Джоан Холуб, Сюзен Уильямс

Юные богини. Персефона притворщица

Joan Holub, Suzanne Williams

GODDESS GIRLS

Persephona The Phony

Печатается с разрешения авторов и литературных агентств Rights People Literary Agency и The Van Lear Literary Agency.

Copyright © 2010 by Joan Holub & Suzanne Williams

© А. Белоглазова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2017

1. Бессмертный рынок

Нежно прозвенела лира, возвещая о конце очередного понедельника в Академии «Олимп». Персефона сунула свиток в сумку и направилась к выходу из библиотеки. И когда в холле девушка присоединилась к толпе юных богов и богинь, на балкончике над ними возник глашатай.

– Двадцать третий учебный день подошел к концу! – громким и важным голосом провозгласил он и снова ударил молоточком по струнам.

В Персефону почти врезалась юная богиня с длинными каштановыми волосами, она тащила в охапке целую гору свитков и почти ничего не видела перед собой.

– Надо же! Осталось всего сто семнадцать дней.

– Привет, Афина, – поздоровалась Персефона и кивнула на свитки. – Сказки на ночь? – подмигнула она.

– Нет, это мои исследования. – Кажется, Афина не поняла шутки.

Афина была самой умной и самой младшей из подруг Персефоны, хотя они и учились в одном классе.

Богини прошли мимо золотого фонтана. Персефона задержала взгляд на картине, украшавшей стену позади него. На ней был изображен бог Солнца Гелиос, летящий по небу в своей колеснице, запряженной лошадьми. В Академии было немало картин, прославляющих богов и богинь. И они служили еще одним источником вдохновения!

– Эй, подождите меня! – окликнула их девушка в бледно-голубом струящемся хитоне, супермодном среди богинь и смертных женщин Греции. Скользя по блестящим мраморным плиткам, к ним спешила Афродита – самая прекрасная из подруг Персефоны. Ее длинные развивающиеся за спиной золотистые волосы были собраны по бокам заколками в виде ракушек. На бегу она чуть не задела юного бога с козлиными ногами и рожками. Тот заблеял, но когда увидел, кто пронесся мимо, проводил Афродиту восхищенным томным взглядом.

– Сегодня я хотела сходить на Бессмертный рынок, – задыхаясь, проговорила Афродита, – Артемида собиралась пойти со мной, но у нее тренировка по стрельбе из лука. Может, составите мне компанию?

Изнемогая под грудой свитков, Афина переминалась с ноги на ногу.

– Даже не знаю, – протянула она. – У меня так много дел.

– Дела могут подождать, – настаивала Афродита. – Разве тебе не хочется пройтись по рынку?

– Так и быть, – сдалась Афина. – Мне нужна новая пряжа.

Афина всегда что-нибудь вязала. Последней ее работой была шерстяная полосатая шапочка для мистера Циклопа, учителя Героеведения, чтобы прикрыть его лысину.

– Персефона, ты тоже идешь с нами? – спросила Афродита.

Персефона не знала, что ответить. Девушке не хотелось идти на рынок, но она боялась обидеть Афродиту. Как жаль, что ей не нужно идти на тренировку, как Артемиде. Весь ее интерес к спорту ограничивался участием в команде поддержки «Юные богини».

– Я… Да, конечно, – вздохнула она наконец.

Ее мама сейчас бы гордилась ею. Она всегда учила Персефону быть вежливой и «плыть по течению».

– Только сначала зайдем ко мне, – попросила Афродита. – Мне нужно обязательно переодеться.

Богиня была помешана на моде, в ее необъятном шкафу можно было найти наряд для любого случая, поэтому она переодевалась по пять-шесть раз в день.

Спальни располагались на верхних этажах Академии: девочки жили на четвертом, а мальчики – на пятом. Быстро взлетев вверх по лестнице, юные богини оказались на своем этаже.

– Я только занесу свитки к себе и сразу приду, – кивнула Афина.

Комната Афродиты и Персефоны располагалась дальше по коридору, через девять дверей. Скинув сумку с плеча, Персефона присела на кровать.

– Я быстро! – пообещала Афродита и открыла шкаф.

Комнаты казались небольшими, но в них помещалось все, что было нужно обеим девочкам: кровати, столы и шкафы – все одинаковое. Афродита должна была жить с Артемидой, но не переносила запаха псины, да и присутствия собак в непосредственной близости от своей кровати, поэтому Артемида поселилась отдельно. Персефона тоже мечтала жить в общежитии, но мама настояла, чтобы девушка жила дома.

Через несколько минут Афродита уже переоделась в новенький хитон лавандового цвета, и когда в двери возникла Афина, девушки поспешили обратно в общий холл. Сняв свою обувь, они вытащили из корзины крылатые сандалии.

Едва коснувшись ног, ремни сандалий сами обвились и затянулись вокруг лодыжек, а серебряные крылья на подошвах затрепетали. Подруги стремительно помчались вниз по мраморным ступенькам на первый этаж и, едва касаясь земли, вылетели сквозь массивные бронзовые двери и устремились вперед. В ушах только ветер свистел, когда девушки, лавируя между попадающимися на пути деревьями и валунами, спускались по склону Олимпа.

Бессмертный рынок находился между Небесами и Землей, чуть ниже линии облаков. Юные богини в считаные минуты оказались у рынка, резко затормозив у входа. Они развязали ремешки сандалий и замотали ими серебряные крылышки, удерживая их, чтобы передвигаться с нормальной скоростью.

Здание рынка было огромным, с высоким потолком и хрустальной крышей. Ряды колонн разделяли прилавки, на которых продавалось все: от модных нарядов до трезубцев и пучков молний. Подруги направились в лавку с косметикой, и Персефона поспешила за ними.

Продавцов в магазинчике не было, поэтому Афродита подошла прямо к столику, на котором в окружении бутылочек, коробочек, теней для глаз, подводки, кремов и румян стоял скульптурный бюст прекрасной богини.

– Вы можете сделать из нас египетских принцесс? – спросила Афродита богиню.

– С превеликим удовольствием. Присаживайтесь, пожалуйста, – вежливо ответила она.

Афродита вспорхнула на один из табуретов и жестом пригласила подруг сделать то же самое.

– Смелее, будет весело! Просто скажите мастеру, чего вы хотите, – сказала она и повернулась к статуе. – Сейчас в моде подводить глаза в египетском стиле.

Как только девушка договорила, закипела работа: раскрылись коробочки и вылетели кисточки, нацелившись на лицо каждой девушки.

– Нет, спасибо, – попятилась Афина. – Я не пользуюсь макияжем.

Предназначенная для нее кисточка недоуменно зависла в воздухе.

– Она еще маленькая, – успокаивающим тоном объяснила Афродита кисточке. – Через пару лет передумает.

– Ха! – усмехнулась Афина. – Ты всего-то на десять месяцев старше. Что же вы ждете? Начинайте, я посмотрю.

Распушив волоски и выразив таким образом свое разочарование, кисточка Афины вернулась в свою коробочку, а та, что выбрала Афродиту, начала покрывать веки девочки блестящими синими тенями.

Персефона тоже хотела было отказаться, но Афродита уже подвинула подруге табурет, и третья кисточка с нетерпением зависла над юной богиней.

– Запрыгивай, – уговаривала Афродита. – Это будет так здорово!

Персефона послушно взобралась на сиденье, и кисточка тотчас начала наносить синие тени и ей.

Когда юные богини вышли из магазина, глаза Афродиты и Персефоны были густо подведены черным, а Персефона несла в руках полную сумку совершенно ей не нужных помад, теней и карандашей для глаз.

«Что ж, придется отдать их в класс Красотоведения», – подумала она. Девушке не терпелось поскорее попасть домой и смыть косметику. От густой черной подводки и так бледное лицо Персефоны казалось совершенно белым. В отличие от Афродиты, которой шло абсолютно все, Персефона походила на енота.

– Смотрите! – воскликнула Афина. – Все для шитья от Арахны.

Девушки вбежали в магазин.

– Ох! – задохнулась от восторга Афина, рассматривая мотки разноцветной пряжи и ниток.

– Ах! – вторила ей Афродита, перебирая рулоны блестящих тканей. – Я хочу сшить новый хитон для танцев в пятницу, – сообщила она. – Эта ткань подойдет идеально! – И Афродита развернула розовую искрящуюся ткань.

– Да! – восторженно согласила Персефона, хотя на самом деле ей было все равно. Сама она и не думала идти на Праздник Урожая Хмеля. Даже если бы она и захотела, мама вряд ли отпустила бы ее. Мама Персефоны, Деметра, считала, что дочь еще слишком мала для танцев. Точнее, мала для чего угодно, если там есть мальчики. У мамы был свой магазинчик на рынке под названием «Ромашки, нарциссы и другие цветы Деметры». Персефона мечтала заглянуть туда – посмотреть на новые осенние букеты, но она даже не обмолвилась о своем желании, потому что знала, что Афине с Афродитой садоводство неинтересно.

– Ты тоже должна научиться вязать, Персефона, – сказала Афина и приложила большой моток яркой зеленой пряжи к голове девочки. – Как думаешь? – спросила она Афродиту.

Афродита прищурилась.

– Я думаю, волосы слишком кудрявые. Может, их выпрямителем…

– Я спрашивала, подходит ли пряжа к волосам, – перебила Афина.

«Ну что они ко мне пристали!» – рассердилась Персефона. Подумать только, они снова пытаются что-то решить за нее, словно ее здесь и нет! Тем не менее, девушка продолжала молча стоять и слушать обмен репликами, которые как олимпийский диск летали туда-сюда.

– Зеленый хорошо сочетается с рыжими волосами, – уверенно заявила Афродита. – Кроме того, он усиливает зеленый цвет ее глаз. Что предлагаешь ей из этого сделать? Шапочку?

– Но я… – хотела возразить Персефона.

– Не переживай, – перебила ее Афина. – Я придумала для тебя чудесный узор.

Персефона удрученно вздохнула. Не нужна ей шапочка. Она их никогда не носила. К тому же, она умела только ухаживать за растениями и ничего другого. Но, в который раз изобразив интерес, девушка купила пряжу, твердо решив вернуть ее, когда снова окажется на рынке.

– Спасибо, – уныло поблагодарила она продавщицу. – Не терпится начать.

Как же фальшиво звучали ее слова! Неужели никто не догадывался, что она лукавит? Даже само ее имя иной раз звучало фальшиво: Персе-фальшь[1]. Почему же она боится высказывать собственное мнение даже по самому ничтожному поводу?

– Напомни мне про узор, ладно? – попросила Афина, когда девушки покинули рынок.

Персефона кивнула.

– Конечно, – ответила она, от всей души надеясь, что Афина забудет.

Юные богини снова развязали ремешки сандалий, и, когда они обвились вокруг лодыжек, серебряные крылышки опять затрепетали. Сандалии стремительно понесли девочек сквозь облака к вершине Олимпа. Когда подруги были почти наверху, Персефона крикнула:

– До завтра!

Афина с Афродитой помахали ей в ответ и слегка замедлили полет, приближаясь к вершине Олимпа. Персефона тоскливо смотрела им вслед. Из всех подруг только она жила дома.

Повернув направо, девушка подошла к ручью и смыла густой макияж. Когда она уже собралась идти дальше, пакет с покупками порвался, и на дорогу выкатился моток пряжи. Персефона успела ухватить кончик нити, но клубок понесся к Земле, разматываясь в полете.

– А ну, вернись, путаный ты комок проблем! – прокричала ему вслед девушка.

Она гналась за клубком, пока не очутилась на открытом пространстве с каменистой почвой. Кое-где виднелись небольшие кустики травы и редкие деревья. «Парк, наверное», – подумала девушка. Только потом юная богиня разглядела бесконечные ряды надгробий и прямоугольных мраморных могил.

– О, боги! – вскрикнула она. – Это же кладбище!

2. Аид

Хотя Персефона знала, что такое кладбище, но еще никогда там не бывала. Клубок полностью раскрутился, петляя вокруг надгробий. Однако девочке удалось кое-как смотать его обратно. Засунув непослушные нитки поглубже в карман хитона, юная богиня решила хорошенько осмотреться.

Кладбище было огромным – размером со стадион. Между могил торчали редкие стволы лавра и оливы. От города кладбище отделяла каменная стена. «Как странно, – подумала Персефона, гадая, для чего стена-то здесь понадобилась. – Возможно, людям тут так нравится, что они до смерти хотят сюда попасть?» – предположила девочка и хихикнула.

Хотя Персефона и не могла умереть (юные боги и богини были бессмертными), она иногда размышляла о том, как устроен мир ушедших. Но никогда не говорила об этом с подругами. Единственный раз, когда юная богиня подняла эту тему, девушки посмотрели на нее, как на ненормальную, даже больше, чем просто ненормальную.

Персефона прогуливалась по кладбищу, рассматривая наиболее роскошные памятники, среди которых выделялся один, увенчанный мраморным быком. Надгробия поскромнее представляли собой простые каменные цилиндры с высеченными на них именами ушедших. Рядом со свежими могилами стояли чаши с вином и лежали лепешки – подношения душам умерших.

Возле одного памятника Персефона увидела несколько разбросанных по земле лилий. Девочка подняла их, и цветы сразу ожили: стебельки выпрямились, а увядающие желтые лепестки расправились, посвежели и наполнились цветом. «Так-то лучше», – кивнула Персефона.

На кладбище царили умиротворение и покой. Персефона улыбнулась. Надо же, насколько уютно она себя здесь чувствовала. Наконец-то девушка оказалась наедине со своими мыслями. Юная богиня сорвала несколько ромашек, которые выросли на маленьком клочке земли с чахлой травой, и, присев возле одного из надгробий, стала плести венок.

Как вдруг совсем рядом с ней со страшным грохотом разверзлась земля.

– Ой! – вздрогнув, вскрикнула Персефона, роняя венок.

Из-под земли взвился вверх вороной жеребец, поднялся на дыбы и забил передними копытами в воздухе. На коне сидел юный бог. Он удивился Персефоне не меньше, чем она ему.

– Тихо! – прикрикнул он, успокаивая животное.

Конь мгновенно замер, и юноша спрыгнул на землю и откинул назад свои темные вьющиеся волосы.

– Я тебя знаю, – проговорил он. – Ты Персефона, да? Я видел тебя в Академии. Что ты делаешь на моем кладбище?

Персефона вынула из кармана комок запутанных зеленых ниток.

– От меня ускакала пряжа. Выпала из сумки и прикатилась сюда.

Юная богиня удивилась тому, что парень знал ее имя. Он даже выглядел гораздо старше. Она никогда не видела его на занятиях, но вспомнила, что они встречались в школьных коридорах. Как-то раз его прижали к стене хулиганы во главе с Аресом, местным задирой.

Юный бог внимательно разглядывал Персефону. Весьма привлекательный, с горящими черными глазами и прямым тонким носом, юноша казался задумчивым и мрачным.

– Как тебя зовут? – спросила Персефона, краснея под его пристальным взглядом.

Юноша вскинул бровь. Кажется, он удивился вопросу или оскорбился?

– Аид.

Девушка замерла. Это имя ей было хорошо известно, и хотя Персефона не помнила, что именно она слышала, но это было явно что-то пугающее. Ходили слухи, что Аид жил в Подземном царстве мертвых – мрачном, пустынном, страшном месте. Но это были слухи. И юный бог не показался каким-то ужасным.

Нахмурившись, Аид окинул внимательным взглядом кладбище.

– Любая девчонка и носу бы не показала в таком месте. Неужели тебе не страшно?

Персефона покачала головой.

– Ни капли, – ответила она. – Мне здесь даже нравится. Тут мирно.

Аиду понравился ответ.

– Да, мирно, – соглашаясь, кивнул он.

– Ты здесь живешь? Или…

Персефона посмотрела на трещину в земле, из которой выпрыгнул конь.

– Нет, но я часто здесь бываю. Чтобы развеяться после занятий и вообще, – пояснил Аид и сел рядом.

– Ясно, – сказала Персефона, обняв колени. – Я тебя понимаю. Мне тоже иногда хочется сбежать от всего.

– Мне трудно дается учеба, – признался Аид. Он поднял палку и начал ковырять землю. Волосы упали ему на лицо.

– Мне тоже, – солгала Персефона. Она-то училась хорошо, но ей не хотелось хвастаться перед Аидом.

– Неправда. У тебя одни пятерки. – Аид с любопытством уставился на девушку. – Зачем ты врешь?

– Вру? – Персефона потеряла дар речи.

Удивительно, однако новый знакомый сразу распознал неправду, и девушке понравилась его прямота. Она решила тоже быть честной.

– Наверное, хотела поднять тебе настроение.

Юноша понимающе кивнул.

– Иногда я прогуливаю уроки, которые мне не нравятся. На самом деле почти все.

Персефона едва не соврала, что тоже прогуливает, но вовремя остановилась. Аид наверняка бы снова все понял. Вместо этого девушка предположила:

– Так, может, у тебя проблемы с учебой как раз из-за этого?

Парень посмотрел на нее и засмеялся.

– Да, скорее всего.

– А у вас ведет занятия мистер Циклоп? – спросила Персефона, чтобы дальше поддержать разговор.

Аид снова кивнул.

– Да, последний урок.

– При вас он тоже босиком ходит? – хихикая, уточнила Персефона.

По-прежнему ковыряясь в земле, Аид ухмыльнулся.

– Да, и о его сандалии сложно не споткнуться. Они же огромные, как лодки!

– Мы обожаем их прятать, – улыбнулась девушка.

– Ты тоже в этом участвуешь?

– Нет, но как-то раз мои подруги, Афина и Афродита, украсили их блестками и подвесили под потолок!

– Я видел тебя с подругами, – заметил Аид небрежно.

То, что Аид знал ее имя, оценки и заметил среди подруг, обрадовало Персефону. Обычно все внимание мальчиков доставалось Афродите.

– Правда? А у тебя есть друзья? – вспыхнув, спросила Персефона.

Аид так сильно надавил на палку, что она сломалась.

– Я сам по себе, – хмуро пробурчал он. Потом, немного повеселев, взглянул на Персефону и попросил. – Расскажи лучше о своих подругах.

Персефоне хотелось узнать, почему Аид не дружит с другими мальчиками, но, догадавшись, что это тяжелая для него тема, с радостью заговорила о своих подругах.

– Афина очень умная. Она придумала оливки. И никто не знает больше о моде, чем Афродита. А Артемида – лучшая лучница в Академии! И у нее три собаки. Как-то они погрызли сандалии мистера Циклопа. Столько шуму было…

– О, я знаю эту историю! – перебил ее Аид и снова рассмеялся.

Персефоне нравился его низкий раскатистый голос.

– У меня тоже есть пес, – сообщил он. – Трехголовый. Зовут Цербер. Но он служебная собака, и я не могу брать его с собой в Академию.

Персефона кивнула.

– Да, я о нем слышала.

Цербер охранял вход в Подземное царство и не давал душам проникать обратно в мир живых. Внешность у пса был устрашающая, и, вспомнив об этом, девушка невольно вздрогнула.

– Расскажи о себе. Что у тебя лучше всего получается? – поинтересовался Аид.

– Ну, я люблю ухаживать за садом, – удивленно ответила Персефона.

Обычно люди предпочитают говорить о себе. Странно, что нашелся кто-то, кто захотел что-то узнать о ней.

– Моя мама – Деметра.

– Богиня урожая и смены времен года? – уточнил Аид.

– Да.

– Идешь по ее стопам.

– По крайней мере, я могу заставить растения жить, – пожала плечами Персефона.

– Покажи, – попросил Аид.

– Что?

– Покажи, как ты это делаешь.

Аид откинулся назад, будто бросал девушке вызов.

– Это совсем просто, – возразила Персефона.

Юный бог испытующе глядел на нее своими темными глазами. Девушка пожала плечами и взяла в руки венок. Ромашки уже успели немного завять. Персефона нежно погладила цветы, и зеленые стебли с белыми лепестками наполнились силой и распрямились, как будто они по-прежнему росли в земле.

Аид от удивления открыл рот.

– Вот это да! Там, где я живу, ничего не растет, кроме асфоделя. Ты молодец!

Персефона улыбнулась.

– Спасибо.

Она не могла представить себе такое место, где нет никаких растений. А асфодель очень даже миленький. Девушке нравились эти белые цветы-звездочки на длинных ножках. Ей хотелось больше узнать о Подземном царстве, но внимание отвлекла спускавшаяся с неба колесница, запряженная двумя лошадьми.

– Ох, нет! Это моя мама!

Она почувствовала, как Аид напрягся. Казалось, он всегда ждал неприятностей.

Деметра выпрыгнула из колесницы и подбежала к Персефоне.

– Я тебя обыскалась, – сердилась она. – Уже час, как ты должна быть дома. Что ты вообще забыла в этом ужасном месте?

Деметра потащила дочь к колеснице. Затем она обернулась и посмотрела на Аида взглядом, который мог бы убить его, если бы он не был бессмертным.

– Держись подальше от моей дочери! – пригрозила богиня.

На какое-то мгновение тень обиды накрыла лицо Аида, затем его черты застыли, превратившись в непроницаемую маску, и он отвернулся.

– Мама! – Щеки Персефоны пылали от стыда, когда колесница взмыла в воздух.

Деметра поторапливала лошадей.

– Если не хочешь, чтобы я тебя разыскивала, то предупреждай, куда ты уходишь и когда вернешься! – бросила она.

Персефона пыталась бороться с гневом, который застрял у нее где-то в желудке. Не в первый раз Деметра разыскивала ее. Она была той еще помешанной мамочкой: гоняла на колеснице взад и вперед, чтобы следить за дочерью. Персефона не могла даже пожаловаться подругам – Афродита сразу заявляла, что надо радоваться, что у нее хотя бы есть мама. Сама Афродита родилась из морской пены, и родителей у нее вообще не было. А мамой Афины оказалась муха! Им не понять.

– Что это вообще за парень? – требовательно спросила Деметра спустя несколько минут молчания. – Мне он совсем не понравился.

Персефона пожала плечами.

– Он не представился, – солгала она.

Мама сжала губы, и разговор снова прекратился.

– Пообещай, что больше не будешь пропадать без предупреждения, – в конце концов сказала она.

– Хорошо, – холодно отозвалась Персефона.

В такие моменты она завидовала Афине, Афродите и Артемиде. Им мамы жизнь не портили. Из чувства протеста девушка пообещала себе вернуться на Землю как можно скорее. А если повезет, то завтра в Академии она снова увидит Аида.

3. Пропавшие сандалии

Все утро Персефона высматривала Аида в Академии, но юноша так ей и не встретился. Наверное, снова прогуливал уроки. Очень жаль. Ей так хотелось снова его увидеть.

Сидя на скучном третьем уроке Героеведения, который вел мистер Циклоп, девушка угрюмо играла с волосами, то и дело наматывая их на палец.

Зря она соврала маме о том, что не знает имени Аида. Но иначе Деметра все разнюхает о нем, как заправская ищейка. Она всегда проверяла всех подруг дочери и критиковала их без всякого стеснения. По ее словам, Афродита была слишком одержима внешностью, Афина слишком умна, и к хорошему это точно не приведет, а Артемида слишком часто бродит по лесам с собаками. Чудо, что Персефоне вообще разрешали с ними общаться!

Она не прислушивалась к тому, что говорил мистер Циклоп, и поэтому вопрос учителя застал ее врасплох.

– Повторите, пожалуйста, – попросила она, выныривая из своих печальных размышлений.

Учитель закатил свой единственный глаз в потолок.

– Я спросил, куда они делись.

«Кто делся?» Щеки Персефоны запылали. Девушка понятия не имела, о чем речь, а переспросить побоялась. Тогда он уж точно убедится, что она не слушала.

– Ну? – торопил ее мистер Циклоп, притопывая босой ногой.

– Я думаю, – попыталась выиграть время Персефона. Наверняка учитель говорил о героях. И, скорее всего, он спросил, куда они деваются после смерти в славной битве.

– На Небеса? – попыталась угадать она.

Класс заревел от смеха.

Огромный глаз мистера Циклопа моргнул.

– Я спрашивал о своих сандалиях. Интересно, как бы они туда добрались. – Учитель немного помолчал. – Хотя, конечно, если у них есть душа, то это другой вопрос.

Ученики снова рассмеялись. Почему мистер Циклоп спросил о сандалиях именно ее? Его сандалии мог спрятать кто угодно – желающие всегда находились. Но даже если бы Персефона и знала, кто виноват в этот раз, то не сказала бы. Она же не ябеда.

Руку подняла девочка с короткими колючими рыжими волосами. Это была Фама, богиня сплетен и слухов.

– Я слышала, будто какие-то мальчики вчера утащили их на реку Стикс, чтобы устроить заплыв. – Ее слова слетали с губ маленькими облачками дыма.

По классу пробежал смешок.

Учитель вздохнул.

– Давайте договоримся. Тот, кто принесет мне сандалии, может не делать следующие два домашних задания.

Наконец какое-то разнообразие в ее скучной жизни! Персефона бы с радостью отделалась от парочки домашних работ. И будет предлог спуститься на Землю. Может, там она снова увидит Аида! А маме, разумеется, об этом знать не следует. Но раз уж она обещала Деметре никуда не ходить одной, то постарается уговорить девушек пойти вместе с ней. Впрочем, даже если они все-таки найдут сандалии, то унести их смогут только вчетвером.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Прозвенел звонок на обед, и Персефона отправилась в столовую. Буфетчица, похожая на осьминога, передала ей и одновременно еще семерым ученикам в очереди оранжевые пиалы, украшенные черными силуэтами. Персефона жадно втянула носом аппетитный запах. М-м-м-м. Нямброзия. Девушка схватила пакетик нектара с тележки и подошла к столику, за которым они всегда обедали с подругами.

– Мистер Циклоп снова потерял сандалии, – сказала она, усаживаясь. – Тем, кто их найдет…

– … можно не делать два домашних задания, – договорила Афина.

Ее сумка, как обычно, была доверху забита свитками. Девочка вставила соломинку в пакетик с нектаром.

– Он у всех спрашивал про сандалии. Мы с Афродитой услышали об этом на первом уроке.

– А я узнала на втором, – добавила Артемида.

У нее за спиной, как всегда, висел колчан со стрелами, а лук девушка приставила к стене за столом. У ног лежали три собаки: ищейка, борзая и бигль, которые сопровождали юную богиню повсюду, даже на уроки. Должно быть, заметив, как Персефона смотрит на них, Артемида спросила:

– Ты же не против?

От собак немного воняло, но зная, как подруга их обожает, Персефона замотала головой:

– Нет, что ты, нисколько.

Затем она быстро рассказала то, что услышала от Фамы о сандалиях:

– Но, очевидно, это лишь слухи.

– Как и все, что она говорит, – заявила Артемида. – Но всегда остается шанс, что это правда.

Половину своей порции нямброзии она отдала собакам. Бигль Эмби, самый молодой пес, первым сунул нос в миску и спешил ухватить порцию побольше.

– Давайте проверим, – предложила Артемида, взъерошив свои коротко постриженные черные волосы. – По мне, чем меньше домашних заданий, тем больше времени для тренировки по стрельбе из лука. Предстоит большое состязание, и я должна быть в лучшей форме.

Афина высунула нос из-за свитка сливового цвета, в который ушла с головой.

– Мне бы тоже лишнее время не помешало. А то у меня полный завал.

«Неудивительно», – подумала Персефона. Афина любила учиться и записалась на все возможные уроки и дополнительные занятия.

Афродита откинула за спину свои прекрасные золотые локоны.

– Что ж, пойдемте! Так, говоришь, их видели у реки?

Персефона улыбнулась. Долго убеждать подруг не пришлось. Они сами себя уговорили. Теперь осталось только надеяться, что Аид тоже будет там.

4. Поиски

Собираясь отправиться на Землю, подруги забежали к Афродите, чтобы та снова переоделась. На этот раз в свой «поисковый наряд». Персефона не понимала, зачем это нужно, но хитон цвета морской волны, расшитый маленькими белыми корабликами, на подруге смотрелся потрясающе. Как, впрочем, и все.

По дороге девушки переобулись в крылатые сандалии и понеслись к реке Стикс, которая брала свое начало из маленького ручья, бьющего из горы.

К сожалению, слух, пущенный Фамой, разнесся быстрее пожара в ветреный день. Буквально все, кто посещал занятия Циклопа, рыскали в поисках сандалий по берегам реки, разделяющей мир живых и мир мертвых.

Над головой Персефоны пролетел большой орел и камнем спикировал на песок. Птица превратилась в Ареса, и все юные богини радостно вскрикнули, завидев симпатичного одноклассника. Почти все боги и богини могли принимать форму животных. Это для них была пара пустяков. Персефона сама порой превращалась в голубя, если надо было куда-то быстренько слетать.

Когда подруги приземлились прямо у самой воды, из глубины появился светловолосый юноша со светло-бирюзовыми глазами и бледной кожей. Его лицо озаряла ликующая улыбка. Вскинув трезубец в воздух, Посейдон воскликнул:

– Я нашел одну сандалию! Кто-то придавил ее огромным валуном в русле реки, чтобы не уплыла.

Персефона и все остальные подозрительно покосились на Атланта. Только чемпиону-тяжелоатлету было по силам сдвинуть такой валун.

Атлант пожал плечами. «А Фама ведь оказалась права», – подумала Персефона. И наверняка именно Атлант стащил сандалии. Он и Арес вошли в воду, чтобы помочь Посейдону вытащить находку.

– А где же вторая?! – крикнула Афродита, стараясь не намочить ноги.

Атлант развел руками:

– Понятия не имею, – с невинным видом сказал он.

– Ее могло прибить к берегу, – предположила Афина. – Давайте разделимся и поищем.

Персефона направила к высоким зарослям травы. Внезапно за ее спиной раздался громкий треск. Аид! По лицу девушки разлился румянец, когда юный бог появился из-под земли на своем жеребце.

– Привет, – поздоровался он, спрыгнув на землю. – Что ищем?

– Ты ничего не знаешь?

Аид тряхнул головой, и его темные кудри качнулись из стороны в сторону.

Тут Персефона вспомнила, что не видела его в Академии весь день. Показав на одну из сандалий, которую Посейдон, Арес и Атлант уже вытаскивали на берег, она рассказала об обещанной мистером Циклопом награде.

Аид ухмыльнулся.

– Эти вещи обычно бывают парными, не так ли?

– Верно, – сказала Персефона. – Ты не видел вторую?

– Возможно, – увиливал от ответа юный бог.

– Покажешь мне?

Аид, прищурившись, посмотрел в небо.

– А как твоя мама?

Персефона раздраженно вздохнула:

– А что с ней такое?

– Мне кажется, я ей не нравлюсь, – нахмурился Аид. – И ей вряд ли понравится то, что мы вместе будем искать учительскую тапку.

Персефона от досады поджала губы.

– Да моя мама постоянно волнуется! Даже когда и не надо. И в данном случае, конечно, думает, что ты меня похитишь при малейшей возможности.

Не успел Аид ответить, как примчалась Артемида с собаками.

– А, вот ты где! Он тебя не обижает? – Артемида покосилась на Аида, а ее собаки оскалили зубы.

– Нет, с чего ты взяла? – удивилась Персефона.

Она заметила, что подруга схватилась за лук, и Аид сжал руки в кулаки и готовился отразить возможное нападение.

– Ну, дела! – воскликнула Персефона, встав между ними. – Успокойся, Аид, Артемида моя подруга. – Потом она повернулась к Артемиде: – Не надо меня защищать, Аид тоже мой друг.

– Ладно, как скажешь, – проворчала Артемида.

Она уже не так сильно сжимала лук, но все еще пристально следила за действиями Аида. Собаки тоже не сводили с него глаз и рычали.

Через пару мгновений подоспели Афродита с Афиной. Обступив Персефону с обеих сторон, они схватили девушку под руки. Высоко подняв брови, Афродита взглянула на Аида и холодным голосом произнесла:

– Ужасно жаль, но нам уже пора.

И, не дав Персефоне возможности сказать хоть слово, подруги буквально утащили ее прочь. Артемида с собаками шла следом. Оправившись от шока, Персефона попыталась высвободиться, но хватка подруг не ослабевала.

– Шагай, – сурово приказала Афродита.

Персефона оглянулась, но Аид уже исчез. Девушка набросилась на подруг:

– Да как вы смеете?! – Вдруг ее глаза сузились от подозрения, и она охнула: – Вас что, моя мама на это подбила?

5. Вторая из двух пропавших сандалий

Наконец Афродита с Афиной отпустили Персефону.

– Твоя мама? – непонимающе спросила Афродита.

Персефона нахмурилась.

– А кто же еще? Это в ее духе. Ее гиперопека прочнее, чем броня. Мы с Аидом друзья. Точнее, хотим стать.

Афина хмыкнула:

– Деметра тут ни при чем.

– Это все мы, – согласилась Артемида. – Дружить с Аидом нельзя.

Персефона была ошарашена:

– Это еще почему?

– Потому что, – медленно и четко произнесла Афродита, – он из Подземного царства.

– И что с того? – допытывалась Персефона. – То, что он из другой части мира, не значит, что с ним нельзя общаться.

Афина кивнула:

– Верно. Но Аид плохой, в самом настоящем смысле этого слова. Все так говорят.

– А я в это не верю, – упорствовала Персефона.

Девушки поднялись на холм у реки.

– В любом случае, – добавила юная богиня, – он собирался показать мне, где вторая сандалия мистера Циклопа.

Вдалеке раздались громкие крики, и подруги посмотрели вниз. Фама нашла вторую из пропавших сандалий. Станцевав импровизированный победный танец, она с помощью двух других девочек подняла находку над головой. Ее рыжие волосы, казалось, тоже излучали полный восторг, вздыбившись еще сильнее на голове.

– Что ты там говорила? – Артемида с вопросительным видом повернулась к Персефоне.

Персефона смутилась.

– Наверное, вместо меня решил показать это место Фаме.

Однако среди юных богов, окруживших Фаму, Аида не было.

Афродита покачала головой.

– Мы твои друзья, Персефона. Поэтому послушай нас: держись подальше от Аида. Пусть он и симпатичный – если тебе нравятся такие мрачные типы, но ничего хорошего из этого не выйдет.

Персефона открыла рот, чтобы броситься на защиту юноши, но остановилась. Вдруг ее друзья и мама правы? А если Аид солгал, что покажет ей, где спрятана вторая сандалия учителя? Она же его действительно совершенно не знала!

Когда подруги вернулись на гору Олимп, а Персефона – домой, девушке уже казалось, что ее чувства к Аиду, видимо, были ошибкой. Не могли же все вокруг заблуждаться на его счет. Все же она чувствовала грусть, когда думала, что их у их дружбы нет будущего.

На следующий день Персефона, приземлившись во внутреннем дворике, зашагала по широким гранитным ступенькам к бронзовым дверям Академии. Когда она уже дошла до середины лестницы, из-за высокой колонны навстречу ей вышел Аид. Персефона сделала вид, что не заметила парня, и, стараясь избежать встречи с ним, быстро повернула в другую сторону. Увидев Афину с ее смертной соседкой, Пандорой, она помчалась догонять их.

– А ты откуда взялась? – сразу спросила Пандора.

Золотые пряди в волосах девочки блестели на солнце. Пандора была обычным человеком, и ее кожа не светилась, как у Персефоны и других бессмертных.

– Ты тоже на реку Стикс вчера спускалась? Думаешь, кто-нибудь еще попытается украсть сандалии мистера Циклопа?

Персефона ничего не ответила, да этого и не требовалось. Когда Пандора начинала тараторить, перебить ее не удавалось никому. Поэтому та снова переключилась на Афину. Челка Пандоры, как символ постоянного любопытства, как всегда торчала в форме вопросительного знака.

По дороге в кабинет мистера Циклопа Персефона снова увидела Аида. Он хмуро слонялся по коридору, но при виде девушки его лицо озарилось улыбкой.

Наклонив голову, Персефона промчалась мимо, однако в дверях класса споткнулась об одну из сандалий. На удивление, в этот раз в ней была нога.

– Кто-то торопится, – заметил учитель. Он поднял ученицу с пола, словно цветок, и поставил на ноги, как на стебли.

– Спасибо, – поблагодарила его девушка.

Огромный глаз Циклопа подмигнул ей.

– Как же приятно, что ты с таким нетерпением бежишь на занятия.

Персефона вздохнула и заняла свое место. Откуда ему знать, какие проблемы ее так подгоняли.

Чуть позже в очереди в столовой девушка, озираясь, высматривала Аида и, к счастью, не обнаружила. Впрочем, она никогда его не видела там. Видимо, он обедал в одиночестве в другом месте. Похоже, у него вообще не было друзей. Персефоне стало совестно, что она его избегает, но что она могла поделать?

Персефона взяла дымящуюся миску нектарона с сыром и отправилась к подругам за их обычный столик. Девушки о чем-то оживленно разговаривали, но, когда подошла она, переглянулись и замолчали. Видимо, ее-то и обсуждали! Это было так неприятно!

– Ну, как дела? – спросила девушка нарочито дружелюбным тоном.

– Спасибо, нормально, – ответила Афродита.

Артемида с Афиной тоже кивнули.

– А у тебя? – спросила Артемида.

– Замечательно, – иронично ответила Персефона. – Лучше и быть не может.

Подруги облегченно вздохнули. Казалось, никто не заметил фальши в ее голосе.

Афина смотрела на пиалу Персефоны.

– Не поменяешься со мной? – попросила она. – Когда подошла моя очередь, нектароны с сыром закончились, а суп из амброзии я не очень люблю.

Персефоне он тоже не особо нравился, но тем не менее девушка согласилась. Погрузив ложку в слишком сладкое варево, девушка с грустью осознала, что все вернулось на круги своя. Она снова плыла по течению. Снова стала Персе-фальшью.

Афина начала рассказывать о чем-то веселом, что случилось на втором уроке с Пандорой и двуглавым мальчиком, но Персефона не слушала. Мысленно она вернулась на кладбище с его величественными каменными надгробиями и атмосферой такого спокойствия. Неужели всего два дня назад она впервые побывала там? Девушка улыбнулась, вспомнив, как испугалась, когда Аид появился из-под земли верхом на своем огромном вороном коне. И как юноша был поражен, увидев ее.

Когда переливы лиры возвестили о конце обеденного перерыва, Афродита обратилась к Персефоне:

– Что будешь делать после занятий? – как ни в чем не бывало спросила она. – Не хочешь опять пройтись со мной по магазинам?

«Только не это! – подумала Персефона. – Снова по магазинам?» Но, хотя эта идея совсем не привлекала ее, других планов не было. Она уже собиралась, как всегда, согласиться и снова «поплыть по течению», как заметила, что все подруги уставились на нее в ожидании ответа.

«Они думают, если я откажусь, то снова отправлюсь на встречу с Аидом!» – догадалась девушка. Внутри разгорелась злость. Казалось, будто она проглотила раскаленный уголь. Да как смеют они брать ее жизнь под контроль! Они ничуть не лучше мамы!

– Нет, спасибо, – сухо ответила Персефона. – У меня другие планы.

Резко вскочив на ноги, девушка вылетела из столовой, пока ее не начали расспрашивать о том, чем именно она будет заниматься. Она и сама не знала. И пусть думают, что хотят.

По пути в класс Персефона улыбалась. На этот раз искренне. Юной богине нравились те чувства, которые вызвал в ней ее маленький бунт.

6. Зернышки граната

К концу учебного дня Персефона уже знала, что хочет сделать. Она снова отправится на кладбище. Мысленно представив себе голубя, юная богиня почувствовала, как руки расправляются крыльями, а тело становится легче. Превратившись в птицу, девушка полетела к Земле. По дороге к кладбищу Персефоне встретился гранатовый сад. Не в силах устоять перед сладким лакомством, Персефона вернулась в человеческий облик и выбрала самый большой и сочный гранат. До кладбища она дошла пешком, сжимая желанный трофей обеими руками.

Персефона оглянулась вокруг в поисках Аида, но его нигде не было. Девушка не знала, радоваться этому или, наоборот, расстраиваться. Она расколола гранат о надгробный камень и устроилась в траве, чтобы насладиться своим любимым фруктом.

Как было хорошо оказаться наконец одной! Никто не указывал ей, что делать, с кем общаться, а с кем нет. Девушка высасывала сладкий сок из каждого зернышка, а потом выплевывала косточки, стараясь отправить их как можно дальше.

Внезапно земля разверзлась, и прямо перед ней появился Аид. Его жеребец громко заржал, и от испуга Персефона проглотила косточку, которую собиралась выплюнуть.

Аид спрыгнул с коня.

– Зачем ты вернулась? – спросил парень хмуро.

Девушка промолчала, потупившись. Ей так хотелось увидеть Аида. Почему и он ей не рад?

– Я уже говорила, мне здесь нравится.

Аид сердито смотрел на нее.

– И ты не подумала, что я тоже могу сюда прийти?

– И что? – задрала голову Персефона.

– Сегодня ты весь день избегала меня в школе, – с упреком произнес он.

«Вот оно что», – подумала Персефона. Она надеялась, что он не заметил.

– Прости меня. Послушай, я сожалею об этом. – И в качестве примирения девушка протянула юному богу половинку граната. – Хочешь? Он такой вкусный!

Увидев, что юноша замешкался, Персефона улыбнулась и добавила:

– Можем устроить конкурс «Кто дальше плюнет».

От ее улыбки плохое настроение Аида, казалось, полностью улетучилось.

– «Кто дальше плюнет»?

– Ага.

Аид усмехнулся.

– Ну, давай.

Подобрав несколько веточек, Персефона выложила их в одну линию на лужайке и встала за ней. Покатав косточку языком, она с силой выплюнула ее. Тьфу! Косточка вылетела изо рта и упала на землю в пяти метрах.

– Неплохо! Теперь моя очередь, – воскликнул Аид и приподнял бровь, как бы поддразнивая девушку.

Юный бог стал за черту и сосредоточился. Набрав воздуха, он с силой выдохнул – косточка упала под ноги.

– А это сложнее, чем мне казалось. – Вид у юноши был крайне удрученный.

Персефона хихикнула.

– Дать совет?

– Пожалуй. – И взгляд Аида обратился к ней.

Персефоне казалось, что у него самые красивые глаза – черные и теплые, как тлеющие угли. И он не вел себя как придурок оттого, что проиграл девчонке.

– Выбери положение зернышка и сверни язык в трубочку.

Аид внимательно наблюдал за тем, что показывала Персефона. Под его пристальным взглядом девушка даже покраснела от смущения.

– Вот так? – спросил Аид, повторяя все за ней.

– Молодец! – похвалила Персефона, стараясь не рассмеяться. Сложно сохранять хладнокровие, соревнуясь в плевании косточками. – А теперь запрокинь голову и плюй со всей силы. Пусть воздух унесет косточку.

В этот раз косточка Аида пролетела дальше. Пока парень практиковался, Персефона посмотрела вверх и увидела ястребов, низко кружащих в небе. У одного по голове шла черная полоска, перья другого были ослепительно-золотыми, а у третьего – ярко коричневыми. Девушка подумала, что они охотятся на других птиц или на зайцев. Ястребы сделали пару кругов и улетели.

После нескольких попыток результаты Аида улучшились, но он по-прежнему не смог переплюнуть Персефону.

– Ты победила, – заключил парень и плюхнулся на землю.

Персефона присела рядом.

– Знаешь что? – проговорил он, поглядывая на нее сбоку сквозь густые ресницы. – Ты классная. Ты первая из всех девчонок, кого не пугает то, что я из Царства мертвых.

Сердце Персефоны затрепетало. Юную богиню поразило, как сильно его слова отозвались в ее сердце.

– Происхождение – это не то, что нас определяет, – сказала девушка.

– Согласен, – ответил Аид. – Большинство юных богинь обходят меня за версту. – Он оторвал взгляд от Персефоны. – Вчера твои подруги очень быстро увели тебя, когда увидели нас на берегу реки.

– Помню, – тихо произнесла Персефона и глубоко вздохнула. – Они думают, что ты плохой.

Эта откровенность далась девушке с трудом, но ей казалось, что Аид поймет ее правильно.

Его лицо помрачнело. На мгновение Персефоне даже показалось, что она ошиблась. Но потом юноша вздохнул:

– А ты не знаешь, почему они так думают?

И Персефона только сейчас с удивлением поняла, что сама не знает ответа.

– Я не спрашивала. – Она пожала плечами.

Аид пожал плечами.

– Вот и я тоже не знаю причины. – Юноша помолчал. – Я часто бываю в кабинете у директора Зевса. Фама меня однажды там увидела и, наверное, разболтала всем, будто я попал в неприятности и вообще самый страшный хулиган в школе.

Персефона кивнула. Это было так похоже на Фаму – ее сплетни могли испортить самую лучшую репутацию.

– А почему ты часто бываешь у директора? – спросила девушка.

– Да потому что директор Зевс – отличный парень.

– Да что ты?!

– Да. Ты когда-нибудь с ним разговаривала?

– Нет, я его боюсь.

– Я тоже его боялся. Есть ли вообще хоть кто-нибудь, кто не страшился бы Верховного бога и Властителя Небес, который по совместительству управляет Академией? Но мне ли не знать, каково это, когда к тебе относятся предвзято, и я решил с ним пообщаться. Как только я привык к его внушительному росту, громоподобному голосу и к тому, что он бьет током каждый раз, когда пожимаешь ему руку, я понял, что он – классный.

– Поэтому ты приходишь к нему в кабинет? – спросила удивленная Персефона.

– Думаю, он узнал, что некоторые ученики не дают мне спокойно жить. – Аид замолчал, на его лице отразилась боль, и юная богиня могла лишь гадать, какие неприятности могли с ним случиться. – Поэтому Зевс каждый день приглашает меня к себе обедать, – продолжил юноша. – Иногда я делаю там уроки. Иногда мы разговариваем.

Разговаривает с директором Зевсом? Мало кто осмеливался просто подойти к нему, не то что поговорить. Кроме Афины, разумеется, но Зевс ведь ее отец.

– И о чем вы разговариваете?

– Обо всем.

Казалось, Аид чувствовал неловкость, поведав о себе так много, поэтому замолчал и снова замкнулся, плотнее, чем зарождающаяся почка.

«Что ж, теперь понятно, откуда такие слухи», – подумала Персефона. Она радовалась тому, что оказалась права насчет Аида. Но…

– А ты действительно знал, где вторая сандалия мистера Циклопа? Та, что Фама нашла?

– Ага, – кивнул Аид, посмотрев на девушку. – Не поверила мне, значит? А я знал. Ее смыло течением в мое царство. Я хотел отдать тебе, но Харон нашел сандалию и отправил ее вверх по реке.

– Понятно.

Юная богиня знала, кем был Харон – этот старик переправлял души через реку Стикс прямо в Подземный мир. Взглянув на небо, девушка увидела, что солнце садится, и вскочила на ноги.

– Мне пора идти. Если я через несколько минут не окажусь дома, мама снова отправится меня искать.

Аид тоже поднялся.

– Да, не хотел бы, чтобы ты попала в неприятности из-за меня, – вздохнул юный бог. – Я обычно так много ни с кем не говорю. – Юноша смущенно развел руками. – Но с тобой легко общаться.

Персефона улыбнулась.

– И с тобой. Увидимся завтра в Академии.

Девушка быстро обернулась голубем и полетела вдоль склона горы, прорываясь сквозь облака к вершине горы Олимп.

– Мам, я дома! – крикнула Персефона.

Ответа, однако, не последовало, зато девушка услышала голоса. Видимо, у мамы были гости.

Персефона прошла по коридору во внутренний дворик и замерла как вкопанная, увидев маму в окружении своих подруг. Все они, обернувшись, уставились на нее.

– Как ты могла?! – набросилась на дочь Деметра. – Я верила, что ты сдержишь свое слово!

Персефона приросла к месту, как плакучая ива, выслушивая поток маминых обвинений. Она не могла поверить своим ушам. Подруги предали ее – рассказали обо всем ее матери. Но они-то как узнали? Тут девушка вспомнила трех ястребов, круживших в небе: один с черной полоской, другой с золотым опереньем, а третий коричневый… Юные богини под прикрытием! И ни на каких птиц с зайцами они не охотились. Охота велась на нее.

– Ты и понятия не имеешь о том, как опасен этот мир, – выговаривала дочери Деметра. – Ты могла заблудиться! Могла пораниться! Тебя могли похитить!

– Как я могла?! Как вы могли?! – закричала Персефона.

Потрясение переросло в гнев. Девушка посмотрела на подруг, но те отводили глаза. Им было за нее стыдно? Внезапно Персефона поняла, что больше не потерпит того, что ее отчитывают в присутствии посторонних. Резко развернувшись, она пронеслась по коридору в свою комнату. Лицо заливали слезы огорчения и злости. С такими друзьями и враги не нужны.

7. Царство мертвых

Спустя некоторое время в комнату Персефоны осторожно постучали.

– Можно войти? – раздался тихий голос Афродиты.

– Нет! – рявкнула Персефона.

– Пожалуйста, – просила Афродита из-за двери, – нам надо поговорить.

– Не хочу. Ни сейчас, ни когда-либо еще.

– Все не так, как ты думаешь, – оправдывалась Афродита. – Мы о тебе беспокоились. И твоя мама буквально заставила нас рассказать ей обо всем. Мы не хотели создавать тебе проблем.

– Точно, – с жаром бросила Персефона. – Спасибо за то, что не хотели.

Возникла пауза, а затем послышался шепот. Видимо, Афина с Артемидой тоже стояли в коридоре. Наконец, Афродита заговорила снова:

– Ты сейчас расстроена, – сказала она. – Поговорим завтра в Академии, когда ты успокоишься, хорошо?

Персефона не ответила, и, потоптавшись еще немного за дверью, юные богини удалились. Афродита даже не догадывалась, что такой рассерженной и недовольной, как сейчас, Персефона была всегда. Подругам только казалось, что они ее знают. Но им была знакома только та фальшивая Персефона, которая всегда «плывет по течению». Однако такую Персефону они больше не увидят.

В этот вечер Деметра приготовила на ужин амброзию. В Академии были искусные повара, но амброзия ее мамы была просто божественна. Персефона знала, что это была попытка помириться, но упорно молчала. Она ела, уставившись на столешницу, чтобы не смотреть на Деметру. Единственным звуком за столом было постукивание ложек о глиняные пиалы.

Перед тем как лечь спать, юная богиня помогала матери мыть посуду. В какой-то момент Деметра отложила в сторону тряпку и вздохнула.

– Извини, не стоило ругать тебя в присутствии подруг.

Персефона хмыкнула, но ничего не ответила.

– Ты у меня одна, – продолжала мать. – Не знаю, что буду делать, если потеряю тебя.

– Я не вещь, чтобы теряться, – буркнула девушка, хотя и не собиралась реагировать на то, что будет говорить Деметра. – Не какое-нибудь кольцо с бирюзой или изумрудный браслет.

Мать нахмурилась.

– Не умничай. Ты знаешь, о чем я, – сказала она и мягко добавила. – Поздно уже. Поговорим завтра. Спокойной ночи.

Когда Деметра наклонилась, чтобы поцеловать дочь, Персефона отвернулась.

– До завтра, – грустно произнесла мать и вышла из кухни.

Персефона знала, что обидела ее, но старалась отогнать чувство вины. Если она сейчас простит свою маму, то все вернется на круги своя, а девушке этого совершенно не хотелось.

В своей комнате юная богиня ходила взад-вперед по мозаичному полу, размышляя над тем, что произошло и что делать дальше. Нельзя больше оставаться той, кого знали мама и подруги. И тут, как молния Зевса, в голове сверкнула идея. Сбежать из дома!

Девушка знала, куда отправится.

Убедившись, что Деметра заснула, Персефона сложила несколько хитонов и прочие нужные вещи в плетеную сумку и незаметно выскользнула из дома. На пороге она помедлила. Еще не поздно вернуться. Почувствовав, что ей может не хватить решимости, юная богиня собрала волю в кулак, отбросила все сомнения и, сжав в руке сумку, поспешила прочь.

Раз уж Аид ее единственный настоящий друг, то Персефона попросится пожить у него. Превратившись в голубя, девушка ухватила сумку клювом и стремглав полетела к реке Стикс. Неподалеку от того места, где была найдена вторая сандалия мистера Циклопа, юная богиня заметила несколько теней. Это были человеческие души, которые садились на борт к Харону, чтобы отправиться в загробный мир.

Обернувшись старухой, как любила делать ее мать, Персефона смешалась с толпой у берега реки. В отличие от прозрачных теней ее тело было плотным, но девушка надеялась, что никто этого не заметит. Дождавшись своей очереди, юная богиня подошла к Харону.

– Мне нужно попасть в Царство мертвых, – сказала она.

Подняв седую голову, старик оглядел девушку с ног до головы. Персефона еще сильнее закуталась в свое коричневое шерстяное покрывало, опасаясь, что старик-паромщик обнаружит ее маскировку, но он только кивнул:

– Один обол, пожалуйста.

Персефона ошеломленно уставилась на него, не зная, что ответить. У нее не было человеческих денег. Нетерпеливо взглянув на нее, Харон взял монету следующей души и втянул ее на борт.

Когда Персефону вытолкнули из очереди, к ней склонилась тень худощавого длиннобородого старика и дотронулась до ее плеча:

– Вы ведь не местная? – прошептала тень. – Обол – это одна шестая драхмы.

– Спасибо, – ответила девушка, – но у меня вообще нет денег.

– Ничего страшного, – сказала тень. – У меня есть. Кто знает, может, помогу вам, и мне улыбнется удача?

С этими словами призрачный старик опустил на ладонь юной богини серебряную монету.

– Вы очень добры, – выдавила из себя улыбку Персефона.

Если бы она имела право голоса, то отправила бы эту щедрую душу прямиком на Елисейские поля. Девушка знала, что там самые лучшие условия во всем загробном мире и что счастливчики, попавшие туда, наслаждались весельем, играли и пели. Персефона передала Харону плату за проезд, и старик помог ей взобраться на борт, что-то недовольно бурча себе под нос по поводу ее неожиданно большого веса.

Когда все тени разместились на судне, Харон опустил шест паромщика в воду и оттолкнулся от берега. Пока лодка отчаливала, сердце Персефоны забилось сильнее, и холодный комок страха осел на дне ее желудка. Прижав сумку к груди, девушка поняла, что практически ничего не знает о Подземном мире. И о чем она только думала? «Будь смелой», – говорила она себе. Но что, если мама права насчет опасностей мира? Подземное царство наверняка было самое опасное и страшное место!

Спустя некоторое время оказалось, что река Стикс впадает в болото. Харон отвел лодку к дальнему берегу.

– Приехали! Все на выход! – крикнул паромщик, когда край лодки увяз в песке.

Тени заворчали и стали проталкиваться к берегу. Дрожа от страха, Персефона тоже выбралась из лодки.

Девушка проследовала за тенями мимо огромного трехголового слюнявого пса с хвостом, похожим на змею. «Это же и есть Цербер!» – взволновано подумала Персефона. Пес был любимчиком Аида и показался ей совсем не страшным.

Все три головы Цербера лежали на лапах, и ему не было дела до душ, прибывших в Подземный мир. Персефона хотела погладить его, но не стала. Она опасалась, что пес раскроет ее обман. Но тому было все равно. Цербер не должен был выпускать души из Подземного царства и, видимо, поэтому не обращал внимания на тех, кто входит туда.

Стараясь не отставать, Персефона спускалась в Царство мертвых. Промозглый серый туман окутывал путников, с трудом пробиравшихся по заболоченной тропе. При каждом шаге по застоявшейся воде, источающей запах сгнившей травы, сандалии Персефоны издавали хлюпающие звуки.

– Фу! – пробормотала идущая впереди тень. – Мрачнее места и не придумаешь!

Да, угрюмое местечко, но Персефону это не волновало. Оно подходило ей по настроению.

Вскоре туман рассеялся, и прибывшие очутились на поле цветущего асфоделя. На высоких стебельках покачивались белые цветочки. «А в этой части Подземного мира довольно мило», – подумала Персефона. И что с того, что асфодель – единственный цветок, растущий в этом месте? Девушка нагнулась и вдохнула его сладкий аромат. Ах-х-х. До чего же он ей нравился.

Мертвым асфодель нравился тоже. Некоторые даже ели его, сидя на корточках и поджаривая стебли у тлеющего огня. Кто-то цветы собирал. Движения теней были бессознательными, похоже, они не испытывали ни счастья, ни вообще каких-либо чувств. Одно спокойствие. Персефона тоже его ощущала, и ей казалось, что она могла бы остаться на этом поле навсегда.

Девушка оглянулась вокруг в поисках Аида, но не увидела его. Не так-то просто будет его найти в этом бесконечном мире. Оставалось только идти дальше. Прибывшая группа теней направилась к перекрестку трех дорог, даже не заметив, что Персефона осталась на поле.

– Эй, а ты куда собралась, тень? – окликнул ее бородатый мужчина с крыльями за спиной. – Сейчас начнется суд, и тогда тебе скажут, куда ты попадешь. – Он просмотрел список, а затем уставился на Персефону. – Ты любишь огонь?

– Вообще-то, я вовсе даже не тень, – решила признаться девушка. – Я богиня. Я…

Бородач повел бровью.

– Если ты богиня, то я Циклоп. Живо вернись в очередь.

– Но вы не понимаете. Я ищу Аида, – продолжила Персефона. – Видите ли, я сбежала из дома и…

– Что с того? – прервал ее бородач, сделав пометку в списке. – Так-так. С помощью вранья на Елисейские поля не попадешь.

– Эй, Танатос! – позвал его другой бородач, в руках у которого тоже был какой-то список.

Они походили друг на друга, как две капли воды. «Наверное, близнецы», – подумала Персефона.

– В Тартаре что-то произошло, – сказал тот второй. – Но Аид сам с этим разберется. А пока что отведи-ка во дворец несколько теней.

Танатос посуровел.

– Почему я? У меня дела, Гипнос, – отрезал он и показал на свиток, словно подтверждая свою правоту.

– Не один ты здесь перерабатываешь. – И Гипнос сунул под нос Танатосу свой свиток.

– Ах, так?

– Да, так.

И близнецы сердито уставились друг на друга.

Персефона не стала дожидаться продолжения перепалки. Пока те двое препирались, она тихонько сбежала.

Тартар, по преданию, был самым жутким местом в Подземном царстве. Туда отправляли самых что ни на есть злодеев, а также тех, кто оскорбил богов и богинь. Но раз там сейчас находился Аид, то и путь Персефоны лежал в ту сторону. Сердце ее колотилось, пока юная богиня пробиралась мимо ожидающих суда душ. Девушка боялась, что в любой момент Танатос или другой страж Подземного царства погонится за ней. Когда этого не произошло, юная богиня вздохнула с облегчением. Указатель на стене с надписью «Тартар» указывал влево, и Персефона поспешила в этом направлении.

Едва завернув за угол, девушка застыла как вкопанная. Она чуть было не свалилась в огненную реку! Раскаленная докрасна лава шипела и бурлила, разливаясь вокруг острых скал. Над рекой клубились огромные серые волнистые облака, а в воздухе пахло тухлыми яйцами. Зажав нос пальцами, Персефона отбежала подальше от зловония и жара, поднимающегося от воды. Она шла вдоль реки по покатому склону. Тартар располагался в самой нижней точке Подземного царства, и поэтому девушка была уверена, что движется в правильном направлении.

В конце концов Персефона оказалась у необъятного озера, полного кипящей воды и грязи. Из бурлящей жидкости доносились вопли и стенания. Девушке хотелось одновременно закрыть руками лицо и заткнуть уши, чтобы ничего не видеть и не слышать!

С содроганием она задумалась над тем, какое преступление привело к такому жуткому наказанию. Определенно, что-то похлеще, чем побег из дома.

Увидев свое отражение в лужице воды на берегу, Персефона обнаружила, что по-прежнему выглядит как старуха. Избавившись от маскировки, она поспешила на поиски Аида. Даже ссора с мамой и подругами не смогла испортить ее впечатления от вчерашнего общения с юным богом. Девушка подошла к зияющей бездне. Как ни всматривайся, дна не видать. Должно быть, эта пропасть и была входом в Тартар.

Когда глаза привыкли к темноте, Персефона смогла различить ступеньки вдоль пологих стен пещеры. Закинув сумку на плечо, девушка начала спускаться. Чем дальше вниз, тем сырее становился воздух, тем сильнее сгущалась тьма над ямой. На пути то и дело ей попадались тени, и каждая следующая была несчастнее предыдущей. Призрачные фигуры заламывали руки, бились в рыданиях и жаловались всем, кто готов был слушать, на свою несчастную долю.

– Меня подставили! – кричал Персефоне кто-то прямо в ухо, – впрочем, даже если я и украл еду и деньги, так мне они были нужнее, чем тем сиротам!

– Это произошло случайно, – убеждала ее другая тень, – нож просто вылетел у меня из рук. Я не знаю, как он впился бедняге в спину!

Но как их было жалеть, если все они лгали! Отмахнувшись от назойливых теней, юная богиня воскликнула:

– Кто-нибудь знает, где найти Аида?!

– А ты его подруга? – с надеждой спросила тень человека, утверждавшего, что его подставили.

– Да.

– Замолвишь за меня словечко, если я подскажу, где его найти?

– Даже не слушай его, – заявила другая душа. – Ничего он не знает. Я помогу отыскать Аида. А взамен…

– Они оба лгут, – перебила третья. – Они и понятия не имеют о том, где Аид. А вот мы с ним старые друзья, и…

Стало понятно, что от теней помощи не дождешься, и Персефона зашагала дальше. Спустя некоторое время она увидела, как еще какая-то тень катит огромный валун вверх по краю пропасти. Не достигнув вершины, валун помчался вниз. Тень человека помчалась за ним, чтобы остановить валун, а затем начала все сначала. Персефона наблюдала за ним некоторое время и покачала головой. Этой душе никогда не закатить камень на вершину, и в этом заключалась суть наказания, поняла она. Не самое изощренное наказание, но кто-то оказался довольно изобретательным, придумывая его. Знать бы еще, за что эта душа оказалась здесь.

Казалось, Персефона целую вечность спускалась в бездну, но, как только оказалась на дне, сразу же увидела Аида и помахала ему, а он, заметив девушку, примчался к ней. Юный бог выглядел обеспокоенным.

– Что ты здесь делаешь?! – воскликнул Аид.

Персефона изменилась в лице. Она думала, что ей будут рады.

– Сбежала из дома, – призналась она.

– Почему?

Юная богиня уставилась на него. Неужели непонятно, что одна из причин – он. Точнее, то, что никто не хотел, чтобы они общались. Но Персефона не смогла заставить себя сказать ему эту правду. Но у нее была и другая:

– Потому что все пытаются указывать, как мне жить. А я больше не могу с этим мириться!

Аид вскинул брови:

– Прямо так все?

– Ну, мама и подруги.

И девушка рассказала, что произошло после того, как она вернулась с кладбища.

Аид внимательно слушал ее, но, даже не дождавшись завершения рассказа, нежно взял ее руку в свою и повел ее за собой.

– Тебе нельзя здесь оставаться. Это место не для таких, как ты.

Персефона вырвала руку и уставилась на юного бога.

– Это еще почему?

– Потому что здесь мрачно и тоскливо! – объяснил юноша. В его голосе звучало легкое раздражение и разочарование из-за того, что Персефона его не понимала. – А ты полна тепла и света.

Персефона насупилась и скрестила руки на груди.

– Далеко не всегда. Иногда я просто притворяюсь.

Аид принял задумчивый вид.

– Послушай, если твоя мама увидит, что ты сбежала, то придет в ярость. Особенно если узнает, что ты сбежала сюда. Ко мне. Давай я провожу тебя домой.

– Почему ты на ее стороне?! – воскликнула Персефона. – Ты ведь ей не нравишься. И моим подругам тоже!

– К этому я уже привык, – с горечью произнес Аид. – И я очень рад тебе! И хочу быть твоим другом. Но если тебя найдут здесь, в моем царстве, то во всем обвинят меня. И тогда будут думать обо мне еще хуже. Если это вообще возможно.

Персефона понимала, что юноша прав, но ее огорчило то, что он не согласился с ее планом. И когда Аид призвал колесницу, запряженную четырьмя вороными конями, девушка совсем расстроилась. Всю поездку из Царства мертвых мимо реки Стикс до горы Олимп она сидела молча, с каменным выражением на лице, уставившись вдаль.

– Высади меня здесь, – холодно сказала она, когда колесница оказалась рядом с домом. – Дальше я прогуляюсь.

Аид натянул поводья, и лошади остановились. Крепко сжимая плетеную сумку, Персефона выпрыгнула из колесницы.

Аид сжал ее руку и дождался, когда девушка посмотрит на него.

– Найду тебя в Академии.

Однако юная богиня выдернула руку.

– Не найдешь, если я увижу тебя первой!

Не обратив внимания на потрясенное выражение его лица, она двинулась в сторону дома.

8. Снова дома

Когда Персефона проскользнула в дверь, в доме было темно и тихо. По коридору она двигалась на цыпочках и наощупь. Проходя мимо маминой спальни, девушка ударилась пальцем ноги о выступающий край мозаичной плитки и вскрикнула:

– Ай!

Бросив сумку на пол, она запрыгала от боли.

– Персефона? – В ту же секунду Деметра выпрыгнула из кровати и подлетела к дочери. Ее прекрасные золотистые локоны, сияющие от света лампы, торчали во все стороны. В спешке накинутый халат с рисунком бутонов роз был вывернут наизнанку.

– Что случилось? Ты в порядке?! – взволнованно спрашивала она.

– Все хорошо.

Сердце девушки бешено колотилось. Персефона ждала вопроса, почему она бродит по дому среди ночи.

– Тогда в чем же дело? Ты не могла заснуть? – продолжала беспокоиться Деметра. Затем ее взгляд упал на сумку дочери, и она нахмурилась. – А для чего тебе сумка?

– Я, эм… – Персефона замялась. Девушке не хотелось ни лгать, ни говорить правду.

Деметра в ужасе прикрыла рот рукой:

– Ты хотела сбежать, да?

Глядя в сторону, Персефона терла ноющий палец.

– Не хотела. Уже сбежала. Но Аид заставил вернуться.

– Так вот откуда ветер дует! – запричитала Деметра. – Ах, негодяй! Это его затея, да? Поверить не могу, что ты сбежала в Подземный мир! Я…

– Хватит! – воскликнула Персефона. – Ты не слышишь меня? Моя это была идея, а не Аида.

Деметра стала бледнее призрака.

– Но почему?

– Потому что злилась, – вздохнула Персефона. – Может, присядем? Я очень устала. И палец болит.

– Да, конечно, – закивала мама. – Пойдем на кухню. Я приготовлю тебе что-нибудь покушать. И налью холодной воды для больной ноги.

В кухне Деметра поставила на стол сухарики и кружку нектара.

– Спасибо, – поблагодарила Персефона, усаживаясь на стул.

Потом мама принесла тазик с холодной водой, и Персефона опустила в него ногу и окунула сухарик в нектар. В детстве мама часто готовила ей эту закуску, особенно когда девочка просыпалась ночью, если ей снился дурной сон.

Деметра села напротив нее.

– Так все-таки почему ты сбежала? – снова спросила она. В ее лице читалась боль.

– Неужели из меня такая плохая мать?

– Нет, – ответила Персефона. – Нет, конечно. Я же сказала: я разозлилась.

– Знаю, ты считаешь, что я слишком тебя опекаю, – продолжала Деметра, – но я знаю об этом мире больше твоего. Знаю, что может случиться. Оберегать тебя – моя обязанность вне зависимости от того, нуждаешься ты в моей опеке или нет.

– Но ведь мне почти тринадцать! – возразила Персефона. – Я сама могу о себе позаботиться!

– Это тебе так кажется! – резко сказала Деметра. – Ты не всегда принимаешь верные решения.

Персефона ощетинилась. Она знала, что у мамы на уме.

– Ты не права, думая плохо об Аиде! – воскликнула она. – Мы друзья! И я уже сказала тебе, это он убедил меня вернуться домой. Даже сам сюда привез. Он понимал, что ты расстроишься, если потеряешь меня. И сказал, что мне не место в его мире.

Деметра уставилась на дочь.

– Он правда так сказал?

Персефона кивнула, умалчивая о том, как сама разозлилась на него за эти слова. Внезапно девушка поняла, что эта новая, дерзкая особа куда больше походила на Персефону, чем та, что «плыла по течению». Однако настоящая Персефона была где-то между ними.

Со взглядом, полным мольбы, она обратилась к маме:

– И как мне научиться принимать решения правильно, если ты вообще не позволяешь мне хоть что-то решать?

Деметра хотела ответить, но не знала что. Поэтому лишь вздохнула:

– Наверное, ты права. Мне действительно нужно дать тебе больше самостоятельности.

– Ты не шутишь? – с замершим сердцем спросила Персефона.

Деметра кивнула.

– Тяжело смириться с тем, что ты взрослеешь, – заключила она грустно, и в ее глазах блеснули слезы. – Ты больше не моя маленькая малышка.

Преисполненная любви к матери, Персефона вынула ногу из тазика с холодной водой и бросилась к ней.

– Не переживай, – попросила она, обнимая Деметру, – я всегда буду твоей малышкой, сколько бы лет мне ни было.

И хотя ее настроение от объяснения с мамой поднялось, Персефона чувствовала себя не в своей тарелке, взбираясь следующим утром по гранитным ступенькам Академии. Что, если подруги обиделись на нее? Вчера они впервые видели ее в гневе. Что, если они с ней общались только потому, что она всегда старалась быть милой?

– Персефона! Подожди! – Афина вместе с Афродитой и Артемидой со всех ног бежали за ней.

– Привет, – неуверенно сказала Персефона, когда девушки оказались рядом.

– Привет, – хором ответили все трое.

На пару мгновений зависло неловкое молчание. Персефона отвела взгляд:

– Простите, я…

– Прости, мы… – заговорила одновременно с ней Афродита.

Обе девушки осеклись и заулыбались, а затем подруги от души расхохотались.

– Я так рада, что вы не обиделись, – произнесла Персефона.

– И мы тоже, – сказала Афродита.

– Ага, – хором подтвердили Артемида с Афиной.

Персефона поверить не могла: подруги переживали из-за вчерашнего так же, как и она!

– Вы с мамой помирились? – тревожно спросила Артемида, когда девушки взялись за руки и направились в класс.

– Да, мы ночью все обсудили, – успокоила ее Персефона.

– Это хорошо, – заключила Афина.

Афродита пристально посмотрела на Персефону:

– Никогда не видела тебя такой злой, – засмеялась она. – Даже не думала, что ты умеешь сердиться!

– Она взорвалась, как вулкан, – добавила Афина. – Как Везувий, честное слово!

Персефона покраснела:

– Мне стыдно.

– А вот это неправильно, – предупредила подругу Артемида. – Думаешь, мы никогда не срываемся?

Персефона задумалась и вспомнила, как однажды Афродита разозлилась на Артемиду за порванные собаками любимые сандалии. И Артемида тоже как-то пришла в ярость из-за того, что Афина победила ее в дружеском состязании по стрельбе из лука.

Оказывается, подруги тоже порой дают выход эмоциям. И тут девушку осенило: крепкой дружбе не страшны ни вспышки ярости, ни плохое настроение. Зря она боялась, что останется одна, если не будет со всеми соглашаться.

– Обещаю, что с этого момента не буду утаивать свои чувства, – сказала она и хитро улыбнулась. – Так что берегитесь!

Юные богини засмеялись. Уже подходя к дверям Академии, когда они проходили между двумя ионическими колоннами, Персефона рассказала девушкам о дружбе Аида с директором Зевсом и о том, что те частенько обедают вместе. Ей хотелось разрушить его репутацию «плохого парня». Может, тогда подруги увидят Аида в новом свете.

Когда Персефона закончила рассказ, Афродита задумалась.

– Фама все время торопится с выводами, – сказала она. – И почему только мы ей так легко поверили?

– Действительно, – согласилась с ней Артемида, – но почему он все время смотрит на всех исподлобья?

– Может, и мы бы так себя вели, если бы жили в Подземном мире, – размышляла вслух Афина.

– На самом деле, там очень даже интересно, – поделилась Персефона, когда все остановились у ее шкафчика.

Подруги ошарашенно уставились на нее.

– Ты там была?! – поразилась Афродита.

Персефона кивнула.

– Да, этой ночью. – Юная богиня помолчала. – Я сбежала из дома.

– ЧТО?! – воскликнули подруги в один голос.

Персефона рассказала, как сумела выбраться из дома, спустилась на Землю, села в лодку Харона, приняв облик старухи. Когда она описывала свой путь по болотной тропе, через поля асфоделя, мимо огненной реки, и путешествие по зияющей пропасти Тартара в компании душ воров и убийц, подруги все шире раскрывали глаза от удивления.

– О, боги! – воскликнула Афина. – И ты не боялась?

– Немного, – призналась Персефона, закрыв шкафчик. – Но если бы Аид не настоял на том, чтобы я вернулась домой, то я бы обязательно осталась, чтобы изучить это место получше.

Артемида с восхищением смотрела на подругу.

– Значит, ты смелее меня.

– И меня, – добавила Афродита. – Я бы даже не знала, что надеть на прогулку в Царство мертвых!

– Что-нибудь огнеупорное, – посоветовала ей Персефона.

Юные богини рассмеялись. «И что такого, если мне нравятся кладбища и Подземный мир?» – подумала Персефона. Подругам это было неважно. Ее любили такой, какая она есть. А еще девушке было так приятно удивлять рассказами о том, что она видела. Наверное, Фама испытывала то же самое чувство, когда натыкалась на особо интригующую сплетню или скандальный слух. Разница заключалась в том, что Персефона рассказала правду.

На балкончик над головой у девочек вышел глашатай и ударил по лире:

– Начинается шестьдесят шестой день учебы! – возвестил он.

– Увидимся в столовой! – крикнула Персефона подругам, когда они помчались по своим классам.

Торопливо шагая по коридору, девушка оглядывалась по сторонам в надежде увидеть Аида – юная богиня хотела попросить прощения за свое поведение. Хотела сказать, что юноша поступил правильно, отправив ее домой. Но только юного бога нигде не было видно.

После третьего урока Персефона встретилась с подругами в столовой. Быстро расправившись с гранатовым йогуртом, девушка вскочила и заторопилась к выходу.

– Мне кое-что нужно сделать, – бросила она подругам. – Увидимся позже.

Вылетев из столовой, юная богиня и направилась прямиком к кабинету Зевса.

Все девять голов мисс Гидры выразили удивление, когда Персефона спросила про Аида, но все же она постучалась к директору и осторожно приоткрыла дверь:

– Одна ученица пришла к Аиду, – произнесла желтая, самая приветливая и жизнерадостная голова.

Остальные восемь голов по-прежнему смотрели на Персефону.

– Кто именно?! – прогремел Зевс.

Вот это да! Его голос гремел и внушал такой ужас, что Персефона боролась с желанием развернуться и убежать как можно дальше. Но она напомнила себе, что директор Зевс – отец Афины, и что Аид тоже его поначалу боялся, а сейчас считает «отличным парнем».

– Как твое имя, милая? – спросила фиолетовая голова мисс Гидры.

Персефона собралась с духом. Раз ее не выгнали, значит, Аид сейчас действительно у Зевса.

– Это я, Персефона! – крикнула она в щелку.

9. В кабинете директора

Мощный рывок – и дверь распахнулась с такой силой, что мгновенно слетела с петель. Заглянув внутрь, Персефона, пока директор Зевс не загородил весь дверной проем, успела встретиться взглядом с Аидом, который сидел за столом в дальнем углу кабинета.

– Ух ты! – Зевс подхватил дверь, не давая ей упасть, и приставил ее к стене. – Передайте смотрителю, чтобы починил, – попросил он мисс Гидру.

– Разумеется, – кивнула она. – Уже четвертый раз за месяц, – тихонько пожаловалась зеленая голова Персефоне.

– Что ж, Персефона, заходи! – прогремел Зевс.

Робко следуя за директором, юная богиня вошла в его кабинет. Раньше Персефона видела его только издалека в коридоре или на сцене, но так близко – впервые. Само собой, он не стремился проводить время с Афиной и ее друзьями. «Какой же он высоченный! Уж точно больше двух метров!» – поразилась Персефона, прикинув, какая же у них разница в росте. У директора были мускулистые руки, а голову украшала копна рыжих волос, которые выглядели куда более густыми и непокорными, чем медные локоны девушки.

Вспомнив о приличиях, Персефона храбро протянула Зевсу руку.

– Спасибо, что пригласили войти, – сказала она.

Директор сжал ее ладонь своей, огромной и мощной. На запястье у него красовался широкий плоский золотой браслет. Пока он с жаром тряс Персефоне руку, девушка чувствовала постоянное покалывание, будто через тело проходили небольшие разряды электричества.

– Рад тебя видеть! – пророкотал Зевс, и его пронзительные голубые глаза сверху уставились на посетительницу. – Жаль, что ко мне не приходят и остальные ученики. Будто бы боятся меня или что-то в этом роде. Ну, ты проходи, не стесняйся. Ты ведь прилежно учишься?

Персефона кивнула.

– Вот и умница! – Директор хлопнул ее по спине так, что девушка пролетела через всю комнату, ощутив на себе очередной разряд молнии. Ей кое-как удалось приземлиться на ноги рядом со столом, за которым сидел Аид.

– Приветик! – сказала Персефона, глядя на него сквозь свои растрепавшиеся и упавшие на лицо волосы.

– Привет, – с опаской проговорил он. Юноша пытался угадать настроение Персефоны по ее лицу. Ничего удивительного, если вспомнить, как она вчера себя вела. Персефона не могла его винить за это.

Когда юная богиня снова твердо стояла на ногах, Зевс указал ей на место рядом с Аидом.

– Садись! – приказал он.

Когда Персефона послушалась, директор занял место напротив них, скрестив руки и переводя взгляд с одного на другого, словно ожидая, когда начнется беседа.

Прийти сюда казалось девушке хорошим планом, но теперь, когда он реализовался, Персефона уже не была так в этом уверена. Ей не приходилось раньше бывать в кабинете Зевса, и она с неподдельным интересом рассматривала все вокруг, чтобы как можно дольше не раскрывать причины своего визита.

Тут и там валялись прожженные стулья. Огромный рабочий стол был завален всевозможными бумагами, папками и пустыми бутылками из-под «Зевсового нектара». Позади стола возвышался внушительных размеров золотой трон. Зевсу наверняка было бы более комфортно сидеть на нем, чем на крошечном стульчике, на котором Верховный бог пытался уместиться.

– Хочешь, поделюсь обедом? – спросил Аид, привлекая ее внимание.

– Нет, спасибо, – сказала Персефона, взглянув на две полупустые тарелки с нектаронами и сыром.

– Тогда ты не возражаешь, если мы доедим? – спросил Зевс и положил в рот огромный кусок. – Аид мне много о тебе рассказывал, – проговорил он с набитым ртом.

– Правда? – заволновалась Персефона и метнула взгляд на Аида, гадая, что парень мог о ней сказать.

Аид выпрямился. Вид у него стал встревоженным. Юный бог откашлялся, пытаясь привлечь внимание Зевса.

Зевс захохотал, и на стол полетели маленькие кусочки нектарона.

– Не переживай. Ничего плохого он не говорил, – заверил девушку директор, оттолкнув тарелку и похлопав себя по животу. – Итак? – спросил он, снова уставившись на обоих.

Аид еще больше напрягся, очевидно, беспокоясь о том, что собирался сказать Зевс.

– Вы идете завтра на Праздник Урожая Хмеля?

Что? Неужели директор намекал на то, что им стоит пойти вместе? Какими же бестактными порой бывают взрослые!

По лицу Аида пробежала тень, и он отложил вилку.

– Я занят. Прибыло много душ.

Зевс поднял бровь.

– В Царство мертвых всегда прибывает много душ.

– А я и вовсе забыла, что будут танцы, – призналась Персефона.

Девушка не стала добавлять, что и не собиралась на них идти. Думала, что мама в любом случае не отпустит. Но вчера все изменилось.

– Говорят, будет весело, – намекал Зевс, отвлекая ее от размышлений. – Вы много потеряете, если не придете. – Директор погладил свою рыжую бороду и лукаво подмигнул. – Может, вам стоит пойти вместе? Составите друг другу компанию.

Только подумать, Зевс сказал это вслух! Персефона покраснела, а Аид опустил голову так, что темные кудри скрыли его лицо.

Зевс поглядел на них и ухмыльнулся.

– Мне нужно… кое-что сделать, – сказал он, внезапно встав из-за стола. – Вернусь через пару минут.

Аид тоже привстал.

– А ты останься! – рявкнул Зевс. Затем улыбнулся и взмахнул руками. – До конца перерыва еще двадцать минут. Вам обоим некуда торопиться.

Когда Зевс вышел из кабинета, Аид заерзал на стуле.

– Извини, что выпроводил тебя вчера, – произнес он, уставившись в тарелку. – Не то чтобы я не хотел тебя видеть. Просто я…

– Я все понимаю, – перебила юного бога Персефона. – Ты правильно поступил.

Аид вздрогнул.

– Что, правда?

Девушка кивнула.

– Мама узнала, что я сбежала, и мы все хорошенько обсудили. Думаю, теперь она мне будет доверять чуточку больше.

– Да ты что! – Темные глаза Аида и светлые Персефоны встретились. Юноша улыбнулся. – Это же здорово!

У Персефоны перехватило дыхание. До чего у него красивые ресницы! А эта улыбка – с ней Аид становился еще привлекательней.

– Да, – согласилась девушка, – здорово.

Наступило долгое неловкое молчание. Аид постукивал вилкой по тарелке, Персефона наматывала локон на палец, стараясь не смотреть в его сторону. Краем глаза возле шкафа с документами она заметила засохшее растение. Мак, любимый цветок мамы.

– Так что ты думаешь о предложении Зевса? – словно невзначай поинтересовался Аид.

– Каком предложении? – Персефона сделала вид, что не понимает, о чем он говорит.

Аид пожал плечами.

– Сама знаешь. Про танцы.

– А, это, – пробормотала Персефона. – Что ты хочешь услышать?

Аид задумался чем-то и замолчал.

– Ты пойдешь со мной?! – вдруг выпалил юный бог.

Персефона улыбнулась. Она уже и не надеялась, что он спросит.

– Конечно. С удовольствием!

Аид широко улыбнулся в ответ, и эта улыбка была самой яркой из всех, что видела Персефона.

Посидев еще немного, они дождались конца перемены. Перед уходом Персефона дотронулась до директорского мака, и его поникшие листья снова налились силой и зазеленели, а алые лепестки раскрылись во всей красе.

– Круто! – восхитился Аид.

Юный бог протянул руку, и пальцы Персефоны переплелись с его. Они вышли, держась за руки.

Вечером Персефона рассказала маме о танцах.

– Аид пригласил меня, – нерешительно договорила она, – и я согласилась.

Деметра напряглась.

– Не думаю, что это хорошая… – начала она, нахмурившись.

– Брось, мама, пожа-а-алуйста. Это всего лишь танцы, – напомнила девушка. – Школьные танцы. Там будут директор Зевс и все учителя, так что мы будем под присмотром.

– Зевс тоже будет там? – Деметра слегка порозовела, и ее глаза заблестели.

– Да, – закивала Персефона.

Не знай она свою маму, подумала бы, что та влюбилась.

– Если это что-то значит, Зевс очень по-доброму относится к Аиду.

– Понятно, – задумалась Деметра. – Что ж, раз уж этот юноша нравится Зевсу, то, наверное, не такой он и плохой.

Персефона обняла маму.

– Совсем не плохой. Честное слово.

Деметра вздохнула.

– Как же быстро ты растешь. Когда-нибудь ты меня покинешь, и я тебе больше буду не нужна.

– Зато ты мне очень нужна прямо сейчас! – воскликнула Персефона, расплываясь в широкой улыбке. – Я ведь совсем не знаю, в чем пойти на танцы.

Рассмеявшись, Деметра крепко обняла дочь.

– Давай посмотрим, что у тебя есть. Если ничего подходящего не найдем, то сошью тебе самый красивый хитон в мире.

Персефона еще не была так счастлива, как этим вечером. Правда, перед тем, как заснуть, она вдруг тревожно распахнула глаза: ее подруги будут приветливы с Аидом, но от других юных богов и богинь этого вряд ли можно было ожидать. Девушка была уверена, что любой, пообщавшись поближе с Аидом, изменит свое отношение. Но вот дадут ли ему на это шанс?

10. Танцы

С Аидом и подругами Персефона договорилась встретиться уже на танцах. Но юноша опаздывал, и девушка начала переживать, что он не придет совсем. Что, если он передумал? Или, может, юному богу пришлось отказаться от своих планов из-за срочных дел в Тартаре. Души там постоянно ныли и что-то просили. «Как и при жизни, наверное», – предположила девушка.

– Идите без меня, – предложила Персефона Афродите, Афине и Артемиде, стоя у входа в зал. – Уверена, Аид скоро появится.

– А ты не обидишься? – спросила Афродита.

Она выглядела просто ослепительно в ярком розовом хитоне. Сияющие золотые локоны с вплетенными в них блестящими розовыми лентами ниспадали волнами по спине подруги.

– Ни капли, – успокоила ее Персефона.

Они и без того уже прождали пятнадцать минут, и Персефона знала, как девушкам хочется поскорее войти в зал. А Афродиту и вовсе заждались ее поклонники, чтобы пригласить на танец. Достаточно было только взглянуть на нее, как очередной юноша безнадежно влюблялся.

– Смотрите, там стоит мистер Циклоп! – просияла вдруг Афина. – Может, удастся обсудить с ним мой проект по Героеведению.

Персефона усмехнулась. Похоже, Афину куда больше интересовали разговоры с учителями, чем танцы.

– Что ж, раз ты не против… – заторопилась Артемида, – Аполлон с ребятами, наверное, уже на сцене.

Аполлон с Артемидой были двойняшками. Сегодня на танцах выступала его группа «Над небесами».

– Идите уже! – подгоняла подруг Персефона.

Когда девушки проскользнули в зал, Персефона тоже заглянула внутрь – он был округлой формы, а вместо крыши над головой темнело звездное небо. По периметру на равном расстоянии друг от друга пылали факелы. В центре площадки на возвышении Аполлон играл на семиструнной лире – кифаре, а Дионис аккомпанировал ему на двойной свирели, которую еще называли авлосом.

Персефона закрыла дверь. Прогуливаясь взад и вперед, она решила подождать Аида еще десять минут. Если он не появится, то придется смириться с тем, что ничего не получилось, и пойти одной.

– Привет, Персефона! – воскликнула Фама.

Она спрыгнула с колесницы и заторопилась к входу в зал. Ее белый льняной хитон был затянут на талии тонким серебряным поясом, а рыжие волосы торчали сильнее обычного.

– Кого-то ждешь? – поинтересовалась она.

Слова девушки слетали с губ облачками и быстро растворялись в ночном воздухе.

– Возможно. – Персефона совершенно не собиралась делиться с Фамой подробностями.

– О-о-о, могу поспорить, что юного бога. Как его зовут?

Персефона покачала головой:

– Не скажу.

– Пожалуйста, – умоляла Фама, – я буду молчать как рыба! – И она изобразила, будто закрывает рот на замок.

Персефона закатила глаза.

– Разумеется.

Фама хихикнула и открыла дверь в зал.

В это мгновение кто-то тронул Персефону за плечо, и девушка стремительно обернулась.

– Аид! – воскликнула юная богиня, и ее глаза вспыхнули от счастья. – Я боялась, что ты не придешь!

Юноша был одет в пурпурную тогу, один ее конец был перекинут через плечо. Этот королевский цвет необыкновенно шел юному богу. Персефона подумала, что он никогда не был так красив, как сейчас.

– Ага! – произнес голос за спиной.

Оказывается, Фама так и не вошла в зал. Она выжидала, стоя в дверном проеме, а теперь дверь за ней наконец закрылась. Конечно! Ей не терпелось рассказать всем о Персефоне и Аиде.

– Извини, что опоздал, – повинился Аид. – Как раз когда я садился на коня, Харон привез новую группу теней. Одна из них попыталась сбежать, и Цербер за ней погнался. А потом еще подрались духи двух воинов, которые сражались друг против друга в Троянской войне. – Юноша вздохнул. – Пришлось задержаться и навести порядок.

– Ничего страшного. – Персефона дотронулась до его руки. – Ты все же пришел.

Аид улыбнулся.

– Ты восхитительно выглядишь!

Персефона зарделась:

– Спасибо, – прошептала она.

Смутившись, девушка поправила на голове венок из ромашек. Деметра сшила дочери роскошный желто-шафрановый хитон. Ткань украшало шитье серебряными и золотыми нитями. От себя Персефона добавила черную бархатную накидку.

Афродита закатила глаза, когда увидела ее наряд.

– Интересное решение… – только и сказала она.

Это замечание совершенно не огорчило Персефону, потому что сочетание светлых и темных тонов очень точно отражало ее настроение.

Аид буравил взглядом дверь.

– Полагаю, нам надо войти внутрь, – угрюмо произнес он.

Судя по голосу, ему этого вовсе не хотелось.

– Не переживай, пожалуйста! – попросила Персефона. – Ты понравишься моим подругам. Обещаю. Просто будь собой.

Аид нахмурился.

– И улыбайся, – добавила девушка. – Это же вечеринка, в конце концов.

– Постараюсь, – вздохнул Аид и взял свою спутницу за руку.

Когда они вдвоем вошли в зал, путь к танцевальной площадке им преградили два юных бога, за которым маячила Фама.

– Прости, – одними губами произнесла она.

Фама времени не теряла. Может, она и не хотела ничего плохого, но распускаемые ею сплетни как всегда привели к неприятностям.

Арес стоял, расставив ноги и сложив руки на груди.

– А ты что тут забыл, Мальчик-смерть? – насмешливо спросил он.

– Да, – поддержал его второй громила, – тебе здесь не место.

Аид крепче сжал руку Персефоны.

Арес сурово взглянул на своего друга:

– Я сам разберусь, Кидоимос. – И, шагнув вперед, ткнул Аида пальцем в грудь. – Может, по-хорошему вернешься в вонючую дыру, которую называешь домом?

Нахмурившись, Аид оттолкнул руку Ареса:

– Отвали, а?

«О, боги! Вот в этой ситуации, наверное, следует поплыть по течению», – подумала Персефона. Она вызывающе улыбнулась и посмотрела прямо на Ареса.

– Мы пришли потанцевать, как и ты, – миролюбиво произнесла девушка. – Ведь так, Аид?

На удивление, ее речь прозвучала намного спокойнее, чем она сама ожидала. Через мгновение хватка Аида ослабла.

– Да, верно, – сказал юный бог, смягчив тон, но его лицо по-прежнему выглядело мрачным.

К этому моменту и другие боги и богини подошли поближе, чтобы посмотреть, что происходит.

Арес окинул взглядом толпу и ухмыльнулся Аиду:

– Ладно. Твоя взяла.

Он обернулся и отошел на два шага, будто и впрямь собирался уйти. Но в следующую секунду юный бог снова набросился на Аида, занося кулак над его головой:

– Или все же моя?

Персефона замерла. Внезапно через толпу протиснулась Афродита, а следом за ней Афина и Артемида, которую даже здесь сопровождали ее собаки. Афродита подошла прямо к Аресу и ослепила его улыбкой.

– Хочешь потанцевать? – проворковала красавица.

Взгляд задиры смягчился.

– Эм, да. Конечно, хочу, – простонал он влюбленным голосом.

Афродита направилась к танцплощадке. Казалось, Арес полностью забыл об Аиде, разжал кулак и словно зачарованный последовал за красавицей-богиней.

Вдруг она метнулась от него прочь.

– Найди себе другую партнершу! – воскликнула Афродита, вернувшись к Артемиде с Афиной. – Я с хулиганами не танцую!

– Что? – Арес был сбит с толку.

– Пойми ты! – выпалила Артемида. – Моя подруга не любит хулиганов.

– Ну, дела! Ты соображаешь так же быстро, как мчит колесница без коней, – добавила Афина.

Толпа разразилась смехом.

Арес позеленел от злости и снова сжал кулаки, но, смущенно взглянув на Афродиту, тут же их разжал.

Внезапно над головами юношей и девушек сверкнула яркая молния, и на весь зал громыхнул голос Зевса, шагающего сквозь толпу.

– Что здесь происходит?! – потребовал он объяснений. – Из-за шума, что вы здесь устроили, я даже своих мыслей не слышу.

Персефона удивлялась, как директор вообще может что-то слышать, так громко громыхает его собственный голос.

Ответом ему было молчание, но Зевс заметил виноватое выражение на лице Ареса. Он сердито посмотрел на юного бога, взгляд директора мгновенно сбил с задиры всю спесь.

Аид смотрел то на Ареса, то на Зевса. В конце концов, он решился и заговорил:

– Извините, что побеспокоили вас, директор. – Юный бог снова повернулся к Аресу и засмеялся. Персефоне показалось, что он притворяется, но Зевс этого не заметил. – В следующий раз попрошу Ареса показывать мне боксерские приемы на улице.

Арес удивленно поднял брови, но посмотрел на Аида с благодарностью:

– Да, ты прав, приятель.

Афродита поспешно подхватила Ареса под руку и искренне улыбнулась:

– Так-то лучше. Вот теперь пойдем танцевать.

Арес глупо улыбнулся. Так он выглядел куда симпатичнее, чем когда злился.

– Конечно, Афродита, как скажешь.

Как только толпа разошлась, девушка увела кавалера на танцплощадку.

Зевс хлопнул Аида по спине, отчего во все стороны полетели искры.

– Ай! – воскликнул Аид, едва устояв на ногах.

Не обращая на его стоны внимания, Зевс одобрительно взглянул на Персефону.

– Рад, что вы оба пришли. Ну, как вам? Весело?

– Да, директор, – ответили они в один голос и, неловко переглянувшись, посмотрели на Зевса, намекая, что им хотелось бы остаться вдвоем, но директор, казалось, этого не понимал.

Вдруг Зевс что-то забормотал и постучал себя по лбу. Очевидно, он разговаривал с мухой Метидой, жившей в его голове мамой Афины.

– Что? Не мешаю я им. Я понимаю, что взрослые им не нужны на празднике жизни, но… ЧТО? Хочешь потанцевать? Меня же обсмеют, если я буду танцевать сам с собой! А, ладно. Как скажешь, дорогая.

Встряхнув головой, директор подошел к краю танцевальной площадки и стал тихонько покачиваться под музыку. Не так уж и глупо он смотрелся.

А Персефона сжала руку Аида.

– Молодец, – сказала она. – Я о том, как ты разобрался с Аресом.

Аид скромно пожал плечами.

«Порой заплыв по течению может оказаться самым правильным выходом из ситуации», – подумала Персефона. Что бы было, если бы Аид не притворился другом Ареса, сменив его гнев на милость? Но и выпускать пар тоже бывает полезно. Без этого ей, возможно, никогда бы не удалось объясниться с мамой и подругами.

К Персефоне с Аидом подошли Артемида с Афиной.

– Эй, вы двое! Давайте танцевать, – сказала Афина, потянув Персефону за руку.

– Мы лучше на вас посмотрим, – сопротивлялся Аид. – Я очень плохо танцую.

– Полагаю, не хуже, чем мой отец, – заявила Афина, кивнув головой в сторону директора Зевса. Казалось, тот поборол стеснительность, и его дикий танец состоял из движений гавайской хулы, танго и причудливых прыжков.

Персефона подмигнула Афине с Артемидой. Потом улыбнулась Аиду:

– Да уж. Пойдем, Аид. Всем известно, что самые зажигательные танцевальные движения приходят из Подземного царства. И нам всем до смерти хочется их разучить.

Хихикая, девушки втроем затащили Аида на танцевальную площадку.

– Сама потом пожалеешь, когда я тебе ноги отдавлю, – предупредил юный бог.

Персефона положила руки ему на плечи и улыбнулась.

– Я все же рискну.

Примечания

1

Вторая часть имени Персефоны – phone перекликается с английским словом phony, которое переводится как «фальшь», «подделка».

Content

Джоан Холуб, Сюзен Уильямс
Юные богини. Персефона притворщица

1. Бессмертный рынок

2. Аид

3. Пропавшие сандалии

4. Поиски

5. Вторая из двух пропавших сандалий

6. Зернышки граната

7. Царство мертвых

8. Снова дома

9. В кабинете директора

10. Танцы

Примечания