Карл Эдвард ВАГНЕР

Месть Линортиса [Отсрочка]

ПРОЛОГ

Со скалистого обрыва взирает на безмолвную, разоренную долину павшая крепость. В мрачном величии возвышается она над проклятой землей. Линортис — цитадель, стен которой не смогла одолеть ни одна армия, несломленная повелительница бескрайних дремучих лесов, распростершихся у ее ног.

Линортис, твои глаза ослепли, а плодородная долина, которой ты владела, превратилась в могилу для двухсот тысяч душ. В выжженном небе твоем не видно даже стервятников; шакалы давно оставили в покое груды белеющих костей. Ты стала обелиском для десятков тысяч своих защитников и для десятков тысяч солдат-завоевателей. Когда убийца проливает кровь убийцы, оба становятся равны перед лицом Смерти. Армии двух народов погибли здесь. И хотя одна и считалась победительницей, спросите у мертвых, кто выиграл войну…

Глава 1. ОХОТА НА ПОЛЕ БРАНИ

Девушка тяжело дышала и все чаще спотыкалась на бегу. Несколько часов назад она бежала мягче и уверенней — как олень. Но хоть олень и быстроног, гончие псы терпеливы. С полудня гнали они свою жертву через безумный кошмар выжженных лесов. Загорелые ноги девушки были в ссадинах и синяках, а босые ступни оставляли кровавые следы на узловатых корнях, когда, выбиваясь из сил, пробегала она под мертвыми колючими ветвями. Листья и мох запутались в длинных каштановых волосах беглянки. Изодранное короткое платье грязными лохмотьями свисало со стройного тела. Девушка слышала лишь собственное прерывистое дыхание — единственный звук, который вырывался из ее груди.

— Тут ее нет! — донесся хриплый крик справа.

Девушка прикинула — до преследователей было метров сто.

— Здесь ее тоже нет! — ответный крик слева раздался намного ближе.

Эхо вторило топоту копыт и звону упряжи. Девушка подбежала к обломкам гигантской катапульты. Куст дикой розы разросся вокруг прогнившей балки противовеса. Не обращая внимания на шипы, беглянка вжалась в обугленный остов огромной машины. Измазанное сажей и плесенью, загорелое тело девушки и ее одежда из плотной коричневой ткани слились с истлевшей древесиной. На исхудалом лице глаза казались огромными. Девушка замерла, лишь вздымалась грудь и беспокойно трепетали веки…

Сначала на нее спустили гончих псов. Они почти настигли ее, но, чуть дыша, девушка скользнула в засыпанный обломками туннель, и, когда лающая свора вбежала туда следом за ней, прогнившие опоры не выдержали. Теперь лишь человеческие глаза искали следы беглянки — это давало ей хоть жалкое, но преимущество. Неожиданно девушка заметила, что на нее уставился поросший мхом череп; остальные кости были придавлены воротом катапульты. Два скелета в истлевших кольчугах торчали из окопа, опутанные побегами дикой розы. У ног ее валялся уже заржавевший кинжал; заплесневелая рукоять меча выглядывала из-под остова машины. Ржавое оружие не радовало ее, как и не пугали истлевшие кости.

Ужас вселяли лишь обезумевшие люди, которые гнались за ней.

— Эгей! Тут свежая кровь! — раздалось у нее за спиной, и очень близко.

Видно, девушка не сумела скрыть свои следы. Да и укрытие ее было не слишком надежным.

Ни на что не надеясь, она метнулась прочь, продираясь сквозь колючие кусты. Возбужденные крики звучали совсем близко — через несколько секунд преследователи доберутся до катапульты. Буйные заросли и вырванные с корнем деревья казались слабым прикрытием.

— О-о! Вот она!

Несмотря на боль в ногах, ужас заставил ее сделать еще один рывок. Она сломя голову неслась по полю битвы, отшумевшей тридцать лет тому назад. Каждый вдох ее напоминал агонию.

Преследователи наступали ей на пятки, хоть и пробирались через изувеченный войной лес слишком шумно, чтобы услышать ее шаги. Их козырем были кони.

Девушка ударилась о раздавленный арбалет, споткнулась на груде ржавых стрел с железными наконечниками. Рядом, в нескольких шагах от нее, оказался поросший травой окоп. Этого участка поля битвы она совсем не знала и потому не решилась укрыться здесь, опасаясь попасть в ловушку.

С трудом перепрыгнула она через окоп, наполненный пожелтевшими костями.

Еще чуть-чуть…

Перетерпеть боль… И она доберется вон до той заросшей ложбины. Быстрей соскользнуть змеей вниз по склону, туда, где кости уложены в распаханной земле, как плиты — в мостовой…

Наверняка преследователи задержатся у окопа, проверяя, не спряталась ли там их жертва.

Чуть поодаль, за каменистой пустошью, застыли нагромождения сломанных деревьев. Можно укрыться там, если успеть туда добежать. Низко нагнувшись, девушка бросилась в сторону пустоши.

— Йо-хо-хо!

Она поскользнулась на скользком гравии. Полдюжины всадников выбрались из-за поваленных деревьев. Ее окружили.

— Ха, вот она!

К девушке скакали со всех сторон. Она мгновенно повернула назад, однако путь к бегству был закрыт — всадники вылетели из окопа, который она только что перепрыгнула. Беззащитная, замерла она на краю пустоши. Девушка оглянулась: да, она попала в ловушку.

Страх исказил ее лицо. Преследователи гоготали, приближаясь. Это была банда лесных головорезов, которые не станут торопиться и не подарят ей скорой смерти. Их экипировка была такой же разношерстной, как и они сами.

Съезжались они не спеша, дразня свою добычу: давай, мол, прорвись, попробуй!

Девушка выкрикнула в адрес бандитов проклятие и, съежившись, стала отступать; несколько громил тут же повернули назад, другие, за ее спиной, подъехали ближе. Они играли в кошки-мышки с добычей, стоившей им таких усилий.

Тучный всадник, выехавший вперед, свернул в сторону. Его звали Понурый. Он был главарем бандитов и хотел, чтобы его люди загнали жертву прямо ему в руки.

На толстых губах разбойника играла торжествующая усмешка.

И тут конь Понурого споткнулся. Копыта его со зловещим треском пробили каменную корку.

Человек душераздирающе закричал. Из открывшейся в земле бреши взрыв выбросил вверх черное клубящееся облако, и оно поплыло над пустошью.

Конь Понурого повалился на землю, сбросив седока и сломав себе шею.

Девушка видела, как у разбойника с лица, чернея и пузырясь, стала слезать кожа.

Главарь бандитов вопил еще с минуту, а облако уже колыхалось над его товарищами.

Те, кто мог, в панике бросились наутек. Черный газ пронесся над ними, как туча из преисподней. Проплывая над пустошью, он коснулся дыханием смерти всех, кто оказался поблизости.

Девушка заметила, что ветер дует в сторону окопа. Все, кто был с Понурым, уже корчились, дико вопя, на усеянном костями шлаке. А те, что гнались за ней, пытались удрать, обогнав облако, от ужаса забыв о своей добыче.

Каким-то чудом девушка нашла силы для последнего рывка. Невзирая на риск, она побежала вдоль кромки приближающегося облака и вскоре оказалась вдали от постепенно тающих в воздухе черных полос. Двигаясь против ветра, она быстро добралась до леса. Смертоносный газ скоро рассеется, но пока уцелевшие бандиты снова соберутся, уже стемнеет. Если, конечно, они захотят продолжить игру…

Едва переставляя ноги, девушка доковыляла до деревьев, чьи ветви переплелись самым причудливым образом, — и попала прямо в объятия мужчины, который наблюдал за происходящим, спрятавшись в тени.

Девушка хотела закричать, но широкая ладонь зажала ей рот. Другая обхватила запястья. Девушка отчаянно боролась, но незнакомец держал ее крепко, хоть и без усилий.

— Тихо! — его голос загремел прямо у нее над ухом. — Я не причиню тебе вреда.

Она задрожала и бессильно обвисла в его руках. Сердце бешено колотилось у нее в груди, но все попытки вырваться были безуспешны. Незнакомец снял руку с ее губ, однако запястий не выпустил.

— Не бойся, я не с ними, — сказал он. — Отдохнем немного. Пусть те, кто уцелел, отъедут подальше. Думаю, они слишком напуганы, чтобы что-то предпринять.

И еще он спросил:

— Как тебя зовут?

— Сеси, — помедлив, неохотно отозвалась его пленница.

Она изогнулась, чтобы получше разглядеть мужчину, который ее держал.

Неудивительно, что она не заметила его, когда пробегала мимо; она могла принять его за одно из этих кривых деревьев, только ожившее. Ростом хоть и не намного выше обычного высокого мужчины, сложением незнакомец напоминал вековой дуб. Грудь и торс, широкие и крепкие, как могучий ствол, ноги, как колонны, массивные руки и плечи с узловатыми мышцами… Все в нем дышало силой, против которой ничто не могло устоять. Рука с длинными пальцами, крепко сжимавшая ее кисти, была крупной, мускулистой и поросла жесткими рыжими волосами. Незнакомец был одет в наполовину зашнурованную суконную куртку, подбитую волчьим мехом, из-под которой выглядывал край легкой кольчуги. Тесные кожаные брюки были заправлены в высокие сапоги. У пояса незнакомца висел тяжелый нож, а из-за правого плеча выглядывала искусно выкованная рукоять широкого меча. Сеси никогда не видела, чтобы кто-то носил меч за спиной, и поэтому сочла незнакомца чужестранцем.

Короткая рыжая борода окаймляла грубо вытесанное лицо незнакомца. Крутой лоб, длинные, до плеч, рыжие волосы, перехваченные кожаным обручем с блестящими осколками опалов. Глаза… Сеси вздрогнула. Холодные, голубые глаза убийцы — глаза, которые видели смерть многих людей… Сама Госпожа Смерть смотрела из их ледяной глубины.

— Меня зовут Кейн.

Сеси отвела взгляд, на мгновение подумав, а не лучше ли ей было попасть в руки бандитов. Когда Кейн разжал пальцы, она отодвинулась от него. Ее широко раскрытые глаза напряженно следили за ним. Одновременно она попыталась соединить края платья, разорванного вдоль бедра.

— Кто это был? — небрежно поинтересовался Кейн.

— Бандиты. Кладбищенские гиены. Из тех, что нападают на путников в горах. Иногда они пробираются на поле битвы — грабят трупы. Масал распорядился, чтобы все здесь оставалось как есть — превратилось в памятник в честь его победы. Но никто не следит за полем, и кладбищенские гиены приползают сюда тайком, чтобы унести что только можно — железо, золото…

— Я вижу здесь только кости.

— Здесь и есть только кости.

— Зачем они гнались за тобой?

Сеси связала разодранные лоскуты над округлым бедром.

— Не догадываешься?

Кейн оглядел ее и с каменным лицом пожал плечами. Сеси не могла догадаться, о чем он думает.

— Очень уж они старались.

— Ты что, следил? — она причесала пальцами растрепанные волосы.

— Мне было любопытно, с какой целью шайка разбойников так упорно прочесывает лес.

— А ты-то зачем здесь? Никому нельзя находиться на этой земле.

— Ты здесь живешь? — спросил Кейн вместо того, чтобы ответить.

— Нас здесь несколько, — в голосе девушки послышались нотки замешательства.

— Ну, тогда я отведу тебя домой.

— Я могу сама найти дорогу.

Кейн покачал головой.

— Уже темнеет, а эта земля коварна. Здесь полно ям и неразорвавшихся снарядов и бомб, в чем только что убедились твои преследователи. Мой конь здесь рядом.

Она устало пожала плечами и направилась за чужаком. Доверять человеку с такими глазами казалось небезопасно, но выбора у нее не было.

Глава 2. КЛЮЧ

Почерневшие от огня каменные стены без крыш поднимались к темнеющему небу.

Неровные отверстия в них были следами от ядер — огромные метательные машины бросали их сверху из крепости. Одно крыло дома лежало в развалинах, развороченное и поросшее травой. От центральной части дома остались только голые стены. В гаснущем свете дня чудом уцелевший витраж-розетта пылал красным, золотым и синим.

В лесистой долине у подножия Линортиса когда-то было полным-полно процветающих усадеб вроде этой. Два года неописуемого ада разорили и страну, и ее народ — словно табун взбесившихся коней вихрем промчался, сминая кукольные домики. Удивительно, что стены этого дома еще как-то уцелели…

В дальнем крыле — когда-то здесь располагались кухня и комнаты для прислуги — из разбитой трубы поднимался дым. Желтый свет пробивался сквозь щели в досках, которыми были забиты окна. Потрескавшуюся крышу, видно, не раз уже чинили.

Когда подъехал Кейн, зарычала тощая дворняга.

— Пусти меня. Они захотят узнать…

Сеси соскользнула с седла и побрела к низкому каменному дому.

Кейн, оставшийся в седле, почувствовал на себе чей-то взгляд — за ним наблюдали из дома. Пальцы Кейна незаметно отстегнули пряжку ножен у левого бедра. Теперь достаточно было дернуть за рукоять — и ножны, висящие на плече, моментально освободили бы клинок.

— Граналь! — Девушка толкнула двери. — Все в порядке. Впусти меня.

Пес… он рычал не угрожающе, а испуганно. Кейн понял это в тот миг, когда двери с треском распахнулись.

Крик девушки и звон меча, извлеченного Кейном из ножен, прозвучали одновременно. Наездник пришпорил коня, направив его к дверям, но чьи-то сильные руки уже втянули Сеси внутрь.

Двери оказались слишком низкими, иначе Кейн ворвался бы в дом. Имея достаточный простор для маневра, всадник легко разогнал бы всех врагов.

Вынужденный спешиться, Кейн вглядывался в полумрак, царящий внутри, не выпуская из рук поводьев. В помещении с закопченным потолком копошилось несколько темных фигур. Кейн направился к дверям, но рослый человек преградил ему путь.

— Кейн! Стой! — воскликнул мужчина. — Нам не стоит сражаться!

Кейн замер. Стоявший на пороге человек отступил назад. Это был светловолосый, крепко сложенный мужчина в посеребренной кольчуге.

— Кейн! Клянусь Семью Богами! Я понял, что это ты, когда увидел, как кто-то подъехал.

— Здравствуй, Джересен.

Морщины прорезали высокий лоб, через щеку протянулся длинный шрам, которого не было пятнадцать лет назад, и все же это был тот самый человек, которого когда-то Кейн хорошо знал. Некогда внушительных размеров живот явно опал. Круги под глазами свидетельствовали о том, что капитану наемников неплохо жилось, прежде чем тяжелые времена оставили на нем свой след.

Высокий русобородый мужчина усмехнулся и спрятал меч.

— Немало воды утекло с тех пор, как мы с тобой водворили Родерика на трон его брата.

Кейн кивнул, небрежно опустив меч.

— Это была славная битва, Джересен. Что же произошло с тех пор, как мне пришлось уйти?

Джересен рассмеялся.

— Когда Родерик успокоился после твоего исчезновения, я получил твою должность. Время от времени у кого-то возникали сомнения относительно права Родерика на трон — и тогда он вспоминал, что нуждается во мне и моих людях. Но пару лет назад Родерик отведал паштета из почек с какими-то не предусмотренными рецептом приправами. Что тут началось! Когда мы, в конце концов, выбрались оттуда, нас осталось совсем немного… С тех пор занимаемся чем придется. Ну а ты?

— Бродяжничаю.

Джересен с подозрением поглядел на него.

— Чем ты занимаешься?

— Разъезжаю туда-сюда. Если не боишься встретить бандитов, то любопытно иногда проехаться через Линортис.

— Что правда, то правда, — засмеялся Джересен. — А как ты нашел девушку?

— Подобрал ее на поле битвы. Она убегала от своры бандитов, пока конь их главаря не налетел на неразорвавшуюся газовую бомбу. Я привез девушку сюда в надежде получить бесплатный ночлег.

Джересен со злостью выругался.

— Это был мерзавец Понурый. Значит, этого гнусного болвана извела старая линортианская газовая бомба? Жаль, что я не видел! Ублюдок пытался увести у меня ключ от сокровищницы.

— Ключ от сокровищницы?

— Да-да… тот, что ты прижимал к себе в седле. Входи же, черт возьми, пропустим по стаканчику, и я тебе все расскажу. У нас будет достаточно золота, чтобы поделиться со старым товарищем.

Кейн спрятал меч в ножны и вошел за Джересеном в неразрушенное крыло.

Внутри находилось с десяток вооруженных мужчин — светловолосых вальданских наемников, солдат Джересена. Кейн знал некоторых в лицо. Он догадывался, что поблизости должны прятаться и другие; хотя, может, эта жалкая горстка — все, что осталось от славного некогда отряда… отряда Джересена — наемников, которые когда-то пошли за Кейном на север, зарабатывая мечами себе на жизнь.

Сеси с несчастным видом сжалась в кресле. Руки у нее были связаны за спиной. Ее глаза с отчаянием и надеждой смотрели на Кейна. Каменный пол был забрызган кровью, а двое стариков, забившихся в угол кухни, не слишком-то торопились помочь девушке. Не мог этого сделать и грузный мужчина, лежавший посреди комнаты в багровой луже. Кейн отвернулся и сел у длинного стола.

— Граналь, вина! — рявкнул Джересен на пожилого мужчину, утирающего разбитые губы. — Принеси вина, а потом прикажи жене пожарить мяса. И сделай все как следует, иначе сам знаешь, что тебя ждет. Ладдос, сходи с ним.

Джересен уселся напротив Кейна.

— Дом разрушен, однако в подвале есть еще бутылки с хорошим вином; они не разбились во время осады, представляешь?.. Так говоришь, просто проезжал мимо? Интересное стечение обстоятельств…

Кейн решил перейти к сути дела.

— Ты что-то говорил о сокровищнице.

Капитан-вальданец хмыкнул.

— Серебро, золото, драгоценности — столько, сколько сумеем унести. Если будем действовать быстро.

— Как быстро?

— Лучше, чтобы до рассвета нас здесь уже не было.

— Но здесь же ничего нет, кроме костей двух армий.

— Есть кое-что — если знаешь, где искать, — заверил его Джересен. — Почти тридцать лет прошло с тех пор, как пала Линортис, но то, что мы ищем, не гниет.

Старик вернулся с запыленными бутылками. Джересен удовлетворенно наблюдал, как тот наполняет кубки. Ему не терпелось все рассказать Кейну.

— Черт возьми, Кейн, ты ведь знаешь эту историю не хуже меня. Как Масал из Весретина собрал армию в горах Мицея и отправился с сотней тысяч воинов объединять в империю земли Северной Латроксии. Камнем преткновения стала Линортис — город-цитадель, которую невозможно было покорить — так считалось.

Твердыня, воздвигнутая на вершине горы. Ее правители повелевали огромной долиной и веками считали обитателей равнин Латроксии своими вассалами. Масал знал: он должен покорить Линортис. Сначала он опустошил маленькие города и деревни у подножия крепости, потом начал осаду. Сто тысяч человек против одной-единственной крепости… Это была не битва, а нескончаемая бойня!

Неприступные стены на вершине скал… О боги! Сколько тысяч воинов сгинуло в бессмысленных атаках! Два года Масал осаждал Линортис. Два года его исполинские метательные машины забрасывали крепость камнями, копьями и горящей смолой.

Жители Линортис, не сдаваясь, отвечали огнем. Смерть лилась дождем стеклянных снарядов с горящим фосфором и смертоносными газами, тайну которых маги Линортис добыли из недр земли. Всевозможные бедствия, эпидемии, голод уносили все новые и новые тысячи воинов. Армия завоевателей таяла на глазах, цветущая страна становилась пустыней, а Линортис все сопротивлялась. Масал, который не проиграл ни одного сражения, не смог поставить крепость на колени ни силой оружия, ни голодом: в город каким-то чудом поступало продовольствие… В конце концов, Масал все-таки покорил Линортис — благодаря предательству. Внутри скалистого пика существовали тайные ходы, ведущие в долину. Через два года осады кто-то показал Масалу дорогу внутри горы и в безлунную ночь провел захватчиков в город… Заключительная битва была жестокой, хотя крепость оказалась застигнутой врасплох, а два года осады ослабили защитников. К рассвету Масал стал повелителем города мертвых. Равнина у подножия крепости была усыпана разбившимися телами тех, кто избежал клинков его солдат… Масал предал Линортис огню, хвастаясь тем, что никого не пощадил. Но его мечты об империи умерли вместе с городом. Из армии победоносных завоевателей уцелело едва ли тысяч двадцать. Масал вернулся в Весретин; все, что осталось от его замысла, земля, высохшая добела, выжатая во имя войны до последней капли крови.

Джересен сделал паузу, чтобы глотнуть вина. Кейн ждал, надеясь услышать что-нибудь сверх того, что всем известно.

— Среди прочих трофеев Масал захватил оставшуюся в живых Реалис — юную дочь Йосахкора, последнего правителя Линортис. Иметь при себе в качестве наложницы дочь врага — это доставляло ему своеобразную горькую радость. Когда его охватывало отчаяние, он нередко жестоко забавлялся с Реалис, пока не оказалось, что та должна родить ему ублюдка. Говорят, Масал хотел ее убить, но девушка исчезла. «Она сбежала!» — орал Масал… Реалис и в самом деле каким-то чудом сбежала. Как? Помогал ли ей кто-то уцелевший из Линортис? Или это был враг Масала, который хотел использовать незаконнорожденного как орудие мести?

Кто знает… О Реалис больше никто ничего не слышал… И вот сейчас, через двадцать лет, до Масала донеслась весть о том, что Реалис, сбежав, укрылась среди немногочисленных беженцев, живущих в руинах на поле битвы, и родила дочку. Тайну эту выдал один бродяга. Ему приглянулась девчонка, но он не мог к ней подобраться — она все время находилась возле Реалис, умирающей в горячке.

Как-то ночью он подкрался достаточно близко, чтобы подслушать, как мать на смертном одре рассказывала дочери о таинственной комнате, спрятанной где-то в скале под Линортис, комнате, полной драгоценностей и золота. Бродяга не смог подобраться поближе, чтобы услышать, где спрятаны сокровища, но дочь находилась возле матери до конца и слышала все. На следующий день бродяга попытался выкрасть девушку, но его схватили и избили так, что он едва не умер. Однако он сбежал и, едва держась на ногах, пришел к Масалу — сообщить ему о дочери. Он-то воображал, что ему перепадет какая-нибудь кость, когда тиран завладеет богатствами. Вместо этого Масал вынул из него всю душу, чтобы удостовериться, что это не ловушка. На дыбе паршивец горланил много и громко. На свете мало людей, которых убедить так же трудно, как Масала.

Джересен опорожнил свой кубок одним глотком и закончил:

— Я узнал обо всем этом от Бонаэка. Его нанял Масал, но тот, узнав о сокровищах, прибежал за помощью к своему старому капитану. Мы хотели опередить Масала, а тут одна сволочь из моего отряда за толику золота продалась Понурому.

Парни Понурого прибыли сюда раньше нас, а теперь Масал наступает нам на пятки.

Все взгляды обратились к Сеси. Она молчала, без всякой надежды уставившись в пол.

— Осталось только заставить ее заговорить, — засмеялся Джересен. Загребем золота, сколько сможем унести… и нету нас. Ты получишь равную с нами долю, Кейн. Я делаю это не из-за сентиментальных воспоминаний о прошлом. Может, нам придется сразиться с Масалом, а я-то знаю, чего ты стоишь в бою. Согласен?

— Конечно, — ответил Кейн, осушив свой кубок.

Джересен крякнул и похлопал Кейна по широкому плечу.

— Ну хватит. Пора в путь. — Скорчив волчью гримасу, он повернулся к связанной девушке:

— Видишь, Сеси, мы все знаем, так что лучше тебе заговорить сразу, и тогда я заберу тебя туда, где до тебя не дотянутся лапы Масала. Мы осыплем тебя золотом… Собственно говоря, у тебя нет выбора.

Девушка почти неслышно пробормотала:

— Вряд ли есть смысл говорить тебе, что я не знаю, о чем идет речь.

Джересен наградил ее пощечиной. Голова Сеси откинулась назад, из носа потекла кровь. В глазах наемников, уставившихся на нее со всех сторон, не было и тени сочувствия.

— Ладно, — согласилась Сеси дрожащим голосом. — Но я не могу описать это место. Дайте мне коня, и я провожу вас.

— Мудрое решение, — одобрил Джересен. — Бонаэк, затяни петлю ей на шее. Я надеюсь, Сеси, ты не рассчитываешь на то, что тебе удастся удрать в темноте? Нам на самом деле нельзя терять времени.

Джересен смотрел, как Бонаэк ставит девушку на ноги и завязывает веревку вокруг ее шеи. Коренастый наемник отмерил около метра и привязал свободный конец веревки к своему широкому запястью.

— При первом же подозрительном движении я велю Бонаэку отрезать тебе уши. Бонаэк отлично развлечется. Я тоже. Так что постарайся вести себя так, чтобы мы добирались до золота не слишком долго…

Глава 3. КОГДА НАСТУПАЕТ НОЧЬ

Вальданцев оказалось много больше. Три десятка всадников расположились неподалеку от разрушенной усадьбы. Джересен не ожидал сопротивления со стороны немногочисленных беженцев, которые здесь жили, и не захотел брать слишком большой отряд, чтобы не спугнуть Сеси.

Девушку посадили в седло. Наемники приготовились следовать за ней. На мертвый лес быстро надвигались сумерки. «Ночь будет безлунной», — заметил про себя Кейн.

— Не понимаю, как Масал мог пропустить комнату, полную золота, — удивился Кейн.

Капитан вальданцев остановился, чтобы отдать приказ. И только после этого, догнав Кейна, ответил:

— Сокровищница спрятана в гротах под Линортис. Мало кто был посвящен в эту тайну, а Масал не брал пленных. Эти сокровища Йосахкора собрал, чтобы набрать армию, которая прорвала бы окружение. Некоторым ведь было безразлично, продолжил бы Масал крестовый поход, пытаясь создать империю, или нет. С помощью золота можно было убедить соседние королевства напасть на Масала. Йосахкора собирался отослать часть золота тайными ходами через доверенных людей. Но Линортис пала прежде, чем его планы воплотились в жизнь, и единственной, кто знал о сокровищах, была Реалис. У нас нет желания делиться этой тайной с Масалом…

Кейн кивнул.

— Звучит правдоподобно. А ты уверен, что Сеси знает тайну?

— Для нее лучше, если знает… Мне необходимо заполучить это золото, Кейн. Такое впечатление, что тебя годы не трогают; а мне уже скоро пятьдесят. При нашем ремесле долгая жизнь — редкость, а я взамен за жизнь на грани смерти не получил ровным счетом ничего. Золота у меня меньше, чем спускает за ночь на уличных девок какой-нибудь жалкий купчишка. — Наемник замолчал, внимательно вглядываясь в темноту. — Может, лучше зажечь факелы? Смеркается, а на этой проклятой свалке нет ни одной нормальной тропинки.

Густые тени ложились на кошмарный лабиринт из упавших деревьев, гниющих осадных механизмов, заросших травой насыпей. Всадники увидели огромную баллисту — ее гигантские балки обуглились и отвердели, словно фосфорная бомба, которая сожгла машину и обслуживающих ее людей, взорвалась всего несколько часов назад.

Обугленные скелеты застыли и так и стояли статуями у ее сломанного остова.

«Опали человека достаточно горячим пламенем, — подумал Кейн, — и его кости сохранятся навечно».

Высоко над ними застыла Линортис — развалины крепости на острие скальной иглы высотой в тысячу футов. Кейн с трудом смог различить выбитую в скале узкую тропу, спиралью взбегающую на вершину, при одном взгляде на которую кружилась голова. Камни, сброшенные с этой вершины, выдолбили в земле кратеры глубиной в рост человека.

Люди осторожно обогнули яму с остатками баллисты. Окопы и кратеры изрыли все вокруг, а там, где землю не оголил какой-нибудь все еще действующий яд, пройти было невозможно из-за растительности, буйно разросшейся за три десятилетия"

— Ты не знаешь лучшего пути? — спросил Джересен свою пленницу.

Сеси помотала головой.

— Это и есть дорога. Не забывай, сколько лет никто не ходил полем битвы…

— Ну, кое-кто здесь, положим, бродил, — заметил Джересен. — Какие-то тропинки тут все же есть.

Конь Сеси заржал и повалился на бок. Его копыта соскользнули по стенке незаметного окопа. Сеси едва не вывалилась из седла. Ее шею сжал затянувшийся шнур, а конь стал съезжать вниз ко дну окопа.

Меч Кейна разрубил душившую девушку веревку в тот момент, когда та натянулась. Веревка с треском лопнула, прежде чем петля сломала шею пленнице.

Сеси покатилась по траве. Сверкнули ее ноги — она скользнула в окоп и исчезла.

— Взять ее! — заорал Джересен.

Бонаэк соскочил с седла и нырнул в окоп следом за девушкой. На дне, перевернувшись на спину, лежал конь. Его копыта слегка подергивались.

Коренастый вальданец обошел его и полез туда, где в сгущающихся сумерках мелькнули длинные ноги девушки. Сзади, не зная, что произошло, в растерянности топтались все остальные.

Джересен закричал, приказывая окружить окоп. Кони то и дело спотыкались и падали. Наемники, ругаясь на чем свет стоит, заставляли их продираться через темные заросли.

— Если девушка ускользнет в потемках… — в ярости заревел Джересен.

— Она не может далеко убежать со связанными руками, — заметил Кейн. — А со сломанной шеей она ничего не смогла бы рассказать.

— Черт возьми, ты сделал единственную вещь… — начал было Джересен.

Эхо принесло ужасный крик со дна окопа. Кричал Бонаэк. И крикнул он всего один раз.

Кто-то, наконец, зажег факел. Мужчины спрыгнули в окоп и начали пробираться в глубь зарослей. Скоро они вернулись, таща Бонаэка за ноги. Головы наемника они не нашли. Не нашли они и Сеси.

— Здесь туннель! — воскликнул кто-то, когда мечи наемников, наконец, прорубились через стену густой зелени. — Звериная тропа ведет к старому туннелю.

— Ну так идите по следу! — гаркнул Джересен и выругался, видя, как неповоротливо выполняются его приказы.

Нигде возле окопа всадники не нашли следов девушки.

— Она знала, что тут есть туннель, — решил Кейн. — Направила коня к окопу… и рискнула… Армия Масала провела здесь два года, роя туннели и окопы для защиты от ответных бомбардировок. Если Сеси знает поле битвы, возможно, сейчас она ползет к какому-нибудь потайному месту, где мы никогда ее не разыщем.

— И нашла ведь где-то старый клинок, — хмуро произнес Джересен. — Освободила руки и отрезала голову старому Бонаэку, когда он полез за ней.

— Это было очень тупое лезвие, — заметил Кейн. — Судя по культе шеи, я бы сказал, что голову откусили.

Глава 4. НА СТОРОНЕ КЕЙНА

— Не хотел бы я сегодня ночью оказаться снаружи даже за гору золота высотой с Линортис, — пробормотал Граналь, протягивая Кейну миску с мясом. — Слишком много людей погибло на поле битвы.

— Да? — произнес Кейн, отводя его руку с аппетитно дымящимся блюдом.

Добрый час наемники обшаривали окрестности там, где исчезла Сеси, и Кейн решил, что девушка ускользнула от них — во всяком случае до рассвета. Оставив Джересена и дальше заниматься бесплодными поисками, он вернулся в разрушенную усадьбу к отложенному ужину. Если Джересен хочет, чтобы его люди рисковали сломать шею во время бессмысленных поисков, — что ж, это дело вальданцев и их командира.

— Да, много людей сгинуло, — повторил Граналь. — Слишком много, чтобы мертвецам оставаться мертвецами в такие ночи, как эта. Раз я видел, как что-то двигалось по полю битвы в лунном свете, и с тех пор сижу при запертых дверях.

— Ты, дед, наложил в штаны со страху, — пробурчал Ладдос, оставленный сторожить усадьбу и ее обитателей. — Мертвые остаются мертвыми, разве что колдовские чары подействуют. Ничего здесь нет, кроме костей…

Он засунул грязную руку в миску. Старик беззлобно посмотрел на наемника. И он, и его жена не выказали никаких эмоций и после первоначального испуга с покорным молчанием исполняли все прихоти вальданцев.

— Возможно, ты видел много смертей, — продолжал старик, — но ты никогда не видел подобной битвы. Не было битвы, равной осаде Линортис! Здесь гибли тысячами. Эти самоубийственные атаки! Дорога к воротам была усыпана раздавленными телами. Горы трупов высотой в двадцать рядов. Потом месяцы осады: камни и стрелы, днем и ночью сыпавшиеся вниз, пробитые и раздавленные тела; стеклянные бомбы с фосфором и другими газами, взрывающиеся в окопах… Умирали тогда сотнями — сожженные до костей, выхаркивающие из себя внутренности от боли. Там, куда попали фосфорные бомбы, и сейчас можно увидеть целые полосы земли, которые светятся, словно призраки…

— Я участвовал в осадах, — буркнул Ладдос.

— Не в таких. Такой осады не бывало никогда. Масал был полон решимости покорить Линортис. Он приводил сюда все новых и новых солдат — быстро приводил, и так же быстро они умирали. Он прибыл сюда с сотней тысяч и, пока шла осада, привел еще столько же, по меньшей мере. Никто точно не знает, сколько именно.

Когда горы погибших высотой сравнялись с Линортис, начались эпидемии. Такое количество трупов не могли похоронить здесь, а вывозить не успевали. Два года воздух тут был пропитан смертью, а те, кто еще оставался в живых, продолжали сражаться в редутах из тел погибших… А потом… потом была ночь, когда пала Линортис… Всю ночь были слышны крики, а на рассвете гора оказалась красной от крови, а земля внизу покрыта слоем размозженных трупов — глубиной в сто тел. В ту ночь умирали десятками тысяч, и раскрошенные кости белым снегом падали к подножию горы. Линортис стоила Масалу империи, но он заставил город поплатиться за это жизнью… После этого разве можно сказать, кто выиграл войну? Кто может сосчитать мертвых? Масал оставил на этом поле кладбище. Здесь среди развалин белеют непогребенные кости двух армий. И они не почивают в покое, приятель! Поверь человеку, который все это пережил…

Ладдос выругался и впился зубами в жесткое мясо. Потом он перевел взгляд на запертые двери.

— Ты живешь здесь с тех самых пор? — спросил Кейн. — Почему?

Пожилой человек, похожий на пугало, слабо махнул рукой.

— А куда мне идти? Мы с женой служили нашему хозяину, пока Масал не прошел через усадьбу. Прислугу никто не убивает. Одно время сам Масал расположился в этом доме, но когда ядра стали долетать и сюда, перебрался в тыл. Тут квартировали его генералы; хирурги трудились над ранеными, слишком изувеченными, чтобы сражаться… Мы служили им всем. А когда снаряды падали возле дома, прятались в подвалах. Когда мы выползали оттуда, то находили своих хозяев погребенными под обломками, и тогда приходили новые… В ту ночь, когда Линортис пала, мы тоже спрятались, а после того, как Масал увел отсюда остатки армии, больше хозяев не было. Куда нам было идти? Кому еще служить? Мы остались здесь, среди развалин, с несколькими уцелевшими. Жили, собирая отбросы, а ночью дрожали от страха, когда духи и вампиры бродили вокруг дома и колотили в двери…

В подвале яростно залаяла собака. Ладдос и Кейн посмотрели друг на друга.

— Крысы, — пояснил Граналь, когда мужчины одновременно поднялись. — Пес любит за ними охотиться.

Пес заскулил от боли, потом испуганно завыл. Его вой эхом отдавался в руинах.

— Крупная крыса, — заметил Кейн, вытер жирные ладони и направился к подвалу.

— Я с тобой, — заявил Ладдос.

— По-моему, Джересен приказал тебе следить за стариками.

Вальданец со сломанным носом выглядел весьма воинственно.

— К черту! Эти-то никуда не денутся. Пойду посмотрю, что так напугало пса.

В подвале под кухней оказалось чисто и прибрано. Полки с бутылками вина и провизией ровными рядами тянулись вдоль стен. Один угол был отгорожен ширмой, за которой стояла небольшая кровать и простая мебель. Треснутое зеркало и несколько женских одежек лежали на старом сундуке. «Обиталище Сеси, — догадался Кейн. — Остальные спят наверху». Тяжелая дверь, распахнутая настежь, вела в подвалы под центральными строениями.

— Она была раньше открыта? — спросил Кейн.

— Откуда я знаю? — пожал плечами Ладдос, направляя вперед луч фонаря.

Пол узкого коридора, расположенного над ними, был пробит огромным камнем.

Местами же он провалился под тяжестью обломков. Сквозь щели сверкали звезды.

Пыль, осколки, осыпающиеся стены…

— Под этим крылом должен быть еще один подвал, — предположил Кейн. — Скорее всего там. Вот, гляди, лестница, ведущая вниз!

— Куда? — Ладдос поднял фонарь, осторожно ступая между невидимыми во тьме грудами обломков. — О боги, если в этом полу дыра…

Кейн тоже подошел к лестнице.

— Кто-то смел тут пыль…

— Джересен тщательно обыскал дом, когда мы сюда прибыли. — Ладдос все время оглядывался через плечо. — Я больше не слышу завываний пса.

— Гм… Вот следы собачьих лап. И еще чьи-то, не разберу чьи… слишком затерты и размазаны. — Кейн стал спускаться.

— Пошли отсюда. Пес, видно, поймал-таки крысу, — сказал Ладдос.

— Отдай фонарь, если решил вернуться.

Ладдос чертыхнулся и вслед за Кейном стал спускаться по узкой лестнице. Кто-то внизу зарычал.

— Осторожно!

В темноте сверкнул меч Кейна. Ладдос с фонарем подбежал поближе.

Перемещающийся луч света враждебно бил в глаза. Пес прижался к стене в углу, у подножия лестницы, ощетинившийся, с оскаленными клыками, с поджатым от страха хвостом. Казалось, он их не видит. Когда люди очутились на нижней ступеньке, обезумевший пес бросился вперед, проскользнул между ними и скрылся наверху.

Воины с опаской осмотрели нижний погреб. Его своды выдержали обстрелы, но он был завален разлагающимися остатками. Кейн увидел лежащий на сгнившем тюфяке скелет, у которого ноги ниже бедер были отрезаны. То ли комната пыток, то ли госпиталь — Кейн не смог разобраться. Он разглядывал столы и зловещие инструменты, покрытые саваном из паутины; высохшие кости, покоящиеся под одеялом из пыли. «Их убила газовая бомба», — догадался он.

— Что это? — вскрикнул Ладдос.

Нечто вроде гигантского краба юркнуло из круга света во тьму. Существо, как заметил Кейн, напоминало неуклюжего паука размером с большого пса. Кейн бросился вслед, однако страшилище ловко заползло под груду перевернутых столов и исчезло, прежде чем воин успел его хорошенько рассмотреть. Тварь была приземистой и волосатой, а движения ее не поддавались описанию.

— Там какая-то нора, — заметил Ладдос.

Кейн кивнул. Он уже видел что-то подобное в окопе, где исчезла Сеси. Тесный лаз, через который мог проскользнуть лишь гибкий подросток, уходил в землю.

— Разве люди Масала рыли ходы в усадьбе? — спросил Ладдос.

— Не знаю.

— Так что же тогда это такое?

— Не знаю.

Стул с поломанными ножками с грохотом свалился с кучи обломков возле ямы.

Ладдос обернулся и разразился проклятиями. Он выронил меч и молнией нырнул под перевернутый стол.

— Попалась, сука! — Наемник вытащил вырывающуюся девушку из ее укрытия.

Плечо Ладдоса было рассечено острым клинком. Одним ударом он отшвырнул Сеси на пол и пинком выбил кинжал из ее рук.

— Держи ее, Кейн! Джересен сделает из нее…

Ладдос не закончил. Кейн подхватил фонарь, выпавший из его рук в тот самый миг, когда наемник рухнул как подкошенный.

Ничего не понимая, Сеси смотрела, как Кейн вытирает кровь с лезвия меча.

Она медленно поднялась и, не сводя глаз с Кейна, натянула разодранные края короткого платья на исцарапанные и грязные бедра.

— Ты уже третий раз помогаешь мне, Кейн. На чьей ты стороне? Ты не за Понурого, не за Джересена… Ты служишь Масалу?..

— Я сам за себя, — ответил он. — Какое это имеет значение?

Сеси скривилась.

— Похоже, что никакого… в конечном счете.

— Не приближайся ни на шаг к этому туннелю, иначе я приколю твою ступню к полу, — предупредил Кейн.

Отступив, Сеси замерла.

— И что теперь? Позовешь Джересена?

Говорила девушка равнодушно, однако взгляд был полон страха.

— Зачем?

Сеси посмотрела на тело Ладдоса.

— Значит, Кейн ни с кем не собирается делиться сокровищами Линортис… Ну а мне-то какая разница?!

— Для тебя лучше я, чем Джересен. Если клад и существует, он бесполезен, пока кто-то не вытащит и тебя, и золото с этого облюбованного дьяволом кладбища.

— Думаешь, я именно поэтому не воспользовалась своим секретом раньше?

— Видимо, была какая-то причина. Может, тебе нужно было время, чтобы все обдумать. Здесь золото совершенно бесполезно. Чтобы вывезти его отсюда, тебе нужен кто-то, кому ты могла бы доверять.

— Ты имеешь в виду себя? — ее голос был полон сарказма.

— Угадала.

— А если бы я тебе сказала, что ничего не знаю ни о каком таинственном кладе?

— Ты никогда не докажешь этого Джересену.

Она опустила голову.

— Знаю. И никому другому не докажу.

Несколько секунд Сеси стояла, погруженная в отчаяние, закусив губу. Кейна удивляло отсутствие слез. Потом руки девушки сжали подол изорванного платья. Быстрым движением она стянула его через голову и бросила на пол. Теперь тело Сеси скрывали только длинные, растрепанные волосы. У девушки была тепло-золотистая кожа и красивая грудь.

Измазанные землей тонкие руки и ноги оттеняли изящные линии бедер.

— Это — все, что я могу тебе предложить, Кейн. Верь или нет, но ты — моя последняя надежда. Вытащи меня отсюда, и я отдам тебе то единственное, что у меня есть.

Не слишком оригинально. К тому же Кейн и так мог взять ее силой… И все-таки ему было приятно…

— Ладно, — сказал он. — Мы к этому еще вернемся. Сейчас нужно подумать о Джересене. Как ты сюда пробралась?

Сеси надела свое потрепанное платье.

— Я здесь выросла. Хорошо знаю поле битвы. Когда я повела Джересена к окопам, то подумала: или у меня будет шанс сбежать, или мне конец. Когда ты перерезал веревку, я бросилась в туннель в конце окопа. Если речь идет о жизни и смерти, можно ползти очень быстро, даже со связанными руками. Я вылезла из туннеля в зарослях, в темноте пробежала через пустошь и прокралась сюда через разрушенное крыло. Я думала, Джересену не придет в голову искать меня здесь еще раз…

— У тебя были связаны руки. Так кто же убил Бонаэка?

Сеси вздрогнула.

— А, того, кто кричал?.. Наверное, кто-то из полулюдей. Здесь тоже был один перед вашим приходом. Я боялась даже шевельнуться… Наверху ведь были люди Джересена. К тому же вряд ли бы получеловек меня тронул… И все-таки они меня пугают.

— Полулюди? — Кейн вспомнил убегающее неуклюжее существо, похожее на краба.

— Они живут в развалинах Линортис. Это — уцелевшие в битве. Они не любят, когда их видят посторонние.

Кейн решил, что пора выбираться из подвала. Джересен мог вернуться в усадьбу в любую минуту, и поэтому им не стоило здесь оставаться.

— Уйдем той дорогой, которой ты пришла, — сказал он. — А Джересен пускай гадает, что здесь случилось. Если мы успеем укрыться в цитадели, то потом сможем сбежать, пока Масал и Джересен станут биться друг с другом.

Сеси кивнула.

— Тогда — сюда.

Кейн пошел за ней по лестнице наверх и дальше… наружу, в ночь. Из норы за их спиной донеслись шорохи какой-то возни.

Глава 5. НОЧНАЯ ОХОТА

— Что из того, что рассказал Джересен, правда? — спросил Кейн.

Вершина была уже близко, и Кейн решил, что они могут себе позволить немного отдохнуть. В темноте пробраться через поле битвы оказалось легко, хотя дважды наемники оказывались неподалеку. Когда беглецы вышли на серпантинную дорогу, опасность возросла. Если они встретят тут людей Джересена… По одну сторону от беглецов высился крутой обрыв из песчаника, по другую — пропасть, и не было ни малейшей возможности спрятаться. Голое место. Пришлось бы принимать бой.

— Правда?.. Ты меня спрашиваешь? — Сеси тяжело дышала. Она оперлась о низкую осыпь, протянувшуюся вдоль пропасти, наблюдая за движущимися внизу огоньками факелов.

Джересен разослал своих людей во все стороны. В нескольких местах они разложили большие костры — путеводные огни. Поиски были безнадежными даже для такого большого отряда, но у Джересена не было выбора.

Кейн, присевший возле девушки, пошевелился. Он тоже следил за огнями внизу. Крадучись, беглецы пересекли поле битвы, не осмеливаясь зажечь фонарь.

Сеси брела наугад, а вот Кейн безошибочно обходил невидимые препятствия и ямы, в которые девушка наверняка провалилась бы, несмотря на то, что знала местность.

Когда Сеси поняла, что ее спутник видит в темноте, ей захотелось сбежать. Однако Кейн, пусть загадочный и опасный, был ее единственной надеждой.

Наконец он снова завел разговор:

— Спрашивая, я имел в виду историю с человеком, который подслушал, как мать рассказывает тебе о кладе, и пошел с этой вестью к Масалу.

Сеси попыталась разглядеть в темноте лицо воина:

— Это был Аменит. Время от времени здесь появляются бродяги и странники. Такие, как ты, — если ты и в самом деле странствуешь… Коль скоро человек не считает грехом украсть у погибших — а Аменит не считал, — то здесь достаточно трупов… Мама же всегда была слаба здоровьем. Она умерла месяц тому назад.

Перед смертью мы говорили о разных вещах… Как-то Аменит напился. Влез ко мне и пытался взять силой. Орсис хорошенько его побил, а на следующий день Орсиса уже не было в живых! Бедный Орсис! Он заботился о маме и обо мне. Его наверняка убил Аменит.

— И ты утверждаешь, что Реалис никогда не говорила тебе о сокровищах?

— Ни слова. Можешь мне поверить, Кейн!

— Что-то тут не сходится. Но пока что мы должны добраться до цитадели. Ты отдышалась?

После того как город был опустошен изнутри, внушительные, выкованные из бронзы ворота сорвали с петель и сбросили с вершины. Темные улицы крепости оказались завалены обломками. Город вырисовывался на фоне неба ломаной линией разрушенных башен, сожженных домов и почерневших от огня крепостных стен.

Кейн остановился в проеме сорванных ворот, осматривая городскую площадь.

Сеси крепко прижалась к его могучему телу.

— Сюда почти никто не приходит, — прошептала она. — Тем более ночью. Только полулюди.

— Мне показалось, кто-то там прошмыгнул, — пробормотал Кейн, напрягая зрение, чтобы что-нибудь разглядеть.

Сеси не увидела ничего, кроме густой тени.

— Полулюди… сколько их здесь? — спросил Кейн.

— Не знаю. Их осталось немного. Я иногда вижу их, когда ночью они ползают по полю битвы… Они никогда не пытались меня обидеть, но я не стремилась на опыте убедиться в том, что они мне ничего не сделают…

Кейн озабоченно свел брови.

— Не нравится мне это, но мы должны где-то спрятаться. Попробуем здесь.

Он направился через площадь в сторону темных улиц.

— Вот она! — завопил кто-то в потемках. Неясный силуэт отделился от обломков метательной машины.

— Здесь! Кейн ее поймал!

Кейн хрипло закричал и метнул кинжал в подбегающего вальданца. Тот взвыл, сила удара отшвырнула его назад. Кейн на бегу вырвал тяжелый клинок из груди наемника. Противник был мертв.

По двору застучали копыта и сапоги. К ним кто-то бежал. Блеснул зажженный факел — один, потом другой. Значит, Джересен послал людей сторожить вход в Линортис… Кольцо вальданцев сжималось вокруг двух беглецов, словно кольцо волков, подкарауливавших жертву. Кейн не мог определить точно, сколько их было.

Более чем достаточно…

Кейн проклял свое невезение и рванулся, пытаясь убежать. Если он сможет пробиться через кольцо нападающих, у них с Сеси появится шанс ускользнуть от остальных в хаосе развалин.

На полпути к лабиринту улочек Сеси вскрикнула и рухнула на камни. Кейн подскочил, чтобы ей помочь. Она корчилась от боли, сжимая ногу.

— Мое колено… Сломала…

Кейн хотел было приподнять Сеси. Девушка судорожно втянула воздух, когда ее больная нога подогнулась. Придется ее нести.

— Кейн, беги! — прошептала Сеси, пытаясь доползти до недосягаемого укрытия. Но поздно — ее спутник не успел бы скрыться. Первые всадники были уже рядом. Из-под копыт полетели искры, когда наемники натянули поводья.

В замешательстве они не сразу поняли, какова роль Кейна. Его кинжал угодил одному из вальданцев в горло, выбив того с седла. Но конь умчался раньше, чем Кейн успел поймать поводья. Другой наездник моментально отреагировал, заслонясь щитом от удара. Он издал предостерегающий возглас, замахнувшись мечом на Кейна.

Тот парировал атаку, несмотря на невыгодную позицию по отношению к конному противнику. Всадник не возобновлял больше атаки, ожидая подкрепления.

Дело было безнадежным, и Кейн знал это. Через несколько секунд его окружат стальным кольцом. На открытом пространстве в бою с опытными всадниками у него нет шансов. Если он бросится бежать, его растопчут. Наемникам это доставило бы удовольствие, но игра быстро закончилась бы…

Сеси выдернула нож из тела мертвого воина. Кейну было некогда гадать, хочет она им защищаться или собирается быстро умереть. Круг замкнулся.

Искаженные свирепыми гримасами лица надвигались со всех сторон.

Кейн парировал первый удар, подсекая сухожилия коня — всадник вылетел из седла. Это заставило остальных быть осторожнее. Добыча была в их руках, однако тот, кто сунется первым, может погибнуть… Какое-то время наемники не могли решиться, поглядывая друг на друга. Еще один конь заржал и упал искалеченный. Еще один всадник с грохотом рухнул на камни. Низко над землей молнией сверкнул клинок, и покатилась голова.

Наемник, который был ближе всех к Кейну, взмахнул факелом. В его мигающем свете что-то вроде паука прошмыгнуло обратно в тень. Но нет, это был человек, а вернее, получеловек. Он бежал на руках — безногое туловище колыхалось между мускулистыми предплечьями. В зубах он сжимал тяжелый нож с окровавленным клинком. Из груди державшего факел наемника выросла стрела. Факел выпал из его рук, ударился о камни и погас. Кейн бросился на наемников. Застигнутый врасплох вальданец слишком поздно вспомнил о щите. Удар снизу выпустил ему кишки.

Еще один крик боли во тьме. Кейн мельком увидел упавшего наемника, которого опрокинул на землю кривой силуэт, выросший из тени крепостной стены.

— Ложись! — заорал кто-то хриплым голосом;

Кейн припал к земле в тот миг, когда в воздухе с воем пронеслась арбалетная стрела. Железным наконечником она пробила кольчугу и тело одного вальданца и, только чуть замедлив свой полет, выбила из седла следующего всадника, отшвырнула его во тьму. Еще одна стрела прошила воздух — и последний факел был раздавлен телом своего хозяина. В потемках закричал наемник — скорее от ужаса, чем от боли. И тут же его крик резко оборвался.

Остались только два всадника. Кейн направился к ним, однако они отступили.

Они промчались мимо него, направляясь к воротам. Ускакать удалось лишь одному.

Звон копыт его коня какое-то время доносился до них. Кейн еще слышал его эхо, когда на площади стали собираться полулюди.

Глава 6. В ХРАМЕ МИРА

Упавший факел мигал и трещал, распространяя слабый желтый свет. Сеси дрожала, навалившись всем телом на плечо Кейна. Меч в его левой руке был занесен для удара.

— Подними факел, — произнес он напряженным голосом. Девушка допрыгала на одной ноге до мерцающего факела и с трудом дохромала обратно. Колено ее не было сломано, только вывихнуто, к тому же оно онемело после падения. Ковылять сможет…

— Ты бы лучше опустил меч, — раздался голос из темноты. — Мы, кажется, союзники.

Тот, кто это сказал, вышел в круг света. Поначалу Кейну показалось, что это двухголовый горбун. Фигура приблизилась, и тогда Кейн увидел, что перед ним человек, несущий на себе другого — точнее, остатки другого человека. К ним подходил высокий, мускулистый мужчина, на вид вполне нормальный, если не считать слепой маски шрамов вместо лица. Из-за его плеча выглядывала голова получеловека, чье туловище без конечностей было приторочено ремнями к спине слепого.

— Остановись здесь, Семот, — сказало туловище своему носильщику. — Мы спасли им жизнь, но если они все еще не уверены в том, что мы их союзники…

За спиной слепого гиганта проскользнул человек без ног, с кинжалом в ножнах на шее. Нет, у него бороды не было… Это был тот, кого Кейн мельком видел раньше. Он был волосат, как медведь. Подошел еще один мужчина, вооруженный луком с колчаном стрел. Его лицо и руки представляли собой бесформенные наросты ожогов, но глаза уцелели, закрытые когда-то ладонями от потоков жидкого фосфора. К ним присоединился еще один получеловек. Кейн принял его за карлика, пока не заметил деревянных колод на культях ног и стального крюка вместо правой кисти. Во тьме шевелились и другие — уродливые, обезображенные существа, чье несчастье состояло в том, что они не умерли от страшных ран, а превратились в чудовищ.

— Мы многое слышали, — произнес человек-туловище. — Нетрудно спрятаться и наблюдать, когда ты только половина человека.

Он засмеялся.

Его невеселому смеху вторили остальные.

— Кто ты? — спросил Кейн.

— Я — Вир, — ответил калека. — В той жизни я был капитаном Первой стражи. Солдаты Масала оставили меня умирать под обвалившейся стеной, гангрена довершила дело. Мой друг Семот командовал отрядом катапульты, пока случайный камень не попал в нее как раз в тот момент, когда они заряжали ее фосфорной бомбой… У нас у всех похожие истории. В прошлой жизни мы были людьми, а теперь стали чудовищами, вынужденными избегать людских глаз. Мы — детища войны, ветераны, для которых не существует побед, трофеев, торжественных од и парадов. Наших погибших товарищей почитают, а мы, обреченные на жизнь, — всего лишь жалкие, вызывающие сострадание калеки.

— Вы живете здесь со времен битвы?

— Да. Хотя мы и сражались друг против друга, наследство войны сделало нас одним народом — народом калек, объединенных общей бедой. Мы живем среди руин. А где нам еще жить? Когда мы вернулись с войны домой, наши жены и дети содрогались от страха, глядя на нас. Люди смеялись и бросали в нас камнями, когда мы входили в города и села. Кем бы мы были в мире людей? Нищими попрошайками или выродками, забавляющими толпу? Нет, мы предпочли Линортис, город, куда не приходит ни один человек: тут мы можем дожить свою несчастную жизнь достойно, тут никто не станет смеяться над нами и не станет жалеть нас…

Разве так не лучше? Когда-то мы были людьми… Врагами, которые ненавидели друг друга и убивали. Теперь мы полулюди — и товарищи. Мы живем здесь в мире.

— Пришел конец вашей мирной жизни, — сказал Кейн. — Через час сюда явится Джересен со своими людьми.

— Всему когда-нибудь приходит конец, — невозмутимо ответил Вир. — Таков закон природы. Даже война окончилась, хотя ее никто и не выиграл… Война погубила триста тысяч. Эта ночь может стать последней лишь для горстки выживших.

— Масал скоро вернется в Линортис.

— Знаем. — Улыбка Вира была спокойной, но не безмятежной. — Масал уже здесь.

— Здесь? Откуда тебе известно?

— Там, откуда мы наблюдаем, ни один человек не может нас увидеть, фыркнул безногий. — За тридцать лет мы изучили здесь каждую дыру и каждую груду обломков. Ползун видел разведчиков Масала два часа назад. Он сказал Готу, — Вир кивнул на безрукого мужчину, — а Гот принес нам весть об этом.

Кейн осторожно обошел полулюдей. Вместе с ковыляющей Сеси он влез на уступ на крепостной стене и глянул вниз. Факелов стало больше, много больше. В некоторых местах огоньки двигались вместе, иногда какой-нибудь мигал и гас.

Семот взобрался вслед за ним. Вир направлял его слепые шаги.

— Масал всегда был хорошим военачальником, — бесстрастно заметил Вир. Через разведчиков он выведал позиции вальданцев, потом окружил их в потемках, приказав не зажигать, огней, которые могли бы выдать его армию. Какое-то время они будут сражаться друг с другом, а на рассвете те, кто победит, явятся в Линортис.

— И что вы станете делать? Они разберут Линортис по камешку, чтобы отыскать Сеси.

— Мы не станем от них прятаться, — впервые заговорил Семот. — Сеси — наша королева. Масалу ее не видать.

— Сейчас не самое подходящее время для пафоса, — заметил Кейн. — Дорога из цитадели еще свободна. Может, Масал не приказал следить за ней?

— А куда мы убежим? — спросил слепой.

— Всему приходит конец, — обреченно повторил Вир.

— Они устроят тут мясорубку! — воскликнул Кейн. — Разве некоторые из вас не были солдатами Масала?

— Это было в другой жизни, — спокойно сказал Вир. — Сейчас мы изгнанники, полулюди. Линортис — наш дом, а Сеси — наша королева. Гонимая, преследуемая — она разделяет нашу судьбу.

Линортис и ее дом. Война не закончилась ни для нас, ни для Масала. И сейчас разыграется последняя битва, которая укажет победителя, поскольку то, что началось тридцать лет назад, должно, наконец, завершиться.

— Вы все безумны!

— Да, мы — безумны.

Кейн выругался, исчерпав все доводы.

— Пойдем с нами в Храм Мира, — мягко обратился к нему Вир. — Может, там тебе легче будет нас понять.

Кейн тем временем прикидывал возможности вытащить Сеси из Линортис. Дорогу наверняка стерегут, а Масал привел с собой больше сотни людей, судя по факелам.

Мрачные перспективы… Сейчас Линортис служит им укрытием… и одновременно ловушкой.

Поскольку делать пока все равно было нечего, Кейн пошел за полулюдьми.

Сеси с трудом ковыляла, уцепившись за его руку. Она могла ходить, но без коня они не смогут ускользнуть от преследователей.

— Это и есть Храм Мира? — с любопытством спросил Кейн, когда полулюди подошли к бесформенному сооружению из базальта, примостившемуся неподалеку от городских ворот.

— Он самый, — отозвался Вир. — Старые времена и старые боги ушли — умерли вместе с Линортис. Мы — выжившие — почитаем нового бога.

— А Посланники Тьмы — колдуны-демоны из бездн Линортис?

— Нет уже Посланников Тьмы — канули в преисподнюю, из которой явились. Только жертвенные ямы от них и остались. Тысячи людей принесли им в дар, но их стеклянные шары со смертоносными газами и испепеляющим фосфором так и не помогли защитникам победить. Мы спустили яды обратно в бездну и теперь поклоняемся богу Мира.

Напряженный, как тетива, Кейн вступил в храм из черного камня. Его бесформенные стены, лишенные всяких украшений, были мрачными, словно безымянные надгробия. На мгновение Кейну показалось, что он в могиле.

Внутри храма ярко пылало несколько факелов. Некогда здесь разверзлась пропасть — яма, через которую адским тварям отправляли бесчисленные жертвы.

Ныне жерло колодца смерти завалили большими каменными блоками, теперь образующими алтарь. А на алтаре полулюди установили статую человека — великана в боевых доспехах с мечом, занесенным в дерзком вызове. Лица у статуи не было.

— О Миротворец! — затянул Вир.

— О Миротворец! — эхом отозвались остальные.

— Кейн, кто это? — встревоженно шепнула Сеси, указывая на статую.

— Миротворец, наш бог, — ответил ей Вир. — Тот, кто принес нам Мир.

— Но ведь это статуя воина; — возразила девушка.

— Это — особенный воин, — объяснил Вир. — Он провел армию Масала через тайный проход в горе. У него нет лица, потому что никто из нас не знает, кто он.

— Вы почитаете человека, который предал Линортис?

— Мы — солдаты обеих воевавших сторон, разве мы не одинаково изуродованы? Солдаты никогда не выигрывают войну — это их командиры становятся победителями. Солдаты сражаются и мучаются, некоторые умирают, многие — как мы — умирают не до конца, но вынуждены прожить остаток жизни жалкими калеками, в то время как военачальники старятся в роскоши, добытой ценой наших страданий. Генералы живут во славе, а солдаты умирают в муках…

Пряди волос Вира качнулись, когда он встряхнул головой.

— Нет, Миротворец нас не предал. Он помог быстро закончиться двухлетнему кошмару.

— Но ведь из-за него погибли сотни тысяч!

— Десятки тысяч и здесь, и внизу. А кто может знать, сколько еще погибло бы, если бы осада затянулась еще на два года, на десять лет… Йосахкора превращал бы народ и его добро в воинов и оружие, а Масал пригонял бы все новые и новые тысячи своих подданных, чтобы присоединить их кости к костям их братьев. Миротворец положил этому конец, и за это мы благодарны ему навек. — Лицо Вира было спокойным, вопреки гневу и боли в его словах. — А сейчас мы будем молиться за приближающийся конец. Внеси меня на алтарь, Семот.

Слепец послушался. Обожженный лучник помог ему справиться с ремнями, и Семот осторожно поставил тело Вира у подножия статуи.

— Слава Миротворцу! — затянул басом Вир. Голоса собравшихся полулюдей эхом вторили ему.

— Слава тому, кто принес Мир!

— Слава тому, кто принес Смерть!

— Слава тому, кто принес Мир!

— Принеси нам всем Смерть!..

Кейн взял Сеси за руки и вывел ее из храма.

— Может, есть отсюда какой-то выход. Мы попробуем вырваться, когда Масал возьмется за полулюдей. Сражение может отвлечь внимание солдат от тайного хода. Масал будет уверен в себе и атакует по дороге.

— Кейн, я не могу сделать ни шагу.

— Черт возьми, единственное, чего ты не можешь, так это оставаться здесь!

— Какая разница? Если Масал их одолеет, он станет преследовать меня, куда бы я ни сбежала.

— Если нам удастся удрать из этой страны, он никогда не выследит тебя.

— Нам не удастся, и ты это знаешь. Полулюдям нужна я, ты можешь бежать.

— Я могу попробовать вытащить нас обоих.

— Это безнадежно. Лучший выход для меня — остаться тут с полулюдьми. Если они сумеют остановить Масала…

— Сеси, они слишком слабы. Они слишком малочисленны, слишком стары, слишком покалечены. И они безумны! Ты тоже сойдешь с ума, если не пойдешь со мной.

— Оставайся и сражайся с нами.

— Мертвый я не смогу воспользоваться твоим золотом.

Сеси закусила губу.

— О Господи, Кейн! Нет никакого золота! — Кейн равнодушно посмотрел на нее. — Если б я знала тайну этой комнаты, думаешь, я бы очутилась в таком бедственном положении?

— Очень может быть, если у тебя не было времени обдумать, как использовать свой секрет. Не могла же ты просто взять сундук с золотом и пойти прогуляться до ближайшего города…

— Кейн, моя жизнь не многого стоит, но я хочу жить и к тому же не выношу боли. Джересен вырвал бы из меня секрет, если бы я его только знала.

— Мы уже говорили об этом, Сеси. Кто-то тут привирает…

— Я не знаю, как Аменит приукрасил услышанное. Он крутился вокруг меня и подглядывал. Как-то ночью он закрыл щеколду и вошел в мою комнату через подвал. Орсис побил его тогда и выгнал. А мама… она теряла сознание. У нее был жар.

Она рассказывала мне о своем детстве и о Линортис. Смысла в ее словах было не много. Несколько раз она заговаривала о комнате, полной золота, в которую отнесла свое ожерелье, чтобы присоединить его к горе сокровищ. Но она никогда не упоминала ни где эта комната, ни когда это было. Кейн, ей не было и десяти лет, когда пал Линортис!

— Это правда?

— О боги! Ну конечно, правда! Я пыталась объяснить это всем с самого начала. Но каждый считал, что я лгу, если не говорю того, что он хочет услышать…

Кейн задумался. Сеси не могла прочитать по его лицу, о чем он думает.

— Послушай, — настаивала она, — если б я знала секрет этого клада, я бы сказала скорее тебе, чем тем, кто за мной гнался. Ты сделал для меня все, что в твоих силах. Теперь бы я тебе сказала. Не удержалась бы. Сказала бы для того, чтобы ты защищал меня от Масала до последней капли крови. Кейн, ну не знаю я никакой тайны спрятанного клада!

— Я тебе верю, — мягко сказал он. — Масал не поверит.

Сеси задрожала и прижалась к Кейну.

— Когда люди Джересена окружили нас там, на площадке, я схватила твой нож. Я думала, что не дамся им живой, но, наверное, я не смогла бы этого сделать. Я не хочу умирать, Кейн!

— Всему приходит конец, — прокаркал из мрака неестественный голос.

Сеси вскрикнула. Кейн обернулся. Существо, которое он увидел, когда-то было человеком, хотя, чтобы догадаться об этом, требовалось напрячь воображение. От ног у него оставалось не больше, чем у Вира, но культи рук позволяли передвигаться неуклюжими рывками. Он сновал по камням, завернутый в потрепанный меховой мешок. Когда-то ему оторвало нижнюю часть лица, и по какому-то дикому капризу он вставил на ее место стальные челюсти с зубами-бритвами. Теперь на блестящих клыках его сверкала кровь.

— Ползун вернулся! — воскликнул безрукий мужчина, которого называли Готом.

Он подбежал, чтобы помочь калеке со стальными челюстями, подталкивая Ползуна ногой, когда тот вкатывался вверх по невысоким ступенькам. Из храма вышли остальные полулюди.

— Ну что, Ползун? — спросил Вир.

— Дорога под наблюдением, но меня не увидят никогда, — возвестил Ползун. Его слова едва можно было разобрать. — Я вернулся так быстро, как мог. Враги будут здесь с минуты на минуту. Джересен и Масал заключили перемирие после первой же стычки. Они знают, что мы здесь, от одного из наемников, которому вы дали убежать… Они устроили совет. Масал нанял Джересена и его людей для штурма Линортис. Когда я уходил, они обсуждали окончательные условия. Вместо того чтобы перебить друг друга, они нападут на нас сообща.

Разъяренный Вир стал отрывисто отдавать приказы. Полулюди стали поспешно готовиться к обороне.

— Что ж, это упрощает дело, — угрюмо произнес Кейн. — Попробуем прорваться.

— Кейн, я говорила серьезно. Я остаюсь с ними.

Эти стиснутые зубы… хорошо, черт возьми! Кейн пожал плечами.

— Ладно. А я — ухожу.

Сеси что-то закричала ему вслед. Но слов он уже не разобрал.

Глава 7. ЭХО ВОЙНЫ

Кейн подошел к амбразуре покинутой башни. Далеко внизу полулюди готовились защищать разбитые ворота Линортис. В темноте он мог различить только неясные силуэты, ползающие по площадке перед крепостной башней. Ниже искрилась цепочка факелов, извивающаяся, как змея, по серпантинной дороге, ведущей к замку.

Кейн знал, что ему пора идти, что он должен где-то укрыться, пока все не закончится, и тогда он сможет выбраться из города-ловушки. Он проклинал про себя упрямство девушки. У них был шанс удрать вдвоем. Действуя в одиночку, Кейн был уверен в успехе: нападающим нужна только Сеси, чтобы отвести их к сокровищам, которых она никогда не отыщет… Кейн жалел, что потерял ее. Но так было лучше. Он пошел бы на риск ради тайны клада, но даже маленького кусочка золота хватило бы ему на женщину, более подходящую для постели, чем Сеси. А теперь пора идти…

Оглушительному грохоту вторило эхо. Кейн узнал этот звук. Большие валуны покатились вниз по крутому склону. Он с трудом сумел разглядеть полулюдей, подтаскивавших камни и сталкивавших их на дорогу, — точно муравьи, роящиеся вокруг жука. Камни соскальзывали с наружной стены и, разгоняясь, высекая искры, катились вниз.

Людям на дороге некуда было бежать от лавины. Но Масал пережил два года непрерывных атак и контратак на этой пропитанной кровью дороге и знал, что крепость не взять без сопротивления. Как потустороннее эхо, долетали наверх крики людей и грохот падающих валунов, а потом раздался звук, словно камень ударился о колокол. Это Масал выставил вперед заграждение, наспех сколоченное из обломков, разбросанных по полю битвы. Люди взревели, кони заржали, когда каменная лавина ударила в баррикаду. Кейн не мог рассмотреть, что происходит на дороге. Но слыша вопли и грохот, видя колеблющуюся линию света, он представлял себе хаос, царящий внизу. Ряды факелов неожиданно изогнулись дугой, и огоньки посыпались в пропасть. Камни ударялись о скалы и скатывались на тех, кто шел по нижнему витку дороги. Деревянное заграждение разлетелось в куски. Пущенные, словно из пращи, обломки камней ударили в затаившихся за ним солдат. Но когда затихало эхо грохочущих камней, цепочка факелов возобновляла свое шествие.

Солдаты Масала были теперь ближе. Кейн слышал топот копыт, воинственные крики. Заскрежетали проржавевшие механизмы. Пронзительно засвистел арбалет, тяжелая стрела полетела вниз. Кейн услышал скрип рычага, столкнувшего вниз огромную корзину булыжников величиной с кулак. Под освещенной крепостной башней он увидел лучника, посылающего стрелы в приближающиеся шеренги. По откосу покатились ядра, вылетевшие из катапульты на другой крепостной башне.

Полулюди сновали вокруг тех нескольких военных машин, которые они смогли приспособить для стрельбы на столь близкое расстояние. Колонна Масала неумолимо приближалась, хотя время от времени часть факелов исчезала — люди летели в пропасть. Кейна восхищало упорство полулюдей — горстки калек, располагающих лишь несколькими старыми боевыми машинами. Будь у них достаточно людей и оружия, чтобы отражать атаки по всему периметру крепостных стен, у Масала не было бы ни малейшего шанса. Но из-за своей малочисленности полулюди были вынуждены сосредоточить все силы лишь на участке склона напротив ворот, а солдаты Масала двигались по спирали вокруг скалы, которую венчала Линортис.

Остановить марш к разрушенным воротам было невозможно.

Теперь воины Масала были уже в ста метрах от ворот, и Кейн смог различить в мерцающем свете белые пятна лиц. Они бросили разбитое заграждение. Впереди шла пехота, сзади ехали всадники. Еще немного — и первые ряды войдут в цитадель, и тогда всадники вихрем пронесутся по площади, сметая все на своем пути…

Град ядер все еще падал на поднятые щиты; стрелы из тяжелого арбалета то и дело пробивали бреши в рядах противника. Но уже подбирались лучники Масала, сеющие смерть среди защитников города. Сзади, на противоположной стороне площади, со смертоносным треском взметнулся рычаг баллисты. «Самая тяжелая осадная машина все еще действует», — отметил про себя Кейн. Неожиданно над крутым обрывом перед воротами вспыхнул яркий, словно дневной, белый свет. Кейн заслонил глаза рукой, ослепленный жутким сиянием. Фосфорная бомба! Видимо, полулюди отыскали где-то неразорвавшуюся… Облако раскаленной смерти расплылось над дорогой. Там, куда угодила бомба, воины мгновенно превратились в пепел. Огненные полосы протянулись к своим жертвам, словно пальцы убийцы, уничтожая все, к чему прикасались. Кони храпели, люди выли от боли и ужаса, в панике прыгая в пропасть. Пылающие тела, срываясь вниз, напоминали падающие звезды.

Натиск был остановлен. Баллиста выстрелила еще раз, и еще одна фосфорная бомба дохнула адским пламенем вниз по склону. Солдаты Масала рассыпались в панике. Еще несколько бомб, и они будут разгромлены.

Просвистела третья бомба, но Кейн не увидел световой вспышки. Далеко, в конце колонны, потухло два десятка факелов. По крикам в потемках Кейн догадался, что туда угодила газовая бомба. Чересчур далеко — тяжелые испарения не накроют основных сил Масала.

Воины Масала оказались дисциплинированными. Невзирая на бушующую кругом смерть, они перегруппировались под прикрытием крепостных стен в том месте, куда не долетали снаряды, и снова пошли на приступ. Они яростно кинулись в бой, топча почерневшие тела своих товарищей. Полулюди оттягивали последний удар, ожидая, пока первые атакующие минуют портал. Фосфорная бомба взорвалась в самом центре боевого порядка, сея смерть вокруг.

Обугленные, корчащиеся тела забаррикадировали вход в город. И тут же остаток колонны перевалил через дымящийся заслон. Фосфорное пламя угасло, и тьма скрыла последнюю сцену битвы.

Но Кейн не следил уже за схваткой у ворот города. Помертвевшим взглядом он уставился в пустоту, и перед его глазами развернулась битва тридцатилетней давности.

Он видел Линортис перед тем, как она пала. Видел десятки тысяч воинов, оборонявших крепостные стены от других десятков тысяч, прокладывавших себе дорогу к твердыне. Он видел сотни механизмов, стреляющих одновременно и несущих смерть тем, кто был внизу. Ночь взрывалась звездными вспышками фосфора, освещавшими лесные дебри на сотни километров вокруг. Над башнями Линортис пролетали брошенные штурмующими камни. Они давили тех, кто не успевал спрятаться.

Но прятаться было негде. Огонь бушевал по всему городу, везде, куда попали огненные шары с нефтью и смолой. По долине плыли смертоносные черные облака, убивающие все вокруг своим дыханием. Женщины и дети боролись на улицах за жалкие порции продовольствия и воды. Смерть подстерегала повсюду — и на скалистой вершине, и в низине. А крики умирающих не смолкали, словно непрерывный вой ветра.

Этому ужасу не было конца. Чудовищные дни сливались с кошмарными ночами.

Смерть здесь пресытилась, ее алчная ненасытность была удовлетворена.

Наверху, в городе, и внизу, на равнине, погибали сотни тысяч. Только смерть могла спасти, унеся на своих крылах из этой преисподней.

А потом все стихло. Ни криков, ни языков пламени. Мертвый город смотрел на мертвую долину, где лишь хищники двигались среди трупов… среди необозримых гор трупов…

Кейн увидел, как эти мертвецы зашевелились — раздавленные, распоротые и сожженные тела, покрытые оспинами от болезней и опухшие от голода. Увидел, как восстали они из курганов бессчетных костей. Полчища с того света промаршировали через вытравленные войной лесные чащи, проплыли между разбитыми башнями, мимо руин, двигаясь вокруг обелиска Линортис…

Кейн застонал и помотал головой, пытаясь избавиться от безумных грез.

Приходя в себя, он огляделся по сторонам. В этот темный предрассветный час ночь казалась мертвой и холодной. Значит, битва закончилась… Отряды Масала подавили последний очаг сопротивления полулюдей. Ну что ж, пора идти.

Глава 8. ТОТ, КТО ПРИНЕС МИР

Кейн шел по опустевшим улицам, словно бестелесный дух. Его осторожность оказалась, однако, излишней — ему никто не встретился. Ворота сторожили лишь убитые. Путь, к свободе был открыт, но Кейн остановился.

Полулюди мужественно сражались и мужественно встретили свой конец. Масал понес тяжелые потери. Площадь была устлана телами погибших при штурме ворот.

Немногие прорвавшиеся тоже сложили тут головы. Полулюдям незачем было жить, и они сражались до последнего, безразличные к собственной смерти.

Масал дорого заплатил за победу.

Ползун лежал раздавленный, как улитка; его безобразные стальные челюсти сжались вокруг горла наемника. Слепой великан Семот рухнул лицом в кучу убитых врагов… Остальные полулюди тоже были здесь. Кейн, правда, не нашел Вира.

И тут его окликнул знакомый голос.

Кейн обернулся. Тяжелая стрела из арбалета торчала из груды обломков.

Командир полулюдей был пригвожден к бревну ее железным наконечником.

— Не прикасайся ко мне, — предупредил Вир, когда Кейн хотел освободить его. — Кровь пошла внутрь. Мне осталось всего несколько вдохов…

Кейн отступил, наблюдая за агонией калеки.

— Значит, ты вернулся, — сказал Вир.

Кейн всматривался в вытянувшееся лицо получеловека. Он знал, что Вир имеет в виду.

— Так ты знаешь, кто я…

— Знаю. Никто из нас не знал наверняка, но я догадывался.

— Вы здорово сражались.

— Не слишком. Люди Масала пробились. Осталось их, может, десять, может, пятнадцать. Они схватили Сеси.

— Это скверно.

— Почему, Кейн? — прошептал Вир. — Ведь сокровища тебе не нужны?

Кейн пожал плечами, его лицо было скрыто тенями.

— К тому времени, как крепость пала, все сокровища Линортис защитники поменяли на оружие. Даже ожерелье Реалис… Меня утомила бессмысленная бойня, я хотел покончить с этим…

Вир выплюнул пенящуюся струю крови.

— Для меня война окончилась только сейчас. Но война, которая тлеет здесь тридцать лет, все еще продолжается. Кейн, покончи с войной!

Получеловек прожил еще достаточно долго для того, чтобы увидеть, как Кейн, обойдя его, направился в противоположную от ворот сторону.

У входа в Храм Мира прохаживалось два стражника. Сначала они приняли Кейна за вальданского мародера, а потом было уже поздно. Кейн тихо опустил их тела на землю и вошел в освещенное факелами святилище.

Сеси висела, обнаженная, а дюжина безжалостных людей злобно взирали на нее. Девушка была подвешена за руки, связанные у нее за спиной. Один шнур, переброшенный через балку крыши, выворачивал их выше головы. Туловище тянуло вниз, и руки давно выскочили из суставов. Вторая веревка стягивала горло несчастной. Это была страшная пытка. Петля вокруг горла душила девушку, когда шнур, выламывающий руки, давал слабину. Ее загорелое тело было покрыто кровоподтеками.

Когда Кейн вошел, Джересен как раз подтягивал веревку, привязанную к рукам. Один из людей Масала старательно срезал щепки с факела. Сеси посмотрела сверху вниз на Кейна затуманенным взглядом. Капитан вальданцев первым заметил Кейна. Его лицо скривилось в язвительной усмешке.

— И у тебя еще хватило нахальства возвратиться, Кейн? Я знаю, ты пробовал выкрасть эту сучку для себя…

Масал вздрогнул. Обернувшись, он изумленно посмотрел на Кейна.

— Это ты? — воскликнул он.

— Я, — холодно усмехнулся Кейн.

Несостоявшийся император провел рукой по своему лицу в шрамах и морщинах, по седым прядям. Кривой нос придавал ему орлиный вид, но сейчас Масал выглядел старым и усталым орлом. Глаза у него воспалились и опухли, а его тело воина под, великолепной кольчугой уже было отмечено старостью. Масал недоверчиво покачал головой.

— Ты меня поражаешь, Кейн. Через тридцать лет ты вновь стоишь передо мной, и — разрази меня гром — ты ничуть не постарел с той самой ночи, когда провел меня тайным ходом в Линортис. Потом ты исчез…

— Клянусь Семью Богами! Это совпадает с рассказами о Кейне, которые я слышал, когда мы вместе сражались под началом Родерика, — воскликнул Джересен.

— Болтали, что он колдун или демон, бессмертный воин, посланник судьбы, воспетый в тысяче легенд… Я говорю, нужно убить его!

— Здесь командую я! — рявкнул Масал. — Кейн оказал мне большую услугу в прошлом. Если он снова станет мне служить, то получит часть золота.

— Вы гонитесь за тенью, — рассмеялся Кейн. — Сеси понятия не имеет ни о каком золоте.

— У нас достаточно времени, чтобы выпытать у нее любую тайну, — усмехнулся Масал. — Если ты считаешь, что она ничего не знает, зачем же ты вернулся?

— Потому что всему приходит конец, Масал, даже этой войне. А времени осталось немного…

Масал почувствовал тайный смысл в словах Кейна, но левая рука таинственного рыжебородого воина уже легла на меч.

Кто-то предостерегающе вскрикнул, и эхо крика задрожало в воздухе.

Мгновения для Масала замерли, превратились в вечность. В такие секунды — когда человек знает, что умирает, — перед ним проходит вся его жизнь…

Джересен опустил шнур. Руки Сеси ушли за спину, петля на горле затянулась.

Взведенный арбалет… Джересен потянулся за ним. Правая рука Кейна взметнулась… Нож сверкнул в воздухе… и из глаза Джересена вырос рог. Одним махом Кейн выхватил меч и нанес следующий удар. Какой-то солдат завопил, увидев, как вспарывается его живот, а рука его товарища, отделенная от тела, летит по воздуху. Ударила пурпурная струя крови. Меч Кейна был в непрерывном движении… Теперь противники у него за спиной. Их встретил клинок таинственного воина. Голова вальданца полетела вверх, а отрубленная рука вниз. Острие меча Кейна пробило сердце еще одному воину. Кейн высвободил клинок, а правой рукой схватил меч умирающего. Обернулся. В обеих руках у него было по мечу. Он держал их легко, как ножи. Одинаковые клинки оставляли одинаковые багровые раны; Кейн наносил удар — парировал, колол… опять парировал… и вновь наносил удар… Атакуй, Кейн, тебе некогда защищаться!

Кровь проступила у него на предплечье, на боку появилась длинная, глубокая рана. Еще пять воинов распростерлось у его ног. Теперь враги навалились на Кейна все разом. За спиной у Кейна не было прикрытия. Его попытались окружить.

Подходите, будете следующими! Может, ты?.. Очередной труп. Кто-то бросился вперед, размахивая топором. Предупреди его удар! Меч в правой руке Кейна сломался, а человек с топором подхватил в охапку собственные внутренности…

Справа сверкнуло копье, вонзаясь Кейну в бедро. Кейн захромал. Он отшвырнул сломанный меч в лицо тому, кто бросил копье. Зазубренная сталь задела глаза воина, и он не заметил другого меча, рассекшего ему ребра. Враги отступили.

Быть может, впервые в жизни страх исказил их лица. Кейн подхватил новый меч в окровавленную правую руку. Чей-то череп раскололся надвое, чья-то нога стала культей. Последние оставшиеся в живых хотели бежать. Один погиб от удара в спину, другому удалось добраться до выхода прежде, чем кровь струей ударила из того места, где раньше была рука…

Масал остался один. Его лицо пылало яростью. Для него уже не было пути к отступлению. Он думал только о том, как убить забрызганного кровью демона, который погубил всех его людей. С безумным криком Масал бросился на Кейна.

Блеснул клинок. Кейн двигался быстро, а меч в его руке — еще быстрей. Масал впервые почувствовал страх, а потом уже не чувствовал ничего.

Эхо крика Масала растворилось в ночи.

Кейн стоял на залитых кровью камнях. Вокруг — только умершие и умирающие.

Он разогнал багровый туман жажды смерти. Все закончилось.

Нагое тело Сеси извивалось на душившей ее веревке. Лицо девушки потемнело.

Меч Кейна сверкнул над ее головой, веревка щелкнула, как тетива… и Сеси бессильно скатилась ему в руки. Кейн снял петлю с ее шеи и перерезал шнур на запястьях. Девушка повисла в его объятиях, с трудом ловя ртом воздух. Когда он коснулся ее тела в синяках и кровоподтеках, она застонала. Но слез по-прежнему не было в ее глазах.

— Мы можем взять их коней, — сказал он, кутая Сеси в плащ. Перед рассветом похолодало. — Немного задержимся — заберем то, что ты захочешь взять с собой. Война тут закончилась.

— Кто выиграл, Кейн?

— Я.

— Ты не выиграл. Ты только выжил.

— Это одно и то же.

— Победить — это нечто большее, чем выжить.

Вынося девушку из храма, Кейн кивнул в сторону мертвых:

— Их спроси. Или спроси меня… лет через сто…

Content

Карл Эдвард ВАГНЕР

Месть Линортиса

ПРОЛОГ

Глава 1. ОХОТА НА ПОЛЕ БРАНИ

Глава 2. КЛЮЧ

Глава 3. КОГДА НАСТУПАЕТ НОЧЬ

Глава 4. НА СТОРОНЕ КЕЙНА

Глава 5. НОЧНАЯ ОХОТА

Глава 6. В ХРАМЕ МИРА

Глава 7. ЭХО ВОЙНЫ

Глава 8. ТОТ, КТО ПРИНЕС МИР