Дэвид Эбехард

Дети у власти: как мы растим маленьких тиранов, которые управляют нами

David Eberhard HUR BARNEN TOG MAKTEN

© David Eberhard, 2013 By agreement with Bladh by Bladh and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Sweden.

© Черепанов В.В., перевод на русский язык, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Эта книга отвечает на многие вопросы, волнующие современных родителей:

• Как соблюсти баланс между авторитарным и либеральным воспитанием?

• Что скрывает темная сторона материнской гиперопеки?

• Как не стать заложником популярных воспитательных теорий?

• Как избавиться от родительского «чувства вины»?

• В какой момент слишком добрый родитель становится врагом своему ребенку?

• Как и ради чего необходимо устанавливать границы?

• Как научить ребенка отвечать за свои поступки?

Я посвящаю эту книгу моим детям, а у меня их народилось довольно много. Я также посвящаю эту книгу моей чудесной жене Шарлотте, которая только недавно подарила мне еще одного ребенка. Вот уже 17 лет я исполняю обязанности отца и проявляю заботу о своих детях, как всякий ответственный родитель. Надеюсь, так будет и впредь, поскольку дети – это и есть смысл нашего существования. У каждого из нас смысл жизни носит определенное имя собственное. У смысла моей жизни целых семь имен. Это имена моих детей. И конечно же, эта книга посвящена вашим детям, но не в такой степени, как моим, потому что родные дети всегда дороже и ближе.

«Таковы мои принципы. Если они вам не нравятся, у меня есть другие».

Гручо Маркс, комик

Предисловие

Если вы читаете эту книгу, значит, у вас есть дети. Даже если и нет, то вот-вот появятся. Но скорее всего, вы уже давно воспитываете сына или дочь или у вас уже есть внуки. Возможно также, что вы читаете эту книгу, потому что работаете в детском саду или школе, то есть посвятили себя воспитанию. Кем бы вы ни были, вы наверняка заметили, что в мире просто тьма умных, знающих людей, которые готовы поделиться с вами мыслями о том, как именно следует жить и как нужно правильно воспитывать детей, я угадал?

Что ж, эта книга тоже послужит вам ценным руководством, и знаете почему? Она научит вас не особенно прислушиваться к тому, что говорят окружающие, независимо от того, как их зовут – Бенджамин Спок, Пенелопа Лич или Жан Пиаже. Каждый из них – истинный эксперт в области воспитания, настоящий профессионал. Если суммировать, они занимались исследованием умственных способностей и физического состояния детей, изучали, как работает их мозг, наблюдали, как в одних и тех же ситуациях поступают люди с разной личностной организацией и как они взаимодействуют друг с другом.

К настоящим профессионалам, которым можно доверять, принадлежат также Франк Фуреди, Стивен Пинкер, Джером Каган и Джудит Рич Харрис. Их заслуга состоит в том, что они не боялись проводить смелые научные исследования и пойти против общепринятых выводов. В частности, они не разделяют мнения, что будто бы живущие в современном мире дети постоянно подвергаются большой опасности. Более того, они предположили, что нагнетанию ненужной тревоги в обществе способствовали опубликованные результаты некоторых исследований, касающихся воспитания детей.

Взять, к примеру, так называемую теорию привязанности Джона Боулби и Мэри Эйнсворт. Боулби и Эйнсворт полагали, что ребенку крайне необходим значимый взрослый (чаще всего в этой роли выступает родитель), который опекал бы его с самого рождения. При отсутствии такового ребенок якобы подвергается серьезной психологической травме. Да, подвергается, но подвергается и в том случае, если привязанность не относится к разряду надежной, то есть исполненной истинной любви и заботы. Ведь согласно той же теории она может быть и тревожно-амбивалентной, и избегающей, и дезорганизующей. Не буду посвящать вас в тонкости, скажу только: в текущих обстоятельствах, то есть в условиях современного мира, родители, конечно же, могут травмировать психику своего ребенка, если неправильно обращаются с ним. Но все не так трагично, поскольку нормальному человеку достаточно сложно причинить какой бы то ни было значимый вред своему сыну или дочери. А что касается последователей теории привязанности, то я считаю, что нет никакой необходимости заражать своим страхом других людей, то есть вас, уважаемые родители. Дети – довольно выносливые существа. Они в состоянии справиться с трудностями, встающими у них на пути, самостоятельно, и справиться без всякого вреда для себя. Если бы это было неправдой, то мало кому удавалось бы пережить тысячи и десятки тысяч испытаний, которые выпадали и выпадают на долю человечества вплоть до сегодняшнего момента.

Книга «Дети у власти» поможет родителям обрести уверенность в себе и поверить в правильность того, что они делают, в правильность своего собственного метода или системы воспитания. Я не претендую на открытие – на самом деле существует много книг и статей, которые посвящены той же теме. И я не имею ничего против науки и данных научных исследований. Самый важный тезис, на мой взгляд, заключается в следующем: поскольку производить детей на свет – занятие очень и очень приятное, то такое же удовольствие должно доставлять и воспитание. Радость быть родителем по силе превосходит все остальные наслаждения мира. Есть ли вообще на свете что-нибудь более прекрасное, чем быть отцом или матерью?

Если же вы не получаете удовольствия от процесса общения со своими детьми, то причина, вероятно, кроется в том, что вы относитесь к воспитанию как к какой-то невероятно тяжелой, неблагодарной работе, связанной со многими психологическими неудобствами. Как к работе, требующей большого напряжения и большой отдачи, но приносящей одни лишь разочарования. Могу вас понять. Возможно, ваши дети не слушаются вас, кричат, ведут себя вызывающе и делают совсем не то, чего вы от них ожидаете. Когда все так безнадежно, когда ребенок не радует, а раздражает, а вы при этом вовсе не разделяете высказанного выше мнения о том, что воспитание детей – это прекрасно, то вы, конечно, вряд ли захотите выслушивать советы еще одного незнакомого вам «гуру». Нисколько не спорю, это ваше право. В мире полно приятных занятий, и рычание на ребенка, когда он не слушается, вряд ли входит в десятку самых популярных. И тем не менее я прошу вас не закрывать эту книгу и не откладывать ее в сторону, коль скоро она попала к вам в руки. Потому что есть надежда на то, что она облегчит вашу тяжкую ношу – ношу родительства. И может быть, вам все же стоит читать дальше. Как стоит читать и тем, кого можно назвать самыми классными родителями, у которых лучшие в мире дети.

Вывернутые роли, вывернутый мир

Идеальные родители

Идеальные родители – кто они? Существуют ли такие вообще? И если существуют, то как им удалось стать идеальными? Может быть, это такие родители, которые активнее всего принимают участие в жизни детей и проводят с ними больше всего времени? Или, может, это те, у кого выросли наиболее успешные дети? В таком случае считать ли эталоном отцов и матерей лауреатов Нобелевской премии? Или же идеальными следует признать родителей, если дети заботятся о них, когда те становятся старыми и немощными? Наконец, возможно, идеальные родители это те, кого искренне любят дети?

Смею предположить: идеальных родителей просто не существует. Те, чьи методы высоко чтили в свое время, спустя полвека, скорее всего, будут подвергнуты критике. В самом деле, когда мы посещаем открытые семинары по вопросу, как лучше всего обходиться с детьми, то сразу выясняется, что никто из собравшихся не считает наших дедов особенно хорошими воспитателями. И никто даже не вспоминает о том, что они все же вырастили немало счастливых и вполне успешных детей. Закономерная, хотя и странная тенденция – новое поколение ставит под сомнение компетенцию в вопросах воспитания поколения ушедшего. В таком же положении критикуемых окажемся и мы сами, а вслед за этим – наши дети, а за ними – и наши внуки.

А вот с точки зрения биологии ответить на вопрос, каких родителей следует считать идеальными, напротив, довольно легко. Это те, кто лучше всего готов к деторождению: это здоровые молодые люди. Сомнительно, однако, чтобы в современном обществе отважная молодая пара стала примером для остальных. Скорее их случай заинтересует какие-нибудь социальные институты.

Мой первый ребенок появился на свет, когда мне шел 21-й год. Наша девочка, Призма, умерла вскоре после рождения. Несмотря на это мы не сдались, и в результате я нынче отец семерых здоровых детей. Нильс, который появился на свет последним, пока еще находится в колыбели, и с точки зрения современного общества у него вовсе не древний папаша. Да и вообще в современном мире много людей моего возраста, которые только-только обзавелись первенцем. Мой старший сын Арвид в 17 лет уехал на год в Японию, и по тамошним представлениям у него сравнительно молодой отец. Сто лет назад он сам уже наверняка был бы отцом, а я – дедом. Но сегодня, когда я отправляюсь за покупками с кем бы то ни было из своих детей: Корнелией (14 лет), Эллой (7 лет), Людвигом (6 лет), Отто (2 года), или же со всеми одновременно, – никому и в голову не придет подумать, что это дедуля вывел на прогулку своих внуков.

Однако в наши дни нет ничего необычного в том, когда пара заводит своего первого ребенка, разменяв четвертый десяток, а к тому времени, когда у них появится третий, родителям, вероятно, уже за пятьдесят. Пятьдесят! В этом возрасте двести лет назад люди давно уже были окружены внуками или – что более вероятно – уже лежали в могиле.

А теперь подумайте: чему новому можно научить этих умудренных опытом, можно сказать, пожилых родителей? На какие педагогические теории будут опираться люди, которые стали отцами уже на закате своей жизни? Глядя на них, приходишь к мнению, что вдохновения в воспитании детей с возрастом отнюдь не прибавляется. Сорокапятилетние родители более склонны к проявлению гиперопеки по отношению к своим детям, они тревожны и склонны скорее запрещать, чем разрешать что-то. Ведь чем позже человек начинает заниматься чем-либо, тем труднее ему добиться успеха и высоких результатов в этом деле.

Не спорю, многие из сегодняшних зрелых родителей просто потрясающе обращаются с детьми, и у них есть чему поучиться. И тем не менее кажется, что кое-кто из них чувствует себя неуверенно в непривычной для них роли, что они не верят в собственные способности, когда речь идет о воспитании детей. С возрастом люди становятся более рассудительными и не такими импульсивными, как в юности. Побочный эффект таких возрастных изменений в характере выражается в том, что человек начинает бояться и проявляет осторожность даже там, где раньше бы и не подумал об опасности. Частично это объясняет, почему современные родители придают такое большое значение своей ответственности в процессе воспитания ребенка.

Неуверенность в себе толкает к тому, что люди заводят меньше детей, и это тоже можно объяснить: зрелые родители ставят на карту все, и если что-то пойдет не так, то последствия могут оказаться катастрофическими во всех смыслах.

Прочие факторы, способствующие росту неуверенности родителей, обусловлены социокультурными факторами. В современном обществе, где права отдельной личности только растут, а ее обязательства перед обществом выводятся за скобки, формируется климат, в котором невообразимо тяжело воспитывать детей. На Западе, и прежде всего в странах Северной Европы, у родителей развилась своеобразная культура отношения к детям: все завязано на них (на детях, разумеется). Матери и отцы, которые сумели обеспечить своим отпрыскам материальное благополучие, считаются наилучшими родителями. Еще шире распространено мнение, что те, кто по отношению к своим детям никогда не вел себя как старший, кто общался с ними на их уровне, на их языке, также могут называться идеальными родителями. Но такой подход взрастил инфантильных взрослых, мало чем отличающихся от собственных детей, и это привело к ситуации, которая сегодня усложняет и без того парадоксальный вопрос о том, каким должно быть воспитание.

Кто решает, что нужно делать до рождения?

Когда ребенок еще находится в животе у мамы, общество начинает предупреждать ее о различных опасностях, которые подстерегают на каждом шагу. Беременным нельзя есть то или это, говорят они. Будущей маме нельзя ходить на большие расстояния, но и мало двигаться тоже вредно. Ей следует избегать прогулок на велосипеде. Ездить на машине тоже опасно – можно попасть в аварию, а общественный транспорт так и вовсе самое ужасное место на свете: ведь в толпе наверняка найдутся такие, кто болен опасными заболеваниями, которыми можно заразиться и передать их ребенку. Одной моей знакомой советовали не вставать с постели в течение трех месяцев, но в идеале, утверждали добрые люди, лучше бы пролежать все девять… Некоторые уверяют, что при беременности нельзя есть речную или, наоборот, морскую рыбу, что рыбу вообще есть нельзя. Бокал вина даже к лицу не стоит подносить, чтобы невзначай не вдохнуть убийственные пары спирта: алкоголь, как и кофе, может спровоцировать выкидыш или даже развить у ребенка психопатию.

В разных частях света, в разных странах свои страхи. В Швеции пугают алкоголем, а во Франции широко распространено мнение, что будущая мать может впасть в депрессию, если ей не давать пить вино. Для беременных его разбавляют водой. А если от вина отказаться совсем, то можно повредить плоду – так считают французы.

В США будущим родителям сообщают о том, что разговаривать с ребенком, пока тот находится в животе у матери, – дело первостепенной важности, поскольку это повышает коэффициент его умственного развития. Предрассудок? Может быть, но он распространился из Америки по всему миру.

Ожидание рождения желанного ребенка для большинства людей – самое важное событие в жизни. По крайней мере в странах, где голод и нищета в целом побеждены. Вероятно, это объясняет, почему люди начинают беспокоиться о неблагоприятных факторах, способных повлиять на малыша. Нам говорят, что каждая десятая беременность заканчивается выкидышем или преждевременными родами. Такая высокая цифра, несомненно, пугает будущих матерей. Тот факт, что большинство выкидышей происходит на самых ранних стадиях беременности, и то, что предотвратить их затруднительно, какие бы меры ни предпринимались, не уменьшает беспокойства. Но все же самое лучшее – успокоиться. Потому что нет никакого смысла волноваться о том, чего нельзя изменить или предотвратить.

Когда моя бывшая жена Маргарита и я ожидали рождения первенца, мы не волновались вообще ни о чем. Последнее, что нам могло прийти в голову, что наш ребенок может умереть после рождения. Когда же наша дочь вдруг умерла, мы были совсем не готовы к этому. С другой стороны, мы все равно не смогли бы предотвратить ее смерть, даже если обращали бы большее внимание на факторы, которые приводят к аномальным родам или выкидышам. Ни прием фолиевой кислоты или рыбьего жира, ни прием каких-либо других волшебных лекарств не смогли бы предупредить то, что случилось. Так может, нет ничего плохого в том, что мы не волновались?

Большая часть советов для беременных касается не того, что нужно делать, чтобы находящийся в утробе ребенок развивался как можно лучше, а того, чего делать ни в коем случае нельзя. Получается, что нужно избегать практически всего, и кажется, что наилучшим выходом будет оградиться от всякой, даже предполагаемой опасности.

Жить опасно для жизни

Ну вот, наконец-то он и родился, ваш долгожданный ребенок! Вот и произошло событие, которое раз и навсегда меняет жизнь каждой супружеской пары. Но что же теперь? Подгузник полон до краев, ребенок вопит да и вообще ведет себя не так, как ожидали родители.

Почему младенец плачет? Что ему нужно? Кого спросить? Ведь сам он ничего сказать не может. Нервное напряжение и растерянность, охватывающие молодых родителей, очень часто принимают такие масштабы, что они впадают в ступор. Но было бы странно, если бы все происходило по-другому.

Как говорится, каждый сходит с ума по-своему. У каждого свои интересы в жизни и свои приоритеты, и мы любим делиться своими познаниями с окружающими. Подобным же образом молодые родители получают исчерпывающие рекомендации от друзей и знакомых, уже имеющих детей. Со всех сторон летят советы и предостережения на различные случаи жизни. Прививать или не прививать ребенка? Нужно ли надевать наколенники и налокотники при катании с горки? Какая компания, выпускающая автомобильные кресла для детей, считает лучшей? И какую все-таки купить коляску? Сотни советов сбивают с толку, и выполнять все без исключения… Это, конечно, неправильно! Поверьте, все будет хорошо и с большинством задач ребенок справится сам. А что касается вас, то вы должны научиться грамотно сортировать советы. Прежде всего ради самих себя, но также и ради вашего ребенка.

Чаще всего начинающим родителям приходится слышать советы о том, как правильно кормить своего малыша. Кто-то не рекомендует давать детям высокоуглеводные продукты; вегетарианцы посоветуют исключить из рациона малыша мясо, а одержимые идеей похудеть будут рассказывать вам, как вредно перекармливать ребенка. Не слушайте никого – руководствуйтесь здравым смыслом.

Радикальные рекомендации исходят и от ярых приверженцев кормления грудью. Уж каких только ужасов они не нарисуют: что ребенку нельзя давать и капли искусственного молока, так как это может иметь опасные для жизни последствия. Что искусственное вскармливание мешает установить нормальную связь между матерью и ребенком. Что дети на искусственном вскармливании якобы больше предрасположены к инфекциям и вырастают аллергиками. Я слышал и такую версию, что питающиеся смесями имеют низкий IQ… Правда же заключается в том, что можно без всяких проблем вырастить здорового ребенка на одном лишь детском питании. Без грудного молока.

Список опасностей, подстерегающих ребенка, поистине бесконечен. Не обольщайтесь, что все ограничивается интенсивным дорожным движением и злыми дядьками, прячущимися по кустам. «Продвинутые» родители будут говорить вам, что соска-пустышка – это бомба замедленного действия. Что ребенка нужно качать, когда он спит, и даже если у вас нет слуха, вы должны петь ему колыбельные песни, иначе он вырастет бирюком. Что ребенка нужно развивать интеллектуально, что нужно играть с ним, что нужно читать ему книги, а когда вы ломаете голову над судоку, желательно, чтобы ребенок тоже участвовал в этом, иначе… ну, сами понимаете. В довершение всего необходимо постоянно смеяться, находясь рядом с ним, иначе все усилия по воспитанию пойдут коту под хвост.

Можно выдумать столько же предостережений, сколько возникнет тем для обсуждения, но большинство страшилок не имеют под собой никакой почвы. Когда вы читаете, что у ребенка, не расстающегося с соской-пустышкой, может быть низкий IQ или же что дети, слушающие Моцарта, имеют лучшие способности к математике, чем все прочие, такую информацию нужно воспринимать с изрядной долей скепсиса. Но именно скепсиса многим родителям и не хватает.

В чем вред разного рода советов и предостережений, высказанных «специалистами»? Во-первых, наслушавшись или начитавшись подобных бредней, многие родители чувствуют себя виноватыми: «Надо же, а мы и не знали…», а чувствуя себя виноватыми, они начинают делать то, чего делать не следует. Во-вторых, на рынке появляются различные мошеннические продукты, рассчитанные на «просвещенных» родителей; бесполезный, низкокачественный товар рекламируют как безопасный, развивающий, полезный для интеллектуального развития или даже жизненно необходимый. Сто раз подумайте, прежде чем что-то такое покупать!

Маленький домашний тиран

В мире много людей, которые не прочь подзаработать на наших детях. Мы же, родители, выступаем в роли безропотных благодарных жертв и готовы приобрести все, что угодно, ради блага собственного потомства. Но почему же в таком случае мы чувствуем все большую неуверенность, несмотря на то что тратим все больше и больше денег на товары и услуги для своих чад? Наиболее разумное объяснение звучит так: мы просто хотим понравиться своим детям.

В одной из шведских газет была опубликована статья, в которой говорилось о том, что сегодня именно дети осуществляют контроль за финансами в семье, более того – они определяют уклад жизни семьи. Теперь дети решают, какое блюдо будет сегодня на столе и какую телепередачу смотреть вечером, если в доме один телевизор. Да даже если и не один. У меня есть знакомые, на полном серьезе отмечающие в программе детские телепередачи, которые смотрят потом всей семьей.

А что говорить про финансы? Не думаю, что удивлю вас, сказав: все наши приобретения совершаются с оглядкой на интересы детей. Само собой разумеется, вам не все равно, во что одет ваш ребенок. Ведь если Эмили (ей четыре с половиной) приходит в детский сад в нарядных платьях, то и Амина (ей три с половиной) должна носить не менее роскошные туалеты. Если Лиз приходит в школу в дорогих брендовых сапожках, это будет иметь решающее значение при оценке степени ее крутости в подростковой среде. И родители часто считаются с этим – кому хочется, чтобы ребенок чувствовал себя белой вороной?

По логике заботливых мам, если ребенок придет в школу в ужасных габардиновых брюках (в 1970-х меня заставляли носить такие), то он всю оставшуюся жизнь будет страдать от полученной психологической травмы: стресс. Согласен, если ребенок в детстве и юности подвергается насмешкам или даже травле со стороны сверстников, то, само собой разумеется, это будет иметь негативные последствия, однако стоит ли родителям быть такими уступчивыми в вопросах одежды? Не перебор ли это, когда ребенок диктует, что он будет носить? И как насчет других форм самовыражения, кроме стильных и модных вещей?

Неудивительно, что все больше родителей ратуют за возврат школьной формы. Во многих странах, например в Японии, все дети в школах одеваются одинаково, и никто не поднимает шум из-за этого. Форма не мешает тому, чтобы подтвердить статус своей личности. У нас же нередки домашние баталии по поводу того, в чем ребенок завтра пойдет в детский сад или школу. Более того, теперь дети все чаще диктуют, куда они поедут на каникулы.

Во времена моего детства, когда наши родители объявляли о поездке всей семьей, что случалось довольно редко, так как нас было пятеро, я был счастлив. Мы жили на юге Швеции, и нам не нужно было преодолевать большие расстояния, чтобы оказаться в другой стране: граница сразу нескольких государств лежала рядом. Я хорошо помню свою первую поездку за рубеж. Мне было шесть лет, и вместе с отцом и братом я отправился в тогдашнюю ГДР на пароме. Мы проехали вдоль всего побережья в Западную Германию, были в Ростоке и Висмаре, посетили Гамбург и наконец прибыли в Любек. Отсюда, из Травемюнде, мы отплыли на пароме обратно в Швецию. Ни мой брат, ни я не выбирали целей путешествия. Наш отец решил отправиться в Восточную Германию, и мы поехали с ним. Через несколько лет мои родители решили совершить паломничество по странам Восточной Европы, и снова цель поездки определялась взрослыми. Сегодня же все обстоит по-другому. Поехать ли всей семьей в Таиланд или на Канары – это должен решать четырехлетний Уильям или трехлетняя Эбба. В лучшем случае внутри семьи проводится голосование. Но и здесь родители усвоили четкое правило: они должны слушать своих детей. То обстоятельство, что ребенок часто и понятия не имеет, где именно он находится – на Майорке, на Канарах или в Бангкоке, – не играет никакой роли. Среди представителей разросшегося до неимоверных пределов среднего класса считается, что неотъемлемой частью прав детей является право посещать различные интересные места, даже если от полученных при поездке впечатлений не останется и следа, когда ребенок вырастет.

В том, что ваше чадо решает, куда поехать всей семьей, конечно же, нет ничего плохого, если только родителям не приходится влезать в долги, потакая амбициям «равноправного члена семьи». Уж лучше признаться, что они не могут позволить себе поездку в Таиланд, куда уже ездил лучший друг сына в прошлом году. Но нет, не признаются – чтобы не травмировать ребенка, «чтобы над ним не смеялись в школе»!

Следующий пункт программы: «Что мы сегодня будем есть?» Если в вашей семье тон задает ребенок, этот вопрос, естественно, в первую очередь адресуется ему.

– Может быть, макароны с мясным соусом? – робко предлагают родители. – Вчера у нас был мясной рулет…

– Нет, лучше мясной рулет с макаронами. (Макароны и пицца – это то, что дети готовы есть всегда.)

Мама и папа переглядываются, рулет не входит в их планы.

– А что, если нам приготовить сегодня рыбу? – говорит папа бодрым голосом.

– Да! – как ни странно, соглашается ребенок.

Итак, решено – на обед будет рыба. Однако не все так просто. Ребенок требует, чтобы это была не рыба, а рыбные палочки, «как в супермаркете». А если их нет в супермаркете? Тогда мама должна приготовить «рыбные палочки» из того, что есть (на котлеты ребенок не согласен).

К сожалению, дети часто находят взрослую еду отвратительной, а мы не можем заставить их есть то, что им не нравится. Вот почему во многих семьях еду готовят по заказу маленьких тиранов. Принуждать ребенка съесть что-либо против его воли в современном обществе приравнивается к жестокому обращению. Может быть, это и перегиб, но лично я не понимаю, зачем заставлять детей давиться тем, чего они не хотят. В любом случае, они же не умрут с голоду, не поужинав один раз. Требовать от ребенка съедать все, что ему положили в тарелку, по моему мнению – это и есть жестокость в чистом виде. У нас в семье не принято заставлять детей запихивать в себя еду через силу, как и давать им что-то другое, если блюдо не нравится. Не хочешь есть, что приготовлено, вставай из-за стола. И само собой, у нас не принято поощрять ребенка, например, просмотром телевизора взамен на согласие съесть то или иное блюдо.

Большинство родителей сталкиваются и с такой проблемой: ребенок съедает только часть своей порции, не притрагиваясь к остальному. Подождите-ка, а в чем, собственно, проблема? Нужно быть совсем уж твердолобым, чтобы не понимать очевидной вещи: нет никакой необходимости делать «слоновьи» порции. Неужели это так трудно понять? А вот, оказывается, трудно. Родители во что бы то ни стало стремятся обеспечить ребенку «качественное питание» и выполняют эту задачу с таким рвением, что у ребенка развивается отвращение к еде. Кроме того, родители настолько устают (ведь у них полно своих взрослых проблем), что готовы делать уступки детям, лишь бы не вступать в перепалку.

Хуже всего, когда у взрослых членов семьи нет единой точки зрения на то, как именно нужно реагировать на отказ ребенка от еды. Папа говорит: «Не хочет есть, пусть не ест», а мама: «Давай я тебе дам что-нибудь другое». В таких случаях советую пойти навстречу пожеланиям ребенка и выбрать самое простое решение (папа прав). Вы ведь слышали, конечно, что к мнению детей нужно прислушиваться.

Когда в семье устанавливается детская тирания, родители ходят по струнке. Телевизор в доме будет работать с раннего утра до позднего вечера. Пока дети маленькие, они ограничиваются «мультяшными» каналами, но стоит им немного подрасти, и предпочтения меняются: теперь им нравятся фильмы с участием дерзких ребят и самоуверенных гламурных девиц, на месте которых они себя и представляют. Вы хотите посмотреть новости? Как бы не так! В это время по другому каналу передают танцевальное шоу. Ребенок настаивает на шоу, и ему идут на уступки. Многие из нас танцуют под дудку детей. А если мы этого не делаем, значит, мы плохие родители!

В 1970-х годах вышла занятная книга под названием «Как дети захватили власть». В ней рассказывалась абсурдная история о том, как в одном детском саду дети решили, что больше не хотят терпеть «плохого обращения» с ними, подняли бунт и силой захватили власть. Моя жена читала эту книгу нашим детям, Элле и Людвигу, и они хохотали до упаду. То есть сначала хохотали, потому что чем дальше она читала, тем грустнее становилась книга. Ведь на самом деле дети не могут сами достаточно хорошо позаботиться о себе. На то они и дети.

Когда сегодня заходит речь о семидесятых годах прошлого века, это время кажется нам немного наивным. Создается такое впечатление, что раньше люди были слишком доверчивыми. В головах у них были совершенно грандиозные, но, увы, нереалистичные планы, касающиеся устройства и развития общества. Идеальным представлялось такое общество, где все любят друг друга и живут одной большой семьей. То, что мы имеем сегодня, – полная противоположность мечтам прошлого. Современное общество часто называют холодным и бесчеловечным. В большинстве своем люди думают только о себе и о претворении в жизнь своих амбиций. Если же им не удается достичь желаемого, то они стараются, чтобы несбывшиеся мечты осуществили их дети. На жизнь детей это оказывает огромное влияние – нежелательное, это мягко сказано.

Участницей одного из недавних ток-шоу на шведском телевидении была некая Елена Леппанен. В начале того же года она снималась в телесериале «Мамы и их мини-модели» – о матерях, которые поставили на карту все, чтобы сделать из своих малолетних дочерей звезд подиума. Навязчиво и нудно госпожа Леппанен рассказывала о том, как управляет жизнью своей дочери, руководствуясь собственными представлениям о счастливой жизни. Она утверждала, что быть моделью для ее дочери всего лишь безобидное хобби. Однако это звучало неубедительно. За всеми ее аргументами ясно проглядывал грандиозный проект, целенаправленно воплощавшийся в жизнь. Кому-то это понравилось, но большинству – нет. Елену Леппанен назвали образцом мамаши-экстремалки. Однако если вспомнить матерей-тигриц из Азии или США, так в сравнении с ними она кажется просто невинным ангелочком.

Возникает вопрос, в чем заключаются основные различия между воспитательными методами Елены Леппанен и методами других родителей? Да почти что ни в чем. Бо́льшая часть современных родителей переоценивает свое влияние и пытается направить детей на «нужный» путь, жертвуя ради этого истинными интересами ребенка. В таком случае разве не является Елена Леппанен (пусть она будет типичным примером матери-тигрицы из Швеции) всего лишь чуть более жесткой разновидностью «обычной» мамы, которая стремится достичь похожих целей, в чем бы они ни выражались? Елена Леппанен просто зашла чуть дальше других.

Сегодня для каждого очевиден факт, что воспитание детей сильнее увязано с идеей самореализации, чем раньше, и что родители пытаются форсировать собственное развитие через развитие своих детей. Если смотреть с этой точки зрения, еще раз убеждаешься в том, что в семидесятые годы все было иначе. Но как все-таки быть с воспитанием?

Позволять ребенку стать тираном и диктатором – это плохая идея. Однако мы не должны потерять связь со своими детьми. Если мы недостаточно хорошо будем выполнять возложенные на нас обязанности родителей, то в будущем нам придется столкнуться со всеми мыслимыми и даже немыслимыми проблемами. Мы должны заботиться о детях, следить за ними, защищать их от опасностей и уберегать от жизненных невзгод. Мы должны выслушивать их, но не должны принимать в расчет их неправильные суждения. И мы, напомню, просто обязаны дать им возможность один раз лечь спать голодными, если они устроили сцену во время семейного ужина.

Маленький приятель

Всего перечисленного выше более чем достаточно, чтобы сделать жизнь родителей невыносимо сложной, но есть и другие проблемы. Мы, родители, должны охранять своих детей от загрязнения окружающей среды. Мы должны оградить их от несправедливости и насилия. У наших детей не должно возникать чувство, будто их игнорируют или ими пренебрегают.

Уже с детсадовского возраста наши дети обязательно должны принимать участие в развивающих спортивных мероприятиях. Сегодня в футбол или хоккей играют даже самые маленькие. Они пока еще не научились правильно давать пас, но это и не важно – главное, забить гол в ворота, и за мячом они носятся с большим азартом, в то время как родители подбадривают их веселыми криками. Стоп-стоп, родители… Арбитр, а он, допустим, есть в этой игре, вдруг решает удалить маленького Финна с поля и показывает ему желтую карточку. Папаша Финн тут же начинает возмущаться. Он упирает на то, что его сына притесняют, что с ним обходятся несправедливо. Подключаются другие родители, и игра теряет всякий смысл.

Дети с удовольствием соревнуются друг с другом, и если рядом нет готового в любую минуту возмутиться взрослого, они вполне в состоянии справиться со своими проблемами. Но нет, современные родители категорически не хотят оставлять своих отпрысков на спортплощадке без присмотра. Они беспокоятся о том, что тренер может оказаться педофилом или случится еще что-нибудь из ряда вон выходящее. По этой же причине мало кому из детей позволяют ходить куда-либо без сопровождения взрослых. А вдруг на них кто-нибудь нападет, а вдруг похитит!

Все, что вы только что прочли, примите к сведению, но руководствуйтесь также и другим советом: для укрепления связи со своим ребенком стоит при каждом удобном случае приходить посмотреть на то, как он носится с мячом по полю или гоняет шайбу. Аплодируйте ему, когда он отбивает теннисный мяч, с умилением слушайте, когда он и приятели будут тянуть нестройными голосами какую-нибудь песню на школьном празднике. Но на этом, собственно, и все. Не принуждайте ребенка заниматься чем-либо, руководствуясь собственной амбициозной целью: чтобы достиг грандиозных результатов. Если вы хотите быть друзьями со своими детьми, если хотите поддерживать хорошие отношения с ними, не требуйте от них ничего, что лично вам кажется важным.

Как не выплеснуть с водой ребенка

Шестидесятые и семидесятые годы сильно повлияли на общественное сознание, изменив нас раз и навсегда. Замечу – именно нас, и едва ли найдется другое поколение, которое так демонстративно и неприкрыто отказалось от опыта своих собственных родителей… выплеснув при этом с водой и ребенка.

Речь идет о довольно интересном явлении мирового масштаба. После беспорядков в Париже в 1968 году и восхода эры хиппи (с последующим ее закатом) мир приобрел совершенно другой облик. Что, впрочем, совершенно не удивительно. По ходу своих заметок я буду неоднократно цитировать выдержки из книги Джудит Рич Харрис «Воспитывать бессмысленно?», в которой автор говорит о том, насколько сильно мы все подвержены воздействию идей, исходящих от людей одного с нами возраста. Наши знакомые, наши друзья и коллеги оказывают на нас куда большее влияние, чем наши родители. В 1968 году парижские студенты действительно изменили всю мировую культуру. По сути, они озвучили программу на XXI век: как нужно относиться к тому или иному явлению. После шестьдесят восьмого, если кто-нибудь хотел, чтобы его считали образованным, интеллектуально развитым человеком, то он старался быть бунтарем. И что?

Представление о том, будто все равны, отказ от всяких авторитетов, возведенный в абсолют, привели к тому, что дисциплина стала восприниматься как ненужный, тормозящий развитие фактор. Такое представление распространилось во всем обществе, но прежде всего в школах. В марте 2013 года тогдашний редактор ежедневной шведской газеты Dagens Nyheter Ханс Бергшрём опубликовал статью, в которой говорилось, насколько ухудшились условия в школах за последние 40 лет: «Административные служащие и учителя отодвинуты на задний план. С 1968 года все делалось для того, чтобы ограничить их авторитет, статус и урезать оклад. Авторитет взрослых перешел в разряд анахронизмов, вплоть до того, что обращение к учителю на «ты» стало едва ли не обыденностью. Директора, предпринимающие усилия, чтобы поддерживать порядок, все чаще подвергаются выговорам и порицаниям со стороны ведомств по надзору за школами. Потребовать что-то от ученика стало невозможным: это считается чем-то устаревшим, реакционным…»

Такой образ мышления распространился и на семью. Никого слушать не надо, даже родителей. Но как мы должны в таком случае воспитывать детей? А вот как: родителям нужно сесть вместе с ребенком, поговорить обо всем и во всем разобраться. Скажу сразу – это единственная здравая мысль, потому что дальше начинается абсурд. Во время таких бесед детям, конечно же, нельзя говорить о том, что они должны делать. Предъявлять свои требования? Да о чем вы! Неудивительно, что сегодня никто не знает, как воспитывать детей. В нашем мире, где не признаются никакие авторитеты, опыт предыдущих поколений принадлежит к пыльному прошлому. В лучшем случае действия наших бабушек и дедушек приводятся как пример плохого воспитания. Но сами подумайте, если в прошлом люди совершали одни лишь ошибки, если их опыт не имеет никакой ценности, то получается, что мы живем в вакууме, без всякой поддержки и опоры.

События в Париже 1968 года прежде всего изменили взгляд людей на жизнь. Теперь люди ни в коем случае не хотят быть последователями идей старого поколения. Тенденция отказываться от ценностей и опыта отцов, проникнувшая в общество из панк-культуры, со временем только усилилась. В семье действуют те же установки. Так что не следует удивляться, что воспитание сегодня превратилось в неравную борьбу, цель которой – доказать, кто самый крутой папаша в мире и у кого установились лучшие отношения с ребенком в семье. Назвать себя просто отцом или матерью, то есть человеком, который просто любит своего ребенка и заботится о нем на правах старшего, означает объявить себя законченным ретроградом, исповедующим принципы, оставшиеся в далеком прошлом. В современной системе семейного воспитания самое главное состоит в том, чтобы общаться с ребенком на равных. Короче говоря, родители должны вести себя как дети.

Но стоит ли заходить настолько далеко в эмансипации детей? И почему родителям сегодня гораздо труднее воспитывать потомство, чем когда бы то ни было? Ведь вроде бы все должно быть наоборот, если продвинутые родители поддерживают с детьми такие близкие, дружеские отношения.

Одно из множества объяснений этого противоречия состоит в том, что современные родители не получают советов от старших. Вернее, реагируют на них, как упрямые дети. «Без вас обойдемся!» – хором кричат родители-инфантилы бабушкам и дедушкам. А если им действительно нужно получить совет, обращаются к кому угодно, да к тому же Интернету, где зависают надолго. И живой ребенок с его проблемами потихонечку отходит на второй план. Воспитание отдается на откуп детским садам и школам, а родители могут целиком посвятить себя карьере.

Равные права

Давайте начнем с проблемы гиперопеки. Как правило, она возникает в том случае, если оба супруга уже в том возрасте, когда им впору нянчить внуков, а у них только-только появился первенец. Сама мысль о том, что с ребенком, которого они так долго ждали, может что-то случиться, приводит их в ужас. И они начинают контролировать каждый шаг своего малыша. Даже когда он подрастет, они все равно будут его контролировать.

Позволю себе развить эту тему вот в каком направлении. Сегодня у нас любят поговорить о важности соблюдения индивидуальных прав каждого члена общества. Ребенок тоже член общества, и гиперопека со стороны родителей ущемляет его права. Но сами родители так не думают. Они думают, что их ребенок может недополучить что-то, и начинают жалеть его. А жалость приводит к тому, что родители начинают выполнять все желания своего ребенка. Слова «нет» он не знает.

В последнее время стало модным жаловаться на эгоизм, которым якобы пропитан дух XXI века, и одновременно требовать соблюдения всех своих прав. Требовать – и не выполнять свои обязанности перед обществом. Изменилась и суть воспитания – теперь все педагогические теории исходят из того, что все мы равны. То есть все должны воспитываться одинаково, в соответствии с едиными, общими принципами. Парадокс состоит в том, что при таком равноправии все хотят быть уникальными личностями. Допустим, сам ребенок еще не определился с самоидентификацией, он пока еще и не знает, что это такое, но его родители будут настаивать на том, что он – уникум. А раз уникум, он, несчастный, и будет расти в условиях гиперопеки.

Видеть в своем ребенке уникума и поощрять развитие индивидуальности – разные вещи. Многие на полном серьезе полагают, что развитие общества обеспечивается благодаря совместным усилиям всех его членов. На самом же деле это развитие обусловлено способностью узкого круга людей создавать что-либо. Без гениальных способностей избранных у нас сегодня не было бы ни машин, ни самолетов, ни телевизоров, ни компьютеров, ни даже лампочек накаливания. Говорить своим детям, будто все, что мы имеем, достигнуто общими усилиями всех людей, не совсем корректно. В основе любого достижения лежит открытие, а открытие делает конкретный человек или группа людей. Они и есть – движущая сила развития. И было бы лучше, если бы родители стимулировали детей создавать что-нибудь новое, изобретать, творить. Но, к сожалению, все ограничивается разговорами об «уникальности ребенка» либо вождением его на многочисленные «развивающие» занятия, которые, наслаиваясь одно на другое, приносят больше вреда, чем пользы. У молодежи (продукта такого воспитания) самыми популярными являются «специальности» блогера и рок-звезды: ничего общего с настоящим, полезным для общества творчеством.

Должны ли мы опекать ребенка?

Вероятно, изменить господствующие в обществе представления будет очень трудно. Я убедился в этом после прочтения гневных писем, присланных в редакцию газеты Tageszeitung Dagens Nyheter по поводу статьи Ханне Кьёллер. Ханне осмелилась высказать крамольную мысль: когда ребенок болен, родители должны заставлять его принять лекарство, даже если тот отказывается его пить. Упс… Ее статья заканчивается такими словами: «Не просите его. Просто предупредите: ему надо проглотить эту таблетку. И приготовьте все заранее. Не оставляйте ребенку время подумать, что таблетка может быть горькой. Не перекладывайте ответственность за здоровье своих детей на их хрупкие плечи – они еще слишком малы».

Если вы пожали плечами: а в чем криминал? – вы безнадежно отсталый родитель. Из-за этой статьи Ханне Кьёллер заклеймили как сторонницу насильственных методов воспитания. На страницах газет и в блогах появились сотни комментариев, авторы которых утверждали, что столь жестокие методы могут привести к серьезной психологической травме, от которой ребенок так никогда и не сможет оправиться. Да как это так – таблетку проглотить?!

Что считать нормальным в обращении с ребенком, никто не знает, зато все знают, что «ребенок личность и с его мнением надо считаться». В итоге даже вполне нормальные родители перестают понимать, что им надо делать. А вдруг они и вправду нанесут серьезную психологическую травму своему ребенку, да еще и на всю жизнь, если насильно заставят его проглотить лекарство?

В общем-то, все должны понимать, что дети подвергаются куда более серьезным испытаниям, чем горькая таблетка. Если бы этого не происходило, человек давно бы уже вымер как вид. Никакой психологической травмы ребенок не получит, если заставить его через «не хочу» принять лекарство. Так же как не будет никаких серьезных последствий для психики, если учитель выставит из класса ученика, который плохо себя ведет.

Человек, который и вправду испытывает сильные страдания из-за таких мелочей, вероятно, уже изначально имеет некоторые отклонения в психике. Нельзя же, чтобы все вокруг приспосабливались к его желаниям и хотениям. Наоборот, ребенок должен учиться, как нужно себя вести в тех или иных обстоятельствах.

Позвольте мне привести пример, показывающий, что вы не должны приспосабливаться в угоду тем, кто кричит громче всех.

Мартину шесть лет. Он хочет играть с другими детьми, однако в детском саду, куда он ходит, у него нет друзей. Мальчик пожаловался на это своей матери. Ей было обидно за сына, и она потребовала, чтобы работники сада разобрались.

Воспитательница Вивианна – она работает с детьми уже более 14 лет – отреагировала на просьбу сдержанно. От нее, конечно, не могло ускользнуть, что происходит в группе. Мартин был прав – дети не хотели играть с ним. Во-первых, потому, что он часто дерется. Во-вторых, он игнорировал правила игры, чтобы непременно победить.

Когда Вивианна рассказала об этом матери Мартина, та обиделась. Мартин – замечательный мальчик, а воспитателям должно быть стыдно выдумывать о нем такие гадости!

Понятно, что никаких выводов мама не сделала, но и Вивианна решила не вмешиваться в процесс воспитания «замечательного ребенка». С Мартином не проводили бесед, его не ругали и не наказывали. В итоге он нашел себе приятелей, и эта «банда малолетних» начала третировать других ребят. Правда, потом эта «банда» распалась, и Мартин снова остался один. Этот случай нельзя назвать необычным, и меня больше всего удивило попустительство со стороны воспитательницы. Мать придерживалась мнения, что ничего менять не надо, но она мать и ей простительно. А Вивианна? Не захотела конфликтовать с напористой родительницей? Остается надежда на детей – что дети как-то повлияют на поведение Мартина и он все-таки сделает выводы. Такое возможно. Впрочем, существует очень большая опасность, что когда-нибудь он найдет понимание у тех, кто будет поощрять такое поведение, вместо того чтобы устанавливать границы приемлемости и осаживать его.

Относительность страдания

Подход к современной педагогике в той или иной степени связан с тенденцией, которую можно заметить во многих сферах нашего общества. Я имею в виду относительность страдания.

В экономически развитом государстве граждане живут все лучше и лучше. То есть в жизни большинства граждан происходит все же больше позитивного, чем негативного. Вместе с этим иногда случаются события, которые не обязательно окрашены в радужные цвета. Даже думать об этом нам неприятно, и мы пытаемся оградить себя от всех возможных расстройств и опасностей. Относительность страдания проявляется особенно четко, когда речь заходит о психологическом дискомфорте. Пятьдесят лет назад наше общество было более жестким во всех отношениях. Но относительный психологический дискомфорт люди сегодня ощущают намного острее, по крайней мере если оценивать по различным симптомам психических расстройств, которые наблюдаются у граждан.

Молодые девушки сегодня гораздо чаще склонны к самоистязанию и членовредительству, чем их сверстницы из прошлых поколений. Юноши ведут себя в школе хуже, чем раньше. Число молодых людей, страдающих от фобий, за последние двадцать лет удвоилось. Дети спят все меньше, потому что родители не осмеливаются заставить их лечь раньше. Число детей, у которых диагностируется синдром дефицита внимания и гиперактивности (СГДВ), растет с угрожающей скоростью, а в прошлом о таком расстройстве мало кто знал, так как если оно и встречалось, то только у единиц.

Страх перед тем, что с ребенком может что-то случиться, стал настолько большим, что некоторые считают: воспитание вне дома вредно или даже опасно. Думаю, это классический случай относительности страдания. Все страхи проистекают из того, что мелкие замечания и наставления воспитателей и учителей приравниваются (а они неизбежны) к грубому обращению, а где грубое обращение, там начинаются неврозы и фобии. Подчас на пустом месте.

Воспитание детей – дело самих детей?

Что касается такой животрепещущей темы, как современное воспитание, то сегодня диапазон мнений относительно того, как именно нужно растить детей, невероятно широк, однако в одном абсолютно все эксперты солидарны: о возврате к ценностям и подходам предыдущих поколений не может быть и речи. Вопрос состоит вот в чем: будет ли разумнее и человечнее предоставить детей самим себе или же нужно с самого начала твердой рукой направлять их на правильный путь и таким образом готовить ко взрослой жизни?

Очень сложно устанавливать сколько-нибудь четкие правила, когда речь идет о живом человеке. Ведь нельзя воспитывать ребенка, пользуясь набором точных математических формул. В связи с этим большинство родителей руководствуются мнением, которое один исследователь выразил следующим образом: «На практике полезно постоянно сравнивать текущую ситуацию с той, что наблюдалась ранее. Это помогает избавиться от предрассудков, которые могли сложиться в результате ошибочных убеждений. Поясню на примере: каждый раз, когда мой отец колебался относительно того, как нужно поступить ответственному родителю, он представлял, что сделал бы на его месте его отец, и поступал диаметрально противоположным способом. Этот подход работал идеально, потому что отец моего отца был плохим родителем».

Отличный совет. Но смущает то, что сегодня он стал определяющим. Ведь далеко не все родители были плохими. Если бы это было правдой, то выросло бы ужасное поколение – сплошные маменькины сынки и кисейные барышни, этакие хрупкие фарфоровые куклы. Или наоборот – задиры и драчуны. При таком раскладе наши родители всю жизнь страдали бы от серьезных психических расстройств, чувствуя себя совершенно непригодными для выполнения роли отца и матери, а мы, являясь продуктом их «неграмотных действий», шли бы по жизни как слепые котята и были бы совершенно беспомощными.

К вопросу о зрелости детей

Каким должно быть оптимальное воспитание?

Метод воспитания определить сложно. Во-первых, существует бесчисленное количество параметров, касающихся вашего ребенка, которые нужно проанализировать, оценить и принять во внимание. Тем более – как многие утверждают – на его развитие решающее влияние могут оказать даже самые незначительные нюансы, например малейшие изменения в родительских интонациях. Можно описать характер человека, можно выявить его темперамент, однако какое-то неучтенное свойство личности – свойство глубоко индивидуальное – может привести к возникновению неожиданных моделей поведения, и все советы по воспитанию летят к чертям. Биологические изменения и особенности психологии к тому же зависят от набора генов. И стоит заметить, что мы существуем параллельно в различных средах: в семье, в школе, в кругу друзей и так далее.

Когда специалисты в области воспитания или педиатры пытаются оценить последствия каких-либо воздействий на ребенка, нужно учитывать, что проявляются они далеко не сразу. Бывает, что и через 20 лет дают о себе знать, бывает, вообще никак не проявляются. Таким образом, получить четкий и ясный ответ, что могло вызвать те или иные отклонения, почти невозможно. Получается, что уважаемые эксперты могут говорить все, что им взбредет в голову. В соперничестве друг с другом выигрывает тот, чьи теории выглядят по крайней мере не угрожающими. Чем привлекательнее имидж эксперта, тем успешнее его карьера. Можно говорить, что хочешь (кроме тех случаев, когда речь идет о защите от вполне конкретных опасностей), и каждый найдет свою аудиторию. Один говорит, что ребенок подобен нежному цветку и с него надо сдувать пылинки. Другой, придерживаясь теории привязанности, утверждает, что ребенка нужно кормить грудью чуть ли не до семи лет. Третий, наоборот, предлагает с пеленок приучать ребенка к самостоятельности. Четвертый настаивает на том, чтобы родители посетили психоаналитика, под его чутким руководством вспомнили о своем раннем детстве и сделали соответствующие выводы. Наконец, есть и такие, кто уверен, что совершенно неважно, какую линию воспитания ты выберешь, потому что характер и поведение с самого начала запрограммированы природой.

Сравнительно мало родителей осмеливаются восстать против рекомендаций и пойти своим путем.

Его величество случай

Воспитание детей – дело непростое. Прикинув, сколько всего нужно принять во внимание, родители приходят к выводу: что бы они ни делали, скорее всего, они сделают это неправильно. И за свои ошибки неизбежно придется расплачиваться в будущем. Например, если они слишком опекали своего ребенка, ограждали его от всевозможных опасностей, то он будет ставить в вину папе и маме свою боязливость, излишнюю осторожность. Если же ребенок, наоборот, подвижный и озорной, если он одержим жаждой опыта, а опыты не всегда оканчиваются благополучно, то в этом снова будут виноваты они, родители. Между прочим, не сомневайтесь, все счета будут предъявлены. Вам так и скажут: «Это вы виноваты во всех моих неудачах». Спросите у своих знакомых, имеющих взрослых детей, большинство из них неохотно признаются: увы и ах, детки выросли не такими, какими мы их хотели видеть.

Решающий фактор, определяющий, насколько комфортно будет детям, когда они подрастут, обуславливается тем, насколько сами родители верят в избранные ими методы воспитания. Можно занять авторитарную позицию и намечать ребенку путь исключительно указующим перстом. Можно корректировать поведение ребенка посредством уговоров и хорошо подобранной аргументации. Можно приучать детей принимать решения самостоятельно, без оглядки на авторитеты. Какими бы ни были методы, они хороши лишь при одном условии – что ребенка будут любить и уважать. Даже авторитарное воспитание не исключает любви, что бы вы ни думали по этому поводу.

Характер и темперамент взрослого человека (то есть его личностные качества) на 50 % зависят от набора генов. Что касается другой половины, то вовсе не факт, что это результат тех методов воспитания, которые изберут родители. На становление личности влияют многие факторы, и чаще всего случайные.

Чтобы выяснить, какие черты определяются наследственностью, а какие формируются под влиянием окружающей среды, ученые решили понаблюдать за однояйцевыми близнецами, поскольку они обладают одинаковым набором генов. В ходе такого наблюдения выяснилось, что если близнецы растут в одной семье, факторы окружающей среды могут воздействовать на них по-разному. Пятьдесят на пятьдесят, примерно так. При совпадении поведения речь может идти о вторичном генетическом эффекте, когда окружение так или иначе приспосабливается к детям, вследствие чего однояйцевые близнецы становятся еще более похожими друг на друга в своих поступках.

Исследованию подлежало также поведение приемных детей. Оказалось, что по темпераменту и личностным качествам приемные дети похожи на своих приемных родителей не больше, чем на любого другого человека с улицы. Вывод: приемные родители никак не влияют на формирование личности своих детей.

Странная получается вещь, однако! Выходит, что во многом наше поведение определяется наследственностью и запрограммировано генетически. Если бы не исключения, все можно было бы списать на наследственность. Однако близнецы похожи не на все 100 %, да и с приемными детьми не все так однозначно.

Чтобы узнать больше, ученые сравнили близнецов, росших вместе, с близнецами, которые были разлучены и воспитывались в приемных семьях. И снова возникло то самое пятьдесят на пятьдесят: и похожи, и не похожи одновременно. Это подтверждает, что черты характера на 50 % обусловлены наследственностью. А другие 50 %? От чего они зависят? От семьи, от воспитания, от внешних условий, скажете вы. Но если все это играет решающую роль при становлении личности, то однояйцевые близнецы, выросшие вместе, должны быть чуть ли не зеркальным отражением друг друга, клонами. Однако нет: пятьдесят на пятьдесят. И что же тогда имеет значение? Фактор случайности. Именно он определяет 40–50 % личности каждого из нас.

Около 50 % черт нашей будущей личности заложены в генах, 10 % определяются условиями и воспитанием в семье, а 40 % зависят от общего влияния среды или случайных обстоятельств.

Могу допустить, что вы мне не поверили. Но что же тогда играет определяющую роль, когда речь заходит о том, какими вырастут наши дети? Ответ прост и очевиден: неизвестно. Если одна часть нашей личности зависит от набора генов, то что влияет на формирование другой ее части, остается под вопросом. Собственно, как протекают генетические процессы, мы тоже не знаем. Впрочем, эпигенетика исследует случаи, как тот или иной ген у некоторых людей включается или, наоборот, выключается под воздействием окружающей среды. Не в этом ли объяснение того, почему при изначально незначительных генетических несходствах у близких родственников поведение может кардинально различаться?

Кстати, о близких родственниках. Обычно младшие братья/сестры говорят, что старшие командуют ими, смотрят на них свысока, а старшие утверждают, что младшие слишком изнежены и избалованы родителями. Однако все эти характеристики (склонность к командному тону, избалованность и т. д.) не выявляются, когда проводятся личностные тесты. Как видите, все субъективно даже в рамках одной семьи. Получается, что тот самый случайный фактор, не связанный ни с кем и ни с чем, все же играет ключевую роль в становлении другой половины нашей личности!

Но тогда какой вообще толк от воспитания? Зачем оно нужно, если мы сами точно не знаем, что именно нужно делать, и не уверены, что наши действия достигнут цели? Есть две вещи, в которых я глубоко убежден. Во-первых, хорошее поведение не есть результат каких-то конкретных черт личности и определенного характера. Мы только что выяснили, что личность человека не формируется воспитанием (формируется генами и случайными факторами), однако поведение в значительной степени определяется тем, что человек узнал и усвоил в детстве. Например, если ребенка приучили с детства к тому, что он все может получить на блюдечке с голубой каемочкой, то независимо от свойств личности он так и будет ждать манны небесной с открытым ртом.

Во-вторых, дети прекрасно помнят, как к ним относились родители, и вероятность того, что, повзрослев, они будут любить и уважать своих родителей, значительно выше, если те относились к ним хорошо. Хорошее обращение с детьми – вот краеугольный камень и поворотный пункт всего процесса воспитания. Но что подразумевается под хорошим обращением? На этот счет у разных родителей могут быть совершенно противоположные точки зрения. У детей, вероятно, тоже.

Дети – не фарфоровые куклы. Они способны перенести довольно тяжелые испытания, и эти испытания помогают им приспособиться к обществу, в котором они живут. Задача родителей – всеми способами пытаться вырастить человека, который безболезненно вольется в мир взрослых, то есть в мир, где всякое может быть и где не все получается так, как предполагаешь. Речь идет не о том, какой у ребенка будет характер, а о том, какими навыками социального и вербального общения он будет обладать, будет ли он иметь способность сострадать другим и переживать сильные эмоции. При условии, что родители будут воспитывать своего ребенка без дрожи за его жизнь, из него вырастет здоровая личность с нормальным поведением.

Один из моих коллег выразил обсуждаемую нами проблему вот каким образом: «Единственное, чему могут научить родители детей, – это как вести себя за столом. Все остальное зависит от набора генов». Если принять во внимание важность случайных факторов, думаю, он близок к правде.

Повторение – мать учения

Для того чтобы чему-то научиться, ребенку нужно постоянно получать новые впечатления. Вся информация, поступающая в мозг через органы чувств – глаза, уши, нос, язык или кожу, – обрабатывается и сортируется.

Образно выражаясь, человек – это его мозг. Вся поступающая в мозг информация обрабатывается, сравнивается с уже пережитым и сортируется. Но у маленьких детей пока еще нет богатой информационной базы, и им не с чем сравнивать новые впечатления. Вот почему на раннем этапе развития основная задача мозга – собрать как можно больше впечатлений и сохранить их в памяти в упорядоченном виде. Не переработать, не сравнить, а пока только собрать и накопить.

Новорожденный Оскар учится говорить. Чтобы научиться говорить, ему нужно слышать вокруг себя речь; звуки этой речи будут восприниматься и запоминаться мозгом. В противном случае Оскар никогда не освоит речевые навыки. Для того чтобы Оскар заговорил как можно скорее, ему следует помочь: повторять снова и снова отдельные слова и фразы. Мозгу будет гораздо легче загрузить и воспроизвести слово «мама», если произносить его как можно чаще. При условии, что мозг сфокусируется на чем-то одном, обработка информации будет протекать как по маслу. И наоборот, когда в мозг одновременно проникает слишком много раздражителей, то это приведет к его перегрузке из-за избытка информации. Многие родители любят торопить события, но зачем? В любом случае, прежде чем научиться ходить, надо научиться ползать. Несмотря на то что двухлетний ребенок уже неплохо бегает, никто не ожидает, что он будет участвовать в соревнованиях по триатлону. Если вы полагаете, что нечто подобное все же возможно, могу вас уверить в обратном. Кроме того, чтобы участвовать в соревнованиях – любых, – требуется обладать определенной зрелостью психики, так как нужно понимать поставленную задачу и стремиться к ее выполнению.

Маленький ребенок охотно поверит вам, если вы скажете ему, что он должен принять участие в соревнованиях по триатлону, но он не поймет, что вы просто пытаетесь подшутить над ним, так как до определенного возраста дети плохо улавливают разницу между серьезными высказываниями и шутливыми.

Потом ребенок научится улавливать иронию, а пока его мозг формируется, следует уделять внимание повторению; мир должен познаваться постепенно, шаг за шагом и, главное, в определенной последовательности. Дети 5–7 лет уже способны понимать некоторые шутки. Однако многие родители сталкиваются с тем, что маленькому ребенку сложно объяснить что-то смешное. Почему? Потому что его восприятие и понимание сужены. А вот дети старшего возраста простые шутки могут найти глупыми, так как они уже неоднократно слышали их. И здесь повторение сыграло свою роль.

В этом-то и кроется ключ к обучению. Для того чтобы развиваться, нужно уметь слушать, видеть, чувствовать и переживать новые ощущения. И как можно чаще повторять уже знакомый опыт.

Как прекратить гонки?

Известно, что наш мозг – самый сложный орган во всем организме. Мы мало что знаем о нем и плохо представляем, как он работает, хоть наверняка найдутся те, кто осмелится утверждать обратное. И все же кое-что о мозге нам известно достаточно хорошо. И мы, конечно, знаем, в какой физиологической последовательности развиваются дети. Прежде чем встать на ноги и пойти, ребенку нужно научиться ползать. Прежде чем делать выводы на основе противоречивых данных, нужно научиться рассматривать предметы и явления по отдельности, обособленно друг от друга. Перепрыгнуть через какие-то ступени еще никому не удалось, и не пытайтесь. Если бы мозг малыша помнил одновременно о том, об этом и о сем, он бы оказался перегружен и дал сбой.

Моему сыну Отто два года. Он очень любит шалить, а его любимое занятие – разъезжать по дому на детской машине. Катаясь кругами из одной комнаты в другую, Отто набирает скорость. Сначала он проезжает по гостиной, оттуда несется в коридор, затем на кухню, где я, его отец, готовлю ужин для семьи, и, наконец, с головокружительной скоростью пролетает мимо комнаты сестры. Отто так увлечен гонкой, что забывает повернуть, и, вместо того чтобы притормозить, впечатывается в косяк. Но косяку не привыкать, и ралли продолжается. Моя жена то и дело повторяет Отто, чтобы тот прекратил носиться по дому, старшая сестра вопит: «Ну хватит, а!», я в свою очередь предупреждаю его из кухни: «Если ты не перестанешь беситься, то не получишь ужина. Сколько раз тебе можно повторять? Кому говорю, перестань гонять или отправишься спать голодным!» Но с Отто как с гуся вода. Он не понимает. Ему невдомек, что он уже в пятый раз за вечер объезжает дом на своей машине, несмотря на многочисленные просьбы прекратить это. Не слушая никого, он продолжает кататься.

Людвиг, старший брат юного гонщика, находится на одной волне с Отто. Людвигу шесть, и он очень подвижный мальчик. Как и Отто, он любит носиться по дому, но только на велосипеде, а младший брат в это время гоняется за ним на своем автомобиле, упс. Когда у меня лопается терпение, я выхожу из себя и начинаю кричать. В такие моменты Людвиг выглядит растерянно и смотрит на меня невинными глазами. Чаще всего он не понимает, почему на него кричат, в чем, собственно, заключается его проступок. Его губы начинают дрожать, глаза опускаются, по щекам бегут слезы. Он не может взять в толк, почему это папа рассердился. Не думайте, что с ним что-то не так. Просто в том мире, где он живет, он давно забыл, что его неоднократно просили перестать устраивать кавардак в доме. Спустя некоторое время я осознаю, что кричать на ребенка бесполезно и что в пылу и запале выбрал не тот тон и не тот метод.

Ребенок нарушает какое-нибудь правило, а родители начинают сердиться, малыш может изменить свое поведение только при двух условиях:

1) Если последствия непослушания понятны ему. Например, родители могут сказать, что заберут у него предмет, являющийся источником шума.

2) Если он уже пережил нечто подобное и, обращаясь к собственному опыту, способен познать смысл обращенных к нему слов.

С совсем маленькими детьми действуют только угрозы (именно так). Но свою угрозу вы должны привести в исполнение. Если вы будете сидеть на стуле и говорить «сейчас отберу», это не возымеет должного эффекта. Мы склонны переоценивать умственные способности ребенка в подобных ситуациях. Мы считаем, что если дети уже умеют говорить, дают четкие и разумные ответы на наши вопросы, то они должны понимать, что от них требуется. Но это не так, уверяю вас. Мы снова и снова сталкиваемся с широко распространенным представлением, что «дети умные», и поэтому к ним должны применяться те же правила, что и ко взрослым. Значит, думаем мы, к ним и относиться нужно точно так же, как ко взрослым. Тот факт, что мы воспринимаем своих детей не как детей, а как маленьких взрослых, – наглядный пример того, почему наши ожидания не оправдываются. Потому что мы требуем от них слишком многого, а дети просто не способны нас понять.

Что же нужно делать в раздражающей вас ситуации, когда ребенка нужно остановить? Многочисленные советчики завалят вас кучей самых разных предложений. Дескать, нужно проявлять мягкость и доброту, попытаться избегать суровых воспитательных мер и так далее. Если последовать такому совету, то ваша квартира очень скоро превратится в сумасшедший дом, а ребенок вырастет избалованным. Единственное, что от вас требуется, сделать так, чтобы ребенок действительно понял: его поведение совершенно неприемлемо в приличном обществе. Например, можно конфисковать у юного гонщика машину и запереть ее в другой комнате, несмотря на протесты и вопли. Этот метод работает безотказно. По крайней мере до того момента, пока ребенок не догадается, как снова получить доступ к любимой игрушке. И здесь, если что-то пойдет не так, сработает условие номер два (опыт).

В некоторых книгах можно прочитать, что дети являются полноправными членами нашего общества, что они способны к рациональному мышлению и осознанным, взвешенным поступкам. Родителям советуют непременно обсуждать возникающие проблемы со своим двухлетним сыном или дочерью. Отчего бы и не обсудить? Вы усаживаете своего «понимающего» и «все осознающего» вундеркинда напротив и долго смотрите на него, пытаясь понять, что он чувствует. Вы спрашиваете его: «Ты несчастлив, мой мальчик? Разве ты не понимаешь, как родителей раздражает твоя езда по дому на машине с шумом и криками? Разве ты не можешь проявить немного уважения по отношению к своей семье? Как у тебя вообще дела? Может быть, у тебя был неудачный день в детском саду? Там тебя обижают? Возможно, именно поэтому ты не слушаешься родителей?..» Боюсь, если вы выберете такую стратегию, решение проблемы отложится в долгий ящик. Не говоря уже об абсурдности этого метода.

Если вы готовы пойти на некоторые жертвы в угоду ребенку, то следует поискать разумный компромисс, который устраивал бы всех. Мы, например, оговорили, где можно кататься на машине и велосипеде, а где нельзя, иначе транспортное средство будет конфисковано. И мы, конечно, следили за тем, чтобы правила не нарушались, иначе Людвиг и Отто очень скоро забыли бы про них.

Для родителей также есть правила, которые лучше не нарушать. Если вы решили наказать своего ребенка за непослушание, прежде всего сохраняйте самообладание. Выбирая наказание, принимайте во внимание возраст и степень развития ребенка. Не перегибайте палку, потому что нельзя предсказать, как ваши действия аукнутся впоследствии. Но хочу вас успокоить – даже если вы вышли из себя, ничего страшного, мир не рухнет и ребенок как-нибудь это переживет.

Маленькие взрослые или просто дети?

Ежедневно наш мозг подвергается воздействию различных раздражителей. Над головой пролетел самолет, где-то недалеко плачет ребенок, кто-то разговаривает за стенкой… Мы не обращаем внимания на посторонние шумы и, конечно же, не прислушиваемся к ним. Мы занимаемся своими делами, концентрируя на них все свое внимание.

Непременное условие успешной деятельности заключается в том, чтобы не отвлекаться на посторонние раздражители. Мозг взрослого человека уже привык к шумовому фону, мы способны отсеивать все лишнее. Однако несформировавшемуся мозгу ребенка очень трудно фильтровать информацию. Отвлекающим факторам просто невозможно противостоять!

Дети вовсе не маленькие взрослые, как утверждают некоторые специалисты в области воспитания. Дети понимают и осознают не все, что понимаем мы, взрослые. Мозгу ребенка не под силу решать несколько задач одновременно, внимание детей постоянно перескакивает с одного на другое. Кратковременная память, позволяющая воспринимать и обрабатывать поступающую извне информацию, у них еще недостаточно развита, впрочем, как и другие области мозга. Полностью формирование нашего мозга заканчивается только к двадцати годам, и на некоторых этапах своего развития ребенок настолько отличается от взрослого, что вообще странно, как они друг друга понимают.

Относиться к детям как к маленьким взрослым будет просто нечестно по отношению к ним. Но ведь относятся! Иногда и вовсе доходит до абсурда: детей стараются освободить от ответственности за их поступки, но в то же время требуют от них такого, к чему они еще долго не будут готовы. Если обращаться с ребенком как со взрослым, то все закончится тем, что девятилетнему будет позволено встревать в разговоры старших, а малыша попросят выразить свое мнение относительно ситуации на Ближнем Востоке.

Тот, кто полагает, что маленькие дети – это маленькие взрослые, вероятно, имеет самое общее представление о том, насколько сложен процесс освоения человеком различных умений и навыков. К примеру, для того чтобы научиться распознавать иронию, человеку требуются годы практики. Но нет, некоторые мамы ставят планку на недосягаемую для ребенка высоту и начинают иронизировать с двухлетним. Зачем? Зачем предъявлять к детям завышенные требования, отказывая им тем самым в праве постепенно и без стрессов развивать свои способности? Понять сложные высказывания – невыполнимая задача для детского мозга, а двусмысленные шутки дети тем более не поймут.

Еще одно любимое утверждение специалистов от педагогики – что, дескать, каждая мелкая обида наносит ребенку незаживающую душевную рану, поэтому его нельзя ругать. Так ли это? Да, так. Если обида не мелкая, а действительно серьезная, ребенок будет травмирован. Нет, не так, потому что ругать ребенка не значит обижать его. При воспитании без наставлений и порицаний не обойтись, увы.

Например, мои дети знают, что во время еды нельзя чавкать, нельзя ставить локти на стол, после еды нужно говорить «Спасибо!» и нужно убрать за собой тарелку. Даже двухлетний Отто уже усвоил большинство правил поведения за столом, хотя, отвлекаясь на что-то, он может и нарушить парочку из них. Ничего страшного, ведь его мозгу всего два года от роду.

Если не прививать ребенку хорошие манеры, он их просто-напросто не усвоит. А если он их не усвоит, со временем у него возникнут проблемы с общением. Когда Отто делает что-то не так, мы указываем ему на ошибку. Когда он в пятый раз делает что-то не так, мы ругаем его. Не думаю, что это нанесет ему травму – скорее принесет пользу: поймет. В любом случае поведение человека определяется тем, как его воспитывали в детстве. Если ребенок не освоит элементарные правила поведения за столом, ему грозит не усвоить правила поведения в обществе и он никогда не станет полноценной частью социума. Он останется ребенком: капризным и избалованным, и «маленький взрослый» будет звучать с обидной для него иронией.

Можно ли научить маленького ребенка говорить на иностранном языке?

Память ребенка, точно так же как и память взрослого, развивается скачкообразно, в зависимости от того, о каком отделе мозга идет речь. Долговременная память состоит из двух отделов: эпизодического и семантического. Эпизодическая память отвечает за воспоминания о событиях и пережитом опыте, а семантическая – за различную «полезную» информацию и факты.

Долговременная память формируется сравнительно рано: в четыре-пять лет она уже работает достаточно хорошо, и ребенка вполне можно научить чему-то. Например, говорить «спасибо», вставая из-за стола. Наш сын Отто, хотя и мал, никогда не забывает поблагодарить маму за вкусный обед – он этому научился, причем гораздо раньше.

Чтобы чему-то научиться, ребенок должен уметь концентрировать свое внимание, а за это отвечает кратковременная память. Но у маленьких детей с этим проблемы. Они не могут одновременно помнить о нескольких вещах, в отличие от нас, взрослых. Шестимесячный ребенок никогда не найдет спрятанную от него погремушку, даже если он видел, куда ее положили родители: он просто не помнит, куда именно, ведь его внимание не было на этом сконцентрировано. Однако годовалый малыш почти сразу найдет игрушку, потому что кратковременная память у него потихонечку развивается. Но и перегружается она быстрее всего. С каждым из нас такое случается: мы забываем, куда положили ключи, поскольку минуту назад думали о том, что бы купить на ужин. У детей кратковременная память развита хуже, чем у взрослых, и они чаще забывают, где что лежит и как правильно поступить в той или иной ситуации.

Кратковременную память можно натренировать и развить, но, конечно, нет никакой необходимости приступать к тренировкам с колыбели. Хотя… почему бы и нет? Ученые смогли доказать, что благодаря развитию кратковременной памяти у детей дошкольного возраста улучшались навыки чтения и формировались способности к решению математических задач. Итак, кратковременная память – ключ к большим возможностям. В целом мозг реагирует на тренировки, как и все остальные части организма. Существуют определенные техники визуализации, позволяющие запоминать больше и лучше. Любой ребенок только выиграет, если вы познакомите его с развивающими упражнениями.

Думаю, вам приходилось слышать имя Жана Пиаже. Этот швейцарский психолог создал теорию когнитивного развития, которая до сих пор популярна. Впрочем, с позиции сегодняшней науки (он родился в 1896 году, а умер в 1980-м) его выводы представляются сомнительными. В качестве объектов исследования он использовал собственных детей, а их у него было всего трое. К тому же они обладали сходным набором генов и росли в одной среде. Позднее Пиаже наблюдал и за другими детьми, и это расширило предложенную им классификацию интеллектуального развития, но все же вряд ли ее можно считать универсальной.

В интеллектуальном развитии ребенка Пиаже выделял три четко разграничиваемых периода: период сенсомоторного интеллекта (от рождения до двух лет), период подготовки и организации конкретных операций (от двух до одиннадцати лет) и период формальных операций (от одиннадцати до пятнадцати лет). В соответствии с его выводами, ребенок не способен установить связи между предметами, пока не достигнет определенного этапа в своем развитии. Если так, то до полутора лет нет смысла учить ребенка чему-либо, поскольку все упирается в рефлексы и тактильные ощущения. Однако современные ученые сумели доказать, что даже младенцы могут успешно осваивать несенсомоторные виды деятельности, а совершать формальные операции (то есть построенные на собственных предположениях и согласованные с действительностью) способны уже младшеклассники (те из них, кто действительно учится, а не просто присутствует на уроках).

Поведение младенцев исследовать сложнее, чем поведение, скажем, двухлетних детей, но тем не менее сделать это можно. О наличии интереса у грудничка сигнализирует направление его взгляда: он снова и снова смотрит на предмет, привлекающий его внимание. Если показывать ребенку одну и ту же игрушку много раз, интерес к ней пропадет, какой бы яркой она ни была. Но если показывать ему разные предметы, ребенок будет смотреть на них с любопытством. Не это ли сигнал того, что ребенок готов к познанию?

Я ни в коем случае не хочу сказать, что детей нужно обучать по современным методикам ускоренного развития еще до рождения. Но и говорить, что в раннем возрасте ребенок ничему конкретному не может научиться (читать, считать, осваивать второй язык), было бы ошибочно. Совсем не обязательно проводить научные исследования, чтобы доказать обратное. Что касается второго языка, достаточно посмотреть на детей, которые воспитываются в интернациональных семьях, где говорят на двух или даже трех языках. Малыши, едва вступившие в период подготовки и организации конкретных операций (Пиаже), говорят на всех языках одинаково бегло и без проблем отличают один от другого.

Чистый лист?

В XX веке появилось много теорий, объясняющих закономерности развитии ребенка. С одной стороны, Зигмунд Фрейд и его последователи, которые, на минуточку, изучали психически нездоровых взрослых пациентов. На основе своих наблюдений они делали выводы о детских фантазиях, переходя при этом всяческие границы здравого смысла. С другой стороны, те, кто все еще разделяют мнение Аристотеля, ну, хорошо, пусть не Аристотеля, который жил в III в. до н. э., а Яна Амоса Коменского (XVI в., поближе к нам), что новорожденный ребенок будто бы не обладает никакими качествами. Ребенок – это чистый лист, tabula rasa, написать на котором можно все, что угодно, говорят они.

И те, и другие сильно ошибаются. У каждого ребенка есть врожденная предрасположенность к чему-то, все дети обладают заложенными природой качествами, которые с самого начала отличают их друг от друга. Впрочем, даже сторонники генетического детерминизма тоже ошибались. Дети могут развиваться по-разному независимо от набора генов. Даже однояйцевые близнецы вовсе не идентичны друг другу, что доказывают опыты, которые, как известно, проводятся на животных. Ученые Дрезденского университета поместили сорок мышей с одинаковым составом наследственных признаков в специальную клетку, сконструированную таким образом, чтобы подстегивать любопытство к исследованию окружающего мира. При помощи датчиков было выявлено, что у мышей, которые проявляли наибольшую активность (то есть у самых любопытных), в гиппокампусе (отделе головного мозга, отвечающем за получение нового опыта) появлялось больше нервных клеток.

Все дети разные. Например, если некая игра/занятие нравится одному ребенку и стимулирует у него интерес, другому она может показаться трудной и вызывать стресс, а стресс, как было установлено, оказывает негативное влияние на развитие мозга. Однако стресс – это субъективное чувство. Некоторые формы стресса не воспринимаются нами как нечто ужасное, и негативного воздействия на организм в этом случае не происходит. Если человек находится в условиях, не дающих ему расслабиться (а это тоже стресс), он развивается и совершенствуется. Можно также привести ряд аргументов, разумных с точки зрения физиологии, которые подтверждают, почему ребенка нужно с раннего возраста приучать относиться к трудностям как к вполне естественной составляющей нашей жизни. Тот, кто воспринимает трудности как нечто негативное, получит именно то, чего опасается: они будут оказывать на него пагубное воздействие.

Свобода без ответственности

На протяжении последних десятилетий в обществе наблюдается тенденция все большей эмансипации детей, которая вызывает чрезвычайные опасения, если посмотреть на это явление с разных точек зрения. В нашем обществе появилось огромное количество доступных источников информации, и теперь, конечно, глупо пытаться вернуться назад, в тот мир, где детей ограждали от неудобной правды. Сегодня в семьях принято открыто говорить на такие темы, как война, жестокость, нищета и секс. В нашем свободном от предрассудков и суеверий обществе от «свободы слова» никуда не деться и перекрыть источники информации невозможно. И все же предоставление детям больших прав не привело к тому, что у них появилось больше обязанностей. В этом отношении скорее наблюдается регресс. Сегодня дети освобождены от какой бы то ни было ответственности, если сравнивать их с предыдущим поколением.

Лукасу десять лет. Он считает себя самым крутым парнем в школе. Он курит в парке рядом со школой и может отпустить крепкое словцо. Через какое-то время один из одноклассников Лукаса рассказал обо всем классному руководителю, и тот вызвал в школу родителей.

Лет пятьдесят лет назад юному хулигану, наверное, не разрешили бы несколько дней гулять, смотреть телевизор, перестали бы давать деньги на карманные расходы, в общем, как-то строго наказали бы. Однако родители Лукаса ограничились устным внушением. Всего лишь. Вероятно, кто-то подумает, что отец и мать равнодушно относятся к воспитанию сына, что им на него плевать. Однако это не так. Лукаса они очень любят, озабочены его судьбой, но полагают, что наказанием ничего не добьешься. Они уверены, что если вступить в конфликт с ребенком и ограничить его свободу, то это только усугубит ситуацию. Поэтому неудивительно, что Лукас продолжает курить в парке.

Родители Лукаса говорят о свободе, однако не стоит путать потребность Лукаса к самовыражению (возможно, он бунтует против школьных порядков, бахвалится перед товарищами либо же его просто влечет запретный плод) с тем, как реализуется эта потребность. Даже если мальчик «просто балуется сигаретами», ему нужно напомнить, что дети должны придерживаться определенных норм, принятых в обществе. Любая свобода – это еще и ответственность, а об этом родители Лукаса либо не знали, либо предпочли забыть.

Дети должны приобретать знания и опыт, учиться на своих ошибках, однако спрашивают с них все меньше и меньше. С точки зрения здравого смысла это выглядит сомнительным.

Подростки – не такие, как все

Развиваем тему. Подростки получили такие же права, как и взрослые, однако от обязанностей почти освобождены. Тем не менее они недовольны. Нам, молодым, не так уж и хорошо живется, считают они. Между тем в тех странах, где большинство населения вынуждено бороться за выживание, подростки не склонны к бунтарству и фобиям, свойственным их западным сверстникам. Создается такое впечатление, что само понятие «бунтующий подросток» притянуто за уши. На самом деле так оно и есть. Понятие «бунтующий подросток» ввели в обиход в 1950-х годах в США. Конечно, всегда и везде в обществе появлялись бунтари, не желавшие мириться с установленными порядками, однако далеко не факт, что бунт – это непременная стадия в нашем развитии. Вместе с тем проблемы подросткового периода вовсе не вымысел. Подростки очень отличаются от детей и от взрослых. К примеру, подростки в гораздо большей степени склонны к погоне за сиюминутными удовольствиями. Исследователи Гарвардского университета Уильям Киллгор и Дебора Юргелан-Тодд причины вызывающего поведения видят в том, что подростки руководствуются главным образом своими эмоциями, отдаются им и перестают контролировать себя. С точки зрения физиологии это объясняется тем, что различные области головного мозга заканчивают свое формирование в разное время. Другими словами, подростки – это не до конца сформировавшиеся взрослые, и во главу угла они ставят эмоционально-чувственную сферу.

Но… Люди меняются со временем, и подростки становятся взрослыми. Греческий философ Гераклит еще за 500 лет до рождества Христова сказал: «Нельзя войти дважды в одну и ту же реку». Что же касается человека, он не может вернуться к прежнему образу мыслей и вряд ли будет бунтовать до конца дней своих.

Надо ли обижаться на взрослых, пытающихся вправить мозги бунтующему подростку? Скажу так: подросток или ребенок может получить серьезную психоэмоциональную травму (и в некоторых случаях вину за нее можно возложить на плечи родителей), однако, когда он подрастет, ему не станет лучше от того, что он будет переосмысливать и, таким образом, снова проживать негативный опыт. Он уже другой, не такой, каким был раньше.

Воспитание – штука относительная

Что говорит наука?

В предыдущих главах говорилось, что личностные черты и поведение ребенка не зависят от его окружения в семье, что на его развитие влияют другие факторы, подчас случайные, но многие из вас, возможно, не согласились с моими аргументами.

Теория привязанности, когнитивная бихевиоральная терапия, наконец, классическая психология… Как все это соотнести с тем, что утверждается в этой книге? И как мои аргументы соотносятся с интуитивным убеждением, что наиболее сильное влияние на детей, конечно же, должны оказывать родители?

В 1973 году австрийский ученый Конрад Лоренц получил Нобелевскую премию по физиологии и медицине за достижения в области этологии, науки о поведении животных. Он смог доказать, что ряд свойств и качеств передается животным по наследству. Например, птицам не нужно учиться летать: эта способность заложена у них в генах. Он также опроверг утверждение, что все живые существа при рождении подобны чистому листу бумаги, и показал, как работает импринтинг (форма обучения на внешнем примере; от анг. imprint – запечатлевать, оставлять след). Как он это показал? Новорожденные гусята последовали за ним, как за мамой-гусыней, потому что он был первым, кто попался им на глаза.

Серию жестоких экспериментов по изучению явления импринтинга в 1960-х годах провел американский психолог Гарри Харлоу. Настоящую мать новорожденных макак-резусов он заменил «матерью» искусственной. Даже двумя. Одна «мать» была сделана из мягкого материала, а другая выполнена из твердой и холодной стали. От стальной «мамаши» детеныши могли получить молоко, а от мягкой – нет. В тех случаях, когда макакам предоставлялся выбор, они цеплялись за мягкую «мать», несмотря на то что оставались без молока. Отсюда был сделан вывод о потребности тесной связи между ребенком и матерью.

В другом опыте Харлоу поместил группу детенышей в условия полной изоляции. На протяжении нескольких месяцев макаки не общались с себе подобными. Когда же Харлоу выпустил их в стаю, оказалось, что они не могут вписаться в социальное окружение. Макаки, выросшие в изоляции, не смогли установить отношения с членами стаи, а впоследствии оказались неспособными заботиться о своем потомстве. До самой смерти у них наблюдались симптомы серьезных поведенческих нарушений. Вывод тот же: очень сомнительно оставлять детенышей без родительского тепла и любви. Это касается и человеческих детенышей, что вряд ли кого-то удивит.

Эксперименты Конрада Лоренца и Гарри Харлоу вдохновили многих ученых на дальнейшие изыскания. Дальше других зашел английский психоаналитик Джон Боулби, создавший теорию привязанности. Он ясно и четко показал, что при запечатлении речь идет вовсе не о кормлении и смене памперсов, а совсем о других вещах. По Боулби, детям нужны любовь, забота и утешение. Если снова обратиться к экспериментам Лоренца и Харлоу, можно сделать довольно много очевидных выводов. Один из них звучит так: когда с детьми обращаются плохо, когда их держат в изоляции, ничего хорошего из этого не получается.

Теория Боулби и труды его коллеги Мэри Эйнсворт полностью изменили взгляды на воспитание и обучение детей в XX веке. Во многих аспектах наработки этих двух ученых противопоставлялись психоанализу Мелани Кляйн, последовательницы Фрейда. Фрау Кляйн больше внимания уделяла внутренней жизни ребенка, чем тому, каким факторам воздействия он подвергается в реальном мире. Мысли Боулби по сути отличались от положений психоанализа, но все же британский ученый недалеко ушел от австрийской коллеги. Как и последователи фрейдизма, основатель теории привязанности подчеркивал важность семейного окружения для будущей успешной жизни ребенка. Однако при этом он опирался не на скрытые переживания и бессознательное, а на конкретный пережитый опыт и окружение. Боулби придерживался мнения, что привязанности чрезвычайно важны для человека – настолько, что благодаря им в сознании формируется особый отдел. То есть, по мнению ученого, для того чтобы ребенок мог формировать привязанности и устанавливать связи, необходимо наличие в мозге соответствующей генетической программы. Именно об этом, кстати, говорил и Конрад Лоренц. Он считал, что привязанности у детей возникают автоматически, сродни тому, как птицы априори умеют летать.

Сегодня теория привязанности считается полностью доказанной, проверенной и неопровержимой. И в самом деле, отмахнуться от нее совсем непросто, так как она интуитивно воспринимается людьми как верная. Каждый понимает, что ребенок, который был лишен в детстве тепла и ласки (то есть возможности формировать привязанность), впоследствии будет из-за этого страдать. Мэри Эйнсворт подтвердила верность теории привязанности при помощи экспериментов, проведенных в США и в Восточной Африке. Она сравнивала детей из Балтимора (США) с детьми из Уганды и пришла к выводу, что юные американцы гораздо меньше боятся незнакомых людей, чем их ровесники с Черного континента. Она приписала это тому, что американские дети менее привязаны к своим матерям и поэтому легче идут на контакт с другими взрослыми. Для подтверждения своего предположения она провела так называемый «тест на контакт с незнакомцем». При помощи этого теста можно было исследовать, использует ли ребенок свою мать как отправную точку для создания связей с другими людьми или нет. Позднее Эйнсворт расширила свой тест и стала изучать, как реагируют дети, когда мать выходит из комнаты и когда возвращается. Дети, которые были не уверены, что их мать скоро вернется, по мнению исследовательницы, страдали от неправильно сформированной связи. Так ли это на самом деле?

При интерпретации результатов экспериментов возникает несколько проблем, которые лежат в основе самой теории. Как и в случае с другими теориями, которые кажутся нам очевидными, при анализе мы рискуем перейти из научной сферы в область ненаучных предположений и догадок. Из-за уверенности человека в том, что какое-то явление, интуитивно воспринимаемое им как правильное, и в самом деле верно, он безоговорочно отказывается от поиска других, альтернативных вариантов толкования результатов теста. По этой причине появляется опасность, что теорию объявят истинной, независимо от того, есть ли доказательства ее верности или же они отсутствуют. С другой стороны, при такой позиции человек склонен игнорировать все, что противоречит этой теории.

То, что дети формируют привязанности, несомненно, правда. Но это не означает, что все интерпретации, касающиеся связей, будут верными. Позвольте мне проиллюстрировать свое утверждение при помощи теста на контакт с незнакомцем. Одна фундаментальная противница теории привязанности интерпретировала его так: дети из Уганды имеют более тесную связь с матерями, чем дети из Балтимора, поэтому они больше боятся незнакомых людей. Возможно даже, что такое утверждение соответствует истине. Однако, похоже, для американских детей такая менее слабая связь не представляет никакой проблемы.

Давайте проведем небольшой мысленный эксперимент. Представьте, что ученые установили: дети из Уганды более открытые и свободные, и они совершенно не боятся незнакомых людей. Не возникло бы тогда искушение объяснить такое явление тем, что у африканских детей установились более тесные связи со своими матерями и поэтому они не испытывают страха перед незнакомцами? Я не утверждаю, что данные были интерпретированы неправильно, однако далекоидущие выводы мы сделать не можем. Несмотря на то что в этой сфере действительно проводились некоторые опыты, есть вероятность, что специалисты интерпретировали результаты таким образом, чтобы они совпали с первоначально выдвинутым предположением. А их действительно возможно интерпретировать так, как человек считает нужным. Есть также много возможностей впасть в заблуждение, даже если у человека появляется интуитивное чувство, что все соответствует истине.

Наиболее важным моментом теста на контакт с незнакомцем является реакция ребенка на возвращение матери. Впрочем, было бы нелишне поразмыслить и над этим. Действительно ли так важно, что ребенок начинает плакать, когда мать уходит, и успокаивается, когда она возвращается? Можно предположить, что так оно и есть. Интуитивно мы полагаем, что такая реакция свидетельствует о тесной связи, установившейся между матерью и ребенком. Даже если все это правда, тест, однако, ничего не сообщает о том, какие еще привязанности есть у ребенка. Возможно, отношения ребенка с матерью вовсе не являются такой уж важной жизненной необходимостью, возможно, у него есть более крепкие привязанности. Но в этом случае основа теории привязанности начинает шататься. Если посмотреть на другие исследования в этой области, то под сомнение можно поставить многое.

Во-первых, есть целый ряд исследований, которые показывают, что дети, у которых вообще не было возможности сформировать привязанность к родителям, в конечном счете все же смогли влиться в нормальную жизнь и наладить отношения с другими людьми. Кроме того, есть много детей, которые постоянно вступают в отношения с разными взрослыми. Мои дети, например, не испытывают никаких проблем с установлением связей с воспитательницами в детском саду.

В большинстве случаев с другими взрослыми дети проводят еще больше времени, чем с собственными родителями. Несмотря на это, они, похоже, все же воспринимают как людей первостепенной важности именно отца и мать.

Какое-то время родители находятся для ребенка на первом месте, но так продолжается лишь до тех пор, пока дети не заводят друзей и не начинают общаться со своими сверстниками. В соревновании за внимание ребенка родители быстро проигрывают, и вскоре их вообще сбрасывают с пьедестала. Мне самому приходилось снова и снова признавать, что мои дети примерно с трехлетнего возраста предпочитают общество друзей. Я и сам часто вспоминаю своего лучшего друга, с которым мы росли вместе с трех до двенадцати лет. Мы думали об одном и том же, и даже походка у нас была одинаковой. Десять лет спустя мы случайно встретились в Гётеборге. Я жил там постоянно, а мой друг искал съемную квартиру. Я только что развелся с первой женой и, разумеется, пригласил друга детства пожить к себе. Мы начали с того, что круглые сутки напролет играли в игры, как делали это много лет назад. И так продолжалось почти два года. А когда я пытаюсь вспомнить имя любимой воспитательницы из детского сада (по Боулби, дети должны помнить имя воспитательницы всю жизнь), у меня ничего не получается. Все это очень ясно показывает, что логика теории привязанности не так уж очевидна.

Но я хорошо помню, как зовут мою мать. У меня отличные отношения с родителями. Понятно, что, когда я приезжаю к ним, я веду себя не так, как в своей повседневной взрослой жизни. Как и многие из нас, в доме родителей я играю роль ребенка, как бы возвращаясь на много лет назад. Когда мы находимся вместе, они влияют на мое поведение, если же их нет рядом – нет. Каждый человек ведет себя по-разному в различных ситуациях. И я со временем изменился, как меняются все прочие люди. Мы охотно копируем жесты и манеры других людей, которых встречаем в разных ситуациях, и в различных обстоятельствах ведем себя по-разному. В обществе одних людей мы поступаем так, в обществе других – совсем иначе. Я очень хорошо умею приспосабливаться к окружению. Похоже, эта способность и является отличительной особенностью человека разумного.

Луэлла и Уинторп Келлоги в 1930-х годах провели известный эксперимент. Они привели домой самку шимпанзе по имени Гуа и начали воспитывать ее вместе с собственным сыном. Эффект был вовсе не таким, на который рассчитывали ученые, которые, вероятно, надеялись, что обезьяна выучит английский язык. Не выучила, зато сынишка исследователей начал общаться на языке шимпанзе. В результате Келлогам пришлось прекратить эксперимент. Впрочем, вреда от него ребенку не было никакого. Маленький Келлог, разумеется, научился говорить на родном языке, и его развитие пошло по вполне обычному пути, что является наглядным примером великолепных возможностей человека к имитации, а также способности его мозга к приспособлению к внешним обстоятельствам.

Во всем виноват детсад?

Противники детсадовского воспитания утверждают, что в течение первых трех лет жизни ребенок должен проводить гораздо больше времени с родителями – главными (и первичными) объектами привязанности, чтобы уже потом беспроблемно влиться в детский коллектив. В своей аргументации они ссылаются на статистику. А статистика якобы утверждает, что у тех, кто посещает детский сад, развивается заметно больше психических проблем.

Однако такие данные не всегда корректны. Проблемы могут быть вызваны совсем другими причинами. И стоит, конечно, принять во внимание, что список психических отклонений в последнее время был значительно расширен. Я так думаю, что теперь вообще сложно признать кого бы то ни было душевно здоровым.

В моей работе психиатра мне приходилось несколько раз в неделю принимать пациентов, сталкивавшихся с какими-нибудь проблемами. Каждый, кто считал, что пережил какую-то травмирующую ситуацию, тотчас же норовил поставить себе диагноз, и мне, профессиональному психиатру, подчас было сложно этот диагноз опровергнуть. Мы все чувствуем себя подавленными и несчастными, это симптом или нет?

Объяснить, почему наблюдается рост отклонений в психике среди детей, можно, похоже, при помощи так называемого исполняющегося пророчества. Ведь если взрослые считают детей нежными, ранимыми созданиями, то большинство из них именно такими и станут – нежными и ранимыми. Если же, напротив, с детьми обращаться так, будто они смогут выдержать любые испытания, то для детей это тоже стресс – они будут думать, что не соответствуют ожиданиям взрослых. Но дети действительно могут выдержать многие испытания. Вопрос только в том, что они должны быть уверены в этом. А уверенность нужно взращивать постепенно. Сделал что-то трудное – молодец, не получилось – получится в другой раз, но ты все равно справишься. Влияние образа мышления родителей (позитивное/пессимистичное) может иметь такое же решающее значение, как и отсутствие привязанностей в дошкольном возрасте.

Язык как отражение связей

Известно, что дети мигрантов начинают говорить на языке принявшей их страны очень быстро и бегло и гораздо лучше своих родителей. Бывает, они вообще не говорят на родном языке. Впрочем, если дети растут в районе, где на их родном языке говорят все, такого не случается.

Навыки общения, в том числе языковые, дети перенимают от своего непосредственного окружения, а не от родителей. Это подтверждает и обратное явление, когда «местные» дети, то есть дети коренных жителей, растут в окружении большого количества мигрантов и учатся с их детьми в одной школе. На бытовом уровне они начинают перенимать словечки из диалекта школьных товарищей. Однажды ко мне на прием привели мальчика-шведа, чья семья проживала в районе Стокгольма, заселенном преимущественно мигрантами. Мальчик разговаривал так, будто бы он вырос где-нибудь в Латинской Америке и только недавно приехал в Швецию, при этом язык его родителей был чистым, шведским.

То, на каком языке говорит человек, совершенно не зависит от набора генов, это доказанный факт, поэтому и исследовать какие-либо наследственные признаки нет необходимости. Здесь почти все зависит от факторов окружающей среды и в гораздо меньшей степени – от влияния родителей. Я вырос в Сконе, на юге Швеции, и, соответственно, говорю со специфическим произношением. А мои дети, выросшие в Стокгольме, говорят на столичном диалекте. Никто из них не может воспроизвести мой родной сканский так, чтобы он звучал хотя бы правдоподобно. Ничего удивительного, они говорят как люди, среди которых выросли, и я не родителей имею в виду. Каждый ребенок испытывает внутреннюю потребность учиться у кого-то еще, помимо папы, мамы и бабушки (при условии, что его выпускают на улицу).

В разных групповых ситуациях дети демонстрируют разное поведение. Это явление уже было изучено ранее. Когда дети находятся дома, они склонны копировать поведение собственных родителей, вне дома – поведение своего окружения. Милые и послушные лапочки на улице могут вести себя отвратительно и безобразно – ровно так, как их друзья. Поэтому и не следует делать никаких обобщений. Вас вызовут в школу и скажут, что ваш ребенок хулиганит. Вы ответите: «Нет, он ведет себя безупречно, это другие хулиганят». Так оно и есть: хулиганят другие дети, не те, которых вы видите дома.

Не все родители обращаются со своими детьми с терпением и любовью. Однако как в таком случае объяснить то, что ребенок, у которого сформировалась привязанность к злому по отношению к нему объекту, – а это, если вы помните, грозит копированием поведения, – со временем без проблем вливается в нормальную жизнь? Во-первых, зло не всегда порождает зло. Во-вторых, ребенок растет не в пустыне, и наверняка у него есть другие объекты для подражания (которые, возможно, нивелируют зло). Совсем маленький ребенок больше всего подвергается влиянию первичного объекта привязанности (чаще всего это его мать), а позже – вторичного объекта (любой человек, с которым налаживается та самая связь). Построение межличностных связей происходит по определенному механизму. Ребенок наблюдает за поведением объекта при помощи зеркальных нейронов, отвечающих за подражание. Именно зеркальные нейроны помогают нам учиться. Вольно или невольно мы подражаем кому-то, и если будем подражать достаточно долго, то на этой основе у нас выработаются определенные шаблоны поведения. Наблюдаем за родителями – один шаблон, наблюдаем за друзьями – другой. Вот почему в течение дня мы играем разные роли. Согласитесь, ведь в разных ситуациях вы действительно превращаетесь в разных людей. Например, моя супруга не хочет быть замужем за ведущим психиатром, заведующим клиникой (одна моя роль). Она хочет быть женой Дэвида Эберхарда (другая роль).

Если в семье неблагоприятные условия, у ребенка всегда есть возможность найти другой объект привязанности – человека вне домашнего круга, который сможет оказать влияние на его становление. Мы вступаем в контакты, которые накладывают отпечаток на наше поведение, и таким образом встраиваемся в общество, приспосабливаемся к нему. То, какими мы становимся, лишь на 50 % зависит от набора генов. Остальное – чистая случайность.

Материнская грудь как панацея?

В книге Джудит Рич Харрис «Воспитывать бессмысленно?» речь идет о том, что на формирование нашей личности большее влияние оказывают друзья и прочее окружение, нежели родители. Это действительно так. Роль отца и матери как первичных объектов привязанности неоправданно преувеличивается. Хотите пример? Среди персонала родильных отделений бытует мнение, что с ребенком непременно случится что-то ужасное, если сразу после рождения его не приложить к груди матери. Без теории привязанности здесь точно не обошлось, но, думаю, это мнение легко опровергнуть при помощи простого факта: еще 40 лет назад новорожденных сразу к груди не прикладывали, и тем не менее все они выросли нормальными людьми. (Для объяснения отдельных аномальных случаев можно найти тысячи других причин.)

Я ни в коем случае не оспариваю тот факт, что в течение первого года жизни связь между ребенком и родителями играет очень большую роль. Безопасное и надежное окружение важно для развития мозга ребенка. Исследователи из детской больницы Бостона и Гарварда в течение нескольких лет наблюдали за детьми-сиротами в Румынии и установили, что мозг у тех, кто воспитывался в приюте, имел меньшие размеры, чем у тех, кто был усыновлен и рос в семьях. Вывод следовал такой: если ребенок не получает достаточно тепла и ласки, размеры его мозга сокращаются.

Признаться, меня одолели сомнения. Во-первых, почему бы не предположить, что дети из приюта хуже питались? Ведь питание влияет на то, как развивается мозг. Во-вторых, дети, воспитывавшиеся в приемных семьях, могли дольше отдыхать, что также влияет на состояние нашего мозга. Да мало ли какие еще могут быть факторы!

Бывает, дети подвергаются жестокому обращению. Если им не повезет и они останутся наедине со своей бедой, последствия будут ужасными. Если рядом кто-то окажется, они переживут тяжелый период. Один из наиболее показательных примеров – история двух близнецов из Чехии. Их мать умерла, когда им было чуть больше года, и в доме появилась мачеха, по сравнению с которой Золушкина была просто невинной овечкой. Братья шесть лет провели в шкафу для одежды, стоявшем в неотапливаемой комнате. Они голодали, их часто били. Когда их наконец вызволили, обнаружилось, что мальчики едва могли держаться на ногах, а речевые навыки у них соответствовали уровню двухлетнего ребенка. Вопреки ожиданиям, братья впоследствии полностью восстановились и освоились в социуме. Именно полностью – тяжелое детство не отразилось на их психике. А все потому, что они все время держались вместе и, как могли, поддерживали друг друга.

Детей нужно воспитывать

Многие родители корят себя за то, что они недодают своему ребенку и первого, и второго, и третьего. Что они мало им занимаются. Теперь уже недостаточно того, что ребенок находится в безопасности. Мы, родители, хотим помогать ему круглые сутки, хотим решить все его проблемы и, наконец, хотим вырастить из него идеальную личность. Мы считаем, что наши дети должны иметь чувство собственного достоинства, быть интеллектуально развитыми, быть чуткими и отзывчивыми, но одновременно и зубастыми, умеющими постоять за себя. Список того, что «должны» наши дети, очень длинный. И наша главная родительская задача – направлять их и управлять ими, потому что сами они не выполнят и половины пунктов.

И в самом деле не выполнят, не обольщайтесь. Наши дети никогда не станут такими, какими мы хотим их видеть. Они будут существовать сами по себе, и список жизненных приоритетов составят самостоятельно. Вот почему нельзя преувеличивать значимость собственной роли в воспитании и посыпать голову пеплом, думая о своих недочетах.

Но значит ли это, что детей вообще не надо воспитывать, дескать, справятся сами? Если вы еще не читали книгу лауреата Нобелевской премии Уильяма Голдинга «Повелитель мух», то найдите время познакомиться с ней. В книге описывается, что происходит с детьми, когда те остаются без надзора взрослых. По сюжету группа британских подростков оказывается на необитаемом острове. Они вступают в конфронтацию друг с другом, и все заканчивается травлей и убийством. Но «Повелитель мух» – это роман, выдумка, хотя и выглядит она вполне правдоподобно. Автор прав вот в чем: дети действительно собираются в стаи, если им предоставляется такая возможность. И всегда найдутся изгои, которых будут травить.

В 1954 году психолог Музафер Шериф и его коллеги провели эксперимент, на который до сих пор ссылаются многие ученые. Для эксперимента отобрали 22 подростка с таким расчетом, чтобы они как можно больше были похожи друг на друга, причем похожи не только внешне, но и по внутренним качествам. Ни у кого из ребят никогда не было проблем с поведением в школе, никто не носил очков и не страдал от избытка веса. Уровень развития интеллекта у всех был одинаковый. До начала эксперимента подростки не знали друг друга.

Ребят разделили на две группы по 11 человек в каждой и поселили в лагерях, находящихся на некотором удалении друг от друга. Им не сказали, что они участвуют в эксперименте, и все думали, что это обычный летний лагерь.

Через неделю «воспитатели» (на самом деле ученые, проводившие эксперимент) рассказали подросткам, что поблизости расположен еще один лагерь, и предложили посоревноваться. Попробуйте угадать, что случилось после этого? Никакого цивилизованного «соревнования» – по ночам подростки стали совершать набеги на лагерь «противника». Очень быстро дело дошло до драк, а когда исследователи попытались положить конец конфронтации, выяснилось, что сделать это не так-то просто. Только после введения дополнительного персонажа, вымышленного «врага» обеих групп, подростков удалось объединить. Весь эксперимент длился три недели.

И из книги Голдинга, и из реальной истории можно заключить, что передавать воспитание детей в их собственные руки плохая затея. Детей нужно воспитывать.

Ты – мне, я – тебе

У родителей просто не остается выбора. Если ребенка все же удается принудить к послушанию, об этом не следует говорить, потому что на вашу голову могут обрушиться обвинения со стороны ревнителей морали. С точки зрения последних, принудить – это значит нарушить священные права ребенка. И тот факт, что у детей сформирована привязанность к родителям, не делает их более уступчивыми.

По сути дела, привязанность мало чем отличается от чистого импринтинга. Человеческие детеныши (точно так же, как детеныши животных) копируют поведение объектов, от которых они получают не только пищу, но прежде всего эмоциональную близость. То, что этот механизм не является ошибкой природы, можно объяснить следующим образом: если все члены группы относятся друг к другу благожелательно, с точки зрения эволюции эта группа будет нормально развиваться.

В иерархии потребностей ребенка, как ее представлял автор теории привязанности Джон Боулби и как ее видели другие ученые, например американский психолог Абрахам Маслоу (1908–1970), есть ряд различий. Маслоу приобрел мировую известность благодаря составленной им пирамиде потребностей. Он придерживался мнения, что человеку сначала нужно удовлетворить чувство голода, после чего он позаботится о своей физической безопасности. На следующем этапе человек будет искать любви и дружбы (потребность в общении). Когда эти потребности будут удовлетворены, человек постарается добиться уважения окружающих. Наверху пирамиды находится потребность к самореализации. Боулби, напротив, отдавал приоритет любви и чувству защищенности, удовлетворение чувства голода – это потом.

То, что для живых существ очень важны социальные связи и отношения, признал еще Чарльз Дарвин. Когда мы формируем друг с другом связи на основе положительных эмоций, это повышает наши шансы на выживание. По мнению американского психолога Стивена Пинкера, изложенному в книге «Чистый лист», взаимный альтруизм как фактор, дающий преимущество, развился у людей в результате эволюции, поскольку существа, помогающие друг другу, имели больше шансов выжить.

Для людей долговременные межличностные отношения чрезвычайно значимы. Мы все постоянно ищем близости с себе подобными и очень неохотно расстаемся с объектами привязанности. Такие отношения равноценны и основываются на взаимности. Сказанное, однако, не относится к отношениям детей и родителей, так как одни находятся в зависимости от других.

Понятие взаимного альтруизма ввел американский биолог-эволюционист Роберт Триверс. Под этим термином он понимал следующее: если индивиды хорошо относятся друг к другу, то они имеют преимущества, так как за свое хорошее поведение будут вознаграждены другими членами сообщества. Взаимная поддержка помогает в достижении каких-либо общих целей. Это объясняет, почему люди чаще всего хорошо относятся друг к другу.

Но хорошие отношения складываются не всегда. Триверс описал также импульсивные реакции или стимулы, которые естественным образом приводились в действие при каждой форме межличностного взаимодействия между братьями и сестрами и между детьми и родителями. Он придерживался мнения, что между детьми и родителями всегда будут возникать скрытые конфликты. В семьях, где есть другие дети, это происходит потому, что каждый ребенок хочет обладать всем сразу, но он поставлен в такие условия, что ему приходится делиться с братьями и сестрами.

В доисторические времена человек жил в окружении соплеменников. В условиях промискуитета, когда не было разграничений «это мой муж, а это моя жена» и об отцовстве можно было только догадываться, вряд ли кто-то из многочисленных братьев и сестер боролся за внимание родителей. Пример, конечно, абсурдный, но с точки зрения современных приверженцев теории привязанности получается, что дети должны были подвергаться сильной психологической травме ввиду недостатка тепла и ласки. Ах, бедные, бедные, ведь они не могли нормально развиваться! Но человечество тем не менее не погибло.

Если исследовать взаимоотношения между братьями/сестрами в контексте истории, стоит вспомнить о кровавых битвах за власть, которые вспыхивали внутри большинства известных европейских семейств. Сторонники теории Боулби могут предположить, что причиной тогдашних конфликтов являлись плохие связи с родителями. Другие скажут, что конфликты могли возникать вследствие генетической склонности к насилию или жажде власти. Впрочем, в Средние века такие качества считались положительными, так как давали преимущество обладателям.

Но почему все-таки братья и сестры ссорятся между собой?

Современные ученые уже давно считают этот вопрос разрешенным, как будто они узнали обо всем от самого Господа Бога: во всем виновата мама! В связи с этим порой приходится слышать от некоторых людей: «Моя мать повлияла на мой характер и на характер моей сестры/брата. Она постоянно вмешивалась, когда мы ссорились, не позволяя нам самостоятельно разобраться. Это она виновата в том, что мы теперь не очень ладим друг с другом». Как же это удобно – утверждать, что вследствие ошибок, допущенных родителями в прошлом, взрослому дяде или тете сегодня не очень хорошо живется!

Ситуация, при которой дети не находят общего языка, может объясняться разными причинами. Они могут конкурировать между собой, как говорил Триверс. Они могут быть слишком разными или, наоборот, – слишком похожими друг на друга. Одному может повезти в жизни, в то время как другого будут преследовать неудачи. Ссоры могут возникать из-за ревности или зависти, могут быть обусловлены физическим или душевным недугом. И не забудьте про гены, которые всегда виноваты.

Конфликтными обычно бывают пессимисты. Если человек просто позитивно смотрит на мир и радуется каждой мелочи, в его жизни будет больше положительных моментов.

Реалистичная оценка опасности

Дети очень быстро приспосабливаются. Они подстраиваются к изменениям и акклиматизируются в мире, в котором живут. Если мир враждебен и таит в себе много угроз, то ребенок меняет свое поведение в соответствии с обстановкой, образно говоря, у него включается система обратной связи, а та, в свою очередь, включает систему защиты.

С давних времен повелось так, что дети росли в опасной обстановке. Поскольку психика и мозг детей еще незрелы, они не могут оценить угрозу адекватно. Из-за этого они часто попадают в опасные для жизни ситуации, и в этом случае задача взрослых помочь им распознавать такие ситуации и научить избегать их. Ребенок также пока не умеет оценивать степень риска и не может отличить мнимый риск от действительного. По этой причине многие дети слишком беспокоятся об условиях и обстоятельствах, которые изменить не в состоянии. В 10–12 лет повышенная тревожность может наложить особенно сильный отпечаток на развитие личности. Если родители будут сгущать краски, раздувая опасности, гормон стресса не даст ребенку вздохнуть. Если же смягчить страхи, то это благоприятно повлияет на развитие мозга.

В итальянском фильме «Жизнь прекрасна» (1997), который получил престижный «Оскар», главный герой ведет себя именно так. По сюжету во время Второй мировой войны отец с сыном попадают в концлагерь для евреев, однако отец поступает так, будто все происходящее вокруг – игра. Действия отца можно назвать актом истинного милосердия и любви. Благодаря ему мальчик выживает в чудовищной мясорубке.

Межличностные отношения и избыток информации

Некоторые сторонники теории привязанности утверждают, что вплоть до пубертатного возраста в своем поведении ребенок будет ориентироваться на родителей или, как исключение, на других близких ему взрослых. Если бы это было так, на Земле наступил бы рай. В самом деле, можно было бы без труда исправлять допущенные ошибки, своим примером наставляя детей на путь истинный. Как бы не так! По мере взросления ребенка авторитет и влияние родителей становятся все меньше. Насчет других взрослых, причем не обязательно близких, – может быть. Дети тяготеют к тем, кто, как им кажется, готов их понять, и вполне возможно, что этим людям удастся сделать то, что не удалось родителям.

Мозг ребенка пластичен и легко изменяется под воздействием внешних факторов, и если смотреть в перспективу, нет никакого смысла во всем копировать поведение родителей. В конце концов, ваш ребенок не собирается провести всю жизнь в отчем доме. Как только он пойдет в школу, он все больше и больше времени будет проводить в обществе своих сверстников. А как же опасности, «которые подстерегают ребенка на каждом шагу»? Они останутся, но не будут представлять угрозы, если ребенок научится приспосабливаться к различным обстоятельствам. Вы, вероятно, и сами неоднократно убеждались в том, что в большинстве ситуаций правильнее придерживаться модели поведения своего окружения, а не родителей.

Канадский специалист по психологии развития Гордон Нойфельд настолько расширил теорию привязанности, что она в известной мере стала охватывать межличностные отношения в целом. Именно привязанность, по его мнению, определяет поведение человека. Вот пример от противного. Почему дети не слушают учителя? Потому что у них нет никаких связей с ним, потому что учитель не потрудился установить с ними тесного личностного контакта.

Однако дети, как и все мы, тянутся к людям, которые в данный момент кажутся им важными, но одним призывом «надо налаживать контакты» здесь не обойдешься. Допустим, ребенок боится учителя, и что бы учитель ни предпринимал, их всегда будет разделять страх. Сможет ли ребенок «включить» внимание и чему-нибудь научиться, когда его организм работает в режиме тревоги? Нет. И вы бы не научились.

Нойфельд также придерживается мнения, что слишком большой объем информации, все эти многочисленные рисунки, графики, диаграммы, развешанные на доске, приводят к тому, что дети все время находятся в стрессе. Из-за того что приходится непрерывно обрабатывать поступающую избыточную информацию, да еще в таком быстром темпе (сколько там длится урок?), мозг начинает думать, что организму грозит серьезная опасность, и внимание притупляется.

Торкель Клингберг, профессор когнитивной нейропсихологии Каролинского университета при университетской клинике Стокгольма, в своей книге «Перегруженный мозг: Информационный поток и пределы рабочей памяти» также говорит о постоянно возрастающем объеме информации. Один из важных вопросов, поднимаемых им, – есть ли верхний предел восприятия информации. По мнению Клингберга, все зависит от резерва кратковременной памяти человека. Если на мозг обрушивается слишком интенсивный поток информации, то в конце концов наступает момент, после которого воспринимать, обрабатывать и запоминать что-либо уже невозможно. Однако родителям не стоит особо беспокоиться, так как детский мозг еще не засорен. К тому же так называемый эффект Флинна показывает, что каждые десять лет средний уровень интеллекта школьников (IQ) возрастает на три балла. С учетом того, что первые тесты на IQ были проведены в 1916 году, получается, что среднестатистический человек сегодня на 30 баллов умнее, чем раньше, и его резервы далеко не исчерпаны.

Счастье не купишь

К сожалению, высокий IQ вовсе не означает, что дети будут лучше подготовлены к жизни. Есть много фактов, свидетельствующих о том, что все происходит как раз наоборот. Почему? Причин много, и одна из них – тотальное стремление к абсолютной безопасности. Однако опасность, по моему мнению, состоит в том, что родители, усиленно пекущиеся о безопасности, воспитывают неуверенных в себе эфемерных созданий, которые до глубокой старости будут дрожать от любого шороха в кустах. Увы, это так – наши дети, которые привыкли получать все, на что бы они ни указали пальцем, которые никогда не сталкивались с настоящими трудностями, не вступали в конфликты, не дрались, впадают чуть ли не в депрессию, когда с ними случается какая-либо непредвиденная неприятность. Позвольте привести пример.

Карлу 14 лет. Он рос в роскошном загородном особняке. Его комната всегда была битком набита игрушками, и это не дешевые пластмассовые штучки, которые получают клиенты «Макдоналдса» вместе с порцией картофеля фри. В подвале у него огромная действующая модель железной дороги фирмы «Мерклин», бильярдный и теннисный столы, а на причале рядом с домом пришвартованы две большие моторные лодки. Однако Карлу скучно, и он – внимание! – разочарован жизнью. Да тут еще ему пришлось впервые выслушать отказ родителей. Все дело в том, что на каникулах Карл хотел отправиться с лучшим другом в Швейцарию на горнолыжный курорт Вербье, однако ему не разрешили поехать. Мальчик считает, что родители несправедливы к нему, и даже подумывает, стоит ли ему вообще жить после такого облома. Он чувствует себя жертвой и не видит выхода.

Конечно, случай Карла – это крайность, но в целом пример достаточно хорошо иллюстрирует явление, которое можно описать следующей фразой: «Тот, у кого много всего, хочет иметь все больше и больше». Можно вспомнить и еще один феномен: «Тот, кто делает мало, хочет делать еще меньше». На самом деле все просто: счастье не купишь, а душевное спокойствие не появится само собой, когда ты сидишь сложа руки и ждешь милостей от других.

Чем меньше ребенок готов к тому, что все может пойти не так, как он ожидает, тем труднее ему будет справиться с проблемой, когда она действительно возникнет. Наш мозг очень пластичен и формируется под воздействием жизненных обстоятельств. Если оградить ребенка от всего, его мозг даст сбой, выдаст не ту программу, когда он все-таки столкнется с неприятной реальностью. Карлу можно поставить диагноз «инфантильное расстройство личности», и этот диагноз широко распространен у «золотой молодежи». Проявления такого рода я, может быть и необоснованно, называю «синдромом Пэрис Хилтон»: первое поколение сколотило состояние, второе распоряжается им, а третье растранжиривает денежки. Принцип очевиден: те, кому всё всегда преподносили на блюдечке с голубой каемочкой, в своих требованиях никогда не остановятся. Счастливы ли они? Пример Карла говорит: нет.

Другая реальность

Отношения «учитель – ученик»

Почему некоторые дети плохо учатся в школе? Причины могут быть самыми разными, но какая из них самая важная? Может быть, все дело в отсутствии мотивации? Или же на первый план следует выдвинуть не сложившиеся отношения с учителями?

Обычно, когда с детьми говорят о перспективах на будущее, это никак не сказывается на их рвении к учебе. Вместо того чтобы разрисовывать замечательную взрослую жизнь («Но к этому надо приложить усилия, сынок»), лучше использовать прирожденное любопытство детей. Вспомните, наверняка ваш ребенок не раз показывал, что он не прочь научиться чему-нибудь у взрослых. Дело за малым – взрослый должен заразить его своим предметом, то есть учитель должен заразить ребенка тем предметом, который он ведет. Если знать точно, как именно работает мозг ребенка, очевидно, станет проще разрабатывать эффективные методики обучения.

Мне не раз приходилось слышать, что дети в большинстве своем безынициативны и апатичны, что конкуренция, дух соревновательности – это не про них. Да неужели? Им просто не интересно на уроках математики и истории, а неинтересно им потому, что учитель не заинтересовал, не пробудил их любопытство.

Конечно, учитель может быть яркой личностью, и его будут слушать затаив дыхание, но много ли вы встречали таких? Престиж учительской профессии падает, и подростки (в начальной школе все-таки по-другому, там авторитет учителя пока что незыблем), наслушавшись разговоров родителей, учителей не уважают. Им все равно, что учитель говорит, – отсюда и падение успеваемости. Дети снова у власти, даже в школе.

Школьное образование и незрелость детей

Кто учится хуже других? Как правило, дети из неблагополучных семей, где успехам в школе не придают большого значения. Но дети из приличных семей, где у родителей по два высших образования, тоже плохо учатся. Почему так происходит?

Получается, что с задачей научить ребенка учиться (самостоятельно управлять процессом получения знаний) школа справиться не может. Конечно, школьники, получающие поддержку в семьях, учатся лучше, чем те, на которых родителям наплевать или до воспитания которых у родителей просто не доходят руки в силу хронической занятости или других причин. Обычно девочки учатся лучше мальчиков. Но – в начальной школе. Позже мальчики получают шанс, потому что пубертатный период, или период полового созревания, у девочек наступает раньше и учеба у них отходит на второй план.

В шведских начальных школах на протяжении всего периода обучения (девять лет) от детей ничего не требуют. На первых двух ступенях, начальной (1-3-й классы) и промежуточной (4-6-й классы), оценки не выставляются. То есть можно особо не напрягаться. Выпускных экзаменов тоже нет, и если ребенок хочет продолжить образование в гимназии, то перевод осуществляется не по итогам успеваемости (в 7-9-х классах оценки уже ставят), а скорее в соответствии с пожеланиями родителей и самих детей. В гимназии учатся три года, и оценки там ставят по каждому предмету. В Швеции гимназии многопрофильные, и программы обучения в основном ориентированы на получение конкретной профессии. Менять программу не возбраняется. С одной стороны, это плюс, потому что в шестнадцать лет невозможно сделать окончательный выбор, но с другой – минус, так как частое перескакивание с программы на программу свидетельствует о незрелости шведских подростков. За 12 лет обучения в школе (в общей сложности) мало кто научается учиться. Кстати, многие гимназисты воспринимают учебу как стресс. А что вы хотите? В течение многих лет они не прилагали особых усилий, и вплоть до седьмого класса, пока не было оценок, их никто не журил за плохую успеваемость. Как же, мы ведь так любим опекать детей, оберегать их от трудностей и конфликтов!

Бесконтрольность превращает детей в жертв

В школе, которая ничего не требует от детей, дети не могут похвастать высокой успеваемостью. В таких школах детям неуютно, не имея конкретной цели (получить хорошее образование, чтобы в дальнейшем сделать карьеру или просто заниматься любимым делом), они не удовлетворены тем, чем занимаются. В школу ходят по инерции, потому что «надо».

Если признать за ребенком право самостоятельно составлять себе режим, то придется столкнуться с тем, что школа будет отодвинута на дальний план. Проблема в том, что слово «режим» исчезло из лексикона родителей во многих семьях. Какой режим? ребенок свободная личность, и незачем посягать на его права, говорят одни, а другим просто некогда заниматься своим ребенком. Практика, однако, показывает, что дети, которых дома не приучают к режиму (то есть не контролируют их), показывают наихудшие результаты в школе. Но и в школе при безоценочной системе нашего начального образования их никто не контролирует, и таким образом сам процесс воспитания переходит в разряд анахронизмов.

Дети, выросшие в условиях вседозволенности, ставят себя выше родителей и пытаются управлять ими. Они сами решают, когда им ходить в школу, а когда нет, что им делать в свободное время, что есть на обед, как одеваться и когда ложиться спать.

Современные дети спят все меньше. Если сравнить продолжительность сна вашего сына или дочери с продолжительностью сна детей, живших сто лет назад, то в среднем она сократилась на 75 минут. Как результат – синдром хронической усталости. Следствие усталости – трудности с концентрацией внимания, импульсивность и гиперактивность. Те родители, которым не удается уложить своих детей в постель вовремя, рискуют взрастить неврастеников. С течением времени с ними будет все сложнее общаться, потому как из-за хронического недосыпания они будут абсолютно все воспринимать с раздражением. И главным раздражителем будете вы.

Если ребенок взвинчен уже с утра и если к тому же у него статус изгоя в классе, то ему будет очень сложно сосредоточиться на изучаемом материале. Отсюда плохая успеваемость и неизбежные конфликты с учителем.

В своей врачебной практике я все чаще встречаю молодых людей, которые не привыкли нести ответственности за свои поступки. Все, что они делают, они делают не думая. Когда подобное отсутствие самоконтроля сопровождается еще и самоуничижением, если что-то идет не так, возникает опасность, что человек примерит на себя роль жертвы и эта роль приклеится к нему намертво.

Чтобы избежать этого, научите ребенка приспосабливаться к нуждам окружающих. Он должен примириться с тем, что иногда (и довольно часто) ему придется делать то, чего он не хочет, заниматься нудной, тяжелой работой. Снимите с ребенка розовые очки – не все взрослые бывают приветливы, а некоторые так и вовсе поступают несправедливо.

К черту родителей!

Очевидно, что друзья играют важную роль в жизни наших детей. Можно даже предположить, что во многих отношениях друзья для ребенка значат больше, чем родители. По мнению Гордона Нойфельда, это одно из самых проблематичных явлений современного мира. Впрочем, Джудит Рич Харрис в своей книге «Воспитывать бессмысленно?» утверждает, что такая тенденция совершенно естественна. Цитата: «Тот факт, что новорожденным и малышам необходима связь со взрослыми, еще не означает, что то же самое утверждение распространяется на старших детей».

Теория Харрис (она назвала ее теорией групповой социализации) основывается на том, что дети перенимают модель поведения своих друзей, и именно так они становятся частью общества. Исследовательница находит это положительной тенденцией и связывает ее с вопросами выживания. «Чтобы выжить в современном мире, – говорит она, – дети должны научиться вести себя так, как это принято на определенной ступени социальной лестницы. Родители в этом плохие помощники, ибо только пример друзей показывает, как пристало вести себя в данной группе».

Харрис задает провокационный вопрос: а как же те дети, с которых ребенок берет пример, узнали, как нужно себя вести, с кого они брали пример? – и сама же на него отвечает: они ориентировались на правило большинства. Тот, кто ведет себя не так, как большинство членов группы, должен скорректировать свое поведение. Для детей это никакой проблемы не представляет: все они хотят быть похожими друг на друга, для них важно чувствовать себя единым коллективом.

Странным кажется не то, что дети отдаляются от родителей, а то, что взрослые потеряли всякий авторитет в глазах детей. В этом легко убедиться в стокгольмском метро: дети у нас сидят. Кто бы ни зашел в вагон – беременная, пожилой человек, инвалид, – места им не уступят, даже если попросить. В лучшем случае подросток соизволит встать после долгих и громких пререканий.

Не хотелось бы выглядеть брюзгой, однако еще двадцать лет назад дети испытывали страх перед старшими. Перечить взрослым было не принято. Конечно, можно только порадоваться тому, что сегодня дети не боятся старших, страх – это всегда плохо. Но то, что взрослые потеряли всякий авторитет в глазах детей, – проблема действительно серьезная.

Компьютерные игры – лучшие друзья детишек

Кроме друзей, значимую роль в жизни ребенка играет компьютер. Когда мой старший сын Арвид (сейчас ему 17 лет) учился в начальной школе, он часто приглашал своих школьных приятелей к себе домой. Они садились все вместе за компьютер и играли в World of Warcraft.

Хочу предостеречь: ни в коем случае не стоит недооценивать или принижать достоинства компьютерных игр. Вероятно, у них все же больше достоинств, чем недостатков (даже если исследователи-паникеры утверждают обратное). Психолог Торкель Клингберг провел ряд исследований, которые показали, что благодаря компьютерным играм можно улучшить некоторые функции мозга. Прежде всего речь идет об улучшении кратковременной памяти. Когда мы встречаемся с Торкелем, мы неизбежно возвращаемся к обсуждению этого животрепещущего вопроса. Мой коллега считает странным то обстоятельство, что люди, постоянно твердящие о разрушительном воздействии компьютерных игр на мозг детей, не желают признать, что существуют разные категории игр. Я согласен с ним. Глашатаи апокалипсиса, обвиняющие компьютеризацию во всех грехах, ставят на одну ступень абсолютно разные игры, например «Тетрис» и Call of Duty («Зов долга»).

Одна из серьезных проблем современных детей – они мало двигаются. Поколение, которое днями напролет сидит перед компьютером и пачками поглощает чипсы, изрядно портит себе жизнь. Если не заниматься спортом, чувство усталости неизбежно. Когда ребенок устал, ему трудно концентрировать внимание. Есть исследования, которые доказывают, что общефизическая подготовка повышает коэффициент умственного развития. И наука абсолютно точно доказала, что подвижный человек реже страдает от депрессивных состояний.

Еще один часто обсуждаемый вопрос – развивают ли компьютерные игры с элементами насилия жестокость. Однозначные выводы сделать нельзя. Некоторые осторожные исследователи говорят, что на нормального ребенка кровавые «стрелялки» никак не влияют. Но много ли вы видели нормальных детей, то есть детей с нервами-канатами?

Положительный момент заключается в том, что дети, как и взрослые, играя на компьютере, могут развить у себя различные способности. Например, шахматы – ведь в эту игру можно играть не только на доске. Решение шахматных задач оказывает положительное воздействие на кратковременную память. Стратегические игры помогают развить стратегическое мышление, а игры, в которых нельзя предсказать следующее действие, способствуют повышению творческого потенциала. Разумеется, когда ребенок играет в футбол на компьютере, он не станет от этого умнее. Но с другой стороны, у него может улучшиться пространственное мышление.

День без электричества

Итак, мы разобрались, что слухи об опасности компьютерных игр сильно преувеличены. Это, однако, не означает, что компьютер и прочие новомодные гаджеты являются абсолютно безопасными. Речь не о том, что сидение перед экраном отнимает много времени, которое можно было бы употребить на занятия спортом. И даже не о том, что поток информации заставляет работать нашу кратковременную память на пределе возможностей. Все гораздо страшнее – гаджеты буквально закабалили наших детей. Дети никогда не заскучают, если у них в руках «сотик» или планшет, да им и не нужен никто.

Когда мои старшие дети Арвид и Корнелия были маленькими, я ввел в нашей семье «день без электричества». На это меня подвиг мой лучший друг, ортодоксальный еврей и раввин. Он строго соблюдает святую для иудеев заповедь субботнего отдыха. В субботу по еврейской традиции запрещается даже свет включать, и с вечера пятницы до вечера субботы в доме запрещено пользоваться электроприборами. Такая практика способствует улучшению атмосферы в доме, так как вдруг выясняется, что кроме тебя и твоего любимого гаджета в доме есть живые люди.

По примеру своего друга и я решил ввести у себя дни без электричества (а точнее, без электронных приборов) по средам и воскресеньям. Сначала дети ныли и слонялись по дому, не зная, чем себя занять, но мало-помалу они научились находить себе какое-нибудь дело. К сожалению, позже нам пришлось отказаться от такой практики, но для меня очевидно, что детям она пошла только на пользу. Я даже подумал, что в долгосрочной перспективе дни без электричества могли бы улучшить отношения между детьми и родителями.

Сухая теория или Научно обоснованная концепция?

Ребенок как пуп земли

Многие защитники прав детей любят говорить от их имени: мы, мол, знаем, что на самом деле нужно этим маленьким сорванцам. При этом они никогда не интересуются мнением самих детей: что их спрашивать, малы еще, все равно вразумительного ответа не получишь. При таком уничижительном подходе речи новоявленных гуманистов звучат возвышенно и благородно, особенно когда затрагивается любимая тема: дети – чрезвычайно ранимые создания, поэтому следует всячески жалеть и оберегать их. Меры безопасности, которые мы, родители, должны предпринимать для защиты детей от всего, становятся все более изощренными, а степень угрозы поистине зашкаливает.

Родители любят своих детей. Поэтому все, что имеет отношение к их целостности и сохранности, продается очень хорошо. Как известно, ни один политик не сможет победить на выборах, если будет призывать сограждан к ослаблению уровня безопасности или снижению мер по предотвращению различных угроз. Этот принцип работает и в сфере воспитания.

Если кто-то начнет говорить, что детей нужно больше ограничивать, то, возможно, это и найдет отклик у представителей старшего поколения, однако вряд ли этот кто-то наберет много очков. Подавляющее большинство, которое, конечно же, считает себя осведомленным в вопросах воспитания, придерживается мнения, что детям нужно предоставить еще больше прав.

Еще больше? По моему мнению, уже давно пора создать организацию, которая следила бы за выполнением детьми их обязанностей.

Оскорбление словом

Для большинства специалистов по воспитанию слово «власть» – как красная тряпка для быка. Они выступают против любого воздействия на ребенка со стороны родителей. Неискушенный читатель поспешит согласиться с ними, принимая все на веру: они же специалисты. Правда, здесь есть один маленький нюанс: читателя заставляют поверить в то, что власть и злоупотребление властью – это одно и то же. Все знают: злоупотребление властью – это очень, очень плохо. Однако если у родителей нет никаких рычагов воздействия на ребенка, это означает одно: они бессильны перед маленьким тираном.

Мы все солидарны во мнении, что нельзя злоупотреблять властью. Но раз есть чем злоупотреблять, то есть и власть. А раз есть власть, значит, родители могут применять ее – разумно и в меру. Вопрос же встает вот какой: как будут чувствовать себя родители, решив прислушаться к мнению экспертов? На ребенка нельзя давить, ни-ни. Но ведь тогда придется постоянно следить за своими словами, за всем тем, что вы говорите ребенку, и помнить железную истину: всегда существует опасность сделать что-то не так, сказать что-то не то, даже посмотреть не так.

Послушаешь современных специалистов по воспитанию, и создается впечатление, что родительство – непосильная обуза. Когда каждое слово взвешивается на аптечных весах и все сводится к тому, что родители начинают разыгрывать бесконечный спектакль перед собственным ребенком. Такую тактику ребенок очень быстро раскусит, потому что сыграть свою роль на уровне звезд Голливуда способны немногие. Но самое страшное то, что ребенок запутается в паутине лицемерия и лжи. «Почему папа и мама так странно себя со мной ведут? Любят ли они меня вообще?» Вам бы хотелось, чтобы ваш ребенок засыпал с такими вопросами?

Родители не должны притворяться, а всегда должны быть самими собой. Это самое лучшее, что они могут сделать для детей. А если сдобрить искренность порцией любви, то и вообще все сложится хорошо. По крайней мере, у ребенка едва ли найдется причина, чтобы объективно обвинять вас, когда он вырастет.

Поэтому не стоит ходить вокруг да около, утверждая, что с детьми нужно обращаться уважительно, имея в виду простое потакание им во всем и надеясь, что таким образом они лучше приспособятся к соблюдению общественных норм. Лучше приспособятся те, кто соблюдает правила игры, только и всего. Родители могут прививать детям чувство личной ответственности, но правила игры (можно назвать это социальной ответственностью) запомнить легче: вот так можно себя вести, а вот так – нельзя.

Надо ли родителям следить за собой

Английский врач и психоаналитик Дональд Винникот (1896–1971) известен тем, что ввел в психологию понятие «достаточно хорошая мать». Он установил, что если ребенок осознанно старается соблюдать предписанные нормы и правила, то в конечном счете он благополучно вписывается в коллектив и находит свое место в обществе. «Достаточно хорошая мать» в вопросах воспитания не обращается за помощью к модным научным теориям, она просто чувствует своего ребенка и оставляет за собой право что-то сделать не так.

Такой подход к воспитанию в любом случае лучше подхода, при котором родители начинают корить себя за серьезные упущения.

На формирование и развитие нашего мозга прежде всего оказывает влияние поступающая в него информация – все, что мы слышим и видим. Время от времени мы переживаем гормональные всплески, которые играют чрезвычайно важную роль в развитии нашего организма. Это говорит о том, что жизнь любого человека делится на несколько этапов, во время которых он учится разным вещам, соответствующим возрасту. Можно предположить, что незначительные отклонения в ходе естественных процессов будут иметь определенные последствия, которые приведут к долговременным и фундаментальным изменениям в поведении. Однако пока еще не доказано, какие именно отклонения чреваты последствиями. Например, шестилетняя Анна после серьезного разговора с родителями может изменить свое поведение и постарается исправиться, в то время как ее ровесница Лиза после такого же внушения почему-то начинает вести себя еще хуже. Некоторые психологи утверждают, что им-де удалось выявить алгоритм поведенческих отклонений и они составили свод инструкций, руководствуясь которыми на ребенка можно повлиять. Другие пошли еще дальше, заявляя, будто им удалось установить, какие последствия вызывают неправильные действия родителей и к чему они могут привести в долгосрочной перспективе. Очень сильно сомневаюсь и в первом и во втором. Практика показывает, что одно и то же действие приводит к обратным результатам: Анна и Лиза, да? Так стоит ли родителям корить себя за неправильные действия?

Если понаблюдать за тем, как сегодня воспитывают детей, то невольно приходишь к выводу, что предлагаемые обществом методы воспитания не совсем эффективны. Дети, которые получают все, растущие в семьях, где родители всегда открыты для диалога, не чувствуют себя лучше «несчастных», воспитывающихся по старинке в авторитарных семьях.

Можем ли мы, родители, оказывать хоть какое-то влияние на поведение наших детей? «Достаточно хорошие матери» – да, могут, потому что они оставляют за собой право на ошибку. Остальные – вряд ли. Ведь всегда есть опасность сделать что-то не так, даже если круглые сутки следить за каждым своим взглядом или жестом и взвешивать каждое слово, которое собираешься произнести. «Правильные» родители будут постоянно испытывать чувство вины из-за того, что сделали что-то не так. А родителей, которых мучают угрызения совести, дети легко обводят вокруг пальца.

Кто-то из вас подумает: а не пустить ли все на самотек? Нет. Родители должны по мере сил влиять на формирование личности своего ребенка, прививать ему определенные нормы поведения. Никаких общих правил, как это делать, нет. Помните? «достаточно хорошая мать» чувствует своего ребенка. То есть она знает, как к нему подойти. Например, ребенок растет открытым и общительным, однако эти свойства личности, когда ребенок подрастет, могут проявиться по-разному, в зависимости от того, как его воспитывали. Если ребенку не привили чувства ответственности, если он привык игнорировать правила поведения, то очень может быть и так, что окружающие подумают, будто у него не все дома – при бурном-то проявлении чувств. Подобным же образом одаренный человек может использовать свой дар на пользу людям, а может применить его в преступных целях – это тоже результат воспитания.

Быль про голого короля

Специалистам по воспитанию детей не откажешь в самомнении. Они убеждены в том, что без их помощи родителям нипочем не справиться. А поскольку профессионалы от педагогики все знают лучше, первостепенная задача для них убедить в этом окружающих. Бывает, получается. А если у кого-то порой и возникают сомнения, насколько верны те или иные рекомендации, то им в ответ с большим апломбом говорят: «Профессионалы не могут ошибаться». Под столь бурным натиском даже самым сомневающимся из сомневающихся может прийти в голову мысль, что они плохие родители. В известной сказке Андерсена «Новый наряд короля» толпа ни за что не хотела признать, что видит перед собой голого человека. В нашем случае ситуация еще хуже: мы видим голого короля и в восторге бежим за ним.

Хотя большинство родителей понимают, что четырехлетний ребенок еще слишком мал и не обладает жизненным опытом, чтобы самому решать, что ему надеть, что съесть на ужин или какое животное лучше завести в доме, лишь немногие из них осмелятся выступить против настоятельных требований во всем спрашивать мнение своего отпрыска. Уж если специалисты говорят, что дети способны решить все вопросы сами, то да, так оно и есть. Все заканчивается тем, что родители начинают согласовывать буквально каждый семейный вопрос с малолетним тираном.

Прежде чем предпринять что-либо, эксперты советуют родителям сначала отследить глубинные, подсознательные реакции ребенка. Проиллюстрирую это на примере. Четырехлетний Маркус устраивает истерику из-за того, что родители не дают ему смотреть очередную серию «Звездных войн» сидя в гостиной и поедая попкорн, а отправляют спать. Если следовать инструкциям экспертов, родителям нужно любой ценой войти в положение Маркуса, понять его желание, увидеть в нем не ребенка, а взрослого, равного им человека. Родители садятся на кушетку рядом с сыном и начинают терпеливо объяснять ему, что любимый сериал можно посмотреть в другое время. Мама говорит, что нужно лечь спать пораньше, чтобы завтра утром встать бодрым и отправиться на прогулку в парк. Папа в деталях расписывает, что будет, если не выспаться, но на Маркуса аргументы не действуют, и в итоге он досматривает кино.

Любой другой подход эксперты отвергают с ходу. Если какая-то пара поступает постаринке, например, выключает телевизор, несмотря на вопли ребенка, это означает, что перед вами душевно ущербные, жестокие люди, понятия не имеющие о том, как правильно воспитывать детей. И еще хорошо, если не будет сделано заключение, что такие родители представляют опасность для своих же детей!

Зачем родителям нужны дети?

Пусть дети старшего школьного возраста в эмоциональном плане уже не нуждаются в родителях настолько сильно, как раньше, они все же извлекают определенную пользу от совместного проживания с ними. Однако во времена оны все было совсем наоборот. Детей «заводили» для того, чтобы они потом заботились о своих родителях. Можно ли в таком случае говорить о любви? У всех, вероятно, по-разному. Как бы там ни было, в нормальных семьях родители любят своих детей. Ребенка можно «спланировать», ребенок может родиться, не считаясь с планами родителей, но папа и мама все равно будут его любить. Да, есть исключения, как правило, в маргинальных семьях, но все же эти исключения не столь значительны. Тесная связь родителей с детьми естественна даже с точки зрения биологии. У матерей в организме вырабатываются специальные гормоны, ответственные за любовь, – например окситоцин. Многие могут подтвердить, что беременность и рождение ребенка иногда полностью меняют характер женщины.

Прежде в бедных семьях детей принуждали трудиться, так как в противном случае семье грозила бы голодная смерть. Но, во-первых, слово «принуждали» здесь неуместно – это была экономическая необходимость, и дети понимали это. А во-вторых, когда родители возлагают на своих детей определенные обязанности, это не значит, что они их не любят. Сегодня детский труд запрещен законом, но появилась другая проблема: родители превратились в слуг собственных детей.

Миф о ребенке, который способен все понимать

Дети такие же, как мы, только меньше по росту и весу? А раз они такие же, как мы, то и думают они так же, как мы?

Если заглянуть в голову ребенка и попробовать разобраться, как работает его мозг, то с этим вряд ли можно согласиться. При помощи магнитно-резонансной томографии было установлено, что у маленьких детей гораздо больше нейронов в мозге, чем у взрослых. Сразу напрашивается вывод – дети в таком случае должны быть гораздо умнее взрослых. Однако это не так. Многочисленные нейроны в детском мозге еще неспециализированы. Сейчас объясню. Нервные клетки стремятся установить новые контакты во всех доступных направлениях сразу. Чем больше связей – тем лучше. Это – у взрослых. А в мозге маленького ребенка нейроны пока еще таких связей не образуют.

Нейроны посылают электрические импульсы, когда мы, например, думаем или же занимаемся какой-либо деятельностью. Чем больше мы повторяем что-то, тем легче становится нейронам посылать электрические импульсы по уже известным путям. Чем интенсивнее сигнал, тем легче мозгу генерировать его. Нейроны, образовавшие связи, посылают импульсы дальше, благодаря чему создается сеть из нервных клеток, которая разрастается по мере взросления и накопления впечатлений (информации). Те нервные клетки, между которыми связи не установились или же не поддерживаются, со временем отмирают.

Данный феномен доказывает, что дети думают по-другому. Дети как губка впитывают в себя впечатления, но, поскольку нервные клетки у них еще не связаны друг с другом, они не могут делать сложных выводов из увиденного или услышанного. И это главная причина того, что родителям, желающим правильно воспитывать детей, нужно запастись терпением. Стоит также принять во внимание, что нейроны функционируют лучше, когда один и тот же сигнал проходит по установившимся каналам связи многократно. Поэтому родителям стоит как можно чаще практиковать с детьми один и тот же вид деятельности. Пословица «Повторение – мать учения» имеет под собой чисто физиологическую основу.

Очевидно, нам пришлось бы столкнуться с рядом неразрешимых проблем, если бы дети рождались со встроенным набором определенных умений, с мозгом, в котором изначально сложились бы нужные связи. Ведь есть и другая пословица: «Старого пса новым трюкам не выучишь». Нервные клетки взрослого человека менее восприимчивы к новым впечатлениям, и нам, взрослым, сложнее научиться чему-то новому.

Таким образом, детей ни в коем случае нельзя считать маленькими взрослыми. Самое лучшее – видеть в них обычных детей.

Климат в обществе

Свободный выбор свободных личностей

Журналистка Катерина Януш написала довольно основательную, без излишних нравоучений книгу «Жизнь ребенка: от беременности до подростка». Когда я однажды обсуждал с Катериной проблемы детского образования, она рассказала мне следующую поучительную историю: «Детям очень не нравится, когда их ставят перед слишком большим выбором. Когда я в сотый раз спросила своего четырехлетнего сына, куда он хочет поехать пообедать – в «Пеппар», «Краних» или «Бакфикан», он настолько запутался, что начал плакать и кричать: “Не хочу все время все решать. Хочу, чтобы ты была мамой, а я – ребенком!”»

К сожалению, не всем родителям выпадает случай получить такой урок, и этот пример вовсе не является единичным случаем. Большинство людей, деятельность которых так или иначе подразумевает общение с детьми, могут подтвердить, что сегодняшние родители потеряли способность (или волю) хоть что-нибудь решать вместо детей. Теперь в порядке вещей, когда решения принимают дети. В особенности это стало очевидным, когда руководство стокгольмского кафе «Нелли» (Nelly’s Café) уведомило посетителей, что больше не намерено пускать в зал семьи с маленькими детьми. Как и следовало ожидать, поднялась волна негодования. Многие родители посчитали такую меру дискриминацией, и дело дошло до того, что в этом вопросе пришлось разбираться уполномоченным по правам человека (напомню, речь идет о Швеции).

Действительно, очень неприятно, когда вы пытаетесь зайти в кафе с детской коляской, а вам показывают на дверь. Однако если прислушаться к аргументам собственников кафе, то и их можно понять. В кафе и так мало места, а дети нарушают тишину и порядок. Когда, например, маленький Лукас встает на стул в пиццерии и начинает во всю мощь горланить любимую песню, окружающие как минимум ожидают, что родители попросят его прекратить петь. Ага, попросят. Ведь это же ущемление прав ребенка! В большинстве случаев родители гордо улыбаются – вот, мол, поглядите, какой у меня свободный, незакомплексованный ребенок. На то обстоятельство, что юный Карузо мешает другим посетителям, им наплевать. Я даже могу рассказать вам, что будет, если кто-то попытается сделать замечание певцу. Родители обрушат на критика тонны праведного гнева.

Бастиан Мартин Рослонец из кафе «Делло Спорт» говорит: «Теоретически персонал может поставить детей на место, однако в девяти случаях из десяти родители начинают возмущаться. Право ребенка – это да, право других людей – да о чем вы? В один жаркий день нас попросили закрыть входную дверь, чтобы разгуливающий по залу ребенок не выбежал на улицу. Мы пошли навстречу, и посетителям пришлось страдать от жары в наглухо закрытом зале. Не дети, а их родители представляют проблему в данном случае. Именно родителям я бы запретил вход в кафе».

Нежелание родителей усмирять своих детей – может быть, это и есть то, что грозит отсроченными последствиями? Людям, которым плевать на других, которые отказываются подчиняться определенным законам, принятым в обществе, придется несладко в жизни.

Общество также окажется в явном проигрыше. Консультант по вопросам общения Мария Уттербек очень хорошо описывает эту проблему следующим образом: «Недавно меня пригласили в одно частное образовательное учреждение. Учителя с тревогой сообщили, что у них хотят ввести новую систему преподавания под названием «педагогика сотрудничества». Она подразумевает, что с детьми, «полноправными членами общества», во всем нужно советоваться. Такой подход к воспитанию популярен у многих родителей, старающихся следовать рекомендациям специалистов. Но если взрослые начнут спрашивать у двух– или трехлетних детей, что они хотят на обед, жареные колбаски или фрикадельки, то им вскоре придется столкнуться с неминуемыми последствиями такого «сотрудничества». Через какое-то время не останется ни одного ребенка, который добровольно согласится сидеть в школе на занятиях и учить уроки. Разве что хорошенько попросить его об этом».

Кто в доме хозяин?

Отсутствие у нынешних детей чувства вины и стыда за свои поступки – это то, что действительно может иметь большие социальные последствия. Даже если общество останется прежним и отсутствие стыда – личная проблема отдельно взятого ребенка, этого ребенка нельзя не пожалеть. Если он не научится думать о чувствах других людей, не научится сдерживать свои желания и порывы, он никогда не сможет интегрироваться в общество, независимо от того, какими личностными качествами обладает.

Не проистекает ли эта проблема из призыва некоторых экспертов в области воспитания уравнять детей и взрослых? Дети все больше управляют нашей жизнью, но они захватили власть не по своей воле. Взрослые сами передали ее детям, вернее, их подтолкнули к этому.

В соответствии с классической системной теорией, общество должно быть построено на незыблемых принципах. Для выполнения этого условия нужна определенная иерархия, в которой каждый член группы знает свое место. В свою очередь, иерархия означает, что некоторые представители группы будут иметь большую ценность по сравнению с другими, но они должны соблюдать определенные правила, поскольку именно в этом случае система способна функционировать эффективно. Все это напрямую относится к детям. У них еще нет ни нужных знаний, ни способностей, чтобы им предоставили точно такие же права, какими обладают взрослые. Вы же не назначите некомпетентного человека на руководящую должность? А ведь уравнивая детей со взрослыми, мы ставим ребенка на то место, которому он не соответствует по уровню своей компетентности.

В семьях, где наблюдаются многочисленные проблемы с воспитанием, похоже, именно так и происходит: дети захватывают власть в свои руки и делают все, что им придет в голову. В определенном смысле получается, что в нашем обществе все больше взрослых детей и инфантильных взрослых. Родители, ребенок не хочет и не должен решать ваши проблемы, уж как-нибудь решите их сами.

То обстоятельство, что мы довольно часто встречаем вполне себе зрелых мужчин и женщин, лет так эдак «за…», которые все еще считают себя юными нигилистами, несколько настораживает. Скорее всего, у них есть дети. И скорее всего, они сталкиваются с большими проблемами при воспитании своих детей. «Продвинутая» молодящаяся мамочка или патлатый папаша в джинсах, хотя по возрасту ему уже давно подобает ходить в костюме, автоматически перепоручают воспитание детей самим детям, потому что родители и дети, так сказать, находятся на одной волне. И им невдомек, что, не обладая необходимыми знаниями, ребенку трудно делать выводы, которые помогли бы ему принимать рациональные, взвешенные решения. А уж предоставить ребенку право решать все, что касается жизни семьи, – совершенное безумие. Родители, ребенок не хочет и не должен решать ваши проблемы, уж как-нибудь решите их сами. Не надо требовать от ребенка невозможного. Если детей с головой окунают во взрослый мир, они либо никогда так и не повзрослеют (инфантильные родители – инфантильные дети), либо будут слишком взрослыми для своего возраста (такого же мнения придерживается и Гамильтон): ведь их чуть ли не насильно заставили взвалить на свои плечи ответственность за вопросы, для решения которых они еще слишком малы. И то и другое ведет нас к абсолютной анархии, и не стоит удивляться, когда дети требуют от вас выполнять каждое их желание. Дети просто еще не созрели для ответственности, которую взваливают на их плечи и которая приводит к тому, что у них развивается чувство безответственности. Это и есть своеобразный парадокс современности!

Диснеефикация

Если родители будут делать все, о чем их просят дети, это может привести к непредсказуемым последствиям. Я называю это явление диснеефикацией. Под этим я подразумеваю сложившееся отношение современного человека к нашему сложному миру. В диснеевских мультфильмах главными героями выступают исключительно милые, привлекательные существа. В этом идеальном мире акулы водят дружбу с маленькими рыбешками. Злой и страшный серый волк и вовсе просто милашка. Кажется, есть даже мультик о том, как волчонок, сын того самого злого серого волка, который слопал козлят, стал лучшим другом своих потенциальных жертв.

Возможно, именно диснеефикация повинна в том, как выглядят комнаты наших детей сегодня. При помощи отредактированной действительности мы пытаемся внушить детям, что нельзя обижать маленьких и слабых. Эта милая мысль немедленно берется на вооружение детьми. Они же маленькие и слабые, поэтому родители должны давать им столько сладостей, сколько они захотят, должны покупать им любую игрушку, на которую они укажут пальцем, да и вообще разрешать им делать все, что угодно. Ведь папа и мама не хотят быть злыми по отношению к своему ребенку, да?

Однако за границами диснеевского отретушированного мира жизнь протекает по другим законам, и персонажи там не всегда такие белые и пушистые. Наших детей освободили от всякой ответственности, у них нет никаких обязанностей, с них перестали требовать, однако оказалось, что эта свобода не принесла им ничего хорошего.

Безусловная любовь

Авторы и пропагандисты современных педагогических теорий возвышают любовь к детям. Проблема, однако, состоит в том, что они часто путают истинную любовь со вседозволенностью и нетребовательностью. Такое отношение к детям становится нормой и распространяется с быстротой лесного пожара. Как следствие, коррекция поведения детей становится невозможной.

Все чаще слышишь, что родители должны реагировать на каждый, пусть даже самый незначительный сигнал, поданный ребенком. Это приводит к тому, что дети растут эгоистичными, а родители страдают от неоправдавшихся ожиданий, так как не уверены в себе и своих действиях.

У меня лично встает вопрос, почему сомневаться в компетенции и знаниях ребенка означает проявлять к нему меньше участия и любви? С чего это вдруг вообразили, что если строгие родители пытаются привить ребенку основы поведения в обществе, то за этим непременно кроется недостаток любви? В других ситуациях абсурдность такого предположения становится очевидной. Ведь нет ничего хорошего в том, чтобы нанять человека на работу, позволять ему приходить и уходить, когда ему вздумается, а потом через несколько лет выставить его за дверь ввиду того, что он никак не проявил себя и не достиг никаких результатов. Но именно так и поступают родители, которые не заботятся о том, чтобы их ребенок усваивал соответствующие социальные нормы. Впрочем, приведенная аналогия не совсем точная. Родители не выставляют ребенка за дверь. Они считают, что перепоручают его обществу, которое должно завершить начатый ими процесс воспитания.

Призывать родителей любить детей вообще глупо. Доказать это можно при помощи одного мысленного эксперимента. Представьте, что вы находитесь в горящем доме. У вас есть выбор – спасти жизнь своего ребенка или спасти жизнь нескольких детей, которые находятся в соседней комнате. (Это не ваши дети.) Вопрос провокационный: сколько детей должно быть в другой комнате, чтобы вы бросились к ним и не стали спасать собственного ребенка? Уверен, большинство родителей ответят: не имеет значения. Пусть это и жестоко звучит, чужие дети все равно останутся чужими, и родители в любом случае сначала спасут собственного ребенка и потом уже вернутся за другими детьми. Такова уж родительская любовь.

Однако тот факт, что родители любят своих детей, все же не означает, что они могут позволять им делать все на свете, не одергивать и не порицать. Любящие родители должны следить за тем, чтобы их дети регулярно выполняли домашнее задание, чтобы уступали место в транспорте пожилым людям, чтобы они не разговаривали с набитым ртом и не перебивали других людей. Эти и другие мелочи, из которых складывается воспитание, наилучшим образом готовят детей ко взрослой жизни. И не надо постоянно напоминать своим детям о том, как сильно вы их любите, в этом нет никакой необходимости.

Современные эксперты посоветуют вам отказаться от приготовления обеда и вместо этого поиграть с ребенком в монополию. А посему небольшая подсказка для обеспокоенных мам и пап: дети способны понять родителей, когда те говорят, что им нужно готовить обед. Никакого злоупотребления властью тут нет, а об отсутствии любви и речи не идет. Впрочем, если хотите превратиться в рабов собственных детей, идите поиграйте.

Скрытая действительность

Нет никаких научных данных, подтверждающих, что строгие родители любят своих детей меньше, чем те, кто постоянно ведет переговоры со своим чадом, взвешивая каждое слово на аптечных весах. В свою очередь, дети строгих родителей считают, что их любят не меньше, чем других. Да и сами они отвечают родителям любовью. Если это действительно так, то это нокаут для современных экспертов.

Однако ситуация становится немного запутанней, если попытаться копнуть чуть глубже. Ведь разные факты можно интерпретировать по-разному, что и делают эксперты. Они говорят, что дети просто думают, будто любят своих родителей, потому что между ними установилась тесная связь. Круто, да? По мнению экспертов, тесная связь может сформироваться даже с очень жестоким человеком, и слабый, то есть ребенок, в таких отношениях будет постоянно страдать. Ребенок, у которого сложились именно такие отношения с родителями (отношения тесной связи), будет упорно защищать их, хотя ему впору бы критиковать своих «мучителей». Более того, прервать тесную связь с «неправильными» родителями ребенок не сможет, не причинив себе вреда.

Что ж, в этом есть доля правды. Все мы слышали о том, что иные родители бьют и унижают детей. Но это очень большое исключение из правил. И не надо быть подкованным в области педагогики, чтобы понять, что все эти разговоры о связи вырастают из теории привязанности и что теория эта трактуется вольготно. Если кому-то не нравится, что родители могут быть требовательными по отношению к своим детям, то они будут утверждать, что между детьми и родителями сформировалась ненормальная связь, что именно в этом кроется причина «ненормальной» любви к родителям. Тот факт, что дети строгих родителей, повзрослев, продолжают любить их и к тому же ведут полноценную жизнь без оглядки на «детские комплексы», похоже, никакого значения для экспертов не имеет. Спасибо дедушке Фрейду, который утверждал, что если кто-то чувствует себя прекрасно, это означает, что с этим человеком на самом деле что-то не так, только он не хочет признаваться в этом даже самому себе.

Надо ли играть с детьми?

В последнее время родители чуть ли не соревнуются в том, кто проводит больше времени с ребенком. Когда я был маленьким, я играл со своими друзьями или придумывал себе занятия сам. Теперь все не так. Теперь досуг ребенка определяют папа и мама, от и до. Но занимать ребенка еще не значит воспитывать его, и ребенок, который даже в играх привык к гиперопеке, может превратиться в настоящего деспота.

Иногда мне кажется, что современные родители внушили себе: дети никогда не должны оставаться одни. Между тем, у родителей есть свои дела, и как быть в этом случае? А на этот случай всегда есть компьютерные игры, в которые дети очень любят играть. В результате получается, что дети часами торчат перед монитором, а если вдруг компьютер по каким-то причинам им недоступен, они маются от безделья, не зная, чем заняться. Родители рвут на себе волосы в отчаянии. Что им делать с ребенком-игроманом? Запретить или хотя бы установить ограничения? О нет, это будет восприниматься как посягательство на права ребенка, что совершенно недопустимо в свете новейших теорий воспитания! Не придумав ничего другого, кое-кто из родителей откладывает все свои дела и предлагает ребенку поиграть (не в World of Warcraft, разумеется).

Идея сама по себе хорошая, но не без изъянов. Для ребенка гораздо важнее воспринимать родителей не как товарищей по играм, а как взрослых людей. Только в этом случае он будет потихоньку у них чему-нибудь учиться. Какими бы ни были педагогические теории, суть воспитания заключается в том, чтобы как можно лучше подготовить ребенка к будущей взрослой жизни. А для этого папе и маме не надо устраивать костюмированных спектаклей. В любом случае, дети умеют играть гораздо лучше, чем мы, взрослые. Они невероятно изобретательны. Трехлетнему ребенку каждые восемь секунд приходит в голову новая мысль, но если за трехлетним нужно присматривать, то девятилетнему уж точно можно позволить играть одному. И конечно, пусть дети играют друг с другом, как мы когда-то.

Должны ли дети ходить в детский сад?

Другая проблема состоит в том, что узаконенная уравниловка становится все более очевидной. Можно задаться вопросом: а в чем причина? Еще 2400 лет назад Платон и Сократ спорили о том, как нужно правильно растить молодое поколение. Платон считал, что родителям нельзя предоставлять право воспитывать детей по своему собственному усмотрению, поскольку они будут прививать детям разные взгляды, какие только вздумается. Вместо этого, считал философ, обязанность воспитания должно взять на себя государство, которое будет, так сказать, промывать малолетним гражданам мозги и оградит от вредного влияния семьи.

Стоит задуматься: уж не исполнились ли пророчества Платона? У нас, в Швеции, все чаще приходится слышать настойчивые требования о введении обязательного посещения детских садов чуть ли не с младенческого возраста. Никакого домашнего воспитания! Возможности родителей самостоятельно заботиться о детях якобы очень ограничены. Некоторые политики ратуют за то, чтобы государство от колыбели до могилы заботилось о своих гражданах и таким образом свело бы к минимуму влияние семьи на детей.

Бент Хугаард сетует на то, что Дания фактически уже ввела государственное воспитание детей. Хорошо это или плохо – об этом еще можно поспорить. Но самое интересное состоит в том, что никаких дискуссий в обществе на эту тему (вмешательство государства в воспитание) не велось, и это при том, что у нас принято на каждом углу говорить, насколько важна связь между ребенком и родителями! Если так много людей действительно верит в теорию привязанности, то можно было ожидать, что большая часть общества восстанет против введения обязательного дошкольного воспитания. Родители должны спросить себя: если мы будем перепоручать своих детей на полдня заботам чужих людей, как же в таком случае мы сможем должным образом исполнять свою уникальную роль в жизни ребенка?

Не секрет, что душевное равновесие нашей молодежи все более ухудшается, и эта тенденция развивается параллельно с введением всеобщего обязательного дошкольного образования. Лет тридцать назад, когда дети по большей части воспитывались дома, такой проблемы не было. Но говорить о том, что потенциальной причиной многих бед является недостаточная связь ребенка с семьей, я считаю не совсем корректным. Да, это причина, но не стопроцентная.

Давайте подумаем, что изменилось за эти тридцать лет. Было бы удивительно, если бы растущая свобода выбора, многосторонние возможности к самореализации и выросший информационный поток никак не повлияли на подрастающее поколение. При всех плюсах прогресса незрелая психика подвергается серьезному стрессу. Так какой же вывод напрашивается? Вероятно, такой: утрата связи с родителями в изменении душевного состояния молодежи, в ее растущей депрессивности тут ни при чем.

Подавляющее большинство детей достаточно успешно интегрируется в общество, независимо от того, посещали они детский сад или нет. Но я не могу понять, как родители могут быть одновременно и ярыми приверженцами теории привязанности и в то же время отдать своих детей в руки незнакомых людей? Или же они все-таки потеряли веру в теорию привязанности? А может, причина кроется в том, что они разуверились в своей способности обеспечить детям качественное воспитание и потому готовы передать их в руки профессионалов, чтобы уж те сделали все как надо?

Когда я был практикующим врачом-психиатром, ко мне на прием часто приходили молодые люди, с самого рождения жившие в материальном достатке. Они всегда получали то, что хотели, не прилагая для этого никаких усилий. Безусловно, родители любили их. Одного из моих пациентов, который запомнился мне больше всего, звали Петер. В детстве и подростковом возрасте он занимался исключительно тем, что читал книги и играл в компьютерные игры. Он был общительным и мог похвастать целым набором талантов, однако к своим двадцати годам нигде свои таланты не применил. Продуктивной деятельностью он не занимался – так и жил со своими заботливыми, любящими родителями. Но даже у любящих родителей бывает предел терпения. Конечно, они не роптали, но их напрягало то, что сын ведет исключительно ночной образ жизни и категорически отказывается помогать по хозяйству. Он не вносил никакого вклада в семейный бюджет, но требовал, чтобы еды за столом было вдоволь и та, которая нравится ему. Вечерами он садился, торопливо проглатывал ужин под телевизор и уходил к себе в комнату, даже не поблагодарив мать. Когда родители пытались поговорить с ним, он немедленно приходил в ярость. Выставить его за дверь они не решались, так как были убеждены в том, что их взрослый сын не справится с повседневной жизнью.

У Петера была генетическая предрасположенность к такому поведению, и у него диагностировались определенные отклонения в психике. Однако на становление его личности оказали влияние вполне «земные» обстоятельства. Думаю, решающим фактором оказались преобладающие в нашем обществе настроения, запрещающие родителям быть строгими. Фактически, Петеру была сделана прививка так называемого синдрома приобретенной беспомощности. Юноша действительно не смог бы жить один. Годами дети растут в среде, где их оберегают от всего. Однако такого рода воспитание ведет к взращиванию пассивного отношения к жизни и, вполне вероятно, к распаду личности.

У читателя может создаться впечатление, что я не прав. Любовь – это святое, и дети не могут расти без родительской любви. Я и не спорю – святое, но любовь это вовсе не синоним вседозволенности. Возможно, некоторые скажут, что я описал единичный случай. Но и это не так – синдромом приобретенной беспомощности страдают многие. Конечно, есть и исключения. Бывает так, что детей балуют, но они все же проявляют благодарность к окружающим и раскрывают свои таланты. Более того, напитанные родительской любовью, они хорошо устраиваются в жизни.

Я не говорю о том, что родителям нужно меньше любить своих детей. Просто не бойтесь быть требовательными; быть строгим с ребенком, любя его, – один из лучших способов воспитания.

Вывернутая связь

На теорию привязанности можно взглянуть и под другим углом зрения, так сказать, не сгущая краски. Давайте вспомним, в чем суть этой теории: дети привязаны к своим родителям, и в силу этого готовы слушаться их. Однако в европейских странах на протяжении многих лет родители делали буквально все возможное для того, чтобы дети перестали их слушаться. Корень всех бед – повальное убеждение в том, что детей надо воспитывать «шепотом», и, понятно, никакой строгости. Очевидно, с такими взглядами можно жить, но рано или поздно родителям придется столкнуться с последствиями слишком гуманного воспитания. Состарившись, они почувствуют себя одинокими и покинутыми, и это при том, что ребенку они отдали всё.

Мой тесть долгое время работал в странах Восточной Азии, и больше всего ему запомнилось, насколько гармонично там сосуществуют все члены семьи. «В Японии, Тайване и Сингапуре можно часто увидеть на улицах и площадях целые семьи, и я ни разу не встречал плачущего или капризничающего ребенка. Также я не замечал, чтобы родители ругали своих детей. На европейца это зрелище производит очень сильное впечатление», – говорил он. Но ведь там тоже мягкое воспитание, почему же связи так выворачиваются?

В странах Восточной Азии никому и в голову не придет плохо отзываться о своих родителях. Это считается публичным оскорблением и, разумеется, осуждается. Откройте Библию: когда-то это было общим правилом для всех. Четвертая заповедь Ветхого завета гласит: «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы тебе было хорошо и чтобы продлились дни твои на земле…» (Исх. 20:12) Помимо прочего, приведенная заповедь наглядно демонстрирует, какого отношения от детей ожидали родители, но не всегда эти ожидания оправдывались.

Почему в большинстве культур так много внимания уделяется уважению детей к родителям? Почему не наоборот? Естественное объяснение, вероятно, состоит в том, что родители, независимо от того, к какой культуре они принадлежат, любят своих детей. Соответственно, им не нужно напоминать о том, как относиться к своему потомству. А вот отношение детей к матери и отцу нужно формировать, отталкиваясь от культурных особенностей общества.

Культурные и половые различия

Жизнь опасна

Если рассудить здраво, в нашей жизни нет более безопасной поры, чем период от рождения до пятнадцати лет. Однако в последние годы преобладает совсем другая точка зрения: дети настолько беспомощны, что их надлежит ограждать и защищать от всего.

Весной 2013 года мы с женой и маленьким ребенком ездили в Сан-Франциско, где познакомились со своими соотечественниками из образовательно-просветительского общества шведских женщин (SWEA). У иммигрантов есть уникальная возможность сравнить культуры двух стран, и наши новые друзья охотно поделились с нами своими впечатлениями. Кое-какие выводы сделали и мы сами.

Так, например, мы обнаружили, что в США никто не боится делать детям замечания, наставлять и порицать их. Отлично, ставим большой плюс. И сразу минус: американцы опасаются практически всего на свете и готовы заразить всех своей боязнью. Когда в одном из торговых центров мы подъехали с коляской к эскалатору, к нам стали подходить обеспокоенные люди и говорить, что колеса коляски может заклинить на выходе. Продавцы в больших супермаркетах настоятельно советовали нам подниматься на лифте. Когда мы зашли в кафе и заказали капучино, официанты предупредили нас о том, что пить горячий кофе вблизи ребенка опасно. (Кроме того, повсюду в зале были расставлены щиты с предупреждениями, что кофе содержит акриламид; до сего момента я думал, что именно по этой причине нужно отказываться от чипсов.) Когда мы сидели в ресторане, нам заботливо напомнили, чтобы мы были осторожными, так как поднос может упасть ребенку на голову. И так на каждом шагу.

У нас в Швеции и других скандинавских странах об опасностях – мнимых и истинных – никто предупреждать не будет. Дети в общественных местах могут делать все, что им заблагорассудится, при условии, если рядом находятся родители. Но и у нас считают, что мир полон угроз, а жизни ребенка постоянно угрожает какая-нибудь опасность. Одновременно с этим мы преисполнены убеждения, что любое эмоциональное потрясение, связанное с опасностью, может нанести ребенку психическую травму, от которой он будет страдать всю жизнь. Сделать ребенку замечание – тоже психологическая травма.

В Сан-Франциско я познакомился с женщиной, у которой было два взрослых сына. Один жил в Швеции, а другой – в Техасе. У того и у другого были уже свои дети. Так вот, детям, росшим в Техасе, в отличие от детей, проживающих в Швеции, нельзя было делать ничего без присмотра взрослых. Еще раз – ни-че-го. В некоторых американских штатах, насколько я знаю, велись дискуссии, устроители которых предлагали законодательно установить возраст, начиная с которого можно оставлять ребенка одного дома. В Виргинии, например, вопрос стоял так: можно ли оставлять двенадцатилетнего ребенка одного более чем на три часа. А в Калифорнии администрация одной из школ издала циркуляр, запрещавший оставлять ребенка одного в классе – рядом с ним должен находиться кто-то из учителей.

С другой стороны, в США детей можно наказывать. Так, например, подростка могут посадить под домашний арест, о чем в Швеции и подумать страшно. А дети одной китайской матери (Америка – мулькультурная страна) вообще живут по режиму, как в армии, и никто не говорит об ущемлении прав детей.

Авторитарное воспитание

Книга американского правоведа и писательницы Эми Чуа «Успешная мать: как я взрастила в своих детях волю к победе»[1] одно время издавалась огромными тиражами по всему миру. В ней Эми описывает, как она, китаянка, опираясь на традиционные для ее культуры методы, растила двух дочерей, задавшись целью сделать из них профессиональных музыкантов. Девочкам приходилось несладко. Им не разрешалось общаться с кем-либо вне пределов школы. Никаких походов в кино, на дискотеки и в кафе. Вместо этого – ежедневные многочасовые занятия музыкой. Мать также следила за выполнением школьных домашних заданий – нужные параграфы выучивались наизусть. Если девочки не справлялись с контрольной, их строго наказывали. Младшая дочь в итоге взбунтовалась против такого обращения. Девочка так и не стала профессиональной скрипачкой, как хотела мать, зато она добилась больших успехов в теннисе, а старшая, пройдя через многие испытания, все-таки выступила в Карнеги-Холл.

Понять Эми Чуа можно: ее воспитывали точно так же – как и принято в Китае. Дети из азиатских семей, как правило, добиваются больших успехов в США, и, я думаю, добиваются потому, что их родители придерживаются иной, чем в западном мире, системы воспитания. Строгость и аскеза дают свои плоды.

Так называемые матери-тигрицы, к которым относится Эми Чуа, контролируют жизнь своих детей целиком и полностью, но это далеко не всегда благо для ребенка, так как микроклимат в таких семьях обычно бывает тяжелым. Но есть и другая сторона медали, о которой я расскажу ниже.

В нашей культуре также есть ряд аспектов, которые кажутся неприемлемыми выходцам из других стран. Та же Эми Чуа в книге «Успешная мамочка» пишет: «Американское общество прививает детям что-то такое, чего нет в традиционной китайской культуре. В Китае, например, ни одному ребенку не придет в голову усомниться в наставлениях родителей, ослушаться их или же начать пререкаться с ними. А в Америке подростки будто соревнуются друг с другом в непослушании. Грубить взрослым, вести себя нагло и вызывающе для них обычное дело. В этом можно убедиться, открыв любую книгу про подростков, посмотрев любой фильм или же телешоу с участием школьников. В США, похоже, нужно сначала воспитать родителей, а не детей. Именно взрослые должны извлекать уроки из своих поступков, проецируемых на потомство».

Некоторые могут возразить, что, мол, детям только на пользу, когда они самостоятельно мыслят и принимают решения (в разумных границах). Подвергать сомнению мнения авторитетных людей – это ли не двигатель прогресса? Однако когда формировалось современное общество в том виде, в каком оно существует сейчас, в связке «взрослый – ребенок» все происходило вовсе не так, как мы наблюдаем в последнее время. Тем людям, которые заложили основы прогрессивной западной культуры, никогда бы не пришла в голову мысль говорить о родителях в ироничном тоне или ругать их.

Еще один огромный минус у современных детей – отсутствие мотивации, лень, нежелание делать что-либо. Эми Чуа пишет: «Развлечения ни к чему не ведут, китайцам это хорошо известно. Чтобы достичь чего-то в конкретной области, нужно много трудиться. Поэтому крайне важно что-то противопоставить бездействию подростка. Родители должны проводить твердую линию, несмотря на сопротивление ребенка. Труднее всего бывает в начале пути, и именно в начале пути чаще всего сдаются американские и европейские родители. Что же касается методов воспитания, принятых в Китае, то они приводят к тому, что жизнь ребенка уподобляется своеобразной спиралевидной лестнице, которая, если быть настойчивым и последовательным, ведет наверх, к успеху».

Допустим, вас вдохновили эти слова – про лестницу, ведущую к успеху. Но воспитывать ребенка по методике, не принятой в вашем окружении, – задача нелегкая. Если вам повезет и там, где вы живете, найдутся единомышленники, – да, можно рассчитывать на благоприятные результаты. Дети не любят выделяться из толпы сверстников, никто из них не хочет чувствовать себя белой вороной, и при выборе методов воспитания это тоже надо учесть. Однако куда труднее растить своих отпрысков, когда со всех сторон только и слышишь, что родители не должны противоречить ребенку и спорить с ним.

Мама-тигрица и мама-вертолет

В некоторых отношениях образ действий мамы-тигрицы очень напоминает поведение мамы-вертолета, хотя на первый взгляд в своем подходе к воспитанию эти мамочки придерживаются противоположных взглядов. Мама-тигрица контролирует буквально каждый шаг своего ребенка, ни на миллиметр не отступая от первоначального замысла: «Хочу, чтобы мой ребенок стал тем-то и тем-то». Мамы-вертолеты также нависают над своим ребенком, решают за него все задачи, устраняют малейшие опасности, однако в большинстве своем они ничего не требуют от него, и он волен поступать так, как ему хочется.

Хоть я и написал только что, что мамы-вертолеты ничего не требуют от своего ребенка, это не значит, что у них нет представлений о том, чего должен достичь в жизни их ребенок. Они также занимают все свободное время ребенка различными видами деятельности, призванными разнообразить его жизнь (или жизнь родителей?). Но если мама-тигрица решает, на каком инструменте должен играть ее ребенок и сколько часов в день, мама-вертолет предоставляет ребенку возможность выбора. Мама-вертолет будет подбадривать своего ребенка, хвалить его, в то время как мама-тигрица будет стоять над душой и стимулировать деятельность другими способами: при помощи ругани, порицания и угроз.

Истинные мамы-вертолеты – либеральные родительницы, но приучить ребенка к дисциплине у них получается хуже, чем у мам-тигриц. Сверхчувствительные мамы-вертолеты обычно твердо убеждены в том, что требования (причем необязательно жесткие) травмируют психику ребенка и что через порицания и наказания ребенок никогда ничему не научится. Мамы-тигрицы чужды эмоций, и они не менее твердо убеждены, что ребенку надо дать все самое лучшее (с маминой точки зрения), все остальное – чепуха, мусор. Либо дети всего добьются, либо вырастут ни на что не годными.

Обе стратегии воспитания являются примером так называемого дихотомичного мышления. Его приверженцы видят окружающий мир в двух цветах: черном и белом. Либо все очень хорошо, либо все очень плохо. Либо полная свобода, либо беспрекословное подчинение. Однако жизнь скорее состоит из множества оттенков серого, и поэтому «достаточно хорошая мать», очевидно, все же лучше, чем мать-тигрица или же мама/папа-вертолет.

Я вовсе не хочу сказать, что все, о чем пишет Эми Чуа, неправильно. Очевидно, родителям-европейцам есть чему поучиться у нее. Но знаменитой маме-тигрице и ей подобным было бы неплохо познакомиться с девочкой по имении Пеппи Длинныйчулок.

Эми Чуа пишет о том, в чем состоит разница между двумя хорошо известными моделями воспитания: американо-европейской (западной) и китайской. Родители-китайцы (точно так же, как и многие родители из прочих стран мира) придерживаются мнения, что дети должны быть благодарны за то, какими они стали, за все свои достижения, отцу и матери. Но в США и Европе часто можно услышать, что, мол, «родителей не выбирают». Это бессмысленное высказывание не стоит повторять при ребенке, если только вы не хотите с ранних лет поставить на нем клеймо жертвы: ну да, достались ему такие вот родители, что ж теперь, родителей ведь не выбирают.

Жертвы ли дети матерей-тигриц? Как правило, нет. Вернее, они не чувствуют себя жертвами. Такие дети всю свою жизнь почитают и уважают своих родителей. Подумайте, почему так получается.

Последовательность или компромисс?

Мама-тигрица постоянно ругает своих детей, подталкивая их к поставленной цели. Когда же ребенок ее достигает, он чувствует удовлетворение (про мать я и не говорю). Это прекрасно, но чтобы добиться от своего ребенка нужных результатов, родителям нельзя ни на шаг отступать при воплощении своего плана в жизнь. Эми Чуа не устает напоминать о том, как важно быть последовательным в своих действиях. При всей своей жесткости упорная мама-тигрица делает благое дело – стремится усилить уверенность ребенка в себе. Эми Чуа уверена, что западные родители придают слишком много значения развитию у ребенка чувства собственного достоинства, но вовсе не оно является главным в достижении цели.

Насколько важно быть последовательным, проявлять упорство и настойчивость, могут подтвердить большинство родителей. Проблема в том, что в трудной ситуации родителям бывает сложно проявлять эту самую последовательность и до конца выдерживать свою линию.

Журналист Ян Содерквист рассказал мне однажды за чашкой кофе, что нашел способ быть последовательным в своих действиях при решении конфликтов в семье. Он просто последовательно избегает конфликтных ситуаций. «Одна из самых распространенных и глупых ошибок, которую совершают родители, – неуверенные запреты, которые воспринимаются детьми как не заслуживающие внимания. Они просто не принимают родительское “нет” всерьез. Иногда отец или мать говорят “нет” автоматически, по привычке, просто потому, что они утомлены или взвинчены. Тогда ребенок прибегает к уговорам, ноет, канючит и через несколько минут словесной перепалки все же получает то, что хочет. В такой ситуации лучше всего заблаговременно продумать точный ответ, чтобы в похожих случаях говорить либо “да”, либо, если вы готовы стоять на своем до конца, твердое “нет”. При таком подходе ссоры вспыхивают редко. Основываясь на собственном опыте, дети начинают понимать, что пререкаться просто бессмысленно, так как это все равно ни к чему не приведет. Родители говорят “нет”, кратко объясняют почему и четко озвучивают, что решение окончательное и не подлежит изменению. В других случаях они просто говорят “да”».

Мне нравится позиция Яна, но сам я редко говорю «да». И несмотря на неизбежный конфликт, я остаюсь последовательным в своих решениях. Если родители выбирают конфликт (говорят «нет»), они не должны отступать. Преимущество такой стратегии состоит в том, что вы будете застрахованы от другой ловушки, в которую попадают многие родители: достижение заманчивого, но опасного перемирия с собственными детьми. В условиях перемирия тем более трудно говорить «нет».

Когда я размышляю об этой запутанной проблеме, то всякий раз вспоминаю совет моего лучшего друга Исаака, который он дал на свадьбе моего брата. При всех своих достоинствах мой брат (он, кстати, отличный отец) постоянно допускает одну и ту же серьезную ошибку: он всегда готов идти на компромисс (в том числе и в воспитании детей). Искать компромисс, в общем-то, очень даже неплохо, однако если постоянно стремиться к золотой середине в межличностных отношениях, то такая тактика может иметь далекоидущие последствия. Когда все время понемногу идешь на уступки и принимаешь условия другой стороны, возникает опасность, что вскоре вам станет все равно, как будет, вы просто завязнете в болоте разнообразных компромиссов. «Никогда не иди на уступки!» – вот что сказал тогда Исаак. Другими словами, не бойтесь конфликтов, стойте до конца и будьте уверены в том, что ваше мнение имеет значение. Если вы считаете, что ваш ребенок должен надеть ту куртку/пальто/джинсы, которые вы ему купили, не позволяйте ему выбрать что-то другое, даже если вы осознаете пустячность вопроса. Да, это не так уж и важно, что наденет маленький ребенок – рубашку или футболку с динозаврами. Однако же если пойти дальше, если вы полагаете, что ребенок должен сам выбирать, тогда предоставьте ему право целиком и полностью распоряжаться гардеробом.

Мне остается только добавить, что все люди разные и что не всем и не всегда стоит прислушиваться к совету Исаака. Есть довольно много людей, которые будут делать все наоборот, как, например, мамы-тигрицы и мамы-вертолеты. Негибкие и упрямые люди должны учиться находить компромисс, а уступчивым любителям компромиссов надо научиться верить в себя и стоять на своем. Вам это кажется очевидным? Тем лучше. Жизнь вообще полна очевидных вещей.

Пластичный мозг

Независимо от того, кого мы видим в новорожденном ребенке – чистый лист или же сформировавшуюся личность с унаследованным от родителей определенным набором качеств, – одно можно утверждать с абсолютной точностью: его мозг является пластичным и изменчивым органом. Ребенок, который, подобно дочерям Эми Чуа, с трех лет ежедневно по несколько часов упражняется в игре на музыкальном инструменте, наряду с моторными навыками (быстрота пальцев) тренирует также и свой мозг, который меняется благодаря этим упражнениям. То, что мозг меняется, можно легко доказать при помощи медицинских исследований. Так, например, было выявлено, что у слепых активизируется зрительный центр мозга, когда они читают книгу, написанную шрифтом Брайля, а у глухих возбуждается слуховой центр, когда они воспринимают язык жестов.

Торкель Клингберг пишет в своей книге «Многозадачность: как справиться с потоком информации и не сойти с ума» о том, как человек может изменить свой мозг посредством целенаправленной тренировки. «Когда исследователи составляли карту мозга музыкантов, играющих на струнных инструментах, и отслеживали сигналы, идущие от левой руки, они заметили, что при тактильном раздражении пальцев в мозге возбуждаются бо́льшие области, чем у тех, кто к музыке не имеет никакого отношения. Точно так же было замечено, что отдел мозга, который возбуждался при звуках рояля, у пианистов был примерно на 25 % больше. Было установлено и то, что система нервных путей для передачи моторных импульсов подвержена изменениям и трансформируется со временем».

Итак, заключение ученых: наш мозг способен меняться под воздействием различных ситуаций при занятии различными видами деятельности. Впрочем, об этом знает каждый. Если бы мозг не менялся, мы бы не смогли ничему научиться. Но можно также доказать, что определенный вид деятельности дается человеку тем легче, чем чаще он ему уделяет внимание. Однако это означает и то, что нельзя ускорить процесс обучения и найти, так сказать, короткий путь к достижению успеха. Эффект повторения касается только тех видов деятельности, к которым человек обращается постоянно. То есть, если школьник с утра до вечера будет учить историю, он не будет лучше успевать по географии. Впрочем, из этого правила есть исключения. Многочисленные исследования показывают, что игра на музыкальных инструментах стимулирует общее развитие интеллекта и улучшает навыки и умения, лежащие в других областях. Например, музицирование благоприятно отражается на способностях к математике. Получается, Эми Чуа была права, заставляя дочерей учиться музыке. Можно предположить, что повышение общего потенциала работы мозга обусловлено тем, что занятия музыкой требуют от человека хорошо развитой кратковременной памяти, а именно она тренируется при игре на фортепиано, скрипке или другом инструменте. В свою очередь, хорошая кратковременная память позволяет эффективнее решать различные задачи.

Почему же, однако, так трудно (за исключением занятий музыкой) достичь высоких показателей также и в других сферах, кроме тех, которые человек постоянно тренирует? Но это же очевидно! Если, допустим, культурист каждый день будет делать упражнения лишь на развитие бицепсов, у него только бицепсы и вырастут, в то время как ножные мышцы останутся такими же, какими и были. То же самое происходит с нашим мозгом, и сегодня исследователи ищут способы, которые позволили бы улучшать способности человека одновременно в нескольких областях.

Возможно, естественные изменения в нашем мозге обуславливают и эффект Флинна, проявляющийся в значительном повышении коэффициента умственного развития. Ведь IQ, в общем-то, зависит от того, насколько хорошо развита у человека кратковременная память. Если что-то и есть такое, что мы постоянно тренируем и развиваем естественным образом, так это наша кратковременная память, независимо от того, играем мы на рояле или нет.

Без присмотра папы и мамы

Для того чтобы быть успешным в современном мире, человеку необходимо владеть различными умениями и навыками. Другое слагаемое успеха – дисциплина. Воспитываясь по строгим принципам мамы-тигрицы, ребенок получает необходимые знания и приучается к дисциплине, что, несомненно, полезно для него. Однако можно совершенствовать способности, пользуясь совсем другими методами и приемами. Совершенствовать самостоятельно, то есть силами самого ребенка. Например, при помощи творческого подхода или же через развитие навыков общения, которые являются важным фактором, определяющим и успех на профессиональном фронте, и счастье в личной жизни. Ведь все родители хотят, чтобы их дети были счастливы. Именно поэтому в современном обществе такое большое значение придается самореализации. Родители спрашивают себя: как сделать так, чтобы наши дети (а заодно и мы) стали счастливыми? За этим вопросом скрывается известная доля эгоизма, который прекрасно вписывается в концепцию мамы-вертолета. Храните, берегите и лелейте своих детей, если вы хотите, чтобы они воплотили свои (и ваши) мечты в жизнь, аминь.

К сожалению, все дети сегодня мечтают об одном и том же. Все хотят прославиться, стать писателем – автором популярных романов, кинозвездой или рок-музыкантом. Однако если кто-то не хочет учиться и работать, чтобы достичь желаемого, то есть отличный выход: можно, например, завести личный блог, в котором делиться с подробностями своей сексуальной жизни. Но если серьезно, обществу нужны квалифицированные специалисты. И чтобы сделать из ребенка полноценного члена общества, нужна иная методика воспитания, чем та, которой пользуются мамы-вертолеты, постоянно опекающие своих детей. Ведь подавляющее большинство детей, воспитанных сверхзаботливыми мамашами, так и не становятся теми, кем мечтали стать. В лучшем случае они разочаровываются в жизни.

Судите сами, они всегда находились в центре внимания. Их развлекали, водили в разные кружки и спортивные секции; пока детишки играли в футбол, родители подбадривали их с трибун громкими воплями. Никакой личной жизни у родителей – все детям и все для детей. Создается такое впечатление, будто родители убеждены: оставить ребенка одного, без присмотра папы и мамы или на худой конец тренера, – это ужас в квадрате. И даже не потому, что ребенку может грозить опасность – а кто его будет контролировать, вот в чем вопрос.

Американский психиатр Алвин Розенфельд в своей книге «Сверхзанятой ребенок: как избежать гиперопеки» предупреждает родителей из прослойки среднего класса: не перегружайте детей. Многие отцы и матери создают такой плотный график занятий, что у ребенка не остается свободного времени для игры. Родители объясняют свою активность тем, что они не хотят, чтобы их ребенок скучал. Однако скука со многих точек зрения важна для развития ребенка и даже необходима ему. Если ребенок привыкает, что кто-то другой все время думает о том, чем заполнить его время, ему все труднее и труднее придумывать себе занятия, когда вдруг выпадает свободная минутка. К тому же, когда родители не решаются предоставить детей самим себе, велика опасность, что дети так и не раскроют свои таланты и не впишутся во взрослую жизнь

Гиперопека и ее последствия

Повышенная опека над детьми распространена повсеместно и стала почти что философией, социальным кредо всех членов общества. Постоянный надзор и контроль над детьми дает ложную гарантию безопасности, и хотя гарантия ложная, родители чувствуют себя уверенней в мире, полном опасностей и угроз. За детьми следят круглые сутки, но при этом вряд ли можно говорить о том, что дети действительно защищены. Мало кто задумывается над тем, что родители, ограждая детей от всего, не дают им пережить полезный опыт (в границах разумного), и это дорого может обойтись впоследствии. Бывает, доходит до абсурда: родители начинают думать, что нет такой опасности, которая была бы настолько незначительной, чтобы ее можно было проигнорировать. Достаточно услышать, что где-то случилось что-то такое, после чего кто-то заболел или умер, обеспокоенные родители тут же начинают примерять эту ситуацию к своему ребенку. Тот факт, что остальные семь миллиардов населения Земли трагический случай никак не затронул, поэтому можно смело пренебречь им, не играет для них никакой роли.

Так, например, многие родители боятся, что их ребенка может похитить педофил-извращенец. Это настолько тревожит их, что они уже не могут думать ни о чем другом, отравляя и свою жизнь, и жизнь ребенка.

Раньше люди жили в своем маленьком ограниченном мирке. Они знали о том, что происходит в их городке или деревне, а возможно, даже о том, что случается в большом городе, до которого добираться дня три, не меньше. Сегодня от одного большого города до другого можно добраться за пару часов, и круглые сутки на наши головы обрушиваются потоки новостей со всех концов света. Из них по большей части мы узнаем о негативных событиях. В любом уголке планеты найдутся дети, с которыми случается что-нибудь ужасное.

Родителей можно понять: начитавшись газет и насмотревшись ужасных репортажей по телевизору, они готовы до старости водить своего ребенка за руку. А почему бы им не подумать о том, что опасность для ребенка могут представлять не только незнакомцы? В Швеции ежегодно погибает три-четыре ребенка в возрасте до пятнадцати лет. В основном они встречают смерть в собственном доме от рук своих же родителей. От рук незнакомого человека погибает один ребенок каждые полтора года.

О безопасности детей у нас, в Швеции, к слову, пекутся не только родители. Мой младший сын Отто ходит в детский сад. Недавно мы попросили няню, которая присматривает за ним, забрать мальчика оттуда, о чем заблаговременно уведомили администрацию. В письме мы указали имя и дали словесное описание няни, но несмотря на это заведующая потребовала от нас предоставить ее фотографию. Такая практика сегодня считается нормальной.

Ваш сын или дочь учатся в школе? А как они туда добираются? Большинство шведских родителей не хотят, чтобы их дети добирались до школы на общественном транспорте – только на машине. Ведь с ребенком что-нибудь может случиться в дороге. Однако, по статистике, ездить на машине гораздо опаснее. Ежегодно в Швеции в автокатастрофах гибнет около тридцати детей.

Есть множество примеров, насколько боязливыми – и оторванными от реальности – стали сегодня родители. И насколько боязливыми – дети. Несколько лет назад мы с женой и детьми (дочерью Эллой и сыном Людвигом) пришли на детскую площадку. Элле очень хотелось покачаться на качелях с другими детьми, однако она так и не нашла себе компаньонов. Дети предпочитали качаться со своими родителями, никто из детей не играл друг с другом. Когда я был маленьким, все было совсем по-другому. Конечно, у нас не было таких шикарных площадок (в Швеции все детские площадки должны соответствовать стандартам, принятым в Евросоюзе, а каждый спортивный снаряд должен быть покрыт защитным слоем резины; дети должны обязательно надевать шлем, прежде чем скатиться на санках с пятиметровой горки, а во многих местах им запрещено залезать на деревья), но у нас и не было никаких ограничений в играх. Мы играли со своими друзьями, но никак не с родителями.

Давайте же спросим себя, почему так получилось, почему родители вытеснили дворовых друзей? С моей точки зрения, все дело в чрезмерной озабоченности безопасностью детей. Родители не осмеливаются позволить детям быть самостоятельными. Они думают: «А что, если ребенок столкнется с каким-нибудь недоумком?» Или: «А вдруг другие дети не захотят играть с моим ребенком? Ведь такой отказ нанесет ему травму!» Или: «Моя дочь расстроится, если другие будут вести себя слишком несдержанно». Или: «Что будет, если другой ребенок окажется слишком эгоистичным и агрессивным? Пусть уж лучше я сама покачаюсь со своей девочкой на качелях. Безопасность моего ребенка превыше всего».

Можно привести и другие причины, почему родители считают, что детям лучше играть с ними, а не со своими ровесниками. Одна из них – давление со стороны СМИ и педагогов-профессионалов. Родителям прививают мысль, что они проводят мало времени с собственными детьми. Что нужно быть ближе к детям. Что каждую свободную минутку надо потратить на ребенка, на качественное совместное времяпрепровождение. И мы на полном серьезе верим, когда нам говорят, что раньше родители уделяли детям больше внимания. Да ничего подобного! Сто лет назад родителям и в голову бы не пришло столько возиться с ребенком.

Игра без ограничений

Спасением от гиперопеки взрослых может стать игра без ограничений. Играя со своими сверстниками, дети будут испытывать воздействие себе подобных, подчиняясь законам, существующим внутри группы.

Вопрос, который с давних пор занимал антропологов, – играли ли дети в первобытном обществе. Да, играли. Было выяснено, что дети разбивались по группам, во главе которых стояли старшие мальчики или девочки. Младшие должны были подчиняться старшим. Как правило, дети группировались и по половому признаку. То есть все так же, как и у нас.

Сегодня взрослые женщины иногда признаются, что в детстве они были типичными пацанками (одевались как мальчики, носили короткую стрижку, вели себя соответственно) и поэтому играли только с мальчиками. Но таких женщин мало, девочки, как правило, играют с девочками, а у мальчиков свои компании. Такое естественное разделение наблюдается во всех культурах мира. Однако тот факт, что дети спонтанно организуются по половому признаку, еще не означает, что это идет им на пользу. Дети должны готовиться ко взрослой жизни и учиться интегрироваться в общество. Вот почему дошкольные воспитательные учреждения следят за тем, чтобы дети играли в смешанных группах (мальчики-девочки). Когда моя дочь Корнелия посещала детский сад, за этим следили еще строже, чем сегодня. У нее не было возможности завести лучшую подругу, что, с моей точки зрения, неправильно.

Честно говоря, я полагаю, что взрослые не должны встревать в межличностные отношения детей. Пусть сами решают, с кем играть и в какие игры. Воспитатель может и должен вмешаться только тогда, когда ситуация выходит из-под контроля.

И тут же я опровергну собственные слова, вернее, скорректирую их. Родителям стоит призадуматься о том, кого бы они хотели видеть в друзьях своих детей, зная, что друзья всегда так или иначе влияют на их поведение. Для маленького ребенка друзей нужно подыскать. Если найдете, детям можно беспрепятственно позволить играть друг с другом.

Возможно, читателю такая стратегия покажется не слишком привлекательной: как это – подыскивать друзей? А она и не является таковой. Но все же это лучший (не исключено, что единственный) способ управлять развитием личности вашего ребенка, если вам вообще хочется хоть как-то влиять на его развитие.

Существуют ли вообще половые различия?

Сегодня взрослые приучают детей к мысли, что между мальчиками и девочками нет никакой разницы. Пол никак не влияет на усвоение школьной программы. Если кто-то вырывается вперед или, наоборот, отстает, то, по мнению некоторых взрослых, это обусловлено отклонениями в развитии, выявлением которых должна заниматься медицина. В особенности это касается мальчиков, которые гораздо более хулиганистые, чем девочки. Что ж, в таком случае нужно выявить болезнь и лечить ее соответствующими средствами. Девочки тоже могут вести себя плохо – так ведь и говорится о том, что половые различия никакой особой роли не играют.

Между тем развитие детей и, соответственно, их поведение происходит вопреки мнению взрослых. Со всей своей детской категоричностью они делятся на мальчиков и девочек. Половые различия для детей – совершенно естественная вещь, поэтому трехлетняя девочка может четко сказать, что она девочка, даже если родители с младенчества одевали ее в джинсики унисекс.

Думаю, мнение о том, что половых различий не существует (в более мягкой форме – не должно существовать), произрастает из движения феминизма. Феминистки давно уже говорят решительное «Нет!» дискриминации по половому признаку. Тот факт, что мужчины и женщины выглядят и ведут себя по-разному, по их мнению, обусловлен лишь особенностями анатомии, а оглядываться на анатомию – последнее дело.

Может ли гендерная иерархия, против которой выступают феминистки, быть причиной того, что некоторые когнитивные функциональные нарушения, которые возникают в раннем детстве (очевидно, с самого рождения), чаще проявляются у мальчиков, чем у девочек? Или что у людей разного пола разный гормональный фон? Или что половое созревание у девочек происходит раньше, чем у мальчиков?

Что бы там ни говорили поборники равноправия, дети растут и развиваются по определенным биологическим законам. И тут все зависит от того, кто у вас родился – мальчик или девочка. Программа нашего биологического развития предопределена законами природы, а против природы, как говорится, не попрешь. Впрочем, сказанное не означает, что не может быть женоподобных мужчин и мужеподобных женщин. Природа иногда дает сбои, но это довольно редкое исключение.

В книге «Чистый лист» Стивена Пинкера, профессора психологии Гарвардского университета, приводится длинный список биологических различий между мальчиками и девочками. Составляя список, он опирался на результаты научных исследований. Помимо прочего, Пинкер установил, что мальчики, которых растили как девочек (ввиду того, что они родились без пениса, но с нормальным для младенца мужского пола уровнем тестостерона), несмотря ни на что, демонстрировали классическое мальчишеское поведение. Другими словами, пол определяется не наличием или отсутствием пениса, а зависит от набора хромосом и в первую очередь от гормонального фона. Точно так же можно доказать, что девочки с адреногенитальным синдромом, при котором в организме выделяется много мужских гормонов, по мере взросления становятся все больше похожи на мальчиков, что влияет на предпочтения в выборе игр и на образ мышления. Они и сами идентифицируют себя с мальчиками.

Выработка половых гормонов регулируется биологическим/генетическим механизмом. Под воздействием гормонов мозг изменяется, и это происходит тем быстрее, чем активнее он развивается. Большинство таких процессов протекает уже в самом раннем возрасте. Нормально развивающийся пятилетний мальчик переживает настоящий тестостероновый взрыв, который часто сопровождается склонностью к насилию в играх. Хоть в руке мальчишек теперь лучевой меч, как у джедаев, их игры не изменились: им по-прежнему нравится играть в войнушку. Выработка тестостерона заставляет мозг развиваться по мужскому типу, начиная с эмбриона и на последующих этапах жизни. Девочки также переживают сходный период в своем развитии (примерно в четыре года). Вот почему они охотно играют в традиционные девчачьи игры – куклы, кухню и пр.

У мужчин мозг имеет большие размеры и в нем больше связей между нервными клетками, зато мозг женщины содержит больше серого вещества. Мозолистое тело мозга у женщин выражено более ярко, к тому же у женщин больше соединений между правым и левым полушарием. Так что половые гормоны оказывают весомое влияние на структуру мозга. Примечательно и то, что в определенных мозговых ядрах, которые находятся в гипоталамусе и отвечают за определение половой идентичности, различия также очевидны.

Кроме того, период полового созревания, как мы все знаем, протекает у мальчиков и девочек по-разному, и это было бы сложно объяснить с точки зрения социального полового неравенства. В особенности если принять во внимание, что девочки вступают в пубертатный возраст раньше мальчиков и поэтому имеют преимущество перед сверстниками другого пола, которые некоторое время еще продолжают оставаться детьми. Преимущество – вы не пропустили этого слова? И кстати, сколько бы ни смотрел мальчик на изображения обнаженных женщин, его половое созревание от этого не ускорится. Все предопределено биологической программой, генами, природой.

Половые различия в поведении ярко выражены и у некоторых млекопитающих. Забавный комментарий по этому поводу дала шталмейстер королевского конного двора Швеции Сара Тавениус. В интервью одной шведской газете она объяснила, почему королевская карета запрягается именно четырьмя меринами: «Если вы хотите чего-то добиться от мерина, то просто приказываете ему. А если вы имеете дело с кобылой, то вам следует подать ей заявление в четырех копиях с подробным обоснованием того, что и как нужно сделать. Поэтому мы отдаем предпочтение меринам». Надеюсь, вы не назовете это дискриминацией.

Вывод Пинкера, сделанный на основе составленного им длинного списка половых различий, представляет собой довольно дерзкий выпад в сторону поборников гендерной теории: «Честно говоря, имеется мало научных данных, подтверждающих теорию, сторонники которой утверждают, что мальчики и девочки за исключением внешних половых различий рождаются одинаковыми. Если бы так было на самом деле, то, получается, мы имеем дело со странным совпадением, когда по чистой случайности девочкам все время выпадает один набор качеств, а мальчикам – совершенно другой. […] Теория, которая гласит, что половые различия обусловлены чисто социальными особенностями – что различия между мальчиками и девочками обуславливаются различными методами воспитания, которых придерживаются родители, что мальчики, воспитывающиеся как девочки, приобретают специфические черты противоположного пола, – под напором фактов рассыпается как карточный домик».

Но почему тогда теоретики пришли к ложному выводу о равенстве полов? А давайте немного упростим. Когда говорят о равенстве, то вовсе не имеют в виду, что все должны быть одинаковыми, как под копирку. Речь идет о том, что все члены общества должны быть равноправными и что с ними следует обращаться по-честному, не делая предпочтений по половому признаку. Ни Пинкер, ни кто-либо другой, желающий выяснить, есть ли различия между полами, вовсе не имели целью критиковать сторонников идеи равноправия, совсем наоборот. Равноправие – это то, чего желает каждый современный человек. Эта идея, однако, вступает в противоречие с представлениями фанатов уравнивания полов и приверженцев гендерной теории. Проблема, возникшая в большинстве стран Запада (и, вероятно, достигшая очень больших масштабов в Швеции), состоит в том, что сторонники гендерной теории склонны отдавать приоритет одному полу, но в своих формулировках они основываются на предпосылке, что равноправия можно достичь только тогда, когда все люди станут одинаковыми – во всем. Никаких доказательств верности этой теории нет, хотя идеи защитников гендерной теории проникли во все сферы нашего общества и даже прописались в уставах наших детских дошкольных учреждений.

Математик Таня Бергквист проанализировала планы «уравнивания» детей в ходе школьных мероприятий. С немалой долей юмора Таня обратила внимание на то, что слово «сила» представляет серьезную проблему для некоторых учителей-женщин, потому что оно «слишком мужское» (идет вразрез с идеей о равенстве).

Известный норвежский комик Харальд Эйя когда-то изучал социологию в университете. Недавно он снял телесериал, где в простой и доступной форме продемонстрировал, насколько бессодержательны и бездоказательны взгляды многих норвежских социологов и гендерных теоретиков. При встречах с ними он интересовался, на каких научных данных основаны их тезисы. Оказалось – ни на каких. Тогда Эйя отправился в США и Великобританию, где обсуждал те же вопросы с учеными, которые проводили длительные, глобальные и довольно смелые исследования в области гендерного равенства. Вернувшись в Норвегию, он вступил в яростную дискуссию со сторонниками гендерной теории, в ходе которой норвежским ученым пришлось пережить очень неприятные моменты. Телесериал имел необычайный успех. Эйя показал, что большинство исследований по изучению гендерных вопросов не могут рассматриваться всерьез и не представляют никакого интереса с научной точки зрения.

Даже в разных странах Скандинавии к идее уравнивания полов относятся по-разному. Вот пример. На одном из датских телевизионных каналов двое мужчин обсуждали прелести какой-то обнаженной красотки. Не успела передача закончиться, как в студию поступило много звонков с протестами. Большая часть звонивших были шведами. Датский антрополог Деннис Нормарк прокомментировал это следующим образом: «В Дании традиционный подход к половым различиям: есть мужчины и есть женщины. У нас нет цели достичь абсолютного равенства между полами. У нас в стране мы можем без проблем смотреть юмористические программы о «маленьких различиях» между мужчинами и женщинами, потому что нам нравится то, что они существуют. У нас, в Дании, шведский эксперимент по внедрению бесполых личных местоимений в детских садах был встречен негативно и высмеян в обществе. На самом деле мы должны ценить различия между мужчинами и женщинами. Датчане не пытаются ни подавить эти различия, ни избавиться от них». Слова Нормарка, увы, не достигли сердец фанатиков равенства.

Позвольте мне выразиться как можно яснее. Все вышесказанное не означает, что женщины не подвергаются дискриминации, – такое, к сожалению, все еще случается. Это также не означает, что в головах людей нет никакой подспудной гендерной иерархии. Однако если строить свои теории на ложных предпосылках, победить истинную дискриминацию будет тяжело. Решить вопрос о равенстве полов будет значительно легче, если признать, что мужчины и женщины являются разными по своей природе. Слава богу, эта трезвая мысль сегодня иногда распространяется за пределы медицинских факультетов.

Мартин Ингвар, профессор клинической нейропсихологии Каролинского института Стокгольма, долгое время занимался выявлением конкретных и существенных различий между мужчинами и женщинами. В частности, он установил, что на самом деле именно мальчики обделены кое-какими качествами и это мешает им комфортно чувствовать себя в школе. С его точки зрения, было бы резоннее привести конкретные аргументы, имеющие отношение к физиологии и доказывающие обделенность девочек в других ситуациях, вместо того чтобы делать пространные намеки на дискриминацию полов в обществе. Мальчики и девочки были исследованы вдоль и поперек, и не было найдено никаких подтверждений, что они одинаковы.

Крутой ребенок, крутые родители

Мама, папа и К°

Мужчины и женщины изначально разные. Несмотря на это у многих, особенно у женщин, складывается мнение, что они живут в неравноправном обществе. Данный феномен особенно отчетливо проявляется сразу после родов. Я имею в виду, что после рождения ребенка родители склонны как можно быстрее распределить роли внутри семьи, и распределение это не отличается оригинальностью: муж работает, жена занимается всем остальным.

У тех, кто до рождения ребенка жил в так называемых равноправных союзах, – то же самое. В результате женщины упрекают мужчин, мужчины упрекают женщин, и при этом ничего не делается для исправления ситуации. Только упреки и только надежды на то, что со временем «само рассосется». В этой связи не могу удержаться от совета, хотя советов молодые родители и так получают предостаточно. Прислушайтесь к самим себе. Если вы не хотите жить с человеком, который «выглядит и ведет себя как свинья» и который «не понимает вас», просто расстаньтесь с ним. У каждого человека есть право на свой собственный свободный выбор, и пусть он будет таким.

Самый важный вопрос равноправия полов состоит, по моему мнению, в следующем: почему работать считается более престижно, чем сидеть дома с детьми. Кто это решил? Кто заинтересован в том, чтобы мы думали именно так, а не иначе? Ведь на самом деле все должно быть наоборот: обществу, до такой степени помешанному на детях, как наше, нужны лоббисты, отстаивающие мнение, что сидеть дома с ребенком – почетная и высокостатусная обязанность. Однако защитники прав женщин и рта не дадут раскрыть. А все дело в так называемом феномене большинства, или в давлении мнения группы на отдельную личность. В ходе эксперимента, проведенного в начале 1970-х годов, специалист по социопсихологии Генри Тайфель выяснил, что люди склонны оценивать незнакомого им человека со знаком плюс, если они предварительно уже идентифицировали его как «своего» и заочно приняли в «свою» группу. Это заставляет задуматься. Возможно, именно феномен большинства поможет нам объяснить, почему мы так любим принимать точку зрения, даже если не очень-то и согласны с ней.

Что нам говорит государство? Оба родителя, конечно же, должны работать, а сам факт занятости мужа и жены (на работе) повышает социальный статус обоих супругов. Боюсь, нас всех жестоко обманывают, когда пытаются навязать подобную модель. Возможно, государству просто нужна рабочая сила, поэтому оба родителя должны вносить свой посильный вклад в общее дело. В этом нет ничего противоестественного. Разумеется, мы все должны радеть за то, чтобы государство продолжало нормально функционировать, однако это не означает, что на людей, решивших сидеть дома с детьми, будут смотреть как на второй сорт. Если смотрят – в этом и заключается истинное неравноправие и истинная несправедливость.

Самое благородное занятие на свете – воспитывать своих потомков, в связи с чем статус родителя, отдающего этому все свои силы и все свое время, должен быть необычайно высоким. В теориях, выстроенных на основе субъективных представлений о счастье, этот статус именно так и отражен. Например, Мария Содерквист в своей книге «Статус личности: путь к счастью» пишет, что «профессия» родителей, при условии прилежного выполнения ими своих обязанностей, занимает четвертую строчку в десятке самых статусных занятий. Может быть. Но не везде. Очень во многих странах этот пункт – воспитание детей – в список статусных занятий не входит вообще.

Быть родителями хотят многие (не считая сторонников бездетного образа жизни). И общество вроде бы поддерживает это стремление. Однако поддерживает, опять же, чисто теоретически. Если бы общество не смотрело на неработающих женщин свысока, многие бы оставались сидеть с детьми дома. Кстати, и мужчины, если вспомнить утопическое учение о равноправии полов. Но «многие» вовсе не означает «все». Вряд ли одинокая мать сможет остаться дома с ребенком и не работать.

В большинстве своем семейная жизнь довольно монотонна и однообразна. Супруги ссорятся из-за того, кому делать уборку, кому готовить, мыть посуду или вставать ночью, чтобы покачать ребенка. Все это – обычные бытовые вопросы, к решению которых нужно подходить со всей серьезностью, иногда даже с привлечением третьих лиц. Вот только каких? Благодаря газетам, журналам и телевидению мы все получаем информацию из рук специалистов, которые очень часто придерживаются экстремальных взглядов на распределение ролей в семье. Советы таких специалистов лишь подталкивают людей к конфликтам на пустом месте. Не лучше ли самостоятельно принимать решения, пусть даже методом проб и ошибок? На мой взгляд, единственное, что может привести к серьезному конфликту – это личные притязания одного из партнеров. Когда ситуация становится невыносимой, вместо того чтобы тратить время на разборки и жаловаться на несправедливость, может быть, стоит изменить свою жизнь? Либо принимайте ее такой, какая она есть.

Даешь самореализацию!

Сегодня у родителей, первостепенная задача которых – обеспечить ребенку приличные условия жизни, остается все меньше времени для досуга, и в этом они видят серьезную проблему. Ведь родители, помимо всего прочего, должны самореализоваться. И как, спрашивается, раскрыть свой талант, если целыми днями сидишь дома? Смотрите, чтобы при обсуждении этой темы с языка ненароком не соскочило слово «домохозяйка». Домохозяйка – это пережиток прошлого, в XXI веке быть домохозяйкой по меньшей мере глупо.

Если серьезно, в нашем обществе, где важно состояться, приходится строить свою жизнь, принимая во внимание желания и потребности другого человека. Например, собственного ребенка. Кому-то жизнь, подчиненная интересам семьи и своих близких, кажется ужасной. Советую им вспомнить, как жили родители наших родителей. В первой половине XX века работать приходилось в значительно более жестких условиях, чем сегодня, и было не до самореализации. Впрочем, не только работать – жить. Раньше люди, принимавшие решение развестись, оставались наедине со своими проблемами. Государство не предоставляло пособий, которые помогали бы остаться на плаву, но самое неприятное состояло в том, что разведенные женщины становились изгоями, потому что общество порицало разводы. Стиснув зубы, матери искали работу, иначе – катастрофа. Жаловаться на сорокачасовую рабочую неделю показалось бы просто смешным человеку, который ежедневно должен был проводить по 12 часов у станка, – именно столько составляла продолжительность смены на фабрике. Но мы, похоже, забыли, какой ужасной может быть жизнь. Для нас главное – самореализоваться. И то обстоятельство, что несмотря на значительно улучшившиеся условия труда наблюдается всплеск психических заболеваний, говорит прежде всего о том, насколько высокими стали наши требования и насколько близко к сердцу мы принимаем любые неудачи.

Большинство наших проблем связано с завышенными ожиданиями и притязаниями. Вот как выразился Франк Фуреди в своей книге «Родители-параноики» относительно этого явления: «В современном обществе нет культуры, предписывающей работать много, но зато есть культура, которая стимулирует желание индивида стать родителем. И как раз именно это усугубляет большинство проблем современных отцов и матерей». Другими словами это можно сказать так: «Я всегда хотел иметь детей, дети – это прекрасно, но мне и в голову не приходило, что придется пахать от зари до зари».

Завышенные ожидания есть у каждого из нас, и мы не спешим отказываться от них, потому что в каждом деле хотим добиться совершенства. Порой начинает казаться, что появление ребенка многие рассматривают как возможность для улучшения собственного имиджа. Чтобы вырастить из ребенка самостоятельного взрослого, об этом как-то не задумываются. Ребенок становится модным аксессуаром, средством самовыражения. Франк Фуреди пишет: «Когда новорожденному дают какое-нибудь необычное имя, то это делается с целью намекнуть окружающим, что и родители такие же необычные, неординарные люди. […] Матери, которые кормят ребенка исключительно вегетарианской пищей, делают это в рамках самопрезентации. В вопросах воспитания родители исходят из своих эгоистичных убеждений и представлений, меньше всего руководствуясь интересами самого ребенка».

И Гамильтон («Инфантильное общество»), и Фуреди отзываются о таких родителях как о неповзрослевших взрослых. В английском языке есть даже слово для обозначения подобного феномена: таких людей называют кидалтами. То есть это взрослые, страдающие синдромом Питера Пэна, они хотят всю жизнь остаться маленькими мальчиками или девочками. Понятное дело, что у таких родителей появляется масса проблем.

Родители, помешанные на самореализации, не желают жертвовать своими интересами даже в том случае, когда речь идет о комфорте и здоровье детей. Так, детям приходится ходить в десять кружков и пять секций только потому, что этого хотят их родители. Детей рожают все позже и позже – ведь надо самореализоваться. Но вот в 50 лет у некоего отца намечается первенец. Он приходит в родильное отделение в бейсболке, надетой козырьком назад, чтобы заснять процесс рождения своего ребенка на видео, которое потом выложит на «Ютьюб», предварительно сопроводив какой-нибудь модной ритмичной музыкой. Класс! После этого можно снова заниматься собой.

Дети Питера Пэна

На Западе образцом для подражания давно уже стал человек спортивного сложения, с белозубой улыбкой, конечно же, молодой и непременно успешный. Знания и опыт старших никому не нужны, советы и наставления, какими бы дельными они ни были, принимают за глупости выживших из ума «овощей». Между тем, как я уже говорил, возраст деторождения все больше увеличивается, соответственно, родители стареют.

Вероятно, многим следующее утверждение покажется чисто умозрительным, но получается, что чем популярнее идеал вечной молодости, тем неохотнее с молодостью расстаются. Даже не с молодостью – с детством. Все это оказывает огромное влияние на то, как застрявшие в детстве люди справляются с новой для себя ролью – ролью родителей.

Зрелая женщина, в 40 лет впервые ставшая матерью, норовит одарить свое дитя таким потоком эмоций, что в результате ребенок становится беспокойным. Он же не кукла, в конце концов. Но это не самое плохое. Родив ребенка, женщина бальзаковского возраста и дальше хочет оставаться молодой и привлекательной. Как и ее муж. В результате родители стремятся превратиться в друзей своего ребенка, потому что в другом качестве – в качестве уверенного в себе взрослого – они выступать не могут. Чересчур сильное желание оставаться молодыми приводит к тому, что родители испытывают трудности, пытаясь стать авторитетом для своего ребенка. Ведь авторитет подразумевает наличие знаний и жизненного опыта. Это и есть те качества, которыми должны обладать зрелые родители. Взрослому человеку легко справляться с капризами ребенка, и он, конечно, не будет выполнять каждое его желание. Инфантильный родитель (неважно, сколько ему лет), наоборот, будет подстраиваться под своего ребенка, заигрывать с ним, и в результате именно ребенок начнет задавать тон в семье.

Если родители займут жесткую позицию, они смогут многого достичь в деле воспитания. Родители должны быть наставниками, а не предоставлять детям все больше прав и свобод. Но это получается у них все хуже.

Лучшие друзья детей – родители?

Иногда мне кажется, что современные родители просто не доверяют себе и поэтому не осмеливаются заниматься воспитанием. Они обсуждают с детьми все вопросы, как с друзьями. Они идут на всевозможные хитрости и уловки, стараются не наказывать и не порицать своих детей, вместо того чтобы проявить себя зрелыми, компетентными людьми, способными направить жизнь ребенка в правильное русло.

Когда двухлетний ребенок начинает скандалить за ужином и отказывается есть макароны с кетчупом, а потом и вовсе бросает тарелку на пол, мало кто из современных родителей, вдохновленных теориями в духе «ребенок – личность и требует соответствующего отношения», отреагирует адекватно. Вместо того чтобы поставить ребенка в угол, они начинают заботливо расспрашивать малыша, почему он так плохо себя ведет. Отец с матерью убеждают своего сына или дочь рассказать им все, как если бы разговаривали с подростком о грехопадении.

Пожалуй, Карл Гамильтон и в самом деле был прав, когда рисовал модель социума, состоящего из взрослых детей и инфантильных взрослых. Реальность, кстати, куда хуже: мы живем в обществе, населенном детьми и подростками, которым позволено все, и пожилыми дяденьками, которые носят бейсболку козырьком назад.

При такой форме – ребенок, равный взрослому – существует скрытая опасность того, что естественный фундамент для формирования связей между ребенком и взрослыми начинает разрушаться. Если взрослые не желают вести себя по-взрослому, а поступают как дети, то стоит задать себе вопрос: почему они вообще пекутся о воспитании. Ведь в итоге все заканчивается переговорами, и эти переговоры всегда в пользу ребенка. Речь больше не идет о том, что ребенок нуждается в заботе собственных взрослых родителей.

Партнерские отношения между родителями и детьми затрудняют достижение задач, которые стоят перед родителями. Потому что такие отношения входят в диссонанс с природным инстинктом заботы о потомстве. Разум продолжает говорить даже самым демократичным из родителей, что они должны заботиться о своем ребенке и управлять его развитием. Подобным же образом инстинкт ребенка велит ему сформировать связь с родителями-защитниками и советчиками. Если же родительское руководство заменяется дружескими отношениями, ребенок теряет ориентиры.

Разведенная совесть

От намерений супругов, их жизненных целей, а также от того, как они поведут себя после рождения ребенка, будет зависеть дальнейший формат их сосуществования. Вероятно, у них сложится старая добрая патриархальная семья. Вероятно также, что они не выдержат испытания ребенком и расстанутся.

Когда в семье появляется ребенок, все меняется. В прошлом оба родителя не особенно много ждали от жизни, и изменения проходили для них безболезненно. Заключение брака подразумевало обеспечение нормального существования семьи. Муж и жена не стремились вести прежний образ жизни и даже речи не заводили о том, как хорошо было раньше, когда они просто любили друг друга, не имея никаких обязательств. Рано или поздно романтизм отношений подавлялся бытом, и супруги начинали беззлобно или, наоборот, злобно переругиваться из-за того, чья очередь мыть посуду.

Сегодня все по-другому. Парень и девушка, вступающие в брак, уверены, что они до конца своих дней будут так же пылко любить друг друга. Посуда? Какая посуда? Ведь у них другие интересы – высокие. Дети? Дети обязательно будут успешными. Но вот рождается ребенок, и… И начинаются взаимные упреки и угрызения совести. Времени друг на друга больше не остается. А тут еще эксперты подливают масла в огонь, утверждая, что современные матери и отцы уделяют недостаточно времени воспитанию ребенка.

Как бы там ни было, число разводов с каждым годом растет, и одна из причин разводов – дети. Вернее, так: современные родители озабочены самореализацией, и из-за этого у них возникает чувство, будто они пренебрегают детьми, предпочитая их работе. Неприятное это чувство – чувство вины. Когда оно возникает, начинает страдать отношение к партнеру. Теперь уже пренебрегают партнером, чтобы уделить больше времени ребенку. Круг замыкается, и страдают все.

Разумеется, развод это не всегда плохо. Раньше, несмотря на несхожесть характеров, несмотря на каждодневные ссоры, люди продолжали жить в браке. Иногда проблемы уходили, и все налаживалось, но нередко получалось так, что люди продолжали мучить друг друга всю жизнь. А зачем? Сегодня супруги не особо стремятся сохранить семью. Я и сам прошел через развод, зато сегодня являюсь счастливым отцом семерых необыкновенных детей. Однако тем, кто разводится, стоит помнить, что, когда живешь отдельно от детей, воспитывать их очень сложно, если не сказать невозможно.

Причина, по которой стоит постараться сохранить семью, – сделать это ради детей. Сохранить семью – совершенно естественное стремление, и оба супруга только выиграют, если приложат для этого все усилия. По крайней мере, дети впоследствии не будут связывать свои страдания и комплексы с разводом родителей.

Наилучший способ сохранить гармонию в личных отношениях – не слишком сильно зацикливаться на ребенке, а больше заботиться друг о друге. Не позволяйте, чтобы ребенок спал в вашей постели. Регулярно устраивайте романтический ужин – без ребенка. Проводите время вдвоем: ходите в кино, занимайтесь спортом или же делайте что-то еще, что сближает вас. Не жалуйтесь на то, что ваш супруг/супруга задерживается на работе, вместо того чтобы (длинный список). Если же развод неизбежен, не рассматривайте его как катастрофу.

Очень частая проблема ссор – разные взгляды родителей на то, как воспитывать ребенка. Бывает, один из супругов принимает какое-то решение, с которым другой не согласен. После развода будет еще труднее, так как экс-супруги не смогут ни повлиять друг на друга, ни проконтролировать друг друга. Все это неизбежно приводит к новым ссорам. Не могу не привести здесь слова моего друга Яна Ларссона. Ян – мужчина в полном рассвете сил. Ему почти пятьдесят, он воспитал собственного ребенка и двух приемных детей. «Самая большая проблема, – говорит он, – моя бывшая жена. Вторая проблема – моя новая жена. И только на третьем месте – дети».

Первое, что должны сделать взрослые, чтобы дети вели себя пристойно, установить в доме строгие правила и поддерживать свой авторитет. Однако после развода это сделать не так-то просто. Как установить строгие правила, если ребенок будет жить то в одном месте, то в другом и, соответственно, воспитываться по-разному? Какие жизненные правила считать наиболее важными? А если у ребенка появится отчим? Собственные представления о воспитании отстаивать очень нелегко, и всех участников этой игры в какой-то момент начинает мучить чувство вины. Из-за того, что не удалось сохранить семью, из-за того, что не уделяешь много времени собственному ребенку или своему новому партнеру, из-за того, что не можешь контролировать приемных детей. Есть ли вообще хоть какое-то другое чувство, которое испытывают в такой ситуации?

Как мы боремся с чувством вины? Как правило, мы воображаем, что для искупления вины нужно сделать жизнь ребенка как можно более безоблачной. И тем самым мы портим его.

Если пара разводится, то оба родителя должны нести перед ребенком еще большую ответственность. Однако что происходит на самом деле? Во-первых, «на детей перекладывают ответственность за все семейные неурядицы», во-вторых, «один из родителей делает ребенка своим доверенным лицом и начинает жаловаться ему» в надежде на поддержку, пишет шведский психолог Еспер Юуль. И то и другое, конечно же, недопустимо.

Когда родители ссорятся, дети перестают быть центром вселенной. Парадокс, но даже когда ссоры происходят из-за прав опеки над ребенком, именно о ребенке думают меньше всего. Но мне все же хотелось бы немного утешить разведенных супругов. Угрызения совести могут быть снижены, если они поймут, что мы, родители, играем не настолько важную роль в жизни ребенка, как нам кажется.

Прошло около века с тех пор, как Зигмунд Фрейд познакомил мир с психоанализом. Сто лет назад действительно бытовало мнение, что дети в результате развода получают большую психическую травму. Но и разводы были редки, а сегодня развод считается едва ли не нормой. Фрейд исходил из того, что семейное воспитание оказывает существенное влияние на формирование личности ребенка. Но Фрейд в своих выводах допустил много ошибок, ошибался он и в этом вопросе. Пережить развод ребенку помогут другие дети, скажем, из числа его школьных друзей. Потому что дети влияют друг на друга больше, чем родители. В этой связи хочу вспомнить английскую пословицу, которую любит цитировать Хиллари Клинтон: «Нужна целая деревня, чтобы воспитать одного ребенка». Конечно, эту пословицу можно толковать по-разному, но, мне кажется, смысл такой: в деревне, то есть в нашем обществе, достаточно разных людей, необязательно связанных родственными узами, чтобы оказать влияние на ребенка. В целом влияние взрослых на детей коллективное, то есть такое, какое принято в определенной среде, и родители вовсе не играют здесь ключевую роль.

В первые три года (об этом говорят также и сторонники теории привязанности) родители должны постараться сделать все, чтобы ребенок получил как можно больше впечатлений, которые послужат основой для его дальнейшего развития. Не надо вести с ребенком умных бесед и рассказывать ему о современном ракетостроении. Просто спокойно общайтесь с ним, стимулируя любопытство различными способами. Научите самым простым вещам, например, как вести себя за столом или в метро, то есть тому, что действительно поможет ему стать самостоятельным.

Через три года родители теряют свою власть, и на ребенка начинают оказывать влияние друзья. Дети хотят быть похожими не на своих родителей, а на своих друзей. Об этом говорил и Еспер Юуль в своей книге «Компетентный ребенок», поясняя, что ребенок может быть компетентным только в окружении сверстников. В кругу семьи он – несмышленое дитя и еще долго будет оставаться таким.

Но как же все-таки воспитывать детей? Пустить все на самотек, обращаться с детьми как со взрослыми? Нет. Родители должны уделять детям много внимания. Важно, чтобы это было радостью для них и приятно ребенку. Но самое главное – показать детям, что вы к ним неравнодушны.

Кстати, о футболе. Родители Златана Ибрагимовича, игрока национальной сборной Швеции, очень редко приходили посмотреть на то, как их сын гоняет мяч по полю. Тайгер Вудс, Андре Агасси и сестры Уильямс – все это исключения. У большинства спортсменов, добившихся известности, не было родителей, которые подгоняли бы и стимулировали их. Уверен: дети занимаются спортом не для того, чтобы доставить удовольствие папе или маме. По крайней мере, в сознательном возрасте они просят записать их в секцию, потому что туда ходят их друзья или потому что «хочется». Вероятно, вы окажете огромную услугу своему ребенку, если не будете каждый раз сидеть на трибунах, наблюдая за тренировкой или игрой, а просто уедете по своим делам.

Еще одна неоценимая услуга вашему ребенку, если вы отдадите его в детский сад, что бы там ни говорили сторонники теории привязанности. При этом следует знать, что посещение или, наоборот, непосещение ребенком детского сада мало отражается на формировании его личности. Американский психолог Джером Каган сравнил детей, которые воспитывались дома, с теми, кто ходил в сад. В том, что касалось развития речи, интеллектуальных способностей, умения налаживать связи, игрового поведения и даже страха разлучения с родителями, особых различий он не нашел. Правда, мы ничего не знаем об отсроченных последствиях. Мы ничего не знаем о том, какой образ мышления сформируется у детей, посещавших/не посещавших детский сад, и как они будут относиться к своим родителям, когда вырастут.

Нет времени?

Есть такая категория родителей, и их число постоянно растет, которые скрупулезно подсчитывают, сколько именно часов они проводят со своим ребенком ежедневно. Подсчитают и начинают козырять цифрами, из-за чего угрызения совести, терзающие других родителей, становятся еще сильнее. «Вот завтра попытаюсь сделать все запланированное поскорее, чтобы провести с сыном/дочерью хотя бы один лишний час», – думают они, но несмотря на благие намерения проигрывают эту гонку.

Поймите меня правильно: я ни в коем случае не выступаю против того, чтобы больше общаться с детьми. В конце концов, это доставляет массу удовольствия. Ребенок только выиграет от того, если вы проведете первые три года его жизни рядом с ним.

Вы внимательно прочитали последнюю фразу? Первые три года, на этом всё. После трех лет дети предпочитают играть со своими сверстниками, и только если таковых не оказывается поблизости, они благосклонно согласятся провести часок-другой в обществе родителей. Если же в пределах доступности есть телевизор или – что еще лучше – компьютер с играми, то, как правило, на вас и не взглянут. Впрочем, и сами родители не особо горят желанием отложить свой айфон или планшет и играть с ребенком (угрызения совести при этом остаются). Семья живет своей обычной жизнью, всё о’кей. Какими бы эгоистичными ни были отец или мать, их всегда можно назвать «достаточно хорошими родителями».

«Страшные тайны» обычной семьи

Уж чем только не пугают нас СМИ. Если близко к сердцу принимать всю эту информацию, если не фильтровать ее, легко впасть в уныние. Не жизнь, а сплошные опасности, и даже то, что делают родители, может причинить маленькому, беззащитному человечку непоправимый вред. Наслушавшись и начитавшись страшилок, перестаешь понимать, как люди вообще осмеливаются заводить детей. Ведь вероятность того, что что-то пойдет не так, составляет 100 %. Если ребенок не отравится и не попадет под машину, то его наверняка похитит маньяк-педофил. Каждую минуту с ребенком может что-то случиться. Ужас!

Осенью 2012 года по радио крутили социальную рекламу, подготовленную шведской полицией. Сначала некая женщина уверенным голосом сообщала, что ее жизнь прекрасна и что муж трепетно заботится о ней. Затем на заднем фоне появлялся мужской голос; ругань, звуки ударов. То, что полиция хотела донести до слушателей, звучало следующим образом: «Никогда не доверяйте тому, что видите и слышите! За красивым фасадом могут скрываться страшные тайны».

Возымела ли эта реклама действие, не знаю, но знаю, что при закрытых дверях и задернутых шторах и вправду происходят всякие мерзости. Хотя это скорее исключение, чем правило, я бы даже сказал, редкое исключение. Однако если верить разного рода экспертам, получается, что родители сплошь да рядом обижают своих детей. И ведь найдутся такие, кто будет потом с опаской поглядывать на соседей. В тихом омуте черти водятся.

В своей книге «Почему детям нужны мужественные родители» Франк Фуреди констатирует, что сегодня и близко не наблюдается единства мнений среди взрослых людей. Каждый тянет одеяло на себя, и такое явное нежелание искать если не точки соприкосновения, то хотя бы компромиссы вызывает большое беспокойство. Сама идея семейного воспитании подрывается людьми, которые постоянно подвергают сомнению все, что не вписывается в их представления о мире. Эксперты всех мастей предупреждают нас о всяческих опасностях и неприятностях, пугают отсроченными последствиями и даже советуют родителям не доверять самим себе. Не потому ли теперь так часто можно услышать слезливые истории вполне себе взрослых людей, что у них, дескать, было счастливое, безоблачное во всех отношениях детство, но при этом они не чувствовали себя любимыми и теперь не складывается жизнь. Во всем, конечно же, виноваты родители, а кто же еще!

Дети – не сахар

Милый бред

Почти все теории говорят, что родители играют важную роль в обеспечении душевного здоровья детей. Утверждение о том, что полученная в детстве травма, неприятное переживание будут терзать нас всю жизнь, воспринимается как данность. И поэтому, говорят эксперты, которые знают всё, нужно как можно осторожнее обращаться с детьми, ведь, ах, они так хрупки…

Повторю еще и еще раз: это неправда.

Джером Каган, специалист по развивающей психологии из США, взял на себя труд раскритиковать сторонников так называемого детского детерминизма. Детерминизм – это учение о всеобщей причинности, и те, кто свято верит в то, что за «А» всегда последует «Б», взялись ретиво утверждать, будто бы младенцев, переживших тяжелый опыт, травмирующие воспоминания не отпустят до конца жизни. (Думаю, каждому из вас приходилось слышать что-то подобное.) И что же Каган? Он установил, что какие бы методы воспитания ни применяли родители, на становление личности ребенка заметного влияния они не оказывают. Это не голословное утверждение, так как Каган наблюдал за развитием группы детей в течение продолжительного времени – от рождения до подросткового возраста. Никаких травмирующих воспоминаний, а если таковые и есть, то они нивелируются другими факторами, формирующими характер.

Но стоит ли тогда заниматься тем, чем советуют заниматься некоторые специалисты? Например, стимулированием развития ребенка еще до его рождения. Так, в штате Джорджия беременным и только что родившим женщинам выдают компакт-диск с записями произведений Моцарта – мол, дети становятся умнее, если прослушают в утробе 31-ю симфонию в тональности ре мажор.

Джон Боулби и американо-немецкий специалист по развивающей психологии Эрик Х. Эриксон утверждали, что события, которые пережил младенец в течение первых часов после появления на свет, до конца жизни будут определять его поведение и чувства. Полная ерунда! Я бы это сравнил с заблуждением, что якобы от СПИДа можно вылечиться посредством инцеста.

Но если поразмыслить, это даже и хорошо, что среди специалистов по воспитанию не наблюдается единства мнений. Это означает, что у родителей есть выбор, и, может быть, инакомыслящие смогут противостоять коллективным предрассудкам сегодняшнего времени (которые скорее безвредны, чем опасны). Самый благоприятный прогноз – люди в конце концов откажутся от них.

Миф о ранимом ребенке всего лишь миф. Это доказывает и то, что дети, пережившие бомбежки, землетрясения, пожары, финансовые кризисы, которые выбрасывали их семьи за черту бедности, выходили из всех передряг целыми и невредимыми. Тот факт, что дети алкоголиков начинают пить (далеко не всегда), не имеет ничего общего с принципами семейного воспитания. Скорее речь идет о генетической предрасположенности или же групповой динамике, наблюдающейся в среде, где проживает ребенок. Ведь многие дети живут в районах, где все похожи друг на друга. Подобное рождает подобное, и пример родителей не является определяющим.

Хрупкий и ранимый партнер

Почему дети могут переживать душевные травмы без вреда для психики? Потому что их мозг более пластичен, чем у взрослых. Потому что мозг детей значительно лучше восстанавливается, чем мозг взрослых. Даже при органических поражениях, например при инсультах, детский мозг справляется лучше и быстрее. Нервная система ребенка включает компенсаторные механизмы, и у детей не возникает долговременных эффектов, какие обычно наблюдаются у взрослых. Если затронут один отдел мозга, то его функцию может взять на себя другой. Благодаря всему этому дети демонстрируют просто великолепные возможности, справляясь с психическими травмами.

Однако, несмотря на факты и исследования, опровергающие ложные предположения о ранимости ребенка, они все же продолжают распространяться в обществе. «В детстве я получил серьезную травму» – наверняка вы слышали что-то подобное, а может, и сами говорили в минуты беспокойства и неуверенности. Но вам бы и в голову не пришло связать это с ошибками родителей, если бы не теории специалистов, о которых трубят на каждом шагу. Ведь если об этом не скажут в сегодняшнем ток-шоу, то непременно скажут в завтрашнем.

У кого как, но у меня возникает странное чувство, когда я пытаюсь совместить разные тезисы. И я не одинок в своих ощущениях. Например, Франк Фуреди пишет: «Похоже, современные дети стали жертвами двойного стандарта, некоего синдрома раздвоения личности. С одной стороны, их называют ранимыми созданиями, которым нужна постоянная защита. С другой, они считаются достаточно компетентными, чтобы принимать разумные взвешенные решения». Действительно, многие эксперты настаивают на том, что дети обладают равными правами со взрослыми и могут самостоятельно принимать решения наравне с ними. И как же тогда быть с ранимостью?

Да уж, если следовать советам со стороны, родителями в наше время быть непросто. Придется 24 часа в сутки следить за своим «крошкой», чтобы с ним не случилась какая-нибудь неприятность. Придется отказаться от всех своих личных желаний, потому что ребенок важнее. Придется тщательно взвешивать каждое свое слово и следить за тоном, принимая во внимание отсроченные последствия. И не забывайте спрашивать у ребенка, что приготовить на ужин.

Ваша главная задача – чтобы ребенок не почувствовал себя лишним и отверженным. Задача, конечно, неплохая, но все дело в том, что средства для ее достижения, предлагаемые экспертами, заставляют задуматься, а стоит ли вообще заводить детей.

Самые серьезные проблемы возникают из-за того, что «правильные» родители пытаются наладить со своим ребенком дружеские, равные, партнерские отношения (пункт «Б»). Это трудно выполнить, если следовать пункту «А»: ребенок постоянно должен находиться под присмотром. Ведь он такой хрупкий, а с партнерами иногда поступают жестко, как того требуют обстоятельства.

Беззаботное детство

Сегодня детям не доверяют. Им ничего не позволяют делать без надзора взрослых. Их оберегают от всевозможных опасностей, даже от тех, которых на самом деле не существует.

В 1971 году в Великобритании восемь детей из десяти в возрасте восьми лет ходили в школу одни, а в возрасте одиннадцати лет – все дети. Через тридцать лет только один ребенок из десяти (я имею в виду восьмилеток) ходил в школу без сопровождения. Сегодня до школы добираются самостоятельно меньше половины школьников.

В начале XX века бытовало мнение, что наибольшая опасность, которой только можно подвергнуть ребенка, – это поместить его под купол гиперопеки. Боюсь, что мамы-наседки того времени воспринимались бы современными родителями чрезвычайно нерадивыми и безответственными.

Сегодня мы всей семьей садимся перед телевизором и с удовольствием смотрим старые фильмы, снятые по мотивам произведений Астрид Линдгрен. Мы смеемся над Михелем[2] и Мадикен, но если бы сегодня дети росли так, как показывается в этих фильмах, то я уверен, что без вмешательства ведомства по делам несовершеннолетних тут бы не обошлось. Несмотря на это, можно сказать, что у детей было прекрасное детство, а росли они в семье любящих, пусть порой и взбалмошных родителей. За Михелем каждый день гонялся отец, грозясь выпороть его, Мадикен разгуливала по чердакам, Лотта с улицы Бузотеров разъезжала по улицам, лежа на крыше автомобиля, а Малыш летал над городом, сидя у Карлсона на шее. О девочке-хулиганке по имени Пеппи Длинныйчулок мы даже и говорить не будем. Практически все, чем она занимается, детям делать категорически запрещено.

Кто наживается на страхах

В мире много людей, зарабатывающих деньги выдумыванием различных опасностей. Они же сочиняют пессимистичные прогнозы, способные вывести родителей из состояния душевного равновесия. «В городе появился маньяк, будьте осторожны!», «Педофилы охотятся за детьми» – новости подобного рода не только помогают повысить тиражи газет, но и способствуют росту продаж газовых баллончиков и приборов слежения. Последние бьют все рекорды спроса. Недавно я разговаривал с одной обеспокоенной мамочкой, которая купила себе приспособление, чтобы круглые сутки отслеживать местонахождение своего 22-летнего сына.

Постоянно держать детей в состоянии страха, пугать их возможными опасностями, чтобы свести к минимуму потенциальный риск, конечно, не лучший вариант. Сначала родители взвинчивают себя, а потом взвинчивают своего ребенка. В результате дети пугаются собственной тени. Или, наоборот, игнорируют опасность там, где она действительно существует. Ведь дети так любят поступать вопреки родителям.

Сегодня во многих странах Запада звучит предупреждение: не оставляйте детей без присмотра. Либо сами смотрите за ними, либо доверьте их заботам профессиональных педагогов. В Швеции в этом отношении продвинулись еще дальше. Наши эксперты только и говорят о том, что игра без присмотра может представлять опасность для здоровья ребенка, «потому что в ней проявляется нежелательный эффект – традиционное деление детей по половому признаку». Если позволить детям играть, как им хочется, то мальчики будут играть исключительно с мальчиками, а девочки – с девочками. Какой ужас, да?

Получается, что мы, взрослые, не должны разрешать детям играть, как им хочется. Но в то же время мы должны прислушиваться к мнению ребенка, куда семья поедет в отпуск.

Таким образом, ребенок вместо общения с друзьями оказывается дома перед телевизором или компьютером. Однако тот факт, что ребенку вредно ежедневно сидеть по три часа или больше, таращась в экран, вместо того чтобы пойти прогуляться, не вызывает никаких сомнений.

Есть данные, что дети до двух лет, которым позволяется регулярно смотреть телевизор, отстают от своих сверстников в развитии, и особенно страдают их речевые навыки. Ничего удивительного, потому что мозг детей лучше всего развивается во время игр со сверстниками.

Мальчики, проводящие за компьютером больше трех часов в день, чаще проявляют склонность к насилию. «Чем дольше ребенок сидит перед монитором, тем меньше у него остается времени на обычные игры. А ведь спонтанные игры, построенные на фантазиях, способствуют развитию у ребенка творческих навыков. Настоящая драка или борьба позволяют ребенку на собственном опыте узнать, что значит получить кулаком по лицу или попасть в захват. Что же касается детей, которые играют в виртуале, то они подвергаются риску развить у себя асоциальное поведение уже в реальности», – пишет шведский педиатр Лагеркрантц, и я склонен принять доводы коллеги.

Насколько опасна жизнь?

Раньше считалось в порядке вещей, когда члены какого-то сообщества помогали друг другу, в том числе и присматривать за детьми. Сегодня все обстоит иначе. Франк Фуреди пишет по этому поводу: «Нельзя требовать от родителей, чтобы они опекали ребенка круглые сутки. Во все времена отцы и матери, к какой бы культуре они ни принадлежали, полагались на то, что другие взрослые, пусть даже посторонние люди, незнакомцы, помогут их детям в трудной ситуации. Во многих культурах взрослые чувствовали себя обязанными делать замечания детям, если те начинали неподобающе себя вести в общественном месте».

Сегодня замечания «со стороны» совершенно неприемлемы, ведь дети даже собственных родителей уже не обязаны слушаться. К тому же за каждым углом, за каждой дверью может скрываться злоумышленник, так что ни в коем случае не позволяйте, чтобы в воспитание ребенка вмешивались посторонние! Уж лучше сами контролируйте каждый шаг своих дитятей. (Надеюсь, ваш мозг еще не разучился улавливать иронию.)

Все мы знаем, что порой в мире происходят действительно ужасные вещи. Гордость Швеции, олимпийский призер по прыжкам в высоту Патрик Шёберг, недавно издал автобиографическую книгу «То, чего ты не видел», где он описывает, как над ним в детстве издевался отчим. Отчима Шёберга уже нет в живых, и он не может ни опровергнуть написанное, ни сказать что-либо в свое оправдание. То, что произошло с Патриком Шёбергом, – случай довольно редкий, из ряда вон, но это «из ряда вон» попало в струю раздуваемой истерии. Ведь сегодня на каждом углу трубят о насильниках и педофилах. В Англии еще десять лет назад издали рекомендации, направленные на то, чтобы искоренить педофилию в крикете и плавании. Повсеместно предписывается избегать ситуаций, когда взрослые остаются наедине с детьми. Даже международная ассоциация скаутов внесла соответствующие пункты в свой устав. Все это приводит к тому, что люди начинают все больше бояться того, что на самом деле происходит в единичных случаях.

У нас вообще любят муссировать опасности. Согласен, на свете много детей, живущих под гнетом вышеозначенных угроз, но нет никаких данных, указывающих на то, что таких детей становится больше. Совсем наоборот. Наша жизнь качественно улучшается, соответственно и жизнь детей изменяется в лучшую сторону. В Западной Европе от насильственной смерти умирает гораздо меньше людей, чем 50 лет назад. Да, действительно, у нас нет никаких оснований не верить тому, что нам говорят, тем более когда серьезность опасности подтверждают политические деятели самого высокого уровня. Но слухи о конце света явно преувеличены.

Стать родителем – выбор неудачника?

Мы уверены в том, что дети – маленький придаток нас, родителей и мы должны заботиться о них денно и нощно. Они – как детеныши кенгуру, только что не сидят в сумке. И конечно, они не должны слишком далеко отходить от нас, так как если отойдут – с ними обязательно случится что-нибудь нехорошее.

Родителем быть нелегко, и так было всегда. Но вопрос не в этом. Теперь получается, что все взрослые, окружающие ребенка, – потенциальные злодеи. Бабушкам и дедушкам, взрастившим не одного ребенка, затыкают рот. Мол, они причинили своим детям непоправимый вред, так как воспитывали их неправильно. Сегодняшние дети считаются фарфоровыми куклами, и оспаривать их желания не принято – травма! Таким образом, родители остались наедине со всеми проблемами, и воспитание потомства для многих превратилось в непосильную задачу.

Решиться завести ребенка становится все сложнее, ведь это связано с массой тревог и забот и к тому же подразумевает большую ответственность. Когда ребенок рождается, трудно ожидать, что жизнь пары останется такой же приятной и безоблачной. Раньше в семьях было много детей, но если сегодня супруги вздумают плодить потомство без удержу, их обвинят в безалаберном отношении к жизни. Не только потому, что супруги, как принято считать, могут обеспечить качественную жизнь максимум двоим, но и по той причине, что многодетные семьи усугубляют и без того острую проблему перенаселения относительно небольших стран. Неудивительно, что все больше пар отказываются заводить детей, тем более что появление ребенка автоматически означает: кому-то из родителей придется сидеть с ним дома. Современный социум этого не одобряет. Тот, кто сидит дома с детьми, считается попавшим в «родительскую ловушку», такие люди порицаются модными и продвинутыми блогерами – почитайте Интернет.

Если призадуматься, приходишь к нерадостной мысли: то, что не больше века назад считалось самым естественным занятием – воспитывать своих детей, сегодня стало чуть ли не признаком неполноценности. Сто лет назад, если мать или даже отец принимали решение сидеть дома с ребенком, их никто не порицал и никто не показывал на них пальцем. Сегодня же таких людей считают неудачниками, а мать-домохозяйку к тому же называют жертвой устаревших предрассудков, основанных на неравноправии полов. Ведь вряд ли она мечтала стать домохозяйкой. Лучше уж тогда пойти работать воспитательницей в детский сад, по крайней мере, будет получать деньги за то, что сидит с детьми, да и статус повысится.

Если пара решается обзавестись ребенком в зрелом возрасте, велик риск, что с воспитанием возникнут большие проблемы. Родители уже забыли, что такое быть детьми, и они всего боятся, не то что молодые. По этой причине, испытывая неуверенность в своих действиях, они обращаются за советом к экспертам, причем даже тогда, когда вопросы пустяшные, а эксперты у нас очень любят советовать, вы, вероятно, убедились в этом, читая мою книгу.

Наиболее разумное решение – вернуть власть родителям, поддерживать их, дать им право управлять процессами, происходящими в их семьях. Нет никаких научных данных, которые подтверждали бы, что детям наносится вред, если их воспитывать в строгости и прививать вечные ценности. Детей с самого рождения нужно приучать к социальным правилам, чтобы сформировать у них нужную вам модель поведения. Только при таком условии они будут любить и ценить вас, когда они вырастут, а вы – состаритесь. И в этом случае не имеет никакого значения, каким вы были родителем – авторитарным или либеральным.

Папаша-придурок

Стоит заметить, насколько быстро норма, которой люди придерживались тысячелетия, может быть отменена и выброшена на свалку. Сегодня дети не обязаны слушаться родителей, а если слушаются, то это скорее тревожный признак: в современной системе воспитания что-то не сработало. Однако всю вину за новую модель воспитания нельзя сваливать на многочисленных экспертов от педагогики. Чтобы заставить родителей отказаться от авторитетов и ценностей, которые они унаследовали от предыдущих поколений, должно было произойти что-то еще. Должен был измениться не только взгляд на воспитание детей, но также и точка зрения на мужские/женские роли в обществе, на образ жизни в целом.

Про прекрасный пол скажу только, что эталон женщины здорово отличается от стандартов, которые были приняты 50 лет назад. Мужской идеал тоже стал другим. Джон Уэйн, одинокий ковбой, – да кто о нем помнит. Элегантный джентльмен Кэри Грант тоже сошел со сцены. Брутальный волокита и повеса Джеймс Бонд уже не так популярен, как раньше. Нет, нет и нет, современный мужчина должен быть мягче и человечнее, слеза в глазах его даже украсит. Вероятно, мир изменился к лучшему. И одно можно сказать точно: на свет появился новый идеал отца!

Режиссеры голливудских фильмов любят посмеяться над современными отцами, этакими недотепами, у которых все валится из рук. Однако в отличие от отцов прошлого современный отец – лучший приятель своих детей. Это и понятно: ведь если он попытается быть жестким, авторитарным отцом, то его просто заклюют.

Еще один пример современного отца – мужчина средних лет, который из последних сил стремится сохранить остатки былой молодости и без зазрения совести ухлестывает за молоденькими барышнями, как это делает герой фильма «Красота по-американски». Что поделаешь, сегодня нелегко придерживаться жесткой линии по отношению к детям. А тут еще в обществе упорно распространяется мнение, что человек, который хотя бы не старается быть крутым, либо чудак, либо полный идиот. Наилучший пример крутого парня – подросток. Поскольку мы все смотрим телепередачи, героями которых все чаще становятся четырнадцатилетние подростки, мы постепенно проникаемся убеждением, что так и надо себя вести. И получается, что все кругом, включая родителей, стараются выглядеть как подростки. Пустая затея, уверяю вас, потому что настоящие подростки всегда будут выигрывать по сравнению с теми, кто подделывается под них. Что интересно, раньше все было наоборот. Раньше молодежь стремилась быть похожей на взрослых. Но теперь все перевернулось с ног на голову.

В результате сегодня расплодилось полно папаш-придурков, которые ведут себя соответствующе. Впрочем, может быть, в этом вовсе нет ничего дурного. Нынешнее общество деликатно закрывает глаза, если кто-то ведет себя не так, как все прочие. Зато авторитарное поведение расценивается как что-то очень дурное и мерзкое.

Граница между болезнью и плохим воспитанием

Какими же методами оперируют эксперты, которые стремятся внушить нам ту или иную идею, объяснить нам, как именно мы должны воспитывать своих детей?

Эксперт-новатор, анализируя поведение детей, замечает все больше явных отклонений от нормы. Ему кажется, что почти у всех можно найти симптомы какой-нибудь болезни.

Допустим, в школе есть мальчик, который ведет себя агрессивно и пренебрегает интересами своих товарищей. Вот, например, Маттиас. Ему восемь лет, и он постоянно крадет что-нибудь у своих одноклассников. Он дерется, он все время перебивает взрослых и вообще ведет себя вызывающе. Этот паршивец мешает вести урок, встает и начинает бегать по классу. Его сложно заставить придерживаться общепринятых норм. Маттиас уверен, что он круче всех, и плевать он хотел на нормы. Несмотря ни на что, в классе он популярен, к нему тянутся, и это его вдохновляет на подвиги еще больше.

Можно найти целый ряд объяснений, почему этот мальчик так себя ведет. Самое простое из них – он просто не знает, как нужно вести себя. Его этому не научили. Вероятно, матери не удалось наладить с ним хорошую связь. Вероятно, все дело в том, что Маттиас живет в неблагополучном районе, где взрослые много пьют. А может, все дело в генетической предрасположенности.

Если поведение Маттиаса станет совсем уж невыносимым, а все ведет к тому, что так и будет, ему постараются поставить какой-нибудь диагноз, например синдром гиперактивности. Когда он еще немного подрастет, диагноз уже будет другим – асоциальное расстройство личности. Все может закончиться тем, что Маттиаса признают полным психопатом и поместят в клинику. Грустная история… Но конец может быть другим, если Маттиас своевременно попадет в руки специалистов, которые откорректируют его поведение. Но прежде нужно определить, что это – поведение с отклонениями или поведение человека, который действительно нуждается в лечении.

Мои коллеги, работающие в области психиатрии, давно уже используют стимуляторы, воздействующие на нервную систему. В частности, гиперактивные дети после приема лекарств становятся спокойнее, у них улучшается концентрация внимания, а импульсивные желания, заставляющие их постоянно отвлекаться на что-то, лучше подавляются.

Когда ребенок получает квалифицированную помощь, его поведение значительно улучшается. Все, что требуется, – поставить точный диагноз и прописать нужное средство. Не думаю, что удалось бы добиться хороших результатов, если бы родители и педагоги прибегли к авторитарным методам воздействия.

Но есть и другая проблема: врачам бывает сложно провести границу между нормальным и ненормальным поведением, между дурным поведением здорового человека и проявлениями болезни. Бывает и так, что мы узнаем себя в маленьком пациенте. Ну у кого не появлялось желание отчебучить что-нибудь этакое, устроить какую-нибудь шутку, розыгрыш – ведь это лучше, чем сидеть весь урок смирно и поедать глазами учителя. Все мы чего-то боимся, у многих бывают приступы отчаяния или паники. Но ведь мы здоровые люди. В результате диагнозы становятся все более размытыми. Или же, как сказал Мартин Ингвар: «Тридцати процентам пациентов сегодня ставят диагноз ЧНВ – “что-то не в порядке”».

Вероятно, было бы резонно подвергнуть всех детей лечению. Но давайте для начала вспомним, как раньше поступали учителя с детьми, которые начинали шуметь и озорничать в классе. Может быть, нет ничего дурного в том, чтобы познакомить нарушителей спокойствия, в том числе и тех, у кого действительно выявлены симптомы СГДВ, с таким понятием, как дисциплина? У педагогов прошлых лет не было проблем с тем, чтобы провести границу между нормальным и ненормальным поведением и принять соответствующие меры. Не лучше ли пересмотреть подходы современной педагогики, вместо того чтобы расширять список критериев, под которые попадает ненормальное поведение?

Положительное подкрепление

Ну вот что нам делать с детьми? Если сын или дочь устраивают истерику, то, как утверждают специалисты, мы не должны говорить им «Прекрати!» и одергивать их. Не должны? А ведь раньше этот метод неплохо работал. Ладно, а что же нам предлагают? Вместо наказания нам предлагают использовать положительное подкрепление. С помощью положительного подкрепления, дескать, можно сформировать приемлемый стереотип поведения. Отличный совет, только в глубине души все равно удивляешься: как одно может заменить другое? Как использовать положительное подкрепление, когда ребенок падает на пол в супермаркете и орет во все горло, требуя купить ему мороженое? «Мой милый малыш Свен! Если ты перестанешь сейчас плакать, дома я накормлю тебя вкусным ужином»? Или же: «Моя дорогая Анна! Тебе можно будет поиграть на компьютере, если ты перестанешь капризничать»? Или так: «Дорогой Томас! Как мило с твоей стороны, что ты просто кричишь, а не дерешься со мной. Это просто здорово! Ты – молодец»?

Едва ли здесь вообще уместно положительное подкрепление. И если родители выдадут что-нибудь подобное, то они просто лгуны. Впрочем, родители часто прибегают ко лжи. Детям говорят, что у них будут квадратные глаза, если долго сидеть перед телевизором. Детей пугают кариесом, который появится уже утром, если не почистить зубы перед сном. Им говорят, что если они не будут слушаться, Дед Мороз не принесет им подарки (кто-нибудь оставался без подарка на Новый год?). Еще говорят, что на теле появятся бородавки, если копаться в мусорных баках, и что можно окосеть навсегда, если пить кока-колу.

Иногда без наказания никак не обойтись. Уж лучше скажите Анне, что она не будет играть на компьютере, если немедленно не перестанет капризничать. А Свену скажите, что он останется без ужина, если не перестанет орать. Но самое главное – исполните свою угрозу, если ребенок не возьмет себя в руки.

Однако, что бы ни сделали родители, они поступят неправильно, по мнению современных специалистов по воспитанию. Что они нам рекомендуют? Не принуждать. Не ругать. Не требовать ничего. Не хвалить. Не… не… не… И наконец – просто любить своего ребенка без всяких условий. Вот это действительно хороший совет.

Быть в достойном окружении

Почему поведение детей внутри одной группы сходно? Потому что дети влияют друг на друга. Потому что в группе вырабатывается модель поведения, приемлемая для всех. Классический пример – дети высших слоев английской буржуазии. Они обладают относительно одинаковым набором качеств, так как учатся в одних и тех же элитных школах.

Но в нашем глобальном мире становится все труднее сохранить отдельно взятую группу в первозданном виде. Даже в консервативных кругах одни шаблоны и традиции постепенно отмирают, чтобы уступить место другим. Это происходит не потому, что старое воспринимается как нечто неправильное, – просто таковы законы развития. Ведь мы больше не живем в пещерах, да?

Поскольку дети влияют друг на друга, практически невозможно воспитывать их без оглядки на окружающую среду, в отрыве от нее.

Не в наших силах спрогнозировать, какими станут наши дети, когда вырастут. Биолог Джордж Кляйн в своей книге «Атеист и священный город» упоминает об одном американце, лауреате Нобелевской премии, к которому обратилась молодая пара с просьбой предоставить им сперму для зачатия ребенка. В ответ тот сказал, что супруги обратились не по адресу и что если они хотят, чтобы их ребенок стал таким же, как он, им следовало бы обратиться к его отцу. А тот был бедным иммигрантом из Восточной Европы.

Как бы мы ни стремились привить ребенку наши идеалы, как бы ни хотели, чтобы его взрослая жизнь была успешной, выясняется, что мы едва ли можем влиять на его развитие. Наилучшая стратегия формирования личности ребенка состоит в том, чтобы растить своих потомков в окружении детей, поведение которых соответствует вашим представлениям об идеале. Найдите для вашего ребенка такую нишу в обществе, где родители других детей думают и чувствуют точно так же, как вы. Однако сегодня такая точка зрения не всеми признается правильной.

Наилучший способ контролировать поведение ребенка – поместить его в среду сверстников, которые точно знают, как себя вести, и дать ему возможность как можно больше общаться с ними. Найти такую среду сложно. Не случайно все больше детей сталкиваются с проблемами в школе, ведь их окружают те, кто сам испытывает трудности.

Школа XXI Века

Мозг ребенка

Сорок лет назад, когда я отправился в первый класс, родители и помыслить не могли о том, чтобы войти в здание школы или хотя бы ступить на школьный двор. Моя мама проводила меня до ворот и передала на руки учительнице. В следующий раз мама появилась в школе только на вручении аттестата. Трудно поверить, да? Ведь сегодня родители принимают активное участие во всех школьных мероприятиях, да и вообще школа коренным образом изменилась.

Как бы то ни было, в школе легче выявить факторы, воздействующие на личность ребенка, и отследить причины, почему что-то идет не так.

Фундаментальный недостаток современной системы школьного образования состоит в том, что учителя никак не могут понять очевидную вещь: способности ребенка к обучению обусловлены структурой его мозга. Если вы работаете в школе и если вы хотите чему-то научить ребенка, нельзя закрывать глаза на данные нейронауки. Нельзя также игнорировать психологию и учение о рефлексах. Но, к сожалению, именно это и происходит – большинство учителей стараются напичкать детей информацией, не заботясь о том, будет ли она усвоена, а потом удивляются, почему ученик ничего не запомнил или почему половина класса не справилась с контрольной работой.

Однажды я решился взять интервью у одного из самых непримиримых критиков современной системы школьного образования Мартина Ингвара. Он сказал мне, ссылаясь на официальные данные, что свыше 80 % выпускников педагогических вузов не чувствуют себя достаточно компетентными, чтобы выполнять свои профессиональные обязанности на должном уровне. Но самое главное, попадая в школу, дети теряются. Они не понимают, в каком направлении должны двигаться и куда приведет их этот путь. «Логику системы современного школьного образования понять сложно, – говорит Мартин Ингвар. – Если родители смогли психологически подготовить ребенка к школе, то он еще более или менее хорошо себя чувствует. Остальным сложно сориентироваться, и учителя мало помогают в этом».

Тема книги, которую вы читаете, – минусы свободного воспитания. Когда ребенок начинает учиться в школе, ситуация усугубляется. В школе ставят оценки. Оценки бывают либо хорошими, либо плохими. Если ребенок получил плохую оценку, то и хвалить его не за что. Но у нас ведь запрещено ругать, и после дежурных слов о том, что все хорошо и замечательно, ребенку совершенно непонятно, почему, если все так хорошо, он продолжает получать плохие оценки. С точки зрения психологии это грубейшее нарушение – пренебрегать обратной связью «учитель – ученик». При конструктивной обратной связи, какой бы она ни была – положительной (похвала) или отрицательной (критика), – ребенку становится легче, и в долгосрочной перспективе он нацеливается на лучшие результаты.

Мартин Ингвар часто читает лекции в различных странах. Он рассказывает о физиологических механизмах, способствующих обучению, о системе обратной связи, о важности повторения пройденного материала и других значимых аспектах образования. Учителя зрелого возраста соглашаются почти со всеми его доводами, но их молодые коллеги выглядят скорее удивленными. Они и не слышали никогда о том, что человеком можно управлять, контролируя физиологические процессы, протекающие в его организме. На одной из лекций выпускник педагогического колледжа с удивлением спросил: «А какое, собственно, отношение мозг ребенка имеет к моим урокам?»

Одна из самых больших ошибок, которую допускают педагоги при обучении детей в школах Швеции, заключается в том, что детям не дают возможность практиковаться. Но ведь мозгу нужна тренировка. Мозг должен работать. Только в этом случае он сможет делать сложные умозаключения да и просто усваивать информацию.

Маттиас Риббинг – трехкратный чемпион Швеции по запоминанию. Десять колод по 52 карты в каждой – Риббингу хватило несколько минут, чтобы запомнить последовательность карт. В своей книге «Путь к улучшению памяти» он говорит, что наш мозг должен связать новую информацию с той, что уже хранится в голове, чтобы потом воспроизвести ее. Учительница истории из гимназии, где я учился, тоже знала об этом. Даты, которые так сложно запомнить, она называла «крючками». На каждый крючок цепляется какое-то событие, о котором мы что-нибудь да слышали, и таким образом в нашей голове оседает нужная информация.

Еще один эффективный способ запомнить информацию – визуализация. Если человек представляет в виде образов то, что он хочет запомнить, а потом связывает эти образы с уже известной ему информацией, которую легко можно вызвать из памяти, то запомнит он гораздо больше, чем если бы заучивал информацию наизусть.

Есть достаточно много техник запоминания, но в школах к ним прибегают редко. Почему? Да все по той же причине – либерализация воспитания и образования. С мнением детей теперь принято считаться, и иногда в этом доходят до абсурда. Детей спрашивают, как им хотелось бы получать знания. И в результате одни сидят на уроке в наушниках, другие могут расхаживать по классу, пока учитель дает новый материал, а третьи разрисовывают учебники. Им так удобно, а о том, что существуют определенные методики, вы нам тут сказки не рассказывайте – ребенок всегда прав. Надо ли говорить о том, что если предоставить детям право учиться, как им хочется, то такая свобода приведет лишь к ухудшению результатов обучения.

Торкель Клингберг показал в своих исследованиях, что кратковременную память можно натренировать и улучшить ее потенциал. Маттиас Риббингс совершенствовал свои навыки в течение нескольких лет, прежде чем достиг высокого уровня. Хорошая кратковременная память – натренированная память – поможет детям, в том числе и тем, кто страдает от СГДВ, повысить успеваемость. Немецкий психолог Герман Эббингхаус еще сто лет назад доказал, что через несколько дней в памяти человека остается всего лишь 20 % от выученного, если он не будет повторять усвоенную информацию. Повторение – мать учения, вы же помните. А если повторять учебный материал как можно чаще, да еще вкупе с различными техниками, возможности памяти улучшатся.

В Швеции одним из недавних новшеств стало проблемоориентированное обучение. Цель такого обучения – позволить детям самостоятельно заполнять пробелы в знаниях и находить пути решения различных задач. Подготовка презентаций – это и есть пример такого обучения. В своей книге «Перегруженный мозг» Торкель Клингберг пишет по этому поводу: «Все это неплохо звучит, особенно для такого исследователя, как я. Но если у школьника плохая кратковременная память, то такие новаторские педагогические методики будут иметь для него катастрофические последствия. Когда человеку нужно самому организовывать свою деятельность, ему требуется хорошо развитая кратковременная память. Когда учитель сам говорит детям, что им нужно сделать (традиционное обучение), – это одно. Но когда все дети одновременно заняты воплощением своего собственного проекта (проблемоориентированное обучение), то возникает еще больше затруднений». Иными словами, когда ребенок плохо представляет, что важно, а что нет (ведь учитель не говорит ему об этом), он не сможет создавать нужных связей. А если у ребенка к тому же имеются трудности с концентрацией внимания, ему вообще придется несладко. Ведь для того чтобы высветить проблему, ему понадобятся: а) многосторонние знания, б) умение связать эти знания, в) некоторый опыт. И это – как минимум.

Последовательное приобретение знаний под контролем учителя, повторение учебного материала, фундаментальная отработка навыков и умений – все это вытесняется новыми методиками. Вся ответственность за процесс обучения, по сути, перекладывается с учителя на учеников. Не поэтому ли дети стали хуже учиться, хотя их IQ растет?

Для чего вообще ходить в школу?

Пэр Корнхалль работает специалистом по составлению учебных планов в общине Уппландс, сообщество Вёсби. В 2013 году он опубликовал книгу под названием «Школьный эксперимент», где описал крах современной системы школьного образования в Швеции. Книгу можно назвать предупреждением всем специалистам, навязывающим нам новомодные теории обучения.

Корнхалль говорит о том, что ценность урока как такового в современной школе нивелирована. По его мнению, за новомодной стратегией, появившейся в 1990-х годах, стоит сомнительное предположение о том, что «знания вовсе не передаются от одного человека к другому, от учителей к ученикам…». А как же они тогда передаются? Дети сами ищут их? При проблемоориентированном образовании – да, должны искать, но много ли вы найдете таких сознательных детей с хорошо развитой кратковременной памятью?

Писательница Кристина Штиелли часто делает доклады на тему школьного образования. По ее наблюдениям, сегодня дети думают, что у них нет способностей ни к чему. А почему бы им так не думать? Они ходят в школу, где не получают никаких знаний и где педагоги ведут занятия по методикам, совершенно несовместимым с возрастом детей. Нет ничего удивительного и в том, что многие дети не понимают, для чего они вообще ходят в школу. Просто взрослые им не объяснили, что школа – это вовсе не клуб по интересам, где о них будут заботиться и всячески оберегать от любых неприятностей. Господа родители, скажите своим детям, что школа – это учреждение, где готовят к будущей самостоятельной взрослой жизни!

И пожалуйста, спрячьте улыбки, к неосведомленности детей по поводу целей посещения школы следует отнестись со всей серьезностью. Если ваши дети не будут концентрироваться на занятиях и стремиться к лучшим оценкам, они будут искать другие способы самовыражения. Например, подростки начнут выяснять, кто из них самый крутой. Но самое плохое заключается в том, что в школах формируется жесткая иерархия. Дети из интеллигентных семей, у которых дома много книг и которые в целом готовы усваивать новые знания, учатся в одном классе с детьми, которые растут в среде, где ни у кого никогда и не было особого интереса к учебе. Учителя готовы оказывать помощь «перспективным» детям, рассматривая «неспособных учиться» как балласт. В результате исключается дух здорового соревнования между учащимися, и дети, по сути, делятся на два враждующих лагеря.

«“Неперспективные” дети не получают обратной связи и поэтому вряд ли смогут стать успешными. Они делают только то, что в состоянии сделать. Вместо того чтобы учиться, они ищут обоснование своего существования, свое место в социальной иерархии. К образованию это не имеет никакого отношения» (М. Ингвар).

Можно ли справиться с этой проблемой? Можно, говорит канадский психолог Гордон Нойфельд, исследовавший это явление. Решение самое простое – поработать над созданием связи между учителем и учениками.

Я с нежностью вспоминаю о годах, проведенных в школе, о наших учителях. Английский у нас преподавал человек уже пожилой. Дисциплина на его уроках была идеальной. Прийти неподготовленным? Да о чем вы? Те, кому английский не давался, сидели на его уроках словно парализованные, когда он поднимал свои седые брови и начинал трясти красными щеками в прожилках. Не знаю, была ли у нас с ним обратная связь. Скорее он обладал авторитетом, суть которого трудно выразить словами.

Не все учителя способны излучать такую же уверенность, как наш учитель английского. На самом деле это очень трудно – стоять перед классом. Ведь для того чтобы тебя слушали, нужно сначала убедить малолетних нигилистов в том, что ты можешь сказать им что-то полезное. Слушать будут того, кто обладает авторитетом, кто имеет определенную власть над учениками. Но имеют ли такую власть современные учителя? Как правило, нет. Учителя у нас не осмеливаются и слова лишнего сказать, чтобы не вызвать гнев родителей. Такие особого уважения у школьников не вызывают. Отчасти в этом виновата школа, которая не создает благоприятной среды для возникновения естественного уважения к педагогу и не способствует формированию его авторитета у учащихся.

Я опросил многих учителей, как им работается в сегодняшних условиях. Общий знаменатель – плохо, и не только в Швеции. В Британии, например, тысячи учителей признаются, что против них неоднократно подавали жалобы в суд за якобы превышение полномочий. Сегодня даже самых заслуженных и верных своей профессии отстраняют от ведения занятий, стоит только какому-нибудь школьнику пожаловаться на ущемление прав, домогательство или просто на некомфортную атмосферу в классе. Зато детям у нас позволено все. В последние годы участились случаи оскорбления и даже избиения учителей. Школьники все чаще прибегают к помощи кулаков, чтобы уладить разногласия с преподавателями, пишет одна из ведущих шведских газет. Ингер Хёгстедт из ведомства по надзору за соблюдением норм охраны труда Швеции подтверждает: «Сегодня ученики проявляют гораздо меньше уважения к учителям, как, впрочем, и к другим взрослым. То, что раньше казалось просто немыслимым, например ударить учителя, сегодня представляется вполне естественным».

Сложно вести урок, если постоянно чувствуешь опасность. Сложно работать с детьми, воспитанными в духе либерализма.

Проанализировать внешнеполитический курс

Сегодня в Швеции приоритет отдается проблемоориентированному обучению. Считается, что дети должны сами приобретать знания, насколько это возможно. С научной точки зрения такой подход к обучению очень и очень спорен, однако наука, по всей вероятности, не авторитет для образовательных учреждений. «Прогресс и достижения в такой дисциплине, как педагогика, не могут быть измерены количественно», – говорят педагоги-теоретики, защищая свои инновации. А Мартин Ингвар по этому поводу выразился: «Вся педагогическая традиция может быть охарактеризована как чисто феноменологическая и антиэмпирическая, и поэтому в ней неприемлемы никакие количественные анализы. Сегодня педагогические исследования проводятся без учета физиологических процессов в организме ребенка. Стоит также упомянуть о том, что специалисты, выдвигающие различные теории, страдают от недостатка адекватных знаний по нейробиологии, квалифицированной экспериментальной психологии, социальной психологии и других сфер».

Нет никаких научных данных, доказывающих, что ребенок может сам приобретать знания, если прежде он не получил навыков, облегчающих процесс обучения. Если раньше учитель объяснял тему по своему предмету, то теперь школьникам предлагается анализировать и делать выводы в рамках свободного урока, что заводит неподготовленных детей в тупик.

Как-то раз мой старший сын получил задание изложить свои мысли по поводу внешней политики Швеции. Проблема состояла в том, что на предыдущих уроках ничего не говорилось ни о политических партиях нашей страны, ни о том, какие внешнеполитические цели они выдвигают, ни об общем внешнеполитическом курсе. То есть мой сын должен был поделиться мыслями о том, о чем имел весьма смутное представление.

Когда я учился в школе, нам в голову вкладывали фундаментальные знания. Концентрироваться на анализе – это уже дело студента вуза. Если анализировать внешнеполитический курс или еще что-то, не имея при этом нужных знаний, это не приведет к позитивному результату. Но нашим детям внушают, что каждый человек должен иметь собственное мнение по самым разным темам, даже если он понятия о них не имеет.

Что значит хороший учитель?

Не так давно предприниматель МакКинси попробовал определить, что такое хороший учитель и что такое хорошая школа. Если вам хочется создать действительно хорошую школу, то, по мнению МакКинси, наиболее важное значение будут иметь три фактора: «1) назначение на должность преподавателя толковых людей; 2) эти люди должны быть хорошими инструкторами; 3) администрация должна следить за тем, чтобы каждому ученику предоставлялись наиболее адекватные и понятные инструкции для обучения».

И что все это значит? Как узнать, толковый учитель-инструктор пришел в школу или нет? И как отследить предоставление инструкций ученикам (вероятно, для подготовки доклада по внешней политике)?

Из-за того что работа учителя в Швеции не оплачивается адекватно, из-за того что учителей лишили всех полномочий (они не могут выставить из класса распоясавшегося лоботряса), из-за того что у них почти не бывает отдыха во время летних каникул и еще по тысяче причин эта профессия стала настолько непопулярной, что на вступительных экзаменах в педагогический вуз абитуриент может провалить все вопросы, но при этом будет принят.

По мнению Моны Мурсхед (она является издателем американской версии докладов МакКинси), чтобы изменить ситуацию, прежде всего нужно повысить статус учителя. Подготовка учителей должна вестись на высшем уровне. Необходимо также обеспечить учителям лучшие условия труда и повысить заработную плату.

Но самое главное – учителя должны получить больше полномочий, больше власти, а для этого нужно забрать ее у детей. Иными словами, детей нужно лишить права на вседозволенность. Однако сегодня никто не осмелится на такой демарш. Причины все те же: мы боимся, что причиним детишкам глубокую душевную травму на всю жизнь, ни у кого не хватает мужества вступить с детьми в обратную связь – дать оценку их действиям.

Разумная позиция состоит в том, что дети должны понимать: хорошая успеваемость принесет им больше пользы в жизни, чем те пустяки, которыми они занимаются на школьном дворе. Если у детей появится возможность повышать свой статус посредством знаний, вряд ли они будут самоутверждаться другим способом. Хороший учитель сделает все для этого.

Скука смертная…

Многие школьники жалуются на то, что в школе им скучно. Но так было всегда. К тому же развлекать детей не является приоритетной задачей школы. Если же обратиться к различным знатокам по воспитанию детей, то они немедленно предложат выход: школа должна «соответствовать требованиям и желаниям детей».

Уроки надо выстраивать так, чтобы они нравились школьникам, говорят знатоки, и в этом я с ними согласен. Однако если постоянно уступать детям, идти на поводу их желаний, то это приведет к неблагоприятным последствиям.

В 2007 году я принимал участие в телешоу. Один из приглашенных, поэт, был убежден, что детям в школе нужно ввести уроки компьютерной игры World of Warcraft, поскольку эта игра давно уже стала важной частью их жизни. Не спорю, дети с удовольствием ходили бы на такие уроки, разве плохо – лишний раз поиграть на компьютере. Однако в школу ходят не для того, чтобы «было интересно», а для того, чтобы подготовиться к будущей взрослой жизни.

Если сделать так, как предлагает известный поэт, мы вырастим инфантилов, которым впоследствии будет трудно справиться с реалиями современного мира, требующего от каждого результатов и достижений. Умение виртуозно играть в стратегию никак не поможет в будущем при собеседовании при поступлении на работу и никак не отразится на профессиональных способностях. Это, впрочем, не означает, что школьники не должны учиться обращению с современными техническими средствами. И я готов признать, что есть много полезных компьютерных игр, которые учат достигать поставленных целей. В том, что касается компьютеров, дети вообще талантливее нас. Помню, в американском фильме 1985 года главный герой в исполнении Чеви Чейза говорит: «Теперь мне нужно найти какого-нибудь третьеклассника, чтобы он научил меня, как обращаться с этой штуковиной», имея в виду компьютер.

Взрослые вообще боятся, что детям станет скучно, – это один из недостатков современного воспитания. В неполных семьях страх по этому поводу еще более выражен, потому что к нему добавляется чувство вины. В качестве компенсации за то, что у ребенка нет отца, мать всячески старается развлекать свое чадо. Ссор она пытается избегать, потому как ребенок и так обделен лаской: ее вдвое меньше, чем в обычных семьях. А если к тому же это первый ребенок у сорокалетней матери, то страх становится непременным спутником до конца жизни. Все это приводит к тому, что ребенок разучивается предпринимать что-либо самостоятельно. Он все время находится под присмотром и уверен: чтобы получить искомое, ему требуется устроить ор и покричать секунд пятнадцать.

Общество заставляет нас идти на поводу у своих детей, и очень мало кто из родителей находит в себе силы сопротивляться. Вот почему мама-тигрица Эми Чуа не особенно высоко ценит либеральных пап и мам: «На самом деле я с большим сомнением отношусь к родителям, воспитанным в духе западных ценностей. Кажется, они всегда знают, что хорошо для их детей, а что нет, однако сомневаюсь, чтобы кто-либо из них хоть раз принял самостоятельное решение. Они просто делают то, что делают все остальные. Они не подвергают сомнению ничего, что на Западе считается эталоном для подражания или целью жизни. Они повторяют вслед за другими фразы типа: «Нужно предоставить детям свободу, чтобы они смогли реализовать свои желания и стремления», хотя и так ясно как божий день, что все желания и стремления незрелой личности очень ограничены: висеть по десять часов в день в социальных сетях (что есть абсолютная потеря времени) и поглощать без конца чипсы с попкорном. Скажу вам вот что: эта страна действительно катится в тартарары».

Расстройства психики – печальная неизбежность?

Эми Чуа очень прямолинейна в своей критике и уверена в своих словах. Ей удалось немного подпортить наш имидж заботливых, добрых, идеальных родителей. Но она пошла дальше и заявила, что у людей с Запада наблюдаются всевозможные отклонения в психике, о которых в Азии не знают вообще.

В любом случае измерить и оценить психические нарушения очень сложно, однако во многом мама-тигрица права. Статистика случаев саморазрушительного поведения показывает, что в странах Запада они встречаются значительно чаще, чем где бы то ни было. То же самое можно сказать и о неспецифических нарушениях в привычках питания, синдроме повышенного страха и СГДВ… этот список можно продолжать и дальше.

Большинство матерей-европеек не осмелятся сказать своей дочери что-нибудь типа: «Послушай-ка, толстушка! Не лопай столько сладостей! Тебе нужно сбросить пару килограммов». Такие комментарии, по мнению наших специалистов, верный способ вызывать у ребенка анорексию. В других частях света, насколько я знаю, совершенно нормально делать подобные замечания детям, а между тем количество случаев анорексии и булимии не повышается.

Нет ничего более загадочного, чем человеческая психика.

Кого считать идеальными родителями?

Современные родители очень боятся сделать что-то неправильно. Одновременно они очень беспокоятся, нормально ли развивается их ребенок. Расскажу историю из собственного опыта. Когда мой тесть, который давно стал дедушкой и имеет десять внуков, встречает какого-нибудь малыша, он говорит его родителям спокойным голосом профессионального хирурга: «Ваш ребенок далеко пойдет. Он очень развит для своего возраста». И все родители гордо поднимают головы. Как-то он признался мне, что прибегает к помощи этой фразы постоянно, с тех пор как много лет назад начал работать в отделении детской хирургии. И вот она действует!

Еще одна история относится к тому времени, когда мой тесть был еще студентом медицинского университета. Один профессор, специалист по детским болезням (назовем его Андерссон), читал лекцию студентам о стадиях развития ребенка. Свое выступление он закончил словами: «Большинство детей произносят свои первые слова вскоре после того, как им исполняется год. Но это не относится к профессору Андерссону. Он научился говорить только в трехлетнем возрасте».

Профессор подразумевал следующее: даже если ребенок научился говорить позже остальных, он все равно может добиться успеха в жизни. Кроме того, господин Андерссон наверняка имел в виду, что наша жизнь протекает неравномерно. Конечно, может получиться и так, что ребенок, промолчавший до трех лет, будет и дальше испытывать проблемы. Однако не стоит терзать себя ненужными сомнениями по этому поводу. Большинство детей рано или поздно выучиваются говорить! Если у какого-то ребенка возникают проблемы с развитием, то большинство родителей это сразу почувствуют, потому что он будет реагировать на происходящее по-другому, рассеянно, не так, как все остальные.

Естественно, если у ребенка наблюдаются какие-либо отклонения, то его следует подвергнуть квалифицированному обследованию. Но настоящие специалисты не должны усиливать и без того большое беспокойство родителей. Паника, которую распространяют СМИ повсеместно, и так уже зашкаливает во многих странах.

Как же тогда поступать в такой ситуации, когда одновременно на плите готовятся сразу несколько блюд по воспитанию детей? Как быть с людьми, которые любят совать свой нос во все дела: с другими родителями, с дедушками и бабушками, с воспитателями и педагогами, с «экспертами», начиная от акушерок до учителей, и так далее? И с теми экспертами, которые пишут книги, выступают в ток-шоу или же отвечают на вопросы в газетах или на интернет-форумах?

Что-то в последнее время развелось слишком много поваров, которые потчуют нас скверными блюдами. Я решил пойти по другому пути. Эта книга представляет собой нечто вроде сборника рецептов для молодых родителей, при помощи которых они могут приготовить что-нибудь полезное. Сами. То, что им понравится. Примите к сведению совет семикратного отца, который только во время работы над этой книгой начал читать книги о развитии и воспитании детей. Прочитал я довольно много, но не стал от этого умнее. Так что мой совет такой – от советов лучше воздержаться.

Однако одно я знаю точно.

В начале книги я задал вопрос: кого считать лучшими родителями? У всех родителей разные взгляды на воспитание детей, но идеальные родители – те, у которых детей нет.

Литература

При создании книги я черпал вдохновение из многих источников. Если у вас есть желание узнать больше о вопросах, связанных с физиологией и воспитанием детей, могу прежде всего порекомендовать вам следующие издания:

Judith Rich Harris. The Nurture Assumption (Джудит Харрис. Воспитывать бессмысленно?), 1998 и 2009 гг.

Steven Pinker. A Blank Slate and Other Myths about Human Nature (Стивен Пинкер. Чистый лист и другие мифы о человеческой природе), 2003 г.

Frank Furedi. Paranoid Parenting – Why Ignoring the Experts May Be Best For Your Child (Франк Фуреди. Параноидальное воспитание. Почему игнорировать мнение специалистов лучше для вашего ребенка), 2001 и 2008 гг.

Благодарности

Писать книгу – чрезвычайно ответственное и сложное занятие. Когда ты пишешь ее, у тебя появляется множество друзей. Без помощи друзей я бы не смог закончить свой монументальный труд. В первую очередь мне хотелось бы поблагодарить мою золовку, Эрику Эд. Именно ей пришла в голову идея о том, что стоит написать книгу о воспитании детей. И она оказывала мне неоценимую помощь в процессе работы над книгой.

Хочу сказать спасибо Писсе Хольмберг за то, что она сделала столько великолепных фотографий моего сына Отто. Спасибо и Отто – за то, что он проявил терпение, работая фотомоделью (ему выпало две возможности выступить в этом качестве). Благодарю также остальных моих детей – Арвида, Корнелию, Эллу, Людвига и Нильса. Я упомянул всех в этой книге.

Хочу также поблагодарить моих тестя и тещу, Аннику и Ларса Ведин, за ценные советы. За это же говорю спасибо собственным родителям, Мари-Луизе и Гёрану Эберхардам.

Посильный вклад в создание книги внесли Андерс Сандберг, Мария Уттербёк, Катерина Януш, Маттиас Риббинг, Ян Содерквист, Мартин Ингвар и Торкель Клингберг. Я неоднократно цитировал их комментарии и выдержки из интервью с ними.

Хочу выразить благодарность моему другу детства Мартину Леверенцу – именно благодаря ему я стал тем, кем являюсь сейчас. Без него эта книга никогда бы не появилась. Одновременно хочу отметить других моих друзей, которые влияли на меня. И конечно, говорю спасибо своим братьям и сестрам, которые тоже были для меня друзьями.

Ни в коем случае не могу забыть своего невероятного издателя Аннику Блад. Я бы никогда не написал и страницы, если бы она не подтолкнула меня к этому более пяти лет назад.

И наконец, я хочу от всей души поблагодарить свою жену Шарлотту Эберхард. Без нее эта книга была бы куда хуже. Прежде всего потому, что она проявила большое терпение и талант редактора, и она поддерживала меня все это время. Шарлотта жизнерадостна и всегда рада прийти на помощь, однако она никому не позволяет указывать, что ей нужно делать. Шарлотта, ты просто прелесть во всех отношениях!

Примечания

1

В России книга вышла под названием «Боевой гимн матери-тигрицы». – Прим. ред.

2

В русском переводе – Эмиль, герой книги «Эмиль из Лённеберги». – Прим. ред.

Content

Дэвид Эбехард
Дети у власти: как мы растим маленьких тиранов, которые управляют нами

Предисловие

Вывернутые роли, вывернутый мир

Идеальные родители

Кто решает, что нужно делать до рождения?

Жить опасно для жизни

Маленький домашний тиран

Маленький приятель

Как не выплеснуть с водой ребенка

Равные права

Должны ли мы опекать ребенка?

Относительность страдания

Воспитание детей – дело самих детей?

К вопросу о зрелости детей

Каким должно быть оптимальное воспитание?

Его величество случай

Повторение – мать учения

Как прекратить гонки?

Маленькие взрослые или просто дети?

Можно ли научить маленького ребенка говорить на иностранном языке?

Чистый лист?

Свобода без ответственности

Подростки – не такие, как все

Воспитание – штука относительная

Что говорит наука?

Во всем виноват детсад?

Язык как отражение связей

Материнская грудь как панацея?

Детей нужно воспитывать

Ты – мне, я – тебе

Реалистичная оценка опасности

Межличностные отношения и избыток информации

Счастье не купишь

Другая реальность

Отношения «учитель – ученик»

Школьное образование и незрелость детей

Бесконтрольность превращает детей в жертв

К черту родителей!

Компьютерные игры – лучшие друзья детишек

День без электричества

Сухая теория или Научно обоснованная концепция?

Ребенок как пуп земли

Оскорбление словом

Надо ли родителям следить за собой

Быль про голого короля

Зачем родителям нужны дети?

Миф о ребенке, который способен все понимать

Климат в обществе

Свободный выбор свободных личностей

Кто в доме хозяин?

Диснеефикация

Безусловная любовь

Скрытая действительность

Надо ли играть с детьми?

Должны ли дети ходить в детский сад?

Вывернутая связь

Культурные и половые различия

Жизнь опасна

Авторитарное воспитание

Мама-тигрица и мама-вертолет

Последовательность или компромисс?

Пластичный мозг

Без присмотра папы и мамы

Гиперопека и ее последствия

Игра без ограничений

Существуют ли вообще половые различия?

Крутой ребенок, крутые родители

Мама, папа и К°

Даешь самореализацию!

Дети Питера Пэна

Лучшие друзья детей – родители?

Разведенная совесть

Нет времени?

«Страшные тайны» обычной семьи

Дети – не сахар

Милый бред

Хрупкий и ранимый партнер

Беззаботное детство

Кто наживается на страхах

Насколько опасна жизнь?

Стать родителем – выбор неудачника?

Папаша-придурок

Граница между болезнью и плохим воспитанием

Положительное подкрепление

Быть в достойном окружении

Школа XXI Века

Мозг ребенка

Для чего вообще ходить в школу?

Проанализировать внешнеполитический курс

Что значит хороший учитель?

Скука смертная…

Расстройства психики – печальная неизбежность?

Кого считать идеальными родителями?

Литература

Благодарности

Примечания