании, производящие потребительские товары, а также на финансовые организации.

В работе Т. Тепловой и Н. Селивановой [Teplova, Selivanova, 2007] на временном отрезке 2003–2006 гг. по 25 обыкновенным акциям крупнейших компаний российского рынка, акции которых котируются на бирже РТС, проведено сопоставительное тестирование E-beta в рамках D-CAPM X. Эстрады по сравнению с традиционной моделью (бета-коэффициент рассчитан регрессионным методом каждой компании по рыночной модели). Преимущества модели D-CAPM для описания доходности инвестирования в собственный капитал российских компаний не выявлены.

Традиционно используется двухшаговый алгоритм (two-stage estimation procedure) тестирования Ю. Фама и Дж. Макбет [Fama, MacBeth, 1973], когда на первом шаге вычисляют значения бета-коэффициента (в рамках традиционного представления «средняя – стандартное отклонение» или ряда односторонних значений) для каждой компании (портфеля) относительно странового индекса (как рыночного портфеля), а затем средние за период значения доходности компаний или портфелей (MR) регрессируются на полученные для этих компаний значения бета-коэффициентов для нахождения значений премий за риск[45]. Однофакторные модели для тестирования различных спецификаций модели с разными значениями бенчмарка имеют вид:

E(MRi) = γ_0 + уiβi.+ е;

E(MRi) = γ_0 + γi βMHR + е;

E(MRi) = γ_0 + γi β_0HR + е;

E(MRi) = γ_0 + γi βME + е;

E(MRi) = γ_0 + γi β_0E + е.

По каждой объясняющей переменной и по свободному члену оценивается 1-статистика, которые затем сопоставляются с критическим значением по таблице Стьюдента (также оценивается вероятность признания переменной статистически незначимой – p-vaiue). Из моделей со статистически значимыми объясняющими переменными выбирается та спецификация модели, которая обеспечивает большую объяснительную способность в различии доходностей активов выборки (например, по критерию R).

Пример возможного представления данных показан в табл. 9.17.

Таблица 9.17

Пример представления результатов регрессионной оценки объясняющей способности бета-коэффициентов

Так как по построенным регрессиям может наблюдаться гетероскедастичность (непостоянство дисперсий остаточных членов регрессии), рекомендуется на следующем шаге провести статистические тесты на корректность (несмещенность) полученных в регрессии оценок значимости переменных. Один из возможных вариантов тестирования – тест Вайта (White heteroskedasticity-consistent covariance matrix). В тесте Вайта тестирование дисперсий остатков заменяется оцениванием регрессии квадратов отклонений на объясняющие переменные, квадраты объясняющих переменных и их попарные произведения (исключая все повторяющиеся переменные). Таким образом, тестирующая регрессия в тесте Вайта включает N параметров, а для оценки ее качества значение N × R^2 сравнивается с критическим значением по статистической таблице хи-квадрат (Χ^2).

Следующим шагом может быть переход от однофакторных моделей к многофакторным, когда оцениваются перекрестные регрессии, отдельно с двумя переменными, измеряющими, например, полный риск (среднеквадратичное отклонение о и одностороннее среднеквадратичное отклонение) и отдельно с двумя объясняющими переменными, измеряющими систематический риск (традиционный и односторонний бета-коэффициенты). Двухфакторная модель принимает вид:

MRi = γ_0 +γ_1 RV1i+γ_2 RV2i+ui,

где RV_1 и RV_2 – параметры для оценки риска.

Четырехфакторная перекрестная регрессия, одновременно учитывающая все четыре объясняющих переменных риска, примет вид:

MRi = γo + γ_1RV1i + γ_2 RV2i + γ_3 RV3i+ γ_4 RV4i + ui

Далее этот алгоритм рассматривается на основе данных российского фондового рынка по выборке 50 финансовых активов, которые определяют 95 % капитализации индекса ММВБ (сбор данных и расчеты проведены совместно с Е.С. Миковой). Временной горизонт анализа – с января 2004 г. по ноябрь 2010 г. Гипотеза исследования – односторонние меры риска должны лучше объяснять различия доходностей ценных бумаг, так как вероятностное распределение доходностей акций, котирующихся на ММВБ, не подчиняется нормальному распределению. Отклонение рыночной доходности (по индексу ММВБ) от нормального распределения можно оценить по коэффициентам асимметрии и эксцесса в табл. П.2 и П.З. Оценки для ряда компаний российского рынка показаны в табл. П.1 и П.2 приложения (включая статистический тест Jarque-Bera на проверку нормальности распределения). Аналогичный вывод о невыполнении предпосылки нормальности и логнормальности распределения по другим зарубежным рынкам были описаны в работах (Harvey, 1995; Hussain, Uppal, 1998), [Javid, 2009].

Однофакторная модель для тестирования имеет вид:

MRit = у_0 + γ_1 × risk factori+ еit,

где MR – средняя за период доходность рассматриваемого актива i из выборки.

Факторы риска были отдельно рассчитаны для трех временных горизонтов: 2004–2007, 2008–2010, 2004–2010. Тестировались четыре разных меры систематического одностороннего риска (downside systematic risk): модель Бава – Линденберга с BL-beta, модель Харлоу – Рао с HR-beta, модель Хогана – Варрена с H-Wbeta и модель Эстрады с E-beta. В рамках этих четырех спецификаций моделей тестировалось также влияние выбора бенчмарка (т) на объяснительную способность модели (рассмотрены следующие варианты: нулевая доходность, безрисковая ставка, средняя доходность для каждого актива, рыночная доходность как ц). Аналогичная двухшаговая процедура была применена и для новой меры риска X. Эстрады (GLS).

Расчет мер риска по компаниям выборки на двух отрезках представлен в табл. П.З и П.4.

Рассмотрение объяснительной способности (cross-sectional analysis) различных спецификаций САРМ показало, что объяснительная сила традиционного бета-коэффициента находится на уровне 0,5 % (R^2 = 0,005 в однофакторной регрессии по недельным значениям доходности). На отрезке с 2008 по 2009 г. объяснительная способность еще меньше. Замена в однофакторной модели традиционного бета-коэффициента на односторонние меры риска (downside measures – βЕ и βHR) повышает объяснительную способность, но только на периоде финансовой стабильности. Для периода финансовой нестабильности преимущества односторонних мер риска не выявляются (ни с какими значениями бенчмарка). Лучшей мерой по объяснительной способности для периода 2004–2007 гг. является односторонний бета-коэффициент Харлоу – Рао (HR-бета) с бенчмарком (target return), равным нулю τ = 0 (R^2 = 36,2 %) (см. табл. 9.18).

В табл. 9.19 приведены результаты тестирования объяснительной способности меры риска Эстрады GLS на двух временных отрезках по недельным доходностям. Из таблицы видно, что в период финансовой стабильности эта мера риска не характеризуется статистической значимостью. Однако в период кризиса (2008–2009) мера риска GLS статистически значима, но объяснительная способность невелика и явно проигрывает мере Harlow & Rao (HR-бета).

В целом объяснительная способность однофакторных моделей на российском рынке не велика. Однофакторные модели (особенно спецификация Harlow & Rao (HR-бета) с нулевым бенчмарком) хорошо объясняют различия доходностей только на периоде финансовой стабильности.

Таблица 9.18

Премии за риск для традиционной и односторонней мер систематического риска на российском рынке

Таблица 9.19

Результаты тестирования однофакторной модели с мерой риска GLS (1 %-й уровень значимости)

* 5 %-й уровень значимости; ** 10 %-й уровень значимости.

9.5. Систематическая асимметрия и эксцесс как меры риска в объяснении различий доходности акций на рынке

Статистически асимметрия и эксцесс рассматриваются как третий и четвертый моменты распределения доходности, нормализованные на кубическую и четвертую степень волатильности.

Ограничение анализа первыми двумя моментами распределения подразумевает пренебрежение значимости моментов более высокого порядка, что приемлемо только, во-первых, когда функция полезности инвесторов принимает квадратичную форму и, во-вторых, когда распределение доходностей подчиняется нормальному закону [Rubinstein, 1973]. Следует отметить, российский фондовый рынок отличается большой волатильностью и смещенностью относительно нормального распределения. Уровень ликвидности существенно различен по акциям публичных компаний. Традиционные приемы моделирования доходности на российском рынке показывают удовлетворительные результаты только в отдельные периоды развития экономики. Таким образом, по причине того, что развивающиеся рынки, и в частности российский фондовый рынок, не подчиняются нормальному закону распределения и характеризуются асимметричным распределением доходностей, для инвесторов важную роль при принятии решений начинает играть форма хвостов распределения доходностей, мерой которых могут выступать моменты более высоких порядков.

Впервые переход к систематической асимметрии (coskewness) как дополнительной мере риска предложен в работе А. Крауса и Р. Литценберга [Kraus, Litzenberger, 1976], когда стандартная двухмоментная (средняя доходность и дисперсия) модель САРМ модифицировалась путем добавления еще одной меры риска – систематической скошенности. Авторы отстаивали преимущества новой спецификации модели для объяснения связи «риск – доходность». Хотя Дж. Фрэнсис [Francis, 1975] показал, что общая (total) скошенность не значима в объяснении различий доходности акций, однако Краус и Литценберг [Kraus, Litzenberger, 1976] доказывают, что именно систематическая (co-skewness), а не общая скошенность должна вводиться в модель для объяснения уровней доходности по портфелям и активам.

Общий вид модели:

λ_0 – свободный член; λ_1 – рыночная премия за систематический риск, измеряемый β = (dR / dS)SM; λ_2 – рыночная премия за риск, измеряемый систематической асимметрией – (-dR / dM)MM.

Кроме того, модель Крауча и Литценберга может быть записана следующим образом [Kraus, Litzenberger, 1976]:

На протяжении ряда лет с 1980-х годов проводились тестирования трехфакторной САРМ, а с конца 1990-х годов появились исследования в рамках четырехфакторой САРМ с добавлением четвертого момента распределения доходностей – систематического эксцесса.

Четырехфакторная модель САРМ в уравнении представляет собой комбинацию систематической беты, систематической асимметрии и систематического эксцесса с соответствующими премиями за риск (лямбды). Если эти три фактора значимы для инвестора при объяснении доходности инвестирования, то оцененные по регрессии коэффициенты λ1, λ2, λ3 должны быть статистически значимы и отличны от нуля.

Аналитическое представление для этих мер риска имеет вид:

(коэффициент систематической асимметрии);

(коэффициент систематического эксцесса).

При тестировании проверяется гипотеза, что согласно свойствам функции полезности рационального инвестора рыночная премия для бета-коэффициента как показателя рыночного риска —λ_1 будет положительной, знак рыночной цены систематической асимметрии – λ_2 будет противоположным знаку асимметрии распределения доходности, рыночная цена систематического эксцесса (премия) – λ_3 должна быть положительна.

Модифицированная модель САРМ прошла ряд эмпирических проверок и несмотря на неоднозначность общих выводов продемонстрировала достаточно неплохую объяснительную способность как на развитых, так и развивающихся рынках [Doan, Lin, Zurbraegg, 2010; Hung, 2007; Chiao, Hung, Srivastava, 2003]. В работе [Friend, Westerfield, 1980] представлен отрицательный результат тестирования систематической асимметрии как дополнительного объясняющего риска на отрезке 1952–1976 гг. для американского рынка акций и облигаций. Помимо акций в анализ были включены также облигации, что позволило построить авторам два варианта рисковых портфелей, первый из которых содержал как акции, так и облигации, в то время как второй строился исключительно на акциях. В качестве показателя рыночного портфеля, построенного по акциям, выступали средневзвешенный индекс и индекс, взвешенный по стоимости акций компаний. Тестирования проводились как для отдельных финансовых активов, так и для портфелей. Авторы не нашли подтверждение выводов, сделанных Краусом и Литценбергом [Kraus, Litzenberger, 1976], хотя их результаты слабо подтверждают то, что инвесторы платят премию за положительную скошенность доходностей портфелей. Авторы также отмечают факт чувствительности выводов к рыночным условиям, в частности к связи между средней рыночной доходностью и безрисковой ставкой. Основной вывод работы – степень объяснения цен отдельных финансовых активов при добавлении систематической ко-асимметрии к бета-коэффициенту находится под значительным влиянием выбора, какие рыночные индексы используются как прокси рыночных портфелей и какие процедуры оценки и тестирования проводятся. Например, эмпирические результаты выявили, что оцененная безрисковая ставка гораздо выше фактической безрисковой доходности. Как результат, авторы доказывают, что модель 3-го порядка с включением бета-коэффициента и систематической асимметрии применима для американского рынка в определенных случаях и при определенных условиях.

Кроме того, К. Лим [Lim, 1989] по данным американского рынка акций на 50-летнем временном горизонте (с января 1933 г. по декабрь 1982 г.) подтверждает, что показатель систематической асимметрии повышает объяснительную способность САРМ.

Еще одна попытка протестировать расширенную модель САРМ до 3-го порядка на американском рынке была сделана Р. Серсом и К. Веем [Sears, Wei, 1988]. Авторы использовали факт чувствительности ожидаемой премии за риск ценной бумаги i к рыночной премии за риск. Если рыночную премию за риск явным образом вставить в уравнение (1), данная модификация примет вид:

где К_3 = [(-dR /dM) / (dR/dS)](MM/SM) – рыночная предельная норма замещения между асимметрией и риском, нормированная на асимметрию с поправкой на риск рыночного портфеля.

К, можно преобразовать в – (dS/SM)(dM/Мм) – как показатель перекрестной эластичности между стандартным отклонением и асимметрией. Это показывает, насколько процентов увеличится (уменьшится) стандартное отклонение доходности при увеличении положительной (отрицательной) асимметрии на 1 % при прочих равных условиях.

Исследователи гораздо реже обращали внимание на четвертый момент распределения доходности (эксцесс, kurtosis) по сравнению с моментом 3-го порядка, и на анализ влияния эксцесса на ценообразование активов. В работе [Fang, Lai, 1997] сделан вывод, что инвесторы получают компенсацию за несение риска эксцесса, так же как и за риски ковариации и систематической асимметрии (скошенности) в виде более высоких ожиданий доходности. В ряде работ [Homaifar, Graddy, 1988; Lai, 1997; Iqbal, 2007] отстаивается важность учета систематического эксцесса (соkurtosis), однако результаты эмпирических исследований, направленных на выявление значимости этой меры риска при объяснении различий доходности, неоднозначны.

Большинство исследователей развивающихся рынков капитала фокусируют свое внимание на рыночных индексах, нежели на отдельных ценных бумагах. Например, в работе [Hwang, Satchell, 1999] моменты более высоких порядков включены в модель ценообразования на развивающихся рынках капитала. В работе [Mitra, Low, 1998] сравниваются асимметрия и эксцесс при объяснении различий доходности рыночных индексов на развитых и развивающихся рынках капитала.

В работах [Ranaldo, Favre, 2005; Christie-David, Chaudhry, 2001; Chang et al., 2001; Jurczenko, Maillet, 2002; Galagedera et al., 2002] используется спецификация модели для тестирования систематической асимметрии и эксцесса, которая базируется на кубической зависимости. При этом используют данные не только акций, но и специфических портфелей. Например, в работе [Ranaldo, Favre, 2005] тестируется четырехмоментная САРМ по результатам инвестирования хедж-фондов и показано, что применение двухмоментной модели может привести к неадекватным результатам оценки компенсации за инвестиционный риск. В работе [Christie-David, Chaudhry, 2001] исследуется четырехмоментная модель на рынке фьючерсов, авторы делают вывод, что систематическая асимметрия увеличивает объяснительную способность модели на рынке фьючерсов.

В исследовании САРМ с моментами более высоких порядков на рынке Пакистана [Javid, 2009] показано, что трехмоментная САРМ относительно неплохо объясняет взаимосвязь «риск – доходность» на пакистанском фондовом рынке в исследуемом периоде времени на основе 50 компаний. Однако результаты четырехмоментной модели подчеркивают, что систематическая ковариация и систематический эксцесс не значимы в объяснении поведения цен акций, тогда как систематическая асимметрия остается значимым фактором.

Р. Доан с соавторами [Doan et al., 2010] приводит результаты тестирования более высоких моментов распределения доходностей в объяснении вариации средних доходностей акций компаний, котирующихся на американской (индекс S&P) и австралийской площадках. Сопоставление распределения доходностей выявило, что австралийские акции характеризуются более значимой отрицательной асимметрией, однако распределение менее островершинное, чем на американском рынке. Авторы приходят к выводу, что степень влияния систематической асимметрии и систематического эксцесса на ценообразование активов в целом зависит от характеристик компаний выборки и склонности инвесторов к риску. Систематическая скошенность играет более важную роль в ценообразовании австралийских акций (статистически значима на 1 %-м уровне значимости). Крометого, на американском рынке существенное воздействие на формирование цены актива оказывает систематический эксцесс, в то время как на австралийском фондовом рынке степень влияния систематического эксцесса меняется в зависимости от размера портфеля. Данный вывод подкрепляется фактом, что распределение доходностей американского рынка характеризуется более высоким выборочным эксцессом по сравнению с австралийским фондовым рынком. Авторы выдвигают гипотезу, что различия в результатах связаны с особенностями компаний, формирующих выборки: австралийские фирмы в основном меньше по размеру, чем их американские аналоги и в меньшей степени сконцентрированы в промышленном секторе. В целом авторы показали, что добавление систематической асимметрии и систематического эксцесса улучшают объяснительную способность модели (аналогично выводу М. Кахарта [Carhart, 1997]) с четырьмя факторами, включая размер компании, индикатор инвестиционных возможностей (BV/MV) и моменты более высоких порядков.

На основе конструкции, предложенной Хоганом и Варреном [Hogan, Warren, 1974], Д. Галагедераи Р. Брукс [Galagedera, Brooks, 2007] определи меру односторонней систематической скошенности (HW-gamma) следующим образом:

где Ri– доходность ценной бумаги i;Rm — доходность рыночного портфеля; RF – безрисковая ставка.

Соответственно в рамках спецификации [Harlow, Rao, 1989] односторонняя систематическая скошеность (HR-gamma) примет вид:

где μi и μm – средняя доходность ценной бумаги i и среднерыночная доходность соответственно.

Для спецификации модели X. Эстрады [Estrada, 2002; 2007] по аналогии с односторонним бета-коэффициентом соответствующая мера односторонней систематической скошенности (E-gamma) примет вид:

Заметим, что все избыточные доходности рыночного портфеля неположительны (min(Rm – т, 0) ≤ 0, где т – бенчмарк) в случае одностороннего бета-коэффициента и все принимают неотрицательное значение (min(i?m – т, 0)]2 ≥ 0) в случае односторонней гаммы. Более того, для одностороннего бета-коэффициента (одностороннего гамма) увеличение числителя (уменьшение) происходит, когда избыточная доходность портфеля отрицательна и уменьшение (увеличение) в случае, когда избыточная доходность портфеля положительна.

Для выборки 50 финансовых активов российского рынка рассчитанные значения гамма-коэффициента как систематической асимметрии в рамках двух спецификаций с несколькими бенчмарками и дельта как систематического эксцесса приведены в табл. 9.20 и 9.21 для двух временных отрезков. В табл. 9.22 показаны премии за риск по выделенным мерам в рамках однофакторных моделей. В табл. 9.23 и 9.24 – результаты перекрестной регрессии с включением меры Эстрада (2009), гамма и дельта.

Таблица 9.20

Меры одностороннего риска высшего порядка распределения, 2004–2007 гг. (top 10)

Таблица 9.21

Меры одностороннего риска высшего порядка распределения, 2008–2009 гг. (top 10)

Для односторонних коэффициентов гамма и дельта лучшая объясняющая способность наблюдается в спецификациях с нулевым бенчмарком. Односторонняя систематическая асимметрия в рамках спецификации Харлоу – Рао, а также Эстрада с бенчмарком, равным нулю, показывает статистическую значимость на 5 %-м уровне. Другие меры систематического риска статистически не значимы. Значимость моделей в объяснении доходности зависит от выделенных временных периодов (финансовой стабильности и нестабильности).

Систематическая асимметрия статистически значима на 5 %-м уровне в однофакторных и двухфакторных моделях, объяснительная способность модели улучшается с введением гамма-коэффициента по сравнению с другими моделями (В^2 = 0,123 в однофакторных моделях и R^2 = 0,126 в двух факторных моделях). Лучшие результаты в объяснении различий доходности по активам наблюдаются на отрезке финансовой нестабильности (2008–2010).

Таблица 9.22

Сопоставление разных спецификаций САРМ с моментами высшего порядка (50 финансовых активов российского рынка на временных отрезках 2004–2007 и 2008–2010 гг.)

Таблица 9.23

Мера GLS (как бета-коэффициент) в расширенных моделях с асимметрией и эксцессом

*5 %-й уровень значимости; **10 %-й уровень значимости.

Расчет проведен на основе недельных доходностей.

Таблица 9.24

Тестирование многофакторных моделей с моментами высшего порядка

*5 %-й уровень значимости; **10 %-й уровень значимости.

Кросс-секционный анализ четырехфакторной модели САРМ показал (см. табл. 9.24), что такие параметры систематического риска, как бета, гамма и дельта, статистически не значимы, только свободный член статистически значим на 5 %-м уровне. Более того, объяснительная способность четырехмоментной модели на отрезке с 2004 по 2007 г. гораздо ниже по сравнению с качеством традиционной рыночной модели (Adji?2= 0,076). Для отрезка финансовой нестабильности качество четырехмоментной модели улучшается по сравнению со стандартной версией САРМ, но данный положительный результат не свидетельствует в пользу выбора данной спецификации модели. Данное улучшение качества модели во многом обязано высокой объясняющей способности систематической асимметрии, тем не менее все переменные в модели, включая ко-асимметрию, статистически не значимы.

9.6. Переход от безусловных конструкций САРМ к условным

(как меняется соотношение «риск – доходность» в периоды положительных и отрицательных премий за рыночный риск)

В работе [Pettengill et al., 1995] отмечалось, что расчет бета-коэффициента и тестирование САРМ по панельным данным доходности ценных бумаг, в которых реализованные (фактические, realized) доходности выступают как прокси ожидаемых значений доходности, могут приводить к смещенным результатам оценки параметров. Причиной данного смещения является агрегирование периодов с положительными и негативными избыточными доходностями (excess return periods). Авторы предположили, если рыночная доходность оказывается меньше безрисковой, может наблюдаться обратная связь между доходностью ценной бумаги (портфеля) и бета-коэффициентом. Таким образом, вместо безусловной (unconditional) модели САРМ, целесообразно рассматривать условные модели и тестировать условную систематическую связь фактической доходности портфеля (актива) и его меры риска. Гипотеза исследования – условные модели лучше объясняют связь доходности и риска.

Условные (conditional) модели строятся на разграничении положительной и отрицательной премии за рыночный риск, наблюдаемой в отдельные моменты времени. Разграничение при эмпирических тестированиях достигается путем разделения полного ряда данных на подпериоды растущего (up market) и падающего (down market) рынков и оценки объясняющих коэффициентов (бета, бета одностороннее, гамма, дельта) отдельно для каждого подпериода. Соответственно и тестирование САРМ реализуется в рамках выделенных подпериодов.

Гипотеза, тестируемая в условных моделях: на растущем (падающем) рынке, систематические меры риска и доходность акций меняют знак зависимости. В периоды, когда безрисковая доходность превышает рыночную доходность, наблюдаются обратные связи между фактическими доходностями и бета-, гамма– и дельтакоэффициентами [Galagedera et al., 2004].

Эмпирическое исследование на американском рынке за 1936–1990 гг. [Pettengill et al., 1995] подтверждает эту гипотезу. Наблюдается положительный наклон бета-коэффициента на растущем рынке и отрицательный на падающем. В исследовании [Crombez, Vennet, 2000] на основе сопоставления безусловной и условной систематической связи доходности и риска (бета) на брюссельской фондовой бирже показано, что безусловные модели обладают низкой способностью объяснять наблюдаемые кросс-секционные различия, в то время как условные модели демонстрируют гораздо лучшие результаты. В работе [Friend, Westerfield, 1980] по данным американского рынка акций сопоставляются бета и гамма (систематическая асимметрия) как меры риска. Авторы доказывают, что бета существенна как на растущем, так и на падающем рынках, и знак премии за риск согласуется с теорией САРМ, в то время как систематическая асимметрия имеет место в объяснении доходностей только на растущем рынке.

В работе по австралийскому рынку [Galagedera et al., 2003] на отрезке 1990–2000 гг. авторы также тестируют гипотезу, что на падающем рынке бета-, гамма– и дельта-коэффициенты как показатели систематического риска должны иметь между собой отрицательную связь.

В работе [Harvey, Siddique, 1999] авторы проводят тестирование однофакторной модели ценообразования активов, где единственным фактором является систематический риск, измеряемый бета-коэффициентом, и получают неудовлетворительные результаты в объяснении кросс-секционной вариации фактических доходностей акций на американском рынке за период с июля 1963 г. по декабрь 1993 г. Авторы находят убедительные доказательства того, что и систематическая асимметрия, и соответствующая ей премия за риск изменяются во времени. Авторы предполагают, что если инвесторы знают, что доходности акций имеют условную систематическую асимметрию в момент t, то ожидаемые доходности должны включать компоненту, характеризующую условную систематическую асимметрию. Предлагаемая авторами модель ценообразования активов формализует это предположение путем включения дополнительного фактора – условной систематической асимметрии. В работе [Harvey, Siddique, 1999] авторы тестируют разные спецификации модели на основе доходностей построенных портфелей и отдельных акций. Портфели формируются на основе разных критериев, таких как принадлежность к отрасли, размер компании, отношение балансовой стоимости к рыночной и систематическая асимметрия. Вывод исследования – систематическая асимметрия влияет на ценообразование, премия за риск, ассоциируемый с асимметрией, составляет в среднем 3,6 % в год. В целом делается вывод, что модель с включением условной систематической асимметрии более точно объясняет различия в доходности акций.

Д. Смит [Smith, 2007] представил результаты тестирования условной версии САРМ 3-го порядка. Смит утверждает, что систематическая асимметрия является важным фактором в объяснении доходностей акций, инвесторы в большей степени учитывают риск систематической асимметрии в ситуации, когда рынок в целом характеризуется положительной асимметрией, чем когда распределение рыночного портфеля скошено отрицательно. Когда рынок положительно скошен, инвесторы готовы пожертвовать 7,87 % доходности при изменении систематической асимметрии на единицу в год. Однако когда рынок отрицательно скошен, инвесторы требуют премию за риск только в размере 1,8 % годовых. Схожие оценки были получены также в работе [Harvey, Siddique, 1999]. Премия за риск систематической асимметрии равна 5 % в год, когда рынок положительно скошен, и только 2,81 % в год, когда рынок демонстрирует отрицательную асимметрию.

Еще один интересный результат получил Д. Смит [Smith, 2007] – сопоставление факторов объяснения доходности с включением систематической асимметрии с тремя факторами модели Фама – Френча [Fama, French, 1993]. Показано, что добавление условной систематической асимметрии к трем факторам Фама – Френча (премия за размер компании и отношение балансовой стоимости к рыночной, BV/MV) улучшает качество модели по сравнению с оригинальной моделью.

Значимость условных моделей продемонстрирована и на рынке Тайваня. В работе [Chiao et al., 2003] приведены результаты тестирования расширенной модели ценообразования финансовых активов с добавлением моментов более высоких порядков. Исследуется 25-летний временной отрезок с января 1974 г. по декабрь 1998 г. Авторы доказывают, что безусловная модель САРМ демонстрирует низкую объясняющую способность на фондовом рынке Тайваня, несмотря на включение систематической асимметрии и систематического эксцесса. Когда безусловная четырехмоментная САРМ была расширена до условной модели, делящая выборку для растущего и падающего рынков, результаты тестирования оказались более статистически значимыми. Инвесторы предпочитают акции, распределение доходностей которых характеризуется положительной асимметрией и отрицательным эксцессом.

Для российского рынка тестирование условных моделей предполагало на двух отрезках (2004–2007 гг. и 2008–2010 гг.) выделение подпериодов положительной рыночной премии за риск – up market и подпериодов отрицательной рыночной премии за риск – down market. В табл. 9.25 представлены оценки премий за риск в двухмоментной (классической) условной спецификации САРМ, а также результаты тестирования расширенной условной модели с введением систематической асимметрии и систематического эксцесса.

Как и предполагалось, премия за риск систематической скошенности отрицательна на растущем рынке и положительна на падающем. Движения на падающем и растущем рынках оказывают существенное асимметричное влияние на премию за бета-риск. Согласно результатам тестирования на российском рынке премия за бета-риск во всех моделях положительна и статистически отлична от нуля на растущем рынке, и отрицательна и статистически значима на 5 %-м уровне на падающем рынке, как и предполагалось. Объяснительная способность двухмоментной САРМ (однофакторной) с классическим бета-коэффициентом (средний за весь период AdjR^2 равен 32 %) на падающем рынке значительно выше, чем качество модели на рынке с положительной рыночной премией за риск (средний за весь период AdjR^2 равен 11 %).

Таблица 9.25

Премии за риск в конструкции «средняя – стандартное отклонение» в условной САРМ

* 5 %-й уровень значимости.

Значимость условных моделей значительно возрастает для периодов финансовой нестабильности и периодов отрицательной рыночной премии (объяснительная способность возрастает до 37,5—45,6 % значения Adji?2). Этот вывод относится как к однофакторной модели (рыночный бета-коэффициент), так и к моделям с введением гамма– и дельта-коэффициентов (табл. 9.26 и 9.27). Включение в модель систематической асимметрии повышает объяснительную способность модели.

Таблица 9.26

Результаты тестирования условной расширенной САРМ (трехфакторная модель)

Примечание. Условная расширенная трехфакторная модель САРМ – mean-skewness-kurtosis framework.

Кросс-секционный анализ четырехфакторной САРМ доказывает, что премии за риск беты и гаммы отрицательны, премия за риск эксцесса положительна, переменные статистически не значимы, однако скорректированный коэффициент детерминации (Adji?2) принимает высокое значение равное 48 %.

Таблица 9.27

Результаты тестирования условной расширенной САРМ (четырехфакторная модель)

Примечание. Условная расширенная четырехфакторная модель САРМ – mean-skew-ness-kurtosis framework, four – moment conditional САРМ.

Главный вывод, полученный из тестирования условных моделей, заключается в том, что использование моделей с учетом дифференциации периодов с положительной и отрицательной рыночной премией за риск гораздо в большей степени по сравнению с моделями одностороннего риска позволяет объяснить различие доходностей по активам выборки.

Приложения

Таблица П. 1

Статистика по доходности, волатильности, коэффициентов асимметрии и эксцесса компаний «Новатэк» и «Система Галс» выборки на отрезке с января 2004 г. по декабрь 2007 г. Недельные значения доходности и стандартного отклонения по компаниям российского рынка, %

Таблица П.2

Тест на нормальность распределения недельной доходности по крупнейшим российским компаниям

* 5 %-й уровень значимости; ** 10 %-й уровень значимости.

Таблица П.З

Сравнение мер риска (бета-коэффициент) с разными целевыми уровнями доходности 50 активов за период с 2004 по 2007 г.

Таблица П. 4

Сравнение мер риска (бета) с разными целевыми уровнями доходности 50 активов на отрезке 2008–2009 гг.

Источники

Теплова Т.В., Шутова Е.С. Моделирование систематического инвестиционного риска на разных этапах развития российского рынка капитала. XI Международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества / отв. ред. Е.Г. Ясин. 2010. Т. 1. С. 548–558.

Ang A., Hodrick R.J., Xing Y., Zhang X. The Cross-Section of Volatility and Expected Returns // Journal of Finance. Vol. 51. No. 1. R 259–299.

Bakaert G., Harvey C.R. Emerging Equity Market Volatility // Journal of Financial Economics. 1997. No. 43. P. 29–77.

Barone-AdesiG. Arbitrage Equilibrium with Skewed Asset Returns// Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1985. No. 20. P. 299–313.

Bawa V., Lindenberg E. Capital Market Equilibrium in a Mean-lower Partial Moment Framework // Journal of Financial Economics. 1977. No. 5. P 189–200.

Carhart MM. On Persistence in Mutual Fund Performance // Journal of Finance. 1997. No. 52. P. 57–82.

Chiao C., Hung K., Srivastava S. Taiwan Stock Market and Four-moment Asset Pricing Model. Int. Fin. Markets, Inst, and Money. 2003. No. 13. P. 355–381.

Christie-David R., Chaudhy M. Coskewness and Cokurtosis in Futures Markets // Journal of Empirical Finance. 2001. Vol. 8. P. 55–81.

ChungP., Johnson H., SchillM. Asset Pricing when Returns are Non Normal: Fama-French Factors vs Higher Order Systematic Co-moments. Working paper, 2001.

Chung Y.P., Johnson H., Schill M. Asset Pricing When Returns are Nonnormal: Fama-French Factors vs Higher-Order Systematic Co-moments // Journal of Business. 2006. No. 79. P. 923–940.

Chunhachinda P., Dandapani K., Hamid S., Prakash A.J. Portfolio Selection and Skewness: Evidence from International Stock Markets // Journal of Banking and Finance. 1997. No. 21. P. 143–167.

Collins D. Measuring the Cost of Equity in Frontier Financial Markets. Working paper. University of Cape Town, 2002.

Conine T.E., Tamarkin M.J. On Diversifcation Given Asymmetry in Returns. Journal of Finance. 1981. No. 36. P. 1143–1155.

Crombez J. Vander Vennet R. The Risk-Return Relationship Conditional on Market Movements on the Brussels Stock Exchange, Tijdschrift voor Economic en Management. 2000. Vol. 45. P. 163–188.

Devyris L., Jankauskas G. Explaining the Cost of Equity in Central and Easten Europe, Stockholm School of Economics in Riga. SSE // Riga Working papers. 2004. Vol. 13. No. 68.

Dittmar R.F. Nonlinear Pricing Kernels, Kurtosis Preference, and Evidence from the Cross Section of Equity Returns // Journal of Finance. 2002. No. 57. P. 369–403.

Doan P., Lin C., Zurbruegg R. Pricing Assets with Higher Moments: Evidence From the Australian and US Stock Markets. Int. Fin. Markets, Inst, and Money. 2010. No. 20. P. 51–67.

Estrada J. Systematic Risk in Emerging Markets: The D-CAPM // Emerging Markets Review. 2002. No. 3. P. 365–379.

Estrada J. Mean-Semivariance Behavior: Downside Risk and Capital Asset Pricing // International Review of Economics and Finance. 2007. No. 16. P. 69–185.

Estrada J. The Gain-Loss Spread: A New and Intuitive Measure of Risk // Journal of Applied Corporate Finance. 2009. Vol. 21. No. 4. P. 104–114.

Estrada J., SerraA. Risk and Return in Emerging Markets: Family Matters // Journal of Multinational Financial Management. 2005. No. 15. P. 257–272.

Fama E., French K. Common Risk Factors in the Returns on Stocks and Bonds // Journal of Financial Economics. 1993. Vol. 33 (1). P. 3—56.

Fama E., MacBeth J.D. Risk Return and Equilibrium: Empirical Test // Journal of Political Economy. 1973. No. 81. P. 607–636.

Fang H., Lai T. Y. Co-Kurtosis and Capital Asset Pricing // The Financial Review. 1997. No. 32. P. 293–307.

Ferguson M., Shockley R.L. Equilibrium «Anomalies» // Journal of Finance. 2003. Vol. 58. No. 6. P. 2549–2580.

Francis J.C. Skewness and Investors’ Decisions // Journal of Financial and Quantitative Analysis. No. 10. P. 163–176.

Friend I., Westerfield R. Co-skewness and Capital Asset Pricing // Journal of Finance. No. 35. P. 1085–1100.

Galagedera DM., Silvapulle P. Conditional Relation between Higher Moments and Stock Returns: Evidence from Australian Data // Proceedings from the Econometric Society Australian Meeting. CD Rom, Queensland University of Technology. Brisbane, Australia, 2002.

Galagedera D., Henry D., Silvapulle P. Conditional Relation between High Co-moments and Stock Returns: Evidence from Australian Data. Working paper, 2002.

Galagedera D.A. A Review of Capital Asset Pricing Models // Managerial Finance. 2007. Vol. 33. No. 10. P. 821–832.

Galagedera D.A. Relationship between Systematic-risk Measured in the Second-order and Third-order Co-moments in the Downside Framework // Applied Financial Economics Letters. 2007. Vol. 3. P. 147–153.

Galagedera D.A. An Alternative Perspective on the Relationship between Downside Beta and CAPM-beta // Emerging Markets Review. 2007. Vol. 8. P. 4–19.

Galagedera D.A., Maharaj E.A. Wavelet Timescales and Conditional Relationship between Higher-order Systematic Co-moments and Portfolio Returns // Quantitative Finance. 2007. No. 8. P. 201–215.

Galagedera D.A., Brooks R.D. Is Co-skewness a Better Measure of Risk in the Downside than Downside Beta? Evidence in Emerging Market Data // Journal of Multinational Financial Management. 2007. Vol. 17. No. 3. P 214–230.

Gibbons M., Ross S., Shanken J. A Test of the Efficiency of a Given Portfolio // Econometrica. 1989. No. 57. P. 1121–1152.

Gonzalez M. CAPM Performance in the Caracas Stock Exchange from 1992 to 1998 //International Review of Financial Analysis. 2001. No. 10. P 333–341.

Goriaev A., Zabotkin A. Risks of Investing in the Russian Stock Market: Tessons of the First Decade // Emerging Market Review. 2006. Vol. 7. No. 4. P. 380–397.

Graham J., Harvey C. Equity Risk Premium Amid a Global Financial Crisis, Evidance from the Global CFO Outlook survey 2009. SSRN WP.

Graham J.R., Harvey C.R. The CFO Global Business Outlook: 1996–2009. <http://www.cfosurvey.org>

Harlow V, Rao R. Asset Pricing in a Generalized Mean-lower Partial Moment Framework: Theory and Evidence // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1989. No. 24. P. 285–301.

Hartmann M.A., Khambata D. Emerging Stock Markets: Investment Strategies for the Future // Columbia Journal of World Business. 1993. No. 21. P. 83–103.

Harvey C., Siddique A. Conditional Skewness in Asset Pricing Tests // Journal of Finance. 2000. No. 55. P. 1263–1295.

Harvey C., Siddique A. Autoregressive Conditional Skewness // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1999. No. 34. P. 465–488.

Hogan W.W., Warren J.M. Toward the Development of an Equilibrium Capital Market Model Based on Semivariance // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1974. No. 9. P. 1—11.

Homaifar G., Graddy D. Equity Yields in Models Considering Higher Moments of the Return Distribution // Applied Economics. 1988. No. 20. P. 325–334.

Hung C.-H. Momentum, Size and Value Factors versus Systematic Co-Moments in Stock Returns. Working paper. Durham University, 2007.

Hung C.-H. Return Predictability of Higher-Moment CAPM Market Models // Journal of Business Finance And Accounting. 2008. Vol. 35. No. 7, 8. P. 998–1022.

Hwang S., Pedersen C.S. Best Practice Risk Measurement in Emerging Markets: Empirical Test of Asymmetric Alternatives to CAPM. Working paper, 2002. August 29.

Hwang S., Satchell S. Modeling Emerging Risk Premia Using Higher Moments // International Journal of Finance and Economics. 1999. Vol. 4. No. 1. P. 271–296.

Ingersoll J. Multidimentional Security Pricing // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1975. Vol. 10. No. 4. P. 785–798.

Iqbal J., Brooks R., Galagedera D. U. Asset Pricing with Higher Comovement And Alternate Factor Models: The Case of Emerging Markets. Working paper. Monash University, Australia, 2007.

Iqbal I., Brooks R., Galagedera D.U. Testing Conditional Asset Pricing Model: An Emerging Market Perspective. Working paper. Monash University, Australia, 2008.

lavid A. Test of Higher Moment Capital Asset Pricing Model in Case of Pakistani Equity Market // European Journal of Economics, Finance and Administrative Sciences. 2009. No. 15. P. 144–162.

legadeesh N., Titman S. Returns to Buying Winners and Selling Tosers: Implications of Stock Market Inefficiency // Journal of Finance. 1993. No. 58. P. 65–91.

lurcenzko E., Maillet B. The Four-Moment Capital Asset Pricing Model: Some Basic Results. Working paper, 2002.

Keating C., Shadwick W. A Universal Performance Measure // Journal of Performance Measurement. 2002. No. 6. P. 59–84.

Korajczyk R.A. A Measure of Stock Market Integration for Developed and Emerging Markets //World Bank Economic Review. 1996. No. 10. P. 167–289.

Kraus A., Litzenberger R. Skewness Preference and Valuation of Risk Assets // Journal of Finance. 1976. No. 31. P. 1085–1100.

Lai T. Y. Portfolio Selection with Skewness: A Multiple-objective Approach // Review of Quantitative Finance and Accounting. 1991. No. 1. P. 293–305.

Lee C.F. Functional Form, Skewness Effect and the Risk Return Relationship//Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1977. Vol. 12. No. 1. P. 55–72.

Levy H. The Capital Asset Pricing Model, Inflation and the Investment Horizon: The Israel Experience // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1980. September.

Lim K.G. A New Test of the Three-moment CAPM // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1989. No. 24. P. 205–216.

Mamoghli C., Daboussi S. Performance Measurement of Hedge Funds Portfolios in a Downside Risk Framework // The Journal of Wealth Management Fall. 2009. Vol. 12. No. 2. P. 101–112.

Markowitz H. Portfolio Selection: Efficient Diversification of Investments. N.Y: Wiley, 1959.

Mishra II, Rahman M. Measuring Mutual Fund Performance Using Tower Partial Moment. Working paper, 2002.

Mitra D., Low S.K. A Study of Risk and Return in Developed and Emerging Markets from a Canadian perspective, Mid-Atlantic // Journal of Business.

1998. No. 34. P. 75–91.

Mossin J. Equilibrium in a Capital Asset Market // Econometrica. 1966. No. 34. P. 768–783.

Mossin J. Theory of Financial Markets. Prentice-Hall, 1973.

Omran M.F. An Analysis of theCapital asset Pricing Model in the Egyptian Stock Market // The Quarterly Review of Economics and Finance. 2007. Vol. 46.

Peiro A. Skewness in Financial Returns // Journal of Banking and Finance.

1999. No. 32. P. 847–862.

Pettengill G.N., Sundaram S., Mathur L. The Conditional Relation between Beta and Returns // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1995. No. 30. P. 101–116.

Ranalddo A., Farve L. How to Price Hegde Fungs: From Two to Four Moment CAPM. Working paper. Swiss National Bank, Zurich, Switzerland, 2005.

Rubinstein M.E. The Fundamental Theorem of Parameter-Preference Security Valuation // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1973. Vol. 8. No. 1. P. 61–69.

Schweser C., Schneeweis T. Risk Return and the Multidimensional Security Pricing Market // Journal of Financial Research. 1980. No. 3. P. 23–31.

Sears R.S., Wei K.C.f. Asset Pricing, Fligher Moments, and the Market Risk Premium: a Note // Journal of Finance. 1985. No. 40. P. 1251–1253.

Simkowitz M., Beedles W. Diversification in a Three Moment World // Journal of Financial and Quantitative Analysis. 1978. No. 13. P. 927–941.

Smith D. Conditional Coskewness and Capital Asset Pricing // Journal of Empirical Finance. 2007. No. 91. P. 91—119.

Sortino F., Price L. Performance Measurement in a Downside Risk Framework // Journal of Investing. 1994. No. 3. P. 59–58.

Sortino /., Van der Meer R., Plantinga A. The Dutch Triangle // Journal of Portfolio Management. 1999. No. 26. P. 50–58.

Tan K.J. Risk Return and the Three-moment Capital Asset Pricing Model: Another Took // Journal of Banking and Finance. 1991. No. 15. P. 449–460.

Teplova T. Discount Factor in Analyst’s Notes in Russian Capital Market (37 analytical teams). Testing Predicted Beta with Tiquidity Adjustment // Vanguard Scientific Instruments in Management. 2010. Vol. 3. P. 129–150.

Teplova T, Selivanova N. DCAPM Testing in Russia Stock Market // Journal of Corporate Finance. 2007. No. 3. P. 5—25.

Teplova T., Shutova E. Higher Moment Downside Framework of Conditional and Unconditional CAPM in Russian Stock Market // Eurasian Economic Review. 2011. Vol. 1. No. 2. P. 156–177.

Глава 10

Новая архитектура мирового финансового рынка

А.И. Столяров

10.1. Ликвидность – лекарство от всех болезней

За прошедшие годы после кризиса финансового рынка в 2008 г. появилось достаточно материала для анализа тех процессов, которые привели собственно к кризису, и выводов о том, как изменилась архитектура мирового финансового рынка. Тем более, что финансовый рынок в отличие от реальной экономики в значительной мере восстановился и чувствует себя достаточно хорошо. Фондовые индексы многих стран в основном отыграли то снижение, которое они испытали летом и осенью 2008 г. Конечно, эта ситуация различна для разных стран и индексов, но в целом на финансовом рынке царят оптимистические ожидания. Правда, мощный рост рынков был больше основан не на реальных цифрах, подтверждающих уверенный подъем мировой экономики, а на ожидании нового витка количественного смягчения со стороны Федеральной резервной системы (ФРС), которое позволит мировым фондовым рынкам еще раз получить «наркотик» в виде очередной порции ликвидности. Решение ФРС в ноябре 2009 г. о выкупе долгосрочных казначейских облигаций на 600 млрд стало сигналом к ралли на мировом фондовом и сырьевом рынках.

Что в последние годы движет финансовыми рынками? Как отмечают многие исследователи – это ликвидность, ликвидность и еще раз ликвидность. Именно она не позволяет рынкам сильно упасть при выходе негативных макроэкономических данных – рынки выкупаются. И наоборот, при появлении дополнительных положительных новостей с «полей экономических сражений» именно ликвидность толкает рынки к новым высотам.

Интересно, что некоторые исследователи отрицают влияние ликвидности на финансовые рынки. В последнем исследовании

Р. Дариус и С. Рейди [Darius, Radde, 2010] пытаются оценить, насколько реально ликвидность управляет финансовыми и товарными рынками. При этом они приходят к несколько неожиданным результатам о том, что в последнее десятилетие наиболее сильно глобальная ликвидность повлияла не столько на товарные и финансовые рынки (по расчетам авторов, это влияние незначительно), а прежде всего на американский рынок недвижимости. Значительный рост цен на рынке американской недвижимости авторы как раз связывают именно с увеличением глобальной ликвидности. Интересно при этом отметить, что авторы понимают под глобальной ликвидностью. К показателям последней они относят предложение денег в странах G7 и рост объемов золотовалютных резервов.

Как же можно определить динамику факторов, влияющих на ликвидность? Одним из таких факторов выступает увеличение активов ФРС. Между динамикой активов ФРС и динамикой индекса S&P, отражающего 90 % капитализации американского фондового рынка, четко прослеживается зависимость. На рис. 10.1, взятом с сайта инвестиционной компании «Финам», эта связь четко видна.

Рис. 10.1. Индекс S&P и баланс ФРС

Характерно, что в период относительного уменьшения активов ФРС на американском фондовом рынке сложился боковой тренд. «Быки» не могут поднять рынки, а у «медведей» нет оснований для продавливания рынков вниз – наличие ликвидности поддерживает покупателей.

Нынешний рост активов ФРС носит беспрецедентный характер, как в абсолютном, так и в относительном масштабе. Это увеличение имеет несколько особенностей. Во-первых, оно связано с абсолютным размером активов. На максимуме эти активы достигали почти 2,6 трлн долл. Во-вторых, относительная доля активов ФРС по отношению к ВВП СШАдостигла максимальных значений с рецессии 1930-х годов в американской экономике. В-третьих, сильно изменилась структура активов. Если до кризиса активы в основном были представлены казначейскими облигациями, то сегодня в составе активов большую долю имеют облигации федеральных агентств и даже коммерческие бумаги, что говорит о существенном ухудшении качества активов ФРС.

На рис. 10.2 и 10.3 представлено отношение объема активов ФРС к ВВП и доля государственных облигаций и облигаций федеральных агентств в общем объеме активов ФРС.

Рис. 10.2. Отношение совокупных активов ФРС к ВВП, %

Источник: [Stella, 2009].

Правда, второй тур количественного смягчения, который стартовал осенью 2010 г., предполагал скупку именно долгосрочных казначейских облигаций, другими словами, повышение качества портфеля Федеральной резервной системы. В первом туре количественного смягчения ориентация ФРС на скупку бумаг федеральных агентств была направлена именно на балансировку доходности по всем секторам рынка долговых обязательств США и активизацию ипотечного рынка. Данные мероприятия были нацелены на снижение доходности бумаг, связанных с ипотекой, чтобы облегчить возможность фондирования для банков, выдающих ипотечные кредиты. Это, в свою очередь, привело к снижению ставок по ипотечным кредитам для домохозяйств. Теперь действия американского регулятора ориентированы именно на изменение кривой доходности вниз, на «вброс» дополнительного количества ликвидности и «выталкивание» инвесторов в рискованные активы.

Рис. 10.3. Доля казначейских облигаций и облигаций федеральных агентств в совокупных активах ФРС, %

Источник: [Stella, 2009].

Тем не менее, очевидно, что ориентация исключительно на ликвидность как средство от излечений финансовых кризисов чревата негативными последствиями. Пример японского чуда, которое переросло в потерянное десятилетие, говорит об опасности длительной рецессии, попадания американской экономики в «ловушку ликвидности», что повлечет период длительного спада на финансовых рынках. Другая опасность связана с увеличением размеров государственного долга, ростом номинальной стоимости рынка государственных облигаций, что приведет к потрясениям на рынках. Об этом говорит ситуация на рынке госдолга периферийных стран Европы. Конечно, ситуация на американском рынке сильно отличается от японского тем, что рынок США более подвижен, на нем большую долю занимают рыночные структуры. Это позволяет рассчитывать на более быстрое оздоровление экономики, но опасности ясны. Кроме того, рано или поздно увеличение ликвидности должно привести к росту инфляции. И хотя это пока не происходит в американской экономике (где, наоборот, побеждают дефляционные настроения), в отдельных странах (например, в Китае) угроза роста инфляции перестает быть теоретической. Это заставляет Центральный банк Китая принимать реальные меры по сдерживанию кредитной активности банков.

10.2. Эффект страуса: доллар и кризис

В прошедший после кризиса 2008 г. период сильно выросло значение валютного рынка для динамики фондовых рынков. Именно динамика валютных курсов стала определяющей во многом для динамики роста фондовых индикаторов. В условиях кризиса роль «защитных» активов играли три валюты – американский доллар, японская иена и швейцарский франк. У каждого из этих активов есть свой бэкграунд.

Интерес инвесторов к доллару был вызван сразу несколькими факторами. Во-первых, доллар по-прежнему остается резервной валютой. Несмотря на всю критику политики ФРС со стороны многих участников рынка, денежных регуляторов многих стран, в случае наступления на рынке кризисных явлений инвесторы покупают именно американский доллар. По-прежнему доллар остается основной резервной валютой (около 60 %) и основной валютой на рынке форекс (по данным Банка международных расчетов, на доллар приходится 84,9 % всего оборота рынка с объемом в 4 трлн долл. США ежедневно, на евро – 39,1 %). Причем, роль доллара как основной резервной валюты уже существенно снижалась. Например, в конце 1980-х годов доля золота в золотовалютных резервах падала до отметки ниже 50 %, а на роль доллара претендовали другие валюты (в частности, японская иена). Но какова теперь доля иены? Она незначительна. За прошедший период произошло возрождение доллара на мировом рынке как резервной валюты. И хотя в последние годы доля доллара снижается в общем объеме золотовалютных резервов, он по-прежнему остается валютой номер один в общей структуре золотовалютных резервов мира (рис. 10.4).

Рис. 10.4. Доля доллара в золотовалютных резервах центральных банков, %

Источник: [Worldridge, 2006].

При этом следует понимать, что значительно выросшие за последние годы объемы этих резервов (по итогам первой половины 2010 г. они достигли отметки 8 трлн долл.) (рис. 10.5) делают невозможным быструю реструктуризацию их в пользу другой валюты, тем более, что ее пока и нет – той валюты, которая могла бы претендовать на роль мировой резервной валюты в мире.

При этом усилилась зависимость динамики курса доллара от притока средств на рынок американских казначейских облигаций. Р. Маккелью и П. Макгьюи [McCauley, McGuire, 2009] подсчитали, что максимальный объем покупок американских казначейских облигаций со стороны нерезидентов пришелся на III и IV кварталы 2008 г. (табл. 10.1). Из 363 млрд долл., пришедших на американский рынок капитала, 323 млрд пришли именно на рынок казначейских облигаций, при этом максимальным спросом пользовались дисконтные облигации. Спрос на купонные облигации был значительно меньше. Неслучайно в период кризиса на рынке государственных облигаций США возникла аномалия, связанная с отрицательной доходностью на рынке дисконтных казначейских облигаций США. Отрицательное сальдо по покупке сохранялось на рынке облигаций агентств, корпоративных облигаций и акций. Одновременно в этот период произошло существенное сокращение официальных активов США за рубежом. Это создавало дополнительный спрос на американские доллары со стороны инвесторов, ищущих «тихую» гавань.

Рис. 10.5. Объем золотовалютных резервов, трлн долл.

Источник: The Economist. 2010. 4 November.

По-прежнему остальные рынки государственных облигаций не могут выступать в качестве альтернативы. Хотя рынки государственных облигаций в Европе и Японии сопоставимы по номинальной стоимости с американским рынком. Более того, чисто количественно и японский, и европейский рынки даже превосходят американский рынок государственных облигаций (рис. 10.6).

Но при этом эти рынки несопоставимы по ликвидности. Например, на главном долговом рынке Европы – рынке немецких государственных облигаций – ежемесячный объем торгов составляет 500 млрд евро, в то время как в США объем в 500 млрд долл, является среднедневным. Значительно уступали рынки Европы и Японии до кризиса в доходности американским государственным облигациям. Особенно это характерно для японского рынка, где доходность по 30-летним облигациям не превышала 2 % (по сравнению с 5 % по казначейским облигациям США). Это привело к тому, что на японском рынке государственных облигаций почти не было иностранных инвесторов. Если на развитых рынках доля иностранных инвесторов колеблется от 30 до 70 %, то на японском рынке эта доля в последние годы не превышает 5 %. Поэтому говорить о «японской» альтернативе не приходится. Кроме того, учитывая высокое отношение размеров госдолга по отношению к ВВП, сам японский регулятор не заинтересован в повышении волатильности на внутреннем рынке. Ведь приток иностранных инвесторов может привести к росту доходности на этом рынке, что связано с серьезными проблемами обслуживания долга.

Таблица 10.1

Нетто покупки-продажи казначейских облигаций, млрд долл.

Рис. 10.6. Рынки государственных облигаций (% в номинальной стоимости к общей стоимости четырех крупнейших рынков капитала)

Источник: Данные Европейского центрального банка.

Что касается европейского долгового рынка, то он хотя по номинальной стоимости и сопоставим с американским, но события 2010–2011 гг. показали, что этот рынок крайне сегментирован. На нем торгуется огромное количество государственных облигаций еврозоны, но это бумаги с разной кредитной историей, разным инвестиционным рейтингом, разной ликвидностью (рис. 10.7).

События 2011 г показали, какую опасность несет сегментация долгового рынка. При этом спреды по облигациям отдельных государств по отношению к немецким государственным облигациям (являющимся ориентиром для доходности в еврозоне) достигли критических значений. В 2010 и 2011 гг рынок государственных облигаций «периферийной» Европы трясет. Проблемы возникают то в Греции, то в Португалии, то в Ирландии, а осенью 2011 г под подозрение попали Испания, Италия и Франция. При этом возникает вопрос о возможности банкротства по таким облигациям, и кто будет отвечать – сами государства, Европейский союз (но это очень абстрактно) или Германия как самая мощная страна – локомотив европейской интеграции. Несмотря на то что создан специальный антикризисный фонд и европейские государства активно ведут переговоры о механизме выхода из таких ситуаций, все это отнюдь не повышает привлекательность европейского долгового рынка для долгосрочных инвесторов. До сих пор в Европе финансовый рынок остается сегментированным, до сих пор еврозона не выпускает европейские государственные облигации, что ограничивает возможность использования этого рынка как «якоря надежности» в период финансовых потрясений.

Рис. 10.7. Рынок государственных облигаций еврозоны по номинальной стоимости (в % к общей стоимости) по странам-эмитентам

Источник: Данные Европейского центрального банка.

Более того, одновременно в условиях низких процентных ставок и высокого уровня ликвидности на европейский рынок поступает большой объем краткосрочных портфельных инвестиций со стороны иностранных инвесторов. Это подтверждает и статистика Европейского центрального банка. На начало осени 2010 г. на европейский рынок капитала пришло 1 трлн долл. Но это спекулятивный капитал, который как пришел, так и может уйти. До тех пор пока Европе в целом и еврозоне (в частности) не удастся создать понятные правила выпуска, обращения и возможного (или невозможного) дефолта на рынке облигаций государств еврозоны, европейский рынок вряд может составить конкуренцию рынку американских государственных облигаций.

Не может составить конкуренцию американскому рынку казначейских облигаций и рынок облигаций международных финансовых институтов. Его нет. Отдельные небольшие выпуски бумаг не меняют общую картину. Рынки бумаг международных финансовых институтов (МВФ, Всемирного банка) не созданы. Е1опытка создания альтернативной валюты в виде специальных прав заимствования (SDR) не предполагало заимствований выпуска бумаг, номинированных в этой валюте. Кроме того, в случае выпуска облигаций международными финансовыми институтами возникают юридические моменты. Как и в случае с выпуском «единых» европейских облигаций сразу появляются вопросы, кто в этом случае будет эмитентом, кто будет отвечать по обязательствам таких бумаг и чем (какими активами) они гарантированы.

Важно отметить, что направление потоков по счетам капитала, как до кризиса, так и после кризиса не меняется. Это подтверждает статистика Международного валютного фонда. Крупнейшими экспортерами капитала остаются страны с профицитом торгового баланса и развивающиеся страны. В частности, Россия на этом списке стоит на 5-м месте. Наоборот, крупнейшим импортером капитала в мире остаются США (рис. 10.8). Именно на них приходится основной приток иностранного капитала. Конечно, надо учитывать, что эти данные часто зависят от крупных сделок на рынке слияний и поглощений, которые могут существенно менять картину межграничных перетоков капитала. Но в целом баланс между экспортерами и импортерами сохраняется.

Кроме того, значительно усилившаяся корреляция динамики валютного и фондового рынков в период кризиса можно объяснить и тем, что до осени 2008 г. значительная часть средств на покупки иностранных активов приходила с американского рынка институциональных инвесторов. По данным ФРС, на сентябрь 2008 г. американские инвесторы вложили в рынок иностранных акций около 5 трлн долл, (по накопленному результату). Закрытие позиций американскими инвесторами на мировом рынке привело к резкому падению котировок на фондовом и сырьевом рынке и вызвало рост котировок доллара, поскольку предполагало репатриацию прибыли, что автоматически приводило к бегству в доллар.

Рис. 10.8. Доля стран в экспорте и импорте капитала Источник: Global Financial Stability Report. 2010. October.

Сильно возросла зависимость рынка и от операций сапу trade, предполагающих заимствование в низкодоходных валютах и инвестирование в высокодоходные валюты. До кризиса 2008 г. значительная часть финансовых инвесторов заимствовала заемные средства в низкодоходных валютах (например, в японской иене) и размещала их в высокодоходных валютах (американский доллар, британский фунт стерлингов, новозеландский доллар). Причем в последнее время на японском рынке в операциях сапу trade стали активно участвовать и японские домохозяйства, которые размещали свои сбережения (а между тем, это самые большие сбережения домохозяйств в мире – 14 трлн долл. США) в иностранных активах, страхуя их на рынке деривативов от резкого роста иены по отношению к другим валютам. В условиях кризиса произошло закрытие позиций carry trade. Это неизбежно усилило спрос со стороны участников мирового рынка на доллар и вызвало его рост.

Интересно, что задолго до снижения мировых финансовых рынков началась репатриация прибыли на японский рынок, которая была связана с начавшимся процессом снижения процентных ставок, делавшим операции carry trade неэффективными. В свою очередь, это привело к росту иены по отношению к другим валютам и началу падения японского фондового рынка. Кстати, на японском фондовом рынке корреляция между динамикой пары доллар/иена и динамикой фондового рынка проявляются ярче, чем на каких-либо других фондовых рынках. Это во многом связано с тем, что значительная часть эмитентов представлена экспортерами, а их финансовое положение очень существенно зависит от конкурентоспособности национальной валюты. В случае ее укрепления их финансовое положение значительно ухудшается, что приводит к резкому снижению японского фондового рынка. Кстати, японский фондовый рынок стал снижаться задолго до событий осени 2008 г. Начавшаяся репатриация прибыли делала вложения в японские акции неинтересными.

Причем в условиях резкого снижения процентных ставок произошел разворот денежных потоков – многие иностранные финансовые инвесторы, привлеченные низкими процентными ставками в США, стали активно занимать на американском рынке и делать инвестиции на развитых и развивающихся рынках. Многие эксперты даже заговорили о новом явлении на рынке carry trade, когда основным источником фондирования стал американский доллар. Одной из причин быстрого восстановления мировых фондовых рынков стало как раз «бегство от доллара», которое пришло на место «бегству от риска», характерному для кризисных времен.

Резко возросший спрос на доллары в период кризиса может быть связан с закрытием кредитных позиций. Значительная часть неамериканских банков до кризиса активно делали займы в долларах. Начавшееся падение национальных валют, снижение левериджа вызвало обратную реакцию рынков – банки вынуждены были активно закрывать свои валютные позиции.

Приведенный анализ показывает, что на сегодняшний день американский доллар в силу целого ряда причин продолжает играть роль самого надежного актива, за который прячутся инвесторы при наступлении опасности. Удивительно, что это происходит даже тогда, когда опасность приходит из американской экономики. В данном случае действия инвесторов похожи на страуса, который прячет голову в песок при испуге. Такое поведение сложно назвать рациональным, но у него есть одно логическое объяснение. Пока на мировом рынке капитала не найдется альтернативы американскому рынку казначейских облигаций по ликвидности, надежности и доступности, ситуация deja-vu будет иметь место каждый раз, как только мировая финансовая система столкнется с очередным кризисом.

10.3. Товарный рынок: чем определяется динамика – фундаментальными факторами или спросом со стороны финансовых инвесторов

Другой особенностью является сильно возросшая роль небанковских организаций на валютном рынке, к которым могут быть отнесены пенсионные, инвестиционные, хедж-фонды, суверенные фонды и другие институциональные инвесторы. Спрос со стороны этих институтов часто носит конъюнктурный характер и связан с общей ситуацией на рынке.

Расчеты, проделанные Т. Адрианом и X. Шином [Adrian, Shin, 2008] (рис. 10.9), свидетельствуют о том, что доля финансовых (небанковских) посредников по отношению к банковским активам за последние 30 лет значительно выросла.

Рис. 10.9. Доля финансовых активов финансовых посредников (небанковских организаций) по отношению к банковским активам, %

Однако авторы статьи не учли активы самых крупных институциональных инвесторов на американском рынке. До кризиса 2008 г. активы пенсионных фондов составляли 16 трлн долл., активы инвестиционных фондов – 12 трлн, в то время как банковские активы в США составляли «всего» 11 трлн долл.

Изменение структуры финансовых посредников привело к тому, что в последнее десятилетие на рынке существенно вырос спрос со стороны финансовых инвесторов, что выражалось в увеличении доли спекулянтов и сокращении доли хеджеров на срочном рынке. Интересно, что даже в США появились мнения о необходимости снижения влияния финансовых инвесторов на динамику товарных фьючерсов, ограничении возможностей для совершения ими операций. Оставляя в стороне оценку целесообразности таких ограничений (а нам они кажутся бессмысленными и вредными, негативно влияющими на справедливость ценообразования на рынке), само появление таких настроений говорит о существенном изменении структуры инвесторов. Но в любом случае, можно сделать вывод, что влияние финансовых факторов на определение цены товарных активов стало существенно выше.

Ряд последних исследований отрицают значительное влияние финансовых инвесторов на ценообразование на товарные активы. Например, исследование X. Скотта и Д. Сандерса [Scott, Sanders, 2010], посвященное оценке влияния роли индексных фондов в ценообразовании фьючерсов на сельскохозяйственные товары, не подтвердило существование связи между динамикой сельскохозяйственных фьючерсов и притоком (оттоком) средств со стороны индексных фондов в эти деривативы.

Тем не менее приходится признать, что только действием фундаментальных факторов рост товарных активов объяснить достаточно сложно. На мировом финансовом рынке усиливается корреляция между динамикой сырьевых активов и динамикой курса доллара. Во многом динамика сырьевого рынка стала зависеть от динамики валютного еще до кризиса, в 2004–2008 гг. На товарном рынке начал надуваться пузырь. Специалисты из Международного банка расчетов [Domanski, Heath, 2007] указывают на растущую корреляцию на рынке товарных активов. Причем из рис. 10.10, приведенного в их работе, видно, что все сырьевые активы с 1998 по 2007 г. выросли как минимум в 2 раза.

Рост сырьевых активов имел фундаментальные причины. Например, рост цен на черные металлы и энергоносители объяснялся высокими темпами роста мировой экономики и особенно ростом спроса со стороны развивающихся рынков. Подчеркивалось, что этот рост связан с тем, что капиталоемкость и энергоемкость развивающихся экономик (особенно китайской) намного выше, чем в развитых странах. Спрос на сельскохозяйственную продукцию связывают с тем, что в развивающихся странах значительно выросла доля среднего класса, который предъявляет спрос на более качественную и калорийную пищу. В предыдущие годы рост этого спроса не сопровождался увеличением соответствующего предложения. Более того, во многих развитых странах происходило абсолютное сокращение площадей под сельскохозяйственные культуры. В случае роста спроса на сельхозпродукцию должно было привести к резкому скачку спроса на продукты, что и произошло непосредственно перед кризисом.

Но кроме фундаментальных предпосылок в росте спроса на сырьевые активы значительная доля приходится и на финансовую составляющую. В этом плане очень показателен рынок нефти. Никакими фундаментальными факторами невозможно объяснить скачок фьючерсов на нефть с 80 до 147 и последующее падение до 30 (рис. 10.11).

Рис. 10.10. Рост товарных активов с 1998 по 2007 г.

Очевидно, что на рынке был сформирован спекулятивный пузырь на фоне ожиданиях декаплинга, на фоне предполагаемого расхождения в промышленной динамике развитых и развивающихся рынков. Это заставляло инвесторов искать безопасные активы, каковыми им представлялся сырьевой рынок. При этом рынок нефтяных фьючерсов в силу ликвидности привлекал инвесторов больше, чем другие сырьевые активы. В начале 2008 г. многие хедж-фонды использовали арбитражные схемы, используя короткие продажи для акций финансового сектора и покупая бумаги нефтяных компаний. В основе такой стратегии было предположение о потенциальном росте цен на энергоносители и снижения финансового рынка в условиях ипотечного кризиса.

Рис. 10.11. Динамика цен на нефть

Источник: Данные агентства Bloomberg.

В условиях кризиса и резкого обрушения всех рынков нефть оказалась заодно и с другими активами. График нефти это подтверждает (см. рис. 10.11).

При этом товарные активы росли и падали в противоположном направлении по сравнению с динамикой доллара. Обесценение доллара толкало товарные активы вверх. В условиях кризиса, падения интереса инвесторов к рискованным активам и бегства в качество произошел рост курса доллара. Повышение курса доллара и «бегство в качество» обеспечило резкое падение стоимости всех товарных и фондовых активов. Причем восстановление финансовых рынков в начале 2009 г. во многом объясняется восстановлением у инвесторов интереса к рынку сырья на фоне обесценения доллара (рис. 10.12). Очередное ожидание количественного смягчения предполагало усиление инфляционных настроений и рост спроса среди инвесторов на активы, способные защитить от инфляции. К таким традиционно относятся товарные активы.

С.Г. Сеччети и Р. Мосснер проводят исследование на предмет того, насколько ускорение роста цен на товарные активы (энергоносители, металлы и продукты питания) повлияли на рост цен в большинстве стран [Cecchetti, Moessner, 2008]. В итоге авторы приходят к выводу, что устойчивой зависимости (по крайней мере, на 10-летнем периоде) не наблюдается. Другими словами, значительное повышение цен на товарные активы в последние 10 лет не приводило к существенному ускорению инфляции в развитых и развивающихся странах (за редким исключением). На показатели инфляции больше влияла «продуктовая» инфляция, но и это влияние было не очень значительным. Тем не менее для большинства инвесторов товарные активы в условиях ожидаемого роста инфляции и низких процентных ставок (второе даже важнее) воспринимаются как актив, который способен принести более высокую доходность, чем традиционные инструменты (прежде всего на долговом рынке). Это и определяет интерес финансовых инвесторов к вложениям в товарные рынки. Как уже отмечалось, этот интерес цикличен и связан с динамикой курса доллара. Изменение тренда на рынке доллар-евро воспринимается как сигнал к покупке или сбросу товарных активов.

Рис. 10.12. Доллар к евро Источник: Данные с сайта yahoo.com

Дополнительным фактором, усилившим влияние на валютный рынок других сегментов финансового рынка, стало изменение доходной базы банковского сектора. В период Великой модернизации принципиально изменилась структура банковских доходов. Если в 1980-е годы для большинства банков основной статьей доходов было коммерческое кредитование, то теперь значительная доля приходится на розничное кредитование и непроцентные доходы (в том числе от операций на фондовом рынке). Для банков, особенно в странах с рыночной моделью, существенно выросла доля доходов от операций на финансовом рынке, не связанных непосредственно с кредитованием корпоративного сектора. Это усилило угрозу для стабильности финансовых рынков в целом и банковского рынка в частности и привело к усилению корреляции всех сегментов финансового рынка.

В последнем отчете Банка международных расчетов по состоянию валютного рынка [Triennial Central Bank…, 2010], опубликованном в сентябре 2010 г., говорится о резком увеличении числа операций на валютном рынке со стороны финансовых организаций, не являющихся банками-дилерами. По классификации Банка международных расчетов, к ним относятся малые и средние коммерческие банки, центральные банки и иные финансовые посредники (инвестиционные и пенсионные фонды, хедж-фонды и т. п.). Данная тенденция преобладает на мировом валютном рынке именно в последнее десятилетие. На нем постоянно появляются новые игроки – то хедж-фонды, активно участвующие в расширении масштабов финансовой глобализации, то суверенные фонды, представляющие развивающиеся рынки, хотя есть и фонды с развитых рынков (например, Норвежский пенсионный фонд) и ищущие инструментов для вложения средств в условиях неразвитости локальных финансовых рынков.

10.4. «Люди гибнут за металл», или Почему растет цена на золото

Совсем по-другому можно объяснить причины роста спроса на золото. Очень долгое время золото отставало в динамике от других активов (прежде всего финансовых). Уменьшение доли золота в золотовалютных резервах с 60 до 9 % с 1980 по 2005 г. снижало спрос на золото как инвестиционный ресурс. Это привело к тому, что в течение 20 лет на золотом рынке наблюдался боковой тренд. Но начиная с 2002 г. на рынке наметился мощный «бычий» тренд. Причем рост золота можно объяснить сразу несколькими факторами.

Рис. 10.13. График цен на золото, долл. США Источник: Сайт компании «Финам».

Первый связан с обесценением доллара в период с 2002 по 2008 г. (доллар упал к евро сО,8 до 1,6). С этой точки зрения золото выступало как любой товарный актив, защищающий от инфляции. И в этих условиях рост цены золота мало чем отличался от роста других товарных активов. Именно поэтому с началом кризиса произошло существенное падение цены золота. Оно упало в цене более чем на 30 % за полгода.

Однако в дальнейшем на рынке золота возобновился рост. Интерес инвесторов к золоту связан с тем, что инвесторы потеряли веру в бумажные деньги. Рост госдолга, увеличение дефицита бюджета, возможное усиление инфляционных ожиданий порождают спрос на альтернативные инструменты. В ситуации неопределенности конъюнктуры на мировых фондовых площадках одним из основных кандидатов на такой актив выступает золото. Это вторая причина растущей тенденции.

В-третьих, что характерно для всех сырьевых площадок, рост спроса на золото был спровоцирован низкими процентными ставками и большей ликвидностью. Резкие провалы цен на золото в 2004 и 2006 гг. были связаны с повышением процентных ставок, что говорит о том, что в цене золота, как никакого другого товара четко видна сильная зависимость от поведения финансовых инвесторов на рынке. В 2008–2010 гг. доля этих финансовых инвесторов в формировании цены на золото только увеличилась.

При этом, как показано в исследовании Ш. Роаче и М. Росси [Roache, Rossi, 2009], золото сильно отличается от других товаров тем, что его динамика не только имеет устойчивую негативную корреляцию с динамикой американского доллара, но и во многом тренд на золотом рынке определяется данными американской макроэкономической статистики. При ухудшении ситуации в американской экономике рынок интерпретирует эти данные как сигнал к снижению курса доллара по отношению к другим валютам и провоцирует поиск надежных вложений.

В то же время маловероятен возврат к золотому стандарту или иным вариантам построения мировой финансовой системы вокруг золота. Это связано с невысокими запасами данного металла, которые не смогут обеспечить бесперебойное функционирование финансовых и товарных рынков, невысокой долей в золотовалютных резервах, изменившейся структурой финансового рынка.

10.5. «История учит человека тому, что человек ничему не учится из истории» (Гегель)

Из приведенного выше можно сделать следующие общие выводы. В период кризиса произошло усиление корреляции между разными финансовыми и товарными рынками. Монтье Джеймс (GMO) отметил в своем исследовании, что усилилась корреляция между доходами хедж-фондов различных стилей, инвестирующих в разные финансовые и товарные инструменты в 2003–2009 гг. с 0,3 до 0,9. По-прежнему динамику сегментов финансового рынка во многом определяет ситуация на валютных рынках, при этом основным для динамики рискованных и надежных активов остается рост доллара или падение доллара, которое может быть синонимом «бегства от риска» или увеличением «аппетита к рискам». Это объясняется сохранением моноцентрической архитектуры мировой финансовой системы, где существует нехватка надежных высоколиквидных инструментов. Последнее позволяет сохранять американскому рынку казначейских облигаций функцию «царя горы» при возникновении напряженности на мировом финансовом рынке и актива последней инстанции. За прошедшее время существенно не изменилась архитектура мировой финансовой системы: остались дисбалансы, которые привели к кризису 2008 г. и могут стать источником новых потрясений на финансовых рынках.

Можно перефразировать Гегеля о том, что финансовые рынки не делают никаких выводов из предыдущего кризиса. Более того, рост корреляции между разными сегментами финансовых и товарных рынков создают потенциальную угрозу более глобальных кризисов, к которым должны быть готовы национальные и международные регуляторы. Архитектура мирового финансового рынка по-прежнему страдает от дисбалансов. Несмотря на большие размеры финансовых рынков, на них все равно не хватает инструментов для инвестирования. Усиление же корреляции между разными рынками ставит вопрос о целесообразности диверсификации. Вопрос о том, что произойдет быстрее – изменится ли архитектура финансовых рынков или начнется новый мировой финансовый кризис.

Источники

Adrian Т., Shin Н. Liquidity and Financial Cycles // BIS Working papers. 2008. No. 256.

Cecchetti S.G., Moessner R. Commodity Prices and Inflation Dynamics // BIS Quarterly Review. 2008. December.

Domanski D., Heath A. Financial Investors and Commodity Markets // BIS Quarterly Review. 2007. March.

Darius R., Radde S. Can Global Liquidity Forecast Asset Prices // IMF Working paper. 2011. August.

Global Financial Stability Report. IMF. 2010. September.

Scott H., Sanders D.R. The Impact and Swap Funds on Commodity Futures Markets: Preliminary Results // OECD Food. Agriculture and Fisheries Working papers. 2010. No. 27.

McCauley R., McGuire P. Dollar Appreciation in 2008: Safe Haven, Carry Trades, Dollar Shortage and Overhedging // BIS Quarterly Review. 2008. December.

Roache S.K., Rossi RM. The Effects of Economic News on Commodity Prices. Is Gold Just Another Commodity? // IMF Working paper. 2009. July.

Stella P. The Federal Reserve System Balance Sheet: What Flappened and Why it Matters // IMF Working paper. 2009. May.

Triennial Central Bank Survey. Foreign Exchange and Derivatives Market Activity in April 2010 // BIS. 2011. April.

Wooldridge P.D. The Changing Composition of Official Reserves // BIS Quarterly Review. 2006. September.

Глава 11

Реформа финансового сектора: предпосылки, основные направления и последствия

А. И. Столяров

11.1. Предпосылки реформы финансовой системы

После кризиса 2008 г. стало очевидным, что причины финансового кризиса вызваны не только экономическими факторами, но и недостатками, присущими системе финансового регулирования. Сложившаяся система финансового регулирования после 1980-х годов в эпоху Великой модернизации предполагала развитие финансовых инноваций, бурный рост рынка производных, смягчение финансового регулирования, расширение возможностей свободного трансграничного перемещения капитала, что вызвало рост финансовых и товарных активов. Активный бум на финансовых рынках был адекватен сложившейся экономической модели. Система финансового регулирования предполагала либерализацию финансовых рынков, позволяющую максимально снизить стоимость заимствования для корпораций, использовать преимущества глобализации. Это позволило обеспечить высокие темпы роста мировой экономики (в 2007 г. мировой ВВП вырос больше всего за последние 30 лет).

Но эта система имела и недостатки, которые во многом привели к прошедшему кризису, что связано с ростом рисков в финансовой системе, недостаточным регулированием многих секторов финансового рынка, увеличением значения «финансовой экономики». Концентрация рисков в финансовой системе и недостаточный контроль за ними со стороны регулятора и самих участников рынка, проблемы управленческого арбитража привели к усилению негативных тенденций на рынке капитала. Конечно, нельзя сводить все причины мирового экономического кризиса исключительно к провалам государственного регулирования. Но в то же время понятно, что прошедший кризис показал необходимость существенной перезагрузки всей системы финансового регулирования.

Причем очевидно, что та реформа финансового регулирования, которая уже началась в США (акт Додда – Франка), грядущие изменения в системе банковского регулирования (Базель-III), реформа глобальных финансовых институтов говорят не просто о косметических поправках к существующей системе финансового регулирования, но о глобальных изменениях. Глобальный характер изменений позволяет сравнить эти реформы с той реформой регулирования финансовой системы, которая происходила в США в 30-е годы XX в., и с реформами 80-х годов, которые стали началом эпохи Великой модернизации. При этом важно понять, какие изменения в финансовой системе последних 20 лет привели к необходимости финансовой реформы.

Очевидно, что не все предложения, которые сегодня выдвигаются, будут приняты. Многие нормативные акты, прошедшие процедуру принятия, потребуют правоприменительной практики, которая сегодня отсутствует. Это приведет к тому, что часть этих предложений окажется несостоятельной или существенно изменится в ходе их адаптации. Нельзя недооценивать и лоббистские возможности. Например, законодательную силу Wall-Street в конгрессе многие эксперты признают гораздо более серьезной, чем возможности Main-Street. Понятно, что нынешние реформы будут способствовать принятию популистских решений политиками в борьбе за политический рейтинг. Ведь достаточно просто признать виноватыми во всем «жирных котов» – финансистов, объявить против них священную войну, потребовать урезания их бонусов и премий и снискать дополнительные голоса избирателей. Но при этом ничего не сделать для реформы финансового сектора как таковой. Кроме того, предложения, связанные с реформой архитектуры мировой финансовой системы, будут наталкиваться на противодействие со стороны «нынешних царей горы», не заинтересованных в коренных изменениях существующей системы. Поэтому принятие таких мер потребует политической воли (причем не только на национальном уровне – ведь любые реформы чреваты взрывами «народной любви», события во Франции по принятию пенсионной реформы это четко показывают, – но и на мировом уровне). Можно вспомнить, как долго развивающиеся страны требовали увеличения своего представительства в Мировом валютном фонде и какие титанические усилия потребуются для создания единого глобального органа, координирующего деятельность национальных регуляторов с целью предотвращения ситуаций, подобных той, что случилась осенью 2008 г. Поэтому надо четко понимать, что все, что сегодня говорится о реформе финансового сектора, во многом носит рекомендательный характер. Будущее этих реформ неопределенно. Но они будут.

Кроме того, отдельным вопросом выступает вопрос об «экономической цене» таких реформ. Как уже отмечалось, эпоха Великой модернизации принесла не только кризис 2008 г., дисбалансы в мировой финансовой системе. Она породила невиданный ранее экономический рост, во многом объясняемый высоким уровнем ликвидности в мировой финансовой системе, низкими уровнями процентных ставок, относительно невысокими издержками, связанными с привлечением капитала на мировых финансовых рынках и позволяющими корпорациям нефинансового сектора существенно увеличить леверидж, а домохозяйствам – обеспечить рост потребления, который стимулировал рост мирового ВВП. Те меры, которые сегодня предлагаются для «лечения» мировой финансовой системы, по идее, должны увеличить ее стабильность и гарантировать от провалов, подобных тому, что был в 2008 г. Но обратной стороной таких реформ будет рост реальных процентных ставок, снижение уровня левериджа, увеличение издержек корпораций, связанных с привлечением капитала, снижение темпов роста потребления (особенно в развитых странах). И встает вопрос, который предполагает большой круг исследований на предмет того, а не приведет ли такая реформа к существенному замедлению темпов экономического роста (мы пока оставляем в стороне вопрос о качестве экономического роста)? Смогут ли развивающиеся страны (возглавляемые таким флагманом, как Китай) восполнить ряды защитников общества потребления или мировая экономика на долгие годы окажется в депрессивном состоянии.

Для начала необходимо оценить те изменения, которые произошли на мировом финансовом рынке за последние 20 лет и которые во многом предопределили перемены, оказавшиеся необходимыми.

11.2. Создание финансовой экономики и изменение роли финансовых посредников

Во многих развитых странах была создана так называемая финансовая экономика, которая заняла значительную часть мировой экономики. Для многих стран финансовые услуги стали значимы для национальной экономики. Например, для Великобритании, которой удалось превратить Лондон в крупнейший мировой финансовый центр, доля финансовых услуг в ВВП колеблется в пределах от 10 до 15 % (по разным оценкам). Интересно посмотреть на долю капитализации компаний финансового сектора в общей капитализации локального финансового рынка. В США эта доля в 2007 г. достигла 25 % (рис. 11.1). Такого же уровня эта величина достигла в Японии в конце 1980-х годов, на фоне максимальных значений индекса Nikkei 225. Но за этим последовали долгие годы рецессии. Любые аналогии условны, но очевидно, что есть некие закономерности, которые позволяют сделать вывод о том, что размеры финансовой экономики должны иметь свои ограничения.

Рис. 11.1. Доля финансового сектора в капитализации фондового рынка США, %

Источник: The Economist. 2010.

Существенно изменилась структура финансовых посредников. На фоне роста фондового рынка, либерализации финансовых рынков, глобализации увеличилась доля небанковских посредников – инвестиционных и пенсионных фондов, хедж-фондов, фондов прямых инвестиций и других небанковских финансовых посредников. Например, к 2008 г. активы взаимных фондов США составили около 13 трлн долл., пенсионных фондов – 16 трлн, в то время как банковские активы не превышали 11 трлн долл, (по оценке МВФ). А кроме этого, значительно росли активы инвестиционных компаний и хедж-фондов.

Рис. 11.2. Доля брокеров, дилеров и хедж-фондов по отношению к банковским активам

Источник: [Adrian, Shin, 2008].

Это создало новые сложности для регулирующих органов. Возникли возможности для так называемого арбитража на контроле органов, регулирующих финансовые рынки, когда для разных участников применяются разные нормы и правила, что определило возможность для обхода существующих ограничений и правил. Кроме прочего, такая ситуация породила риски, связанные с появлением «теневой зоны», неподконтрольной ни одному из регуляторов.

11.3. Изменение функций банков

В эпоху Великой модернизации произошло реальное стирание связей между инвестиционным и коммерческим банками.

Разделение, возникшее еще в 30-е годы XX в., было связано с оценками риска инвестирования коммерческими банками на рынке ценных бумаг в период бума американского фондового рынка в 20-е годы. На фоне безостановочного роста котировок и усиления спекулятивных настроений банки увлеклись инвестициями на фондовом рынке. При этом они активно привлекали заемные средства под залог существующих пакетов акций с целью приобретения новых. Существовавшая кредитная пирамида сыграла с банками плохую шутку в период Великой депрессии и привела к банкротству многие американские банки. Регулятор, в свою очередь, вынужден был объявлять банковские каникулы и самостоятельно заниматься чисткой их балансов. В итоге был принят акт Гласса – Стигла (Glass-Steagall Act), разделивший коммерческие банки на инвестиционные и коммерческие. Помимо разделения сферы их деятельности инвестиционным банкам было запрещено привлекать розничные депозиты. Тем самым регулятор пытался ограничить риски для системы страхования розничных депозитов. Это привело к тому, что многие банки вынуждены были «раздвоиться». Например, появились J.P. Morgan Chase и Morgan Stanley.

В 1980-е годы в начале эпохи Великой модернизации начался постепенный процесс эрозии существующих ограничений на деятельность коммерческих банков на фондовом рынке. Коммерческим банкам разрешили участие в андеррайтинге бумаг, сначала исключительно с фиксируемой доходностью (государственных, потом корпоративных), а затем и долевых. Одновременно появились исследования, показывающие, что риски инвестирования характерны не только для операций с ценными бумагами, но и для обычного коммерческого кредитования (в случае неправильной оценки финансового положения заемщика и принятия на себя большого риска на одного заемщика). Кроме того, лобби американского банковского сектора указывало на отсутствие таких ограничений на европейском и английском рынке. Реально это ограничение было отменено после появления финансового супермаркета Citigroup, который возник после объединения банковского и страхового бизнеса (компания Traveller), что полностью противоречило принципам и акту Гласса – Стигла. Формально запрет исчез после принятия акта Грэма – Линча – Блейли в 1999 г., когда такие слияния были разрешены. Одновременно сторонники отмены таких ограничений ссылались на появившийся и эффективный механизм риск-менеджмента (YAR и т. п.). Прошедший кризис 2000–2002 гг. показал, что банки чувствовали себя достаточно спокойно на фоне потрясений на фондовых рынках. Если индекс Доу-Джонса упал за этот период на 30 %, то сводный индекс американских банков только на 5 %, что говорило о том, что американские банки адаптировались к смене конъюнктуры на финансовом рынке, и порождало иллюзии о существовании у них развитой системы риск-менеджмента. И хотя формально разделение между двумя типами банков существовало, реально происходило взаимное пересечение их деятельности. Например, Boston Consulting Group, делающий ежеквартальные обзоры деятельности инвестиционных банков, спокойно включали в их состав не только Goldman Sachs, Morgan Stanley, Lehman Brothers, Merrill Lynch, Bear Steams, но и Citigroup, J.P. Morgan Chase и другие банки, формально считающиеся коммерческими.

В 2008 г. банк Lehman Brothers прекратил существование, Merrill Lynch оказался поглощенным Bank of America, такая судьба ждала и Bear Steams (его купил J.P. Morgan Chase). Оставшиеся самостоятельными два инвестиционных банка Goldman Sachs и Morgan Stanley для получения кредитных ресурсов от ФРС подали заявление на перерегистрацию в банковские холдинги (по существовавшему американскому законодательству инвестбанки не могли претендовать на получение заемных средств за счет ФРС). Тем самым формально было упразднено деление на инвестиционные и коммерческие банки.

Как уже отмечалось, в 1980-е годы постепенно исчезали различия между инвестиционным и коммерческим бэнкингом. Но одновременно весьма существенно изменялась и структура доходов коммерческих банков. Если в начале 1980-х годов основным источником доходов для банков выступало корпоративное кредитование, то к 2008 г. ситуация принципиально изменилась. Основной статьей доходов стало розничное кредитование (с одной стороны, более прибыльное, но, с другой – и более рискованное) и непроцентные доходы, связанные с операциями на финансовом, фондовом и товарном рынках (рис. 11.3).

В начале 1990-х годов были популярны статьи «Выживут ли банки?». В условиях роста небанковских посредников и возможности крупных корпораций прямого выхода на рынок (так называемой дезинтермедизации) банки вынуждены были адаптироваться к изменившимся условиям. С другой стороны, их к этому подталкивала усиливающаяся конкуренция как на национальном, так и на международном уровне. Рост глобализации был отмечен прежде всего в финансовом секторе, что привело к резкому росту уровня консолидации в финансовом секторе (рис. 11.4).

Рис. 11.3. Задолженность домохозяйств и нефинансовых компаний, % к ВВП

Источник: Отчет Банка Англии за 2008 г.

Рис. 11.4. Уровень концентрации.

Доля банков в активах 1000 крупнейших банков мира, %

Источник: International Financial Services London. Banking, 2008.

Рост уровня консолидации, возрастание доли непроцентных доходов, увеличение «непрофильных» ранее видов для банковской деятельности, усиление конкуренции в отрасли, появление новых финансовых инноваций (причем идущее очень высокими темпами) требовали разработки новых методик риск-менеджмента и более адекватных действий по мониторингу ситуации со стороны регулятора. Но регулятивная система, сложившаяся к середине 2000-х годов, к этому была просто не готова. К новым реалиям не готова оказалась и существующая система риск-менеджмента в банках. Точнее можно сказать, что топ-менеджмент под давлением акционеров вынужден был ориентироваться в своей работе на получение прибыли, на повышение рентабельности своей деятельности. Обратное означало потерю доли рынка. Поэтому даже при появлении каких-то предупреждающих сигналов со стороны экспертов и риск-менеджеров их не слушали. Банковская система, легко пережившая предыдущий кризис доткомов 2000–2002 гг., с оптимизмом смотрела в будущее. При этом банки активно увеличивали леверидж. На рис. 11.5 показано отношение долгосрочного капитала к активам банкам США.

Рис. 11.5. Отношение долгосрочного капитала к активам банкам США Источник: [Berger, Herring, Szego, 1995].

У этой проблемы есть и другая грань. Банки, снижая участие в кредитовании корпораций, выталкивают их на рынок корпоративных облигаций. Интересно, что в 2009 г. были достигнуты исторические максимумы по эмиссии корпоративных облигаций на американском рынке. В условиях, когда банки не спешат с кредитованием, а предприятия нуждаются в денежных средствах, корпорации активно выходят на рынок облигационных займов. Тем более, что спад и заморозка рынка осенью 2008 г. привели к отложенному спросу на рынке и отложенному предложению. Но интересно и то, что рекорд был зарегистрирован и на европейском облигационном рынке (рис. 11.6).

Рис. 11.6. Объемы эмиссии на рынке корпоративных облигаций Европы

Источник: IMF. Global Financial Stability Report. 2010. October.

11.4. Новые риски: риски глобализации

Между тем у глобализации на финансовом рынке были и другие риски. Они были связаны не только с большей зависимостью национальной финансовой системы от движения финансовых потоков со стороны финансовых инвесторов. Благо отказ от ограничений на движение спекулятивного капитала, характерный для многих развивающихся стран в 1990-е годы, был не в моде.

Сам по себе рост глобализации финансовых рынков сильно увеличивал возможность «заражения» финансовыми кризисами, но теперь не только в слабых в финансовом отношении развивающихся странах, но и в развитых. Другой риск глобализации был связан с арбитражем на действиях контролирующих органов различных стран, когда финансовый институт мог воспользоваться своим нерезидентским статусом и избежать контроля со стороны национального регулятора.

О том, что это возможно, говорил опыт с кризисом хедж-фонда Long-Term Capital Management (LTCM) в 1998 г. Тогда этот фонд, пользуясь репутацией своих руководителей (а в качестве их фигурировали лауреаты Нобелевских премий по экономике), привлекал заемные средства крупнейших финансовых институтов и осуществлял операции на многих рискованных рынках капитала, в том числе и на рынке российских государственных облигаций. Покупая российские рублевые государственные облигации, фонд страховал валютный риск покупкой валютных форвардов на курс российского рубля. При этом в момент перед кризисом размер левериджа (кредитного плеча) у хедж-фонда составлял более 100. Крах рынка российских гособлигаций, отказ многих контрагентов от платежей по форвардам, проблемы на рынках капитала развивающихся стран поставили под вопрос устойчивость дальнейшего функционирования хедж-фонда. Фонд был признан банкротом. Однако выяснилось, что его клиентами и кредиторами выступали очень многие крупные финансовые институты, которым угрожали большие финансовые потери. Руководители стран G7 санировали ликвидацию фонда, и финансовая система осталась устойчивой. Но проблема межстранового арбитража осталась.

Другой не менее показательной ситуацией оказалась борьба Deutsche Borse за дружественное поглощение London Stock Exchange. Две крупнейшие фондовые биржи Европы согласились создать панъевропейскую биржу, которая могла бы конкурировать с другими глобальными игроками. Высокий объем наличных, накопленный Франкфуртской фондовой биржей, и большой объем торгов, характерный для Лондонской фондовой биржи, должны были сделать свое дело. Сделка получила одобрение как регуляторов Еермании и Великобритании, так и крупнейших акционеров Лондонской биржи. Но в дело вмешались акционеры Немецкой биржи. Дело в том, что последняя была и остается фондовой биржей с самой высокой капитализацией. Будучи вертикально-интегрированным холдингом, она объединяет большое количество инфраструктурных институтов. Кроме торговой площадки, в ее состав входит крупнейшая депозитарная система Clearstream, биржа производных Еигех, несколько крупнейших торговых систем на базе платформы Xetra, энергетическая биржа и т. п. Все это позволяет бирже постоянно генерировать огромное количество денежных потоков, которые делают ее лидером среди конкурентов. А это, в свою очередь, привлекает иностранных акционеров. Например, в 2005 г. выяснилось, что в составе акционеров Deutsche Borse почти нет немецких участников (их количество не превышает 7 %), а в основном преобладают английские и американские хедж-фонды. Узнав о том, что биржа собирается потратить порядка 10 млрд долл, на покупку конкурента, акционеры выразили сомнение в обоснованности такой покупки и заблокировали поглощение. Именно с этих пор хедж-фонды стали одной из «любимых тем» на встречах с участием немецких представителей. Как только речь идет о реформе финансовой системы и ее регулирования, немецкие руководители обязательно напоминают о необходимости «приструнивания» хедж-фондов. В Германии принято их называть «robust» (саранча).

На феномене хедж-фондов хотелось бы остановиться подробнее. Ведь хедж-фонды как раз во многом и являются квинтэссенцией финансовой глобализации. Возникшие еще в 40-е годы XX в. на фоне ограничений, связанных с инвестициями розничных инвесторов во взаимные фонды (в частности, запрета коротких позиций), первоначально такие фонды были ориентированы на богатых людей, готовых принять на себя риск инвесторов (то, что сегодня называется «квалифицированные инвесторы»). Учитывая, что эти фонды не были изначально заточены под массовые инвестиции, они получили офшорный статус, не подпадали под действия какого-либо национального или транснационального регулятора. Со временем фонды, начиная с собственно арбитражных операций (покупки недооцененных и продажи переоцененных акций), расширили свой круг операций инвестициями на рынке облигаций, рынке акций, товарном рынке. Появились макрофонды, активно работающие на рынке развивающихся стран; дистресс-фонды, инвестирующие в проблемные активы; «событийные фонды», специализирующиеся на инвестициях, связанных с рынком слияний и поглощений и т. п. Функциональное расширение хедж-фондов сопровождалось и их географической экспансией. Будучи свободными от «оков» национальных регуляторов, фонды оказались более мобильными в возможности переброса капитала с одного рынка на другой.

И все бы ничего. Если бы не несколько новых фактов, которые прошли мимо внимания регуляторов. Активы хедж-фондов стали большими. По разным оценкам, к 2007 г. они накопили от 1,8 до 2 трлн долл. И хотя эта цифра намного меньше той, которая характерна для взаимных фондов (их активы к 2007 г. по миру достигли 28 трлн долл.), но для отдельных рынков притоки и оттоки со стороны хедж-фондов могут быть решающими. И если в 1990-е годы это касалось в основном функционирования развивающихся рынков, то осенью 2008 г. это затронуло и американский рынок. В условиях кризиса многие прежде эффективные стратегии хедж-фондов оказались неэффективными. Возьмем такую безобидную в мирные времена стратегию, как арбитраж на рынке облигаций. Управляющие фонда выбирали две облигации одного класса, рейтинга, имеющие разные спреды доходности, покупали облигацию, имеющую больший спред доходности, и продавали облигацию, имеющую меньший спред. Расчет был на то, что рано или поздно разница в спреде между бумагами одного класса окажется минимальной. Но дело в том, что в условиях кризиса эта схема может не действовать. Купить можно, а вот продать… В итоге многие хедж-фонды впервые столкнулись с убытками. Не то чтобы убытки были в первый раз. Но никогда они не были такими большими, и фонды не несли их так долго. Многие стратегии, разрабатывающие годами, летели. В итоге это привело к оттоку средств инвесторов. У фондов резко вырос спрос на наличность. И наибольший спрос на наличность у хедж-фондов возник в октябре 2008 г., когда и так падающему американскому рынку хедж-фонды добавили ускорения, продавая все, что можно (рис. 11.7).

В последнее десятилетие произошла смена состава инвесторов. Если раньше среди инвесторов преобладали богатые инвесторы, то теперь в составе появились институциональные инвесторы. Последние на фоне снижения доходности на традиционных рынках стали инвестировать в инструменты с более высокой доходностью. Опять тот же регулятивный арбитраж. Пенсионные фонды, которые традиционно находятся под контролем регуляторов, инвестируют в активы с повышенным риском, которые при этом не регулируются. На рис. 11.8 приведен состав инвесторов, который показывает, что кроме частных богатых инвесторов в их составе появились пенсионные фонды, эндаументы и другие институциональные институты.

Рис. 11.7. Потери хедж-фондов разных классов в 2008 г., % (октябрь 2008 г. к предыдущему году)

Источник: The Economist. 2010.

Рис. 11.8. Структура инвесторов в хедж-фондах, %

Источник: Данные компании McKinsey.

При этом в отличие от остальных участников торгов деятельность хедж-фондов была абсолютно непрозрачна, они не были обязаны отчитываться о своих операциях, структуре активов, рисках и т. п. Это создавало дополнительные системные риски.

Рис. 11.9. Доля локальных и иностранных банков в активах банковского сектора Великобритании (% и по абсолютным размерам в английских фунтах стерлингов (трлн))

Источник: International Financial Services London. Banking, 2008.

Что касается межстранового арбитража, показательная история произошла с исландскими банками в Великобритании. Как известно, эти банки отличались особо агрессивным поведением перед кризисом. При этом активно привлекали розничные депозиты, в том числе с помощью интернет-технологий. В условиях ограниченности ресурсной базы на локальном рынке исландские банки активно привлекали средства иностранных депозиторов. Банкротство частных исландских банков вынудило исландские власти выплачивать средства за счет системы страхования вкладов и привлечения средств налогоплательщиков. Но при этом система страхования распространялась только на исландских инвесторов. А британские вкладчики оказались «ни при чем». Резкое падение цены исландской национальной валюты поставило под сомнение возможность выполнения обязательств перед британцами, что вызвало резкую реакцию финансового регулятора Великобритании. Он потребовал от исландских властей распространения гарантий по вкладам и на британских вкладчиков. Проблема заключалась в том, что после прошедшей либерализации банковского сектора в Великобритании значительная часть активов стала принадлежать иностранным банкам и их филиалам, в значительной части неподконтрольных британскому финансовому регулятору – FSA (рис. 11.9).

11.5. А судьи кто, или Проблема международных финансовых регуляторов и рейтинговых агентств

Прошедший кризис опять поднял вопрос о качестве международных финансовых регуляторов, об их ангажированности и неспособности предотвратить финансовый кризис. Ни МВФ, ни Всемирный банк не стали теми институтами, которые могли бы координировать деятельность национальных финансовых регуляторов. Их репутация в очередной раз оказалась под вопросом. Встал вопрос как о реформе этих институтов, так и о появлении новых, способных решать проблемы.

Оценивая предпосылки кризиса, хотелось бы отметить и роль в нем международных рейтинговых агентств. Три крупнейших рейтинговых агентства – Standart&Poors, Fitch, Moody’s – контролируют большую часть рынка, имеют долгую историю, являются интересным объектом для инвестиций (неслучайно известный инвестор Уоррен Баффет владеет акциями рейтинговых агентств). Понятно, что не рейтинговые агентства стали первопричиной кризиса. Но то, что они внесли в кризис свою лепту, очевидно. Причем в который раз. Как правило, рейтинговые агентства недооценивают риски, связанные с возможным ухудшением ситуации на рынке перед кризисом, и дают завышенные рейтинги бумаг и эмитентов (рис. 11.10). А после того как кризис начался, начинают снижать рейтинги в аварийном порядке, пытаясь догнать рынок.

* Данные на конец марта 2008 г.

Рис. 11.10. Количество выпусков CDO высшего инвестиционного рейтинга, которым рейтинговые агентства снижали рейтинг (выделено черным)

Источник: SIFMA. Quarterly Report. 2008.

Это толкает участников рынка на продажи, причем часто эти продажи начинают носить панический характер. Тем самым получается, что рейтинговые агентства способствуют спекулятивному росту рынка в момент бума, не давая адекватные оценки качества бумаг и эмитентов. А в период спада и кризиса усиливают волатильность на рынке.

Сначала хотелось бы заступиться за рейтинговые агентства. В эпоху финансовых инноваций сделать правильную оценку новых финансовых продуктов действительно проблематично. Например, можно рассмотреть облигации, выпущенные на базе ипотечных кредитов категории subprime с плавающей ставкой. Здесь аналитик должен оценить риски:

• роста процентных ставок на денежном рынке, к которому привязаны такие кредиты;

• вероятности снижения цен на рынке недвижимости (например, отдел риск-менеджмента Fannie Мае в начале XXI в. оценивал самый пессимистический сценарий для рынка – это снижение цен на 10 %, а они за три года упали на 30 %);

• возможности отказа заемщика от исполнения обязательств по ипотечному кредиту (так называемый опцион исполнения);

• ожидания наступления глобального кризиса на ипотечном рынке. Учесть в одной модели все эти риски крайне сложно, не говоря уже о том, что по многим таким продуктам было крайне мало статистики для аналитических выводов.

Кроме того, бурный рост рынка вызвал к жизни такое количество новых финансовых инструментов, что рейтинговые агентства элементарно «не успевали» за рынком.

Но есть и противоречия, заложенные в самой модели рейтинговых агентств. Первое связано с тем, что в мире преобладает монополия трех международных рейтинговых агентств. Конечно, их оценки не всегда совпадают, они руководствуются разными методиками. Но их всего три, и они «рулят» всем инвестиционным сообществом. Причем все эти агентства представляют США. Это неоднократно вызывало протесты со стороны национальных регуляторов, которые пытались создать альтернативу в виде национальных рейтинговых агентств.

Кроме того, объективности оценок рейтинговых агентств мешает исторически сложившаяся модель их бизнеса. Рейтинговые агентства получают деньги от эмитентов, которые заказывают им свой рейтинг. И хотя сами рейтинговые агентства говорят о том, что при этом они избегают конфликт интересов, факты – упрямая вещь. Кто платит – тот и заказывает музыку. Это приводит к тому, что регуляторы заговорили о необходимости реформы системы оценок со стороны рейтинговых агентств. А в Китае создали рейтинговое агентство, которое получает деньги не от эмитентов, а от своих клиентов.

11.6. Можно ли застраховаться от финансовых рисков, или О роли деривативов

При этом важным вопросом для оценки рисков остается вопрос риск-менеджмента. Необходимо подчеркнуть, что в последние 20 лет было очень много сделано для совершенствования системы риск-менеджмента, но одновременно на фоне создания эффективных механизмов защиты от рисков были созданы новые риски. Например, секьюритизация ипотечных кредитов. Классический вариант секьюритизации, представляющей продажу активов банком-оригинатором спецюрлицу, предполагал снижение риска, связанного с банком-оригинатором. Кроме того, созданные инструменты повышения кредитного качества облигаций путем создания избыточного обеспечения, страхования со стороны страховой компании, обязательное рейтингование облигаций должны были вести к дальнейшему снижению рисков. Но это приводило к иллюзии о том, что все риски учтены. На самом деле, как показал кризис, остался неучтенным один риск – риск заемщика. Но именно он оказался решающим для резкого падения ипотечного рынка.

Появление финансовых инноваций произвело существенное распределение рисков между участниками рынка. Появление такого синтетического продукта, как CDO (Collateral Debt Obligation), позволило создать микст между облигациями инвестиционного класса и высокодоходных облигаций, при этом многие «коктейльные» облигации получили рейтинг инвестиционных бумаг. Расширение класса этих облигаций было одобрено регулирующими органами и рейтинговыми агентствами, но при этом риски, связанные с такими бумагами, остались высокими. Математические модели, которые доказывали состоятельность таких бумаг, в условиях кризиса оказались несостоятельными (рис. 11.11).

Рис. 11.11. Падение объемов эмиссии коллатеризованных облигаций, млрд долл, (с I квартала 2006 г. по III квартал 2009 г.)

Источник: SIFMA. Quarterly Report. 2008.

Другим хитом сезона до кризиса был рынок деривативов. Его объем резко вырос до 2008 г., на фоне кризиса произошло некоторое снижение объемов, но к началу 2009 г. рынок полностью восстановился после обвала осенью 2008 г. (в номинальной стоимости). Сегодня, по оценкам Банка международных расчетов, их стоимость превышает 623 трлн долл. (рис. 11.12).

Резкий рост объемов на этом рынке, с одной стороны, говорил о росте спекулятивной составляющей, а с другой – о том, что участники рынка надеялись на страхование рисков через новые инструменты. При этом особенностью рынка производных было то, что значительная часть сделок приходилась на внебиржевой сегмент. На самом деле это создавало новые риски, которые в полной мере стали понятны в условиях кризиса 2008 г.

При этом особенностью рынка оставалась высокая концентрация. Например, более 125 трлн номинальной стоимости деривативов приходилось всего на пять американских банков. Понятно, что сам по себе номинальный объем на рынке деривативов не показателен (возможно, кросс-позиции, хеджирование и арбитраж), но столь высокая концентрация рисков не могла не сказаться на всей системе регулирования.

Значительное развитие получил рынок кредитно-дефолтных свопов (Credit Default Swapes – CDS), предполагающих страховку от риска дефолта долга любого эмитента (рис. 11.13). Казалось бы, найдено средство, позволяющее из любого мусора получить конфетку. Приобрети страховку от риска и покупай, что хочешь. Рост этого рынка был максимальным в последние годы.

Иногда объем открытых позиций по CDS во много раз превышал капитализацию самой компании. Так, объем открытых позиций по CDS British Airport Authority (BAA) в 30 раз превосходил ее капитализацию. Как ни странно, рост этого рынка подтолкнул участников к увеличению рискованных позиций. Логика проста – заработать можно больше, а риск можно застраховать. Но при этом никто не задумывался, что в системе есть один риск – риск контрагента по сделке. Именно поэтому проблемы крупнейших американских инвестиционных банков и крах Lehman Brothers так сильно ударил по участникам рынка. Выяснилось, что риски были, есть и будут.

Рис. 11.12. Рост объемов торговли на рынке деривативов в Европе и Северной Америке (на бирже – в годовом выражении и на внебиржевом рынке – оборот торговли за день)

Источник: IFSL. Financial Market Trends. Europe vs. US, 2009.

Рис. 11.13. Рост объемов торговли кредитно-дефолтными свопами, трлн долл, (до июня 2008 г.)

Источник: The Economist. 2008.

11.7. Слишком большой, чтобы быть банкротами

Дополнительные риски системы связаны с резко выросшими размерами финансовых институтов. Так, для многих банков размеры их активов стали сопоставимы с ВВП страны. Это, с одной стороны, создало дополнительные угрозы финансовой стабильности. А с другой, поставило под вопрос выживание таких институтов в условиях кризиса. Размер финансовых институтов порождает проблему морального ущерба (moral hazard), связанную с тем, что большие институты начинают вести себя так, как будто они уверены в том, что их не обанкротят (так называемый принцип быть слишком большим, чтобы обанкротиться – too big to fail). Это уверенность придает менеджменту таких монстров возможность проводить достаточно агрессивную политику и быть спокойными за свое будущее. В случае будущих потерь системный характер крупных финансовых институтов выступает гарантией от банкротства. Уверенность передается и другим участникам рынка – акционерам этих институтов, требующим увеличения нормы прибыли (в том числе и за счет рискованных операций) и кредиторам компаний, которые знали, что компании будут спасены за счет налогоплательщиков.

То, что привело к кризису многие финансовые рынки, связано с сильно выросшей ролью альтернативных систем торговли. В последние годы их доля последовательно росла. На мировом облигационном рынке внебиржевая торговля облигациями и так преобладала. На мировых фондовых биржах, за редкими исключением, к которым относятся биржи Испании, Южной Кореи, России и ряда других стран, торговля облигациями происходит преимущественно на внебиржевом рынке. Это связано с тем, что основными участниками этого рынка выступают не розничные, а институциональные инвесторы. Но в последние годы растет роль альтернативных рынков и для рынка акций и других финансовых инструментов (здесь уже упоминался рынок CDS). В этом нет ничего плохого и удивительного, но наряду с ростом таких институтов растут риски. Неслучайно многие альтернативные системы торговли получили название «черные дыры» (black holes). Непрозрачность ценообразования на таких рынках создает проблемы для выявления истинной цены того или иного финансового инструмента.

Кроме того, определенные проблемы для рынка связаны с развитием высокочастотной торговли, торговых роботов. Эти механизмы создают технические проблемы для рынка. И многие организаторы торговли вынуждены ограничивать их использование.

11.8. А что делают менеджеры?

Очевидно, что прошедший кризис показал необходимость изменения и парадигмы корпоративного управления. Не только макроэкономические проблемы лежали в основе кризиса, но и проблемы, связанные с ориентацией менеджеров на краткосрочные финансовые результаты, текущие котировки акций. Это создает ограничения. Проблемой становится резкое сокращение сроков инвестирования. У. Баффет отмечает, что средний срок инвестирования в акции рядовым американским инвестором упал с трех лет до полугода. Отсюда и проблема опционов для менеджмента компании, ориентированных на краткосрочный рост курсовой стоимости компании. В итоге встает вопрос о том, как повысить долгосрочность инвестирования. Сделать это административным путем достаточно сложно. Такие экзотические методы, как лишение дивидендов акционеров, владеющих акциями меньше года (предложение Уоррена Баффета), вряд ли реальны. Кроме того, надо учесть факт увеличения роли высокочастотной торговли, которая, по отдельным оценкам, может достигать от 50 до 60 % объемов торговли.

В качестве примера можно привести результаты американских компаний за 2009–2010 гг. Корпорации показывали отличные финансовые показатели, что вызывало рост котировок этих компаний. Но дело в том, что в значительной степени эти финансовые показатели были достигнуты за счет снижения издержек (прежде всего связанных с сокращением рабочего персонала). Но это приводит к крайне низким темпам восстановления рынка труда и непонятным перспективам американской экономики в долгосрочной перспективе, поскольку американская экономика в значительной степени зависит от роста потребительского спроса.

Другой вопрос, который возникает при оценке проблем, связанных со сменой парадигмы корпоративного управления, касается того, кто реально управляет компанией и кто отвечает за убытки. «Менеджериальная революция», о которой писал еще Дж. Ст. Миллз, во многом совершилась, особенно если речь идет о крупных транснациональных компаниях. Высокая доля акций в свободном обращении делает нереальной «смену власти». В то же время увеличение масштабов бизнеса таких компаний делает невозможным их банкротство (too big to fail). При этом встает вопрос о правомерности выплат бонусов менеджерам компаний, которые могут их довести до банкротства. Ведь бонусы получают менеджеры, а убытки компаний «национализируются» за счет государственного бюджета и налогоплательщиков. Рост непотопляемых компаний (особенно в финансовом секторе США и Европы) говорит о том, что необходимо проработать механизм банкротства этих компаний или определить правомерность выплат, мер ответственности менеджмента за свои действия.

11.9. Перспективы реформы финансовой системы

Реформа финансового сектора началась. Вовсю идут дискуссии о реформе мировой архитектуры финансового рынка, о необходимости если не создания глобального мегарегулятора, то по крайней мере формирования органа, который бы занимался мониторингом на рынке и координировал действия денежных властей. Все большую активность проявляет Global Financial Stability Board, координирующий работу экспертов и регуляторов в направлении реформ регулирования финансового сектора. Последнее заседание стран G20 увеличило долю развивающихся стран в МВФ, предоставив им большое число голосов. Все страны согласились с необходимостью координации своих действий на валютном рынке, но при этом острым остается вопрос о том, насколько призывы к координации действий будут совпадать с реальной политикой стран, насколько совместными действиями удастся преодолеть те дисбалансы, которые имеются.

Большая работа проведена в области повышения уровня капитала банков. Базельский комитет по банковскому надзору (Basel Committee on Banking Supervision) предложил конкретные рекомендации по постепенному повышению необходимого собственного капитала до 4,5 % активов банка к 2019 г., о создании буфера на случай непредвиденных потерь с 2013 г. и доведения его до 2,5 % в 2019 г., доведении капитала 1-го уровня до 6 % в 2019 г., о наличии минимального капитала в 8 %, ас учетом буфера доведения этой цифры до 10,5 % в 2019 г. Были предложены и другие меры по повышению устойчивости банков с точки зрения влияния на них рисков. Кроме того, предполагается усиление надзорных функций, постоянного мониторинга и создания органа, который бы отслеживал ситуацию с рисками на финансовом рынке на международном уровне.

Принятый в США акт Додда – Франка ввел определенные лимиты на торговлю банками за свой счет (в случае если они взяли государственные кредиты), что сужает возможности спекулятивной торговли банков и их возможность влияния на формирование спекулятивного пузыря на финансовых рынках. Данное положение было принято в результате адаптации более жесткого так называемого правила Волкера, предлагающего вернуться к жесткому запрету для коммерческих банков на инвестиционные операции.

Регулирующие органы разных стран согласились с необходимостью снизить уровень влияния крупных банков на финансовую систему и мировую экономику. Как это сделать, пока не очень понятно. Простое ограничение размеров крупных финансовых институтов, их принудительное разделение вряд ли даст желаемый эффект. Но очевидно, какое-то решение в этом направлении будет принято. По крайней мере, возможно принятие мер, направленных на то, чтобы кредиторы и акционеры отвечали за рискованную политику крупнейших финансовых институтов.

Кроме того, разрабатываются меры, ограничивающие размер бонуса руководителей крупнейших банков и увязывающих размер таких выплат с более долгосрочными показателями деятельности банков. Однако принятие таких ограничений наталкивается на сопротивление со стороны регуляторов ведущих стран. Американский регулятор ввел более жесткие ограничения в отношении возможностей банков участвовать в других компаниях финансового сектора и хедж-фондов.

Намерены государственные регуляторы бороться и с теневой нерегулируемой частью финансового сектора. Например, в США хедж-фонды с активами более 150 млн долл, обязали проходить обязательную регистрацию в американской SEC (Комиссии по биржам и ценным бумагам). В целом мировые регуляторы приняли решение о повышении прозрачности деятельности хедж-фондов. Впрочем, необходимость повышения прозрачности признают и сами хедж-фонды. Они готовы принять стандарты раскрытия информации самостоятельно. Очевидно принятие каких-то мер относительно альтернативных систем торговли, которые обяжут последних предоставлять информацию о ценообразовании на данных площадках.

Сюда можно отнести и решение о повышении прозрачности рынка CDS, его надежности. В частности, в ближайшее время появятся системы торговли такими инструментами с центральным контрагентом, что по идее должно снизить риск контрагента и привести к повышению надежности рынка как такового.

Возможны и меры по ограничению деятельности финансовых инвесторов на срочном рынке. Одни слухи о том, что такие меры в ближайшее время будут приняты, приводили к резким скачкам волатильности на рынке фьючерсов. В то же время принятие таких мер неочевидно. Во-первых, целый ряд исследователей говорят о том, что нельзя связывать рост цен на товарные активы исключительно с повышением активности финансовых инвесторов [Irwin, Sanders, 2010].

Во-вторых, существующие на сегодня механизмы учета не позволяют четко разграничить позиции хеджерские, арбитражные или спекулятивные. Дело в том, что хеджеры могут открывать спекулятивные позиции. В-третьих, создание каких-либо искусственных ограничений будет отрицательно влиять на определение реальной справедливой цены товарных активов.

Отдельный вопрос связан с защитой прав розничных инвесторов. В США повышен гарантированный минимум по депозитам физических лиц, создан орган, который будет заниматься исключительно защитой данных инвесторов на финансовом рынке. Причем некоторые ограничения в отношении, например, деятельности банков на рынке кредитных карт, в пользу розничных инвесторов, уже приняты и привели к существенному падению прибыли банков.

Есть и другие предложения по реформированию финансового сектора. Дж. Каприо [Caprio, 2009] предлагает неожиданный взгляд на возможную реформу финансового сектора. Автор исходит из того, что прошедший кризис был связан с неправильной оценкой рисков, которые рассчитывались на основании внутренних моделей банков или рейтинговых агентств. При этом оценка риска базировалась на нормальном распределении. Разрешение банкам использовать забалансовое финансирование позволило обходить требования относительно минимальной доли собственного капитала. Это привело к тому, что банки получили возможность иметь очень высокий финансовый рычаг и необоснованно высокие риски. Поэтому прошедший кризис, по мнению автора, – кризис информации и стимулов. В качестве вывода предлагается создать систему регулирования, которая бы могла подстраиваться под серьезные изменения на рынке и сочеталась с высоким уровнем самодисциплины у самих участников рынка. Кроме того, необходимо наладить раскрытие информации самими участниками, чтобы рынок сам мог мониторить участников и их риски. И для этого возможно создание финансовых стимулов для работников регулятора и финансовых институтов.

На фоне реформы финансового сектора встает вопрос о координации национальных регуляторов на локальном уровне и повышении их координации на мировом уровне. О последнем мы уже говорили. Но неясным остается вопрос о координации на национальном уровне. Для примера можно рассмотреть американскую и британскую систему регулирования. Американская система регулирования длительное время оставалась сегментированной, т. е. предполагала наличие многих регуляторов, отвечающих за тот или иной сектор финансовой экономики. Недостаточность координации усилий разных регуляторов привела к повышению во время кризиса функции Федеральной резервной системы. Во многом противоположна система регулирования в Великобритании, где на базе саморегулируемых организаций участников рынка был создан мегарегулятор – Financial Services Authority (FSA) – орган, в ведении которого находились надзорные функции за всеми участниками рынка, в том числе и за банками. Банк Англии оставался только «ночным сторожем», т. е. отвечал исключительно за регулирование денежного рынка. По типу FSA мегарегуляторы были созданы в Германии, Франции и Японии. Но прошедший кризис показал ограниченность такой модели. Дело в том, что в условиях финансового кризиса главным действующим лицом на рынке стал орган, способный предоставить ликвидность. А у мегарегулятора есть только надзорные функции. Кроме того, вызывает сомнение качество надзора со стороны мегарегулятора за финансовым состоянием банков Великобритании. Очевидно, что реформа будет продолжаться в направлении снижении возможностей для «регулятивного арбитража» как на национальном, так и на международном рынке.

По мере осуществления финансовых реформ надо оценить экономическую цену реформ. Исследования показывают, что принятый в 2002 г. акт Оксли – Сарбайнеса привел к повышению привлекательности рынка для частных инвесторов, но одновременно усилил издержки компаний по раскрытию информации. Это привело не только к тому, что часть американских компаний вынуждена была отказаться от статуса публичных, но и к значительному оттоку иностранных инвесторов и эмитентов на зарубежные рынки. В частности, именно в этот период Лондон стал крупнейшим международным торговым центром, лидером по торговле депозитарными расписками и объемам первичных публичных размещений. Другими словами, первая угроза «сильного закручивания гаек» связана с возможностью ухода ликвидности на другие рынки. А между тем на мировом рынке капитала продолжаются процессы консолидации, в том числе в сфере инфраструктуры финансового рынка. В конце октября 2010 г. было объявлено о поглощении Сингапурской биржей крупнейшей в Азии торговой площадки – Австралийской биржи (Australian Securities Exchange – ASX). Азиатские рынки становятся прямыми конкурентами развитых за привлечение капитала.

Другим не менее негативным последствием проведения финансовых реформ может стать увеличение стоимости капитала на рынке. В условиях Великой модернизации стоимость заимствования на долговом рынке и стоимость собственного капитала снижалась, что привело к резкому повышению уровня левериджа на рынке. И до сих пор процесс делевериджа не завершился. Но обратный процесс – резкий рост стоимости привлечения капитала – негативно может сказаться на функционировании мировой экономики.

Источники

Adrian Т., Shin Н. Liquidity and Financial Cycles // BIS Working papers. 2008. No. 256.

Berger A., Herring R., Sz,ego G. The Role of Financial Institutions // Journal of Banking and Finance. 1995. R 393–430.

Caprio G. Financial Regulation in a Changing World: Lessons from the Recent Crisis. Williams College, 2009. September.

Global Financial Stability Report. IMF. 2010. October.

International Financial Services London. Banking, 2008.

Irwin S.H., Sanders D.R. The Impact of Index and Swap Funds on Commodity Futures Markets: Preliminary Results. OECD Food // Agriculture and Fisheries Working papers. 2010. No. 27.

Report of Bank of England. 2008.

Quarterly Review of SIFMA. USA. 2008–2010.

Trends on Financial Markets. Europe&USA. International Financial Services London. Banking, 2009.

Примечания

1

С учетом возможных задержек сдачи объекта такая дата не назначается ранее истечения шести месяцев с момента предполагаемой даты сдачи объекта, указанной в договоре подряда.

2

Предварительные договоры купли-продажи устанавливают условия, на которых стороны согласны совершать куплю-продажу после завершения строительства объекта. Эти условия должны соответствовать стандартам андеррайтинга, а также требованиям рейтингового агентства, применяемым к сделкам RPS. К предварительным договорам купли-продажи предъявляются требования действующего законодательства, регулирующего сделки купли-продажи.

3

Аналог долевого строительства жилья в России.

4

Банк развития – аналог Российского банка развития (РосБР).

5

Ценные бумаги, покрытие которых состоит из долговых обязательств, а выплаты процентов и основной суммы долга по разным траншам проводятся в определенной очередности.

6

Механизм описан в аналитическом докладе рейтингового агентства Fitch «Анализ синтетических CDO, выпущенных на CDO» (Analysis of Synthetic CDO of CDOs), опубликованном в сентябре 2004 г.

7

Основной принцип исламского банка – кредиты не выдаются под проценты. Депозиты населения также являются беспроцентными, а главное, что исламские банки наряду с заемщиками несут убытки по проектам, в которые инвестировались средства.

8

Аналог российского возвратного лизинга, когда продавец активов и лизингополучатель совмещены в одном лице, а сделка носит двусторонний характер в отличие от классической трехсторонней схемы лизинга.

9

Арендные платежи могут быть как фиксированными, так и привязанными к межбанковской ставке кредитования, увеличенной на маржу, адаптированную к условиям рынка аренды.

10

Аналог купонного дохода или процентных выплат по облигации.

11

Российский аналог выкупной стоимости предмета лизинга.

12

В целом инвесторы сукук отличаются консервативностью, приобретая их не с целью перепродажи для извлечения прибыли, а скорее – сохранения стоимости капитала. С ростом числа выпусков данного инструмента и развитием вторичного рынка сертификатов инвесторы могут ожидать большую ликвидность инструмента и рост доходов на вложенные средства. Сегодня рынок шариатского сукука уже вышел за пределы мусульманских стран, а удельный вес традиционных (не исламских) инвесторов, приобретающих сертификаты, неуклонно растет.

13

В подобной двухуровневой схеме SPV с размещением одного из них (SPV-эмитента) в офшорной зоне существует риск, что средства, передаваемые эмитенту для оплаты сертификатов, могут стать объектом налогообложения по налогу на прибыль. Проблема не возникает в случае, если между странами подписан договор об избежании двойного налогообложения.

14

Из интервью А.Л. Кудрина газете «Ведомости» 22 апреля 2009 г.

15

В данном контексте используемый термин характеризует усреднение цен на ценные бумаги, купленные в различные периоды, которое производится для установления сумм, облагаемых налогом на прирост капитала.

16

Если актив все же имеет ограниченное хождение на вторичном рынке, например, в случаях, когда предметом лизинга является энергетическое оборудование, то кредитор войдет в сделку только при достаточном дополнительном обеспечении.

17

Х.П. Бэр отмечает, что дополнительные затраты в размере 25–40 б.п. вполне реалистичны [Бэр, 2006, с. 349].

18

Информация, обнаруженная на сайте финансовой организации Securitisation Service, свидетельствует о том, что с участием итальянских оригинаторов проводились сделки несколько ранее, чем в Германии. Так, SPV IRIS № 2 Limited 27 октября 1994 г. начала сделку на 420 млрд итальянских лир (в пересчете – 216,913 млн евро) по законодательству Джерси. Эмитированные ценные бумаги получили рейтинг Ааа от Moody’s. Сделка IRIS № 3 Limited на сумму 450 млрд итальянских лир (232,406 млн евро) началась 14 декабря 1995 г. J.R Morgan Securities Inc. в исследовании, проведенном в 2002 г., отмечает, что в Европе сделки секьюритизации лизинговых активов проводились с 1993 г. (Global Structured Financial Research Industrial Report, p. 2 <www.securitisation.net>).

19

Подробнее с механизмом страхования финансовых рисков невозврата лизинговых платежей можно ознакомиться в книге [Газман, 2008, с. 503–510].

20

Обычно барьер устанавливается в процентах от стоимости покупки, например 80 % от стоимости базового актива на момент выпуска продукта

21

Гарантированная сумма возврата может быть равна либо выше суммы инвестирования.

22

Страйк X_1 должен быть меньше страйка X.

23

Опцион пут на базовый актив обычно подбирается со страйком примерно 90–95 % текущей рыночной цены. Это осуществляется для того, чтобы инвестор мог приобрести базовый актив по цене, ниже рыночных на момент покупки ноты.

24

На практике скорость предоставления финансирования может отличаться в зависимости от каждого фактора. Для компаний, аффилированных с банками, процесс, как правило, более длительный по причине необходимости согласования решения с материнской компанией.

25

Право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании ГК РФ (и. 1 ст. 328).

26

Согласно ст. 5 Закона от 02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» относится к числу не лицензируемых банковских сделок.

27

Поскольку исторически инициатором факторинговой сделки считались поставщики, то сделки, которые со временем стали инициироваться покупателями получили название обратного или реверсивного (от англ, reverse — обратный) факторинга.

28

Закон устанавливает максимальную наценку по социально значимым товарам, предусматривающим государственное регулирование цен в размере 10 % (и. 4 ст. 9), и закрепляет максимально допустимую отсрочку платежа по ряду товаров. Закон запрещает ритейлерам брать с поставщиков любые бонусы за исключением вознаграждения за объем, размер которого ограничен 10 %.

29

Факторинг исторически возник как услуга банка и до 2006 г. существовал как часть банковского бизнеса. Со временем стали выделяться отделы и другие структурные подразделения банка, занимающиеся исключительно факторингом.

30

Денежное требование к должнику может быть уступлено клиентом финансовому агенту также в целях обеспечения исполнения обязательства клиента перед финансовым агентом (и. 1 ст. 824 ГК РФ).

31

При обслуживании без права регресса фактор полностью принимает на себя риск неплатежа со стороны плательщика или должника по уступленному денежному требованию, тогда как в случае факторинга с регрессом кредитный риск сохраняет за собой клиент фактора или риски распределяются между сторонами (поставщиком и фактором) в определенной оговоренной в договоре пропорции (частичный регресс).

32

Дж. М. Кейнс ввел достаточно простой критерий разделения неопределенности и риска: неопределенность подразумевает невозможность вычисления вероятности или оценки ее на базе научных предпосылок, риск – это ситуация в инвестиционной деятельности, которая позволяет оценить вероятность исходов тем или иным методом (частотным или экспертным). Таким образом, риск – это вероятностная категория.

33

Которые для инвесторов-противников риска являются выпуклыми и имеющими положительный наклон из-за предположений о ненасыщаемости богатства и неприятии риска.

34

Имеется в виду сопоставление активов и портфелей по оценкам среднего значения доходности и стандартному отклонению доходности от этого среднего уровня.

35

Традиционно используется двухшаговый алгоритм [Fama, MacBeth, 1973], который, например, впоследствии применен в работах [Ferguson, Shockley, 2003; Ang et al., 2006; Teplova, Shutova, 2011].

36

Рассмотрение методологии такого тестирования представлено в работе (Lamoureux, Lastrapse, 1993).

37

В исследовании по российскому рынку используются недельные доходности, которые рассчитываются как разница между логарифмом цены закрытия на конец недели (пятницы) и логарифмом цены закрытия на начало недели (понедельника).

38

Только по компаниям «Новатэк» и «Система Галс» значение коэффициента эксцесса близко к нулю.

39

Минимально допустимый уровень доходности портфеля (Minimum Acceptable Return — MAR), например средняя доходность, наблюдаемая ранее по портфелю, или рыночная доходность (как доходность рыночного портфеля).

40

Пример подготовлен совместно с аспирантом НИУ ВШЭ И. Коротаевым.

41

Value at risk – максимально возможная сумма потерь инвестора, оцененная за некоторый временной промежуток с определенной вероятностью.

42

В выборку вошли азиатские и латиноамериканские рынки, африканские и восточноевропейские, включая Россию.

43

Например, интересны исследования по рынку Пакистана [Javid, 2009], Израиля [Levy, 1980], Египта [Omran, 2007], по рынку России имеются исследования Т. Тепловой с соавторами [Teplova, Selivanova, 2007; Teplova, Shutova, 2011].

44

Переход от традиционных месячных или квартальных показателей доходности к годовым позволил X. Леви сделать вывод о допустимости использования САРМ на израильском рынке (R^2 в исследовании оценен на уровне 40 %) [Levy, 1980].

45

Эта процедура также применяется в исследованиях [Pettengill et al., 1995; Harvey, Siddique, 2000; Chung etal., 2006].

Content

Коллектив авторов
Инновации на финансовых рынках

Предисловие

Часть I Секьюритизация финансовых рынков и финансовых активов

Глава 1 Развитие процессов секьюритизации на финансовых рынках Н И. Берзон

1.1. Секьюритизация финансовых рынков

1.2. Классическая секьюритизация финансовых активов

Источники

Глава 2 Инновационные модели секьюритизации активов A. О. Солдатова, B. В. Мезенцев

2.1. Секьюритизация будущих денежных требований

2.2. Секьюритизация диверсифицированных платежных прав

2.3. Секьюритизация проектного финансирования и жилищного строительства

2.4. Секьюритизация экзотических или фокусных активов

2.5. Секьюритизация бизнеса или корпоративная секьюритизация

2.6. Секьюритизация страховых обязательств

2.7. Секьюритизация факторинговых платежей

2.8. Секьюритизация государственного сектора. Секьюритизация малого и среднего бизнеса

2.9. Ресекьюритизация

2.10. Исламская секьюритизация

2.11. Синтетическая секьюритизация

Источники

Глава 3 Секьюритизация лизинговых активов В.Д. Газман

3.1. Лизинговый рынок России и его финансирование

3.2. Сущность и экономические предпосылки секьюритизации

3.3. Эффективность секьюритизации лизинговых активов

3.4. Ценообразование секьюритизации лизинговых активов

3.5. Развитие мирового и отечественного рынка секьюритизации лизинговых активов

3.6. Опыт секьюритизации лизинговых активов в России

Источники

Часть II Новые финансовые инструменты и аналитические приемы

Глава 4 Гибридные ценные бумаги Н.И. Берзон, В.В. Омельченко

4.1. Конвертируемые ценные бумаги

4.2. Структурированные финансовые продукты

Глава 5 Реальные опционы, или сколько стоит право на принятие решений Е.А. Буянова

5.1. Основные характеристики инвестиций

5.2. Где возникают реальные опционы

5.3. Необратимость

5.4. Отложенные инвестиции

5.5. Неопределенность

5.6. Примеры применения метода реальных опционов

Источники

Глава 6 Кредитный дефолтный своп и модели его оценки В.В. Мезенцев

6.1. Оценка CDS на основе стоимости хеджирования

6.2. Модель оценки CDS на основе кредитного спреда и стоимости облигации

6.3. Модели кредитного спреда на основе распределения Пуассона и стохастичного кредитного спреда

6.4. Модели оценки CDS, основанные на интенсивности дефолтов

6.5. Структурные модели или модели оценки CDS на основе стоимости фирмы

6.6. Модели на основе кредитного рейтинга

Источники

Глава 7 Факторинг и форфейтинг: инновационное финансирование под обеспечение активами А.О. Солдатова

7.1. Объектное финансирование: торговое и структурированное финансирование

7.2. Факторинг как механизм финансирования под уступку денежного требования

7.3. Форфейтинг, или безоборотный факторинг

Источники

Часть III Тестирование концепции «риск – доходность» на современном этапе развития финансовых рынков

Глава 8 Модификация модели сарм с учетом временного горизонта инвестирования Н.И. Берзон

8.1. Измерение риска и доходности

8.2. Учет временного фактора при оценке риска и доходности

8.3. Влияние срока инвестирования на соотношение риска и доходности финансовых инструментов на российском фондовом рынке

8.4. Оценка эффективности инвестирования

8.5. Оценка реального и нормального распределения доходностей

Источники

Глава 9 Трактовка риска в анализе соотношения «риск – доходность» на развивающихся рынках капитала Т.В. Теплова

9.1. Стандартное отклонение как показатель оценки риска, бета как мера риска

9.2. Переход к односторонней трактовке риска в сопоставлении активов и портфелей

9.3. Односторонние меры риска в объяснении различий доходности по акциям

9.4. Тестирование мер риска в рамках конструкции САРМ для объяснения различий в доходности страновых индексов и отдельных портфелей (акций)

9.5. Систематическая асимметрия и эксцесс как меры риска в объяснении различий доходности акций на рынке

9.6. Переход от безусловных конструкций САРМ к условным (как меняется соотношение «риск – доходность» в периоды положительных и отрицательных премий за рыночный риск)

Приложения

Источники

Глава 10 Новая архитектура мирового финансового рынка А.И. Столяров

10.1. Ликвидность – лекарство от всех болезней

10.2. Эффект страуса: доллар и кризис

10.3. Товарный рынок: чем определяется динамика – фундаментальными факторами или спросом со стороны финансовых инвесторов

10.4. «Люди гибнут за металл», или Почему растет цена на золото

10.5. «История учит человека тому, что человек ничему не учится из истории» (Гегель)

Источники

Глава 11 Реформа финансового сектора: предпосылки, основные направления и последствия А. И. Столяров

11.1. Предпосылки реформы финансовой системы

11.2. Создание финансовой экономики и изменение роли финансовых посредников

11.3. Изменение функций банков

11.4. Новые риски: риски глобализации

11.5. А судьи кто, или Проблема международных финансовых регуляторов и рейтинговых агентств

11.6. Можно ли застраховаться от финансовых рисков, или О роли деривативов

11.7. Слишком большой, чтобы быть банкротами

11.8. А что делают менеджеры?

11.9. Перспективы реформы финансовой системы

Источники

Примечания