Владимир Фурсов

ТАК НАЧИНАЛАСЬ БИОЛОГИЯ

Введение

О! решите мне, волны,

Загадку жизни —

Древнюю, полную муки, загадку!

Уж много мудрило над нею голов —

Голов в колпаках с иероглифами,

Голов в чалмах и черных, с перьями, шапках,

Голов в париках и тысячи тысяч других…

Г. Гейне

Приведенные слова немецкого поэта и политического публициста Генриха Гейне (1797–1856 гг.) со всей полнотой отражают актуальность и важность проблемы сущности жизни. Что такое жизнь? Когда, при каких обстоятельствах появились живые существа и человек на Земле? Почему так разнообразен мир организмов и приспособлен к условиям жизни? Эти вопросы интересуют человечество с древних времен и по настоящее время. Вокруг них ведется ожесточенная борьба двух непримиримых мировоззрений — материализма и идеализма.

Материалисты отстаивают научное мировоззрение, которое исходит из того, что мир по природе своей материален, существует объективно, вне и независимо от сознания, что материя первична, а сознание вторично, производно, что мир и его закономерности вполне познаваемы. Материализм всегда опирается на естествознание и в свою очередь помогает его развитию.

Материализм противоположен идеализму и развивался в борьбе с ним. Философы-идеалисты, вопреки данным науки и практики, признают идею, дух, сознание первичным, исходным, а природу, материю, бытие — вторичным, производным. Идеализм есть утонченная форма религии. Материализм и идеализм непримиримы; борьба между ними зародилась в древности и продолжается по настоящее время, она выражает в конечном счете классовые интересы.

Материализм находится в постоянном развитии, так как познавательные способности человека об окружающем мире неуклонно расширяются. Ф. Энгельс указывал, что разум человека развивается соответственно тому, как он научается изменять природу.

Именно в процессе своей деятельности по изменению природы человек убеждается в материальности окружающего мира, в его объективности, в том, что в природе нет ничего изначально данного, что она находится в состоянии непрерывного движения и изменения.

Человечеству на протяжении всей истории развития приходилось с большим трудом отвоевывать крупицы знаний о живой природе. В этом титаническом труде закладывались и развивались науки о жизни живых организмов — биология и медицина.

В предлагаемой брошюре рассказывается о сложном и противоречивом пути человека от темноты к знанию, о том, как познавались учеными законы природы, как в тисках схоластики, мракобесия и реакции пробивалась к свету передовая прогрессивная мысль великих новаторов науки.

При работе над этой брошюрой автор опирался на труды классиков марксизма-ленинизма и выдающихся представителей биологической науки. В частности, рассказывая об ученых античного мира, автор использовал замечательную книгу профессора В. В. Лункевича «От Гераклита до Дарвина» (том I), оба тома которой настойчиво рекомендует читателям.

Накопление знаний о живой природе

Как только человек благодаря своей трудовой деятельности выделился из мира животных, он начал постепенно овладевать окружающей его природой. По мере покорения природы у первобытного человека вырабатывалось материалистическое представление о ней.

Об эволюции знаний древнего человека об окружающем мире достоверно рассказывают оставшиеся памятники древнейших культур — рисунки в пещерах, на камнях пирамид, остатки продуктов питания, орудий труда и другие предметы обихода. На заре своей истории человек, как и животное, обеспечивая себя пищей, собирал растительные продукты. Но в отличие от животных человек не только пользовался благами природы, он заставлял служить ее своим целям.

Дуговая культура виноградной лозы в Древнем Египте (стенопись, выполненная около трех тысяч лет до нашей эры).

Первобытный человек не ограничил свою деятельность собиранием растительных продуктов, он также начал заниматься охотой и рыболовством. Эти отрасли производства научили его различать среди окружающих живых существ прежде всего полезные для него, могущие служить источником питания, доставляющие ему одежду или материал для изготовления орудий труда. Сезонность климатических условий, а вместе с тем и размножение животного и растительного мира заставляют первобытных людей изучить эту природную особенность и запасать продукты впрок.

Общение человека с природой позволило ему накопить необходимые знания, которые помогли еще в период дикости и варварства окультивировать дикие растения и одомашнивать животных.

Современная наука располагает материалами, позволяющими составить некоторое суждение о начатках знаний в странах Древнего Востока — Египте, Ассирии, Вавилонии, Финикии, Индии, Китае и других. В Древнем Египте более чем за пять тысяч лет до нашей эры владели сложным способом выращивания винограда.

Египтяне в III и особенно во II тысячелетиях до нашей эры достигли высокого совершенства в строительной технике (великие пирамиды, храмы и ирригационные сооружения). Они знали уже действия с дробями, приемы определения площадей и объемов. Египтяне обладали астрономическими знаниями. Храмы у них служили одновременно и своего рода обсерваториями. Астрономические знания нужны были для ориентировки во время путешествий, для предсказаний погоды и т. п.

Египтянами была впервые изучена картина звездного неба, замечено различие между звездами и планетами. Они знали около 200 звезд и созвездий и 5 планет. Ими был создан первый календарь, в котором год разделялся на 12 месяцев. В связи с развитием земледелия, скотоводства и медицины шло первичное накопление и некоторых знаний в области биологии. Например, древнейшие папирусы содержат кое-какие сведения о культурных растениях, о развитии некоторых животных. В них пишется о самозарождении в иле Нила различных животных и т. п. Обычай бальзамировать трупы людей и священных животных давал анатомические сведения.

Особенно высоко были развиты у египтян хирургия, которая базировалась на обстоятельных знаниях скелета, а также фармакология и изучение целебных трав. Среди музейных редкостей, сохранившихся до наших дней от Древнего Египта, исключительную ценность представляет аптечка одной из египетских цариц, жившей за две тысячи лет до нашей эры. Она состоит из небольших алебастровых сосудов, содержащих в себе какие-то лечебные корешки. В одном из найденных папирусов, который относился к XV веку до нашей эры, можно было видеть, что прикладная медицина у египтян стояла на высоком уровне развития.

По рассказам древнегреческого историка Геродота (между 490 и 480 — между 430 и 424 гг. до нашей эры), прозванного «отцом истории», медицина у египтян подразделялась на отделы. Каждый врач занимался лишь определенными болезнями. Одни лечили глаза, другие — голову, третьи — зубы, были и такие, которые занимались «невидимыми» болезнями (терапевты). Ученые предполагают, что египтяне черпали часть своих знаний из Индии и Китая.

Вавилоно-ассирийская культура примерно в этот же период достигла значительной высоты развития. Найденные в раскопках так называемые ниппурские клинописные таблицы (около 50 тысяч штук), относящиеся приблизительно к 2 200 — 1 350 годам до нашей эры, дают представление о достаточно высоком уровне развития математических знаний, которые применялись при астрономических вычислениях. Вавилонские математики изобрели десятиричное счисление, установили меры веса, разработали начатки алгебры и геометрии.

Как и в Египте, первоначальное накопление биологических знаний шло в непосредственной связи с практическими запросами сельского хозяйства и медицины. У древних народов, живших на побережье Средиземного моря, важнейшими культурными растениями были финиковая пальма и смоковница. При возделывании этих растений египтяне, вавилоняне и другие народы убедились, что эти растения (как и животные) раздельнополые и что урожай их зависит от качества опыления. Они отлично владели способами искусственного опыления финиковой пальмы. Такой акт искусственного опыления финиковой пальмы прекрасно запечатлен на барельефе времен ассирийского царя Ашур-Назир-Пала (885–860 гг. до нашей эры).

Искусственное опыление финиковой пальмы (барельеф IX века до нашей эры).

Чтобы придать особую торжественность и таинственность, церемонию опыления производили жрецы при большом стечении народа. Применение лекарств тоже сопровождалось молитвами и заклинаниями. Так, в одной из найденных клинозаписей вавилонян был обнаружен рецепт лечения зубов. Он гласил: «Когда бог Ану сотворил небо, небо — землю, земля — реки, реки — канавы, канавы — слизь, а слизь — червя, то червь, при взгляде на солнце, заплакал и слезы его предстали перед лицом богини Эи.

Червь спросил:

— Что назначишь ты мне в пищу и питье?

— Я дам тебе в пищу гнилую древесину и плоды дерева.

— На что мне гниль древесная и плоды? Позволь мне свить гнездо внутри зуба. Представь мне в качестве жилья его пустоты. Я хочу высасывать из зуба кровь его.

Раз ты это сказал, о червь, то пусть сразит тебя богиня Эа своею десницей».

Этот текст служил заговором от зубной боли. Полагалось растереть в порошок белену, смешать ее с древесной смолой и положить в зуб, трижды произнеся это заклинание.

Различные мифы о религиозных представлениях возникли на почве бессилия первобытного человека перед явлениями природы, но отнюдь не являлись преобладающими в сознании первобытного человека.

Практическая деятельность древних народов способствовала выработке у них материалистического взгляда на окружающий мир. Да и сами боги в сознании первобытного человека были олицетворением сил природы. В этом можно убедиться на примере представления древнегреческого поэта Гесиода (VIII или VII вв. до нашей эры) о происхождении вселенной. Он в поэтической форме объяснил это так. Вначале был хаос. Из хаоса непосредственно рождается Земля (Гея). Гея рождает Урана (небо), то есть видимый небосвод, а также горы и бесплодную пучину морскую. От брака Геи и Урана рождается Океан, а также циклопы, титаны, гиганты, олицетворяющие различные космические силы. Таким образом, Гесиод дает фантастическое истолкование процессов природы.

С возникновением рабовладельческого строя религия становится господствующей идеологией. Она начинает проповедовать «извечные законы», по которым эксплуатация рабов и беднейшей части населения считалась установленной богом.

В Древнем Египте мы находим и зачатки представления о возникновении всей природы из некоего «первовещества». Таким «первовеществом» египтяне считали воду. Огромное значение Нила в жизни Египта, вероятно, повлияло на выработку этого представления. Таковы были зачатки материалистических воззрений в отдаленные времена.

В Древней Индии рабовладельческая цивилизация достигла на протяжении первого тысячелетия до нашей эры высокого развития. Дошедшие до нас памятники древнеиндийской культуры (древнейшие «Веды», а ближе к нашей эре эпос «Махаб-Харата», «Рамаяна» и др.) свидетельствуют о том, что в ответ на запросы практики в Индии развивались знания в области астрономии, математики и механики. Были накоплены также достаточно обширные для того времени зоологические, ботанические и анатомические знания, развивавшиеся в тесной связи с медициной. В древних книгах «Аюр-веда» и других излагаются сведения по анатомии, патологии, вопросы лечения и лечебных средств. Судя по этим книгам, индусские медики даже вскрывали трупы с целью детального ознакомления со строением человека. Что касается лечебных средств, то здесь называется около 760 лекарств, полученных главным образом из растительных материалов.

Индийские мыслители создали различные философские системы, которые развивались на основе борьбы материализма с идеализмом. Древнейшие философские направления (ядричха-вада, свабхава-вада, паринама-вада) носили в основном материалистический и атеистический характер. Сторонники этих течений провозглашали, что мир существует вечно и никогда никем не был сотворен. Основой всех тел природы является сочетание пяти «первовеществ», каковыми обычно считались эфир, огонь, воздух, вода, земля или первоначальная аморфная материя — «пракрити». Согласно этим учениям, мир материален и не зависит от бога, а природные тела возникают или в результате закономерностей, присущих этим телам, или в результате случайности. Сторонники такого взгляда отрицали бессмертие души и утверждали ее неотделимость от тела. Эти направления вливаются в то течение индийской философии рассматриваемого периода, которое именуется «чарвака» (или «локаята»), представляющее форму древнеиндийского материализма, согласно которому первоосновой мира являются четыре элемента: земля (кшити), вода (ап), воздух (ваю), огонь (агни). Путем комбинации этих элементов будто и возникают все тела природы, в том числе и живые тела от самых простых до столь сложных, как человек. После своей смерти тела эти снова превращаются в те же элементы. Души нет, а сознание производится материей. Бога нет, а религия — это «болезнь разума», и стало быть, без всякого божества мир порождается самим собой. Исходя из этих положений, чарваки разоблачали лживость религиозных учений о «загробном мире» и т. п.

В ранних философских направлениях материалистического толка высказывается мысль о вечном движении природы, постоянном изменении мира. Наряду с этими направлениями развивались явно идеалистические течения (веданты, миманс и др.), проводившие борьбу с материализмом. Сторонники идеализма и религии искажали при пересказе взгляды чарваков, уничтожали их рукописи.

Большой вклад в развитие науки и культуры внесли народы Древнего Китая. У них высокого уровня достигла астрономия, механика. Китайские ученые создали лунно-солнечный календарь и первый звездный каталог еще в IV в. до нашей эры. Развитие математики и механики способствовало совершенствованию строительной техники и сооружению ирригационных сетей, дамб, плотин. Достаточно напомнить о прокладке Великого канала протяженностью 1782 километра, начатого в VI веке до нашей эры и законченного в XIV в. нашей эры. Китайцы первыми изобрели бумагу, книгопечатание, фарфор, порох.

Наука о живой природе здесь сделала успехи, как и в других странах, в связи с запросами сельского хозяйства и медицины. Так, в древних китайских книгах описываются различные злаки, овощи, декоративные растения и многие домашние животные. В книгах по медицине, относящихся далее к VIII и VII векам до нашей эры, даются сведения по анатомии, физиологии, патологии и терапии. Религия в Китае запрещала вскрывать трупы, это в значительной степени затрудняло исследования. Однако старинная китайская медицина располагала некоторыми сведениями о работе сердца, печени и других органов, о телосложении и т. п. и выработала ряд терапевтических методов, сохранивших свое значение и до наших дней, например иглоукалывание и прижигание. Древнекитайская медицина изучила около 500 болезней и ввела в практику около 2 000 лекарственных средств.

Особенный расцвет культуры относится ко времени царствования династии Хань (II век до нашей эры), когда рабовладельческий строй в Китае заменился феодальным.

Успехи в познании природы, первые шаги естествознания создали предпосылки для развития материалистического направления в древнекитайской философии. «Первовеществами» природы они считали воду, огонь, землю, дерево и металл. Под «ци» подразумевалась вечно существующая материальная субстанция, иногда частицы первичной материи (аналогичные атомам у древних греков). Наиболее последовательные философы-материалисты Древнего Китая учили, что «ци» по законам «дао», сгущаясь, производит первовещества, которые в свою очередь дают начало всем телам природы, как неживым, так и живым, в том числе первому человеку. Природа вечна, и в ней происходят вечные изменения. Они критиковали религию, отрицали бессмертие души, считали, что первым источником познания являются ощущения.

Таким образом, даже далеко не полный анализ показывает, что в странах Древнего Востока высокого уровня достигли наука, культура и философия.

К сбору и систематизации знаний о живой природе, добытых человечеством в доисторический период и в странах рабовладельческой цивилизации Востока, впервые приступили древнегреческие ученые и философы. Поэтому основоположники марксизма-ленинизма неоднократно отмечали выдающуюся историческую роль древнегреческой античной культуры, которая заложила основы для развития естествознания и медицины.

Науки в беломраморной Элладе

Высокому уровню развития науки и культуры в Древней Греции способствовали ее географическое положение и широкие экономические (торговые) связи со странами Востока. Это позволило греческим племенам, прежде всего ионийцам, усвоить многое из достижений народов Востока в области науки и культуры. Кроме того, на культурное развитие Греции плодотворное влияние оказали народы, обитавшие на островах Эгейского моря. Например, на Крите была высоко развита так называемая минайская культура во II и отчасти в III тысячелетии до нашей эры.

Начало развития философской мысли и расширение знаний о природе в Древней Греции относится к эпохе разложения первобытно-общинного строя и формирования рабовладельческого общества (к концу VII и началу VI столетия до нашей эры). В этот период начинается экономический подъем: развитие отраслей ремесленного производства, усовершенствование орудий ремесленного и сельскохозяйственного труда, строительной техники, рост кораблестроения и т. д. Все это приводит и к значительной дифференциации общественного труда. Потребности практической жизни стимулировали и рост научных знаний. «Только рабство сделало возможным в более крупном масштабе разделение труда между земледелием и промышленностью и таким путем создало условия для расцвета культуры древнего мира — для греческой культуры. Без рабства не было бы греческого государства, греческого искусства и науки», — писал Энгельс[1].

В Древней Греции, как и в странах Востока, зарождались и развивались два противоположных направления философии — материализм и идеализм, которые вели между собой непримиримую борьбу.

Ф. Энгельс, характеризуя первоначальный стихийный материализм древнегреческой философии, писал: «Конечно, материалистическое мировоззрение означает просто понимание природы такой, какова она есть, без всяких посторонних прибавлений, и поэтому у греческих философов оно было первоначально чем-то само собою разумеющимся»[2].

Представителями стихийного материализма были древнегреческие философы так называемой милетской школы — Фалес (приблизительно 624–547 гг. до на-шей эры), Анаксимандр (приблизительно 610–546 гг. до нашей эры), Анаксимен (приблизительно 585–525 гг. до нашей эры). Они развивали материалистическое учение о «первовеществах», видоизменениями которых будто бы являются все тела природы. Они считали, что природа едина по происхождению, но бесконечно разнообразна по форме. Являясь стихийными материалистами, эти философы искали телесную (материальную) первооснову природы. Фалес принимал за первооснову воду. Следует считать очень важным мнение Анаксимандра о происхождении человека. Он утверждал, что первоначально человек произошел от животных другого вида. Подтверждением этой мысли он считал то обстоятельство, что все животные уже вскоре после рождения могут питаться сами, и только человек долго после появления на свет нуждается в заботах родителей: такое, мол, существо не могло бы выжить в начале мироздания.

Ярким выразителем стихийной диалектики, присущей древнегреческим философам-материалистам, основоположники марксизма-ленинизма считали Гераклита (около 544 — около 483 гг. до нашей эры).

Гераклит учил: «Мир, единый из всего, не создан никем из богов и никем из людей, а был, есть и будет вечно живым огнем, закономерно воспламеняющимся и закономерно угасающим…» Огонь для Гераклита не просто символ, отображение подвижного мира и изменчивой, льющейся потоком жизни: он — их материальная, вещественная первооснова и динамическая, действенная первопричина. В. И. Ленин по поводу этих высказываний Гераклита писал: «Очень хорошее изложение начал диалектического материализма»[3].

Философы-материалисты Древней Греции вели непримиримую борьбу с религиозно-идеалистическим течением, основоположниками которого были Сократ и Платон.

Сократ (469–399 гг. до нашей эры) был философом-идеалистом. Учил тому, что мир целенаправленно управляется богом, а деятельность человека направляется божественной душой. Сократ был решительным противником материализма и научного познания мира, идеологом реакционной рабовладельческой аристократии. Деятельность Сократа была признана опасной для афинской демократии. Он был приговорен к смерти и умер, выпив яд.

Платон (427–347 гг. до нашей эры), ученик Сократа, был философом-идеалистом, мистиком, основоположником объективного идеализма. Он считал «истинным бытием» светлый мир особых духовных сущностей — идей, а наш реально существующий чувственный мир лишь бледным, «теневым» отображением этого мира идей. Платон утверждал, что познание мира идей дается только «избранным» людям. Он признавал бога, бессмертность души, божественную изначальную целесообразность всего существующего и решительно отрицал причинную закономерность явлений.

Древнегреческие философы-материалисты обычно были одновременно и естествоиспытателями. Таковыми являлись Аристотель, Теофраст, Гален и другие. С именами этих ученых связана выдающаяся историческая роль Древней Греции в сборе и систематизации всех знаний, добытых человечеством в доисторический период.

Аристотель (384–322 гг. до нашей эры) — «величайший мыслитель древности», как называл его К. Маркс, жил в период социального и политического распада Греции. Он был сыном лейбврача Никомаха при македонском дворе, родился в г. Стагире (во Фракии). На восемнадцатом году жизни Аристотель поступает в академию к Платону, которая находилась неподалеку от Афин в общественном саду. Сюда, под тень серебристо-зеленых олив и величественных платанов, среди которых располагались роскошные храмы и мраморные статуи, стекалась лучшая часть греческой интеллигенции из Афин и других городов, чтобы слушать «божественного Платона». Среди многочисленных почитателей Платона находился лучший его ученик Аристотель. Он пробыл в академии до смерти учителя, то есть почти двадцать лет.

Блестящее дарование и широкие познания позволили Аристотелю занять исключительное место в академии. Популярность Аристотеля открыла ему доступ во дворец, где он был назначен воспитателем будущего «владыки мира» тринадцатилетнего Александра Македонского. Аристотель много путешествовал. По возвращении в Афины им была создана школа-лицей, в которой он проработал около 12 лет, но обвиненный в безбожии вынужден был бежать.

Аристотель хотя и был учеником Платона, но отверг и подверг суровой критике идеализм своего учителя. Он не сомневался в реальности объективного вне нас существующего материального мира, в том, что материальная основа мира находится в вечном движении, изменении. Аристотель впервые в истории философии и науки создает учение о различных формах движения. Он отвергает идеалистическую теорию познания Платона и развивает сенсуалистическую (чувственную) теорию познания. Эта теория носит материалистический характер, так как она считает ощущения средством познания окружающего нас мира. В дальнейшем данные ощущения и опыта перерабатываются разумом. Аристотель высказывает ряд диалектических положений, исследуя формы человеческого мышления. На материалистической основе с элементами диалектики построены и многие натурфилософские концепции Аристотеля, в которых он обобщает, систематизирует и пополняет научные знания его времени.

Однако длительное обучение у идеалиста Платона определенным образом сказалось на мировоззрении Аристотеля.

В своих «Философских тетрадях» В. И. Ленин так говорит об ошибках Аристотеля: «У Аристотеля везде объективная логика смешивается с субъективной и так притом, что везде видна объективная. Нет сомнения в объективности познания. Наивная вера в силу разума, в силу, мощь, объективную истинность познания. И наивная запутанность, беспомощно-жалкая запутанность в диалектике общего и отдельного — понятия и чувственно воспринимаемой реальности отдельного предмета, вещи, явления.

Схоластика и поповщина взяли мертвое у Аристотеля, а не живое: запросы, искания, лабиринт, заплутался человек»[4].

Несмотря на колебания Аристотеля между идеализмом и материализмом, его диалектические положения носят наиболее глубокий и систематизированный характер, по сравнению с философами-материалистами античного мира. Поэтому Ф. Энгельс так его характеризовал: «Аристотель, самая универсальная голова среди них (греческих философов. — В. Ф.), исследовал уже существеннейшие формы диалектического мышления»[5].

Аристотель, как биолог, внес огромный вклад в античную науку об окружающем мире живых существ. Его вполне заслуженно называют «отцом зоологии» — науки о животных. По биологии он написал несколько крупных трудов («О возникновении животных», «История животных», «О частях животных»). Каждый из этих трудов состоял из нескольких книг или свертков, многие из которых, к сожалению, исчезли в эпоху средневековья.

Аристотель был первым систематиком животного царства. Всех известных ему животных он разделил на две группы: животные с кровью (в нашем понимании позвоночные) и животные без крови (в нашем понимании беспозвоночные). Всех остальных животных, которых он не мог описать по тем или иным причинам, относил к «хаосу». Среди животных с кровью он выделил: млекопитающих, птиц, рептилий, рыб и в особую группу китов. Человеку Аристотель отводит место на вершине этой группы животных. К животным без крови относились: головоногие, ракообразные, моллюски, иглокожие, усоногие, насекомые, паукообразные, черви и другие.

Аристотель изучил внешнее (морфологическое), а в некоторых случаях и внутреннее (анатомическое) строение животных, относящихся более чем к 500 различным видам. При этом он сделал ряд весьма интересных открытий: проследил спаривание у ежей, доказал существование живородящих акул и змей, а также развитие трутней у пчел из неоплодотворенных яиц, обнаружил третье веко у птиц, рудиментарные глаза у кротов, орган слуха у рыб и орган звука у насекомых (например, у сверчка). Аристотель подробно рассказал о зимней спячке животных, их строительном искусстве, о сезонных перелетах птиц, миграции млекопитающих и рыб и о других биологических особенностях животных.

Ученый приблизился к пониманию различия между мужским и женским полом у животных: «Мужской дает начало движения, женский — материю». Поэтому «женский пол не порождает сам из себя, ибо он нуждается в сообщающем движении и определяющем начале». У растений, по Аристотелю, «женский пол не отделен от мужского, поэтому растения порождают сами из себя и выбрасывают не семенную влагу, а зачаток, так называемые семена». В отличие от животных растения способны размножаться вегетативным способом, отмечает Аристотель.

Аристотелем создана «лестница», ведущая от тел неорганических через ряд все более и более сложных органических форм к самым высшим ступеням организации.

Аристотель является также основателем сравнительной анатомии и экологии животных. Он всегда стремился изучать животных в условиях их обитания, сопоставляя друг с другом, а органы — с их отправлениями. Он различает аналогичные (сходные по внешним признакам) и гомологичные (сходные по происхождению) органы животных. По этому поводу он пишет: «Перо для птиц, что чешуя для рыб, — по существу различной природы, другие одной и той же при-роды, но различные по форме — рыбьи кости, ноги и руки».

Правда, в своих сравнениях Аристотель часто доходит до абсурда. Например, растение он рассматривал как животное, поставленное на голову: органы размножения — сверху, голова внизу, а рот погружен в почву.

Своими трудами Аристотель положил начало сравнительной эмбриологии. Он изучал развитие зародыша цыпленка (с этим объектом впоследствии работало много поколений эмбриологов) и подробно, по тому времени, описал последовательное его развитие: «Если брать яйцо из-под наседки ежедневно, начиная со второго дня насиживания до того момента, как вылупится цыпленок, и разбивать их, то… можно будет видеть, что я описываю, вплоть до возможности сравнить птицу с человеком». При этом он отмечает, что «не одновременно возникает животное и человек, или животное и лошадь, завершение возникает напоследок и, то, что составляет особенность каждой особи, является завершением развития». Из этих выводов видно, что он гениально предвосхитил основные идеи эволюционной эмбриологии XIX века.

Но индивидуальное развитие организма Аристотель трактует с телеологической[6] точки зрения. В каждом развитии Аристотель видит его начало и его конечный результат (энтелехию). Отсюда, по мнению Аристотеля, развитие имеет «конечную причину» как цель движения. Началом и концом живых существ Аристотель считает душу, деятельность которой определяется как особая первая энтелехия реального бытия. К пониманию души Аристотель подходит дифференцировано. Он различает: питающую душу у растений и на первых этапах развития животных, чувственную у животных и разумную (познающую и мыслящую) у человека. При развитии зародыша, по мнению Аристотеля, происходит смена души. Зародыши животных на первых этапах развития имеют питающую душу, а по прошествии времени они получают и чувственную душу, характеризующую животное. При развитии человека на известном этапе входит и разумная душа.

Представления Аристотеля об иерархии природных тел, о единстве в строении животных, не будучи сами по себе эволюционными, играли в развитии науки роль исторических предшественников эволюционизма.

Аристотель выдвигал идеи самопроизвольного зарождения жизни на Земле в самом широком понимании. По его мнению, могут самозарождаться не только такие простые организмы, как губки, но и моллюски, черви, насекомые, рыбы. Водные животные возникают из морского ила и разлагающихся органических веществ. Растения же возникают… «или при гниении почвы или из разлагающихся частей других растений». Такое представление о самозарождении, конечно, ненаучно и наивно.

Признавая первичность природы, бытия и вторичность наших знаний о ней, Аристотель боролся с умозрительными рассуждениями, не опиравшимися на факты. В своих трактатах он неоднократно заявлял: «Доверять следует больше чувствам, чем рассуждениям, а рассуждениям только в том случае, если они окажутся в согласии с явлениями».

Наиболее талантливым и любимым учеником Аристотеля был Теофраст (372–287 гг. до нашей эры). В течение многих лет он руководил философской школой в Афинах. Подлинное его имя Тиртам. Аристотель назвал его за исключительное красноречие Эврофрастом, а затем Теофрастом, что означает «боговдохновенный, наделенный божественным даром красноречия». Это последнее имя сохранилось за ним навсегда.

Теофраст творчески и критически развил учение Аристотеля. Теофраста называют «отцом ботаники». Но, кроме ботанических трудов, он написал множество различных произведений по математике, астрономии, метеорологии, этике, политике и другим областям знания. Теофраст обладал энциклопедическими познаниями. Из его многочисленных трудов до нас, к сожалению, дошли только отрывки. Но и они представляют большой интерес для естествознания. Больше всего данных сохранилось по минералогическим работам — о «камнях и металлах», где он дает классификацию минералов по ряду физических свойств (твердости, растворимости и отношению к температуре).

Небезынтересны сохранившиеся отрывки его записей по биологии животных, в которых имеются сообщения о размножении и географическом распространении, о зимней спячке, инстинктах, органах чувств и других особенностях животных. Но самыми главными сочинениями, принесшими автору бессмертную славу, были ботанические работы, объединенные в два капитальных труда: «Исследования о растениях» (10 книг, из которых сохранилось 9) и «О причинах растений» (18 книг, из которых до нашего времени сохранились лишь разрозненные отрывки). Эти книги на протяжении многих столетий были непревзойденными ботаническими руководствами и оказывали большое влияние даже на ботаников XVI–XVII веков.

Теофраст описал около 550 видов растений, произрастающих в Греции, близлежащих ее колониях, и даже растения тропических стран: смоковницу, бамбук, бананы, пальмы, лимоны, мимозы, хлопчатник, лотос, папирус и другие. Он стремился описать растительность всех известных грекам стран, при этом он пользовался наблюдениями собирателей и продавцов лекарственных трав, садоводов и дровосеков. Теофраст, как и многие ученые того времени, изучал растения прежде всего с точки зрения их полезности для человека. Описания растений он дает в следующем порядке: какова роль того или иного растения в жизни людей, технические приемы обработки растительных продуктов, как добывать, например, древесный уголь, смолу, пряности, действие лекарственных растений на организм человека и т. п. Вместе с тем он говорит и о среде обитания, географическом распространении растений, дает горизонтальную зональность, климатические условия обитания и другие экологические данные.

Ученый заложил основы органографии, морфологии, анатомии, а также элементы физиологии, эмбриологии и систематики растений. В строении стебля он различает три основные части: кору, древесину и сердцевину, которые построены из волокон (сосудистых пучков) и «мяса» (паренхимы) и заключают в себе сок. Растение, согласно его мнению, питается не только при помощи корней, но и при помощи листьев (этим он предвосхитил открытие воздушного питания растений — фотосинтез, сделанное в конце XVIII — начале XIX века). Теофраст знал о наличии пола у растений и хорошо разобрался в значении частей цветка как плодовых органов. Он писал, например: «У мидийского яблока плод дают те цветы, из средины которых растет нечто вроде веретена (пестик. — В. Ф.); цветы, у которых этого нет — бесплодны». Называет ряд раздельнополых двудомных растений (финиковая пальма и фисташка) и однодомных (грецкий орех, дуб, огурцы, дыня); у последних отмечает наличие мужских цветов — пустоцвета. Он установил перекрестное опыление у пальмы, смоковницы. Наконец, Теофраст создал первую классификацию растений. Он делил растительный мир на деревья, кустарники и травы, отличал растения наземные от водных, а среди последних описал морские и пресноводные формы.

Теофраст возражал против некоторых идеалистических и ненаучных представлений Аристотеля. Например, он критиковал высказывание своего учителя, в котором корни растений сравнивались с головой животных, и доказывал, что корни являются своего рода пищеварительным трактом растений. Он выступал и против признания Аристотелем «конечных причин», то есть абсолютной целесообразности в природе. По мнению Аристотеля, природа ничего не делает напрасно, бесполезно. Теофраст же утверждал, что целесообразность в природе лишь относительна. В доказательство он говорил о совершенно бесполезных рудиментарных органах, о чрезвычайном и тоже бесцельном развитии некоторых частей тела (например, огромные ветвистые рога у оленя, мешающие ему пробираться среди деревьев).

Теофраст, как и большинство философов-материалистов Древней Греции, был атеистом. Его обвинили в безбожии, и он должен был временно удалиться из Афин. Но будучи крупнейшим ученым и талантливым философом, он вскоре завоевал большую любовь и признательность у афинской молодежи. Это помогло ему вернуться в свою школу. В школе собирались до тысячи слушателей, чтобы послушать лекции наделенного «божественным даром красноречия» Теофраста.

Одновременно с расцветом различных течений греческой философской мысли в V веке до нашей эры замечается и серьезный самостоятельный интерес к медицине и сопричастным ей наукам. Эпоха расцвета древнегреческой медицины тесно связана с именем знаменитого врача и мыслителя Гиппократа (около 460–377 гг. до нашей эры). Гиппократу, которого называли «отцом медицины», приписывают очень много научных работ. В основу своей врачебной деятельности он положил обстоятельное и всестороннее изучение человеческого организма и природы. В своих трудах он неоднократно поучал, что познать природу и человека возможно только путем опытного исследования, в то время как различные умозрения ведут ученого по ложному пути. Влияние Гиппократа на развитие медицины его времени и последующих эпох было огромно. Им впервые была создана медицинская школа, которая возглавила борьбу против «философствующей медицины», то есть умозрительной медицины.

В труде «Врачебное искусство» (глава «О старой медицине») Гиппократ писал, что медицина издавна идет проторенным путем, на котором в течение долгого времени было открыто много прекрасного и будет открыто все остальное, если люди, наделенные необходимым для этого талантом и вооруженные открытиями, сделанными до них, будут продолжать свое исследование, опираясь на эксперимент и широко поставленные всесторонние наблюдения. Этих правил твердо придерживался сам Гиппократ и прививал их своим многочисленным ученикам. Вместе с тем он считал, что основу врачебной мудрости составляют данные и обобщения анатомии, физиологии и других наук. В книге «О диете» Гиппократ пишет о рациональной диетике: «Я утверждаю, что тот, кто хочет правильно писать о диете, должен прежде всего узнать и познать природу человека, так как, не зная этого, он не может толком судить о том, что человеку нужно; какие составные части его организма „поглощены работой“ и какого рода пищей и питьем их „следует пополнить“».

Выступая против умозрительной философии «О природе человека», Гиппократ говорит: «И мне представляется необходимым, чтобы всякий врач понимал природу и чтобы он всемерно стремился к ее пониманию, если хочет стоять на высоте своей задачи».

Причину болезней Гиппократ искал во внешней среде, боролся против религиозных догм о болезни как результате действия «злых духов». Причины болезни он делил на два класса: общие, зависящие от влияния климата, почвы, и личные — условия жизни, труда, питания.

В своих медицинских трудах Гиппократ уделяет много места таким профилактическим мероприятиям, как гигиена, диета. Особое значение он придает анатомии, остеологии, описанию внутренних органов, мускулов, сухожилий и нервной системы (головной и спинной мозг). Он открыл, например, кроветворную роль печени. Данное им детальное описание строения черепа человека говорит о том, что Гиппократ остеологию изучал по скелету человека.

Встречаются в его работах и элементы физиологии. Например, он указывал на полулунные клапаны аорты и двустворчатый клапан сердца.

Однако отсутствие глубокого и всестороннего исследования природы и господство натурфилософских идей того времени сказалось и на деятельности Гиппократа и его учеников. В его сочинениях можно встретить ни на чем не основанные утверждения. Так, он говорил, что артерии содержат воздух, а головной мозг имеет вид слизи. В мозгу будто вырабатывается семя, позднее поступающее в половые органы. Он считал, что основу всякого организма составляют четыре сока: кровь, желчь желтая, желчь черная и слизь. Отсюда — четыре типа людей по темпераменту: сангвиники, холерики, меланхолики и флегматики.

Гиппократ утверждал, что организм оживотворяется тонким воздухоподобным веществом — пневмой. Она проникает во все: ею обусловлено горение, ею же стимулируется и жизненный процесс и мышление. Подобное представление является идеалистическим.

В отличие от Аристотеля Гиппократ — преформист[7]. В сборнике «О диете» он пишет, что все члены отделяются в одно и то же время и растут, и ни один не возникает раньше или позже другого, но те, которые по природе имеют больший объем, показываются прежде, чем меньшие, не будучи, однако, образованы раньше.

В целом же мировоззрение Гиппократа носит материалистический характер. Он стремился познать организм человека и животных в связи с условиями его жизни и обитания.

Естественнонаучные и, в частности, биологические знания античного мира были получены в результате практики сельского хозяйства в благоприятнейших климатических условиях побережья Средиземного моря, а также благодаря внешним сношениям со странами Древнего Востока. Но опытное исследование природы делало в то время только свои первые шаги, господствующим же является созерцательный подход к природе.

Характерной особенностью философов (они же являлись и учеными-энциклопедистами) Древней Греции является то, что они воспринимали окружающий мир в целом «возникшим из хаоса». Они не успели еще выделить явления и закономерности в природе. «У греков, — пишет Энгельс, — именно потому, что они еще не дошли до расчленения, до анализа природы, — природа еще рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания»[8].

В борьбе против религии, зародившейся в первобытно-общинном строе, слагался наивный материализм древних греков, а вместе с ним развивалась и наивная диалектика. Крупнейший философ Греции Аристотель, как говорит Энгельс, уже исследовал «существеннейшие формы диалектического мышления».

Античный материализм, органически слитый с естествознанием, боролся не только с религией, но и с различными идеалистическими воззрениями в философии.

В результате творческой деятельности ученых-философов Древней Греции возникли, а в некоторых случаях и оформились многие теории и отдельные отрасли естествознания, которые оказали существенное влияние на дальнейший ход развития философии и естествознания.

В Греции во второй половине V и IV веков до нашей эры борьба между рабами и рабовладельцами, между разными группами рабовладельцев, между неимущими, хотя и свободными гражданами, и аристократией резко обострилась. Классовая борьба принимает острые формы в связи с усилением социального расслоения и противоречий рабовладельческого способа производства, с исчерпанием его возможностей. Разрешение этих противоречий в большинстве случаев осуществляется путем порабощения гибнущего общества другим, более сильным. Итак, некогда могущественная беломраморная Эллада (Греция) была покорена Македонией, а поз-же Римом. Но и в странах победителей господствовал рабовладельческий строй. Ф. Энгельс указывал: «Всякое основанное на рабстве производство и всякое основывающееся на нем общество гибнут от этого противоречия»[9].

Погибла и огромная, могущественная по тому времени Римская империя, основанная на труде рабов.

Темная ночь средневековья

Процесс феодализации в западноевропейских странах происходит в основном на протяжении V–IX веков. Предпосылкой для него явился тяжелый социально-экономический кризис Римской империи в III–V веках. Старая форма эксплуатации рабов, ведение крупных латифундий становятся невыгодными. Ф. Энгельс указывает, что рабство перестает окупать себя и поэтому отмирает. Начинается переход от крупного хозяйства к мелкому, усиливается количество вольноотпущенников, переход большинства крестьян на аренду, ослабляется экономическая связь между отдельными частями империи, расстраиваются финансы, происходит упадок торговли и городов.

Раздираемая противоречиями огромная Римская империя начинает завоевываться германскими племенами, «варварами», в течение V и VI столетий.

Это завоевание ликвидировало рабовладельческую форму эксплуатации и сыграло важную роль в формировании новых общественных отношений. Процесс перехода от рабовладельческого строя к феодализму сопровождался частичным разрушением производительных сил, ремесленного производства и торговли, переходом центра тяжести экономической жизни в деревенское поместье, а также упадком античной цивилизации, падением и разрушением городов.

Естественные науки в эпоху средневековья на протяжении огромного промежутка времени делают весьма незначительные успехи. Это было обусловлено, главным образом, двумя обстоятельствами: особенностями феодального способа производства, экономическим центром которого была деревня с ее натуральным хозяйством, и мертвящим влиянием церковной религиозной идеологии. Церковь при феодализме имела огромную политическую и экономическую мощь, так как сама она была крупнейшим феодалом. Все науки и философия, как отмечает Ф. Энгельс, были приведены в соответствие с учением церкви.

К. Маркс также отмечал, что наука в эпоху феодализма превратилась в служанку богословия.

В эпоху средневековья все науки находились под тяжелой опекой церкви. Религия проповедовала идею о сотворении всего мира богом из ничего и внушала отвращение к науке. Апостол Павел учил: «Мудрость мира сего есть безумие перед богом» (1-е посл. коринфянам, гл. 3, ст. 19). Учение древнегреческих философов-материалистов было предано забвению. И наоборот, все идеалистическое и телеологическое из учения философов Платона и Аристотеля церковь взяла себе на вооружение.

Многие первоучители церкви, прошедшие античную школу, категорически отрицали науку, объявляли занятия ею тяжким грехом.

Очень колоритной фигурой эпохи средневековья был Василий Великий, живший в IV веке нашей эры (329–379 гг.). Этот христианин-монах получил античное образование. В нем непримиримо боролись два мировоззрения — материалистическое и религиозное, насыщенное мистицизмом, отвергавшее радости земного бытия. Он боролся не только сам с собой, но и с настоятелями монастыря, который Василий Великий должен был покинуть, поселившись одиноко в глуши, среди скал. В творческом наследии Василия Великого особенно характерна проповедь «Шестоднев» — о шести днях творения. Она составлена из наблюдений над природой и рассуждений о необходимости верить в букву священного писания. Здесь можно ознакомиться с его суждениями о развитии растения с момента образования зародыша вплоть до созревания плодов, и тут же находим резкий выпад автора против ученых, утверждавших, что производительницей растительного мира является солнечная теплота. Не может этого быть, говорит Василий, ведь в «Книге бытия» написано, что растения были созданы за день до того, как бог сотворил Солнце (см. гл. I, ст. 11–19).

Двойственность мировоззрения Василия Великого отчетливо проявляется и в других его проповедях. Например, говоря о размножении растений, он снова обращается к «Книге бытия», где сказано, что все растения обязательно должны иметь семена (см. гл. I, ст. 11–12). Но теперь почему-то Василий Великий игнорирует библейское утверждение, доказывая вполне основательно, что растения могут размножаться и иными способами — «каждое по-своему». «Шестоднев» Василия Великого сыграл определенную роль в культурной жизни Руси XI–XII веков. Он был пересказан Иоанном Экзархом болгарским с добавлением некоторых сведений и из других «Шестодневов», а также из отрывочных и весьма искаженных представлений Аристотеля. Компилятивный «Шестоднев» Иоанна получил распространение на Руси в XI веке. Следует отметить еще одну очень важную особенность в проповедях Василия Великого. Согласно религиозному учению центром мироздания является человек, для потребностей и утех которого якобы создана вся природа. Василий Великий решительно протестует против антропоцентризма. Он говорит, что вредное для человека может служить какой-либо другой цели и быть полезным для иных тварей земли.

Вся проповедь «Шестоднева» посвящена защите идеи сотворения, защите при помощи фактов, почерпнутых из науки древних. Поэтому автор этой проповеди спорит сам с собой, он пытается примирить непримиримые вещи — науку с религией — и в результате усугубляет противоречия между ними.

«„Корни“ античной науки не умирали не только в душе Василия Великого, но и на протяжении всех средних веков, то пребывая в состоянии анабиоза (в очень подавленном состоянии. — В. Ф.), то выгоняя чахлые искривленные отпрыски, то распускаясь неожиданно ярким, но недолгим цветом в эпохи солнечных дней, вдруг прорывавшихся сквозь серенькое небо средневековья»[10].

Влияние античной науки сказалось и на другой весьма колоритной личности этого периода — Блаженном Августине (354–430 гг.). Он был самым характерным представителем интересов и идеологии церкви, ее душой, за что и был назван «отцом церкви».

Блаженный Августин родился в Африке в семье крестьянина-язычника. Он является воплощением света и теней христианской религии первых веков. Этот очень образованный и умный человек сначала был большим поклонником античной мудрости, но затем стал страстным проповедником церковных догм. Однако противоречия между наукой и религией обуревали его. Он стремился найти ответ на волновавшие его чувства и думы и был уверен, что нашел его в непреклонной вере во «всемогущего и всеблагого» христианского бога. Но, как видно, ему так и не удалось достичь умиротворения. Об этом говорят его «Исповеди», полные драматизма: «Я говорю о том состоянии духа, когда любовь к благам вечным возвышает нас к небу, а удовольствия благ временных привязывают нас к земле; тут одна и та же душа наша в желаниях своих как бы разделилась надвое, ни того, ни другого вполне не желает всей волей своей и от того-то так тяжко мучается и не находит себе покоя… пока не придет выбор, на котором воля, доселе разделявшаяся, вся не сосредоточится». Августин сам не сумел сделать выбора. Он высказывает диаметрально противоположные взгляды на мирскую мудрость. «Не нравится мне, — говорит он, — что я придавал слишком много значения занятиям науками, которые многим святым людям мало известны». И в той же «Исповеди» говорит противоположное: «Если бы я стал давать советы тем, кого люблю, то стал бы их уговаривать не пренебрегать ни одним из человеческих знаний».

Мечтая о хорошей жизни для всех людей, он договаривается до антигосударственных взглядов. Августин спрашивает: «Что такое государство, если в нем уничтожена справедливость, как не огромный разбойничий стан?» И чтобы обосновать свой взгляд на «земные царства», вспоминает следующий легендарный диалог Александра Македонского с захваченным им в плен пиратом: «Что это тебе вздумалось нарушать мир на море? — А ты зачем нарушаешь его на всем земном шаре? Я это делаю на маленьком судне и потому меня зовут разбойником; ты же — с большим флотом, и потому тебя величают царем». Но на деле Августин защищал царей и царства («отдай кесарево кесарю»), так как они не нарушали прав церкви и содействовали укреплению христианства.

Его противоречивость проявляется и по отношению к другим религиям. Он высказывался за веротерпимость и, говоря, например, о язычниках, заявлял: «Наша главная забота — разбивать идолов в их сердцах». На самом же деле в результате его попустительства, отчасти и благословения фанатически настроенные толпы христиан под руководством епископов грабили и уничтожали храмы инаковерующих, всячески издевались над язычниками. Двуличным он оказывается и по отношению к вероотступникам (еретикам). Вначале он писал, что «гонения за веру исходят от людей слабых в вере». Но, истощив все аргументы против еретиков, разуверившись в возможности переубедить их словом, он начинает проповедовать: «Неужели из опасения кратковременного пламени, в котором погибают немногие, предоставить всех вечному огню геенны?» Он, таким образом, явился основателем «святейшей инквизиции», возглавляемой Ватиканом. По решениям инквизиционных судилищ сотни тысяч людей, обвиненных в «ереси», были сожжены на кострах, брошены в темницы и тюрьмы, замучены и покалечены.

Интересовала Августина и такая важнейшая научно-философская проблема, как происхождение материи: сотворена ли она или существовала вечно и если сотворена, то из чего? Прежде чем ответить на этот весьма щепетильный вопрос, Августин вынужден был взвесить все, чтобы не унизить и не обидеть бога. Он рассуждал примерно так: если материя существует вечно, а движение — ее свойство, то в боге нет надобности; если же бог — первооснова и перводвигатель мира, то значит материя создана богом. Но из чего? Считать материю частью самого бога — унизительно для всевышнего. Допустить, что она создана из чего-то другого, значит признать существование этого «другого» одновременно с богом или до него. И Августин нашел «выход» из затруднительного положения, заявив, что материя сотворена из ничего.

В целом Блаженный Августин, предостерегая паству от увлечений «суетной, мирской мудростью», в определенной мере затормозил развитие природоведения и других наук.

Итак, в рассматриваемый период наука, как уже говорилось выше, была всего лишь рабой, служанкой богословия.

Школы в этот период существовали под руководством священников. В них обучались дети христиан и иноверцев. И учебные пособия для них составлялись из жалких обрывков античной науки, дополненные измышлениями «святых отцов» и церковными догмами.

Природой позволено было интересоваться лишь в меру полезности ее объектов для человека. Растения и животных изучали только с узкопрактическими целями. Классификацию и описание живых объектов производили в духе шести дней творения мира.

В период правления императора Карла Великого была создана при дворе Высшая школа для детей знати. Занятия в ней велись в форме вопросов учителя и заранее заученных ответов ученика.

Вот отрывок из пособия, позволяющий видеть, как это обучение выглядело:

«Учитель. — Что такое небо?

Ученик. — Вращающаяся сфера, неизмеримый свод.

— Что такое солнце?

— Блеск вселенной, краса небес, прелесть природы, распределитель часов.

— Что такое Земля?

— Мать растущего, кормилица живущего, хранительница жизни, пожирательница всего.

— Что такое море?

— Путь отважных, граница земли, гостиница рек, источник дождей.

— Что такое жизнь?

— Радость для счастливых, печаль для несчастных, ожидание смерти.

— Что такое человек?

— Раб смерти, мимолетный путник, гость в своем доме.

— Что такое тело?

— Жилище души».

Разумеется, такое, с позволения сказать, обучение не могло дать истинных знаний, но, предлагая отвечать на важные вопросы, вопреки собственным целям оно отрывало учащихся от религиозных догм и заставляло глубже вдумываться в сущность тех или иных явлений.

Было бы неправильно считать, что в эпоху средневековья отсутствовала всякая наука. Уже сам факт смены рабовладельческого строя феодальным был исторически прогрессивным явлением. Ф. Энгельс писал, что средневековье не было перерывом в историческом развитии, что в этот период возникали силы, которые становились источником возрождения науки и культуры.

Арабы развивают науки

В X и XI веках церковь при поддержке недовольных светской властью начала борьбу с королем за безраздельное господство. Духовенство, стремясь подчинить «град мирской суеты» «граду божьему», не пренебрегало любыми мирскими средствами. К IX–XI векам духовенство полностью захватило не только политическую, но и экономическую власть. Оно стало самой богатой прослойкой общества и буквально утопало в роскоши. В этот период в странах Западной Европы господствовали догматизм и мистицизм, жестоко преследовалась всякая свободная мысль. Природоведение перестало существовать. Все естественное, идущее от природы и возвращающееся к ней, было предано анафеме.

Церковь усиленно распространяла легенды, мифы, рассказы о чудесах, религиозные обряды, молитвы о спасении души, призывы поклониться мощам и реликвиям.

В этот период разгула невежества и мистики спасителями античной цивилизации явились арабы.

Приобщившись к исламу, арабы под руководством Мохаммеда и его наследников халифов покорили многие страны: Аравию, Египет, Сирию, Иудею, Месопотамию и Персию, овладели многими провинциями Византии, завоевали часть Индии, Северного побережья Африки, некоторые острова на Средиземном море и Испанию. Власть арабского халифата распространилась на огромные территории в VII–VIII веках. Сильное экономическое развитие арабов явилось следствием объединения их в одну народность, что произошло в VII веке.

На огромных завоеванных территориях арабы начали развивать скотоводство, орошаемое земледелие, различные отрасли ремесленного производства. Широкого размаха достигли торговля и экономические связи между странами. Все это настоятельно требовало более высокого уровня знаний и послужило основой развития богатой и разносторонней культуры. Арабская культура развивалась в результате взаимодействия разнообразных культур народностей, объединенных в арабский халифат, а также культур ряда других стран.

В распространении знаний античной науки в арабских и других странах известную роль сыграли монахи-несториане, получившие свое название по имени константинопольского епископа Нестора (V век). Он и его последователи образовали одну из наиболее просвещенных и радикальных сект. Секта эта, признавая Марию матерью Христа, отрицала божественное происхождение последнего. За эту «ересь» несториан стали преследовать. Ища убежища, несториане проникли в Персию и другие страны Востока. Известную просветительную роль сыграли ученые-греки, которые также вынуждены были искать покровительства у арабов после закрытия философских школ в Афинах и Александрии.

Несториане и ученые-греки занимались переводом трудов Аристотеля, Теофраста, Галена, Плиния и других древнегреческих и римских ученых на сирийский язык.

Так арабы приобщились к философии и науке погибшего политически, но духовно все еще живого античного мира. Они стали страстными поклонниками и проповедниками науки. Одно из арабских изречений гласит: «Кто едет в путь ради науки, тому бог облегчит дорогу в рай». А в другом сказано: «Мудрость мира — заблудшая овца, потерянная верующими; возвратим ее миру, хотя бы из рук неверных» (то есть язычников и христиан). Арабы в ряде стран создали крупнейшие научные центры. Например, в Испании в X и отчасти в XI веках крупнейшим научным центром стал город Кордова (Кардуя), куда со всех концов Европы стекалась молодежь для обучения. В Кордове X века в библиотеке халифа Ханаша II находилось около 400 тысяч рукописей, а в высших школах Кордовы, кроме богословия, преподавались философия, естественные науки и медицина.

Центром просвещения в Персии был Багдад. Певцы называли его «городом мира». Здесь при дворцах халифов и окружающей их знати процветали наука, поэзия и необычайная, даже по восточному масштабу, роскошь. В начале XI века открылось в Багдаде нечто вроде университета, где собрались многие ученые и молодежь, жаждущая знаний. Халифом Гарун-аль-Рашидом и его сыном на огромные средства была сооружена обсерватория, что позволило заниматься астрономией. Сочинения известных философов и ученых античного мира переводились с различных языков на арабский.

Арабские ученые занимались изучением внутреннего строения животных. Но особую склонность арабы проявляли к медицине. В эпоху средневековья особенно страдала медицина. По религиозным догмам тело человека считалось «греховной земной оболочкой души», поэтому его категорически запрещалось изучать и тем более вскрывать. Заболевания рассматривались как наказания, ниспосланные богом, и бороться с ними считалось грехом.

В развитии арабской медицины большую роль сыграли сочинения Гиппократа, Аристотеля, римского врача Галена и других, переведенные на арабский язык.

В середине IX века впервые появляются оригинальные книги по фармакологии на арабском языке. «Большая книга медицины» Сабур-ибн-Зана являлась основным руководством на протяжении трех веков в больницах и аптеках Багдада и Персии. Сочинение Хами в XIII веке содержало описание более чем 1 400 лекарств. Радес, живший с 860 по 932 год, был автором более чем 200 сочинений по различным вопросам философии, математики, богословия и медицины.

Книги многих арабских ученых были главными источниками медицинских знаний в европейских странах в эпоху Возрождения. Арабская медицина породила алхимию. Но даже напрасные поиски несуществующих жидкого (годного для питья) золота и жизненного эликсира имели своим последствием открытие царской водки и привели к созданию фармацевтической химии.

Врачи восточного средневековья внесли значительный вклад в медицину и фармакологию. Открыли и применили многие лекарственные вещества: алкоголь, серную и азотную кислоты, ляпис, сулему, камфару, ладан и многие другие. В арабских странах были открыты первые аптеки и созданы больницы в Багдаде, Дамаске, Кордове и других городах со специальными отделениями для разных болезней.

В Средней Азии к IX–X векам сложился ряд экономических, политических и культурных центров. Среди них выдающееся место занимают Бухара, Хорезм и другие. Быстрому развитию культуры этих государств способствовало также их географическое положение. Бухара и Хорезм находились на пересечении торговых путей из Средиземного моря в Китай и Индию, из Багдада на европейские просторы — к Волге и Каме.

Крупными научными учреждениями в них явились библиотека Саманидов (династия ханов) в Бухаре и Общество ученых (академия) в Хорезме. В других крупных городах Средней Азии существовали больницы и аптеки. Развитие аптечного дела, как и лекарствоведения, связано с достижениями в области химии. Выполняя в первую очередь практические задачи, больницы и аптеки влияли на развитие медицинских знаний.

Выдающимся среднеазиатским мыслителем и ученым был таджик Абу-Али Ибн-Сина (980—1037 гг.): Ибн-Сина, или, как его называли в Европе, Авиценна, — крупнейший врач средневековья и один из наиболее выдающихся врачей в мировой истории.

Абу-Али Ибн-Сина (Авиценна).

Родился он близ Бухары. Там в то время была крупнейшая библиотека, которой он широко пользовался в молодые годы и основательно изучил труды Галена, Эвклида, Птолемея и Аристотеля. Ибн-Сина вырос и сложился как ученый в обстановке экономического и культурного расцвета таджикского государства саманидов, бывшего тогда передовым культурным центром Востока. Пытливый, ищущий естествоиспытатель глубоко знал жизнь в различных ее проявлениях. После смерти отца, еще юношей, Ибн-Сина оставил родную Бухару и начал путешествовать. Он побывал в Ургенче, Несе, Нишапуре, Джурджане, Рее, Хамадане, Исфагане, Хорезме. Во время путешествий он вел большую научную, практическую врачебную и политическую деятельность. В ряде стран и городов он основал больницы. В Хорезме в начале XI века он стал членом Общества ученых (академии). Политические события заставили Ибн-Сину бежать из Хорезма в 1017 году. Дальнейшая его жизнь протекала в многочисленных скитаниях, долгие годы он был узником цитадели, откуда ему в конце концов удалось освободиться.

Литературное наследство Абу-Али Ибн-Сины огромно и разносторонне. Сейчас насчитывается более 160 его работ, около 2 000 рукописей, хранившихся в Турции, Египте, Ливане, Иране, Индии, Италии, Испании, Франции, Англии, Германии и других странах. Большое количество рукописей, к сожалению, утеряно. Ученый писал по философии, математике, астрономии, химии и другим отраслям знания. Но самыми замечательными были его работы в области медицины, и прежде всего получивший мировую известность энциклопедический «Канон медицины». Этот труд был им написан около 1020 года и в течение многих веков был чуть ли не единственным наиболее полным руководством при изучении медицины не только в странах Востока (на арабском языке), но и во всех западноевропейских университетах (на латинском языке). «Канон медицины» переиздавался на латинском языке около 30 раз. Авиценну в течение веков называли князем врачей.

Книга «Канона…» состоит из четырех частей: 1) Об определении понятия медицины и о физических явлениях, составляющих предмет этой науки; 2) О болезнях и об общих причинах и проявлениях; 3) О сохранении здоровья; 4) О способах лечения вообще.

Из перечисленных глав видно, что труд Абу-Али Ибн-Сины «Канон медицины» охватывает вопросы анатомии, физиологии, патологии, терапии, лекарствоведения и диетики.

По анатомии человека Авиценна приводит ряд новых сведений, которые свидетельствуют о том, что он, несмотря на строжайший запрет, тайно проводил вскрытие трупов. Для обработки ран он рекомендовал применение вина. Лекарственный арсенал, известный греческим, индийским и другим врачам, Ибн-Сина дополнил значительным количеством новых лекарственных средств растительного, животного и минерального происхождения. Лекарства он делил на теплые, холодные, сухие и влажные. Есть у него и отдельные работы о лекарствах, например, трактаты о свойствах цикория, уксуса и меда. Ибн-Сина использовал также физические методы лечения водой, солнцем, воздухом.

Мировоззрение великого ученого сложилось не только под влиянием прочитанных книг, но и из опыта самой жизни. Ибн-Сина не сомневался в объективной достоверности познания, не сомневался и в безграничной силе разума человека. Он учил, что мир возник не по божественному произволу, а в силу необходимости.

В мировоззрении Ибн-Сины наблюдается двойственность. Согласно его взгляду, не только мир немыслим без бога, но и бог без мира. Однако роль бога Ибн-Сина ограничивал. Например, он утверждал, что разнообразие форм материи не зависит от бога. Ученый отвергал и догму Корана о воскресении умерших и многие другие положения ислама. Его учение подрывало основы религиозного мировоззрения. За это реакционное мусульманское духовенство преследовало гениального естествоиспытателя и врача, особенно в последние годы его жизни в Иране. Умер Ибн-Сина в тюрьме, куда его заточили по обвинению в безбожии.

В Средней Азии было немало еще выдающихся врачей и ученых в Бухаре, Хорезме, Мерве, Ургенче и других центрах. Терпя лишения и притеснения со стороны духовенства, они развивали и совершенствовали естественные науки и философию.

Первые проблески

В конце первого тысячелетия средневековый уклад начал постепенно подтачиваться и разрушаться. Вместе с отмиранием феодализма теряет свое господство и церковь. Среди факторов, способствовавших разрушению феодального уклада, немаловажную роль сыграло возникновение и развитие городов, рост их экономической и политической мощи. Города возникли при крупных усадьбах, монастырях и церквах. Вначале они представляли собой небольшие укрепления, состоящие из замков и башен, окруженные высокими стенами. В укрепленные пункты стекалось население. Городское население постепенно увеличивалось. Рост городов сопровождался вытеснением натурального хозяйства и перенесением всей экономики из деревень в города. Уже в начале XII столетия значительная часть крестьян находилась на положении арендаторов «хозяйской» земли. С каждым десятилетием число их росло. Барщина сменилась оброком. Вилланы[11] работали уже не только на сеньоров и монастыри, но и на городские рынки, а это усиливало зависимость хозяев от крестьян, постепенно превращавшихся из «барских» в «мирские», в ремесленников.

По мере роста городов вилланы стали отмежевываться от села. В городах появились новые классы: ремесленники и буржуазия. Политический и экономический рост городов усиливал тягу к науке и просвещению и все больше подрывал авторитет церкви.

Человек, загипнотизированный влиянием религии, стал перерождаться. Дух мирской стал брать верх над духом церковным. Спадают чары с писаний «отцов церкви» и схоластов. Усиливается борьба за земные блага жизни и удовлетворение насущных потребностей человека. А вместе с тем растет интерес к подлинно античному миру — его поэзии, его искусству, его науке.

Другим фактором, способствовавшим пробуждению людей этой эпохи от гипноза, навеянного церковью и схоластикой, служили крестовые походы, которые осуществлялись с конца XI по конец XIII столетия.

Социально-экономические причины крестовых походов в страны Восточного Средиземноморья сводились в основном к стремлению феодалов и самого крупнейшего феодала — церкви — расширить свои владения, осесть на новых территориях, поработить новые массы крестьян, получить новые доходы. К тому же западная церковь стремилась подчинить себе восточную, увеличить количество епархий. В крестовых походах участвовали самые разнообразные слои населения, движимые собственными интересами. Торговцы стремились ликвидировать своих восточных конкурентов и стать монополистами. Угнетенные народные массы искали избавления от феодального гнета, а вдохновители походов полагали, что участие в них отвлечет народ от все более обостряющейся классовой борьбы. У всех был расчет, свои земные соображения.

Но расчеты не оправдались и интерес к походам ослаблялся, а постепенно и совсем иссяк. Это разочарование нашло отзвук в сочинениях трубадуров, в которых говорилось: «Как будто я не могу молиться богу так же в Париже, как и в Иерусалиме! Дорога в рай не обязательно должна идти через моря». А народ заявлял: «Если богу было угодно освободить святой город (Иерусалим. — В. Ф.), он мог бы исполнить это и без военных походов крестьян». Все это сильно подрывало авторитет церкви, вдохновительницы походов. Народные массы, приведенные в движение походами, почувствовали острый интерес к житейским благам и право на удовлетворение своих запросов, в числе которых многим уже стали дороги запросы умственные, стимулированные знакомством с природой и образом жизни в заморских странах.

Создаются светские школы взамен церковных. В них проникает дух свободомыслия. Нарождается и высшая школа (studia generalia) в конце XII и в XIII столетии, когда в ряде городов создаются университеты (Париж — 1150 г., Болонья — 1158 г., Монпелье — 1180 г., Оксфорд — 1200–1229 гг., Неаполь — 1224 г., Кембридж — 1257 г., Рим — 1303 г., Прага — 1348 г., Краков — 1384 г.). Университет в Средневековье представлял коллегию магистров — ученых-преподавателей. Слушателями университетов были юноши разных национальностей.

Университеты развивались медленно. В них преподавались богословие, медицина, юридические, естественные науки и «свободные искусства». Помимо прохождения систематических курсов, в этих учебных заведениях периодически устраивались диспуты, привлекавшие массу слушателей.

В университетах и во многих монастырях в XIII столетии переводятся на латинский язык труды античных ученых, и прежде всего Аристотеля. В начале этого же столетия создается два новых ордена — орден францисканцев (1208 г.) и доминиканцев (1215 г.), названные так по имени их основателей: Франциска Ассизского и Доминика. В первый период своего существования они играли прогрессивную роль. Члены этих орденов учили: «Из школ все наше благополучие, вся наша слава, все наше счастье». Францисканцы и доминиканцы, отвечая на социальный заказ выдвинувшей их эпохи, выделяли из своей среды мыслителей, философов, ученых, любящих природу и зараженных вольнолюбивым духом городов.

Исключительно яркой фигурой этой эпохи был английский философ и ученый Рожер Бэкон (около 1214–1292 гг.). Образование он получил в Оксфорде и Париже. Оба эти города в то время были в зените своей славы. Оксфорд отличался свободомыслием, Париж — схоластической мудростью. Бэкон ищет точных знаний, подвергает сомнению авторитеты прошлого, резко критикует схоластический метод[12].

Слушая в Париже лекции знаменитого схоласта Альберта Великого, он в отличие от большинства восторженных слушателей не удовлетворяется схоластическими речами вместо науки и книжной мудростью вместо живой действительности. О других мыслителях того времени, лекции которых он слушает, Р. Бэкон говорит, что все они в лучшем случае «аристотелевы обезьяны», а в худшем — «кретины и ослы».

По завершении образования он возвращается в Оксфорд, где читает лекции и пишет научные труды. В своих лекциях и книгах он бичует невежество, подрывает церковные авторитеты. Он пишет, что нет большей опасности, чем невежество, и нет ничего достойнее изучения мудрости, прогоняющей мрак невежества, особенно подчеркивая, что от этого зависит благосостояние мира. Он призывает к изучению наук о природе, из которых человек может извлечь для себя пользу.

Есть три источника знания, говорит Бэкон: это — авторитет, разум (то есть отвлеченное силлогистическое знание) и опыт. Но авторитет недостаточен, если у него нет разумного основания, да и разум сам по себе не в силах отличить софизм от подлинного аргумента, если он не может оправдать его опытом. У Р. Бэкона уже можно найти определенные высказывания в пользу того, что только опыт дает настоящее и окончательное представление об истине, и этого не могут сделать ни авторитет, ни отвлеченное доказательство. Шестая часть его труда идет полностью под девизом: «без опыта ничего не может быть вполне познано» (то есть без опыта нет знания). Бэкон ищет точного знания. И поэтому он горячо ратует за изучение математики.

Биологические идеи Бэкона немногочисленны, но и они обращают на себя внимание. В этой области прежде всего необходимо отметить то, что Р. Бэкон за 500 лет до французского естествоиспытателя Ламарка (1744–1829 гг.) впервые изложившего целостную теорию эволюционного развития живого мира, указал на некоторые качественные отличия живой материи от мертвой. «Тела неодушевленные не размножаются, не производят себе подобных особей, так как камень не рождает камней, тогда как человек производит на свет человека, а осел — осла», — пишет он и тут же добавляет, что как одушевленные, так и неодушевленные тела слагаются из одних и тех же материальных элементов. Р. Бэкон первым среди ученых заявил о единстве материального субстрата для тел живой и мертвой материи. Он указывает на роль солнца в жизни организмов, на влияние среды и климатических условий, на инстинкты животных, на вопросы гигиены и диетики. Все это сказано им кратко, порой брошено мимоходом, но всегда отмечено печатью самобытности.

Рожер Бэкон проповедовал материалистические тенденции, призывал к опытной науке. Он — новатор в науке, противник слепой веры в авторитеты, защитник свободы мышления и обновления науки на основании наблюдения и опыта. Но в то же время он был религиозным человеком, а отсюда и эклектиком. Как и у описанных выше деятелей эпохи средневековья, в нем боролись два мировоззрения. Его прекрасно охарактеризовал Джакомо Барцелотти словами: «Рожер Бэкон ставит в своей келии рядом с требником печи и реторты алхимика; сосредоточенные размышления схоластика и восторги мистика чередуются у него с тончайшими наблюдениями явлений»[13].

Это можно объяснить только условиями той эпохи, в которой жил и работал Р. Бэкон, его современники и предшественники.

Эпоха Возрождения

Переворот, происшедший в социально-экономической структуре общества, а именно возникновение капитализма, вызвал коренные сдвиги в науке в целом, в том числе и в биологии. Буржуазия, будучи кровно заинтересована в развитии производительных сил, способствовала бурному развитию науки, техники и сельского хозяйства.

Главным и решающим в пробуждении к наукам, и особенно к возрождению естествознания явились запросы производства. Об этом выразительно пишет Ф. Энгельс: «Когда после темной ночи средневековья вдруг вновь возрождаются с неожиданной силой науки, начинающие развиваться с чудесной быстротой, то этим чудом мы опять-таки обязаны производству. Во-первых, со времени крестовых походов промышленность колоссально развилась и вызвала к жизни массу новых механических (ткачество, часовое дело, мельницы), химических (красильное дело, металлургия, алкоголь) и физических фактов (очки), которые доставили не только огромный материал для наблюдений, но также и совершенно иные, чем раньше, средства для экспериментирования и позволили сконструировать новые инструменты. Можно сказать, что собственно систематическая экспериментальная наука стала возможной лишь с этого времени. Во-вторых, вся Западная и Центральная Европа, включая сюда и Польшу, развивалась теперь во взаимной связи, хотя Италия, благодаря своей от древности унаследованной цивилизации, продолжала еще стоять во главе. В-третьих, географические открытия, — произведенные исключительно в погоне за наживой, т. е. в конечном счете под влиянием интересов производства, — доставили бесконечный, до того времени недоступный материал из области метеорологии, зоологии, ботаники и физиологии (человека)»[14].

Великие географические открытия способствовали расширению международной торговли, а также открытию морских путей в Индию и Америку. Из вновь открытых стран в Европу поступают неизвестные до того времени растения и животные. Так, из Америки мореплаватели ввезли в Европу картофель, табак, кукурузу, дерево какао, каучуковое дерево гевея, тыкву, фасоль, ананас, батат, а из стран Южной Азии — корицу, гвоздику, мускатный орех, черный перец. Многие из неведомых дотоле растений акклиматизируются.

С этой целью в крупных городах создаются ботанические сады, парки и цветники. Крупнейшие ботанические сады строятся в Падуе (1545 г.), Пизе (1547 г.), Болонье (1567 г.), Лейдене (1577 г.) и других городах. Создаются зверинцы, приручаются заморские животные.

Зарождающееся естествознание ведет ожесточенную борьбу со схоластическим методом в науке. Характерной чертой науки этого периода было опытное исследование природы.

Ф. Энгельс красочно охарактеризовал дух эпохи Возрождения: «Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености»[15].

К таким гениальным мыслителям эпохи Возрождения относится итальянец Леонардо да Винчи (1452–1519 гг.), великий художник, ученый и философ.

Леонардо да Винчи (автопортрет).

Его деятельность как естествоиспытателя оставила глубокий след в математике, механике, физике, химии, биологии и медицине. Леонардо родился в селении Анкиано, вблизи города Винчи. В возрасте 14 лет был отдан в обучение во Флоренцию. В этот период у него пробудился интерес к науке и живописи.

Леонардо был пламенным борцом за истинную науку. Сам о себе он писал: «Отдаваясь неугасимой жажде знаний, я мечтаю постичь происхождение многочисленных созданий природы». Познания, говорит он, вырастают из простого и чистого опыта: опыт — учитель, природа — подлинный объект философии и науки; сама природа должна научить человека действовать.

Противопоставляя истинную науку схоластике, он писал: «Истинная наука та, которую опыт заставил пройти сквозь чувства… и которая не питается сновидениями своих исследователей, но всегда от первых истинных и ведомых начал продвигается постепенно и при помощи истинных заключений к цели». Он выступал за единство науки и практики: «Изучай сперва науку и затем уже берись за практику, которая вытекает из этой науки», — говорил Леонардо. Здесь же отмечает: «Кто увлекается практикой, пренебрегая теорией, походит на мореплавателя, который пускается в путь без руля и компаса: он никогда не знает, куда плывет… Избегай тех научных знаний, результаты которых умирают вместе с их авторами».

Развитие природы, по мнению Леонардо, осуществляется по законам объективной необходимости. «Необходимость — повелительница и руководительница природы…».

Леонардо да Винчи явился реформатором средневековой анатомии. Изучать анатомию человека и позвоночных животных он стремился в динамике. Леонардо явился продолжателем начатого Аристотелем дела в области сравнительной анатомии. Он вскрывал трупы человека и позвоночных животных. В результате многолетних исследований им был написан «Трактат об анатомии» и составлен один из первых атласов по анатомии (13 папок) с прекрасно выполненными рисунками: скелета мышц, кровеносных сосудов, сухожилий, сердца, мочевого пузыря и других органов.

При изучении передних конечностей различных позвоночных животных он обнаружил единый план их строения. В рукописях Леонардо встречаются некоторые наблюдения и описания процессов обмена веществ и деятельности органов чувств.

Он как бы предвосхитил открытие процессов ассимиляции и диссимиляции.

«Мир устойчив, — пишет Леонардо да Винчи, — а тело всякого существа непрерывно умирает и непрерывно возрождается. Если ты не вернешь ему столько же пищи, сколько оно утеряло, то жизнь его ослабнет; если же ты совсем лишишь его пищи, то и жизнь полностью рушится».

Органы чувств берут свое начало в головном мозге, который Леонардо считал «седалищем души» (чувствования и мышления).

В исследованиях Леонардо нашла свое отражение проблема зарождения и развития человека. Жизнь человеческого существа, по его мнению, нужно изучать с момента зачатия и развития ребенка в матке.

Леонардо да Винчи первым стал производить наблюдения над эмбриональным ростом, выражая их в количественных и качественных показателях. Он был сторонником эпигенеза (постепенного появления органов). Так, по его наблюдениям, у плода из внутренних органов первой появляется печень, а затем другие органы. Им отмечена тесная связь плода с матерью, а также влияние душевных переживаний матери на плод. Признаки новорожденного, утверждал да Винчи, передаются «семенами» (половыми клетками) обоих родителей.

Гений Леонардо не прошел и мимо других разделов биологии. Им даны прекрасные рисунки растений и детального строения их органов. Он, можно сказать, заложил первый фундамент научной морфологии растений.

Судьба Леонардо-ученого трагична. Его научное наследие стало известно лишь долгое время спустя после его смерти. Наука последующих веков заново открыла то, к чему приближалась мысль да Винчи, ученого и изобретателя. Современники не могли оценить его достижений в науке. Экономические и политические условия в Италии в конце XV — начале XVI века не давали возможности осуществить технические изобретения Леонардо, мешали его научному творчеству. И тем не менее именно он явился одним из основоположников нового экспериментального естествознания. Своей борьбой Леонардо подготовил почву для его дальнейшего развития, в своих исследованиях наметил пути, по которым пошло естествознание XVI–XVII веков. Естествоиспытатели последующих столетий независимо от Леонардо продолжали то, что он начал. Да Винчи поставил большие научные проблемы, которые выдвинула история и которые предстояло решить совместными усилиями ученых разных стран.

К гениальным мыслителям этой эпохи принадлежат также Н. Коперник, Дж. Бруно и Г. Галилей.

Польский ученый Николай Коперник (1473–1543 гг.) был великим астрономом и творцом новой гелиоцентрической системы мира.

До открытий Коперника господствовала геоцентрическая система мира, выдвинутая ученым древности Птолемеем (II в. до н. э.). Согласно этой системе Земля неподвижна и является центром мироздания; вокруг нее вращается весь мир: Солнце, Луна, планеты и звезды. Коперник доказал несостоятельность этой теории и создал новую — гелиоцентрическую — систему мира, по которой неподвижное Солнце находится в центре Вселенной, а планеты, в том числе и Земля, вращаются вокруг него. Он доказал также суточное вращение Земли вокруг своей оси.

Учение Н. Коперника подрывало авторитет Библии и религии, поддерживавшей представление о Земле как центре Вселенной. Поэтому духовенство объявило беспощадную борьбу с учением Коперника, а его самого отлучило от церкви.

По мнению Энгельса, учение Коперника было «революционным актом, которым исследование природы заявило о своей независимости… Отсюда начинает свое летосчисление освобождение естествознания от теологии… С этого времени пошло гигантскими шагами также и развитие науки»[16].

Коперник оказал огромное влияние на дальнейшее развитие материалистической философии и нового естествознания эпохи Возрождения и последующих эпох.

Последователем Н. Коперника был великий итальянский ученый Джордано Бруно (1548–1600 гг.). Его учение оказало огромное влияние на развитие естествознания и материалистической философии. Отстаивая прогрессивное мировоззрение, он был неутомимым борцом против церкви, схоластики и религиозного мракобесия. Он боролся против экономической и политической власти церкви, а ее служителей называл жуликами и шарлатанами.

Бруно развил гелиоцентрическую систему мира, созданную Н. Коперником. Он впервые высказал мысль об историческом развитии миров, а также о постоянных геологических изменениях, происходящих на Земле. Бруно утверждал, что материя и движение неразрывны, хотя движение понимал чисто механистически. Он требовал опытного познания природы, но наряду с опытом он отводил существенную роль разуму в процессе познания.

Свои атеистические и материалистические обобщения Бруно высказал в произведениях «О бесконечности вселенной и мирах», «Изгнание торжествующего зверя» и других.

Но «святая» инквизиция беспощадно расправилась с ненавистным ей обличителем: в 1600 году в Риме, на Площади цветов, великий ученый Джордано Бруно был сожжен на костре.

Галилео Галилей (1564–1642 гг.) — гениальный итальянский астроном и физик.

Будучи материалистом, он признавал бесконечность мира, вечность материи и ее неуничтожимость. Материя, по его взглядам, состоит из атомов, движущихся по законам механики.

В познании законов природы Галилей требовал опытного исследования. Опыт он считал единственным источником знания. Он развивал идеи Коперника о строении Вселенной. При помощи изобретенного им телескопа он сделал ряд открытий. Проследил фазы вращения Венеры вокруг Солнца, открыл спутников Юпитера, пятна на Солнце и на Луне, исследовал Млечный Путь.

Гениальные открытия Галилея в области астрономии были существенным вкладом в развитие гелиоцентрической системы и в то же время опровергали геоцентрическую систему Птолемея. Ему, как и его современнику Джордано Бруно, инквизиция не простила смелой революционной борьбы за новое материалистическое мировоззрение. Галилей был предан суду инквизиции, после которого вынужден был скрывать свои взгляды, от которых он до конца своей жизни не отступил.

Естествознание в целом, а также и биология в эпоху Возрождения начинают дифференцироваться на отдельные дисциплины. Появляются самостоятельные отрасли знаний такие, как ботаника, зоология, анатомия, зачатки эмбриологии и физиологии животных. В XVI веке выделяется целая плеяда выдающихся ученых — анатомов, эмбриологов и физиологов. Одно из ведущих мест в этих отраслях знаний принадлежит Падуанской школе[17] (Сервет, Евстахий, Везалий, Фаллопий и многие другие).

В основу всех исследований ученых этой школы ложится метод непосредственного наблюдения и опыта. Факты, добытые в области анатомии, эмбриологии и физиологии, представляют большую ценность для науки. Но ученые этого времени еще не могли полностью освободиться от слепой веры в авторитет Аристотеля и Галена, и поэтому в таких теоретически важных проблемах, как зарождение и развитие, в области сравнительной анатомии человека и животных они смогли достигнуть гораздо меньшего, чем античные ученые.

Наибольший интерес ученых XVI столетия вызывает анатомия и физиология животных и человека.

Одним из основоположников ряда крупнейших школ анатомов, в том числе и Падуанской, является профессор медицины в Париже Жак Дюбуа (1478–1555 гг.), известный под именем Сильвия. Он до конца своих дней оставался верным последователем «отца анатомии» Галена и выступал против своих учеников (Везалия и других), стремившихся критически пересмотреть, исправить и дополнить учение Галена. Оставаясь в теории догматическим приверженцем Галена, своими практическими исследованиями Сильвий внес значительный вклад в анатомию и существенно содействовал изменению характера преподавания. Он впервые в истории преподавания анатомии ввел демонстрацию препаратов и вскрытие трупов на лекции.

Ученик Сильвия Андрей Везалий (1514–1564 гг.), талантливый анатом, еще двадцатитрехлетним юношей занял должность профессора анатомии в Падуе. Курс свой он читал интересно и живо, и потому к нему на лекции собиралось по 400–500 слушателей.

В 1543 году он выпустил знаменитый труд «Семь книг о строении человеческого тела». Это был цикл читаемых им лекций по анатомии, которые он сопровождал, как и его учитель Сильвий, демонстрацией препаратов и вскрытием.

Труд его был прекрасно иллюстрирован таблицами и рисунками. Везалий был одним из тех, кто творчески, критически подошел к наследию Галена и Аристотеля. Он выступал против слепой веры в «галенизм», тормозившей развитие научной мысли.

До выхода в свет анатомических трудов Везалия все сведения по анатомии черпались из работ Галена и его арабских комментаторов. Везалий перестроил анатомию на точных методах научного исследования, исправил многие ошибочные положения Галена в области сравнительной анатомии человека, которую «отец анатомии» создавал только на основании вскрытия обезьян и других животных, не имея дела с трупами человека. Везалий же является создателем описательной и топографической анатомии. Он обстоятельно описал строение внутренних органов (книга V), сердца и кровеносной системы (книги III и VI) и нервно-мозгового аппарата (книги IV и VII).

Работа мозга, по мнению Везалия, обусловливается деятельностью «жизненного духа» и воздуха, который будто бы проникает при вдыхании в желудочки мозга. Пронизывая вещество мозга, «жизненный дух» вместе с находящимся в желудочках воздухом преобразуется в «животный дух», который и вызывает к жизни главнейшие функции души: движения, ощущения и прочие свойства. Наивность и идеалистичность этих умозаключений Везалия в наши дни совершенно очевидны.

Однако и те сведения о строении организма человека, которые удалось добыть Везалию, достались ему дорогой ценой. За анатомические исследования человека ученый был объявлен колдуном и осужден на смерть «святейшей» инквизицией в Мадриде, где он состоял лейб-медиком при королях Карле V и Филиппе II. Везалий спасся от казни лишь тем, что предпринял поездку в Иерусалим. Но на обратном пути он потерпел крушение у острова Занте и здесь умер в болезнях, лишенный всех средств.

После ухода Везалия из Падуи кафедру его занял Фаллопий (1523–1562 гг.). В 1561 году вышел в свет его труд «Анатомические исследования». В этой книге большое место Фаллопий уделяет дискуссии с Везалием в защиту Галена. Описав детально отдельные части черепа, он исправил и некоторые ошибки Везалия. Но самым ценным в «Анатомических исследованиях» Фаллопия было то, что он первым начал изучать строение зародыша человека на отдельных этапах развития и сравнивать его со строением взрослого организма. Ученый установил, что голова у зародыша человека имеет больше частей, чем у взрослого, что строение кровеносной системы у зародыша и у взрослого различно. Он открыл каналы, соединяющие матку с яичниками, на-званные по его имени фаллопиевыми трубами, и описал мускулы лица, строение уха, зубов и других органов человеческого тела.

Благодаря работам Фаллопия от анатомии человека отпочковывается новая отрасль науки — эмбриология.

Физиология человека, как отмечалось выше, была довольно высоко развита в Древнем Китае и у арабов. В европейских странах основоположником этой науки был Сервет (1509–1558 гг.). Он занимался анатомией и изучал процесс кровообращения у человека. Но одновременно он чрезвычайно интересовался вопросами богословия.

Основной труд Сервета — «Восстановление христианства». Эта книга является обличением религии. Она проникнута свободомыслием и отходом от «правоверия». В ней были вкраплены также отдельные высказывания по физиологии человека. В частности, Сервет описал некоторые пути малого круга кровообращения.

Церковь объявила труд Сервета вредным, а его самого опасным еретиком. Он вынужден был скрываться от преследования инквизиции под чужим именем. Сервет бежал в Париж, где начал было усердно заниматься медициной. Но и здесь кровавая инквизиция нашла его. Сервет перебрался в Женеву, надеясь там найти более спокойное убежище. Однако вскоре он был схвачен и по специальному приказанию диктатора-фанатика Кальвина сожжен на медленном костре (в течение двух часов). Его труд, за исключением двух-трех случайно оставшихся экземпляров, тоже был сожжен на костре.

Так «святая» инквизиция расправлялась с неугодными ей учеными, боровшимися за развитие материалистического естествознания в эпоху Возрождения.

Как было отмечено выше, эпоха Возрождения знаменует собой начало многочисленных путешествий, сопровождающихся открытием новых стран и целых материков.

Растительность и животный мир вновь открытых стран вызывали научный и экономический интерес у европейцев. В Европу поступает масса нового растительного сырья, которое необходимо было изучить с точки зрения сельскохозяйственной практики, медицины и промышленности. Главной задачей естествоиспытателей является необходимость разобраться в массе накопленного материала, произвести инвентаризацию, классификацию флоры и фауны. В это время появляются первые попытки детального описания и классификации известных ботаникам растений. Появляются многочисленные травники с описанием растений, с зарисовками и указанием их лечебных свойств. Один из первых таких травников-справочников в Европе появляется в 1596 году под названием «Картина растений», а в 1620 году выходит травник Каспара Баугина. В этих травниках подробно описывается около 6 000 видов растений.

В Китае первый травник появился значительно раньше, в 1406 году (автором его был принц Чоу).

В начале XVI века стали применять сбор и сохранение растений в засушенном виде (гербарий). Первый гербарий был приготовлен болонским профессором Лукой Гиной.

Развитие медицины вызывает организацию «аптекарских садов», которые впоследствии преобразуются в ботанические сады. Первые «аптекарские сады» организуются в Италии, а затем и в других странах Европы. Для тропических растений строятся оранжереи. В ботанических садах создаются гербарии растений всех стран света, а также производится их акклиматизация.

В травниках делается попытка классификации растений. Первым систематиком растений был Фукс, расположивший известные ему растения в алфавитном порядке. Затем швейцарец Конрад Геснер (1516–1665 гг.) создает классификацию растений на основании строения цветков и плодов. Он подходит к понятию рода как условного объединения растений, имеющих те или иные общие признаки.

Геснер был одним из крупнейших энциклопедистов XVI столетия, человеком весьма одаренным и широко образованным. Врач по специальности, профессор естествознания, переводчик древних авторов, лингвист, он вложил очень много труда в пропаганду научных знаний. Им написаны многотомные труды по ботанике, зоологии и минералогии.

В энциклопедии «Всемирная библиотека», состоящей из нескольких томов, он дал библиографию и практическую оценку всех известных в то время книг на греческом, латинском и древнееврейском языках.

Важнейшим трудом Геснера является его пятитомная энциклопедия животных, напечатанная в 1551 году под саморекламным названием «Книги Конрада Геснера по истории животных, труд, в высокой степени полезный и в равной мере весьма приятный для философов, врачей, грамматиков, поэтов и всех, изучающих различные предметы и языки». В первом томе описаны млекопитающие, во втором — яйценесущие четвероногие, в третьем — птицы, в четвертом — водные животные, главным образом рыбы, в пятом дается характеристика различных насекомых и иных беспозвоночных.

Геснер придерживается единого плана: описание животных дается на нескольких языках, в нем содержатся сведения о родине и распространении животного, его морфология и анатомия, общебиологические данные (экология, деятельность, болезни и т. п.), значение животных в жизни человека. Все сведения о животных и растениях Геснер почерпнул из огромной прочитанной им мировой литературы, а также из собственных наблюдений.

Наряду с научными данными у него встречаются фантастические, баснословные повествования субъективного антропоморфического характера. Особенно там, где речь идет об «уме и нравах» животных. Например, аиста он характеризует следующим образом: «В аисте нас удивляет его природный ум и благоразумие, чувство справедливости и благодарности, умеренность и естественное нерасположение к некоторым другим птицам». Об осле же он говорит, что это животное терпеливее всех других вьючных относится к лишениям, побоям, голоду и чрезмерному труду, но что нравом он нелеп, «душой неблагодарен», упрям(не умеет уступать дорогу встречным), однако узнает знакомый ему голос человека и запоминает несколько раз пройденный им путь.

Крупнейшим ботаником того времени был Шарль Леклюз, описавший флору восточной Европы, Испании и Индии.

Наиболее точно и научно поставил проблему систематики растений итальянский ученый и философ Цезальпино Андреа (1519–1603 гг.). Классификации растений он уделил особо важное место. Указав на великое разнообразие и множество произведений природы, на путаницу, которая существовала до сих пор у писателей по ботанике, и на возрастающие сокровища ботанического мира, он заявляет: «В этом громадном множестве растений, по моему мнению, недостает того, в чем больше всего нуждается всякая другая беспорядочная толпа: если это множество растений не будет разделено на отряды, подобно армии, то все будет в нем в беспорядке и волнении. И это действительно бывает теперь при изучении растений, потому что ум обременяется беспорядочным накоплением предметов, и вследствие этого происходят бесконечные ошибки и ожесточенные споры».

Классификацию растений он строит на анализе сходства и отличий признаков, беря за основу строение семян и плодов. Все растения делит на цветковые и бесцветковые. Цветковые подразделяет на деревья, кустарники и травы.

Его труд по ботанике состоит из шестнадцати книг, из которых первая содержит общие сведения о растениях, а остальные пятнадцать посвящены описанию отдельных видов растений.

Цезальпино не только ботаник-систематик, но и прогрессивно мыслящий философ эпохи Возрождения, вобравший в себя мудрость античных философов, отвечающий на практические запросы своего времени. Как человек синтезирующего и философского ума, он совершенно заслуженно был назван «Аристотелем XVI века».

Труды Цезальпино оказали существенное влияние на развитие систематики и ботаники в целом.

В XVI веке начинает зарождаться капиталистический способ производства. Капиталистические отношения проникают и в сельское хозяйство, стимулируя его развитие. Сельское хозяйство, обогащенное новыми формами культурных растений, завозимых в Европу из вновь открытых стран, оказывало влияние и на формирование новой ботаники и научной агрономии. Пер-вый агрономический труд, написанный Бернаром Палисси, появился в 1563 году под названием «Рассуждения о различных солях и земледелии». В этой работе автор на первый план выдвигает вопросы удобрения полей, чтобы вернуть полям те вещества, которые были взяты из почвы с урожаем. Он считал, что «не навоз является причиной увеличения урожая, а те соли, которые образуются из соломы и сена при сгнивании». В доказательство своего мнения он ссылается на опыт землевладельцев, сжигавших на полях солому и таким образом обогащавших почву минеральными солями. Однако эта истина, открытая Палисси, долгое время оспаривалась.

Характеризуя обстановку той эпохи, Ф. Энгельс отмечал, что «в области биологии занимались главным образом еще накоплением и первоначальной систематизацией огромного материала, как ботанического и зоологического, так и анатомического и собственно физиологического… Здесь только ботаника и зоология достигли приблизительного завершения благодаря Линнею»[18].

Карл Линней

Накопление сведений об окружающем мире вызвало острую необходимость классифицировать, привести в определенную систему известных животных и растений. Так благодаря настоятельной жизненной потребности зарождается система живой природы. Аристотель был первым систематиком, описавшим известные ему 454 различных представителей животных. Его ученик Теофраст описывает и приводит в какую-то систему 450 различных видов растений. Римский ученый Плиний, живший в I веке до нашей эры, упоминает уже около 1000 представителей растительного царства. В трудах Каспара Баугина встречается уже около 6000 тысяч названий растений. Но все описанные системы животных и растений были произвольно взятыми, научно не обоснованными классификациями.

Первая научная классификация животного и растительного мира была дана шведским ученым Карлом Линнеем (1707–1778 гг.).

Карл Линней.

К. Линней отчетливо понимал, что «система — это путеводная нить натуралиста», без нее невозможно развивать науку, ибо вся природа превращается в хаос. Для построения системы растений и животных Линней предложил использовать пять подчиненных одна другой систематических категорий, а именно: класс, порядок (или отряд), род, вид, разновидность (или вариация).

Класс — самая крупная категория, которая объединяет сходные роды. Для растительного царства за основу классификации Линней взял строение цветка: количество, форму и размер тычинок, а также пестиков. Он выделил 24 класса, в которые вошли 10 тысяч видов растений, известных в то время науке.

У животных за основу классификации Линней взял общность строения и наличие жизненно важных органов. Он выделил 6 классов животных: млекопитающие, птицы, амфибии, или земноводные (сюда вошли и пресмыкающиеся), рыбы, насекомые, черви. Тех животных, которых Линней не мог изучить главным образом из-за их очень малого размера, он отнес к «хаосу» (как это сделал в свое время еще Аристотель). Им было систематизировано 4200 видов животных.

Класс млекопитающих он выделил по наличию млечных желез. Это научное открытие позволило ему отнести к классу млекопитающих таких животных, как яйцекладущие ехидна и утконос, а также китов и дельфинов, у которых тоже имеются млечные железы, но их по ошибке долгое время считали рыбами.

При описании отрядов в классе млекопитающих Линней выделил отряд приматов, к которому отнес человекообразных обезьян (шимпанзе, гориллу и орангутанга). К отряду приматов Линней причислил и человека. Надо было обладать немалым мужеством, чтобы в то время выступить с таким заявлением. Ведь Библия учит, что человек создан богом, что человек — венец творения, а все животные предназначены для человека — либо в пищу, либо в качестве рабочей силы. Линней знал, что отступает от «священного писания». Но совесть и честь ученого не позволили ему покривить душой перед истиной. Как бы в свое оправдание перед богом он писал: «Из всех вещей, наполняющих земной шар мира, нет ничего столь роду человеческому подобного, как род обезьян: их лицо, руки, ноги, рамена (бедра. — В. Ф.), голени, груди и внутренности по большей части подобны нам; их нравы и замысловатые изобретения затей и смехотворство и приноравливание себя другим, то есть склонность сообразоваться вкусу века, представляют их столь нам подобными, что почти никакого естественного различия между человеком и его подражательницею обезьяною изобрести не можно».

И, как бы сожалея об этом удивительном сходстве, он замечал: «…О сколь схожа на нас зверь гнусный обезьяна».

По этому поводу Энгельс писал, что Линней рубит сучок, на котором сидит, то есть противоречит своему религиозному мировоззрению.

Линней высказал свое религиозное кредо при выделении и описании основной единицы живой природы — вида. Он писал: «Видов столько, сколько различных форм было создано в самом начале мира всемогущим. Эти формы согласно законам размножения произвели множество других, но всегда подобных себе». Последние годы своей жизни и научной деятельности Линней стал сомневаться в постоянстве и неизменяемости видов. На основании полученных данных и наблюдений он стал приходить к мысли о том, что виды растений и животных могут изменяться и создаваться вновь в результате, например, скрещиваний.

К. Линней, будучи человеком верующим, попытался примирить религиозный миф о сотворении мира с естественно-научными фактами и данными. Согласно библейскому сказанию, все животные и растения были созданы в раю, который, как тогда считали, находился в междуречье Тигра и Евфрата, откуда распространились затем по всему земному шару. Будучи прекрасным знатоком природы, Линней, конечно, понимал всю нелепость этого мифа. Ибо немыслимо себе представить жизнь полярных животных, например белого медведя, песца и северного оленя, в жарком климате. Чтобы выйти из этого затруднения и обосновать «достоверность» библейской легенды, Линней прибег к вспомогательной «гипотезе», которая поражает своей наивностью и абсурдностью. По его предположению, бог сотворил животных и растения на острове, среди которого возвышалась высокая гора; на склонах ее можно было найти все климатические зоны — от полярной на ее покрытой снегами вершине и до тропической у ее подножия. Животные и растения были будто сотворены в соответствующих их организации высотных зонах, где и жили до того момента, когда море начало отступать и остров соединился с сушей. По мере этого соединения животные и растения стали расселяться по лику Земли, размножившись в соответствующих широтных зонах.

По справедливому замечанию известного швейцарского ботаника Альфонса де Кандоля, такую гипотезу «знаменитый швед мог создать только в момент умственного затмения». Таким образом, попытка Линнея примирить науку с религией потерпела поражение, а сам он как ученый оказался в весьма нелепом положении.

Однако научная систематика животных и растений, созданная Линнеем, имела огромное положительное влияние на дальнейшее развитие биологии вообще и особенно ботанических наук. Его классификация вызвала небывалый интерес к исследованию и описанию природы. К европейским ученым стали стекаться коллекции растений из всех частей земного шара, и в несколько десятков лет число изученных и названных растений достигло 100 000, то есть удесятерилось.

Представления о природе в XVI–XVIII столетиях

Эпоха возрождения пробудила огромный интерес к изучению природы. Во всех областях биологических наук начинаются исследования, которые приводят ко все более глубокому познанию природы. Характеризуя эту эпоху, Энгельс писал: «Главная работа в начавшемся теперь первом периоде развития естествознания заключалась в том, чтобы справиться с имевшимся налицо материалом. В большинстве областей приходилось начинать с самых азов»[19].

Биологическая наука начинает подразделяться на отдельные конкретные отрасли знаний. Возникают и развиваются такие дисциплины, как систематика, анатомия, морфология, физиология животных и растений, позднее разрабатываются основы сравнительной анатомии. XVII и XVIII столетия отмечены изобретением микроскопа и развитием техники микроскопических исследований, что позволило открыть мир микробов и невидимое невооруженным глазом строение организмов.

Накапливающийся фактический материал результатов исследования природы означал вместе с тем мысленное расчленение ее на отдельные части, разделение вещей и явлений на определенные группы с целью обособления их друг от друга для более детального исследования. Это способствовало дифференциации естественных, в том числе и биологических наук.

Из-за мысленного расчленения природы на отдельные области у естествоиспытателей и философов создается ложное представление, будто природа представляет собой совокупность обособленных, не связанных между собой неизменных предметов и явлений. Поэтому и анализ — мысленное расчленение предметов и явлений — рассматривался как конечная цель исследования природы, как единственный исчерпывающий метод ее познания.

Этот период в развитии естествознания Ф. Энгельс определяет как метафизический. С точки зрения метафизиков, природа, с тех пор как она возникла, остается неизменной. Планеты, однажды приведенные в движение таинственным «первым толчком», продолжают кружить по предначертанным им орбитам. Звезды всегда покоятся на своих местах. Земля и все живые существа на ней остаются неизменными с начала своего сотворения.

Метафизические взгляды на природу усиленно поддерживаются господствующими классами и духовенством, так как они полностью оправдывают и утверждают целесообразность буржуазного строя, его вечность и незыблемость.

«Высшая обобщающая мысль, до которой поднялось естествознание рассматриваемого периода, — пишет Ф. Энгельс, — это — мысль о целесообразности установленных в природе порядков, плоская вольфовская телеология, согласно которой кошки были созданы для того, чтобы пожирать мышей, мыши, чтобы быть пожираемыми кошками, а вся природа, чтобы доказывать мудрость творца»[20].

Одним из крайних проявлений метафизического взгляда на природу является теория преформации. С точки зрения преформистов, развитие организма сводится к питанию и росту, а не является процессом, в результате которого из первоначальной оплодотворенной женской половой клетки развивается постепенно сложный организм растений, животных и человека. В XVIII веке голландец Антон Левенгук (1632–1723 гг.) с помощью сконструированного им микроскопа обнаружил мужские половые клетки у животных — сперматозоиды. Начались долгие бесплодные поиски женской половой клетки (яйцеклетки). И только в 30-х годах XIX века эстонский ученый К. М. Бэр открыл яйцеклетку у животных и человека.

Незнание процессов оплодотворения и этапов развития зародыша животных и человека способствовало процветанию антинаучных представлений об индивидуальном развитии организма. А. Левенгук и его последователи утверждали, что они якобы видели в каждом человеческом сперматозоиде подобие маленького человечка, имеющего голову, туловище, руки и ноги. Так возникла теория преформации, согласно которой будущий организм со всеми своими органами преформирован, то есть предсуществует в готовом виде в половой клетке, подобно тому, как бутон заключает в себе части будущего цветка. Зародыш будто вполне сформирован, но мал и прозрачен, у него есть все внутренние органы, неразличимые в микроскоп. Индивидуальное развитие организма преформистами сводилось к развертыванию и постепенному росту частей и органов.

Преформисты разделялись на два лагеря. Одни из них называли себя анималькулистами, утверждая, что зародыш вложен в сперматозоиде[21], как это полагали Левенгук, Гамм и другие. Их противники — овисты — считали, что зародыш заключен в яйце. Представителем этого направления был широко известный немецкий физиолог и анатом XVIII века Галлер. Он «вычислил», что в яичниках Евы было заложено 200 миллионов зародышей. Зародыши были вложены друг в друга, как в кукле-матрешке.

Метафизическое, антинаучное и даже в значительной степени наивное представление преформистов было опровергнуто многими эмбриологами (К. Вольфом, К. М. Бэром, А. О. Ковалевским, И. И. Мечниковым и другими), которые шаг за шагом исследовали и описали этапы развития зародышей животных. Они вскрыли закономерности последовательного появления органов и характер дифференциации структур на различных этапах зародышевого развития животных, создав, таким образом, научную эволюционную эмбриологию.

Еще в древности люди обратили внимание на то, что живые существа приспособлены к условиям их жизни. По мере изучения организмов и их жизненных отправлений накапливалось число фактов, говорящих о целесообразном устройстве животных и растений. Эту кажущуюся целесообразность продолжали рассматривать как нечто изначальное, созданное премудрым «божественным архитектором». По мере развития техники господа бога стали оснащать различными инструментами и приборами, с помощью которых он будто бы творил мир живых существ. Так, живший в XV столетии крупнейший энциклопедист, учитель величайшего поэта и философа Данте, Брунетто Латини представлял себе бога с циркулем в руках.

Так представлял себе бога и сотворение мира ученый XV века Брунетто Латини.

Сторонники сотворения мира по заранее намеченному плану называются телеологами-креационистами. Убежденным представителем данного направления был широко известный французский ученый-натуралист Жорж Кювье (1764–1832 гг.). Он пытался любой ценой примирить достижения науки с религией и всемерно отстаивал мысль о том, что живые организмы, какими были созданы богом, такими остаются, не подвергаясь изменениям. Будучи прекрасным анатомом, он создал новую науку — сравнительную анатомию. С помощью метода сравнительных исследований Кювье открыл закон корреляции частей организма (соотношение органов).

Согласно этому принципу каждый организм представляет целостную систему, в которой все части, все органы взаимно согласованы, пригнаны друг к другу, связаны своими функциями, зависят друг от друга. Однако Кювье трактует открытый им материалистический принцип корреляции и связи организма со средой с телеологических позиций. Каждое существо, по его мнению, создано «творцом» в полном соответствии с условиями, в которых оно живет, с таким расчетом, чтобы оно имело все необходимое для поддержания своего существования. Постоянное сосуществование взаимозависимых признаков в организме и соответствие организма среде является, по Кювье, выражением творческого плана бога.

Применив сравнительно-морфологический метод и принцип корреляции органов в систематике, Жорж Кювье обосновал понятие о типах животного мира. Это открытие французского естествоиспытателя и поныне имеет огромное прогрессивное значение.

Тип — самая крупная таксономическая категория современной ботанической и зоологической систематики. В пределах каждого типа объединены все группы организмов, представители которых имеют общий план строения, то есть одинаковое расположение и соподчинение органов. В основу типовых признаков Кювье положил особенности строения нервной системы и по ним разделил известных ему животных на четыре ветви, или типа: позвоночные, мягкотелые (моллюски), членистые и лучистые.

Кювье был одним из крупнейших исследователей ископаемых форм животных и создателем науки палеонтологии. Он расшифровывал на основе принципа корреляции палеонтологические находки и по немногим частям скелета воссоздавал облик вымерших животных. Он как бы воскрешал существа давно минувших геологических эпох. «Послушные голосу сравнительной анатомии, отдельные кости, осколки костей, поспешили занять указанное природой место», — писал Кювье.

Изучив большое количество ископаемых, найденных в отложениях различного геологического возраста, Кювье обнаружил закономерную последовательность распространения вымерших форм во времени. Он установил несколько периодов в жизни Земли. Вначале на Земле не было живых существ, затем появились более просто устроенные — зоофиты, моллюски, ракообразные и рыбы. Затем на суше появились растения и животные. В позднейшие эпохи животный и растительный миры достигли необычайного расцвета и многообразия. Потом сушу заселили такие крупные млекопитающие, как мамонты, мастодонты, носороги, бегемоты и олени. Наконец наступил современный мир, появился человек.

Палеонтологические открытия Кювье позволили установить непреложный факт эволюции живых существ, которая означает смену органических форм во времени, сходство вымерших животных с современными видами и повышение организации животных по мере хода геологического времени существования Земли. Казалось бы, такие открытия неизбежно должны были привести Кювье к признанию эволюции. Однако он, пытаясь примирить открытые им факты с телеологией, придумывает для их объяснения «теорию катастроф». По этой теории поверхность земного шара подвергалась время от времени в разных местах переворотам и катастрофам. В результате катастроф, вызванных внутренними силами Земли, море то заливало, то осушало континенты. Катастрофы были внезапными и приводили к гибели бесчисленных живых существ. Все периоды, на которые Кювье разделил историю органической жизни на Земле, заканчивались крупными катастрофами. Опустошенная область суши или моря после каждой катастрофы заселялась новыми видами, пришельцами из других мест или дополнительно созданных богом-творцом.

Последователи Кювье — швейцарский натуралист Л. Агассиц (1807–1873 гг.) и французский геолог А. д’Орбинье (1802–1857 гг.), развивая идею Кювье, утверждали, что Земля испытала двадцать семь катастроф и столько же новых творений растительности и животных, которые следовали за каждой геологической катастрофой.

Ф. Энгельс отмечал, что теория Кювье о претерпеваемых Землей катастрофах была революционна на словах и весьма реакционна на деле, поскольку «на место одного акта божественного творения она ставила целый ряд повторных актов творения и делала из чуда существенный рычаг природы»[22].

Хотя Кювье являлся убежденным креационистом и телеологом, его научные труды, как и труды Линнея, содействовали опровержению метафизики и зарождению эволюционной идеи.

Один из современников и соотечественников Кювье Жан Батист де Ламарк (1744–1829 гг.), используя палеонтологические данные, добытые Кювье, построил первую теорию эволюции, согласно которой в отдаленные геологические эпохи путем самозарождения из неживой материи появились простейшие организмы. На протяжении целых геологических эпох изменялись условия, а вместе с тем изменялись и совершенствовались живые организмы.

Ламарк выступал против теории катастроф. Он писал: «Натуралисты, не обратив внимания на изменения, которым подвержено с течением времени большинство животных, не желая дать объяснения фактам, касающимся известных ископаемых, предположили, что на земном шаре произошла какая-то всемирная катастрофа. К сожалению, это удобный способ выйти из затруднения при объяснении действий природы, причин которых не удалось уловить, имеет свое основание только в создавшем его воображении и не опирается ни на одно доказательство».

Ламарк выступил против метафизического представления о постоянстве природы и неизменяемости видов животных и растений. Он писал: «Пространственные и временные величины всегда относительны, и стоит человеку глубже проникнуться этой истиной — он будет более осмотрителен в своих суждениях о постоянстве вещей в природе.

…Нам приходится видеть уже готовый результат, а не самое действие, и поэтому мы склонны скорее верить в неизменяемость вещей, чем допустить их постепенное образование.

Среди изменений, которым подвергается природа, человек без труда замечает те, что совершаются в течение человеческой жизни, но не в его силах уловить перемены, происходящие в очень длительный период времени».

Чтобы различить и реально представить длительность исторического процесса эволюции живых существ, Ламарк прибегнул к оригинальному примеру: допустив, что человеческая жизнь длится не долее одной секунды, он с очевидностью доказал, что в этом случае ни один индивидуум нашего вида не смог бы заметить сдвиг часовой стрелки на циферблате; даже тридцать поколений не сказали бы ничего положительного насчет перемещения стрелки, так как за этот период пройденное ею расстояние было бы неуловимо глазом. Этим примером Ламарк убедительно и наглядно показал, как неизмеримо медленно совершаются эволюционные изменения в природе по сравнению с кратковременной человеческой жизнью.

Ламарк выступал также против телеологических взглядов. Он писал: «Приписывать природе какую-нибудь цель, намерение в ее действиях — есть несомненное заблуждение, хотя и одно из самых распространенных между натуралистами».

Труды Ламарка не встретили одобрения современников, так как его идеи имели революционный характер и резко противоречили господствовавшему тогда метафизическому воззрению. Ламарка третировали, объявляли его беспочвенным фантазером. Его учение вызвало озлобление реакционеров. Против Ламарка выступил Ж. Кювье, занимавший высокое общественное положение (Кювье был министром правительства Наполеона Бонапарта, членом государственного совета, королевским комиссаром после восстановления Бурбонов и занимал должности, связанные с религиозными делами).

Развитие биологических знаний в России

Памятники письменности и техники свидетельствуют о том, что наука на Руси существовала и развивалась с давних времен. С древности сохранились многочисленные травники, различного рода «философские рассуждения о природе», законодательные акты («Изборник Святослава», «Русская правда» и другие). Все это говорит о высоком по тому времени культурном уровне славянских племен.

Однако нормальное культурное развитие русского народа было заторможено татаро-монгольским нашествием и в дальнейшем на протяжении трех столетий происходило в обстановке напряженной борьбы за свободу и национальную независимость. Необходимо отметить, что культурный и экономический рост европейских государств во многом обязан историческому подвигу и героизму русского народа, вынесшего на своих плечах всю тяжесть татаро-монгольского нашествия и задержавшего дальнейшее продвижение восточных завоевателей в Западную Европу.

Историческую роль России в этом отношении поэтически отобразил великий русский писатель А. С. Пушкин: «России определено было высокое предназначение… Ее необозримые равнины поглотили силу монголов и остановили их нашествие на самом краю Европы; варвары не осмелились оставить у себя в тылу порабощенную Русь и возвратились на степи своего Востока. Образующееся просвещение было спасено растерзанной и вздыхающей Россией».

Исследования советских археологов подтверждают древность скотоводства, земледелия, медицины и других отраслей естествознания у славян. Так, племена славян Правобережной Украины еще в III–II веках до нашей эры разводили в домашних условиях крупный и мелкий рогатый скот, свиней, лошадей и обрабатывали землю с помощью каменных орудий.

В Древней Руси большое значение имела практическая химия и применение растений во всевозможных процессах брожения и хлебопечения, а также при изготовлении красок и лекарств.

В XI–XII веках в Киевской и Новгородской Руси культивировались рожь, пшеница, ячмень, конопля, хмель и другие сельскохозяйственные растения. Семена этих растений использовались не только в пищу и на корм скоту, но и на изготовление всевозможных алкогольных и безалкогольных напитков. Были развиты процессы пивоварения, изготовления кваса, различных медов, дрожжей, барды и т. д. К этому же времени относится изготовление растительных масел (льняного и конопляного) и развитие ткацкого ремесла.

Медицина в Древней Руси была высоко развита. Греческие историки V века до нашей эры писали, что врачи из Скифии очень ценились в Греции. Эти сообщения полностью подтверждаются археологическими исследованиями. Медицинские навыки у скифов нашли дальнейшее развитие у славян. В Древней Руси были лекари-профессионалы, которые передавали свои умения из поколения в поколение.

В тот период применялись на Руси многие рациональные лечебные средства: например, сырая печень трески — для лечения так называемой куриной слепоты, бобровая струя — в качестве тонизирующего средства, деготь (смола) — для лечения чесотки, при цынге применялись витаминизирующие растения (лук, чеснок, хрен, редька и другие).

Примерно к X веку появились на Руси больницы. Вначале они возникли при монастырях как приюты и богадельни, в которых занимались и лечением (в Киево-Печерской лавре, Переяславле на Днепре и в других местах).

В XII веке внучкой Владимира Мономаха Евпраксией (Зоей), впоследствии супругой Византийского императора, была написана книга «Мази», содержащая сведения о лечении различных наружных и внутренних болезней, гигиене, диетике, об уходе за новорожденными.

В XI–XII веках на Руси уже имелись города с высокой культурой и благоустройством (Киев, Новгород и другие).

Ликвидация феодальной раздробленности и окончательное освобождение Руси от монгольского ига (в конце XV столетия) кладут начало новому периоду отечественной истории. Постепенное объединение вокруг Москвы других княжеств привело к образованию феодальной монархии — единого государства с централизованной политической властью. Это стимулировало развитие сельского хозяйства, медицины и природоведения.

К XVI веку относится появление лечебных сборников под названием «Вертоград» (то есть сад). Таких рукописей по медицине насчитывалось в то время до 250. В них упоминаются многие лекарственные травы и приводятся рецепты изготовления из них настоев и масел (конопляное, льняное, горчичное и т. д.). В травниках и лечебниках давались обширные сведения, касающиеся сбора трав, описание их внешнего вида, лекарственных свойств, способов приготовления лекарств. Сведения эти носили чисто опытный характер без малейшего налета религиозности и мистики. Например: «Трава мачеха, растет лопушниками, одна сторона бела, а листочки, что копытца, а корень по земле тянется. Цвет желт, а у иной цвету нету. Корень вельми добр. Еще у кого утроба болит, корень парь да хлебай — поможет».

Травники и лечебники содержали богатый опыт народной эмпирической медицины и опыт русских лекарей-профессионалов, а также переводы, иногда ссылки на классическую литературу — Гиппократа, Аристотеля, Галена, Диоскорида и других.

Распространялись так называемые отреченные (запрещенные) церковью книги, содержащие сведения по физике, астрономии, логике, а также медицине.

Со времен царствования Ивана IV, а точнее, с 1581 года в России стали создаваться аптеки. Вначале они обслуживали только царскую семью и их приближенных, затем функции аптек начали расширяться. С начала XVII века стали создаваться ботанические сады, в которых возделывались лекарственные и другие полезные, а также редкие растения. Так, известно, что в 1623 году Назаром Ивановым был создан в Москве так называемый «Красный сад», в 1702 году Никитой Родионовым был открыт в Москве еще один сад, насчитывающий большое число форм растений, включая субтропические.

В XVII веке происходит объединение разрозненных княжеств в единое централизованное государство Российское. В. И. Ленин назвал этот период «новым периодом русской истории», который характеризуется усилением экономической и политической мощи государства Российского, выходом его на международную арену и бурным развитием всех отраслей знаний.

В середине XVI века в России было начато книгопечатание Иваном Федоровым и Петром Мстиславцем. Примерно в это же время в Киеве создается академия наук, основателем которой был Петр Могила (по его имени она называлась Киево-Могилевской). Около 1682 года в Москве была создана Славяно-греко-латинская академия, из которой вышел ряд выдающихся ученых: М. В. Ломоносов, П. В. Постников, С. П. Крашенинников и другие.

М. В. Ломоносов (1711–1765 гг.) — основоположник отечественного естествознания и русской материалистической философии. Научная мысль его по глубине и теоретической разносторонности не имела себе равных. Ломоносов заложил основы многих биологических, химических, физических и других наук.

Михаил Васильевич Ломоносов.

Гениальный ум Ломоносова проникал в самые разнообразные отрасли естествознания.

Огромное принципиальное значение для развития всех естественных наук имело открытие Ломоносовым всеобщего закона сохранения вещества и движения. Он подчеркивал материальное единство природы, высказывая мысль о том, что образование живых тел и жизненные процессы ускоряются с теплотой и другими физическими и химическими явлениями.

Ломоносов развил впервые в науке эволюционную идею в области геологии. В своем труде «О слоях земли» в 1757 году он говорил об изменениях, происходящих на поверхности Земли в течение тысячелетий ее существования. Ученый различает два рода факторов, обусловливающих эти изменения: внешние (воздух, вода) и внутренние (деятельность вулканов). Исторический взгляд на природу помог ему подойти к решению практических проблем, например проблемы происхождения горных пород.

Придя к идее эволюции в области неорганической природы, Ломоносов перенес эту идею и на органический мир. Он писал: «Твердо помнить должно, что видимые телесные на земле вещи и весь мир не в таком состоянии были с начала создания (то есть появления. — В. Ф.), как иные находили, но великие происходили в нем перемены».

Ломоносов был последовательным материалистом. Он вел непримиримую борьбу против господствующих в его время креационистских теорий и настаивал на необходимости изучения естественных причин всех явлений. «Напрасно многие думают, — писал он, — что все сначала творцом создано… и поэтому-де не надо исследовать причин, для чего они внутренними свойствами и положением мест разнятся. Таковые рассуждения весьма вредны приращению всех наук, следовательно, и натуральному знанию шара земного. Хотя оным умникам и легко быть философами, выучась наизусть три слова — бог так сотворил, а сие дать в ответ вместо всех причин».

По взгляду Ломоносова, «свет имеет великую древность» и лик Земли многократно менялся, на место морей появлялась суша, и наоборот, земные пласты постепенно поднимались и, изгибаясь, образуя горные складки, изменяли климат, изменялся животный и растительный мир.

Идеи естественно-научного материализма, созданные Ломоносовым, в России успешно развивались философами и натуралистами. Среди философов продолжателем материалистических традиций Ломоносова был А. Н. Радищев (1749–1802 гг.). Материализм Радищева отличается боевым, действенным характером, проникнут идеей освобождения народа. Радищев с глубоким оптимизмом смотрел на будущее человечества: «Человек не пресмыкаться должен по земле, а смотреть за ее пределы». Он утверждал, что «человек имеет силу быть о вещах сведому».

Радищев призывал к опытному исследованию природы: «О умствователи! Держитесь опытности и пользу свою почерпайте из нее». Он, как и Ломоносов, широко пропагандировал использование микроскопа в исследованиях, который поможет расширить границы познания человека об окружающем мире.

Он подверг резкой критике преформистские теории. Радищев рассматривал природу как единое целое, находящееся в непрерывном движении, изменении, развитии от простого к сложному. Эволюционное развитие он рассматривал от тел мертвых, превращения их в тела органические, которые в свою очередь усложнялись по ступеням. В историческое развитие он включал и человека, который, хотя и «царь земли, но единоутробный сродственник, брат всему на земле живущему».

Царское правительство преследовало А. Н. Радищева за его революционно-материалистические идеи. Он был сослан в Сибирь.

В конце XVIII и первой половине XIX столетия в России появилась целая плеяда материалистов-естествоиспытателей: К. М. Бэр, И. Е. Дядьковский, Л. С. Ценковский, П. Ф. Горянинов, К. Ф. Рулье и другие.

Наиболее последовательным среди материалистов-эволюционистов не только русских, но и западноевропейских был профессор Московского университета К. Ф. Рулье (1814–1858 гг.). Его эволюционные взгляды были значительным шагом вперед по сравнению с Ламарком. По философским взглядам Рулье был идейно близок к материалисту А. Н. Герцену.

Он подверг резкой критике господствовавшее тогда мнение о неизменяемости видов. «Виды животных и растений изменчивы, постоянство видов — это фикция», — пишет Рулье.

Животных, по Рулье, надо изучать не как музейные образцы, но в связи со средой, в которой они живут, то есть с их образом жизни. Только такое изучение животных может дать стройную картину единства природы и позволит создать истинную систему животного мира.

Изучая палеонтологические остатки на территории Москвы, Рулье построил общую картину исторического развития животных в разные геологические периоды.

Эволюционные идеи К. Ф. Рулье заключались в следующем: природа представляет единое связанное целое; она непрерывно движется, развивается; развитие органического мира, в частности мира животных, осуществляется в единстве с изменением окружающей среды.

Итак, прошлое нашей биологической науки показывает, что ее идейное содержание было очень высоким. Русские биологи и философы в большинстве своем были материалистами и эволюционистами. Они боролись против креационизма, телеологии и метафизики. За это их преследовали царское правительство, церковь и реакционеры от науки. Поэтому имена многих прогрессивных ученых этого периода долгое время оставались неизвестными истории науки.

Заключение

К началу XIX столетия под влиянием интересов интенсивно развивающейся капиталистической системы наблюдается тенденция познать природу на основе опыта и объяснить ее естественными законами. Буржуазии для развития ее промышленности нужна была наука, пишет Энгельс, которая исследовала бы свойства физических тел. Эта тенденция способствовала материалистическому объяснению природы. Происходит энергичное накопление фактического материала во всех областях биологии. Появляются новые отрасли биологической науки: сравнительная анатомия, эмбриология, клеточное учение, биогеография, палеонтология. Возникают вопросы, неразрешимые с позиций метафизики и телеологии. К таким вопросам относятся: существование различных естественных групп, многообразие форм животных и растений, их всеобъемлющее сходство в строении и развитии, сходство зародышей всех позвоночных животных на ранних этапах их развития, смена ископаемых форм во времени. Возникновение и решение перечисленных вопросов укрепляло материалистический взгляд на природу и в то же время расшатывало основы метафизики и телеологии. Все это подготовило почву для создания всесторонне обоснованной теории исторического развития органического мира — эволюционной теории, а впоследствии достижениями наук нашего столетия были раскрыты и научно объяснены различные проявления форм жизни, которые тысячелетиями оставались загадкой для человечества.

Об этих проблемах будет рассказано в последующих брошюрах.

Примечания

1

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. М., 1957, стр. 169.

2

Ф. Энгельс. Диалектика природы. М., 1955, стр. 157.

3

В. И. Ленин. Философские тетради. М., 1936, стр. 318.

4

В. И. Ленин. Философские тетради, стр. 332.

5

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 20.

6

Телеология — ложное философское учение, согласно которому все вещи природы существуют с определенной целью.

7

Преформизм (от лат. preaformare — предобразую) — антинаучная теория, господствовавшая в биологии в XVIII в. Согласно этой теории уже в зародыше в готовом виде заложены свойства и признаки взрослого организма.

8

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 314.

9

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, стр. 330.

10

В. В. Лункевич. От Гераклита до Дарвина, т. 1. М., 1960, стр. 143.

11

Виллан (от лат. villanus) — в эпоху феодализма — крестьянин: во Франции — лично свободный крестьянин, державший землю от помещика, которому был обязан различными повинностями; в Англии — крепостной.

12

Под схоластикой понимается средневековая религиозно-идеалистическая философия, выполнявшая роль служанки богословия. Схоластика — враг опытному знанию природы. Она извращала труды Аристотеля и других античных философов.

13

Цитируется по книге В. В. Лункевича «От Гераклита до Дарвина», т. 1, стр. 210.

14

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 145–146.

15

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 4.

16

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 5.

17

Имя школе было дано по названию итальянского города Падуя, где была создана эта школа.

18

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 6.

19

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 5.

20

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 7.

21

Сперматозоиды в XVII–XVIII вв. называли анималькулями (от лат. animal — животное), то есть маленькими животными.

22

Ф. Энгельс. Диалектика природы, стр. 9.

Content

Владимир Фурсов
ТАК НАЧИНАЛАСЬ БИОЛОГИЯ

Введение

Накопление знаний о живой природе

Науки в беломраморной Элладе

Темная ночь средневековья

Арабы развивают науки

Первые проблески

Эпоха Возрождения

Карл Линней

Представления о природе в XVI–XVIII столетиях

Развитие биологических знаний в России

Заключение

Примечания