Лариса Соболева

Пляски простаков

© Л. Соболева

© ООО «Издательство АСТ»

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

I. Дочка

1

Всеволод бежал по коридорам и лестницам. На ходу здоровался, отвечал на традиционные вопросы: как провел время, хорошо ли отдохнул и тому подобное. Недели хватило, чтобы соскучиться по работе и конечно же по Руслану. К Руслану и летел на всех парах, мечтая не только о встрече. Первое серьезное дело, в котором участвовал Всеволод, с блеском завершенное в середине мая, принесло славу, недельный отпуск и, что совсем редко случается, – премию. Успех окрылил, весенние события виделись теперь в романтически-приключенческом разрезе, а это сильно подогревало, хотелось еще чего-нибудь не менее острого.

И вдруг Сева резко затормозил, глупо открыв рот. По длинному коридору шла… не шла, а вышагивала особа примерно лет двадцати. Ранее он не видел ее здесь, а просто так по этим коридорам девушки не гуляют, отсюда вывод: она в этом домике своя. Все местные мужики, естественно, сворачивали шеи и алчно смотрели ей вслед. Впрочем, было на что смотреть: высокая, с молочной кожей, особенно выделяющейся белизной в темноватом коридоре, шатенка с длинными прямыми волосами, с крупными чертами лица, не худая и не толстая. Она шла уверенно, гордо, с достоинством топ-модели. Таких девушек сильный пол побаивается, ибо не видит в них слабости. Она поравнялась с Севой, он посторонился, уступая дорогу. Девушка прошла мимо, независимая, и даже не покосилась в его сторону. Кто-то Севу толкнул:

– Рот закрой, а то кишки застудишь.

Руслан! Сева исторг радостный вопль, по-мальчишески подпрыгнув. Они обнялись, словно не виделись лет сто, потом двинули к кабинету.

– Кто такая? – спросил Сева, кивнув головой назад.

– Дочка, – скупо сообщил Руслан.

– Чья?

– Зампрокурора.

Исчерпывающий ответ. Больше и знать ничего не надо. Но Севу разобрало:

– А что она здесь делает?

– Работать будет, – враждебно сказал Руслан и состроил мину свирепую. – Знаешь кем? Слова такого нет! Она будет оперативницей.

– Кем, кем, кем? – переспросил Сева, хотя прекрасно все понял. Просто слово «оперативница» прозвучало дико. Подобного еще не было под этой крышей.

– Тем же, кем и ты. Дочка зампрокурора закончила милицейскую бурсу то ли в Ростове, то ли в Свердловске, то ли еще где. Там у папы друг, он и помог поступить.

– Иди ты! А папа не мог ей место в прокуратуре добыть? Там тепло.

– Она не хочет, – с необоснованной ненавистью процедил Руслан. – Это все кино и книжки, от них только вред, вот и стукнуло ее по голове стать опершей. Ну, знаешь: пистолет в руке, бандит на мушке, а она круче отвесной скалы. Сева, ты где-нибудь слышал, чтобы корова была оперативницей? Да еще сопливая корова?!

– Вообще-то… я сам, конечно, не видел, но говорят, сейчас берут женщин…

– Чушь собачья! – отмахнулся Руслан. – Это у них там, по ту сторону Кавказского хребта. А у нас, по эту сторону хребта, такого нет и не будет. Да, пожалуйста, пускай идет в следаки, трясет воров и хулиганов. Кто против? Я – нет. А ей захотелось – слышишь – захотелось! – оперативницей стать. Ну, я ей покажу… и папа не поможет.

– Да брось, на фиг тебе проблемы? Девчонка потешится и рванет отсюда.

– Нет, это дело чести. Мы и в засаде сидим, и в перестрелках бываем, и ползаем… О чем будет думать опер, видя перед собой не мужскую задницу? А как она станет преступников брать? Извиняться и слезно просить руки поднять? Ее застрелят в первой же переделке. Дочка у меня теперь заноза в печенке. И в селезенке.

В отличие от Севы Руслан был немногословный, из него клещами приходилось все выдирать, но, видимо, Дочка его сильно по нервам ударила. Они вошли в кабинет, Руслан уселся за стол, а Сева запрыгнул на подоконник. Из открытого окна доносился шум, какой бывает только летом. Начался курортный сезон, в город потянулись первые бледнолицые подправить окрас кожи, значит, прибавится работы. В начале июня море еще холодное, но пляжи уже не пустуют, народ лезет в воду, несмотря на тучи и даже дождь. А на рынке взвинчиваются цены, чем очень недовольны местные жители. Летом город никогда не бывает в покое, он гудит, живет, пестрит яркими одеждами и разнообразными лицами, заполняется до отказа – яблоку негде упасть.

А Руслан, пристально изучая молодого друга, усмехнулся:

– Ну и рожу ты отъел. Всего за неделю. Где гулял?

– Когда живешь на берегу Черного моря, получается, что в отпуск ехать некуда. Не мчаться же к Ледовитому океану? Я там замерзну. А более теплые края находятся за кордоном, а на «закордон» бабки нужны не хилые. На хутор ездил к бабуле. Она меня с утра до ночи кормила парным молоком, мясом и хлебом. Моя бабуля сама хлеб печет по старинке. Знаешь какой? Тает во рту! Ты как? Звание вернули?

– И не только.

Руслан загадочно улыбался, сиял, как новый рубль, значит, произошло нечто исключительное. Всеволод мимически изобразил, мол, не понял, чем и вынудил друга расколоться до конца:

– И вернули… и повысили. Мы теперь… то есть я… майоры.

– Вах! – спрыгнул с подоконника Сева и кинулся обнимать его. – Это… это… Справедливость восторжествовала!

– Так это ж еще не все, – отстранился от него Руслан с шутливо-гордым видом. – Сядьте на место, лейтенант. С сегодняшнего дня я начальник, ты дурак. Не въехал? Ну, я старший оперуполномоченный уголовного розыска.

– Ух ты! – неподдельно изумился Сева. – Вовремя упало дело Алекса. Здорово. Нет, у нас не соскучишься: то ни за что лишают звания, то возвращают с процентами. Весело. Слушай, я как-никак тоже принимал участие, помогал вам, товарищ майор, стать майором, гоните магар.

– Поехали, – легко согласился Руслан и встал.

В коридоре столкнулись с девушкой под кодовым названием Дочка. Она подпирала спиной стену у кабинета начальника УВД. Руслана от ее вида в короткой юбке и с распущенными волосами перекосило. Он сказал, что выкатит машину, и пролетел мимо Дочки, словно та чумная. А Сева решил познакомиться, чего тянуть? Он подошел к ней очень близко. Прислонился плечом к той же стене, которую подпирала она, и нахально стал изучать ее хорошенькое личико, которому место на обложке журнала, но не в ментовке, тут Руслан прав тысячу раз. Дочка сначала скосила на него хитрющие глаза, затем повернулась лицом к лицу, опершись плечом о стену точь-в-точь, как он. В довершение надменно усмехнулась и поставила руку на бедро. В общем, поза вызывающая. Сева потянул носом. Запах едва уловимых духов, смешанных с женским ароматом, сдавил горло. Он сделал глотательное движение и спросил с улыбкой:

– И где же нас таких делают?

– На кровати мама с папой, – выдала она без паузы.

Он выпятил нижнюю губу: Дочка языкастая, с характером. Скользнув по ее фигуре оценивающим взглядом, отметил, что до «коровы» ей далеко, но на породистую лошадку тянет. А она ждала, что он скажет, не снимая усмешки. Но Севу смутить было трудно:

– И как же нас назвали те, кто делали?

– Допустим, Фрося.

– Фрося… – покивал он головой с пониманием. – Очень емкое имя, такое… простое, такое… доступное… деревенское… и запомнить легко. А я Всеволод. Что вы, Фрося, делаете сегодня вечером?

– Сдаю на разряд по боксу, – с вызовом ответила она.

Врет, конечно. Всеволод ей не приглянулся – это странно. Женский пол был неравнодушен к синеглазому оперу, к тому же остряку, весельчаку, не глупцу. Он очень и очень, а этой… Дочке (!) не пришелся по вкусу. С жиру, похоже, бесится.

– Разряд по женскому боксу? – нарочито серьезно спросил он.

– А такой есть? – в тон спросила она.

– Раз вы занимаетесь боксом, значит, есть. Жаль, что вечером вы предпочитаете кулачные бои. А я хотел поделиться опытом с вновь прибывшей в наши ряды, чтобы вы не набили шишек.

– Опыт надеюсь приобрести сама, – коварно сказала она. – А шишки… я занималась теннисом, все шишки отпарирую.

Ну да, отпарирует с помощью папы. К счастью, ибо Сева впервые в жизни не знал, что говорить дальше, открылась дверь. Вышел пожилой и крупный мужчина с почерневшим лицом, пошатываясь и ссутулясь, он побрел по коридору к выходу.

– Дианочка, заходи! – донеслось из кабинета.

Дочка, крутанувшись на высоких каблуках с видом победительницы, скрылась внутри. Сева почесал затылок, разочарованно глядя на дверь, и побежал к выходу.

2

На улице его внимание привлек мужчина, который вышел из кабинета начальника. На слабых ногах он дошел до угла, уткнулся лбом в стену и напряженно замер. Сева рванул к нему:

– Отец, тебе плохо? Чем помочь?

Тот неожиданно… заплакал. Беззвучно, только сотрясалась спина да лицо исказило страдание. Не по себе стало Всеволоду от вида здорового мужика, который горько плакал. Молодой человек растерялся, оглядевшись, увидел Руслана, махавшего ему из автомобиля. Сева тоже махнул рукой, дескать, подожди, и взял мужчину за плечи:

– Отец, ты присядь, присядь… Вон скамейка. Дойдешь?

Тот непонимающе посмотрел на юношу, потом перевел взгляд на скамью неподалеку, закивал, давая понять, что дойдет. Сева поддерживал его до скамьи, усадил, в это время к ним подошел Руслан с немым вопросом: что случилось?

– Да плохо мужику, – объяснил Сева. – Я видел, как он выходил из кабинета начальника.

– Отказали… – вдруг пробубнил мужчина. – Все отказали… Все…

– Кто отказал, в чем? – И Руслан сел рядом с ним.

– Дочь пропала, а они… – кивнул он в сторону управы, – отказали.

На вид ему было лет шестьдесят, но это был крепкий мужик, сильный. Обветренное и загорелое лицо – такие встречаются лишь у рыбаков, большая часть жизни которых проходит в море на открытом пространстве, – неестественно почернело. Глаза, выцветшие на солнце, оттого белесые, он утирал большими, тоже загорелыми ладонями. Этот загар настолько въедается в кожу, что остается до конца жизни. Мужик не стыдился слез, потому что беда его была ни с чем не сравнима, потому что боль, застрявшая в сердце, вырвалась наружу. Достав валидол, он бросил в рот таблетку и сидел, уставившись под ноги, продолжая вздрагивать от беззвучных рыданий.

– Ты успокойся, отец, и расскажи толком, – предложил Руслан.

– А… – махнул тот безнадежно рукой. – Мне теперь никто не поможет. Начальник так и сказал: никто.

На Севе и Руслане не было формы, а на лбу не написано, кто они есть. Оба заинтересовались: что ж такое произошло, раз и помочь некому? Искать пропавших людей милиция не отказывается, а мужику отказали? Сева подсел с другой стороны:

– А все же расскажи, отец. Может, и придумаем что.

Тот мельком взглянул на обоих – не впечатлили. Однако держать в себе обиду и горе, видимо, уже не было сил, и он начал неторопливо:

– Дочка у меня… был и сын, но погиб в первую чеченскую. А дочка поздняя, в прошлом году только восемнадцать исполнилось. Красивая как куколка. В сентябре прошлого года увидела объявление, ну, группу набирали для работы за рубежом. Она танцует хорошо. Пошла на конкурс, ее и взяли. Занимались они где-то месяц, программу готовили, костюмы шили. Им загранпаспорта сделали, визу, контракты подписали… Ну, я в этом мало понимаю, вроде все хорошо получалось. А в самом конце октября отправились в Турцию. Мы с матерью провожали в порту, они на корабле уплывали. Вот так уплыла, и ни слуху ни духу о ней. Один раз позвонила, сказала, что на месте, и все.

Руслан и Сева переглянулись. Слухи о подобных пропажах за бугром давно ходили, а конкретных заявлений от населения не поступало. Однако дело это действительно безнадежное. Мужика окончательно пугать не стали, Руслан лишь спросил:

– А кто-нибудь из ее подружек поехал с ней?

– Поехали две. Одна, говорят, вернулась – Роза Ибрагимова, но я не видал ее. Ездил к ней домой несколько раз – не открывают. Вроде дома никого нет. Так ничего и не знаю.

– Где, в каком месте готовили программу?

– Да вроде в ДК. Помещение снимали там, кажется.

– У твоей дочери есть подруги, которые участвовали в конкурсе, но их не взяли?

– Да, – оживился он и более пристально посмотрел на Севу с Русланом. – А вы кто?

– Это, отец, майор милиции, – не без гордости указал на Руслана Сева, – а я пока лейтенант. Работаем мы в уголовном розыске.

– Так ваши все и отказали, – печально вымолвил мужик. – Я у всех был. Сказали, такими делами милиция не занимается и что в Турцию никто не поедет по этому делу. А ваш начальник так прямо и сказал: там не только твоя дочь сгинула, сотни девчонок, на всех у государства денег не хватит, чтоб искать их по заграницам. Еще и отчитал, мол, ты-то куда смотрел… ну, я, значит… Говорит, мол, газет не читаете, телевизор не смотрите? А что я? Откуда мне было знать, что из этого выйдет? Вроде все путем делали: контракты, визы… я ведь в этом ничего не понимаю. Дочка мечтала танцами заниматься, денег заработать, мир посмотреть… Посмотрела.

– Ну, ты зря, отец, так пессимистично настроен, – сказал Руслан. – Давай вот что сделаем. Ты сейчас поедешь домой, вспомнишь всех подружек дочери. Вообще, припомни людей, с кем она встречалась до отъезда, запиши адреса. И у кого училась танцевать, напиши. Собери ее фотографии, документы, какие остались. Потом позвонишь мне. Ну, а мы тогда посмотрим, что можно сделать.

– Вы правда поможете? – В блеклых глазах проснулась надежда. – Ребята, я вам тогда… все, что хотите… по гроб жизни…

– Ну-ну, отец, – хлопнул его по плечу Руслан. – Я пока смутно представляю, чем помочь, но обещаю сделать все, что в моих силах. Тебя подвезти?

– Нет, спасибо, у меня машина. Меня зовут Виктор Иванович.

Руслан и Сева тоже представились, записали адрес и телефон. Он же аккуратно вывел в маленьком блокноте их телефоны, бережно сунул во внутренний карман пиджака, еще и проверил, надежно ли лежит в кармане блокнот, встал:

– Одна она у нас. Что там с ней случилось? Жене с сердцем плохо из-за этого, в больнице лежит. Нам без дочки и жить незачем… Так я скажу жене? Ну, что нам найдут Настю? А? Хоть как-то поддержать ее…

– Говори, – согласился Руслан, потупившись. – Пусть надеется.

Распрощались. Руслан и Сева смотрели ему вслед, как торопливо он садился в отечественную машину, вырулил на дорогу, очевидно, спешил к жене. Постояли молча.

– Ладно, едем за «сэмом», – сказал Руслан. – Я предпочитаю качественный самогон поддельной водке. Что-то паршиво стало.

– Ты серьезно собрался искать девчонку, пропавшую в Турции? – скептически спросил Сева по дороге к автомобилю.

Руслан нажал на пульт, сел в машину, только когда завел мотор, ответил:

– Во всяком случае, надо посмотреть, что можно сделать.

– Ясно. Опять будем подпольно работать, раз деду отказали все.

– Я тебя пока в напарники не звал.

– Так я все равно пойду. Без приглашения, – расплылся в улыбке Сева.

Руслан остановился в переулке частного сектора, достал деньги:

– Беги вон в тот дом, скажешь, от меня.

– Ну да, мы теперь майоры, нам бегать за водкой не по чину, – проворчал тот, вылезая из авто. – И дедушка у нас был дипломат. Интересно, а кто была бабушка?

– Иди, иди, – поторопил его Руслан.

Он положил скрещенные руки на руль, а на них подбородок. Перед глазами стоял Виктор Иванович – большой мужчина, который плакал. Случается, мужики льют слезы. И по пьяни от жалости к себе, и когда их берут с поличным – от злобы, и от страха по слабости. Виктор Иванович плакал от безнадежности, отчаяния и любви к дочери.

3

Тяжелое это бремя – звездочки, обмывали их три дня. Жена Руслана беспрестанно зудела, а Сева старался не попадаться ей на глаза, потому что на него она вываливала жалобы со стонами. Что-то не клеилось у Руслана дома, только он ни словом об отношениях с женой не обмолвился, лишь сутками торчал на работе. Лезть в душу, когда тебя не просят, – последнее дело, Сева и не лез. Они бы продолжили обмывать звездочки, если б утром четвертого дня не позвонил Виктор Иванович. Он пригласил к себе, притом тысячу раз извинился, что отвлекает их от работы.

Дом у Виктора Ивановича кирпичный, ухоженный, сразу было видно – хозяин он крепкий. И беседка из виноградника во дворе, и ограда железная, и небольшой сад с побеленными известью стволами деревьев, и дорожки вымощены, и гараж капитальный. В этом краю усадьба – надежное капиталовложение, посему рачительные хозяева берегут и тщательно обустраивают частную собственность. Внутри дом был ничуть не хуже, чем снаружи, соответствовал уровню людей, у которых богатства нет, однако нужды они не испытывают. Как всегда в таких домах, по стенам висят ковры, диваны и кресла бережливо накрыты покрывалами, дорогая посуда в серванте практически не используется, потому выглядит как из магазина. В самой большой комнате на видном месте висели фотографии молодого человека в военной форме с траурной лентой на уголке и красивой девушки.

– Вот она, Настя, – указал Виктор Иванович на снимок девушки. – Фотографировалась в день совершеннолетия. А то сын. Вы садитесь, садитесь.

Руслан и Сева расположились на диване, а Виктор Иванович надел очки и подал исписанный лист:

– Здесь я записал адреса и фамилии, как вы просили.

– Документы есть? – спросил Руслан, беря лист. – Я бы хотел посмотреть на контракт, который подписала Настя. Второй экземпляр должен быть у вас.

– Контракт дочка с собой увезла. Других документов, кроме свидетельства о рождении и российского паспорта, нет. Ну, еще аттестат зрелости, хотите посмотреть? Она хорошо училась…

– Не надо, – сказал Руслан, беря паспорт. – Аттестат нам не нужен. Скажи, отец, в какой город Турции повезли группу танцоров?

– В Стамбул, – вздохнул Виктор Иванович. – А потом собирались перевезти в другой город, оттуда Настя должна была позвонить, но так и не позвонила.

– Название группы знаешь? Кто руководитель?

– Названия не было, а руководитель… Главной была Берта Станиславовна, полька по национальности – так говорила Настя. А занимался с ними танцами Яков Олегович.

– Фамилии знаете?

– Не знаю, – опустил голову Виктор Иванович. Ему было стыдно, что доверил дочь неизвестным людям. Словно в оправдание пробормотал: – Так быстро все произошло… Настя такая счастливая была… бегала на репетиции, допоздна танцевала. Рассказывала мало, уставала сильно. Не мог я лишить ее счастья… Виноват, знаю теперь…

– Откуда ты, отец, узнал, что вернулась одна из танцовщиц?

– Недели три назад ее встретил школьный товарищ Насти. А Роза сделала вид, что не знает его, убежала. Паренек говорил, что Роза очень худая была и сама не своя. Испугалась его. Он даже засомневался: она или не она. Девушку зовут Роза, а фамилия Ибрагимова. Она татарка. Я там написал, – указал он подбородком на список в руке Руслана, – и ее адрес написал, и адрес парнишки. Я всех записал…

Руслан, читая список, проговорил удрученно:

– Негусто, отец. Сведений о тех, кто увез твою дочь, фактически нет.

Тот мгновенно потемнел, большие руки затряслись, задрожал и подбородок. Для него слова майора явились приговором, а надежда растаяла так же быстро, как и возникла три дня назад. Тем временем Руслан уставился на портрет Насти.

На снимке серьезная, золотоволосая и голубоглазая девочка, которой очень хочется выглядеть взрослой. Но широко распахнутые глаза выдают не только возраст, а и наивное отношение подростка к миру, людям, всему, что ее окружает. Или окружало. Вполне вероятно, что ее вообще в живых нет. Или держат девочку в грязном притоне в чужой стране – именно такие слухи давно ходят по городу. Второй вариант, наверное, лучше – думать, что она жива, – однако все равно безнадежный. В данном случае есть один выход – найти тех, кто занимается вывозом групп на «танцульки». Люди эти наверняка нездешние, пользуются фальшивыми ксивами. Если б хоть физиономии были…

– Фотографии есть, где Настя с теми, кто увез ее? – спросил он.

– Нет, – едва вымолвил Виктор Иванович. – Фотоаппарат остался, Настя забыла его взять, а фотографий…

– Где фотоаппарат?

– В ее комнате. Идемте туда.

Комната Насти – типично девчоночья. Много полок с книгами и безделушками, на кровати рядком… куклы, мягкие игрушки. Заметив усмешку на губах Севы, Виктор Иванович извинился за дочь:

– Она у нас бережливая, хранила любимые игрушки. А вон с той обезьяной спала. Так она ж ребенок еще.

Взяв с полки фотоаппарат, Руслан отдал его Севе, сам приступил изучать содержимое ящиков и полок.

– Пленка новая, – сообщил Сева и бросил фотоаппарат на кровать к игрушкам.

– А это что за пленки? – спросил Руслан, выудив из ящика коробочку, в которой лежало несколько пленок в упаковках.

– Да я не знаю, – ответил виновато Виктор Иванович. – Настя фотографировала, только фотографий не сделала, времени не было.

Руслан определил, что пленки не проявленные, закрыл коробочку:

– Это мы возьмем с собой, отец. И еще дай фотографию дочери. Если есть, то дай фотку и той девушки, про которую говорят, что она вернулась. Роза, да?

– Берите, берите все что хотите, – снова воодушевился несчастный отец. – Только бы Настю… вернуть… я все отдам.

– Если б это было просто. – Руслан не посмел сказать: «Если б это было возможно».

Больше ничего содержательного в комнате девушки не нашли, потому распрощались. Виктор Иванович долго смотрел вслед их машине, пока та не скрылась.

Сталкиваясь с подобными делами, Руслан становился смурной – Сева это заметил. В нем жила на генетическом уровне ненависть к подонкам. Он сам однажды так и выразился: «Какой-то чудак на букву “м” думает, что он самый умный, что он царь и бог, а остальные козлы и предназначены ему на заклание. У меня гены этих божков не выносят». Откровения Руслана были редки, да и то в подпитии, в остальное время он был предельно осторожен в высказываниях. Жизнь научила попусту не трепаться.

– Куда едем? – спросил Сева, так как они миновали центр, значит, не на работу поехали.

– К Розе Ибрагимовой, которая, по слухам, вернулась.

– Ты все-таки будешь ворочать это дело? Ведь полный абзац!

– Видел деда? – Руслан спокойно крутил руль. Но в его спартанском спокойствии Сева почувствовал упрямство, значит, спорить бесполезно. – Он умрет, как только поймет, что его девчонка сгинула безвозвратно. И таких, как он, много. Я давно слышал, что из нашего порта отправляют живой товар. А столкнулся с этим фактом впервой. Почему-то родители пропавших детей не заявляли в милицию. Странно, да?

– Опять порт? – выкатил глаза Сева. – Теперь же там новый начальник, вряд ли он в курсе. Не при нем же вывозили!

– Значит, поможет, – ухмыльнулся Руслан. – Ему сейчас надо показать, какой он честный. Это потом он будет красть и создавать свой клан отморозков, когда бабки в руки поплывут. Бабки мощно меняют людей, а уж в порт они плывут косяками. Кстати, надо узнать у таможенников, кто выезжал с группой в конце октября из нашего порта. У них должны быть сведения. А это уже немало. Далее. У нас есть директор ДК, сдававший в аренду помещение. Там выясним личности организаторов группы.

– Ну и дальше что? – все-таки завелся Сева. – Девчонку ты не вернешь. Она в Турции, если вообще там. Ты, случаем, не надумал исколесить весь мир? У тебя карманы трещат от «зелени»? Да и с чего ты взял, что ее продали? Может, она там замуж вышла.

– Прошло больше полгода, она бы сообщила отцу с матерью, – невозмутимо ответил Руслан. – Нет, Всеволод, с ней там непорядок, я в этом уверен. Но меня интересуют чудаки, которые увозят девчонок. Мы столкнулись с одним частным случаем. А пропавших без вести действительно сотни. Получается, частные случаи складываются в крупномасштабную деятельность. А связана эта деятельность с торговлей простаками, я так полагаю. Мое отношение к этому факту ты знаешь. Если найдем продавцов, те скажут – уверяю тебя, уж я постараюсь, чтобы сказали, – где девочка. На блюде мне ее доставят.

– Да! – протянул Сева скептически. – Так просто!

– Я не заставляю тебя рыскать со мной по адресам. Запомни: в любом случае я попытаюсь сделать все, что смогу. А ты упивайся недавней славой.

– Ладно, – сдался Сева. – Пока других дел нет… покрутим это.

Приехали на другой конец города. Нужный дом стоял на самой окраине, дальше начинались заросли, а за домами пролегала трасса, идущая мимо города и подножия горы. Вышли из авто, позвали хозяев. Никто на зов не откликнулся. Руслан постучал в соседний дом, а Сева перелез через невысокий забор и принялся колотить в дверь Ибрагимовых.

– Вам кого? – выглянула женщина из соседнего дома.

– Ибрагимовых, – ответил Руслан.

– Не живут они здесь. Роза уехала работать за границу, а мать ее куда-то переехала, мне не сказала куда.

– Давно переехала?

– Где-то с месяц. Она продает дом. Вместе с мебелью продает. Там, правда, мебель – одно названье. Видно, дочка денег прислала, могут улучшить жилье. Видите, дом какой плохонький? Такой не жаль сменить, были б деньги.

– Разве Роза не вернулась из Турции?

– Нет, я бы видела ее, ведь рядом живем, – уверенно ответила соседка. – Представьте, от меня скрыла, что продает дом. Фаина вообще скрытная женщина. А ведь вы не первый, кто спрашивает Розу в этом месяце. Несколько раз приезжал пожилой мужчина – Виктор Иванович. Но он часто приезжал к Ибрагимовым, они давно знакомы. Раньше он жил по соседству. Потом еще двое интересовались раза три.

– А кто те двое? – оживился Руслан.

– Откуда ж мне знать. Один нацмен, второй вроде русский. Обоим лет по тридцать.

– Вы говорите, что Ибрагимова продает дом, – задумчиво произнес Руслан. – А разве она не приезжает сюда с покупателями, чтобы показать его?

– Не приезжает. Два раза был паренек из агентства недвижимости с покупателями, от него я и узнала, что Фаина продает дом. Да видно, пока не получилось. Дом крайний, старый. Но продаст, будьте уверены. У нас пустое место можно продать недешево.

Руслан протянул ей листок со своим телефоном:

– Если вас не затруднит, позвоните мне, как только Фаина появится. Я знакомый Розы, мне срочно нужно увидеться с ее матерью.

Соседка взяла лист из записной книжки, сказала, что телефона не имеет, но позвонит от соседей. Он поблагодарил ее, позвал Севу, они сели в машину и укатили.

– Мага, взгляни, какие-то козлы ломятся в наш дом, – сказал сидевший за рулем желтого такси, спрятанного в зарослях, Бурак.

У него был бордовый цвет лица, за что и получил кличку Бурак – так местные жители называют свеклу. Это был плотный, мускулистый, с бычьей шеей и с головы до ног волосатый человек. Пшеничные волосы как раз и подчеркивали цвет кожи, отчего Бурак был довольно приметным типом; правда, его сей факт не волновал. Дремавший Магомед – человек аскетического сложения и с маской безразличия на лице – приоткрыл глаза, но обзору мешали ветки. Магомед был более осторожным, чем Бурак, старался оставаться в тени и только в случае, когда был гарантирован положительный исход, брал инициативу в свои руки. Услышав, что кто-то ломится в «их» дом, он лениво приподнялся, прищурился, изучая чужаков, затем снова откинулся на спинку сиденья. Бурак сообщил:

– В тачку садятся. Может, похиляем за ними?

– Нам мамаша нужна, – промямлил Магомед. По-русски он говорил отлично. – Сиди.

Бурак допил банку пива и выбросил ее за окно. Утирая губы рукой, бросил взгляд на Магомеда и проворчал:

– Долго торчим здесь – дни и ночи напролет, – так и заметить могут.

– Что предлагаешь? – не открывая глаз, спросил Магомед.

– Прячется наша мамаша, – рассуждая, Бурак прищурился. – Домик вдруг загнать решила, неспроста это. Держу пари, не одна мамаша ушла в подполье. Нам бы только узнать, где приют нашла. Сколько в городе агентств недвижимости?

– Три есть точно. Это те, что я знаю. Может, их больше.

– Я вот что обмозговал. Не проехаться ли нам по агентствам? Прикинуться покупателями, мол, нужен домишко, так выйдем на мамашу. А? Она ж нас не знает.

Магомед открыл глаза и удивленно уставился на напарника:

– Чего раньше не додумался? Езжай, я здесь побуду.

Магомед вышел из машины, потянулся, раскинув в стороны руки, затем достал сумку с пивом и едой, захлопнул дверцу. Когда Бурак уехал, он устроился на бугорке, откуда виден дом, достал банку пива и стал неторопливо пить.

4

Фаина Султановна вышла из агентства недвижимости и нервно озиралась в поисках такси. На счастье, прямо к агентству подкатила желтая машина со знакомыми опознавательными знаками, стала у порога. Водитель открыл дверцу, спустил ногу на асфальт, собираясь выйти. Фаина Султановна поспешила к нему:

– Молодой человек, вы не отвезете меня? Здесь недалеко.

Бурак окинул ее с ног до головы оценивающим взглядом, покривил губы: такая на чай не даст. Платье простецкое, сверху кофтенка, вязанная вручную, дешевые и стоптанные туфли, сумка вообще времен совдеповского благоденствия, когда ничего невозможно было достать, – старая и не стильная.

– Некогда мне, мамаша, – бросил он.

– Прошу вас, очень нужно быстро попасть домой. – И Фаина Султановна, сдвинув сумку к локтю, молитвенно сложила руки. Вдруг вспомнила: – Я хорошо заплачу.

В доказательство она вытащила сто рублей. Деньги, конечно, плевые, но это деньги, а Бурак их очень уважает. К тому же любому покажется противоестественным, что таксист отказался отвезти клиента за плату вдвое. Осторожность не помешает. Он выдернул сотню из руки мамаши, а то еще передумает столько платить, и кивнул:

– Садись, мамаша, прокачу с ветерком.

Если прикинуть по тарифу, то такой вояж стоил бы рублей тридцать, не больше. Бураку показалось странным, что мамаша, явно зарабатывающая три копейки, расплатилась, в три раза увеличив сумму. Она нервозно вставляла ключ в замочную скважину. Так торопилась в пустой дом? Хотя, может, забыла что-то, вот и вернулась.

– Мамаша, тебя подождать? – крикнул Бурак, надеясь получить еще сотенную.

– Нет, нет, спасибо, – откликнулась она, суетливо входя в дом.

Он пожал плечами и помчался назад к агентству.

Фаина Султановна вошла в маленький домик своей подруги, работающей на судне поваром. Когда подруга уходила в плавание, то оставляла ключ, чтобы Фаина поливала цветы, кормила кошку и вообще присматривала за домом. С виду он был неказистый, а внутри – загляденье. Чего здесь только не было: видеомагнитофон, большой телевизор, музыкальный центр, всякая техника для кухни, даже посудомоечная машина. Такое богатство нельзя оставлять без присмотра. Подруга говорила: накопит достаточно, чтоб в старости не бедствовать, купит хорошую квартиру и подыщет спокойную работу, а моря с океанами пошлет к черту. Сейчас она была в рейсе, это пришлось как нельзя кстати. Даже ей, своей самой близкой подруге, Фаина Султановна не хотела бы рассказывать о дочери.

– Роза… – позвала она. – Я пришла.

В дальней комнате на диване полулежала Роза и с опаской смотрела на дверь. Вошла мать.

– Сколько раз я тебя просила, чтобы не звала меня по имени, – раздраженно сказала Роза. – Что так быстро?

Фаина Султановна присела на краешек дивана, улыбнулась ласково:

– Получилось.

– Неужели? – И тусклые глаза дочери лихорадочно заблестели.

– И задаток дали. За мебель они не хотят платить, не понравилась им, ну и пусть. Завтра оформляем сделку у нотариуса! Говорят, можно сразу через юстицию оформить куплю-продажу, не обращаясь к нотариусу, а я уж решила по старинке. Пусть переплачу, зато душа будет спокойна, а то сейчас столько обманщиков. Завтра получу деньги, и мы можем ехать. Нужно только сегодня выписаться, остальные документы я подготовила.

– Хорошо, очень хорошо, – пробормотала Роза. – Сегодня же купи билеты. Надо сразу уехать. Завтра вряд ли получится… Послезавтра уедем!

Тяжело расставаться с местом, где прожил всю жизнь, тяжело. Да родное дитя дороже всего на свете. Роза вернулась, а Фаина Султановна до сих пор не знает, что там, в Турции, произошло. Поначалу пыталась расспрашивать, но когда видела, что творилось с Розой, прекращала расспросы, позже и вовсе перестала интересоваться Турцией. Однако мучилась догадками, подозревала худшее. Роза уехала с группой танцоров, а потом как в воду канула. Уж что только не предпринимала Фаина Султановна, выясняя, где ее дочь, да так ничего не узнала. С ней бегал по милициям и Виктор Иванович, близкий друг покойного мужа, его дочь Настя тоже пропала, а уехали девочки вместе. Еще радовались, что они вдвоем поехали. Везде отказывались заниматься поисками девочек в Турции. Потеряв всякую надежду отыскать дочь, Фаина Султановна перестала бегать по инстанциям, но Виктор Иванович не остановился, регулярно приезжал к ней с результатами. Да только результатов не было, он вздыхал и обещал дойти до самой Москвы. Не верила Фаина Султановна, что в столице, которая так далеко, отнесутся к их беде с пониманием, но Виктора Ивановича поддерживала. Уж лучше пусть надежда его питает, с надеждой жить можно. А месяц назад кто-то постучал в окно на рассвете, стучал так, что Фаина Султановна перепугалась до смерти, думала, бандиты нагрянули. Сообразив, что в ее доме брать нечего, подошла к окну и ахнула. Это была ее дочь! Мокрая, хотя дождя не было, худая, как скелет, с затравленными глазами, она посинела от холода – все-таки начало мая. Роза вошла в дом, успела лишь сказать:

– Никому не говори, что я вернулась… никому!..

И упала без чувств. Фаина дотащила ее до кровати, раздела. Вскипятила воду, растерла Розу согревающей мазью, разделась сама донага, легла, всем телом касаясь тела дочери. Она согревала дочь своим теплом и вливала в рот горячий чай, добавив в стакан ложку спирта. Пять дней Роза лежала и то ли в бреду, то ли наяву шептала:

– Не вызывай врачей. Меня никто не должен видеть. Никто. Слышишь?

Фаина Султановна кормила ее с ложечки, потом Роза отворачивалась к стене. Ни вещей своих не привезла, ни документов, а приехала в летних брючках и кофточке, до безобразия грязных. «Что же случилось?» – пытала себя вопросами Фаина Султановна. Неделю спустя, как Роза вернулась, пожаловал Виктор Иванович. Он-то и поднял дочку хотя бы на ноги, но странным способом. Роза вся напряглась и зашипела:

– Не смей впускать его в дом! Ни за что!

– Его Настя тоже вернулась?

– Не знаю… нет… Не пускай его! Он не должен знать про меня!

Фаине Султановне пришлось разговаривать с ним у порога, испытывая страшный стыд. Разве ж можно не приглашать в дом человека, который не бросил в беде, когда она потеряла мужа, который много и бескорыстно помогал? Не было денег – бежала к нему занимать. Он часто привозил рыбу, жена его отдавала Фаине Султановне вещи, не тряпье, а хорошие вещи. Когда они приобретали овощи и фрукты для консервирования, делились с ней, а от денег всегда отказывались. Да много чем помогали, не требуя ответной благодарности. И вот как отблагодарила: в дом не пустила. А он сообщил, что снова получил отказ, но намерен дойти до самого главного милиционера. Если и тот откажет, поедет в Краснодар, там откажутся искать девочек – в Москву поедет. В общем, говорил то, что и всегда. После того, как он уехал, Роза заметалась по дому как одержимая:

– Мне нельзя здесь оставаться. Надо уехать… Мама, нам надо срочно уехать…

– Да объясни мне, милая, что случилось? – чуть не плача, сказала мать.

– Потом, потом. Сейчас не могу… Мама, давай уедем.

– Куда ж мы уедем? Денег у нас нет.

– А дом? Давай продадим его и уедем, где нас никто не знает. Прошу тебя, мама! В какую-нибудь деревню, но подальше, подальше… Купим домик и будем там жить. И спрячь меня, я боюсь здесь оставаться.

Оттого, что дочка была на себя не похожа, Фаина Султановна не стала спорить, а предложила пожить у подруги, которая вернется из рейса еще не скоро. Дождались вечера – Роза не хотела выбираться днем, – оделись и вышли. Никто из соседей их не видел. А на остановке автобуса произошел казус. Фаина Султановна попросила Розу подождать у остановки, сама зашла в магазин купить продуктов – впопыхах забыли прихватить из дома. Выйдя из магазина, удивленно раскрыла глаза: Роза убегала. У Фаины Султановны сумки выпали из рук, а по щекам потекли слезы. Она вдруг поняла, что ее цветочек Розочка не в своем уме. Кто-то поднял сумки, спросил, не нужна ли помощь. Она только отрицательно мотала головой, забрала сумки, дошла до остановки и села на скамью, не имея сил что-либо предпринять. Фаина Султановна старательно прятала лицо от людей и плакала. Пришел автобус, люди уехали, а она осталась. Но прошло немного времени, внезапно сзади послышался родной голос:

– Ты не ушла? Как я рада, мама.

– Розочка, – встрепенулась мать, – почему ты убегала?

– Знакомый меня узнал, он учился с Настей в одном классе, – нахмурилась Роза. – Завтра расскажет всем. Мама, тебе тоже не надо жить в нашем доме, это опасно.

– Но почему, почему?..

– Потому что нас убьют.

Она произнесла это так просто, что не сразу дошли до сознания слова дочери. Они были чудовищными и одновременно нелепыми, они не вязались с их скромной жизнью. Но когда смысл дошел, мороз пробежал по коже, а сердце словно остановилось.

– Да за что?! Доченька, за что нас убивать?

– Мама, автобус. Вставай.

Роза ни в тот день, ни в последующие дни не объяснила, за что их можно убить. Сердце матери лишь почуяло беду: значит, действительно, лучше убраться из города. В тот же вечер, несмотря на поздний час, Фаина Султановна вернулась в родной дом за необходимыми и ценными вещами. Собрала все и задержалась, глядя на стены. Больше она здесь не появится. Ей предстояло навсегда уйти из дома, где провела сорок девять лет. Здесь умерли ее родители, сюда она привела мужа, отсюда он ушел в море и не вернулся, когда Розе было два годика. Здесь она собралась встретить старость, надеялась нянчить внуков. Она прощалась с домом без слез, потому что нет ничего дороже ее девочки, двадцатилетней Розы. И ничего у нее больше нет.

Но и в доме подруги дочь не выходила даже во двор. Шторы открывать не велела, так и проводили время в полутемноте. Роза была озорной и веселой девушкой, а стала замкнутой, дни и ночи проводила на диване. Она не разговаривала, не смотрела телевизор, а во сне часто кричала и просила мать спать с ней на одной кровати. Однажды, когда дочка проснулась среди ночи, хотела… задушить Фаину Султановну. Роза набросилась на нее с яростью дикой кошки, мать еле вырвалась, включила настольную лампу. Только после этого девочка успокоилась, просила прощения и плакала. Потом сказала матери, что не надо с ней спать. Теперь Фаина Султановна спала в комнате рядом, а у дочери всю ночь горел ночник – Роза боялась темноты. Перемены в дочери отзывались болью в ее материнском сердце! Если бы кто-нибудь знал, как тяжело видеть дочку затравленной, а главное – ничего не знать, почему она стала такой!

Как ни прячься, а выйти за пределы дома пришлось. И продукты купить надо, и в агентство обратиться, как тут не выйти? Понадеявшись на удачу и человеческую порядочность, Фаина Султановна отдала ключ от дома молоденькому агенту, тот и возил покупателей. Повезло. Три дня назад вторые по счету покупатели дали согласие, а сегодня получен задаток. На оформление документов уйдет завтрашний день, а там…

– Куда брать билеты? В Краснодар? – Краснодар казался Фаине Султановне далекой точкой, да и не бывала она нигде дальше Краснодара.

– Нет, это близко, – живо ответила Роза. – Бери до Ростова. Купи на поезд. Это дешевле. Нет, лучше автобусом. Билет на поезд вносится в компьютер, фамилии тоже. Узнают, куда мы уехали… Возьми на автобус, в Ростов ходит прямой рейс. А вокруг Ростова много городов, я по карте смотрела. Или переселимся в станицу, зачем нам город?

– Хорошо, доченька, – и Фаина погладила по бледной щеке свою Розу. – Ты рада?

– Я буду рада, когда сяду в автобус и он увезет нас. Мама, я здесь записываю кое-что… это для дяди Вити. Перед отъездом бросим в его почтовый ящик. Напомни мне, а то я боюсь забыть. Это очень важно, очень.

– Хорошо, Роза. Я пойду за билетами и заберу трудовую книжку в школе. А ты поспи, дорогая. Купить что-нибудь вкусненького?

– Как хочешь.

Роза принялась обдумывать письмо, которое начинала несколько раз и сжигала. Только намеками следует писать, чтоб не догадался, от кого записка, и чтобы не подвести тех, кто может помочь там, в Турции. А это трудно сделать.

5

Директором ДК была женщина лет пятидесяти с гаком, справная телом и коротко стриженная, с ярким румянцем на щеках. Подобных женщин большинство на юге, они расторопны, говорят быстро, это прекрасные хозяйки и любительницы красного вина, голосистые певуньи в застольях и по-житейски практичные. Евдокия Акимовна ничем не отличалась от жительниц юга. Разве что только тем, что была жутко близорука. Щурилась и присматривалась даже через очки, которые не всегда надевала, потому что они, по ее мнению, портят внешность, а она еще не прочь закадрить мужичка, ибо ужасно одинока. Как только Руслан и Сева представились, Евдокия Акимовна окинула их оценивающим взглядом, затем сразу сняла очки. Забываясь во время беседы, напяливала их на нос, вспоминая о них, быстро снимала. Выслушав, подтвердила:

– Да, да. У нас снимали танцевальный зал в сентябре – октябре прошлого года.

– Фамилии не помните, кто арендовал зал? – тут же подхватил Руслан.

– Ой, ну это ж давно было. У меня так: с глаз долой – из сердца вон.

– Значит, не помните, – подытожил Руслан. – А договор аренды можно посмотреть?

– Искать надо, документы в архиве за прошлый год. Приходите завтра.

– Тогда ответьте. Те, кто арендовал помещение в сентябре – октябре, часто пользуются вашим дворцом культуры? – подлавливал ее Руслан, очень уж она обдумывала каждое слово, прежде чем его сказать.

– Именно эти двое первый раз, а вообще снимают даже углы. Например, прокат видеокассет, торгуют индийскими благовониями, ксерокопии делают…

– Нас интересуют танцы, – перебил ее Руслан. – Руководители коллективов возят группы только в Турцию?

– Не только. И на Кипр возят, в Грецию, в Тунис, одна наша воспитанница работает в Японии. Ребят собирают со всех окрестностей, муштруют, потом выезжают. Это хороший бизнес.

– В чем же его «хорошесть»? – заинтригованно приподнял одну бровь Руслан.

– Понимаете, содержать коллективы, особенно танцевальные, сейчас просто немыслимо. Денег нет. Нынче богачи предпочитают в ресторане просадить деньги, чем потратить их на благотворительность. А когда руководитель выезжает с группой за границу, то не только ребята зарабатывают, часть денег идет на костюмы, обувь, аренду. К тому же прекрасно отдыхают, купаются в бассейнах, едят фрукты. За границей прекрасный сервис. Так и крутятся хореографы, кто умеет. А кто не умеет, тот лапу сосет.

– Понятно. У вас ведь тоже есть танцевальные коллективы в ДК, они выезжают?

– Мой хореограф Боря Донник ездил пару раз в Турцию и один раз в Грецию. Собирается снова вывезти группу в Анкару, кажется, в конце июля, точно не помню.

– Он возвращался с полным составом? Или кто-то изъявил желание остаться? – осторожно выпытывал Руслан.

– Да нет, вроде бы все возвращались. Вы же знаете: визовый режим и прочее. Наш хореограф ездит на месяц, не больше. Не все танцоры бывают довольны поездками, но приезжают с деньгами, одетые и обутые, мир посмотревшие. Что еще надо?

– Чем же были недовольны танцоры?

– Да я не интересовалась. Знаете, на всех не угодишь.

– А как мне увидеться с вашим хореографом?

– Сейчас его нет в городе, уехал за тканями и бижутерией. Донник сетовал, что раздеть танцоров стоит дороже, чем одеть их. Вернется дня через три.

Руслан и Сева поблагодарили за информацию директора ДК и отправились к учительнице танцев Насти. Дома ее не застали, сын дал адрес работы – казино.

В это же самое время директор ДК дозвонилась по междугородке:

– Здравствуй, это Евдокия Акимовна… И я рада тебя слышать. Как дела?.. Знаешь, ты повремени пока с приездом. Да тут сегодня два легавых интересовались группой, что в прошлом году вывозили… Нет, не сказали, почему интересовались. Но расспрашивали, кто еще вывозил и куда, оставались те ТАМ или нет. Послушай, а почему они спрашивали?.. И ты не знаешь? Угу. Я сказала, что вы один раз отсюда вывозили… Ну, я рада, что угодила… Да, чуть не забыла! Договор аренды просили… Думаешь, не показывать? Боязно, это ж милиция! Мне не нужны проблемы… Ну, не знаю… А ты самолетиком их… Конечно, дороже, но у нас тут изменения, директор порта новый, так что думай… Боря не заезжал к тебе? Говорил, что заедет. Ты попозже приезжай отдохнуть, а я постараюсь разузнать, что да как. До скорого. Целую тебя…

Бурак приехал в агентство, у которого поймал клиентку. Это было второе по счету агентство. Войдя в помещение, спросил:

– Домишко можно прикупить?

– Да, конечно, – откликнулся молодой человек за столом у компьютера. – Садитесь. Вы какой хотите дом? На сколько комнат, в каком районе?

Бурак развалился на стуле, широко расставив ноги, – поза, дающая понять, что он клиент серьезный, способен купить весь город. Толщина золотых цепей на груди и на запястье это тоже подтверждала.

– Мне нужна хата на краюхе.

– Есть и такие, – улыбнулся агент и предоставил адреса на нескольких листах.

Пробежав глазами список окраинных домов, Бурак ткнул пальцем в адрес:

– Вот этот вот хочу.

– К сожалению, он продан.

– Как продан?! – вытянулось лицо у Бурака. Он переменил позу, подавшись корпусом к агенту. – Когда продан?

– Да с час назад, хозяйка получила залог…

– Ах, залог… – ухмыльнулся Бурак, возвращая телу прежнее положение. – Тогда можно и перекупить.

– Но это невозможно, – мягко возразил агент. – Завтра сделка оформляется у нотариуса, документация уже готова…

– Ты не понял? – осклабился Бурак. – Мне нужен этот дом.

– А вы его хоть видели? Это же сарай.

– Я не понял: ты не понял? Мне место нужно, а не дом. Место! Я там такой дворец зашарашу, аж с другого берега увидят. И землю рядом прикуплю, чтоб все мое вокруг было. Короче, на сколько он там тянет?

– Да всего пятнадцать тысяч долларов.

– Это столько за сарай?

– Вы должны знать, у нас даже сарай стоит недешево.

– Кидаю еще пять штук «зеленки». И твоему агентству накину, если сделку сварганишь. И тебе лично.

– Я попробую уговорить, хотя скандала не избежать со стороны покупателей. Кстати, залог придется вернуть в двойном размере, это тоже ляжет на ваши плечи.

– Базара нет, вернем. Когда тетка прибудет?

– В одиннадцать утра, – несколько удивленно вперившись в клиента, сказал агент. – Она и покупатели приедут сюда, а потом мы поедем к нотариусу.

– Завтра в одиннадцать буду, – пообещал Бурак, вставая.

В зимний период казино пустует, зато в летний сезон снимает сливки. Люди едут сюда не только погреться на солнышке, пожевать фруктов да насладиться морем, но и оторваться на полную катушку. Как же без казино и прочих увеселительных заведений?

Кларисса, моложавая и фигуристая женщина лет тридцати семи, стояла у эстрады, когда вошли Руслан и Всеволод. Шесть девушек и двое парней танцевали под музыку, а она покрикивала на них недовольно:

– Анжелика! Не отклячивай зад, сколько говорить! Ритм держите… Что вы сегодня такие вялые? Зоя, выпрямляй колено на батманах! Выше бросайте… выше!.. Мне надоело каждую репетицию долдонить одно и то же! Нельзя ли быть повнимательней?

– Здравствуйте, – сказал Руслан, перекрикивая гремевшую музыку. – Я из уголовного розыска. Можно с вами поговорить?

Кларисса выключила магнитофон, с нескрываемым удивлением переводила взгляд с Руслана на Севу. У нее были ясные зеленоватые глаза, несколько наивные, а растрепанные волосы придавали ей вид воробья, получившего взбучку от кошки. Эти наблюдения вызвали улыбку у Руслана, а она наконец осведомилась:

– Что-нибудь случилось?

– Можно уединиться? – спросил Руслан.

Она повернулась к тяжело дышавшим танцовщикам:

– Ребята, я отлучусь на минуточку, а вы повторите сами. Но сначала покрутите туры, а то заваливаетесь на остановках. На это просто противно смотреть, а уж деньги за это брать возмутительно. Работайте!

Судя по разбросанной одежде на стульях, она привела их в раздевалку. Комната была очень мала. Кларисса, убрав одежду с двух стульев, предоставила их Севе и Руслану, сама присела на краешек третьего стула, не убирая с него одежду:

– Извините, другого кабинета у меня нет. Вы садитесь.

– А у нас говорят: присядьте, – сообщил Сева, улыбаясь. – Слово «садитесь» у нас имеет совсем другое значение.

– Действительно, – усмехнулась она, хотя недоумение не слетало с ее лица. Вдобавок замечание по поводу «садитесь» прозвучало дико. – Так что вас привело ко мне?

Руслан протянул ей фотографию:

– Вы знаете эту девочку?

– Конечно, – еще больше удивилась она. – Это Настенька. А что произошло?

– От нее нет вестей из Турции больше полугода, отец волнуется, мать в больнице лежит. Мы полагаем, она там… пропала.

– Господи! – прошептала Кларисса. – Неужели это правда? А чем я могу помочь?

– Если б мы только знали… – протянул Руслан, забирая фото. – Отца Насти не стали расстраивать, ему и так не сладко. Думаю, девочку вряд ли вернем, а вот тех, кто увозил их за границу, хотелось бы достать. Тогда появится хоть небольшая надежда. Может быть, удастся через посольство или другими путями вытащить Настю и девушек. Вы случайно не знакомы с людьми, которые увезли Настю?

– К сожалению, о них ничего не знаю. Я ведь уговаривала девочек не ездить с шоу в Турцию, а поступить в культпросвет, раз так любят танцы. Да куда там, им же сейчас хочется все и сразу. Молодежь считает, что на удовольствия не хватит жизни.

– А вы лично возили своих танцоров за границу?

– Нет, – как-то сразу необычно резко ответила она.

– Почему? Это, как мне сказали, выгодный бизнес.

– Вот именно, бизнес, – презрительно фыркнула Кларисса. – Мне предлагали повезти балет. Но танцы там не главное.

– А что же главное? – вытаращился Сева. Ведь действительно: везут танцевать, а танцы не главное, как это?

– Там самый важный процесс – консумация.

– Что? – буквально в унисон спросили Сева и Руслан.

– Вас удивляет слово? – слегка улыбнулась Кларисса. – Признаться, я долго не знала, как оно пишется и что обозначает. В словарях нашла французское слово consommer, которое переводится как «потреблять, расходовать». Думаю, правильнее было бы писать «консомация», но как-то в газете читала статью, там писалось «консумация». Что ж, журналисты лучше знают, как писать. Погодите, я сейчас позову Анжелику, вы узнаете об этом подробней.

Она вышла, а вернулась с юношей. Красивым, надо сказать, юношей, блондином с длинными, ниже плеч, кудрявыми волосами, стройным. У Севы вырвалось:

– Ты Анжелика?!

Едва тот заговорил, все стало ясно: голубой, аж синенький.

– Ой, это у меня кличка такая. Моя любимая книжка про Анжелику. И фильмы я люблю про Анжелику и короля. Девчонки и дали кличку, мне она нравится.

– Анжелика, – прервала манерную речь танцора Кларисса, – расскажи, что такое консумация.

– Ой, ну это просто. – Анжелика выбрал в собеседники Руслана, говорил исключительно ему: – Вы приезжаете, вас селят в отель… Это хорошо, если в отель поселят, а то и в сарай какой-нибудь засунут. Меня так однажды поселили, что не мог дождаться отлета. Ни помыться, ни отдохнуть. Ну вот. А потом в кабаке или в казино вы даете представление. И после и до представления вас заставляют танцевать в салоне. Клиенты сидят за столиками и выбирают. Потом клиент подзывает официанта или того, кто занимается рекламой девушек, в разных странах этого человека называют по-разному. Тот приводит клиенту понравившуюся девушку. Она должна с ним потанцевать, посидеть за столом и постараться раскрутить его, ну, чтоб он как можно больше заказал еды и питья, особенно спиртного. Это выгодно боссу, за консумацию он и платит.

– И все? – спросил Руслан. – А если клиент захочет переспать с девушкой?

– Это уже как она решит. Есть девушки, которые едут только на консумацию, без танцев. Они выполняют любое желание клиентов. Этого мало, они должны держаться за клиента, то есть заиметь постоянного поклонника, который будет вываливать бабки за ее капризы. Девчонки с постоянным клиентом получают премии от босса.

– А парни тоже исполняют эту самую… консумацию? – с долей брезгливости спросил Сева.

– Вам будут говорить, что нет, – не верьте, – ответил не Севе, а Руслану Анжелика. – Только не во всех странах парни пользуются спросом. Например, в Турции в ходу одни девушки, да что говорить – мусульмане! Понимаете, они, может, и хотели бы с парнем завести адюльтер, да никогда в этом не признаются – их свои же заклеймят позором. В общем, варвары. А в европейских странах всякий товар в ходу. Но все равно парни не очень-то пользуются спросом, они, скорее, антураж девчонкам, поэтому их всегда в коллективах мало. Многие хореографы, зная, что балет едет на консумацию, парней вовсе не берут, особенно в экваториальные страны. Зачем ему пара-тройка дармоедов, которые лишь пляшут? Кстати, те девчонки, кто едет только на консумацию, хорошо зарабатывают, ну, кидают и балетмейстеру, они же едут с его балетом, находятся под его покровительством. А у танцовщиков руководитель нагло забирает бабки, дает мизер.

– Скажи-ка, пожалуйста, – обратился к нему Руслан, – что может с девушкой произойти, например, в Турции?

– Все что угодно, – мгновенно ответил Анжелика. – И не только в Турции.

– Ну а что это – все?

– Все. Понимаете, когда туда попадаешь, тогда и понимаешь: никто не даст тебе гарантий, что ты вернешься назад или хотя бы останешься невредимым.

– Пока у меня тоже все, – вздохнул Руслан.

– Иди, Анжелика, – сказала Кларисса. Когда он ушел, бросив в Руслана полный нежности взгляд, она дополнила его рассказ: – Как видите, это своеобразная форма проституции и приносит хороший доход хозяину заведения, куда везут балет. Поэтому я не вожу ребят. Представьте: растишь их с детства – я ведь еще в школе работаю хореографом, – знаешь семьи, чем ребята болели, в кого влюблялись, они становятся родными. Ну и как их потом продавать? Лично я не могу.

– Спасибо, – поднялся Руслан, за ним Сева.

Они уже подошли к двери, как вдруг Кларисса догнала их:

– Я вспомнила одну вещь. Девочки говорили, что те, кто набирал балет в нашем городе, живут в Краснодаре. Может, это вам пригодится.

– Вы говорите – девочки, – сказал Руслан. – Кроме Насти, еще кто-то поехал?

– Из моих учениц поехали Настя и Роза Ибрагимова.

– Ибрагимова? Я слышал, она вернулась. Роза заходила к вам?

– Нет, – покачала головой Кларисса. – Думаю, тот, кто вам говорил, что Роза вернулась, обознался. Она бы обязательно зашла ко мне, обязательно.

Руслан еще раз поблагодарил, а Кларисса проводила его и Севу до выхода. Она смотрела через стеклянную дверь, как оба сели в машину, и думала о своих воспитанницах. К ней подошел Анжелика, полюбопытствовал:

– А кто тот, черненький, сбитенький?

– Майор милиции.

– Ну прямо Жофрей де Пейрак, – мечтательно произнес он.

– Катись на эстраду, мужелюб, – беззлобно оттолкнула она юношу.

Сева плюхнулся на сиденье рядом с Русланом и посмотрел в сторону казино:

– Ах, казино, рулетка, бабки… Руслан, ты любишь азартные игры?

– Люблю одну. Со смертью, – и Руслан повернул ключ.

– Слушай, иди ты со своей любовью знаешь куда?..

Руслан сорвал машину с места. Путь их лежал в порт.

6

На следующий день в половине одиннадцатого Магомед и Бурак заняли пост наблюдения, припарковав автомобиль неподалеку от агентства. Оба хищно следили за входом. Без пятнадцати одиннадцать туда вошла…

– Мамаша! – пролепетал Бурак, вытягивая шею.

– Какая мамаша? – вяло осведомился Магомед.

– Да вчера подвез тетку. Стольник дала, я ж говорил.

– Такая замухрышка стольник вывалила? – недоверчиво произнес Магомед.

– Вот и я про то же, – задумчиво растирал небритый подбородок Бурак. – Чего ей в агентстве делать?

– Одно из двух: или продает, или покупает недвижимость.

– А не наша ли это мамаша? – вдруг заерзал Бурак. – Примчалась к сроку… Слушай, Мага, мне там маячить нельзя. А ты зайди, послушай их базар.

Выждали до десяти минут двенадцатого, после этого Магомед вошел в агентство. Мамаша и агент негромко переговаривались, но он все услышал.

– Подождем еще пять минут, – уговаривал молодой человек.

– Если б он хотел купить, приехал бы раньше меня, – возразила мамаша. – И не стоит мой дом таких денег.

– Но раз человек хочет их выложить, вам какая разница? Подумайте о выгоде.

– Это опять займет несколько дней, а я не хочу ждать. У меня уже билеты куплены. Боюсь, погонюсь за журавлем, а синицу потеряю.

– Вы самая странная клиентка, – взмахнул он руками и прошелся по комнате, увидел Магомеда. – Вы к нам?

– Да, хочу купить жилье.

– Вы не могли бы подождать немного? Сейчас освободится помощница и предоставит вам перечень недвижимости, у нас большой выбор.

– Нет проблем, – взмахнул руками Магомед, показывая агенту ладони. – Я в машине подожду.

Выходя, он услышал, как сказала мамаша:

– Двенадцатый час. Поехали к нотариусу. Я не хочу сердить людей.

– Ну, как скажете. Вы теряете большие деньги, – расстроился агент.

– Молодой человек, люди теряют больше иногда…

Магомед вернулся в такси, подмигнул Бураку:

– Она.

Тот удовлетворенно прищелкнул пальцами и выехал с места парковки.

Руслан и Сева, не забыв обещание директора дворца культуры показать договор аренды, приехали к ней в то же время, когда Магомед вошел в агентство. Встретила их Евдокия Акимовна, разве что не расцеловав. Радости не скрывала, чаек предложила, конфеты в коробке достала, а потом ошарашила:

– Представляете, договор аренды не можем найти! Все договоры на месте, а который вам нужен – нету. Куда он делся – понятия не имеем!

– Убежал, – подсказал Сева, ехидно ухмыляясь.

– Шутить изволите? – обиделась та, протирая стекла очков носовым платком. – Да не беспокойтесь, найдем. Бухгалтер, наверно, сунула не туда. Только теперь времени понадобится больше, это ж весь архив перерыть…

– Как найдете, позвоните, – холодно прервал ее Руслан. Очутившись в машине, поделился впечатлениями: – Крутит наша Дуся. Что-то она знает, но не хочет сказать.

– На фиг тебе договор? – пожал в недоумении плечами Сева.

– С чего-то ведь надо начинать. А если фамилии не липовые? Ты учти: в договор обязательно вносятся паспортные данные, место жительства. Ладно, Дусю мы теперь берем на мушку. Едем в порт? Там быстрее дадут сведения. Они обещали.

Новый начальник порта, не такой спесивый, как бывший, поведал:

– Да, в Турцию ходят суда, в основном грузовые. Из Сочи ходит в Турцию корабль с челноками, только это не всем удобно. Где-то четыре года назад бывший начальник порта добился разрешения брать пассажиров на борт. В общем-то, дело хорошее. Ну действительно: зачем людям тащиться в Сочи, когда можно из более близкой точки выехать? К нам товар привозят и турецкие суда, а наши предприниматели свозят его на оптовую базу, у них договоры с турками. Так освободили людей из дальних точек России от лишних затрат. Они приезжают на оптовую базу, берут товар и развозят по городам. Только в компьютере не сохранилось данных о рейсах в октябре, вернее, рейсы есть, а информации о пассажирах нет. Программист испариной покрылся и от кофе приобрел кофейный цвет, рыская по компьютеру. Утеряна информация, и все.

– Потрясающий день невезения! – хмыкнул Сева.

– Да у меня скоро крыша поедет, – с отчаянием в голосе оправдывался новый начальник порта. – Тут черт ногу сломит. Наворотили! Документация не совпадает, точное количество акционеров неизвестно, пригласили аудиторов, те тоже скоро свихнутся. Так что, ребята, извините. Будем искать, если обнаружим, сообщим.

– Это только у нас может случиться, – подытожил Сева уже в машине. – Договор аренды убежал из архива. Волна накрыла и смыла информацию в компьютере. Частично смыла. Хорошо, что у нас есть море, а то кто бы тогда смывал?

– Бывший наш «судовладелец» был мастак на сбрасывание концов в воду, – проговорил сосредоточенно Руслан. – Что у нас еще есть? Краснодар. И там проживают Берта Станиславовна и Яков Олегович. Послушай, а ведь Берта Станиславовна – редкое сочетание. Значит, сделаем запрос в Краснодар, чтобы нам предоставили адреса всех, кто проживает там с этим именем и отчеством.

– Шутишь? Это ж не фамилии найти! Нас так пошлют…

– Тогда попрошу помощи у Артема, – отрубил Руслан и поехал к дому Ибрагимовых. – Артем клялся, что в случае нужды поможет.

– Да верь ты ему, – отмахнулся Сева. – Рванул в свою Москву и забыл про нас.

Съездили впустую, дом Ибрагимовых, как и в прошлый раз, был пуст. Соседка сказала, что никто больше не интересовался домом и хозяевами.

II. Не забудьте о вашей Розе…

1

Наступила ночь. Роза с нетерпением ждала завтрашнего дня… нет, уже сегодняшнего. И настанет новый отсчет времени. В предвкушении перемен девушке не спалось, а мама мирно посапывала в соседней комнате. Роза достала сложенный вчетверо листок, заново перечитала. Дядя Витя, боялась, не поймет, а надо, чтоб понял. Порвав лист на мелкие клочки, она сожгла их в небольшой керамической плошке, где уже была горка пепла. Роза писала записки и сжигала их. Задумавшись, принялась снова писать. Записка получилась короче…

Вдруг за окном что-то ухнуло. Роза вздрогнула всем телом, напряглась, сжавшись от страха. Форточка открыта, ведь невозможно сутками сидеть в душной комнате, хочется глотнуть свежего воздуха. Вскоре послышалось урчание, в форточку влезла кошка, прыгнула на диван к Розе и улеглась в ногах. Девушка расслабилась, хотя сердце тревожно билось. Окончательно успокоившись, опять уставилась на листок, перечитывая написанное.

Только Роза знает, что стоит за этими словами, какими страшными знаками они являются. Когда память, помимо воли, возвращала ее назад, Роза сжимала голову пальцами, словно пыталась проникнуть в мозг и выдрать из него все-все, чтобы вообще ничего не помнить. Иногда она не верила, что это случилось с ней, думалось, просто приснился кошмар, который не имеет отношения к Розе. Но она знала: было. И переживала все вновь и вновь, будто это случилось вчера, а завтра начнется заново. Так можно сойти с ума. И тогда Роза с усилием переключалась на финал кошмара, потому что…

Она бежала ночью темными переулками, босая, опасаясь погони. Туфли сняла и намеренно бросила их в другую сторону, надеясь запутать преследователей, а сама понеслась в противоположную. Где-то там центр города с высотными домами и отелями, там живет и работает знакомая. А куда еще бежать? Без документов, без денег, в чужой стране? Одна девчонка примчалась к посольству, но не смогла пробраться внутрь, ее не пустила охрана. Да и посольства, как узнала Роза, не благоволят к девушкам, попавшим в беду. Девчонку поймали, а потом она неизвестно куда делась. Можно лишь предполагать, что с ней сделали. А Роза страстно хотела жить, хотела домой к мамочке. И если бы впереди простиралась суша, она бы не побоялась идти пешком. Но впереди море, огромное, вплавь его не преодолеть. Роза решила умереть, если ее вернут назад. Она так решила…

Сбилось дыхание, пересохло во рту, в глазах рябило, а сердце просто выпрыгивало из груди, но Роза бежала и бежала, не останавливаясь на передышку. Бег казался слишком медленным, как во сне. С каждым шагом слабели мышцы, силы быстро оставляли. Ноги давно отвыкли от нагрузок, отвыкло тело. А надо бежать. Вдруг очутилась на ярко освещенной улице. Роза приостановилась перевести дух и осмотреться, чтобы сообразить, куда теперь податься. Она оперлась рукой о стену и дышала, изредка облизывая потрескавшиеся губы и проглатывая сухой ком. Внезапно услышала резкую речь, знакомые голоса. Внутри все оборвалось: догоняют! Кругом полно огней и людей. Но каких людей? Что им до девушки-иностранки? Роза, не оглядываясь, сорвалась с места, слыша, как сзади ревет мотор автомобиля. Машин было много, но звук этого мотора она узнала бы из миллиона. Перед глазами расплывалась улица в огнях, шумело в голове, все качалось, а ноги несли ее вперед. Только одна мысль засела глубоко в мозгу: бежать.

Автомобиль был близко. Роза не поворачивала голову назад, просто чувствовала, что он близко. «Надо держаться подальше от проезжей дороги, не заедут же они на тротуар», – подумала она. Нестерпимо кололо в боку. Роза помчалась вдоль стен домов и магазинов, касаясь руками каменных выступов, чтобы не упасть. А глаза искали, искали выход. Но вот часть улицы, где нет людей. Автомобиль обогнал несколько машин – здесь обгон разрешен с обеих сторон – заехал колесами на тротуар, из него выскочили двое…

– Буду бежать, пока не умру, – прошептала она. Уже механически, плохо соображая, рванула с небывалой силой, как ей казалось.

Неожиданно Роза столкнулась с человеком. «Все!» – пробило в сознании, и сразу ослабли ноги. Человек что-то спросил по-турецки. Сквозь пелену в глазах девушка увидела форму, усы, седые волосы, пожилое лицо.

– У вас есть дочь, отец? – спросила хриплым голосом по-английски. – Ради Аллаха, спасите меня, как вы бы спасли свою дочь…

Она прекрасно знала, что полицейские здесь – люди грубые, не терпят юных иностранок, приехавших в Турцию за легкими деньгами. Но ведь надо надеяться на хорошее, не может же быть все время только плохое! Да и не было другого выхода, его просто не было. Роза смотрела в черные глаза полицейского и умоляла без слов. Она была уже не способна бежать и, если бы этот человек не поддерживал ее, упала бы. В это время подбежали двое из автомобиля, который ее преследовал. Один схватил за руку, но Роза крепко вцепилась в полицейского, на это сил хватило. Подоспел на помощь второй…

Короткие фразы, которые она не понимала… Ее вырывали, Роза не давалась. Спор… Полицейский что-то говорил, те двое отвечали, требовали… Что требовали? Конечно, ее, Розу! Губы девушки прошептали: «Спасите! Пожалуйста! Они меня убьют», – но уже по-русски, и Роза упала в обморок…

… Она часто падала в обмороки, а после долго болит голова. Вот и сейчас, почувствовав знакомое удушье, Роза, откинув голову на подушку, глубоко задышала, стараясь перебороть подступавший приступ. Обошлось. Девушка свернула лист вчетверо и положила под простыню у изголовья. Уставившись в потолок, видела…

… Очнулась в незнакомом месте. Голова раскалывалась, перед глазами стояла пелена, но, напрягая зрение, огляделась. Рассмотрела уютную маленькую комнату в коврах, где почти не было мебели. Роза лежала на тахте, прикрытая плотным шерстяным покрывалом с тканым восточным узором. Она приподнялась на локтях, сил на большее не хватило, потом осторожно легла назад, не понимая, где и почему находилась. Вошла женщина, взглянув на девушку, тут же вышла. Следом вошел мужчина. Роза подумала, что где-то видела его, но где?

– Ты, кажется, говоришь по-английски? – спросил он на плохом английском.

– Немножко, – выговорила Роза по-русски. Мечтая о поездках по разным странам, она тщательно изучала английский язык, а мама радовалась и выкладывала по возможности деньги на дополнительные занятия.

– Ты мусульманка? – спросил он.

Это слово она слышала не раз и на английском, и на турецком уже здесь, в Турции. Что отвечать? Дома не принято было открыто молиться. Мама, таясь от Розы, молилась, но какому богу? Однако от этого зависело многое, от этого зависела ее жизнь, – догадалась тогда Роза, поэтому сказала твердо:

– Да. Я мусульманка. Я татарка.

– Ты откуда?

– Из России. Россия.

Он с сочувствием покивал головой, ушел. Вернулась та же пожилая женщина с подносом, подала в пиале бульон. Роза с жадностью пила горячий бульон, обжигая рот. Ничего вкуснее до этого она не ела, как ей показалось. Женщина положила и лепешку, но Роза насытилась бульоном, притом страшно устала, на теле выступил пот. Она легла и уснула, доверившись интуиции, которая подсказала, что здесь ей нечего опасаться.

2

Полицейский Мустафа жил с женой в небольшом доме в старом квартале Анкары. Анкара – ухоженный и чистый город, современный. Он не похож на город из восточных сказок, не то что Стамбул. И вообще, Роза думала, что Анкара – это райский сад. Но зелени, как оказалось, здесь маловато, а бело-серые дома с красными крышами выглядят однообразно, да и спальные районы напоминают европейские. И все-таки это другой мир, незнакомый, загадочный, совсем не похожий на тот, к которому она привыкла с детства. Когда попадаешь в этот мир, ждешь нескончаемого праздника. Только у чистоты и внешнего блеска есть обратная сторона – грязная, жестокая, темная. У Розы одно упоминание об этом городе вызывало озноб.

Мустафа имел двух взрослых сыновей и дочь, которые жили отдельно от родителей. Ночью он отбил Розу у подозрительных типов, которые не решились связываться с полицейским, к которому подоспела помощь. Роза поразила его истощенным видом и отчаянием, с каким просила спасти ее. А те двое сказали, что она жена одного из них и полицейский должен вернуть девушку. Последние слова Роза произнесла, кажется, на русском языке, затем упала в обморок. Вращаясь среди туристов, а город наводнен ими, Мустафа научился определять, из какой страны пожаловал иностранец. По характерному произношению слов Мустафа предположил, что девушка русская. Ее откинутая рука со следами уколов хорошо выделялась на сером тротуаре.

Тут-то он и усомнился в правдивости слов подозрительных типов, вежливо попросил показать документы. Те принялись нести, что ничего не нарушили. В это время Мустафа думал, как поступить. Вполне вероятно, что девушка жена, не вынесшая крутого нрава мужа. Но какой бы ни был муж, а пичкать наркотиками жену не станет. Второй вариант: жена втайне от мужа принимала наркотики, ему, конечно, это не понравилось. Мустафа знал еще варианты, например, как обманом завлекают девушек на заработки в Турцию, а потом заставляют заниматься проституцией. Сам неоднократно делал рейды в притоны, отлавливал молоденьких рабынь, потом их депортировали на родину. Случалось, девушки сбегали из притонов, их ловили хозяева, потом рабынь ждала самая разнообразная судьба: инвалидность от побоев, улица, скорая смерть. Бизнес, связанный с проституцией, – настоящий бич во всем мире, куда уж Турции справиться с этой проблемой. Если девушку насильно запихнули в притон, то побег и просьба о помощи у полицейского вполне оправданы. Мустафа подумал о своей дочери и о том, что не хотел бы увидеть ее в таком бедственном положении: Роза лежала у его ног на холодном тротуаре. А ведь у этой девушки есть родные, которые любят ее, как он свою дочь.

Мустафа настаивал на предъявлении документов. Двое парней вернулись к машине, а потом прыгнули в нее и умчались. Напарник предложил догнать, но Мустафа попросил его переложить девушку в машину. Только вот куда ее везти? В полицию? Она очень слаба, в полиции толком не накормят. И еще в его ушах звучали слова: «Ради Аллаха, спасите меня, как вы спасли бы свою дочь». Девочка бежала к нему, доверилась, понадеялась. Она похожа на его дочь, такая же черноволосая, черноглазая, скуластая и красивая. Собственно, полицейский участок стоит на месте, ей все равно не миновать его, но вначале пусть окрепнет – так он решил. Мустафа отвез Розу к себе домой. Ее ждала депортация, это очень хороший исход для девушки.

А впереди ждали неприятности. Мустафу вызвали к начальнику, когда он явился на службу утром. Начальник был не один, у него сидела толстая старуха, как сказали – свекровь Розы, она требовала вернуть невестку. Мустафа не удивился, что именно у него потребовали вернуть девушку, ведь вычислить полицейского, патрулировавшего тот район, было не сложно. На груди полицейские носят карточки, к тому же с ним был напарник, наверняка сообщивший, куда отвезли Розу. Не понравилась женщина Мустафе, что-то нехорошее было в ее колких глазах, которые она не прятала, а, напротив, цепко впивалась ими в полицейского. Догадавшись, что молчаливый полицейский не доверяет ей, она протянула брачное свидетельство и паспорт невестки. Мустафа, внимательно изучив свидетельство, уже решил отдать девушку законным владельцам. И вдруг старуха слезно заголосила:

– Мы ее так любим, так любим… У нее голова плохая, совсем прохудилась голова, вот она и побежала. А мы столько денег потратили на лечение, лелеяли ее…

Это было лишним. Многочисленные побои на теле Розы говорили, что с ней обращались жестоко, девушка истощена, а следы уколов далеко не лечебного свойства… и при всем этом такая любовь? От любви не убегают. Мустафу раздирали противоречия, пока читал и слушал. Не знающую чужого языка девушку под давлением можно заставить подписать что угодно. И в то же время права на стороне старухи и ее сына, значит, о депортации не может быть речи. Он вернул бумаги со словами:

– Я привезу девушку.

Старуха удовлетворенно закивала, утерла слезы и вышла из участка. Из окна он видел, как села она в машину, которая не сдвинулась с места, значит, будет ждать.

– Старуха врет, – сказал он начальнику.

– Привезите девушку, – был приказ.

Мустафа поехал на полицейской машине, видя в зеркало, как за ними неотступно следовал автомобиль. Это был не тот автомобиль, в который села старуха, другой, длинный, дорогой. За свою карьеру полицейского Мустафа не привык сидеть на крючке у неизвестно кого. Он приказал водителю оторваться от «хвоста», тот послушно исполнил просьбу, легко лавируя по узким улочкам старого города, где лимузину маневры выполнять трудно, неудобно, а иногда и невозможно.

Он вошел в комнату Розы, пристально посмотрел на девушку.

– Тебя требует вернуть свекровь, – сообщил он по-английски.

Роза не поняла слова «свекровь», переспросила, кто ее хочет вернуть.

– Мать твоего мужа.

– У меня нет мужа! – вскрикнула Роза, догадавшись, что ее ждет. Ничего больше не оставалось, как упасть на колени и молить человека, который был так добр к ней: – Отец, прошу вас… не отдавайте меня! Лучше убейте.

Она плакала горько, взахлеб и, не переставая, умоляла убить ее. А Мустафа не знал, что делать. Такое с ним случилось впервые. Он обязан выполнить приказ. И почему-то был уверен, что девушку ждет страшная судьба, от которой она попыталась убежать.

– Чем ты занималась в Анкаре? – спросил Мустафа.

Роза подняла на него глаза, искавшие защиты, и тут же опустила их. Она боялась этого вопроса, так как прекрасно знала, с каким презрением относятся к проституткам в стране вечной весны. Она не знала, как объяснить, что не по своей воле попала на дно, что ее заставили, а заставлять здесь умеют, поэтому молчала, закрыв лицо ладонями.

Мустафа догадался сам. Сколько он видел на улицах городов молоденьких девушек – не пересчитать. Одни приезжают сюда по доброй воле, этим везет почему-то больше. Их ловит полиция, потом депортируют, а дурехи яростно сопротивляются. Других привозят, посулив золотые горы, и насильно продают, держат запертыми в притонах, отбирают документы. Эти чаще погибают, потому что выбраться из притона практически невозможно. Но такие девушки и спросом пользуются, потому что с ними можно делать все, абсолютно все, у них ведь особый статус – статус рабыни. Эта категория девушек приносит баснословные деньги хозяевам, а содержание их почти ничего не стоит. Третьи приезжают по рабочей визе, исправно работают и потихоньку занимаются проституцией, имея надежное прикрытие – хозяина, где живут или где промышляют. Эти пользуются свободой, неплохо зарабатывают. О, сколько существует уловок для процветания грязного бизнеса. Роза, очевидно, попала в самую мерзкую категорию, ей удалось бежать, назад она не хотела. Судя по всему, ее хозяева очень хорошо подготовились, из рук добычу не выпустят. Но почему они рисковали, придя в полицию? Для них же лучше сидеть тихо, девушку депортировали бы, все остались бы при своих интересах. Почему так усиленно хотели вернуть рабыню? Почему?

А девушка с трепетом ждала приговора. Мустафа представил на месте Розы свою дочь и двух внучек, ему совсем стало нехорошо, заныло в груди. Видно, постарел, раз долг отошел на второй план, а на первом оказалась жалость, простая человеческая жалость. Вообще-то он уже в том возрасте, когда мужчина перестает бояться земных начальников, потому что существует начальник повыше – бог. И все же колебался. Если не придумать какой-нибудь трюк, девушку придется отдать. Все его существо протестовало против выдачи. Он еще подумал некоторое время, меряя шагами маленькую комнату, затем позвонил:

– Ингин, срочно приезжай, срочно.

Мустафа настрочил записку, позвал жену:

– Отдашь сыну. И пусть затрет номера на машине. Передай, чтоб поспешил, у меня мало времени. Пойдем, дочка, – обратился он к Розе на английском. – Ничего не бойся.

Она поднялась с пола и послушно побрела за ним. По длинной и узкой террасе шли неторопливо, Мустафа еле слышно заговорил:

– Слушай, дочка, слушай внимательно, потому что не смогу повторить дважды. Мы сейчас поедем в полицейский участок. Недалеко от него я прикажу остановиться, пойду купить воды. Там же будет стоять машина бежевого цвета…

– Какой цвет? – переспросила Роза, так как плохо поняла.

Мустафа показал на цветочный горшок и продолжил:

– Когда я зайду в лавку, беги к той машине, она будет за углом, но ты увидишь ее. Беги быстро, как только сможешь. Садись в машину, и да поможет тебе Аллах. И мне. Это все, что я могу для тебя сделать. Ты поняла? Ты хорошо поняла?

Она кивнула несколько раз, а он больше ничего не сказал, посадил дрожащую Розу в машину, сел сам. Водитель повез их в полицию…

3

Второй час ночи, а Розе не спалось. Она разволновалась, словно сейчас находилась не в уютной постели, а в полицейской машине. Позже она поняла, как рисковал Мустафа и какому риску подверг сына. Почему он это сделал? Кто ей мог ответить, кроме самого Мустафы – седовласого, коренастого, с огромными и умными глазами турка? Но тогда она не спросила его, не спросила и потом. Тогда Роза пережила еще несколько страшных мгновений, которые не позволяли задуматься.

… Мустафа приказал водителю заехать по пути еще в какое-то место, турецкий язык Роза понимала совсем плохо. Он неторопливо вышел, не подав знака, значит, бежать следовало не в этом месте. Еще покружили по городу, объезжая точки, находившиеся под контролем полиции. Позже она догадалась: покровитель тянул время. И вот выехали на улицу, вдалеке висели опознавательные знаки полицейского участка. Роза напряглась, а Мустафа что-то бросил водителю, тот остановился примерно в пятистах метрах от полиции. Мустафа взглянул на Розу и указал глазами в переулок, где она заметила зад бежевого автомобиля. Он вышел, направился к лавке. Роза лихорадочно мяла пальцы, оглядываясь по сторонам.

Вдруг увидела, как из машины у полицейского участка вылезли старуха и мужчина, они двинулись в их сторону. Роза узнала обоих. Екнуло сердце, забилось, причиняя боль, отдаваясь в ушах. Не раздумывая, она выскочила из машины и помчалась фактически навстречу своим палачам – переулок находился как раз посередине. Старуха завизжала, выкрикивая какие-то слова. Мустафа обернулся, оценил ситуацию, но бросился не наперерез девушке, а к машине, запрыгнул. Водитель, сорвав машину с места, догонял девушку, но так случилось – перекрыл дорогу преследователю, едва не сбив того. Ему помешал Мустафа, схватившись за руль. Роза запрыгнула в бежевый автомобиль и закричала на турецком:

– Чабук! Чабук!

Как она ненавидела это слово! Слишком часто оно звучало приказом ей, поэтому его первым и запомнила: быстро! Но тогда оно было спасением, надеждой, связующим звеном между ею и водителем. Сидевший за рулем черноволосый мужчина не выключал мотор, он сразу рванул и скрылся, прежде чем полицейская машина вырулила в переулок.

Получилось – Роза убежала на глазах у всех. Возможно, вина полицейского Мустафы была, да только в чем? В том, что он вышел купить лимонад? Так даже не успел купить. Пренебрег мерами предосторожности и не запер надежно девушку? Наверное, в этом вина есть. Так ведь Мустафа не мог предположить, что свекровь и муж выйдут из машины. Девчонка заметила их, испугалась – у нее же плохая голова – вот и дунула прочь. А тут такси на пути. Номер никто не успел рассмотреть, да и что это даст? Таксисту все равно кого везти, раз платят деньги. За руль схватился? А как же было не схватиться, когда водитель мчался на мужа девушки? В общем, Мустафа счастливо избежал серьезных неприятностей. А вот Розу они поджидали.

«Свекровь» предоставила фотографии Розы, требовала найти ее. В полиции пообещали сделать все возможное, чтобы вернуть невестку «домой».

Тем временем Ингин благополучно спрятал девушку в небольшом загородном доме. А ей стало плохо, ломило кости, подступал жар. Началась обычная ломка. Роза решила не сдаваться, знала: надо переждать. Да и кто ей предоставит наркотики? Хотя и терпела, не показывала вида, как ей плохо, боясь потерять покровителя, тем не менее становилось все труднее справляться с собой.

Мустафа приехал вечером, и тут у него и сына разгорелся спор. По всей вероятности, Ингин пенял отцу, подвергшему опасности не только свою репутацию полицейского, но также вовлекшему в это дело сына. Ничего из их разговора Роза не разобрала, кроме слова «депорт». Она вскочила, закивав головой:

– Да! Да! Депортация! Пожалуйста! Я хочу – депорт!

Мустафа и Ингин лишь с жалостью посмотрели на нее. Роза разволновалась:

– Нельзя? Почему? Я хочу домой. У меня в России мама…

С трудом объяснили, что депортировать ее могут только в дом мужа. У полиции есть ее фотографии, на границе обязательно схватят.

– Но у меня нет мужа! Это ложь! – расплакалась Роза, понимая, что из страны теперь не выбраться. А тут еще боли…

– Роза, почему они в тебя так вцепились? – спросил Ингин. – Ты что-то знаешь, чего не должна знать?

Она передернула плечами, мол, не знаю ничего. Но Роза понимала, что должна убедить их не отдавать ее. Поэтому продолжила говорить пересохшими губами, перемежая русские фразы с английскими:

– Они били. Потом… насиловали. Я подумала: если стану послушной, мне будут доверять. Я подчинилась. Помогала убирать, смеялась. Мне было плохо. Они кололи… я делала вид, что мне нравится. А я не хочу, правда, не хочу… Так вошла в доверие. Меня хвалили, давали деньги, потом отнимали. Стали выпускать. Я бегала в лавки за сигаретами и… не помню. Всегда возвращалась. Время увеличивала, когда отлучалась. Но все равно возвращалась. Однажды не вернулась… и встретила вас…

Она подняла глаза на Мустафу, проверяя: понял ли, о чем рассказывала.

– Тебе плохо, дочка? – спросил он.

Роза ушла в угол, потеряв интерес к собственной судьбе. Усевшись, принялась раскачиваться, дабы отвлечься от болей. Ингин и Мустафа переговаривались.

– Кажется, у нее ломка, – сказал сын осуждающе. – Она еще и наркоманка.

– Не надо, Ингин, ей несладко пришлось. Она говорила правду. Чтобы сделать рабыню послушной, достаточно несколько раз вколоть, ты же знаешь. Видишь, как она борется? Принеси холодного вина.

– Как хочешь, отец, но ты ввязался в скверную историю. Если узнают, что мы скрывали ее у себя… ты знаешь, что будет. Ты рискуешь, отец, очень рискуешь.

– Аллах захотел, чтобы я помог ей, значит, так тому и быть.

Ингин ушел за вином, а Мустафа присел около девушки на корточки, развернул карту Анкары:

– Где тебя держали? Вот здесь, – он ткнул пальцем в карту, – мы встретились. А откуда ты бежала? Покажи. Там еще есть девушки?

Она утвердительно кивнула и, словно от мороза, поежилась.

– Дочка, покажи место. Это плохие люди. Их место в тюрьме.

Роза собрала силы и попыталась сосредоточиться. Карта расплывалась перед глазами, бил колотун и катился холодный пот. И все же Роза определила юг, север, восток. Она указала пальцем в северо-западный район, затем откинула голову к стене. Мустафа поднялся, в это время сын принес бутыль вина, налил в стакан и протянул Розе:

– Пей. Все пей.

У сына Мустафы с английским был полный порядок. Роза разжала непослушные пальцы, взяла стакан и поднесла ко рту. Терпкий, пряный аромат ударил в нос, она залпом выпила сухое красное вино, прислонилась к стене. Почему-то стало ломить в ключицах, нестерпимо ломить. Ингин налил второй стакан, протянул:

– Пей. – Роза отрицательно мотнула головой. Жгло в желудке, горело тело. Ингин настойчиво повторил: – Пей!

Девушка послушно выпила. И еще заставили пить. Роза плохо соображала, боли и опьянение мутили, она поднялась и, шатаясь, побрела к выходу, чувствуя тошноту. Мустафа помог выйти, придерживал за плечи, когда девушку вывернуло наизнанку. Тут же перед носом появился полный стакан вина:

– Пей!

– Не могу, – промямлила Роза, раскачиваясь. Теперь все вокруг плыло и крутилось не от наркотической недостаточности, а от сильного опьянения.

Выпить заставили. Ее рвало, но ей вновь приказывали пить. В конце концов Роза отключилась. И проспала до утра. На следующий день ломка возобновилась, ее снова заставляли пить вино до бесчувствия. Когда Ингин и Мустафа уезжали, Розу запирали, поставив железную лохань и вино в большой, литров на пять, бутыли, приказав пить, пока не свалится без памяти. Она неукоснительно выполняла требования, потому что хотела вернуться домой, к маме. Мама… Она была так далеко. Мама ждала Розу, любила ее, только к ней стремилась девушка. Мысли о маме спасли Розу, когда было нестерпимо плохо, а она, стиснув зубы, не жаловалась, лишь думала: все пройдет, надо переждать. И пила вино.

Ломка прошла в пьяном угаре, но Роза не сошла с ума от болей и, к счастью, не пристрастилась к алкоголю. В конце недели бледная, с синими кругами под глазами Роза отказалась от вина, сообщила, что ей стало лучше. Мустафа погладил ее по голове:

– Ты сильная девочка.

А утром закрыл ее в багажнике и, помолившись, повез в Стамбул.

4

Два часа. Роза улыбнулась, а не улыбалась она давно. Лежа на диване в полной безопасности, вдруг поняла, что ей достался ОДИН ШАНС ИЗ ТЫСЯЧИ. И шанс этот – Мустафа, образ которого останется в ее сердце навсегда. Кто знает, может, обосновавшись на новом месте, Роза сможет пригласить человека, называвшего ее дочерью? Будет совсем другая встреча – полная безбрежного счастья, благодарности и любви. А уж Роза теперь никуда, никогда, ни за что не поедет. На глаза навернулись слезы, но она ясно видела седые волосы, густые усы, черные глаза, человеческие глаза…

Около восьми часов добирались до Стамбула. Там порт, там надежда на спасение. Стоило попробовать попасть на корабль, плывущий в Россию. Россия… Роза согласна была на лодку и весла, уж как-нибудь догребла бы. Ее не пугало расстояние, по карте посмотришь – так и плыть всего ничего. Но существуют границы с той и с другой стороны, существуют законы, существуют люди, карающие за нарушения законов. Все равно, пусть нищета, лишения, но в России. Пусть тюрьма, но в России, дома.

Подъехав к Стамбулу, Мустафа дал Розе одежду, какую носят большинство женщин в Турции – черный балахон, закрывший ее с головы до пят. Ждали темноты. Вечером, когда город заискрился огнями – а это потрясающее зрелище, – Мустафа привез Розу в дешевый отель на окраине. Весь следующий день она просидела в номере, не обращая внимания на старую обстановку и облезлые стены. Только по призыву муэдзина с минарета определяла время. То, что она уже не в Анкаре, радовало, но и тревожило. Как попасть на корабль без документов? И Россия большая, если приплыть в отдаленную от дома точку, как потом добираться?

– О чем это я? – говорила себе вслух Роза. – Доберусь. Пешком доберусь. Только бы попасть на тот берег, а уж там доберусь.

Вечером отправились в порт. Мустафа узнал у знакомого, работавшего в порту докером, когда отправляются ближайшие корабли в Россию. Прогулочной походкой они проходили мимо причалов, Мустафа указал на лайнер, исковеркав слово:

– Одесса.

– Это не Россия, – нахмурилась Роза.

– Новороссийск, – показал на следующий корабль.

– Да! – загорелись глаза у Розы. – Это близко.

– Тогда ждем, когда будут возвращаться из города моряки. Дочка, ты подойди к ним и попроси перевезти тебя. Вот деньги. Должно хватить.

Услышав русскую речь, Роза несмело подошла к двум матросам и молодому человеку – по одежде чином старше. Последнего и окликнула:

– Господин капитан…

– Вы меня? – удивился он, оглянувшись.

– Да, да! – волнуясь, проговорила она. – Можно с вами поговорить?

Он отошел от матросов, те остановились неподалеку, с любопытством поглядывая на девушку, так хорошо говорившую по-русски.

– Что вам угодно? – подошел он к ней. – Только я не капитан, а мичман.

– Господин мичман… мне надо попасть домой… в Россию… Не могли бы вы мне помочь? Я заплачу…

– Ну, а в чем проблема? Возьмите билет…

– У меня нет документов, – перебила Роза, еще больше разволновавшись.

– А где они? – поднял брови тот.

– Я… у меня их забрали… пожалуйста, помогите… Я заплачу, только перевезите меня на тот берег… домой…

– Девушка, я не могу этого сделать, – холодно сказал мичман.

Это был внешне очень симпатичный молодой человек, но, видимо, ни разу не хлебнувший отчаяния, унижения, стыда и страха. У него все получалось в жизни, оттого черствость по отношению к девушке без документов в чужой стране он посчитал буквой закона, которой должно следовать.

– Я умоляю вас… поговорите с капитаном. Может, он согласится? Я подданная России, поверьте. Мне же надо как-то вернуться домой, ведь всякое случается…

– Ну, а как случилось, что подданная России очутилась в Турции без документов? Я ничем не могу вам помочь, извините.

Не желая больше разговаривать, он вернулся к матросам. Роза услышала:

– Чего она хотела? Это проститутка?

– Она хочет в Россию. Выйдут замуж за турков, а потом не знают, как сбежать от них. Идемте, мы и так задержались.

Они говорили о ней, удаляясь, но Роза больше ничего не расслышала. У нее шумело в голове, как перед потерей сознания, едва переставляя ноги, вернулась к Мустафе.

– Тебя берут? – спросил он. – Почему ты молчишь?

– Отказал… – и Роза дала волю слезам.

– Не плачь, дочка. Это не так просто, как тебе кажется.

– Он же русский, русский… Отказал…

– Пойдем, пойдем, – увлекал Розу за собой Мустафа, так как на них обращали внимание. – Что-нибудь придумаем.

В номере Роза упала на кровать и произнесла:

– Мне не выбраться. И вас подведу. Езжайте в Анкару, отец, а я уж сама… Вы и так сделали для меня слишком много. Мне никогда вас не отблагодарить.

В тот момент ее посетили мысли о самоубийстве. Это выход, единственный… Но Мустафа обнадежил:

– Дождись завтра, дочка. Я поговорю с докером. Контрабанду возят, неужели человека не перевезут? Надо подождать до завтра. Спи.

Роза решила: если завтра ничего не получится, уйдет потихоньку от Мустафы, а там… маленькая оттяжка поможет приготовиться. Словно почуяв ее настроение, Мустафа полночи расспрашивал о ней, родителях, стране. Роза разговорилась, рассказала все про себя и свою подругу. Ее вдруг прорвало, говорила и говорила, пока не услышала храп. И Роза утомилась, постепенно заснула с мыслями, что не имеет больше права подвергать риску хорошего человека.

Мустафа вернулся с радостной вестью: Розу берут на борт небольшого судна, которое следует в Сочи, попутно зайдет в турецкий порт на Черном море, а остановку сделает… в ее родном городе, забросят товар. Но не все так гладко. Согласились перевезти через море, а вот перед таможенным досмотром Розе придется добираться вплавь. В России таможенники дотошные, заглядывают во все уголки. Если ее подберут пограничники, скажет, что в лодке каталась, далеко уплыли, а за время дороги Роза должна сама придумать историю, почему оказалась в открытом море одна.

– Ты согласна? Тебе дадут спасательный пояс…

– Да! Да! Да! – только и бормотала она, не веря в свое счастье.

– Роза, вода у берегов России холодная, – предупредил он. – Ты можешь замерзнуть и не доплыть.

– Я доплыву, отец, я доплыву.

– Прости, другого варианта нет.

– Я доплыву. Я доплыву.

Ночью… как странно, Роза уже забыла, как выглядит солнечный день. Глубокой ночью отправились в порт. В условленном месте их ждал докер, провел известными только ему лазами к посудине, на которой Розе предстояло плыть. Светила луна, большая и яркая, поблескивали звезды – в этом краю они горячие, казалось, от них дополнительно идет на землю тепло. В затемненном месте среди груд металла Роза прощалась с Мустафой:

– Отец… я не знаю, как вас благодарить… Вы спасли меня. Знайте, я всю жизнь… всю жизнь буду молиться о вас и вашей семье. Я никогда не забуду вас. Мой отец погиб, когда мне было два года. Я его совсем не помню. Сейчас я думаю, что мой отец вернулся ко мне. Благословите меня.

Она стала на колени. Он положил руку ей на голову:

– Храни тебя Аллах. Я рад, что все обошлось. Прощай.

В порыве благодарности Роза поцеловала его руки и побежала к посудине. Душили слезы. Это были слезы счастья и боли, но сладкой боли. Это были слезы прощания, когда понимаешь, что никогда больше не увидишь человека, спасшего тебя. Мустафа спас ей жизнь, не рассчитывая на благодарность, рискуя собственным положением, заплатив деньги, которые Роза не вернет. Ее поместили в трюм, где лежали тюки. На рассвете посудина отчалила.

Сколько времени плыли, Роза не знала. Она вообще тогда плохо ориентировалась во времени, час иногда казался сутками, а сутки месяцем. Судно было не российское, турецкое; зная горячий характер мужчин, она не выходила на палубу, дабы не провоцировать их. Ей приносили еду, и Роза все съедала, так как понимала: понадобятся силы, много сил и выносливости. Каждая секунда приближала ее к родному берегу, где никто не посмеет сделать из нее грязную тряпку. Но какие же они длинные – секунды.

Только не давали покоя слова Мустафы: почему задались целью ее вернуть, зачем заготовили документы о браке? Роза думала и думала, однажды ее осенило: НИ ОДНА ДЕВУШКА НЕ ДОЛЖНА ВЕРНУТЬСЯ ДОМОЙ! Их увезли обманом, а те, кто продал их, находятся в России. Им сообщат, что Роза пропала, и тогда… тогда они будут ее искать, они не допустят, чтобы она стала свидетельницей. Где станут искать? Дома! Радость и счастье померкли. Теперь предстояло с осторожностью ступить на российский берег и таиться. Желанная Россия уже не чудилась безопасным местом. Роза плыла в неизвестность, возможно, в лапы негодяев, которые не лучше содержателей притона в Турции, а много хуже. Возможно, они уже ждали ее там.

Однажды, когда посудину довольно сильно кидало, к ней пришел матрос.

– Идем, – сказал он по-английски. – Тебе пора.

Снова страх обуял Розу: сейчас она очутится одна в море, совсем одна. Девушка поднялась на палубу. Ночь дохнула прохладой, нет, холодом. Море штормило, волны бились о посудину с яростью. На палубе было несколько человек, они пришли поглазеть на сумасшедшую, вздумавшую вплавь добираться до берега. Мужчины были одеты в непромокаемые куртки, вязаные шапочки и ежились от ветра. А Роза поначалу даже не почувствовала холода, страх просто-напросто обдавал жаром все тело. Капитан посудины сказал по-русски:

– Шторм мало. Тебе помощь. Держи пояс. С ним не будешь утонуть.

Роза сняла черный балахон, который дал Мустафа, под ним была ее одежда – брюки и кофточка. Пояс помогли надеть, закрепили. Роза взялась за холодное железо борта и глянула вниз. Ветер. Брызги. Бездна. «Шторм мало»? Да нет, волны большие.

– Эй, девчонка, – крикнул кто-то по-английски. – Ты правда прыгнешь?

– Куда плыть? – спросила девушка капитана, чувствуя, как тело покрылось мурашками. Но это от страха, обыкновенного страха.

– Вон там маяк. На него держи курс.

Роза увидела мелькание маяка. О, как это далеко, как далеко! И холодно. И звезды холодные в черном небе. А внизу бурлящая бездна, готовая с радостью поглотить Розу. Выдержит? «Я выдержу, я доплыву»! – упрямо повторила про себя Роза. Она перелезла через борт, оглянулась, не решаясь прыгнуть:

– Какой сейчас месяц и число?

– Пятый май, – сказал капитан и протянул плоскую бутылку. – Выпей, некоторый время тепло станет. Пливи бистро, не становись.

Роза отхлебнула несколько глотков крепкого напитка, вернула бутылку, набрала воздуха и… прыгнула вниз. Погрузившись под воду, едва не вскрикнула там – соленая вода была очень холодной. Вынырнув, поплыла, разгребая воду руками. До ушей долетало на английском и русском:

– Удачи тебе! Она сумасшедшая! Нет, она смелая…

Но Роза не вслушивалась в слова мужчин на судне, понимала лишь одно: грести руками, во что бы то ни стало грести, грести быстро! И все-таки это май, а не январь. Вода только в первый момент показалась ледяной, потом Роза привыкла и не ощущала холода. Ей даже понравилось барахтаться среди волн, ощущать вкус соленой воды и свободы. Какое это прекрасное чувство – освобождение! Теперь ей казалось – что тут плыть! Вон огни города, маяк. Совсем близко. Но это было обманчивое ощущение. Вскоре в кожу вонзились мелкие ледяные иголочки, постепенно ввинчивались глубже в тело…

А на судне выкрикивали прощальные слова. Моряки были потрясены мужеством слабой девушки, но они не знали, через что прошла Роза, откуда взялось мужество. Роза постепенно приближалась к берегу. Переворачивалась на спину, когда уставали руки, и работала ногами, потом поворачивалась на живот и гребла руками, не разрешая себе долгий и пассивный отдых.

Волны накрывали с головой, играя с глупой девчонкой в опасную игру: жить – умереть. Тело требовало отдыха, но Роза знала: остановка – значит смерть. Смерть от холода, холода начала мая. Легкие разрывались от недостачи воздуха, тогда девушка приостанавливалась на секунду и представляла себе жаркий день. Думала о том, что вода в мае должна быть не ниже пятнадцати градусов, а то и выше. Но, чувствуя, как тело немеет и ломит в суставах, рвалась вперед. Только вперед. И надо шевелить всеми частями тела. Вперед, вперед – к берегу!

Ее не засекли пограничники – это был хороший знак. До ушей уже доносилось шуршание листвы от ветра, с шумом разбивались волны о камни. Роза поняла: до финиша рукой подать. Но берег оказался неприступным, а самыми тяжелыми стали последние метры. Волны неистово били по телу, отбрасывая от берега, море не хотело отпускать добычу. Роза боролась с откатом волн, взмахивая руками из последних сил. Ну вот же он, берег… а до него не добраться. Еще совсем немного. Неожиданно ноги коснулись камешков… Это было дно! А сил не было. Обратное течение обхватило ноги и потянуло назад. Роза сдавалась, сдавалась в трех метрах от берега. Тогда она закричала, закричала с отчаянием человека, боровшегося до конца. И погрузилась под воду. Тут же ступни опустились на камни! Но в легких не было воздуха. Последняя попытка… Роза пошла под водой, упираясь ступнями в камни, преодолевая силу обратного течения.

Неожиданно море подтолкнуло Розу: ладно, иди. И голова очутилась над поверхностью. Роза судорожно вдохнула, и сразу же волна накрыла ее с головой. Но девушка уже твердо стояла на ногах. Роза падала, выбираясь; увлекаемая течением, возвращалась в водную пучину. А рухнув на берег, вцеплялась руками в камни. Наконец волны с ненавистью ударили Розу в последний раз. Девушка дала себе немного времени отдышаться. Она устала, ей хотелось спать. Нельзя – тормошил кто-то внутри. Роза заставила себя встать.

Течение отнесло ее от города. Роза пошла вдоль берега, не ощущая мышц, ни о чем не думая. Она просто переставляла ноги. Иногда отключалось сознание, а ноги шли и шли… Когда попала в дом и увидела маму, в глазах потемнело, а потом все пропало…

Стрелки подбирались к трем часам. Роза перевернулась на бок и посмотрела на приготовленные вещи, стоявшие в комнате мамы у стены. Завтра рано утром она и мама оденутся, Роза перевяжет щеку, будто зуб болит, и пойдут на автостанцию. С завтрашнего дня начнется новая жизнь, а то никак не удается покончить со старой. Роза надеялась, что, как только уедет из города, Турция и прочее останутся позади, а она все-все забудет. Кроме Мустафы, который дал шанс выжить. Роза уснула, прошептав напоследок:

– Аллах, Иисус Христос и все боги, какие есть, храните Мустафу… и не забудьте о вашей Розе…

5

Руслан женился, потому что будущая жена забеременела. Ему не угрожали ее родители, дескать, не женишься – мы тебе!.. Он сам так решил. Не любил ее, она просто нравилась, как нравились многие, но поскольку забеременела именно она, пришлось на ней и жениться. А кого еще ждать и чего? Думал, ребенок сгладит все углы. Сыну десять лет, и он лучшее, что у Руслана есть, а углы не сгладил. Жена часто его попрекала, что хозяйство на ней. Собственный дом требует мужских рук, которые в состоянии освоить множество профессий – каменщика, плотника, электрика, кровельщика. Вместо этого муж убегал на работу и сутками торчал там. Но как ей объяснить, что Руслан, кроме сына, никого и ничего не любил в доме? Одно время она думала, что у него есть любовница, выслеживала. И кого выслеживала – сыщика! Он застукал ее за этим гнусным занятием, тогда первый раз чуть не ушел. Были слезы, мольбы, просьбы простить. Остался из-за сына, но отношения с женой теплее не стали. Впоследствии, стоило ей начать нудную песнь о семейном очаге, Руслан без лишних слов смывался на работу. Конечно, он обустраивает дом, но делает это без рвения и лишь тогда, когда деться было некуда, например, в отгульные дни, в отпуске. Наверное, жена любила его, раз терпела угрюмый нрав мужа, только это ничего не меняло. Впрочем, Руслан привык так жить и не собирался ничего менять, что это даст?

Когда утром в очередной раз начались песнопения о том, что соседи делают пристройку, а их пристройка давно нуждается в ремонте, но ремонтом она одна заниматься не может, Руслан встал из-за стола и поехал на работу раньше времени. Там он чувствует себя как дома, а дома – как на нелюбимой работе. Кстати, ему всегда нравилось появляться на работе раньше времени, нравились пустые коридоры, гулкий звук собственных шагов и потрясающее ощущение свободы в это время суток, когда ты сам себе хозяин. В кабинете открыл окно, вдохнул с наслаждением влажный морской воздух и выкурил сигарету, сидя на подоконнике. В коридорах все чаще раздавались голоса, наступала повседневная суета. Вдруг как вихрь влетел Всеволод:

– Руслан, убийство! Только что позвонили. И шеф требует тебя срочно к себе.

– Так что более срочное – убийство или зайти к шефу? – проворчал он, неторопливо проверяя карманы.

– Шеф сказал, чтоб перед выездом ты зашел к нему, – отрапортовал Сева, выскакивая из кабинета. – Я буду ждать в машине.

Руслан закрыл на ключ кабинет и направился к шефу. Тот сразу огорошил его просьбой, вернее, приказом, высказанным в форме просьбы:

– Руслан, я знаю твое отношение, но возьми на выезд Дианочку.

– Ах ты боже мой, как сладко у нас называют некоторых сотрудников, – вырвалось у Руслана. – Извините, не возьму.

– Руслан! – рявкнул тот, но тут же поменял тон: – Она на должности оперативника. Что же мне прикажешь с ней делать?

– Посадите в кабинет, пусть бумажки перебирает, ногти красит. Дел полно.

– Она не хочет. – И вид начальника при этом стал жалкий.

– Она – что?! – офонарел Руслан.

– Понимаешь, ее папа просил, чтобы Дианочка участвовала в делах только с опытными операми…

– Зампрокурора еще не прокурор! – процедил озверевший Руслан. – Его просьбы не обязательно выполнять.

– Так он метит в прокуроры, – привел весомый аргумент начальник. – У старого срок кончается, поговаривают, что назначат папу Дианочки. Ну, зачем нам трения с прокуратурой, сам подумай?

– Вы начальник, вы и думайте, а мне бабье не нужно, – отрубил Руслан.

– Да погоди ты! – шикнул шеф и перешел на шепот: – Чего ты взбеленился? Он сам не в восторге от ее капризов. Возьми девочку, она, как увидит труп, в обморок грохнется. Ты напишешь докладную, мол, несоответствие… и так далее. Пара таких случаев, и переведем девочку… куда-нибудь. А? Ну, войди и в мое положение…

У Руслана только желваки на скулах ходили и глаза кровью налились. В таком состоянии его редко кто видел. Начальник хорош, на Руслана переложил проблемы: пиши кляузы, наживай врагов. Дабы упредить возражения, начальник сказал:

– Иди, Руслан, тебя ждут.

Тот выскочил в ярости, а у кабинета его ждала Дочка, наверняка слышавшая все до слова. Он подошел к ней, смерил девушку с головы до ног взглядом, от которого она должна была умереть на месте, но почему-то не умерла. Впрочем, Дочка была выше Руслана на голову, пока до нее дойдет фактор страха, много воды утечет.

– Доброе утро, Руслан Шалвович, – приветливо улыбнулась Диана. – Вы разрешите поехать с вами?

– Чтоб в короткой юбке я видел тебя последний раз, – нашел к чему придраться он и сквозь зубы бросил: – Иди в машину.

Зато Всеволод распушил перья:

– О! Фрося! Вы, никак, с нами?

Она запрыгнула в машину, поздоровалась, не выделяя никого, а Руслан гаркнул:

– Шуры-муры в нерабочее время! – И плюхнулся рядом с Севой.

– Ты чего такой злой с утра? – удивился Всеволод, затем, посмотрев на юную особу, догадался: – А, понял! Не повезло ей.

Приехали в западный район частного сектора, в переулке у низкого дощатого забора стояла толпа. Руслан выскочил из машины первым, толпа расступилась. Подойдя к забору, сразу же увидел: дверь дома открыта, половина корпуса женщины, лежавшей ничком, находилась на крыльце, остальная часть в доме. Руслан вошел в небольшой дворик, за ним подтягивались остальные – пара оперов, Диана, эксперт и Сева. Окружили крыльцо. Признаков жизни никаких, только седые волосы слегка теребил ветерок. Вот они-то и жили в отличие от хозяйки. Пока щелкал фотоаппарат, Руслан рассматривал труп.

Женщина лежала, поджав под себя руки. В области груди на крыльце растеклось пятно крови, но ее было немного. Вытянув шею и заглянув внутрь, он рассмотрел темные пятна на полу. Без сомнений – кровь. Одета женщина в ночную сорочку, значит, готовилась ко сну или спала… Руслану не терпелось проникнуть в дом, но он предоставил возможность эксперту Яловому исследовать труп. У старого стола во дворе пристроился еще один из группы, писал протокол с места происшествия. Криминалист диктовал, кто, где и как лежит, а это, по мнению Руслана, уже не самое главное. Его интересовало, отчего умерла женщина и в котором часу. Он обернулся к толпе:

– Кто ее заметил?

Вперед выступил мужчина лет пятидесяти, взялся за колышки забора и заговорил:

– Ну, я. Мы по соседству живем, – указал на дом рядом. – Со своего двора и заметил ее. Не сразу. Мы тут толклись, а сюда не заглядывали. Я на работу собрался, да забыл сигареты. Крикнул жене, чтоб принесла, а то возвращаться – примета плохая. Стоял, ждал, когда жена принесет сигареты, ну и по сторонам глядел. Вдруг вижу – лежит. Я к ней…

– Вы подходили близко?

– Конечно, – ответил сосед. – Только на крыльцо не заходил, я ж знаю, что нельзя. Когда подошел, она уже мертвая была. Под ней там кровь. Сразу понял: убили. Ну, я и сбегал, вам позвонил.

– Это еще неизвестно: убили ее или она сама себя жизни лишила, – сказал Руслан.

На данный момент вопросов достаточно. Руслан достал сигарету, закурил, к нему присоединился Сева. Диана, к глубочайшему сожалению, не упала в обморок, а присела на корточки у крыльца и внимательно следила за работой Ялового, о чем-то спрашивала.

– Вот зараза, – произнес тихо Руслан.

– Ты про что? – спросил так же тихо Сева, проследил за взглядом Руслана и снова догадался: – А, про Дочку? Не брал бы ее.

– Попробуй не возьми. Шеф навязал. Говорил, в обморок упадет при виде трупа.

– Дочка? – с сомнением произнес Сева, взглянул на нее и уверенно заявил: – Не-а, не упадет.

– Сам вижу, – хмуро выдавил Руслан. – А юбку напялила – смотреть противно.

– Ну, ты несправедливый, – не согласился Сева. – Ноги у нее атасные. И сама ничего. С каких пор ты стал консерватором?

– Я всегда такой был.

– Ребята, – окликнул их Яловой, – помогите перевернуть.

– Диана, помогай, – приказал Руслан девушке, надеясь, что та откажется.

Ничуть не бывало! Она спокойно, даже не покривившись, взошла на крылечко, но ей на помощь подоспел Сева:

– Женщине нельзя тяжести поднимать.

Диана только фыркнула и взяла труп за ноги, а Руслан не преминул сказать:

– У нас нет женщин. У нас одни оперативники.

Диана помалкивала, но когда перевернули тело, она первая заметила:

– У нее бумага в руке.

В крепко сжатом кулаке, действительно, был зажат клочок бумаги, намокшей от крови. Яловой попробовал разжать, не получилось.

– При вскрытии придется доставать, сейчас боюсь, бумага разлезется, – сказал он. – Набрякла от крови. Пальцы, видимо, свело судорогой в момент смерти. Так. Что мы имеем? В области сердца колотая рана, ткань ночной сорочки пробита… Вероятно, смерть наступила от потери крови в результате ранения…

– Нам можно пройти? – нетерпеливо спросил Руслан.

– Проходите, мне еще долго возиться, – уступил дорогу Яловой.

– За мной, – бросил через плечо Руслан. – Только след в след, на полу пятна крови. Ни за что не браться! Руками не касаться!

Последние фразы он адресовал Диане. Оперативники гуськом потянулись за Русланом, пришлось переступать через труп, что не смутило девушку. Она, как и все, осторожно перешагнула через женщину, прошла маленькую прихожую, вошла в комнату.

Первая комната представляла собой кухню, из нее вела дверь в следующую комнату, узкую и заставленную мебелью. Здесь, очевидно, хозяйка оставляла на ночь гостей или сдавала комнату отдыхающим, так как большую часть площади занимали две кровати, которые давно пора сдать в утиль. Из кухни дверь влево вела в гостиную, здесь уже были и мебель дорогая, и техника хорошая, идеальный порядок, кроме… На диване смятая в беспорядке постель. Много крови. Чемодан и две большие сумки стояли у стены, третья сумка-баул валялась на полу, носильные вещи разбросаны как попало. Из гостиной вела дверь в четвертую комнату.

– Она, наверное, собралась уезжать, – предположил Сева, указав на сумки и чемодан.

– Вижу, вижу, – пробормотал Руслан, подходя к постели. – Тогда нам надо искать паспорт, билет. Где женщины хранят документы? В сумочке? И где же сумочка?

Диана, осторожно переступая через разбросанные вещи, прошла в четвертую комнату, пока мужчины искали сумку погибшей.

– Руслан Шалвович, идите сюда, – позвала она.

Тот поспешил в четвертую комнату. Он работал давно, насмотрелся всякого, но подобные зрелища вызывали даже у него возбуждение нервного характера. Нет, к этому нельзя привыкнуть. Он скрипнул зубами, потер подбородок рукой, достал сигарету, мял ее, не прикуривая. Через плечо Руслана в комнату заглянул Сева и присвистнул:

– Мы здесь надолго.

На широком диване лежала молоденькая девушка. Ночная сорочка сбилась к груди, полностью обнажив нижнюю часть тела. Одеяло валялось на полу, там же лежала подушка. Постель была безобразно смята, значит, девушка боролась. Крови не было. Рот приоткрыт. Тут уж и дураку ясно: двойное убийство.

6

Яловой исследовал второй труп, а у Руслана теперь возникли вопросы к соседям:

– Кто ваша соседка? Где работает?

– Наша соседка в рейсе, на судне коком работает, – отвечал за всех мужчина, обнаруживший труп на крыльце. – А это Фаина. Она присматривает за домом, когда соседка уходит в рейс, мы часто с ней видимся… виделись.

– А кто эта девушка, которую мы нашли в доме?

– Девушка? – переспросил все тот же сосед. – Не знаю. Я не видел здесь девушки. Фаина часто приходила, последнее время вообще жила тут.

– А как давно она переселилась сюда?

– Ну… где-то с месяц… может, меньше…

– И вы ни разу не видели девушку примерно восемнадцати – двадцати лет?

– Ни разу, – уверенно заявил мужчина. – Только когда выходил ночью, видел, что все время горит свет в комнате. Спрашивал Фаину, чего зря электричество жжешь? А она говорила: я, мол, одна в доме и боюсь, со светом не так страшно.

Соседи тоже подтвердили, что девушку здесь никогда не видели.

– Как фамилия Фаины? – продолжил опрос Руслан.

– Да мы не знаем. Фаина и Фаина.

– А шум ночью слышали? Посторонних не замечали?

Ничего не слышали, ничего не видели. Люди рады были бы помочь, да нечем. Толпа растерянно переговаривалась, переминаясь с ноги на ногу.

– Руслан, – выбежал из дома Сева. – Дочка нашла документы, иди, посмотри.

Руслан вернулся во дворик, сел на табурет. Сева поставил коричневую и потрепанную сумку на стол, протянул паспорт. Ибрагимова Фаина Султановна. Сорок девять лет. Выписана с места жительства. Второй паспорт на имя Ибрагимовой Розы…

– Все понятно? – спросил Сева.

– Куда уж понятней, – пробубнил тот. – Значит, она собралась уехать с дочерью… Чемодан, сумки, выписаны… а дом? Тогда она продала дом, так? Ну-ка, что там еще?

Он достал из сумки потрепанное портмоне с деньгами. Две тысячи рублей и мелочь. Там же два билета до Ростова-на-Дону на автобус, число сегодняшнее. Фотографии в полиэтиленовом пакете. Диплом об образовании Фаины, трудовая книжка, страховой полис, еще несколько бумаг. Далее нашел свидетельство о рождении дочери, свидетельство об окончании школы. Записная книжка…

– Вот… – проговорил Руслан, раскрывая записную книжку, в середине которой покоились разного рода бумаги и квитанции. Он развернул сложенный вчетверо лист, из него выпали еще несколько документов и расписка. – А вот и дом. Она продала его. Ищите деньги.

Сева рванул в дом, прошло с полчаса.

– Руслан Шалвович, – вышла из дома Диана, – денег в чемодане и сумках нет. Я так думаю, что они лежали в бауле. Вещи разбросаны наверняка из него. Наверное, преступник принялся искать деньги, вырученные за продажу дома, взял первую попавшуюся сумку, выбросил вещи, а на дне нашел деньги. Если б они лежали сверху, ему не надо было бы вынимать вещи.

– Ну, какие будут выводы? – уставился он на Диану.

– А какие еще могут быть выводы? – удивленно вскинула она брови. – Их убили из-за денег. Те, кто купил дом, вряд ли это сделают, значит…

– … убил тот, кто знал о полученных деньгах, – закончил Сева. – Помнишь, соседка Ибрагимовых говорила, что Фаина доверила агентству вести дела по продаже дома?

– Ну, помню, – проговорил Руслан, некоторое время думал, ни на кого не глядя, после чего поделился мыслями с Севой: – Меня еще одно интересует. Почему Фаина прятала Розу? Ведь прятала, это факт. Они жили здесь приблизительно три недели, а девушку никто не видел. В доме Фаины их тоже не было. Странно, очень странно. Девушка не иголка. Но раз ее никто из соседей не видел, значит, она не выходила. Вообще не выходила. Отсюда вывод: пряталась. От кого?

– Ты думаешь, убийство связано с тем, что она вернулась из Турции? – предположил Сева. – А бабки прихватили, имитируя ограбление?

– Деньги прихватили, потому что это деньги, – пробормотал Руслан, листая записную книжку и внимательно читая записи. – Роза вернулась из Турции, однажды ее видели, и тоже недели три назад. Она убежала от знакомого парня, не разговаривая с ним. Потом Фаина продала дом, купила билеты… Без сомнения, пряталась. Да не спряталась.

На носилках вынесли Розу, накрытую простыней. Следом вышел Яловой, подошел к троице у стола:

– Девушка задушена. В уголке губ пятнышко крови, а в глазных яблоках лопнули сосудики. Предполагаю, ее душили подушкой. Вскрытие, конечно, покажет… Да, Руслан, убийц было как минимум двое.

– Двое? – поднял на него глаза Руслан. – Почему так думаешь?

– Потому что одному убить без шума двух лежавших в разных комнатах женщин практически невозможно, если только не спецназовец здесь орудовал. Дверной замок открывал профессионал, но, скорее, профессиональный преступник. Спецназовец убил бы наповал, ему для этого не нужен ни нож, ни подушка. А эти допустили промашку, мать не завалили одним ударом, но, по всей вероятности, подумали, что убили ее. Она выползла из дома уже после ухода убийц, насколько я могу судить. Смотри, проникли они сюда ночью в начале четвертого утра. Замок открыли отмычками, а крючок на двери поддели плоским предметом. Перед этим выстрогали щель – имеются характерные и свежие надрезы, чтобы просунуть тот же нож. Вряд ли знали расположение комнат, шли наобум. Мать спала в гостиной, в смежной комнате горел ночник, дверь была открыта. Наверняка сначала на мать напали. Девушка, возможно, услышала шум. Думаю, один убивал мать, а второй принялся за девушку. Еще необходимо было время найти деньги. Кстати, девушка была изнасилована.

– Уроды, – сплюнул Руслан.

– Мы взяли на экспертизу простыню и вот что нашли под ней.

Эксперт протянул лист бумаги.

– Латинские буквы… – вздохнул Руслан и опустил лист на колени.

– Можно мне? – Диана протянула руку к листу.

– Мы что же, по-турецки знаем? – с недоверием и скептически спросил Руслан.

– Нет, по-турецки мы не знаем, – ответила Диана. – А с английским неплохо знакомы, сейчас всякий нормальный человек должен знать хотя бы один иностранный язык. Там, простите, написано по-английски. Можно? (Руслан нехотя отдал ей лист.) Первая фраза переводится так: «Ищи и найдешь». Далее слово «Анкара». Анкара – столица Турции. Второе… Barinak. Я такого слова не знаю – «Баринак». Мне кажется, это восточное слово, а написано латинскими буквами. А вот дальше от «Баринак» идет тире и имя… женское… Лола! Потом строчка ниже: «Мустафа», тоже латинскими буквами. Напротив uch с точкой, думаю, это сокращенное слово, не знаю, что оно обозначает. Потом число 11. Затем знак номера. И снова цифры: 29. Последнее слово… све… тля… чок. Написано латинскими буквами, но получается русское слово «светлячок». И по-английски: «Прости нас и прощай». Все. Интересно, кому это предназначалось? А что связывает Ибрагимовых с Анкарой? Они турчанки?

– Спасибо за перевод, – буркнул Руслан, забирая лист, а Севе протянул записную книжку. – Вот телефон агентства. Позвони в справочную, узнай адрес.

Сева незамедлительно направился к милицейской машине.

7

Молодой человек в агентстве был потрясен, даже побледнел:

– Не может быть. Мы же вчера завершили сделку… Она получила деньги при мне… Нет, это… невозможно.

– Мы бы хотели знать, кому продала дом Фаина Султановна. Это первое. Какую сумму получила? Кто еще знал, что она продает дом? – забросал его вопросами Руслан.

– Совсем немного людей интересовались этим домом, – волнуясь, отвечал агент. – Он ведь старый, на окраине. Она выставила его на продажу три недели назад…

– Три недели, – повторил задумчиво Руслан. – Месяц… три недели.

– Да, три недели назад, – подтвердил агент, заметно волнуясь. – Ну, и так получилось, что поначалу вообще не было желающих, а неделю назад сразу двое решили посмотреть. Я возил их в дом, мне Ибрагимова дала ключ. Первые покупатели отказались, а вторые купили. За пятнадцать тысяч долларов. Сумму выплатили частично в рублях, частично в валюте. Скажу по секрету, сумму у нотариуса заявили не всю… Ну, сами понимаете, люди всегда стараются сэкономить на налогах… Я уговаривал куплю-продажу оформить сразу в юстиции, это выгодней, к тому же все равно юстиции не миновать. Но обе стороны настояли на нотариусе – люди неохотно доверяют нововведениям. При мне все до копейки покупатели отдали Фаине Султановне. У меня есть телефон и адрес новых хозяев, если надо.

– Да, конечно, – рассеянно кивнул Руслан. – Диана, запиши телефончик и адресок. Если учесть, что Ибрагимова пряталась от неизвестных, следовательно, не трезвонила о продаже дома. Но убийцы как-то узнали, что она продала…

– Как вы сказали? – встрепенулся агент, покрывшись пятнами. – Узнали, что она продала дом? Как-то узнали, да?

– Ну да, – вздохнул Руслан. – Денег мы не нашли. Значит, Ибрагимову и ее дочь убили с целью ограбления.

– Может, о продаже дома у нас узнали? – конфузливо спросил агент и потупился.

– У вас есть основания так думать? – подхватил Руслан.

– Позавчера к нам заходил один… – припоминая клиента, начал агент. – Он хотел купить этот дом. Очень настаивал, накинул сумму в пять тысяч долларов! Просил помочь расторгнуть предыдущую сделку. Не получилось.

– Почему же Фаина Султановна не продала ему? – задал вопрос Сева.

– Понимаете, он не явился, – ответил агент. – Хотя и обещал… просил меня уговорить Фаину Султановну продать дом ему, а сам не явился.

– Сколько накинул? Пять штук? – поразился Руслан. – За хату?

– Я сам удивился не меньше вашего. Он сказал, что покупает место, его оно устраивало, потому что за домом есть свободная земля. И задаток, сказал, вернет в двойном размере. Так положено: если сделка расстроилась по вине продавца, задаток возвращается в двойном размере. Но вчера утром в назначенный час он не пришел. Ибрагимова отказалась его ждать, знаете ли, она вообще не хотела менять покупателя, несмотря на крупную дополнительную сумму.

– Вы его запомнили? – живо перебил Руслан, так как смекнул, что этот человек интересовался домом неспроста. – Как он выглядел?

– Ну, в общем-то, запомнил. Он колоритный, здоровяк. Ростом… так, у меня сто семьдесят пять… где-то метр восемьдесят. И такой мордастый, откормленный, наглый. А главное – цвет лица. Он неестественно красный. Как вареный рак.

– Значит, этот человек знал, во сколько должна состояться сделка, – считал Руслан. – Знал, сколько выручит Фаина за продажу дома. Фоторобот поможете составить?

– Попробую, хотя не гарантирую, что получится. А знаете, меня кое-что удивило в разговоре с ним…

– И что же? – нетерпеливо произнес Руслан.

– Я не говорил ему, кто продает, мужчина или женщина. А он в конце нашего разговора спросил: «Когда тетка прибудет?»

– Может, он знал, кто продает? Ездил к дому? – предположил Сева.

– Тогда зачем потребовал список домов на окраине? – возразил агент. – Сказал бы сразу: мне нужен такой-то дом, я знаю, что он продается. Этот человек долго изучал список. И в то же время спросил, когда прибудет тетка. Этого мало. У нас ведь нет фотографий недвижимости, мы клиентов возим на смотрины. Я не рассказывал, что дом самый последний, но он знал, что за домом есть свободная земля, собирался и ее выкупить. Странно?

– Да уж странно, – согласился Руслан. – А ну-ка, срочно поехали на фоторобот.

– Послушай, – вдруг подпрыгнул Сева. – Помнишь, у соседки Ибрагимовой интересовались Розой двое неизвестных? И не один раз!

– Точно, – согласился Руслан. – Бери мою машину и дуй за ней. В нашем деле главное скорость.

– Диана, за мной! – сорвался с места Сева.

Соседка Ибрагимовых запомнила одного из мужчин, которые интересовались Розой, однако в общих чертах. Времени прошло много, она не была уверена, что поможет воссоздать портреты, но поехать с Севой не отказалась. А вот у агента воспоминания были свежие и наблюдательность неплохая. Смастерили фоторобот. Агент по недвижимости и соседка утверждали, что очень похож. Только оба свидетеля отметили: в мужчине, помимо красного цвета кожи, было еще нечто неуловимое, пугающее. Этой черты как раз и не хватало, чтобы портрет полностью совпал с оригиналом. Второй мужчина вообще не получился, соседка его не запомнила. Не помог и агент. Краснорожий заходил в агентство один, а люди с кавказской внешностью интересуются недвижимостью почти каждый день, кто из них нужный – поди догадайся.

Вечерело, когда оперативники освободились и вышли на воздух. Руслан, Сева и Диана остановились в нерешительности. Сева думал-думал и сказал:

– Чего-то я не понял. Зачем этот краснорожий мужик поперся в агентство? Он что, думал, мы не догадаемся заглянуть туда?

– Потому что голубок залетный, – зло процедил Руслан. – И голубок давно упорхнул из города. Водки хочу. Едем, Сева, за зельем.

– Можно мне с вами? – робко подала голосок Диана.

От такой наглости Руслан несколько потерялся, однако уточнил:

– Водку с нами пить?

– Ну да, – не смутилась она.

– Женский алкоголизм неизлечим, – назидательно сказал Руслан.

– А я много не пью.

– Мы некультурно выражаемся, – предупредил он.

– Вы же будете и думать по поводу убийств, – просительно произнесла она. – Кстати, я все слова знаю. Руслан Шалвович, что я вам плохого сделала, что вы меня терпеть не можете?

Обезоруживающий вопрос. Он не смог впрямую сказать, почему ее терпеть не может, ибо не было четких причин. Просто оперативник в юбке и на каблуках создает дискомфорт, когда волей-неволей приходится контролировать каждое слово. Но Дочка сегодня старательно выполняла свои обязанности и, если честно, заслужила похвалу, которую не получит. Он сжалился:

– Ну, поехали.

На этот раз он лично отправился за «сэмом». Тем временем Диана доставала Севу:

– Почему у него такое отчество? Он же русский?

– Смесь кровей, – ответил тот. – Дедушка был грузин, женился на русской бабушке, а сына – отца Руслана – назвал грузинским именем. Только отец Руслана взял фамилию своей мамы, кажется, из-за репрессий. Я не очень в курсе, знаю только, что деда расстреляли при Сталине. Ну, а папа женился на русской маме, выходит, он русский.

– А у меня в роду одни кубанские казаки, – вздохнула Диана.

– Ну, у казаков тоже гремучая смесь в крови, – успокоил ее Сева. – А у меня то Курская губерния, то Смоленская. Если кто и затесался, так в далеком прошлом какой-нибудь товарищ из монголо-татар. И все.

Вернулся Руслан, поехали на каменистый бережок. На багажнике разложили еду, пластиковые стаканы, Диана принялась с женской дотошностью сооружать бутерброды. Выпили. Молчали. Тишина. Только прибой чуть слышно перебирал камешки.

– Не идет у меня из головы Роза, – сказал Руслан, вяло пережевывая. – Двадцать лет. Кому она помешала? За что же ее убили? Да еще и мать зарезали!

– Но разве не понятно? – спросила Диана. – Пятнадцать тысяч баксами – большие деньги. Убивают и за меньшую сумму.

– Записка, – промолвил Руслан и достал сигарету. – Неспроста Роза написала записку, положила под простыню. Кому она предназначалась? Кто такие Мустафа и Лола? Что означает «светлячок»? И почему писала латинским шрифтом? Полагаю, в этом и есть причина убийств. А деньги… прихватили, чтоб имитировать ограбление. Вообще-то бабки никому еще не мешали. Но дело не в ограблении. Если б я до сегодняшнего дня не знал о Розе ничего, я бы так и думал: убийство с целью ограбления. А девчонка пряталась…

– Я не понимаю, – извиняющимся тоном сказала Диана.

Руслан махнул рукой, дескать, не для куриных это мозгов, и отошел к воде. Он бросал камешки в море, а Сева тихонько вводил в курс дела Диану, рассказывая о Викторе Ивановиче, Насте, и как они впервые услышали фамилию Ибрагимовых.

Раздался телефонный звонок. Руслан достал мобильный, это был Яловой:

– Убийц было точно двое, об этом чуть позже. Лист достали из кулака Фаины. Это записка хозяйке: «Я уехала. Квитанции в серванте. Ф.». Но не это главное. На обратной стороне недописанное слово: «Такс». И все. Почему недописанное: буква «с» соединяется еще с какой-то буквой, но от последней буквы остался лишь штришок, дальше лист бумаги закончился. Это слово она писала, умирая, а записку не выпускала из руки, потому что хотела, чтоб на нее обратили внимание те, кто найдет их тела. Возможно, успела написать несколько слов, но она ведь тяжело ранена была – лезвие прошло у сердца. Фаина испытывала боль, истекала кровью, наверняка плохо видела, что пишет уже не на бумаге, а на ковре, то есть на полу. Оттиск букв подсказал, что писала на мягком покрытии, а не на столе. Это значит, мы остальную часть записки не прочтем.

– Твои предположения, что означает «такс»?

– Слов с таким корнем много, надо в словаре посмотреть. Я вот еще что вспомнил. У нас же есть похожий висяк. Нераскрытое убийство прошлого года. Не помнишь? Оно не в городе было, в поселке. Неужели не помнишь?

– Смутно, я им не занимался.

– Так вот убийство один к одному. Убили девушку двадцати двух лет, она тоже вернулась из Турции. Ездила туда работать в шоу. От нее долго не было вестей. Вернулась тайно, пряталась ото всех, а потом ее нашли дома задушенной. Кроме нее, никто из родственников не пострадал. По счастью, отец и мать были в отъезде. Убийство зависло, так как следов не оставили, кроме спермы. Ты все же посмотри то дело. И еще очень схожие повреждения у девушек. Обе подвергались неоднократному насилию, в извращенной форме тоже. Уточняю: не в момент убийства, а задолго до этого. Патологоанатом пришел и тогда, и сегодня к такому выводу. И обеих изнасиловали двое в момент убийства. Сперма на простыне от разных мужчин. Обеих задушили подушкой. И последнее. У Розы гематома на голове, очевидно, получила серьезную травму, но давно. Пока.

Руслан отключал мобильник и пересказал сведения ребятам. Сева с Дианой принялись гадать, что означает недописанное слово. Такса? Таксофон? Такси? Таксомотор? Таксометр? А Руслан был занят другими мыслями. Исчерпав запас слов с корнем «такс», ребята замолчали, тогда он произнес тихо, будто самому себе:

– Значит, обе девушки вернулись из Турции. И обе были убиты одинаково.

– А в Турцию нас никто не командирует, – заверил Сева.

– Мда… – протянул Руслан. – Начальству все же надо доложить.

8

– Ну и что? – сказал утром шеф. – Убийство совершили у нас, а не в Турции. Здесь и будем искать.

– Роза писала намеками, – терпеливо произнес Руслан, поражаясь нежеланию шефа вникнуть в суть дела. – Она боялась, что записка попадет в чужие руки, что догадаются, кто писал. Есть нечто, связывающее Турцию и убийства у нас. По имеющимся сведениям предполагаю: когда обе девушки поехали работать, там что-то случилось, они вырвались, чудом вернулись на родину, где их ждала смерть. По-моему, это серьезно. Смахивает на торговлю людьми, тем более что слухи об этом давно ходят.

– Вот пусть прокуратура эти дела хоть в ФСБ передает, хоть в Интерпол, хоть совместно разгребают международные преступления. Это все их касается, а нас касается только то, что случилось на месте. Пожалуйста, ищи убийц, если тебя волнует это дело, но в Турции… смешно, честное слово. Это все, что я могу тебе предложить.

Руслан ушел от него пасмурный. Собственно, ожидать другого исхода было глупо, шеф прав тысячу раз. Но, в конце-то концов, можно же выяснить, кто из девушек уехал с шоу в прошлом году, отправить в Турцию их фотографии, включая сведения о Насте, одним словом, подать в розыск. Надо только пошевелиться, а начальник шевелиться не хочет. В кабинете его ждал Сева:

– Ну что?

– От жилетки рукава! – буркнул он. – Все, остается один вариант: найти Берту Станиславовну и Якова Олеговича. На успех можно кинуть два процента против ста. Значит, ничего. Фоторобот есть, поищем рожу в картотеке. Опять два, ну, пять процентов против ста. Потому что сейчас много развелось сволочей, которые ни разу не залетали.

– Выходит, что у нас висяк.

– У меня, – Руслан подчеркнул «у меня» и указательный палец поднял вверх, – висяков еще не было. Надеюсь, не будет. Едем к Виктору Ивановичу, сообщим, что Роза и ее мать… а то мужика инфаркт долбанет. Он все равно узнает, лучше от нас. Только ты проверь, нет в коридоре этой… Дочки. С утра караулила. Вот привязалась!

– Между прочим, она пахала наравне с нами, – вступился за девушку Сева.

– Да пусть пашет сколько влезет, – миролюбиво сказал Руслан. – Но не со мной.

Виктор Иванович невероятно обрадовался, увидев их, засуетился, пригласил в дом. Из дальней комнаты послышался женский голос:

– Витя, кто там?

– Это ко мне, по делу, – крикнул он. – Идемте в комнату Настеньки, а то жену привез из больницы, ей нельзя волноваться.

В комнате Насти Руслан и Сева присели на стулья, Виктор Иванович на кровать, он ждал, что скажут гости. Это было похоже на больницу, где умер на операционном столе пациент, и теперь предстояло сообщить о его смерти родным.

– Понимаешь, отец… – начал Руслан, с трудом подбирая слова. – Мы с нерадостными вестями. Ты уж наберись мужества…

– С Настенькой? – едва вымолвил Виктор Иванович.

– Что с Настей, мы не знаем, а вот с Розой… дела плохи.

– Да говорите же…

– Вчера мы обнаружили… нашли Розу и Фаину… Они собирались уехать, продали дом, жили у подруги Ибрагимовых. Фаина вам говорила, что собирается навсегда покинуть город?

– Нет, не говорила никогда, – опустил голову Виктор Иванович. – Чего ж от меня скрыла? Мы ведь ей как родные были. И что же, уехали?

– Они больше никуда не уедут, отец. Их убили.

Некоторое время Виктор Иванович сидел, не произнося ни звука. Новость его потрясла, если не сказать сразила.

– Фаина была очень хорошая женщина, – наконец хрипло сказал он. – Кому понадобилось… за что?

– Сам понимаешь, – потупился Руслан. – У них была крупная сумма, вырученная за дом, денег мы не нашли. Кто-то узнал о деньгах, проследил, где живут, и ночью…

– Лукавите вы, ребята, не хотите правду сказать, – вдруг твердо произнес Виктор Иванович. – Роза убегала от парня моей Насти. А почему убегала? Она не хотела, чтобы знали о ней? Да, так. Фаина надумала увезти Розу? Они же хотели убежать… Продали дом, мне ничего не сказали… От кого они хотели убежать?

– Я ничего пока не могу ответить, – мрачно сказал Руслан, поражаясь отцовской интуиции. – Роза написала записку на английском языке. Вы знаете английский?

– Откуда ж мне знать, – вздохнул Виктор Иванович. – Нас не учили… А кому написала Роза?

– Неизвестно. В записке написано: «Ищи и найдешь. Анкара» Анкара – это столица Турции. Еще одно слово, мы не знаем его значения – «Баринак». Два имени: Лола и Мустафа. Цифры. Потом русское слово, но английскими буквами, «светлячок». И последнее: «Прости нас и прощай».

– Как?! – Виктор Иванович приподнялся с кровати, затем снова сел, потер грудь ладонью и шумно задышал.

– Отец, тебе плохо? – подлетел к нему Сева, встал и Руслан.

– Как написано? Русское слово?

– «Светлячок», – повторил Сева.

В комнату вошла седая женщина, приветливо улыбнулась и сразу же догадалась:

– Витя, это те люди, которые обещали найти Настю?

– Ты… иди… Мы тут… дела, – выговорил потрясенный Виктор Иванович.

– Я тоже хочу знать, – возразила она и принялась объяснять Севе и Руслану: – Он волнуется из-за меня, а я уже хорошо себя чувствую. Ну, говорите, говорите, не бойтесь.

– Что за бабы! – слабо возмутился Виктор Иванович. – Вечно лезут в мужские дела. Иди, я сказал. Мы уже переговорили.

– Не сердись, Витя, – пролепетала она. – Ну, хорошо, я уйду, только не сердись. Ты потом расскажешь. Предложи молодым людям выпить и закусить. Что ты как бирюк встречаешь гостей?

Она ушла, извинившись, что помешала, плотно закрыв дверь. Руслан уставился на Виктора Ивановича, опасаясь, что у того может случиться сердечный приступ. Чтобы успокоить немного, пообещал:

– Вы не волнуйтесь, начальство передаст дело в соответствующие органы, а те совместно с Интерполом будут искать похитителей вашей Насти.

– Ах, Фаина, Фаина… – промямлил тот пересохшими губами. – Почему мне не сказала? Я бы не допустил… спрятал бы. В Турцию надо ехать, ребята, в Турцию.

– Но это невозможно, отец, – сказал Руслан. – Милиция не располагает такими средствами. Вы уж не сердитесь. А вот убийцы Ибрагимовых живут в России, от нас не уйдут.

– Я не знаю языка… – бормотал Виктор Иванович, словно не слыша. – Бедная Роза… И жену не могу бросить, больная она… В Турцию надо ехать, там моя Настя…

«Совсем человек помешался», – подумал Руслан и стал прощаться. Виктор Иванович машинально проводил их до двери, что-то шепча под нос.

В машине Руслан ударил в сердцах себя по коленям и выругался.

– Не психуй, – пробурчал Сева. – Мы бессильны ему помочь. Из-за одной девчонки не будут на уши поднимать всю страну.

– Если бы она была там одна. Ты видел, что сделали с Розой? А что там делают с Настей, ты, наверное, догадываешься. Да если бы это была моя дочь, я бы поднял нашу сраную страну не только на уши. Представь на минуточку: государство отняло у них сына и даже не извинилось за это. А какие-то уроды умыкнули дочь. И государство пальцем не хочет пошевелить, чтоб хотя бы девчонку вернуть отцу с матерью. А государством руководят люди. И своих детей они не посылают в Чечню, их дети учатся в Кембриджах. И за своих детей они удавят половину страны.

– Тебя при Сталине тоже расстреляли бы, – вывел Сева, намекнув на деда. – Ну, хорошо, ты прав. И что дальше? Что ты конкретно можешь сделать?

– Да оттого и бешусь, что не могу ни-че-го, – внезапно успокоился Руслан. – Одно обещаю: ублюдков найду, они у меня отгрызут собственные…

– Ребята, вы не уехали! – раздался со двора голос Виктора Ивановича, он спешил к ним, глаза его лихорадочно блестели. – Ребята, а если я дам вам денег, вы поедете в Турцию за Настей? Поедете?

– Отец, – чуть ли не простонал Руслан. – Где ж ее искать там?

– Так… Роза написала. Вы же грамотные, вы же поймете… найдете… А?

– Ну что она там написала! – тоном возражения произнес Руслан. – Мустафа? Лола? В Турции тысячи людей с этими именами.

– Вы говорили: Анкара. Настя в Анкаре, – не унимался несчастный отец. – И то непонятное слово тоже в Анкаре.

– Ну откуда вы знаете, где Настя? – слегка вышел из себя Сева. С помешанными сложно общаться.

– Да ведь Роза написала: «светлячок», – не по делу радовался Виктор Иванович.

– И что? Вы знаете, что такое «светлячок»? – все больше раздражался Сева.

– Да! – воскликнул он с улыбкой. – Это Настенька! Мы ее так называли… она же светленькая, беленькая, как светлячок. Роза написала для нас с матерью: «Ищи и найдешь». Ребята, я достану денег, только… только…

На глаза мужика навернулись слезы. То ли слезы радости, то ли отчаяния. На это уже и Сева смотреть не мог, ему стало стыдно, он опустил голову.

– Да, да, Розочка написала для нас, – убеждал Виктор Иванович. – По-другому быть не может. Розочка не могла нас с матерью оставить в неведении. Она такая хорошая девочка… Ребята… ну сделайте что-нибудь.

– И где же ты раздобудешь денег, отец? – спросил с оттенком пессимизма Руслан. – Надо много денег, не рублей.

– Да что ж, я не знаю?! Доллары нужны, знаю. А дом? Есть люди… с севера приехали, давно облюбовали мой дом. Они хотят купить у соседей, а семейство большое, три семьи, в одном не разместятся, вот и спрашивали меня, не соглашусь ли продать. Им хочется всем вместе по соседству жить. Так из-за меня не купили пока у соседа, ищут варианты… А дом мой вон какой, в хорошем месте, с удобствами, стоит немало.

– Ты соображаешь, отец? А вы куда денетесь? – взывал к разуму Руслан.

– У меня есть хата. Совсем маленький домик без фундамента. Наследство от матери. Я не продавал, думал, Насте в приданое. Захочет – сама продаст, когда замуж выйдет. Или мы со старухой туда переедем, а ей этот дом… Много ли нам нужно, чтоб старость скоротать! Вот. Так как?

– Подумать надо, отец, подумать, – нахмурился Руслан.

– Да что тут думать! – не соглашался Виктор Иванович. – Насте там плохо, сердцем чую. Ребята, десять тысяч долларов хватит? Эти деньги я сразу дам. Мне говорили, что столько в задаток получу… а дом стоит дороже, намного дороже… Остальные позже. А?

– Не спеши, отец, сначала хорошо подумай. И мы мозгами покрутим. Встретимся через пару деньков и переговорим.

– А вы приедете, товарищ майор? – и так уважительно это прозвучало, с такой надеждой, что Руслан твердо пообещал:

– Обязательно, отец, обязательно.

Он тронул машину с места, вслед неслось:

– Я не передумаю! Слышите? Не передумаю!

III. Два притопа – три прихлопа

1

Руслан думал ровно два дня. К концу третьего у него созрел план. Сгоняв за «сэмом», поделился планом с Севой. Юноша едва не подавился, так как в тот момент рот его был набит едой. Предложение было диким, идиотским… Откашлявшись, Сева выдавил:

– Я не умею.

– Научишься. Медведя учат, ты ж не медведь.

– Ты ненормальный. У тебя не все дома, я давно это заметил. Это ты кино насмотрелся, и у тебя окончательно сдвинулся флюгер! Тебе вредно смотреть телек.

– Понимаешь, другого варианта нет, – неторопливо разливая «сэм», сказал Руслан. – Только находясь в той среде, можно выйти на них. Это удар с двух сторон.

– Но почему я?! – взвыл Сева, когда у него прорезался голос.

– А что, я? – удивленно поднял плечи Руслан. – Ты глянь на меня. Мне тридцать пять, это бросается в глаза. Я толстый. И я точно не умею, да никогда уже не смогу.

– А я, значит, смогу! А язык? Я знаю только: фейсом об тейбл. Все.

– Подучишь, – заявил Руслан, вызвав бурю негодования. – Ну, хватит пыхтеть. Вздрогнем давай. И ни одна душа… ни одна…

Выпили. Сева никак не мог успокоиться:

– Нет, как будто это стишок выучить! Как будто я в контрразведке работаю! Я мент. И мне этого достаточно! Я хочу быть простым, нормальным ментом!

– Ты не просто мент, а сыщик. Кстати, не твои ли это слова: «мент» – должно звучать гордо? В общем, возражения отклоняются. Пей, пей пока, Всеволод. С завтрашнего дня у тебя сухой закон. Да, отращивай усы и привыкай к ним.

– А усы зачем?! Они мне не идут!

– Тебя директор ДК видела. Она слеповатая, может, не узнает, а может, и узнает. Усы меняют человека. И волосы отращивай.

– Я подозревал, что тебе, рано или поздно, моча в башку стукнет. Ты… ты маньяк! Ты легавый маньяк!.. Вот посмотришь, тебя опять звания лишат… понизят до лейтенанта. Младшего. Как я тогда посмеюсь, буду злорадно хохотать! Я буду безумно хохотать и не пожалею тебя.

Руслан щурился, всматриваясь в море, вернее, в горизонт. Там, за горизонтом, Турция.

Утром Руслан гуляющей походкой обходил, как он называл, «бабские точки». Это те кабинеты, где заседали дамы. Невзначай задавал вопросы и удалялся, недовольный ответами, хотя недовольство тщательно скрывал. Обошел всех – результат нулевой. У выхода стояли девушки, среди них и Диана, смеялись, о чем-то болтая. Нет, Руслан не какой-то там патриархальный элемент, но Дочка его одним видом из себя выводила. Все бабы как бабы, а она – оперативница! Язык не поворачивался так назвать. Сначала не хотел к ним подходить, а потом решил все же спросить.

– Девочки, здравствуйте.

– Здравствуйте, Руслан Шалвович, – наперебой загалдели те.

– Кто из вас умеет… танцевать?

– Ну, я. И я. Я, – опять галдеж.

Он поднял руку, мол, остановитесь, те замолчали.

– Не просто танцевать, а выкручивать разные… ммм… выкрутасы? – нашел он подходящее слово.

– Вы хотели сказать: па? – спросила Диана. И не придерешься к тону, потому что вопрос выглядел невинно, но Руслан усмотрел в нем большую долю желчи.

– Может, я так и хотел сказать, – пожал он плечами.

– Ну, я умею, – призналась Диана и усмехнулась. – С выкрутасами.

– Да? – кисло поморщился он. – И что же ты умеешь?

– А я балетом занималась несколько лет в самодеятельности, – хвастливо заявила девушка. Он с сомнением разглядывал ее фигуру, для балерины Диана была слишком большая. Видя, что он не верит, девушка обиделась. – Я даже на пуантах танцевала. Только сейчас вряд ли встану на них. У меня пальцы тогда на ногах были, как…

– За мной, младший лейтенант, – приказал Руслан.

Пришли в кабинет, где на подоконнике курил Сева.

– Для тебя, младший лейтенант, есть задание. – «Лейтенант» просто вязло на зубах Руслана. Нет, где угодно пусть они будут хоть генералами, только не под его началом. Он кивнул в сторону Севы: – Вон, этого лейтенанта следует научить танцевать. Как в балете.

– Вот теперь я с агромадным… – и Сева с готовностью спрыгнул с подоконника, потирая руки. Кажется, он не воспринял идею Руслана всерьез.

– Вы шутите? – опешила Диана. – Я не хореограф. Я не умею учить.

– Научишься, – коротко бросил Руслан. – Приступайте с сегодняшнего дня. У вас в запасе… полтора месяца. Может, больше, пока точно не могу назвать сроки.

– Вы издеваетесь? – взвилась Диана. – Я, между прочим…

– Младший лейтенант, вы как разговариваете со старшим по званию? – флегматично и одновременно высокомерно сказал Руслан.

– Извините, – буркнула девушка, насупившись.

Руслан с удовольствием отметил, что задание не пришлось ей по душе. А как она хотела? Оперативник не всегда доволен заданиями, но это служба. Он достал листок, взял авторучку и, получая наслаждение от бешеного вида Дианы, спросил ее:

– Что вам нужно для занятий?

– Концертмейстер! – прошипела она зло.

– Что?

– Не что, а кто! – поправила Диана и дальше очень ядовито объяснила: – Это пианист-аккомпаниатор.

– Сойдет магнитофон. У Севы есть хороший магнитофон. Еще что?

– Тапочки, – сквозь зубы процедила Диана. – Белые.

– Прошу без намеков, – спокойно осадил Руслан девушку.

– Но тапочки действительно нужны, – пропыхтела Диана, ей хотелось расплакаться. Надо же, оперативница сейчас реветь примется, это начинало нравиться Руслану. Но она, кусая губы, вымолвила без слезы в голосе: – Это специальные тапочки, танцевальные.

– Достанем, – записал Руслан. – У тебя, Сева, какой размер?

– Сорок пятый.

– Так, пишем: сорок пятый размер. А у тебя, Диана?

– Вы будете финансировать наши занятия? – поинтересовалась она желчно.

– Разумеется, – ухмыльнулся Руслан. – Так какой размер?

– Тогда платите мне за уроки!

Руслан перевел на нее стеклянный взгляд. Этот взгляд должен был уложить наповал нахалку! Но она упрямо приподняла подбородок. Руслан подумал: «Вот бы пожаловалась папе, я бы из нее, оперативницы хреновой, отбивную сделал!» Вслух с ледяным спокойствием сказал:

– Обойдешься. Это твое задание. Что еще нужно?

– Зал, где заниматься, – потухла она.

– Пока у Севы дома. Там вас никто не будет беспокоить, живет он один. Итак, проблем нет, кроме тапочек. Пока босиком позанимаетесь. Сейчас я доставлю вас к Севе, и начинайте. Я освобождаю вас от всех служебных обязанностей.

– Он хоть немного умеет танцевать? – проблеяла Диана.

– Абсолютно не умею! – похвастал Сева, пропуская даму вперед.

– Но это невозможно! – вскричала девушка. – Невозможно научить взрослого человека профессиональному танцу… я тоже не профессионал!

– Не скули, – улыбнулся Руслан и не без удовольствия добавил: – Для оперативника нет ничего невозможного. Ты же оперативница? Вот и действуй.

Она фыркнула и поплелась вперед с покорностью рабыни. Теперь ей осталось пожаловаться папе, а там… девушку ждет теплое место, а Руслана – освобождение. Он забросил сначала Диану домой, она прихватила спортивную форму и кассеты. Потом высадил обоих у дома Севы, а сам помчался в казино к Клариссе. Она слушала музыку, ее танцоры отдыхали, сидя или лежа прямо на эстраде.

– Что вас привело ко мне? – приветливо встретила его Кларисса. – Давайте лучше выйдем на воздух, здесь душно.

Очутившись перед входом в казино, Руслан, человек сомневающийся, поинтересовался:

– За сколько времени можно обучить танцу? Хорошо обучить, чтоб парень, как балерун, плясал?

– За пять – шесть лет, – не задумываясь, ответила та.

– Не, не, не! Мне надо за полтора месяца.

– А почему вы завели этот разговор? Вы ведь неспроста пожаловали?

– Дело в том, что мне надо обучить одного парня. Молодого. То есть не просто обучить, а довести до филигранности. Чтоб его любой ансамбль принял с распростертыми объятиями. С ним занимается наш сотрудник, но я сомневаюсь, что у нее получится на пять. Поэтому хочу заручиться вашим согласием. Вы не волнуйтесь, вам хорошо заплатят.

– И сколько же лет вашему молодому парню?

– Двадцать пять.

– Каким танцем он занимался?

– Извините, не понял.

– Ну, классическим или бальными танцами, эстрадным, народным?

– Ни в зуб ногой ни в одном из названных, насколько я знаю.

– Вы в своем уме? – рассмеялась Кларисса, у нее был звонкий и озорной смех. – Это долгий, кропотливый труд. Начинают с детства, когда кости еще не кости, а хрящики. Извините, но бревно научить танцевать нельзя. А ваш парень за двадцать пять лет превратился в бревно с точки зрения пластики.

– Между прочим, он отлично владеет рукопашным боем…

– Это не одно и то же, – прыснула Кларисса, как девчонка.

Остался последний аргумент, до этой секунды Руслан не предполагал им воспользоваться. Он достал фотографию Розы и протянул Клариссе. Она ведь сама говорила, что Настя и Роза занимались танцем у нее.

– Вам знакома эта девушка?

– Да, конечно. Это Роза Ибрагимова, способная девочка…

– Ее убили, – огорошил Руслан. – Мать тоже. Зверски.

Он достиг цели: Кларисса оцепенела, и веселости как не бывало. Не хотел Руслан портить ей настроение, да времени нет, нужно, чтобы она согласилась работать. Кларисса села на ступеньку, опустила голову.

– Как это случилось? – прошептала она.

– Если я расскажу, как это случилось, вы не сможете сегодня работать, – безжалостно добивал ее Руслан. Кларисса должна догадаться, куда попали ее девочки. – Скажу только, что в городе и в окрестностях орудует настоящая банда. В прошлом году была убита еще одна девушка, вернувшаяся, как и Роза, из Турции. Убийц не нашли. А Настя там. Видите, я вам и так сказал слишком много. Добавлю: на след банды выйти пока не удается. Поэтому прошу вас, очень прошу помочь подготовить парня. Я вам доверяю.

– Что я должна делать? – без энтузиазма, но согласилась Кларисса.

– Ну, вот это уже разговор, – подсел к ней на ступеньку Руслан. – Вы должны продумать ускоренную программу. Через неделю я покажу вам парня. Вы позанимаетесь с ним немного, часа два-три в день, дадите задание девушке, а она будет муштровать его в остальное время.

– Во всяком случае, попытка – не пытка…

– Нет! Никаких попыток! Сплошная пытка и результат.

– Но я вам не могу гарантировать…

– Зато я могу. И вы сможете, когда подумаете, сколько там девчонок, которых насилуют извращенцы. Они не могут вернуться домой, потому что попали в рабство, а кто-то в бабках купается, как бегемот в озере. И ваши девочки оплачивают им шикарную жизнь своими телами. Никто не поможет им, никто. Кроме нас с вами.

– Вы такой альтруист? – недоверчиво вскинула на него покрасневшие глаза Кларисса.

– Я просто мент. И все. Зайдите к родителям Насти, тогда поймете меня. А как иначе, Кларисса? Если мир наполнится одними негодяями, вы представляете, что будет? Кто-то должен и отпор им давать. Это просто и понятно. Надо помочь, Кларисса, надо. Душу вынимайте из него, но чтоб он заплясал.

– Я сделаю все, что от меня зависит.

2

День начинался так. Диана приезжала к Севе в девять утра, переодевалась, пока он просыпался и завтракал на скорую руку. Мебель сдвинули, освободив середину комнаты. Затем угрюмый Всеволод становился боком к окну, брался одной рукой за подоконник, а Диана, включив магнитофон, командовала:

– Полуприседание. Батман…

И так два часа. Пот с Севы катил градом от непривычного положения и напряжения тела. Безумно болели все мышцы. Сева приступал к занятиям уже уставший, как собака. Он уставал от одной мысли, что предстоит выкручивать ноги. В этот момент он ненавидел Руслана и мечтал его прикончить. Диана тоже была не в лучшем состоянии, что определялось ее отношением к подопечному, она не прекращала стонать:

– О-о-о-о! Это невозможно. Уродство. Это пародия. Подъем тяни… ну, носок! Пальцы к пятке! Уй, косолапый! Ровно стой. И выворотно ногу выдвигай. Руку не опускай. Ужас! Нет, за это время ты освоишь только ковырялочку и два притопа – три прихлопа.

– Что ты меня долбишь?! – взорвался уже на третий день Всеволод. – Руслан придет, ему и пробивай плешь. Только не забудь: не я урод, а он, это его идея. Так ему и скажи – урод, а я посмотрю, что он с тобой сделает. Давай вместе ему темную устроим?

– Извини, я была не права, – вздохнула Диана. – Слушай, зачем это понадобилось?

– У него спроси! – огрызнулся Сева. – Что там дальше?

– Середина. Пятая позиция ног, руки в подготовительной позиции. Да не так…

И показывала сто пятый раз. Сева выкручивал ноги, становясь в проклятую пятую позицию.

– Идиотизм! – ворчал. – Кто это придумал?

– Говорят, балет – изобретение французов.

– Значит, они точно долбанутые. Так ни один нормальный стоять не будет.

– Теперь все, что делал у станка, повтори на середине. Начнем…

И так до обеда. Перерыв час. Они готовили еду, ели молча, словно два врага, волею судьбы заброшенные на необитаемый остров. Потом Диана учила его прыгать, крутить туры. Но когда через пять дней Руслан привез после обеда педагога английского языка, Диана присмирела, перестала говорить колкости. Она поняла, что готовится какая-то серьезная операция, а ее в планы не посвятили. Это задело самолюбие.

Моложавая учительница английского языка, очень интеллигентная, уселась за стол, разложила книги. Сева подсел к ней, безмерно радуясь, что пытка турами и прыжками на время закончилась.

– Какой язык вы учили в школе?

– Ну, английский учил, – сознался Сева. – Только я плохо учил, ничего не помню. Руслан, ты пивка привез? – с просительной интонацией обратился он к нему.

– Сухой закон, – бросил Руслан, развалившись на диване.

Сева погрозил ему кулаком под столом, тот только фыркнул и отвел глаза в сторону.

– Детская память крепкая, – убеждала учительница. – Стоит только начать, и вы вспомните то, что давно, казалось, забыли…

– Не-а, не вспомню, – заверил ее Сева.

– У меня новая методика, не волнуйтесь. По этой методике обучают разведчиков…

– Что вы говорите! – испортилось настроение у Севы. Он подпер подбородок ладонью, глядя на училку с тоской. – А если я тупой? Если у меня плохая память?

– Не юродствуй, – вставил Руслан.

– Ничего страшного, – кокетливо улыбнулась «англичанка». – Необходимо лишь рвение. Мне сказал ваш старший брат… (Сева кинул в «брата» свирепый взгляд, даже Диана прыснула) … что вам необходимо свободное владение языком, поэтому будем заниматься только разговорным. Ну, а слова и выражения вы уж будете записывать, но с транскрипцией. Еще я дам кассеты, старайтесь прослушивать их как можно чаще и повторяйте вслух. За полтора месяца вы освоите язык если не в совершенстве, то изъясняться и понимать сможете. Начнем?

Потянулись нудные часы английского. Диана вдруг включилась в работу, помогала, а когда учительница ушла и Сева захныкал, что никогда не освоит язык даже за все золото мира, успокоила:

– Я помогу. Язык хорошо усваивается, если есть собеседник.

– Когда? – взвыл Всеволод. – Когда будем собеседовать? Мы занимаемся долбаным танцем до девяти вечера.

– Я переселюсь к тебе, до двенадцати остается еще три часа.

– Да? – обрадовался Руслан. – Ты, правда, поможешь?

– Ну, раз переселишься, я согласен, – загадочно протянул Сева. – У меня широкая и очень мягкая кровать. Нам там будет удобно… собеседовать по-английски.

– Я привезу из дома раскладушку, – в тон ему ответила Диана.

– Заметано! – потер руки Руслан, в этот момент Диана ему чертовски нравилась.

И переселилась. Какой там роман, на который рассчитывал Всеволод! Теперь отдыха вообще не было. Русский язык стал запретным. Мало того что названия балетных экзерсисов были на французском, так прибавился и английский! Всеволод перестал соображать, где английский, где французский и где русский. В двенадцать оба сваливались замертво. Одно радовало Севу: Диана перестала насмехаться над ним. Десять дней спустя, если считать от начала занятий, Руслан привез Клариссу. Начался показательный урок. Кларисса сдерживалась, а потом расхохоталась:

– Очень смешно. Потрясающе смешно. Знаете, вы мне подали идею. Я обязательно поставлю комедийный номер на основе сегодняшних наблюдений.

– Я безнадежен! – возвестил счастливо Сева.

– Почему же? – приподняла брови Кларисса. – Я бы так не сказала. Для человека, который не занимался никаким танцем, вы сделали большой прорыв.

– Вы меня уничтожили, – пробубнил Сева, опустившись на пол.

– Ну вот что, – встала со стула Кларисса. – Ты, Диана, продолжай заниматься классикой, я дам тебе кое-какие рекомендации. Марисом Лиепой он, конечно, не станет, но приобретет выправку, устойчивость, элементарные навыки. А сейчас займемся упражнениями на развитие пластики и современным танцем. Это ему больше пригодится, да и легче освоить. Сколько времени у нас, Руслан?

– Точно не могу сказать… – задумался тот. – Примерно до середины июля.

– А что будет потом? – осторожно спросила Диана.

– Суп с котом, – отговорился Руслан.

Диану ответ не удовлетворил. После трехчасовых занятий с Клариссой, когда Руслан повез ее домой, Сева упал на диван и сказал:

– Не могу больше. Он смерти моей жаждет.

– Сделать массаж? – неожиданно предложила Диана. – Это очень расслабляет.

– Какой? – живо приподнялся Сева, и глаза его заиграли. – Тайский?

– Сева, – с легким укором произнесла она, – я ведь серьезно, а ты все в шутку обращаешь.

– Да кто тебе сказал, что я не серьезно? Вы меня с двух сторон пытаете танцами-шманцами, английским, французским, и ты тут вся из себя полуголая. Я ж мужчина!

– Лежи смирно, – толкнула его Диана и принялась разминать ему спину, шею. – Ты лучше скажи, зачем Руслан Шалвович заставляет тебя и меня пахать не по назначению?

– Один поцелуй! – повернулся Сева.

– И ты все расскажешь?

– За один поцелуй?! Тогда пять.

– Ух ты какой! Два.

– Десять! Если хочешь все знать – десять. Длительность одного поцелуя – минута.

– Ну ладно, – сдалась Диана.

Она взяла электронные часы, поставила на видное место… Целовались они пятнадцать минут. Диана отстранила Севу:

– Все! Ты перешел границы…

– Я пока еще не переходил… Может, ну их, границы?

Всеволод выключил свет. На сегодняшний вечер отменились танцы, английский и прочая дребедень, потому что молодость границ не знает…

3

Руслан дал задание поискать краснорожего в картотеке. Затем, едва превратив квартиру Севы в танцкласс, послал запрос в Краснодар, дабы выдали все фамилии на имеющиеся имена с отчествами. Ответ пришел быстро: «На посланный вами запрос отвечаем: это невозможно». И три восклицательных знака! Руслан словно увидел, как те, кто послал ответ, крутили пальцем у виска.

– Дармоеды! – взбеленился он. – Морды козлиные! Приклеили задницы к стульям, а работать не хотят.

Недолго думая, позвонил в Москву Артему, тот не дал слова сказать:

– Поздравляю со званием майора.

– А ты откуда знаешь?

– Мы тут все знаем.

– А… – протянул Руслан без радости. – Ну да. Так это твоих рук дело?

– Почему моих? Ты сам себя показал, разве нет?

– Тогда, раз вы все знаете, помоги… – И постарался кратко изложить суть, что получилось плохо. Артем некоторое время думал, Руслан гаркнул в трубку: – Быстрей соображай. У меня зарплата на длинные переговоры не рассчитана.

– Слушай, не пори горячку. Я тут собираюсь в ваш благословенный край, заеду и к тебе, изложишь подробней. Заодно искупаюсь в море.

– Когда приедешь?

– Через два дня лечу самолетом. Пару деньков скинем… Жди через пяток дней.

– Точно приедешь?

– У нас точность в крови. В противном случае перезвоню. Пока.

Руслан ждал его с нетерпением, считая часы. И носился по близлежащим поселкам, пытаясь выяснить, кто еще уехал за границу работать в шоу и не вернулся. Это оказалось делом нелегким, так как большинство директоров домов культуры перекочевали работать в оздоровительные лагеря. Пришлось выяснять адреса лагерей, мчаться туда. Все равно проездил впустую, информации, проливающей свет на исчезновения девушек, не получал, пока однажды не разговорился с одним хореографом. Он работал массовиком-затейником в бывшем пионерском лагере.

– Две мои ученицы уехали с шоу и не вернулись.

– Родители били тревогу? – осведомился Руслан.

– Конечно, били, ездили к вам. Да так ничего не добились.

– Как это было? Я имею в виду, как попали девушки в шоу?

– Сначала к нам в дом культуры приехал мужчина и попросил разрешения повесить объявление, что набирается группа танцоров для работы за рубежом, и приглашаются все желающие на просмотр. Повесили. Через неделю приехали еще двое, отобрали четырех девушек, но двум категорически запретили родители. А две девочки уехали в город, им оплачивали жилье, готовили программу, потом они уплыли. Все, больше я о них ничего не слышал, кроме того, что все сроки прошли, а они не вернулись домой.

– А кто приезжал к вам на отбор? Внешность описать можете?

– На отбор приехали женщина и мужчина. Она эффектная, жгучая брюнетка, но, как мне показалось, на ней был парик хорошего качества. Впечатляющая женщина, хорошо одетая, в дорогих украшениях и… даже не знаю, как сказать… Смотришь на нее и чувствуешь себя ничтожеством, плебеем. Вот такая она. С ней был хореограф. Он подтянутый, строгого вида, лицо удлиненное, особых примет я не заметил. Должен сказать, он профессионал. А вот отобрал не самых способных.

– Как это?

– Да так. Я тогда сам немного удивился, почему эти четверо. Но подумал, что он имеет свои соображения, наверно, ему лучше знать, кого брать.

– А по какому принципу он отбирал? Как бы вы определили?

– Хм… Возможно, я не прав, но мне тогда подумалось, что девушек выбирали кругленьких. Видите ли, у танцовщиц тоже есть стандарт параметров, как у моделей, они не должны быть с телесами. Хрупкая танцовщица легче, виртуознее. Именно таких и берут в профессиональные коллективы. А мы, самодеятельные, не перебираем, кто захотел заниматься, того и учим. А может, девочкам предстояло исполнять танец живота…

– Фамилии мужчины и женщины помните?

– Нет. Даже имен не знаю, потому что это было всего один раз, меня им не представили. Да тогда еще и проблемы возникли. Наш директор считал, что танцевальный кружок в доме культуры требует слишком много денег, нерентабелен. Меня хотел сократить. Так вот эти люди, выбрав моих девчонок, спасли меня от сокращения. Вышло, что я не зря получал зарплату, воспитал востребованных танцоров.

– Куда уехали девушки и когда?

– Или в Турцию, или в Грецию. А уехали… то ли в октябре, то ли в ноябре прошлого года, тоже не помню. Девчонки перед отъездом не появлялись. Знаете, учителей часто забывают. Это обидно, но от этого никуда не денешься.

Руслан записал имена и фамилии пропавших девушек, а хореограф пообещал привезти их фотографии, ведь все равно в городе бывал наездами.

Потом Руслан взял прошлогоднее дело об убийстве девушки, изучил. Ничего это не дало. Тогда рванул к родителям убитой девушки, надеясь выяснить детали. Отец встретил нелюбезно, вообще ушел, а мать согласилась поговорить.

– Я бы хотел знать, что рассказывала о Турции ваша дочь.

– Вообще не рассказывала. Она только спала и ела, никуда не выходила.

– Почему не выходила? Боялась кого-то?

– Не знаю, – вздохнула мать. – Замкнутая была, все молчала. Во двор выйдет ночью, сядет на скамейку и сидит, пригорюнившись. Верите, сердце аж сжималось, когда я на нее смотрела. Вы что-нибудь выяснили?

– Мы сейчас напали на след убийц. Чем ваша дочь занималась в Турции?

– Не говорила, – и глубокая складка обозначилась у нее между бровями. – Мы спрашивали, почему она не подавала вестей из Турции, почему вернулась без вещей. Вы видели мужа? Он человек суровый, когда дочь не отвечала, он прямо так и сказал: «Что, проституткой была?» Она, бедненькая, так плакала, я не могла ее успокоить. Обиделась на отца, а он человек неплохой, переживал за нее, не пускал в Турцию. Не послушалась его.

– Как она вернулась?

– А вот про это рассказала. Когда отец обидел ее, рассказала мне, что должна деньги за билет. Еще до ее отъезда нам посоветовал умный человек снять копию паспорта. Мы сняли. Вот с этим документом и приехала. Она сказала, что ее ограбили, забрали и документы, а копия осталась. В аэропорту в Стамбуле упросила мужчину с женщиной одолжить ей денег на билет. Они пожалели ее, дали денег, это очень хорошие люди. Да, так было. Не верите? Те люди подтвердили, что так и было.

– Почему же, верю. Хороших людей много.

– Муж деньги согласился вернуть, мы поехали к тем людям, что дочку нашу выручили. Повезли вина домашнего, рыбы, ну, отблагодарить их. А когда домой вернулись… вот и все. Больше мне рассказывать нечего.

– Как вы думаете, что с ней случилось в Турции?

– Что думаю? – переспросила мать и посмотрела Руслану прямо в глаза. – А то же, что и муж. Если б мне попались те негодяи, я бы их сама… и рука не дрогнула бы. А потом хоть тюрьма, хоть смерть – все едино. Нечего таким свет поганить.

– Из-за чего вашу дочь убили, у вас есть предположения?

– Не знаю. Муж почему-то думает, что ее турки достали. Я ему говорю: какие турки, они вон где, аж за морем. А он меня дурой называет. Вы только не приставайте к нему с расспросами, он тяжело перенес тогда… да и сейчас не оправился.

– Еще вопрос. Что-нибудь знаете о людях, которые увезли вашу дочь?

– Нет, – тихо промолвила женщина и всплакнула. – Они их в городе тренировали, а потом дочка приехала на выходные перед отъездом, и все. Если бы вы знали, как я себя казню… Не уберегли дочку…

Руслан уехал. В городе встретился с Яловым, тот:

– Возрадуйся, чадо! Девчонок насиловали, следовательно, и убили одни и те же лица. Сперма идентична. И не побоялись вторично совокупляться с Розой.

– А чего им бояться? – проговорил Руслан, доставая фоторобот краснорожего. – Они ведь далеко, крутые пацаны. Ничего, ничего. Поймаю, яйца отрежу. Слушай!

– Явилась мысль? – усмехнулся Яловой. – Давай ее.

– Что, если я этого ублюдка в розыск! А? Вот же она, морда!

– Мысль неплохая, – согласился криминалист. – Только мой совет: фоторобот отправь вместе с рекомендациями не вывешивать рожу на щитах у отделений милиции, но снабдить фотографиями милиционеров и дорожно-транспортную службу. Во всяком случае, так надо сделать в крае, далеко они вряд ли подались. Раз приехали через год, это чьи-то постоянные исполнители, обитают поблизости.

– Точно! – подхватил Руслан. – Не будут же заказчики вызывать киллеров из Находки. Да и климат севера им не подходит, тем более что один из них кавказец.

Он помчался дать приказ распространить по краю фоторобот.

4

В день приезда Артема жена Руслана приготовила обильное угощение, как положено на юге. Артем пожаловал прямиком к Руслану домой. Поначалу о деле не было сказано ни слова, только застолье – святое дело. Восторги москвича, попробовавшего каждое блюдо, щедро сдобренное приправами, льстили хозяйке, она все время подкладывала ему лакомые кусочки. Руслан почти не ел, лениво возил вилкой по тарелке и невпопад отвечал на пустые вопросы Артема. Вести светский разговор – это скучно. Зато жена Руслана с удовольствием трещала о хозяйственных проблемах, действуя мужу на нервы. Как только Артем откинулся на спинку стула с видом насытившегося человека, Руслан сразу подхватил бутылку коньяка и предложил:

– Ну, что, рванем к морю?

– Да я теперь, как удав, не способен передвигаться, – улыбнулся тот.

– А ты попрыгай, утрясешь, – на полном серьезе посоветовал Руслан, сгребая со стола в пакет закуски.

День клонился к закату, море порадовало штилем. Артем сбросил одежду и нырнул в синие воды, а Руслан разложил закуски, зелень на расстеленном пледе, сел и ждал, когда же накупается гость. До сих пор не знал, в какой организации работает Артем. Такая скрытность обижала. Артема прислали в прокуратуру в январе, потом он, Руслан и Всеволод разбили в пух и прах местных китов, не просто китов, а четыре преступные группировки, после чего «следователь» укатил в Москву в середине мая. Артем поблагодарил за помощь, ну, кажется, походатайствовал, чтобы Руслану вернули звание, а ему его и повысили, так сказать, выполнили просьбу в двойном объеме.

– Ух, хорошо! – воскликнул Артем, заваливаясь на плед. – А ты не окунешься?

– У нас благами моря пользуются только на столе. Ты спроси местного, когда тот последний раз был на пляже. Он ответит, что до Второй мировой войны, – отшутился Руслан. – Пить будешь?

– После купания не помешает. Не цените вы рай. Ну, выкладывай обстоятельно…

«Обстоятельность» длилась недолго, Руслан изложил лишь скупые факты. Во время «обстоятельности» не пили, Артем некоторое время держал стаканчик, потом поставил на плед, слушая. Руслану было непонятно, интересны московскому гостю новые дела на Черноморском побережье или нет. А уж он вроде бы старался заинтересовать. Когда закончил, Артем сначала выпил, потом спросил:

– Ну, а от меня чего ты хочешь?

– Мне нужны фамилии, – коротко сказал Руслан. – Дайте задание из Москвы, чтоб предоставили фамилии и род занятий так называемых Берты Станиславовны и Якова Олеговича. У нас же как: пока господа сверху не нажмут, делать не будут. Это раз.

– Ты представляешь, сколько надо перелопатить людей? Сотни тысяч! И где уверенность, что проживают эти двое в Краснодаре, а не в Ростове, Ставрополе, Воронеже или еще где?

– Я не понял, – нахмурился Руслан, – вас не интересует торговля людьми?

– Ты знаешь, сколько таких дел по стране? Да вон тебе пример: в Москве цыгане держат в рабстве инвалидов и заставляют их побираться. Выручки прикарманивают, да еще и забивают инвалидов до смерти. Да та же Чечня под носом. Там торговля людьми процветает вовсю. И пока ничего не могут сделать…

– Или не хотят, это разные вещи.

– Я бы на твоем месте так категорично не заявлял, – обиделся Артем. – По доходам работорговля занимает третье место после торговли оружием и наркотиками. Это во всем мире. А у нас работорговля постепенно выходит на первое место. По подсчетам в нашей стране в рабство попадает около шестидесяти тысяч, некоторые называют другое число: четыре миллиона человек. В год! Дико звучит, да? Но это действительность, от которой никуда не денешься. Практически любой человек может попасть в рабство. Работорговцы свою деятельность не афишируют. У них есть свои дилеры, киллеры, оптовые покупатели и перекупщики, налажены каналы во всех уголках мира. Это мощная сеть. И если думаешь, что этим не занимаются службы, ты глубоко ошибаешься. А помимо этих дел, есть еще, уверяю тебя, не менее важные дела. И потом, твои предположения пока не обоснованы. Произошло банальное убийство, причина которого – деньги, вырученные за дом.

– Это гнилая отмазка, – вспыхнул Руслан. – У нас есть записка Розы, наводка. И убили ее потому, что она вернулась. Иначе не пряталась, не пыталась бы уехать с матерью так срочно. Неужели тебе это не понятно? Да елки-палки, в налоговой в компьютерах пусть посмотрят имена и отчества, выдадут фамилии!

– Ну, хорошо, допустим, с фамилиями я тебе помогу, дальше что? А улики? Нужны доказательства, свидетели.

– Вот! – сказал Руслан. – За свидетелями я и собираюсь отправить Севу. Здесь мы их не добудем, потому что загадочные Берта и Яков позаботились о своей безопасности. Донник едет с шоу в Анкару, а там Настя.

– Ты ненормальный! – рассердился Артем, сделал паузу и постарался втолковать Руслану: – Наверняка род деятельности у поставщиков мирный, не имеющий отношения к основному занятию. Вполне возможно, это респектабельные люди, на которых никогда не подумаешь. И даже твоя Берта с Яковом могут быть всего лишь посредниками, а заправляют всем высоко сидящие люди. Подобный пример есть. В небольшом городе торговал детьми сам господин мэр. И знаешь, чьих детей продавал? Из детского дома, значит, ничьих. Десять-пятнадцать штук баксов за ребенка иностранным гражданам. Дальнейшая судьба детей неизвестна. Так вот его не удалось прихватить. Крутили-крутили, а ничего не выкрутили. Сидит себе в кресле мэра и посмеивается.

– Плохо крутили. Или взятками твой мэр забросал крутильщиков. – Руслан тоже сделал паузу, во время которой изучал мумию рыбешки, найденную возле пледа. Потом отбросил в сторону рыбешку и заговорил довольно спокойно, но с нотками скептицизма: – Что ж получается, правоохранительных органов расплодилось много, а обычный человек на них рассчитывать не может? Твой мэр продавал детишек на запчасти, я так полагаю, а его не прихватили. Интересно. Так у кого мы на службе? Чьи интересы защищаем? Мэров, делающих бизнес на детворе, или толстозадых уродов, которые тоже делают бизнес на простаках?

– Ты как с луны свалился, – досадливо произнес Артем. – Очнись, мужик. Ситуация на нашей карте резко ухудшилась, каждый день совершаются тысячи преступлений, половина из них тяжкие. Каждый день сотни обычных людей перерождаются в преступников. В органах работников не хватает, а из тех, кто есть, надо гнать две трети за те же преступления. Уж ты-то должен знать.

– Я знаю одно: люди обратились ко мне за помощью. В мои обязанности входит им помочь, я за это зарплату получаю. Так меня учили.

– Ну хорошо, а как ты собираешься прижать поставщиков, чем?

– С вашей помощью, – огрызнулся Руслан, дав понять, что на помощь теперь не рассчитывает. Но отказаться от мысли переубедить и заинтересовать Артема не смог. – Есть еще причина отправить Севу с Донником. Возможно, Боря связан с Бертой и Яковом, Сева должен войти к нему в доверие и выяснить механизм, то есть как продают девчонок и куда. Так мы вернем дочь родителям. Ведь это отец девушки дает нам деньги.

– Руслан, извини, но затея не самая умная. Ты понимаешь, на что толкаешь парня? Это чужая страна, со специфическими особенностями, страна восточная. Уж кто-кто, а ты должен знать, что Восток – дело тонкое, сам учил меня восточной дипломатии. Их нравы разительно отличаются от наших, а вы, извини, не разведчики.

– Ага, станут разведчики заниматься такой ерундой. Вам всем подавай крупномасштабные дела, где замешаны огромные бабки, военные комплексы, наркота в тоннах. А какие-то там девчонки – плевать. Наши бабы еще нарожают, да? Вот бы кого-нибудь из ваших отпрысков затянули в притон, я бы тогда на вас с огромным удовольствием посмотрел, как вы ставите на уши все службы страны.

– Максималист ты, Руслан, так нельзя, – проворчал Артем и задумался, глядя на потемневшую гладь воды.

В сумерках море стало сизым. Еще находясь здесь весной, Артем заметил, что оно никогда не бывает одинаковым, никогда не повторяются закат и рассвет. Разумеется, море он видал и раньше, но почему-то лишь этой весной ощутил волнение, глядя на огромное водное пространство. Наверное, надо прожить тут какое-то время, чтобы заметить особенности юга. Море удивительно умеет смягчать плохое настроение, возможно, поэтому большинство южан производят впечатление беспечных и веселых людей в отличие от жителей севера. Здесь всегда хочется расслабиться, получить максимум удовольствия, ни о чем не думать. Но здесь же – Артем знал на личном опыте – ассимиляция и тепло дали новую породу людей: хитрых, изворотливых, жестоких, способных на пути к цели отмести все известные нормы. Впрочем, и в центральной части России человеческая порода ухудшилась до неузнаваемости, море тут наверняка ни при чем.

Так он думал, глядя на сизую воду, которая быстро темнела. Ночь тут наступает быстро, как и светает. Собственно, эти мысли не превалировали, текли сами по себе вторым планом. А первым планом он проворачивал идею Руслана, довольно опасную. Но его не отговоришь угомониться, уж Руслана он узнал достаточно хорошо, потому оставалось одно – сделать все возможное, дабы избежать лишних жертв. Ни Артем, ни Руслан не простят себе, если с Севой что-нибудь случится.

– Я так понял, что начальство не в курсе твоих планов, – наконец сказал Артем.

– Правильно понял. Да ты же знаешь, я их редко посвящаю в свои планы.

– Ты больной. Давай я поговорю в Москве, потом решим…

– Много воды утечет. А давай я расскажу тебе историю, а точнее, ее конец. Роза Ибрагимова, двадцати лет от роду, вернулась к матери. Как она вернулась, никто не знает. В документах, которые мы нашли, заграничного паспорта нет, только российский. А люди сохраняют даже незначительные документы, тем более загранпаспорт. Полагаю, девушка вернулась без документов, с которыми она отправилась в Турцию…

– Это сказки, – вставил Артем. – Это просто невозможно. На границах…

– Лучше сказок, чем пишет жизнь, еще никто не придумал, – спокойно возразил Руслан. – Роза пряталась целый месяц. И пряталась не дома. Даже соседи ни разу не видели ее, то есть она вообще не выходила из дома. Почему же пряталась? Потому что боялась, знала, что ее убьют. Причин я не знаю, их может быть десяток. И вот мать поспешно продала дом, в котором провела всю жизнь, получила деньги, купила билеты. Утром они собрались навсегда покинуть этот город. И ты, наверное, знаешь, с каким трудом люди снимаются с насиженного места, особенно люди бедные. Но они решили убраться отсюда, бросив весь скарб, нажитый годами.

– Ты уже об этом говорил, дальше.

– Наступает их последняя ночь. Роза написала загадочную записку, сунула ее под простыню. И здесь она подстраховалась, чтоб не подвести ни себя, ни тех, кому была адресована записка. В соседней комнате спала мать. Роза тоже заснула, мечтая о новом, безопасном месте. В начале четвертого утра двое проникли в дом. Действовали они профессионально, потому что бесшумно открыли замок. Воспользовались ножом, выстрогали щель, осторожно подняли крючок. Туфли сняли, мы никаких следов обуви не обнаружили, да и двигались они бесшумно – застали спящих врасплох. В комнате Розы горел ночник, это помогло ориентироваться. Они вошли в комнату матери, один сразу нанес удар ножом в грудь спящей Фаине, но не убил наповал, она вскрикнула. Роза, конечно, проснулась, кинулась в комнату матери, а ее встретили два урода. Один зажал рот девушке, пригрозил: если вздумает кричать, убьет ее, и стал ее насиловать. Короче, ни криков, ни шума никто не слышал. Им же мало убить, все сполна получить надо. Второй искал деньги, они знали о продаже дома. Искать долго не пришлось. Фаина и Роза положили их на дно баула, сверху вещи, а баул поставили у стены. Первый закончил насиловать Розу, уступил место второму. На простыне остались пятна спермы двух уродов. Потом накрыли лицо Розы подушкой. А чтобы усилить впечатление от моего скромного рассказа, держи фотографии. Нравится?

Артем перебирал снимки с убитой девушкой, нахмурив брови, Руслан продолжил:

– Сделав дело, убрались. Мать Розы, Фаина, лежала раненная в грудь и все слышала. Она слышала, как насиловали ее дочь, слышала, как ее душили. Последние минуты перед смертью, думаю, были самыми страшными в ее жизни. Она знала, что умирает, но не попыталась позвать на помощь, а сползла с кровати, добралась до стола, где лежала приготовленная для хозяйки дома записка. Фаина упала, писала уже на полу. На второй стороне было написано одно только слово: «Такс». Вот это неполное слово и написала Фаина перед смертью. Не дописала. Что она этим хотела сказать – не знаю.

– Она не могла знать убийц? – предположил Артем.

– Может, и так. Но попробуй пойми. Не такса же их убила! Фаина и Роза не пускали в дом никого, это мы определили, а вот почему написала странное слово – здесь мы пас. После этого, теряя силы, Фаина поползла к выходу. Надеясь, что написала понятно, она ползла за помощью. А умерла на крыльце дома. Вот это ее фотографии. В прошлом году было похожее убийство, девушка вернулась из Турции, нашла смерть. И посмотри, какие наглые! Они не боятся, что их найдут, спокойно укатили с бабками и отчетом к заказчикам. Они рассуждают так же, как ты: в стране полным-полно более значимых дел, не до нас и удушенных девчонок, которых они называют сучками.

Руслан налил коньяк, но только себе, выпил. Артем спросил:

– И как ты объяснишь отсутствие Всеволода?

– Отпуск возьмет за свой счет, причину найдем.

– Ладно, – нехотя промямлил Артем. – Я выясню, кто у нас занимается подобными делами и чем они могут помочь. Что еще нужно?

– Паспорта. Настоящие загранпаспорта. Один запасной для Севы, в случае если он лишится паспорта. И еще два: на имя Насти, второй на имя какой-нибудь девчонки.

– Ты не знаешь, как это делается? – иронично спросил Артем. – Выкради в паспортном столе.

– Меня не учили воровать. И потом, не хочу подставлять паспортисток. Ты же работаешь в серьезной государственной системе, неужели для вас это проблема?

– Ох… – вздохнул Артем и покачал головой. – Ты упертый. Что еще?

– Оружие, но приобрести его надо в Турции, а не тащить через границу. Есть же там люди, к которым можно обратиться с этой просьбой?

– Ну, допустим, я пока не знаю. Все?

– Если ты предоставишь ценную информацию, возражать не буду.

– Я подумаю, что можно будет сделать. А сейчас хотел бы увидеть Севку.

– Не стоит отрывать его от дела. У Севы жесткий режим: с утра пляшет, потом занимается английским, потом снова пляшет, потом английский и сон.

– Да ладно, устроим небольшой перерыв. Это полезно при перегрузках.

Артем вскочил, принялся одеваться. По пути попросил остановиться у магазина, вернулся с полным пакетом.

5

Сева обрадовался не столько Артему, хотя, конечно, был рад и ему, сколько возможности отвлечься. Он забросал его вопросами, как и почему тот здесь, надолго ли, где и в каком качестве обосновался, ведь прошлый раз здорово ввел всех в заблуждение: я следователь. Артем поднял руки вверх:

– Стоп! У меня все твои вопросы слились, сделай паузу и выпей пивка.

– Yes! – воскликнул Сева и полез в пакет. Выудив две банки пива, одну кинул Диане, вторую вскрыл и тут же приложился.

– У него сухой закон. – Руслан попытался отнять банку. Сева лихо отпрыгнул от него. – Ты развращаешь парня.

Упрек был сделан Артему, на что тот махнул рукой. Сева не преминул пожаловаться:

– Чувствуешь, что за жизнь он мне устроил? Главное – ни капли угрызений совести, лишил всех удовольствий. Заставил с утра до вечера скакать, соседи снизу грозились жалобу накатать. Я устал, похудел, мне даже покурить некогда… Да, а ты в курсе?..

Артем кивнул, мол, в курсе, сам же внимательно изучал Диану.

– Это Диана, младший лейтенант, – с неудовольствием представил ее Руслан. – Помогает Всеволоду освоить танцы.

– А это Артем, московская штучка, – представил его Сева, – я рассказывал тебе.

– Уже успел растрепать, – буркнул Руслан.

– Руслан Шалвович, – вступила в диалог Диана, – зачем вы издеваетесь над Севой, когда есть тот, кто и танцует, и с английским неплохо знаком?..

– Ты кого имеешь в виду? – покосился на нее Руслан.

– Себя.

Руслан недобро свел брови, а Сева предупредительно выставил ладони вперед:

– Я ей – ни слова, клянусь. Она сама догадалась.

– А что тут догадываться! – пожала плечами Диана. – Я изучала логику…

– Младший лейтенант, закройте рот, – промямлил Руслан, словно тема ему была безумно неинтересна. – Ваше участие в операции ограничивается маханием ног.

– Но почему? – с требовательными нотками спросила Диана. – Почему вы не хотите отправить… нас вместе? Это было бы разумно и надежно.

– И у тебя крыша съехала? – вытаращился на нее Сева.

– У меня крыша в полном порядке, – отпарировала Диана и принялась убеждать Руслана: – Я, во-первых, женщина. Мне легче…

– … попасть в бордель, – подсказал Руслан.

– Мне легче сойтись, например, с женщинами, – высокомерно заявила она.

– И с мужчинами? – добавил он.

– Вы, простите, пошляк, – выдала та, не задумываясь.

Артем, слушая перебранку, закатывался от хохота. Сева, пользуясь моментом, уговорил вторую банку пива, слегка захмелел, но полез в пакет за третьей. Руслан сделал паузу, лицо его ничего не выражало, только глаза прищурились. Диана замерла, чувствуя, что перебрала, но уступать не собиралась. Наконец Руслан нарочито зевнул, показывая тем самым, что на оскорбление ему глубоко плевать, но не удержался:

– Хамка.

– А я пример беру с вас, – нечаянно вырвалось у Дианы.

Это уже было наглостью. Диана упрямо поджала губы и ждала, что за сим последует. Она приготовилась даже к кулачному бою, но Руслан очень спокойно сказал:

– Артем, поехали, а то я убью ее.

«Дочка» перегородила дверной проем:

– Когда нечем крыть – сбегают!

– А ну с дороги! – набычился Руслан. – Завтра такой рапорт накатаю… приклею полное несоответствие! И папа не поможет.

– Руслан Шалвович, вы не похожи на кляузника, – поменяла тактику Диана. – Вы лучше подумайте о моем предложении. Я неплохо знаю английский, вдвоем с Севой нам будет проще разыскать Мустафу и Лолу, а также найти Настю. Вдвоем не так опасно.

Руслан метнулся к Всеволоду:

– Ты, паршивец, выложил ей все?

– Чуть что – косой виноват, – махнул тот рукой, заваливаясь на диван. – Между прочим, я с ней согласен. Динка не посторонняя, а опер, как и мы с тобой. Ну ладно, ты у нас особенный опер, а я обыкновенный, как Динка. Нет, Артем, представь: я должен за несколько недель и танцевать как балерина, и по-английски каркать как лорд. Да за это время только одно можно успеть: в ящик сыграть от перенапряга.

– Так, – поставил руки в боки Руслан, – на корабле бунт.

– А как вы, Руслан Шалвович, собираетесь внедрить Севу в шоу? Не знаете? А я знаю, как попасть в группу Донника.

– Да что ты! – желчно ухмыльнулся Руслан. – Ну и как?

– Пообещайте, что я поеду с Севой.

– Поедешь, – кивнул он. – Когда выучишь турецкий язык.

– Тогда не скажу, – мстительно сощурилась Диана. – Группа у Донника набрана, он не возьмет Севу. Или вы хотите воспользоваться связями? Это делать нельзя, потому что все должно выглядеть так, будто Сева посторонний. Ну, и я посторонняя как будто.

– Ох, ребята, я от души повеселился, – встал Артем. – Ну и нравы у вас. Никакой субординации и дисциплины. Диана, так нельзя с начальством разговаривать…

– У нее папа за спинкой, поэтому она такая крутая, – съязвил Руслан.

– Да что вы меня папой попрекаете! – взорвалась она. – Вы… взрослый человек, майор, а ведете себя как… как примитивный обыватель!

– Сейчас прольется чья-то кровь. Артем, пошли, не могу больше, – двинул к двери Руслан. – Ухожу от греха подальше. Если бы ты была мужчина…

– Погоди, Руслан, – остановил его Артем. – Понимаешь, Диана действительно предлагает дело. Я не имею права это говорить, потому что твой план вообще не поддается обсуждению, но тебя же не остановить…

– Нас тоже, – вставила Диана.

– А вот теперь, девочка, помолчи, когда старшие говорят, – оборвал ее Артем. – И я знаю, Руслан, что ты прав, потому что кому-то надо это делать. Поэтому подумай, риск делится на двоих, но появляется и двойной шанс на успех.

– Вот вы все умные! – воскликнул Руслан. – А никто не подумал, что у Дочки появляется реальный шанс влететь в грязный шалман, где ей не поздоровится. Тебя, младший лейтенант, будут трахать с утра до утра! Извините за грубость.

– Я надеюсь на Севу, – сказала Диана.

– Спасибо, Дина, постараюсь оправдать надежды, – приложил тот ладонь к груди.

– Это, блин, не прогулка, идиоты! – взревел Руслан. – Я сам приеду в Турцию, как только появится хоть малейшая зацепка.

– А вы знаете турецкий? – не преминула уколоть его Диана.

– Заткнись, Дочка! – гаркнул он. – Лучше не зли меня. Я знаю, что такое терять близких людей и как потом трудно избавиться от вины. А от нее не избавишься до конца жизни. Поэтому базар закончен. Едет Всеволод, я подъеду позже. Продолжайте заниматься, а мы с Артемом поедем домой. Я все сказал!

Он вышел, хлопнув дверью. Артем пошел за ним, но уже в коридоре позвал Диану, пошептался с ней и ушел.

– О чем договорились? – с подозрением спросил Сева.

– Ни о чем. Он сказал, чтоб я не сердилась на Руслана. Знаешь что, твой Руслан типичный мент, про которых анекдоты слагают.

– Но-но! Не надо, – жестко осадил ее Сева. – Я с ним и в разведку пойду, и по отвесной скале полезу без страховки, и пересекать океан соглашусь на доске. Потому что уверен: он никогда не бросит.

– Я все равно добьюсь своего! – упрямо тряхнула головой она.

– Добьемся, – согласился он. – А ты правда знаешь, как попасть к Доннику?

– Нет, конечно, – созналась девушка. – Но я что-нибудь придумаю.

– Вместе придумаем.

Сева притянул ее к себе, несколько минут они целовались.

– А скажи, я тебе сразу понравился?

– Не-а, – улыбнулась она.

– А когда?

– Когда работали на выезде и у моря. Ты как-то сразу перестал дураком выглядеть.

– Я? Выглядел дураком? – покривился Сева. – Это бессовестная ложь.

– Ты выглядел дураком, а еще избалованным девчонками. Мне такие ребята не нравятся.

– Опустила, – состроил обиженную мину Сева. – А ты мне сразу понравилась. Несмотря на то, что ты папина дочка.

Диана стукнула его по лбу:

– Прекрати называть меня папиной дочкой.

– За тобой уже закрепилась кличка Дочка. И знаешь, кто ее тебе дал? Руслан.

– Почему он такой злой? – накуксилась Диана.

– Ты просто не знаешь его. Он мировой мужик. А расположение его нужно заслужить. Слушай, Динка, давай устроим разгрузочный вечер? В пакете пиво, ананас, бананы. Давай?

– У нас вчера был разгрузочный вечер.

Сева хитро подмигнул ей и потянул за собой…

6

На следующий день, когда Артем уехал, Руслана попросил приехать в прокуратуру зампрокурора. Просьбу передал заговорщицким тоном начальник.

– Сено к лошади не ходит, – буркнул Руслан.

– Ну зачем, зачем тебе осложнения? – надулся начальник. – Дипломатичнее надо быть. Он же не съест тебя.

– Подавится.

– Ну все, Руслан, хватит. Поезжай. Он по делу тебя вызывает.

Руслан приехал к заму, тот встретил его назойливо-дружелюбно. Заметно нервничал. Руслан спрятал усмешку за наклоном головы, предвидя, о чем пойдет речь. И не ошибся.

– Как там Диана? – спросил зампрокурора.

– Нормально.

– Она говорила, что вы вместе работаете над убийством… Как она себя проявила?

– Нормально.

– Она… ушла из дома… к парню… Всеволод, кажется. Он тоже работает с вами…

– Угу, – подтвердил Руслан.

– Понимаете, нас не знакомит с ним… а мне бы хотелось знать, что это за парень.

– Нормальный.

Зампрокурора вздохнул, поднялся из-за стола, прошелся от стола к окну и обратно. Руслан искоса наблюдал за ним, тот еще раз вздохнул, только потом интеллигентными намеками высказал опасения:

– Поймите меня правильно. Она у нас одна, и вдруг, ничего не объясняя, уходит из дома. Сказала, что пока поживет у Всеволода. Что значит – «пока»? Мы волнуемся…

– Не волнуйтесь, им так удобней работать.

– И для этого надо жить вместе?

– А что вы имеете против Всеволода? – напрямую спросил Руслан. – Он красивый парень, высокий, сильный, надежный, показал себя с лучшей стороны. И если они решили жить вместе, наверное, никто не вправе им это запретить. Они совершеннолетние.

– Да мы разве запрещаем? – жалобно протянул зам. – Диане не запретишь. У нее характер… ни в меня, ни в мать пошла. Просто некрасиво получается: живут вместе, а с нами наш… то есть ваш парень знакомиться не хочет.

– Некогда.

– Ну да, – закивал зам и уселся на прежнее место. Через значительную паузу, во время которой разминал пальцы, с трудом выдавил: – А нельзя ли хоть посмотреть на него? В непринужденной обстановке…

Руслан в упор глянул на него. В городе царят довольно патриархальные традиции, неприятности в семьях в основном сохраняются в тайне, а внешне блюдутся приличия. Подобного кодекса придерживаются практически все общественные прослойки, поэтому откровенность заместителя прокурора и озадачила Руслана, и удивила. Но, как бы он ни относился к высокопоставленным шишкам, стало жаль отца, беспокоившегося о судьбе единственной и ненаглядной дочери. Город маленький, все, что происходит в нем, сразу становится достоянием жителей, а людям только дай повод почесать языки. Этого никто не любит – ни царь, ни простолюдин. Руслан представил, как тяжело папе Дианы далась просьба, поэтому сказал:

– Я привезу их с отчетом по убийствам.

– А это не покажется Диане подозрительным? – оживился зам, идея ему пришлась по душе. – Да и обстановку непринужденной не назовешь.

– Начальство у кого считает нужным, у того и требует отчета. Другой обстановки я вам предложить не могу. Ну, а вы нас отругайте, например, что плохо работаем, до сих пор никаких сведений не поступало от сыщиков. Убийцы гуляют, на след не напали.

– Хорошо. Когда вы привезете их?

– Да хоть сейчас… примерно через часок.

– Я жду. – Руслан дошел до двери, и вдруг зам проникновенно добавил: – Спасибо.

– Одевайтесь, – без приветствия приказал Руслан. – Зампрокурора к себе требует.

– А какой из замов? – спросила Диана, в тоне ее послышалась настороженность.

– Тебе какая разница? – Руслан скрестил руки на груди и смотрел на девушку исподлобья. – Приказ не обсуждается.

Сева и Диана переоделись, устроились на заднем сиденье в автомобиле. А показались они слишком вялыми. Руслан их вялость списал на жесткий режим.

– Вы чего такие бледные? – однако осведомился он. – Спали хорошо?

– О да! – с довольной миной произнес Сева. Диана наступила ему на ногу, тот переменил выражение лица и плаксиво пробурчал: – Ни свежего воздуха, ни выходных, а хочешь, чтобы мы светились румянцем. Дай, блин, выходной. Полмесяца уродуемся.

– Считай сегодняшний день выходным, – бросил через плечо Руслан, покручивая руль. – После прокуратуры повезу вас на природу.

– Издевается, – промямлил Сева. – До обеда мы скакали, потом английским занимались. А выходной – это когда ничего не делают, вообще ничего.

– Спасибо, что напомнил, – сказал Руслан, дальше ехал молча до самой прокуратуры. Прежде чем выйти, повернул голову слегка назад и, ни к кому не обращаясь, сказал: – Предупреждаю некоторых: говорить буду я. Если понадобится, скажу, когда рот открывать. Выметайтесь.

Разумеется, предупреждение было высказано Диане. В коридоре она замедлила шаг, уставясь на женщину, сидевшую на стуле у кабинета. До того замедлила шаг, что Руслану пришлось подтолкнуть девушку. Они прошли мимо изваяния на стуле в широкополой соломенной шляпе от солнца, вошли в кабинет. Зампрокурора с озабоченным видом предложил им присесть и начал:

– После убийства Ибрагимовых прошло двадцать дней. От вас, оперативных работников, не поступило никаких новых сведений. В чем дело?

– Мы на том этапе, когда собираются сведения, – вступил в диалог Руслан. – Но кое-что удалось выяснить. Получены приметы и составлен фоторобот мужчины, заходившего в агентство. Он интересовался домом Ибрагимовых. В картотеке похожего лица нет. Это дает право думать, что он ни разу не был задержан. Второй – лицо кавказской национальности – нам не известен, фоторобот смастерить не удалось. Но есть имена с отчествами тех, кто набирал танцоров в шоу, затем вывез за границу. Над этим мы работаем.

– Плохо работаете, – сокрушенно покивал головой зампрокурора и заходил по кабинету, бросая беглые взгляды на Севу. – Очень плохо. Я не вижу связи между двумя предполагаемыми преступниками и теми, кто вывозил танцоров. (Диана презрительно фыркнула.) В чем дело?

– Я просто чихнула, – невинно сказала Диана.

– Полагаю, те, кто вывозил танцоров, в том числе и Розу Ибрагимову, знают убийц, – доложил Руслан. – Все нити, на наш взгляд, ведут к ним. Но нам стали известны только имена и отчества, а также город, где проживают…

– Так какого черта вы бездействуете? – взорвался зам. – Почему до сих пор не попытались выяснить фамилии?

– Посылали запрос, – ответил Руслан, – но сотни тысяч людей надо перелопатить, нам отказались помочь.

– А вы разве не знаете, что через прокуратуру надежнее делать запросы?

– Почему вы кричите? – вдруг влезла Диана, повернувшись к отцу.

Зампрокурора несколько растерялся, ему пришел на выручку Руслан:

– Младший лейтенант, кто вам разрешил открывать рот?

– Извините, – опустила она голову.

– Идите, оформляйте запрос, – сказал зампрокурора, уселся за стол и склонился над бумагами, чуть ли не носом их касался.

Сева и Руслан вышли, а Диана задержалась, прикрыв дверь, зашипела:

– Смотрины решил устроить?! И придумал – не придерешься! Вызвал! «Плохо работаете»! А сам Севку чуть не съел глазами!

– Ты как разговариваешь, младший лейтенант? – не отрываясь от бумаг, отчитал ее отец. – Все претензии дома, а здесь… прошу покинуть кабинет.

– И мать принеслась, села! Вся из себя посетительница! Ну ладно… – погрозила пальцем Диана. – Дома поговорим. Как только освобожусь – поговорим!

– Ай, сколько угроз! – и отец из-под насупленных бровей взглянул на нее. Однако его прорвало: – Порядочные люди сначала расписываются, а потом живут вместе.

– В ваше время. А в наше наоборот! Сначала секс, потом штамп!

– Диана! – ахнула мама в дверях. – Как можно так откровенно… с отцом…

– Я, мама, мент! – огрызнулась дочь. – Мы все грубые и невежественные.

– Нашла чем гордиться, – пробормотал папа и рявкнул на маму: – Дверь закрой! Не хватало, чтоб слышали, как наша дочь выражается.

– Я пока не выражалась, но умею, – предупредила Диана. – Насмотрелись? Я пошла. И больше не отрывай, папа, меня от службы. Мне и так кличку дали Дочка. Это унизительно.

Диана выпорхнула, а мама опустилась в изнеможении на стул, всхлипнула.

– Прекрати, – проворчал папа. – Если дети – наказание, то заслуженное. Не надо было ей потакать с детства.

– Я думала, она поучится и откажется от своей затеи. Дисциплина, режим и все прочее… это не может нравиться девушке. Диана… она же такая недисциплинированная… Я думала, ей не захочется подчиняться приказам…

– Как видишь, наоборот пока вышло.

– Кстати, ты бы мог не содействовать устройству Дианы в милицию, так что нечего только на меня сваливать. И мальчик… совсем молоденький… худенький…

– А ты хотела, чтоб наша дочь связалась с твоим толстопузым одноклассником? Прекрати реветь. Это ты меня заставила позориться. Так, мы посмотрели на ее… друга. Нормально. У них так принято. Все, иди, мне надо работать.

Она вытерла платочком глаза, пошла к двери, но вдруг резко отпрянула: в кабинет ворвалась Диана и прямиком к отцу:

– Папа, мани-мани есть?

– Сколько? – насупился он.

– А сколько не жалко, – улыбнулась дочь.

Он полез во внутренний карман пиджака, достал из портмоне пятисотку:

– Хватит? У меня больше нет.

Диана схватила деньги, чмокнула его в щеку, затем наградила поцелуем мать и убежала. Мама упала на стул, схватившись за грудь:

– Они сидят без денег! Они голодают!..

– Только не заставляй меня возить им сумки с продуктами! – гаркнул зампрокурора и осекся, посмотрев на дверь.

Деньги понадобились, чтобы не заезжать к Севе за едой. Купили пива, сухой рыбы, свежих овощей и фруктов да рванули на берег моря. Красота!

7

Наступил июль, вместе с ним пришла жара, от которой спасения не было даже в море. Впрочем, о море можно было лишь мечтать. Репетировать в однокомнатной квартире стало вообще невозможно. На помощь пришла Кларисса, договорившись с директором школы, что несколько часов в день она позанимается с учениками в спортивном зале. С раннего утра в школе делали ремонт, а к обеду все разбегались на сиесту. Как раз с обеда Кларисса начинала работать с Севой и Дианой в спортзале, куда ремонт еще не добрался, но все равно просачивался запах краски и растворителей.

Руслан продолжал собирать сведения о пропавших девушках, их фотографии, встречался с подружками Насти и Розы, но ничего стоящего не почерпнул из этих встреч. В округе было выявлено девять пропавших, а всего их гораздо больше. И все уехали в конце октября прошлого года. Проявили пять пленок Насти, отпечатали фотографии, рассортировали. Руслан отобрал тридцать снимков, на которых запечатлены группы разных людей в непринужденных позах, а точнее – они не знали, что их фотографировали. Да, именно на этих снимках могли оказаться Яков и Берта, но Руслан не находил похожих на них по описаниям людей. Предстояло еще раз проехаться по свидетелям и показать фотографии, возможно, кто-нибудь узнает Якова и Берту. От Артема вестей не поступало, Руслан звонил ему – телефон не отвечал. В общем, как ни печально, а расследование с места не сдвинулось.

Помимо этого, мучил главный вопрос: как попасть Севе в шоу Донника. Руслан намеренно не встречался с хореографом, не ездил и к директрисе посмотреть на договор, боясь спугнуть обоих. Пусть Евдокия Акимовна думает, что милиция забыла о договоре. Однако в ДК посадил своего человека, чтоб тот фиксировал, кто приезжает к директрисе или к Доннику. Попросил приятеля-предпринимателя снять в аренду угол в ДК и дать товар. Деньги на аренду выдал Виктор Иванович. И теперь оперативник приезжал каждый день с утра, раскладывал на столах ароматы во флаконах и неуспешно торговал, ибо в ДК мало кто заходил днем. Руслан своего «торгаша» снабдил и фотоаппаратом, только личности, хоть отдаленно похожие на Берту и Якова, не появлялись, а время летело с катастрофической быстротой.

Однажды Кларисса, после репетиции, когда Сева и Диана упали в изнеможении прямо на пол, обливаясь потом, сказала Руслану:

– Донник уезжает в Анкару тридцатого июля, осталось ровно полмесяца. Всеволод не выучит программу.

– Ой, да видела я его программы, – фыркнула Диана. – Два притопа – три прихлопа, которые меняют местами, и выходит: три прихлопа – два притопа. Примитив. Севка и то больше па знает, кстати, выполняет их уже сносно.

– Понимаешь, Диана, это тебе номер легко выучить за короткий срок, – не согласилась Кларисса. – Севе труднее будет освоить композиции, тем более примитивные. Он же запутается в однообразии.

– Есть еще проблема, – задумчиво произнес Руслан. – Как сделать, чтоб Донник Севу взял? Ведь у Донника балет укомплектован, никто не заболел, не утонул, все на месте.

– Хотите, мы утопим кого-нибудь? – предложила Диана.

– Брось, мне не до шуток, – буркнул тот.

– А напрямую с Донником поговорить? – подала идею Кларисса.

– Ни в коем случае! – резко возразил Руслан. – Никто, он тем более, не должен знать, даже догадываться, кто Сева и зачем едет. Донник может быть связан с теми, кого мы ищем. Пока безуспешно ищем.

– А я? – спросила Диана. – Я еду?

– А ты зимой поедешь. На курорт. Говорят, зимой туризм дешевле.

– Так что же делать? – задумалась Кларисса. – Просто не представляю.

– У меня есть предложение, – поднялась на ноги Диана. – Надо снять репетиции Донника на пленку. И учить номера. А вот потом…

– Что? Что потом? – насторожился Руслан.

– Потом – будет потом, – отговорилась Диана. – Я вам обещаю, Руслан Шалвович, что Сева поедет с Донником.

– Дочка, – предупредительно выставил указательный палец Руслан, – если ты задумала какой-нибудь финт…

– Конечно, задумала, – улыбнулась та. – Но не скажу. Чтоб не сглазить. Я ужасно суеверная. Но Сева поедет.

В довершение она большим пальцем подковырнула верхний зуб, затем провела тем же пальцем по горлу, изобразив клятву бандюг.

– Вообще-то идея неплохая, – вяло поддержала ее Кларисса. – Надо Всеволоду выучить номера заранее, тогда за короткий срок он спокойно войдет в шоу.

– Но как он туда войдет, как?! – мучительно искал выход Руслан.

– Что-нибудь придумаем, – неуверенно сказала Кларисса. – Да! Снять надо незаметно. Донник работает вечерами в фойе на втором этаже, если зрительный зал свободен, то репетирует в зале. Но как снять – не знаю, я ведь не работаю в ДК.

– Ноу проблем, – встал Сева, разминая кости. – Была бы камера.

– Камеру найдем и снимем, – успокоила всех Диана.

– Это все хорошо, – нахмурилась Кларисса. – Но есть еще проблема, пожалуй, самая большая, о которой я даже не знаю, как вам сказать. От Донника ушел танцор, и в его шоу переметнулся Анжелика. Мало того что мне пришлось срочно перестроить программу, но и у вас положение… аховое.

– Он предательница, – хихикнул Сева.

– Каждый человек имеет право выбора, не в том дело, – потупилась Кларисса; очевидно, ей было неприятно, что танцор подвел ее. – Анжелика видел Севу в казино, знает, что он из милиции.

– Вот это да! – помрачнел Руслан. – Выходит, все наши старания насмарку?

– Да что вы носы повесили! – воскликнула Диана. – Сообразим, как нейтрализовать вашего Анжелику.

– Понимаешь, Диана, – пессимистично заговорила Кларисса, – Севе показаться Доннику надо дней за десять до отъезда, значит, на все про все у нас пять дней. Мало.

Руслан стукнул кулаком по стене:

– Черт! Если за пять дней ничего не придумаем, придется все отменить.

В тот же день Диана забрала у отца видеокамеру и бинокль, а вечером они с Всеволодом вышли на охоту. Бродили вокруг ДК, да так ничего не выбродили. Кругом было полно народу.

– Чего они ходят? – возмущенно ворчала Диана. – Повалялись на пляже и спали бы на койках. Солнце отнимает много сил. Нет, им еще и бродить надо по городу!

Все-таки присмотрели дерево неподалеку от ДК, Сева залез на него и снял половину программы. В одиннадцать вечера Кларисса смотрела запись и разочаровала:

– Не годится, ребята. Во-первых, не слышно музыки. А танец без музыки – все равно что бассейн без воды. Как Севе учить? Ни долей, ни тактов, ни мелодии. Второе. Снято сбоку. Танцоры видны до пояса, а что они ногами делают – не видно. Думайте, как сделать, чтобы хорошо был виден каждый номер. У нас всего пять дней.

Утром Руслан забрал видеокамеру, отдал ее своему человеку, торговавшему в ДК парфюмерией, с заданием:

– Что хочешь делай, но сними – незаметно! – программу Донника. Не забудь, должно быть хорошо видно танцоров с головы до ног.

– Не боись, я с камерами дело имел, – заверил его опер.

Он до вечера думал, как это сделать, и нашел способ. Когда Донник, человек лет тридцати пяти, сухопарый и лопающийся от важности, вошел в ДК, он к нему:

– Извини, друг, нельзя ли мне посмотреть на танцы, а? Целый день сижу здесь, никаких развлечений. Говорят, твои ребята пляшут, как черти. Будь человеком, покажи, а?

Доннику польстили слова торгаша, он дал «добро»:

– Ну, идем. Тебе повезло, с сегодняшнего дня мы репетируем на сцене, из зала смотреть удобней. Только у нас еще не все костюмы готовы.

– Мне сойдет, – расплылся в подобострастной улыбке мент. – Вот спасибо. А то сижу, сижу…

Он устроился в зрительном зале на самом последнем ряду, где было темно. Сумку с камерой поставил на подлокотники кресел, выставив только объектив и направив его на сцену. Донник работал на публику, то есть на единственного зрителя в зале. Он то и дело взлетал на сцену, выходил из себя и орал на танцоров, делал нетактичные замечания, начинал заново номера. Оперу приходилось неоднократно отключать и включать камеру.

– Вот козел, – вполголоса пробормотал агент Руслана. – Я бы тебя давно послал.

Закончилась кассета. Он заменил на новую – Руслан предусмотрительно дал две кассеты. В конце концов снял все шоу.

– Ну и как тебе? – высокомерно спросил Донник, когда ребята ушли переодеваться.

– Класс! – бессовестно польстил мент. – Я такого никогда не видел. Ты сам это все придумал?

– Конечно, – скромно и устало ответил Донник, массируя пальцами переносицу. – Но должен сказать, что работают мои подопечные неважно…

– Да? А я другого мнения. Мне понравилось. Все понравилось.

– Ты не видел настоящих профессионалов. С ними работать одно удовольствие, они тебя понимают с полуслова. А эти… самодеятельность. Но я их доведу до ума.

– А где будете выступать?

– В Турции. Здесь не ценят шоу, платят гроши.

– Ух, ты! – «позавидовал» мент. – Здорово! Ну, спасибо, угодил. С меня магар.

Поздно вечером Руслан, Кларисса, Всеволод и Диана смотрели запись. Осталось четыре дня…

8

Четыре дня промелькнули, как одно мгновение, а Руслан ничего не придумал. Его раздирали вина перед Виктором Ивановичем, которого обнадежил, злость и досада на собственную бестолковость, стыд перед ребятами (наверняка Дочка поднимет его на смех, а это противно) и вообще полная обреченность. Он долго подбирал выражения, в каких можно преподнести отмену уникального плана, полетевшего к черту, выстроил целый монолог. Но когда пришел к ребятам, монолог высказал в двух словах:

– Все. Отбой.

Зависла пауза. Три человека не сводили с него глаз, а он думал, что двумя словами не отделается, объясняясь с Виктором Ивановичем. Предстоящее объяснение – просто нож в сердце. Сева принялся его успокаивать, мол, можно потянуть еще пару деньков, он справится с танцами, но Руслан безнадежно сделал крест руками.

– Руслан Шалвович, – осторожно начала Диана, – очень надо поехать?

– Отец Насти уже потратил уйму денег…

– Что касается меня, я отказываюсь от гонорара, – сообщила Кларисса.

– Не в этом дело, – вздохнул Руслан. – Без вас, Кларисса, сумма потрачена уже приличная, и потом, вы свои деньги заработали, так что не стоит отказываться. Нам нужны свидетели. Понимаете? Отец Насти дал деньги, чтобы мы вытащили из Турции его дочь. Роза написала координаты, как отыскать девочку. Он дом продал…

– Тогда… у меня есть предложение, – сообщила Диана.

– Выкладывай, – приказал Руслан, но надежды в его голосе не было.

– Я еду с Севой? – поставила условие Диана. Руслан вперился в нее недобрым взглядом, очень недобрым. Она твердо повторила: – Я еду с Севой.

– Никогда! – ответил Руслан.

– Тогда Сева не поедет! – отчеканила Диана и вызывающе поставила руки на бедра. – Я, Руслан Шалвович, сделаю так, что он не поедет, даже если вы придумаете, как его внедрить в шоу Донника.

– А он и без твоего «сделаю» не едет, – рявкнул Руслан.

– Чего ты артачишься? – вскипел Всеволод. – Я уже столько здоровья угробил на танцульки, что теперь как-то не того… отступать. Мы будем там вдвоем!

– Вы будете вдвоем в чужой стране! – закричал на парня Руслан. – Тебе ехать опасно, а ей втройне опаснее! Вы что, безмозглые?

– Но ты тоже собираешься приехать! – в ответ заорал Сева. – Значит, мы будем втроем. Короче, идем, Дина, пошлем его подальше и будем действовать сами.

– Погоди! – преградил дорогу Руслан. – У нее нет загранпаспорта…

– Есть, – торжествующе произнесла Диана.

– Как?! – поразился Руслан. – Ты что сказала?

– Паспорт я сделала, а Артем просил передать, что будет у нас завтра, – улыбнулась она. – Вам же нужна свидетельница, так? Соглашайтесь, Руслан Шалвович, у вас нет другого выбора.

Он просто рухнул на стул, в сердцах махнул рукой:

– Значит, заговор устроили! Прекрасно! И что еще просил передать Артем?

– Что он все привезет, – доложила довольная Диана.

– Ну ладно, едешь, – скрипнул зубами Руслан. – Какой, Дочка, план?

– Я так понимаю, выбить из шоу надо прежде всего Анжелику? А раз я еду, то еще одну танцовщицу, так?

– Ну да, – вздохнул Руслан. – Говори, какой план, черт тебя возьми!

– Примитивный. И подлый… – кокетливо потупилась она. – Но он тоже единственный.

В тот же вечер после репетиции толпа танцоров шумно вывалила из ДК. Постояли, обсуждая репетицию, потом толпа разбилась на отдельные группы, и побрели кто куда.

– Руслан, Анжелика идет по центральной улице, но с ним три девушки, – услышал он по рации, сидя с двумя оперативниками в милицейской машине.

– Три не годится, – отозвался он. – Следите дальше.

Прошло немного времени…

– Руслан, одна девушка откололась, – сообщили по рации.

Прошло еще с полчаса…

– Все трое зашли в бар «Чайка».

– Что ж, берем их в баре! – Руслан отдал команду ехать к бару «Чайка». Одновременно набрал номер на мобильнике: – Сева, они в «Чайке», езжайте туда, садитесь за столик и ни шепота до особого распоряжения! Учтите, с Анжеликой две девчонки. Та, что поедет в Турцию, не должна вас засечь. – Потом он обратился к ребятам, не отключая мобильник, чтобы Сева слышал тоже: – Одну из девочек следует легонько отвлечь. Мы не кровожадные, нам всего лишь двое нужны. Будем импровизировать по моему рецепту.

Всеволод завел машину Руслана, и они с Дианой рванули к бару. Планы изменились на ходу. Поначалу им предназначалась роль страховщиков – не более, если танцоры надумают бежать. Севе и Диане следовало перекрыть пути отступления и стать «свидетелями», ведь все равно Анжелика и девушка не должны поехать в Турцию. Но третья танцовщица в этом смысле очень помешала. Руслан приказал Севе только подать сигнал, иначе придется убирать из шоу Донника и третью плясунью. Такие жертвы никому не нужны, а откладывать операцию – время не позволяет.

Бар был полупустой. Цены здесь запредельные, а те, кто приехал с деньгами, предпочитают более престижные заведения. Сева и Диана расположились за столиком в углу и у входа, наблюдали исподволь за троицей. Анжелика увлеченно разговаривал с девушками и потягивал через соломинку коктейль. В бар вошли по отдельности два оперативника, сели в разных концах небольшого зала. Минут через пять один из них подошел к девушке из компании Анжелики:

– Можно вас пригласить?

Кто же откажется танцевать с молодым и красивым, да еще высоким и прилично одетым парнем? Девушка горделиво вышла на середину зала, положила руки на плечи парня. Естественно, завязалась беседа. Тем временем к столику Анжелики подкатил второй опер с бутылкой дорогого шампанского и бокалом:

– Извините, можно к вам? Я тут один, не помешаю?

Вскользь взглянув на него, Анжелика оценил мужественную внешность, бутылку в руке, которая ему не по карману, великодушно разрешил:

– Ой, да присаживайся, места всем хватит.

Опер попросил официанта принести еще два бокала.

– А нас трое, – уточнил Анжелика.

– Тогда нам дополнительно три бокала, – с улыбкой сказал официанту опер.

Закончился танец, но опер-ловелас предложил девушке еще потанцевать. Ритмичная музыка громко зазвучала в баре, оба подпрыгивали в такт и вертелись, особенно старалась девушка. Второй опер познакомился с Анжеликой и его подругой Лерой, выпили шампанского, смеялись. Потом опер заказал еще шампанского и легкую закуску. Ловелас не отпустил партнершу, пригласил за свой столик, принялся щедро угощать ее. Анжелика опьянел, а когда зазвучала музыка, пустился в пляс, извиваясь всем телом. Лера и опер тоже решили потанцевать, образовав с Анжеликой небольшой круг.

– Руслан, пора, – сказал Сева по телефону.

Минуту спустя в зал вошел Руслан и еще один оперативник, оба опустились на стулья у свободного столика. К ним подрулил официант, загородив танцующих:

– Что будем заказывать?

– Иди отсюда, – прошипел оперативник.

– Не понял, – вскинул брови официант.

– Пошел вон, тебе сказали, – доступно объяснил Руслан.

Официант, пожимая плечами, убрался. А на середине зала началось.

– Ты че меня толкнул? – и опер грубо развернул к себе Анжелику.

– Я не толкал, – хлопал осоловевшими глазками тот и погладил опера по плечу. – Ну, извини. Я нечаянно. Какой ты заводной…

– За нечаянно бьют отчаянно, – огрызнулся опер и сбросил руку юноши. – А ты мне еще и на ногу наступил.

– Так я же извинился, – пританцовывая, сказал Анжелика, затем взял опера за руки. – Расслабься. Ты мне очень нравишься. Большой, сильный, мужественный… Я тащусь.

– Не, а че ты меня выглаживаешь? – полез в бутылку опер.

Лера остановилась, чувствуя, что назревает скандал, но Анжелика ничего не понял, весело приплясывал, строя глазки оперу. Внезапно оперативник размахнулся и… Анжелика не устоял на ногах, грохнулся на пятую точку и отъехал по гладкому полу. Врезавшись в столик, из-за которого мигом вскочили посетители, он закричал, схватившись за скулу:

– Ой, как больно! Ты что, сдвинутый?

В это время раздался грозный голос Руслана:

– Всем оставаться на местах! Милиция!

Он и его напарник махали удостоверениями, подняв их высоко над головой. Оперативник-драчун мгновенно бросился к открытому окну, повалив при этом стулья, и выпрыгнул. Первый этаж – не страшно. Напарник Руслана ринулся в окно за «беглецом», а Руслан направился к опешившей парочке, крикнув на весь зал:

– Спокойствие, граждане! У нас все под контролем!

Вторая девушка в замешательстве поднялась, но опер-ловелас удержал ее:

– Сиди! Тут дело, кажется, серьезное.

Она опустилась на стул, нервно наблюдая за милиционерами и танцорами. В это время Руслан успел выяснить, что сбежавший товарищ полез в драку первый. Руслан вежливо предложил:

– Давайте-ка выйдем на минуточку. Вещички прихватите.

Танцоры взяли сумки, поплелись за Русланом, ничего не понимая. У входа к ним подбежал оперативник-преследователь:

– Ушел, гад! Не догнал.

– А теперь расскажите, – обратился Руслан к танцорам, – что вас связывает с бежавшим преступником?

– Нас? – приложил ладони к груди Анжелика. – Что вы! Мы только что с ним познакомились. Он сам подошел, предложил выпить, а потом… ни за что ударил меня! Как мне с таким лицом теперь по улицам ходить? Ой, а мы с вами знакомы. Помните, я рассказывал вам про консумацию в казино?

– Помню, помню, – произнес Руслан и кинул через плечо напарнику: – Пригласи-ка парочку понятых, а то чуть что, так сразу «только что познакомились».

Тот умчался в бар, привел Диану и Всеволода, на которых Анжелика даже не взглянул от растерянности, обиды и боли в челюсти. Диана и Всеволод на всякий случай остановились в самом темном месте.

– Стойте здесь, от вас требуется внимательно следить, – сказал ребятам Руслан. – Так, а вас, мальчик и девочка, просим показать сумки.

Те, конечно, раскрыли сумки, принялись доставать форму, косметические принадлежности, и вдруг из сумки Анжелики выпал пакетик. Он наклонился, чтобы поднять, но Руслан гаркнул:

– Стоять! – и, присев на корточки, указал на пакетик. – Это что?

– Это? – захлопал трезвыми глазами Анжелика. – Не знаю. У меня этого не было.

– Понятые, – повернул голову к Севе и Диане Руслан, – вы видели, что пакет выпал из сумки этого человека?

– Да, – сказала Диана. Сева стоял за ее спиной.

Руслан поднял пакетик, отдал оперативнику. Тот вскрыл перочинным ножиком, пощупал порошок двумя пальцами, затем понюхал и, попробовав на язык, сплюнул несколько раз:

– Кокс. Стопроцентный. Граммов двадцать.

– Фью! – присвистнул Руслан. – Составляем протокол. Двадцать граммов – это ого!

Опер мгновенно вынул бумагу, авторучку, приступил писать.

– Кокс? – растерялся Анжелика. – Кокс? Это наркотик, да? Я не употребляю наркотики! Скажи, Лера!

– Он не употребляет, – пропищала девушка слезно.

– Вот! Смотрите! Вот! – Анжелика закатал рукава стильной рубашки. – Посмотрите, у меня нет следов от уколов! Руки чистые!

– Мальчик, – вступил писавший протокол оперативник, – кокс нюхают.

– Но я не нюхаю! – закричал истерично Анжелика. Вдруг его осенило. – Это он! Он мне подложил! А сам сбежал! Гена, так его зовут! Вот сволочь бессовестная!

– Ну да, Гена, – подтвердил опер. – Этот ваш Гена наркотой промышляет. Мы давно за ним гоняемся. А вы, значит, его подельники?

– Мы не подельники! – взвизгнул Анжелика. – Он подбросил!

– Извините, ребята, вы задержаны, – сообщил им Руслан.

Анжелике надели наручники, потом танцоров посадили в «ментовозку» под дикий рев Леры. Сева и Диана расписались в протоколе, машина с арестованными отчалила, а они прыснули.

– Видала, как он пакет изучал? – рассмеялся Сева. – И пальчиками его, и на нюх, и языком! Я подумал, что там правда кокаин, а не крахмал.

– Да, бедняги, переживают… – посочувствовала Диана. – Едем к Клариссе?

Позже они узнали, что Анжелику посадили, а девушку, написавшую расписку о невыезде, отпустили на все четыре стороны. В конечном счете ей не место в КПЗ.

– Не слишком ли сурово? – разнервничалась Кларисса. – Можно было другими методами…

– Других методов просто нет, – развел руками Руслан. – Не по голове же их бить поленом. Да не волнуйтесь, отпустим вашего Анжелику, как только ребята отчалят в Турцию.

– Он очень ранимый человек, – жалела танцора Кларисса. – Потом ориентация… А у вас в тюрьме не очень вежливо с такими ребятами обращаются.

– Во-первых, не в тюрьме, а в камере предварительного заключения, – пояснил Руслан. – Во-вторых, он там будет сидеть один, значит, не пострадает, будем ему приносить передачи, журналы, чтоб не скучал. Отдохнет. В-третьих, охрана получила соответствующие инструкции, к нему пальцем никто не прикоснется. В-четвертых, Анжелике и Лере повезло, особенно девочке, ведь неизвестно, что их там ждет. Считайте, мы сделали благое дело. Одно могу сказать: если начальство пронюхает о наших действиях, мне не поздоровится. Мне и тем, кто участвовал в… сегодняшнем разбое.

– Это точно, – подтвердил Всеволод и тут же принялся успокаивать Руслана: – Да не трепещи, ребята клевые, не подведут.

– Все же я очень переживаю за Анжелику, – проговорила Кларисса. – А что дальше?

Руслан сосредоточился. Предстояло хорошо продумать дальнейший план, а в нем главная роль отводилась Клариссе. До отъезда осталось девять дней. У Донника тоже не будет выбора.

9

Около двенадцати дня Кларисса пришла в ДК, чувствуя себя шпионкой на грани провала. От возлагаемых на нее надежд нервы натянулись, а тело тряслось, особенно руки. Кларисса поинтересовалась у вахтерши, на месте ли Донник.

– На месте, – ответила бабка. – У директора сидит. Злой, ой, злой…

– А что случилось?

– Да не знаю. Но бегал тут как оглашенный. Вы подождите.

Кларисса присела на банкетку неподалеку от кабинета директора, рассматривая детские рисунки и фотографии в рамках. А вдруг Донник каким-то образом догадается о коварном замысле? Чтобы отвлечься, стала придумывать хореографический номер. Прошел час, не меньше. Наконец из кабинета вылетел взбешенный Донник, за ним плелась Лера в слезах.

– Вы меня зарезали без ножа! – рычал Донник с пеной на губах. – Если Евдокия Акимовна вас не отмажет… на глаза мне не попадайтесь! Оба! Пошла теперь вон!

Лера, рыдая, убежала, а Кларисса поднялась с банкетки и к нему:

– Борис, я тебя жду… Господи, что случилось?

– Да уж случилось! – проревел тот буйно. – Твой Анжелика, козел синий, с наркотой залетел. А у меня через восемь дней Турция! И эта выдра, – кивнул в сторону убежавшей Леры, – с ним попалась, нарисовала подписку о невыезде. Все, все летит!

– Анжелика? – ахнула Кларисса, схватившись за грудь. – Не может быть. Да он никогда не имел дел с наркотиками.

– Ты просто не знала, он же не докладывал тебе! Вот мерзавец! Из-за него и Лерка не может ехать, невыездная она. Говорит, их подставили… но не думаю.

– Послушай, – участливо начала она. – Раз так произошло, может, тебе срочно найти новых танцоров? Надежды, что ребят отмажет Евдокия, практически нет. Наркотики – это очень серьезно, лично я уверена, что Анжелике их подбросили. Но пока выяснится, много воды утечет. Так что выход один: срочно искать танцовщиков.

– Где искать? – раскричался Донник, отчаянно взмахивая руками. – Что-то я не видел очереди у ДК из желающих танцевать. Потом, на это нужно время, программу выучить, паспорта сделать, а времени НЕТ!

– Да что ж ты так нервничаешь? Безвыходных положений не бывает, – утешала его Кларисса, изображая лицом, что усиленно думает, чем помочь коллеге. Неожиданно она улыбнулась. – Если я тебя выручу, что обещаешь привезти из Турции?

Он на минуту застыл, не веря ушам. Не сводя с нее умоляющих глаз, вымолвил:

– Все, что захочешь.

– У меня есть пара ребят, – в раздумье сказала она. – Новенькие. В принципе танцуют сносно, особенно девушка. Парень так себе…

– Ай, парни часто не дотягивают до уровня, – лихорадочно перебил он.

– Ну, тогда… когда их привести на просмотр?

– Сегодня! – воодушевился он. – И какой просмотр! В пять репетиция. Кларисса, я тебя… А паспорта?

– Паспорта у них есть, только вот с визой…

– Бог мой! – перебил ее Донник и воздел руки к небу. – Ты есть на небе! Это просто чудо! Пойду и скажу Евдокии, чтоб не дергалась, пусть Анжелика посидит, впредь наука ему будет. Да, а зачем ты хотела меня видеть?

– Ох, совсем забыла, – коснулась лба пальцами Кларисса. – Не мог бы ты мне одолжить парочку костюмов? Мужской и женский? Всего на один вечер.

– Ну конечно! – взревел Донник (а обычно у него не выпросишь зимой снега).

– Учти, подарок из Турции в услугу не входит.

– Кларисса, я готов тебе половину своей машины отдать!

– Зачем так много? Мне подойдет и кожаная курточка турецкого производства.

Донник от счастья разве что не взлетел, помчался докладывать директрисе, что выход найден, никого не надо выручать.

Около пяти Всеволод и Диана стояли перед ним в рабочей форме, а Донник придирчиво осматривал ребят со всех сторон. Сева волновался, хотя это не было заметно. В зал подтягивались танцоры, косились на новеньких, им уже стало известно о ЧП.

– Парень, конечно, большой… – сказал Донник Клариссе, сидевшей в первом ряду. – Но внешне очень хорош. Не то что Анжелика – селедка синюшная. Девушка тоже крупновата… зато красавица. М-да, проблема с костюмами. Придется что-то расшить, а что-то сшить заново. Ну, а теперь начнем, – призывая всех участников шоу на сцену, выкрикнул он, захлопав в ладоши. – Первым номером пойдет «Нефертити», потом «Тройка» и «Бермуды». Сегодня занимаемся только новенькими.

– Сейчас мне будет конец, – пробормотал Сева.

– Не дергайся, – шепнула Диана, – мы почти все знаем.

Поначалу шло туго, если не сказать – совсем плохо. Другое пространство, масса народу, элементарное стеснение, так как на Всеволода устремилось множество глаз и все с пристрастием оценивали его. Он заметно нервничал, путался в па, выбивался из ритма. В перерыве Кларисса подозвала его и на ухо сказала:

– Ты двигаешься не хуже парней Донника, перестань зажиматься.

– За моральную поддержку спасибо, но я валюсь с треском.

– Сева, посмотри мне в глаза, – приказала она. Тот нехотя уставился ей в лицо. – Всеволод, мы столько затратили сил, если ты сдашься, я тебя сама убью. Понял? А теперь запомни: никого не старайся поразить. Танцуй для себя, в свое удовольствие.

– И где же мне взять это удовольствие? – пробормотал Сева, досадуя на себя. – Я все забыл, как будто ни разу эту идиотскую музыку не слышал и не репетировал эти паршивые танцы.

– Ты должен, мальчик мой. Есть музыка, ты и твоя партнерша. Сосредоточься только на этом. Подключи сердце, оно тебя вывезет. В конце концов, думай о приятных вещах, черт тебя дери! Смотри только на Диану. Взгляни, какая она красивая девушка, танцуй с ней так, словно сейчас будешь заниматься сексом. Обольщай ее, желай ее, а на остальное плюй. Топай на сцену и настройся!

Хорошо, что партнершей Севы осталась Диана – ростом оба оказались выше всех, Донник и поставил их вместе. Сева до конца перерыва занимался аутотренингом:

– Я гениальный танцор. Я мастер… ломастер. Блин, у меня получается… Я разведчик в тылу врага, я им сейчас так сбацаю…

– Сева, пора, – сказала Диана. – Не психуй, они тебе в подметки не годятся.

Ему удалось мобилизовать волю и сосредоточиться. Не сразу, но он освоился с рисунком танца. Короче, дело слегка сдвинулось. После репетиции Донник упал в кресло рядом с Клариссой, в его голосе послышались прежние нотки «великого балетмейстера»:

– Для первой репетиции неплохо. Парень немного скован, ты не находишь?

– Нахожу, что он очень выделяется из твоего балета… э… я бы сказала, мужским началом. А это я считаю достоинством в наше время.

– И то правда, – согласился он. – Все же хотелось бы большего профессионализма. Впрочем, его неуклюжесть иногда сексуальна. Пожалуй, я поставлю для них сольный номер. «Ночь любви», а? Представь: он и она встретились, оба обнажены по пояс, разгорается сокрушающая страсть…

– Неплохо, но прежде им надо войти в шоу, – пресекла мечты гения Кларисса.

– Да, конечно, – помрачнел Донник. – Завтра пусть придут часам к одиннадцати, я должен посмотреть их документы, побеседовать.

– Кстати, – вспомнила Кларисса, – с визой как? Времени мало…

– Кларисса, мы едем по «туристке».

– В туристическую поездку? – уточнила Кларисса. – Но ведь они будут работать…

– Понимаешь, – замялся Донник. – «Туристка» и быстрее, и дешевле. На рабочую визу уходит времени много, ее выдают в посольстве. Мы идем простым путем. А замена туристов не возбраняется. Да не волнуйся, я четвертый раз везу балет по «туристке», все будет о’кей. Ну, пока, репетиция завтра вечером в то же время. Хочешь, приходи.

– Спасибо, – промямлила Кларисса, которой не понравилась новость, что ребята едут по «туристке», но работать. Свои опасения высказала Руслану, он ждал их в машине.

– А в чем проблема? – не понял тот.

– Насколько я знаю, ребят могут арестовать за незаконную деятельность, потом депортировать. Это может произойти сразу после приезда на первом же выступлении.

– Будем надеяться на лучшее, – проговорил Руслан, направляя машину к дому Клариссы. – Во всех странах полно нелегалов, которые работают и живут вообще без документов. У нас тоже. Не переживайте, Кларисса.

10

Артем всех ждал на квартире Севы. До этого немного повздорил с Русланом из-за Дианы. Хоть и убедительные доводы приводил Артем, а Руслан остался при своем мнении, да ничего не поделаешь – машина уже запущена.

– Вот ваши запасные паспорта, – бросил на стол документы Артем. – Это на тот случай, если останетесь, не дай бог, без документов. Это паспорт для Насти, а этот на имя Сидоровой Ирины Петровны. Фотографию прилепите, когда добудете девушку. Но не сами. Это сделает один человек, настоящий чистодел, любые документы подделать может. Вот его координаты. Он же достанет оружие.

Ребята, кажется, воспринимали будущее как забавную игру – глаза горели, лица по-детски ответственны. Руслан только руками всплеснул:

– Ну и ну! И ей паспорт привез! Когда вы успели сговориться?

– Мне Артем дал телефон в тот день, когда вы, Руслан Шалвович, привезли его к нам, – доложила Диана. – Я выслала фотографию по электронной почте, все данные о себе.

– Отлично, – состроил кислейшую мину Руслан. – Просто диверсанты какие-то! Ладно, у тебя все, Артем?

– Нет, – и поставил на стол новенький чемоданчик, погладил замки. – Смотрите: с внутренней стороны и в боковой части потайной карман. В нем провезете документы. Вот как это работает… всего лишь наберете код, потом чуточку сдвигаете замки и можете открыть карман. А так это закрывается. Попробуйте.

У Дианы получилось неважно, а Сева ловко справился с потаенными замками.

– Хотел достать шпионское оружие, – улыбнулся Артем, – ну, там зажигалку, которая стреляет, но подумал, это будет лишнее. Да и пользоваться надо умеючи.

– Правильно подумал, – буркнул Руслан. – Не хватало, чтоб загудели в турецкую тюрьму с твоими штучками за шпионаж. Теперь слушайте, что мне удалось узнать. Донник возил свои шоу за границу три раза, но возвращался с полным составом, это действительно так. Как он вышел на турецких «арендаторов» шоу-программ – не ясно. Возможно, он вообще ничего не знает о Берте и Якове…

– Тогда вам выйти на поставщиков вряд ли удастся, – догадался Артем. – Остается вытащить свидетельниц, опять же если получится, зря головой не рискуйте. И у меня есть сведения. Некоторых организаторов подобных групп взяли. И вот что они рассказали. В Турции пропадают не только танцоры, отдельные туристки тоже. Отстают от групп, а их воруют. Мужчины там, разумеется, пользуются услугами борделей или отлавливают зевак. Украденных туристок держат где-нибудь в доме, насилуют вместе с друзьями, пока те не помешаются, потом выбрасывают. Так что будьте предельно осторожны. Далее. Интерпол располагает сведениями о некоторых торговцах, однако они часто живут под чужими именами и где обитают – неизвестно. Живой товар от нас вывозят постоянно, география обширная, не только Турция или Греция, в других странах тоже находятся места для наших девушек. И количество увозов растет с каждым годом, сотни и сотни…

– Не понимаю, как же им удается вывозить столько девушек? – спросила Диана. – Это же не автоматы и не гранаты перевезти, которые никогда ничего не расскажут. И почему этот бизнес не пресекается?

– Ошибаешься, Диана, живого человека вывезти проще, – сказал Артем. – Выезд с шоу – одна из уловок. Безусловно, едут и проститутки целыми группами на добровольных началах, и отдельные гражданки, только их все равно там ждет незавидное положение. Но в последнее время особым спросом пользуются рабыни в прямом смысле этого слова. Дело в том, что рабыне не надо платить, а использовать ее клиент может как хочет, даже убить – заплати только хозяину энную сумму. Существует масса фирм, специализирующихся на торговле людьми. Есть фирмы, которые занимаются так называемой поставкой рабочей силы в апельсиновые края. Это как один из примеров. Да, они набирают рабочих и везут пахать на плантациях, а попутно отбирают контингент для работы в борделях. Еще вывозят под видом туристов, гувернанток, сиделок по уходу за лежачими больными. Короче, фирм и уловок не пересчитать. Как правило, документы у них в полном ажуре – не подкопаешься. В этом как раз и существует проблема, потому что всех не отследишь. А люди клюют на возможность заработать, тем более что многим это удается. Повторяю: будьте осторожны.

– Есть, – бросил Сева, продолжая исследование чемодана.

– Учтите, малейшая опасность – бросайте все к черту и уезжайте. Все данные выучить наизусть, а не переписывать в записную, понятно?

– Конечно, – высокомерно фыркнула Диана, мол, мы не дети.

– Держите мобильные телефоны, у вас, насколько я помню, с этим проблемы.

– У тебя устаревшие сведения, – сказал Руслан. – Этим летом цивилизация добралась и до нас. Мы теперь тоже с мобильной связью.

– Хорошо, – проговорил Артем. – Это отличные трубки, по ним вы сможете звонить из Турции в любую точку планеты. Так. А это тебе, Руслан, списки, которые ты просил. Яковов Олеговичей сто двадцать семь человек, а Берт меньше, всего сорок одна. Но и этого количества хватит с головой. Не думаю, что среди них найдешь тех, кто тебе нужен, а все ж попытайся.

Руслан пробежал списки глазами, недовольно проворчал:

– Не указан род занятий.

– Скажи спасибо, что фамилии выдали и адреса. В ваших краях, я заметил, психология у людей осталась совдеповская, работать не любят.

– У вас психология другая, да? – полюбопытствовал Руслан.

– Да всяких полно, – отмахнулся Артем. – Но у нас фамилии выдали бы гораздо быстрей, несмотря на перенаселение. Так-то. Как вы решили скрыть поездку от начальства?

– Диану я будто бы отправляю в командировку по делу Ибрагимовых, – сказал Руслан. – А Всеволода срочно вызовут к умирающему родственнику аж на Сахалин. Телеграмму пришлет мой знакомый, обязательно заверенную врачом, так что у нас тоже полный ажур. Надеюсь, что в Турции они не задержатся.

– М-да… – скорбно закивал головой Артем, – авантюристы вы еще те. Нам остается молиться, чтоб все кончилось благополучно. Кстати, ребята, мой совет: не демонстрируйте свои отношения окружающим.

– Какие отношения? – поднял брови Руслан.

– Теплые, – многозначительно сказал Артем. – Ох, Руслан, расследуешь преступления, а что под носом творится, не видишь. Непорядок.

Диана как будто не услышала, а Сева старательно открывал и закрывал чемодан, казалось, этот предмет представляет для него исключительный интерес.

– Не понял, – и Руслан по очереди посмотрел на ребят. – Вы что же, в рабочее время амурничаете?

– Именно, – хмыкнул Артем. – Поэтому не выставляйтесь, для всех вы должны быть только партнерами. И постарайтесь узнать у Донника его связи здесь. Он постоянно ездит в Краснодар, как я понял. Диана, это предстоит сделать тебе.

– Не по адресу, – рассматривая свои ноготки, произнесла Диана. – У Донника течет голубенькая кровь.

– Откуда знаешь? – поразился Сева.

– Об этом все знают, хотя он скрывает, – ухмыльнулась Диана. – Мне уже сегодня девчонки намекнули, что на тебя, Севочка, Донник око положил.

– Этот номер у него не пройдет, – помахал пальцем Сева. – Я ему так в рог заеду, быстро цвет крови поменяет.

– Грубостей не надо, – посоветовал Артем. – Делайте все, чтобы узнать о нем побольше, это поможет Руслану здесь.

– Ты хочешь, чтобы я стал голубым?! – взревел Сева.

– Не кипи, – остановил его Артем. – Становиться не обязательно, а разыграть можно. Да, что с настоящими документами? Перевод удостоверений сделали? Заверили?

– Все сделано, я сам заверял, – успокоил Руслан.

Они попрощались, так как Артем с утра пораньше собрался уехать.

Тридцатисемилетний Борис Донник был натурой весьма занимательной. Вырвавшись из общего числа хореографов на уровень заграничного гастролера, он стал пренебрежительно относиться ко всем без исключения. Когда выехал первый раз, безналоговые доходы делил по-честному. Хозяин заведения платил ему, а он распределял. Но деньги – это магическая сила, они умеют перевоспитывать, вырезая из человека все хорошее. На людей слабых, завистливых, скромно одаренных природой деньги воздействуют как саркома – просто пожирают попавшего в их зависимость. Привезя из первой поездки три тысячи долларов, Донник радовался как ребенок, сорил ими направо и налево, чувствовал себя миллионером. Да и то верно, ведь в своем ДК он получает пятьсот долларов в год, если перевести в у.е. А тут привалило. Но деньги имеют еще одно известное свойство – быстро кончаются. И Донник задумался: а почему, собственно, он столько отдает танцорам? Он придумывает программу, рыскает в поисках спонсоров, которые кидают бабки на костюмы, унижается, муштрует бездарей, готовит документы, делая подарки каждой мелкой сошке, не спит ночами. А проценты от выступлений получает хоть и больше танцоров, а все ж не те. В следующей поездке он увеличил сумму своего гонорара, привез пять с половиной тысяч, бессовестно обделив танцоров. И этого оказалось маловато. Третья поездка принесла доход на тысячу баксов больше, он уже довольно смело обдирал танцоров, те принялись роптать, а, вернувшись домой, большая часть покинула патрона. Кто-то уехал, кто-то устроился в крупных городах в рестораны и варьете, некоторые занялись другими видами деятельности. Короче, он потерял коллектив. Донника разобрало, он не мог оставить прибыльную деятельность, набрал новичков и теперь возлагал на поездку определенные надежды. В какой-то степени потеря коллектива была выгодна, ибо новички не знают, сколько платил он раньше, следовательно, не станут претендовать на большее. Родилась заманчивая идея вывозить сразу или по отдельности две группы, которые увеличат доход вдвойне. А три группы принесут уже серьезные деньги. Но и расходы увеличатся – костюмы, проезд, да та же Евдокия Акимовна поняла, как нагреть ручки, однозначно намекнула – гони мзду. В общем, поиметь хотят все, так что идея находилась в стадии разработки.

Донник дважды был женат, но не сошелся с женами характером. Именно он не сошелся, потому что жены – это дополнительные расходы, ограничение свободы. Имея склочный нрав, он требовал отчета о потраченных средствах, контролировал, сколько жена ест и на какую сумму покупает колготки. Такая скаредность приводила к скандалам, затем жены собирали чемоданы и хлопали дверью. А Донник пришел к выводу, что без жены жить намного комфортней. Но как быть с требованиями плоти? И эту проблему он в конце концов решил бесплатным путем. За участие в загранпоездке любая девчонка расплатится своим телом. Оказалось, не любая. Так ведь были и на все готовые девочки. Беспорядочные связи и поклонение воспитанников превратили Донника в циника и хама. Он запросто мог нагрубить человеку при первом знакомстве просто так, показывая свою значимость и независимость. Немногочисленных друзей вообще потерял, перерожденный Боря при каждом удобном и неудобном случае играл роль высокомерного гения, чем отвадил от себя друзей. Поговаривали, что он увлекается мальчиками, но Донник все эти слухи опровергал. Во всяком случае, человек он был непорядочный, с ним надо вести себя предельно осторожно.

Историю Донника поведала Кларисса, при этом подчеркнула, что ее рассказ необъективный, основанный на сплетнях и личной неприязни. Но Сева и Диана учли негативные стороны Донника, посему, сидя в кабинете директора, тщательно обдумывали каждое слово, прежде чем его сказать. Донник, не забывая о своей исключительности, тем не менее был настроен благодушно. Он уже забыл, в каком отчаянии находился вчера в это же время, с наисерьезнейшим видом рассматривал документы, словно принимал ребят в балет Большого театра. Разумеется, допросил, где они учились танцу, имеют ли опыт работы в профессиональных коллективах, выезжали ли за границу работать (вопрос не праздный, Донник не желал связываться с танцорами, которые знают себе цену). В основном отвечала Диана, Всеволод только поддакивал и опускал пониже голову. А Евдокия Акимовна прямо-таки впилась в него близорукими глазами с прищуром. В конце разговора спросила:

– Мы с тобой, Всеволод, встречались?

– Не припомню, – ответил он и постарался быстренько убраться из кабинета.

Когда новенькие ушли, Евдокия Акимовна вытрясла из сумки содержимое на стол, перебирала и бросала с недовольным видом мелкие вещи назад в сумку. Тем временем Донник докладывал:

– Вчерашний день я провел как на сковородке в аду, ведь все летело к черту. Перестраивать номера – это непосильная работа. Но Всеволод и Диана неплохо справились, запомнили три номера. А всего им надо выучить девять номеров, осталось шесть. Я уверен, это им по силам… Что вы ищете, Евдокия Акимовна?

– Очки! – раздраженно бросила она. – Ну где они, бес их возьми?!

– Так бы сразу и сказали. Вон они, на журнале лежат.

Действительно, очки покоились на журнальчике буквально у локтя Евдокии Акимовны. Она не обрадовалась находке, напротив, чертыхаясь, водрузила нелюбимый предмет на нос и пробурчала:

– Вечно их теряю! Послушай, Боря, мне кажется, я этого парня где-то видела. И голос мне знаком. У него своеобразный тембр, густой, бархатный…

– Что ж тут удивительного? Он местный, вы наверняка его встречали…

– Э… – досадливо махнула она рукой. – Я его встречала, если встречала, при каких-то не очень приятных обстоятельствах. Ну, ладно, это не имеет значения. Значит, поездка не срывается, это хорошо. У тебя все? Или есть проблемы?

– Понимаете, – и тон Донника стал подобострастно-просительным, – проблемы есть. Костюмы. Вы ребят видели? Они крупнее Леры и Анжелики. Как быть?

– Ну… – в глубокой задумчивости протянула она. – Сшить новые.

– Легко сказать, – хмыкнул Донник. – А деньги? А время? Евдокия Акимовна, нельзя ли за счет ДК сшить?

– Миленький, – всплеснула руками Евдокия, – ты меня ограбить хочешь? Откуда в ДК такие деньги? Тебе же надо перья, стразы и все прочее…

– Перья и стразы сдерем со старых, – упредил дальнейшие завывания Донник. – А вот ткани и пошив надо оплатить. И обувь заказать, у них же размеры – жуть! Я верну. Как приеду из Турции, сразу верну в долларах. Лично вам в руки отдам. Клянусь. Только сделать это надо срочно.

Евдокия Акимовна прикинула, сколько положит в свой карман из этих денег. Костюмы сошьют портнихи в ДК, значит, бесплатно. За пошив их возьмет с Донника вдвое больше, так сказать, за срочность. С обувщиками договорится тоже на сумму вдвое, часть они вернут ей. Хоть какие-то, а дополнительные доходы, которыми пренебрегают лишь толстосумы. Она вздохнула:

– Только из любви к тебе.

Удовлетворенный Донник ушел, а она припоминала еще некоторое время, где и при каких обстоятельствах видела новенького. Почему-то ее это занимало. Впрочем, Евдокия относилась к разряду чиновников, а чиновники любят во всем ясность.

IV. Консумация

1

Евдокия Акимовна, завидев Севу, замирала, затем искала очки, когда находила, надевала их и всматривалась, всматривалась. Но припомнить, где встречала усатого паренька, никак не удавалось. Вскоре махнула рукой, мало ли что померещится, и перестала заострять на новом танцоре внимание. Новенькие справились с работой вполне прилично, случалось, некоторые плясали и похуже. Собственно, Евдокии Акимовне было наплевать, насколько хорошо танцует балет Донника. Ее точила зависть, что юноши и девушки поедут за границу, днями будут шляться по городу, есть мороженое с восточными сладостями и только ночью пару часиков попляшут. За это, фактически ни за что, еще и деньги получат! Да какие! Ее мучила зависть, что она уже немолода, что фигура не та, что жизнь прошла мимо, толком ничего не видела. Ей не приходилось так легко добывать деньги. Потому и провожала балет Донника неласково, наговорив ребятам кучу всякой чепухи в духе ханжеских наставлений:

– Смотрите, честь страны не уроните. Ведите себя скромно. Не хамите. Это вам не Россия. Слушайтесь Донника, вы ему должны быть благодарны…

Минут двадцать продолжались напутствия, потом все загрузились в автобус и поехали в порт, где ждали родные и близкие, чтобы проводить танцоров. Разумеется, проще было бы встретиться сразу в порту, но Донник был неравнодушен к помпезности, все должно было быть громко, суетно, чтоб видели, как он управляется с коллективом.

В порту танцоры разбежались к провожающим, Всеволод и Диана подошли к Руслану с Клариссой. Хоть и простились вчера, а все же приятно было их увидеть еще раз. Родители Дианы не знали, куда едет их дочь, потому в порт не прибыли. Руслан нервничал, что выражалось в напряжении лица. Кларисса тоже была неспокойна, то и дело вытирала платочком лоб и виски.

– Ничего не забыли? – спросил Руслан.

Ребята с улыбкой отрицательно покачали головами. Руслан задавал этот вопрос последнее время каждый день, мало того, проверял чемоданы, напоминая:

– Деньги спрятали? Нет ничего страшней, чем остаться в чужой стране без денег, – запомните это хорошо.

– Мы их поделили, – говорила Диана. – Свою часть Сева везет в кармане чемодана, а я свою часть тоже надежно спрятала. Никто не догадается.

– Смотри мне! – грозил пальцем Руслан. – А паспорта? А фотографии девушек? Как найти «чистодела», помните? Адрес выучили? Зубные щетки не забудьте…

– Руслан Шалвович! – смеялась Диана. – Мы все помним, все взяли.

– Господи, прости меня, – воздевал глаза и руки к небу Руслан. – Я ведь знаю, что творю! Но я хотел отправить только одного. Вторая шантажировала меня, потому вины на мне нет. Господи, запомни: нет вины. Прости меня и сохрани их…

Вдобавок крестился, вызывая смех у Всеволода с Дианой.

– Ты, Руслан, сбегай к бабке-ворожее, попроси оберег, – ржал Сева.

– Дурак ты! – вздыхал тот. – Чтоб каждый вечер звонили.

По мере приближения дня отплытия он все больше волновался, все меньше говорил колкости Диане, свободное время проводил с ребятами. Да и Кларисса словно срослась с ними, забросила дом и сына, дополнительно репетировала номера Донника в школе. Кажется, только она и Руслан понимали опасность, связанную с поездкой, ребята же были слишком беспечны, потому в порту прорвало и ее:

– Вы уж поосторожнее там, ребятки. На рожон не лезьте…

– О! – застонал Сева. – Сколько можно? Нас с утра учат все кому не лень.

– Выступать будешь в Турции, а здесь рот держи закрытым, – одернул его Руслан. – Кажется, началась погрузка. М-да, не на лайнере вам плыть. На таком суденышке от морской болезни зачахнешь.

И точно, на непрезентабельный корабль взбирались по трапу танцоры, нагруженные чемоданами и костюмами в полиэтиленовых мешках. Пассажиров было немного, кроме балета Донника, еще несколько человек. Руслан крепко обнял Севу на прощание. Пока Кларисса целовала в лоб юношу, Руслан неловко обнял и Диану:

– Ну, Дочка, до скорого. Гляди у меня…

Та чмокнула его в щеку и рванула за Севой к таможенному досмотру. Кларисса толкнула в бок Руслана:

– Посмотрите, как на нас смотрит Евдокия Акимовна. Чего это она?

– А, черт! – негромко выругался Руслан, заметив, как сверкает очками Дуся. – Вот мымра старая! Почему я не додумался, что и она припрется в порт?

– Что вас так беспокоит?

– Мы с Севкой у нее были, интересовались группой, с которой уехали Настя и Роза.

– Ну и что?

– Ребята говорили, что однажды она спрашивала Севу, не встречались ли они раньше. Директорша тогда не вспомнила, что он приходил со мной и представился сотрудником уголовного розыска. Меня-то она узнала без сомнений. Может, в этом нет ничего страшного, но если она хорошо знакома с Бертой и Яковом…

– Упаси бог! – ахнула Кларисса. – Давайте поскорее уйдем отсюда. Вы обещали сегодня выпустить Анжелику.

Руслан рассеянно кивнул, увлекая Клариссу к машине.

Только увидев Севу рядом с Русланом, Евдокия Акимовна вспомнила, при каких обстоятельствах видела нового танцора. Усы и волосы не помогли замаскироваться.

Сколько претерпел Анжелика в заточении – говорить нечего. Но сколько вынесли «тюремщики» из-за него – ни в сказке сказать, ни пером описать. Дела-то на Анжелику не завели! За пакет с крахмалом уголовных дел не заводят. А сидел несчастный в КПЗ! Лишь только появлялся кто-нибудь из начальства, к Анжелике неслись вскачь, надевали наручники и быстренько переводили в одно из помещений подальше от глаз патронов. Однажды пришлось держать юношу в туалете, завели его туда:

– Опорожняй прямую кишку.

– Зачем? – насмерть испугался тот. – Я не хочу в туалет.

– Проверим, может, ты в кишках наркоту держишь.

– Я ничего не держу!

– Я сказал – опорожняйся!

И закрыли дверь. Анжелика не выполнил требование, проторчал в сортире с час, потом его в кабинет привели на допрос, не интересуясь, почему он не выполнил приказ и не опорожнил прямую кишку. И допроса не было, назад в камеру отвели. Подобных непонятных перемещений за время отсидки случилось несколько. Анжелика ничего не понимал, его лишь трясло во время перемещений. Кларисса исправно носила ему передачи с едой и книгами, да разве до чтения тут?! Но вот снова приказали:

– С вещами на выход.

Предполагая, что опять начнется беготня по коридорам и кабинетам, Анжелика не удивился, а послушно взял вещи и… его вывели на улицу! Он хлопал глазами, щурясь от яркого света, растерянно озирался. Ему помахала Кларисса рукой:

– Анжелика! Иди сюда.

Юноша поплелся к ней, еще не соображая, что свободен.

– Ну, вот что, парень, – сказал Руслан, – благодари свою учительницу танцев, тебя отпускаем, уголовного дела не заводим. Учти, попадешься еще раз…

– Не попадусь! – с жаром заверил юноша.

Руслан сел в машину, а Кларисса решила проводить Анжелику, дабы поддержать его моральный дух. Они добрели до сквера. Он, не веривший в счастливое освобождение, попросил посидеть на скамье. Сели. Кларисса осторожно начала:

– Видишь, к чему приводят наркотики? Надеюсь, ты получил урок.

– Еще бы, – вдруг всхлипнул он. – Но то были не мои наркотики. Я вообще не знаю, как они выглядят. Мне подбросили. А этот… Жофрей де Пейрак меня просто невзлюбил!

– Анжелика, я тебе верю, – сказала Кларисса. – Но представь, чего мне стоило убедить милицию.

– Спасибо, – пролепетал Анжелика, схватил руку Клариссы и приложил к губам. – Простите меня, я вас предал, а вы меня выручили.

– Будет тебе, – выдернула она руку. – Есть еще некоторые детали. Я уговорила милиционеров ничего не рассказывать твоим родителям, поэтому они не навещали тебя. И ты не говори, где все это время был. Я соврала, что горели гастроли, ты срочно выехал с группой в Сочи. Понял?

– Не понял, – сознался Анжелика. – Почему им не говорить? Я сидел в тюрьме.

– Малыш, – строго сказала Кларисса, – если мама и папа поднимут шум, то на тебя все же заведут уголовное дело. Ведь взяли тебя с кокаином? Ну вот. Тогда тебя посадят, надолго посадят. Ты уж никому ни звука. Хорошо, что Доннику было не до тебя, он не поднял панику, а сегодня уехал в Турцию. (Анжелика завыл и упал на грудь Клариссе.) Ну-ну, не плачь. Я сделала все возможное, тебя отпустили, худшее позади. Не подводи и меня. А то и я, и ты, и Руслан загудим в тюрьму.

– Вы дали взятку? – поднял на нее несчастные глаза Анжелика.

– Нет, милый. Просто Руслан и начальник КПЗ мои давние знакомые. Связи – вещь полезная у нас.

– Я буду нем, как рыбка, – всхлипнул он, уже радуясь, что так легко отделался.

Руслана очень насторожило пристальное внимание директора ДК. Дался ей Всеволод! Через пару часов его осенило: надо поставить телефоны Евдокии Акимовны на прослушивание – береженого бог бережет. Да только чуточку опоздал с прослушиванием. Примчавшись в ДК из порта, она, бросив сумку как попало, задумалась, тихонько высказывая мысли вслух:

– Почему же легавые договор просили показать? Просить просили, а не пришли за ним. Всеволод очень похож на того лейтенантика, который приходил с Русланом… черт, не запомнила отчество. Похож, похож, особенно голос. Только тот был без усов и не такой лохматый.

Она кинулась накручивать диск телефонного аппарата. Услышав в трубке «Да?», скороговоркой сообщила:

– Это Евдокия, здравствуй. У меня новость. С Донником поехал мент… Да, точно мент! Месяца два назад он приходил с одним легавым, интересовался группой, которую вывезли в прошлом году. Помнишь, я звонила и рассказала, что они просили договор аренды?.. Как попал к Боре? Двое его танцоров в ментовку загудели с наркотиками, пришлось искать замену. Так одна наша балерина вшивая предложила Борьке своих танцоров – этого парня и девушку. Ой, думаю, не случайно предложила… Кларисса зовут… Ах, как его зовут? Всеволод, а девушку Диана… Не знаю, но похож он на мента, особенно голос, хоть я и слышала от него всего несколько фраз во время первой встречи. Я ж пела в самодеятельности, слух у меня отменный… Как теперь выяснишь? Он же уехал! Не идти же мне в милицию! Сами выясняйте… Ах, вас не касается… Ну, извини, мое дело предупредить. Я ж из лучших чувств, по дружбе. Вдруг тебе надо знать. Так не надо?..

Попрощавшись, Евдокия Акимовна снова глубоко задумалась: а не поторопилась ли она предупредить? Значит, их не касается мент в группе Донника? Но как зовут мента и новую девушку, спросили. Что-то тут не то. Надо бы самой на договор взглянуть. Она вызвала бухгалтера и потребовала срочно принести договор аренды.

– Вы же сказали: спрячь договор, чтоб сама не нашла, – пожала плечами бухгалтер.

– А теперь достань! – развизжалась Евдокия Акимовна. – Покуда я у тебя директор, мне лучше знать, что нужно! И принеси договор аренды за позапрошлый год!

Бухгалтер умчалась за договорами, а директор подперла щеку кулаком и задумалась. Когда оба договора легли на стол перед ней, она отослала бухгалтера и принялась внимательно читать каждое слово, шевеля губами. Слова складывались в сухие предложения, в которых Евдокия Акимовна не заметила никакого криминала. Отбросив листы, посидела немного, затем снова перечитала. Ничего! Евдокия Акимовна встала из-за стола, закрыла дверь на ключ и достала из шкафчика бутылку водки. Налив полстакана, выпила залпом, по-крестьянски утерла губы рукой и подошла к столу, глядя на загадочные листы. Что же в них хотели прочесть менты? И вдруг… оп-ля! Вот так всегда: стоит документы отложить на некоторое время, а потом кинуть беглый взгляд на них, в глаза бросается либо неумело составленная фраза, либо какая-нибудь ошибка. Сейчас же сразу увидела то, что было написано на последнем листе мелкими буквами, а именно – сведения о тех, кто арендовал помещение! Опустив глазки, Евдокия Акимовна прочла еще один столбик, сравнила со вторым договором и рассмеялась. Вот так штука! Вряд ли договор откроет глаза легавым, а ей кое-что приоткрыл. Потому что Евдокия Акимовна хорошо знакома с личностями, заключившими договор.

– Интересно, интересно… – в упоении бормотала она. – Значит, вы не те, за кого себя выдавали, миленькие.

Как же она не обратила внимания на столь удивительный факт в момент заключения договора? И припомнила Евдокия Акимовна, как при получении листов на подпись из них выпали пять зелененьких купюр. И так удачно выпали – прямиком в ящик ее стола. Она сделала вид, что не заметила купюрки, а внутри ликовала: вот это люди – благодарные, щедрые! Деньги все любят, потому подписала, не читая документы. Не случись разного рода явлений, она бы так и не заглянула в договор. Что это? Почему? Строя догадки, она побежала сделать копию с документа за прошлый год. Еще не знала, как воспользуется договором, но обязательно воспользуется, посему лучше иметь хоть одну копию.

2

В Анкару приехали вечером, когда город был расцвечен огнями. Босс казино встречал балет лично в порту, приготовил две машины. В пикап загрузили чемоданы и костюмы, обвязали веревками, чтоб не потерять, а танцоров посадили в небольшой автобус. Двадцать человек не разместились, поэтому на сиденьях ехали и по трое. Конечно, устали, ведь до Анкары пришлось добираться несколько часов, не раз просили остановиться, чтобы размять затекшие мышцы. В Анкаре ребят сначала завезли в казино ознакомиться с местом выступлений и поесть. Прямо в зале, где им предстояло танцевать каждый вечер, усадили за столики, гарсоны принесли суп в пиалах под названием «чорба», колу и фрукты. Молодежь поглощала суп, громко переговариваясь и взрывами хохота заставляя вздрагивать обслуживающий персонал, который готовил зал к открытию. Им сделали замечание, ребята присмирели, но не убавили веселья. Они были слишком полны впечатлений от страны, возбуждены, им нравилось все: официанты, босс – круглый турок с улыбчивыми глазами, казино, звучавшая музыка. Всем захотелось посмотреть место, где крутится рулетка, играют в карты, где неудачники пускают состояния на ветер. Но босс при помощи переводчика объяснил, что в «газино» (так называли казино турки) азартных игр нет, они запрещены.

Первые восторги сменились и первой неприятной неожиданностью. Девушек выгрузили у отеля, а ребятам велено было подождать, их повезут в другой отель. Сева позволил себе высказать свое мнение в виде вопросов:

– Что за дела? Почему девчонки должны жить отдельно от нас?

– А вы хотите поселиться все в одном номере? – сразу же взял начальственный тон Донник. – Где забронированы места, там и будете жить. Здесь условия мы выполняем, но не ставим. Девочки, на выход!

– Это, знаете ли, странно, – завелся и танцор Эдик. – Коллективу удобнее находиться в одном месте, разве не так?

– Я сказал, хватит вякать! – гаркнул Донник.

– Не лезь в бутылку, – успела шепнуть Диана на выходе, заметив, что Сева готовился ответить Доннику. – Через час жду звонка.

Девушки выгрузили свои чемоданы и костюмы, двинули в отель, а четырех ребят увезли. Их расселили в двух номерах довольно далеко от отеля девушек. Сева чувствовал дикую усталость. Удивительно: сегодня он не дрыгал ногами, а устал. Но, дождавшись определенного часа, спустился вниз и вышел на улицу. Набрал на мобильнике номер Дианы, она ответила, обменялись гостиничными телефонами и пожелали друг другу спокойной ночи. Сева выкурил сигарету, любуясь ночной Анкарой, – красиво, ничего не скажешь, – и вернулся в номер. А там его ждал сюрприз.

Номер был забит до отказа… русскими девушками. Оказалось, девчонки здесь уже третий месяц, узнали, что в их отель приехали русские ребята, вот и нагрянули с визитом. Девчонки притащили с собой виски и колу, булки и сладости. Мигом разложили все на столе и вели себя как давнишние знакомые – щебетали, громко хохотали, дымили все без исключения и несколько нескромно прижимались к ребятам. Ну, а у парней глаза разбежались: попали кролики в огород с капустой.

– А вы что здесь делаете? – спросил Сева, когда выпили по первой порции виски, смешав с колой. Тут, оказывается, пьют, смешивая виски с колой, еще и взбалтывают напиток.

– Работаем на консумации, – ответила рыжая, нахально навалившись на Севу. – В этой гостинице живут одни русские девчонки из разных городов России. Почти три месяца не видели русских парней. Ох, какая здесь тоска смертная. И турки! Вы еще не видели драк из-за девочек, когда можешь схлопотать по роже. Надоело…

– Ух ты! – воскликнул он, ненавязчиво отстранив рыжую.

Всех ребят без исключения привлек трюк. Жгучая брюнетка с влажными глазами и губами крутила на столе пачку сигарет. Пачка стояла на уголке, брюнетка придерживала ее всего лишь одним пальчиком за уголок сверху, и пачка вертелась вокруг оси, как юла. Рыжая, обделенная вниманием Севы, вздохнула:

– И вы научитесь. От скуки сами завертитесь. Вы пока не знаете, что такое консумация. А высший пилотаж – это крутить открытую пачку. Ну-ка, покажи им.

Брюнетка открыла пачку, придерживая ее за верхний уголок крышки, крутанула, вызвав бурю оваций. Рыжая дополнила:

– Если ты, Сева, встретишь девушку, которая умеет крутить пачку сигарет, знай: она была на консумации. Это скотская работа, но за нее платят. Выпьем, а?

К часу ночи ребята созрели, ушли с девчонками в их номера, а Сева остался, сославшись на дикую головную боль. У него есть Диана, зачем ему вульгарные девчонки?

Микроавтобус, принадлежавший хозяину заведения, прибыл к десяти утра. Юноши забрались в него и до отеля, в котором поселили девушек, рассматривали город, не потерявший своей привлекательности и днем. Чистота идеальная. В казино накормили, а потом босс дал несколько советов, как надо себя вести во время консумации. Он по-отечески посоветовал девушкам не брать подарки от клиентов, так как за них придется расплачиваться. Вопрос излишний – чем расплачиваться. А если и соблазнятся на подарки, то только от мужчины, который годится в прадедушки, ведь от старика не последует нескромного предложения. Переводчик переводил с турецкого на плохой русский:

– До шоу вам одеть обтяжка. И танцеват на площадка, как на дискотека. Ви должен показат себя все сторона… Когда вас возьмет муштырь…

– Кто-кто? – не поняли девушки.

– Так зовут клиент, имеющий глаз на девушка, – объяснил переводчик. – Вам принесут сок или чай и фишка. Фишка стоит два миллион лира, это ваш сорок рубль. Ви получите четыре миллион, если будете хорошим девочка и сразу попросите алкоголь. Ви должни крутит муштырь на вино, водка и еда. Говорите с ним: я хочу это. И он заказывает. За все заказ принесут фишка. Ви можете посмотрет на схема, скока стоит сорт алкоголь, за разный сорт разний цена. Схема висит, вам покажут. Соберете много фишка – будет хороший деньги.

– А муштырь понимает по-русски? – съязвила Диана.

– Он поймет, – перевел переводчик высокомерные слова босса, который проявил душевную заботу о молодых девах, а те не поняли этого. – Когда ви хотеть, он всегда все поймет. Клиент держите крепко, чтоб он еще пришел и взял вас, и заказал алкоголь. Консумация длится половина часа, когда муштырь хочет еще, он платит еще.

– Короче, девчата, – тихо сказала Лидочка, самая полненькая, ей предстояло исполнять танец живота, – муштырь – это съемщик. Надо только стараться спиртное незаметно выливать, а то спиться можно за месяц.

– Еще ест момент, – продолжил переводчик. – В потолок сделали много лампа. Когда зажигаться самий большой лампа, ви бежите из казино на черный ход.

Тут же продемонстрировали световой сигнал. В потолок, разделенный на зеркальные квадраты, вмонтированы крупные лампы (помимо разноцветных маленьких лампочек), они и загорелись пульсирующим светом.

– Это значит, полиция пришел, – торжественно сообщил переводчик.

И это значило, что деятельность шоу подпольная. Далее выяснилось, что на улице у казино дежурят таксисты, поделившие город на участки. С хозяином казино у них есть договоренность: едва завидят остановившуюся поблизости полицейскую машину, таксисты подают сигнал вышибале, тот дает световой сигнал в салон. Рейды в злачные места полиция делает постоянно, поэтому лучше сразу дергать по-быстрому, иначе будут осложнения и депортация с запрещением посещать страну минимум несколько лет.

Девчонки слушали, и лица их все больше темнели. Донник пел совсем другие песни про консумацию, работу в казино и прелести заграничных гастролей. А уж денег посулил – немерено. Он говорил, что брать подарки – дело святое, а босс не советовал этого делать. Растерянные девушки переглядывались, теперь не понимая, какая же роль им отведена на самом деле. И что главнее – шоу (а мучил их Донник, словно танцевать предстояло в «Мулен Руж») или ублажать турецких муштырей?

– Вопросы есть? – спросил Борис Донник с подтекстом, в котором прозвучало: никаких вопросов не потерплю. Их и не задали. Тогда Донник скомандовал: – Быстро на площадку, если хотите отдохнуть и посмотреть город.

Площадка представляла собой полукруг на возвышении, к которому вели ступеньки, расположенные также полукругом. Задняя часть эстрады упиралась в стену, украшенную пластинами из тонкого металла и разноцветными гирляндами лампочек. На этой площадке и должны были работать каждый вечер танцоры. Салон разделен на ступенчатые площадки, на этих площадках напротив эстрады стояли столики в шахматном порядке. Полукруглые ниши украшали стену, столики были и там.

Сначала занялись техническими проблемами, то есть кому и куда стать, чтоб не мешать солистам и друг другу, откуда выходить на номер. По окончании репетиции танцорам разрешили ознакомиться с городом, объяснили, как добираться до отелей, предупредив, чтобы вечером не появлялись на улицах, автобус всех привезет в казино и после представления развезет по отелям. Так будет всегда. Это меры предосторожности, так как полиция в Турции относится к иностранцам недоброжелательно. После прогулки и отдыха следовало заняться подготовкой костюмов и гримом. Представление планировалось на час ночи. Но все танцоры должны явиться в казино к десяти, до шоу девушкам предстояло работать «в рекламных целях» на эстраде.

Диана и Всеволод договорились встретиться за казино, но к девушке прицепилась Лидочка. Их поселили в одном номере, и Лидочка посчитала себя вправе не отставать от Дианы ни на шаг. Медлительная, с туго поворачивающимися извилинами, без каких бы то ни было комплексов, Лидочка могла позволить себе есть сутками и не страдать по поводу избыточного веса. Когда Сева и Диана, вынужденно гуляя с ней по городу, искали средство избавиться от назойливой подружки, она останавливалась у торговцев сладостями и покупала все подряд, деньги у нее водились. Однако из поля зрения не выпускала ребят ни на секунду, они уже потеряли надежду оторваться от нее. Лидочка с дикарским восторгом глазела вокруг, указывала пальцем на понравившийся объект, привлекая этим внимание мужчин. Ко всему прочему, и оделась Лидочка кричаще и вызывающе, в обтягивающие брюки и футболку. Потому мужчины отпускали шуточки в ее адрес, выкрикивали вслед слова, отчего многие смеялись. Только Лидочке все было нипочем. В конце концов она устала, потребовала (!) срочно ехать в отель. Сева едва не послал ее, но схитрила Диана:

– Вон тот автобус едет к нашему отелю, бежим!

Тут уж в первых рядах была Лидочка, по-российски протискивалась в автобус, работая локтями, ей не терпелось занять сидячее место. Она влезла в автобус, а Диана потянула Севу за руку, приложив палец к губам. Автобус тронулся.

– Так, посмотрим, куда ехать, – сказала Диана, разворачивая карту Анкары.

– Когда ты успела карту купить? – поразился Сева.

– С утра сбегала и даже успела ее посмотреть. Только улицу не нашла.

Оба мучительно искали улицу, но даже похожего названия не было.

– Слушай, Динка, чего мы мучаемся? Давай возьмем такси?

– Верно, – согласилась она, тут же огляделась по сторонам. – Вон тачки стоят.

Таксист привез их в район с современными постройками, по улице ехал медленно, так как Диана и Всеволод искали часовую мастерскую. Каково же было их удивление, когда на одном пятачке присоседились несколько магазинчиков одинакового направления. Ребята вышли из авто, Сева расплатился, а Диана указала на мастерскую. Вообще-то это тоже маленький магазинчик, расположенный в старом доме. Внутри было опрятно, сверкало от изобилия стекол и отшлифованного металла, раздавалось сплошное тиканье. Продавец мгновенно подошел к ним, сказал по-английски:

– Добро пожаловать, к вашим услугам…

– Извините, – перебила его Диана, – мы приехали к Донатовичу.

– Момент, – произнес он и ушел.

Сева про себя отметил, что как были у него проблемы с английским, так и остались.

– Смотри, «кукушка»! – улыбнулась Диана, показывая в угол.

Да, в углу висели часики «кукушка». Коричневый домик из пластмассы, белый циферблат с римскими цифрами, над ним дверца, а от дверцы гири в форме шишек, висящие на цепочках.

– У нас дома такие же… – загрустила Диана.

– Молодые люди, вы ко мне? – услышали они английскую речь и обернулись.

Немолодой, но и не старый еще мужчина, довольно приятной наружности и плотного телосложения, с настороженным вниманием изучал их.

– Вам привет от Добронравова, – сказала Диана по-английски.

Нет, он не обрадовался, посерьезнел и пригласил уже по-русски:

– Идите за мной.

За магазинчиком кончалось царство сверкающих часов, ребята очутились в темном коридоре с облезлой штукатуркой. Донатович привел их в небольшую каморку, где стояли стол, шкаф для посуды, тахта и пара стульев. Больше здесь ничего и не поместилось бы. Маленькое и узкое оконце давало мало света, отчего в каморке было почти темно. Усадив гостей, Донатович вопросительно переводил взгляд с девушки на юношу. Теперь ответственность за переговоры взял на себя Сева:

– Добронравов сказал, что вы обязательно поможете нам приобрести оружие.

– Он так и сказал: «обязательно»?

– Да, так и сказал. Нам нужны пистолеты и патроны. – Донатович заметно колебался, поэтому Сева добавил: – Мы конечно же заплатим.

– Разрешите полюбопытствовать, – мягко произнес Донатович, – зачем таким молодым людям в Турции оружие? Это опасные игрушки.

– Благодарю вас за заботу, – с преувеличенной серьезностью сказал Сева, – но разве рекомендации Добронравова мало?

Донатович покивал нехотя, затем спросил:

– Какое именно оружие?

– «Макаров». Два пистолета. Они надежные.

– Сейчас не могу предоставить вам пушки. Приезжайте завтра часов в двенадцать. Для вас это будет стоить две штуки американских долларов.

– Побойтесь бога! – подала голос Диана. – Им цена по пятьсот за штуку.

– Это у вас на черном рынке, – заметил часовщик. – А здесь русские игрушки стоят значительно дороже той суммы, которую я вам назвал. Но так и быть, по сто баксов сбрасываю, итого тысяча восемьсот. На этом точка.

– Идет, – и Сева встал, за ним вскочила Диана.

Донатович проводил их до выхода из магазинчика, вдруг Диана обернулась:

– Что такое «уч»?

– Цифра «три» на турецком языке, – ответил он.

– В Анкаре есть «Баринак». А это что?

– «Баринак»? Это отель, – ответил он.

Сева и Диана ликовали. Так просто из тайны вылетел один пункт. Только непонятна цифра «три». Роза написала uch с точкой, затем число 11, потом знак номера и число 29. Почему не написала просто: 3, 11 и 29? Или все же uch это не цифра? Собственно, какая разница? Лолу они найдут в отеле, а уж она наверняка знает Мустафу.

Представление началось только в три часа ночи. Танцоры ахнули, когда вышли в салон. Кроме балета Донника, здесь уже работали человек сорок девушек на консумации. Одни прибыли с разными шоу и из разных городов России. Другие приехали сюда самостоятельно и только на консумацию. Третьих кинул хореограф, смылся с деньгами, и теперь девушки зарабатывали на дорогу. На эстраде плясали и вчерашние девчонки из отеля Севы. Сразу четырех девушек из группы Донника взяли на консумацию. Когда есть консумация, шоу побоку. Но четыре девушки – это мало, должны разобрать всех, тогда будет доход в казино. Босс недовольно хмурился и ворчал. Парни мучились от безделья, потягивали колу, напиток айран и пробовали крутить пачки сигарет. Диану, к счастью, не востребовали, да и не очень-то она старалась. Возможно, низкорослым туркам русская каланча не пришлась по вкусу, ну и слава богу! Выбрав место у стены на эстраде, Диана пряталась за чужими спинами. А Лидочка просто кайф ловила. Потрясая животиком, бедрами и грудью, приближалась к столикам и нагло заигрывала с клиентами. Ей засовывали купюры в лиф и в трусики, отчего Лидочка принималась более активно вибрировать всеми частями тела.

– Откуда что берется? – глядя на ее танец, произнесла Диана. Она спустилась с эстрады к Севе, сделала глоток колы. – На вид скромница и полная дура.

– Прирожденная шлюха, – поставил диагноз Сева.

– Какая мерзость эта работа, – заключила Диана. – Что-то домой потянуло.

– Уже? – поднял брови Сева. – Не стоило так рваться сюда.

– Я и раньше уезжала, но домой не тянуло, – оправдывалась Диана. – Наверное, это потому, что в России ты везде дома.

– Дина, конц, конц! – подлетел к ней турок. – Чабук! Чабук!

– Отвали, – грубо бросила Диана и поплелась на эстраду.

Сева окинул взглядом заполненный салон. На эстраде уже осталось человек пятнадцать девушек, остальных разобрали. Новенькие девочки из балета Донника были растеряны, расстроены, чувствовали себя обманутыми и униженными. Их отношение и настроение очень бросались в глаза. Они то и дело смотрели на часы, мечтая поскорее покинуть столик. Всеволод и Диана были в лучшем положении, чем танцоры Донника. Как только удастся отыскать Настю, они сбегут отсюда и никакие силы их не удержат. Скорее всего, приключение закончится быстро. У них есть деньги, а вот остальные будут вынуждены терпеть слюнявых муштырей. Завтра с утра Сева и Диана отправятся в отель «Баринак», а сегодня можно потерпеть пляски под обстрелами раздевающих глаз.

3

Лидочка приползла утром, разбудила Диану. Она, оказывается, пользовалась популярностью, о чем сразу поведала сонной подруге.

– Представляешь, – говорила Лидочка, слегка морщась и потирая вздувшийся живот, – меня сразу три муштыря захотели. А мундюр и босс выжидали…

– Погоди, – проскрипела злая Диана, – что такое «мундюр»?

– Это человек, который занимается рекламой девушек. Ты разве не заметила турок, которые постоянно находились в салоне и подходили к столикам? Мундюр расписывает клиентам достоинства девушек, врет, конечно. Ну, мол, она обязательно даст, ты только прояви щедрость. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – ничего не понимала сонная Диана. – И ты дала?

– Еще чего! Не вздумай лечь с турком. Девчонки говорили, что они набрасываются как бешеные, потом ноги не сведешь. Хотя, если он кинет бабок мешок и подарков пару чемоданов, можно потерпеть. Знаешь, самое выгодное – заиметь «костюмера». Это муштырь, который оплачивает все потребности, покупает одежду, кормит. Одна моя знакомая привезла аж пятнадцать штук баксов и несколько чемоданов шмоток! У нее был богатый «костюмер». Так вот, я тоже пошла к самому богатому, расколола его на шикарный ужин, теперь у меня несварение. Ой, как тяжело.

– Сочувствую, – буркнула Диана.

Несмотря на юные года – двадцать лет, – Лидочка второй раз поехала с Донником. Тот не раз говорил, что Лидуся – гвоздь программы, Диана не верила.

– А знаешь, сколько я заработала? – торжественно сказала Лидочка, приподнявшись, чтобы посмотреть, какой эффект произведет сумма на Диану. – Двести баксов только танцем живота! Но половину отдала Доннику.

– Иди ты! – промолвила Диана. – Я бы не отдала.

– У нас договор, – вздохнула Лидочка и завалилась на кровать, не раздеваясь. – Если каждый день буду собирать по сотне баксов, это будет три тысячи за тридцать дней. Плюс за консумацию… неплохо можно заработать. Только так везет не всегда. А после казино мы поехали кататься… и опять ели…

– Еще раз разбудишь меня ни свет ни заря, я тебя убью. – Но Лидочка спала. – Вот корова! И не противно ей!

Диана уснула тоже, но спала чутко, улавливая малейшие шорохи. Встала с тяжелой головой, приняла освежающий душ и выбежала из гостиницы. Ее уже ждал Сева, он тоже не выспался. Что ж, это издержки ночного образа жизни. На такси приехали к отелю «Баринак». Диана, теперь мечтающая убраться из этого города и страны как можно быстрее, ринулась к администратору:

– Простите, я ищу Лолу. Она работает в этом отеле?

– Работала, – ответил администратор на очень хорошем английском. Вчера Диана часто не понимала, что говорят турки, настолько искажались слова. – Лола уволилась.

Новость огорошила. Однако девушка не пала духом:

– Вы не знаете, как ее найти? Мне нужно передать ей кое-что… я приехала из России. Это очень важно…

– У нас нет сведений о ней. Вы можете справиться о Лоле у горничной Фатимы. Но ее тоже сейчас нет, Фатима уехала к родственникам в деревню на свадьбу.

– А как долго она там пробудет?

– Через три дня приходите.

Диана вышла из отеля с самым плачевным видом. Сева догадался:

– Облом? Черт…

– Через три дня, может, нам и расскажут, где найти Лолу. Что будем делать?

– Во-первых, поедим. Меня от чорбы воротит. Супом кормить мужчину – преступление. Нам выдали по «Джексону» за ночные танцульки, идем кутить.

– На двадцать долларов не разгуляешься, – вздохнула Диана. – Но ты прав, надо побаловать себя до встречи с Донатовичем вкусной едой. Я как подумаю, что за паршивый доллар мне предстоит сидеть с каким-нибудь извращенцем, меня сразу тошнит.

– А ты не думай об этом, – посоветовал Сева, направляясь к ресторану. – Вчера тебя не взяли, может, и сегодня не возьмут.

Перекусив в ресторанчике, отправились к Донатовичу. Он отвез их на своей машине за город, где в условленном месте ждал турок с набором стволов. Ребята проверили качество оружия, расплатился Сева из своей доли, вернулись в Анкару.

– Динка, а где ты прячешь деньги? – поинтересовался он. – А то мало ли какая ситуация возникнет, я знать не буду, где бабки искать.

– Ха! – хитро улыбнулась Диана. – Это секрет! Моих денег никто не найдет. Они у меня надежно спрятаны и… всегда при мне!

– В прокладках, что ли? – предположил он.

– Фу, какой ты! Как Руслан Шалвович, такой же нетактичный. Вот теперь не скажу, где я их прячу.

– Ну и не надо. Давай вот что продумаем: план поисков Мустафы и Насти, если вдруг Лолу не найдем.

Диана слышать ничего не хотела о неудаче, но в конце концов под напором Севы сдалась. Однако придумать четкий план поисков им не удалось. Одна надежда – Фатима.

Когда вечером собрались в казино, две девушки из балета Донника, которых накануне брали клиенты, наотрез отказывались от консумации, одна вообще разревелась:

– Я ехала танцевать, а не проституткой работать.

– Ты подписала контракт! – взбеленился Донник. – Тебе показать? Твои обязанности там четко оговорены. Проституткой тебя никто не заставляет быть.

– Но вы совсем другое рассказывали! – возразила девушка. – Вы не говорили, что меня будут хватать за разные места волосатыми лапами и просить «полюбить». Это же и есть проституция! А я не хочу! И не буду никого «любить» ни за какие деньги!

– Ах, не будешь? – набычился Донник. – Давай проваливай. А неустоечку чем заплатишь? В контракте есть и этот пункт. Так как?

– Вы нас обманули, – всхлипнула девушка, понимая, что придется терпеть целый месяц консумацию. – Это подло.

– Молчать! – прошипел Донник. – Не сметь вносить смуту в коллектив! Кому не нравится, можете брать билет и катиться к чертям собачьим. Но сначала заплатите неустойку боссу казино и мне! Все, больше ваши возражения я не принимаю!

Девчонки вышли на площадку с красными от слез глазами, но вышли. Танцевали все вяло, с озлобленными лицами. Их подбадривали девушки-старожилы: это мелочи жизни, ко всему привыкаешь. Уговоры нисколько не прибавили настроения девчонкам Донника. А тот не вынес пассивности подопечных, взлетел на площадку в центр круга и предупредил:

– Я не собираюсь постоянно извиняться перед боссом за вашу плохую работу! Вы хотите, чтоб вам не платили? Штрафы босс вычтет из вашей зарплаты, тогда вы из Турции вообще не выберетесь. Всем надеть счастье на рожи!

Угрозы подействовали. Да кому охота остаться здесь навсегда? Спрятав ненависть к Доннику, а именно ненависть постепенно заполняла ребят, включая парней, они принялись с усердием выплясывать, хотя не смогли «надеть счастье на рожи». Вскоре последовал приказ Диане идти к седому мужчине. Она абсолютно не представляла, как себя вести на консумации, была взволнована бунтом девушек, поэтому опасливо приблизилась к столику. Пожилой турок с мясистым носом улыбнулся и жестом пригласил сесть. Гарсон мигом поставил перед девушкой плоскую тарелку со стаканом сока и фишкой. Наконец-то Диана в полной мере осознала, что эта работа действительно постыдная, а девчонок, приезжающих сюда, стоит пожалеть. Дома работы мало, денег платят тоже мало, вот и едут с шоу, плохо представляя, чем на самом деле придется заниматься. А еще позавчера все так радовались, что приехали сюда работать, считали себя избранниками судьбы. Только судьбой явно руководит сатана. Кинул он фишку стоимостью два миллиона лир, а по сути, сорок рублей! За эту скудную плату предстоит теперь наступить себе на горло. Турок что-то спросил, назвав ее по имени. Она подняла на него глаза, он указал на стакан, дескать, пей сок. Диана пригубила высокий стакан, потом поставила его и заговорила по-русски:

– Значит, так, дед. Я тебя не полюблю, о чем предупреждаю заранее. Рук распускать не позволю, раскручивать тебя на выпивку тоже не буду. Понял?

Он закивал утвердительно головой и приложил ладонь к груди:

– Гизар.

– Ни черта не понял, – вздохнула она. – Гизар, говоришь? Это тебя так зовут? (Тот снова принялся кивать, словно понимал по-русски.) Не могу сказать, что мне приятно с тобой познакомиться.

Весь вечер он не сводил с нее глаз, что-то лопотал по-турецки, иногда брал за кисть руки, Диана осторожно высвобождала руку. Он заказал вино, но она пить отказалась, разочаровав клиента, хотя получила дополнительно две фишки. Потом объяснила по-английски, что ей пора готовиться к шоу. Он обрадовался, что девушка говорит по-английски, сказал, что посмотрит с удовольствием на ее танцы, а завтра приглашает на прогулку. С невероятным облегчением Диана покинула столик, но у босса поинтересовалась, что означает приглашение на прогулку. При помощи переводчика босс объяснил, что ей, во-первых, очень повезло – это богатый клиент и завсегдатай казино; во-вторых, на прогулку можно смело соглашаться, Гизар-бей ничего плохого не сделает. Ему приятно провести время с красивой девушкой, как уже было неоднократно, вот и все. Но от него Дина может «иметь большой выгода», все девушки оставались довольны прогулкой с Гизар-беем.

– И ты согласишься на прогулку? – во время представления спросил Сева, когда Диана коротко рассказала обо всем.

– Нет, конечно, – ответила она. – Смотри, мой дедушка машет мне.

Гизар помахивал ладонью у виска с улыбкой владыки, который осчастливил подданную. Диана покривила губы и фыркнула.

– Фатиму увидим только через три дня, – рассуждал Сева. – Когда получится увидеться с Лолой – вообще неизвестно. А этот гад заторчал на тебе, не отстанет. Может, ему последние зубы выбить?

– С ума спятил?! Я сама в состоянии за себя постоять. Слушай, а не использовать ли его? Что, если я попрошу его показать мне турецкие публичные дома?

– Это ты спятила! – аж задохнулся Сева. – Выкинь дурь из головы!

– А ты не допускаешь процент случайной встречи с Настей? Лично я допускаю. Здесь же не тысячи притонов, много меньше. Проституция в Турции вне закона, собственно, как и консумация. Вот тебе второй вариант поисков Насти.

– Давай, Динка, без самодеятельности, – прорычал Сева. – Он увезет тебя, а я не найду. Что мне делать тогда?

– У меня есть мобильный телефон, в случае опасности всегда позвоню, а ты обратишься в полицию. Это элементарно. К тому же у меня есть ствол. Знаешь, мою идею стоит обдумать в спокойной обстановке. И не психуй, до встречи с Фатимой я не стану предпринимать никаких самостоятельных шагов.

После представления Гизар потребовал Диану, выразил восторг по поводу ее умения танцевать, льстил безбожно и спросил, согласна ли она провести с ним завтра пару часов. Она согласилась.

4

Эти же дни Руслан провел в Краснодаре, выясняя в налоговой инспекции, кто и чем занимается из списка Берт и Яковов. Были среди этих людей предприниматели, пенсионеры, экономисты и рабочие, врачи и спортсмены, но не было ни одного человека, хотя бы отдаленно связанного с искусством. А товарищи из налоговой совсем «обрадовали»: род деятельности многих людей может не соответствовать истине. То есть они действительно числятся на указанном месте работы, но фиктивно, на самом деле занимаются чем-нибудь другим, а налоги не платят, сволочи. Ну, у кого что болит, тот о том и говорит. А установить истинный род деятельности необходимо. Приятель Руслана Зимин, дослужившийся до более высокого чина, чем он, обещал выдать более подробные сведения, подключив сыщиков. Он не вдавался в подробности, зачем это надо, просто согласился помочь. Руслан вернулся домой и сначала завернул к Клариссе. Она поставила чай, нарезала пирог, затем села напротив Руслана и ждала, что он расскажет. После немногословного повествования он сокрушенно закончил:

– Представляете, фактически около двухсот человек предстоит проверить!

Кларисса попросила список Берт и Яковов, долго смотрела в него, потом дала очень ценный совет:

– Вы неправильно решили действовать. Вот смотрите: Яков, тысяча девятьсот двадцатого года рождения. Помилуйте, он никак не может заниматься переправкой девушек за границу, в таком почтенном возрасте вряд ли и ходит далеко. А по описаниям свидетелей, Берта с Яковом намного моложе. Мне кажется, следует исключить из списка людей почтенного возраста, у вас уменьшится круг подозреваемых. Я не права?

– Еще как правы! – воскликнул Руслан. – Вот что значит – свежая голова. Спасибо, Кларисса, я так и сделаю.

– От ребят не было вестей?

– Звонили. Только ничего пока не узнали. Неспокойно мне.

– Не стоит впадать в уныние. Пейте, Руслан, чай. Все будет хорошо, верьте.

Он немного расслабился, говорил с Клариссой на разные темы, не замечая времени. И вдруг невзначай возникла пауза. В сущности, пауза не тяготила, не внесла неловкости. Руслану было приятно сидеть с Клариссой и молчать. Показалось, ей тоже. Изредка она улыбалась ему, помешивая ложкой в чае. В ответ улыбался и он. Она очень славная, обаятельная, умная… пожалуй, красивая. Внезапно кольнула мысль, что Кларисса нравится ему с каждым днем все больше и больше, нравится как женщина. Пот прошиб: а дальше что? Романы втихую он еще не заводил, это пошло. И признался себе, что сейчас завел бы роман с Клариссой с большим удовольствием, пусть это и звучит пошло. Но вряд ли он нравится ей так, как она ему, ведь в нем нет ничего особенного. Придя к таким выводам, быстренько попрощался с Клариссой и ушел.

Евдокия Акимовна была женщиной практичной. Практичность – черта чисто житейская, выпестована мудростью неимущих, к каким причисляла себя она. Да и что у нее есть? Двухкомнатная квартира и четыре сотки в горах, где Евдокия выращивает петрушку? Самое главное ее достижение – место директора ДК. Но это только звучит внушительно, на самом деле она никто, мелкая тля. Если и удавалось ей прикарманить некую сумму по случаю, то копейки. Собственно, сейчас каждый стремится урвать, урывала и она, и совесть ее находилась в блаженном покое. Ей просто негде было развернуться. Ну о каком доходе могла идти речь в ДК – организации, изжившей себя? То банк грозит выкупить здание, то какой-то новый русский мечтает перестроить его под жилой дом, то администрация потрясает кулаками: выгоним за ненадобностью. И никого не волновало, сколько при этом останется безработных, включая Евдокию. Она часто жалела об ушедшем советском времени, где стабильность работы была гарантирована. Но и новое время открыло глаза на мир. Оказывается, жить так интересно, столько возможностей… и нет денег на эти возможности. Несправедливо. Кто-то вовремя сообразил, теперь богатеет с каждым днем, а она не попала в струю.

Но вот нежданно-негаданно приплыли документики в руки. Поскольку Евдокия умна, ум и подсказал ей воспользоваться ими. Ошибочку допустили господа, нарисовав несоответствующие данные. И раз уж ей попали такие странные сведения, значит, пусть господа платят. Платят за ее молчание. Надо лишь намекнуть господам, какую информацию Евдокия Акимовна может выложить милиции, а там… сами догадаются, сколько стоит ее молчание. И все-таки она не решалась позвонить, что-то внутри тормозило. Возможно, она интуитивно чувствовала, что сведений у нее слишком мало, чтобы запросить конкретную сумму. Впрочем, и страх останавливал. Раз уж эти господа так смело используют людские слабости, наживаясь на них, значит, они на все способны. Евдокия поражалась человеческой изворотливости. Увозят девчонок, а потом ни слуху о них, ни духу. Куда увозят? Евдокия Акимовна знала, куда, ведь телевизор смотрит и газеты читает. Ну почему некоторые так ловко умеют использовать других людей? Вот ей это редко удавалось, разве что у себя в ДК, но по мелочам: платье сошьют бесплатно, уберут квартиру бесплатно, ремонт… ерунда.

Размышляя таким образом, она шла домой из ДК в тот вечер, когда Руслан и Кларисса пили чай. И вдруг замедлила шаг, присматриваясь к молодым людям, идущим навстречу. Анжелика поздоровался и продолжил путь, а она некоторое время стояла, включив в голове счетчик. Потом окликнула Анжелику, тот нехотя, скорчив недовольную мину, приблизился с немым вопросом в глазах. Он успел загореть на солнце, одет был в шорты и футболку, за плечами нес рюкзак.

– Тебя отпустили? – произнесла она с подозрением, словно видела перед собой двойника.

– Ну да, – сказал Анжелика. – Ошибка произошла, теперь все выяснилось.

– И что же выяснилось?

– А я не виноват, мне подсунули.

– И кто же тебе подсунул? Ты не вороти нос, – строго сказала Евдокия Акимовна, так как Анжелика, разговаривая с ней, смотрел в сторону. – Ты подвел Донника.

– Да знаю! – захныкал он. – Думаете, мне хорошо там было? Ну, подвел! Думаете, мне не обидно? Налетели на нас с Леркой легавые, заставили сумки показать, а оттуда выпал пакет с порошком. Я ни при чем! Зато ни вы, ни Донник пальцем не пошевелили, чтобы меня – жертву подлога – отпустили. Только Кларисса беспокоилась, она и выручила, а вы все поверили.

– Так тебя вытащила из тюрьмы…

– Да! Кларисса! И я ей благодарен. Она хороший человек. Извините, Евдокия Акимовна, мне некогда.

Анжелика побежал на тонких ножках догонять приятелей, а она глубоко задумалась, не двигаясь с места. Что же получается в результате? Едва Анжелика и Лера загудели с наркотой, в ДК примчалась Кларисса. Сразу же предложила своих танцоров – юношу и девушку. И как раз юноша и девушка выбыли из шоу. Потом Евдокия встретила в порту кого? Клариссу и мента Руслана, они провожали новеньких танцоров. Вспомнила Евдокия, что с Русланом приходил молоденький лейтенант, который очень похож на Всеволода. Не похож, а он и есть. Значит, Кларисса с ними заодно! Ну кто способен вытащить из тюрьмы мальчишку, загудевшего с наркотиками? Евдокия даже связываться с этим делом не стала, хотя связи имеет. Все состряпано! Ловко состряпано.

Евдокия Акимовна поменяла курс, понеслась на переговорный пункт. Она кое-что в этой жизни смыслит. Теперь удостоверилась, что поехал Всеволод не случайно, и никакой он не танцор, а самый настоящий легавый. Вопрос: зачем он поехал и кто на самом деле девушка Диана? Раз просили показать тот договор, то ищет Всеволод конкретных людей. Кого? Пропавших? Или тех, кто повез девчонок в Турцию? Да плевать! Плевать в смысле – зачем легавые поперлись аж в Турцию. Это их дело. У Евдокии теперь были козыри, способные немножко улучшить ее материальное положение. И додумалась она, что со своего домашнего или рабочего телефона звонить опасно. У нас только говорят, что КГБ не существует, а оно есть – была уверена Евдокия Акимовна. КГБ было, есть и будет, все слушает, в газетах прямо так и пишут.

На переговорном пункте она отдышалась, ибо неслась со всех ног, а дорога была длинная. На такси не стала тратиться, в конце концов, она не рисует деньги, нечего ими сорить. Заплатив за десять минут разговора, Евдокия вошла в кабинку и стала лихорадочно накручивать диск. А на другом конце провода не отвечали. Евдокия Акимовна вышла из кабинки, посидела с полчаса на банкетке, обдумывая фразы, чтобы не навредить себе. Волновалась, ей впервые придется шантажировать. Но это же ее шанс, да и немного она запросит. Ой, да сейчас все только и делают, что шантажируют друг дружку, раньше-то и слова такого не знали. Через полчаса, войдя в кабинку и поставив сумку в ногах, снова принялась накручивать диск. Аж палец занемел, а на другом конце не отвечали. Выругавшись, она решила во что бы то ни стало дозвониться сегодня, поэтому села на прежнее место в холле переговорного пункта. Вдруг вспомнила, что есть еще один телефон, достала записную книжку, листала и перечитывала телефонные номера. Один нашла без координат. Этот. В кабинке, наскоро набрав номер, бормотала, слушая длинные гудки и разминая палец:

– Везде уже кнопки на телефонных аппаратах, а у нас допотопные диски. Сплошная отсталость. Алло! Это опять я, Евдокия, – заворковала голубкой. – Знаешь, я тут выяснила кое-что. Всеволод мент – это уже без сомнения. Борькиных танцоров выбили из шоу специально, я только что узнала об этом. Им подсунули наркотики… Ой, да сначала до конца выслушай. Посадили пацана, а у девчонки взяли подписку о невыезде. А потом, когда Донник уехал, выпустили. Улавливаешь? Если бы залетели с настоящими наркотиками, кто бы их отпустил? Понятно? Как только выбили двоих из шоу, сразу двоих и подсунули Борьке. Улавливаешь?.. Я уже говорила? Так я же уточнила, для тебя старалась…

На другом конце провода ни звука. Не последовало прощальных слов, коротких гудков. Евдокия вытерла вспотевшее лицо и приступила к главному:

– А я тут тоже решила взглянуть на договор. Кстати, я и самый первый договорчик из архива вынула. Зачем же вы меня обманули?.. Ну, солнце мое, о себе вы совсем не то написали… Да, собственно, никакой разницы… Нет, я понимаю: декларация о налогах, проценты. Только я должна отдать договор менту, он же просил… Не стоит? Ну, это в моей власти: отдавать или не отдавать. Можно и новый договорчик составить. Задним числом. Это только для избранных так делается. Но ты же понимаешь, что все услуги чего-то стоят… Да не бойся, много не запрошу… А ты какой суммой располагаешь?..

Сумма была названа такая, от которой Евдокию Акимовну смяло, – тысяча баксов. Вот так благодарность! Сами хапают при помощи обмана офигенные бабки, а когда шкура вот-вот загорится – платить не хотят, мол, Дуське и тысячи за глаза хватит. Евдокия Акимовна волевым усилием уняла дрожь в челюсти (у нее всегда в экстремальных условиях начинала трястись челюсть) и выдавила:

– Послушай, солнце мое. Это тебе надо. А если не надо – мое дело маленькое, завтра отдам ментам, и все… Да, не получу с них ничего, но имя мое останется честным. Ты же не хочешь, чтоб я отдала? Давай так, десять штук – это небольшая для тебя сумма – и рву договор на клочки при тебе же… А ты подумай. Только не звони мне ни на работу, ни домой. Я завтра тебе позвоню сама. В это же время.

Не прощаясь, она повесила трубку и никак не могла справиться с сердцебиением. Не от страха забилось сердце, а от негодования. Вот люди! Их выручаешь, можно сказать, спасаешь, а они еще и кочевряжатся. В кабаках больше просаживают! Ну ничего, до завтрашнего вечера придут в себя и заплатят, никуда не денутся. Уверившись, что так и будет, Евдокия Акимовна подошла к окошку кассира:

– Я переговорила, но не на всю сумму. Посмотрите, сколько вы мне должны?

– Пять рублей и сорок копеек.

Кассирша долго искала сдачу, Евдокия Акимовна не выдержала:

– Давайте пять рублей, остальное оставьте себе.

Придя домой, Евдокия упала в кресло и долго в уме прокручивала разговор, не включая свет. А была она до ужаса голодна. Помимо тревог и опасений, которые ее все-таки одолевали, Евдокия рисовала милые картинки будущего. Купит новый телевизор, обязательно японский, проведет на дачу воду, дачный домик и квартиру отремонтирует, поедет отдохнуть, например, на Кипр. Нынче каждый порядочный человек должен побывать на Кипре. Еще машину купит, подержанную и отечественную, такие стоят недорого. На машине удобней ездить на дачу, а то летом в электричку не просунешься. Что останется – припрячет на черный день. И мужики сразу появятся, а она их… как перчатки менять станет. Вот так запросто решаются проблемы. Потом вновь одолевали страхи: а если не захотят платить? Что ж, тогда отнесет в милицию договор и укажет на любопытные факты. Не все же некоторым в ресторанах завтракать, обедать и ужинать, поучительно и кашки пшенной без масла сливочного отведать. Задремала в кресле, не удовлетворив голодный желудок.

Вечером следующего дня услышала желанную фразу:

– Хорошо, даю десятку, но за оба. Не забудь печать приготовить.

– Зачем печать? – не поняла Евдокия.

– Перепишем заново, ты же сама предложила. Приеду через три дня. Встретимся у тебя дома часов в десять вечера.

– А чего так поздно?

– Я же работаю, Дуся, только после работы могу поехать к тебе, по времени как раз выходит десять часов вечера. Буду гнать машину, но все равно раньше девяти не получится. До скорого, жди.

Евдокия Акимовна счастливо напевала по дороге домой от переговорного пункта. Полночи не могла уснуть, все строила планы в отношении денег. Сроду столько в руках не держала. Поутру проснувшись и пораскинув мозгами, решила обезопасить себя. Примчавшись в ДК, закрылась на ключ и в который раз перечитала последние записи в договоре. А ведь мало запросила. За эти документики все двадцать штук спокойно потребовать можно. «Да ладно, мне и эти деньги с неба свалились», – отбросила алчные мысли Евдокия Акимовна. Сунув договоры сначала в папку, затем в сумку, она взяла в руки копию, сделанную на ксероксе. Повертев ее, придумывала, где бы спрятать понадежней. А где-то в глубине подсознания засело предчувствие, что ей грозит беда. Всякий раз, как только подобная мысль возникала, Евдокия Акимовна крестилась и плевала через плечо. И тут же себя успокаивала: сумма вполне приемлемая, вряд ли из-за такого пустяка сделают что-нибудь плохое с Евдокией. Все равно не по себе было. Перелистнув календарь, Евдокия Акимовна обвела красным фломастером шестое августа и принялась упаковывать копию договора. Она обернула его бумагой, затем положила в папку, а папку в нижний ящик стола, предварительно все вещи из ящика переложив в верхние ярусы. Уставившись на обведенную цифру, сказала:

– Кто не рискует, тот не пьет шампанское. А шампанское я люблю до невозможности. Ну, можно и водочки хлебнуть, раз шампанского нет.

Выпив граммов сто, отчего все тревоги улетучились, приступила к текущим делам.

5

Наступило шестое августа, сегодня должна выйти на работу Фатима. С утра Сева и Диана помчались в отель «Баринак», причем Всеволод не разговаривал с Дианой уже третий день. Он либо односложно отвечал, либо вообще не реагировал на попытки Дианы разговорить его. По дороге в отель терпение девушки лопнуло:

– Слушай, в чем дело? Что ты злишься на меня? Из-за дедушки Гизара? Но это просто смешно! И глупо! Как видишь, со мной ничего не случилось. Ну, прогулялась с ним два раза в парке, и что? Подарки не принимаю, ведет он себя корректно…

– Это пока! – гаркнул Сева. – Ты не можешь знать, что он приготовил для тебя!

– Да ему семьдесят три года! – в ответ раскричалась она. – Смешно ревновать к старику! Подумаешь, по руке меня погладил! Рука не отсохнет.

– Дура, – сказал Сева и отвернулся.

– Севка, прекрати закатывать скандалы, – мягко произнесла Диана, взяв его под руку. – Мы всего-то с ним ходили по аллеям, и все. Понимаешь, просто ходили, потом посидели в кафе. А вдруг он пригодится?

– «А вдруг», «а если» на столбе повесили, – проворчал он. – Ты просто не понимаешь… Ай, отстань, тебя не переубедишь.

Остаток пути молчали. В отель Диана пошла одна, мотивируя тем, что женщине с женщиной легче договориться. Фатиму вызвал администратор, вскоре в холле появилась женщина, администратор указал ей на Диану, та несмело подошла.

– Мне очень срочно надо увидеться с Лолой, – сказала по-английски Диана.

Женщина некоторое время смотрела прямо в лицо девушке, затем развела руками и что-то сказала на турецком языке. Не поняла, догадалась Диана. Она оглядела холл, администратор был занят, тогда приблизилась к портье и попросила помочь поговорить с Фатимой. Тот почему-то очень удивился, но перевел фразу Фатиме. Женщина ответила, искоса глядя на Диану, портье перевел, подкрепляя слова жестами:

– Она не знает, где Лола. Лола уволилась.

Диана повесила нос. Так стояли с минуту, Фатима повернулась спиной и собралась уйти, но Диана остановила ее:

– Постойте, Фатима! – Достала авторучку и блокнот, вырвала листок, черканула несколько слов. – Возьмите. Если встретите Лолу, прошу вас, отдайте ей это. Там телефон отеля, где я живу. Пусть мне позвонит. Это очень важно. Пожалуйста…

Фатима не сразу взяла листок, но взяла, сунула в карман передника, не взглянув на запись, и поторопилась к лифту. Диана выбежала на улицу.

– Ну что? – встретил ее Сева.

– Вот зараза! – прошипела она. – Ведь знает английский, во всяком случае, понимает, но отказалась понимать.

– Кто?

– Фатима! Сказала, что Лола уволилась и она не знает, где та сейчас живет.

– Что ж, теперь ты осуществишь свою мечту, попрешься в турецкие шалманы, – ядовито проговорил Сева.

– В них попрешься ты! – огрызнулась Диана. – Я скажу дедушке Гизару, что ты мой брат. Двоюродный. И пусть он тебя покатает по проституткам. Ты прав, мне нельзя ездить в публичные дома, поэтому поедешь ты. Деньги у нас есть…

– Ты больная? – обалдел Сева. – Мне что, прикажешь трахаться черт знает с кем?! А потом всю жизнь лечиться?!

– Фи, как грубо, – поежилась Диана. – Слушай мой план. Ты приедешь в один публичный дом, там тебе покажут баб, тебе не понравится ни одна, поедете в другой и так далее. А вот когда найдешь Настю или одну из тех девушек, фотографии которых мы привезли, возьмешь ее, а там… будешь смотреть по обстоятельствам.

– Знаешь, ты и Руслан похожи, как брат и сестра, – безнадежно вздохнул Сева. – Вас обоих долбануло током высокого напряжения, после чего вы стали психами.

– Перестань хныкать, это тебе не идет. В конце концов, каждый мужчина должен все попробовать…

– Я могу спать с девушкой только тогда, когда люблю ее или хотя бы когда она мне нравится. Но тебе этого не понять.

Она обняла его за шею, улыбнулась:

– Почему же? Твои принципы достойны уважения. Но я же не предлагаю тебе спать с проститутками, спать ты будешь со мной, потому что я тоже люблю тебя.

– Тогда давай снимем номер, – подобрел Сева.

– Зачем снимать? У Лидочки прогулка с муштырем, она не вернется до вечера. А если вернется – не пустим. Поторчит под дверью.

Они купили еды и помчались в отель Дианы.

В половине шестого раздался звонок телефона. Сева даже не проснулся, а Диана с трудом разлепила веки, потянулась к трубке.

– Алло?

– Я Лола, вы просили позвонить, – сказал сиплый женский голос в трубке по-английски.

Диана подпрыгнула на кровати, сна как не бывало.

– Погодите, – заговорила она по-русски от растерянности. – Вы Лола?

– Вы русская? – раздалось в трубке на очень хорошем русском, настолько хорошем, что так говорить мог только русский человек.

– Я? – взволнованно произнесла Диана. – Господи, конечно, русская. Мне с вами необходимо увидеться…

– По какому поводу?

– Потом… то есть при встрече. Но это очень важно, очень…

– Ну, хорошо, давайте встретимся. Где?

– Приезжайте ко мне в отель. Прямо сейчас. Извините, вы сможете приехать? У вас есть время? Я написала в записке номер…

– Да, приеду примерно через час.

Лола положила трубку, а Диана завизжала, разбудив Севу.

– Ты чего, Динка? Меня чуть родимчик не хватил…

– Звонила Лола! – прыгала по номеру Диана, завернувшись в простыню. – Она приедет сюда через час! Да! Да! Да! Приедет!

– Шутишь? Вот так везение!

Сева и Диана поспешно оделись и с нетерпением стали ждать таинственную Лолу…

6

Евдокия Акимовна готовилась к встрече тщательно и не поскупилась. Все должно быть не хуже, чем у людей. Она запекла курицу в духовке, приготовила сложный гарнир из разного вида овощей, сделала несколько салатов, намыла фруктов и красиво уложила их в вазу. Раскололась даже на банку красной икры, поставила в центре стола тарелку с бутербродами. Сервировав стол, придирчиво оглядела его. Не устроила скатерть – белая, это слишком торжественно. Ведь предстоит деловая встреча. Убрав все со стола, постелила скатерть в клеточку, положила такие же салфетки и вернула блюда с тарелками на место. Вот теперь нормально. Достала коньяк и водрузила на середину стола. Бутылку коньяка ей презентовала подчиненная, подлизываясь, чтоб Евдокия оставила ее на работе, а не уволила за провинность. Сама бы не купила даже дешевый коньяк. Деньги-то есть, но выкладывать их за бутылку паршивого пойла неизвестного производства – это слишком. Этот коньяк дорогой, рублей семьсот стоит. А Евдокия умудрилась накрыть стол на эту же сумму. Бутылку шампанского поставила рядом с коньяком. Удовлетворенно крякнув, глянула на часы. Девять. Скоро, скоро…

Она еще раз придирчиво осмотрела столовые приборы, по очереди поднимая вилки и ножи к близоруким глазам, но пятен на них не обнаружила. Села в кресло, включила телевизор. Ее вовсе не интересовало, что показывают по ящику, она то и дело поглядывала на часы, а стрелки медленно приближались к десяти. Вдруг прозвенел звонок. Евдокия Акимовна сорвалась с кресла и, неуклюже переваливаясь – ноги затекли, помчалась в прихожую. Однако это звонил телефон. Евдокия Акимовна вернулась в комнату, подняла трубку.

– Я на подъезде к городу, – услышала она знакомый голос.

– А почему задержка? – вымолвила Евдокия, ведь давно пора не подъезжать к городу, а уже въехать в него.

– Небольшая поломка, это же транспорт. Жди, Дуся, еду.

– Ну, жду, жду… – пролепетала Евдокия Акимовна, посчитав, что ждать придется еще не меньше часа, а есть уже хочется – страсть.

Не удержалась, один бутерброд с икрой проглотила, затем и кусочек ветчины съела. Она успела вздремнуть в кресле, когда раздался звонок. Без пяти одиннадцать. Зевнув, поплелась в прихожую, спросила – кто?

– Я.

Евдокия Акимовна и в глазок посмотрела. Сердце радостно забилось: ну, наконец-то! Щелкнули замки, дверь открылась широко. Переступая порог, гостья устало сказала:

– Замучила дорога. Я переночую у тебя. Ты одна?

– Одна, одна, – заверила Евдокия Акимовна. – Приму, как короле…

И осеклась, потому что на нее навалился некто огромный, зажал рот ладонью и поволок в комнату. Она ничего не поняла, только насмерть перепугалась. Вторая лапища неизвестного громилы больно сдавила под грудью, так что стало невозможно дышать. Евдокия Акимовна вцепилась в руку, зажавшую рот, и делала бесплодные попытки оторвать ее. Гостья уже была в комнате, задернула шторы, выключила люстру, перед этим включив бра на стене. Только после этого улыбнулась Евдокии:

– Ну, здравствуй, Дуся. Не бойся, это всего лишь меры предосторожности, а то ты больно прыткая. Орать не будешь?

Евдокия Акимовна промычала, что означало: нет, не буду орать, даже шептать не буду. Ладонь ото рта оторвалась, и ее грубо швырнули на диван. Бедная Евдокия не могла слова сказать, челюсть дрожанием выдавала ужас, охвативший ее. Помимо ночной гостьи, которую ждала, в комнате находились двое мужчин, которых совсем не ждала. Лиц практически не было видно из-за тусклого света бра. Впрочем, зрение у Евдокии тоже ни к черту, все расплывалось перед глазами, в том числе и гостья. А гостья прошлась вдоль стола, оценивая сервировку, протянула:

– Постаралась ты, Дуся, мне приятно. Где договоры?

– Это кто? – хрипло спросила Евдокия, глядя на спутников гостьи.

– Телохранители, дорогая. Они охраняют мое тело.

– От меня, что ли? – проворчала Евдокия, принимая более удобную позу.

– Совершенно верно, – ответила гостья. – Ведь ты могла ждать меня не одна. А я не люблю ловушек.

Из тени протянулась к столу рука одного из телохранителей, цапнула бутерброд с икрой и отправила в рот. Он причмокивал, пережевывая, а рука его уже тянулась за следующей порцией. «Вот хамло! – подумала Евдокия. – Как будто я для него готовила». Он сгреб с тарелки фаршированный баклажан и мясную нарезку, с аппетитом поедал.

– Да какие ловушки! – пролепетала Евдокия Акимовна с долей возмущения и обиды. – Я тебя встречаю, как королеву, а ты вот как…

– Мало времени, Дуся, – оборвала ее гостья. – Давай договоры.

– А деньги? – робко произнесла Евдокия Акимовна. – Мы ж договорились…

– Как договорились, – согласно кивнула гостья и протянула руку к жующему амбалу. На ее ладонь легла пачка купюр, перетянутая тонкой резинкой, после чего пачка полетела к Евдокии на диван. – Пересчитывать будешь?

– Я тебе верю, – сказала Евдокия Акимовна, постепенно оправляясь от шока и страстно мечтая, чтоб все трое убрались как можно скорей.

Тяжело поднявшись, она подошла к мебельной стенке, открыла ящик, где лежали столовые приборы, оглянулась. Но никого из троицы, как ей показалось, не интересовало, откуда Дуся достанет договоры и куда бросит деньги. Поэтому она ловко выдвинула еще один ящик и незаметно бросила туда пачку банкнот. Выудив из ящика с приборами папку, Евдокия Акимовна животом задвинула оба ящика и опасливо поднесла папку своей коварной гостье. Та быстро пробежала глазами бумаги, задержалась на последних листах, удовлетворенно покивала и, мило улыбаясь, вздохнула с едва заметным облегчением:

– Ну, вот и все, дорогая…

7

В это же самое время Сева сидел в углу салона, а Диана сосредоточенно двигалась по эстраде. До представления еще два часа как минимум, повезет – то его отменят, так как несколько девушек сидели за столиками. Если хоть одна задержится за столом с клиентом – танцоры будут свободны. День назад так и случилось. Босс тогда спросил, сможет ли балет танцевать без двух девушек, и все танцоры хором ответили: нет! Ребята Донника за неделю стали без меры агрессивными, срывались на крик, поводом могла послужить ерунда, на которую обычно не обращают внимания. И еще одна существенная деталь появилась за это время: ни одному танцору не хотелось выходить на площадку. Это было очень заметно, Донник шипел, выращивая в подопечных открытую неприязнь. Одна Лидочка была всем довольна, у нее появился «костюмер», то есть муштырь, даривший подарки и одежду. Многие танцоры не переваривали Лидочку за ударную работу, а ее ставили в пример и Донник, и босс. Но Севу с Дианой не занимал моральный климат в коллективе, оба были под впечатлением от встречи с Лолой…

Она пришла без двадцати семь, постучала. Оба вскочили, так как этого стука ждали с большим нетерпением. Диана впустила в номер женщину лет сорока, некрасивую, но опрятно одетую, с крашенными в красный цвет волосами, собранными в «хвост». Лола остановилась, увидев Севу:

– Вы не одна?

– Мы разыскивали вас вместе, – поспешила успокоить гостью Диана. – Пожалуйста, присаживайтесь. Вы действительно Лола?

– Да, – сказала она. – Зачем я вам?

– Мы приехали по очень важному делу, – вступил Сева и протянул ей листок, на котором заранее написал то, что было в записке Розы.

Лола прочла, недоуменно приподняла накрашенные брови:

– А что это значит?

Сева и Диана несколько потухли, так как надеялись, что Лоле будет понятен смысл записки, а она ничего не поняла или сделала вид, что не поняла. Тогда Диана сказала:

– Мы нашли эту запись у Розы Ибрагимовой. Вы знаете Розу?

– Роза… Роза… – свела брови в одну линию Лола, припоминая. – Нет…

– Но ведь она написала ваши координаты, по ним мы нашли вас, – разочарованно протянула Диана. – Понимаете, Роза вернулась из Турции. Сюда она приехала с группой танцоров, а потом от нее долго не было вестей. И вдруг вернулась, никому не показывалась, пряталась…

– Как? – перебила Лола. – Вы сказали, Роза приехала сюда танцевать?

– Да, да, да! – воскликнула Диана, заметно волнуясь.

– Я вообще-то знала одну Розу… Она такая смуглая, большеглазая, худенькая? (Обрадованная Диана несколько раз кивнула.) Неужели она сбежала? А где она сейчас?

– Ее убили, – сказал Сева. – Убили вместе с матерью в России, когда они обе собрались навсегда уехать из родного города, продали дом. При них мы обнаружили записку, которую вы держите. Смотрите: Анкара, «Баринак», Лола…

– Но я понятия не имею, почему она это написала…

– Смотрите дальше, – терпеливо проговорил Сева, склонившись над Лолой и водя пальцем по листу. – Мустафа, какое-то число и еще число…

– Мустафы вообще не знаю, поверьте…

– А ниже написано: светлячок. Светлячок – это девушка по имени Настя. Не понимаете? (Лола отрицательно мотнула головой и с еще большим удивлением переводила взгляд с Севы на Диану.) Дело в том, что с Розой уехала и Настя Светлячок, она еще здесь, в Турции. Мы ищем Настю. А Роза написала… она дала понять, кто нам может помочь в поисках. То есть это вы и Мустафа.

Лола в задумчивости потирала подбородок, изучая записку, затем подняла глаза:

– А вы кто?

– Частные детективы, – поспешила сказать Диана. – Нас нанял отец Насти. Помогите нам. Вы, я так думаю, знаете, где девушка.

– Если она там, где была Роза, то… вы ее не вернете домой.

Сева и Диана не настаивали на разъяснениях, видя, как огорошена Лола запиской. Она спросила, можно ли в номере курить, Диана, разумеется, разрешила. Закурив, Лола неторопливо начала рассказ:

– Я в Турции семнадцать лет, много повидала, поверьте, и не в восторге от здешних порядков. Но мне крупно повезло, я свободна, имею гражданство. Еще полгода назад я работала в одном магазинчике. Хозяин был редкостной сволочью, просто жуть. Магазин расположен практически на окраине, в нем есть несколько столиков, так что можно выпить чая и перекусить. Там я и увидела Розу. Она прибежала вся какая-то взбудораженная… бросила деньги, что-то попросила, кажется, сигарет, и тут же умчалась. Роза прилично говорила по-английски, поэтому я сначала не знала, что она из России. Потом она прибегала не раз. Однажды меня просто достала одна клиентка, я выругалась по-русски. А Роза находилась в магазине. Она остолбенела, услышав мои ругательства. Я, конечно, не орала на клиентку, говорила шепотом и улыбалась. Мне было приятно, что она не понимает. Как только клиентка пошла к двери, Роза ко мне: «Вы русская?!» – «Да, – отвечаю. Я сама удивилась, услышав русскую речь. – А ты откуда?» – «Я из России», – сказала Роза и расплакалась. То ли от счастья плакала, повстречав землячку, то ли… не знаю. Она приходила еще, мы разговаривали, но недолго. Она всегда очень торопилась. Но когда приходила, о себе рассказывала страшные вещи. Роза приехала с группой танцоров, в которой были одни девушки. Они отработали две недели в Стамбуле и две в Анкаре, а потом, когда уезжали, на их автобус напали вооруженные люди. Девушек загрузили в машины, так Роза снова очутилась в Анкаре. Ее и еще шесть девушек привезли в бордель, проверили, кто из них девственница, такие дорого стоят, потом держали несколько дней в подвале. Ну а после… сами понимаете. Скажу только, что Роза попала в жуткий бордель, там долго не живут. Или крыша отъезжает навсегда, или умирают. Но доход эти девушки приносят огромный, поэтому их стерегут как зеницу ока. Используют девочек зверски, а с самыми строптивыми поступают крайне жестоко. Их ломают: загоняют в каморку, потом приводят на случку в день по сорок человек, сдают этих девушек по дешевке, все равно имеют большой навар. Ломают и наркотиками. Это мне рассказала Роза. Значит, она убежала? Это просто фантастика, оттуда не убегают.

– Но она же приходила за покупками, – напомнил Сева. – Значит, ее отпускали?

– Меня это тоже удивило, но я не спросила у Розы, как ей удается выйти наружу. Ей ведь надо было выговориться за наши короткие встречи. Девушек из таких заведений не отпускают даже воздухом подышать, а уж в магазин… Понимаете, об этих борделях знают лишь проверенные люди, так сказать, постоянные клиенты. Попасть туда можно по рекомендации уважаемого в той среде человека. Это тайна за семью печатями, ведь многие девушки погибают. Вы думаете, в России нет подобных борделей? Ошибаетесь. Этот вид дохода только набирает силу во всем мире, даже там, где узаконена проституция.

– А что было потом? – спросил Сева.

– Видите ли, я искала хорошее место, мне помогли его найти. Перед тем как уйти из магазина, я Розе сказала, что больше она меня здесь не увидит, я устроилась горничной в «Баринак». Вот и все.

– Значит, вы не знаете Мустафу? – совсем сникла Диана.

– Нет, не знаю. Извините, но здесь я вам помочь не смогу.

– Адрес борделя знаете?

– Ну, допустим, я укажу примерное место, где может быть ваша Настя. Это ничего не даст, вас просто туда не пустят. Опять же, я не знаю конкретный дом, где разместился притон, только улицу. Роза мне говорила, где живет, но я, простите, не запомнила. Чем я могла ей помочь? Ничем. Да она и не просила помощи.

– А почему Фатима не захотела мне сказать, где вас найти? – спросила Диана.

– Видите ли, хозяин магазина, где я работала, не хотел меня отпускать, так как платил мизер. Я должна была у него отработать еще три месяца, но ушла раньше, даже не предупредив. Короче, он хотел получить компенсацию, нашел меня в отеле, угрожал. Он просто упрямый осел, который задался целью получить с меня деньги, а я не хочу их отдавать. Ну вот, я смылась и из отеля, хотя там работа была прибыльная. А Фатима – моя подруга, она подумала, что вы пришли от моего бывшего хозяина.

– Вам здесь не так уж сладко живется, как я поняла, – сказала Диана. – Почему же вы не вернетесь домой?

– Я вышла замуж за турка, он попал в аварию, разбился, но оставил мне кое-какие средства и маленький дом, который у меня до сих пор мечтают отнять его родственники. А в России у меня ничего нет, кроме сестры и ее семьи. Им живется худо, отсюда я даже из своих скудных средств умудряюсь помогать им. В России вряд ли мне удастся столько зарабатывать. Я очень хочу домой, но не хочу умереть там с голоду. И потом, я не теряю надежды найти здесь по-настоящему хорошую работу, я ведь знаю русский, турецкий и английский языки. Кстати, зачастую здешние боссы уважают своих работников, так что у меня есть перспектива.

– Что же нам делать? – удрученно выговорил Сева.

– Я могу лишь показать улицу, – вздохнула Лола. – Карта Анкары есть?

– Есть! – Диана ринулась к шкафчику. – Вот.

– Только, ребята, не вздумайте сами туда лезть. Это очень опасно. Молодые мужчины тоже в цене, их продают.

– Клиентам? – поморщился Сева.

– Уж не знаю, но парней, я слышала, увозят куда-то. Возможно, заставляют где-то работать. Бесплатная рабсила тоже доход, а содержание такого работника ничего не стоит, достаточно объедков и обносков.

Лола указала приблизительное место пребывания Насти, написала название улицы, оставила свой номер телефона и простилась, пожелав ребятам удачи…

Диана постоянно нарушала правила, за что ее штрафовали. Не спрашивая разрешения на отдых, подсела к Севе.

– Вон, гляди, твой дед пожаловал, – сказал Сева, кивнув в сторону.

Дедушка Гизар в это время садился за столик, поискал глазами Диану, помахал ей. Она в ответ улыбнулась и тоже взмахнула рукой.

– По-моему, ты даешь ему повод к развитию отношений, – заметил Сева.

– Успокойся, – осадила его Диана. – Он уже в том возрасте, когда погладить ручку и есть наслаждение.

– Я о восточных людях слышал совсем другое, – не унимался Всеволод. – Они способны в сто двадцать лет зачать ребенка…

– Севка, а ведь он нам действительно пригодится. Помнишь, что говорила Лола? Чтоб туда, – она выделила слово «туда», – не смели одни являться. Помнишь?

– А, ты все-таки мечтаешь очутиться в притоне. Только он не поверит, будто я твой брат. Не думаю, что он дурак.

– Я не говорю, что он дурак. Но дедушка поверил.

– Что?!! Ты уже?..

– Я только сказала, что ты не разрешишь мне посетить его дом.

Сева лишь свел скулы и сжал кулаки, так как захотелось влепить Динке оплеуху.

V. Если смерть закономерна…

1

Руслан приехал на место происшествия, когда уже шел обычный обыск в обычной квартире. Взбегая по лестнице, он думал о том, что убийством хочешь не хочешь, а заниматься придется. Курортный сезон проходил на удивление мирно, без кровопусканий, мелкие хулиганские выходки можно было не считать. Но, едва увидев труп, он крайне удивился, и мелькнула грешная мысль: а не связано ли нынешнее убийство с тем, чем он сейчас занимается? Только вот в чем причина? Сунув руки в карманы, он выпятил нижнюю губу и неопределенно покачивал головой, глядя на труп.

– Башка отвалится, – бросив на него взгляд вскользь, сказал Яловой. – М-да, человек и смерть – вещи несовместные, но постоянные, я так думаю – неминуемые.

– Он так думает, – хмыкнул Руслан. – А до тебя никто не догадался?

– Почему же? Люди знают: в конце концов их ждет смерть, но подавляющая часть населения земного шара уверена, что это дело произойдет не с ними, а с кем-то другим. Из-за этого повсеместного заблуждения с неверующими в собственную кончину происходят недоразумения в виде удушения, как в нашем случае.

– Значит, задушили? – спросил Руслан, хотя очевидное нельзя было списать на случайное. – Чем?

– Думаю, веревкой или шнурком. Смотри: борозда на ощупь плотная, однородная на всем ее протяжении, буро-коричневого оттенка. Отсюда вывод: душили или тонкой веревкой, причем капроновой, или толстым шнурком типа кожаного. Короче, убийца наложил на шею петлю из плотного материала.

– Тебе виднее… – произнес Руслан и оглядел комнату. – Следы разгрома были?

– Нет, – подал голос один из оперов, с которым «брали» Анжелику в баре «Чайка». – Все чисто. Взлома дверных замков нет, значит, либо дверь по халатности была не заперта, либо убийца был впущен в квартиру. Везде порядок – на ограбление не похоже.

– Может, убийца хорошо знал, что и где лежит, – подал идею эксперт.

– Что же нам, елы-палы, искать? – осведомился опер, не хотелось ему впустую тратить время.

– Все, что под руку попадется, – проворчал Руслан.

Он присел на корточки у трупа. Точно, человек и смерть несовместимы, слишком она, мымра с косой, безобразит.

На полу у дивана, упираясь спиной в него, полулежала Евдокия Акимовна, неестественно раздвинув ноги. От нее исходил запах мочи и кала – что делать, насильственная смерть иногда выдавливает из человека и содержимое. Язык вывалился и тоже выглядел неестественным – сине-бордовым, большим. Лицо синюшного цвета, в коже век, щек и лба множество точечных кровоизлияний. Веки закрыты. Руки безвольно опущены вдоль тела, хотя пальцы правой руки скрючены и растопырены, а на кистях трупные пятна. Да, любоваться нечем. Руслан встал и осмотрел комнату. Действительно, идеальный порядок – оперативники не успели его превратить в бардак, какой случается при обыске. Кресло и диван накрыты покрывалами – мода здесь такая. Стол блестел полировкой, на нем ничего не было, даже вазы посередине, какие обычно ставят на стол. Ну, может, Евдокия любила безупречный блеск полировки, потому не загромождала стол.

– Ребята, а в духовке курочка запеченная, – вдруг вышел из кухни еще один опер по имени Гриша, сладко улыбаясь, видимо, был голодный.

– Ну и что? – не глядя на него, произнес Руслан. – Дуся поужинать решила, а ее…

– Там еще полное мусорное ведро очисток от овощей, все свежее, а приготовленного ничего нет, – сообщил Гриша.

Руслан прошел на кухню, остановился у мусорного ведра, обвел глазами шесть квадратных метров. Все в исключительном порядке, кроме переполненного ведра. Заглянул в холодильник, там лежали три сорта колбасы и сыр, небольшая морозильная камера забита мясом и рыбой. Он перевел взгляд на ведро – сверху покоились пять консервных банок. Из-под горошка, кукурузы, банки с наклейкой «печень трески», «сайра» и «икра лососевая зернистая». Наличие мусора говорило о том, что накануне у хозяйки был большой праздник. Но ни бутылок из-под спиртного, ни грязной посуды, ни других признаков прошедшего застолья вообще не было. Гриша, тоже участвовавший в операции «Анжелика», высказал свою точку зрения:

– Вот это аппетит у тетки! Схавала два ведра овощей и пять банок консервов! А дерьма вышло всего чуточку.

– С чего ты взял, что она съела два ведра овощей? – изумился Руслан.

– Моя жена как начинает готовить, так я по количеству отбросов сужу, сколько всего пошло. Смотри: все свеженькое, не успело испортиться. Потому и говорю: два ведра… ну, может, полтора схавала. Наверно, на курочку у нее пороха не хватило. Слушай, если она столько ела каждый день, включая красную икру, сколько же зарабатывала?

– Хрен ее знает, – пожал плечами Руслан, уставившись на ведро. – Скорей всего, у нее гости были. Ну-ка, сгоняй к соседям. Если у нее был банкет, соседи должны знать. Вдруг да приметили гостей? У нас люди носы везде суют, особенно когда их не просят.

Он вернулся в комнату. Яловой успел осмотреть труп, потому сразу поведал:

– Лихо душили. Одиночной петлей. Убийца петлю набросил со спины, не перекручивал ее сзади, а тянул в разные стороны. Если хочешь убедиться, взгляни на затылок, след четкий. На передней части шеи один, а сзади двойной, идущий параллельно. Обе борозды обрываются, след перед обрывом светлее. Качественно душили, качественно. С большой силой и быстро. Она ничего не могла сделать.

Руслан стал осматривать комнату без определенной цели, продвигаясь по периметру. Пара картин и фотографии на стене, кресло в углу, балконная дверь, шторы, телевизор на тумбочке в следующем углу, громоздкая стенка. Платяной шкаф стенки перетряхивал опер. Руслан обошел парня, рассматривал статуэтки, корешки книг, дошел до секции с посудой… В это время влетел Гриша:

– Соседи говорят, что праздника у Евдокии Акимовны не намечалось. С соседями из двух квартир она в дружеских отношениях. Если бы, говорят, Дуся устраивала праздничный ужин, то обязательно их пригласила бы. Но не пригласила. Из квартиры не доносилось шума, а Дуся обычно во время банкетов горланит песни на весь дом. Значит, сама все съела. Может, нам ее курочку употребить? Чего добру пропадать?

– Ну, иди и ешь, – досадливо отмахнулся Руслан, рассматривая довольно дорогие бокалы.

Хрустальный набор на шесть персон выдержан в стиле, то есть бокалы для шампанского, вина и водки имели одинаковую форму, лишь разнились по величине. Двух бокалов – для шампанского – Руслан недосчитался. Разбила, видать, Дуся. И двух рюмок не было. Как же она переживала, наверно, лишившись четырех предметов из хрустальной коллекции. Именно коллекция стояла на стеклянной полке, потому что на бокалах даже круглые фирменные наклейки сохранились. Это говорило о том, что пользовалась ими Евдокия редко, в исключительных случаях, редко мыла, иначе наклеек не было бы. Он шагнул вперед, вдоль стенки и вдруг резко затормозил, повернув лицо к полкам. Свет падал так, что на стеклянной полке отчетливо виднелся слой пыли. Там, где недоставало двух рюмок, отпечатались кругленькие и четкие следы без пыли. Руслан открыл стеклянную дверцу и уже более внимательно изучил полку. На месте недостающих бокалов для шампанского – тоже два следа без пыли. Он провел пальцем в кругах. Чисто. Пыли на пальце не было.

– Гриша! – крикнул так, чтоб тот услышал на кухне. – Поищи осколки хрусталя!

– Где искать? – донеслось с кухни невнятно. Ясно: Гриша употреблял курочку.

– Везде! – раздраженно рявкнул Руслан.

Прошло какое-то время, из кухни появился опер:

– Осколков нет.

– Все-таки у нее были гости, – задумчиво произнес Руслан.

– Факт: были, – подтвердил Яловой. – Ее ж задушили, значит, гость был. Душил мужик, это без сомнения. У женщины хватка другая и силенок…

– Я не о том, – перебил Руслан. – Понимаешь, она ждала кого-то, очень ждала. Готовилась, в смысле готовила ужин. В самом деле, не могла же она съесть столько! И никому не сказала о предстоящей встрече, следовательно, гость был тайный. Либо это был один человек, либо трое. Потому что недостает четырех хрустальных приборов.

– Это еще ни о чем не говорит, – проговорил эксперт, продолжая колдовать над трупом. – Рюмочки кокнула раньше.

– А пятна от них? – возразил Руслан. – Пятна от четырех приборов не успели запылиться, сам посмотри. На всей площади полки скопился ровный слой пыли, хозяйка давно не делала генеральную уборку. Следовательно, вынула их недавно, скорее всего вчера. Только куда они делись? И никаких признаков посторонних людей. Кроме ведра с очистками и приготовленной курицы в духовке – ноль. Сколько же здесь побывало людей? Если двое пили водку, а двое шампанское…

– Почему ты так думаешь? – перебил его эксперт.

– Потому что не хватает двух бокалов и двух рюмок. – Руслан замолчал, вычисляя в уме, затем выдал новую идею: – Вообще-то бокалы она могла достать для воды, тогда здесь побывал один человек. А ни пустых бутылок, ни остатков еды – ничего.

– Вскрытие покажет, что она ела и пила, – успокоил Яловой.

Труп унесли. Руслан плюхнулся в кресло, продолжая размышлять по поводу исчезнувшей еды и питья. Вскоре на журнальный столик перед ним оперативник бросил пачку бумаг, второй продолжил потрошить стенку. Руслан принялся перебирать документы: квитанции об оплате коммунальных услуг, подколотые скрепкой, счета, альбомы с фотографиями… Руслан обалдел, открыв коробочку, где покоились – тоже сколотые скрепкой по числам – магазинные чеки. Чеков было много, аж за три месяца, но вчерашнее число стояло только на нескольких. Вот это учет расходам! Руслан крикнул:

– Григорий, кончай жрать! Топай сюда!

– Да я давно не жру, – оправдался Гриша, выйдя из второй комнаты. Глядя на него, не скажешь, что этот человек способен испытывать голод. Безусловно, он подпухший, но вряд ли от голода, скорее, от переедания. – Чего надо?

– Держи чеки, – протянул ему скрепленные квадратики Руслан, – и дуй в магазины. Узнай, что покупала Евдокия Акимовна и сколько. – Опер рванул к выходу. – Фотографию не забудь, – крикнул Руслан вдогонку. Гриша вернулся, забрал фотографию.

– Зачем это тебе? – спросил Яловой. – И так ясно, что она кого-то ждала. Сама впустила убийцу, не предполагая, что станет трупом.

– Хочу убедиться на сто процентов, что гостя она ждала и старалась ему угодить.

– Лучше подумай о версиях, – посоветовал эксперт.

– Пока ни одной. Даже бредовой.

– А вот еще, – подошел опер и кинул на стол папку.

Руслан раскрыл папку и ахнул: договор! Договор аренды, сделанный в сентябре прошлого года. И печать, и подпись Евдокии, и… адреса Якова Олеговича и Берты Станиславовны! Руслан заерзал в кресле:

– Ух ты! Договор-то Дуся припрятала дома. Интересно, почему она это сделала?

Не теряя времени, помчался на своей машине в ДК.

Бухгалтеру уже стало известно о трагической кончине Евдокии Акимовны. Как человек сердобольный, она плакала, жалея директрису и вытирая платочком глаза. Но дать показания Руслану не отказалась, напротив, проявила потрясающую ответственность. Тот кинул перед ней договор:

– Знаком вам этот документ?

– Ну конечно! Это договор аренды.

– Почему он очутился у Евдокии Акимовны дома?

– Да с ним вообще странная история случилась. Месяца два назад Евдокия попросила спрятать этот договор, чтоб я сама его не нашла. А совсем недавно она приказала достать его и принести ей. Потребовала принести такой же договор за позапрошлый год. Кричала на меня, она часто кричала на подчиненных, очень любила порядок. Я принесла договоры, они так и остались у нее.

– Точнее, когда она потребовала договоры? Число мне нужно.

– Это было… – нахмурила низенький лобик бухгалтер. – Было… да, в тот день, когда уехал Донник с танцорами в Турцию. Она вернулась из порта почему-то нервная.

– Правда? – Руслан вспомнил, как удивленно Евдокия смотрела на них в порту, когда прощались с Дианой и Всеволодом. Вспомнил, что она спрашивала Севку, не встречались ли они раньше. Вспомнил, что прослушивание ее телефонов ничего не дало – у него отличная память. Значит, Дуся тоже вспомнила Севу, потому и потребовала договоры. Только в папке не два, а один договор. – Зачем просила договоры, не говорила?

– Нет, Евдокия не считала нужным объясняться с подчиненными.

– Нам попал в руки всего один договор, за прошлый год. А где второй?

– Не знаю. Я отдала ей оба.

Он опечатал кабинет директора, потом позвонил и приказал, чтобы после обыска в квартире Евдокии все дружно ехали в ДК на обыск в ее кабинете. Попросил также пересмотреть документы, должен быть еще один договор аренды. Едва выключил телефон, как позвонил Гриша:

– Руслан, ее запомнили продавцы, она им грубила. Это было вчера, часов в пять вечера. А купила она бутылку шампанского и три бутылки воды – одну минеральную, вторую с колой, с чем третья, продавец не помнит. В другом отделе купила колбасу, ветчину, овощные консервы. В рыбном отделе – соленую семгу, требовала, чтобы ей отрезали сто грамм и не больше, из-за чего полаялась с продавцом. Там же купила икру и рыбные консервы. Еще есть чек, но я не прочел номер магазина, цифры плохо пробиты.

– Этого достаточно. Гони живо в ДК, – сказал Руслан и добавил уже себе: – Значит, ждала. А гость неблагодарный, можно сказать, сволочной. Прижимистая Дунька встречала его на широкую ногу, а он ей петлю на шею накинул. Почему?

Одновременно с Гришей приехала и вся группа, работавшая на квартире Евдокии Акимовны. Второго договора не нашли, – что ж, один все-таки есть. Руслан назначил старшего, сам же двинул к выходу, приказав:

– Гриша, за мной!

– А куда мы? – семенил тот следом.

– Курочку приговорил?

– Не всю же, – оправда лся тот.

– Значит, не голодный. Мы едем в Краснодар.

– В Красно?.. Так жену надо предупредить.

– Звони, – разрешил Руслан.

– Да нам телефон еще не поставили…

– Тогда не пыли, а лезь в машину.

2

Диана отправилась на прогулку с дедушкой Гизаром, а Сева атаковал Донника, чтобы тот немного с ним порепетировал. Заметив еще дома, что Донник не равнодушен к лести, Сева льстил ему безбожно: хореография, дескать, безумно сложная, поэтому у Севы некоторые па не получаются. Польщенный Борис возразил:

– Ну-ну, ты преувеличиваешь сложность хореографии. Понимаешь, Всеволод, мне еще не удалось реализовать свои возможности. Сам видишь: у танцовщиков уровень не слишком высок, вот я и выбрал более простой хореографический рисунок. Но должен тебя успокоить, ты справляешься неплохо.

– Да куда, к черту, неплохо! – искренне возмутился Сева, поражаясь собственному умению врать. – Я с таким сложным еще не встречался. Понимаете, я хочу посвятить себя танцу. У меня привычка: учиться у всех, кто может научить меня. А когда попадается мастер, то я от него не отстаю, уж извините.

– Похвально, похвально, – расцвел тот. – А Кларисса? Как она? Как хореограф?

– До вашего уровня не дотягивает, – и мысленно сказал: «Прости меня, Кларисса, иначе этот идиот не будет со мной контачить». – Она хороший репетитор, а постановщик слабый (так говорить научила Диана).

– Но какого мнения о себе! – самодовольно хмыкнул Донник. – Хорошо, Сева, приходи ко мне в номер. У меня кондиционер, не будешь страдать от жары.

Сева рассыпался в благодарностях и явился к Доннику. Жил он в одноместном номере четырехзвездочного отеля, достаточно просторном, чтобы там отработать сложные па. Всеволод переоделся в ванной комнате, начались занятия. Незаметно Сева поглядывал на часы, так как танцульки ему – нож в сердце. Он только и думал, когда можно будет заявить о перерыве, чтобы Донник не заподозрил подвоха. А того разобрало, Боря упивался репетицией, сто раз показывал одно и то же, исполнял роль партнерши. Отвратительно было то, что Донник касался Севы, нежно его поглаживал. «Точно: голубая сволочь», – подумал Сева. Однако не показал виду, что ему не нравятся нежности, не отстранял хореографа, напротив, постоянно кивал, дескать, я понял, и благодарил за замечания. Полтора часа. Пожалуй, хватит.

– Уф, устал, – сказал Сева, плюхаясь в кресло, на всякий случай подальше от учителя, а то вздумает Донник проявить более активные действия, тогда Сева не сдержится и в зубы тому заедет.

– Выпьешь чего-нибудь? – предложил Донник, идя к бару.

– Ну, пива я не прочь хлебнуть.

– Так, посмотрим, что у нас тут есть.

Донник уставился на выпивку. Те, кто бывал за границей, знают, что спиртным в баре номера не стоит пользоваться, иначе придется платить бешеные деньги. Спиртное в гостинице не входит в счет, за него клиент платит отдельно, а в городе оно в два, а то и в три раза дешевле. Вряд ли и Донник пользовался сервисом, а о его жадности среди танцоров легенды ходили, но Севу он решил угостить. Пива в баре не было, зато вина, виски, водки – полно.

– К сожалению… – виновато улыбнулся Донник, но тут его осенило. – Знаешь, я тоже не прочь выпить пива. Я сбегаю, а то ты весь мокрый, даже волосы…

– Ага, – радостно согласился Сева. – Я во время вашего отсутствия повторю сам. Денег дать?

– М… давай, – одумался Боря, побежденный жадностью.

Сева дал ему турецкие лиры, Донник ушел, насвистывая лирическую мелодию. Послушав шаги за дверью, Всеволод решил, что времени не так уж много, потому сразу ринулся делать обыск в номере. Трудно сказать, что именно он искал, но искал. Обшарил карманы рубашек и брюк, перерыл шмотки в чемодане и сумке, пересмотрел полки в шкафу, под подушку заглянул. В пиджаке нашел записную книжку, листал ее у двери, прислушиваясь к шагам в коридоре. Дошел до записей под названием «Краснодар». Так, это, пожалуй, пригодится. Телефонов много. Кинулся к своей сумке, нашел ручку и… ни клочка бумаги! Придется учить наизусть. Шевеля губами после каждого номера и закрывая глаза, чтобы запомнить строй цифр, он по три раза повторял телефоны… Шаги! Донник! Сева метнулся к пиджаку, небрежно висевшему на спинке кресла, и сунул записную книжку в карман. Отскочить не успел – дверь открылась, но Всеволод не растерялся, уперся руками в кресло и нарочито тяжело задышал, мол, только-только закончил повторять па.

– Ну, на сегодня хватит мучений, – сказал вошедший Донник. – Держи пиво.

Сева поймал банку, упал в кресло и с наслаждением приложился к отверстию, проливая холодные капли на грудь. Донник тоже пил, но не с таким удовольствием, как Сева, который, оторвавшись от банки, попросил лист бумаги.

– Лист? Зачем? – Все-то нужно знать Доннику.

– Да так… – сыграл смущение Сева. – Я иногда… стихи пописываю.

– Да? – приятно удивился Донник. – Почитай мне свои стихи.

– Не, не, не! – запротестовал Всеволод. – Я их никому не читал. Стесняюсь.

Донник уговаривал, а молодой танцор категорически отказывался, повторяя и повторяя про себя номера телефонов, ибо боялся забыть цифры. Донник все же достал из сумки маленькую тетрадку, вырвал лист. Сева схватил лист и лихорадочно записал телефоны, при том не стеснялся закатывать глаза к потолку, хмурить лоб. Делал это не нарочно, а действительно вспоминал цифры, чем дополнительно убедил Донника: муза посетила. Когда Сева закончил писать и, аккуратно сложив листок, убрал его в нагрудный карман рубашки, Боря, наблюдавший за ним, вдруг томно вздохнул:

– По-настоящему талантливый человек талантлив во всем. Мне стихи никогда не давались, хотя я и пытался их писать.

– У меня есть к вам просьба, – сказал Сева. – Не могли бы вы научить меня ставить танцы? В будущем я планирую стать балетмейстером-постановщиком.

– Понимаешь, балетмейстерами рождаются. Но я готов поделиться опытом. Ты тоже хочешь возить группы, признайся?

– Ну… – улыбнулся Сева. – Хотелось бы… в будущем.

– А тебя не смущает консумация? Видел, сколько из-за нее проблем? И это пока семечки, к концу все озвереют.

– Консумация меня не смущает, – заверил Сева. – Деньги не пахнут. А я хочу много зарабатывать и ездить за границу. Мне это нравится, хотя я первый раз приехал на гастроли за рубеж. Раньше все больше по нашим кабакам танцевал, а это куда хуже, чем здесь. Мне плевать, что думают остальные ребята, лично я хочу денег, мне все равно, каким способом их добывать. И вы правы, что держите всех в кулаке. Дисциплина – вещь святая, я бы на вашем месте ужесточил меры. Так как, поможете?

– Что ж, тогда я предложу тебе поработать у меня репетитором. Я буду ставить номера, ты, помимо участия в них, должен знать и те, в которых не занят. Потом ты будешь отрабатывать каждый номер, добиваться синхронности, за это буду тебе платить отдельно, но пока немного. Согласен?

– Еще бы! – Сева протянул банку пива к банке Донника. – За сотрудничество?

Чокнулись, Борис продолжил наставления:

– Только учти, тебе самому надо подучиться, танцевальная школа у тебя неважная, если честно. Руки как грабли, ты плохо ими владеешь, а руки – это выразительное средство танцовщика. Потом, у тебя хромает техника вращения. Некоторые туры делаешь добротно, но слишком малое количество оборотов. Прыжки куцые. Сколько лет ты занимался танцем?

– Три года, затем был большой перерыв, потом пришлось наверстывать.

– То-то и оно! Скован. Но это поправимо. По приезде серьезно займемся школой.

– А вот скажите, Борис… (Донник всем разрешал обращаться к себе без отчества, это современно.) Скажите, если можно, как вам удалось выехать за границу? Ведь о работе за рубежом мечтают многие, а не всем это удается.

– Видишь ли, безусловно, мне помогли, – разоткровенничался тот. – Я не выезжал за рубеж долго. Есть люди, которые договариваются напрямую с боссом отеля или казино, но для этого надо выехать хоть раз за рубеж, а денег у меня не было. Приезжали делегации, моих танцоров показывали им, а в поездку с ответным визитом мой балет не брали. Ездили коллективы, руководители которых являлись родственниками городского начальства. Было обидно. А потом как-то приехали в наш город двое… скажем, менеджеров. Они занимались набором танцовщиков для работы за рубежом (Сева замер, аж дышать перестал). Я к ним обратился за содействием, показал коллектив. Они помогли. Только с условием, что от общего гонорара я должен отдать им тридцать процентов. Поэтому вы получаете немного, собственно, как и я. Вот и все.

Сева решил, что сегодня выяснять подробности не стоит, Донник может одуматься и больше никогда не пойти на откровения. Сначала надо убедить его в преданности, в преданности не на словах, а на деле. Тогда Донник посчитает его своим в доску, возможно, станет больше доверять. Распростившись, Сева пришел к себе в номер, позвонил Руслану. Когда тот ответил, выложил ему телефоны, которые успел запомнить и записать, но далеко не все. И сказал, что завел дружбу с Донником.

– Молодец, – похвалил Руслан. Он не мог говорить открыто, ведь в машине сидел Гриша. А для всех без исключения Всеволод уехал к умирающему родственнику на Сахалин. Поэтому ограничился намеком: – А где она?

– На прогулке, – ответил Сева из далекой Турции. – Но об этом потом, а сейчас я хочу сказать, что Донник знает тех людей, которые вывезли Розу и Настю в Турцию.

– Как думаешь, он в деле с ними?

– Пока не выяснил. Но постараюсь узнать.

– А у нас Дуську Акимовну кокнули. Задушили. При случае выдай информацию мэтру и посмотри, как он будет себя вести.

– Ни фига себе! – отозвался Сева. – Как думаешь, к нашему делу это имеет отношение?

– Тоже пока не знаю.

– Ладно, гуд бай.

3

– Гуд бай, – ответил Руслан, положил мобильник в карман и тронул машину с места. Они подъезжали к Краснодару.

– С кем трепался? – осведомился Гриша.

– Да так, с опером из Краснодара. Он пашет по делу об убийстве Ибрагимовых.

Четыре часа Руслан колесил по улицам города. Ах, Краснодар – столица юга! Зелень кругом, каштаны и пирамидальные тополя, роскошные особняки и хаты-мазанки… Город бурлящий, с широкими проспектами, новостройками, успевшими состариться, рекламными щитами на каждом шагу. Руслан не хотел бы жить в этом городе, где слишком много суеты. В летнее время и родной город раздражал, а уж постоянно вариться в котле, где народ чуть ли не по головам ходит, – нет. Посчитав, что к Берте Станиславовне ехать еще рано, он завернул в первое попавшееся отделение милиции и напросился позвонить. Обзванивал номера, предоставленные Севой. Разочаровался, так как это были в основном магазины – филиал магазина «Бурда», «Ткани», «Индивидуальный пошив обуви», отдел бижутерии в супермаркете. На последних двух номерах, услышав слово «магазин», Руслан прерывал связь. В списке был единственный личный номер, да и тот ответил: «Абонент временно недоступен». Однако Сева говорил, что далеко не все номера запомнил. Созвонившись с Зиминым и выяснив, что новостей нет, Руслан ушел из отделения. Перекусили с Гришей в закусочной и поехали по адресу.

Дверь открыла миловидная женщина лет сорока в фартуке, поздоровалась, прочла удостоверение и не успел Руслан слово сказать, как она первая спросила:

– Вы нашли мой паспорт?

Все. Облом. Да одного взгляда на нее достаточно для определения, что эта женщина, в фартуке и с обсыпанными мукой руками, не способна красть людей. Зато Руслан понял: мошенники действуют под чужими именами. Сей факт ухудшал положение.

– Нет, не нашли. А при каких обстоятельствах утерян паспорт?

– Господи! – захныкала Берта. – Уж столько объяснений писала!

– Я из другого города, – объяснил он. – Мошенники, укравшие у вас паспорт, орудуют и у нас. Их же надо поймать? Вы окажете нам услугу, если расскажете.

– Это случилось на днях. В трамвае у меня разрезали сумку, вытащили кошелек и паспорт. Причем за два дня разрезали два раза! Я теперь вообще без сумки. А сейчас они такие дорогие, мне не потянуть покупку новой сумки. И надо ж было мне паспорт с собой взять! Да по-другому нельзя было, я оформляла санитарную книжку. Теперь надо и санитарную книжку новую покупать, украли-то и ее. Уж я так старалась, так берегла сумку, и не уберегла. Хорошо хоть деньги положила в карман сарафана, их не украли, а то бы нам есть было нечего. Вот люди пошли! Не люди, а скоты!

Руслан посочувствовал ей и несолоно хлебавши вернулся в машину. Бесполезно ехать к Якову Олеговичу, история с ним произошла наверняка идентичная, но упрямый Руслан покатил и к нему. Тем не менее Яков Олегович, мужчина лет сорока пяти, рассказал чуточку другую историю:

– К нам домой приходила женщина из домоуправления, одна жена была дома. Эта женщина потребовала паспорта проживающих в квартире. Сказала, что в связи с ростом преступности в городе и угрозой террористических актов идет перерегистрация граждан. Ну, жена, глупая, усадила ее за стол, принесла документы: свой паспорт, мой, сына и моей матери. Второй сын сейчас в отъезде, его паспорт с ним. Так женщина еще предупредила, чтобы обязательно сын по приезде пришел с паспортом в домоуправление. Она ловко заговорила зубы, моя жена отвлеклась как будто на стук в дверь, женщина собралась и была такова. Жена хотела положить паспорта на место, а одного не хватает. Мы заявили в милицию. Те проверили, а в домоуправлении никакой регистрации не идет.

– Какого числа это случилось, помните?

– Конечно! Третьего августа.

А у Берты Станиславовны паспорт пропал четвертого августа. Что за странные числа? Руслан не смог ответить на этот вопрос. Гриша тоже недоуменно пожал плечами.

– Договор заключался в сентябре прошлого года, а паспорта пропали на днях! – рассуждал Руслан вслух. – Ничего не понимаю. Все, едем домой, у меня голова сейчас лопнет.

– Давай купим пожрать…

– Слушай, если такими темпами будешь поглощать пищу, в мои годы не протиснешься в дверь.

– Тоже мне, старик! – фыркнул Гриша. – Тебе тридцать пять, а мне уже двадцать девять. До твоих лет недалеко, есть надежда, что толще тебя не стану.

Вернулись около полуночи.

С утра пораньше Руслан помчался на работу, однако еще было слишком рано, чтобы выяснять, нашли ли в кабинете Евдокии Акимовны что-нибудь стоящее. Руслан принялся анализировать. Анализ вещь классная, если опирается на факты, а фактов маловато. Кроме того, факты какие-то расплывчатые, но между собой связанные. Он взял ручку, стал писать на листе бумаги:

«Первое. В сентябре прошлого года Дуся заключила договор аренды с Бертой Станиславовной и Яковом Олеговичем. Пока испарившийся договор в расчет не беру. Второе. Два месяца они дрессировали танцоров, потом уехали в Турцию. Третье. Девочки пропали, от них не поступало никаких известий. Четвертое. В мае этого года вернулась Роза, но пряталась месяц. Ее мать продала дом, купила билеты, но ранним утром обе были убиты. Пятое. Похожее убийство произошло и в прошлом году, а точнее, в феврале. Так, теперь шестое. Убили директора ДК. По всей вероятности, она ждала гостя, и он явился с целью задушить ее. Седьмое. Евдокия не захотела дать нам договор, спустя два месяца потребовала его, отнесла домой. Зачем? Если убийство как-то связано с делами в Турции, то почему договор оставили в доме Евдокии? Ее стоило только припугнуть, она бы отдала. Значит, убили ее не из-за договора. Восьмое. В договоре указаны личности, не имеющие ничего общего с танцорами. Документы у обоих выкрали на днях. Ничего не понимаю! И договор Дуся потребовала у бухгалтера недавно, но раньше, чем пропали паспорта. Какое странное совпадение, такое странное, что на совпадение не тянет. Тогда дело в договоре. И тогда Дуся что-то знала, за это ее и задушили. Что она знала, что? Дура, сказала б мне, сейчас была бы жива. Одним словом, Дунька!»

Он встал из-за стола, походил по кабинету и выкурил две сигареты. А что еще делать, когда на работу пришел раньше всех и не с кем поделиться мыслями? Он готов отдать голову на отсечение, что Евдокия общалась с арендаторами. Опять вопрос: как? Не по телефону. Так как? Они инкогнито приезжали в город? Скорее всего, так. Руслан достал третью сигарету, но вдруг вернулся к столу, перечитал пункты.

– Какой же ты болван, Руслан! – отругал сам себя. – Что следует проверить? А, не догадался! Проверить следует подлинность печати и подпись Дуськи. Это первое. Почему-то мне кажется, нет, я уверен, что это поддельный документ.

Через полчаса на коротком совещании он узнал: обыск в кабинете ничего не дал. Если Руслан хочет сам убедиться, может провести обыск повторно, кабинет опечатали. Но что интересно: в перекидном календаре была обведена дата «шестое августа», именно шестого августа директор ДК была убита примерно в половине двенадцатого ночи. Причем на руках выше кистей потерпевшей обнаружены кровоподтеки от пальцев, отсюда предположение, что Евдокии Акимовне выкручивали руки. Помимо этих кровоподтеков, на теле потерпевшей обнаружены и другие кровоподтеки, что дает право предположить: Евдокию Акимовну били, очевидно, от нее добивались признания. Результаты вскрытия, сделанного по горячим следам, только подтвердили причину смерти, а она и так ясней ясного. Желудок директрисы оказался почти пуст. Она съела бутерброд с икрой, некоторые икринки не успели перевариться, и обнаружены кусочки ветчины с небольшим количеством хлеба. Вечером спиртного Евдокия в рот не брала, алкоголя нет в желудке, но в крови есть, значит, пила днем, но немного.

– Так, – произнес Руслан, потирая небритый подбородок – в спешке забыл побриться. – Что же они у нее выпытывали?

– Договор, – уверенно заявил Гриша.

– Не верится, – покачал головой Руслан. – Где договор был? В ящике с вилками и ложками, его при желании найти было нетрудно. Но обыска убийца не делал, иначе оставил бы беспорядок, потому что всегда при подобных обстоятельствах преступник спешит убраться с места преступления. Наша Дуня не Зоя Космодемьянская, при первой же угрозе выложила бы все до мелочей, а уж бумажки тем более. Потом, договор-то липовый, я могу это без экспертизы определить.

Руслан поделился соображениями, доложив о результатах поездки в Краснодар. С каждым часом он все больше убеждался, что убийства Ибрагимовых и Евдокии как-то связаны. Подтверждает это кража паспортов, данные которых внесены в договор за прошлый год, а украдены паспорта чуть ли не вчера. С ним согласились, но экспертизу «липы» решили сделать в обязательном порядке, чтобы быть уверенными на сто процентов. Но что это даст? Кто-то предложил сделать тотальную проверку бухгалтерии, кто-то высказался, что убийца морочит их, кто-то посоветовал допросить людей из дома напротив, авось кто-нибудь да что-нибудь видел. Последний совет явился неплохой идеей, Руслан решил лично произвести опросы. С собой он взял Гришу.

Пятиэтажный дом напротив такого же дома Евдокии стоял довольно близко от него. Звонили в каждую квартиру, окна которых выходили на окна и балкон Евдокии. Если никого не было дома, записывали номер квартиры, чтобы прийти позже, и звонили в следующую. Нет, не видели, не знаем – были ответы. Язык устал говорить одно и то же:

– Вчера в доме напротив произошло убийство директора ДК, вы знаете такую? (В основном ответы: да.) Вы ничего не видели подозрительного примерно с десяти до двенадцати часов? Может, людей посторонних, входивших в подъезд, машину, еще что-нибудь странное? А кто еще был в это время дома?

О, в это время либо спать ложатся, либо телевизор смотрят, но никак не в окно. А что там можно увидеть в темноте? Руслан благодарил и поднимался с Гришей на следующий этаж, или подходил к другой квартире на площадке, или топал в подъезд рядом. Безрезультатно. А потрачено было несколько часов, некоторые граждане говорливые попались. Обойдя дом, притомились, сели на скамейку у последнего подъезда перекурить. Посидели минут двадцать, вдруг идет женщина с сумками в обеих руках. Руслан остановил ее, задал те же вопросы.

– Нет, я не видела. Если кто и видел, так только Каркуша.

– Кто это?

– Это старуха у нас в доме проживает. Зовут Аделаида Романовна. Вот брехуха, по паспорту она Марьяна Сидоровна Куркина. Но называет себя Аделаидой Романовной, прикидывается дворянкой. У нее подзорная труба есть, за всеми следит неустанно и все про всех знает. Брешет, что трубу ей адмирал подарил, любовник. Она вообще любит про любовников рассказывать, которых у нее не было. Живет одна. У Каркуши мания подсматривать за соседним домом и за жильцами. Несут мусор – она считает, сколько бутылок было выпито; следит, кто, когда и с кем возвращается домой; кто, что и зачем делает во дворе. От нее сплетен море. Красится, как последняя… не буду говорить кто. И постоянно судится. Со всеми. То залили ее, то оскорбили ее, то еще что. Правильно люди говорят: человек приобретает не квартиру, а соседей. Черт нам подсунул Каркушу.

– В какой квартире она живет? – наконец вставил Руслан.

– В тридцать седьмой.

Он просмотрел список пустых квартир, нахмурился:

– Были там, никто не открывает.

– А вы подождите, – посоветовала добрая женщина. – Наверное, она к подружке в гости зарулила. Подружка у нее такая же сплетница и кочерга старая. Обе выпить не дуры. Ждите-ждите, она вам все расскажет, и то, чего не было.

Руслан расспросил приметы и остался ждать Каркушу, а Гриша побежал за едой.

Прождали до вечера, в окнах загорался свет. Руслан и Гриша решили отправиться по домам, но, бросив прощальный взгляд на окна Каркуши, ахнули. Окна горят! Вот так номер! Когда она успела проскользнуть? Руслан взлетел на третий этаж, позвонил. Дверь открылась, показалось маленькое, сморщенное личико.

– Мы из милиции, – показал удостоверение Руслан и задал заученные уже вопросы.

– Как же, как же! – сказала Каркуша. – Видела. Только ограбление, а не убийство, убийства я не видела. Сама хотела в милицию пойти, да сегодня занята была.

– Можно войти к вам? – спросил Руслан.

– Только вы один заходите, – поколебавшись, согласилась она. – Я женщина одинокая, слабая, а время сейчас… вон и Дуньку грохнули. А все гоголем ходила.

Она распахнула дверь, приглашая Руслана.

– Гриша, подожди меня, – бросил тот, входя к Каркуше.

Это была низенькая старушка интеллигентного вида в халате вроде кимоно с ярким цветочным рисунком. Волосы у Аделаиды-Марьяны были с фиолетовым оттенком, на лице толстый слой грима, на веках тени, короткие и редкие ресницы были густо накрашены тушью, а на губах виднелись остатки помады. Пальцы с красным маникюром на ногтях были унизаны перстнями… Руслан прошел в комнату, где было довольно неопрятно, а Каркуша извинилась и на минуточку вышла. Вскоре вернулась, теперь губы ее были накрашены красной губной помадой, отчего она стала выглядеть старше семидесяти лет, а в ушах болтались длинные серьги. В общем, бабушка следила за собой, это похвально, вот только в доме был беспорядок.

– Садитесь, – указала она на стул, присела тоже, но на диван, закинула ногу на ногу. – Ну-с, что вы хотите знать?

Ого! В вопросе прозвучало: я все расскажу, абсолютно все. Готовность Каркуши вызвала улыбку у Руслана. Он сказал:

– Вы обещали рассказать про ограбление.

– По-моему, я еще ничего не обещала. Но раз вы настаиваете, так и быть, расскажу. Кстати, меня зовут Аделаида Романовна.

– Очень приятно. А меня Руслан. Ну, так что вы видели?

– Вам про Дуську сначала? Вчера смотрю я в открытое окно. У меня окно постоянно открыто, до заморозков. Вижу: Дуська суетится на кухне. Вы не представляете, какая она была заносчивая. Случалось, идет и нос воротит. Подумаешь – директор занюханного ДК! Извините, о покойниках… и так далее, но, если честно, она была не очень… Ну вот. Смотрю на нее и вижу: бутерброды делает, баклажаны фарширует, мясо режет, стол сервирует. У Дуськи тоже всегда окна были открыты, балкон нараспашку. Ясно: гостей ждет. Потом проходит время, а гостей все нет. Дуська по комнате не ходит, а стол так и стоит накрытый. Представьте, до десяти никто не пришел. Конечно, я не все время торчала у окна, периодически отходила, душ приняла, поужинала. А стол все без гостей, и Дуськи не видно. Ну, я легла телевизор посмотреть. Только, знаете, меня любопытство разобрало. Чего это, думаю, Дуська столько всего наготовила, а едоки не пришли?

Руслан застыл, чтобы не сбить старушку с мысли, вдруг у нее склероз.

– Поднялась я, гляжу в окошко – балкон у Дуськи закрыт, шторы задернуты. Что это, думаю, неужто Дуська любовника принимает? Я сама не без греха, – кокетливо потупила глазки Каркуша, – понимаю все тяготы одинокой женщины, ну и легла опять у телевизора. Потом стала придремывать, выключила свет и к окошку подалась: хотелось глотнуть свежего воздуха перед сном. Вдруг… а было это без пяти двенадцать, я еще на часы посмотрела. Вдруг вижу: выходят из подъезда трое. Женщина и двое мужчин. И так торопились, просто бегом бежали. Подбежали они к такси… желтенькая машина, с шашечками сверху… подбежали, быстро сели и укатили. Но самое главное – мужчины тащили узлы. Большие узлы. А когда торопливо кидали их в багажник, что-то звякало. Женщина шикнула на них, но что сказала, я не расслышала. Вот и все. Так кого ограбили?

– Заявлений об ограблении не поступало, – сказал Руслан.

– Угу, – многозначительно произнесла Каркуша. – Значит, не хотят заявлять, боятся потому что. Грабителей боятся. Или милиции. Сейчас люди всех боятся. А чью квартиру ограбили?

– Я же вам сказал: заявлений не поступало, поэтому не знаю. А вот ответьте, Аделаида Романовна, вы так прямо все-все видели? Было же темно.

– А свет из окон светил. А над подъездами лампочки горят.

– Вы запомнили внешность грабителей?

– Да! Женщина аппетитная, я имею в виду – для мужчин аппетитная.

– Полная? – уточнил он, так как здешние мужчины проявляют аппетит при виде полных женщин.

– Как понимать полноту. Скорее, она матрона эпохи Возрождения. Знаете такую эпоху? Она красавица и холеная. Один из мужчин большой и сильный, я так думаю. Раз большой, значит, сильный, согласны? Второй хоть и высокий, но худой. С прямой спиной.

– Если б вы их увидели, опознали бы?

– Вы имеете в виду, если б мне их показали, узнала бы я их? – перевела на более понятный язык Каркуша. – Что за вопрос! Узнаю. Может быть.

– А номер машины случайно не запомнили?

– Хотела запомнить, но не увидела. Они уезжали, не включив фары, я уж и так смотрела и эдак… а не увидела.

– И все-таки, Аделаида Романовна, как вам удалось так подробно все разглядеть?

Она колебалась, но победило тщеславие в ее понимании, ведь как-никак, а она сейчас была в центре внимания, выкладывая ценные сведения.

– Ну хорошо. Милиции – как врачу – все рассказывать надо. У меня есть подзорная труба, мне ее подарил адмирал. Да-да, настоящий адмирал. Это был такой мужчина… – в упоении закачалась она из стороны в сторону. – С ума сводил всех. А в меня был безумно влюблен. Я, признаюсь, сначала не испытывала к нему страсти. Но он меня победил…

– Да? – поспешил перебить ее Руслан, не выслушивать же ахинею. – Это очень интересно, я приведу к вам писателя, он собирает интересные истории.

– Правда? – просияла она. – Ой, приведите. Из моей жизни можно пять романов написать… нет, восемь. Обязательно приведите.

– Обещаю. Мы говорили о трубе.

– Вообще-то я люблю наблюдать звездное небо. Знаете, смотришь в небо и чувствуешь себя частицей Вселенной. Я читаю журналы, астрологи говорят… (Руслан нетерпеливо кашлянул.) Но бывают любопытные события, которые волей-неволей притягивают внимание… У меня развлечений мало, общаться не с кем, соседи, прямо скажу, плохо воспитаны. Вот я все время и смотрю в окошко… Хотите взглянуть на трубу? Она старинная.

– Такси действительно было желтого цвета?

– Ну да.

Каркуша показала трубу. Через такой прибор много чего увидишь, признал про себя Руслан, так что не доверять Каркуше не было причин. А она еще долго болтала обо всем на свете, о соседях в частности – какие они паршивые люди, так и норовят пакость сделать… Руслан только сочувственно кивал, а сам думал: «Такси… Фаина написала “такс”. Может, она писала “такси”? Или “таксист”? Кажется, Фаина знала человека, который пришел убить ее и дочь. Да, такси зарезать Фаину не могло, это был таксист».

4

Шел третий час ночи, представление началось всего полчаса назад. В мужскую раздевалку заглянула Диана. Кроме Севы, там никого не было, поэтому она проскользнула внутрь, шурша и звеня нарядом египтянки. Диана до вечера находилась на прогулке, Сева психовал, пока ее не увидел. Он проворчал:

– Стучаться надо. Так воспитанные люди делают.

– Подумаешь. Я тебя всякого видела. Завтра дедушка Гизар обещал свозить тебя в бордель, – сообщила она шепотом. – Сам он услугами подобных заведений не пользуется, но это и понятно, а вот его шофер покатает тебя по притонам. Я попросила, чтоб сервис был недорогой, потому что у тебя денег немного. А знаешь, он поверил, что ты мой брат. Именно потому, что я забочусь о тебе и твоих удовольствиях.

– Спасибо, – буркнул Сева, переодеваясь в египетского воина и с трудом справляясь с лямками и ремешками, на которых держится костюм. – И что еще сказал дедушка Гизар?

– В основном он слушал. Мы сдружились. Я рассказала ему, что тяжело больна, приехала сюда зарабатывать деньги на лечение, а ты помогаешь мне заработать. Видишь, я все продумала. Он очень меня жалел, предложил помощь…

– Динка, хватит дергать тигра за хвост. Не нравится мне твоя затея.

– А как ты собираешься найти Настю? Мы же за этим сюда приехали.

– За этим, – хмуро согласился Сева, – но не за тем, чтоб и ты куда-нибудь сгинула.

– Не беспокойся, я сумею за себя постоять. Значит, завтра в три часа нас будет ждать дедушка Гизар у моего отеля. Нас отвезут в его дом…

– Кого нас? – уточнил Сева.

– Меня и его, – раздраженно сказала Диана. – Мы пробудем там до тех пор, пока тебя не привезет водитель. А потом сразу поедем в казино…

– Сева, на выход! – влетел юноша из балета. – И Дина здесь? Быстрей бегите, уже пошла «Нефертити».

На бегу нахлобучивая колпак, который норовил каждую секунду слететь с головы, Сева рванул на эстраду, за ним неслась вприпрыжку Диана, налетая на гарсонов с подносами. Они выскочили на площадку и влились в танец. Сева допустил массу ошибок в танце, перепутал сторону, в какую надо уходить, думая только о завтрашнем дне. Идея Дианы пугала. Он согласен посетить все бордели Анкары, но Диане незачем ехать в дом Гизара. И как ее убедить? Неужели ей понравилось водить старого козла за нос?

– В чем дело, Всеволод? – вошел в раздевалку Донник. – Ты рассеянный.

Ох, как хотелось послать Донника! И его шоу! И босса казино! И Турцию!

– Извините, Борис, я неважно себя чувствую.

– А что такое? – И Донник приложил руку ко лбу Севы, тот машинально отдернул голову. Донник не заметил брезгливого порыва, обеспокоенно проговорил: – Температуры, кажется, нет. У тебя что-нибудь болит?

– Да нет… так… общее состояние… слабость.

– Акклиматизация, наверное. Странно, наш климат сродни турецкому.

– Я, видимо, съел что-то несвежее, меня немножко тошнит, – нашелся Сева.

– Сколько раз я вас предупреждал, чтоб ничего не покупали у лоточников на улицах. Это опасно. А вы не слушаетесь.

– Не беспокойтесь, я соберусь и дотанцую нормально.

Сева натянул улыбку, а Донник еще помог ему и переодеться. От его опеки и тошнило Севу. Он рванул в салон – начался следующий номер…

Около трех часов следующего дня из отеля выбежала Диана. Сева буркнул приветствие, затем отвернулся.

– Севка, – надула губы она, – ты очень плохо себя ведешь.

– Ты тоже.

– Прекрати злиться. Как только обнаружишь Настю, мы позвоним Руслану, он приедет и – гуд бай, Турция. Надо потерпеть.

– Ладно, я не злюсь, – выдавил он хмуро.

– Вот и хорошо. А теперь слушай. Я не стала говорить Гизару, в какой район тебя везти, ты сам скажешь водителю. Я слышал, мол, что там-то и там-то есть место и так далее. Если будешь говорить членораздельно и медленно, он поймет. А не поймет, покажешь на карте, держи ее.

Она передала ему карту. Через пять минут подъехал автомобиль. Гизар-бей важно восседал на заднем сиденье, рядом с ним и сели Всеволод с Дианой. Гизар-бей – крепкий и небольшого роста старик с седой головой и большим носом – приветливо поздоровался с Севой, который сразу представился. Водитель ограничился тем, что тронул роскошный автомобиль с места, не отреагировав на приветствие. «У них так принято, не здороваться?» – подумал Сева. Диана щебетала по-английски как глупенькая девочка, широко и наивно открывала глазки, глупо хохотала. Сева и не думал, что Динка со своим казачьим темпераментом и упрямым нравом может играть роль глупышки. Немного понаблюдав за дедушкой и Дианой, ничего не понимая из их разговора, он отвернулся к окну и запоминал, по каким улицам ехали.

А еще думал: повезет сегодня увидеть Настю или нет? Лола указала место, где должен находиться бордель, очевидно, только поэтому Роза упомянула эту женщину в записке. Но кто такой Мустафа? Наверняка он может серьезно помочь. Что за цифры стояли напротив его имени? Адрес? А что означает сокращенное слово «uch»? Это не цифра «три». А вдруг так начинается название улицы? Надо поискать более подробную карту. Ух, как только разыщет Настю, сразу же позвонит Руслану. Сева соскучился по нему и по дому. Жутко хочется домой. Вдруг он вспомнил, что завтра – десятого августа – у него день рождения! Черт, а ведь исполняется двадцать шесть! Как говорил отец, с двадцати шести начинается мужской возраст, а юношеский заканчивается. Это и есть переходный возраст, тот возраст, когда подводишь итог всему, что было раньше, и делаешь выбор: оставаться ли тебе таким же или меняться. Тут главное – чего ты сам хочешь. А Сева не знал, каким он хочет быть, пожалуй, таким, как сейчас.

Они въехали в район частных особняков. Здешние виллы очень отличались от самых богатых российских. Они ослепляли своей белизной на солнце, соединяли восточную и европейскую архитектуры, вокруг них было просторно и зелено. Поражало обилие цветов. Это были красивые дома. Перед некоторыми виллами в землю были воткнуты таблички: «продается» или «сдается». Остановились у ворот далеко не самой богатой виллы, но все равно красивой. Увидев «скромное» жилище дедушки Гизара, Сева понадеялся, что с Динкой ничего плохого здесь не случится, потому успокоился. Не может же пожилой человек из престижного района причинить вред слабой девушке! Диана и Гизар-бей вышли, пожелав Севе прекрасно провести время, а он отправился дальше, порученный опеке водителя. Некоторое время Сева сидел молча, а потом решил поговорить с шофером, все-таки в бордель вместе едут, неплохо бы сблизиться. Неважно владея английским, он сказал примерно следующее: какой красивый город, вы не находите? Водитель лишь на мгновение оглянулся и одарил его искусственной улыбкой.

«Мой английский он не понимает», – догадался Сева.

Приехали. Район бедный, это было сразу видно. Улица была пустынная. Вышли, водитель услужливо протянул руку, показывая дорогу гостю. Сева подметил в его глазах пустоту, которая бывает у безразличных людей. Вошли в небольшое кафе. Порядок здесь был идеальный, а из посетителей никого. Сева сел за столик, водитель о чем-то пошептался с человеком за стойкой, тот взглянул на гостя, понимающе покивал и ушел. Водитель подсел к Севе, которого пот прошиб, – ему же предстоит выбрать девушку. А как выбирать? Дома с этим делом проблем не было, так как Сева нравился девушкам. Вернулся бармен, водитель взял у него фотографии и кинул на столик. Сева просматривал снимки самых разнообразных девиц. На обратной стороне фото была обозначена цена девушки! Насти или знакомых по фотографиям девушек не было. Сева отодвинул стопку снимков и покачал головой: нет, ни одна не подходит. Тогда ему дали еще стопку фотографий, цены этих девиц были значительно меньше. Но Сева отодвинул и эти фотографии и отрицательно покачал головой. Бармен принялся что-то говорить, размахивая руками и показывая на снимки. «Ага, товар расхваливает», – подумал Сева, немного послушал сутенера, а потом взял и вышел. Его догнал водитель, тоже что-то говорил. Турецкий не украинский язык, который хоть как-то, но поймешь. Сева сказал:

– Хочу рашн герл.

Он уселся на место рядом с водителем, достал карту и ткнул на название улицы, которое вверху написала Лола. Водитель кивнул, завел мотор, еще раз пристально взглянул на Севу, скрестившего на груди руки, и тронулся с места.

5

Таксопарк в городе был один, принадлежал он гражданину, которого давно пора было брать, да вроде как не за что. Кстати, автобусы и такси были государственные, а стали непонятным образом частными. Гражданин этот не только бывший государственный таксопарк держал, постепенно прибирал к рукам автомастерские, в общем – аппетит известный. А удовлетворял его хозяин таксопарка тоже известными методами – незаконными. И не попадался. Вернее сказать, имел «крышу» в образе некоего лица из прокуратуры. Но все когда-нибудь кончается, хозяин таксопарка, видимо, это знал, поэтому встретил Руслана дружелюбно. Туда-сюда забегала секретарша, на столе появились коньяк и деликатесы.

– Спасибо, я за рулем, не пью, – отказался от угощения Руслан. Вдруг придется брать этого господина – а брать его рано или поздно придется, – тот хотя бы не напомнит, что когда-то поил и кормил неблагодарного Руслана. – Я пришел посмотреть личные дела ваших водителей.

– А что такое? – выпучил глаза хозяин таксопарка.

После весенних событий мелкие воротилы присмирели и были готовы сотрудничать с правоохранительными органами, а по сути, не пришли в себя покуда. Ведь освободились места главарей, это значит, что тот, кто успеет сообразить, станет лидером, следовательно, жутко богатым. «Странная штука жизнь, – думал Руслан. – Совсем недавно уничтожили четыре преступные группировки, показательный урок преподали мошенникам. Не успел состояться суд, а вон тебе: новый царек подгребает всех под себя».

– Собственно, ничего, – сказал он с той пассивностью, с какой разговаривает начальник с подчиненным. – Мы всех проверяем на наличие неблагонадежных людей. Вы же понимаете, какая обстановка кругом, а мы живем фактически на границе.

– Понимаю, – кивнул тот. – Я предоставлю личные дела.

Секретарша приволокла несколько папок, и, пока Руслан просматривал фотографии, хозяин таксопарка жалобно скулил:

– Тяжело стало работать. Люди, имеющие деньги, уже не едут к нам отдыхать. Считают, что сервис хреновый, а платить приходится по ценам мирового туризма. Они едут на Канары, Кипр, валяются на пляжах Адриатики или Красного моря. Я их понимаю, но от этого не легче. Я нашим предпринимателям советовал цены снизить на все – бесполезно. Им надо платить «крыше»…

– Да? – Руслан поднял глаза на хозяина таксопарка. – Вроде бы с «крышами» разобрались в мае. Разве не так?

– Нет, в какой-то степени это так, – опасливо произнес хозяин таксопарка. И не понял Руслан, кого тот опасался – милиции или новых рэкетиров. – Знаете, свято место пусто не бывает. Уже идет борьба за власть, я имею в виду за реальную власть, а не за кресло. Нам, простым работягам, от этого только плохо. Раньше сезон заканчивался аж в конце октября, а сейчас, дай бог, хоть бы до середины сентября продержался.

– Понимаю ваши проблемы, – нетерпеливо перебил Руслан, откладывая папки с личными делами в сторону, – но и вы поймите мои. Мне нужны все люди, которые работают у вас.

– Но ведь вам дали всех, – ответил «работяга», указывая глазами на папки.

Руслан ухмыльнулся:

– Не всех. Ну помилуйте, мы же знаем, что у вас, как и у многих предпринимателей, есть штат сотрудников, не принятых официально на работу. То есть это один из простых способов уйти от налогов.

– Бог мой! – воскликнул «работяга». – Я плачу все налоги. А вы разве из налоговой инспекции? На меня кто-то накапал?

– Нет! – терпение у Руслана было на пределе. – Я ищу конкретного человека. По моим сведениям, он работает таксистом. Если вы не предоставите мне данные обо всех своих водителях, я… натравлю на вас налоговую.

– Так бы сразу и сказали, – проворчал тот. – Может, скажете, кто вам нужен? (Руслан достал фоторобот, положил перед хозяином таксопарка.) Нет. Этого товарища у нас нет, слово даю.

– А кто из водителей работает на желтой машине?

– Желтой? У нас желтых машин нет… оранжевые есть… – По всему было видно, что он сказал правду, затем стал мучительно что-то вспоминать с самым искренним намерением помочь. Руслан не подгонял. Все же «работяга» вспомнил: – Желтое такси? А ведь в начале лета промышляла желтая машина с шашечками, но у нас она не числится.

– Когда, вы говорите, промышляла эта машина? – переспросил Руслан.

– В мае – июне. Да-да, это было в конце мая и в начале июня. У моих водил возник конфликт с хозяевами желтого такси…

– Стоп. Водитель был не один?

– Они ездили вдвоем. Понимаете, водилы все друг друга знают как облупленных, к тому же таксопарк в нашем городе один. И вот в мае по городу стало ездить желтое такси. Мои таксисты сразу поняли: левак, а у нас с этим делом строго. Заработок и так небольшой, а тут кто-то решил дорогу перейти. Нет, конечно, иногородние водилы привозят из других городов клиентов, но это особая статья, мои с ними дружат. А у этих и номера были местные, свои, значит. У меня разные люди работают, есть и бывшие афганцы, и с чеченской войны, эти несправедливость к себе считают обидой, достойной кровной мести. Стали они выслеживать желтое такси. У нас связь налажена хорошо, сами понимаете, диспетчер с каждым связаться может, водилы переговоры слышат. Договорились, что будут держать друг друга в курсе, а свободные водители – без пассажиров – станут кататься за «канарейкой». А те парни были неуловимые… Едут по городу и вдруг пропадают. Ловко улепетывали. Но мои-то работают круглые сутки, однажды засекли «канарейку», стали следить, чтоб поговорить с леваками без свидетелей. Выследили. Как-то раз эти двое проторчали почти до утра в кабаке, а «канарейку» свою поставили так, что ни одна собака не нашла бы – во дворе старых домов. Около трех ночи вырулили они из кабака, сели в «канарейку», за ними поехал наш парень по кличке Афганец. Приехали они в частный сектор, но машину те двое не во дворе тормознули, а в безлюдном закоулке, там еще заросший овраг есть. Моему шоферу это странным показалось. Вроде бы домой приехали, но машину спрятали в зарослях, а не во дворе. Ну, пока мой сообщил, чтоб на подмогу ехали, пока ребята приехали, времени прошло много. Афганец предложил подождать до утра, ведь все равно выйдут из дома, придут к машине, и тут их встретят. Только хотели установить дежурство, глядь – бегут те двое назад! Ну, наши-то и дали им! Нет, честно бились два на два, пока один из леваков нож не достал. Вот тогда потасовка началась без правил, так ведь эти двое сами избрали такие правила.

– Я хочу срочно увидеться с Афганцем.

– Нет проблем, – нажимая кнопку селектора, сказал хозяин таксопарка. – Только бы на работе сейчас был… Ага!

Он спросил диспетчера, где сейчас Афганец, получив ответ, что на выезде, попросил срочно связаться с ним и приказать ехать в контору. Через сорок минут в кабинете стоял невысокий моложавый мужчина и вопросительно хлопал глазами в ожидании взбучки.

– Это ты следил за «канарейкой»? – спросил его Руслан.

– Ну, – сказал тот, покосившись на хозяина, который одобрительно закивал.

– Посмотри, это он? – протянул лист с изображением краснорожего Руслан.

– Похож… У него еще морда красная, кирпича так и просит…

– А второй был кавказец?

– Ага, нацмен. Ух и подлюга, в спину норовил ножичек воткнуть, когда у нас возник вполне мирный разговор…

– Ты можешь показать дом, где они проживали? – нетерпеливо перебил Руслан.

– Так это давно было, еще в начале июня. Я и тогда не понял, в какой дом точно они вошли, да мне их местожительство до фонаря было. Я как засек, что они калитку открывают, сразу к своей тачке побежал. Ясно же, леваки домой прибыли спать.

– Все-таки вспомни, в какой дом заходили эти двое, – попросил Руслан.

– Попробую, но это надо на место ехать.

– Отлично, поехали.

Они приехали… на улицу, где были убиты Роза и Фаина Ибрагимовы! А когда водитель еще и на предполагаемые дома показал, Руслан твердо заявил:

– Если б ты не поспешил к своей тачке, увидел бы, что эти двое лезут в чужой дом. Открывали они дверь отмычками, потом выстругивали щель, чтоб поднять крючок. Здесь тогда были убиты две женщины.

– Да ну! – вытаращился водитель.

– Я уверен, что произошло убийство в ту ночь, когда ты следил за желтым такси. Теперь уверен. Это же было в третьем часу ночи?

– Время я помню. Сюда они приехали ровно в три. А в пять минут пятого уже шли к машине. Мы тогда очень удивились. Говоришь, двух женщин убили? Вот гады! Если б я знал, сообщил бы в милицию. Они мне не нравились.

– М-да, – вздохнул Руслан. – Жаль, что ты не любопытный. Ну, и на том спасибо. Ты опознаешь тех двоих из «канарейки»?

– Запросто. И не только я. Мы потом «канарейку» в городе ни разу не видели. Ну, мы ж немножко «поговорили», они и послушались.

– Послушались, потому что не левачили, ты разве не понял?

– Теперь-то понял. Кстати, совсем недавно это же такси заметил поздним вечером наш пацан. Он был без тачки, выходной. Сказал, что, пока поймал машину, те парни успели смыться. А он хотел проследить и нам сообщить, чтоб вторично «поговорили». Не получилось.

– А когда это было? Какого числа?

– Пятого или шестого августа.

– Ну, спасибо, спасибо. И так многое прояснилось.

– Слушай, если тебе нужна помощь, то зови, не стесняйся, – вдруг предложил Афганец. – Мы ж знаем, что с этими тварями справиться трудно и не всем по силам, даже государству, вот и решили товарищество организовать. А то всякая шушера трясет ветеранов, которые предпринимательством занимаются, и никто им не указ. Так что поможем. Особенно этих двух поможем повязать. С удовольствием.

Руслан записал номер «канарейки», еще раз поблагодарил и, понаблюдав, как тачка Афганца скрылась за углом, медленно пошел к своей машине. Шел и думал: «Ах, Дуська, Дуська! Что ж ты знала? Почему тебя пришили? И тебя, Дуська, и обеих Ибрагимовых, и девчонку зимой прошлого года убили одни и те же. Где же их искать? Ну, Дуся, если б ты сейчас ожила, я бы тебя удавил собственными руками».

Руслан сел в авто и поехал к ДК. Надо самому посмотреть на то, что находится в кабинете Евдокии Акимовны. Золотое правило «сделай сам» сработало и на этот раз.

6

Радость удачи захлестнула настолько, что Сева поначалу не обратил внимания, куда его привезли. А турок остановился у отеля, где жил Сева. Не к Гизару отвез, как говорила Диана. Сева вышел из машины, но когда она, взвизгнув тормозами, сорвалась с места, только тогда закричал:

– Стой! Стой!

Он погнался вдогонку, через пятьдесят метров вынужден был остановиться, в сердцах махнув рукой. Поднялся в номер и завалился на кровать. Танцор, живший с ним в одном номере, отсутствовал, Сева был предоставлен самому себе, потому перебирал в памяти прошедший день. Турок терпеливо возил его по борделям, а гражданин России, мечтавший о сексе, никак не мог выбрать девушку, только долдонил:

– Хочу рашн герл.

Но когда ему дали фотографию негритянки и сказали, что она самая настоящая русская, Сева в голос заржал, замахав руками, мол, не надо. Это было третье место, куда привез его водитель дедушки Гизара. Автомобиль оставили на широкой улице, пришли к дому скромной и унылой архитектуры – узкие окошки, толстые стены, беспорядочно громоздившиеся друг на друга пристройки, сделанные в разное время. Юноша остался снаружи, механически запоминая ориентиры, а водитель вошел в дом, некоторое время проторчал там, потом вышел и махнул рукой: заходи. Опять кафе. Внутри все выглядело прилично, Сева никогда бы не подумал, что в этих маленьких кафе продают не только чай и спиртное. Снова в руки сунули стопку фотографий, Сева перебирал их, и вдруг!.. Это лицо он хорошо выучил, хотя с девушкой знаком не был. Наконец-то! Наконец он попал туда, куда надо. Он поспешно перебирал фотографии в поисках знакомых лиц. Так, еще одна девушка смотрела на него со снимка, ее тоже увезли в прошлом году. Но Насти не было. Из двух он выбрал ту, которая стоила дешевле, заплатил, его отвели в узкую комнату. Тут была кровать, на табуретке в углу находился тазик с кувшином – это и все удобства, на стене висело зеркало, а у кровати стояла тумбочка. Сева с брезгливостью сел на ложе, подумав, что до него здесь перебывали тысячи мужчин и не все чистоплотные. Огляделся. Окно с узорными решетками. Решив проверить прочность, подошел к окну, потрогал решетки – не выбьешь. Резко повернулся к двери, потому что та открылась, издав скрип. Вошла девушка. Не глядя на него, стала раздеваться.

– Эй, постой, а познакомиться? – удивленно остановил ее Сева.

Она удивилась, застыв на месте, как от испуга. В поле зрения Севы попал ночной горшок под кроватью, закрытый крышкой. Этот предмет несколько рассмешил его. Впрочем, Сева был рад второй удаче – девчонке из группы, уехавшей в конце октября. Первой удачей можно было считать Лолу.

– Ты русский? – едва слышно выговорила девушка.

– Ну да, – хмыкнул Сева, снова садясь на кровать, и хлопнул ладонью по поверхности. – Садись, знакомиться будем.

Она, будучи уже полураздетой – в чулках (в нескольких местах зашитых) и в комбинации с обтрепанным кружевом, – несмело подсела, рассматривая его с изумлением. Сева тоже смотрел на нее, не говоря ни слова. Жалкий вид проститутки, одетой в сильно заношенное белье, желания не вызывал, лишь отвращение. Но, может статься, турки не такие привередливые, как он, им и так годится?

– Тебя как зовут? – спросил он, чтобы хоть как-то завязать разговор. Кстати, времени отпустили ему сорок минут.

– Тебе кличку или настоящее имя? – спросила она, еще больше округлив глаза.

– Настоящее.

– Галина. Я уж и забыла свое настоящее имя.

– И как же ты докатилась до жизни такой, Галя? – надел маску жалости он.

– А тебе какая разница? – пролепетала она, равнодушно пожав плечами. – Делай дело, а то время идет, не успеешь. Хотя… может, у тебя недержание?

– Может, – кивнул он. Внезапно его стали раздражать покорность и равнодушие девушки. Вместо того чтобы обрадоваться, встретив земляка, она понуро уставилась в пол. Эта штучка вряд ли расскажет, где Настя. – Одевайся.

– Ты не будешь?.. – выговорила она, перепугавшись до смерти. – Пожалуйста, извини, если я тебя обидела, я не хотела.

Галя принялась расстегивать ему рубашку и стаскивать ее, Сева не давался:

– Ты! Я так не могу. Отстань, слышишь? Отцепись, блин!

Он оттолкнул Галю так, что та упала на кровать и разревелась:

– Меня накажут, если ты пожалуешься…

– И сильно накажут?

– Да. Отведут в курятник, мы так зовем комнаты внизу. И там будут заставлять… без перерыва… Пожалуйста, прошу тебя… я сделаю все, что ты хочешь…

– Да не реви, я тебя не сдам, – успокаивал шепотом Сева.

– А деньги? – не поверила она. – Ты же заплатил деньги…

– Ну и фиг с ними. Я скажу, что мне понравилось, честно.

– Может, ты все же хочешь?.. Я все могу.

– Не хочу, – категорично сказал он. – Галка, а русских девчонок здесь много?

– Несколько человек, – немного успокоилась Галя.

– Расскажи, как вы сюда попали?

– Продали нас. Привезли танцевать, мы, дуры, радовались. Потанцевали немножко, а потом, когда уезжать собрались, на автобус напали. Паспорта отняли, заперли здесь. И куда без паспорта? Без паспорта никуда не денешься. А я так вообще… ни одного иностранного языка не знаю. Да и следят за нами, не разрешают выходить. Мы нигде не бываем. А позже мы узнали, что нас сюда привезли продать, вот и все.

– Домой хочешь?

– Уже перестала хотеть. Потому что это невозможно.

– И никто не пробовал сбежать? – с сомнением произнес Сева.

– Хм… – горько усмехнулась Галя. – Конечно, пробовали. Только их ловили, а потом… до смерти трахали. Это страшная смерть.

– И никто-никто не смог убежать? – не верилось Севе.

– Убежала одна, ее долго ловили. Но все равно поймали, а сюда не привезли. Девчонки говорят, будто Розу убили. Кто-то случайно видел фотографию убитой Розы.

Сева лихорадочно соображал, как узнать, здесь Настя или нет. Спросить об этом прямо не решался, он был не уверен, что Галя не заложит его хозяевам. Если хозяева узнают о том, что клиент интересовался конкретной девушкой и даже знает ее имя, наверняка заподозрят неладное.

– Сколько здесь русских девчонок? – как бы невзначай поинтересовался он.

– Сейчас четыре. А было семь. Роза убежала, вторую перевезли куда-то, она способная оказалась, на повышение пошла. Третья… о ней я ничего не знаю. А я, Катя, Настя и Вика здесь.

«Настя!» – чуть не заорал Сева, но сдержался, лишь спросил:

– А эти девчонки где? Мне показали только две фотографии русских.

– Настя проштрафилась и сейчас в курятнике, ее ломают. Настя третий раз там, а я один раз была и больше не хочу туда. Катя заболела, ну, ты понимаешь, чем заболела… Ой, я тебе столько рассказала… если узнают, меня убьют. Но я так давно не виделась со своими… не говори там, внизу.

– Не бойся, не скажу. А эта Настя такая крутая, что не боится попадать в курятник?

– У нее крыша отъехала. Она плохо соображает, что делает. Ее взял клиент, а она украла ножичек и набросилась на клиента, поранила его. Вот и попала туда. Но мне кажется, ей уже все равно, где быть и сколько в день иметь. Ты уверен, что не хочешь?

– Времени уже нет. А вдруг я захочу в курятнике побывать, как это сделать?

– Не надо, там любую заразу подцепить можно, даже презерватив не спасет, – предупредила Галя, не сказав, каким образом попасть в курятник. В комнату постучали и что-то сказали. – Все, время вышло. Спасибо тебе… В другой раз придешь, возьми меня, а? Я тебя отблагодарю. Не бойся, я не заразная…

Сева ликовал: Настя найдена! Хотел из номера отеля сразу же позвонить Руслану, да совсем нечаянно заснул, ощущая страшную усталость, словно целый день отрабатывал танец. Проснулся, когда стрелки на часах показывали половину десятого. Он вскочил, схватил сумку и помчался в казино на такси. Не хватало еще опоздать, ведь пока следует играть роль образцового парня, чтобы Донник доверял ему. Но, переодеваясь, узнал в раздевалке, что Дианы нет на месте. Сева здорово труханул.

– Вы в своем уме? – сорвался он, когда Донник пришел объявить, что намерен перестроить программу и дать Севе другую партнершу. – Где Диана?

– Спокойно, – елейно сказал Донник. – Она на прогулке, такое часто случается, что девушки задерживаются. Они по неделе могут жить у муштыря, лишь бы он платил за отсутствие девушки. Сегодня нам надо показать шоу, хотя бы половину программы. Босс требует. Репетировать будем в коридоре, я решил уменьшить количество пар…

Сева ощутил дрожание в конечностях. Почему Диана не позвонила? Могла бы на мобильник звякнуть и сказать, что задерживается. И какого черта она осталась на ночь? Дина же не шлюха. На всякий случай он не расставался с мобильником, прицепив его булавкой к изнанке пояса брюк. Как ни заклинал Всеволод Диану позвонить, она не позвонила. Он не знал, что делать. Сообщить Руслану – тот его изуродует, когда приедет. Шел предпоследний номер, Сева был свободен. Зайдя в туалет, набрал номер Лолы. Она подняла трубку не сразу, и неудивительно, наверняка спала.

– Лола! – заговорил он шепотом. – Извините, что так поздно… Это Всеволод, мы с Дианой вас разыскивали… Помните, да? Лола, Диана пропала.

– Как пропала? – не поняла со сна Лола.

– Уехала на прогулку и не вернулась. Что с ней могло случиться?

– Все что угодно.

Подобный ответ он уже слышал, но не мог вспомнить, кто так говорил, где и когда.

– Я не знаю, что делать… – пролепетал он с отчаянием.

– Всеволод, кто взял ее, знаешь?

– Знаю. Я и виллу знаю, заезжал туда вместе с Дианой. Она осталась там, а меня отвезли… в один дом, вы догадываетесь?

– Тогда ты зря волнуешься. Раз тебе показали место, куда привезли Диану, с ней все нормально. Ну сам подумай, стали б тебе показывать виллу, если б замышляли что-нибудь дурное?

– Да, вы правы… – произнес он, хотя вовсе не успокоился. – Но она мне не звонила.

– Подожди до утра, может, позвонит. А завтра подумаем, что делать.

– Прошу вас, Лола, помогите. Мне больше не на кого рассчитывать…

– Успокойся, Сева. Русские русским должны помогать на чужбине. Жаль, мы не делаем этого на родине. До завтра.

Он помчался в салон, завязывая черную бандану на голове. Мобильник не успел подстегнуть к брюкам, по дороге его пришлось отдать девушке, чтобы отнесла в раздевалку. И вдруг!.. Едва танцоры вышли на площадку, лихорадочно замигали большие лампы в потолке. Полиция! До полного счастья только этого не хватало.

В панике танцоры спрыгнули с эстрады и помчались коридорами к черному ходу, где на этот случай стоит автобус босса. Вскочили с мест и девчонки, обслуживающие клиентов. Табун из более чем пятидесяти человек несся через кухню к желанному выходу. Повара и гарсоны прижались к стенам, уступая дорогу. Неожиданно впереди кто-то крикнул:

– Сюда нельзя! Полиция!

Бежавшие впереди замерли, соображая, куда же теперь нестись. На них налетели задние, образовался затор. Кто-то повизгивал и кряхтел, придавленный с двух сторон. Сверху послышался грозный топот армейских ботинок. Топот очень характерный, уверенный. Попадать в полицию ни у кого не было желания, уж полицией пугали неоднократно. Не сговариваясь, табун озверело ринулся назад. Девчонки попытались оккупировать кухню и спрятаться за плитами и шкафами. Их гнали повара, кому-то подсказали укрыться в сыром подвале. Туда набилось человек двадцать, как селедки в бочке. Тем временем парни из шоу Донника очутились у раздевалки.

– Бежим в салон. Сойдем за клиентов! – предложил Юра.

Сказано – сделано. Четверо ребят, включая Севу, вбежали в салон, плюхнулись за столик и выхватили из вазы персик, яблоко, грушу и виноград. Ели, воровато озираясь. В салон вошли несколько полицейских.

– Сними бандану! – прошипел Севе Эдик.

Всеволод одним движением руки избавился от банданы, но тут глаза его широко раскрылись. Эдик, Игорь и Юра проследили за его взглядом… воротники рубашек и манжеты вышиты блестками! И так сверкают, что хоть под стол лезь. Ну, кто из мужчин ходит в блестках, да еще в одинаковых одеждах?! Сверкание заметили полицейские, направились к ребятам.

– Где Донник? – дернулся Юра.

– Смылся, гад, – процедил сквозь зубы Игорь.

Их окружили, потребовали документы. И началось! Приблизительно через пятнадцать минут человек тридцать, подталкиваемые грубыми фараонами, лезли в полицейские машины. Неприятная это штука – арест! Ребята были подавлены, остаток ночи им предстояло провести в полицейском участке. По дороге только и слышалось: «депортация». Поник и Сева, он лишился связи – мобильник остался в раздевалке, значит, позвонить Руслану не мог. А что с Дианой?

7

В эту же ночь Руслан задремал на неудобном диване в кабинете Евдокии Акимовны. Прилег, надеясь слегка расслабиться, и мгновенно уснул. Проснулся, когда попробовал повернуться на другой бок. Сел и посмотрел на часы – четвертый час ночи. Он потер лицо ладонями, крякнул, потягиваясь. Остатки сна улетучились, стоило бросить взгляд на бумаги, лежавшие на столе двумя стопками. Читал внимательно каждый документ, записку, наброски планов, откладывая прочитанные листы в сторону. Ничего мало-мальски подходящего, что могло пролить свет на смерть Дуси, не нашел. Правда, его заинтересовала копия договора, сделанная на ксероксе, но и в этих бумагах не было ничего нового. Поскольку он подозревал, что договор, найденный у Дуси в квартире, подделка, копию положил в карман джинсовой рубашки, чтобы позже сравнить.

Руслан вернулся за стол и принялся читать оставшиеся бумаги. В коридоре послышались шаги, он оторвался от листов, уставился на дверь. Кому это вздумалось гулять глубокой ночью по коридорам культурного заведения? Повернулась ручка, скрипнула дверь, открываясь. В щель просунулась голова старухи-сторожихи, она оглядела кабинет, увидела его:

– Не спишь?

– Не спится, – улыбнулся он и продолжил читать.

– И я не сплю, да мне и не положено. Тебе принесть чайку? А то, бедный, всю ночь здеся сидишь – ни поесть, ни попить.

– Ну, давай, мать, неси, – согласился он. Странно, пока не думал о еде, есть не хотелось, стоило старухе напомнить о чае, проснулся зверский голод.

Сторожиха принесла электрический чайник и сумку с провизией. Разложила на столе нехитрую еду, включила чайник, пакетики дешевого чая бросила в чашки.

– Не стесняйся, ешь, – сказала она, пододвигая к нему единственную тарелку с овощами и жареной рыбой.

– А тебе, бабуля, не страшно одной столько комнат караулить? – спросил он, с удовольствием уплетая рыбу, вареную картошку и помидоры.

– С живой-то душой не страшно, а вот одной всяко бывает. Да мне особо бояться нечего. Случись, воры придут, так я у себя закроюся на замок, и пускай берут, что им надо. (Руслан в голос захохотал.) Чего смеешься? Мне ведь не справиться с ворами, так? (Он кивнул.) И ружья у меня нет. Чего ж тогда на рожон лезть? Дуська-то наша – царство ей небесное, хоть и стерва была, – тоже вон на рожон полезла. А что получила?

– С чего ты взяла, мать, что она полезла на рожон?

– Во даешь! – вплеснула руками бабка. – А еще в органах работаешь! Потому у нас и шабаш у государстве, что органы работают плохо. Я тебе так скажу, но по секрету. Дуську не просто убили, а за дело. Больно нос совать любила. А спроси: куда совала нос?

– Ну, и куда? – заинтересовался Руслан.

– Везде, где ее не просят. А почему? Вот: молчишь. Потому что не имеешь рассуждения. А ты порассуждай. Ладно, отвечу сама. Нос она свой совала в чужие дела, когда выгоду хотела поиметь. Тут уж Дуська наизнанку выворачивалась. Где какая копейка замаячит, сразу всех доставала.

– Например?

– Например? А Донник Борька. Знаешь такого?

– Как же, знаю. Он недавно поехал в Турцию с балетом…

– Ага, поехал бы он, если б Дуське на лапу не давал. Она терпеть не могла, когда ее работники на стороне подрабатывали. Завистливая была, чужие деньги считать любила. Погоди, чайник закипел.

Старуха налила кипятку в чашки, насыпала сахару и разболтала ложкой в обеих чашках. Одну поставила перед Русланом.

– Значит, Дуську убили за то, что она у кого-то взятку выклянчивала? – выуживал он информацию из бабки.

– Без сомнениев, – заявила та, громко отхлебывая кипяток из чашки. – Скажу тебе так. Дуська захотела от кого-то – не знаю, от кого, – получить деньги. А придушили ее, потому что много запросила. Ну, ты ж должен понимать: не договорились они. Она упертая была, как козел. Мне Донник не раз жаловался, что Дуська требовала делиться с ней, а ничего поделать не мог. Она ж его вышвырнуть могла из ДК. И где бы он тогда со своими пацанами репетировал? А так Дуська ему и зарплату платила, и помогала костюмы пошить, и быстренько паспорта сделать – у нее везде знакомства. Да она у всех взятки брала. Кто из деревни гуся везет – нате, Евдокия Акимовна, кушайте и поправляйтесь. Кто рыбки тащит, кто винцо прет, а кто так и денежки сует. Вот и разошлась. Оно ж к хорошему быстро привыкаешь, особенно когда даром достается.

– Выходит, Дуська кого-то шантажировала?

– Называй как хочешь, – сказала бабка, состроив загадочную мину.

– Ой, бабуль, что-то ты недоговариваешь. А ну-ка, выкладывай.

– Ишь раскомандовался, – беззлобно проворчала она. Но, видимо, внутри у нее зудело сильно, невтерпеж было держать выводы в себе. Придвинувшись к Руслану поближе, чтоб и тишина в ДК не подслушала, начала говорить шепотом: – Я ж тут и днем работаю. Убираюся. А ночами за сторожа. Оно ж выгодно: сутки дежурю, двое вроде как дома, а еще зарабатываю тряпкой. Две зарплаты получаю, да! А слышу часто то, чего и слышать нежелательно. Слух у меня хороший. И как-то раз надраиваю я полы у кабинета, дверь чуток открыта, а Дуська по телефону разговаривает. И вот что говорит: «А где дешевле машину купить? Нет, – говорит, – мне или «Жигули» подержанную, но хорошую, или «Оку», только чтоб тоже дешевая и хорошая. Не дороже тридцати тыщ». Ты понял?

– Что ж в этом страшного? – спросил Руслан.

– Я, знаешь, в ведомости два раза в месяц расписываюся, Дуськину зарплату хорошо выучила. И где ж она такие деньги нашла, чтоб машину купить? До недавнего времени никаких машин не собиралася покупать, а тут вдруг!

– Наследство получила, – высказал предположение Руслан.

– Откудова? – ухмыльнулась старуха. – У нее из родственников – один сын, проживает он с семьей где-то в средней полосе, слава богу, жив. А больше наследства ей неоткуда было получать. Так это ж не все. Лучше слушай, а не перебивай. Ну вот. А дальше и говорит Дуська: «Мне сегодня вечером деньги подвезут, а завтра давай сразу с утра поедем, поможешь выбрать машину. Я в долгу не остануся, отблагодарю». Положила она трубку – я по звуку слышала – и давай напевать. Потом слышу – в стакан льется вроде вода. Но не вода то была. Дуська иногда клюкнуть любила граммов сто, у нее в загашнике всегда и коньяк, и вино имелися. Знаешь, добрая становилася, как примет сто граммов. А в тот день добрее Дуськи не было человека.

– Прости, в какой день? Ты, мать, число помнишь?

– Да все помню, у меня память хорошая. Этот разговор недавно случился. А было это… – и лицо сторожихи стало совсем загадочным, – в тот день, когда Дуську придушили. Ее же вечером, да? А по телефону она разговаривала днем. Вот и рассуждай.

– Значит, ее убил тот человек, который знал про деньги. И это тот, с кем она договаривалась купить машину?

Взглянув на сторожиху, Руслан чуть было снова не рассмеялся – до того она была потешной. Смотрела на него, как умная на круглого дурака, еще и головой кивала, мол, кто же вам, майор, доверил работу в органах? Отодвинув от себя чашку, она сложила руки на столе и с видом знатока сказала:

– Очень плохо рассуждаешь. Ладно, говорю последнее. Дуська, когда выпивала, привычку имела сама с собой разговаривать. Ну и говорит: «В руках вы у меня, голубчики, в руках. Захотите прихлопнуть, а вас тут сурприз ждет». Я тихонько заглядываю к ней, а она рассматривает бумажки. И, веришь, лицо у Дуськи при этом такое довольное, аж плывет. Раскраснелася, румянцем щеки горят, а глаза блестят. У нее всегда так глаза блестели, когда ей подарки делали. Ну, меня увидела и сразу те бумажки в самый низ, в ящик кинула, спрашивает: «Чего тебе?» Я ей: «Убраться можно?» А она: «Иди, чисто тут». Да Дуська, если даже ни пылинки не было, заставляла полы мыть. Ну, я и ушла. Понял?

Руслан выдвинул по очереди все ящики, но они были пусты. Во время обыска содержимое ящиков положили на стол, эти бумаги он и просматривал до прихода старухи. Руслан принялся лихорадочно перебирать те, которые не успел посмотреть, а сторожиха, наблюдая за бесплодными поисками таинственных бумаг, бормотала:

– Ищи, милый, ищи. Здеся, кроме вас, никого не было, значит, сурприз тут.

Руслан достал сигарету, сторожиха услужливо пододвинула ему пустую тарелку вместо пепельницы, а он этого даже не заметил. Перебирая бумаги, Руслан думал о рассказе сторожихи и пытался вычислить, что это за сюрприз. Значит, Евдокии Акимовне должны были подвезти деньги. И денег много, раз договаривалась о покупке машины. Хороший рынок подержанных и новых машин в Новороссийске, стало быть, ехать пришлось бы туда или в Сочи, но там автотранспорт дороже. Машину куда-то надо ставить, значит, либо собиралась купить гараж, либо снять, а на это тоже нужны бабки, так сказать, свободные. Не гусями же из морозильной камеры она собиралась расплачиваться! Так за какую услугу она должна была получить деньги? И сколько?

– А о сумме, которую должна была получить, Дуська по телефону ничего не говорила? – наконец спросил он.

– Про сумму? Не-а. Сказала только, сколько должна стоить машина.

– Поторопилась Евдокия Акимовна с планами, – вздохнул он, переворачивая последний лист на столе. – Где же сюрприз?

– Уж не знаю, – вторила сторожиха с сожалением. – Ты телевизор смотришь? Сразу видно, что нет. А там часто документом машут. Все чего-то документов боятся. Я так думаю, Дуська написала чего-то, раз говорила про сурприз. А кому говорила? Бумажкам!

Рука Руслана потянулась к карману рубашки. Он достал копию договора, пролистнул – ничего. Что же заготовила Евдокия тем, кто пришил ее?

– Чайку подлить? – вывела его из задумчивости сторожиха.

– Спасибо, мать, не надо. Хочешь, я тебя устрою к нам? Не только шваброй будешь орудовать, но и помогать нам преступления расследовать.

– Э-эх! – обиделась она. – У вас как старая, так дура, да?

– Не сердись, мать, я не хотел тебя обидеть.

– А чего предлагаешь свои преступления? Будто допустят меня к ним!

– Прости. Сегодня ты дала мне еще одну ниточку, а соображения у меня не хватает, чтоб найти сюрприз. Бестолковый я, а ты молодец.

– Найдешь Дуськин сурприз, – утешила она. – Ты отдохни, оно на свежую голову лучше думается. Поспи.

Она собрала со стола, забрала чайник и ушла.

Руслан поспал и проспал, около двенадцати дня умчался на работу. Экспертиза чуть не убила: подпись Евдокии Акимовны и печать подлинные! А копия? И вообще, странно: копия покоилась в кабинете, а настоящий договор дома… Руслан приказал Грише сравнить копию и договор, так как сам разницы в них не увидел.

– Учти, – предупредил, – сравнивай каждое слово, запятую с запятой, тире с тире и так далее, все точки посчитай. Под линеечку смотри, чтоб не пропустить строчку.

Сам же позвонил в дорожно-транспортную инспекцию. Номер «канарейки», который сообщил Афганец, не зарегистрирован, он вообще не существует. Собственно, другого варианта Руслан не ждал, но проверить был обязан. Позвонил в ДК, спросил у бухгалтера, где печать. Печать не нашли, Евдокия держала ее у себя в ящике стола, но там ее нет. Через час Гриша выдал:

– Есть, Руслан. Разница есть. – Он положил последние страницы договора и копии перед Русланом на стол. – Обрати внимание на данные. В копии паспортные данные одни, а в подлиннике другие. Совпадают только имена с отчествами, фамилии разные, и стоят фамилии ниже имен с отчествами. И адреса разные. Но это еще не все. В копии знаешь, сколько лет Берте? Я посчитал. Восемьдесят три! А Якову – шестьдесят девять! В подлиннике соответственно возраст получается сорок и сорок пять.

– Уф! – шумно выдохнул Руслан. – Выходит, копия сделана с другого договора. И здесь мы видим, что глубокие пенсионеры занимаются опасным бизнесом?

– Шутишь? Берта уже одной ногой в могиле стоит, – принял всерьез слова Руслана Гриша. – Да и дед Яков не способен плясать.

– Вот именно, – подтвердил тот, вставая.

– Куда ты?

– К Берте Станиславовне и Якову Олеговичу, которые значатся в копии. Хочу познакомиться и спросить, как им удается муштровать танцоров в таком почтенном возрасте. Думаю, это и есть Дуськин сюрприз.

– Мне с тобой? – с явным нежеланием спросил Гриша.

– Нет. Предупреди все посты на въездах в город, пусть задерживают желтые такси, если такие будут. Даже транзитные. Сам поезжай, а не по телефону договаривайся. И отвези фоторобот краснорожего. У них должен быть, но, как я вижу, не всегда гаишники внимательны.

Вскоре он мчался в Краснодар.

8

Наступило утро. Переводчика не было, а задержанных заставляли подписать некий документ на турецком языке, не удосужившись объяснить, что там написано. Молодые люди, измученные ночью, проведенной в полицейском участке, согласились подписать все что угодно, лишь бы закончился этот кошмар. Их отговаривал Сева:

– Не делайте этого, вы же не знаете, что там написано.

– Какой ты умный! – разозлился Эдик. – Посмотри, они скоро метелить нас начнут.

Действительно, полицейские злились, а оттого, что ребята не понимали их, кричали до хрипоты, видимо, угрожали.

– Они не имеют права нас заставлять подписывать непонятный текст. Подумайте, вдруг мы в этом документе сознаемся в убийстве? Господин полицейский, – обратился Сева по-английски к самому старшему, – нам нужен переводчик.

Тот развел руками и покачал головой: не понимаю. Второй показал на подписи девушек. Тогда Сева попросил телефон. Двое полицейских посовещались и подвели его к аппарату. Значит, просьбу предоставить переводчика полицейские не поняли, а просьбу позвонить – поняли. Он набрал номер Лолы – она не ответила. Он позвонил и в отель Диане, там телефон тоже молчал. Сева принялся объяснять, как мог, что они туристы, зашли в казино развлечься, его слова может подтвердить знакомая, гражданка Турции, только ее сейчас нет дома. Опять не понимали. Внезапно Сева дернулся, как от тока.

– Мустафа! – крикнул полицейский в коридор. Вошел средних лет человек, ему что-то сказал полицейский, тот ушел.

Мустафа – еще одна загадка Розы. Мустафа вернулся не скоро и вместе с мужчиной в штатском.

– Я знаю русский язык, – сказал штатский. – Проблем?

– Нас просят подписать неизвестный текст, переведите, пожалуйста, – вежливо попросил его Сева. Тот углубился в чтение, а Всеволод, напрягая память и вспоминая английские слова, обратился к полицейскому с таким знакомым именем: – Господин Мустафа, вы знаете Розу? Эта девушка жила в Анкаре… она из России…

Пришлось повторить еще раз, но по-русски, так как Мустафа не понял, о чем его спросил юноша. Переводчик перевел, полицейский покачал головой:

– Русскую девушку Розу я не встречал.

– Значит, не тот, – пробормотал Сева.

Переводчик объяснил, что в бумаге нет ничего страшного, когда туристы подпишут, их выпустят. Сева не поверил ему, подписать отказался, а двое ребят подписали. На Всеволода наседали примерно так, как это делают в родной ментовке, выбивая показания. Теперь к уговорам в форме угроз присоединился Мустафа, он вышел из себя и замахнулся, однако удара не нанес. Чем кончилось бы дело – неизвестно, но прибыл человек от босса. Он посовещался с двумя полицейскими, затем всем было предложено подписать другую бумагу, которую составили тут же. В ней уже было сказано, что туристы не имеют претензий к полиции, так как те выполняли свой долг и взяли их по ошибке. Отпустили всех… кроме Севы. Его не хотели отпускать категорически, как ни уговаривал человек босса. Сева понял, что дело дрянь, попросил паренька из балета звонить Лоле каждые десять минут, рассказать ситуацию.

– Передай, что я отблагодарю ее, если поможет, – добавил напоследок.

Ребята уехали, а Всеволод уже в комнате для задержанных думал, чем же он так насолил, что его не захотели выпустить? Разговаривал вежливо, на грубость не отвечал грубостью, так что произошло? Покоя не давали мысли о Диане. Сева зверел в застенке, мерил его шагами и на все звуки реагировал так, словно его жалила оса. Не думал Сева, что сидеть без вины так унизительно, мало того – страшно. Иногда его охватывало отчаяние, тогда снова вспоминал о Динке и брал себя в руки, уговаривая: я выйду отсюда, ничего страшного не случилось.

Часов около пяти ему приказали выйти, привели в кабинет, где раньше заставляли подписать бумаги. Здесь Лола орала на полицейских как последняя хабалка. Она носилась из угла в угол, то рыдала, то кричала, то грозила, то била себя кулаками в грудь. Ничего не понимающий Сева подписал некий документ, в смысл которого уже не вникал. Потом вместе с Лолой, непрестанно кричавшей даже на улице, вышел на волю. Они сели в машину – маленькую, старую, круглую, – похожую на божью коровку. Только когда отъехали от участка, Лола сипло рассмеялась.

– Вы что с ними сделали, почему меня отпустили? – спросил он, потрясенный своим освобождением.

– Ты просто не знаешь здешних нравов. Полицейские тоже боятся жалоб, а стоит надавить на них основательно, становятся сговорчивыми. Они сказали, что за тобой должны приехать, заплатить залог. Но поскольку у тебя нет нарушений, а всех из вашей группы отпустили, то не имели права и тебя задерживать.

– Погоди, Лола, – нечаянно Сева перешел на «ты». – Ты сказала, что за мной должны приехать? Кто?

– Некогда было разбираться. Я применила прием здешних женщин, они чуть что – плачут и кричат. К тому же я немного разбираюсь в законах, пришлось заняться ими, когда отвоевывала наследство мужа, мне это помогло. Но сто долларов заплатила – обыкновенная взятка, а не залог. Так что, дорогой, верни мне мои сто долларов, они здесь тяжело достаются.

– Верну обязательно. Не понимаю, кто должен был за мной приехать?

– Не об этом думай. Я была в казино, мне сказали, что репутация у муштыря положительная, Диана по своей воле осталась у него.

– Чушь! Она бы мне позвонила. Куда мы едем?

– В твой отель, тебе надо отдохнуть.

– Поворачивай в казино, я заберу вещи и телефон.

В казино он свободно прошел в раздевалку, где царил вчерашний беспорядок. Вещи были на месте, у нас давно бы обобрали до нитки, а здесь народ все же порядочный. Сева переоделся, нашел на дне сумки пистолет, неосторожно оставленный им. А вообще-то не хватало загудеть в полицию с пистолетом, тогда его вряд ли отпустили бы. Набрал номер Дианы – гудки и ничего. Сразу хотел позвонить Руслану, но передумал и набрал номер Дианы в отеле.

– Алло! – сонно промямлила Лидочка, которой повезло не попасть в полицию.

– Диана в номере?

– Это кто?

– Всеволод, – гаркнул он.

– Не кричи, – зевнула Лидочка. – Вас выпустили?

– Я спрашиваю: Диана в номере?

– Нет. Она не возвращалась…

Он не стал слушать, что еще намеревалась сказать эта глупая корова, отключил телефон и, закинув сумку на плечо, выскочил наружу. Умостившись в маленькой машинке Лолы, поджав длинные ноги чуть ли не к подбородку, сказал:

– Трогай, я покажу дорогу. А твоя машина доедет?

– Я поставила классный мотор, она в гонках может участвовать.

– Тогда вперед. Я запомнил дорогу, но сначала надо подъехать к отелю Дианы, от него ориентироваться проще. Вытащим Динку, обещаю выдать гонорар пятьсот баксов.

– О! – присвистнула она. – Не считая долга сто долларов?

– Не считая, – пообещал он.

Очутившись у виллы, он попросил Лолу узнать о Диане, та позвонила у ворот. Из глубины сада вышел незнакомый мужчина, шел к воротам долго, степенно. Сева тихо выругался, согнувшись в машине, чтобы его не заметили. Когда мужчина подошел и остановился метрах в трех, Лола спросила:

– В этом доме русская девушка Диана, я хотела бы ее увидеть. – Тот что-то ответил и ушел. Лола вернулась к машине и перевела: – Он не знает никакой Дианы. Здесь чужих нет.

– Ясно, – глядя со злостью в спину мужчины, сказал он. – Поехали.

Отъехав подальше, попросил Лолу остановиться, достал телефон и никак не решался набрать номер. Но другого выбора не оставалось. Сева нажал на кнопки.

– Да? – раздалось через минуту. А слышимость была такая, будто Руслан находился в Анкаре.

– Это Всеволод…

– Ах ты, черт паршивый! Почему не звонил?

– Тут вот что… Руслан, Настю я нашел… Но сейчас не о том хотел сказать. Руслан, Динка пропала. (Пауза, изматывающая всю душу, сейчас начнется шквал.) Руслан, не молчи… Ну, отматери меня, я виноват. Только и я провел почти сутки в полиции, поэтому ничего не предпринимал…

– Сева, – услышал он спокойный голос Руслана вместо ожидаемого мата, – не дергайся. Сам ничего не предпринимай. Веди себя так, будто ничего не случилось. Танцуй, ешь мороженое, отдыхай. Я приеду, слышишь?

– Когда? – Вдруг на глаза навернулись слезы. Он вспомнил Виктора Ивановича, и как тогда было удивительно и стыдно смотреть на слезы взрослого мужика, а сейчас самому хотелось пустить слезу. Обидно стало, ведь он бессилен что-либо сделать. Только Руслан способен помочь, только он. Сева закричал в трубку: – Когда ты приедешь?

– Как только смогу. Я сейчас подъезжаю к Краснодару, попробую отсюда вылететь. Встретимся в казино. Выше нос, малыш, и береги себя, пожалуйста. Жди, Сева, жди.

Всеволод отключил телефон, вытер вспотевший лоб и замер.

– Что ты собираешься делать, мальчик? – спросила Лола.

– Я? – очнулся он. – Попробую ночью пробраться на виллу. А теперь давай подумаем, где и как найти Мустафу. Цифры, Лола, что это за цифры? Найти его мы можем только по ним…

9

Руслан остановил машину, ему надо было хоть немного переварить услышанное. Сообщение о пропаже Дианы обдало жаром грудь, жар быстро распространился по телу, а руки и ноги похолодели. Наверное, так человек чувствует ужас. Ну, конечно, даже волосы зашевелились. Некоторое время спустя Руслан ругал себя. Как ему в голову пришло устроить эту поездку? Пожалел Виктора Ивановича и его жену, пожалел неизвестную девочку, а Севку с Дианой бросил в кипящий котел, теперь парень там один. Где Диана? Что с ней? Почему не хватило ума и настойчивости воспротивиться ее поездке? Ведь знал, что это опасно, знал… Однако надо продумать план действий. Первое: паспорт и деньги. Руслан нажимал цифры на мобильнике, набрал номер – не ответили, набрал другой номер – рабочий, отозвался мужчина.

– Мне срочно нужна Кларисса. Это из милиции.

– Минуточку…

Минуточка прошла, стрелки на циферблате отсчитывали вторую…

– Я слушаю, – сказала она.

– Кларисса, мне нужна ваша помощь. Поезжайте к Виктору Ивановичу и возьмите у него деньги, я должен срочно ехать в Турцию…

– Нашлась Настенька? – оживилась Кларисса.

– Настя? – В первый момент он не понял, о какой Насте идет речь. – А… да, нашлась. Но это не главное. Вернее, главное, но не сейчас. Кларисса, после Виктора Ивановича зайдите ко мне домой, попросите у жены мои вещи, они приготовлены и стоят в черной сумке в комнате для гостей. Потом садитесь на любой транспорт и везите все это… Нет, это долго, а я не знаю, каким самолетом и когда улечу. Позвоните в таксопарк, там есть водитель по кличке Афганец. Скажите ему, что я просил срочно отвезти вас в Краснодар, заплатите из тех денег, что даст Виктор Иванович. Вы запомнили?

– Запомнила… А это удобно – заходить к вашей жене? Что она подумает о нас?..

– Кларисса! – выкрикнул он, негодуя. – Это неважно, что и кто подумает. Сделайте, как я просил.

– Что-то случилось с ребятами? – догадалась она.

– Потом, Кларисса, потом. Я буду ждать вас у кинотеатра «Аврора».

Далее Руслан позвонил Зимину. Он был не только его приятель, но еще и занимал ответственный пост в управе. Обратился к нему со скромной просьбой – срочно нужен билет на ближайший самолет в Турцию. Тот пообещал сделать все, что от него зависит, хотя был крайне удивлен просьбой. Только после этого Руслан тронул машину с места. Колеса понесли его к Берте Станиславовне.

У многоэтажного дома пришлось подождать – не знал код. Когда из подъезда вышла девочка с собачкой, Руслан вихрем взбежал на четвертый этаж и остановился отдышаться. Несколько раз позвонил в добротную дверь. Показалось, дома никого нет, успел посетовать на неудачу, но вскоре послышался неясный скрип. Образовалась щель, перекрытая цепочкой. На Руслана смотрела пожилая женщина, сидевшая в инвалидной коляске. Он представился, сказал, что хочет поговорить с Бертой Станиславовной.

– Это я, – удивленно ответила она.

– Вы не могли бы меня впустить? У меня к вам длинный разговор.

– Позвоните в соседнюю квартиру, – неожиданно попросила она. Он исполнил просьбу. Когда на площадку вышел мужчина, Берта Станиславовна предупредила его, указав на Руслана: – Этот молодой человек пришел ко мне, запомни его.

Тот покивал, оглядев чужака с ног до головы, посмотрел удостоверение, только после этого Берта Станиславовна впустила Руслана. Квартира, где он очутился, была трехкомнатная, заставленная старинной мебелью и дорогими вещами. «Богато», – подумал Руслан, рассматривая огромные вазы, картины в массивных рамках и множество всяких мелочей, покоившихся на полках. Берта Станиславовна, внимательно изучая его, сказала:

– Вы извините, но это меры предосторожности. Меня однажды пытались ограбить и убить, но только ноги пострадали, после этого я стала осторожной. Как видите, у меня есть что взять.

– Понимаю, – ответил он и перевел взгляд на нее.

Это была сухопарая женщина с орлиным носом, цепкими черными глазами, аккуратно уложенными седыми волосами и совсем не соответствующая восьмидесятилетнему возрасту. Правда, моложе она не выглядела, но держалась так, словно ей лет шестьдесят. Признаков старости в ней не наблюдалось: ни заторможенной речи, ни трясущихся рук, ни тем более маразма, ни ярко выраженной немощи. В молодости она была наверняка красивой женщиной, сводившей с ума мужчин. Это угадывалось и по ее внешности, и по манере разговаривать, хоть и произнесла она всего несколько фраз, и в поведении. Ее не сломила даже инвалидная коляска, сидя в ней, Берта Станиславовна держалась уверенно и с достоинством.

– Безусловно, у вас дома настоящий музей, – между тем произнес Руслан, лихорадочно соображая, как расположить к себе этот памятник старины глубокой. Наверное, надо проявить уважение, сочувствие – старики любят, когда к ним внимательны. – Кто же вам помогает? Ухаживает за вами, убирает квартиру?

– Эти вопросы связаны с вашим визитом? – подловила его Берта Станиславовна, так как поняла, что начал визитер издалека, а ей не терпелось узнать, зачем он пришел.

– Да нет, – несколько смутился Руслан, – просто поразительно, что женщина в инвалидной коляске содержит в таком идеальном порядке дом.

– Да, вы правы, – не без гордости ответила она. – Это трудно. Но сложить крылышки – значит умереть, а я собираюсь пожить еще лет десять, потому что мне нравится жить, даже в инвалидной коляске. Кое-что я делаю сама, ведь с помощью инвалидной коляски я в основном передвигаюсь, это быстрее, чем на своих искалеченных ногах. А вообще-то ко мне приходит домработница и… как же это называется… – прищелкнула она пальцами, припоминая. – Ну, женщина приходит из… за пенсионерами и инвалидами ухаживает…

– А! Соцобеспечение?

– Ну да, кажется. Никак не могу привыкнуть к этим ужасным словам.

– Чем же они ужасны?

– Безликостью, – сразу ответила она. – Госстрах, Минздрав, Соцобеспечение… не слова, а конвейер, за ними не чувствуется человеческого участия. Как только произносят эти слова, мне кажется, что меня хотят наказать, а не помочь. Раньше-то вообще все сокращали: ГТО, ГОЭЛРО, продмаг… Разве это можно воспринимать на слух? Кстати, вы не сдавали на разряд ГТО? Это кошмар какой-то.

– Я? Нет. А вы?

– У меня, знаете ли, было темное прошлое, поэтому мою кандидатуру всюду браковали, считая недостойной участвовать в великих достижениях.

– У вас темное прошлое? – искренне удивился Руслан. – Никогда бы не подумал.

– А ведь было, – лукаво подмигнула она. – Я из так называемых бывших. Куда меня только не заносило мое происхождение! На лесоповале в Сибири работала! Очень неплохо работала, кстати. И что удивительно – выжила и я, и мама. А прачки не выжили. Думаю, слишком нежными были для лесоповала. А потом работала у… новых русских, учила их детей манерам, французскому языку, как держать вилку и нож. За деньги, которые мне платили, выкупала везде, где находила, фамильные вещи. Знаете, часто из-за этого голодала.

– Вы сказали «новые русские»? Они же только недавно появились.

– Голубчик, они были всегда. Любой чиновник, что в двадцатые годы, что в сороковые или позже, становился «новым русским», потому что умел жить за счет других. Извините, я разболталась. Живу затворницей, никуда не выхожу. Что же заставило вас приехать в такую даль и ко мне лично?

– Берта Станиславовна, вы позволите взглянуть на ваш паспорт?

– Весьма странная просьба. Уж не сомневаетесь ли вы, что я – это я?

– Нет, что вы! Мне нужно кое-что сравнить.

Она ловко подъехала на коляске к старинному бюро, достала паспорт и подала Руслану. Он внимательно прочел все отметки – полное совпадение с данными в копии договора. Осталось выяснить…

– Вам знаком этот документ? – протянул он копию договора, естественно, предполагая ответ.

Берта Станиславовна достала очки, не надевая их, посмотрела на заглавие и первую страницу, вернула договор со словами:

– Помилуйте, голубчик, какой договор?! Какие репетиции? Я не выхожу из дома лет десять, а не танцевала лет пятьдесят.

– Тогда прочтите последнюю страницу. Там данные вашего паспорта, адрес.

Она в недоумении приподняла брови, перекинула листы и уставилась на последнюю страницу. Прочитав, пожала плечами, затем вернула копию договора:

– Даже не знаю, что вам ответить.

– Разрешите вам задать несколько вопросов? Может, они помогут прояснить, каким образом ваше имя попало в договор.

– Скажите, а что вас так заинтриговало в этом договоре? Кто-то воспользовался моим именем, заключил договор аренды, ну и что? Этот человек не расплатился?

– Расплатился, – заверил он. – Просто возникли некоторые недоразумения, я приехал их выяснить. Так вы позволите задать вам несколько вопросов?

– Пожалуйста, вы же за этим приехали.

– Кто ваша домработница? Это первое…

– О, только не она! Ей пятьдесят семь лет, и я знаю ее чуть ли не с рождения. Живет недалеко, взять у меня без спроса она ничего не могла.

– А женщина из соцобеспечения? Она брала когда-нибудь ваш паспорт?

– Случалось. Да вы бы видели ее! Это большая женщина, я имею в виду – толстая. С такой комплекцией вряд ли она умеет танцевать.

– Чтобы заключить договор аренды, уметь танцевать необязательно, – улыбнулся Руслан. – Значит, она иногда брала ваш паспорт.

– Ну да. Потом, голубчик, она порядочная женщина. Когда делает покупки, приносит мне все чеки, сдачу отдает до копейки, никогда не берет на чай. Кстати, по профессии она флейтистка, а вот работу по специальности не нашла. Интеллигентная женщина! Использовать чужое имя… нет, она не могла этого сделать.

– А еще кто заходит к вам?

– Соседи, разумеется. Это прекрасные люди, кроме одной сплетницы, но она не вхожа в мой дом, я никогда ее не принимаю.

– Скажите, Берта Станиславовна, а близкие у вас есть?

– Вообще никого. Впрочем… как вам сказать… у меня есть одна знакомая, ставшая мне очень близкой. Милочка, то есть Людмила. Скажу по секрету, я написала завещание на нее. Только она об этом не знает. Мы познакомились с ней двенадцать лет назад. Она тоже одинока, часто бывает у меня, даже Рождество мы отмечаем с ней вместе. Это стало традицией. Но, дорогой мой, Милочка богатая женщина, имеет магазины, фирменный салон по пошиву одежды, спортивный клуб. Благодаря ей я еще живу на этом свете. Вы правы, содержать такую квартиру не по силам старухе-инвалидке с мизерной пенсией. Так вот Мила тратит на меня уйму денег. И на ремонт, и на лечение, и домработнице платит, хотя та поначалу отказывалась брать деньги, она из человеколюбия заботится обо мне. Но Мила считает, что не платить за работу неприлично. Она одевает меня, а я, знаете ли, привередливая, что попало носить не стану, хоть и сижу в кресле. Так скажите на милость, зачем ей какая-то аренда, какие-то танцы? Она без них живет в свое удовольствие. Никогда не слышала о ее любви к танцам. К мужчинам она питает страсть, но это естественно. Красивой и одинокой женщине простительно. А к танцам… это, извините, абсурд.

– Сколько лет вашей Миле?

– Сорок пять, миленький. Какие уж тут танцы!

– Убедили, – сдался он. – А ей вы тоже давали паспорт?

– Боже мой! Ну конечно. Она всегда его возвращала. Милочка часто решает вместо меня всякие дела, я же не выхожу. Иногда мы это делали через нотариуса, которого привозили сюда, иногда она договаривалась сама. Уж больно хлопотное это дело – нотариус, да и дорогое.

Руслан достал фотографии:

– Взгляните на фотографии, среди них есть Мила?

Она долго перебирала снимки, сделанные Настей, возвращая их по очереди Руслану. На одном задержалась, затем тоже отдала его, но при этом глубоко задумавшись. Руслан насторожился:

– Вам кто-то знаком?

– Не знаю… Показалось… Дайте-ка последнюю фотографию. Да, вот этот профиль мне знаком… только не припомню, где я видела этого мужчину…

– Он приходил к вам? Кто-нибудь из ваших знакомых его приводил сюда? Вспомните, это очень важно.

– Нет, не могу вспомнить, – решительно сказала она, возвращая фотографию.

В ее поспешном отказе вспомнить мужчину Руслан подметил фальшь. Она не захотела говорить о нем, значит, знает его. Очень интересно. Он стал прощаться, Берта Станиславовна проводила его до двери и, когда Руслан переступил порог, сказала:

– Молодой человек, если Мила в чем-то провинилась… я не буду вашей сторонницей, вы меня понимаете? Не отнимайте ее у меня. Прошу вас. Вся эта история с договором – такая мелочь, а у меня больше никого нет, кроме Милы.

– Она ни в чем не провинилась. Я проверяю подлинность документов, так как директор нашего дворца культуры попалась на махинациях. Вот и все. До свидания, Берта Станиславовна.

Чутье подсказывало, что он напал на след. Намеренно не просил ни телефонов, ни адресов, это теперь можно выяснить, да и не дала бы их Берта Станиславовна. Что ж, на очереди Яков Олегович. Ехать не пришлось далеко, но старик отказался пустить Руслана к себе:

– Днем приходи, а то знаю я вас. Ишь, милицией прикинулся! А ну как вызову настоящую милицию?

– Да вы посмотрите мое удостоверение, – взывал к разуму Руслан.

– Иди, иди отсюда! Все, вызываю милицию! У меня телефон есть!

Руслан вернулся в машину, удивляясь, как у такого недоверчивого старика могли выудить паспорт. Часы показывали начало десятого. Скоро должны приехать Кларисса и Афганец, времени было мало, но Руслан рванул к Зимину домой. Жена его быстренько собрала на стол, но Руслан отказался пить-есть. Тогда Зимин его огорошил:

– Ближайший самолет до Стамбула через четыре дня. Летишь?

– Нет, нет, нет… – схватился за голову Руслан. – Мне надо раньше, понимаешь? Меня не устраивает ждать столько, я должен уехать в Турцию в ближайшие часы.

– Руслан, я не могу зафрахтовать самолет.

– А частные рейсы есть? Никто из крутых не летит на денек в Турцию отдохнуть? Или товар купить?

– Я узнавал. Крутой не летит, грузовой самолет тоже не летит, не летит ни военный, ни пассажирский. Только через четыре дня. Чего тебе так приспичило в Турцию?

– У меня к тебе крупная просьба. Бросайте шерстить Берт и Яковов. А приставь человека к некоей Берте Станиславовне, телефон поставь на прослушивание. Желательно фиксировать все ее переговоры и выяснить адресатов. А это адрес Берты, – Руслан протянул заготовленную записку. – Мне нужна женщина, которая приезжает к ней, женщина богатая, как говорила Берта, зовут Мила-Людмила. Так вот, нужно выяснить, чем эта Мила занимается и круг ее знакомых. Еще к Берте Станиславовне ходит женщина из соцобеспечения, желательно и о ней узнать подробности.

– Что натворили дамочки?

– Натворила одна из них, я так думаю, одна…

И Руслан кратко рассказал, в чем подозревает покровительницу Берты Станиславовны и почему. Зимин был шокирован:

– Ну ты даешь! Знаешь, сколько за этими попрыгунчиками гоняются? Причем все службы от прокуратуры и Интерпола до сельской милиции? А напасть на след не могут пять лет, пять! Неужели ты думаешь, что тебе это удалось за три месяца?

– Слушай, а что вы все за дураков нас держите, а? – завелся Руслан, и теперь его было трудно остановить. – Почему в Турцию не поехали? У вас же с бабками напряженки нет, не то что у нас, ментов поганых в глухой провинции. Нет, это нам дал свои личные деньги мужик, дочь которого в борделе Анкары, не вам. Потому что вы все зад от стула отодрать не можете, одним языком работаете да с подчиненных три шкуры сдираете…

– Между прочим, этим занимается и служба безопасности…

– Вот! – взвился Руслан, нетактично перебив собеседника, а уж язвительности прибавилось в его тоне – не описать. – Как раз ваше дело – заниматься безопасностью граждан. Получается: все работают на благо отечества. А что это такое? Как вы себе представляете отечество без людей? Почему-то защищать их некому. Тогда кому вы служите? Горам и рекам? Или собственному брюху?

– Ты всегда был полоумным и остался им, – заключил Зимин.

– Знаешь, я часто рисковал своей жизнью, поэтому вправе тебе сказать, дорогой друг в дорогом костюме, что не надо на нас смотреть сверху вниз. Мы занимаемся такой грязной работой, что вам и не снилось. Короче, мне некогда. Ты сделаешь, о чем я тебя просил?

– Сделаю, – буркнул тот. – Надеюсь, это будут не напрасные усилия.

– Даже если напрасные, – пожал плечами Руслан, внезапно поменяв тон на мирный. – Подумаешь, пара товарищей пошпионит за дамами, это повысит ваш профессионализм.

– Почему-то при наших встречах мне хочется дать тебе по морде…

– Не сегодня, – улыбнулся Руслан, делая из хлеба и колбасы многослойный бутерброд. – В следующий раз. Но учти, я дам сдачи. Ах, да. Держи фотографию, я обвел рожу кружочком, это предполагаемый Яков Олегович. Ну, пока, поужинаю в дороге.

У кинотеатра «Аврора» прикончил бутерброд, запивая минеральной водой. Афганец привез Клариссу в половине одиннадцатого.

– Садитесь ко мне в машину, Кларисса, мы едем домой.

VI. Там, где всегда весна

1

Настроенный решительно Всеволод после казино заехал сначала в свой отель и забрал на всякий пожарный случай свои вещи. Потом поехал в отель Дианы. Корова Лидочка дрыхла, так и открыла дверь заспанная, завернувшись в простыню. Он влетел в номер и кинулся шарить по вещам Дианы, не обращая внимания на протесты:

– Ты! Совсем чокнулся? Что ты ищешь? Не смей трогать чужие вещи!

Видя, что Сева не реагирует на нее, она схватила его за руку, пытаясь выставить за дверь. Однако он бесцеремонно отбросил надоедливую Лидочку:

– Пошла к черту! Не мешай!

– Вор! Идиот! Хам! – раскричалась она. Откуда-то взялся темперамент, а ведь рохлей прикидывалась. – Мы тут ишачим на вас, а вы вот так ведете себя, да?! Вас на консумацию не посылают! Да ты за мой счет и за счет Дианы здесь бабки получаешь! Это от нас Донник отрывает и вам платит, свинья неблагодарная! Он будет у меня в номере обыск делать, посылать, а я должна молчать! Скотина!

Пропустив мимо ушей оскорбления, Сева нашел патроны, немного денег, забрал их и пошел к двери.

– Я в полицию заявлю! – взвизгнула она.

Достала-таки. Не хватало вновь попасть в полицейский участок. Он вернулся, вынул пистолет, отчего Лидочка попятилась, а потом и вовсе свалилась на кровать, широко открыв глаза и рот. Сева состроил зверскую гримасу и выпалил угрозы:

– Попробуй тявкнуть хоть кому-нибудь, Лидуся. Трупом хочешь стать? (Подействовало, Лидочка затряслась от ужаса.) Знаешь, сколько дел на мне висит дома? – нагонял он на нее страху, угрожая пистолетом. – Да я с тринадцати лет не только танцами занимаюсь, поняла? Мне тебя пришить – тьфу. У меня в Анкаре друганы, Лидуся, они из тебя выхлопную трубу сделают, если ты откроешь пасть. Жратва проскакивать будет прямым ходом в унитаз. Так ты будешь хорошей девочкой? – И пистолетом погладил ее по щечке. Та, ни жива ни мертва, закивала: буду. – Молодец. Встретимся в казино. Пока, крошка.

Кажется, запугал Лидочку насмерть, а Лоле велел ехать к часовщику.

– А кто мне бензин оплатит? – возмутилась она.

– Динка. Деньги у нее.

– Вот я ввязалась, черт возьми! – выругалась Лола, выкручивая руль и ловко лавируя среди автомобилей. – То туда ему надо ехать, то сюда! Таксиста нашел! Ты хоть знаешь, что делать? Или наобум едем?

– Я импровизирую, – сказал он и с безразличием уставился в окно.

Нельзя сказать, что Донатович обрадовался юноше, но понял: Сева пожаловал неспроста, без лишних расспросов отвел его в каморку.

– Мне нужны срочно гранаты. «Лимонки». Штук пять. Лучше десять.

– Завтра…

– Сегодня!

– Но это очень трудно. Две штуки американских долларов…

Сева вытащил почти все, что у него имелось, оставил себе совсем немного, ведь за бензин действительно надо платить. Всего оказалось девятьсот долларов.

– Это все, что у меня есть, – сказал Сева.

– Но поставщик не согласится… – принялся возражать Адам.

– Папаша, – набычился Сева. – Если я не использую «лимонки», верну тебе назад, ты сможешь их продать еще раз. И долг верну. Мне очень нужны гранаты, очень.

– Вы хотите подорвать Анкару? – съехидничал тот.

– Нет, – принял всерьез его слова Сева. – Я всего лишь хочу забрать свою девушку у ваших турецких козлов. Постараюсь сделать это тихо. Не получится – взорву и Анкару.

Донатович в раздумье скреб щеку. Как посредник он завышал цену, получалось, что от сделки ничего не будет иметь. Но, взглянув на юношу с адским огнем в глазах, догадался, что тот взорвет и его, если не даст ему гранаты.

– Попробую достать. Приезжайте через два часа. – А когда молодой человек ушел, проговорил вслух, сокрушаясь: – За маленькие ошибки в России мне приходится расплачиваться всю жизнь. Несправедливо.

Сева думал, что Лола смоется; к счастью, не смылась. Он залез в машинку, объявил, что у них есть два часа, за которые желательно вычислить Мустафу.

– Зачем он тебе? Ты же не знаешь, кто он и с чем его едят. В конце концов, не полицейский же он! А больше никто в этой стране добровольно не полезет в бордель выручать какую-то девчонку.

– Роза написала только ваши имена, – упрямо говорил Сева, чувствуя, как его одолевает сон. – Ты подсказала, где держали Розу, там же держат и Настю. Роза была уверена, что он поможет забрать девчонку из притона. Она была уверена…

– Ты лучше поспи, рыцарь, – бросила она, выезжая из переулка. – Уставший человек плохо владеет собой. Эй…

Сева спал, запрокинув назад голову…

Диана сидела под замком наверху. Когда вчера дедушка Гизар привел ее в дом, их встретили еще двое мужчин. Диана определила по их поведению, что ее ждали. Оба поторопились встать с кресел, алчно и нагло вперились в нее влажными глазами. Самые плохие мысли промелькнули в голове девушки, не раздумывая, она кинулась бежать. Побег не удался – перехватили на выходе. Затем обыскали, забрали мобильный телефон и пистолет! Она была страшно напугана. Полагая, что ее привезли сюда насиловать, Диана принялась плакать:

– Я очень больна, очень. У меня неизлечимая болезнь и… опасная. Прошу вас, не надо меня трогать, я подписала бумаги… у меня справки есть. Хотите посмотреть?

– Что за бред несет эта девчонка? – спросил мужчина лет сорока. Разумеется, Диана не поняла, так как говорил он на турецком языке.

– Она говорит, что больна, – объяснил дедушка Гизар.

– Я слышал, – сказал тот же мужчина, второй поедал ее похотливыми глазами. – Чем она больна?

Понимая, что речь идет о ней, Диана поспешно раскрыла сумочку, достала толстую, истрепанную, с подклеенными страницами тетрадь, которую постоянно носила с собой, и протягивала по очереди мужчинам. Один взял, полистал. Пожав плечами, отдал тому, кто сидел в кресле. И тот не понял, что это за тетрадь, отдал Гизару.

– Что это? – спросил Диану дедушка Гизар.

– История моей болезни.

И Диана произнесла чуть ли не торжественно сначала на русском, потом на английском – иммунодефицит, ВИЧ-инфекция, а попросту – СПИД. Реакция была однозначная у всех троих: их лица передернула брезгливая гримаса. Мужчина в кресле пристально и в упор рассматривал ее, затем что-то сказал. Второй мужчина взял тетрадку и ушел. Девушка нервозно сжимала и разжимала руки, чувствуя, как они мелко дрожат.

Эту тетрадку Диана готовила с тех пор, как выяснила, что Сева должен поехать в Турцию за Настей. Она решила приложить все силы, но поехать с ним, уж очень хотелось участвовать в опасном деле. А когда еще подвернется похожий случай? Но Руслан пугал притонами, где ей не поздоровится, вот и думала, каким способом избежать насилия. И придумала. Чего сейчас боятся люди больше всего на свете? Не сифилиса, уж точно. А вот стоит кому-то заболеть СПИДом, этот человек становится изгоем.

Если подделывают паспорта, доллары, дипломы об образовании, то историю болезни подделать раз плюнуть. Одноклассница Дианы, работающая медсестрой, состряпала на высоком уровне историю болезни. В ней были результаты многочисленных анализов, диагноз, лечение, снова анализы, заключение врачебной комиссии и прочая медицинская лабуда. Когда справки были готовы – осталось только вклеить их в медкарту – девушки думали лишь о том, как все это состарить. Два женских ума не могли подвести. Страницы листали по многу раз, просто листали, чтобы потрепать их. Тетрадку раскатывали скалкой для теста, мяли, клали под простыню и спали на ней, сидели на ней, топтали босыми ногами. Особенное внимание уделяли краям, ведь края должны выглядеть обтрепанными, это обязательно убедит насильников, что болезнь ее длится годы. Старили постепенно, подклеивая новые страницы и принимаясь затем старить все вместе. Это была трудная работа, и Диана почти не участвовала в ней, потому что тогда дрессировала Севу. Подруга взяла на себя всю заботу о тетрадке, украдкой ставила нужные печати, договаривалась с медперсоналом, давала взятки. Конечно, эту идею поддержал бы Руслан – главный противник Дианы. Но, когда он дал согласие на участие в операции, осталось уже совсем мало времени, вряд ли удалось бы сделать такую классную липу.

Стоя напротив Гизара и мужчины в кресле, Диана теперь гадала, убедит история болезни этих людей или нет. Если не убедит, то… страшно даже помыслить, что будет. Девушка жалобно заговорила, нисколько не играя, ее на самом деле трясло от страха:

– Я приехала в Анкару заработать денег на лечение. Я вам говорила, Гизар-бей, о своей болезни. Мне сделали укол в больнице, там и заразили, я не виновата. Мне сказали, что в Соединенных Штатах имеют опыт лечения, но на это нужно очень много денег… я подписала бумагу, что у меня не будет половой связи с мужчинами…

– Успокойся, Дина, тебя не для этого сюда привезли, – сказал дедушка Гизар.

– Тогда зачем? – удивилась она. Никто не ответил. Диана еще раз спросила: – Зачем? Зачем меня привезли?

Прошел час, а Диане не предложили присесть, она так и стояла, переминаясь с ноги на ногу. Мужчина в кресле изредка бросал на нее брезгливые взгляды, а в основном сидел, глубоко задумавшись. Гизар то прохаживался по гостиной, то усаживался на диван поодаль и тоже бросал на девушку взгляды, но полные сочувствия. Пистолет и мобильник лежали на столе, а девушка пока была не в состоянии предпринять новую попытку сбежать. А следовало всего лишь рвануть к столу и схватить пистолет. Только у Дианы подкашивались ноги, и еще в голове сидели слова Гизара: «Тебя не для этого сюда привезли». Тогда что им надо?

Через полтора часа – все это время Диана стояла – вернулся человек с историей болезни, бросил ее на стол к пистолету:

– Документ подлинный. Эта шлюха больна.

– Ты точно выяснил? – спросил мужчина в кресле.

– Да. В Анкаре работает русский врач, он не специалист по СПИДу, но сказал, что так безобразно ведут историю болезни только в России. Сказал, что анализы и печати настоящие, сделаны в разных городах. Эту болезнь лечат в крупных городах – так сказал врач.

Да, подружка Дианы сопровождала однажды тяжелобольную в Краснодар, заодно поставила печати других медицинских учреждений на листках, а текст потом вписала сама. Но подруга предупреждала: человек сведущий, если внимательно изучит историю болезни, поймет, что это липа. Зная об этом, Диана жутко волновалась. Тем временем мужчина в кресле нахмурился, глядя в пол, затем задал еще вопрос:

– А мальчишка? Что ему было нужно?

– Шлюха говорит, что он никем конкретно не интересовался, только спросил, много ли русских девушек с ней работает. Потом переспал с ней и все.

– Спрашивали плохо? – вскинул на него глаза мужчина в кресле. Диана сообразила, что он здесь самый главный, с ним был почтителен даже Гизар.

– Хорошо спрашивали, – возразил второй. – Но так, чтоб товар не испортить.

– Ты! – указал пальцем на Диану главный, а Гизар перевел на английский. – Кто твой брат?

– Мой брат? – переспросила Диана. – Он танцор, как и я.

– Врешь. Он не брат тебе. Почему носишь с собой пистолет?

– Чтоб ко мне не приставали! – огрызнулась Диана, она постепенно приходила в себя, догадавшись, что подделку не обнаружили, и теперь думала, как выкрутиться. Пожалуй, лучше реветь без остановки, что и сделала, в ее положении это было нетрудно.

– Когда должны приехать эти двое из России? – бросил главный второму.

– Завтра.

– Завтра пусть и разбираются с ней, заодно с мальчишкой, это их дела. Заприте ее.

Второй схватил Диану за локоть и потащил к лестнице. Она сопротивлялась, крича:

– Отпустите меня! Мой брат и я ни в чем не виноваты! Гизар-бей! Что я вам сделала? Пусти, скотина! – Последнюю фразу выкрикнула уже по-русски.

Он втолкнул ее в комнату, где она и провела больше суток. Пробовала открыть окно – да куда там! Из мебели в этой комнате была только тахта, а на полу ковер. Два раза приносили еду, Диана все съедала, а потом лежала на тахте, придумывая, каким образом отсюда вырваться. Знать бы, о чем говорили турки…

Вечером, приблизительно часов в семь, за ней пришел все тот же мужчина, который уходил с историей болезни, а потом запер в комнате. Он кивнул головой, мол, выходи. Девушка спустилась в гостиную и обомлела. Кроме главного и дедушки Гизара, в креслах сидели еще двое незнакомцев. Первым бросился в глаза человек с красным лицом. Вспомнились приметы и фоторобот. Похож. Появление здесь краснорожего казалось нереальным, поэтому она отбросила мысль, что этот человек тот самый подозреваемый, о котором говорили агент по недвижимости и соседка Ибрагимовых. Он листал ее историю болезни, опустив углы губ вниз. Второй – поджарый и смуглый – смотрел на нее скучающими глазами. Краснорожий бросил тетрадку на стол и сказал по-русски:

– Поговорим?..

Вот теперь сомнений не осталось: это он!

2

– И все?! – ахнул Сева, когда Донатович положил перед ним три гранаты-«лимонки».

– Сколько есть, – развел тот руками. – Я сделал все, что мог, но это же не чебурек купить. Завтра получите остальное.

– Спасибо, – буркнул Сева, запихивая гранаты в карманы. – Завтра они могут мне не понадобиться. Сдачу давайте.

– Ах, да… – вспомнил Донатович, отсчитал деньги и передал Севе.

Всеволод плюхнулся на сиденье, больно стукнувшись головой о низкий потолок автомобиля, и в сердцах выругался. Лола, докуривая сигарету, вдруг произнесла:

– Я вот тут думала… А не могли в России узнать, с какой целью вы приехали, а потом передать сюда?

– Откуда?! Да нет, это просто невозможно. Даже на работе не знают, куда и зачем мы поехали, все было сделано втайне.

– Знаешь, что меня натолкнуло на эту мысль? Ведь в полиции говорили, будто за тобой должны приехать. Я сначала не обратила внимания, а потом мне показалось это странным. Всех ваших танцоров освободили, а тебя не отпустили…

– Но потом, когда ты приехала, выпустили же!

– Ну да, – в раздумье сказала она. – Выпустили, потому что не имели права держать – раз, и поняли, что я разбираюсь в законах, – два. Да и взятку я дала. Не все в этом крае щепетильные. Что ж, раз передать про вас не могли, тогда есть шанс, что Диана приглянулась какому-то турку и он держит ее у себя.

– Тебе этот вариант нравится?! – вытаращился Сева, с ужасом представив, что делает турок с Дианой.

– Глупый мальчик, этот вариант, действительно, лучше того, о котором я только что говорила. Куда теперь едем?

Он взглянул на часы. Восемь. На виллу рано. Часа в два ночи пожаловать туда – в самый раз. Нет ничего лучше – застать похитителей врасплох.

– У тебя есть знакомые, которые продают бомбы? – спросил он.

– Нет, мой мальчик, таких знакомых я не имею, к счастью.

– Тогда мне нужны ацетон, серная кислота или пирит и клей. Клей хороший.

– Это достать проще, чем бомбу, – сказала Лола и сорвала машину с места.

Машинкой она управляла великолепно, особенно на обгоне. Обгон разрешен как с левой стороны, так и с правой. Это поначалу удивляло Севу, ведь так недолго и в аварию влететь. Но девчонки из отеля говорили, что, как ни странно, аварий почти не бывает, а обгон с двух сторон дает дополнительную маневренность. За час объездили тройку мест в торговом районе Казылай, успели купить до закрытия магазинов все необходимое, приехали к Лоле домой. Жилье ее состояло из трех маленьких смежных комнат и кухни, которая служила еще и прихожей. Сева расположился за столом у небольшого окна, выложил на него все ингредиенты и задумался, почесывая затылок. Потом попросил стеклянную емкость. Пока Лола искала цилиндрическую банку, он смешал небольшое количество кислоты с клеем на тарелке, добавил немного ацетона. Удостоверившись, что ингредиенты качественные, принялся повторять опыт, но уже с большим количеством веществ, смешивая в стеклянной посуде.

– Неси лед в большой миске, – попросил Лолу. – Много льда. Он должен хорошо охлаждать емкость, пока идет реакция.

Лола вынула из старого холодильника весь имеющийся запас льда, выложила его в металлический тазик и поставила перед Севой. Тот опустил туда банку и, перекрестившись, медленно вливал ацетон. Мгновенно образовывался белый осадок.

– Ух, классно пошло! – азартно сказал Сева.

– Что ты делаешь? – спросила с подозрением Лола.

– ВВ. Расшифровывается как взрывчатое вещество.

– Ты с ума сошел, мальчик? Я слышала, это опасно. А если взорвется?

– Не должно. Важно не ошибиться в пропорциях, а я не ошибусь, потому что не хочу взлететь вместе с твоим домом. Найди ненужную тряпку, сейчас фильтровать будем.

– Псих! – Лола кинулась к комоду и достала оттуда тряпки. – Ты хоть когда-нибудь это делал?

– Самостоятельно первый раз. Не бойся, в мокром виде оно не опасно. По крайней мере, так говорил один химик. А вот в сухом… ни боже мой ударить по нему. Это самый быстрый способ из тех, что я знаю. Однажды мы взяли одного химика-любителя пятнадцати лет, он решил подорвать ларек отца. И подорвал! Папа, правда, его простил, а я пристал к парню, чтоб раскрыл секрет изготовления бомбы. Он мне показал несколько простых способов, объяснил толково, мы потом за городом взорвали. Классно получилось. Может, и сейчас получится.

– Так ты не уверен?!! – побледнела Лола. – Господи, зачем я связалась с тобой?! В мои годы живут тихо… Не лучше ли обратиться в полицию?

– Ночью? Не думаю, что они кинутся искать девушку-иностранку на вилле ночью. На каком основании? По одному моему и твоему заявлению? Потом, я сам только что из полиции, и впечатления мои не самые приятные. Получилось, кажется. Нашла тряпку?

– На! – кинула в него тряпкой Лола. – Ты плохо осведомлен, полицейских здесь боятся. Если им толково объяснить…

– Ага, мы объясним, что Диана приехала по «туристке» работать, скажем про консумацию и все прочее. Начнется волокита, нас запрут в турецком обезьяннике, потом депортируют, а нам еще надо Настю выдернуть. Мне нужна Настя, я не могу без нее уехать.

Сева отфильтровал, промыл белое вещество и вздохнул:

– Как же просушить быстро?

– Фен годится? – предложила Лола.

– Не знаю. Давай попробуем. Держи фен на расстоянии, чтоб струя не сильно нагревала, а то вдруг рванет. Я приготовлю формы и запалы. Мне нужны две эмалированные кастрюли. Одна маленькая, другая побольше.

– На кухне найдешь, – отозвалась Лола, орудуя феном. – У меня фен и холодную струю выдает, может, холодной лучше сушить? А то и правда взлетим…

Получив согласие, она переключила фен и стояла, обмахивая себя платком – от напряжения вспотела, да и жарко было. Он приготовил пять небольших форм из бумаги, взял немного полученного сухого вещества, положил на железную тарелку, найденную на кухне, и зажигалкой поджег. Вещество загорелось с негромким хлопком. Лола вздрогнула, втянув голову в плечи.

– Yes! – воскликнул Сева.

Далее все делал медленно, растворяя вещество маленькими порциями на водяной бане и осторожно переливая его в формы.

– Ты скоро закончишь? – нервничала Лола.

– Не дергай меня. Теперь идет опасный процесс. Чуть ошибусь – сдетонирует, и нам хана. А я молодой, мне жить охота. А тебе?

Лола махнула на него рукой и отвернулась, чтоб не смотреть на процесс изготовления бомб. Вскоре получилось пять уродливых и маленьких цилиндриков с торчащими кусками бумаги. Смешно было подумать, что эти бомбочки взорвутся. Всеволод осторожно подсушил их феном.

– Без пятнадцати одиннадцать, – напомнила Лола.

– До двух-трех ночи эти штуки сами высохнут. Едем в казино, может, Динка пришла туда, тогда ничего не понадобится. Но если не пришла… – процедил он зло.

Глаза его сверкнули решимостью. Лола лишь покачала головой, глядя, как он укладывает бомбочки в тряпичную сумку, которой она пользовалась много лет. Выключив свет и закрыв дом, поехали в казино. Сева попросил Лолу поставить машину в укромном месте и ждать его. Уходя, он попросил:

– Только не бросай меня, ладно? А я пойду зарабатывать свои центы.

– Уж не брошу, – проворчала она. – Ты же мне должен бабки. Только сначала съезжу на заправку, а то без бензина мы никуда не уедем.

В порыве благодарности он сжал ее руку и рванул внутрь.

– Всеволод, в чем дело?! – налетел Донник. – Что за опоздания?! Где ты был? У нас сегодня программа начнется в двенадцать. Быстро переодеваться!

– Извините, Борис, – виновато улыбнулся он, – так получилось. Диана пришла?

– Нет, – сказал Донник. Видя, как помрачнел Сева, он добавил мягким тоном: – Не волнуйся, с ней все хорошо. Боссу заплатили за ее отсутствие, а это делается лишь с согласия девушек. Не кручинься, Всеволод, женщины нас часто бросают, когда им выгодно, так что делай выводы. Поторопись, через пять минут начинаем. Первым номером пойдет «Парадиз».

В мужской раздевалке Сева увидел необычное зрелище: помимо юношей, там находились еще около десятка девушек, у одной была истерика, она захлебывалась в слезах:

– Не хочу больше! Не могу! Я ненавижу Турцию, Донника и всех-всех… этих противных мужиков, которые лезут под юбку… Мне надоели постоянные угрозы босса, что я плохо работаю! Мне почти ничего не платят, одни штрафы…

Лидочка, заметив Севу, прошмыгнула мимо него в своем арабском костюме, как мышка, и вжав голову в плечи. Остальные тоже переключили внимание на него, и столько неприязни было в их взглядах, что Сева немного опешил. Постепенно переставала рыдать и девушка, уставившись на Севу со страхом. Он начал переодеваться, зайдя за стул.

– Ты почему угрожал Лидочке? – вдруг задиристо спросил Эдик.

– Когда это? – застегивая брюки, поинтересовался Сева. Тон был невинным, Сева старался не накалять атмосферу, которая и без того была накалена.

– Сегодня! – рявкнул Эдик, приблизившись. – Знаешь, что за угрозы делают?

– Ну и что? – спокойно произнес Сева.

Эдик отвел руку назад для удара. Всеволод, не дожидаясь, когда ему съездят по физиономии, одной пятерней схватил Эдика за лицо и оттолкнул. Оттолкнул сильно, парень свалился на девушку, которая только что рыдала. Она завизжала, отпрыгнула и очутилась в углу. Двое парней, уже не предупреждая, накинулись на Севу с кулаками, поднялся и Эдик. Началась драка. Однако хлипкие танцоры оказались не на высоте даже втроем, Сева быстренько их раскидал. Если танцор из него неважный, то драчун великолепный. Парни урок не учли, лезли и лезли за новой порцией. Девчонки без перерыва визжали, отскочив к стенам. В разгар драки вбежал Донник:

– Прекратить! – Но танцоры слишком были возбуждены, не чувствовали ударов Севы, падали и вновь налетали на него. Донник кинулся их разнимать: – Я сказал, прекратить! Вам на выход, мерзавцы! Пошли прочь!

Ему удалось разнять драчунов. Те, пыхтя, разошлись, утирая кровь с лиц и с ненавистью глядя на Донника. У Эдика был порван костюм и разбит нос. У Игоря оторваны пуговицы, рассечена бровь. У Юры вспухла щека.

– В чем дело? – заорал Донник. – Почему возникла драка?

– Он угрожал Лидочке, – показала пальцем на Севу одна из девушек. – Это уголовник. У него есть пистолет! Лидочка нам рассказала.

– Врет она все, – с ухмылкой бросил Всеволод. – У них нервишки сдали, вот и полезли сбросить энергию. Да не на того напали! Чего беситесь? Не знали, куда едете? Легких бабок захотели, а теперь ищете виноватого? Дерьмо! Тьфу!

Ребята загалдели, выкрикивая протесты против обвинений. Донник поднял руки, призывая к тишине:

– Все! Все! Потом разберемся, а сейчас всем немедленно на площадку! Подобного инцидента у меня еще не было. Лидочка открыла шоу, у вас есть время собраться и привести себя в порядок. Живо всем в салон!

Ребята, поглядывая на Севу и Донника со злостью, ушли.

– Разрядились, – потирая ушибленный кулак, сказал Сева.

– Черт знает что творится! – возмущенно проворчал Донник. – Уж от тебя я не ожидал. Ты не мог уладить конфликт? Как они выйдут танцевать с побитыми рожами?

– В следующий раз они будут бить вас, – предупредил Сева и помчался в салон.

Танцевали плохо, не синхронно, сбиваясь с ритма. Во время танца, когда юноши образовали круг на середине, Эдик пригрозил сквозь зубы:

– На этом не закончилось. Погоди, я тебе сделаю!

– Пошел ты!.. – и Сева употребил горячее словцо.

В раздевалке ребята его игнорировали, как же – уголовник! Кажется, Сева угадал: они просто-напросто взбесились от ночной жизни, от того, что девчонок лапают турки и нагло требуют переспать, а парни защитить их не могут. Да и Донник недавно намекнул, чтобы парни помалкивали. Они же нахлебники, получают деньги, которые забирают у девчонок, в чем упрекала Севу и Лидочка. Это очень унизительное положение, потому и сдали нервы. Если честно, Сева на них не держал зла, но и бить себя не позволит. Он переоделся раньше всех, поплелся в салон.

Стоя перед началом номера за кулисами, разглядывал зал в щелочку. Вдруг замер. Что-то знакомое мелькнуло в человеке, сидевшем за столиком неподалеку от эстрады. Не заметить его даже под постоянно меняющимся светом было невозможно – он очень бросался в глаза: крупногабаритный (в отличие от низкорослых турок), со светлыми волосами и с самодовольной рожей. Без сомнения, Сева однажды видел его, но где и когда? Севу подтолкнула в спину новая партнерша, пришлось идти на эстраду. Танцуя, он бросал украдкой взгляды на этого человека, мучительно вспоминая, где его видел. За столиком сидел еще один, с аскетическим лицом, оба переговаривались между собой. Жесты! Жесты и манера поведения исключительно российские, причем людей из криминальной среды. Где же видел, где, где? После номера в салоне вспыхнул общий свет, пока танцоры кланялись, свет горел. А белобрысый мужик еще и с красной рожей… Свет погас, а Севу словно ударило. Он побежал через черный ход на улицу к Лоле:

– Быстренько иди в казино и узнай, мужик в синей рубашке в белую полоску русский или нет. Второй с ним сидит в черной рубашке…

– С ума сошел? – возмутилась Лола. – Как я узнаю?

– Прикурить попроси по-русски! – дал совет он. – Интересно, на каком языке ответит. Если по-русски, кивнешь утвердительно, если иностранец, отрицательно. Я побежал, мне еще переодеться надо. Иди, это важно.

Лола, ворча, что мальчишка доведет ее до беды, все же накрасила губы яркой помадой, распустила волосы и вошла в казино. Одни мужики в салоне, их немного, поэтому синюю рубашку в белую полоску отыскала быстро. Лола подкатила к нему с сигаретой:

– Дай, миленький, прикурить.

Тот молча поднес зажигалку.

– Спасибо, козел, – сказала Лола и повернулась, чтобы уйти.

– За козла ответишь, – схватил ее за руку Бурак.

– Ой! – взвизгнула Лола. – Извини, я не знала, что ты русский.

Она выдернула руку и побежала к выходу. Обернувшись, встретилась взглядом с Севой на эстраде и утвердительно кивнула: он русский. Всеволод так и застыл! Почему-то на ум пришли Ибрагимовы, их соседка, агент. Или это совпадение?

– Чего стал? – шикнула на него партнерша. – Держи меня, а то упаду.

Он неловко выполнил поддержку, едва не завалив партнершу, думая: «Таких совпадений не бывает». И все же не был уверен, что это тот самый, с фоторобота. Танцуя, Сева старался не выпускать их из виду, не реагируя на провокационные выпады Эдика, который явно мешал ему выполнять па. Сева был весь внимание. Во время следующего номера мужик в синей рубашке подозвал гарсона, а гарсон пригласил к нему Донника. Когда Сева заметил, что говорят они о нем, дошло: пора линять. Оттанцевав программу, не переодеваясь, а лишь прихватив одежду и сумку, выбежал черным ходом на улицу, где ждала Лола. Мчась на машине по городу, он вдруг вспомнил:

– С днем рождения, Всеволод.

– У тебя сегодня день рождения? И сколько стукнуло?

– Двадцать шесть. Но, можно сказать, вчера стукнуло. Сейчас уже два ночи. Какой-то длинный сегодня день.

– Так ты еще и Лев по гороскопу! Мой муж был Лев, самовлюбленный тип и мерзавец. Что ж, поздравляю. И желаю, чтоб этот день не стал у тебя последним.

– Гони к вилле.

Неспроста появился здесь краснорожий, неспроста.

3

Диана приподнялась на тахте, тихонько постанывая. Ее избили. Бил Бурак, натянув на руку латексную перчатку, – брезговал. Мага, как называл Бурак второго, ограничивался советами – куда и как бить. А выбивали из нее одно: кто Всеволод и зачем он сюда приехал, откуда у нее пистолет, что за женщина приезжала на виллу и интересовалась Дианой. По описаниям, эта же женщина приезжала в полицейский участок и забрала Всеволода. Кто она? Девушка поняла, с кем имеет дело. Она покорно сносила удары, даже не думая давать отпор. Да и много их было – четыре человека. Но бил один Бурак. Диана плакала и скулила, что не понимает, чего от нее хотят, а потом призналась:

– Он не мой брат, это правда, ну и что? Он попросил меня, чтоб я так сказала господину Гизару, потому что хотел к проститутке. А денег у него мало… больше я ничего о нем не знаю, честное слово. Мы только танцевали с ним в паре, вот и все. Я правду говорю, поверьте. А про женщину вообще ничего не знаю.

– Слушай, сучка, – цедил сквозь зубы Бурак, – я знаю, что он мент.

– Он не может быть ментом, – заливалась Диана слезами, утирая кровь с подбородка (Бурак рассек ей губу). – Мы с ним два месяца танцевали. Еще до работы у Донника. Зачем ему танцевать, если он работает в ментовке? Он же не ходил на работу…

Логика в ее словах была, только ни Бурак, ни Мага не верили ей. У них были точные сведения о Всеволоде. Интересно, откуда они узнали о Севе? Только не подозревали, что и Диана мент, иначе «разговор» строили бы по-другому. Бураку надоело бить Диану, а может быть, просто не хотел мараться. Он уселся в кресло, снял перчатку и переговаривался с Магой. Диана тихонько всхлипывала, чтобы не пропустить ни слова. А они решили привезти на виллу сегодня ночью Севу и допросить обоих. Ей приказано было убраться наверх. Поднимаясь по лестнице, Диана услышала их разговоры.

– Зря они сучку сначала взяли, – говорил Бурак. – Надо было или обоих, или его одного заарканить.

– Это теперь не имеет значения, – сказал Мага. – У нас приказ: всю группу распределить, чтоб ничего не просочилось.

– Кому нужна эта спидоноска?

– Не знаешь, куда ее деть?.. Скинем со скалы. Несчастный случай…

Больше ничего не услышала. Но и этого было достаточно, чтобы сделать соответствующие выводы. Чувствуя смертельную угрозу, Диана не могла себе позволить расслабиться после побоев и занялась поиском выхода. Она умно поступила, когда терпела истязания Бурака, это должно сослужить ей хорошую службу. Ведь никто не будет ожидать от глупой и трусливой девушки, которая кричала: «Не бейте меня, пожалуйста» и закрывала голову руками, что она способна постоять за себя. Вычислила: за Севой отправятся как минимум двое – Бурак и Мага, наверняка прихватив кого-нибудь из мужчин показать дорогу в казино или в отель, значит, уедут трое. Двух женщин, прислуживавших мужчинам, в расчет не брала. Выходит, здесь останется тоже трое мужчин. Только бы открыли дверь.

Когда в доме все стихло, Диана принялась считать по шестьдесят секунд, загибая пальцы на руках – так отсчитывала минуты. Нужно дать время, чтобы все уснули или хотя бы ослабили бдительность. Отсчитав час, она легла на ковер посередине комнаты и принялась громко стонать, как от боли. Впрочем, тело болело, Бурак и ногами бил. Диана практически не обращала на это внимания. Гораздо хуже то, что хотят с ней и Севой сделать в недалеком будущем. Мысли о смерти заглушали физическую боль.

Вскоре послышались шаги. Диана напряглась, между стонами прислушивалась к шагам – один идет или двое? Шаги оборвались у двери. Это один человек! Щелкнул замок. Диана задергалась в судорогах, мысленно умоляя его: «Только не уходи! Подойди ко мне! Пожалуйста, подойди, сволочь!» Человек что-то спросил по-турецки, Диана никак не отреагировала. Лежа на боку и спиной к двери, продолжила имитировать судороги. Теперь шаги заглушил ковер… У Дианы перехватило горло. Да и как не сомневаться? Если план потерпит фиаско, то эти ублюдки убьют ее. Не предпримет попытку освободиться – убьют позже, еще и пытать будут. Выбор ограниченный. Надо постараться уйти отсюда и предупредить Севу…

Мужчина подошел близко, нагнулся к девушке, взял за плечо и перевернул ее на спину. Диана протянула к нему трясущиеся руки и выдавила:

– Эээ… эээ… э…

Он рассматривал ее, не понимая, чего она хочет. Внезапно Диана вцепилась в рубашку на плечах и свалила его. Тот не успел опомниться, как очутился на спине, а Диана на коленях. Последовал удар в солнечное сплетение, мужчина задохнулся, но сознание не потерял. Второй удар Диана от души нанесла в пах, но и после этого он хватал ртом воздух, не теряя сознание.

– Крепкий, гаденыш! – процедила тихо Диана, нанося последний удар в солнечное сплетение. Удары в солнечное сплетение – это был ее конек. Недаром она занималась борьбой.

Мужчина затих. Обыскав его, оружия не нашла. Девушка закрыла дверь, сняла туфли и босиком проскользнула к лестнице. Внизу раздавались голоса, значит, уйти через дверь нельзя. Диана огляделась, увидела в конце коридора окно, на цыпочках побежала к нему, чувствуя бешеные удары сердца. Окно было открыто, Диана перелезла через него, стала на выступ с внешней стороны, немного продвинулась в сторону, затем соскользнула на крышу первого этажа и спрыгнула на траву. Безумно радуясь удаче, она понеслась в темную часть сада. Ограда! И, черт, высокая! Прутья ровные, вверху заостренные. Как же перебраться? Времени нет, сейчас как хватятся ее, поймают, тогда ей не поздоровится. Диана взяла в рот ремешки туфель (бросить их она никак не могла, в каблуках-то доллары!), уцепилась за прутья и попыталась вскарабкаться. Соскользнула вниз. Нет, так не пойдет. Пробежала вдоль ограды, пока не наткнулась на каменную колонну. При помощи подобных колонн держалась ограда. Вот теперь будет легче взобраться наверх. Диана кое-как вскарабкалась на колонну, оттуда спрыгнула на территорию соседней виллы. Преодолела и этот участок, но уже проще, ведь за ней не гнались. Следующая ограда была невысокая. Пробегая через третий участок, вдруг услышала за спиной тяжелое дыхание. Оглянувшись, едва не вскрикнула – за ней неслась собака огромных размеров. В мгновение ока Диана очутилась на раскидистом дереве. Собака стала передними лапами на ствол и оглушительно залаяла.

– Тихо ты! – вполголоса говорила Диана. – Фу! Фу! Откуда ты взялась!

Из дома никто не вышел, собака перестала лаять, улеглась под деревом. Диана приуныла, теперь оставалось ждать удобного случая, чтобы слезть с дерева. Она с тоской смотрела на ограду неподалеку – зря не рискнула добежать.

В это время Всеволод и Лола выбрали подходящее место для стоянки – пустынное, заросшее деревьями и кустарниками, недалеко от вилл. Сева переоделся в джинсовую рубашку, в которой ходил по городу, распределил бомбочки и «лимонки», одну положил в нагрудный карман рубашки, ощупал второй. Во втором кармане лежал телефон и русско-турецкий разговорник. Сева думал, нервно выкуривая сигарету, оставлять их в кармане или выложить, а вообще-то тянул время. Лола покосилась в его сторону:

– Готовишься, как моряки перед смертным боем. Песенку спеть? «Напрасно старушка ждет сына домой…» – запела она.

– Я теперь понимаю, почему моряки не любят женщин на корабле, – как кликуши каркаете, – огрызнулся Сева.

– Психуешь, потому что не знаешь, что делать.

– Знаю, – проворчал он, отбросив сигарету. – Только не знаю, как мне действовать в доме, когда туда заберусь.

– Ты боишься?

– Немножко. Боюсь, что Динки там уже нет, ее могли увезти. Боюсь, что наделаю глупостей и потом за мной будет гоняться вся полиция Турции…

– А ты не бойся, страх побеждает слабых людей, – проговорила Лола, повернувшись к нему всем корпусом. Она погладила его по щеке. – Хороший ты, Сева, парень, я уж думала, таких не бывает.

– Есть покруче меня, ты просто не знаешь. А я обыкновенный.

– Я про жизнь знаю все, – заявила она с легкой усмешкой. – И вот что тебе скажу… нет, посоветую. Стреляй в них сразу без разговоров. Стреляй, как только на пути возникнет человек. И неважно кто – мужчина или женщина.

– Как раз этого я и боюсь, – честно признался он. – Я еще не убивал людей…

– Надо же когда-то начинать, – пошутила она с той долей цинизма, которая свойственна разочаровавшимся людям. Заметив, что он непроизвольно поежился от ее слов, дополнила серьезным тоном: – Понимаешь, я не хотела тебя пугать, но если Диана не дает о себе знать, значит, она попала в плохую компанию, переговорами ты ее оттуда не вызволишь. И свидетели тебе не нужны. В этом краю местному населению верят больше, чем иностранцам, да еще с оружием в руках.

– А сама предлагала пойти в полицию, – упрекнул он.

– Правильно, предлагала. Но в полицию идти надо было до налета на виллу, тогда ты мог бы рассчитывать на понимание. Если полезешь туда сейчас, а потом очутишься в полиции, я тебе не завидую, кстати, себе тоже. Передумать не поздно…

– Нет, – проверяя гранаты и самодельные бомбочки, сказал он. – Это я виноват, что Динка влипла. Скоро приедет Руслан, мне надо забрать ее оттуда до его приезда, а победителей не судят. Вот что, я не хочу тебя подводить. Заметишь опасность, смывайся.

– Спасибо, что разрешил, а то бы я не догадалась, что мне делать.

Он вышел из машины, но вернулся, наклонился к окошку:

– Да, хотел сказать… ты тоже неплохая тетка. Я обязательно верну долг. Пока.

Он надел на голову черный чулок с прорезями для глаз, который взял у Лолы дома, и побежал к вилле. Практически без усилий перелез через ограду, но со стороны, противоположной той, где сидела на дереве Диана…

И в это же время, в два часа ночи, Руслан поднял на ноги работников порта. Удалось выяснить, что ближайший корабль в Турцию отплывает из Новороссийска в шесть утра, но грузовой. Поскольку Руслану было все равно, на каком корабле плыть, лишь бы плыть, а не ждать, он настоятельно потребовал устроить его на этот корабль. Связались с портом Новороссийска, выбили место, пообещав золотые горы взамен. Руслана не интересовало, на каких условиях договорился начальник порта, которого он поднял с постели и заставил примчаться, но говорил тот в трубку тихо, пожалуй, слишком тихо, намеками. Возможно, договаривался о нечистых делах. Только Руслану было на это плевать. Положив трубку, новый начальник порта вздохнул тяжко:

– Ну и ноченька выдалась… Вы все такие ошалелые в милиции или есть среди вас нормальные?

– Есть, есть, – заверил Руслан. – В основном все нормальные.

– Ну, тогда любимый город может спать спокойно. Так. Тебя возьмут на борт. Можешь ехать. Примерно двадцать часов – и ты в Стамбуле.

Ударили по рукам, расстались. У машины его ждали Кларисса и Афганец, которому стало любопытно, чем кончится история с отплытием.

– Порядок, – сказал Руслан. – Плыву из Новороссийска. Я поехал.

– Можно мне с вами? – напросилась Кларисса. – Хочу быть уверена, что вы уедете.

– Поехали, – без раздумий согласился Руслан. Именно сегодня ему не хотелось оставаться одному, хотя одиночество он всегда любил. – Перегоните мою машину назад.

– Я не умею водить, – огорчилась Кларисса.

– Тогда поедем на моей тачке, – предложил Афганец.

Времени было не так уж и много, а дорога предстояла опасная, по серпантину, потому Руслан даже не стал заезжать домой, машину оставил в порту. Все загрузились в такси и понеслись по извилистой дороге на восток. Руслан надеялся, что Афганец за рулем и Кларисса рядом с ним на заднем сиденье здорово облегчат его последние часы здесь. Как бы в подтверждение этим мыслям, на его руку легла рука Клариссы, теплая и мягкая. Что это – жест участия, одобрения или нечто большее? От ее ладони распространилось тепло по всему телу, незнакомое тепло нежности, почему-то вселившее уверенность, что так будет и потом, когда он вернется. Может, это было обманчивое ощущение, но ему показалось, что впереди их ждет нечто такое, о чем оба не подозревали. Скорее всего, Руслана одолела надежда на обыкновенное человеческое счастье – такое коварное, потому что обманчивое, такое недоступное, потому что об этом не только не мечтал, но вообще не думал. И все-таки, рано или поздно, надежда посещает каждого человека и застает врасплох, как его в данную минуту. Но надежда часто идет об руку с сомнениями, они, проклятые, тоже лезли в голову, что все это его глупые фантазии. Ведь у него есть жена и сын, какая разница, кто рядом с тобой, зачем менять установившийся уклад? И вдруг впервые в жизни внутренний голос сказал: большая разница, ты пропустил в жизни очень важные вещи, потому такой нелюдимый. Он импульсивно сжал пальцы Клариссы и не отпускал всю дорогу, стараясь не смотреть на нее, потому что боялся увидеть не то, на что понадеялся.

4

В окнах первого этажа горел свет. Сева тронул ручку двери – не заперта. Он тихонько протиснулся внутрь в узкую щель, стал за выступом стены и заглянул в гостиную. А там царил небольшой переполох. Дедушка Гизар в халате раздраженно что-то выкрикивал, на втором этаже раздавался топот, слышались голоса. Вот так номер: не спят! «Господи, помоги никого не убить и забрать Динку», – взмолился Сева и на цыпочках вошел в гостиную, выставив пистолет. Гизар вздрогнул, увидев его. Сева приложил палец к губам и тихо спросил по-английски:

– Где Дина?

– Ее нет, – испуганно хлопал глазами Гизар.

– Дед, я не шучу, – заговорил Сева уже по-русски, наступая на дедушку. – Где Дина? Я убью тебя…

Дальше события разворачивались со скоростью, которую трудно вообразить. Наверху появился мужчина. Заметив чужака с пистолетом, он выхватил оружие. Всеволод выстрелил в него, не целясь. Ах, какое счастье – или несчастье – попал в ногу. Мужчина упал, катаясь по площадке второго этажа у самого края лестницы и подвывая от боли. Внезапно дедушка Гизар, воспользовавшись паузой, схватил Севу за руку с пистолетом. Он уцепился мертвой хваткой, пытаясь свалить Севу. Вот тебе и старик! Но Сева был гораздо крупнее Гизара и сильнее, изловчившись, он ударил дедушку. Тот завалился на ковер, выкрикивая наверняка ругательства. В это время наверху появился второй мужчина, а из боковой двери в гостиную вбежал тот, который ответил Лоле, что Дианы на вилле нет. Мужчина наверху был без оружия, он наклонился к раненому забрать пистолет, лежавший рядом с ним. У мужчины в гостиной оружие было. Сева, уже не раздумывая, так как, без сомнения, его собирались прикончить, выстрелил в человека с оружием. Стрелял по ногам. Ранил! Пока тот выл от боли, схватившись выше колена руками, Всеволод перевел ствол на человека вверху, закричал:

– Стоять! Убью!

Мужчина наверху не успел поднять пистолет – действовал Сева очень быстро. Угрозу турок понял без перевода. Он замер с протянутой к оружию рукой, едва услышав крик налетчика в маске. Раненые стонали, дедушка Гизар шевелился на ковре, делая бесплодные попытки подняться. По всей видимости, Сева ударил его сильно – старик кряхтел, что-то выкрикивал, морщился от боли в животе. Оценив ситуацию, Всеволод сначала забрал пушку, которую выронил мужчина в гостиной, затем прыгнул к старику, наступил на спину ногой, не давая встать, и заорал, полностью забыв английский язык и держа на мушке человека наверху:

– Дину мне! Живо, козлы турецкие! Где Дина?

– Нет ее, убежала. Клянусь, ее нет здесь, – залопотал дедушка Гизар.

Раненый мужчина наверху попытался схватить свой пистолет. Сева выстрелил, попав точно по пушке, та подпрыгнула и скатилась по ступенькам.

– Стоять и лежать! – гаркнул юноша, направляя ствол на всех троих по очереди. – Дина! Где она? Я добью вас!

Язык угроз – язык международный. Все хором что-то беспорядочно говорили, а что – неизвестно. Явно оправдывались, явно врали.

– Все! – произнес Сева и выстрелил в того, кто стоял наверху.

Мужчина жутко закричал от боли, схватившись за плечо, и отпрыгнул к стене, потом осел на пол.

– А сейчас в лоб, – сказал Сева, прицеливаясь.

Заголосила женщина. Всеволод лишь краем глаза заметил ее в арочном проеме. Она была не одна, вторая женщина, моложе голосившей, жалась к арке, спрятавшись за спину первой, смотрела на дедушку Гизара и плакала. Обе встали с постели, разбуженные шумом, одеты были в длинные рубахи, а сверху накинули шали. С бабами воевать не приходилось, несколько секунд Сева думал, как поступить, но всего несколько секунд. Его и Динку вряд ли пожалеют эти женщины, и времени нет. Тогда он направил ствол на них – а что делать?

– Дина! Где Дина? Отвечать! Застрелю!

Он не собирался стрелять в перепуганных турчанок, как советовала Лола, тем не менее угрозы подействовали – Гизар заерзал под ногой и заговорил просительным тоном:

– Не трогайте их, они ни при чем! Дины нет, она убежала. Это правда.

– Ага, сволочь, значит, это твои родственницы, да? – Он приставил оружие к шее дедушки, второй рукой схватил его за шиворот и заставил подняться. – Тогда, дед, ты пойдешь в заложники, раз не хочешь выдать мне Дину. Шагай к двери, ну!

Гизар повиновался, бормоча неясные слова по-турецки, но все они были обращены к Всеволоду. Бабы голосили наперебой, корчив отвратительные гримасы. Едва Сева открыл ногой дверь, как по глазам полоснули фары автомобиля. Он, придерживая дедушку Гизара, рванул назад, лихорадочно оглядываясь вокруг в поисках какого-нибудь выхода. Мужчина, которого Сева подстрелил в гостиной, отполз к стене, ему было уже плевать на то, что происходит. Двое наверху были не в лучшей форме, следовательно, сопротивления не окажут. Но неизвестно, сколько человек прибыло, и наверняка они окружат дом. Окна перекрыты решетками. Не найдя другого выхода, Сева рванул по лестнице вверх, не отпуская дедушку Гизара, который покорно переставлял ноги. Когда они почти достигли площадки, в дом ворвались трое. Двое из них сидели в казино. Бурак моментально оценил ситуацию, выхватывая пушку, заорал:

– Ни с места!

– Хрен тебе, – произнес Сева, доставая бомбочку, изготовленную собственноручно, и кинул вниз. – Гулять так гулять!

Она упала на ковер в гостиной и… не взорвалась. Но трое негодяев бухнулись на пол, прикрывая голову руками. В это время турок, подстреленный самым первым, схватил Всеволода за ногу. Тот пнул его свободной ногой по голове, и турок потерял сознание. Очутившись на площадке, Сева спрятался за выступом стены, дедушку толкнул в угол и прижал коленом:

– Сиди, гад!

Дедушка Гизар покорно вжался в угол, опустившись на корточки, а Сева достал бомбочку и зажигалку. В это время турок внизу, прибывший с Бураком, подполз к бомбочке, повертел ее в руке с большим изумлением. Как раз поднялись на ноги Бурак и Мага. Турок отбросил странный предмет в сторону, бомбочка, ударившись… взорвалась! Не так, чтобы сильно, но рванула. Бурак и Мага мигом очутились на полу, прикрыв головы руками. Правда, никто не пострадал. За это время Сева успел поджечь бумажку, торчащую из бомбочки, и кинул вниз. Через несколько секунд взорвалась и она, тоже не сильно, но паника внизу дала возможность удалиться от лестницы в глубь дома. Сева цапнул дедушку за шиворот и потащил за собой по коридору. Открывая ногой двери, смотрел только на окна, а они с решетками. Сева продвигался дальше, слыша по лестнице топот ног. Сзади выстрелили. Не попали. Сева развернулся к стрелявшему, прикрывшись Гизаром, как щитом. Мага выстрелил второй раз, дедушка дернулся и стал оседать.

– Где Дина? – яростно прошипел Сева в ухо Гизара.

– Убежала. Мы искали ее, – выдохнул дедушка и свалился к его ногам.

Последовал еще выстрел со стороны противников. Сева успел вжаться в стену за небольшой выступ дверного проема, но пуля все же задела предплечье.

– Так и убить могут, – пробормотал он, доставая «лимонку».

Вот теперь она сослужит службу, не то что бомбочки… Два выстрела подряд заставили Севу снова вжаться в стену. Сорвав чеку, бросил гранату. Когда раздался взрыв, Сева кинулся к окну, через которое сбежала Диана. Вторую «лимонку» бросил уже у окна…

Диана, слыша взрывы и выстрелы, вскарабкалась почти на самую верхушку дерева, тем не менее ничего не смогла разглядеть оттуда, лишь определила, что война идет на вилле Гизара. Кто же там устроил пальбу? Постепенно зажигался свет в окнах, переполошив здешних жителей. Внизу разлаялся пес…

Сева спрыгнул на землю, обогнул дом и, перебежками от дерева к дереву, помчался к ограде. Со стороны виллы слышались шум и крики. Спрятавшись в кустах, он проследил за людьми, выскочившими из дома. Они бежали к месту, где он спрыгнул, а это в противоположной от Севы стороне. Значит, рассчитал верно. Пригибаясь к земле, он достиг ограды, перелез. Переполох царил и на соседних виллах. К Лоле Сева летел, едва касаясь ногами земли. Спотыкаясь, падал. Да ждет ли она? Лола, заметив бегущего к ней человека, завела мотор. Сева, запрыгнув в машину, выговорил, тяжело дыша:

– Драпать надо! В обход давай, а то нарвемся на полицию.

– Тогда я знаю одно место… Где Диана?

– Ай! – безнадежно махнул рукой он.

Лола поехала не к городу, а в сторону, где уже не было никаких строений.

5

Проклятый пес стерег девушку, не давая слезть. Рычал, стоило ей спуститься ниже. Ночью так и не заметили Диану, притаившуюся в листве. Но быстро светало, появилась возможность осмотреться. Диана приметила толстую ветку, нависшую над оградой. Только выдержит ли? Собственно, опять не было выбора. Диана взяла ремешки туфель в зубы. Потом девушка легла на ветку и поползла по ней с максимальной осторожностью. Пес внизу следил за ней и тихонько рычал. Девушка не делала резких движений, поэтому он не бросался на нее. Очутившись практически у самой ограды, Диана замерла – ветка прогнулась и затрещала, едва удерживая вес девушки. Часть тяжести перейдет на руку, это дополнительная точка опоры, но уже не на ветке. Ограда была без острых зубцов, ровная, значит, не поранится. Диана вытянула вперед руку и не дотянулась. Следовало подобраться чуточку ближе. Она продвинулась совсем немного – застыла, прислушиваясь к скрипу ветки. Веточка уже стонала под тяжестью. К тому же она была сухая, сломаться могла в любой момент. Диана дотянулась до ограды, но всего лишь кончиками пальцев. Больше ползти было нельзя – ветка не выдержит. А если сделать рывок? Диана по очереди подогнула ноги, выгнула спину, нашла ступнями упор. Диана напряглась, готовясь к прыжку… Вдруг ветка предупредительно затрещала! Все, на раздумья нет времени! Диана оттолкнулась от ветки и молниеносно выпрямила тело. Рот открылся сам собой от ужаса, туфли выпали, а девушка грохнулась ребрами на ограду. Как больно! Ветка с треском свалилась на землю. С места сорвался пес и бросился к ограде, оглушительно лая. Диана почувствовала его сзади, забросила ноги на ограду, после чего не удержалась и упала вниз, на соседнюю территорию. Проклятый пес просунул морду между прутьями и ухватил клыками за широкую брючину, слава богу, не за ногу! Диана вырывала штанину из пасти, пес хрипел и рычал, мотал в ярости мордой, ткань разлезалась. Диане удалось встать на ноги, последний рывок – и она свободна. Но туфли на той стороне! В каблуках деньги, много денег! Пес свирепо лаял. Диана поискала какой-нибудь длинный предмет, но в саду было чисто и аккуратно, ни веток, ни палок. Послышались голоса людей. Диане ничего не оставалось делать, как дать деру… К девушке бежали двое мужчин. Она пустилась наутек и снова наткнулась на ограду. Когда перелезала через нее, тут-то ее и схватили! Диана не сдавалась: нанесла обоим по оплеухе и сделала новую попытку перелезть через ограждение. Ее ударили по спине. И так сильно ударили, что Диана свалилась на землю от боли.

Естественно, ее прямиком отправили в полицию, которую вызвали хозяева. У нее не было при себе документов, впрочем, будь документы в руках, все равно забрали бы – ее поймали в частном владении. Кто после этого Диана? Разумеется, преступница, а то и воровка, которой не удалось обокрасть владельцев виллы. Но Диана была счастлива от сознания, что попала в руки полиции, а не назад к Гизару. По дороге придумала легенду, ее-то и рассказала в участке:

– Я туристка, познакомилась с вашими девушками и ребятами. Меня пригласили на виллу, я поехала. Но там стали приставать ко мне, я сбежала, оставив сумочку с документами. А потом услышала выстрелы, испугалась и решила спрятаться. Забралась в сад, а там была собака. Я взобралась на дерево… потом по ветке на ограду…

Полицейские не верили, задавали вопросы, которые девушка плохо понимала. Если и понимала, то переспрашивала, чтобы выиграть время и придумать ответ.

– Какая вилла? Где она находится? Кто хозяин? Как зовут твоих знакомых? Чем ты занималась в Анкаре? Кто тебя избил и за что? Где твои документы? – забросали ее вопросами в участке, словно не слыша, что она только что говорила.

Диана клялась, что рассказала правду, а виллу не запомнила, она ведь нездешняя, да и ехали туда вечером. Избили? Ну так приставали же! Потому и убежала. Диана дала телефон Донника, якобы он руководитель туристической группы и может подтвердить ее слова, но того не оказалось на месте. Девушку заперли в довольно чистой комнате со столом и стульями до выяснения личности. Диана услышала слово «депорт», поняла, что это слово относится к ней. «Депорт», как рассказывали девушки в казино, любимое занятие турецкой полиции. В ее положении это вообще-то наилучший выход, а то, не ровен час, сбросят со скалы, после чего даже костей не соберут. Прошло немного времени, она попросила поесть. Полицейский принес батон, разрезанный вдоль, в середине были куски курицы, зелень и кетчуп. Диана уплетала за обе щеки еду и вдруг… остановила взгляд на груди полицейского. Молодой человек поставил стакан воды на стол и с недоумением уставился на девушку, пожиравшую его глазами.

– Что значат эти цифры? – указала она на карточку.

– Номер полицейского участка и личный знак, – ответил он и ушел.

Теперь уже пережевывая не торопясь, утолив острый голод, она сосредоточилась на цифрах. Но не на тех, которые увидела на карточке полицейского, а на тех, что написала Роза. «Что, если… – и Диана тут же отказалась от своей мысли. – Нет, невозможно, слишком просто. Но почему? Лолу же мы нашли! Это было несложно. Роза писала так, чтоб Виктор Иванович понял, кто поможет найти Настю, да? Конечно. Если б записка попала к негодяям, которые убили Розу, они вряд ли догадались бы, что это координаты Насти. Почему же, они тоже не дураки, вычислили бы Лолу. Но не поняли бы, что означает «светлячок», это уж точно. «Светлячка» Лола не знает. А Мустафа? Наверняка он мог бы помочь забрать Настю. Лола указала место… интересно, нашел Сева Настю или нет? И где он сейчас? Ладно, не о нем надо думать. Мустафа… А «uch»? Как произносится это буквосочетание, уш или уч? Стоп. Роза писала половину текста записки на английском, а половину написала латинскими буквами русские слова. Это не имя, не название, потому что начинается с маленькой буквы. Получается: «uch», точка, 11. А если уч – это участок? Почему, собственно, Мустафа не может быть полицейским? Ведь как-то Роза уехала из Турции, возможно, с помощью полиции. Во всяком случае, спрос не ударит в нос».

Диана попросилась к начальнику полицейского участка, ее отвели к нему. Тот, сидя за столом, грубо спросил, что ей надо. Ее слова переводил молодой полицейский, приносивший еду:

– Пожалуйста, позвоните в участок номер одиннадцать, там должен работать Мустафа, его личный номер двадцать девять. Скажите, что здесь сидит русская девушка и что она хочет с ним увидеться. Я очень вас прошу.

Просьба была так необычна, что он задумался. Его еще никто не просил пригласить полицейского из другого участка. И вообще, у иностранцев никогда не наблюдалось желания иметь дело с полицией. В Анкаре и других городах Турции полиция свято блюдет порядок, особенно достается иностранцам. Но иностранцы приносят доход стране, и потому их приходится терпеть. Однако есть свои правила: световой день их, а ночь принадлежит турецкой полиции. Вот когда можно придраться к иностранцу – вечером и ночью, потребовать документы и арестовать, если тот случайно забыл удостоверение личности в отеле. А то и просто арестовать как подозрительного типа. Что касается самого начальника данного участка, он бы выдворил всех иностранцев в двадцать четыре часа. Заметив нерешительность полицейского, Диана взмолилась:

– Пожалуйста. Это очень важно. Пожалуйста.

Начальник думал. Если девчонку знают в одиннадцатом участке, а он откажется выполнить ее требование, вполне возможно, что получит нагоняй.

– Уведите, – приказал подчиненному.

– Вы совершаете ошибку, – сама не зная что, несла Диана. – Пригласите Мустафу… Ну хотя бы разрешите мне позвонить…

Ее отвели в ту же комнату, девушка в сердцах пнула ногой стул, затем заходила из угла в угол. Когда представила, как разозлится начальник, если никакого Мустафы в одиннадцатом участке нет, успокоилась:

– Все, что ни делается, – к лучшему.

Почувствовав усталость и относительную безопасность, прилегла прямо на стулья, составив их в рядок. Отключилась моментально, ведь не спала долгое время…

Лола благополучно привезла Севу к себе домой ближе к полудню. Она обработала ранки на щеке и предплечье Всеволода перекисью водорода, залепила их пластырем и принялась готовить еду. Сева, накинув джинсовую рубашку, не застегивая ее на пуговицы, стоял в сторонке, курил, наблюдая, как Лола быстро лепит лепешки из теста, фаршируя их мясным фаршем.

– Что ты намерен теперь делать? – спросила Лола, вынув у него сигарету изо рта и глубоко затянувшись.

– Если Руслан вылетел сегодня, то сегодня же он должен прийти в казино. Если не сегодня, тогда завтра придет. Скорее всего, его стоит ждать завтра ночью.

– Ты больной? Тебе же нельзя в казино. Наверняка те два кабана из России явятся искать тебя там. Да еще возьмут подкрепление.

– Если остались живы, то придут, – согласился Сева, нисколько не волнуясь. Достав из нагрудного кармана мобильник, торжественно произнес: – А у нас есть вот что!

Только хотел в упоении чмокнуть маленькое чудо, способное связать его с Русланом… да так и замер. Мобильник был пробит! Еще ничего не понимая, Сева перевел взгляд на карман джинсовой рубашки. Совсем не обратил внимания на дырку, ведь после налета на виллу рубашка пострадала: на рукаве кровь – зацепила пуля, сбоку выдран клок – порвал, когда лез через ограду. Но дырка в нагрудном кармане… Он выудил карманный русско-турецкий разговорник в жестком переплете и похолодел. Тем временем Лола, переворачивая лепешки, кипевшие в масле, проговорила:

– Звони, чего задумался?

Поскольку Всеволод не ответил, она обернулась, опустила глаза на книжечку в его руке и ахнула, прикрыв пальцами рот:

– Как же тебе повезло, мальчик!

Пробив мобильник насквозь, пуля застряла в разговорнике. Сева присел у стены на корточки, пристально изучая пулю в книжке. Она застряла плотно, но обложку с другой стороны не пробила, а могла пробить, если б не лежал в кармане мобильник. Разговорник Сева носил постоянно. А как еще общаться в стране, язык которой не знаешь? Припомнил, как, собираясь на виллу, хотел выложить разговорник и телефон, но его отвлекла Лола. Так и оставил их в кармане. Во втором лежали деньги и «лимонка». Но пуля попала в карман с разговорником и мобильником! Лола его спасла.

– А раньше я не верил, что такое бывает, – сказал он потрясенно. – Ребята, которые были на войне, всякое рассказывали. И про осечки, когда направлен ствол прямо в лоб, и про пули, пролетевшие в миллиметре от виска. Один товарищ пил шампанское из горлышка на Новый год, а снайперская пуля пробила бутылку. Он горлышко возил с собой. А еще один носил на цепочке пулю, врезавшуюся в крест. Большой крест из серебра… Ну вот, теперь и у меня есть реликвия почти с войны.

– Считай, ты заново родился, – покачала головой Лола. – Поэтому радуйся. Ты когда ехал сюда, думал, что с тобой приключится подобное?

– Нет, конечно. Мне казалось, это будет интересный вояж… Вот, мы теперь без связи, Лола. Что будем делать?

– Мы? – подняла она брови. – У меня есть телефон… но я не то хотела тебе сказать… Послушай меня, Сева. Ты замечательный парень, но я вляпываться в скверные истории не намерена. С меня довольно. Мне здесь жить, в тюрьму я не хочу, уж извини. Я и так потеряла время, мне нужно еще найти работу…

– Прогоняешь меня? – нахмурился Всеволод. – Но мне некуда идти. Только бы Руслана дождаться, тогда я освобожу тебя от своего присутствия.

Лола охнула, так как ее лепешки издавали дымок. Нервно переворачивая их, она говорила, стоя спиной к нему:

– Я понимаю твои проблемы, только и ты пойми меня. Я помогла тебе, чем могла. Все! Больше помочь нечем. Знаешь, я жила достаточно спокойно, у меня есть свой дом, работу найду, мне обещали… – Лола повернулась к нему, и голос ее приобрел плаксивый окрас. – Мне страшно, понимаешь, страшно. Я не в том возрасте, чтобы искать приключений. И никаких денег мне не надо.

Сева молча поднялся, переменил рубашку, тщательно уложил мобильник и разговорник в чемодан. Оставив половину денег, прихватил сумку и направился к двери.

– Погоди, хоть поешь… – крикнула она вслед.

Он ушел. Лола опустилась на стул и грустно вымолвила:

– Прости меня, мальчик, прости.

6

К Диане вошел пожилой полицейский, остановился в дверях, строго спросил:

– Ты хотела меня видеть?

Девушка поднялась со стульев, на которых спала, и сначала не в состоянии была слово сказать. Неужели перед ней Мустафа? Не верилось.

– Вы… – от волнения плохо слушались губы, да и голос не прорезался после сна. – Вы… Мустафа? Это вы?

– Да, я Мустафа, – ответил он, сверля ее недоверчивым взглядом. – Я тебя не знаю.

– Роза… Вы должны знать Розу, – лепетала Диана. Она улыбалась, радуясь, что нашла этого человека. Но, может быть, это вовсе не тот Мустафа? – Роза была здесь… в Анкаре… Ну, припомните! Роза! Роза из России. Вы не помните?!

Он нахмурился, однако лицо его при этом несколько смягчилось. Бросив фразу по-турецки, Мустафа закрыл дверь. Они остались одни. Он пристально изучал юную незнакомку, затем сказал:

– Я знаю одну Розу. Как она поживает?

Диана на минуту растерялась. Что ему сказать? Но Мустафа был человеком проницательным, видя колебания девушки, спросил:

– Что с Розой?

– Я из России, – подбирала слова Диана, а потом, взглянув на седого мужчину, которого наверняка трудно обмануть, решила выложить всю правду. – Я работаю в русской полиции, поверьте. В Турции я оказалась не случайно. Розу… убили.

Лицо Мустафы омрачилось. Диана догадалась, что его и Розу связывали теплые отношения, известие о смерти девушки он переживал искренно.

– Простите, я не хотела вам причинить боль, – сказала она.

Он покивал, прошелся, затем спросил:

– Как ее убили? За что?

Диана, стараясь произносить отчетливо английские фразы, так как Мустафа не очень хорошо понимал по-английски и мог неправильно истолковать смысл, рассказала все. О том, как нашли Розу и ее мать, что причину, за что убили обеих, не знает. Рассказала, как решено было поехать в Турцию с шоу и как очутилась на вилле и что там произошло. Она говорила и говорила, он не перебивал, только внимательно слушал. Иногда Диана ловила себя на том, что, возможно, зря так откровенничает с неизвестным человеком, но тут же отбрасывала эти мысли. Да и чем она рискует? Практически ничем. Ее депортируют, посадят в самолет или на корабль, и все. Но как потом смотреть в глаза Руслану и Клариссе, которые положили много сил, чтобы они с Севой поехали в Турцию? Как бросить здесь Севу? А Виктор Иванович? Он ждет Настю, отдал столько денег. Нет, она не может уехать просто так, радуясь, что осталась жива. И должна убедить этого человека помочь ей. Когда она закончила, Мустафа некоторое время молчал, потом спросил:

– Ты можешь подтвердить, что ты из русской полиции?

– У Севы мои документы. Позвоните ему на мобильный телефон.

Она еще рассказала, в каком отеле и номере он проживает. Мустафа неопределенно покивал и ушел, не сказав ни слова. Диана опешила: почему он ничего не сказал? Слушал-слушал, а потом взял и ушел! Странно. Но ничего не оставалось делать, как ждать. Как это ужасно – ждать неизвестно чего!

Сева снял номер в дешевом отеле. Оглядев комнату без излишеств, он аккуратно поставил сумку и чемодан на стул, сам сел на кровать и принялся высчитывать, почему все пошло вкривь и вкось. Где допустили они с Дианой ошибку? Откуда здесь взялся краснорожий с подельщиком? Они не случайно оказались сначала в казино, потом на вилле. Тогда они знают, кого искать, значит, маска из чулка не поможет. Мало того! Наверняка ублюдок с красной рожей подключит полицию. Следовательно, Севу обложат со всех сторон. Когда же приедет Руслан, сегодня или завтра? Без него у Всеволода ничего не получится. Он уже пытался выручить Диану, но попытка потерпела провал. Маленькая надежда все же теплилась, что Диане удалось смыться с виллы, ведь Гизар, подыхая от пули, так и сказал: «Она убежала». Но он мог это сказать из упрямства. Выход один: идти вечером в казино, куда придет Руслан, если приедет. Но как быть? Их предупреждали: вечером полиция бесцеремонно хватает иностранцев на улицах, посему желательно не гулять по городу в ночное время суток. Но гуляли, надеясь на «авось», и не попадались. Наверное, не попадались потому, что не думали об этом. Сегодня Сева боялся закона подлости: стоит выйти вечером – тут полицейские и нарисуются. А выйти надо. Изменить бы внешность… Взглянув на себя в зеркало, он покривился:

– На турка ты, Всеволод, ни с какого бока не смахиваешь. Что же делать?

С этими мыслями он упал на кровать. Ему просто необходимо выспаться, а подумает он потом. Пока это лучший вариант.

Диана вовсе не ждала Мустафу, а он пришел на закате. Девушка не смогла скрыть радости, налетела на него с вопросами:

– Ну что? Вы нашли Севу? Он дал вам мои документы? А он сам приехал? (Мустафа отрицательно покачал головой.) Что?.. Вы не нашли его?

– Он не ночевал в отеле, и вещей его нет. Никто не знает, где он.

От этой новости Диане стало нехорошо, она нервически мяла пальцы, соображая, куда делся Сева. Вдруг в висках стало давить: ночью на вилле шла стрельба. Сева знал, где искать Диану, она же не давала о себе знать. Уж не он ли устроил пальбу? Тогда…

– Может, он на вилле? – произнесла Диана, вскинув на Мустафу глаза.

– Я кое-что разузнал. Там, где тебя держали, убили двух человек, трое ранены. Ночью ворвался в дом человек в маске, стрелял, бросал гранаты. Пострадал дом.

– С какой же целью туда ворвался человек? – осторожно спросила Диана. Высказывать свои соображения не стала. Если это был Сева, то у него возникнут серьезные неприятности.

– Они не знают. Кстати, показания давали и двое русских, они приехали в гости. Оба похожи на тех, о ком ты рассказывала. Тебя ведь бил человек с красным лицом? Я его видел. Но о тебе никто не говорил. Человек в маске бежал.

– Они преступники, поверьте мне, – с жаром сказала Диана. – Я не знаю, зачем они приехали в Турцию, но у меня сложилось впечатление, что они знают обо мне и Севе все. А один – его зовут Мага – сказал: «У нас приказ всех распределить, чтоб ничего не просочилось». Куда и кого они хотят распределить? Как вы думаете?

Мустафа прохаживался, сцепив за спиной руки. Он не знал, что ответить девушке. Слишком все казалось странным – и признание, и рассказ о Розе, записка… Но и придумать такую историю невозможно. Он остановился и произнес:

– Борис подтвердил, что ты приехала с ним, но отрицал, что вы работаете в казино.

Диана ухмыльнулась:

– А вы хотите, чтоб он признался в том, что его балет работает без рабочей визы? Мне нужно выйти отсюда.

– Это невозможно, – резко ответил он. – У тебя нет доказательств, что ты случайно попала на виллу. Нет документов.

– Поймите, мне необходимо забрать одну девушку, которую, как и Розу, держат силой в Анкаре. Потом я сама с удовольствием покину вашу страну и никогда больше не приеду сюда, честное слово. Помогите мне. – Видя, что он никак не реагирует на ее слова, Диана прибегла к хитрости: – Ведь это вы помогли Розе вернуться домой? (Он удивленно вскинул брови – девушка знает и об этом?) Да-да, я знаю, что это вы помогли вернуться Розе! Помогите и мне вернуть еще одну девушку. Ее ждут родные.

– Ваша и наша страны не подписали соответствующий договор, я узнавал, – сказал он с грустью. – Поэтому не представляю, чем помочь.

– Ну, хотя бы выйти отсюда. А если дать деньги? У Севы есть!

– Начальник этого участка славится принципиальностью, взяток не берет, тем более от иностранцев.

– Что же делать? – расстроилась Диана.

– Тебя сейчас переведут в тюрьму…

– Куда?!! – ужаснулась Диана.

– В тюрьму. Там ты пробудешь до решения о депортации. Слушай, я придумал кое-что… – Он приблизился к ней, понизил голос: – Я пойду в казино, постараюсь найти твоего напарника. Это все, что я могу сделать. Опиши мне его, как он выглядит.

Диана колебалась, глядя прямо в глаза Мустафы. Кто знает, может, он хочет узнать про Севу абсолютно все, а потом его арестуют за убийства на вилле? Но у Мустафы был на редкость открытый и спокойный взгляд, человек с такими глазами не способен подло обманывать. Она рассказала приметы Всеволода, где и как его найти, затем предупредила:

– Только не ходите в форме, там такое начнется… Как только в казино сообщают о полиции, все разбегаются. В потолок вмонтированы лампы, которые сигналят…

– Не беспокойся, я не надену форму.

Диану перевезли в место, соответствующее нашему следственному изолятору, а это, как и у нас, не рай. В тесной камере было полно женщин всякого роду-племени. Здесь было душно и воняло потом. Да, это не полицейский участок. Отыскав свободное место у стены, Диана опустилась на пол, поджала ноги, так как им не нашлось места, и склонила голову на колени.

7

Было около десяти вечера, когда Сева попросил портье вызвать такси – это был самый безопасный способ добраться до казино. Внутрь он не зашел, спрятавшись так, чтобы вход в казино был виден, простоял почти всю ночь, выискивая среди клиентов казино Руслана. Но тот так и не появился, утром Сева вернулся в отель. А сегодня был выходной день, значит, будет «зеленка». «Зеленка» – это когда шоу нет, только консумация, но на работу все обязаны выйти. Это работа в счет казино, бесплатная. Во время «зеленки» парни в принудительно-добровольном порядке могут надеть карнавальные костюмы, танцевать с девчонками на эстраде, могут и петь, откалывать шуточные номера. Такой маскарад нравится клиентам, а танцорам дает необходимую разрядку. Для Севы это была возможность скрыть внешность.

– Район Чанкая, – сказал Сева, садясь в такси вечером.

В десять как ни в чем не бывало он ворвался в раздевалку, вызвав своим появлением шок, особенно у Донника, который сразу отозвал его в сторону. Сева услышал шепот Эдика:

– Наш уголовник пришлепал.

– В чем дело? – вполне законно спросил Донник. – Тобой вчера и сегодня интересовалась полиция! (По спине Севы пробежала холодная струйка пота.) Ты не хочешь мне объяснить, что происходит? Отвечай, что натворил!

– Сам не знаю, – пожал плечами Сева. – А почему мной интересовалась полиция?

– Не объяснили! Тебе сматываться надо. Из-за тебя и у нас неприятности будут. Второй раз попадем в полицию, босс не отмажет. Мы на обратные билеты не заработаем. Босс, между прочим, и отели оплачивает. Деньги есть?

– Немного. На билет не хватит.

– Даже не знаю, чем тебе помочь. Я растратил свои деньги, – соврал Донник.

– Тогда мне придется немного поработать, – заявил молодой человек. Донник открыл было рот, но Сева его упредил: – Только не стоит меня отговаривать. Я ж не уеду без бабок! А где их взять? Заработать. Потерпите немного, наскребу на билет, сразу уеду, клянусь. Вряд ли полицейские припрутся сюда сегодня…

– Конц! Конц! – пролетел мимо мундюр. Это была команда девушкам выходить на консумацию. – Чабук, чабук! (Быстро, быстро!)

– Ты забыл, сегодня бесплатный день, – напомнил Донник. – Босс платит только девочкам за консумацию.

– Буду работать, пока не накоплю нужной суммы, – сказал Сева и рванул к девчонкам из развалившегося шоу, ведь «свои» девочки его игнорировали.

В помещении без окон девушки неторопливо заканчивали приготовления к консумации, не обращая внимания на мундюра, который носился за кулисами и кричал: «Конц! Конц!» Увидев Севу, пять девушек одновременно издали восторженные возгласы. Брюнетка обняла его за шею и томно произнесла:

– Сева! Говорят, ты прохиндей и бандит! О, как я люблю бандитов! Особенно таких очаровательных, таких красивых бандитов.

– Куколки, – улыбнулся Сева всем без исключения, – прикид для «зеленки» не найдется? Мне бы что-нибудь экзотическое.

– Для тебя все, что угодно, выбирай, – сказала брюнетка и впилась в его губы, а рукой щупала пах. Остальные завизжали, откровенно и безудержно хохоча.

– Пардон, не могу принародно, – отстранил он ее мягко.

– Что ж ты такой слабенький? – кокетливо пожурила его она. – А еще бандит.

– Ночью все по очереди – пожалуйста, но в интимной обстановке. Парик есть? И косметику дайте.

Девушки сунули ему в руки косметички и упорхнули в салон. Костюмов здесь было много, они висели в ряд и лежали горой на стульях, пылились. Сева без труда нашел подходящую юбку с разрезом. Она не застегнулась, он затолкал пояс юбки в плавки – резинка была, кажется, надежная. Затем натянул чулки сеточкой, которые удалось закрепить чуть выше колен. Надел широкую шелковую кофту, она спускалась сзади до бедер, а спереди не закрывала живот. Примерил три парика и остановил выбор на пепельно-серебристом с длинными волосами. Приладив парик, Сева расчесал его так, что волосы ниспадали на лицо, и стал разрисовывать себя. В данном случае, чем грубее нанесена косметика, тем лучше – это же шутка, маскарад, а не выход в свет. Тени на веки наложил в три слоя – сиреневый, синий, золотой. Губы намазал темно-бордовой помадой, нарисовал брови одной сплошной линией, румян вообще не пожалел. И присыпал лицо какой-то чертовщиной, состоящей из крошечных блесток. Удостоверившись, что теперь его не узнает родная мама, поискал обувку. На свой сорок пятый размерчик ничего не нашел, так и поплелся в кроссовках.

Салон был забит мужчинами. Девчонок разобрали удивительно быстро, но не всех. Парни из шоу Донника стояли в сторонке, дожидаясь, когда босс подаст сигнал к «зеленке». Эдик вымазался до пояса черным гримом, дескать, я негр, Игорь оделся чертом, а Юра вырядился в костюм Нефертити. Чтобы полностью увидеть салон, надо очутиться на эстраде. Поэтому, лишь только босс подал знак рукой к началу, Сева подошел к человеку, заведующему музыкой, и попросил включить арабские мотивы. Зазвучала музыка, Сева запрыгнул на эстраду. У всех танцоров рот открылся сам собой. Раньше Сева отлынивал от «зеленки» – то у него приступ аппендицита, то понос, то золотуха. А тут вдруг выдал танец живота, не хуже Лидочки орудуя бедрами. Девчонки, сидевшие за столиками с клиентами, закатились от хохота. Собственно, а что еще танцевать, если ты танцор неважный? Особенно все потешались, когда он выставлял в разрез ноги, обтянутые сеточкой. Не специально выставлял, так получалось. Сева, старательно подергивая станом и бедрами, внимательно изучал зал. В полутемном салоне, где мелькали вдобавок разноцветные огни и гремела музыка, трудно вообще что-нибудь услышать или разглядеть, но он зорко выискивал знакомые лица. Если Руслан не приехал, завтра придется намного труднее, ведь завтра уже не нарисуешь на лице боевой раскрас. Искал и краснорожего с его товарищем. Но ни Руслана, ни двоих подонков в казино не было, а Сева не упустил из виду никого. Под бурные овации он спрыгнул с эстрады и подсел за столик девушек, которые предоставили ему одежду. Они были пока свободны. Сева выпил колы, как вдруг мундюр толкнул его в бок:

– Конц! Чабук, чабук!

Девчонки прыснули, загалдели:

– Тебя на консумацию требуют! Ой, не могу! Ну, все! Конец нам, Сева нас затмил!

Подобного варианта он не предвидел. Рассеянно поднялся и поплелся за мундюром к столику, мучительно соображая, как поступить. Неужели турок не понял, что танцевал мужчина? Или попался голубой? Чтобы турок выставил себя голубым – быть того не может! Как же законы мусульманства? За столиком на шесть персон сидели трое мужчин и две девушки. Сева плюхнулся на свободный стул, гарсон мигом поставил перед ним тарелку со стаканом чая и фишкой. Юноша только вскользь бросил взгляд на клиента в больших черных очках и с черной щетиной на лице. Также заметил яркий шейный платок и черную бандану на голове. Затем он уставился на фишку, думая: сразу дать деру или посидеть с клиентом и расколоть его на выпивку? А выпить хотелось, от напряжения все нервы натянулись. В раздумье Сева почесывал шею, как вдруг услышал:

– Ну, здравствуй.

Севе показалось, что он ослышался. Он прищурился, рассматривая клиента, который поздоровался по-русски до боли знакомым голосом!

– Не узнал? – усмехнулся клиент.

В следующий момент Севе пришлось приложить массу сил, чтобы не заорать: «Руслан!!!» Но он лишь открывал и закрывал рот. А Руслан, заросший щетиной, в черных очках, в идиотской бандане, Руслан, похожий на абрека, спустившегося с гор, а не на оперативника, состроил ехидную рожу! Сколько Севе надо сказать Руслану! Тот очень тихо, чтобы слышал только Сева, сказал:

– Ты пей, пей. Поговорим позже.

– Виски хочу, – выдавил Сева. – С колой. Закажи у гарсона, мне за это бабок дадут.

Руслан подозвал гарсона и требовательным голосом бросил:

– Виски энд кола. – И важно показал два пальца.

Гарсон принес двойной виски и стакан колы, а также четыре фишки, все поставил перед молодым человеком. Сева в волнении вылил колу в виски, накрыл бумажным кружочком стакан, взболтал и залпом выпил. Руслан растерялся:

– А мне?

– Тебе не положено, – выдохнул Сева. – Два пальца означает двойной виски. Ты, тундра, должен был объяснить, что и тебе выпить хочется. Как же я рад, что ты приехал!

– Что с Дианой?

Сева этого вопроса боялся больше всего на свете. Нечего было ответить, потому он опустил голову. В этот момент к ним подошел Донник, наклонился к Севе:

– Тебя второй раз спрашивает турок. Говорит, у него к тебе важное дело.

– У турка?!! Ко мне?!! – обалдел Сева. В замешательстве он поднялся и посмотрел на друга. Руслан согласно кивнул, тогда Сева спросил Донника: – А где этот турок?

– Он ждет тебя у входа в казино, – ответил Донник и, лавируя между столиками, прошел к эстраде, где ребята разыгрывали представление с дикими плясками.

Сева с опаской побрел к выходу, поминутно оглядываясь на Руслана, а тот расплатился и вальяжно последовал за ним. Поднимаясь по лестнице к выходу, Сева столкнулся… с краснорожим! Он спускался в казино. Сева сначала замедлил шаг, а потом и вовсе стал, уступая дорогу. Поравнялись. Сердце затихло в груди, ожидая, что же краснорожий сейчас выкинет, увидев перед собой того, кого наверняка пришел искать. Но на Севе были девчоночьи шмотки, парик, грим – он об этом забыл при виде краснорожего. Тот прошел мимо, бросив презрительный взгляд на Всеволода, за ним сбежал по ступенькам второй. Оба прошли и мимо Руслана.

– Не узнали меня! – прошептал Сева, когда Руслан поднялся к нему. – Ты их тоже не узнал? Это же краснорожий! Морда, цепи на шее… Второй, думаю, тот самый нацмен. Ну, помнишь, соседка Ибрагимовых рассказывала, а потом фоторобот с агентом…

– Помню, – проговорил Руслан, глядя вниз. – Что они здесь делают?

– А хрен их знает! Меня вылавливать пришли.

– Вы что, знакомы? – скептически произнес Руслан.

– Как тебе сказать… Думаю, они меня знают. Идем, а то вдруг турок, что ждет меня, с ними заодно. Пока эти в казино, выясним, что ему надо.

Руслан остался внутри у стеклянной двери, а Сева вышел на улицу, огляделся. К нему подошел молодой мужчина, заговорил на английском языке:

– Ты Сева? – Тот кивнул. – Меня зовут Ингин. Мой отец тебя ищет.

– А кто твой отец? – спросил Сева на ужасающем английском.

– Мустафа. Он сказал, что ты знаешь его.

Еще бы!!! Услышав заветное имя, Сева оглянулся на вход в казино и замахал Руслану: иди, мол, ко мне. Тот приблизился, снял очки. Всеволод делал странные манипуляции руками, будто стал глухонемой, то показывал на турка, то хватался за голову.

– Ты полетать хочешь? – не выдержал Руслан. – Чего размахался?

Всеволод повернулся к Ингину, вымолвил:

– Где Мустафа?

– В машине. Это рядом.

Ингин недоуменно уставился на Руслана, Сева поспешил объяснить:

– Это мой друг. Мы вместе. Мы искали Мустафу.

В машине сидел пожилой, усатый человек с седой головой, в костюме. Ингин сел за руль, а Мустафа развернулся корпусом и рассматривал раскрашенного Севу в кошмарном наряде и мужчину на заднем сиденье. Наконец сказал:

– Меня просила найти тебя Дина.

– Диана? – подпрыгнул Сева. – Где она?

– В тюрьме.

Сева открыл от изумления рот, а Руслан затряс его:

– Что он сказал? Да говори ты!

– Динка в тюрьме…

Ингин оказался хорошим переводчиком с английского на турецкий, а Сева плохим, переводя с английского на русский.

– Я на тебя кучу бабок потратил, а ты не удосужился выучить язык! – проревел Руслан в бешенстве.

– А я тебя предупреждал, что в разведчики не гожусь, – огрызнулся Сева. – За полтора месяца учат только азбуку. Твоя училка надула тебя, так тебе и надо.

– Лучше заткнись, а то я за себя не ручаюсь. Нам необходима Диана, без нее мы не сможем понять друг друга. Спроси: как нам вытащить ее?

На корявый вопрос Всеволода Ингин ответил, выслушав отца:

– Можно только ускорить депортацию. Она иностранная гражданка, проникшая в частные владения. Отец берется устроить сопровождение девушки до Стамбула. Обычно депортируют из Стамбула, оттуда летит много самолетов в Россию. По дороге отец остановит машину, вы сможете с ней поговорить. Другого варианта не будет.

– Хорошо, – согласился Руслан и повернул голову к Севе: – Ты нашел Настю?

– Нашел, но не видел. Девчонка… в смысле наша проститутка, ну, которая тоже уехала с шоу, рассказала о Насте. Я знаю место и дом, то есть притон.

Он попробовал объяснить суть на английском, удалось плохо, Мустафа и Ингин поняли с трудом. В конце концов решили, что с утра займутся Дианой, ее повезет Мустафа в Стамбул, это можно устроить. Сева и Руслан поедут за ними с Ингином.

– Мой отец спрашивает, у вас есть документы девушки? Он хочет посмотреть и ваши документы.

Руслан без разговоров вытащил свой паспорт и удостоверение. К удостоверению прилагалась копия на английском языке с заверительной отметкой, что документ подлинный. Мустафа удовлетворенно покивал и отдал документы, затем вопросительно уставился на Севу.

– Мои и Дины в казино. Принести? – хотел сорваться Сева.

– Не стоит, – сказал Ингин. Во время переговоров он оставался холоден, очевидно было, что ему не нравились русские коллеги отца и их затея. – Документы приготовьте для девушки. И приготовьте деньги, они тоже понадобятся, если не захотят завтра депортировать девушку на родину.

– А сколько она может просидеть в тюрьме? – поинтересовался Руслан.

– Неделю, не меньше, – ответил Ингин.

– Тогда лучше завтра выдворить ее из страны, – проворчал Руслан. – Я так и знал, что она создаст нам проблемы.

– Не зуди, – осадил его Сева. – Это Динка нашла Мустафу. Не знаю – как, но он пришел ко мне от ее имени.

Руслан нервно поглаживал подбородок, потом все-таки решился спросить Мустафу:

– А если действовать через турецкую полицию? Нам помогут забрать русских девушек из публичного дома? И арестовать двоих наших преступников?

Мустафа ответил, но Сева не смог перевести точно, потому отложили этот вопрос на завтра, когда с ними будет Диана. Они попрощались, договорившись о встрече. Сева черным ходом пробрался в казино, забрал вещи и тихонько смылся. Приехали в отель, где поселился Руслан. Кровать была широкая, поэтому оба улеглись на нее. Сева рассказал, что с ними приключилось. Руслан не перебивал, слушал, а потом буркнул:

– Спокойной ночи.

8

Утром прибыли в условленное место, отдали Мустафе деньги и документы Дианы, а сами зашли в кафе. Мустафа пробыл в тюрьме больше часа, потом вышел и направился к полицейской машине. Сева выбежал из кафе, чтобы его заметил Мустафа. Тот его заметил, подал из окна полицейской машины знак пальцами «все в порядке» и уехал. Сева предположил:

– Наверное, за бумагами поехал, чтоб Динку выпустили.

– Может быть, – пожал плечами Руслан.

Минул час. Приехал Ингин, сказал, что отец повезет в Стамбул пять русских девушек, включая Диану, он приказал следовать за ними. Мустафа вернулся на микроавтобусе, вошел в здание тюрьмы. Прошло еще немного времени. Из тюрьмы Мустафа вышел вместе с босой Дианой и четырьмя девушками. Сева и Руслан следовали за ними по пятам. Диану завезли в отель, она и еще одна девушка забрали вещи, остальных девчонок тоже возили за вещами, затем поехали по дороге, ведущей к Стамбулу. За Анкарой микроавтобус полицейских заглох. Вблизи не было населенного пункта, так что оставалось исправить поломку прямо на дороге, но сначала ее нужно было найти. Водитель приступил к поискам неисправности, а Ингин, подъехав к ним, предложил свою помощь. Водитель не отказался, напротив, очень обрадовался. Мустафа разрешил девушкам выйти и размяться. Девочки отказались, пели хором песенки и жевали жвачку. Второй полицейский остался с ними в автобусе, ему не хотелось париться под солнцем. А Диана выбежала из машины и села у дороги под чахлым деревом. К ней присоединились Руслан, Сева и Мустафа. Руслан и Сева, конечно, были потрясены видом синяков и ссадин, но она их успокоила:

– Ничего страшного, худшее позади. Я получила боевое крещение, так что теперь смело могу называться оперативником, правда, Руслан Шалвович, правда?

– Дочка, – строго сказал Руслан, – докладывай суть, а не лялякай попусту. Каким образом краснорожий и нацмен оказались на вилле? Что они хотели?

– Оказались как? Приехали из России, – сказала она.

– Динка, у нас мало времени, – предупредил Сева. Он пытался переводить Мустафе, однако спотыкался на каждом слове. Диана взяла роль переводчика на себя, говорила сначала по-русски, а потом повторяла по-английски.

– Ну хорошо, – надулась она. – Тогда расскажу свои соображения, если вы их примете во внимание. Меня не случайно присмотрел дедушка Гизар, он связан с нашими поставщиками. Здесь как-то узнали, что Сева не тот, за кого выдает себя, что он мент.

– Это понятно, – кивнул Руслан. – Дуська сдала. Она сообщила, кто Сева.

– Вы нашли Берту и Якова? – спросила Диана.

– Почти. Дочка, говори дальше и на пулеметной скорости.

– Ну вот. Потом приехали эти двое. Краснорожего зовут Бурак, это его кличка, настоящего имени не знаю. Второго зовут Мага. Бурак стал меня бить, выяснял, зачем сюда приехал Сева. Пришлось сознаться, что Сева мне не брат, он просто попросил так сказать Гизару, чтобы тот сводил его в бордель. Тогда они – Бурак и Мага – решили привезти на виллу Севу и допросить нас обоих, а потом меня скинуть со скалы. Что собирались сделать с Севой, я не знаю. Мага, когда меня уводили наверх, сказал интересную фразу: «У нас приказ распределить всех, чтоб ничего не просочилось». Ночью я сбежала, попала в сад, где на меня напала собака. Я залезла на дерево. Утром меня поймали и сдали полиции, думали, что я хотела ограбить виллу. Все. Нет, не все. Я вычислила Мустафу! Попросила вызвать его в полицейский участок. Так мы с ним встретились. Теперь все.

Руслан задал те же вопросы Мустафе, что и вчера: поможет ли турецкая полиция забрать девушек из борделя, а также арестовать и депортировать в Россию Бурака и Магу. Выслушав Диану, Мустафа ответил:

– У них нет нарушений. Если ваша страна заявит в Интерпол, тогда, если наша страна посчитает возможным…

– Понятно, – перебил Руслан и извинился за неучтивость, ведь Мустафа – человек пожилой, а на востоке к пожилым людям следует относиться почтительно. – А девушки?

– Девушек вряд ли заберете. Еще с Розой был инцидент: я не смог ее депортировать на родину, хотя она очень этого хотела. К нам в участок пришла свекровь Розы с сыном, показала документы, что девушка жена ее сына, сказала, что у нее плохая голова. Когда удалось Розу переправить нелегально, я пытался выяснить о подпольных борделях, но практически ничего не узнал. Располагаются они или в частных домах, или при небольших барах в глухих районах. Рабынь в таких заведениях немного, поэтому при малейшей опасности их легко спрятать. Думаю, все девушки там чьи-то фиктивные жены. Думаю, эти документы сделали, чтобы в случае претензий полиции девушек удалось оставить у себя, а не депортировать. Мы постоянно делаем рейды в сомнительные места. Отлавливаем тех, кто занимается в Анкаре незаконной деятельностью, и депортируем. У нас есть план, за месяц следует выловить определенное количество людей, работающих в Турции без разрешения. Пытались заглянуть и в те места, где предположительно существуют бордели. Если и удавалось поймать девушек, хозяева показывали брачные свидетельства. Да и девушки клялись, что они жены. Их там запугали, поэтому не говорили правду. Закон на стороне хозяев, мы ничего не можем сделать.

– Как же быть? – занервничал Руслан. – Нам нужны свидетельницы, без них мы не сможем арестовать поставщиков. Берта и Яков – так и будем их называть – здорово подготовили тылы, я это понял. А отец Насти? Он ждет, что мы привезем ему дочь. Столько сил потрачено и денег… Кстати! Дочка, где деньги?

– В туфлях, – нахмурилась она. – Я свернула баксы в рулоны и сунула в каблуки туфель. Но у меня их нет.

– Как это нет? – ахнул Руслан. – А где они?

– Меня стерег пес в саду недалеко от виллы Гизара. Я полезла по ветке дерева к ограде, а ремешки держала в зубах. Ветка треснула, я прыгнула на ограду, ну, туфли и выпали… Пес разлаялся. Прибежали люди, меня связали. Они ничего не хотели слушать про мои туфли. Вот и все.

– Здорово! – с негативной окраской произнес Руслан. – И сколько там было?

– Четыре. Около четырех тысяч.

– Ну, Дочка, приедем домой, я с тебя шкуру спущу, – пригрозил Руслан. – Лучше на глаза мне не попадайся, оперативница хренова.

– А что мне было делать? – оправдывалась Диана. – Должна же я была как-то выбраться из сада? Ну, потеряла. Что, теперь меня казнить надо?

– Цыц, я сказал, – рявкнул Руслан. – Как же Настю забрать, Мустафа?

– Сева знает тот дом, где держат девушку? – спросил Мустафа. Тот закивал, мол, знаю. – Тогда сделаем так. Сейчас девушек повезет мой напарник, а я вернусь с вами в Анкару. У Дины есть обратный билет, ей улететь проще, переделают рейс на более ранний. За нее не волнуйтесь. Да, извините, но я вынужден буду сообщить, что ваш Донник и его ребята работают в Турции незаконно.

– Пожалуйста, – развел руками Руслан. – Им тоже пора домой.

– Тогда по дороге назад подумаем, как нам поступить, – сказал Мустафа и направился к водителю и второму полицейскому. – Как дела?

– Поломка незначительная, сейчас поедете, – сказал Ингин.

Мустафа удовлетворенно покивал, затем отозвал напарника.

– Та девушка, – указал он на Диану под деревом, – созналась, что в Анкаре работала танцовщицей. Она назвала казино, где каждый вечер работают больше пятидесяти человек. (Это была хорошая новость, светило перевыполнение плана.) Ты поезжай в Стамбул, а я вернусь в Анкару. Надо доложить и сегодня же сделать рейд в казино. Меня согласились отвезти те люди, что сидят под деревом.

В это время Диана выясняла отношения с Русланом:

– Дайте денег.

– Обойдешься.

– Вы что! Я же не знаю, на какой самолет меня посадят! Вдруг до Москвы придется лететь. Как я оттуда доберусь?

– У Артема попросишь, у вас же теплые отношения. – И Руслан схватился за голову. – Четыре тысячи «зелени»… прокакать! У тебя замашки миллиардерши. Вот теперь попробуй без бабок. Да не переживай, ты же будешь в России.

– Вы вообще!.. – скрипнула зубами Диана. – А если Артема нет в Москве?

– В ресторанчике стриптиз станцуешь, в Москве за это дело хорошо платят. Или на вокзале попроси, объясни, как ты четыре тысячи «зелени» подарила в Турции собачке. Причем не свои бабки подарила.

– Жмот! – бросила она. Руслан не отреагировал. – Ладно, обойдусь.

Диана еще пробормотала ругательства, которые Руслан не расслышал или сделал вид, что не расслышал. Он отошел к Мустафе. А Сева тихонько, чтоб не видел друг, сунул ей деньги и шепнул:

– Сто баксов хватит? Больше нет.

Диана, незаметно спрятав деньги в бюстгальтер, процедила сквозь зубы:

– Жмот. Жадюга. Ну и гад он!

Вскоре микроавтобус умчался в Стамбул и увез Диану. А Руслан, идя к автомобилю Ингина, вяло поинтересовался у Севы:

– Сколько дал Дочке?

– Полтинник.

– Хватит. Как думаешь, она пожалуется папе?

– Ну ты и… – Сева не смог даже выговорить, кто есть Руслан. – Ее чуть со скалы не сбросили, а ты… До сих пор мечтаешь избавиться от нее?

– Мечтаю, – признался Руслан. – Хорошо, что обошлось, могло быть и хуже. Ты не думал об этом? А зря. Нет, Всеволод, такая работа не для женщин. Что же придумали Бурак и Мага? Куда и кого они должны распределить? «Чтоб ничего не просочилось»… – процитировал Магу и повторил: – «Чтоб ничего не просочилось».

Мустафа предложил план освобождения Насти: ночью он возьмет еще одного полицейского, и все отправятся под видом клиентов в подпольный бордель. В таких заведениях есть охрана, лишний человек не помешает.

– Почему вы нам помогаете? – спросил Руслан, его волновал этот вопрос со вчерашнего вечера.

– Вы полицейские, и я полицейский, – лаконично ответил тот, а потом, подумав, добавил: – И в память о Розе. Она была сильной девочкой. Несправедливо, что ее убили.

– Да, убили, – задумчиво произнес Руслан. – Убили уже дома. Думаю, из Турции сообщили о побеге Розы. Поскольку чудеса иногда случаются, наши торговцы предположили, что Розу следует искать дома. Бурак и Мага выполнили задание. Ничего, они вернутся домой, подождем. Так, дальше. Евдокия Акимовна стукнула Берте и Якову, что с Донником поехал мент Сева. Так как Сева вошел в шоу вместе с Дианой, значит, оба заодно – решили Берта и Яков. Взяли сначала слабое звено – Диану, надеясь, что девушка сдаст парня. Есть логика? Я спрашиваю, есть? – толкнул Севу в бок.

– Ну, есть, есть, – проворчал тот. – Не сбивай меня, я и так не в ладах с английским, Мустафа меня плохо понимает.

Руслан пропустил ворчание мимо ушей, он сосредоточился на тех фактах, которые изложили Диана и Сева:

– Девушка не сдала напарника, тогда решили взять Севу в казино, допросить обоих. Тогда-то ты и заметил, как они разговаривали с Донником. Интересно, какую роль у них выполняет этот говнюк, а? Ладно, идем дальше. Диана сбежала, Сева поехал…

– Я не стану говорить Мустафе, что это я сделал налет на виллу, – тихо произнес Всеволод. – Динка сказала, что там убили двоих. Гизара замочил не я, а Мага, целясь в меня. Но второго человека наверняка я прикончил. Гранатой. Не сознаваться же мне в этом!

– Но вот что любопытно, – практически не слушал его Руслан, – в полиции твое имя не назвали, а они ведь догадались, что это ты был на вилле. Ты требовал отдать Диану, значит, догадались. Вывод: ты им нужен живым, взять тебя хотят без турецкой полиции.

Мустафа, сидя впереди вместе с сыном, повернулся и уставился на Севу, так как тот перестал переводить. Юноша развел руками и сказал, что не знает, как перевести слова друга. Мустафа покивал и повернулся лицом к дороге, а Руслан продолжил:

– Вчера Бурак и Мага пришли в казино. Понятно, они искали тебя, возможно, и Диану. Так, Сева, надо ехать в отель к Доннику и взять этого плясуна тепленьким.

9

Донник в номере примерял кожаное пальто, которое только что купил, выторговав половину денег. Он остался доволен покупкой и уже намеревался снять пальто, как вдруг раздался стук в дверь. Донник крикнул «открыто», крикнул по-русски, забывшись. Хотел исправиться, сказать «войдите» по-турецки, но внезапно ворвались двое. Не успел Донник поздороваться с Севой, как второй мужчина, с уголовной внешностью, беспардонно толкнул его в кресло и свирепо прошипел:

– Ну-ка, колись. Что надо Бураку и Маге?

– Вы кто?! – испуганно хлопая глазами, выдавил Донник.

– Отвечать на мои вопросы! – прорычал Руслан, а Сева достал пистолет и стал внимательно рассматривать дуло.

– Всеволод, что такое? – лепетал Донник, вжавшись в кресло. – Так ты правда… Лидочка сказала правду? Ты…

– Русская мафия в Турции, Боря, – представился Всеволод. – Говори, балерун, что хотят Бурак и Мага?

– Они… они ничего не хотят. Они спрашивали тебя и все.

– Что конкретно спрашивали? – гаркнул Руслан.

– Сначала меня позвали и спросили, где Сева. Я показал на эстраду, Всеволод как раз танцевал номер. Потом они прошли за кулисы, хотели с ним поговорить, но его не оказалось в раздевалке. А вчера… то есть сегодня ночью во время «зеленки» они снова приходили в казино, интересовались, где Сева. Севу не нашли. Они поговорили со мной о том, как работается, когда мы выезжаем и когда примерно заканчиваем работу…

– Ты раньше знал их? – спросил Руслан.

– Раньше? – переспросил Донник, покрывшись испариной. – Да… Нет…

– Так да или нет? – заорал Руслан.

– Встречались пару раз. В Краснодаре у меня есть знакомая, я видел их у нее. Бурак работает у нее водителем, а Мага телохранителем. Это все, что я знаю, честное слово.

– Кто твоя знакомая? Как ее зовут?

– Берта Станиславовна.

Руслан рухнул в кресло и стукнул кулаком по подлокотнику. Борис пришел в себя, догадавшись, что убивать его не за что. – А что случилось? При чем здесь русская мафия? Берта Станиславовна – порядочная женщина…

– Сколько ей лет? – поменял тон на обычный Руслан.

– Максимум можно дать сорок, а вообще-то я не интересовался.

– Яков Олегович кто? – устало произнес Руслан.

– Хороший хореограф. Но я с ним практически не общался. Да и с Бертой Станиславовной у меня только деловые отношения, к тому же редкие.

– Какие именно? На почве чего вы сошлись?

– Она сделала мне протекцию, ну, чтобы мой балет ездил в зарубежные поездки. Помогла достать ткани по дешевке. Обувь доставала для танцоров, аксессуары.

– Что еще говорили Мага и Бурак?

– Больше ничего. Им нравится наша программа, они хотят и сегодня ее посмотреть. Ну, и потом, в казино есть девочки, с которыми легко договориться… Думаю, поэтому Бурак и Мага хотят сегодня поехать с нами. Они спросили, во сколько мы едем в казино и можно ли им поехать вместе с нами. Здешние порядки суровые, полиция свирепая, вы должны знать. У них чуть что – депорт без разговоров. Нас вон недавно еле отмазал босс. Поэтому босс присылает за нами автобус, чтобы не добирались своим ходом ночью. Я правильно говорю, Сева?

– Правильно, правильно, – улыбнулся Сева, пряча пистолет. – Ты не сказал, зачем они хотели со мной встретиться.

– У них к тебе дело, а какое – не говорили, – отрапортовал Донник.

Руслан задумался. Значит, сегодня они хотят поехать вместе с танцорами в казино. Что-то здесь не то, что-то они придумали. Он встал и бросил Доннику:

– Из номера ни ногой. Вздумаешь вякнуть про нас… – и Руслан поднял глаза к небу, секунду так постоял, затем опустил глаза на Донника. – Ты меня понял?

– Понял, – кивнул Боря. – Будьте спокойны.

– Где должны сесть в автобус Бурак и Мага?

– У отеля девушек, он ближе к казино.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул Руслан. – Оба живут там?

– Нет-нет, они живут у знакомых. А к отелю их привезут…

– Сколько человек поедет в автобусе?

– Только мои. Всего двадцать. Шестнадцать девочек и четверо юношей, если считать Всеволода.

– Сева, выйдем на минуту, – встал Руслан, а Доннику приказал: – Сиди смирно.

Когда вышли в коридор, Руслан предусмотрительно поставил ступню в щель двери, а то мало ли что придет в голову Доннику, и шепотом сказал:

– Поезжай в полицию к Мустафе, скажи, чтоб сегодня же брали ребят. В гостинице их взять не имеют права, так?

– Так. Только если застукают на нелегальной работе.

– Значит, пусть берут в казино. Если балет туда попадет.

– Не понял.

– Сева, как думаешь, какой приказ приехали выполнить Бурак и Мага? (Всеволод поднял плечи к ушам.) Ну, тебя замочить – это понятно, но сначала выяснить, что известно о них нашей милиции. Ты помнишь: «распределить всех, чтоб ничего не просочилось»? Так вот, вашу группу сдадут в аренду на долгие годы. Ты мог с кем-то потрепаться, по пьяни выложить, что приехал сюда с заданием…

– Обижаешь, я ж никому…

– Но они-то могут думать, что ты трепач? – перебил Руслан. – У них задание сделать так, чтоб никто не вернулся домой, вот тогда ничего не просочится. Но не убивать же весь балет! Раз они занимаются поставками девчонок, значит, группа Донника в данном случае товар.

– А парни?

– И парням найдется работа. Или перестреляют пацанов. Беги, Всеволод, а я уж покараулю Донника. А то он по дури может заложить нас. Звякнет по телефону Бураку и Маге, мол, так и так, пришли тут двое козлов из русской мафии. Те сообразят, что почем. Только куда самого Донника они собрались деть? Не думаю, что его ждет награда как соучастника и билет на самолет в Россию. Дуй, Севка, потом сюда придешь, подумаем, как доставить балет в казино в полной сохранности. И Мустафа пусть подумает.

Сева ринулся из отеля, а Руслан вошел в номер. Донник так и сидел в кожаном пальто, обливаясь потом то ли со страху, то ли от жары. Впрочем, климат в Турции мягкий, бархатный, следовательно, не от жары страдал Донник. Руслан расположился в кресле и улыбнулся Доннику:

– Хорошая страна Турция?

– Хорошая, – промямлил Боря.

– Да ты сними пальто, не холодно же. А потом мы с тобой поговорим… о Турции. А еще о Берте Станиславовне. Телефончик ее не дашь? Очень хочется познакомиться…

Донник сказал знакомый телефон, по которому в свое время ответили Руслану: «Абонент временно не доступен». Теперь абонент доступен, стоит лишь приехать домой.

Сева вернулся через два часа, нагло залез в холодильник Донника, достал колу и выпил. Причем Донник не поинтересовался: а кто платить-то будет? Потом Сева кивнул Руслану, чтобы тот вышел из номера.

– Значит, так, – сказал шепотом Сева. – Нам в помощь Мустафа дает парня из полиции, он сносно говорит по-русски. Я правильно объяснил, что Бурак и Мага попытаются осуществить захват балета по дороге в казино?

– Правильно, – подтвердил Руслан. – Если заметят опасность, то перенесут захват на более позднее время, когда балет будет возвращаться в отели. В любом случае им надо поторопиться, ведь они не знают, где ты и что предпринял. Да, у них мало времени.

– Турок из полиции имеет право их задержать при попытке захватить балет, но тогда с ними будет разбираться турецкая полиция.

– Да хрен с ними, – махнул рукой Руслан. – Будем держать связь с Мустафой, он нам сообщит, когда эти два ублюдка выйдут из турецкой тюрьмы, а дома мы их встретим и прямым ходом в русскую тюрьму отправим.

– Ну, тогда все в порядке. Да, еще один важный момент. Балет полицейские только в казино могут взять, поэтому за нами будет следовать обычный автомобиль, но с полицейскими. Мустафа и начальник участка просили обойтись своими силами в автобусе. Если в казино пронюхают про полицию, все разбегутся. Как только мы довезем балет, нам сразу надо уйти оттуда. Мы с Мустафой и его парнем поедем за Настей. Все.

– Отлично, – сказал Руслан. – Все-таки турецкая полиция нам поможет. Знать бы, что придумали эти два ублюдка.

10

В девять часов Эдик, Игорь и Юра сели в автобус, ждали Донника, а он задерживался. Но вот Донник вышел из отеля вместе с двумя неизвестными мужчинами, похожими на турок. Их сопровождал Всеволод. Юноши на приветствие Севы ответили молчанием. Выпад коллег по шоу не смутил Севу, он прошел в конец салона и сказал Юре с Игорем, занявшим последние места:

– Пересядьте на другое сиденье. Пожалуйста.

– Чего ты раскомандовался?! – вскипел Эдик. – А ну пошел отсюда!

– Прекратить! – трагически произнес Донник. – Ребята, пересядьте, как просит Сева. Так надо. Пересядьте, я сказал!

Те нехотя пересели. Руслан и турок по имени Мурад заняли места на последнем сиденье, Сева же уселся на свободное место. Автобус мягко покатил по улицам, а Руслан тронул за плечо Эдика, сидевшего впереди него:

– Парень, ты чего такой нервный? Береги здоровье.

Эдик вспыхнул, но промолчал, так как тип в очках и бандане слишком уж матерый, а о Севе ходил слух, что он бандюга с большой дороги и приехал в Турцию по своим бандитским делам. До отеля девочек доехали без приключений. У отеля Сева, не привлекая к себе внимания ребят, залез под сиденье Руслана и Мурада, ведь показываться Маге и Бураку ему нельзя. Он свернулся калачиком на полу автобуса и затаился. Девчонки с шумом и гамом ввалились в автобус, разместились на сиденьях по трое. Донник попросил потесниться, хотя куда уж дальше тесниться – автобус переполнен. Три девочки сели на колени к Игорю, Юре и Эдику, а Донник и Мага уселись на их места впереди. Бурак, которому не хватило места, сказал, что поедет стоя. Он согнулся в три погибели и уставился в лобовое стекло, повернувшись спиной к салону. Правда, поинтересовался шепотом у Донника, что за мужики сзади.

– Это люди босса, – не задумываясь, сказал Донник, как научил Руслан.

Руслан, слегка повернув голову к окну, скосил глаза на спины Маги и Бурака. Он отчетливо увидел картины, когда эти двое – никто другой – убивали Розу и Фаину; наверняка это они задушили Евдокию Акимовну, глупую Дуську, вздумавшую плести интриги против хорошо организованной преступной группировки, члены которой были далеко не дураки. И они же убили девушку в прошлом году зимой. Руслан уже догадывался о причинах такой жестокости. Он успел щелкнуть фотоаппаратом несколько раз, когда входили Бурак и Мага. Фотоаппарат замаскировал, завернув в куртку, за качество, правда, не ручался, но ничего, сейчас добиться качества несложно, лишь бы запечатлеть рожу, да рожу покрупней. Собственно, не об этом сейчас надо думать, а о том, что и когда эти две рожи предпримут. Без сомнения, они вооружены, а в автобусе полно людей, которые не подозревают, что их ждет. Ненароком не перестреляли бы половину, ведь подчинить страхом очень легко и надежно – уложи на глазах у всех тройку танцоров, остальные превратятся в покорных баранов.

Руслан тряхнул головой, прогоняя тягостные мысли. Нельзя перед делом думать о плохом, говорят, дурные мысли материализуются. Он переключал внимание на город, но куда интересней Анкары две спины впереди, а потому снова пристально изучал их. Иногда, словно почувствовав на себе взгляд Руслана, Бурак поворачивал лицо к пассажирам в салоне, криво усмехался, видимо, так в его представлении выглядит благодушие, затем снова отворачивался. И не мог не заметить Руслан напряжения в спине и шее Бурака, как будто он готовился выпрыгнуть на ходу. Прыгать тот и не думал, а впечатление было именно таким. Руслан перевел глаза на затылок Маги. Этот тип сидел в спокойной, расслабленной позе. Мага периодически поднимал руку и поглаживал шею. Руслан понял, что и он в напряжении, волнуется, отсюда потеет. Безусловно, они что-то предпримут, но когда и что?

Проехали больше половины пути, скоро должны были въехать в район оживленных улиц. Руслан уже подумывал, что Бурак и Мага захват балета запланировали на утро. Это было бы разумно, потому что под утро улицы пустынные. Хотя, если начнется визг в автобусе, будет слышно далеко. Так что пятьдесят на пятьдесят. Когда же они начнут? Его легонько толкнул в бок Мурад. Руслан повернулся к нему, турок бесстрастно смотрел перед собой, не делая никаких знаков. Но ведь что-то насторожило Мурада. Руслан напрягся и внимательно стал следить за Бураком и Магой. А Бурак наклонился к Маге, они о чем-то договаривались. Мешали очки, жутко мешали! Руслан поднял руку, чтобы сдвинуть их на лоб, как вдруг раздался голос Бурака:

– Минутку внимания. Мы сейчас заедем в одно место, а потом поедем в казино.

– Куда заедем? – осведомился Донник. – Босс не любит, когда мы опаздываем.

– Да не волнуйтесь, Борис, – улыбнулся Бурак. Мага помалкивал, только обернулся к пассажирам, изучая их настроение. – У нас приготовлены для балета небольшие подарки. Вы останетесь довольны. А с боссом вашим мы договоримся.

– Давайте подарки! – загалдели девушки. – Подумаешь, опоздаем! Нам казино и так осточертело вместе с боссом. Поехали, поехали.

– Тише, тише! – поморщился Донник. – Вы совсем ополоумели? У нас работа! А работа должна начинаться вовремя, вы что, не понимаете?

– Ну, пожалуйста, – канючили девочки. – Ну, опоздаем на каких-то двадцать минут! Мы быстро переоденемся!

И парням не хотелось ехать в казино, они подключились к уговорам принять приглашение, тем более что Бурак сказал – времени это займет немного. Донник сдался:

– Делайте что хотите! Босс вас штрафами сегодня задавит. А кто объяснит водителю, куда ехать? Он ни по-английски, ни по-русски не понимает.

Теперь Руслан толкнул Мурада в бок. Тот понял, встал:

– Я может по-рюсски. Совсем мало. Я объяснит водител.

Он протиснулся вперед и стал переводить на турецкий язык, куда ехать.

Мустафа сидел в машине с переодетыми в штатское полицейскими. Он разволновался, когда увидел, как автобус с танцорами понесся к окраине города.

– Что они задумали? – проговорил Мустафа, вытягивая шею и рассматривая огоньки автобуса.

– Идут ровно, – отозвался полицейский сзади. – Автобус переполнен, если б возникла паника или потасовка, его кидало бы из стороны в сторону. Значит, там спокойно. Сидим на хвосте?

– Да, – кивнул Мустафа. – Два русских бандита решили не захватывать автобус в городе, они сделают это на окраине, а может, вообще за городом. Как же им удалось заставить водителя не заезжать в казино?

– Чувствую, они приготовили большой сюрприз всем, – сказал еще один полицейский. – Вам не кажется, что эти двое будут участвовать в захвате не одни?

Мустафа, действительно, не продумал этот вариант, да и никому в голову не пришло, что Бурак и Мага не станут рисковать одни. Танцоры безоружны, их захватить просто, выстави только пистолеты, – так решили все. Это чистой воды терроризм, в Турции террористы караются беспощадно. Наверное, русские бандиты об этом знают, следовательно, придумали некий фокус, чтобы забрать балет успешно и без шума. Видя, как автобус выехал на окраину и направился за город, Мустафа понял окончательно свою ошибку. Плохо, очень плохо. Мустафа сказал:

– Вызывайте подкрепление. Мне не нравится их маневр. На выезде из города надо выключить фары, а то они нас заметят.

Руслан пересел на место Мурада, а Сева выполз из-под сиденья, но остался внизу, прячась за спинкой кресла. От девочек на параллельном сиденье его закрыл Руслан. Впрочем, в салоне было темно, к тому же танцоры нетерпеливо ждали, куда их привезут и какие будут подарки. Однообразная жизнь в Анкаре лишила ребят чувства опасности. Город остался позади. Остановились.

– Ну вот, – сказал Бурак, – прошу на выход.

– А где мы? – очнулся Донник. – Куда приехали? Здесь же нет ничего…

– Вы, Борис, можете остаться пока в автобусе, – улыбнулся ему Бурак. – Ну же, ребята, скоренько, скоренько выходим. Сами знаете: время.

Ребята гурьбой вывалили из автобуса. Разминали кости, сладко потягиваясь, шутили, рассматривали необыкновенно яркие звезды на совершенно черном небе.

– Что там? – спросил шепотом Сева.

– Там… погоди, – приподнялся Руслан, глядя в лобовое стекло. Увидел световые лучи фар. – Там два микроавтобуса.

В это время Бурак весело скомандовал:

– Ребята, налетай на автобусы! И разбирай все, что там есть!

Девятнадцать дураков с визгом и улюлюканьем понеслись к микроавтобусам, как малые дети. Мурад приказал срочно погасить свет в салоне. И вовремя, так как Руслан заметил двух автоматчиков, бежавших к ним с другой стороны; он закричал:

– Ложись!

Донник, Мурад и Руслан упали вниз. Раздались пулеметные очереди по автобусу, осколки разбитых стекол полетели в салон. Одновременно оглушили вопли танцоров. Руслан пополз вперед к Мураду, доставая пистолет, который ему отдал Сева.

– Боже! Боже! Что происходит? – мямлил Донник, живо заползая по-пластунски под сиденья. – Это что было? Не понимаю…

– Ты не въехал? Нас забивают, как скот, – бросил шепотом Руслан и тронул Мурада: – Мурад, ты жив?

– Да, – ответил тот, смахивая осколки с головы. – Ми в ловушка. В бензин попадет, визирив будет. Что делат?

– Стрелять в этих тварей, – посоветовал Руслан. В это время к ним подполз Сева. – И ты жив? Черт, где же Мустафа? Неужели не видит, что нас кончают? Дотянули, блин! Так, ребята, кажется, помощи ждать неоткуда. Пока лежите тихо. Не дышать, я сказал!

Последняя фраза была адресована сопевшему от страха Доннику.

– Всем в автобусы! – приказным тоном заорал снаружи Мага. Послышался визг девушек, очевидно, их силой загоняли в автобусы. – Живо! Пошли, пошли! Все!

– Что с водителем? – спросил Руслан.

– Не знаю, – отозвался Мурад.

Сева чуточку приподнял корпус, заметил откинутую голову водителя, шепнул:

– Не шевелится. Кажется, убит. Плохо дело.

– Боже мой… – клацал зубами от ужаса Донник, слышавший переговоры. – Боже мой… Почему? Кто это? Что они хотят?

– Заглохни, урод! – шикнул Руслан, переворачиваясь на спину.

К их автобусу шли люди – звук шагов слышался отчетливо, они переговаривались. Мурад, тоже перевернувшись на спину, показал два пальца и добавил:

– Два идет.

Руслан различил еще один голос, сказал:

– Их трое. Как откроют дверь, стреляем. Цель на поражение.

– Ох, нас за это поражение турки в тюрьму упекут, – готовясь к атаке, сказал Сева.

– Если останемся живы, – согласился Руслан. – Лучше тюрьма, чем могила.

Руслан и Мурад, лежа на спинах напротив двери и упираясь ногами во что только можно, выставили перед собой пистолеты. Сева, став на одно колено и пригнувшись, чтоб его не заметили через окно, достал свою пушку. Все трое были мокрые, пот стекал по вискам и лицу, взмокли рубашки на спинах. Замер и Донник, понимая, что находится на грани жизни и смерти. А турецкая речь слышалась все отчетливей. Вдруг Мурад схватил рукой Севу за голову и пригнул, тот почти распластался на полу, упираясь носом в грудь Мурада, а телом придавив Руслана. Они все скорее почувствовали, что снаружи заглядывают в окно, чем это заметили. На мгновение все перестали дышать. Только одна надежда поддерживала: в автобусе темно, вряд ли их увидят. Кто-то выкрикнул по-турецки короткую фразу, после чего Мурад отпустил голову Севы и взялся двумя руками за пистолет, – значит, снаружи решили, что в автобусе всех положили. Повернулась ручка двери – этот звук ударил по нервам. Обострилось зрение. Руслан тронул Мурада и показал на ту часть двери, где ступеньки, Всеволоду указал на верхнюю часть и сделал знаки: я буду стрелять посередине. Сева проглотил сухой комок… Дверь распахнулась. Раздалось подряд несколько залпов из автобуса. Послышались стоны. Три человека повалились на землю. Руслан, Сева и Мурад вскочили на ноги.

– Разворачивай! Фарами их! – заорал Бурак.

Свет фар, по идее, должен был ослепить тех, кто стрелял из автобуса, но водители противоположного стана не поняли русского языка. Бурак и Мага метались, пригнувшись к земле и показывая водителям, что нужно делать. Те танцоры, которых не успели загнать в микроавтобусы, лежали на земле и вопили, будто их режут. Мага крикнул:

– Все равно им хана! Бурак, окружаем!

Но тут раздалась турецкая речь со стороны.

– Мустафа! – сообщил просиявший Мурад. – Ми окружен уже. Они окружен.

Дальше все произошло очень быстро. Выстрелы гремели со всех сторон, заглушая вой и плач. В дополнение ко всему стало темно – водители микроавтобусов погасили фары. Но тут же были включены полицейские фонарики. Среди бандитов началась паника, некоторые пытались убежать, их ловили. Через пять минут в автобус заглянул Мустафа, что-то спросил. Мурад спокойно сказал по-русски:

– Виходим. Все кончилось.

Мага был ранен. Пуля попала в бок, кровь из него хлестала фонтаном. Руслан подошел к нему и процедил сквозь зубы:

– Жаль, сволочь, тебя взяли турки, а не я.

– Ты кто, козел? – прохрипел Мага с ненавистью.

– Майор милиции, мудак, – сплюнул Руслан и огляделся. – Где Бурак? Где второй?

– Ищи-ищи, – ухмыльнулся Мага, морщась от боли и зажимая рану двумя руками. – Долго будешь искать. Всю жизнь.

Бурака упустили. Танцоров, которые от потрясения едва переставляли ноги, погрузили в автобусы и повезли в город. Какое там казино! После такой страшной переделки, причин которой никто из танцоров не понял, всем хотелось забиться в номера. Но не тут-то было. Ребят отвезли в полицию, теперь без казино они подпишут любое признание и будут отправлены на родину, о чем все мечтали. А Руслан и Сева согласились подтвердить, что группа занималась незаконной деятельностью в Анкаре. Так что этот вопрос был решен.

– Нам надо срочно забрать Настю, – сказал Руслан.

– Вы не хотите сделать это завтра? – спросил Мустафа при помощи Мурада. – У вас был трудный день.

– Нет, сегодня, – категорично заявил Руслан. – Бурак на свободе. Он не должен попасть в Россию раньше нас.

– Мы примем меры, чтобы он не попал домой, – заверил Мустафа.

– Девочку нам надо забрать сегодня и ехать в Россию. А с балетом делайте все, что посчитаете нужным. Но постарайтесь отправить домой побыстрее, они очень напуганы. Да, чуть не забыл. Вот фотоаппарат, я фотографировал Бурака и Магу. Не забудьте и нам переслать портреты Бурака на всякий случай.

Мустафа отдал фотоаппарат полицейскому и поспешил к машине:

– Тогда попробуем осуществить второй план.

11

Вчетвером приехали в район, где Сева встретился с Галей. Севе было трудно ориентироваться ночью, он не мог определить, в какой дом заходил. Ночью все дома показались одинаковыми, он озирался. Руслан, поставив руки на бедра, стоял на месте, пока Сева метался из стороны в сторону, и негромко подгонял его.

– Если б это днем было, я бы узнал, – оправдывался юноша. – Я был здесь всего один раз и то днем. Черт, кажется, здесь… или здесь… нет, не могу вспомнить. Не могу!

– Улица тот? – спросил Мурад.

– Да-да, – закивал Сева. – Эта улица, эта.

Мустафа предложил понаблюдать за домами – откуда выходят и куда заходят мужчины. Это было дельное предложение, потому что тогда сразу станет понятно, где бордель. Пять кафехане располагались на данной улице. Два были закрыты наглухо, а в трех светились окна. Шума оттуда не доносилось, и вообще на улице было тихо. Руслан не на шутку рассердился, толкнул Севу в плечо:

– Ну-ка, вспоминай! Если Бурак предупредит хозяев, Насти нам не видать.

– Да не толкайся, блин! А я что делаю?! – возмутился Сева. – Он же не знает, что мы ищем Настю. Так. Шел я оттуда, снизу, это точно. Значит, бордель будет справа.

– Тогда остается два, – расстроился Руслан. – Ну, ладно, ждем.

Они стали в тени; впрочем, на улице было и так темно. Из одного заведения вышел мужчина. Потом из другого.

– Колокольчик! – оживился Сева.

– Что? Что – колокольчик? – нетерпеливо спросил Руслан.

– Когда я заходил и выходил, звякал колокольчик. Это там.

Он указал на дверь, куда вели несколько ступенек. Мустафа остался на улице. Раз Роза убежала из этого борделя, то его здесь хорошо знают, следовательно, нечего ему там делать. Войдя внутрь, Руслан и Мурад вопросительно уставились на Севу. Он слегка кивнул головой: да, это здесь.

Двое мужчин сидели в углу, пили виски, негромко разговаривали. За стойкой что-то писал пожилой человек, неподалеку от него была открыта дверь, в глубине помещения кашеварила толстая женщина. Короткая лестница вела наверх. Мурад подошел к стойке, заговорил с барменом. Тот проявил излишнюю осторожность, потому что отрицательно мотал головой, поглядывая на вновь вошедших мужчин, севших за столик у двери. Мурад положил на стойку деньги, полученные от Руслана. Деньги – это ключ ко всему на свете. Бармен подобрел, но не сильно, видимо, требовал больше. Мурад торговался. В Турции торговаться – необходимый ритуал, любимое занятие. Здесь за каждую мелочь торгуются до одури, до скандалов, продавцы обижаются на покупателя, если тот не хочет торговаться. Вот и Мурад, как истинный турок, не мог упустить возможности поторговаться, хотя знал, что время поджимает. Все же ему пришлось уступить, он отсчитал еще несколько бумажек, зло швырнул их на стойку. Бармен сгреб купюры одним движением, дал стопку маленьких фотографий, а Мурад отнес их Руслану и Севе. Руслан выхватил снимки и слишком поспешно перебирал их. Мураду пришлось загородить обоих телом от хозяина, не спускавшего глаз с клиентов.

– В руки противно брать, – буркнул Руслан. – Засаленные до блевотины.

– Это моя, – указал на фотографию Гали Сева. – Я ее беру.

– Не вижу Насти, – огорчился Руслан. – Попроси еще, Мурад. Мне блонд скажи. Беленькую. И молоденькую… э… лет восемнадцати.

– На молоденьких его потянуло, – хихикнул Сева.

– Заткнись, – чуть слышно огрызнулся Руслан. – Если Настю мне не дадут, узнай у Гали, сколько здесь людей. И где тот «низ», про который она говорила.

Мурад переговорил с хозяином, вернулся.

– Твой Гала занят, – сказал. – Ест девушка-блонд, но товар плох. Зато с товар можно делат как хотишь. Это стоит болше.

– Странно, товар плох, а стоит больше, – пожал в недоумении плечами Руслан. – Давай плохой товар. Вымогает с нас бабки дед.

Мурад принес всего две фотографии, кинул на стол. Руслан торжествующе показал Севе и Мураду Настю, не комментируя. Мурад доплатил, хозяин позвал старуху из кухни. Уходя со старухой, Руслан шепнул:

– В случае чего берите на прицел тех двоих.

Старуха привела его в паршивую комнатенку, находившуюся в полуподвальном помещении. За тонкой стеной слышались мужские стоны – кто-то получал удовольствие. А в комнате на кровати сидела девушка, поджав под себя ноги. Увидев Руслана, она сжалась в комок и стала дрожащими пальцами перебирать угол простыни. Растрепанная Настя была не той Настей с фотографии в доме отца. Она походила на затравленного зверька, который мало что понимает, лишь боится всего на свете. Одни глаза и остались на бледном лице да белокурые волосы. Руслан осторожно приблизился к девочке, боясь ее дополнительно напугать, заговорил шепотом:

– Настя, не бойся меня. Ты ведь Настя? Скажи мне. – Нет, она плохо его понимала, широко открыла глаза и сжала угол простыни, ожидая подвоха. Как же ее растормошить? Она должна доверять ему, а не оказывать сопротивление. – Ты маму помнишь, Настенька? А папу? Они меня прислали за тобой. Хочешь домой?

– Домой, – повторила Настя.

Она произнесла слово, не понимая его смысла. В этом слове не было желания попасть домой, не было веры в то, что это возможно. Вот что означает «плохой товар», но с «плохим товаром» можно делать все. Девочка не в себе, ее поставили на поток, пока не подохнет.

– Да-да, домой, – все равно обрадовался Руслан и подсел к ней на кровать. – Ты пойдешь со мной? Дай мне руку.

Настя сидела не шевелясь, не мигая смотрела на Руслана. Он сам взял ее за руку и потянул на себя. Девушка внезапно проявила агрессию, мгновенно укусила Руслана и отодвинулась. Он отдернул руку, чуть не вскрикнув от боли. Поведение Насти тоже определяло «плохой товар». Она так просто не сдается, видимо, у нее вошло в привычку встречать клиентов агрессивно. Наверное, кому-то это нравится, потому и стоит она дороже. Содержатели борделя хорошо знают спрос, потому и установили на садизм высокую цену. Он мучительно соображал, что делать. Время, черт возьми, время поджимает, необходимо срочно убраться отсюда, но Настя должна сама идти, не тащить же ее волоком. Только память способна заставить Настю уйти. Но нельзя было напирать, Руслан это понял. Он заговорил тихо под стоны за стеной:

– Настенька, тебя ждет твой отец, Виктор Иванович. И мама ждет. Они волнуются. А помнишь Розу? (Она еще шире раскрыла глаза, значит, помнит.) Роза вернулась домой к Фаине Султановне. Ты же знаешь Фаину Султановну, вы когда-то жили рядом. Роза рассказала, как тебя найти в Турции, мы приехали за тобой. Мне тоже хочется домой, Настя. Там у нас еще тепло, можно купаться в море. Я люблю ездить на мыс (это место любят все в городе), потому что там народу почти нет. И твой брат любил там купаться, мне Виктор Иванович говорил…

– Брат? – вдруг спросила Настя. – Его нет.

– Да, ты права, – почесал он в затылке. Может, про брата не стоило говорить? – Но ты-то есть, и тебя ждут. Да, твои игрушки целы, в твоей комнате. Обезьяну помнишь, с которой ты спала?

– У нее нет уха, – проговорила Настя.

– Точно, – грустно сказал Руслан. Она совсем еще ребенок, свою обезьяну не забыла. – Уха нет. А куда оно делось?

– Оторвалось. Давно.

– Вот видишь, ты все помнишь. Пойдем, Настенька, обезьяна тоже тебя ждет. (Она не двинулась, но была взволнована.) Ты хочешь, чтобы я ушел? (Она молчала, судорожно сжимая край простыни.) Настя, если я сейчас уйду, ты останешься здесь навсегда. Слышишь? Пойдем. Пожалуйста, пойдем.

Руслан встал с кровати. Затем сделал несколько шагов к двери. Если девчонка не пойдет по доброй воле, придется силой тащить. Столько из-за нее претерпеть и найти это жалкое создание, не способное ни на что! Он обернулся:

– Ты хочешь остаться? Оставайся.

– Не хочу, – вдруг сказала она и спрыгнула с кровати. – Меня не отпустят.

– Отпустят. Только ты ничего не бойся, верь мне. Дай руку.

Настя протянула руку. Когда Руслан взял ее, Настя крепко сжала его пальцы; он понял: Настя ему доверяет, но боится. Может, еще не все потеряно, они явились сюда не зря, и наступит время, когда девочка придет в себя? Он вывел ее из комнаты, тихонько повторяя, чтобы Настя ничего не боялась, что он защитит ее.

Едва Руслан появился с Настей в заведении, двое за столом зашевелились. Сева и Мурад вынули пистолеты и направили на них. Те подняли руки, а бармен за стойкой быстро заговорил на турецком языке. Настя сжалась, Руслан обнял ее за худенькие плечики и продолжал говорить ободряющие слова. Прибежала из кухни старуха, ахнув и заголосив, убежала, вернулась с бумажками, стала тыкать по очереди налетчикам, непрерывно тараторя. Сева догадался, что за бумажки принесла старуха, выдернул из руки и поджег от зажигалки. После этого прорычал:

– Всех рюс давай! Мурад, переводи!

Услышав требования молодого человека, бармен залепетал что-то, отрицательно мотая головой. Старуха выкрикивала проклятия – это было так понятно, что ей пригрозили пистолетом. Руслан, заметив некоторое движение среди турок за столом, тоже выхватил пистолет и прицеливался в каждого по очереди. Турки присмирели.

– Галю давай и еще рюс! – цедил Сева, Мурад переводил. – Веди, карга.

Карга повиновалась, ругаясь уже себе под нос, поднялась по короткой лестнице, тяжело переваливаясь, указала на дверь. Мурад по просьбе Руслана принялся связывать мужчин. Тем временем Сева ногой выбил дверь; впрочем, держалась она на честном слове, поэтому вылетела запросто. Картину Сева узрел замечательную: голую задницу.

– Мужик, вставай, – приказал он, размахивая стволом.

Турок просто скатился с кровати, испуганно отполз к стене.

– Живо одевайся, – приказал Сева Гале. – Со мной пойдешь.

Галя метеором натянула платье, сунула ноги в тапочки.

– Кто еще из русских здесь? – спросил Сева. – Скажи ей, чтоб привела.

Галя, как ведьма, налетела на каргу и врезала ей пощечину, выкрикивая отдельные турецкие слова не хуже турчанки. Старуха взвыла, махала руками…

– Быстрее! – прошипел Сева.

Снизу раздался разбойничий свист. Он понял: пора сматываться. Остальных девчонок придется оставить. В сердцах схватив каргу за локоть, швырнул ее на кровать:

– Отрабатывай сама!

Вдвоем с Галей сбежали вниз. В доме началось оживление, видимо, шум потревожил клиентов. Но это было еще не все. Внизу стоял Мустафа, он о чем-то с жаром говорил Мураду. Через секунду снаружи стали выбивать дверь.

– Там Бурак, – указывая на дверь, сказал Мурад. – Он не один.

– Здесь есть второй ход, – крикнула Галя и первая ринулась в кухню.

За ней рванули остальные. Руслану пришлось подхватить апатичную Настю на руки. Выбежали во двор, затем через низкую калитку в каменной стене пробрались в другой двор. Потом преодолели несколько каменных ступенек, ведущих вверх, так попали в соседний двор, перелезли через каменную ограду и очутились на улице. Настю хотел взять Сева, но она не далась. Далее всех повел Мустафа, знающий Анкару как собственные хоромы. Все бежали без остановки; сделав крюк, вернулись к машине. По счастью, около автомобиля никого не было. Они загрузились в машину и умчались. Мустафа рассказал, как заметил троих человек, поднимающихся по улице, один из трех был Бурак. Отъехав далеко от злачного места, Руслан все же высказал удивление:

– Нам так легко удалось забрать девчонок, почему? Неужели у них нет охраны?

– Есть, – сказала Галя. – Но сегодня вечером все куда-то уехали, остались те двое.

– Понятно, куда уехали, – усмехнулся Сева. – Ну все, теперь домой. Как я хочу домой, в родную Россию, к родным жуликам и преступникам!

– Вы и нас отвезете домой? – вскрикнула Галя, не веря своим ушам.

– А куда ж еще! – изумился Сева. – Жаль, остальных не удалось забрать.

– Настя, ты слышишь? Мы поедем домой!

И Галя расплакалась. Она плакала так, будто хоронила близкого человека. Но, возможно, настоящее счастье, которое называется еще и чудо, плачет именно так.

Сева поднял с постели Донатовича. Как ни ворчал тот, но сфотографировал Галину, а часик спустя отдал паспорт, в который мастерски вклеил фотографию. Сева вернул ему оставшуюся «лимонку», заплатил за работу и попрощался навсегда. Донатович не мог скрыть счастья, прощаясь с Севой.

Светало. Мустафа строчил записку на капоте автомобиля для полицейских в Стамбуле. Они должны помочь улететь четверке домой. Приехал Ингин, которого отец вызвал по телефону, ему предстояло отвезти русских в Стамбул. Руслан и Сева отдали пистолеты Мураду, теперь вряд ли они понадобятся. Настала минута прощания.

– Спасибо, Мустафа, – сказал Руслан, пожимая ему руку. – Спасибо за помощь. Не забудь прислать фотографию Бурака. Я написал адрес электронной почты, возьми.

Он протянул лист из блокнота, Мустафа взял. Руслан добавил:

– Постарайся и остальных девчонок вернуть домой.

– Попробуем, – ответил Мустафа. – Надо еще доказать фиктивность брачных свидетельств, а это не просто. Будем работать. У нас есть ваш Мага и три человека, которых мы арестовали во время захвата автобуса. Они ответят за все.

– Что бы ему подарить на память? – почесал в затылке Руслан.

– Ой, – выдохнул тяжко Сева, ему так хотелось поскорее выехать за пределы Анкары. – Да часы подари. Когда нечего дарить, дарят часы.

– У меня часы наши, не фирменные, – сомневался Руслан, но часы снял. – Ну да ладно, не дорог подарок… Бери, Мустафа, на память.

Мустафа взял подарок, улыбнулся:

– Прощайте. Да поможет вам Аллах.

– Поможет, поможет, – подмигнул Руслан, садясь в автомобиль Ингина.

Уже в Стамбуле купили девушкам сносную одежду и улетели в тот же день в Ростов-на-Дону. Записка Мустафы пригодилась, полицейские помогли улететь.

VII. Дома тоже рай, но не для всех

1

Людмила Владимировна ощутила привкус страха на губах. Да, он задержался именно на губах, вызывая легкое покалывание и сухость во рту. Это была не жажда, а именно нечто пугающее. Людмила пыталась устранить неприятный привкус глотком легкого вина, но он не пропадал. А вызван был страх одним-единственным звонком. Она не успела получить никакой информации, связь прервалась, только почему-то стало не по себе. Потом был день – заботы и хлопоты, но, вспоминая о звонке, Людмила невольно трогала губы. Странное ощущение…

Время близилось к вечеру. Людмила Владимировна сидела на пуфике перед туалетным столиком, заставленным косметическими средствами, гримировала лицо, смотрясь в маленькое зеркальце, часто взглядывая на результат в большое. Очередной раз посмотрев на свое отражение, она осталась довольна. Ей сорок пять – и ни одной пластической операции! В свои годы Людмила выглядела исключительно, несмотря на то, что прошла, как говорится, огонь, воду и медные трубы. При всей ее бурной жизни у нее была великолепная кожа без отвратительных морщин, глаза, сводившие с ума мужчин, чувственные губы… Ах, губы! Неприятный привкус, слегка леденящий, так и не прошел. В чем же причина? Людмила тронула губы кончиками пальцев с накладными ногтями. У нее были красивые руки, длинные пальцы. Этот привкус постоянно отвлекал от сборов.

Людмила Владимировна очень любила себя, поэтому не отдавалась во власть мужчин. Замуж? О чем речь! Чтобы какой-то безмозглый тюфяк получил право на нее, указывал, изводил ревностью? Никогда! Людмила, Мила, ценила свободу, она купалась в свободе. Она не променяет ее ни за что. Даже если безумно влюбится… Влюбится? Смешно. И это не грозит. Страсти, замешанные на эгоизме, ей были не только чужды, но и противны. Она имела любовников, один из них был постоянный. В выборе любовников она была очень щепетильна. В постели она любила перец чили, а не паприку. Секс благотворно влиял на здоровье и ни к чему не обязывал. Когда же любовник был недостаточно страстен, нежен и опытен, она попросту давала ему отставку, ничего не объясняя. Ее тело – не для средних способностей.

Людмила Владимировна осталась довольна лицом, придирчиво осмотрела шею, но и там не обнаружила недостатков. Ого, сколько это стоит! Иногда ей хотелось стереть в порошок косметичек, массажистов и прочих пиявок, высасывающих из нее деньги. Однако, сидя перед зеркалом полуобнаженной, получая удовлетворение от вида собственного тела, Людмила признавала, что затраты стоят того. Она прекрасна. Это говорят все ее знакомые. Только одна идиотка – тренер по шейпингу – долдонит:

– У вас лишний вес. Надо сбросить килограммов десять, не меньше.

У нее-то веса вообще нет, лишь четыре макаронины, называемые руками и ногами, да доска вместо тела. Разве мужчинам нравится тискать связку костей? Эдак пораниться можно. А у Милы есть все: грудь, отмассированная любовниками; внушительные бедра, вызывающие слюну у мужчин; очаг желания – живот, дивные руки, холеные ноги без вздувшихся вен. Все вместе называется – совершенство.

Людмила Владимировна поднялась с пуфика, открыла гардероб и задумалась, во что же облачить свое роскошное тело. Гардероб занимал половину спальни, его строили по спецзаказу. Да и какой шкаф вместил бы в себя тридцать летних платьев, сорок осенне-зимних костюмов, пятьдесят пар обуви, шесть плащей, восемь шуб, прочую мелочевку – юбки, брючки, кофточки?

Мила выбрала синее облегающее платье с оголенными плечами, сверху набросила палантин из голубой норки. Элегантно, со вкусом. Глядя на свои округлые плечи, утопающие в нежном мехе, Людмила прикидывала, что надеть из украшений. Бриллианты? Несколько броско. Сапфиры? Слишком много будет синего. Изумруды отпадают сами собой, хотя изумруды могут дать дополнительный эффект при электрическом освещении. А если жемчуг? Скромно, изящно. Но какой же цвет выбрать? Белый не годится. Черный даст глубину, однако отвлечет от самой Милы. А серый? Попадет в тон норке и матовым сиянием придаст загадочности. Пожалуй, серый. Людмила надела ожерелье из серого жемчуга, вдела в уши серьги с вытянутыми капельками. Достаточно. Или еще надеть кольцо? А ведь теперь неплохо будет смотреться крупный бриллиант. Камень, вспыхивая и сразу пряча блеск, стоит повернуть руку, привлечет внимание, заинтригует. Да, идея неплохая. И губы должны быть непременно блестящими. А белокурые волосы она собрала в строгий узел – получилось пикантно и необычно, не в духе Милы. Если б кто-нибудь случайно увидел эти сборы, он бы спросил:

– Мила, для кого ты так стараешься? Кого жаждешь соблазнить?

В ответ он услышал бы смех, отработанный до филигранности. Людмила никогда никого не соблазняла. Она находила упоение в самой себе, в том, что сумела создать из бывшей простушки. А мужики липли к ней и так, для этого не надо было напрягаться.

Надев туфли в тон платью и взяв маленькую сумочку в тон норке и жемчугу, Людмила последний раз осмотрела себя со всех сторон и вышла из квартиры. Дом был элитный, строился по особому проекту, квартиры в нем были очень дорогие. Спустившись в цокольный этаж, в гараж, Людмила села в скромную машину – «ситроен» и мягко тронула авто с места. Она не мыслила себя без банкетов, раутов, концертов, презентаций. Все эти мероприятия снимали напряжение, позволяли расширить круг полезных знакомств и вообще, где-то же надо было демонстрировать наряды. Потому спешила на банкет по случаю вступления в должность своего давнишнего знакомого – редчайшей сволочи. Но теперь он займет ответственный пост – почему-то негодяям всегда везет, – а связи никогда не помешают. Одно немного вносило дискомфорт – привкус на губах, неестественный, пугающий. С этим привкусом страха Людмила Владимировна была прекрасно знакома с юности, но он одновременно давал неповторимое ощущение опасности, которую безумно хотелось преодолеть.

С трудом поставив «ситроен» между «фордом» и «фиатом», Людмила похвалила себя за великолепный маневр. Теперь, если поблизости окажется угонщик, он, скорее, позарится на машины по краям, их удобнее свистнуть. Выйти из автомобиля, открыв полностью дверцу, Миле не удалось, пришлось протискиваться, стараясь не задеть соседнюю машину. Задела. Раздался звук сигнализации, но Мила только хихикнула, представляя панику хозяина машины, и поторопилась в ресторан.

Ресторан был не самый крутой, новый функционер оказался жадюгой, однако простому смертному он все равно был недоступен, потому что простому смертному за чашку чая в этом ресторане пришлось бы выложить месячную зарплату. У Милы с функционером были деловые отношения. Он иногда помогал избежать неприятностей, поэтому регулярно занимался в ее спортивном клубе. Сейчас всякий выскочка о здоровье печется, впрочем, это еще и мода – обливаться потом на тренажерах или прыгать с ракеткой в руке.

В ресторане на лестнице, ведущей на второй этаж, гостей встречал сам с женой – миленькой и пресненькой, как лапша без специй, блондиночкой. Разумеется, крашеной, да еще и дешевой краской. Уж кто-кто, а Мила в этом разбиралась.

– О! – воскликнул он. – Людмила Владимировна! Вы божественно выглядите, божественно. Поделитесь секретом вечной молодости.

Она нагло протянула руку для поцелуя, краем глаза заметив нехороший блеск в глазах его половины. А платье на драгоценной жене – это что-то! Где она приобрела цыганское одеяние? На сезонной распродаже подержанных товаров? Одним словом, Манька. Зато как великолепно она оттеняет изысканный, безупречный наряд Милы! Кстати, надо бы порекомендовать ей свой магазин.

– Какой уж секрет, – очаровательно улыбнулась Людмила, когда он прикоснулся слюнявыми губами к ее холеной ручке. – Куча денег и титанический труд.

– Пчелка вы наша, – оторвался от ручки он. – И где столько денег берете, чтобы так убийственно выглядеть?

– Вы же знаете, сколько приходится работать одинокой женщине. Но я, к сожалению, небогата, все мои доходы съедают косметологи и бутики. Не удается отложить на черный день.

– Прошу вас, проходите.

Мила двинулась в гущу толпы, которая фланировала по залу. Она незаметно вытерла руку о платье, подумав: «Обслюнявил всю. Завтра отдам платье горничной, чтоб постирала. Нет, лучше подарю его ей». Окинув зал взглядом, заметила Родиона. Он-то и был неизменным, постоянным любовником. Его пригласили сюда поработать, то есть пахать будет не он, а девочки, кстати, очень даже неплохие девочки в смысле танцев, с хорошей подготовкой. Не однажды Родион предлагал ей поставить штамп в паспорте, но свобода… нет, только не замуж. Людмила направилась к нему, он был потрясен ее новым обликом:

– Мила, ты ли это? Волосы зачесаны, элегантная и строгая, сама неприступность. Твои метаморфозы с ног валят. Как тебе удается быть такой разной?

– Давай отойдем, где нет шума, – не отреагировала она на комплименты.

– Тогда выйдем на балкон.

На балконе не было ни души, поэтому Родион сразу привлек к себе Милу, но она отстранилась с недовольством:

– Погоди, потом. Кажется, дело не клеится.

Родион сразу потух, между бровями обозначилась глубокая складка. Он был мужчина хоть куда, с привлекательной внешностью, в свои сорок был способен на многое, он был прекрасным помощником. Однако вдруг сильно занервничал. Людмила вынула длинную сигарету и закурила, глубоко затягиваясь.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, подавляя панику.

Мила тут же панику угадала по остановившимся глазам, по напряжению в лице. Да, Родя запаниковал. Впрочем, она тоже.

– Я не хотела тебя раньше времени пугать, – произнесла она медленно, обдумывая слова, ведь неосторожно брошенная фраза может потом дорого стоить. Честно говоря, она ужасно боялась, что в ответственный момент отдуваться придется ей, а Родик попросту смоется. Да, такие неприятные мысли иногда посещали ее. Возможно, потому, что Мила сама никогда не стала бы бросаться на амбразуру, выручая друга. – Был странный звонок… нас прервали, я ждала, что опять позвонят, но не дождалась. Вот, собственно, и все.

– О, Мила, – снисходительно усмехнулся он, – у тебя сдают нервишки. А я думал, ты не подвержена страхам.

– Ты прав, – обворожительно улыбнулась она. – Это, действительно, нервы. Ой, пойдем, все уже сидят за столами…

– Да-да, – спохватился он, – мы ведь открываем вечер.

На площадке посреди зала появились девушки, разумеется, практически раздетые. Замелькали ножки, засверкали стразы… Людмиле Владимировне стало скучно. Номера эти она видела по сто раз, поэтому переключилась на стол, придирчиво осматривая блюда. Мясное ассорти, икра, рыбное ассорти, салаты, короче, ничего нового. Если на горячее подадут отбивную с картофелем фри, то, считай, вечер потерян. Надоела плебейская фантазия. До конца вечера так и не удалось переговорить с Родионом, но Людмила подумала, что так даже лучше. Ведь сама толком еще ничего не знала.

2

Около полудня Людмила Владимировна притомилась. Во-первых, вчерашний банкет длился допоздна, домой попала только в половине второго, а в кроватку легла чуть ли не час спустя. Во-вторых, ее доканывала тупость работников, а именно – портних. Они шьют модели по лучшим, апробированным лекалам, сиди себе и строчи, так нет, лезут со своими выкладками и предложениями! Каждая портниха мнит себя модельером. Как будто у этих девчонок извилин больше, чем у западных кутюрье. Рационализаторские предложения Миле были без надобности, ей нужны количество и качество – все. А бирочки и лейблы знаменитых фирм приляпают в подпольном цехе, там работает всего один человек. Он-то и делал из отечественной одежды фирменные тряпки, которые потом выставляли на продажу. Лейблы привозила подруга из Москвы, забирала основную партию товара и загоняла потом в дорогом бутике, деньги, разумеется, делила поровну с Милой. Вещь, себестоимость которой иногда не дотягивала до тысячи рублей, уходила за сотни долларов, а то и дороже. В магазине Людмилы Владимировны те же вещи шли как отечественные, да по-другому и нельзя. Какая-нибудь дура узнает свою работу и настучит. А вот в другие города края она поставляла «импортный» товар, как это делала в Москве подруга. Потому и подружка не нанимала портних в Москве, чтобы ее не заложили. Вот так! Умная голова всегда найдет способ обогатиться. Но некоторым соплячкам не сидится спокойно за швейной машинкой. Ночами они рисуют модели, делают расчеты и выкройки, а потом суют их под нос Людмиле Владимировне, мол, шей и плати. От этого просто сдвинуться можно.

Устав до одури от очередных предложений, Людмила решила выпить кофе в престижном баре, в другие она даже не заглядывала. Мила вышла из ателье, покачивая бедрами, приблизилась к «ситроену» и поискала солнцезащитные очки в сумочке…

Каркуша, или Аделаида Романовна, выставив подзорную трубу в окошко автомобиля, наблюдала за шикарной дамой и едва сама не вывалилась наружу.

– Аделаида Романовна, эта женщина выходила из подъезда Евдокии Акимовны в ночь ее убийства? – спросил Руслан.

– Она, она, – не отрываясь от трубы, подтвердила Каркуша. – Ой, села в машину…

– Сева, трогай за ней, – приказал Руслан, нажимая на кнопки мобильника. – Афганец, сиди у нас на хвосте. При первой возможности заберешь Аделаиду Романовну, поедете домой. – Он достал фотографии, присланные из Турции, протянул Каркуше. – С ней были эти двое?

– Да, – кивнула Каркуша и ткнула пальцем в фото Бурака. – Особенно вот этот вот запомнился. Так это они нашу Дуську, да?..

– Бабушка, – повернулся к ней с первого сиденья Зимин, – вы не сомневаетесь, что именно эти люди выходили из подъезда директора ДК? Вы их хорошо разглядели?

– Я не сомневаюсь! – обиделась Каркуша, поджала накрашенные губы и ловко собрала трубу. – А если вы сомневаетесь, то не надо было меня сюда привозить.

– Ну, извините, – проговорил Зимин и отвернулся.

Каркуша была безумно счастлива, что ее привезли на опознание. Такое путешествие в однообразной жизни – просто удача, свалившаяся с неба. Будет о чем вспоминать год. Вчера ее поселили в гостинице, как царицу, накормили, по городу возили, еще и домой отвезут! Она старалась угодить, а Зимин постоянно не доверял ей. Что за человек! Каркуша выхватила из рук Руслана фотографии и, уцепившись за первое сиденье, сунула под нос Зимина фото Бурака:

– Нет, вы сами посмотрите. Разве это лицо можно не запомнить? – Зимин, насколько мог, подался головой назад, но старушка еще ближе придвинула к его глазам фотографию. – Эта огромная рожа в трубе не умещалась. А труба у меня адмиральская! Вы знаете, что такое адмиральская труба? Знаете, как она увеличивает? Через нее же корабли видно! Сами посмотрите, а потом скажете, хорошо через нее видно или плохо. Ну, худого я не очень хорошо запомнила, врать не буду, а этого… этого – да!

– Хорошо, хорошо, – отодвинул ее руку с фотографией от своего лица Зимин. – Я вам верю, успокойтесь.

Она плюхнулась на место и проворчала:

– И время я запомнила, и ту женщину, что впереди нас едет. Я всегда все запоминаю. У меня прекрасная память, не то что у молодых…

Всю дорогу Каркуша, обиженная на Зимина, не могла угомониться. У бара на одной из центральных улиц она пересела в такси к Афганцу, а Зимин сказочно обрадовался, избавившись от говорливой старухи.

Пройдя за столик у стеклянной стены, Людмила достала сигаретку, закурила, безразлично поглядывая на прохожих. Сегодня ее одолевали мрачные мысли. Прошло больше десяти дней (!), а был всего один звонок. И тот странный. Она так и не поняла, что случилось. Оставалось только ждать. Но страх… он не проходил, дрожал на губах. Наверное, правильнее будет резко остановить поток товара и затихнуть. Но, припомнив, сколько денег угрохано, Мила отказалась от этой мысли.

Официант принес кофе. Мила сделала глоток, снова задумалась, решая, что следует предпринять в ближайшее время. Рассеянно скользнув глазами по бару, она заострила внимание на мужчине. Он пил коктейль и не спускал с нее глаз. Ничего мужичок, видный. Одет только был невзрачно, этот факт говорил о материальных проблемах, а подобные мужчины Людмилу не интересовали. За столиком с ним сидели еще двое – симпатичный молодой человек и солидный мешок с лицом начальника. Этот мешок тоже изредка поворачивал голову к Людмиле. Однако приятно… приятно, когда на тебя в сорок пять заглядываются мужчины явно моложе. Она допила кофе, оставила деньги на столике и поторопилась к авто, собираясь все-таки переговорить с Родионом. Пришла пора решать некоторые вопросы вместе, а не ей одной.

– Едем за ней, – встал Руслан, за ним Сева и Зимин.

Они быстро запрыгнули в автомобиль Руслана, который на этот раз сел за руль сам. Зимин был потрясен выводами коллег, но о покровительнице Берты Станиславовны узнал практически все, кроме ее прошлого. Столько лет искали «плясунов», как окрестили похитителей девушек, а они под боком. Когда ребята приехали из Турции, Зимин взял это дело под личный контроль, ездил с ними, слушая довольно убедительные выводы, но…

– Ох, Руслан, сомневаюсь, что это она, – покачал головой Зимин. – У мадам налажен бизнес по пошиву одежды, имеет модный клуб – все крутые парни ходят в ее спортивный клуб. А еще у нее магазины. Да она и так в деньгах купается.

– Покупалась и хватит, – ухмыльнулся Руслан.

– Третий день сидим у нее на хвосте, – буркнул Сева. – Я даже не отдохнул после Турции, сразу же сюда рванули! Сколько можно ездить за теткой?

– Не ври, – спокойно накручивал руль Руслан. – Ты в поезде от Ростова спал беспробудно, значит, успел отдохнуть. Ночью за ее домом следят другие оперативники, так что не скули. А ездить будем до тех пор, пока она не приведет нас к сообщнику по кличке Яков. Нам оба нужны. Счета дамочки в банках проверяли?

– Проверяли, – отмахнулся Зимин. – Там порядок и огромных бабок нет.

– Значит, дома хранит, – вывел Руслан. – Или в гараже. Или еще где-нибудь. Должны быть деньги, и немалые. И личность хотелось бы установить, чем она раньше занималась. А то как-то получается странно, ничего не известно о ее прошлом, только то, что она внезапно стала бизнесменшей. С чего это? Где деньги взяла? Откуда сама, а?

– Да работаем, работаем, – раздражительно сказал Зимин. – Но пока не удалось установить прошлое.

– А прошлое должно быть, как у всякого гражданина. Долго работаете, господа, медленно.

– Знаешь, мне так иногда хочется…

– Знаю, знаю, – хмыкнул Руслан, – по морде мне заехать. Не стоит. Так, куда это она зарулила? Паркуется.

– У ДК остановилась, – пояснил Зимин.

– Ага, – торжествующе произнес Руслан. – У дамочки интерес в ДК? Занятно.

– Ничего занятного, – проворчал Зимин. – Как раз там последние два года она снимает помещения для спортивного клуба. Два раза в неделю и мадам шлифует фигуру. За три-то дня должна поинтересоваться, как идут дела в ее клубе?

– Должна, должна, – согласился Руслан. – А все же давайте узнаем, кто в ДК хореографом работает. Черт, язык сломаешь, пока выговоришь «хореограф».

– А я привык, – сказал Сева, скрестив на груди руки, и продемонстрировал знания: – Хореограф. Балетмейстер. Батман! Погоди, Руслан, я тебе еще не отомстил за эти слова, которые даже моя шкура заучила. Ты тоже их выучишь, обещаю.

– Хватит угрожать, – вяло бросил Руслан. – Дуй в ДК, пошатайся среди людей, запишись в кружок или в клуб. Иди, иди.

Сева пошел исполнять поручение, которое Руслан не высказал, но оно было понятно без дополнительных слов.

Спортивный клуб Людмилы Владимировны, действительно, располагался в ДК. В принципе спорт ее не интересовал, деньги на тренажеры она не тратила. Обустройством клуба занялись три девочки-спортсменки: это они занимали деньги, делали ремонт и рекламу, они же и пахали с утра до ночи. Но клуб принадлежал Миле. Сейчас найти помещение, чтобы с тебя не драли тридцать шкур, практически невозможно. Аренда стоила сумасшедшие деньги, а у Милы были связи. Кстати, спортивный клуб – это место, где связи легко завязываются, потому он и нужен был Миле. К тому же половину заработанных денег девчонки отдавали Людмиле Владимировне, а уж из этой суммы она расплачивалась с ДК за аренду, которую директор установил совсем мизерную. Опять же связи помогли. Да и приятно было слыть хозяйкой модного спортивного клуба, куда стремились все шишки города со своими женами и чадами.

Но Мила направилась не в клуб, а к Родиону в танцевальный зал, там же был и его рабочий кабинет, где висели костюмы, в коробках лежала обувь, всяческие шляпки и уборы беспорядочно были разбросаны по столам и шкафам. Он не сдавал костюмы в костюмерную ДК, боясь, что недосчитается их впоследствии. Родион обрадовался ей и сразу обхватил ее руками, прильнул губами к шее… прямо самец ненасытный! Мила, как и вчера, вывернулась из страстных объятий:

– Да постой же! Я не за этим сюда пришла.

– А зачем? – усмехнулся он.

– У меня есть план, об этом и хочу посоветоваться.

– Милка, ты не перестаешь меня удивлять. Ты пришла советоваться? Это что-то новое.

– Да! – вызывающе ответила она. – Пора и тебе подключать мозги.

– Ну-ну, – и он уселся на край стола. – Говори, я слушаю.

– Понимаешь, – снова подбирала слова Мила, – я хочу немного отдохнуть. С тобой. Где-нибудь на берегу…

– Понял: Красного или Средиземного моря. Я – за!

– Но это не все. Давай-ка сдадим всех. Разом. То есть переправим все партии, объедем точки и заберем деньги, а это тоже приятное занятие. И подадимся к морю.

– Вот теперь я не понял, – изменился в лице Родион. – Как это – разом?

– Знаешь пословицу «Сколь веревочка ни вейся…»? Не хочется договаривать, накликивать неприятности. Понимаешь, я всегда чувствую, когда надо остановиться. И сейчас у меня такое чувство, что пора это сделать. На время. Через годик или через два возобновим деятельность.

– Нет, ты ответь мне, что значит – «всех» и «разом»?

– А ты подумай, дорогой. До вечера подумай. Вечером я жду тебя у себя. Обещаю райское блаженство.

Она подхватила сумочку и выплыла из танцкласса, оставив Родиона в полной растерянности. В дверях столкнулась с Севой. Ей показалось, что где-то она уже видела этого молодого человека, правда, не вспомнила, а посему прошествовала в свой клуб.

– Входите, – отозвался на громкий стук и возглас: «Есть кто живой?» озабоченный намеками Милы Родион.

Сева вошел в танцкласс, потом прошел к двери, ведущей в кабинет Родиона. Он остановился на пороге и спросил:

– Вы руководитель современного танца? Мне внизу сказали.

– Да, парень, я руковожу коллективом современного танца, – ответил, не проявив заинтересованности, Родион. – Что ты хочешь?

– Да я хотел бы записаться к вам.

– Ко мне не записываются, ко мне приходят на конкурс, – высокомерно заявил Родион и наконец посмотрел на юношу.

Донник не раз говорил, что с парнями в танцевальных коллективах всегда проблема – их не хватает. А тут товарищ по всем признакам даже разговаривать с ним не хочет. В сущности, это на руку, так как уже выяснил то, что его интересовало. Сева развернулся, чтобы уйти, но Родион остановил его:

– Ты давно занимаешься танцем?

– С детства, – солгал Сева и взмолился, чтобы дядя не стал его экзаменовать. Он расстался с хореографией еще в Турции.

– Я посмотрю тебя, – сказал Родион, взял магнитофон и стремительно вошел в танцкласс. Он поставил кассету, включил музыку. – Покажи, на что ты способен.

Сева снял рубашку и с неохотой стал импровизировать, а точнее, выполнял па, которые танцевал у Донника. Через пару минут Родион захлопал в ладоши:

– Достаточно. Не знаю, кто тебя учил, но учил плохо. Ты, парень, не владеешь техникой, но не безнадежен. Приходи через неделю, я решу, брать тебя или не брать.

Сева поблагодарил его, выскочил на улицу. В машине Руслан и Зимин извелись.

– Ты чего застрял там? – спросил Руслан.

– Экзаменовал меня хореограф, – иронично доложил Сева. – Это он.

– Без загадок, Всеволод, – сказал Руслан.

– Это тот тип, которого сфотографировала Настя в профиль. А наша дамочка вышла от него. Представляешь, сказал, что я не владею техникой! Вот урод! Я отпахал в Турции, а он…

– Ну, вот и все! – произнес Руслан грустно.

– Тебе жаль? – изумился Всеволод. – Ну ты даешь! Лично я рад.

Неожиданно Зимину позвонили на мобильный, выслушав, он сказал:

– Трогай, Руслан. Кое-что нашли. А ты говорил, работаем плохо.

Сведения оказались любопытными, они воодушевили Руслана. Зато Зимин покачал головой:

– Косвенные улики, ребята, косвенные. А должны быть неопровержимые.

– Тебе мало опознания? – вспыхнул Руслан. – Мало того, что она живет под чужим именем? А настоящей-то Людмилы Владимировны Горец давно на свете нет!

– Ты как маленький, – взмахнул руками Зимин. – Хороший адвокат разобьет в пух и прах показания старушки с трубой. Самое большее, что мы можем пришить ей, – это использование чужого имени. Немного.

– Афганец и таксисты опознали Магу с Бураком, – привел веский аргумент Руслан. – Донник подтвердит, что Мага работал у нее телохранителем, а Бурак – водителем. По ее рекомендациям Боря возил своих ребят за границу. Есть две девочки…

– Угу, – вставил Сева. – Настя так просто зомби, ничего не понимает, ни на что не реагирует. Галка тоже психически неполноценная, истерически-радостная.

– Но хореографа-то Настя сфотографировала! – не сдавался Руслан. – И потом, я мастер колоть. Это запросто, был бы повод, а повод у нас есть.

– Повторяю, – слегка повысил голос Зимин, – это пока косвенные улики. Мага сидит в Турции, где Бурак – неизвестно. Мы не можем ни очной ставки организовать с их бандершей, ни доказать, что это именно они убили Ибрагимовых, а также изнасиловали Розу. Их нет, понимаешь, Руслан? У кого брать сперму на анализ? Я тебе говорю то, чем будет аргументировать адвокат. А он найдет еще массу крючков и зацепок, чтобы выгородить нашу мадам.

Руслан уткнулся лбом в ладонь, поставив локоть на стол. Все так ясно, вписывается в логическую цепь, а не хватает улик! Где ж их взять? Вдруг его осенило:

– Я знаю, где нужно искать улики. У Берты Станиславовны.

– На основании чего мы устроим у нее обыск? – вздохнул Зимин.

– На основании того, что ее имя фигурирует в договоре аренды, – подсказал Руслан. – Не случайно наша Мила проявляла заботу о старушке. Надо срочно взять два ордера на обыск. Что-то мне подсказывает – сбежит покровительница Берты.

– Не сбежит, – заверил Зимин. – Ты забыл? За ней установлено круглосуточное наблюдение. Нам бы только вещдоки добыть, а там дамочка от нас не уйдет.

3

Берта Станиславовна очень разволновалась, когда в ее дом вошли сразу несколько мужчин, все показали удостоверения, а Руслан вдобавок огорошил:

– Берта Станиславовна, если вы хотите, мы не станем приглашать ваших соседей в качестве понятых.

– Понятых? – переспросила она, с изумлением оглядывая мужчин. – Так, кажется, называют свидетелей? А что они должны засвидетельствовать у меня?

– Они будут присутствовать при обыске, – объяснил он, протягивая лист бумаги. – Это ордер на обыск, взгляните.

– Обыск? – совсем расстроилась она. – Но почему? Что я такого сделала?

– Не вы, – успокоил он ее. – Ваша Мила. Если вы сообщите о ней сведения, если что-то хранится у вас дома из ее вещей и вы отдадите их нам, то мы не будем приглашать понятых, не будем делать у вас обыск.

Берта Станиславовна гордо выпрямила спину в своей коляске и отчеканила:

– Вы понимаете, что мне предлагаете? Я во времена Сталина ни на кого не писала доносов! А вы хотите, чтобы я сейчас… Это отвратительно! Я так стара, что уже ничего не боюсь. Можете приглашать своих понятых!

– Вам делает честь ваша порядочность, – закивал Руслан, остальные ждали результата переговоров, наблюдая за ними. – Кстати, Берта Станиславовна, моего деда расстреляли при Сталине по доносу. Так что доносчиков я сам не выношу. Но ваша Мила не та, за кого себя выдает, имейте это в виду. Вас она обманывала, как и многих других.

– Да что, что она натворила? – вскрикнула Берта Станиславовна, стукнув костлявыми кулачками по подлокотникам кресла, а глаза ее сверкнули негодованием.

Руслан достал фотографии убитых женщин, по очереди протягивал Берте Станиславовне. Она их брала и, поднося очки к глазам, недолго рассматривала, затем отдала все Руслану со словами:

– Вы хотите сказать, что все эти зверства совершила Мила? Молодой человек, я долго живу на свете и хорошо знаю, как в нашем государстве умеют очернить человека.

– Это сделали два ее сообщника. – Он протянул ей еще фотографии, но теперь Бурака и Маги. – Вам знакомы эти люди? Они часто сопровождали Милу, думаю, к вам тоже иногда захаживали.

От него не ускользнула реакция Берты Станиславовны – она нахмурилась, глядя на снимки, потемнела. Но все равно не верила:

– Но за что? За что эти… люди убили женщин?

– Женщины были свидетельницами, – мягко объяснил Руслан. Берта Станиславовна своим упрямством, как ни странно, вызывала уважение. Она заблуждалась насчет Милы, заблуждалась искренне. Какое страшное открытие и разочарование ее ждет! – Но это не все. Мила на самом деле Антонина Фуфачева, родом из Тамбова. Первая ее профессия штукатур-маляр. Потом она приехала по лимиту в Москву, где работала на стройке. Но не долго. Вторая профессия Милы – валютная проститутка…

– Мила? – ахнула Берта Станиславовна. – Она была?..

– Была, была, – подтвердил Зимин. – Личико похожее в картотеке нашли, она же залетала в милицию за проституцию и мошенничество. Обворовывала иностранных клиентов. Личико, правда, в картотеке молоденькое, но физиономисты провели тестирование, так что могу с полной уверенностью сказать: это она.

В доказательство он протянул Берте Станиславовне еще три фотографии. На снимках Людмила, только молоденькая. С колен Берты Станиславовны упали фото Маги и Бурака, Руслан поспешил поднять их. Тем временем старушка, прикрыв веки ладонью, с трудом выговорила:

– Невозможно… – Внезапно оторвала ладонь от глаз и сказала Руслану: – Но ведь сейчас она совсем другая. Раскаявшийся грешник ценней фанатичного праведника.

– Ваша Мила не раскаялась, – тут же опроверг ее довод Руслан. – Она сменила профессию проститутки на сутенерскую, а точнее – стала работорговцем. Мила обманом вывозила девушек за границу и продавала их в публичные дома. Именно поэтому она, как вы говорили, богатая. А женщин убили по ее приказу, потому что они много знали о ней. Должен сказать, директора ДК убивали при Миле, она соучастница убийства. Берта Станиславовна, поймите, вы доверились очень плохим людям. Удивительно, что вы еще живы. Думаю, не случайно живы. К вам заходили эти двое мужчин?

– Д-да, – выдавила она, сбитая с толку словами Руслана.

– Зачем?

– Они заходили с Милой ненадолго. А она иногда забегала на минуточку положить кое-что или забрать.

– Что она забирала? У вас есть ее вещи?

– Вон там, в кладовке стоит чемодан. Небольшой.

Эксперт надел латексные перчатки, достал чемодан из серого пластика, снял отпечатки. Затем открыл. Зимин и Сева присвистнули. Берта Станиславовна испуганно вздрогнула и вытянула шею, чтобы посмотреть на содержимое чемодана, однако ничего не увидела – Руслан закрывал собой обзор. Он повернулся к ней:

– Вы знаете, что в этом чемодане?

– Я не имею привычки рыться в чужих вещах, – скрипучим голосом ответила она.

– Тогда взгляните.

Эксперт поднес чемодан к ней, поставил на пол у коляски. Берта тяжело охнула, так как поняла, что все рассказанное о Миле правда. Чемодан был набит долларами. Из кармана крышки чемодана эксперт достал бумаги, протянул Руслану, тот усмехнулся:

– А вот и настоящий договор. О, даже два! Что там еще?

– Печать с завинчивающейся крышкой. – Эксперт передал в руки Руслана круглую печать. – Папка, а в ней… паспорта. На разные имена. Но фотографии…

Руслан раскрыл паспорта веером, показал Берте Станиславовне:

– Вам знакомы эти лица?

– Зачем вы спрашиваете? Это же Мила, – нахмурилась она.

– Девять штук, – подсчитал Руслан и передал в руки Зимина. – Берта Станиславовна, как вы думаете, зачем обыкновенному человеку такое количество паспортов? Зачем еще ваш паспорт использовать? Ведь в договоре ваши данные.

Она молчала, потупившись.

– Насколько я помню, – перебирал паспорта Зимин, – три фамилии у нас зафиксированы. Данные из этих трех паспортов были внесены в договоры аренды, только в разных городах. Остальные посмотрим. Надо же, а ведь документы подлинные, без экспертиз видно. Где она их взяла?

– Выкрала, – выдал собственную версию Сева.

– Паспорта? – пробормотала Берта Станиславовна.

– Что вы сказали? – подхватил Руслан. – Вы что-то знаете?

– Ммм… – застонала Берта Станиславовна, ей было нестерпимо тяжело признать, что ее Милочка обманщица, мошенница, убийца. Но теперь уже и молчать она не имела права. – Не знаю, может, это… Я боюсь оговорить…

– А мы все проверяем, Берта Станиславовна, – подбодрил ее Зимин.

– Проверяете, – презрительно фыркнула она. – Уж кому-кому, а мне известны ваши проверки. Я пять лет на лесоповале отработала, а потом еще десять в поселениях жила. Это так хорошо меня и маму проверили!

– Сейчас другое время, – урезонил ее Зимин.

– Ваше время ничуть не лучше того, – отмахнулась она и отвернулась, раздумывая, говорить или нет. Руслан незаметно показал Зимину, чтобы тот помалкивал. – Ну, хорошо, хорошо. Это было давно, на меня еще не было налета, я ходила на ногах. Мы только познакомились с Милочкой. Она приехала из-за границы, где провела несколько лет. Жить ей было негде, не было прописки. А я сдавала комнату, мне порекомендовали взять ее. Она мне очень понравилась, тем более что платила исправно, была аккуратная, не приводила мужчин. Я согласилась помочь ей и с пропиской, разумеется, временной. У меня была знакомая паспортистка, я отвела к ней Милочку, а уж они договорились.

– Она сразу вам представилась Людмилой? – спросил Руслан.

– Ну да.

– А вы заглядывали в ее паспорт?

– У нее тогда была другая фамилия, иностранная. Людочка хотела поменять ее на свою девичью, так как развелась с мужем.

– И кто паспортистка?

– Два года назад она погибла в автомобильной катастрофе, – сказала Берта Станиславовна. – Но если вам так надо, записывайте…

Зимин записал данные паспортистки, а Руслан задал следующий вопрос:

– Скажите, у вас есть гараж?

– У меня, молодой человек, нет гаража. Я инвалид. Но у Милочки есть. Случалось, она ночевала у меня, а машина у Милы дорогая, не оставлять же ее на улице! Мила добилась разрешения поставить гараж в нашем дворе. Зная мою порядочность, она зарегистрировала гараж на мое имя.

– Ключи есть?

– Нет, у меня ключей нет. Зачем мне ключи?

Мужчины как-то быстро покинули квартиру, а Берта Станиславовна бесцельно ездила в коляске из комнаты в комнату. Случайно милиционеры выронили фотографию. Заметив ее, Берта Станиславовна подняла. С фотографии смотрела юная Мила. Берта Станиславовна расплакалась. Она осталась совсем одна, это печально.

Гараж взломали. Там стояла желтая машина, лежали несколько железных дощечек с разными номерами, а «шашечки» небрежно покоились на полке.

– Теперь улик достаточно? – спросил Зимина Руслан.

– М-да… – только и произнес тот.

Дело шло к вечеру, а необходимо было выяснить еще некоторые детали, поэтому двое человек остались обыскивать гараж, а Зимин, Руслан и Сева запрыгнули в машину.

4

После горячего секса Мила приятно расслабилась. Пожалуй, только Родион умел довести ее до бешеного экстаза, когда не контролируешь себя, остальным это не удавалось. Случалось, Людмила лежала в постели бревном, могла даже курить, задача любовника состояла в том, чтобы раскочегарить ее. А не всякий мужчина владеет техникой, большинство из них поелозит по телу руками, затем накинется, как петух на курицу, и так же быстро завершит процесс. И еще хватает наглости спросить: «Тебе хорошо было?» Вот говнюки, надеются, что Мила постесняется сказать правду, обычно женщины так и делают: «Да, милый, мне было с тобой очень хорошо». А сами думают, где найти доброкачественного самца, способного удовлетворить их. Людмила поступала иначе. На сакраментальный вопрос после унылой разминки на кровати она отвечала холодно и пренебрежительно: «Могло быть и лучше». Это была уничтожающая фраза. Мужик после нее впадал в депрессию, бежал к врачам, мол, импотенция наступает, помогите. Затем пытался вновь взобраться на Милу, дабы доказать прежде всего себе, что с этим делом у него порядок. Ха! Не тут-то было. Мила начинала игру. Она вроде бы страстно жаждала наслаждения, а потом, в самый ответственный момент, изображала скуку на лице и зевала. Случалось, мужик не мог довести до конца дело. Потерпев фиаско, он бежал прочь, утопая в комплексах, как в болоте, бежал к жене за утешением и поддержкой. А Людмила сотрясалась от хохота, вспоминая эпизоды краха. Нет, правда, если каждый презерватив возомнит себя членом, секс исчезнет со света. Кстати, так изощренно жестоко она поступала лишь тогда, когда хотела избавиться от навязчивого поклонника. А как еще отвадить от себя мужика? Да дать пару раз и показать, на что он годен. Подобные номера не прошли с Родионом. Однажды она попыталась провернуть с ним тот же фокус. Родя выдал ей такую дозу секса, что весь следующий день она спала до вечера, а вечером он пришел и началось все заново. Так несколько ночей подряд, пока она не завопила: хватит, перерыв! Вот тогда он сказал:

– Это тебе урок. Со мной твои штучки не прохиляют.

При всем при том он не старался угодить ей. Казалось, Родион заботился только о себе, но в результате Людмила получала каскад эмоций и то разнообразие, о котором раньше не подозревала. И что самое интересное: в постели она ему подчинялась, а в жизни все было наоборот. Но не только поэтому она не бросала Родиона, были моменты, когда хотелось это сделать, потому что незаметно он привязывал ее к себе, а это совсем лишнее. Родион был ее партнером, без него она вряд ли бы осуществила планы, принесшие уйму денег. У Роди был талант обманщика. Он умел так забить баки – никому не приснится. Ко всему прочему, он действительно был классным балетмейстером… или хореографом… Людмила никак не могла понять: это одно и то же или нет. Ей очень нравилось смотреть, когда он ставил номер. Родион в такие моменты был прекрасен. Собственно, не в том суть. Без Родиона она со всеми своими связями сидела бы на мели, в лучшем случае неплохо бы вышла замуж, уж кто-кто, а Людмила умеет околдовывать мужиков. Работали они вдвоем уже много лет. Людмила научилась из денег делать деньги, но бизнес с Родионом не бросала. Думала: «Накоплю МНОГО и уеду жить в Европу, меня утомила эта дыра». Правда, она довольно смутно представляла, сколько же это – много. Всякий раз, получая свою долю, чувствовала еще больший азарт. Да, она обожала деньги. Людмила поклонялась им, умела их добывать. Но денег всегда почему-то бывало недостаточно.

Идея с поставками девушек за границу возникла не вдруг. Людмила занималась разными противозаконными операциями, но они не удовлетворяли ее. Однажды она познакомилась с очень симпатичным мужчиной, работающим во дворце культуры. У Родиона были классные постановки, вымуштрованные танцоры. Он возил свой коллектив на смотры то в Сочи, то в Москву, и что? Зарплата – на чай с сахаром, и все. Ну, были подработки на банкетах, когда ему платили за представление, а с танцовщиками он не делился. Этот факт и послужил поводом к совместному сотрудничеству. Не слишком-то он щепетильный, раз оставлял танцоров без заработка, врал, что деньги пойдут на нужды коллектива. Родион умел выдрать бабки у спонсоров, эти деньги и шли на нужды – костюмы, обувь, рекламу. Себя он не забывал тоже, под шумок покупал вещи в дорогих магазинах, а стоимость вносил в смету расходов. В общем, он подходил на роль партнера. Людмила тогда задумалась, как его завязать на дело.

Разумеется, сначала уложила в постель, Родион приятно удивил ее и на этом поприще. Ничто не сближает так, как секс. Чужие люди становятся близки не только физически, но и по духу. Людмила изучала Родиона, вызнавая сокровенные мысли. А его угнетала бесперспективность и нехватка денег. Людмила узнала, чем взять любовника – деньгами. О, этот барьер еще никому не удавалось обойти с пренебрежительным высокомерием. Она и предложила свозить его шоу в Грецию. Конечно, балет достоин большего, а не только дрыгать ногами в местных казино или кабаке, – льстила она. За рубежом можно хорошо заработать, заработают и танцоры. Людмила берется за организационную работу, так что… Он, не раздумывая, дал согласие.

Вот когда у Роди зажгло в руках – при получении денег в Греции. Ребята протестовали против консумации, зверели, но он урезонил их быстро: кто не хочет, после окончания «гастролей» может сваливать, грузчики и торговки на рынке всегда востребованы. И нашлись такие, кто свалил, зато остальная часть осталась, деньги-то не пахнут. Родион мечтал уже о новых поездках, подсчитывал, сколько можно заработать, если поехать не на месяц, а на два-три, в общем, его одолели те же идеи, что и Донника. В такой момент Мила и поделилась планом, как еще заработать, очень много заработать. На этот раз Родя думал долго. Он думал до тех пор, пока Людмила не стала подыскивать другого партнера, бегая на всевозможные представления самодеятельных коллективов.

– Какого черта ты мечешься? – однажды взбеленился Родион. – Для твоей затеи танцевальные программы не нужны. Зачем ты таскаешься по самодеятельным кружкам?

– Ошибаешься, – возразила она твердо. Когда дело касалось денег, Людмила становилась жесткой, а то и жестокой. – Сейчас объясню, в чем. Если ты и после этого не поймешь, значит, я ошиблась в тебе, это печально. Мне нужен хороший хореограф, который сможет быстро делать из коров вполне приемлемых танцорок. Мы везем программу, отрабатываем ее, а потом по дороге в аэропорт на автобус нападают и забирают девочек.

– Куда забирают? В притоны? – ужаснулся он.

– Нет, в монастырь, – пропела она цинично.

– Ну и зачем столько возни? Отдала бы девочек сразу.

– Э, нет. Мы зарабатываем на двух точках. Ко всему прочему, для всех мы создаем видимость серьезной работы. А чтоб еще понятней было, объясняю: мы не должны быть причастны к похищениям. Смотри: мы работали, так? Босс казино всегда это подтвердит. Мы улетим днем раньше, просто бросим девчушек. Если случится казус и какая-нибудь девчонка выберется – а это я исключу, – она тоже не станет свидетельствовать против нас, не при нас же ее похитили.

– Если возить девушек постоянно, обязательно где-нибудь дадим промашку, – приводил контрдоводы Родион.

– Чтобы не допустить промашки, мне нужны группы, которые работают постоянно за границей, но возвращаются назад.

– А это зачем? – витиеватый план никак не доходил до него.

– Затем, что они – наше алиби. В случае промашки мы всегда можем сослаться на них. Да, ездим, вот, пожалуйста: были в Греции, Турции, да-да, в это время. Но проституция? Извините, это не про нас. Думаю, трех-четырех шоу-балетов нам достаточно. Это наше прикрытие. На постоянно действующие группы можешь взять в помощь хореографов. Руководители постоянных групп тоже будут нам отстегивать. Ты понял? Это будут уже не те деньги.

Внутренние метания Родиона заметила и Людмила, он не смог скрыть борьбу соблазна и опасения. И опять не сказал ни «да», ни «нет», но после секса созрел:

– Значит, как я понял, мы должны одновременно вывезти две группы, так? Молчи, я сам хочу просчитать. Ты втягиваешь меня в такую грязную авантюру, после которой либо пан, либо пропал. Они работают в разных точках, но в одном городе. Одна не возвращается, вторая приезжает домой. Если полиция или русская ментовка нападает на наш след, мы защищены: действительно, были в Турции, но к похищениям и торговле людьми не имеем отношения. Поскольку наш балет работал одновременно с балетом будущих… жертв, нас исключают из подозреваемых в работорговле?

– Какие ужасные слова ты произносишь, – поморщилась Людмила и, чувствуя, что Родион сдается, приступила к обработке более активно: – Я подготовилась на все случаи жизни. У меня в Польше есть подруга, а у нее тоже была подруга…

– Почему была?

– Терпение, мой друг, – Людмила закурила сигаретку, повернулась к Родиону. – Ее звали пани Зося. Она была женщина хоть куда – без соболей и бриллиантов не выезжала. Еще когда мы жили в Советском Союзе, Зося ездила по Польше и собирала девушек в шоу-балет. Потом увозила их в Италию. Зося отбирала у них паспорта на границе, дескать, так положено, я руководитель и так далее. Паспорта не возвращала. А в Италии девочек сдавала в бордель. Так вот, одна девочка сбежала и подалась в посольство Польши. Ее вернули на родину. А потом, как ты догадываешься, Зосю арестовали польские власти. Я, милый, продумала, как избежать подобной ситуации.

– Ну и что ты придумала?

– Не волнуйся, я все просчитала, – отговорилась Людмила. – У нас сбоев не будет, обещаю. Девочки будут крепко привязаны к месту.

– Я так понял, они никогда не вернутся домой, – все еще сомневался он.

– Думай не о них, а о тех деньгах, которые ты получишь.

– Способ добывания больно подлый.

– Не смеши. Ты посмотри на богатых. Покажи хоть одного, кто нажил состояние честно. Припомни, как отбирали последние гроши разные фонды. Они задумывались, что обманывают, а кого-то, возможно, отправляют на тот свет? Нет, милый, они об этом не думали. В нашей стране полно дураков, мечтающих о легких деньгах. А легкой может быть только смерть: заснул и не проснулся.

Заманчивая перспектива перевесила сомнения.

5

Родион ждал, что Мила сама объяснит сегодняшние намеки, он действительно ее не понял. Хотя не совсем так, кое-что понял, и от этого мороз пробежал по спине. Неужели где-то произошел сбой? Это чревато последствиями, а Мила молчала. Он хотел от нее услышать четкую формулировку.

– Так что тебе пришло в головку, дорогая? – спросил Родион, когда отдых слишком затянулся, Мила лежала на постели, словно спала.

– Ты не догадался? – промямлила она, томно потянувшись всем телом.

– Учитывая сегодняшнюю заполошность, я понял, что ты чего-то боишься.

– Правильно понял, – сказала Мила, села и обхватила колени руками. – Открываю карты. Я хочу всех толкануть. Всех. И залечь на дно, как говорят. Что тут непонятного?

– Кого – всех?

– Всех – это всех абсолютно, – хищно прошипела Мила, раздражаясь на непонятливость Родиона. – Твоих тоже.

– Мы же договорились, Мила, – похолодел он. – Мои при мне. Это опасно, меня слишком хорошо знают. А что случилось?

– Ничего. Пока ничего. Хорошо, твои пусть остаются. Я хочу продать и постоянные группы. Нам все равно придется уехать. На некоторое время…

Раздался звонок в дверь. В час ночи! Мила и Родион недоуменно переглянулись. Собственно, чужой звонить не мог, входная дверь была с кодовым замком, а код жильцы этого дома дают далеко не всем. Звонок повторился. Настойчивый и прерывистый. Мила набросила халат, завязывая его на поясе, побежала посмотреть, кто вздумал потревожить ее ночью. Через несколько секунд отпрянула от двери, схватившись за грудь, в которой прыгало сердце. Фраза «Откройте, милиция» ее чуть с ума не свела. Людмила Владимировна глубоко дышала, запрокинув назад голову. Кто-кто, а Мила всегда была готова к переменам. Но не сегодня. Сегодня ее застали врасплох, потому она никак не могла совладать с собой, мысль не работала, только безотчетный ужас охватил ее.

– Кто там? – выглянул из комнаты уже одетый Родион.

Людмила перевела на него взгляд, ничего не ответила, так как страх, прилипший к губам, теперь сковал их намертво.

– Откройте, мы взломаем дверь, – услышали оба за дверью.

– Кто это? – прошептал Родион, переменившись в лице.

– Откройте, милиция! – повторили за дверью.

Родион замер, не зная, что делать. Мила нашла в себе силы, возможно, последние. Она оттолкнулась от стены, приобрела обычную осанку и открыла дверь. Ворвались сразу человек пять, ее схватил за локоть черноволосый мужчина и потянул в комнату.

– В чем дело? Что за хамство? – взвизгнула она, вырываясь.

Руслан грубо усадил ее в кресло и улыбнулся:

– Добрый вечер, Берта Станиславовна.

– Вы ошиблись, – жестко сказала она. – Меня зовут Людмила Владимировна.

Ей предъявили ордер на обыск, Родиону приказали «присесть». В отличие от Милы он владел собой плохо: стал бледным, глаза бегали, будто искали лазейку, куда можно юркнуть. Зимин расположился в кресле напротив парочки, разглядывал Людмилу и Родиона с каким-то непонятным восторгом, даже улыбка блуждала на устах.

– Как насчет чистосердечного? – дежурно спросил Руслан, обращаясь к обоим.

– О чем вы? – хладнокровно проронила Людмила Владимировна, потянулась к столику, налила в бокал мартини (рука при этом у нее не дрогнула) и сделала два глотка. – Потрудитесь объяснить. Почему вы врываетесь ко мне, делаете обыск?

– Извините. – Руслан аккуратно взял бокал из ее руки за ножку, отдал эксперту, который сразу стал снимать отпечатки. – Да, вы не Берта Станиславовна. Но и не Людмила Владимировна. Ваше имя Антонина Фуфачева.

– Какая чушь, – хмыкнула Людмила, но покрылась красными пятнами.

– Людмилы Владимировны Горец нет на свете тринадцать лет, – продолжил Руслан. – Вам помогла подобрать фамилию к имени Людмила, а именно так вы представились Берте Станиславовне, паспортистка, которая стала впоследствии вашей сообщницей. Собственно, не это главное. У нас есть доказательства, что вы обманом вывозили за рубеж девушек и продавали их в бордели. Пользовались паспортами умерших людей, поэтому вас не могли поймать. Эти паспорта и предоставляла вам паспортистка, а вы вклеивали с Родионом свои фотографии.

– Что-что? – с возмущением произнесла Людмила, закуривая сигарету.

– Бесполезно отпираться, – устало сказал Руслан. – Вы попались на договоре. Погибла паспортистка, а вы никогда не пользовались одним паспортом более двух раз. Но вам нужно было заключить договор с Евдокией, ведь вы создавали кипучую деятельность со всей атрибутикой, соответствующей будущим гастролям за рубежом. Возникла проблема: где брать фальшивые сведения? Не попавшись в течение стольких лет, заехав в захолустье, вы были уверены, что липа с живыми людьми сойдет с рук. Вот вы и взяли паспорта двух пенсионеров – Берты Станиславовны и Якова Олеговича.

– Нам крышка, – трагически и чуть слышно выдохнул Родион. Мила метнула в него испепеляющий взгляд.

– Когда Евдокия сообщила вам о том, что с Донником поехал Сева – сотрудник милиции, ваши люди выкрали паспорта еще двух человек, – говорил в это время Руслан. – Тоже Берты Станиславовны и Якова Олеговича. Схожие имена есть в любом городе, а уж в большом тем более. Фамилии были только другие, но и стояли они в фальшивке ниже имен. А в настоящем договоре идут сначала фамилии, потом имена с отчествами. Евдокия потребовала деньги за договоры – их было два – за свое молчание. Мы просили у нее договор аренды за прошлый год, она не показала, наверняка сама внимательно изучила его и увидела большую липу: возраст арендаторов. Шестого августа вы приехали за договорами, пообещав заплатить Евдокии. Но она приготовила вам сюрприз: ксерокопию последнего договора сохранила у себя в кабинете. Вы, Мага и Бурак убили Евдокию, договоры забрали, а фальшивку оставили у нее, надеясь запутать нас.

В это время Сева вывалил на столик из шкатулки драгоценности в коробочках и без них. Получилась внушительная горка. Руслан, глядя на эту горку и вспомнив, сколько положено жизней за эти безделушки, закончил скупо:

– Вы заставили Евдокию подписать новый договор, Мага и Бурак даже били ее. Вы хотели увести следствие от истины. У нее была печать, которую вы забрали. А главное, есть свидетельница вашего нашествия – одна старушка наблюдала за вами в подзорную трубу. Евдокия встречала вас, как дорогих гостей, приготовила пир. Бурак и Мага сгребли все со стола, вынесли узлы и кинули в багажник. Зачем? Да все затем же: запутать следствие. Евдокия, мол, никого не ждала, неизвестный ворвался к ней, пытал, чтобы забрать ценности, а потом смылся. Вы хотели списать закономерность на случайность. Потому фальшивку оставили, чтоб никому не пришла мысль в голову, из-за чего убили Дусю. Но вы забыли прихватить мусор из ведра и курочку из духовки. Маленькая деталь – курочка и мусор. А мы высчитали, что Евдокия ждала серьезных гостей. Мало того, обвела кружочком шестое августа…

– Довольно, я дам показания, – сдался Родион.

– Ты псих! – взвилась Мила. – У них ничего нет, берут на голый понт.

– Мила, мы попались, – промямлил Родион. – Неужели ты не понимаешь?

– Болван, – буркнула тихо Мила. А потом закинула ногу на ногу и высокомерно спросила: – А где доказательства? Одна маразмирующая старуха с трубой? Где сумасшедшие деньги, которые я выручала за торговлю девицами? Где? Бриллианты не стоят столько. Мои доходы зафиксированы, их вполне хватало на капризы. И где ваши Мага и Бурак? Я таких не знаю. И вообще, общаться мы будем в присутствии адвоката.

– Будем, будем, – покивал Зимин. – У Берты Станиславовны мы нашли чемоданчик с долларами, печать и два договора аренды, которые вы забрали у Евдокии Акимовны. Что там у нас с отпечатками? – обратился он к эксперту.

– Идентичные на чемодане и бокале, – ответил тот.

– Вот! Отпечатки-то ваши, Антонина. В чемоданчике лежали и паспорта с разными фамилиями, но вашими фотографиями. Вы бережливая, а улики желательно уничтожать.

– Тонька Фуфачева не уничтожила паспорта, потому что намеревалась продолжить деятельность в другом районе, например, в Сибири, – высказал предположение Руслан.

– Вы оба задержаны, – подвел итог Зимин.

На Милу и Родиона надели наручники, увели. Она не сразу пошла к выходу, а оглядела свое жилище. Как жаль расставаться со всем этим! Но Мила не привыкла падать духом. «Ничего, – подумала она, – вышку за девиц не дадут, а за хорошее поведение отпускают раньше срока. Погодите, я подниму все свои связи». Она пошла к выходу, бросив на милиционеров презрительный взгляд. Родион был раздавлен полностью.

Под утро, выходя из дома Милы, никто не обратил внимания на мужчину, который стоял в отдалении и курил. К тому же накрапывал дождь, конец августа часто сопровождается дождями – дело к осени. Когда две машины уехали, Бурак вышел на дорогу, глядя им вслед. Он приехал к дому Милы одновременно с Родионом. Завалившись в Турции, а потом выбравшись оттуда с неимоверным трудом, решил не показываться на глаза Родику. Он ждал, когда тот уйдет от Милы, верил только ей. Но Родион и Мила вышли в сопровождении милиции, да еще в браслетиках. Значит, и здесь провал. Среди ментов Бурак заметил Руслана и Севу. Провожая их взглядом, сказал хмуро:

– Сегодня вы в седле, а завтра я вскочу. Свидимся еще.

Поднял воротник летней куртки, поежился, так как успел промокнуть, и пошел в другую сторону. Следовало срочно рвать когти из города.

6

Все, дело сделано, теперь следственные органы напишут горы томов по делу, но это уже чужая работа. Пора и домой. Сева мечтал увидеться с Дианой, а Руслан… он тоже стремился домой, потому гнал машину.

Дома его ждал сюрприз в виде Артема. Он уже три дня жил у Руслана, разумеется, встретился с Дианой, которая рассказала ему о своих злоключениях в Турции. Но Артем не знал, чем все закончилось, посему, изнывая от нетерпения, поджидал Севу с Русланом. Но они не торопились рассказывать подробности, а предложили поехать к морю. Нет ничего лучше после большого напряжения послушать шум морской волны и подышать соленым воздухом. Да просто расслабиться, ощутить покой. Руслан вызвал такси, а Севе отдал ключи:

– Гони за Клариссой и своей Дианкой. Отметим.

– Есть, – широко улыбнулся Сева.

До приезда Севы Артем выслушал краткий рассказ Руслана и покачал головой:

– Ну ты и авантюрист! Считай, вам крупно повезло, кто-то из вас родился в рубашке. Если честно, меня поразила Диана. Совсем молоденькая, а изворотливая. Сделать историю болезни, выбраться из лап Бурака и Маги, вычислить Мустафу… она уникум. Что ж, поздравляю с удачно завершенным делом.

Приехал Сева с Клариссой. Дианы с ними не было.

– А где Дочка? – поинтересовался Руслан.

– Ее дома нет, – сказал Сева, заметно расстроившись.

– Нет так нет, – неопределенно высказался Руслан. – Ну, давайте вздрогнем. Нам есть что отметить. Сева, ты слышишь?

– Конечно! – воскликнул тот фальшиво-радостно.

Руслан отметил про себя, что ему не весело, жаль, не застал Сева Дочку, сейчас она ему необходима. Но еще не вечер, увидятся.

На следующий день Руслан проводил Артема и поехал на работу. Ему передали, что начальник хочет срочно его видеть. Руслан вошел в кабинет, а там… папа Дианы. Начальник, сославшись на какое-то срочное дело, вышел, оставив их одних.

– Я хотел бы с вами поговорить, – сказал отец Дианы.

Это интересно! Учитывая неловкость, с какой была сказана фраза, Руслан просто замер от любопытства. Он наклонил вперед голову, глядя на папу исподлобья, брови поднял вверх, дескать, о чем вам со мной говорить? Зампрокурора набрал полную грудь воздуха, опустил глаза и начал:

– Я не буду спрашивать, в какой операции участвовала моя дочь и где ее избили. Это дело уже прошлое. Обошлось – и ладно. Сейчас не о ней хочу поговорить, а о вашем парне… Всеволоде. – Папа мельком взглянул на Руслана, потом продолжил: – Понимаете, Руслан, такой девушке, как Диана, глупо торчать в нашей дыре, где нет перспектив. Поймите меня, я ничего не имею против Всеволода, он мне очень симпатичен, но в наше время женщине стоит подумать и о карьере. Вот мы и решили отправить ее учиться дальше…

– А почему вы разговариваете об этом со мной? – грубо перебил его Руслан, посчитавший, что говорить о Севе за его спиной нетактично. – Роман не у нас с вами был, а у Дианы с Севой. Почему ваша дочь не объясняется с ним сама?

– Мы… то есть Диана… – мямлил зампрокурора, – не хотим причинять боль Всеволоду. Вы не могли бы попросить… впрочем, просить ни о чем не стоит, он сам поймет… Диана написала ему… вот, возьмите.

Руслан уставился на конверт, не решаясь взять. Что это значит? Зампрокурора понял невысказанный вопрос, объяснил:

– Диана уехала в Москву. Считаю, ее поступок оправдан. Ей двадцать два года, она наделена способностями. Ваш друг Артем тоже советовал ей продолжить образование… Она не захотела встретиться с Севой по веским причинам. Боялась, что не уедет…

– Не волнуйтесь за Севу, – выхватил конверт Руслан. – Он не мальчик, он взрослый мужчина, переживет. В Москву, говорите? А она не лопнет, если все туда побегут? У вас все? До свидания.

В худшем положении Руслан еще не был. Неприятна ему была роль гонца с плохими вестями. Руслан любил Севу как родного брата. Поэтому передал письмо только вечером на набережной. Сева прочел, неопределенно покивал и протянул письмо Руслану.

– Не люблю читать чужие письма, – отказался взять листок Руслан.

– Да я еще вчера догадался, – произнес очень спокойно Сева. – Мне сказали, что она уволилась. А это… – он помахал письмом. – Это уже лишнее.

Сева закурил, потом от зажигалки поджег лист. Когда огонь коснулся пальцев, бросил остатки горящего письма на тротуар.

– Ты только не кисни, – строго сказал Руслан. В таких случаях, он считал, жалость – последнее дело. – Ну, кинула тебя, ну и что? Не жена же. Чего распереживался? Подумаешь, Дочка! Использовала нас! Карьеристка! Возомнила себя шпионкой. Шпионка хренова, а четыре тысячи «зелени» – фью! Она мне сразу не понравилась.

– Мы ей тоже не понравились, особенно ты, – усмехнулся Сева с едва заметной горечью. – Ну и ладно. Переживем?

– А то! – И Руслан с облегчением вздохнул. – Кстати, должен сказать, тебя в звании шеф обещал повысить. Так что жди внеочередного. По-моему, это хорошая весть, а?

– Хорошая, – улыбнулся Сева. – Это очень хорошая весть. Ладно, пойду я. Приехали танцоры Донника, звонили, хотят увидеться.

– Вот это дело, – обрадовался Руслан. – Развейся. Ты теперь герой, спас их от турецкого ига. Это полезно – чувствовать себя героем. Иди. Много не пей!

Ударили по рукам, Сева поспешил к проезжей дороге и поймал такси. Он действительно намеревался провести вечер с ребятами Донника. А Руслан еще долго прохаживался по набережной, стоял, облокотясь о парапет, и смотрел на воду, где плавились огни города. Народу было совсем мало, да и понятно: бархатный сезон еще не начался. От моря потянуло прохладой, на часах стрелки показывали девять. Руслан поехал домой, но на полпути резко развернул машину…

– Вы? – удивилась Кларисса. – Проходите.

– Чаю не дадите? – спросил он шепотом.

– Дам. А почему вы говорите шепотом?

– Так ваш сын спит, наверное…

– Он у бабушки. Последние дни перед школой пусть наберется сил. Проходите в комнату, а я поставлю чайник.

Руслан последовал за ней на кухню, сел у раскрытого окна. Хорошо на душе, черт возьми, когда заканчиваешь большое дело. Наступает пауза, когда не хочется ничего говорить или делать, а хочется просто созерцать окружающее. Вот только Дочка внесла дискомфорт в душу. К счастью, Севка не размазня. А Дочка… бог с ней, пусть катится.

Кларисса налила чай, присела к столу. Вообще-то он выпил бы чего-нибудь покрепче, но не решился сказать ей об этом. Размешивали сахар в чашках и молчали. Надо что-то говорить, а то пришел и молчит.

– Настя как? – нашел он наконец подходящую тему.

– Неважно, – вздохнула Кларисса. – Врачи говорят, нужно время. Отец и мать счастливы. Грустно, дочь превратилась в куклу, которая ничего не видит и не слышит, а они счастливы. Верят, что это пройдет.

– Обязательно пройдет, и я верю, – подтвердил он.

А потом они разговорились. Говорили и о Севе с Дианой, но обтекаемо, не касаясь ее отъезда. Вышел от Клариссы Руслан поздно, покурил во дворе, направился к машине. И второй раз за сегодняшний вечер поменял курс – взлетел на этаж, позвонил.

– Вы что-нибудь забыли? – удивленно раскрыла глаза Кларисса.

– Забыл, – кивнул он. – Себя. Отдайте мне меня.

Ожидал всего, чего угодно, только не этого:

– Ну уж нет, не отдам. Ни за что!

Он переступил порог, обнял Клариссу, чувствуя себя счастливым. Кажется, ему сегодня повезло больше, чем Севе…

Content

Лариса Соболева
Пляски простаков

I. Дочка

1

2

3

4

5

6

II. Не забудьте о вашей Розе…

1

2

3

4

5

6

7

8

III. Два притопа – три прихлопа

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

IV. Консумация

1

2

3

4

5

6

7

V. Если смерть закономерна…

1

2

3

4

5

6

7

8

9

VI. Там, где всегда весна

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

VII. Дома тоже рай, но не для всех

1

2

3

4

5

6