Дмитрий Петрик

Завод

© Дмитрий Петрик, 2017

© Литео, 2017

Глава 1. Знакомство

Я проснулся от треска дров и дикого холода. Открыв глаза, испугался, и от страха набросил на свою голову одеяло. Сдвигая медленно одеяло с лица и отрывая голову от подушки, приподнял своё тело и был в недоумении. Я сидел на железной кровати, которая стояла в центре огромного помещения. По левую руку, в метрах десяти от меня, горел костёр. С правой стороны, в метрах двадцати от кровати, стоял без капота и гусениц разбитый трактор ТДТ-55. По всему помещению валялись старые электродвигатели, мотки проволоки, какие-то консервные банки, разбитые бутылки, инструменты, листы железа. Передо мной и за моей спиной стояли токарные станки, металлические стеллажи, двухсотлитровые бочки с неизвестным содержимым. Вокруг потертые стены тёмно-зелёного цвета с потрескавшейся краской, отваливающиеся штукатурка и сколотые кирпичи несущих конструкций.

По периметру помещения на большой высоте от пола виднелись разбитые окна, сквозь которые проникал мрачный свет и ветер. Ветер выл и над моей головой, так как крыша здания была усыпана отверстиями и дырами, как от снарядов и пуль. Поэтому было так холодно, к тому же стояла осень.

Я ещё раз огляделся вокруг и понял, что нахожусь в здании какого-то заброшенного тракторного завода. Возможно, это завод, который был построен в центре нашего города, в «ямке», ещё в 1773 году. Он прекратил своё существование давно по причине банкротства. Сейчас территория закрыта и почти не доступна.

Как я здесь оказался, кто разжег костёр? У меня не было ответов на поставленные вопросы. Помню только, что вчера вечером заснул дома в тепле, в свой постели, в своей комнате, в трусах, причём в обнимку с супругой, а проснулся в пижаме, в какой-то скрипучей кровати, да ещё в непонятном месте. Мне снова стало жутко и не по себе.

На спинке кровати висел рваный махровый халат. На полу под кроватью стояли тёплые тапки в виде животного. Какого животного? Разобрать было невозможно, так как морды тапок были изуродованы. Я встал, надел халат, тапки и подбежал к костру погреться, потому что очень замёрз от холода и страха. В шаге от костра стоял стул без одной ножки. Придвинув его ближе к костру, сел. Сидеть на трех ножках было неудобно, зато тепло, потому что языки огня обдували моё тело горячим воздухом.

«Ничего не понимаю, – продолжал упорно размышлять. – Как я сюда попал? И почему на завод? Чья эта шутка? Чьё волшебство и что теперь делать? Надо срочно уходить отсюда. Но как? Одежды нет. Не пойду же я на улицу в пижаме, в рваном халате и в домашних изношенных тапках». Принял решение сначала избавиться от озноба, а потом уже думать о том, как покинуть этот завод. Я кинул в костёр лежащее рядом полено, чтобы увеличить активность огня.

Интересно, который был час? В цеху было светло. Сейчас утро или день. Часов нет, телефона тоже, время не узнать. Я смотрел на какую-то стальную дверь, которая находилась напротив костра, любовался отражением в ней пламени и размышлял об этой непонятной ситуации.

Вдруг тишина оборвалась, шаги и громкий разговор сменили молчание. Этот шум приближался очень быстро, и было ощущение, что спускались какие-то люди по лестнице, ведя беседу. Через несколько секунд заскрипела стальная дверь. Кто-то пытался войти в цех. От испуга я отскочил от костра и случайно с грохотом уронил стул на бетонный пол. Дверь открылась, и в цех вошли люди. Это были двое мужчин высокого роста, одетые в очень дорогие костюмы тёмно-синего цвета и, самое удивительное, с бокалами шампанского в руках.

– Дмитрий Юрьевич, доброе утро!

– Доброе! – с трудом и немного заикаясь, ответил я.

– Не надо так волноваться, успокойтесь! – произнёс один из них, поднимая стул и помогая мне присесть на него.

– Садитесь!

– Спасибо, – ответил я неуверенным голосом, медленно приседая на стул.

– Простите, кто вы такие?

– Хотите шампанского? – задал мне встречный вопрос, игнорируя мой, второй неизвестный мне человек.

Я начал рассуждать вслух, но уже более уверенно:

– Очень странно в таком заброшенном месте видеть людей в модных костюмах, да ещё с праздничным напитком с самого утра. Возможно, вы шли в бар опохмелиться да ошиблись адресом?

– Вы плохого о нас мнения, Дмитрий Юрьевич!

– А откуда вы знаете моё имя?

– Возможности не имеют границ!

– Да кто же вы такие, черт вас дери, волшебники что ли?

– Пожалуйста, возьмите себя в руки, вам нет причин волноваться, с нами вы в полной безопасности. Мы всё вам сейчас расскажем.

Костер продолжал гореть. Я повернулся в его сторону и, опуская ближе руки к огню, приготовился слушать. Моя любознательность бала страстной, так как я до сих пор не понимал, как очутился на заводе, а теперь ещё появились дополнительные вопросы: «Что за мужики?»

Стул был один в помещении, кровать стояла далеко, поэтому незнакомцы вели беседу стоя.

Практически сразу моё любопытство было удовлетворено, медленно прозвучал их ответ:

– Мы инопланетяне!

– Кто? – опешил я, и от неожиданного ответа резко вскочил со стула, и опять чуть не уронил его на пол.

– Это что – шутка? Розыгрыш? Бред какой-то, это чушь, я вам не верю. Не существует никаких инопланетян, других цивилизаций, кроме нашей и летающих тарелок тоже не бывает. Вы обычные люди, перестаньте морочить мне голову.

– Дмитрий Юрьевич, мы просто похожи на обычных людей, но на самом деле мы другие разумные существа. В нас течет совсем иная кровь, другого состава и цвета. Мы по-другому устроены. Внешне мы выглядим как вы. Мы даже говорим на русском языке, однако внутри нас другие органы, кроме мозга. Уверяю вас, мы инопланетяне. Мы с другой галактики и совершенно с другой планеты, – упорно доказывал один из них, отпивая шампанское из бокала.

– Мне что это снится?

– Нет! Это не сон. У Михаила Булгакова, писателя вашей планеты, в главном его литературном произведении «Мастер и Маргарита» книжный герой Воланд говорит: «Факт – упрямая вещь!» Чтобы вы не сомневались в истинном нашем происхождении, я хочу вам кое-что показать.

– Вы даже о Булгакове знаете? – язвительно спросил я.

– Мы знаем всё. О вашей планете, о технологиях, культуре, истории, о людях, – ответил второй незнакомец.

– Подойдите вон к тому окну! – попросил он меня, указывая пальцем в противоположную сторону от костра. Пришлось пересечь весь цех, так как окно располагалось за трактором ТДТ-55, единственное окно в этом помещении на доступной для обзора высоте.

Незнакомец поставил бокал шампанского на металлический стол, который стоял рядом с окном и достал из кармана брюк какой-то черный предмет.

– Что это? – спросил я.

– Это пульт дистанционного управления, – ответил незнакомец. – Смотрите! – акцентировал он моё внимание.

Нажал одну из кнопок на пульте, и то, что я увидел в окне, меня просто потрясло. Как говорят, я проглотил язык. Цех, в котором мы находились, вместе с трактором и всем хламом, всё здание и весь завод в целом вдруг оторвался от земли и почти без шума медленно начал подниматься вверх.

– Что вы на это скажете, Дмитрий Юрьевич, разве ваша цивилизация обладает такими технологиями? Нажатием одной кнопки мне удалось превратить ваш завод в космический корабль.

– У меня нет слов, – произнес я с удивленными глазами.

В окно были видны уже очертания города, парк культуры, прохожие, и завод продолжал наращивать скорость и подниматься.

– Пожалуйста, верните всё на место, я очень боюсь высоты! – отреагировал я на происходящее.

Незнакомец нажал другую кнопку на пульте, и здание стало опускаться.

– Как вам это удаётся? – спросил я.

Вдоль фундамента всего завода мы установили двигатели огромной силы, которые способны вырвать из земли крупное здание как куст с корнями. Работают двигатели на расстоянии от пульта. Это сделано на случай, если помешают нашей миссии. В случае затруднения нашей операции, мы просто «угнали» бы ваш завод. Кстати, на всякий случай спешу вас успокоить: прохожие не видели взлёт здания, так как мы использовали невидимый защитный экран.

– Вы меня убедили. Даже странно, – сказал я. – Сказка какая-то. Не думал, что такое может случиться со мной! Так с какой вы галактики и планеты, позвольте узнать? И о какой миссии вы говорите?

– Галактика и планета не имеют значения, названия вам всё равно ничего не дадут. Вы не ориентируетесь в космосе. Вы же не астрономом, а историк по образованию и по профессии. Не так ли?

– А откуда вы зна…

«Да, глупый вопрос!» – подумал я, признавая тот факт, что их технологии позволяют легко узнать любую информацию на расстоянии, причём, неважно, о живом существе или о неодушевленном предмете.

– Скажите, как к вам обращаться, у вас есть имена? – спросил я.

– Да, у нас древнерусские имена, меня зовут Диомид, а моего друга и компаньона – Еремей.

– Очень приятно! Не скажу, что я рад знакомству, однако скажите на вашей планете тоже есть Россия?

– Почему вы так решили? – спросил Диомид.

– Ну вы ведь говорите на нашем языке! – ответил я.

– На нашей планете отсутствует языковой барьер, так как вся наша планета – это одна большая страна, и говорят все на одном языке – русском.

– Чудеса какие-то! Почему именно на русском, а скажем, не на еврейском языке? – спросил я.

– На этот вопрос у нас нет ответа!

– У вас нет ответа, Диомид, зато мои вопросы к вам растут, как снежный ком. Хотелось бы узнать, зачем вы прилетели на нашу планету? Ведь вселенная огромна! Почему именно в Россию? На нашей планете много других стран! В чём заключается ваша миссия и зачем вам завод, и то что я здесь, это ваших рук дело?

– закончил я перечислять вопросы.

– Давайте обо всём по порядку, по ходу нашей беседы. Да, это мы вас сюда перевезли в специальной капсуле, ночью, пока вы спали, – прозвучал ответ.

– Но для чего?

– Давайте вернёмся к моему другу, к тому же, мне кажется, пока я вам показывал чудеса техники, вы снова замерзли.

– Что вы, сейчас я от такого представления согрелся как никогда! – возражал я.

– И всё же предлагаю продолжить наш разговор у костра, – настаивал на своём Диомид.

Мы вернулись к костру.

– Дмитрий Юрьевич, вы ещё не завтракали, садитесь на стул ближе к огню, пожалуйста, угощайтесь, – вернулся в разговор первый незнакомец Еремей.

Они достали из сумки, которая, видимо, была приготовлена заранее до нашей встречи, термос с чаем и бутерброды с ветчиной и сыром.

– Приятного аппетита! – пожелали мне гости.

– Спасибо, – ответил я, проглатывая последние две буквы от слов благодарности вместе с бутербродами.

Наверное, я очень проголодался, потому что жадно набросился на еду. Я кушал и настраивал себя к очередной неожиданной информации.

– Понимаете, Дмитрий Юрьевич, – продолжал беседу Еремей. – Дело в том, что люди на нашей планете лишены способности долго помнить. Мы живём только настоящим и будущим. У нас нет прошлого. В головном мозге каждого из нас работает только сознание, а подсознание не функционирует. Наши люди имеют память, но не имеют воспоминаний. Мы помним имена своих близких, знакомых, помним события, которые произошли вчера или на прошлой неделе, мы осознаём, что делали сегодня, мы способны планировать свой день на завтра, мечтать и видеть своё будущее, но то, что происходило с нами год назад, два года, три, четыре, пять лет и так далее, уже не помним. Глубокие и дальние воспоминания избегают наш мозг. Это очень странный дефект, а, может быть, это болезнь. Природа почему-то отняла у нас возможность осознавать прошлое.

Я слушал их рассказ и периодически останавливал трапезу от удивления и для осмысления сказанного.

– Чем это плохо? Вы сами знаете. Когда человек вспоминает свои достоинства, достижения и победы своей жизни, он пробуждает любовь к себе. Растёт его самооценка и уверенность. Он становится духовно сильным и, вероятно, успешным. Вы согласны? Когда человек вспоминает яркие минуты, лучшие эпизоды своей жизни, к нему вновь возвращаются чувства любви к самой жизни, радость, а значит он ощущает себя жизнерадостным. Не так ли? Когда человек вспоминает приятные поступки и достойные качества людей, которые его обидели или оскорбили, он успокаивается, прощает, проявляя таким образом любовь к ближнему и наполняя своё сердце добротой. Одним словом, благодаря воспоминаниям, как вы поняли, к человеку возвращается любовь. Благодаря этому чувству он становится лучше, живёт легче, с большим удовольствием, максимально приближаясь к счастью. Без воспоминаний, без прошлого человек становится угрюмым и злым, а жизнь грустной и тяжёлой, настоящее и будущее не таким радужным, потому что отсутствует позитивный ресурс, состоящий из прошлых побед, достижений и приятных минут. И хотя наша цивилизация более развита, чем ваша, однако мы менее счастливы. И наша задача, может, это звучит наивно, дать людям нашей планеты больше счастья. Конечно, это громко сказано. Для каждого человека оно своё. Для кого-то это просто проснуться утром, но для большинства счастье – это нечто значительное, – закончил Еремей.

– И наши ученные нашли выход из этой ситуации, я и мой друг вылечили свой мозг и теперь мы помогаем вернуть воспоминания нашим собратьям. В этом и заключается наша миссия, – добавил Диомид.

– Но ведь люди могут вспомнить, наоборот, плохое: свои недостатки, неудачи и поражения, обидные поступки своих близких и знакомых, несправедливость, и тогда это приведет к злости, к ненависти и в итоге к несчастью, – возразил я.

– Да, вы верно заметили, Дмитрий Юрьевич, такое иногда случается. К сожалению, мы пока не научились управлять мыслительным процессом, и наши технологии пока не способны заставить людей на нашей планете мыслить только позитивно и положительно. Нам успешно помогают в этом психологи, – ответил Еремей.

– Но причём здесь завод? – спросил я.

– Когда-то этот завод «дышал», как живой организм, если можно так сказать, полной грудью. Здесь много лет работали ваши люди, станки, здесь с конвейера с грохотом выезжали трактора, в этом цеху, да и на всём заводе в целом, шумно велись разговоры, беседы, планёрки, собрания, ну и так далее. Здесь бурлила жизнь, Дмитрий Юрьевич, здесь всё было в движении. И стены этого помещения помнят это прошлое и всё, что здесь происходило. Все события они впитали в себя, как губка. Для вас эти стены – пустое здание с кучей разного металлического мусора, а для нас – это мощный источник энергии прошлого. Мы собираем эту энергию. В каждом углу этого цеха мы установили энергоприёмники или, как мы в шутку их называем, энергопылесосы. Сейчас они собирают энергию прошлого, которую излучают эти стены, и которая витает в этом помещении. На своей планете мы будем насыщать этой энергией мозг людей и у многих из них появятся воспоминания.

– Как всё сложно! Ну а почему вы прилетели именно к нам в Россию? – добивался я ответа на давно поставленный вопрос.

– Потому что источники энергии прошлого на нашей планете уже закончились, а вы самые близкие соседи и к тому же говорите на русском языке. Проще сотрудничать и налаживать контакты.

– Хорошо, ну а зачем вам нужна именно моя персона? Ведь в нашем городе живут тысячи людей, а в стране – миллионы, почему именно я? – не унимался я.

– Вы же историк.

– И что? – удивленно спросил я.

– Вы копаетесь в прошлом, изучаете события прошлого, а значит ваш мозг, когда вы думаете, излучает энергию прошлого. Ваше присутствие на этом заводе поможет нам собрать более мощную энергию и сделает эту работу более продуктивной. Мощная энергия позволит помочь огромному количеству людей на нашей планете.

– Но ведь историков много в нашей стране, почему выбор пал именно на меня?

– Вы учитель года! Значит самый лучший педагог в стране. Очень удачно совпало, что учитель года – историк, – улыбнулся Еремей.

– К сожалению, не испытываю той же радости, что и вы, ведь я не знаю, чем всё это закончится для меня.

– Всё будет хорошо! Давайте лучше выпьем шампанского! – снова предложил Диомид.

«Может, это яд», – подумал я про себя и снова проигнорировал это предложение.

– А почему на мне была одета мятая пижама, висел на кровати рваный халат и валялись убитые тапки? – продолжал я беседу.

– Это вещи прошлого, семидесятых годов, всё должно соответствовать, чтобы собрать энергию необходимой мощности. Мы нашли всё это в раздевалке, в другом цеху.

– А костёр?

– Вы же знаете, что завод не работает и поэтому помещение не отапливается, – продолжал отвечать Еремей на мои вопросы.

– Но у вас же передовые технологии! Дом поднимаете, а цех теплом обеспечить не можете!?

– Да, однако вы забываете, Дмитрий Юрьевич, что всё должно соответствовать прошлому, иначе энергия будет неполной и слабой. А костёр это самое настоящее прошлое. Вы, как историк, знаете, что огонь добыли древние люди. Поэтому мы не планируем отапливать данный цех, и света не будет тоже.

– А откуда вы берёте дрова? С собой что ли привезли?

– Зачем такие трудности? На обширной территории вашего завода очень много сухостоя. Вам ведь известно, что уже давно никто не ухаживает за парковой зоной, поэтому сушин здесь предостаточно. У нас есть универсальная пила, которая пилит ствол дерева на чурки, а затем сразу колет их на дрова. А потом этот мини робот заносит всё в цех.

– Возможно, вы устали от моих вопросов, но вы должны меня понять. Для вас это обычная работа и привычная обстановка, а для меня это дикое положение и туманные обстоятельства, – оправдывался я.

– Не переживайте, мы вас прекрасно понимаем и готовы дальше отвечать на ваши вопросы, – успокаивал меня Еремей.

– Может быть, мой следующий вопрос глупый и банальный, но всё-таки, как вы добрались до Земли, на чём вы сюда прилетели?

– На метле, как Гарри Поттер, – засмеялся Диомид. – А если серьёзно, то ровно месяц мы летели на звездном корабле до луны, а затем оттуда несколько часов в космической, невидимой человеческому глазу летной машине до Земли. Она находится в одном из помещений завода, – продолжал диалог Еремей.

– Конечно, необычно всё это, – вздыхал я, доедая свой завтрак.

Но позвольте спросить вас, Еремей:

– А что вы празднуете с вашим коллегой, почему вы пьёте шампанское?

– Ваш завод – настоящий Клондайк энергии прошлого. Он существовал очень много лет. Здесь очень много лет подряд протекали дни и происходили события. Стены и помещения этого завода очень сильно пропитались этой энергией. Это, знаете, как вино или коньяк, чем больше выдержка, тем выше ценность. Мы нашли очень мощный и объёмный источник энергии, поэтому празднуем. Напомню вам: чем большей мощностью обладает энергия, тем большему количеству людей мы сможем помочь на своей планете.

– А почему вы собираете эту энергию только в этом цеху, ведь завод огромный и имеет более десяти производственных площадей? – поинтересовался я.

– Энергоприёмники имеют магниты, которые притягивают энергетические волны. Достаточно сконцентрироваться в одном месте, и энергия прошлого потянется в одну точку с помещений всего здания, – ответил Диомид.

– Понятно. И что теперь дальше?

– Чтобы добыть достаточно энергии, необходимой мощности, вам нужно будет пробыть на территории завода неделю.

– Вы с ума сошли!

– Не тревожьтесь, мы обеспечим вас едой, но самое главное по истечению недели вы получите от нас подарок.

– Что вы имеете в виду?

– Это вознаграждение за ту работу, которую вы проделаете на этой неделе. Дмитрий Юрьевич, вам повезло, потому что вы будете самый обеспеченный историк своей страны.

– Приятная неожиданность, но в чём конкретно будет заключатся моя работа?

– Вы должны просто думать о прошлом, чтобы излучать энергию прошлого. Вы можете перемещаться по заводу, из цеха в цех, при этом желательно, чтобы ваши мысли, ваше сознание было наполнено воспоминаниями. Чем больше вы будете мыслить о прошлом, тем быстрее мы достигнем нужного нам результата и, возможно, даже быстрее, чем за неделю. Кстати, за стальной дверью, через которую мы вошли сюда, расположена наша лаборатория. В ней фиксируются данные об энергии, собираемые энергопылесосами. Входить в лабораторию вам запрещено. Мы периодически будем навещать вас сами, особенно в часы приёма пищи. Вам всё понятно, Дмитрий Юрьевич?

– Да. У меня ещё один вопрос.

– Слушаю вас! – сосредоточился Еремей.

– В этом году у меня отпуск в сентябре. На работе меня искать не будут. Я в этом уверен. А вот близкие, наверное, переживать будут по поводу моего неожиданного исчезновения.

– Ваше исчезновение мы уже объяснили. Оставили записку, написанную вашим почерком, что вы якобы срочно отбыли ночью в вынужденную командировку, чтобы не искали и не беспокоили, и что через неделю, также ночью, вы вернётесь из деловой поездки домой. Так что спустя несколько дней проснетесь вместе с ними. Есть ещё какие-нибудь вопросы?

– Нет.

– Тогда мы желаем вам удачи и терпения.

Инопланетяне ушли в лабораторию, а я решил немного отвлечься и прилег на кровать.

«Да! – рассуждал я. – Близкие и друзья не поверят, что со мной произошло такое приключение».

Постель была прохладная, однако это меня не беспокоило, потому что хорошо согрелся возле костра. Я укрылся одеялом, уютно устроился и неожиданно для себя пустился в размышления. «Странная у них проблема, – думал я. – Нет прошлого, нет воспоминаний». И тут я вспомнил, что однажды мы поссорились с супругой и обиженные друг на друга разошлись в разные комнаты. В ту минуту мне случайно попались на глаза фотографии наших совместных путешествий. Я с удовольствием полистал альбом, так сказать, окунулся в воспоминания. Эти приятные минуты времяпровождения всплыли в моей голове, и действительно обида стала отступать. Через пару минут мы помирились. Наверное, без прошлого действительно жить труднее. Воспоминания помогают сохранить, например, отношения. Однако, заметил я, прошлое – не только источник добра и счастья. Без него рассыпается время и пространство. Как будто не хватает одной стрелки на часах. Секундная стрелка – прошлое, минутная – настоящее, а часовая – будущее. Убери секундную стрелку, и время остановится. Не будет настоящего и будущего. Мои философские рассуждения стали клонить меня ко сну, видимо, я очень устал от психологического напряжения. В моём сознании уже начали бродить нереальные сюжеты и образы, значит, я уже спал.

Глава 2. Секрет

Я проснулся от сырости. Шёл сильный ливень на улице, сквозь «рваную» крышу проникали капли и падали мне на лицо. Опустив ноги на пол и надев тапки, снова подошёл к костру. Ко мне вернулся озноб, только теперь не от страха, а просто от холода. Костер не был ярким как прежде, и я вынужден был подбросить дрова, чтобы вернуть ту мощность, которой он обладал. Я грелся у костра, расположившись на стуле и слушал мелодию дождя.

Через несколько минут открылась стальная дверь, и в помещение вошел инопланетянин Диомид. Он катил какой-то стол, сервированный посудой. «Наверное, время обеда», – подумал я и оказался прав. Диомид снял белое полотенце и то, что я увидел, вызвало у меня во рту повышенное слюноотделение.

Солянка, шашлык, рыба, разные салаты, белый хлеб с красной икрой, апельсиновый сок. Этот питательный натюрморт меня очень вдохновил. Вовремя, потому что уже подступил голод.

– Как вы отдохнули, Дмитрий Юрьевич? – спросил Диомид.

– Спасибо, только немного замерз, – ответил я и задал встречный вопрос. – Ну а у вас как дела?

– Наши датчики показывают, что мы уже собрали пять процентов энергии прошлого необходимой силы. Если позволите, Дмитрий Юрьевич, я вас оставлю, и после обеда мы продолжим разговор, – предложил Диомид.

– Хорошо, – ответил я.

Он ушёл, а я приступил к трапезе. Всё было приготовлено очень вкусно, как в лучших домах. Я ел и просто наслаждался едой, культивируя приятные воспоминания, чтобы быстрее покинуть это место. Мне очень захотелось домой.

Диомид с Еремеем вернулись через час. Также в костюмах, но уже без шампанского. Я, как воспитанный человек, поблагодарил их за обед и, пока помнил, попросил помочь передвинуть кровать в другое место, поближе к костру и дальше от участка крыши с просветом. Некомфортно спать под дождём в сырости. Они с удовольствием мне помогли в этом. Дождь перестал лить. Я снял пастельное бельё, повесил на стул, чтобы просушить, и сам присел на корточки ближе к костру. Диомид и Еремей пытались устроиться рядом со мной. Они сложили из дров себе седалища, расположились на них, и было видно, что они собирались мне что-то сообщить. Мне пока говорить с ними было не о чем, поэтому я ждал от них информацию.

– Дмитрий Юрьевич, мы хотели вам сообщить, что для того, чтобы получить вознаграждение, необходимо сделать ещё одну работу, – начал Диомид.

– Какую работу?

– Вам нужно собрать кучу металлолома. Этого добра здесь хватает, поэтому вы легко справитесь с этой задачей.

– А зачем? – удивленно спросил я.

– Пока это секрет! – ответил Диомид.

– И какого размера должна быть куча, извините? – продолжал задавать я вопросы.

– Высотой вам по пояс, – улыбнулся Еремей.

– Ну а в каком месте расположить этот хлам? – прозвучал следующий мой вопрос.

– Можно в этом цеху. Здесь все рядом: наша лаборатория и ваше спальное место, – сказал Диомид.

– И что искать, какие-то конкретные детали, запчасти или определённый металл, скажем, алюминий, чугун или сталь? – продолжал я интересоваться.

– Совершенно не важно. Все пойдет в дело. Возьмите рабочие рукавицы.

«Странное задание», – подумал я про себя. Пришельцы покинули свои седалища и ушли в свою лабораторию, а я приступил к выполнению поставленной передо мной задачи. «По крайней мере хоть какая-то занятость, быстро пробежит время», – размышлял я.

Мной было принято решение складывать металлолом возле трактора. Для меня он стал ориентиром. Мне не хотелось бродить в соседних помещениях, поэтому сегодня я начал работу в цеху, в котором спал. Там, где начались мои приключения.

Электродвигатели, поршневые кольца, старые инструменты, втулки, стальные валы, чугунные блоки, алюминиевые детали и другой металлический хлам удалось мне найти в этом цеху. Через два часа упорного труда возле ТДТ-55 уже появилась небольшая куча металлолома. Возле своей кровати я обнаружил моток медной проволоки. Моток был тяжелый, пришлось ухватиться за торчащие в разные стороны медные усы и тащить катушку по бетонному полу к куче. Пока тащил, вспомнил о том, что надо думать о прошлом. Если я хочу быстрее вернуться домой, надо заставлять себя думать о том, что было в моей жизни, если, конечно, это не обман. Так сказать, образно перелистывать страницы истории. В принципе я доверял инопланетянам. Они не скрываются, уважительно со мной обходятся, не морят голодом, а наоборот, очень сытно и вкусно кормят и не пытаются меня убить. «Достаточно приятные представители другой планеты», – сделал я вывод. У меня было спокойное течение мысли. Не знаю почему, но мне в голову пришёл недавний, но уже прошлый разговор о счастье. Об этом мы начали говорить и думать ещё с инопланетянами. Хорошая приятная тема из прошлого. Другие воспоминания в моей голове пока не всплывали.

«Интересно, правда, а что для меня счастье?» Я никогда не задавал подобный вопрос себе и никогда ни с кем не обсуждал его: ни с близкими, ни со знакомыми. Конечно, возможно сейчас не совсем подходящее место для подобных размышлений: в помещении холодно, сыро, мусор вокруг, но зато достаточно времени для раздумий.

– И всё-таки, – начал я говорить, причем вслух, в пол голоса и немного кряхтя, так как до этого долго молчал, – для меня, наверное, счастье – скорее приятная неожиданность, случайность, подарок, приз или, как принято сегодня говорить, бонус. Бонус за любовь к жизни. Я бы так это сказал. Если любишь свою работу, бонус – карьера, успех, деньги. Если любишь вторую половину, в подарок дети. Любишь себя, твоя прибыль – уважение. Любишь своё тело, приз – здоровье. Любишь друзей, доход – преданность. Ну и так далее. Любовь как путь, способ. Счастье – производная от любви. Инопланетяне правы. Рецепт счастья – любовь. Однако не только воспоминания помогают любить, но и поиски хорошего в людях, в обстоятельствах. Искать хорошее во всём, что тебя окружает, непросто, это огромный умственный труд, требующий дисциплины. Выработать привычку созидательно думать – непростая задача. Знаю это из своего опыта.

– Значит, – подытожил я, – любовь – это работа, и очень тяжёлая работа. Это понятно, только возникает вопрос, почему нужно всегда себя ломать, переделывать, учиться любить, чтобы достичь счастья. Почему нельзя просто взять то, что тебе нужно: деньги, признание, отношения. Взять без всяких усилий, напрямую. Наверное, такая работа над собой нужна, чтобы при достижении успеха в области счастья почувствовать радость бытия по максимуму, на все сто. Как говорится, не потрудишься – жизни не порадуешься.

– Кстати, чем больше любви, тем больше счастья, – продолжал я беседу сам с собой. – Интересно, счастлив ли я? Не знаю. Для начала, наверное, нужно определиться, что важно в жизни. В чём конкретно счастье? Люди до сих пор спорят, что важнее. Деньги или здоровье? Семья или друзья? Всегда возникают споры на эту тему, особенно тогда, когда мы теряем работу, близких, уважение. А я считаю, что всё важно: и деньги, и здоровье, наличие семьи, друзей, признание, уважение. Глупо, например, задавать вопрос, что важнее – еда или воздух, которым мы дышим? Поэтому ко всему надо стремиться. Без всего этого жизнь не будет, конечно, совершенной и идеальной, но она будет вполне счастливой, если ты успеешь получить за что-то бонус. Большинство чувствует себя несчастными, потому что не научились любить и замечать те самые бонусы.

– Жизнь преподнесла мне уже много подарков, – обрадовался я, – значит, не просто счастлив, а многократно счастлив.

За работой и очередными философскими рассуждениями время снова пролетело очень быстро. Пришёл вечер. За теми же самыми разбитыми окнами завода уже виднелись сумерки, подступили усталость и легкий озноб. Я оставил свои хождения по цеху и прилёг на кровать поближе к костру в ожидании ужина.

Ждать не пришлось долго, инопланетяне видели мои перемещения на своих мониторах, поэтому почти сразу появились в цеху с едой для меня. Все было опять безупречно вкусно. Мы немного пообщались, я рассказал им о своих планах по сбору металлолома, они сообщили мне о своих результатах по сбору энергии прошлого. Выяснилось, что уже собрано пятнадцать процентов нужной энергии. Затем уточнил у них время, и мы расстались до завтрашнего дня. Так закончился мой первый день пребывания на заводе вместе с инопланетянами. «Осталось ещё шесть, а может, пять дней, если повезёт», – думал я.

По словам моих новых друзей уже было восемь вечера. Я снова лег на кровать, укрылся одеялом и начал тупо смотреть в потолок, а точнее в крышу. Под одеялом мне стало очень тепло, меня разморило, напала зевота, и я принял решение спать, чтобы быстрее начался новый день. Моё сознание отключилось. Правда ненадолго.

Меня разбудил шум какого-то мотора. Я приподнял голову, повернулся в сторону звука и увидел по выхлопным газам, что завелся двигатель трактора ТДТ-55. «Что за черт?» – удивился я. Затем загорелись фары, точнее одна из них, так как другая фара была разбита. Трактор играл светом, как будто манил меня к себе. «Опять начинаются приключения», – подумал я про себя.

Была ночь, это очевидно. Из лаборатории никто не выходил, значит, инопланетяне отсутствуют. Возможно, уже отдыхают в своём космическом корабле, поэтому не видят происходящее. Я уже привык к неожиданностям, набрался смелости и направился один к трактору.

«Как он завелся? Кто запустил двигатель?» – крутились мысли в моей голове. Я подходил осторожно, фара больше не мигала, двигатель продолжал свою работу. За метр до встречи с этой машиной ТДТ-55 открыл дверь, как бы приглашая меня в кабину. Перед трактором возникло препятствие: куча металлолома, собранная мной. Чтобы попасть в кабину, мне нужно было преодолеть эту преграду. Я начал взбираться на эту кучу, зацепился за какую-то металлическую штуку и чуть не обронил один тапок. Отдернув силой халат, продолжил свои перемещения к трактору. Я перелез через металлолом, залез в салон, закрыл за собой дверь и постарался удобно расположиться. Сразу заметил, что панель приборов не работала. Кресло было рваным и неудобным. Через несколько секунд трактор начал опускаться вместе со мной вниз. «Значит, под бетонном полом был грузовой лифт», – сделал вывод я. Ко мне стало подступать волнение. Интересно, куда я опускаюсь? Ощущение, что ухожу под воду, тону. Цех постепенно исчезал в моих глазах. Минутой позже я увидел перед собой длинный тоннель. Здесь было темно и холодно. Свет распространялся только от фары ТДТ-55 и был достаточно тусклый, поэтому обозревать какие-либо предметы на расстоянии было практически невозможно. Трактор начал движение вдоль тоннеля, съехав предварительно с лифтовой платформы. Мне было не совсем понятно, как он едет без гусениц.

«Что это за коридор, метро что ли?» – терялся я в догадках. Страх набирал обороты. Один. Оживший трактор. Неизвестность. Холод. Бездна. От работающего двигателя в кабину поступало тепло, и поэтому мне было достаточно комфортно, хотя я сидел в неудобном кресле. Тревожные мысли продолжали меня беспокоить. Куда я еду? Зачем меня везет трактор? Удивительно, но наряду со страхом во мне блуждала какая-то надежда. Я предполагал, что на этом пути повстречаю что-то необычное и хорошее. Хотелось оказаться в какой-то очередной сказке, найти чудо. «Пока я пребывал на загадочном заводе, почему бы и нет?» – думал я. К тому же мои приключения пока складывались весьма удачно и интересно. Я столкнулся с инопланетянами, через неделю, даже меньше, получу много денег. Красота! Поэтому вполне со мной может произойти что-то ещё приятное.

Трактор перемещался осторожно и медленно, уже примерно пятнадцать минут он нарушал тишину и рассеивал своей фарой темноту. Пока ничего удивительного со мной не происходило. Всё также впереди чёрное пустое пространство, мрачный тоннель. Томительное ожидание чуда погасило во мне тревогу, стало меня успокаивать и даже немного убаюкивать. Однако от запаха керосина, от монотонности движения трактора и теплого воздуха, блуждающего в кабине, у меня стала болеть голова. Я прислонил её к форточке тракторной двери, обнял себя руками и закрыл глаза. Так было легче переносить боль. Дополнительную нагрузку получала моя голова от вопросов, которые крутились в сознании, как ураган. «Зачем нужна эта куча металлолома, как ТДТ-55 сам запустил двигатель и что впереди? Сплошные секреты и загадки», – размышлял я сквозь боль.

Глава 3. История

Уже скоро один секрет стал явью. Подо мной подскочило кресло, видимо трактор случайно наехал на какой-то твёрдый предмет. После этого скачка головная боль исчезла. Я вернул голову и тело в первоначальное положение, сел прямо и увидел впереди какое-то свечение. Трактор приближался, как мне показалось, к каменной пещере. Свет, который исходил из пещеры, не становился ярче. ТДТ-55 остановился у входа, погасла фара и заглох двигатель.

Я аккуратно вылез из кабины и устремился к источнику света. Немного волнуясь, вошел внутрь пещеры и первое, что я увидел, это большой подсвечник в художественном исполнении с горящими свечами, который стоял на полу. Скорее всего, свет от этих свечей видел я, когда ехал в тракторе. Таинственная пещера была загромождена образцами изделий военного происхождения – ядрами, гирями, моделями пушек, стальными кирасами, бомбами. В углу пещеры валялись осколки чугуна, свёрла для сверления пушечных жерл и крупные куски руды. В центре комнаты стоял большой стол из карельской березы. На столе расположился бюст какого-то мужчины в шелковом камзоле, судя по предметам этой комнаты – инженера по литью пушек. На полках деревянного шкафа, прибитого к стене, стояли иконы, отлитые из чистой меди, бронзовые вазы, жестяная посуда, наперстки. Я историк и хорошо знал, что раньше, вместо тракторного производства здесь был чугунолитейный пушечный завод. «Так что же эта за пещера такая, музей или, может быть, я попал в прошлое?» – спрашивал я себя.

– Ты попал в прошлое! – прозвучал вдруг неожиданный и громкий голос.

От испуга я прижался к ближайшей стене. Странно, когда я вошёл в пещеру, ничто не подсказывало мне, что здесь кто-то присутствует. Однако из-за ширмы, которая стояла в углу комнаты, вышел мужчина в сером мундире, как мне показалось, восемнадцатого века и в треуголке на голове. Он был невысокого роста, широкие его плечи говорили о том, что это был достаточно сильный человек. «Барон Мюнхгаузен что ли?» – глупо посмеялся я про себя. Он вытер руки полотенцем, которое висело на стене рядом с ширмой. Наверное, там был умывальник. Присел за стол, снял треуголку и посмотрел мне в глаза.

– Кто ты такой? – спросил он меня.

– Простите, а вы уверены, что я попал в прошлое? – перебил я его своим вопросом, немного волнуясь и продолжая прижиматься спиной к стене.

– Ну а как же, когда ты вошёл в кузницу, из твоих уст прозвучал вопрос: «Что это: музей или я попал в прошлое?» Это не музей, я знаю точно, следовательно, ты в прошлом.

– Какое простое умозаключение! Неужели я в прошлом? – сомневался я, продолжая рассуждать вслух. А затем, не знаю зачем, решил уточнить:

– Значит это кузница, а не пещера?

– Да, это кузница, а я её начальник! Так кто ты такой? – повторил он свой вопрос.

– Я из будущего, – ответил я.

– Неужели? – язвительно отреагировал незнакомец.

– У вас в будущем всё так плохо? – иронически спросил он.

– Почему? – спросил я.

– Ты в таком рваном халате. Прости, но мои рабочие выглядят лучше, чем ты.

Он привстал из-за стола и направился ко мне. Я уже понимал, что ласковой беседы не будет. Это не инопланетяне, с которыми можно толковать по душам. «С начальником кузницы надо говорить осторожно», – настраивал я себя. В то же самое время человек в мундире продолжал свою речь:

– Хватит нести ересь, ты просто пьян или для того, чтобы спасти свою шкуру, прикидываешься сумасшедшим. Я думаю, ты крестьянин и на самом деле пришел сюда просить милостыню. Я велю тебя арестовать и посадить на хлеб и воду на целый месяц. Кто твой хозяин? – спросил он меня грозным голосом.

– Да нет же, поверьте, я из будущего! – защищался я.

– Я тебе не верю! Стража! – крикнул человек в мундире.

– Послушайте, я приехал к вам на лесной машине ТДТ-55, пойдемте, я его покажу вам. С 1935 года ваш завод будет отливать не пушки, а производить машины для лесозаготовительных работ, – убедительно утверждал я, но он уже меня не слушал.

– Стража! Немедленно сюда! – повторил свой приказ хозяин кузницы.

Пока меня не схватили стражники, я быстро выбежал из кузницы, чтобы засвидетельствовать наличие трактора и использовать его в качестве подтверждения моих слов, но ТДТ-55 не было на месте. Он исчез.

«Так! Дело принимает не шуточный оборот», – забеспокоился я. Развитие событий начинает убеждать меня, что я действительно в прошлом, в восемнадцатом веке. Но разве может такое быть? Да, может! Раз инопланетяне появились в моей жизни, значить и путешествие во времени тоже возможно. Что-то случилось! Почему исказилось время и пространство? А если я попал во временную ловушку и теперь зависну здесь навсегда? Вот так чудо, вот так сказка. Разве такую надежду я представлял себе в конце тоннеля? Неужели мне не вернуться домой? Неужели меня ждет насилие? Так проносились в моей голове со скоростью света разные вопросы и мысли.

Я уже слышал шаги стражников, и они стремительно приближались ко мне. Пересекая каменную арку кузницы и вступая на территорию тоннеля, стража пыталась меня схватить. Как вдруг их силуэты растаяли в темноте подземелья. Они исчезли также внезапно, как и трактор. Что характерно, и кузница прекратила своё существование. На меня опустился мрак, как ночь на город. «Что происходит?» – переживал я вслух. Меня начало трясти не на шутку. Я находился один в тоннеле, без света, в абсолютной тишине и не понимал, что мне делать дальше. Ещё час тому назад меня это приключение забавляло, а теперь я реально был обеспокоен этой ситуацией. Неожиданно меня кто-то взял за руку. Чувствовал, что это было живое существо, только не видел кто. Неужели это один из стражников? Сердце ушло в пятки.

– Кто здесь? – спросил я. Ответа не последовало. Я пытался отдёрнуть свою руку и освободиться от незнакомца. Однако существо меня не отпускало и тащило дальше вдоль тоннеля. Ещё несколько минут мне пришлось бороться за свою свободу и вот наконец-то я услышал голос:

– Чёрт возьми, что вы здесь делаете?

Вдруг стало светло. Открывая с трудом свои глаза из-за внезапной вспышки света я понял, что нахожусь уже не в тоннеле. Это было огромное помещение, похожее на склад. Я бросил свой взгляд на высокие металлические стеллажи, которые возвышались от пола до потолка и понял, что это был склад запасных частей для лесозаготовительной техники, а передо мной стояло то само незнакомое существо, которое крепко держало меня за руку ещё три минуты тому назад. Это оказался человек. В левой руке у незнакомца был кожаный портфель, а правой рукой он делал гимнастику. Видимо, он немного потянул её, когда тащил меня, как оказалось, не вдоль тоннеля, а из ямы, в которую я начал падать сразу после исчезновения стражников и трактора.

– Вы чуть не упали в этот глубокий колодец! – продолжал говорить незнакомец. – Я чудом ухватил вас за руку, иначе быть беде, вы просто разбились бы. Опять сантехники забыли закрыть крышку люка – возмущался человек с портфелем.

А я подумал про себя, что едва ли со мной что-нибудь случилось, потому что догадался, что колодец – это дыра во времени, проводник между прошлым и настоящим. Скорее всего, если бы незнакомец меня не удержал, я просто провалился бы в другой временной период, скажем, в допетровскую эпоху, когда ещё завода не существовало и приземлился бы в какую-нибудь кучу сена или в чан с отходами. Слава богу, что подобной неприятности со мной не случилось. Окружающая меня обстановка доказывала, что я очутился в цивилизованном отрезке прошлого столетия. «Интересно знать, где я сейчас, куда меня втащил мой новый знакомый, в какое время?» – с нетерпением ожидал я ответа на этот вопрос.

– Позвольте представиться, – продолжал человек. – Круглов Игорь Степанович, главный инженер!

– Главный инженер чего? – задал я глупый вопрос.

– Завода вообще-то. Да! Однако! – удивленно отреагировал Игорь Степанович и стал объясняться дальше, подозрительно поглядывая на меня:

– Видите ли, я задержался на работе, решил сделать обход по заводу и встретил вас, падающего в колодец.

После небольшой паузы он продолжил:

– А теперь мне хотелось бы выяснить, кто вы такой? Завод закрыт. Сейчас девять вечера. Как вы оказались здесь и что у вас за странный вид?

Вспоминая прошлый опыт, я не стал говорить, что из будущего.

– Меня зовут Удачный Дмитрий Юрьевич, – начал я, не зная, что говорить дальше.

– Какая у вас удачная фамилия, простите за каламбур, – выразил с усмешкой своё отношение по поводу моей фамилии Игорь Степанович.

– Я историк, – продолжал я.

– Готовил экскурсию по заводу и случайно заблудился. Сотрудники завода забыли обо мне, и вот до сих пор не могу найти выход, – с этого момента я начал своё враньё.

– В первый раз вижу историка в рваном халате и в таких же тапках! – усмехался Игорь Степанович.

– Вы ничего не перепутали? Судя по вашему внешнему виду, вы не историк, а алкоголик, – продолжал свои насмешки главный инженер.

Чувствую, что идея про экскурсию не «прокатила». Я смутился, не представляя, что врать дальше, решил ответить следующее, цепляясь за подсказку инженера:

– Хорошо не буду вам врать. Я живу рядом с заводом. Сегодня утром выпил, видимо много, потому что ничего не соображал. Пришел на производство в домашней одежде к своему рабочему другу. Только я не алкоголик, хочу отметить! – акцентировал я его внимание.

– Наверное, моё неадекватное присутствие отвлекало дружка от работы, и он со своими коллегами по цеху оттащил меня на склад. Я заснул, а мой товарищ, уходя домой, скорее всего забыл обо мне. Проснувшись, я с трудом встал на ноги. Из-за нарушенной координации, чуть не упал в колодец. Ну а дальше вы уже знаете, – закончил я.

– Интересно, как вас пропустила охрана? – задумался Игорь Степанович.

– Наверное, в это момент охранник вышел, и я воспользовался шансом, – подсказал я.

– Значит, охраннику объявим выговор. Следуйте за мной немедленно, – строго приказал инженер.

Он злился, зато «проглотил» мою выдуманную историю, и можно было на время расслабиться.

– А куда мы с вами идём? – спросил я.

– Я выведу вас на свежий воздух через проходную, – грубо ответил Игорь Степанович.

«Ну, – думаю, – пронесло». Мы пошли к выходу. За десять минут мы пересекли много производственных площадей, цехов, складов, подсобных помещений. Сейчас мы наверно шли через сборочный цех, потому что здесь находился конвейер с новыми ТДТ-55, пахло свежей краской, чистым металлом и сваркой. Мы вступили на территорию длинного коридора со множеством дверей вдоль помещения. Скорее всего здесь работали сотрудники ИТР – конструкторы, инженеры, управление, и я оказался прав. Должности, указанные на табличках каждой служебной двери, подтверждали мои догадки. Я обратил внимание, что вдоль коридора на стенах с обеих сторон висели плакаты с лозунгами в духе социалистического времени: «ПРОЙДЕМ ПЯТИЛЕТКУ ЗА 4 ГОДА», «УВЕЛИЧИМ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОСТЬ ТРУДА В ТРИ РАЗА» и т. п. Увидел также стенгазету и год в правом углу – 1976. Черт побери, это же мой год рождения, и сейчас я в этом времени, у меня немного кольнуло сердце.

Пока мы шли по коридору, я задумался. Интересно, а знают ли о моём отсутствии инопланетяне и о том, что я перемещаюсь во времени. Если знают, то делают они что-нибудь, чтобы вытащить меня отсюда? Мои размышления на эту тему прекратились так же быстро как начались, т. к. мы подошли уже к пропускному пункту. Чтобы оказаться на свободе, осталось пройти турникет. Правда я не знал, что я буду делать с этой свободой в прошлом, к тому же в год своего рождения. Искать родителей и близких что ли? Это безумие, они не поверят, что я их родственник из будущего. Просто отправят меня в психушку.

– Это со мной, – произнес Игорь Степанович охраннику проходя мимо, и как только мы стали преодолевать вертушку, в моих глазах снова потемнело. Я потерял из виду главного инженера и понял, что опять попал в водоворот времени. Может быть сейчас я вернусь домой, проскочила радостная мысль в голове. Однако мои ожидания были ошибочны. Турникет закрутил меня и понёс сквозь тёмное пространство то ли в другое время, то ли в необъятные просторы завода. Причём, складывалось впечатление, что не я перемещаюсь во времени, а время перемещается вокруг меня, меняя предметы, обстоятельства, период истории, а моё место положения как будто не менялось. От давления темноты на мои глаза, я был вынужден закрыть веки. В целом моё состояние оставалось прежним, сознание не отключалось, руки и ноги не отрывались, рваный халат и тапки не становились хуже.

Спустя несколько минут я приземлился на что-то мягкое. Медленно открывая свои веки, обратил внимание, что сижу в кресле в небольшом зале в стиле восьмидесятых, во втором ряду. Всего было восемнадцать или двадцать рядов. Впереди видна была сцена, открытый бархатный занавес. С левой стороны занавеса стоял деревянный стол, крытый красной тканью. На столе гордо важничал бюст Ленина. В углу сцены возвышалась кафедра с пустым графином и стаканом. «В таком зале на крупном предприятии обычно проходят концерты, собрания, вручение почётных грамот», – размышлял я. «Скорее всего я до сих пор в 1976 году, только теперь в актовом зале завода. Ладно, – подумал я, – зато живой и рядом нет Игоря Степановича». В этом помещении, для проведения, так сказать, культурных мероприятий, было светло. Огромные окна по правой стороне зала пропускали достаточно света и хорошо было видно, что на улице пасмурно и приближалась дождливая погода. Этот факт говорил о том, что сейчас не девять вечера, а приблизительно время обеда. Кстати, было бы неплохо перекусить, чувство голода стремительно подступало ко мне. «Где же эти долбанные инопланетяне? – злился я. – Почему они не пытаются меня вернуть назад? Ведь неизвестно, чем все эти прыжки во времени закончатся».

Я обратил внимание, что моё путешествие во времени протекает только в пределах завода. К сожалению, мне так и не удалось с Игорем Степановичем покинуть стены предприятия и выйти на улицу. Я встал и попытался открыть окна. К моему сожалению они не открывались. На полу возле одного окна валялся потертый деревянный стул. Недолго думая, решил разбить им стекло. Правда переживал: «А если кто-то услышит?». Вызовут милицию. Как я буду объясняться. Кто я, что я, зачем я? На всякий случай проверил двери актового зала. Долго дёргал за ручки. Нет, не отворяются. Либо прибиты к полу, либо не позволяют это сделать время и пространство. Если это так, тогда и стекло я не смогу разбить. Ударил сильно. Действительно не вышло. Странно. Пригляделся, вроде обычное стекло, а превратить в осколки не получилось. Значит точно я пленник времени. Бросил от безысходности стул на пол.

Не зная, что делать дальше, направился в сторону «социалистического» подиума. Поднялся по ступенькам на сцену, заглянул за раскрытый занавес. По бокам сцены стояли корзины с мусором. В одной из них торчала небольшая пачка серой бумаги. Моё любопытство заставило меня присесть на корточки, чтобы взять в руки эту рукопись для чтения. Начал читать. Думал какой-нибудь роман или на худой конец приказы номер такой-то, исполнить такому-то, а на листах пишущей машинкой был отпечатан просто какой-то бред. Вся бумага формата А4 сверху до низу была пропечатана одним предложением: «Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить. В. И. Ленин». «Что за ересь!» – выругался я и выбросил пачку бумаг обратно в корзину. Затем подошёл к бюсту Ленина. Совершенно бессознательно постучал рукой по его лысой голове и вздыхая произнес: «Эх ты, зачинщик террора, погубил Россию!»

Вдруг откуда-то с потолка прямо на стол упала книга синего цвета, поднимая пыль от удара. От испуга я отскочил немного в сторону. «Опять начинаются печки-лавочки» – подумал я и посмотрел, что за книга. Это был «Сборник сочинений Ленина, 55 томов, том первый». Я поднял голову к потолку и не увидел никаких отверстий, проёмов, входов и выходов на чердак. Всё было чисто. Откуда она упала для меня оставалось загадкой. «Что за мистика?» – начал усердно размышлять я. На этом чудеса не закончились. Через минуту с потолка упала ещё одна книга в районе последнего ряда, почти у выхода актового зала. Я не поленился, пошёл посмотреть и был шокирован. Это был ещё один том Ленина, тоже синего цвета, т. е. из той же серии, том второй. Секунд через двадцать с потолка на средние ряды зала упал ещё один том. «Что происходит?» – начал переживать я. Уже через пять секунд упал следующий том прямо на сцену. Ощущение, что начинался «книжный» дождь. И я был прав, книги стали падать чаще и больше. Чтобы спасти свою голову от падения книг, я снова вернулся на сцену. Недолго думая, решил укрыться под столом. Едва успев спрятаться под его крышкой, началось сильное книгопадение, как говориться, стеной. Актовый зал быстро наполнялся томами Ленина и их уже было не 55, а наверно 55 тысяч.

«Владимир Ильич мне решил отомстить что ли?» – задавался я вопросом. Дышать становилось труднее, потому что книгами засыпало всё вокруг, к тому же поднималась пыль. Оставалась только выемка в столе, в которой сидел я. В выемке как в берлоге, становилось мрачно, т. к. только узкие лучики света проникали сквозь щели, образовавшиеся в результате беспорядочного скопления книг, которые продолжали с грохотом падать в зал. «Как бы мне не задохнуться!»

– начал тревожиться я. По логике я должен был сейчас исчезнуть и попасть в другое время и место, однако ничего не менялось, только падение книг, которое резко замедлилось. А спустя минуту прекратилось вовсе.

«Фуууу! – вздохнул я с облегчением, – Живой. Что это было? Привет с того света от вождя революции?»

«Господи, зачем я сел в этот трактор? – начал я причитать. – Если бы я знал, что со мной будут такие приключения, ни за что бы не повёлся на эту уловку». «Спокойно», – успокаивал я себя. Сопли утирать всё равно некому, нужно выбираться, иначе кислород закончится, и я останусь здесь навеки.

Приступил к действиям. Попытался руками сдвинуть книги. Не получилось. Уперся в стенку стола спиной и повторил попытку, только уже ногами. Не вышло. Паники не было. Хорошо. Стрессоустойчивость позволяет ясно мыслить. Сразу пришла идея. Надо заполнить пространство под столом книгами, которые я буду вытаскивать из книжной свалки, делая таким образом подкоп в основной куче. Заполняя выемку книгами, я буду обеспечивать себе проход наверх.

Взялся за работу. Основная куча рядом со мной начала уменьшаться, появился свет и воздух. Дышать стало легче, улучшилось настроение и появилась надежда на спасение. Под столом места уже не оставалось, и я вынужден был пробираться вперёд, толкая головой, заслонявшие проход книги. Постепенно я поднимался по неровным и ассиметричным ступенькам из книг вверх вдоль колодца, который мне удалось «вырыть». Пришлось снять тапки и убрать их в карманы халата, потому что они мешали уверенно подниматься. В течение последующих пяти минут мне посчастливилось выбраться из плена. С огромным трудом я вылез на поверхность кучи. Одевая тапки на ноги и оглядываясь вокруг, убедился, что действительно весь актовый зал был плотно усыпан сборниками сочинений Ленина. «Этот дождь я запомню на долго», – говорил я себе.

Книг выпало столько, что потолок находился всего лишь на расстоянии вытянутой руки в положении сидя. «Наверное, вывалилась месячная норма», – шутил я. Но долго шутить не мог, потому что меня беспокоил вопрос: «Что дальше? С зала не выйти, есть нечего, мои возможности ограничены, сижу как дурак на книгах и думаю, как жить дальше. Короче тупик. Что меня ждёт, даже страшно подумать?!» Долго думать тоже не пришлось. Бесшумно и медленно в центре актового зала куча книг вдруг начала уменьшаться, как будто их засасывала невидимая взору воронка. Восседая на сборниках сочинений Ленина, я тоже начал приближаться к этой воронке. Скорость течения книг нарастала и, как слив в ванной, эта пропасть стягивала стремительно толстые издания синего цвета вместе со мной. Предполагая, что скорее всего я падаю в дыру во времени, я не пытался удержаться и сопротивляться, спокойно плыл по течению книг. Через пару минут меня засосало в воронку и снова потемнело в глазах.

Воронка унесла меня в август 1941 года. Всё вокруг указывало на это: календари, плакаты. А тканевые транспаранты, растянутые между металлическими балками, призывали лозунгами в духе военного времени поднять производительность труда: «Родина-мать, зовёт! Победа будет за нами! Всё для фронта, всё для победы!». Я стоял в окружении людей – рабочей молодёжи. Никто не заметил моего появления, и никто не удивлялся моему внешнему виду. Ведь была война. Где-то уже процветал голод. Граждане начинали ходить в рубищах. Моё обличие вполне соответствовало данным обстоятельствам. Перед нами выступал мужчина в сером костюме, в широких брюках, в чёрном галстуке, стоящий на металлической площадке с перилами. «Наверное, главный инженер, как мой бывший знакомый Игорь Степанович», – подумал я. Он толкал речь: «Товарищи, наша с вами задача в кротчайшие сроки наладить выпуск боеприпасов для фронта и запустить технологический цикл производства снарядов. Я желаю вам стать лучшей фронтовой бригадой».

Уже потом из разговоров молодёжи я узнал, что завод был недавно эвакуирован в другое место, в район Сибири. Идёт строительство новых цехов и монтаж оборудования, оснащение инструментами и приспособлениями, обучение новичков для производства не лесных тракторов, а боевых снарядов. «Значит завод переехал в другой город, возможно в Красноярск или в Омск», – размышлял я. Не решался спросить, старался молчать и не участвовать в беседах. Мне чревато. Начнут задавать ненужные вопросы, отвечать на которые у меня уже не было сил и смекалки. Я без лишних разговоров планировал делать свою работу, которую мне поручат. А что мне оставалось делать? Иначе допросы, скажут, что немецкий шпион или диверсант, никто не будет разбираться из будущего я или из прошлого. Не то время, поставят к стенке и дело с концом. Откровенно говоря, очень пугала меня эта ситуация. Конечно, как историку полезно прикоснуться к реальному прошлому, да ещё и принять участие в спасении своей родины от фашизма. Об этом можно только мечтать. Где ещё мне представится такой случай. Именно не по книгам, а вживую. Приятно осознавать, что я буду иметь отношение к чему-то важному и большому, и что мой маленький вклад в общее дело приведет страну к огромной победе. Кстати, сразу идёт переоценка ценностей. В такой момент ты уже думаешь не о себе, а об всеобщей идеи. Теперь тобой движет не мечта, а миссия, а это совершенно другой смысл жизни. Максимальная радость и значимость существования. Однако сейчас я не хотел в этом принимать участие. Во-первых, я не работяга, а интеллигент, а во-вторых, мне очень хотелось жить и эти перемещения во времени меня, честно говоря, уже достали.

Было время немного пофилософствовать о смысле жизни, потому что в данный момент я стоял с группой людей, которые устремились в кабинет для официального трудоустройства на завод. У меня не было выбора. За пределы предприятия мне не уйти, не даст такой возможности временной континуум. Прятаться в каком-нибудь цеху опасно, если найдут расстреляют как предателя родины. А хотелось ещё пожить, поэтому с надеждой на лучшее я упорно ожидал своей очереди. Через пятнадцать минут меня пригласили в отдел кадров.

За столом сидел человек в военной форме, который что-то записывал в толстую тетрадь. Меня посадили напротив и он начал задавать соответствующие вопросы:

– Фамилия, имя, отчество.

– Удачный Дмитрий Юрьевич.

– Год рождения? Я замялся.

– Чего вы молчите? Год рождения свой позабыли что ли?

– 1901, – наконец-то сосчитал я в уме.

– Судя по вашему внешнему виду ваш дом попал под бомбы. Скорее всего и документы не удалось спасти?

– Так точно, – ответил быстро я.

– Ничего не поделаешь браток, война! Военный записал мои ответы в свою бумажную книгу и после небольшой паузы продолжил собеседование:

– Какой-нибудь специальной профессией владеете?

– Нет.

– Тогда начнёте подсобным рабочим. Рабочую одежду получите в комнате номер три. Свободны.

В комнате номер три меня попросили снять халат и тапки, пижаму на удивление сказали оставить. Мне подобрали рабочую одежду по размеру. Рассказали, что я должен буду делать и познакомили меня с бригадиром. Его звали Василий Александрович. Я вышел из комнаты и сразу направился в цех на своё рабочее место. Пока шёл мучился вопросом: «Интересно, надолго я здесь задержусь и что будет со мною дальше?».

Вдруг меня осенило. Стоп, остановил я себя и стал думать: а смогу ли я без халата и тапок вернуться домой, ведь это атрибуты прошлого? Не нарушил ли я правила перемещения во времени? Если это так, тогда мне точно конец. Не похоронил ли я себя заживо? Обрадовался с дуру, что в новой и удобной одежде теперь буду ходить. Придурок. Идиот. Так! Надо подстраховаться и вернуть себе халат и тапки. Я снова направился в комнату номер три.

– Дмитрий Юрьевич, а вы куда? – остановил меня бригадир. – Следуйте за мной.

Я побоялся сказать ему причину моего возвращения и последовал за ним, оправдываясь:

– Я просто запутался, куда идти, – наврал я и удивился, как он смог запомнить моё имя, ведь сегодня через отдел кадров прошла сотня людей, а может и больше. Вот это память! Много рыбы, наверное, ел в детстве.

– Ступайте в мою бригаду. Сейчас прямо по коридору, далее пересечёте цех. Увидите группу молодых людей, вместе с ними начинайте очищать старый кирпич от засохшего бетона.

Я отправился в сторону цеха, как мне приказали. По дороге размышлял. Был шанс принять участие в большом деле на пользу отечества, а теперь все мои мысли были о халате и тапках. Мой настрой на физическую работу и вовсе исчез. Сейчас я думал только о том, как бы мне свалить с этой стройки да отправиться на поиски своего тряпья.

Ко мне пришла идея. Я подошёл к бригаде и спросил, где находится туалет. Эта «культурная» кабинка располагалась далеко от места работы. «По крайней мере, у меня появится шанс, – успокаивал я себя. – Даже, если кто-то будет меня спрашивать, ребята ответят, что я ушёл в уборную». Не теряя времени, я поспешил в комнату номер три и молился, чтобы не повстречать бригадира на своём пути. Слава Богу, мы с ним не столкнулись, и к моей радости в костюмерной были ещё люди. Пока всё складывалось удачно. Не мешкая, я вошёл в комнату номер три и спросил про халат и тапки.

– А зачем вам эти старые поношенные вещи? – спросил меня один из сотрудников.

– Вы знаете, в кармане халата я забыл фотографии моих близких, – наврал я.

– Поздно, молодой человек, ваши вещи уже отдали на изготовление ветоши.

– Так быстро, но ведь я был у вас всего пол часа тому назад, – расстроился я.

– Не переживайте, попробуйте обратиться к начальнику по утильсырью. Он находится в подвальном помещении. Пойдёмте, я вам покажу. Вот сейчас спускайтесь вниз по этой лестнице и идите прямо по коридору. Первый бункер.

– Спасибо, – крикнул я и побежал стремглав за своими шмотками.

К счастью к моим вещам ещё не прикоснулись. Не успели их порезать на тряпки. Я схватил свои лохмотья и спрятался в ближайшем туалете, чтобы переодеться. Конечно, я рисковал, и, может быть, мои предположения были ошибочны. Однако я снял с себя новую одежду и снова набросил на себя старый халат и натянул тапки. Вышел из уборной, прижимая под мышкой новую рабочую одежду. Чтобы убить время и не тратить силы на пустые ожидания скачка во времени, на свой страх и риск решил вернуться в бригаду в своей рваной одежде. Скажу, что новая форма меня стесняет в движении. В принципе, какая им разница, во что я одет, главное выполнять честно и хорошо свою работу. По опыту чувствовал, что нахожусь в 41 году уже достаточно долго и должно скоро случиться новое перемещение в другой временной период, и оказался прав, потому что до бригады я дойти не успел.

Вот оно, началось открытие дыры времени. Я находился ещё в подвале. Под моими ногами пробежала трещина. Затем ещё одна. Далее весь пол был усыпан трещинами, как человеческое лицо морщинами. Рушился бетонный пол. Почему? Не понятно. Землетрясения вроде не было. Никакой вибрации предметов. Двери, лестницы, стены – все было в исправном состоянии, кроме пола, который продолжал разрушаться и трескаться. Спустя несколько минут я увидел, что сквозь пол поднимается чёрный стальной корпус какой-то машины. Моему удивлению не было предела, из-под земли всплывала немецкая подводная лодка. Прямо под моими ногами. «Боже мой, как это возможно?» – возмущался я, пытаясь удержаться на её спине. От стремительного её всплытия я не смог устоять на ногах, упал, скатился на животе по её гладкому корпусу и улетел в одну из трещин в полу. Что было дальше, я уже не видел, потому что снова потемнело в глазах.

Падение не ощущалось никак, только в последнюю минуту меня подкинуло что-то и выбросило прямо на собранную мной кучу металлолома. Меня выплюнул подъемный лифт, как верблюд слюну. Он вернулся в исходное положение и сравнялся с полом. Я понял, что закончилось моё путешествие, так сказать, по историческим местам. Я снова в родном цеху. Приподнялся на руках, сел на пятую точку и почувствовал, что от удара о железную свалку я рассек себе бровь и ушиб ногу. К радости, других увечий не было. Ленивым взглядом посмотрел на грузовой лифт, трактор отсутствовал. Значит, затерялся ТДТ-55 во времени.

Я аккуратно сполз с кучи и направился в сторону костра, который продолжал свою работу, как вечный огонь. От дикой, больше психологической усталости, с трудом добрался до своей кровати, прилёг. Однако уже через минуту мне пришлось встать, так как открылась стальная дверь, и в цех вошли Диомид и Еремей.

– Дмитрий Юрьевич, вы живы! – радостно воскликнул Диомид.

– Зачем вы сели в этот трактор, не посоветовавшись с нами? – спросил Еремей.

– Не знаю. Простое любопытство, наверное, и почему-то я был уверен, что это безопасно, – уставшим голосом ответил я.

О том, что вы перемещались во времени, мы узнали только в семь утра, когда проснулись. Причём, мы обнаружили вас не благодаря компьютерам в лаборатории, к сожалению, на мониторах ваше перемещение во времени не было видно. А узнали благодаря датчикам учета времени, стрелки на которых начали колебаться. Сначала мы не понимали, что происходит, и не представляли, как вас вернуть обратно. Потом выяснилось, что оказывается электромагнитные волны, излучаемые энергоприёмниками, вспороли время и пространство, как нож брюхо животного. Учитывая, что мы собираем энергию прошлого на территории этого тракторного предприятия, вы путешествовали в прошлом именно в рамках истории данного завода.

Мы не знали и не предполагали, что наша техника будет работать таким образом на чужой планете, с такой погрешностью. Знаете, есть похожая ситуация, когда сверкает молния, скисает молоко. Когда начинают работу наши энергопылесосы, включается невидимая машина времени. Простите нас, конечно, за такое побочное явление. Однако вы сами виноваты, с вами бы ничего не случилось, если бы вы не повелись на уловку трактора. Здорово, что всё обошлось и вы не зависли в другом времени навсегда. Впредь будьте внимательны! Если что-то будет происходить на заводе необычное, сообщайте нам. Будем вместе решать проблемы. Сейчас мы включили защиту от электромагнитных волн и уверены, что подобное больше не повторится.

– Хорошо, что вы, Дмитрий Юрьевич, не попали в мезозойскую эру, иначе вас съели бы динозавры, – усмехнулся Еремей.

– Очень смешно, – грустно отреагировал я, а потом спросил:

– Который сейчас час?

– Восемь утра, – ответил Еремей.

Выходит все мои приключения случились за одну ночь. Получается я не спал 12 часов, дико устал, проголодался.

– Прошу вас, дайте мне поесть, и я лягу спать.

Инопланетяне меня накормили, и я заснул крепким сном, и спал, как убитый, без ног, без рук и без головы. Так начинался мой второй день пребывания на заводе.

Глава 4. Бригадир

Мой сон продлился до двух часов дня. Диомид и Еремей не забыли обо мне и, как всегда, принесли вовремя обед, и, как обычно, достаточно питательный. Горел костёр, вкусный запах еды возбуждал во мне аппетит, а воспоминания ночных событий подталкивали меня к разговору. Я ел и беседовал с инопланетянами о своих приключениях. Рассказывать было смешно и грустно одновременно. Мы задавались вопросами: «Почему я попал в восемнадцатый век, затем в год своего рождения, потом в период начала Великой Отечественной войны, и зачем происходили такие чудеса. И не находили ответы». Ни у кого из нас не было этому объяснений. Затем Еремей и Диомид сообщили мне о результатах собранной энергии прошлого, показатель составил уже двадцать пять процентов, и мы расстались до вечера.

Мне нужно было продолжать сбор металлолома, потому что, по словам инопланетян, куча была не полной. Чтобы отдохнуть от вчерашнего и не попасть в очередную переделку, я решил во второй половине дня воздержаться от труда и сделать себе выходной. Времени было предостаточно, возможно, даже ещё три с половиной дня, поэтому не спешил и понимал, что успею собрать металлом.

Остаток дня мне захотелось провести в цеху, не слезая с кровати, размышлял о прошлом, окунаясь в воспоминания, тем более именно эта умственная работа позволяла быстрее достичь успеха по сбору энергии прошлого. К тому же этому способствовала окружающая меня атмосфера. Сегодня на удивление была солнечная погода. Доносилось пение птиц. В помещении гулял свежий и местами прогретый на солнце, осенний воздух. Во мне даже проснулось желание читать стихи. Это ведь тоже предмет прошлого. Вспомнилось почему-то стихотворение Пушкина:

Если жизнь тебя обманет,

Не печалься, не сердись!

В день уныния смирись:

День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живёт;

Настоящее уныло:

Всё мгновенно, всё пройдёт;

Что пройдёт, то будет мило.

Вот так в стихах, в сознательном прокручивании ярких эпизодов ночного происшествия, в мыслях о близких и друзьях, пролетел на заводе второй день. Вечером я сытно поужинал и мило провёл время с пришельцами. Мы поговорили немного о наших странах. Меня, как учителя истории, особенно интересовали вопросы о методах преподавания в школе и об историческом прошлом. Оказывается, у них не было войн. Но ведь война не только губит людей, но и способствует техническому прогрессу. Они доказывали мне, что без войн вполне можно достичь промышленного совершенства. Из-за проблем с памятью ученики в их школах в начале учебного года вынуждены кратко повторять пройденный материал за весь учебный курс. Интересно было узнать, что, например, наряду с основными предметами детей ещё обучают и реальной жизни: финансовой грамотности, культуре общения, семейным отношениям, безопасности. Кстати у них есть свои шедевры в области литературы, музыки, науки, искусства – великие произведения на русском языке, о которых мы не знаем. Есть свои гении и таланты, свой бог и своя религия.

Затронули мы также вопросы насущных дел. Для меня было, например, неожиданностью, что кроме роботов с инопланетянами прилетел на завод дополнительный персонал: повара, механики, программисты. Каждый выполнял в лаборатории свою работу. Мы так увлеклись беседой, что не заметили, как пролетело время, даже потемнело за окнами и в цеху. Меня клонило ко сну.

Вроде бы день был тёплый, однако к вечеру стало прохладно. Предполагая, что ночью будет и вовсе холодно, решил не снимать с себя халат, сбросил только тапки. Уже засыпая, мне представлялся завтрашний разговор с инопланетянами, которые сообщают мне о высоком проценте собранной энергии прошлого. Это было вполне реально, потому что сегодня мной была проделана огромная умственная работа.

Третий день начинался спокойно. Мои ожидания оправдались, объём собранной энергии прошлого составил уже пятьдесят два процента. Высокий и радостный показатель, скоро домой, мыться, бриться, отсыпаться. После завтрака я отправился собирать металлолом в другой цех, так как здесь мне удалось подобрать почти всё.

На мне тот же рваный, но тёплый халат, изуродованные тапки и та же задача, которая до сих пор несла в себе загадку: зачем нужна эта куча металлолома. Пришельцы скрывали это пока от меня.

Вход в другой цех находился с торца моей кровати, по левую сторону от стальной двери, через которую ходят ко мне инопланетяне. Пейзаж внутреннего убранства этого цеха практически не отличался от предметов «роскоши» цеха, в котором я жил. Также мусор, раскиданные инструменты, расчлененные тракторные траки, разобранные двигатели, металлические ящики и другой стальной, железный и пластмассовый хлам. Такие же обшарпанные вокруг стены. «Для удобства, – подумал я, – было бы неплохо соорудить тележку. Неудобно таскать железо поштучно». И тут же случайно обратил внимание на металлические решётки на окнах. «Было бы неплохо сбить вот эту, – указал зачем-то я пальцем на одну из них, – потому что середина этой решетки имела углубление, вмятину. Как раз в это углубление можно было бы складывать металлолом и тащить руками решётку по полу». Эта идея мне очень понравилась, осталось только демонтировать мою будущую тележку с окна. Где-то совсем недавно мне на глаза попались топор, молоток и гвоздодёр. Вспомнил. Пришлось вернуться за ними в жилой, точнее даже будет сказать, спальный цех. Пока собирал инструменты, задался вопросом, не обратиться ли мне за помощью к Еремею и Диомиду, но передумал. Решил справиться сам.

Приступил к выполнению задачи. Снизу поддел решётку топором, сбоку пытался отталкивать её от оконной рамы гвоздодёром. «Вроде бы поддаётся, есть движение», – обрадовался я. Прилагая ещё немного усилий, закончил демонтаж. Стянул решётку на пол и начал заполнять её металлическими отходами. Старался не нагружать много. Куда торопиться? В моём случае много полезно думать, а не таскать. Нужно было выбрать только тему. Почему-то вспомнил детство, школу и, думая об этом, отправился в первый свой рейс, тягая за собой решётку.

Моя куча металлолома немного расползлась, так как теперь отсутствовал упор – трактор. «Интересно, куда он переместился?» – отвлёкся я немного от темы детства. Попал в другое время, провалился в чёрную космическую дыру или превратился в металлический порошок, и его развеяли как человеческий прах по миру. И до сих пор непонятно, как завёлся тогда двигатель? Копаться в этом было смешно. Никто не знал ответа, даже пришельцы. Это останется навсегда, наверное, тайной.

Сбросив с оконной решётки первую партию железа, отправился во второй рейс, думая снова о школе. Как всегда за работой время просвистело словно метеорит в атмосфере. До обеда успел сходить в рейс двенадцать раз. Пообедал, отдохнул, погрелся у костра и снова приступил к работе. Продолжая собирать в соседнем помещении очередную партию железного хлама и забрасывая его в самодельную тележку, неожиданно услышал странный звук. Прекратил работу. Затаился. Так. «Начинаются новые чудеса», – встревожился я. «Спокойно, главное быть бдительным, – настраивал я себя. – Звать на помощь инопланетян пока не буду».

В углу цеха валялся бесполезный для меня мусор: бумага, провода, деревянные доски и много разной мелочи. Вдруг эта куча начала двигаться и медленно подниматься. От испуга я стал пятиться назад. То, что я увидел, меня поразило и окутало страхом. Вместе с мусором поднималась человеческая фигура, почему-то в противогазе и в защитном плаще от радиации. Стряхивая с себя остатки сора, это чудовище стало приближаться ко мне. Моя скорость отхода увеличилась. Учитывая, что я отходил спиной, не заметил стену и уперся в неё. Чудовище продолжало движение в мою сторону. Я больше не мог двигаться, вместо этого пытался разглядеть и угадать, кто это был. Человек или неизвестное существо? Однако мне не удалось распознать, кому принадлежало это тело. Мой страх нарастал, и я уже готов был позвать на помощь Диомида и Еремея. Существо вытянуло вперёд руки, и мне показалось, что оно собирается меня душить. На самом деле неизвестный пытался руками остановить мои попытки просьб о помощи, махая ладонями обеих рук, как веером, издавая при этом голос. Голос был мужским:

– Дмитрий Юрьевич, не надо, не зовите на помощь, я не сделаю вам ничего плохого.

– Кто вы? – почти закричал я.

– Успокойтесь, я вам всё объясню, – возбуждённо говорил человек в противогазе. – Если вы позовете на помощь своих друзей, я не смогу с вами поговорить откровенно. Давайте присядем.

– Да какие они мне друзья? – отреагировал я, чувствуя, что уже начали спадать страх и тревога.

Мы сели на жестяные банки, высотой по колено, которые валялись у нас под ногами, и продолжили диалог. Было загадочное поведение у моего нового знакомого. Он передвинулся от меня со своей банкой на приличное расстояние. Я не придал этому большого значения и повторил свой вопрос:

– Так всё-таки, кто вы? И не могли бы вы снять противогаз, хотелось бы знать, с кем я говорю.

– С вашего разрешения снимать пока противогаз не буду, а на вопрос отвечу с удовольствием. Я ваш бригадир, – ответил незнакомый мне мужчина.

– В смысле, – удивился я, – какой бригадир?

– Это ведь вы были у меня в молодёжной бригаде в августе 41 года в эвакуированном тракторном заводе в Красноярске?

– Василий Александрович? Вы здесь? – удивился я.

– Да, Дмитрий Юрьевич, это я. Вы тогда странно исчезли, даже не успели поработать с нами. Куда вы пропали тогда? – спросил он меня.

– Василий Александрович, я сам точно не знаю, – наврал я, потому что не смог бы ему объяснить, что происходило со мной на самом деле.

– Как так? – удивился бригадир.

– Скажите, а разве на территории завода не всплывала немецкая подводная лодка? – перебил я его встречным вопросом.

– Что за бред вы несёте, причём здесь подводная лодка? Кстати, за побег вас записали во враги народа.

– Флаг им в руки, барабан на шею и ведро звёздочек, – шутливо ответил я и спросил уже серьёзно:

– А почему вы в противогазе, в специальном плаще и в резиновых перчатках? Всё это меня удивляет и даже настораживает!

– Что нашёл здесь, то и одел.

– А разве на заводе есть противогазы и плащи специального назначения? Не совсем понимаю, зачем?

– Всё это появилось после Чернобыльской катастрофы, завезли, так сказать, на всякий случай, по новым правилам техники безопасности.

Мне было ещё многое непонятно, и я продолжал задавать вопросы:

– Василий Александрович, объясните, зачем вы прятались в куче мусора и почему вы всё-таки не снимаете противогаз и спецодежду, всё это напрягает меня, если честно.

– Я отвечу, Дмитрий Юрьевич, только отнеситесь к этому спокойно, тем более вам не привыкать.

– Ну! – настаивал я.

– Возможно это прозвучит смешно, но в мусорной куче я готовился к встрече с вами. Противогаз и плащ снимать с себя не буду.

– Почему? – удивленно спросил я.

Наступила пауза.

– Потому что под спецодеждой меня нет.

Снова пауза.

– Ведь я уже давно умер, Дмитрий Юрьевич.

– Как умер? Как нет? – немного заикаясь, спросил я и замялся. А с кем я сейчас разговариваю, с невидимкой что ли?

– Почти. Сейчас я фантом, привидение. Поэтому я отсел от вас в начале нашей беседы. Потому что в стеклянных отверстиях противогаза вы не увидели бы моих глаз, и диалог бы у нас не состоялся.

Мы оба замолчали. Я встал с банки, оставил на пару минут собеседника, потому что решил немного прогуляться по цеху, развеяться и прийти в себя от сказанного. Передо мной сидел не человек, а фантом в костюме и что ожидать от него неизвестно. «А может это обман, – думал я, – и он меня разыгрывает?»

Однако голос я узнал. Похож. Совпадает. Остальное не проверить, ведь в спецодежде пустота. Учитывая, что мне пришлось уже повидать многое, я решил смириться с этим. Вернулся и продолжил беседу.

– Василий Александрович, а что вы делаете на заводе, зачем сюда пожаловали, с какой целью, если вас, конечно, не затруднит ответить?

– спросил я печально и настороженно.

– Просто ностальгия по любимому заводу, хотелось повидать знакомые места. Уже неделю здесь брожу от нечего делать, – спокойно ответил он. – Кстати, хочу признаться, что это я запустил двигатель трактора, мигал фарой и открыл дверь кабины два дня тому назад.

– Вы? – безумно удивился я.

– Да, это я так шалил, играл с вами, – ответил то ли бригадир, то ли привидение. – Правда, тогда я ещё не знал, что мы встретимся в 41 году и будем знакомы. А теперь, осознавая это, решил с вами повидаться и завязать разговор. Предстать перед вами приведением отказался, боялся напугать, поэтому, прячась в куче мусора, одел противогаз, плащ, перчатки и только потом вышел к вам. А по поводу трактора скажу, что я не участвовал в погружении его под землю. Это уже проделки инопланетян, а точнее техники, которую они сюда завезли. Ну вот! В принципе, Дмитрий Юрьевич, все мои желания исполнились. Я побывал на заводе, повидался с вами, пообщался. Пора и домой.

– Подождите, Василий Александрович, – остановил я его и, указывая пальцем вверх, спросил, – вы собираетесь туда?

– Да, – ответил он уверенно.

– Скажите, пожалуйста, откройте секрет, очень вас прошу. Так есть Бог? – задал я вопрос со страстным желанием получить на него ответ, хотя сам был пока далёк от всего этого.

– Не буду отвечать из-за принципиальных соображений! Вам будет жить труднее, если узнаете правду. Вы поменяете веру на знание. Однако лучше верить, чем знать. Знания дают человеку технологии, комфорт и удовольствие, а вера силу воли и твёрдость духа. Отними у человека веру, дай ему истину, и он станет слабым и беспомощным. К тому же вера в обнимку с надеждой ходит. Если вера умрёт, ещё надежда останется. Вот простой пример: течь на корабле. Человек узнал истину и сдался. А стал верить, надеяться на лучшее, – и выжил. Мой вам совет, Дмитрий Юрьевич, верьте, а не гоняйтесь за истиной.

– Но я готов с вами поспорить, Василий Александрович! Если я точно буду знать, что Бог есть, тогда отпадут сомнения, и мне уже не нужны будут вера и надежда. Мне кажется, именно истина делает человека сильным.

– Истина имеет границы, предел, а вера бесконечна. Люди знают, что есть луна, однако только слепая вера в далёкие миры побуждает человека строить современные космические корабли и бороздить просторы вселенной. Правда горькая, а ложь сладкая. Предположим, Бог есть. А если он окажется не таким, как вы его себе представляли, не таким всемогущим – это будет горькая правда, обидная истина для вас. Пока вы представляете, вы верите в неограниченные его возможности, и именно это делает вас максимально сильным. Поэтому истина, правда и знания всегда будут проигрывать вере.

– Спасибо, Василий Александрович!

– За что?

– За приятную и содержательную беседу, хотя и короткую. Я и не знал, что вы такой глубокий человек.

– Уже не человек, Дмитрий Юрьевич, был когда-то, прощайте!

Бригадир стремительно удалился и больше мы с ним не встречались. Не знаю почему, но после этой встречи во мне образовалось пустота или, если правильно выразиться, наступило опустошение. Возможно, от психологического напряжения, а, может, от физической усталости. А, может, от разочарования, что жизнь превратится в пустоту, и я даже не смог узнать, будет её продолжение или нет?

Кто бы мог подумать, что я буду беседовать с мёртвым человеком. Порой трудно бывает поверить в то, что происходящие со мной события не являются сном. Да, Василий Александрович был прав. Вроде бы истина, а верится в это с трудом.

Я вернулся к работе. Наполнив до конца оконную решётку очередной партией металлических отходов, отправился в последний рейс. Сегодня не хотелось больше утруждать себя. Встреча с бригадиром выбила меня из колеи. Погревшись немного возле костра, откинулся на кровать и стал думать. Вместо мыслей о школе в голову лезли думы о Боге. О настоящем, значит, и будущем. Стоп. «Для пользы дела надо заставить свою голову думать о прошлом», – твердил я себе. «Школа, школа, школа», – говорил я вслух, чтобы вернуться к размышлениям о детстве. Надо вспомнить что-нибудь весёлое, чтобы отвлечься от грустных раздумий.

Был у меня школьный дружок, с которым мне часто приходилось сидеть за одной партой. Боже мой, какой же он был псих? Если у него не получалось решить задачу по математике или он делал ошибки в задании по русскому языку, он начинал психовать и весь гнев и недовольство обрушивал на меня, ещё и ругался при этом: «Ну всё, закончится урок, ты у меня получишь по роже!» Я всегда возмущался по этому поводу, как будто я виноват, что у него не получается. Очень странный был товарищ.

Вот ещё вспомнил такого же ненормального – учителя труда. В классе мы звали его Михалыч. Видно было, что он человек старой закалки. Курил, иногда высказывался матом. Когда у него было хорошее настроение, говорить было с ним одно удовольствие. Когда он злился, приходила чума. Как-то раз я нарушил тишину в классе на его уроке. Просто забылся и что-то сказал своему школьному товарищу, который сидел напротив меня. Михалыч взял длинный деревянный шест у стены, и чтобы меня наказать, как шандарахнет меня по спине, аж почки заболели. Меня родные так не наказывали, как пытался нас воспитывать чужой человек. Зато на его уроках всегда тишина была и послушание. Однажды он стул запустил в моего одноклассника. Тот был смелый малый, ответил ему тем же. Михалыч чудом увернулся, иначе неизвестно, чем бы закончилась эта история. Кстати, после этого случая он присмирел и больше не использовал для наказания деревянные предметы.

А вот вспомнился мне урок физики. Меня вызвали к доске решить задачу. Тогда я был трусливым и неуверенным в себе мальчиком и немного растерялся. Учительница решила мне помочь, и, чтобы подтолкнуть к правильному ответу, спросила меня: «Что мы пьём обычно утром?». Она предполагала воду, а я возьми и скажи, как есть в жизни: «Чай». Помню долго тогда класс смеялся.

А ещё я вспомнил учительницу по географии. Она запомнилась мне тем, что всегда создавала страшную атмосферу в классе, когда вызывала к доске. Обычно это происходило так. Звучало её стандартное, очень медленное приглашение: «А сейчас. Пауза. На этот вопрос. Пауза. Пойдёт отвечать. Длинная пауза» Она начинала водить ручкой по журналу в поисках жертвы, дёргая буквально за нервы. Класс замирал в ожидании выбора и каждый пытался избежать этой участи. Кто-то залезал под парту, кто-то закрывал лицо книгой, кто-то прятался за спину соседа. Но всё это не спасало, потому что она вызывала по журналу. Кстати, мне тоже несколько раз приходилось бывать в качестве козла отпущения.

Ещё много разных эпизодов из школьной жизни мне пришлось вспомнить. Пришёл неожиданно вечер. На улице и в цехе уже было темно, и костёр был единственным источником света. Инопланетяне снова угодили мне, накормили вкусной едой и порадовали двумя новостями. Первая хорошая новость прозвучала о том, что уже собрано семьдесят один процент энергии прошлого. А вторая, что куча металлолома вполне соответствует необходимым размерам. Таскать железо больше не нужно.

– Может быть, вы теперь раскроете мне секрет. Зачем нужна эта куча? – обратился я к инопланетянам.

– Дмитрий Юрьевич, когда соберём сто процентов энергии прошлого, мы приоткроем завесу этой тайны. Так будет логично. Договорились?

– Договорились, – ответил я.

Они ушли в лабораторию, а я лег на кровать и ни о чём не думал больше: ни о прошлом, ни о настоящем, ни о будущем. Лежал в полной прострации, постепенно заползая в сон. Так заканчивался третий достаточно непростой день пребывания на заводе.

Глава 5. Экскурсия

Чёрное небо стреляло сильным ливнем, словно пулемётной очередью. Гром и молния падали на землю яркой вспышкой, как бомбы с военного самолета. Конечно, спать в таких условиях я уже не мог. Неспокойно начинался четвертый день. И тем не менее, я проснулся в отличном настроение, бодрым, в хорошем расположении духа. Уже не придётся собирать металлолом. Моё пребывание на заводе подходило к концу. Скоро я вернусь домой, приму ванну, выпью чашечку кофе, повидаю друзей и близких, высплюсь. Всё это вдохновляло меня настолько, что даже плохая погода не влияла на моё эмоциональное состояние. Принесённый пришельцами вкусный завтрак, тепло от костра только усилили моё вдохновение.

– Ну что, последний рывок, Дмитрий Юрьевич? – поддержал моё настроение Диомид.

– Чем сегодня собираетесь заниматься? – спросил Еремей.

– Пока не знаю, – задумчиво ответил я и предположил, – возможно, прогуляюсь по заводу, ведь за эти три дня я побывал только в двух цехах, а предприятие на самом деле огромное, более десяти производственных помещений. Интересно заглянуть в закрома.

– Только смотрите не вляпайтесь в очередную историю, – предупредил Диомид.

– А что, есть к этому предпосылки? – удивлённо спросил я.

– Пока приборы в лаборатории ничего не показывают, – ответил Еремей.

– Если что, кричите! – посоветовал Диомид.

– Уверен, что в этот раз всё будет хорошо, – убедительно ответил я, хотя немного сомневался и даже волновался. Однако это лучше, чем просто сидеть на кровати в ожидании чуда и тянуть время, как кота за хвост. Давно известна истина, в которой я убедился неоднократно даже здесь: за работой часовая стрелка пробегает циферблат быстрее, чем в период лености.

Инопланетяне вернулись в лабораторию. А я после небольшого анализа принял решение отправиться на экскурсию по заводу. Недолго думая, двинулся вперёд, сунув руки в рваные карманы халата и задумываясь для пользы дела о прошлом.

Дождь продолжал проявлять свой характер, и я видел из окон уже родного мне помещения, как он сминал сильным ливнем траву и небольшие кусты к земле. Такой силы были осадки. Учитывая, что от крыши почти осталось только название, мне приходилось в процессе движения увёртываться от тяжёлых капель, падающих в местах просвета. Однако меня это не останавливало.

Первый цех, который я достаточно уверенно пересёк, был инструментальным. В этом производственном помещении мне было всё знакомо. Именно здесь я повстречался с бригадиром.

Далее, спотыкаясь и теряя иногда тапки, я вошёл в механообрабатывающий цех. Шёл медленно, практически детально разглядывая предметы, оставленные в этом помещении, потому что спешить было некуда. В этом цеху я увидел несколько станков, наверное, уже непригодных к работе. По всему цеху были разбросаны обломки деталей, техническая документация, какие-то чертежи, валы, втулки, муфты и другие комплектующие. Я остановился возле металлорежущего оборудования, которое оказалось на моём пути, и задумался. Вспомнил прошлое, а точнее моё путешествие в 1976 год. Ведь мне довелось побывать уже на этом заводе в период его расцвета. «Да, как же всё изменилось. Был живой организм, а теперь мёртвая свалка из мусора и грязи», – размышлял я. В цехе было тихо, ничего не мешало погрузиться в воспоминания, только дождь нарушал тишину, который, кстати, сбавлял обороты, и даже начинало проглядывать солнце.

Через десять минут я продолжил своё рандеву. Далее я очутился в прессо-сварочном цеху, затем в литейном, чуть позже я вступил на территорию котельной. Здесь вместо теплового оборудования стояла пустая цистерна, кругом валялся разбитый шифер с тёмной плесенью и проросшим мхом, рукава высокого давления, болты, гайки, деревянный мусор.

Моя прогулка длилась уже больше часа. Голод пока не напоминал о себе, усталость тоже. Дождь закончился. Настроение было приподнятым. Причин останавливать своё путешествие и возвращаться назад я не видел, поэтому продолжил экскурсию.

Следующий цех, который я посетил, был самым крупным и назывался сборочным. Здесь находился главный сборочный конвейер. Конвейерную сборку ТДТ-55 мне уже приходилось видеть всё в том же 1976 году. Красивые ярко-красные корпуса новых лесных богатырей, чистота и порядок в производственном помещении, исправное технологическое оборудование с тех пор остались в моей памяти. А теперь металлический хлам, разбросанные колеса, свечи зажигания, коленчатые валы, стальные диски, подшипники, поршни. Всё в полном беспорядке. Рядом с конвейером уткнулись в пол четыре тракторные рамы. Вокруг одной из них валялись ржавые топливные баки, какие-то пружины, пробитые чем-то насквозь старые радиаторы. Много места в цеху занимали блоки цилиндров от дизельных двигателей, скорее всего уже бракованные.

Я присел на топливный бак, валявшийся в двух шагах от меня, чтобы немного передохнуть и подумать как всегда о прошлом. Однако мой временный отдых продлился до глубокого вечера, потому что со мной случилось новое приключение.

Через пять минут после того, как я расположился на топливном баке, в цеху началось нечто странное. К загадочным явлениям я видимо уже привык, потому что сейчас не боялся и не волновался. К тому же за всё это время чудеса никак не отразились на моём здоровье. Это тоже придавало уверенности. Да и вообще мне надоело быть парализованным страхом. Поэтому новое необъяснимое явление меня не напугало. Напротив, в это раз я был сосредоточен и сфокусирован на проблеме. И даже не собирался звать на помощь инопланетян.

То, что мне пришлось увидеть, поразило меня своей необычностью. По всему периметру цеха из всех четырех стен одновременно и медленно лезли какие-то предметы. Я встал с топливного бака и подошёл ближе к стене, которая находилась рядом со мной. Внимательно пригляделся. Показалось, что наружу вылезает какая-то картина. Сейчас я видел только её фрагмент. В метре от меня по правую руку из стены пытались пробиться, как мне показалось, старинные часы с маятником. А по левую руку от меня, тоже примерно в метре – большой глобус. Я повернулся на 180 градусов и увидел на противоположной стене, кто бы мог подумать, уже достаточно огромный фрагмент египетской пирамиды. При всём при этом я обратил внимание, что стены не поддавались разрушению, не появлялись новые трещины, не трескалась краска и не падала штукатурка на пол. Объяснить происходящее я не мог. Недалеко от пирамиды я увидел гриф шестиструнной гитары, трубку стационарного телефона, панель телевизора, фрагмент персидского ковра. Я повернулся обратно и увидел, что продолжают вылезать из стены в метрах двух от картины, часов и глобуса новые разнообразные предметы: автомобиль «Жигули», фрагмент вазы, чашка чайного сервиза, фотоаппарат, кассетный проигрыватель, и у меня встали волосы дыбом, когда я увидел фрагмент Колизея.

Через пять минут предметы начали падать на пол. Первая из стены вылезла картина, следовательно она же первая выпала на бетонное покрытие. Моё любопытство подтолкнуло меня рассмотреть картину, это было произведение Леонардо да Винчи «Мона Лиза». Затем с грохотом выпал глобус и часы с маятником. Активность падения предметов возрастала. Также из стен с ускорением вылезали новые. Я уже не успевал отследить, какие именно предметы вылезают и какие падают, потому что их было так много, а движение стремительным. Цех быстро начал заполняться вещами. Похожее происходило со мной в актовом зале завода в 1976 году, когда с потолка падали книги. «Неужели всё повторяется, инопланетяне опять отключили защитное поле от электромагнитного излучения?», – задался я вопросом. Однако размышлять было некогда. Необходимо было обезопасить себя, иначе я просто буду погребен под кучей предметов. Я огляделся вокруг в поисках места для спасения своей души и увидел, что можно взобраться по лестнице на мостовой кран и спрятаться в кабине. Так я и сделал. Однако я поторопился с решением. Я же мог выбежать из цеха в соседнее помещение, чтобы избежать этой неприятной ситуации, а теперь уже поздно: выходы были заблокированы громоздкими вещами.

Оставалось только наблюдать сверху с мостового крана и анализировать причину происходящего. Интересное наблюдение. Египетские пирамиды и Колизей вылезли из стен настолько, насколько позволили размеры цеха. В другом конце помещения, на достаточно далёком расстоянии от мостового крана вылезла ещё одна громадина – Эйфелева башня. Большинство предметов, которые продолжали вылезать и падать на пол были небольших, либо средних размеров. Я пытался понять, есть ли какая-нибудь связь между этими вещами. Чудеса света, товары быта, автомобили, предметы культуры. Никак не складывался кубик рубик. Скорее всего связи нет. Осталось только понять, почему это происходит. У меня появилась только одна версия. Если причина не в электромагнитном излучении, тогда получается, что энергопылесосы инопланетян способны не только высасывать энергию прошлого, но и предметы прошлого. Мне кажется, то, что вылезает из стен и падает на пол, это просто мечты, желания и увлечённости людей того времени, которые здесь работали до банкротства завода. В перерывах в течение рабочего дня они общались, делились между собой своими желаниями и стремлениями, рассказывали друг другу свои интересы и пристрастия в жизни. Стены это запомнили, а энергоприёмники всё это вытащили наружу.

Кстати, не нужно быть детективом, чтобы прочитать мысли людей и понять, о чём они думали, о чём мечтали и чем интересовались в жизни. Всё как на ладони и всё очевидно, ещё и в формате ЗД. Кто-то мечтал о путешествиях по миру, кто-то желал прикоснуться к культуре и стремился побывать в Третьяковской галерее или в Эрмитаже, а, может, даже хотел приобрести полотно какого-нибудь великого мастера. Кого-то интересовали предметы быта – холодильник, утюг, телевизор и т. д. Кому-то нравилось водить машину, и он мечтал об автомобиле. Ничего не поменялось в человеке, даже спустя пятьдесят и сто лет, те же насущные потребности, которые выражают радость бытия. Если бы мы до сих пор лазали по деревьям, было бы гораздо проще, все наши желания сводились к одной мечте – сбить палкой съедобный плод и набить себе брюхо. Однако прогресс всё усложнил. Теперь я понимаю высказывания философов: «Мечты делают человека несчастным, потому что они приносят в жизнь беспокойство – безудержную страсть заполучить и разрушительную горечь поражения».

«Интересно, а почему это случилось в этом цеху, – задался я вопросом, – а не в том помещении, например, где я повстречал бригадира?». У меня появился только один ответ: здесь работал самый большой штат рабочих и сотрудников, и именно здесь стены накопили самый крупный объём энергии прошлого с избытком в виде предметов. Мои предположения были бессмысленны. Во-первых, все догадки и домыслы я смог бы подтвердить только у инопланетян. К сожалению, их рядом не было. А во-вторых, это не меняло ситуацию.

Пока я рассуждал обо всём этом, падение предметов и вылезание их из стен остановилось. Цех был наполнен вещами только на половину, хотя мне представлялось, что насыпь из предметов будет практически до потолка. Исключением были Египетские пирамиды, Колизей и Эйфелева башня. Только эти три предмета вылезли под самую крышу. Так или иначе легче мне от этого не становилось, ведь все выходы из механосборочного цеха были завалены, и я оказался в западне. Я смотрел на всё это с высоты мостового крана и думал, как мне выбраться отсюда. Вероятнее всего инопланетяне снова не в курсе событий. Возможно моё длительное отсутствие побудит их отправится на мои поиски, и тогда их роботы разберут завалы и вытащат меня из плена.

Всё-таки операцию спасения нужно начинать сейчас и самому. Мостовой кран находился почти по середине цеха. «К какому выходу мне стремиться?» – спрашивал я себя. Ответ нашёлся быстро. «Если разбить завод на части света, то есть на юг и север, то инопланетяне находились в южной стороне завода, значит мне нужно пробираться к левому выходу от мостового крана», – пришёл я к выводу. Кстати, этот путь был короче.

Я снял тапки и положил их в карманы халата, потому что вероятность уронить их вниз в свалку предметов была высока. Всё-таки это атрибуты прошлого, и я боялся их потерять. Кто знает, может быть, они охраняют меня, как талисман, и благодаря им я ещё жив.

Я начал спускаться по металлической лестнице вниз, причём очень медленно, потому что боялся сорваться с высоты или зацепиться халатом за торчащие рядом с лестницей в разные стороны куски железа. Спускаясь, я обратил внимание, что на моём пути к выходу из цеха будут встречаться интересные предметы и самый главный из них – крупный фрагмент большой пирамиды Хеопса. Учитывая, что я историк, мне сразу вспомнился смешной исторический факт. Первым в пирамиду проник сын Гаруна аль-Рашида в 813 году нашей эры. В надежде найти там несметные сокровища, он велел прорубить туннель в усыпальницу, но не обнаружил ничего, кроме 28-сантиметрового слоя помёта, оставленного обосновавшимися там летучими мышами. Это надолго отбило охоту у других желающих проникнуть в пирамиду. А недавно я узнал, что пандусы не применялись для строительства Египетских пирамид, потому что блоки изготавливались на месте из жидкого бетона. Пока вспоминал исторические факты и блистал знаниями, не заметил, как уже одной ногой вступил в кучу предметов. Толщина этой свалки была приличной, 3 или 4 метра от пола. Неудивительно, что оба выхода из цеха были заблокированы.

Мне немного повезло, потому что первый предмет, на который я вступил ногой, был мягкий и даже приятный. Это была перьевая подушка. Наверное, кто-то мечтал о спальном комплекте. Я начал аккуратно преодолевать свалку предметов и постепенно перемещался в сторону выхода. Следующий предмет, который попался мне, была разобранная туристическая палатка, а под ней утюг и стиральная машина. Ещё глубже футбольный мяч и спальная кровать. Далее вступил на телевизор и чуть не раздавил экран и кинескоп, затем провалился одной ногой в расщелину между книжным шкафом и холодильником. «Не хватало ещё ноги сломать», – ругался я и решил дальше ползти на четвереньках. «Господи, за что мне такие мучения?» – возмущался я и успокаивал себя тут же. Бывают ситуации хуже, люди становятся инвалидами, болеют неизлечимыми болезнями, а ты жив и здоров, вот и ползи.

До пирамиды было ещё далеко. Это был мой ориентир. Может быть, мечтать вредно, но цели ставить точно полезно. От неё до выхода из цеха рукой подать. Стиснув зубы, я продолжал ползти. Автомобили, гитары, снова картины, занавески, обои, люстры, одежда мужская и женская, опять телевизор, кресло, одеяло. Уже кружилась голова от такого разнообразия вещей. И снова чайный сервиз, фотоаппарат, постельное бельё, чайник, кирпичи, а под ними чемодан, детские игрушки, стулья, ковры, скульптура Венеры Милосской и так далее. «Боже мой, сколько вещей… и в ширину, и в глубину, сколько желаний», – вздыхал я. Через пол часа своих мучений решил сделать перерыв и лёг на чей-то матрас. «Нужно отдохнуть и сделать главную работу – подумать о прошлом», – принял я решение. В голову шли воспоминания о прошлых событиях – о тракторе, о путешествии во времени, о бригадире. Однако вспоминал недолго. Желание выбраться поскорее не давало расслабиться, и уже через пять минут я продолжил движение ползком к своей цели.

Мне потребовалось ещё пол часа, чтобы добраться до пирамиды. Когда дополз, не мог поверить своим глазам. Прикоснулся руками, чтобы убедиться в достоверности объекта. В своей жизни мне не довелось побывать в Гизе и увидеть Египетские пирамиды. И вот случилось чудо, если, конечно, это чудо. Впал в искушение. Захотелось войти внутрь, хотя немного боязно, потому что есть поверье, что содержимое пирамиды охраняют духи, и каждого вторгшегося в неё ожидала смерть. Подумал, меня это не коснётся, так как не я пришёл к пирамиде, а пирамида пришла ко мне, и на свой страх и риск начал активно искать вход. «Если пирамида вылезла из стены вершиной, то вероятность отыскать вход будет минимальной», – рассуждал я, потому что, вход в пирамиду расположен у её основания. Учитывая, что пирамида огромная и она не влезла целиком в цех, то скорее всего её основание осталось за пределами данного помещения.

Я с трудом обошёл пирамиду, проваливаясь иногда ногами в предметы. Так или иначе продолжал поиски входного отверстия и обнаружил его у стены производственного помещения. Это был успех. «Значит, пирамида влезла в цех подошвой», – обрадовался я. Надев тапки на ноги и поправив халат, завязывая потуже пояс, я вошёл в пирамиду. Внутри было темно. Передо мной вниз вдоль глубокого прохода спускалась лестница. Опираясь руками о стенки прохода, я начал осторожно спускаться в эту бездну. В цеху было не очень светло, поэтому света в проход попадало немного. И это усложняло задачу. Началось лёгкое волнение от неизвестности и темноты. «Может быть, повернуть назад», – пробежала у меня мысль. Однако любопытство было сильнее страха, и я продолжил спуск. Была абсолютная тишина. Через десять минут даже слышал своё дыхание и стук сердца. Остановился. Попытался увидеть, что впереди. Не вышло. Очень темно. «Так, всё, возвращаюсь назад, – решил я, – попытаюсь найти в свалке вещей фонарик и вернусь обратно, если сохранится желание». Уже начал поворачиваться лицом к выходу, как тут же в спину мне ударил яркий луч света.

Обернулся назад в сторону глубокой бездны. Кто озарял меня светом видно отсюда не было. Находилось нечто далеко, и, к тому же, оно ослепляло меня. Нужно было продолжать спуск, чтобы обнаружить источник освещения. Аккуратно, шаг за шагом дальше перемещался вниз по лестнице, всё также опираясь руками о стенки прохода. Через пять минут мои глаза заприметили очертания какого-то очень крупного предмета. Приглядываясь и подходя ближе, я увидел прямоугольную, слегка сужающаяся башню, высотой почти сто метров, причём сверху располагалась вторая башня с осветительным устройством. Именно это устройство являлось источником мощного света. Я распознал объект и от этого был шокирован. Неужели это Александрийский маяк и, если мне не изменяет память, седьмое чудо света? Маяк, который строился по указу самого Александра Великого в устье Нила и обрушился во время землетрясения. «Кстати, – вспомнил я, – в качестве горючего в световом устройстве использовались древесные смолы и масло, а свет усиливался с помощью зеркал, поэтому был таким сильным. Но как это возможно? Как такое огромное архитектурное сооружение оказалась внутри пирамиды Хеопса? И почему оно появилось? Непостижимая уму абстракция! Неужели это всё мысленные формы работающих на заводе? В таком случае здесь работали не инженеры и механики, а знатоки истории и древней культуры, любители старины и мечтающие путешественники».

Я приблизился к основанию маяка, поднялся по мраморной лестнице и вошёл в зал. Маяк не только выполнял роль ориентира на море, но и был культурным и торговым центром. Зал, в который я вошёл, являлся местом деловых встреч. Сюда во времена античности прибывали студенты, врачи, дипломаты, философы, купцы. В данный момент люди отсутствовали. Пустой зал пленил и поражал своей красотой внутреннего убранства. Моему восхищению не было предела. Как можно было построить такое чудо в древнее время без кранов и современной техники? Поразительно! Невероятное торжество технической мысли приводило меня в восторг.

Я продолжал идти настороженно и на всякий случай оглядывался по сторонам, хотя ничего не мешало моей странной и непонятной миссии. Внутри башни было светло, удивительно, но из окон высокого здания не было видно солнца и ясного неба, да и в пирамиде продолжала править темнота. «Почему тогда светло в башне?» – задавался я вопросом. Вероятно, сильный свет от устройства маяка отражался от внутренних стен пирамиды и проникал в помещение, освещая её стены. Этого было вполне достаточно, чтобы увидеть изваяния из камня и настоящие произведения искусства художников, архитекторов и каменотесов.

Мой взор с этого великолепия случайно упал на стаю птиц, бродивших впереди по мраморному живописному полу. Подойдя ближе, я увидел, что это голуби. «Откуда здесь голуби?» – задумался я. Странно, людей нет, а животные обитают. Как всегда, дёргая головой вперед и назад, эти безобидные создания гуляли и клевали что-то возле моих ног. Эта стая завладела моим вниманием. Пришлось постоять и понаблюдать за этой прогулкой мусорных птичек, внимая тишине, блуждающей в высокой башне.

Внезапно громкий звук спугнул голубей, и они разлетелись в разные стороны. Приближающийся грохот многотонного железа разрушил идиллию. Я резко обернулся и застыл от испуга. Стоял, как вкопанный, с открытым ртом. Передо мной возвышалась гигантская фигура, почти сорок метров высотой. Эта была обнажённая статуя из бронзы. Правая её рука удерживала факел с искусственным огнём из золота, а левая рука сжимала металлическое копьё длинной от земли до головы с золотым наконечником. На голове корона с семью лучами солнца, которые тоже были покрыты золотом. Знания по истории подсказали мне, что рядом со мной стояла статуя бога Гелиоса, возведенная на острове Родос в Эгейском море. Это ещё одно чудо света. Мужчина крепкого телосложения из бронзы был живой, ибо он смотрел на меня суровым взглядом и тяжело дышал, по-видимому, от злости. Этот факт добавил страха в мою чашу волнения, у меня тряслись ноги, потели сильно руки и чудовищно билось сердце. И хотя я считал себя уже достаточно смелым и мужественным человеком, однако эта ситуация оказалась сильнее моей храбрости. «За что был зол на меня бог Солнца и что со мной будет?» – крутилось у меня в голове. И практически сразу я получил ответ. Статуя заговорила строгим и мужским басом:

– Я охраняю все семь чудес света от посягательств, а люди бывают порой опаснее землетрясений. По вашей вине уже одно чудо света пострадало и получило повреждение, и вы будете наказаны.

Заикаясь, я пытался отвечать, правда не знал, как правильно обратиться к этому существу, так как это был не человек и не бог, и не царь. «Главное, проявить уважение», – подумал я. Так и обратился:

– Уважаемый, послушайте, пожалуйста, я не мог вам навредить, так как появился здесь недавно, буквально пол часа тому назад!

У меня были сомнения, услышал он меня или нет, и тут же убедился, что услышал, потому что он мне ответил весьма быстро: «И тем не менее вы успели нанести вред, и я вам сейчас это докажу!» Он стал нагибаться ко мне и попросил сесть в факел. Я обратил внимание, что пальцы Гелиоса были выше человеческого роста и такой толщины, что нельзя было обхватить даже обеими руками.

Отказать я не смог, побоялся, поэтому залез в эту штуку и вцепился крепко руками за искусственный огонь из золота. Он стал выпрямлять спину, поднимая факел вместе со мной, степенно и аккуратно, с пониманием. Правда легче мне от этого не становилось, ведь я жутко боялся высоты, к тому же у меня слабый вестибулярный аппарат. Я до сих пор избегаю аттракционы, которые развлекают людей на большом расстоянии от земли.

Человек из цветного металла начал переставлять ноги с таким же металлическим шумом, как и в начале нашей встречи, когда распугал голубей. Боже как мне страшно, как высоко! – чуть не кричал я. Очень жаль, что я не верю в Бога, мне бы это помогло, возможно. У меня кружилась голова от высоты, и пробегал мандраж по всему телу. «Не сорваться бы с факела! Господи, куда он меня тащит?» – переживал я. Противоположная стена от входа башни, которая была перед нами, вдруг раскрылась как двери лифта. «Ничего себе, – удивился я, – и был встревожен ещё больше, когда увидел, что статуя вышла в открытое море».

Лучи от яркой звезды нашей вселенной и тёплый солёный воздух обрушились на меня лавиной. Синий цвет водной глади дразнил мои глаза и напоминал о лени и беспечности. Светло-зелёные острова, разбросанные по морским просторам, радовали мою душу и настраивали на отдых и прозябание. Однако благодаря пришельцам я был на работе, на случайной работе и достаточно экстремальной, учитывая обстоятельства моего приключения.

Статуя шла большими шагами уверенно и важно по береговой линии моря. Я следил за происходящим, сидя в факеле, смотрел на море, облака и на корону Гелиоса.

– Что это за море, бог Солнца? – набрался смелости и спросил у него.

– Средиземное, – твёрдым голосом ответил Гелиос.

– Куда ты меня несёшь? – попробовал я продолжить диалог.

– К висячим садам Семирамиды, – ответил бог Солнца.

– Куда? – переспросил я, чтобы убедиться, что не ослышался.

– В Вавилон, ко второму чуду света, – утвердительно ответил бронзовый мужчина.

– Но зачем? – пытался выяснить я.

– Там доказательство причинённого нам вреда, – недобрым голосом ответил Гелиос.

Страх продолжал меня беспокоить, во-первых, из-за высоты, а во-вторых, из-за неизвестности наказания. Перед нами раскинулась немного странная природа. Со стороны копья простиралось море, а со стороны факела – бесконечная песчаная пустыня. Строения, города, растительный и животный мир не попадались на нашем пути. Только море и пустыня. «Интересно, как далеко находятся эти сады?»

– спрашивал я себя. Пока была возможность, я пытался вспомнить, опираясь на исторические факты. Где же точно располагалось это произведение архитектуры?

«Вавилон – это ведь Ближний Восток, – рассуждал я, – территория нынешнего Ирака. Ботанический сад был разбит недалеко от Багдада, но это ведь тысячи километров от дельты Нила и Александрийского маяка. Неужели этот бронзовый дядя собрался топать в такую даль? Даже быстрым его шагом это займет очень много времени. В принципе, если разобраться, то всё, что меня сейчас окружает, это просто прошлые мысли людей, работавших на тракторном заводе, поэтому сады могут появиться где угодно и когда угодно, не соответствуя реальной истории и расстоянию. Кстати, если бы сейчас инопланетяне отключили энергопылесосы, все предметы, вещи, пирамиды и другие произведения искусства, которые вылезли из стен механосборочного цеха, скорее всего исчезли бы. Однако пришельцы вряд ли будут их отключать, потому что энергоприёмники работают сутками без перерыва, а значит нельзя нарушать их работу до тех пор, пока не будет собрано сто процентов энергии прошлого.

Кстати, я оказался прав. Буквально через пять минут на горизонте появилось второе чудо света, так сказать, неповторимое творение человеческой мысли.

Считается, что это был подарок Навуходоносора своей жене, персидской принцессе. Легенда гласит, что он приказал воздвигнуть висячие сады в качестве утешения за долгое отсутствие на войне и как напоминание о её далёкой родине – Персии, с зелёными долинами и горами, поросшими лесами. Мой бронзовый друг вместе со мной уже был в ста шагах от этого чуда. Висячие сады Семирамиды поразили моё воображение. Каждая из многочисленных террас представляла собой отдельный сад, тем не менее ансамбль воспринимался как единое целое. Стебли и ветви тысяч вьющихся и свисающих растений перекидывались на соседние участки сада, формируя удивительный по красоте живописный парк – огромный зеленый массив с крутыми склонами, поросшими самыми разнообразными деревьями, кустарниками и цветами. Повсюду было множество мелких речек и водопадов, в прудах водились утки и лягушки; с одного цветка на другой перелетали мохнатые пчёлы и разноцветные бабочки. Никакого разрушения я не обнаружил, правда только верхняя терраса грандиозной постройки выглядела иначе, как-то куце, растения и цветы были измяты и изломаны, деревья и кустарники выкорчеваны, земля и грунт перекопаны и перемешаны. Возможно, эти повреждения бог Солнца Гелиос называл вредительством. Однако причём здесь я?

Статуя нагнулась к этой террасе, выдвинув вперёд руку с факелом. Осторожно слезая с искусственного огня и вступая на сырую землю в тапках и всё в том же халате, я пытался увидеть свою причастность к этой проблеме, но никаких признаков, подсказок и следов участия себя в этом пока не находил.

Бронзовый человек молча указал своим большим пальцем на поваленное дерево с длинными ветками, упавшее на какой-то оранжевый предмет, почти полностью укрывая его широкими листьями. Подойдя ближе, отодвигая ветки и срывая листья, я увидел то, что совсем не предполагал здесь увидеть – трактор ТДТ-55. Не может быть! Фантастика! Откуда? Кстати, трелёвочник был очень похож на моего старого друга! «Неужели это он?» – удивлялся я. Пригляделся, точно он – разбитая фара, без капота и гусениц.

– Ну чудеса! – выразил я вслух свой восторг. – Так вот куда тебя занесла дыра времени, в период античности. Интересно, кто управлял тобой, опять бригадир развлекался? Неожиданно!

– И что вы хотите этим сказать, бог Солнца?

– обратился я с вопросом к Гелиосу.

– Трактор погубил сад, поломал и перепахал всю террасу своими колёсами и отвалом. А вы имеете к этому трактору прямое отношение. Вы соучастник и вы виноваты, – объяснила мне сурово статуя.

– И что теперь? – продолжал переживать я.

– Вас ждёт суд! – ответил Гелиос.

– Какой суд? Где? – пытался выяснить я.

Бронзовый человек не ответил. Он отложил копьё в сторону и своей могучей рукой поднял трактор, смял его ладонью и выбросил в Средиземное море. Эта сцена мне дала понять, что беспокойство было небеспочвенно. Мой друг из цветного железа не шутил, и меня действительно ждало серьёзное наказание.

Я решил убежать и рванул, что есть мочи, прыгая по лестницам, которые соединяли террасы между собой. Однако он схватил меня и посадил снова в факел. Прыгнуть с такой высоты означало погибнуть. Оставалось надеяться только на чудо. «В принципе, даже если бы мне удалось убежать, где бы я скрылся, – рассуждал я, – всё равно пропал бы без вести». Он поднял своё копьё с золотым наконечником и пустился в противоположную сторону от висячих садов, опять в направлении Александрийского маяка.

Окружающая природа на обратном пути не изменилась. Также море и пустыня. Стало другим только моё местоположение. Море было ближе ко мне, потому что факел, в котором я сидел, теперь располагался с правой стороны, а копьё с левой, со стороны пустыни. Это было уже неважно, важно было только то, что со мной будет и волновался я по этому поводу сильно. «Может быть, сейчас меня вытащат отсюда инопланетяне?» – наивно мечтал я. Как-то не всё у них продумано, почему они не установили видео камеры во всех цехах завода, а только там, где ночевал я и работали энергопылесосы. Могли бы, например, прицепить к моему халату навигатор-жучок. Тогда бы они видели все мои движения на своих мониторах и смогли бы вовремя мне помочь. А теперь неизвестно, когда они заметят моё долгое отсутствие? Неужели суд надо мной состоится раньше, чем найдут меня пришельцы? «Суд, суд, суд, кто же этот судья?» – размышлял я. И вдруг меня осенило, стоп. А не к статуе ли Зевса идёт Гелиос? Если я не ошибаюсь, это третье из семи чудес света и кстати единственная скульптура, находящаяся внутри здания, а не под открытым небом. Из истории: статуя Зевса находилась в Афинском храме Олимпии. Древние греки считали Зевса царём богов и людей, самым могущественным греческим богом. Вполне может быть, что на данный момент Зевс главный над всеми чудесами света, а Гелиос просто их охранник. Наверное, Зевс будет меня судить.

Мои предположения оправдались. Мы вернулись в Александрийский маяк, где нас ждала живая статуя Зевса. Гелиос освободил меня, остался стоять рядом, а я предстал перед фигурой высотой более десяти метров. Диалог пока не начинался, и я успел рассмотреть это произведение архитектуры. Верховный бог сидел на троне в центре башни. В левой руке он держал символ верховной власти – скипетр, набалдашник которого украшал орёл, олицетворяющий священную волю. В правой руке Зевса располагалась крылатая богиня Победы Ника. На голове виднелся венок из оливковых ветвей, как у олимпийских атлетов-победителей. Ногами он опирался на подставку, которую держали два льва. Открытые участки тела – лицо, руки, ноги были облицованы, вероятнее всего, пластинами из слоновой кости. Волосы, одежда и сандалии были из чистого золота, а суровые глаза Зевса – из огромных, величиной с кулак, драгоценных камней. Я продолжал бояться, а Зевс начал говорить грубым мужским басом:

– На колени!

Я упал.

– Что ты можешь сказать в своё оправдание? – спросил он строго.

– Понимаете, я случайно залез в трактор и…

– Достаточно, а теперь я произнесу приговор, – прервал меня Зевс.

– Послушайте, но ведь я ничего ещё не успел объяснить вам и рассказать, – защищался я.

– Приговор: направить вредителя в лохмотьях в храм Артемиды и завтра в день её празднования принести его в жертву богине. Богу Солнца исполнить моё повеление.

Глава 6. Дерево

Диомид и Еремей уже прочёсывали вместе с роботом завод в поисках меня. Конечно, я пока об этом не знал. Подходил к завершению четвёртый день моего пребывания на заводе. Уже было девять вечера. Однако я до сих пор не вернулся из экскурсии. Именно это обстоятельство заставило инопланетян отправиться в спасательную операцию. Найти будет меня не трудно. Предметы, вылезающие у входа механосборочного цеха, выдавали моё местоположение сразу. И скорее всего, они уже начали спасательную операцию, потому что Зевс и бог Солнца Гелиос не успели исполнить приговор. Они начали разрушаться на моих глазах. Возможно, инопланетяне не только разбирали завал и оттаскивали предметы от входа, но и при помощи робота ломали отбойным молотком какую-нибудь бетонную балку или сваю, которая вылезла из стены и перекрывала вход. Они, разламывая бетон, сотрясали весь цех, а у меня с металлическими ребятами в этот момент начиналось землетрясение. Вероятно, статуи застыли и отвердели, именно поэтому подземные толчки стали менять их формы. Первым начал разрушаться Гелиос. Землетрясение дало трещину в его коленях, и статуя бога Солнца рухнула на пол. Затем упала с плеч голова Зевса, следом трон дал трещину, а к моим ногам покатились его символы верховной власти – орёл и крылатая богиня Победы Ника. Не выдержал движение земной коры и Александрийский маяк. Стены башни начали рушиться. Не дожидаясь обвала, я дал стрекача, унося ноги со скоростью света. Пересекая зал башни, к несчастью, споткнулся о мраморную статую, разбившуюся передо мной, упал и растерял тапки. «Чёрт бы подрал эти тапки», – злился я. Отыскивая их на полу, успевал ещё уводить свою голову от падающих камней. «Как в остросюжетном кино, дуды её», – ругался я уже почти матом. Схватив тапки, я бросился, наконец, в проход пирамиды Хеопса, туда, откуда начал это безумный променад.

«Фу, чудом унёс ноги и тапки», – констатировал я. Прижимаясь спиной к стене прохода и надевая тапки на ноги, обратил свой взор на очень тусклый свет, который проникал через вход пирамиды. «Надо идти – подгонял я себя, – пока вход открыт. Всякое может случиться».

Я начал приподниматься, и вдруг услышал знакомый голос: «Дмитрий Юрьевич, вы живы?» Это был Диомид. «Слава богу», – обрадовался я и начал подниматься по лестнице к выходу пирамиды, ориентируясь на свет и голос. У входа, который одновременно был выходом, меня ждали Диомид, Еремей и робот – заготовитель дров для костра.

– Дмитрий Юрьевич, добрый вечер. Давайте руку, – встречал меня Диомид, протягивая свою ладонь мне навстречу. А рядом возмущался Еремей:

– Историк, вас опять угораздило, мы вас предупреждали, будьте осторожны. Может, вас цепью приковать к кровати. Только так у вас можно будет отбить охоту к приключениям. А?

– Добрый вечер, Еремей, – с улыбкой произнёс я.

– Добрый, – ответил Еремей.

– Значит уже вечер? – спросил я устало.

– Да, видите, робот освещает всё вокруг своими фарами, – ответил Диомид.

– Как вы меня нашли? Как догадались, что я здесь? – продолжал я диалог.

– По картинам, мебели, одежде, игрушкам, короче, по свалке вещей, наваленных горой и торчащих в проходе, который ведёт в конвейерный цех.

– Как я и предполагал. Значит и причину появления предметов из стен я понимаю правильно, – рассуждал я вслух.

– А как вы это понимаете? – спросил заинтересовано Диомид.

– Мне кажется, предметы вылезли из стен именно здесь, потому что только в механосборочном цехе накопилось очень много энергии прошлого, с избытком, в виде предметов. И энергопылесосы высосали всё это за четыре дня, – убедительно ответил я.

– Дмитрий Юрьевич, пока мы вели спасательную операцию, размышляли об этом тоже и пришли к такому же выводу, что и вы. Однако это уже не важно. Важно, что вы живы и что мы собрали благодаря вам уже сто процентов очень мощной энергии прошлого. Управились меньше, чем за семь дней. Мы вас с Еремеем искренне поздравляем и благодарим! Завтра вы уже проснётесь дома. Наша миссия и ваша работа подошла к концу.

– Неужели, – отреагировал я без эмоций.

– А сейчас давайте вернёмся в цех к костру. Вам нужно погреться, поесть и получить обещанное вознаграждение за свой труд, – закончил разговор Еремей.

Ещё минут двадцать мы пересекали свалку из предметов. Инопланетяне рассказали мне, как робот прокладывал путь к пирамиде. Что его возможности шире, и он способен не только заготавливать дрова, но и делать техническую и строительную работу. Кроме того, как я уже сам убедился, он умел освещать путь. Эта опция и умение робота были кстати.

Пока мы шли, я поинтересовался у пришельцев, не возьмут ли они с собой на память какие-нибудь вещи из этого цеха. Ведь здесь появились великие произведения искусства планеты Земля – картины, скульптуры, ковры. Они объяснили мне, что предметы могут существовать, пока работают энергоприёмники. Когда их выключат, всё исчезнет.

Мои приключения заканчивались. Мы вернулись в спальный цех. Горел костёр, стоял стул без ножки, кровать. Всё было по-прежнему, только изменилось моё настроение. Почему-то стало грустно. Наверное, из-за предстоящего расставания, ведь инопланетяне мне стали почти друзьями, а цех – вторым или даже третьим домом. У кого как. Для одного второй дом – роддом, для другого – школа, для третьего – университет, работа, ну и так далее. Всегда грустно покидать место, к которому ты привык.

Однако впереди ещё целый вечер, и нужно провести его на высоком уровне, пусть даже в рваном халате и уродливых тапках. «Всё должно соответствовать обстановке», – как говорят инопланетяне. Меня ждал праздничный ужин, заслуженное вознаграждение, а самое главное долгожданная информация о куче металлолома.

– Дмитрий Юрьевич, – обратился ко мне Еремей. – Мы предлагаем такой план. Сейчас мы с Диомидом уйдём в лабораторию, чтобы отключить энергоприёмники. Вы немного отдохнёте, посидите у костра. Когда вернёмся, все вместе отправимся к куче металлолома, затем с вами устроим застолье, а когда вы уснёте, мы продолжим гулянье с нашим рабочим персоналом в лаборатории. Годится?

– Простите за нескромный вопрос, а моё вознаграждение? – забеспокоился я.

– Мы помним, не переживайте! – успокоил меня Еремей. – Когда осмотрим кучу металлолома, сразу вручим вам обещанное. Это вас устроит?

– Вполне, – ответил я. А сам задумался: «Зачем её осматривать?»

Инопланетяне ушли, а я присел на стул поближе к костру, чтобы погреться и перевести дух. Хорошо, что можно сейчас просто посидеть возле огня, не напрягать мозг и не думать о прошлом. Здорово отпустить мысли в свободное плавание, слушать симфонию костра и бездумно наблюдать за горением дров.

Только одна мысль беспокоила меня: «Зачем я собирал металлолом? Надеюсь, скоро тайна будет раскрыта».

Минут через десять инопланетяне вернулись из лаборатории вместе с роботом. В руках Диомида была канистра.

– Что это? – спросил я, приподнимаясь со стула.

– Пойдёмте к куче металлолома, – проигнорировал Диомид мой вопрос.

Вместе с роботом мы отправились в сторону свалки из железа. Интрига и страстное желание раскрыть тайну толкали меня так сильно, что я первый настиг кучи. И хотя в тапках ходить быстро весьма неудобно, однако это не помешало мне первому добраться до цели. Чуть позже подошли Диомид, Еремей, и последним подъехал робот. Диомид присел на корточки и открыл крышку канистры. Робот направил фары на металлолом.

– В канистре машинное масло, – поставил меня в известность Диомид.

– Зачем? – удивлённо спросил я.

– Смотрите и запоминайте, – сконцентрировал он моё внимание и начал поливать кучу металлолома, стараясь лить больше в центр. Он вылил все двадцать литров и отошёл в сторону. Мы с Еремеем последовали его примеру. Робот почему-то отъехал тоже.

– Зачем вы отошли, Диомид, что сейчас будет взрыв? – спросил я настороженно.

– Нет, что вы, – ответил Диомид.

– К чему тогда такие меры предосторожности? – с лёгким беспокойством поинтересовался я.

– Это на всякий случай. Лучше смотрите, иначе пропустите самое интересное.

Я бросил свой взор на кучу металлолома и пытался увидеть какое-нибудь чудо. Однако ничего не происходило. Уже несколько минут мы стояли и тупо смотрели на эту свалку из железа, как бараны на новые ворота.

– Так что, мы ждём погоды возле металлолома или ищем в куче вчерашний день? – начал я нервничать.

– Дмитрий Юрьевич, имейте терпение, – успокаивал меня Еремей.

Вдруг центр кучи зашевелился. Обломки деталей, бракованные запчасти и другой железный хлам начали движение, и я увидел нечто поразительное. Сквозь металлическую свалку пробивалось какое-то растение, похожее на железный стержень или гвоздь.

– Что это? – спросил я у инопланетян.

– Это прорастает ствол дерева. Только не из древесины, а из смеси железа, стали, алюминия и других металлов, – ответил Еремей.

– В смысле? – оторопел я.

– В прямом. Это растёт металлическое дерево, – повторил Еремей, пытаясь меня убедить в этом.

Я стоял и смотрел на всё это, как умалишённый. Дерево росло очень быстро и уже через три минуты достигло высоты моего роста. А через минуту от ствола дерева полезли ветки, причём, из другого материала, более мягкого – каучука, пластмассы, полиэтилена. Ещё через минуту на ветках начали прорастать листья из бумаги. Я был поражён и в очередной раз шокирован – это были денежные купюры, каждая достоинством в пять тысяч рублей.

Дерево выросло не очень высоким, но густым и, как следствие, щедрым, потому что ветки были обильно увешаны листьями. Урожай получился богатым. Я даже предположить не мог, какая здесь висела сумма.

– Так вот значит зачем нужна куча металлолома, и вот значит где моё вознаграждение!

– заявил я, оправляясь от шока. – Они настоящие? Это не обман?

– Попробуйте, сорвите одну банкноту, – предложил мне Еремей, и я последовал его совету.

– Надо же, новые и пахнут свежей краской, как будто только с монетного двора, – восхищался я. Поднимая к свету банкноту и пристально вглядываясь в её очертания, понял, что это мне ничего не даёт, потому что не умею настоящие деньги отличать от фальшивых купюр. Нет таких знаний в моей голове. «Придётся поверить на слово», – решил я.

– И что мне делать дальше, друзья мои? – спросил я уже по-свойски.

– Собирать урожай, – ответил Еремей.

– Ведь здесь десятки миллионов рублей, – добавил Диомид.

Инопланетяне открыли на спине у робота стальной карман и достали оттуда какой-то небольшой чемодан.

– Вот вам, так сказать, купюроприёмник, и начинайте аккуратно срывать листья, как если бы вы собирали персики на продажу. Будете отрывать небрежно, порвёте банкноты.

Я взял чемоданчик и, прежде чем приступить к делу, спросил у инопланетян, почему они скрывали это от меня, ведь ничего такого страшного и опасного в этом нет. Они объяснили, что боялись разрушить мою концентрацию на работу. Думали, что я расслаблюсь и брошу начатое. Переживали, что из-за меня они не смогут собрать необходимое количество энергии прошлого достаточной мощности.

Пришельцы оставили меня с роботом, а сами ушли накрывать стол. Я приступил к последнему и надо сказать очень приятному заданию. Мне ещё не доводилось вот так загребать деньги чемоданами. Взбираясь на кучу металлолома, не спеша переставлял ноги в тапках, чтобы не упасть и не нанести себе увечья. Кое-как добрался до дерева, ухватился за ствол, выпрямился, раскрыл чемодан и начал собирать бумажное золото. Обратил внимание, что все банкноты были в зоне досягаемости, поэтому не было необходимости просить стремянку. Робот хорошо справлялся с поставленной задачей. Он освещал не только денежное дерево и его окрестности, но и дополнительными лампами светил в места активности моих рук. Срывая банкноты, думал о том, что я буду делать с такой большой суммой и как я объясню близким, откуда они у меня. Никаких мыслей не было по этому поводу. «Вообще, – успокаивал я себя, – выигрывают же люди в лотерею миллионы и ничего, как-то справляются с этим давлением. Думаю, семья подскажет, как ими распорядиться. А вот откуда они у меня появились, с этим сложнее. Сказать, что получил Нобелевскую премию, не поверят, я ведь не учёный, а просто успешный рядовой историк. Где-то подзаработал. Снова не поверят, потому что таких дополнительных доходов не бывает. Сказать правду. Меня сразу отправят в сумасшедший дом. А может быть, сказать, что выиграл в лотерею. А вот это уже более правдоподобно. Точно, это более походит на правду. Ездил в Москву обменивать лотерейный билет на деньги, вот тебе и командировка. Если спросят, почему не рассказал и не предупредил, отвечу, что хотел сделать неожиданный и приятный сюрприз. Отличная байка, тем более, то, что со мной произошло, действительно очень похоже на выигрыш в лотерею. Слова будут обманом, зато чувства и эмоции будут соответствовать моему внутреннему состоянию. Думаю, смогу уверенно соврать.

Между тем, пол чемодана уже было собрано. Без промедления и перерыва продолжал собирать вторую половину. Во мне бродили ощущения, что в данный момент нахожусь в чреве банка в процессе ограбления, а инопланетяне либо соучастники, либо охранники, либо самый ужасный вариант – полицейские. Здорово, что дела обстояли совершенно иначе, и, что наступили времена, когда никому нет дела, откуда у тебя столько денег.

Через пятнадцать минут ужин был готов. К этому времени и я закончил свою работу. Плотно закрыв чемодан, спустился с кучи металлолома и вместе с роботом вернулся к костру. Чемоданчик убрал под кровать.

Стол на колёсиках просто был усыпан едой: мясные и рыбные блюда, салаты, разные колбасные нарезки, сыры, икра красная, чёрная, фрукты, водка, коньяк и конечно же шампанское. Одним словом, как в ресторане. Кстати, еда особо не отличалась от нашей земной, первый раз обратил на это внимание.

Инопланетяне были при параде: костюмы, галстуки, начищенные ботики. В этот раз они подсели ко мне на кровать. Ночь на заводе, свет от костра, запах дров, изобилие еды, приятная усталость создавали особый колорит вечеринки, и сегодня мне захотелось выпить по случаю отбытия домой, и не только шампанское.

Еремей разлил шипучий напиток по бокалам, мы чокнулись, и Диомид проронил из своих уст небольшую речь:

– Ну, Дмитрий Юрьевич приятно было с вами познакомиться, поработать, выпить. Поздравляем вас с окончанием трудовой деятельности и желаем разумно и с пользой для вас и вашей семьи потратить деньги. Ура!

Мы выпили, и, чтобы не оттягивать ответную речь, я сказал:

– У нас на Земле говорят между первой и второй промежутка нет совсем, давайте повторим.

– Интересная мысль, давайте, – отметил Диомид.

Еремей снова наполнил бокалы шампанским, и наступила моя очередь говорить вежливые слова.

– Вы знаете, мне тоже было приятно с вами познакомиться, тем более с инопланетянами. Спасибо, что ваш выбор для партнёрства пал на меня. Я очень старался. Отдельная благодарность вам за вознаграждение и за то, что я жив.

Слово «жив» произнёс с иронией.

– Желаю вам, чтобы ваша миссия была успешной, и вы смогли бы вернуть воспоминания многим людям на вашей планете.

Инопланетяне меня поблагодарили, и на этом церемонии закончились. Мы приступили к трапезе. Огромные тарелки вмещали в себя много еды. Учитывая, что я давно не ел и хотел утолить голод, то накладывал жадно и кушал сытно.

На улице и в цеху было сегодня особенно холодно. Робот прилично подбросил дров в костёр, да так, что жар огня озарял наши лица, и даже покраснели щёки. Суета робота на время прервала нашу беседу, но после его работы разговор получил своё продолжение, и в беседу вступил Еремей.

– Дмитрий Юрьевич, а вы не боитесь, что деньги вас испортят?

Необычный вопрос заставил меня призадуматься. Наступило молчание, и только через минуту я смог дать ответ.

– Вы знаете, не боюсь, потому что считаю, что деньги не портят людей, а проверяют их. Вот начни с человеком финансовые отношения и сразу поймёшь, щедрый он или жадный, справедливый или наглый, доброжелательный или завистливый, честный или корыстный, ну и так далее. Мне кажется, деньги показывают сущность человека, как лакмусовая бумажка, которая распознаёт вещество на уроках химии.

– Выходит, очень много неприятных людей! – сделал заключение Еремей.

– А что на вашей планете, люди имеют такие же пороки, как и у нас? – спросил я.

– Имеют. И хотя мы физиологически устроены по-другому, однако мы тоже люди, с такими же слабостями, – ответил угрюмо Еремей. После небольшой паузы я продолжил диалог:

– Вообще тяжело жить, если делить людей на приятных и не очень. Мне кажется, не бывает людей плохих и хороших. Просто есть люди с убеждениями и взглядами которых, ты не согласен.

– А как же убийцы и маньяки?

– Но ведь мы говорим о людях, – подчеркнул я.

– А не о животных, понятно. Интересно вы рассуждаете, Дмитрий Юрьевич, о деньгах, о людях, – заметил Еремей и сделал вывод:

– Выходит, скажем, у завистливых и жадных людей зависть и жадность – это философия, а не порок, и они просто по-другому воспринимают мир и обстоятельства, я правильно понял?

– Да, совершенно верно!

– А мне кажется, это противоречит нравственности и законам божьим, потому что духовным миром правит справедливость. А справедливость предполагает деление на хороших и плохих, добрых и злых, – неожиданно вступил в разговор Диомид.

– Да ну, копаться в себе и в людях, искать изъяны, пороки, анализировать поступки. Заниматься самоедством, разрушать нервную систему и подрывать своё здоровье. Гораздо проще жить в обществе, если не вешать людям ярлык со словом должен. Люди будут прощать друг другу многое, и тогда исчезнут обиды, споры, конфликты, – продолжал защищать я свою точку зрения.

– Ничего не должен. Мне кажется эта формула работает до тех пор, пока люди не проявляют низменные качества, потому что зависть, жадность, корысть и другие чувства подобного рода способствуют злости, агрессии, а это в свою очередь – насилию и даже преступлению. Нет, это утопия. Это мрачный путь. Нельзя пороки принимать за философию. Это ведёт к разрушению. Вместо того, чтобы любить и стремиться к счастью, порочные люди будут ненавидеть и уничтожать друг друга. Они несчастны и опасны для общества. Их нужно лечить, вызывая чувство стыда, а прощать состраданием, возможно даже обратиться за помощью к Богу. Кстати, я заметил, что в России очень многие верят в Бога, – сменил вдруг тему разговора Диомид.

– Да, и что? – ответил я в ожидании следующего вопроса. Однако вместо вопроса последовали рассуждения.

– На нашей планете многие верят в потусторонние силы, потому что не верят в себя. В вашей стране верят в Бога даже успешные и уверенные в себя личности. Этим мы отличаемся. Вы более духовно богаты, может быть, поэтому вы счастливее нас, не только по причине хорошей памяти и воспоминаний. Любовь и счастье приходят к человеку через психологию и Бога. Если это так, тогда нашей планете придётся решать ещё одну задачу – духовную. А как вы сами к этому относитесь, Дмитрий Юрьевич?

– Пока я к этому не отношусь. Мне кажется библия – это красивая сказка. Возможно, и Бога нет. Однако с точностью можно сказать, что во вселенной происходят какие-то ментальные чудеса. В этом я убедился, после встречи с бригадиром.

– С каким бригадиром? – удивленно спросил Диомид.

– Да не важно! Всё в прошлом, – погасил я вопрос.

– Вы знаете, Дмитрий Юрьевич, мы тоже атеисты, и при этом тоже верим, что существует какая-то связь между человеком и вселенной. Душа, приведение, фантом – это реальность, а не вымысел. Однако мы сомневаемся пока, что за всем этим стоит Бог.

– Ладно, давайте лучше ещё выпьем, ну её эту философию, голова кругом, что вам налить, Дмитрий Юрьевич? – влез в разговор Еремей.

– Коньяку, – не задумываясь ответил я. В моём доме это редкость, так же как и кофе.

Еремей наполнил рюмки, мы выпили, закусили, и я снова завёл беседу:

– А давайте-ка вернёмся к нашим баранам! Я не могу понять до сих пор, почему выросло дерево, в чём секрет, в машинном масле что ли? Вы просто залили двадцать литров особенного масла в металлическую кучу, и поэтому это дало всходы?

– Машинное масло, металлолом, завод – это всё сопутствующие инструменты, которые помогают расти и взрослеть дереву. А всходы появились за счёт брошенного в кучу семени. Вот оно, посмотрите. Еремей достал из внутреннего кармана пиджака какой-то небольшой предмет и дал мне в руку.

– Интересное семя, очень похоже на пулю.

– Действительно похоже. Взгляните на гравировку, выбитую на семени: «Планета земля», «Рубли». Изобретение наших учёных, – обратил моё внимание Еремей.

– Прикольно, – отреагировал я.

– Ну а всё-таки, машинное масло, оно особенное, может, даже волшебное? Или это мои домыслы? – продолжал интересоваться я, пряча семя в карман халата.

– Нет, это обычное автомобильное масло для смазки деталей двигателя внутреннего сгорания. Вы можете купить его в любом автомобильном салоне или магазине, а вот чтобы дерево выросло обязательно необходимо бросить семя, которое я вам подарил, – просветил меня Еремей.

– А что теперь нужно сделать с деревом, которое обогатило меня?

– Можете его удалить, просто вырвать его с металлическим корнем и оставить в этой куче, как кусок металлолома.

– Зачем оно мне, пусть стоит. А вот интересно, а если мне потребуются ещё деньги?

– Для чего? Разве этой суммы вам мало? – спросил Еремей.

– Может быть я захочу заниматься благотворительностью. У вас есть миссия – возвращать людям память, воспоминания, а у меня будет миссия – вернуть людям здоровье и радость к жизни. Может быть, ради этого я оставлю школу и полностью посвящу свою жизнь благотворительной деятельности, – заявил я.

– Это очень благородно с вашей стороны, и мы не против, нам не жалко денег, тем более для таких благих целей, однако есть нюансы, – ответил Еремей.

– Какие? – подозрительно спросил я.

– Дело в том, Дмитрий Юрьевич, что вам нужно будет вырастить новое денежное дерево.

– Ну и в чём здесь проблема? Вырву старое, посажу новое.

– Проблема в том, что расти оно может только на территории этого завода и только в почве из металлолома.

– Подождите, а если завод захотят ликвидировать с целью строительства жилого района или крупного гипермаркета? Тогда я навсегда потеряю возможность дополнительного обогащения? Так что ли? – почему-то забеспокоился я.

– О чём и речь. Впрочем есть один выход, но для начала давайте ещё по одной, – предложил Диомид.

Мы снова выпили, набросились на еду и несколько минут молча пережёвывали пищу и свои мысли. Костер продолжал гореть ярким пламенем. Осенний ветер беспокоил на крыше оторванные железные листы и заполнял наше молчание громким жестяным звуком. У меня немного закружилась голова, и я предложил инопланетянам сделать перерыв. Пользуясь случаем, я решил повалить денежное дерево и немного размяться. Для этого взял с собой в помощники робота, чтобы освещать мне дорогу. Учитывая, что уже нарушена координация, я решил не рисковать и до дерева добирался по куче металлолома ползком, иногда цепляясь халатом за какие-то железки. Ведь сам их бросил сюда несколько дней тому назад. Я встал, упираясь ногами на две чугунные муфты, взялся за бывший уже источник богатства и вырвал его, прилагая определённые усилия. Затем отбросил металлический ствол бездумно в сторону, как стоматолог гнилой зуб в корзину.

Возвращаясь обратно, я чувствовал, что уже опьянел. Через пару минут, немного шатаясь, вернулись к столу и продолжил разговор с инопланетянами. Мы снова выпили, закусывая уже водкой, и вернулись к теме ликвидации завода.

– Так что же делать? – задал я вопрос первым, – как спасти завод от разрушения? После длительной паузы мне ответил Диомид:

– Вам нужно встретиться с Альбертом Эйнштейном, а точнее с его образом!

– Не понял, с каким ещё Альбертом Эйнштейном, с тем самым что ли? – переспросил я, с трудом выговаривая имя учёного, потому что уже развезло.

– Да, с тем самым, с великим и известным всему миру немецким физиком, – ответил Диомид.

– Но зачем? – недоумевал я.

– Дело в том, что он первый из учёных коснулся темы путешествий во времени. До него этим вопросом интересовались только писатели. Сегодня Альберт Эйнштейн является проводником между прошлым, настоящим и будущим в пространственном временном континууме.

– И что? – пытался понять я.

– Вы сможете с его помощью заключить договор с вселенной, чтобы в будущем завод никто не трогал. После подписания, обстоятельства начнут складывать так, что завод будут обходить стороной. И даже если уже есть план застройки этой территории, её перенесут в другое место. Только так вы сможете сохранить свой Клондайк, – закончил объяснения Диомид.

– И где же я смогу с ним встретиться? – растеряно спросил я.

– Учитывая, что он человек науки, из прошлого, к тому же уже приведение, увидится с ним вы сможете только в заброшенном здании, например, в школе или в университете. У вас есть на примете такое учебное заведение?

– Вы будете смеяться, но школа, в которой я учился, как раз находится в таком состоянии. Не правда ли, интересные совпадения, Диомид? Ощущение, что моя школа чувствовала и знала, что ей необходимо закрыться.

После небольшого молчания и лёгкой задумчивости, я спросил:

– Хорошо, а как я выйду на контакт с ним?

– Найдёте кабинет физики и оставите на учительском столе вещи, которые могли бы иметь отношение к нему, скажем его фотографию с высунутым языком, его теорию относительности в книжном формате или просто в печатной форме. Как вариант: том из собраний сочинений Спинозы, потому что он почитал этого философа.

– Ну, принесу я эти вещи, оставлю на столе и что потом? – интересовался я, с трудом выговаривая слова.

– Суп с котом! – иронизировал Диомид и всё-таки закончил свои объяснения:

– Покинете кабинет на время. Он появится в классе, и вы снова войдёте, когда он пригласит.

– У меня ощущения, что вы эту историю прямо на ходу придумываете. Заброшенная школа, Эйнштейн, приведение – бред какой-то. Мне кажется, вы уже перебрали так же, как я.

– Вы зря ухмыляетесь по этому поводу. На нашей планете уже была практика подобного рода. У нас есть свой Эйнштейн, и он прилетал к моим знакомым и помогал перестраивать будущее по некоторым вопросам. На планете Земля от имени всего человечества перед вселенной выступает Альберт Эйнштейн. Уверен, он может посодействовать вам.

– Допустим. В связи с этим у меня вопрос. Он всем помогает выгодно запланировать своё будущее или только отдельным личностям?

– Нет. Только тем, кто занимается благотворительностью!

– Аааааааааа! Вот оно что, короче, я клиент по теме, – завыл я пьяным голосом и продолжал плести ерунду своим языком, – так, надо не забыть: кабинет физики, фотография, теория относительности, Спиноза. Ну что ж, вернусь домой, схожу в школу и проверю.

– Дмитрий Юрьевич, мне кажется, вам надо развеяться, – предложил Диомид.

– Но я ведь уже прогуливался, когда корчевал дерево, – ответил я спутываясь.

– Мы с Еремеем предлагаем вам выйти на улицу, освежиться и заодно попытаться найти лазейку для входа на территорию завода со стороны города, чтобы вы умели без нас попадать в цех и выращивать свои денежные деревья. Кстати, придерживаться халата и тапок уже не нужно, поэтому можете надеть тёплую куртку и сапоги.

– Отлично! А можно я возьму с собой робота?

– Обязательно, иначе вы опять пропадёте.

Диомид сходил в лабораторию и принёс вещи.

Чтобы не переодеваться, я надел куртку поверх халата, натянул сапоги, сбросив с ног тапки, и вышел с роботом во двор завода. За пределами кирпичного здания было темно, как и в цеху. Только звёзды на небе, огни города и фары робота освещали пространство вокруг меня. Холодный ветер пытался пронзить моё тело, но верхняя одежда уверенно держала удар и защищала меня от сильного порыва. Мне было тепло и комфортно. Диомид перепутал, я не особо нуждался в свежем воздухе, ибо мои лёгкие заполнены до отказа кислородом, учитывая, что уже четыре дня нахожусь в цехе с разобранной крышей и с разбитыми окнами. Скорее всего, он говорил о себе и о своём партнёре, так как они основное своё время проводили в лаборатории, в закрытом помещении. А вот в чём я нуждался сейчас – так это в движении, чтобы прийти в себя.

Оглядываясь по сторонам, я сразу начал поиски тропинки или прохода на заброшенное предприятие с городских улиц. В момент поиска на глаза попадались ряды сухостоя, заросли кустов и деревьев, сырой от дождя металлический мусор, гнилая деревянная свалка, рваный и промокший бумажный хлам. Похожую картину я наблюдал на протяжении четырёх дней в помещениях завода, одним словом, уже привык к этому пейзажу. Мной было принято решение не ходить далеко, а искать путь, соединяющий с городом, именно рядом со спальным цехом, так сказать, вблизи главного эпицентра богатства. По моей просьбе робот направил свет на металлический забор, который был виден недалеко от цеха, и за которым уже начинался город. Пробираясь вместе с ним сквозь заросли, отбрасывая в сторону какие-то деревянные ящики, железные трубы, перепрыгивая через обломки тракторных деталей, убирая с пути медную проволоку и обходя какую-то стальную конструкцию, мы вышли на узкую тропинку, ведущую к этому забору. «Осталось только в нём найти вход», – обрадовался я и сразу приступил к поиску. Однако у меня были сомнения, что я справлюсь, потому что еле-еле стоял на ногах от опьянения. Легкая гимнастика не помогала мне прийти в себя. Я решил не мучиться и попросил робота прорезать новый вход в заборе. Робот не разговаривал и не отвечал на вопросы, он молча выполнял любые просьбы и приказы. Так работала его компьютерная система. Технические его возможности позволяли выполнить эту задачу, и он охотно взялся за неё. Пока робот делал работу, я пытался делать свою, а точнее запоминал тропинку и ориентир, который будет подсказывать местоположение входа в заборе. Ориентиром стал автомобильный мост на улице Правды. Прорезав в виде прямоугольника вход с меня ростом, робот вместе со мной вернулся в цех.

– Ребята, пришло время прощаться, – обратился я к инопланетянам.

– Что случилось, Дмитрий Юрьевич? – спросил Еремей.

– Просто я плохо уже соображаю, очень устал и хочу домой.

– Дмитрий Юрьевич, возьмите семена, – передал мне упаковку из десяти штук Еремей и сказал, – если вам удастся встретиться с Эйнштейном, то они вам пригодятся.

Сильно качаясь, кое-как убрал семена в чемодан с деньгами и обратился к инопланетянам, которые стояли крепче на ногах, чем я:

– А когда я попаду домой?

– Вам нужно заснуть, Дмитрий Юрьевич, потому что бесшумная капсула, которая перенесёт вас к домочадцам, работает только от человеческого сна, – ответил мне Еремей.

– Парни, спасибо за вкусный ужин, за деньги, за всё, удачи вам, пока и спокойной ночи!

Мы пожали друг другу руки, обнялись. Диомид помог мне снять халат, повесил его на прежнее место и перетащил к кровати чемоданчик с деньгами и с семенами, чтобы не забыть его положить в капсулу в момент отправки меня домой. Я лег в кровать в пижаме, укрылся одеялом, некультурно зевнул и приложил свою голову к подушке. Уже почти закрытыми глазами я видел, как инопланетяне увозили стол с едой в направлении стальной двери в сторону лаборатории. Усталость была такой, что спустя пару секунд я заснул и даже не успел спросить, увидимся ли мы когда-нибудь ещё.

Глава 7. Разведка

Мобильный телефон, как будильник, поднял меня с кровати.

– Алло!

– Дмитрий Юрьевич, это Елена Сергеевна, извините, что беспокою вас в период отпуска, вы не подскажете, где папка с документами?

– Какими ещё документами? – спросил я, не понимая о чём речь из-за сонного состояния.

– С отчётами за прошлый год.

– Я понял, о чём вы говорите, посмотрите в верхнем ящике моего стола.

– Хорошо, спасибо, простите, что потревожила вас.

– Ничего страшного, до свидания.

Этот звонок дал мне понять, что нахожусь дома, в реальном мире и даже в своих трусах. Мобильник показывал час дня. «Ничего себе, до обеда проспал, зато выспался, – резюмировал я и потянулся. – Да, хорошо вчера посидели с инопланетянами, странно, даже голова не болит. Наверное, подсунули мне таблетку от похмелья».

«Интересно, – вдруг забеспокоился я, – а где деньги и семена?»

Вскочил с супружеской постели и заглянул под кровать. Почему-то решил, что пришельцы оставили чемодан именно в этом месте. И был прав. Здесь родимый, всё в порядке. Открыл не спеша крышку и убедился в сохранности содержимого. Деньги на месте, семена тоже. «Надо бы посчитать, – подумал я. – Да ладно, ещё успею, после завтрака и обеда займусь этим». Обратил внимание, что пришло CMC ещё в девять утра, оказалось от жены: «Дорогой, с приездом, очень рада, что ты вернулся из командировки. Еда в холодильнике. До вечера.»

Жена была на работе, дети в школе, я был предоставлен сам себе и первым делом решил принять ванну, а потом выпить чашечку кофе, если конечно он был на кухне. «Ничего, теперь сможем кофе пить бочками», – радовался я.

К реальному миру пришлось привыкать постепенно, потому что было ощущение, что тело находилось дома, а сознание ещё на заводе. Чтобы быстрее проникнуться настоящей жизнью, я решил включить телевизор и посмотреть новости, пока набиралась ванна. А затем мне пришла ещё одна идея – посчитать всё-таки деньги. Почему бы не совместить приятное с полезным и сэкономить время. Сходил в спальню за чемоданом. На всякий случай проверил дверные замки, занавесил шторы во всех комнатах, особенно в большой, потому что расположился именно здесь. Устроился на мягком диване и начал смотреть информационный выпуск, тасуя денежными купюрами, как картами, считая сумму своего вознаграждения.

В новостях ничего нового: коррупция, войны, пожары, смерчи, преступления. Не изменился мир за эти четыре дня. Выключил телевизор. «Только мешает считать деньги», – злился я. Считал долго, чуть не забыл про ванну. Уже даже свисала пена белыми сугробами. Сделал перерыв, выключил воду и решил довести до конца начатое дело. Через час узнал сумму и даже стало страшно. Получилось почти пятьдесят миллионов рублей. Никогда не держал в руках таких денег. «Нужно срочно купить сейф или быстро их потратить», – начал рассуждать я чего-то опасаясь. Беспокойство было объяснимым – за такой куш и убить могут.

От друзей я случайно узнал, что держать деньги в банке на депозитах небезопасно, слишком низкая сумма страховки. Чтобы инвестировать в ценные бумаги, в бизнес, в недвижимость, важно быть финансово грамотным. Да мне это и не нужно, потому что у меня были семена, поэтому можно тратить и не думать о последствиях. Осталось решить только вопрос с заброшенной школой, если конечно, пришельцы не пошутили. Купить сейф или потратить вознаграждение, решу вечером в семейном кругу. А сейчас принять ванну, поесть, сходить проверить деньги – фальшивые они или нет. Для этого куплю себе новый костюм, о котором давно мечтал. Затем прогуляюсь до завода, посмотрю тропинку до цеха и узнаю про инопланетян. Прокрутил в голове сегодняшний план и залез в ванну.

Отмокал долго, почти сорок пять минут, как урок в школе. Вылез, вытерся полотенцем, хотел одеть свой махровый халат, да не смог, чуть не вырвало и, хотя он белого цвета, чистый и без дыр, не получилось. Четыре дня носил без перерыва до тошноты, надоело. Видимо, долго я ещё не смогу надевать халат. Решил обернуться полотенцем, затем пошёл на кухню завтракать и обедать одновременно. Испытывал отличные ощущения. Хорошо быть распаренным, чистым и сытым – усталость как рукой сняло. Завтрак и обед были вкусными, не хуже, чем у инопланетян. Жена у меня готовила хорошо, молодец. Дети учились на отлично, были внимательными, понимающими и с уважением относились к своим родителям. Что тут скажешь, в плане семьи был счастлив.

Перед уходом нужно было спрятать чемодан с богатством. Но где? В туалете, на балконе, в микроволновке, в шкафу, в чулане, в холодильнике, в духовке, у соседей – всё перебрал и ни одно место мне не понравилось. Сел на диван, бессознательно посмотрел на потолок, и сразу пришла идея. Освещение в большой комнате у нас было необычным. Не люстра висела под потолком, а разноцветные пластиковые панели, которые закрывали короб из ДВП с лампами дневного света, установленными почти по всей площади потолка. Я решил так: отодвину одну панель и положу чемодан вглубь короба. Так и поступил: переложил в кошелёк несколько купюр, спрятал чемодан в короб, закрыл панель, оделся и вышел на улицу.

Зашёл в ближайший фирменный магазин мужской одежды, очень хотелось разобраться с деньгами. Сходил пару раз в примерочную, выбрал себе узкую тройку, модно и тепло будет в холодную погоду. «Как-никак осень, сильные ветра, да к тому же не за горами зима», – рассуждал я. Дальше начиналось самое волнительное. Подошёл к кассе. Передо мной были люди. Началась игра на нервах. А если фальшивые, что тогда, посадят в тюрьму за мошенничество? Через десять минут передо мной уже был один человек. А ещё через три минуты подошла моя очередь. Продавец взяла костюм, навела сканер и объявила сумму:

– С вас четырнадцать тысяч шестьсот пятьдесят рублей. Как будете платить? Наличными или по карте?

– Наличными, – не очень уверенно ответил я и достал из кошелька три пятитысячные купюры, и положил в ёмкость для денег.

Продавец взяла банкноты, а я замер и стал наблюдать за её глазами, пока она проверяла деньги на детекторе валют. Вроде бы никакой реакции и вдруг прозвучал её голос:

– Пожалуйста, ваша сдача. Спасибо.

– Фу, – выдохнул я и проронил про себя фразу, – всё, я богат! Спасибо инопланетянам.

Я переоделся в новый костюм, выбросил обноски в мусорный ящик и из магазина направился пешком на завод. Стояла отличная солнечная погода. На небе ни облачка. Прежде, чем отыскать дыру в заборе, я решил предварительно прогуляться по парку, который прилегал к заводу. Атмосфера и настроение способствовали этому. По улицам города спешили люди, кто на работу, кто по семейным делам. По автомобильным дорогам бегали машины, ползли троллейбусы, мигали огнями светофоры. Ритм города и людская суета мною были забыты, хотя я отсутствовал недолго. «Ничего, скоро вспомню привычный образ жизни», – подбадривал я себя.

Через час я уже был в парке. Очень красивое место. Мне всегда нравилось гулять здесь. Меня вдохновляют высокие тополя, густые клёны, пешеходные тропинки из каменной крошки, ровно остриженные кусты и высаженные ковром цветы на небольших участках земли, разбросанных по всему парку. Особенно хорошо здесь осенью, когда поверхность зоны культуры и отдыха покрывается разноцветными опавшими листьями. В такое время меня всегда тянет читать стихи Пушкина, Фета, Есенина. Прогуливаясь в плаще и в удобном костюме, осознавая свою финансовую независимость и пропуская сквозь себя живописную панораму, я довёл свою радость к жизни до предела. Никогда ещё я не был так счастлив, как сегодня. Конечно, немного было грустно от того, что деньги заработал не своими профессиональными способностями. «Но ничего, ведь тот, кто выигрывает лотерею, не особо об этом думает и переживает», – успокаивал я себя. Надо и мне расслабиться и продолжать получать удовольствие.

Я присел на скамейку, установленную между двумя фонарными столбами, чуть запрокинул голову к солнцу и вспомнил про себя пару стихотворений. Ничего не отвлекало меня от приятного время провождения. Ветер играл растениями в парке, а шум деревьев усиливал моё присутствие в живом мире, бросая меня в объятья природы. У меня даже сложилось впечатление, что сижу на берегу моря. И так отрешённо я просидел пол часа. Когда вернул голову в первоначальное положение, в глаза бросились очертания завода, проглядывающие сквозь высокий кустарник с ещё не до конца опавшими листиками. Почему-то я не заметил кустарник и контуры старого предприятия, когда присаживался на скамейку. «Вот, что значит быть отрешённым», – подумал я.

Боже мой, как хорошо, что мне не нужно больше находиться в неотапливаемом помещении этого здания в рваном халате и тапках. Однако не зря в метрах десяти от меня показались фрагменты завода: это было напоминание о той цели, которую я сегодня перед собой поставил. Нужно сходить на разведку, чтобы найти вход в заборе, запомнить тропу, а заодно посмотреть, что с инопланетянами.

Я отправился к автомобильному мосту. Через пятнадцать минут уже был на месте. От моста до забора было рукой подать. Преодолевая небольшой бетонный барьер, оказался возле интересующего меня объекта. Стал пристально смотреть и искать срезанный автогеном металлический лист в заборе. Нашёл. Постарался отогнуть вырезанную роботом дверь и аккуратно вошёл, стараясь не порвать костюм и плащ. Обратил внимание, что со вчерашнего дня ничего не изменилось, тропа была усыпана тем же мусором и хламом. Стараясь никуда не вляпаться, осторожно переставлял ноги, постепенно двигаясь к своему спальному цеху. Через десять минут дорога привела меня в пункт назначения. Я бесшумно, почти на цыпочках, вошёл в бывшее моё жилое помещение и никого там не обнаружил. Сердце немного ёкнуло.

Стояла пустая металлическая кровать, на которой я спал. На спинке кровати как прежде висел мой рваный махровый халат, и были разбросаны по полу тапки. Рядом с кроватью валялся тот же стул с тремя ножками. Немного дальше чернели остатки костра из обгоревших дров, сажи и пепла. А на противоположной стороне от спального места виднелась та же самая куча металлолома. Одним словом картина почти не изменилась и всё напоминало об этих сумасшедших четырёх днях. Было видно, что инопланетяне оставили завод, потому что не наблюдалось никакого движения и шума, стояла абсолютная тишина. Однако, чтобы окончательно убедиться в их отсутствии, я решил заглянуть за стальную дверь, которая вела в компьютерный отдел пришельцев. Со скрипом в душе и скрежетом дверных петель, не торопясь, я открывал эту завесу. За дверью находилась лестница, ведущая наверх к месту, где располагалась их лаборатория. Лестница была озарена солнечным светом так, что даже слепила мои очи. Поднимаясь по её ступенькам и защищая рукой глаза от солнца, внезапно на лестничной площадке я увидел чей-то силуэт. От испуга я остановился и начал менять козырёк своей руки, пытаясь разглядеть человека. Чтобы быстрее выяснить кто это, я решил провести разведку боем и задал первым вопрос:

– Вы кто?

Незамедлительно последовал ответ:

– Охранник, а вы кто?

Я не знал, что ответить и, пока думал, успел порадоваться тому, что это реальный человек, а не призрак или пришелец. «Раз завелась охрана, – быстро размышлял я, – значит принято решение сносить и что-то строить, возможно, даже жилой комплекс».

«Как резко поменялась ситуация – удивился я, – ещё вчера здесь не было никакой строительной фирмы и охраны, а сегодня уже велось бурное строительство». Предполагая, что в недалёком будущем здесь будут продавать квартиры, решил ответить:

– Здравствуйте, я покупатель, – и понял, что угадал, потому что получил ответ:

– Рановато, молодой человек, давайте в начале снесём, построим, а потом смотреть будем.

Беседа с охранником дала мне понять, что инопланетяне отсутствовали и нужно было срочно идти в заброшенную школу спасать завод. «Сегодня уже поздно, пойду завтра утром», – принял решение.

Охранник вывел меня с территории завода, и мы разошлись в разные стороны. Я поспешил домой, захотелось повидаться с семьёй, поговорить и рассказать им о том, что наша жизнь круто изменилась. Мы устроили большое застолье, накупили всякой съестной экзотики, пригласили дружелюбных соседей и верных друзей. Каждому из присутствующих мною был куплен подарок: кому часы, кому сотовый телефон, кому косметика. Щедрость моя не знала границ. Между прочим, все единогласно поверили в лотерейный билет.

Когда гости разошлись, у нас состоялся семейный совет относительно нашего богатства. Семьёй было принято решение деньги потратить. Жена с детьми уединилась в большой комнате, чтобы обсудить какими мечтами заполнить нашу жизнь. А я в своём кабинете готовился к завтрашнему дню. Искал в компьютере фотографию Эйнштейна и его теорию относительности, чтобы вывести принтером на печать и уложить в папку.

Глава 8. Школа

Утром все разбежались по своим местам ответственности. Жена на работу, дети в школу. Своим близким я сказал, что тоже иду в школу по делам, правда только не уточнил в какую именно и по каким делам. Чтобы сэкономить силы и энергию, на всякий случай, решил добираться до бывшего учебного заведения не пешком, а на автобусе. Пока ехал, в подарок получил массаж. Уже отвык от такой давки. «Надо было позже выйти из дому, чтобы не попасть в час пик», – рассуждал я. Ничего, доехал благополучно. Вылезая с транспорта, решил оглянуться – нет ли, случайно, за мной слежки. Наверное, это была неосознанная реакция на подступающее волнение. Застигнув пуговицы плаща и подпирая папку под мышкой, медленным шагом направился от автобусной остановки к школе. В папке лежала фотография учёного и его знаменитая теория.

Приближаясь к школе, пытался вспомнить её внешний вид. Рядом со школой через дорогу находилась церковь, а при церкви кладбище. В нашем классе некоторые парни, чтобы доказать свою смелость и воспитать в себе характер, специально ходили ночью на это кладбище. Я не участвовал в этой игре, хотя был очень застенчивым мальчиком. Такое воспитание воли, возможно, пошло бы мне на пользу.

Вспомнил, что всю школу окружала бурная растительность: деревья, кусты, трава, даже росли маленькие райские яблоки. За этим растительным парком уже начинался жилой массив с выходом на главные улицы города. Через пять минут я уже созерцал этот пейзаж, потому что находился в школьном дворе. Я не спешил заходить в здание, решил для начала обойти его, чтобы убедиться в своём одиночестве.

Асфальтовая дорожка по периметру всего школьного корпуса позволяла твёрдо стоять на ногах и изучать обстановку. Мои уши не беспокоил никакой шум, только глаза замечали разрушения и повреждения здания. На этажах в некоторых местах виднелись разбитые окна. Очаги отваливающейся оранжевой многослойной краски, штукатурки и красного кирпича удивляли своими размерами и подталкивали к вопросу: «Как это четырёхэтажное здание ещё не превратилось в руины?». Под козырьком ржавой жестяной кровли торчали карликовые деревья, а на участках, заросших лишайником и мхом, птицы свили гнёзда.

На противоположной стороне школы мне повстречались уличные спортивные металлические снаряды – брусья, турники под разный рост для подтягивания и баскетбольная площадка. Конечно, сразу вспомнилась школьная пора и уроки физкультуры. Поодаль виднелись заваленная теплица и полуразрушенный хозяйственный блок. Моя разведка дала мне понять, что всё спокойно, и можно смело идти внутрь школы на встречу к немецкому физику. Осторожно поднимаясь по небольшой лестнице, ведущей к входным дверям, ещё раз на всякий случай обернулся. Колотилось сердце и немного тряслись руки. Конечно, не в каждый день приходиться встречаться с приведением, к тому же учёным. «Зря я не ходил на кладбище», – сделал неутешительный вывод.

Я дёрнул дверную ручку. Дверь не поддавалась. Приложил усилия и сделал вторую попытку. Нет реакции. «Инопланетяне пошутили, так и думал», – расстроился я. «А чего в принципе расстраиваться, ну не буду заниматься благотворительностью. Останусь в школе учителем. Стало быть, педагогика моё призвание, а миссия – воспитать в детях патриотизм, любовь к Родине», – успокаивал я себя. Отпустил дверную ручку, развернулся спиной к двери и уже начал спускаться вниз, решая вернуться домой отбывать дальше свой отпуск.

Неожиданно дверь со скрипом открылась, причём сама, без посторонней помощи. Оборачиваясь, моя решительность оказалась в замешательстве. Ощущение, что меня кто-то приглашает, причём весьма загадочно. Что делать: идти или не идти? «Вообще-то надо подстраховаться», – подумал я. «Вдруг деньги ещё понадобятся, не только на благотворительность, но и для личных нужд. Скажем на лечение близких и родственников. Сегодня операции высокой сложности стоят очень дорого. Ладно, была не была. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского», – вспомнил я народную истину. Взял себя в руки, собрался духом и вошёл в здание.

Школа встречала недружелюбно. В вестибюле было мрачновато. Стены тёмно-зелёного цвета были первым источником этого дискомфорта. И всё-таки внутри школы было чуть лучше, чем снаружи. Я попробовал включить основной свет, дёргая выключатель, установленный почти у входа. К сожалению освещение не работало, хотя плафоны потолочных люстр были целы. Только дневной свет, падающий с высоких окон, озарял тёмное помещение и помогал двигаться вперёд. Случайно споткнувшись о доску, валяющуюся на полу, обратил внимание, что кафельная плитка хорошо сохранилась. По обе стороны вестибюля находились раздевалки. Длинные железные вешалки, со множеством металлических крючков были свалены в одну кучу как по правой, так и по левой сторонам раздевалки. Вдоль гардероба располагался склад из пиломатериалов, скорее всего леса, и стопки из банок с застывшей и испорченной краской. Рядом с лестницей, ведущей на этажи, в том месте, где сидела раньше бабушка божий одуванчик, подающая звонки на перемену, стояли стремянки и валялась чья-то скомканная рабочая одежда. Возможно, собирались делать ремонт, да не успели.

Когда пересёк вестибюль, начал подниматься по лестнице, которая соединяла первый этаж со вторым. Пока поднимался по ступенькам, пытался вспомнить, где находился кабинет физики. Увы, всё было забыто. Моему мозгу это оказалась не под силу, слишком много прошло времени. Поднявшись на второй этаж, прогулялся по коридору в поисках нужного мне класса и не обнаружил то, что искал, потому что таблички на дверях были сбиты. «Придётся искать наугад», – пришёл я к выводу и стал открывать двери по порядку.

Первая дверь была закрыта на ключ. «Интересное кино, а если они все закрыты на ключ?» – возмущался я и предположил, что здесь, наверное, хозяйственный кабинет или бухгалтерия. Всё, что ценно, всегда под замком. Попробовал следующую, открылась. Входил осторожно, вдруг это кабинет физики. Пригляделся, судя по обстановке помещение было очень похоже на учительскую. Из-за любопытства вошёл. В глаза бросилась огромная куча беспорядочно брошенных на полу журналов успеваемости. Точно. Угадал. Это была учительская. Вдоль всей стены со стороны входа стояли шкафы с поломанными дверцами, вывернутыми наружу петлями и снятыми с витрин стёклами. Все полки были забиты школьными принадлежностями: книгами, папками, разорванными тетрадками, сломанными линейками, исписанными шариковыми ручками, дыроколами. В углу учительской по диагонали от входной двери стояли листы ватмана. На полу рядом с журналами валялись стулья и пара перевёрнутых вверх ногами учительских столов. Присев на корточки, я решил полистать журналы успеваемости, мало ли увижу свой класс. Интересно всё-таки, столько минуло лет. Разгребал эту кучу и думал: «Раньше меня учили, а теперь я учу. Даже предположить не мог, что выберу эту профессию. Кстати, история был мой любимый предмет». Вот, смотри-ка, нашёл: девятый класс В средней школы № 31, Удачный Дмитрий Юрьевич. Оценки по математике, физике, географии, истории – листал журнал и водил пальцем в поисках своих отметок. «Довольно неплохо учился», – резюмировал я. Кстати, журнал помог не только успеваемость оценить, но и вспомнить одноклассников своих, увидеть перед глазами их судьбы. Особенно тех, с кем дружил и с кем был в близких отношениях. У некоторых из них жизнь сложилась печально. Кто спился, кто инвалидом стал после автомобильной аварии, а несколько человек уже обрели бессмертие. Эти воспоминания вернули меня к сегодняшней цели, захотелось успеть сделать что-то полезное, пока жив. И для этого у меня были все возможности. С такими деньгами я бы мог многое: построить спортивные школы и детские площадки, закупить современное оборудование для больниц и поликлиник, отремонтировать детские сады и дома престарелых. Большие деньги, большие возможности. «Желательно при этом ещё иметь большое сердце, как у меня», – нескромно закончил я свои размышления. «Не будем тратить время», – отбросил журнал в сторону и поспешил из учительской.

Заглянул в следующий кабинет, расположенный рядом с учительской. «Может быть, здесь проходили уроки физики?» – гадал я и снова ошибся. В этот раз решил не проходить в помещение и остался стоять в дверях. Судя по предметам, находящимся здесь, это был кабинет географии. Расколотые глобусы, а точнее их обломки, разбросанные по всему классу, подтверждали мои догадки. Среди них только один был уцелевший и самый большой, который стоял на учительском столе. Здесь же, недалеко от глобуса, лежала неполная коллекция полезных ископаемых. На подоконнике стоял смятый гербарий с оторванными частями демонстрационного материала. На полу вперемешку со школьными стульями валялись изорванные карты и таблицы: физическая карта мира, карта океанов, почвенная карта, карта полушарий и геохронологическая таблица. На стене висели изрисованные портреты географов и разбитый барометр.

«Вообще странно, – размышлял я, – кто мог учинить такой разгром в кабинетах? Почему перед тем, как закрыть школу, не вывезли инструменты для преподавания. Не успели, не захотели, это был саботаж или просто безответственность. Может быть Альберт Эйнштейн объяснит мне, но для начала надо найти кабинет физики».

Закрывая дверь кабинета географии, резко на минуту замер, так как заметил начинающиеся необъяснимые явления в классе. Окна в помещении покрывались ледяными узорами. В одном из четырёх углов кабинета с потолка повалил снег крупными хлопьями. В другом углу полил сильный ливень. А в центре класса посыпался град. Я стоял, разинув рот и ничего не мог понять. «Давненько у меня не было приключений», – рассуждал я и продолжал наблюдать за происходящим. Кабинет постепенно наполнялся осадками. Повеяло холодом и сыростью. Через минуту меня шокировало ещё одно событие – полилась морская вода из карты океанов и глобуса, стоящего на столе. Класс быстро наполнялся водой. «Надо делать ноги!» – скомандовал я себе, однако было поздно. Цунами из кабинета выбило меня с прохода, и я оказался в коридоре по грудь в тёплой солёной жидкости из снега, дождевой и морской воды одновременно. Поднимая одну руку вверх, спасая папку с документами, другой рукой пытался грести к школьной парте, которая плавала крышкой вниз по водной глади. Я планировал залезть на парту, чтобы уберечься от наводнения. Костюм и плащ от воды стали тяжёлыми. Ткань прилипала к моему телу и сковывала движения, и, тем не менее, мне удалось забраться на это плавучее средство. Кое-как размещаясь на школьном столе, цепляясь попеременно руками за ножки парты, проверил содержимое папки. «Вроде документы не замочил», – обрадовался я. Потоки воды внезапно остановились. Озеро в коридоре достигло середины его окон. Удивительно, но уровень воды не уменьшался. Складывалось ощущение, что в здании отсутствовали перекрытия, окна, дверные проёмы, так как вода не уходила и уверенно стояла в коридоре как в бассейне. «Что делать дальше?» – задавал я себе вопрос и, как оказалось, рано, потому что странные явления имели продолжение. С открытой двери кабинета географии стали выплывать животные: в начале морская черепаха, затем морской окунь, далее дельфин, потом стая каких-то мелких рыб, медузы и, напоследок, выплыла тигровая акула. От неожиданного поворота событий и страха я быстро поджал ноги, да так, что чуть не выпал с плавучего стола прямо в пасть акуле. Сжавшись в клубок, обхватив перекладину стола руками, я сидел и наблюдал, как под партой плавали морские животные. «Да, – рассуждал я, – жадность фраера сгубила. Нафиг потащился в эту школу? Благотворительность, благие цели, польза обществу, деньги на операцию. Бессребреник. Сидел бы дома, да спокойно отгуливал бы свой отпуск. Теперь плаваю в коридоре родной школы, как в океане, на деревяшке, в сырой одежде, вместе с рыбами и черепахами. Как бы живым остаться». Хорошо, что в коридоре была комнатная температура, иначе подхватил бы воспаление лёгких. Но не тут-то было, оказывается процесс замерзания окон перерос в замерзание всей воды, вытекающей из кабинета, потому что лёд уже выглядывал из дверного проёма класса, постепенно приближаясь к моей парте. «Интересно, что будет с животными? – стремглав пролетел вопрос в моей голове, – замёрзнут и погибнут, а значит и со мной будет тоже самое, если не успею выбраться из воды». Я вставил папку в зубы, устроился в центре всё той же перевёрнутой парты и начал сильно грести обеими руками с двух сторон стола. Стремительно распространялся холод, потому что лёд догонял мою парту. Все силы, которые у меня были, я бросил на греблю. Я плыл в сторону лестницы, ведущей на третий этаж. У меня не было выбора, так как путь вниз на первый этаж в вестибюль уже преграждали глыбы льда. Оставались считаные сантиметры до перехода на другой этаж. Лёд был уже в метре от меня. Предпринимая последнее усилие, я спрыгнул со стола, как только парта упёрлась в перила лестницы. Буквально через пять секунд лёд целиком поглотил парту и упёрся в ближайшую стену. Вглядываясь в остаточные явления этого события, поодаль застывшего во льду стола я увидел сквозь толщи окоченевшей воды замерзшую морскую черепаху и тигровую акулу.

«Вот это сходил в школу», – грустно шутил я. По-моему, здесь приключения даже круче, чем на заводе. Что делать дальше, все выходы перекрыты льдом, сама ситуация толкает меня идти наверх искать этот злосчастный кабинет физики. Я прислонил папку к стене, снял плащ, попытался его отжать, затем повесил на перила. Повторил ту же самую процедуру с костюмом. Передохнул, оделся, взял снова в руку папку и начал подниматься на третий этаж.

Площадь коридора и расположение кабинетов не отличались от планировки второго этажа. «Интересно, здесь кабинет физики или нет?» – размышлял я. Честно говоря, даже страшно теперь открывать двери. Однако у меня нет выхода, иначе я просто не смогу покинуть стены школы. Вся надежда была на чудо и на Альберта Эйнштейна. Набрав воздуха в грудь и тут же выдохнув, аккуратно начал открывать дверь кабинета, находящегося недалеко от меня. Зашёл в дверной проём. Замер. Внимательно изучил обстановку. Подступила радость. Нашёл. Разбросанные по полу инструменты и предметы вроде бы принадлежали кабинету физики. Колбы, резиновые перчатки, стеклянные трубки, банки, пробирки, лотки, учебные весы с гирями подтверждали это. На двух столах стояли какие-то аппараты, прикрытые тряпкой, приборы, горелка, а на школьном стуле дополняла нужный образ модель из искусственных атомов и молекул. Однако, когда я увидел на стене плакат с таблицей химических элементов Менделеева, понял, что ошибся. Это был кабинет химии. Пользуясь случаем, я осторожно пересёк кабинет и выглянул в разбитое окно: не вылилась ли случайно вода со второго этажа во двор школы, может быть, лёд уже растаял. Однако ничего не обнаружил. На улице было сухо – без изменений. «Значит, выходы пока заблокированы», – сделал я вывод. Возвращаясь обратно в дверной проём, я обратил внимание, что в кабинете начали происходить странные вещи. С плаката Менделеева вдруг полилась какая-то жидкость чёрного цвета. Я, конечно, не химик, но очень было похоже на нефть. «Мне кажется, школа с ума сошла или я стал сумасшедшим», – рассуждал я и, закрывая плотно дверь, покинул кабинет. «Пока весь коридор не наполнился нефтью, побегу открывать двери следующих классов», – рассуждал я. Дальше были помещения математики, истории, изобразительного искусства, литературы и русского языка. Всё, что угодно, только не физический класс. Открывал и всё мимо. А тем временем нефть уже просачивалась под дверью кабинета химии.

Второпях я дёрнул ручку следующего класса и неожиданно был сбит с ног и повален на пол каким-то живым существом. Это выбежал с диким рёвом кабан из кабинета биологии. Следом за ним выбежали носорог, зебра и буйвол. «Это что ещё такое?» – оторопел я, вскочил на ноги и дал дёру на четвёртый этаж. И сделал правильно, потому что дальше из класса биологии выбежали стая волков, небольшой табун лошадей и группы прочих млекопитающих. Выглядывая с лестницы, ведущей на последний этаж школы, я наблюдал, как коридор быстро заполнялся животными и все они постепенно утопали в нефти.

Я не понимал, что происходит и не мог дать этому объяснения. Господи, как же я наелся приключений. «В прочем, выиграть в лотерею гораздо труднее», – успокаивал я себя. В лотерее шансы на выигрыш минимальны, а в моей ситуации есть гарантия, хотя присутствует риск. Правда, если не найду кабинет физики, мои гарантии будут тоже сведены к нулю. На втором и третьем этажах я не успел проверить все классы. А если кабинет физики на одном из них? «Тогда не суждено достичь цели», – думал я. И тем не менее оставался ещё один этаж, ещё одна попытка.

Поднявшись на четвертый этаж, я не спешил открывать все двери подряд. Обученный горьким опытом, решил в начале пройтись по коридору и мгновенно был поражен тем, что на одной из них висела табличка – кабинет физики. «Чёрт бы побрал эти двери. Нужно было в начале проверить все этажи», – злился я.

Минут пять я собирался и готовился войти в класс, боялся. Всё это время поправлял причёску, отпаривал рукой сырой костюм и плащ, заглядывал в папку, чтобы проверить документы. Собрался духом и вошёл в кабинет.

В помещении горел свет. Отсутствовали какие-либо предметы, ни стульев, ни столов, ни приборов, ни инструментов – пустота. Лаковый паркетный пол светлого цвета, белые стены и занавески на окнах с изображением звёздного неба поразили моё воображение. Картина представилась совершенно другой, нежели я себе представлял. Абсолютный порядок и чистота в отличие от разгрома в кабинетах, находящихся этажом ниже. Никакой физики. Складывалось ощущение, что это была комната для приёма гостей и меня здесь ждали.

– Добрый день, Дмитрий Юрьевич! – услышал я внезапно чей-то голос.

– Добрый! Кто вы? – волнуясь, задал я вопрос, делая паузу между словом «добрый» и предложением «кто вы».

– Мне показалось, вы искали меня, или, может, я ошибаюсь? Альберт Эйнштейн к вашим услугам.

– Очень приятно. А где вы находитесь? – немного затянуто спросил я.

– За вашей спиной, – ответил учёный.

Я обернулся и увидел на стене со стороны входа портреты известных физиков. Среди них был живой и говорящий портрет Альберта Эйнштейна.

– Здравствуйте ещё раз, – поприветствовал я снова великого учёного, только теперь заглядывая ему в глаза.

И он мне ответил тем же:

– Здравствуйте, коли не шутите.

– Дмитрий Юрьевич, закройте, пожалуйста, дверь в кабинет, – обратился ко мне физик, а потом спросил:

– У вас видимо ко мне появились вопросы?

– Конечно, – закрывая дверь, ответил я.

– Через ваши вопросы мы быстрее перейдём к делу, поэтому слушаю вас. И я начал задавать вопросы.

– Интересно узнать, кто впустил меня в школу. Ведь я пытался войти, но дверь не открывалась?

– Это моих невидимых рук дело, Дмитрий Юрьевич. Когда вы только подошли к школе, по документам в вашей папке я понял, что вы меня ищите. Глядя, как вы мучаетесь, решил помочь открыть вам дверь. А появился я в школе, потому что захотел посодействовать вам в вопросе благотворительности. Кстати, содержимое папки вам больше не понадобится. Можете выбросить, а вот папка ещё пригодится.

– Зачем? – с удивлением спросил я.

– Вы продолжайте задавать вопросы и всё узнаете, – ответил учёный.

Очень необычно было разговаривать с живой фотографией. Морщинки, усы, губы – всё двигалось как у настоящего человека, только в рамках портрета.

Недолго думая, я задал следующий вопрос, который меня беспокоил:

– А как вы объясните странные явления, которые происходили в школе: осадки, наводнение, животные, холод, нефть? Извините, но это было очень экстремально и небезопасно. Есть этому объяснение?

– Конечно, есть, – ответил немецкий физик. – Таким образом вселенная проверяла вас на устойчивость. Она специально подкидывала вам опасные ситуации. Это было её условие. На работе вы получаете заработную плату за труд, а в заброшенной школе вы получаете светлое будущее за целеустремлённость. Вселенная хотела убедиться в том, что вы серьёзно настроены на успех. Вы выдержали экзамен, и это считается подписанием договора.

– Странное заключение договора! И что дальше? – спросил я.

– Теперь ваш запрос или желание необходимо доставить к чёрным дырам, – ответил Эйнштейн.

– К каким чёрным дырам? – не совсем понимая, спросил я.

– Вы историк, но в школе-то изучали астрономию? Неужели вам не говорили, что в космосе существуют чёрные дыры, которые всасывают свет и даже время, – злился немного мой собеседник.

– Нет, я знаю об их существовании, я только не могу понять, какое они отношение имеют к делу.

– Самое прямое. Видите ли, они помогают вселенной решать вопросы будущего!

– Как это? – задумчиво спросил я.

– Дело в том, Дмитрий Юрьевич, что чёрные дыры являются коридорами времени. Внутри чёрных дыр время и пространство перестают функционировать и меняются местами, в результате чего путешествие в пространстве становится перемещением во времени. Кстати, я первым сделал это открытие ещё при жизни. Так вот, чтобы изменить будущее, нужно отправить вас в чёрную дыру, либо часть вас, либо кусочек от вас, достаточно даже ДНК. ДНК – носитель информации, в ней заложена матрица сознания. А в вашем сознании мысль сохранить завод уже проносилась не один раз. Осталось только эту информацию доставить к чёрным дырам. Изъять ДНК можно из крови, слюны, зубов, ногтей и даже спермы, но в нашем случае достаточно будет волоса с корнем. Сейчас вам нужно оторвать волос и положить в папку. Я передам этот биологический материал вселенной, и она доставит его со скоростью света в какую-нибудь чёрную дыру, и ваше желание исполнится. В принципе вы мне больше будете не нужны.

Я достал молча фотографию и теорию относительности из папки, опустил папку перед собой на пол, дернул на голове пару волос и положил их в свой кожаный носитель документов. Физик продолжал беседу со мной:

– Оставьте папку на полу рядом с документами и скажите, есть у вас ещё вопросы ко мне?

– Да, последний, – ответил я. – Как я смогу выйти из школы?

– Легко, – ответил учёный. – Пока мы с вами разговаривали все препятствия на пути к выходу исчезли.

– Вопросов больше нет, – сказал я, поблагодарил за помощь и вышел из кабинета.

Немного уставший, сырой и почти счастливый медленно, но верно спускался по лестницам школы. Действительно, всё исчезло, между этажами и в коридорах было чисто и спокойно. Усиливая шаг, быстро пересекая вестибюль, я выбежал во двор школы на свежий воздух, наслаждаясь свободой. Учитывая, что моя одежда была очень влажной и я боялся простудиться и заболеть, поэтому решил срочно вернуться домой, вызвав такси. По дороге рассуждал про себя: «Надо сдержать слово, раз пообещал, займусь благотворительностью, иначе мне будет стыдно перед Альбертом Эйнштейном и вселенной».

Глава 9. Деньги

Не в деньгах счастье. Деньги – это не главное. Скажите это бабушкам, отдавшим лучшие годы своей стране и побирающимся теперь по улицам или ползающим возле помойных баков в поисках еды. Скажите это родителям, у которых нет возможности купить дорогое лекарство умирающему ребёночку. Объясните это людям, потерявшим единственный свой дом при землетрясении или наводнении.

Такая философия работает, когда полон холодильник, когда реализованы желания и решены проблемы. Правда она также работает, когда выступает в качестве оправдания у ленивых, а также у тех, кто пытался преуспеть, но не получилось – хорошая защита от самоубийства.

Если говорить о богатых людях, то они бывают разные. Есть богатые, которые занимаются благотворительностью. И есть богатые, которые занимаются благотворительностью и при этом продолжают зарабатывать богатство и не потому, что им нужны деньги, а потому что им нравится процесс. Успешный художник продолжает писать картины, хотя уже получил признание. Он испытывает огромное удовольствие от творческой работы. Богатые тоже получают удовольствие от творчества в финансовых делах. Одним словом, есть такая профессия – Родину защищать, и есть такая профессия – деньги зарабатывать. Конечно, есть богатые, которые из-за своих пороков не занимаются благотворительностью.

Деньги нужны всем: богатым, ленивым, неуспешным и порочным. Нужно перестать себе врать. Деньги тоже приносят счастье. Вы можете позволить жить дольше, лечить болезни, проводить больше времени с близкими людьми, избавляться от проблем и забот, распоряжаться своей жизнью, приобретать качественные продукты питания, получать медицинское обслуживание высокого уровня, купить всё необходимое и желаемое, входить в определённые круги и, конечно же, заниматься благотворительностью.

А приносит ли пользу благотворительность? Безусловно, причём даже тем, кто занимается ею. Благотворительность придаёт глубокий и значительный смысл. Поделиться своим счастьем с другими значит сделать счастливыми всех. Не в этом ли предназначение человека и смысл жизни? Разделить радость с окружающим миром. Удивительно, но при этом приумножается и личное счастье, причём в геометрической прогрессии. Выходит, делая добро другим, мы делаем добро себе. Правда есть одно условие: благотворительность должна быть не от ума, а от сердца, по причине милосердия, а не по причине личной выгоды. Можно возразить, конечно. Богатым легко заниматься добрыми, благородными и щедрыми делами. Тогда покажите мне бедных людей, занимающихся благотворительностью.

Моя жизнь кардинально изменилась. Я много раз ходил на завод за деньгами и довольно успешно. Больше никаких охранников и строителей. Инопланетяне, Эйнштейн и вселенная не обманули меня. В момент ходки собирал разный урожай, один раз вынес почти 100 миллионов рублей. Мы с супругой оставили работу и организовали благотворительный фонд. Да, нам повезло. Однако задайте себе вопрос, если бы вам выпал такой случай, взялись бы вы за такую работу – делиться счастьем с другими? Если нет, может быть, поэтому в вашей жизни не происходят чудеса, потому что вы не готовы отдавать. Только отдавая, можно приобрести. Кстати, я недавно узнал, что во время поездки в США в 1930 году Альберт Эйнштейн брал плату с желающих получить его автограф. Простая роспись стоила доллар. Автограф на каком-нибудь печатном предмете – 5 долларов. Собранные средства учёный тратил на благотворительность.

Мы многое с супругой уже успели сделать для других, отремонтировали спортивные, средние школы и дошкольные учреждения, снабдили всем необходимым детские дома и дома престарелых, обустроили для маленьких людей площадки, закупили современное медицинское оборудование в больницы, при этом, конечно, не забывали и о себе. Купили просторный дом в красивом месте, комфортный автомобиль, удобную одежду, здоровую еду, экзотические путешествия.

Глава 10. Сюрприз

Прошёл ровно год с того момента, как я очутился на заводе. Был выходной день. Стояла ранняя осень, солнечная погода и небольшой листопад. Я сидел с женой и детьми за завтраком на террасе загородного дома и любовался красотой нашего особняка.

Дом был построен на берегу сказочного озера. Со стороны озера виднелись живописные холмы. Роскошный сад со стриженным в версальском стиле кустарником и оранжерея для экзотических растений с разными листьями уверенно украшали дворовую территорию. На огромной площади посреди идеальных газонов стояла беседка с летней кухней. Рядом с беседкой журчал ручей, ниспадающий в искусственный пруд. Поодаль росли яблони и груши. В некоторых местах двор был цементированный. Сеть дорожек с твёрдым покрытием, украшенная уличной плиткой, разбивала многоцветные ландшафты. Вдоль дорожек располагались декоративные элементы: скульптуры, фигурки, арки, цветы в горшках, светильники и фонарные столбы. В тёмное время суток включалась подсветка растений, строений и лестниц. Вокруг дома росла зелёная трава, разные цветы и множество деревьев. С террасы виднелась живая изгородь для хозяйственных строений, гараж, зона барбекю, детская площадка.

Снаружи кирпичный особняк был облицован фасадной плиткой и камнем. Кровля из композитной черепицы красного цвета.

С террасы, свозь открытую дверь, виднелось также внутреннее убранство дома: высокие потолки, мраморные лестницы, мозаичные полы, большие витражные окна, белоснежный потолок, банный комплекс с сауной, с русской баней, с бассейном и массажным кабинетом. Комнаты украшали напольные статуи рыцарей-атлантов и камин в главном зале с узорами на чугунной решётке. Полы были с подогревом, взор падал на декорированные обильной лепниной огромные двери, арочные проёмы. Выглядывала резная мебель из дорогих пород древесины, велюровая обивка мягкой меблировки, хрустальная люстра, ковры с пёстрым орнаментом, бескаркасные пуфы и дизайнерские светильники.

Всё радовало глаз и душу. Не хотелось заниматься никакими делами сегодня, только дышать свежим воздухом и наслаждаться своей скромной усадьбой. Когда жена с детьми отправилась на прогулку покататься на катамаране по озеру, я, будучи один, полностью погрузился в бездну природы, прислушиваясь к окружающему миру и закрывая глаза от сентябрьского яркого солнца. Однако моё состояние нирваны продолжалось недолго. Его нарушил внезапно сильный, но в тоже самое время тёплый ветер, устремившийся мне прямо в лицо. Я открыл глаза и обратил внимание, что на краю участка возле кирпичного забора забеспокоилась трава и с шумом заколыхались растения и кустарники. Складывалось ощущение, что во двор приземлялся какой-то невидимый глазу и абсолютно бесшумный летающий аппарат. Я оказался прав, через минуту успокоилась природа, был кем-то снят защитный экран с аппарата и перед моими глазами появился космический корабль. Год меня уже никто не трогал и не тревожил. «Неужели снова начинаются приключения?» – забеспокоился я.

– Нет никакого желания участвовать в чём-то ещё, – резюмировал я вслух и встал со стула-шезлонга, затаив дыхание.

Открылась дверь корабля и по лестнице начали спускаться два знакомых силуэта. Я не поверил своим глазам. Это были Диомид и Еремей, и снова в костюмах. Моему восторгу не было предела. Я сорвался с места и быстрым шагом направился к ним на встречу.

– Дмитрий Юрьевич, вы ещё живы? – с далека снова начал шутить Диомид.

– Доброе утро, друзья, я рад вас видеть! Какими судьбами? – радостно приветствовал я гостей.

Мы обнялись и после рукопожатия продолжили разговор.

– Вы снова в халате, на завод собираетесь что ли? – поддержал юмор Еремей.

– Да что вы, в этом белом и тёплом халате без дыр я наслаждаюсь жизнью, – ответил я с улыбкой на устах и проводил гостей в беседку.

– Пожалуйста, устраивайтесь. А кстати, вас ведь могут увидеть мои близкие, – забеспокоился я.

– Ничего страшного, значит, когда мы улетим, расскажете всю правду, – отреагировал Диомид на моё беспокойство.

В руках у инопланетян были два портфеля: большой и не очень. Я не стал спрашивать, что это, потому что знал, что они сами мне расскажут, и отправился за чаем и угощеньем. Видимо, пришла моя очередь их потчевать. Так как летняя кухня находилась рядом с беседкой, наш разговор не прерывался.

– Как дела, Дмитрий Юрьевич? – спросил Еремей.

– Был бедным и богатым, богатым быть лучше, – ответил я.

– Это понятно, но как ваши благие намерения? – поинтересовался моей миссией Еремей.

– Достаточно успешно, мы с супругой многим помогли и планируем дальше заниматься благотворительностью, – ответил убедительно я и вернул вопрос собеседнику:

– А у вас как дела?

– Спасибо, благодаря вам мы многим вернули память и воспоминания и до сих пор продолжаем эту работу. На планету Земля мы прилетели снова, чтобы отыскать новый источник энергии прошлого, – ответил Еремей.

– Значит у вас ко мне дело? Вы хотите предложить работу? – спросил я, разливая чай и раскладывая угощения.

– Нет, Дмитрий Юрьевич, наша техника за этот год претерпела серьёзные усовершенствования и теперь нам не нужны люди для сбора энергии прошлого. Мы изучали заброшенные здания в вашей стране и по пути решили навестить вас, чтобы в знак благодарности вручить на память два подарка, – ответил Диомид.

– Вы меня уже отблагодарили год назад и очень щедро, – отреагировал я.

– Это было вознаграждение за труд, а сейчас мы хотели вам просто сделать приятное, так сказать, от чистого сердца.

– А разве у вас есть сердце? Вы говорили, что с земным человеком у вас совпадает только один орган – мозг, – с иронией спросил я.

– Вы правы. У нас нет сердца. В нашем организме кровь качает другая система. Зато у вас, Дмитрий Юрьевич, есть подобная мышца, поэтому мы выразили своё желание на понятном для вас языке. Вот здесь семена. У вас, наверное, уже заканчиваются? – спросил Диомид, передовая маленький портфель.

– Да, осталось несколько штук, – ответил я.

– Ну вот, теперь вам хватит на целую жизнь, – уверенно сказал Диомид.

– И это вам тоже, – вернулся в разговор Еремей, передавая мне большой портфель.

– А это что? – удивленно спросил я.

– Телескоп, – ответил с улыбкой Еремей.

– Зачем? – удивлённо спросил я.

– Чтобы помнили о нас и знали, что друзья рядом, хотя на самом деле далеко. Телескоп поможет приблизиться к нам даже на расстоянии. Сегодня вы сможете увидеть соседнюю галактику и нашу планету.

Еремей достал из портфеля штатив, а Диомид объяснил мне его предназначение:

– Чтобы изображение в телескопе было чётким, лучше закрепить его на штативе. Если просто держать его в руках, то малейшее подёргивание многократно усилится и изображение получится размытым.

– Понятно, значит буду всегда использовать штатив, – резюмировал я.

Телескоп был установлен, и прежде чем посмотреть на планету, решили выпить чаю и немного поговорить.

– Как вы, Дмитрий Юрьевич, сходили в заброшенную школу? – спросил меня Еремей.

– Лучше не вспоминать, это была чума, хуже, чем на заводе, – возмущаясь, ответил я и рассказал им о всех своих приключениях. Минут пятнадцать я вспоминал события того дня, уплетая вместе с ними бутерброды и торты. Потом мы затронули тему семьи: поговорили о детях, о жёнах, в общем, о том, о чём обычно разговаривают друзья. А учитывая, что эти вопросы мы на заводе не обсуждали, потому что была ещё дистанция в отношениях, было весьма интересно узнать об их семейном положении.

– Может, вам сделать чай с огурчиком? – поинтересовался я спустя время.

– Нет, спасибо, нам уже пора собираться в дорогу домой. Наша командировка подходит к концу, – немного грустно сказал Еремей.

– Так быстро, может быть ещё чаю?

– Спасибо, в другой раз. Прежде чем расстаться, как обещали, покажем вам нашу планету. Смотрите, – пригласил меня Диомид к телескопу.

Я долго приглядывался, чтобы изучить подробно космическое тело в форме шара, являющееся их родным домом.

– Ваша планета прекрасна. Очень похожа на нашу Землю, – выражал я с восторгом свои чувства, подкручивая окуляр.

– Да и нам предстоит долгий путь, – печально произнёс, вздыхая рядом стоявший Еремей.

– Ну, Дмитрий Юрьевич, милости просим теперь к нам в гости. Мы уже бывали в ваших краях, теперь настал ваш черёд, – сказал Диомид, пожимая мою руку.

– Разве мы больше не увидимся? Вроде бы вы планировали вернуться за новой порцией энергии прошлого? – спросил я немного расстраиваясь.

– Это будет ещё не скоро, может быть, через год, а может, и через два. Запасы энергии прошлого пока есть, хватает, – ответил Диомид.

– Если я решу посетить вашу планету, то как я доберусь до вас? – поинтересовался я на всякий случай.

– Это легко. Набираете на своём мобильном телефоне имя Еремей или Диомид. Сигнал сразу поступит к нам, и мы за вами отправим космическую машину, – удовлетворил моё любопытство Диомид.

– Ну, Удачный Дмитрий Юрьевич, давайте пять, – шутил Еремей, протягивая свою руку и продолжая говорить:

– Прилетайте, будем рады вас видеть.

– Может быть, соберусь, может быть, – задумчиво ответил я, отпуская ладонь.

Инопланетяне покинули участок усадьбы, сели в корабль и бесшумно скрылись в голубых просторах неба, а я ещё долго стоял и смотрел им вслед, приговаривая:

– Может быть, всё может быть.

Content

Дмитрий Петрик
Завод

Глава 1. Знакомство

Глава 2. Секрет

Глава 3. История

Глава 4. Бригадир

Глава 5. Экскурсия

Глава 6. Дерево

Глава 7. Разведка

Глава 8. Школа

Глава 9. Деньги

Глава 10. Сюрприз