Минковский Лев Эрнстович

Вечная любовь

Вечная Любовь

Bведение

Дорогой читатель,

История, которую я собираюсь вам рассказать – моя первая работа в литературе. Она появилась на свет при довольно странных обстоятельствах.

Однажды во мне возникло чувство огромный утраты. Это было как будто кто-то, кого я любил, медленно исчезал из моей жизни. Я был в хорошем настроении в тот день и я не понимал, что могло во мне вызвать эту эмоцию.

Скоро после этого два человека появились в моем сознании: он и она. Его звали Питер, она обходилась без имени. Они постепенно стали моими близкими друзьями, и я все время о них думал. Они были очень обыкновенными людьми, живущими в небольшом университетском городке провинциальной Америки. Они бы очень удивились, если бы узнали, что я решил о них написать. Они, наверно, сказали бы мне: “Лев, с таким же успехом ты можешь написать о своих соседях, которые живут через дорогу от тебя. Скорее всего, их жизни более интересны и полны событиями, чем наши.” С этими обычными людьми случилось, однако нечто немного странное, ну, как если бы пригородная мамаша подарила своей дочурке на день рождения маленького ручного единорога. Так получилось, что Питер стал бессмертным.

Последствия этой небольшой странности были ужасны. Вы узнаете о них из моей истории. Я не смог, однако, себя заставить написать о самом худшем из них. К моему огромному сожалению, эти людей нет и не может быть!

Нашим миром правит железная логика, набор жестких требований, которые определяют, кто может, а кто не может существовать. Все люди, которые существуют, должны быть смертны. Питер бессмертен, поэтому в нашем мире ему не место. Но она? Почему ей выпала такая печальная судьба? Она просто обычная женщина, лицо в толпе, и она определенно смертна. Но я с ней сыграл ужасную шутку. Она появляется в моей истории, когда встречает Питера на автобусной остановке. В этом жестоком мире люди, которые существуют, могут встретить только людей, которые тоже существуют, и как только кто-нибудь встречает человека, которого нет, он тоже теряет право на существование.

Когда я осознал это, я был близок к отчаянью. Я чувствовал, что я подвел их самым наихудшим образом. Они были плодом моего воображения. Если бы я занялся другими проектами, или просто поток житейских событий овладел бы мной без остатка, я мог бы о них забыть, и они бы прекратили существовать, по крайней мере до тех пор, когда я вспомнил бы о них опять. И так же, как она, я смертен, и когда я уйду, они тоже уйдут и на этот раз навсегда. Поэтому я решил записать их историю. Я хотел, чтобы как можно больше людей узнали о них и думали о них хотя бы иногда. Я надеюсь, что это сделает ночь небытия немного менее темной для них, и, может быть, они придут в этот мир, хотя бы чуть-чуть, очень фигуральным образом.

ВЕЧНАЯ ЛЮБОВЬ

Что, если однажды днем или ночью прокрался бы в твое уединеннейшее уединение некий демон и сказал: "Эту твою жизнь, настоящую и прошедшую, должен ты будешь прожить еще раз, и еще несчетное число раз; и не будет в ней ничего нового, но снова вернется, и в той же последовательности, каждая боль и каждая радость, каждая мысль и каждый вздох, все ничтожно мелкое и невыразимо великое, что было в твоей жизни, вернется и этот паук, и этот лунный свет меж деревьев, и это мгновение, и я сам. Вечные песочные часы бытия переворачиваются вновь и вновь, и ты вместе с ними – пылинка пыли.”

– Фридрих Ницше

Его звали Питер; он вырос в Нью-Йорке. Когда он был совсем маленьким, его родители развелись, и его воспитывала мама. Когда пришло время выбора профессии, он решил стать биохимиком, в основном потому, что это казалось более заманчивым и интересным, чем другие специальности. Он учился в Университете города Нью-Йорка. Студентом он был посредственным, но ему нравился университет, все эти юные таланты, зарывшиеся в книги, и более всего стабильная академическая жизнь, состоящая из лекций, домашних заданий и подготовки к экзаменам.

Когда он окончил университет, он не произвел впечатления на потенциальных работодателей и решил пойти учиться в аспирантуру. Единственным местом, куда его приняли, был университет в маленьком городке где-то на Среднем Западе.

Аспирантские годы Питера не были счастливыми. Он привык к постоянному потоку энергии большого города, и ему без него было скучно и одиноко. Его профессору пришлось тащить его через все написание диссертации, и ко дню защиты они не хотели друг с другом разговаривать.

Потом он какое-то время работал в коммерческих организациях и понял, что иметь начальника, который дает ему указания, это не для него. В тот момент ему повезло, он нашел работу преподавателя, тоже на Среднем Западе, но в большем городе. Его новый работодатель, по-видимому, хотел нанять кого-нибудь с опытом работы вне университетской среды. Ему нравилось преподавать, и студенты отвечали ему взаимностью. Он, однако, ничего не смог опубликовать, и через несколько лет его контракт закончился и не был продлен. Питер разослал резюме; на все они ему пришли стандартные вежливые ответы. Ему было уже за тридцать, он расстроился и впал в депрессию. Питеру ничего не оставалось, как вернуться в Нью-Йорк, где кто-то очень известный в академических кругах дал ему работу лаборанта. Этот кто-то получил правительственный грант на исследования в области долгожительства, и ему поручили помогать ученым делать рутинную часть их работы.

Питер подружился в лаборатории с неким аспирантом из Китая, который явно был молодым гением. Они часами обсуждали их эксперименты на мышах, и Питер еле поспевал за ходом его мыслей. Студент предложил довольно сложный коктейль из химических препаратов и генетически модифицированных вирусов, который, по его мнению, мог бы значительно удлинить жизнь их подопытных животных. После многочисленных усилий им удалось приготовить этот коктейль и ввести его в пару мышей среднего возраста. Китайский чародей скоро перевелся в другой университет, но Питер продолжается следить за мышами и записывать их поведение в лабораторный журнал.

Примерно через год грант закончился, и Питера уведомили о скором увольнении. Новых исследований в по долголетию в лаборатории не планировалось, и его попросили очистить его стол и выбросить все записи о результатах опытов. Мыши были еще живы, но ему сказали передать их в другую исследовательскую группу, где их собирались в какой-то момент препарировать. Питер подумал о своем будущем, и оно тоже показалось ему малообещающим.

Вскоре после этого его осенило. Он решил, что соберет весь оставшийся коктейль и введет его себе. Через несколько лет он опубликует статью об этом эксперименте и его предварительных результатах. Такая статья скорее всего наделает много шуму, потому что с точки зрения долголетия мыши сильно отличаются от людей. То, что способствует их долголетию, может оказаться для людей бесполезным. Например, много лет назад большие надежды подавала малокалорийная диета. Мыши на ней жили значительно дольше, чем на обыкновенной диете. Некоторые люди пробовали соблюдать малокалорийную диету, но их процесс старения протекал, как у всех, и долгожителями они не становились. Если он сумеет создать себе имя, скорее всего он сможет найти работу как исследователь в области долголетия.

Инъекция была обычным легким уколом. В течение нескольких дней он старался обращать внимание на свое самочувствие, но все было, как обычно. Он убрал свой лабораторный стол, отдал мышей и вернул рабочий пропуск.

~~~

Питер решил проконсультироваться с профессором, с которым он работал, о том, что ему предпринять. Этот разговор был для него унизителен, но ему уже было все равно. Профессор был прям и откровенен. Он считал, что шансы Питера стать преподавателем были ничтожны. “Если вы укажете свою последнюю работу в своем резюме, – сказал он Питеру, – они просто выбросят его в мусорную корзину. Если вы ее не укажете, они начнут задавать вопросы о том, что вы делали все это время после того, как ушли с преподавательской работы, и, боюсь, ваши ответы им не понравятся”. Питер, может быть, смог бы найти более постоянную работу лаборанта, но, скорее всего, не в Нью-Йорке. “Вам еще повезло, что мой администратор должен был быстро кого-нибудь нанять. На такие позиции обычно много претендентов; здесь, в Нью-Йорке, многие люди очень хотят их получить. И, позвольте мне быть с вами откровенным, работа лаборанта не требует ученой степени”. Он подумал еще минуту и сказал: “А знаете, попробуйте несколько больших университетов на юге. Они сейчас хорошо финансируются, и конкуренция там меньше. Напишите им, что вы ищете работу лаборанта. Может быть кто-нибудь и ответит. Только не говорите, что вы из Нью-Йорка, и не пишите свой адрес на конверте. Я вам гарантирую, что они не заинтересуются кандидатом, который не местный. Арендуйте несколько почтовых ящиков около этих университетов и используйте их как ваши адреса. Вы можете это сделать по телефону. Просто попросите почтовиков пересылать почту на ваш настоящий адрес".

Питер последовал совету профессора и через несколько месяцев нашел работу лаборанта в Северной Каролине. Его обязанности на новом месте были намного проще, чем в Нью-Йорке. Он иногда думал: "Для того, что я делаю, не нужно даже заканчивать университет". Этот аспект его работы его не волновал; ему всегда было безразлично, приносит ли она какую-либо пользу. Его житейские потребности были скромны, а местные квартплаты намного ниже нью-йоркских. Яркое южное солнце улучшило его настроение, и он чувствовал себя довольным и счастливым.

~~~

Пролетело пять лет. Питеру уже было за сорок. В его лаборатории был сотрудник, который исполнял обязанности внештатного фотографа. Лаборатория была основана сравнительно недавно, и каждая годовщина отмечалась собранием с последующей фотосессией. Фотографии помещались в лабораторную сеть в специальную папку "Фотоальбом". После одной из этих годовщин у Питера началась ностальгия. Он нашел фотографию, сделанную в тот год, когда его взяли на работу, и заметил, как постарел директор лаборатории за это время. Питеру нечасто доводилось его видеть, потому что они находились на противоположных концах служебной лестницы. Директор совершенно поседел, и морщины на его лице заметно углубились. Питер сравнил старую и новую фотографии и увидел, что время взяло свое у каждого из его коллег. Морщины были теперь глубже и многочисленнее, мешки под глазами более заметны, и кое-где появились новые пряди седых волос.

Потом он сравнил свое лицо на этих двух фотографиях. Несмотря на все старания, он не смог найти ни одного отличия. Он увеличил оба фото так, чтобы было видно только его лицо, старое и новое. Они выглядели точной копией друг друга.

И тогда Питер понял, что коктейль китайского студента сработал. После инъекции он перестал стареть, как будто стал, как маску, носить свою старую фотографию.

Питер был не очень занят в тот день, и у него было время собраться с мыслями. Он был очень озадачен и несколько напуган. Он с ужасом понял, насколько был наивен, когда надеялся опубликовать статью об эксперименте. Что он собирался там писать? Он ничего не знал о составе этого коктейля и давно забыл имя китайского студента, который его создал. Написать статью в одно предложение: "Я ввел что-то в себя и перестал стареть"? Это было бы просто смешно. В лучшем случае, он стал бы научным курьезом, и такая перспектива его совсем не привлекала.

"Я лучше ничего никому не буду говорить, – Питер сказал себе. – Но, одну минуту… Я живу в мире, где все стареют, и каждому полагается стареть. Еще через 10 – 15 лет мне станет совсем туго. Никто мне не поверит, что мне за пятьдесят. И, боже мой, мои сотрудники! Им не потребуется пятнадцать лет, чтобы вывести меня на чистую воду. Наверно, я должен быть очень осторожен и часто менять работу, чтобы никто не заметил, что я не старею. Мне просто нужно не забывать вычитать 38 из текущего года и давать результат как год рождения. А что насчет данных, которые на меня имеются в правительстве? Моя дата рождения записана там в нескольких местах. Мне придется время от времени посылать им какие-нибудь анкеты с поправками и менять год рождения. Надеюсь, никто не заметит ничего необычного. Так что, все это означает, что я навсегда останусь тридцативосьмилетним? Никакой пенсии? Судьба Сизифа? "

Анкеты для смены даты рождения оказались еще одной его фантазией. Правительственные учреждения имели анкеты для исправления имен и адресов. У них не было и не могло быть анкет, исправляющих дату рождения, потому что это бы означало, что он хотел изменить прошлое, а прошлое неизменяемо. Он мог бы заявить, что у него в свидетельстве о рождении стоит неправильная дата, но тогда у него бы потребовали документы с правильной датой, а у него не было таких документов.

Питер продолжал жить своей обычной жизнью. Он был бережлив в своих привычках, и у него было все, что ему было нужно: квартира, стабильная работа и хорошее здоровье. Каждые несколько лет он находил новую работу лаборанта. Биотехнология была быстрорастущей дисциплиной, и лаборанты были востребованы. Когда он начинал новую работу, он давал отделу кадров новую дату рождения, и, к счастью, они никогда не требовали никаких удостоверяющих его личность документов.

Он стал заядлым спортивным болельщиком; так же, как он, атлеты казались нестареющими. Они были всегда молоды и полны энергии. Через какое-то время они исчезали из своих команд и заменялись новыми, которые были еще моложе, и никто этого не замечал.

На выходные Питер иногда баловал себя роскошном ужином в ресторане в торговом центре недалеко от его дома. После этого он обычно шел в бутик в том же торговом центре, потому что там всегда показывали на огромном экране парад мод. Модели, участвующие в параде, тоже никогда не старели…

Прошло еще пятнадцать лет. Ему уже было сильно за пятьдесят, но выглядел он по-прежнему, здоровый энергичный мужчина моложе сорока лет. И одним прекрасным утром на автобусной остановке он встретил ее.

~~~

Она была настоящей красавицей, длинные черные волосы, яркие голубые глаза, приветливая улыбка и талия танцовщицы. Он не знал, как начать разговор, поэтому просто подошел к ней и сказал: "Вы очень красивы". Она улыбнулась и ответила: "Спасибо."

Она училась в магистратуре по английскому языку и литературе. Магистерская диссертация, которую она в то время писала, была посвящено какому-то малоизвестному поэту, о котором Питер никогда не слышал. Она ехала на лекции, и, к счастью для Питера, им нужно было выходить на одной и той же остановке. Питер сказал ей, что когда-то он был биохимиком, но сейчас занимается поисками нового направления в жизни. Она сказала, что ученые всегда ей были интересны, но она никогда не могла представить себя занимающейся наукой. "Это должно быть так скучно, возиться со страницами формул или пытаться понять, почему эксперимент не дает ожидаемых результатов". Он заверил ее, что работа ученого не сводится к такой рутине, и предложил обменяться телефонами, чтобы продолжить разговор.

Они стали встречаться по выходным, обычно в какой-нибудь студенческой столовой. Питер делился с ней своими мыслями о науке и рассказывал истории об ученых. Она говорила о своей учебе и о своих друзьях, она была, очевидно, популярна, и их у нее было очень много. После их свиданий она часто размышляла о том, что он говорил. На нее произвело впечатление, что такой сравнительно молодой человек работал над таким количеством проектов и с таким количеством людей. Это было нечто необычное, а она находила необычное притягательным. В нем было какое-то странное сочетание мудрости и смирения.

Иногда, когда была хорошая погода, они играли в теннис. Она была очень спортивной и легкой в ногах. Ему трудно было с ней тягаться, но ее забавляли его неуклюжие попытки.

Однажды он проводил ее к дому, где она жила, и она подошла вплотную к нему и сказала: "Чудесной тебе недели, милый". Он понял ее намек, сказал: "Тебе тоже," – и поцеловал ее.

~~~

Их роман расцвел. На следующий год она защитила свою магистерскую диссертацию и поступила в аспирантуру в том же университете. Она ничего не сказала Питеру, но для ее семьи и друзей это было большим сюрпризом. Все думали, что она пойдет учиться в Гарвард или Стэнфорд. Она им сказала, что уверена, что сможет написать хорошую диссертацию где угодно, но совершенно не уверена, смогла бы она уговорить Питера переехать вместе с ней. Это разъяснение тоже стало сюрпризом, никто и не подозревал, что их взаимоотношения зашли так далеко.

В тот же год умер его отец, и Питер унаследовал часть какого-то индустриального бизнеса, в котором тот был партнером. Бизнес приносил стабильный доход, и теперь Питеру можно было больше не работать. Он был этому очень рад: "Никаких больше частых смен работы! Никому не нужно морочить голову насчет моей даты рождения!"

Она часто ему жаловалась на житейскую обстановку. Она снимала меблированный дом вместе с несколькими другими студентами и была недовольна их частыми шумными вечеринками. Учиться в аспирантуре было намного труднее, и она боялась, что, чтобы избежать шума и разного рода отвлечений, ей придется, как она выразилась, “жить в библиотеке".

Ему пришло в голову замечательная идея. На одном из их свиданий, он ей предложил: " А почему бы нам не купить дом? Если понадобится, я смогу его отремонтировать. Я все умею делать и у меня много свободного времени…" Она подумала об этом несколько дней и согласилась. На следующей неделе она позвонила отцу и спросила его: “Мой бойфренд и я решили купить дом. Может, ты смог бы нам помочь с первоначальным взносом?" Ее отец был застигнут врасплох и после короткой паузы спросил: "A ты уверена, что у вас это все серьезно?" Она ответила: "Думаю, что ничего серьезнее у меня не будет". Ее отца это не убедило, но он решил, что отказать было бы хуже, чем согласиться.

Дом, который они купили, действительно требовал капитального ремонта. Инспектор осмотрел его и написал целый список проблем. К счастью для них, их банк не нашел среди них ничего угрожающего, и они получили ключи.

~~~

Их совместное жилье было одноэтажным домом, с большой комнатой на первом этаже, совмещающей кухню, столовую и гостиную, и спальней с отдельной ванной комнатой. Она решила использовать как свой кабинет небольшую спальню, выходящую окном на улицу, рядом с которой была еще одна ванная комната. "Это будет моя сторона дома!", сказала она ему, смеясь. "Как аспиранту, мне полагается моя личная ванная комната!" Они купили какие-то занавески, и она весело бегала босиком по дому, развешивая их. Ее движения были быстры и легки. "Oна такой еще ребенок," – подумал он. Он осознал в тот момент, насколько был действительно влюблен.

Их распорядок дня был достаточно традиционен. Она вставала в шесть утра и выскакивала из дома на пробежку, пока он досматривал свои последние утренние сны. Потом она принимала душ, будила его и готовила завтрак. Они ели, и она уходила в университет. Он ставил грязную посуду в посудомоечную машину и возвращался к своему капитальному ремонту. Все кухонные устройства требовали замены, сантехника было в печальном состоянии, и из многих окон дуло. Она обычно возвращалась около шести, они ужинали и вместе смотрели телевизионные программы или кинофильмы. Ей часто приходилось готовиться к своим завтрашним обязанностям помощника учителя; тогда он смотрел телевизор один. На выходные она иногда приглашала в гости своих подруг. Если они раньше никогда у них не были, она им говорила: "Вот это Питер, и давайте я покажу вам наш дворец! " Им нравилось и то, и другое, хотя несколько удивляло, что такой еще молодой человек решил больше не работать. Они чувствовали, что ей не хотелось обсуждать прошлое Питера, и не беспокоили ее вопросами о нем. Девушки потом сидели за обеденным столом, болтая, сплетничая и смеясь…

~~~

Каждый день Питер забирал почту и сортировал ее в три стопки: его, ее и ненужное. Последняя стопка была всегда самой большой, а первой чаще всего не было вовсе. Однажды в ненужной стопке он заметил яркую страницу рекламы. На ней были показаны несколько счастливых семей вокруг обеденного стола и в гостиной. "Вас никогда нет на ваших семейных видео, потому что их делаете вы? Не дайте себе исчезнуть за кадром! Система видеозаписи “Драгоценные Моменты” запечатлит все ваши семейные торжества простым нажатием кнопки!” Он был заинтригован и прочитал всю страницу. По-видимому, какая-то компания в Калифорнии предлагала своим покупателям нечто похожее на систему слежения за домом, но с камерами на уровне лица. После того, как система была установлена, пользователь должен был ввести номер комнаты на пульте дистанционного управления. В комнате включались камеры, вся семья садилась за стол и система записывала видеопотоки от камер. Когда счастливое событие заканчивалось, семейный видеограф мог сделать домашнее видео из снятого материала и сохранить воспоминания о событии на много лет. “Очень полезная система,” – сказал себе Питер, “Наша семья – это я и она, а мы вместе только на нескольких фотографиях, сделанных незнакомыми людьми по нашей просьбе. Компания предлагает связать нас с местными специалистами по установке таких систем, но я, вероятно, смогу установить ее сам”.

Когда она пришла домой, он спросил ее, можно ли ему установить в доме несколько видеокамер. Как обычно в том, что касается техники, у нее не было по этому поводу собственного мнения, и, по большому счету, ей было все равно. “Делай, как знаешь”, сказала она и удалилась в свой кабинет.

Питеру нужно было определиться с количеством камер в его будущей системе. Он решил разместить четыре камеры в кухне-столовой-гостиной, две в прихожей и еще одну около двери в гараж. Ее кабинет тоже предполагалось оснастить видеокамерой, направленной на ее стол. “Может быть когда-нибудь, – сказал он себе, – она будет читать лекции по интернету и воспользуется этой камерой. Она намного лучше, чем камера в ее компьютере”. Он прошел по всему дому еще раз, задержался на какое-то время в спальне, но решил оставить ее без камеры. “Она может неправильно понять цель этой камеры, – подумал он с улыбкой, – и будущие покупатели нашего дома тоже могут неправильно ее понять”.

Система прибыла через неделю. Питер ее распаковал и решил сначала установить все камеры. После ужина, он их ей продемонстрировал; он опасался, что они ей не понравятся. Но она сказала: “А они симпатичные… Теперь мы будем кинозвездами! Может быть, ты мне покажешь, как их включать?” Он ответил: “Дорогая, это вообще-то не очень просто; ты всегда можешь об этом меня попросить”. Она никогда не “дружила” с электронными устройствами, и он подумал, что, если она хочет научиться ими лучше пользоваться, ей стоило бы начать с чего-нибудь несколько более простого, чем система видеозаписи. На следующий день, он установил центральную часть системы в бельевом шкафу около входной двери и начал планировать, как провести провода.

Новой видео игрушкой Питера было очень легко пользоваться. Он записал, как они смотрели вместе телевизионную передачу; в результате получилось четыре длинных видеофайла. В двух из них не было ничего интересного, и Питер их удалил. В оставшихся файлах, Питер и она были засняты с двух разных углов. Они сидели на диване и смотрели в одном и том же направлении; это происходило под звуковое сопровождение телевизионной программы. Он видел, как менялось выражение их лиц в процессе телепередачи и как они смеялись вместе, когда что-нибудь забавное происходило на экране. В первый раз он подумал, что они хорошо друг другу подходят, несмотря на видимую и скрытую разницу в возрасте.

Он показал ей эти видеофайлы, но они ей не понравились. “Кому интересно смотреть в течение получаса двух людей, смотрящих телевизор? Мне бы это наскучило после трех минут! Может быть, когда в следующий раз я приглашу своих подруг, ты запишешь наш разговор? Надеюсь, он будет достаточно динамичным и интересным, чтобы получилось хорошее видео”. Он и в самом деле записал их следующую встречу, но она по-прежнему была не в восторге. “Ни я, ни мои подруги не видеогеничны. К тому же, смотря со стороны, наш разговор кажется беспредметным и глупым. Я не буду пользоваться этой системой, но ты можешь записывать все что хочешь, мне все равно”.

~~~

Вскоре после этого, в их доме произошли два небольших события. Их никто не заметил, кроме Питера, но они сыграли огромную роль в его будущей судьбе.

У нее был день рождения, и она пригласила всех своих друзей, которые не уехали из города. Она хотела даже пригласить своего научного руководителя, но решила, что тогда ей придется “хорошо себя вести” и быть очень осторожной со спиртным. В конце вечера кто-то произнес тост: “Много-много дней рожденья за этим столом!” Все стали аплодировать и говорить: “Очень много!” Питер тоже аплодировал, но что-то холодное, влажное и пугающее тронуло его сердце. Когда гости разошлись и она уснула, он встал и пошел в гостиную, чтобы собраться с мыслями. “Как я мог об этом забыть?! Она постареет, она уже стареет, так же, как все стареют, все, кроме меня. Люди, которые живут вместе, едва замечают, как они старятся, потому что они это тоже делают вместе. У них одна жизнь на двоих, и одно старенье на двоих. Наша же ситуация совершенно другая. Я не буду стареть, а она будет. Я потеряю ее. Я уже теряю ее, и каждый день я буду продолжать терять ее, понемногу, одна едва заметная морщинка за морщинкой…”

Он вернулся в их спальню и сел на своей стороне кровати. Она дышала ровно и спокойно, как всегда, когда спала. Он почувствовал прилив невыразимой нежности к ней. “Мое сокровище, – сказал он себе, – мое любимое мимолетное сокровище…”

Через несколько недель, в субботу 16 октября, они, как обычно в выходные, готовили вместе на кухне. Он решил записать этот процесс, чтобы проверить, что кухонная камера правильно направлена. Работал телевизор. Может быть, это было то же шоу, а может быть другое шоу, но ведущий опять был полон юмора. Она продолжала нарезать овощи, но он отвлекся и пошел в гостиную посмотреть, что происходит по телевизору. Когда ведущий еще раз пошутил, Питер попытался перекричать телевизор и рассказать ей эту шутку. Она остановилась, подняла голову и сказала: "Что-что?" Он повторил, и она рассмеялась.

Когда позже вечером он просмотрел записанные файлы, он увидел этот самый момент, запечатленный камерой на кухне. Она смотрела немного вверх, прямо в камеру, с широко открытыми глазами и улыбкой на ее прекрасном молодом лице. Он остановил видео, посмотрел на нее какое-то время и решил, что это мгновение их жизни не должно исчезнуть. Он будет хранить эту видеозапись, пока он будет жив. Если он доживет до того времени, когда через миллиарды лет расширяющиеся Солнце обожжет Землю, он будет продолжать хранить его, пока океаны кипят и испаряются.

Он размышлял об этом несколько дней, и ему пришла в голову идея, которая сначала показалась ему несколько безумной. Почему он должен сохранить только эту запись, только этот действительно “драгоценный момент”, который промелькнул и оставил за собой след в видеозаписи? Может быть, такие моменты случаются с ней каждый день, много раз в день, и ни он, ни она не замечают их. Камеры должны быть все время включены, и он должен настроить систему, чтобы они активизировались движением. В конце каждого дня он будет просматривать записи и выборочно их архивировать. Ему, вероятно, придется докупить дополнительное компьютерное "железо" чтобы хранить всю эту информацию, но размер необходимой памяти не казался ему невозможным.

Он позвонил в “Драгоценные Моменты” и спросил, может ли их продукт использоваться как обычная активируемая движением система видеонаблюдения. Они ответили: “Да, может, но вам придется обновить ее внутренний софт. После этого вам нужно будет следовать инструкции, чтобы переключить ее на наблюдение. Если вы не хотите, чтобы камеры активизировались членами вашей семьи, вам также понадобится проделать специальную обучающую процедуру. Она состоит в следующем: член семьи становится перед камерой, смотрит в нее и медленно поворачивается. Камера видит, как он выглядит с разных углов, система это запоминает и подавляет вызванные этим человеком активации. Это все звучит несколько трудоемко, но на самом деле это не сложно. У нас есть пользователи с большими семьями, и они находят эту функцию системы крайне полезной”. Питер подумал, что ему эта функция тоже очень пригодится. Она проводила весь день в университете, а он в основном сидел дома. Огромное большинство активаций системы будет вызвано его движениями. А что может быть более нелепым, чем архивация видеозаписей человека, который не стареет!

Обновление и конфигурация системы прошли неожиданно гладко, и он проверил что система действительно постоянно включена и активируется движением. Он даже сообразил, как автоматически смешивать видеопотоки от камер, которые активизируются одним и тем же человеком, когда он передвигается по дому, в два комбинированных потока. Если система видела его лицо в видеопотоке, этот поток временно становился передним выходным потоком. Если в другом потоке система видела его со стороны, этот поток направлялся в боковой выходной поток. Оба выходных потока сжимались и запоминались как видеофайлы.

Затем он настроил систему, чтобы она его игнорировала, обошел весь дом и убедился в том, что ни одна из камер не активировалась.

“В этой компании должно быть работают хорошие программисты,” – подумал он, хотя он знал очень немного о программах и о людях, которые их пишут.

Так начался его Большой Проект Видеозаписи…

~~~

Ее исследовательский процесс был медленным и трудоемким. Кандидатская диссертация требовала глубокого анализа, и ей приходилось прорабатывать очень много материала. Ее профессор хотел, чтобы она написала диссертацию почти без его помощи, чтобы показать, что она может вести исследовательскую работу самостоятельно. К тому же ей пришлось взять пару предметов, где требовалось прочитывать новую книгу каждую неделю. И, как и раньше, ей приходилось зарабатывать на жизнь, работая на полставки помощником преподавателя. Она все время была под стрессом, и он почти eе не видел. Она поздно приходила домой, наскоро перекусывала и запиралась в своей комнате. Там она проводила целые вечера, читая книги за столом или сидя по-турецки на оттоманке. Питер старался ее не беспокоить. Ему хватало своих забот.

Времена года следовали одно за другим. Летом она была менее занята, и они могли съездить в отпуск. Им очень нравилось тихоокеанское побережье Северо-Запада. Они каждый раз летали в новое место и проводили пару недель на туристских тропах. Питера волновало то, что в его видеоархиве будут пропуски, и он купил шикарную видеокамеру. Он постоянно снимал ее на видео, говоря, что в отпуске все этого заслуживает. На этих видео она пила свой утренний кофе, склонялась над туристской картой или стояла под огромным деревом, улыбаясь ему… Иногда она шла по тропинке впереди него, и он запечатлевал это камерой. Ее это все не раздражало. Она видела, что ему нравится возиться с его видеоигрушкой, и давала ему записывать все, что он хочет. Она никогда не просила его показать ей эти видео после того, как они возвращались домой.

Одна зима была особенно холодной и снежной. Городские власти едва справлялись с расчисткой улиц, и никто даже не пытался освободить от снега тротуары. Ей пришлось прервать свои утренние пробежки, и она шутила, что после этой зимы ей придется выбросить всю одежду, потому что она в нее не влезет. На одном из их “свиданий” они решили найти хороший зимний спорт, который бы ей понравился. Она выросла во Флориде и считала, что зимние виды спорта отличаются от летних только более теплой одеждой. Питер предложил ей освоить лыжи, и ей эта идея понравилась, хотя несколько волновала перспектива падений и ушибов.

В следующую субботу она рано его разбудила, и они отправились в горы. Она нашла тренера, который научил ее правильной технике скольжения, и провела день на маршрутах для начинающих. Питеру доставило большое удовольствие ловить камерой ее первые лыжные успехи. Он катался на лыжах в детстве, и к тому же маршруты были проложены так, что он всегда мог выбрать кратчайший путь и оказаться впереди нее. Он запечатлел ее в тот день со всех углов и во всех положениях тела, и вертикальных, и горизонтальных. На следующий день она перешла на маршруты и склоны средней сложности, и положения на видео стали в основном вертикальными.

В ту зиму они ездили кататься на лыжах несколько раз. Когда она достаточно напрактиковалась, она была в восторге от лыж. В одни выходные она в очередной раз съезжала со склона, а он стоял внизу с включенной камерой. Он увидел на экране, как она мчалась по направлению к нему и тормозила лыжами. Потом ее улыбающееся лицо стало размытым, и он почувствовал, что она слегка налетела на него и обняла. Она прошептала ему в ухо: “Спасибо, милый, что ты меня сюда привез. Мне здесь так нравится…”

Это был самый счастливый момент всей его жизни.

~~~

Прошло четыре года. Питер закончил капитальный ремонт, и в доме стало чисто и комфортно. Система “Драгоценные Моменты” работала, как часы. Каждый день, когда она была дома, система выдавала два видеофайла, показывающих передний и боковой выходные каналы. Они запечатлевали ее движения по дому, как будто два видео-оператора постоянно следовали за ней, один спереди, а другой слева или справа. У него появились два дисковых сервера, емкость которых он мог при желании увеличить. Периодически он копировал на них накопившиеся файлы, чтобы высвободить внутреннюю память системы.

Они купили дорогое скандинавское раскладное кресло с подставкой для ног и поставили его в своей гостиной около камина, прямо перед одной из камер. Она часто сидела в этом кресле и читала. Зимой ей нравилось включать камин и расслабляться в кресле, чувствуя, как камин греет ей ноги. Иногда она так засыпала, и Питера это очень забавляло. У нее были замечательные способности в области сна. Каждую ночь ее восемь часов были спокойны и непрерывны. А у Питера была бессонница…

Она изменилась за прошедшие четыре года. Молодая девушка, которую Питер встретил на автобусной остановке, ceе непосредственностью и импульсивностью, исчезла. Она была также красива, как раньше, но на более взрослый манер. Они теперь знали друг друга много лет, и Питер решил, что пришло время поделиться с ней его секретом.

Одним субботним утром он сказал ей, что ему нужно показать ей что-то очень важное. Они сели в машину, и он отвез ее в банк. Питер попросил дать ему его сейф, и они перешли в специальную комнату, где клиенты могли остаться наедине с содержимым своих сейфов. Служащий банка принес туда сейф и ушел.

Питер открыл сейф и вынул из него стопку бумаг и один документ, свернутый в трубку, удерживаемую резинкой. Он рассказал ей историю своей жизни. Он рассказал о китайском студенте и его коктейле и о своем настоящим возрасте. Ей был показан его университетский диплом, которому уже было сорок лет. Он снял резинку и развернул свернутый в трубку документ. Это был его диплом кандидата наук. За ним последовали его старые фотографии в молодости с указанием дат. И в довершении всего этого, он положил перед ней документ со дна стопки. Это было его свидетельство о рождении.

Она была шокирована и изумлена. “Так ты примерно папиного возраста… Теперь понятно, почему ты кажешься таким степенным и опытным”. Он стал ее уверять, что ничего в их взаимоотношениях не изменится. “Я такой же сегодня, каким был вчера. Я люблю тебя и всегда буду любить”. Она обещала ему хранить его секрет. Они решили, что ее друзья больше не должны его видеть. Она им скажет, что он у него на лице развилась какая-то кожная болезнь, и он очень некомфортно себя чувствует при посторонних.

Индустриальный бизнес, которым Питер частично владел, стал приходить в упадок, и партнеры решили его продать. Питер получил по почте чек вместе с пожеланиями всего наилучшего. Теперь у него не было никаких доходов, а ему нужно было выплачивать ипотеку. Он посвятил несколько минут размышлениям о том, стоит ли опять найти работу лаборанта, и понял, что это не имело никакого смысла. Вместо этого, Питер решил попытать счастья на фондовом рынке. Он взял часть денег, вырученных от продажи бизнеса, положил их на брокерский счет и стал завсегдатаем нескольких интернетовских чатов, посвященных торговле акциями.

Зарабатывать на жизнь перепродажей акций оказалось его призванием. У него было много свободного времени, никаких отвлечений, и он мог делать все, что ему было нужно, не выходя из дома. Интернет замечателен тем, что на нем все анонимны. Вы придумываете себе имя, под которым вы будете известны, и никто не видит вашего лица и не спрашивает о дате вашего рождения. Торговля акциями была далеко не таким легким хлебом, как получение дивидендов, но он был рад, что нашел, чем себя занять.

~~~

В следующем году она наконец-то защитила свою кандидатскую. Они отпраздновали это в его любимом ресторане в торговом центре. Она разослала свое резюме в университеты по всей стране, и Питер стал волноваться, что им придется переехать. Но так получилось, что единственное серьезное предложение о работе, которое она получила, было из ее университета. “Хмм, когда я поступала сюда в магистратуру, я не могла себе представить, что обоснуюсь в этом городе, – сказала она. – Похоже, мы останемся здесь надолго…” Питер был счастлив.

Она начала свою первую работу на полную ставку, но в их жизни мало что изменилось. Она была так же занята, как раньше, и ей часто приходилось проводить вечера в своем кабинете, готовясь к завтрашним лекциям.

Она теперь платила половину ипотеки. Финансовая сторона их взаимоотношений была несколько странной. У них были отдельные банковские счета, и ни один из них не знал о том, как у другого обстояли дела в смысле денег. Когда они ходили в рестораны, они делили счета пополам. Вещи общего пользования, такие, как то скандинавское раскладное кресло в гостиной, оплачивались тоже совместно. За продуктами они ездили по очереди, и затраты на них никогда не обсуждались. За все личные вещи они платили сами, независимо друг от друга.

Иногда Питеру казалось, что два человека, живущих в их доме, не имели ничего общего, за исключением ведения совместного хозяйства. Она была вся в своей работе, своих коллегах и своих друзьях. Приходя домой, она рассказывала ему во время ужина о многочисленных событиях, происшедших в тот день в ее жизни. Ну, а ему приходись просто вставлять в ее монолог несколько слов о своих торговых операциях. Он знал, что что ничего связанное с фондовым рынком ее нисколько не интересовало.

Питер как-то размышлял обо всем этом в разгар бабьего лета. Настоящее лето давно прошло, но погода была несезонно теплой, как будто август решил сыграть на бис. Он смотрел из окна на деревья на их заднем дворе, все еще покрытые пышной листвой, и думал, что очень скоро они станут золотисто-желтыми, как последнее “ура” перед стылой неподвижностью зимы.

И с той же ясностью, что была в воздухе, он понял, что перепоручил компьютерам записывать и запоминать ее жизнь, но они могут запомнить только eе внешнюю сторону. Они могли запечатлеть, как она выглядела и что она делала в доме в такой-то день, но они ничего не знали о ее внутренней жизни, о ее радостях и сожалениях, о том, что она бы, наверное, назвала “настоящей ею”. Требовались человеческая душа и человеческая память для того, чтобы сохранить все это от падения в тот бездонный темный колодец, который называется “прошлое”.

Когда она вернулась домой с работы, у него был для нее большой сюрприз. Он сообщил ей, что хочет читать все, что читала она, и, конечно же, все, что она писала. “Дорогой, это тебе быстро наскучит, – сказала она. – Я часто читаю очень специальную литературу. Литературные влияния, лингвистический анализ, разные мелкие подробности из жизни людей, которых давно уже нет и которые интересуют, может быть, трех человек во всем мире, таких же профессоров английского, как я”. ‘Ну и ничего, – ответил Питер, – у меня полно свободного времени, и если мне будет трудно что-нибудь понять, в этом доме есть эксперт, который сможет мне помочь! Я хочу начать с книг, которые ты прочитала для своей кандидатской; надеюсь, я смогу в них разобраться. И пожалуйста, дай мне все статьи, которые ты написала, начиная со своего магистерского тезиса”. Она отнеслась несколько скептически к полезности этого порыва души Питера и к его долговечности, но подумала, что если ему нечего больше делать, пусть он все это читает. Она ушла в свой кабинет и вернулась, неся несколько толстых книг и тонких пачек бумаги, скрепленных скрепками, явно копий ее статей. “ Хорошо, ты можешь начать с этого. Когда ты все это прочтешь, я тебе дам что-нибудь еще,” – сказала она.

Книги были трудны, но все же не так трудны, как она думала. От него не требовалось ничего написать на основе этих книг. Ему не нужно было даже читать те их главы, которые не использовались в ее работах. Он продирался через ее статьи и затем находил в книгах те места, на которые она ссылалась. Затем он прочитывал несколько страниц около этих мест, пытаясь понять логику ее рассуждений. Иногда он не знал чего-нибудь, что и она, и книги считали само собой разумеющимся, тогда она ему это разъясняла или давала другую, более легкую книгу. У них начались разговоры за обеденным столом о том, над чем она работала все годы их знакомства. Он потом просматривал их записи, чтобы лучше запомнить, что она ему рассказала. Питер был рад, что установил камеру на потолке прямо над столом. Ему нужно было наверстать упущенное и узнать все, что происходило в ее профессиональной жизни, пока он ремонтировал ванные и устанавливал новые окна.

Еще через год ей исполнилось тридцать…

~~~

Они теперь жили очень устоявшийся жизнью. Большинство людей, наверное, нашли бы ее скучной, но она им вполне подходила. Он сосредоточенно торговал акциями, следил за порядком в доме и читал книги и статьи, которые она ему давала. Ее жизнью была ее работа. Если она хотела пригласить друзей или коллег, она говорила ему заранее, и он исчезал из дома. Гости знали, что у нее есть партнер, с которым она живет, но никогда его не видели и предпочитали не задавать вопросов.

Какой-то интернетовский гуру порекомендовал ему заоффшорить свои торговые операции и свел его с людьми, которые могли ему в этом помочь. Питеру эта идея понравилась, в основном потому, что его деятельность стала бы менее заметной.

Скоро он стал владельцем нового оффшорного траста, сформированного на Багамах. Этот траст владел международной компанией, зарегистрированной в Белизе. Компания в свою очередь владела банковским счетом в Антигуа и брокерским счетом в Гибралтаре. Питер решил, что о его торговле акциями теперь действительно вряд ли кто-нибудь узнает, но его беспокоило, что вся эта схема может оказаться чересчур “эффективной” в смысле налогов. Он нашел в их городе специалиста по налоговому законодательству, и тот помог ему организовать компанию, зарегистрированную в штате Вайоминг, через которую Питер должен был пропускать свои доходы от торговли. Они назвали этот симпатичный малый бизнес "Вечные Дела". Налоговик дал ему целый список анкет, которые ему нужно было каждый год заполнять и посылать в налоговую инспекцию. Питер подумал с некоторым опасением, что к тому времени, когда он научится правильно пользоваться всеми этими бизнесами, он упустит что-нибудь очень важное и попадет за решетку, или в одной из стран поменяется законодательство и вся эта схема развалится. Чтобы извлечь хоть какую-нибудь пользу из всей этой головной боли, он перевел свой банковский счет, свою машину и долю в доме на имя “Вечных Дел”. Бизнесы хороши тем, что у них нет естественного предела возраста.

~~~

Питеру уже было крепко за шестьдесят, и он как-то с ужасом подумал, что ему больше нельзя водить. Если его где-нибудь остановит дорожная полиция, ему придется показать свои водительские права, и полицейский увидит его настоящий возраст. Чтобы сохранить свободу передвижения, он решил купить самоуправляемую машину, с большим жидкокристаллическим экраном и постоянным подключением к интернету, но без руля и педалей.

Искусственный интеллект в таких машинах все еще считался недостаточно надежным, чтобы полностью доверять ему управление. Самоводители делали свои первые детские шаги в беспорядочном людском мире и, как маленькие дети, должны были быть под постоянным присмотром. От их производителей требовалось встраивать в них так называемый “режим удаленного вождения”, а от покупателей – подписка на специальный сотовый доступ к интернету. Перед продажей они расписывались в том, что понимают, что машина не будет пригодна к вождению в удаленных районах, где нет сотового сервиса. Поскольку такие машины были подключены к интернету, в их памяти всегда были самые последние дорожные карты. Они координировали свои решения с другими автомобилями, находящимися поблизости, и со специальным интернет-сервисом, который знал о необычных местных ситуациях, таких, как ремонт или закрытие дорог, объезд или ДТП. Сервис передавал всю эту информацию машине. Если автомобиль не знал, как ему поступить, он всегда мог попросить сервис помочь ему. Если же и машина, и сервис не могли разобраться в ситуации, они передавали управление дежурному по сервису. Дежурный тогда вел машину на расстоянии вручную до тех пор, пока ситуация не прояснялась. Это все могло произойти, например, когда на пути машины встречался неисправный светофор, или требовалось следовать инструкциям дорожных рабочих или полиции.

Питер обо всем этом знал, и все это его устраивало. Он заплатил за машину и за сотовый сервис, и через несколько часов ему позвонили, что машина подъехала к их дому. Питер вышел на нее посмотреть, несколько удивился, что в машине нет водителя и немедленно понял, что он еще не до конца "проникся ситуацией". За исключением указания точки назначения, у человека в такой машине не было никакой возможности влиять на процесс вождения. Питер продал свою старую машину с “ручным управлением” и вернул местным властям свои водительские права.

Когда они в следующий раз захотели поехать в отпуск, Питер вдруг сообразил, что у него могут быть проблемы с посадкой в самолет, поскольку у него не было никакого удостоверения личности. Он нашел очень изобретательное решение этой проблемы. Они приехали в аэропорт, и когда пришло время показать документы, он “обнаружил”, что, вероятно, забыл свои права дома. Они запаниковали и попытались найти их в его сумке, но обнаружили там только какие-то счета за свет и воду с его именем и их адресом. Проверяющий документы увидел, что эти счета были на то же имя, что его билет на самолет, и на тот же адрес. который был в ее водительских правах. Это подтвердило, что он на самом деле был Питер. который должен был лететь на самолете в тот день. Этот трюк сработал, и они им разрешили сесть в самолет.

~~~

Однажды в следующем году она вернулась с работы в очень хорошем настроении и сказала ему: “Представляешь? Мне дали повышение. Я стала доцентом английского языка и литературы. Похоже, мы действительно обоснуемся здесь надолго”. Питер был рад за нее, но тем не менее несколько обеспокоен. “У нее теперь стабильная и неплохо оплачиваемая работа. На видео ее кабинет выглядит все более тесным и неорганизованным. Она получает на рецензию много книг и статей, и у нее негде их хранить. Что, если она заведет разговор о новом и большем доме, с кабинетом, подходящим для доцента? Мне придется переустановить “Драгоценные Моменты” на новом месте, и ей это может не понравится. Прошло уже несколько лет с тех пор, как я установил всю эту систему, и мы ни разу не использовали ее по прямому назначению, для записи семейных торжеств. Может быть, она захочет, чтобы новый дом был “приятным и уютным”, местом, где живут успешные профессионалы, а не дешевкой, купленной аспирантом и безработным лаборантом. Эти видеокамеры, они, вероятно, не подойдут к обстановке нового дома, плюс их там потребуется больше…”

Его волнения были напрасны. Eе никогда не волновала материальная сторона жизни, и у нее совершенно не было чувства, что, став доцентом, она могла рассчитывать на лучшие условия жизни и работы. Университет дал ей отдельный кабинет, и проблема хранения книг и статей была разрешена, по крайней мере на какое-то время. Что касается всего остального, их дом ее вполне устраивал. Для нее он был местом, где переночевать и провести выходные, и он прекрасно для этой цели подходил.

Он прочитал все ее статьи и упомянутые в них книги. Она была приятно удивлена и была ему очень благодарна. Они стали часто обсуждать ее творческие проекты, и им обоим эти обсуждения очень нравились. Он теперь лучше знал ее область исследований, и она могла рассказывать ему больше деталей. Иногда она даже спорила с ним о том, над чем работала, и это благотворно влияло на ход ее мыслей. Может быть, если бы у нее был кот и она обсуждала бы с ним свою работу, она бы достигла того же результата, но ей было бы очень странно разговаривать об английской литературе с котом.

Календарный возраст Питера был теперь достаточен для того, чтобы подать на государственную пенсию. Он сделал это через силу, и только потому, что можно было сделать по интернету. Его больше позабавило, чем обрадовало, когда ежемесячные начисления стали приходить на его банковский счет. После того, как он закончил университет, он не получил ни единого доллара, который не заработал как служащий, владелец бизнеса или инвестор, поэтому каждое из этих начислений воспринималось им как рождественский подарок. Его, однако, волновало, что пенсионное агентство могло бы прислать кого-нибудь, чтобы проверить, что он еще жив, и им явно не понравится, если человек, которому тридцать с чем-то, откроет дверь и скажет: “Питер – это я”. Он редко обсуждал с ней свои финансовые дела, но в этот раз ему пришлось поделиться своими опасениями и попросить ее говорит всем, кто будет его искать, что его нет дома.

~~~

Времена года следовали одно за другим. Теперь ей приходилось намного больше путешествовать. Ее имя стало известно в ее области исследований, и ее часто приглашали на конференции или гостевые лекции. Питер все эти разъезды ненавидел. Он чувствовал, что теряет маленькую частицу ее каждый день, когда они не были вместе. Некоторые из ее лекций были выставлены, как видео, на интернете. Он нашел способ сохранить эти видео и перевести их в файловый формат, используемый “Драгоценными Моментами”. Ей предложили провести полгода, читая лекции в другом университете, но он уговорил ее отказаться: “Что я буду делать здесь один? Моих родителей больше нет, друзей у меня тоже нет, все, что у меня есть, это ты”. Весьма неохотно она согласилась. Она подумала, что совместная жизнь требует компромиссов, а ей очень редко приходилось в чем-нибудь идти на компромисс с Питером.

У нее появились аспиранты. К своим обязанностям научного руководителя она относилась очень серьезно. Теперь в дополнение к ее работе, они обсуждали за ужином их неуклюжие попытки. Питер попросил ее объяснять ему все, чему она хотела их научить. “Если я смогу тебя понять, они скорее всего тоже смогут. В конце концов, в отличие от меня, они только что получили университетские дипломы по специальности “английский язык”. “Драгоценные моменты” теперь часто записывали, как она читает черновик чей-нибудь статьи и делает на нем многочисленные пометки.

Через несколько лет они заметили, что медленно, но верно ее возраст приближается к его видимому возрасту. “Ты знаешь, – как-то она ему сказала, – это, наверное, прозвучит смешно, но я не замечаю, что старею. Это ты становишься все моложе и моложе! Никто другой никогда не был в подобной ситуации, и я должна тебе сказать, это ощущение очень странное”. Прежде, когда они были в ресторане или вместе путешествовали, люди думали о них, как об успешном бизнесмене и его по-настоящему красивой спутнице. Теперь они больше напоминали двух друзей, возможно, разведенных, которые пытались понять, смогут ли они стать более чем друзьями. Он был, очевидно, от нее без ума, потому что следовал за ней повсюду с его видеокамерой, запечатлевая, как она ходит, говорит и пьет кофе…

И вот этот год настал, тот год, когда ей и в самом деле исполнилось столько же лет, сколько было ему, когда он сделал прививку мышиного коктейля. Она этого не заметила. Питер сказал ей, сколько ему было тогда лет, когда они были в банковской комнате, но у нее всегда были проблемы с числами, и этот возраст исчез из ее памяти. Для него этот год был переломным. Он знал, что его жизнь была опять поделена на “до этого” и “после этого”, и часто впадал в депрессию. Он бы отдал все, что угодно, чтобы начать опять стареть, чтобы прожить жизнь, будучи всегда того же возраста, что и она. Он бы тогда не чувствовал, что время забирает ее от него, и уже забрало годы ее молодости.

У нее начали болеть колени, и ей пришлось прекратить ее ежедневные утренние пробежки. Ее это очень огорчало. “Я старею, мой дорогой, – сказала она ему, – а ты все тот же молодой человек, которого я встретила на автобусной остановке”. Вместо бега она решила заняться плаванием. Она по-прежнему вставала в 6 утра, быстро готовила себе завтрак и мчалась в университетский бассейн. В теплое время года она плавала в наружном бассейне. Ей так это нравилось, что она иногда теряла чувство времени, и тогда ей приходилось торопиться с приготовлением к классу. Питер как-то подумал, что он тоже мог бы вставать рано, просить его самодвижущееся чудо доставить их в бассейн, записывать на камеру, как она плавает, возвращаться домой и программировать чудо, чтобы оно отвезло себя обратно в университет в конце дня, чтобы ее забрать. Он, однако решил, что постоянные посетители бассейна могут заметить, что один и тот же человек приходит в бассейн каждое утро в течение многих лет, чтобы снимать какие-то видео. “Жаль, что машина не может сама управлять видеокамерой, но требовать от нее этого было бы, наверное, уже чересчур,” – сказал он себе.

~~~

Они продолжали вести свои вечерние разговоры о том, как проходили ее дни. Факультет однажды попросил преподавателей подать предложения о новых курсах для студентов и аспирантов. Ей эта идея очень понравилась, и она много думала о возможных альтернативах. Результатом стал новый аспирантский курс об индийских авторах, пишущих по-английски.

В отличие от большинства стран мира, в Индии не было одного языка, которым должны были бы владеть все ее граждане. Хинди/урду мог бы стать таким языком, но он очень отличался от языков юга Индии, и южане крайне возражали, чтобы принять его, как объединяющий всю страну язык. Они опасались, что это привело бы к гражданству первого и второго класса, основанному на знание языка. У английского не было такой проблемы. На нем повсюду говорили, но родным он был очень для немногих; большинству приходилось его учить как второй или третий язык. К сожалению, правительство никогда бы не согласилось объявить его объединяющим всю Индию языком. Его использование, однако, продолжало расширяться, и некоторые писатели начали выбирать его основным языком их творчества. Они надеялись, что написанные на нем книги будут пользоваться спросом по всей стране. “Это очень интересная тема, новая индийская литература на английском. Здесь в Штатах никто не знает этих писателей, за исключением небольшой группы иммигрантов. Я надеюсь, что новый курс поможет это исправить хотя бы в какой-то степени. Они пишут о вещах, которые близки сердцу их читателя, но кажутся нам странными и далекими. Их словарный запас очень часто ограничен, а язык прост и незатейлив. Но это только начало. Индийский средний класс очень быстро растет. У них недавно вошло в моду нанимать американских или английских гувернанток для их маленьких детей. Агентства, которые помогают им находить их, не испытывают недостатка в кандидатах. Молодая женщина без университетского образования из небольшого городка на Среднем Западе может попытаться свести концы с концами случайными работами, или она может получить бесплатное проживание в богатой индийской семье, плюс неплохую зарплату просто потому, что английский ее родной язык. Большинство маленьких подопечных этих гувернанток вырастут двуязычными. Когда-нибудь у них самих будут дети. И тогда им не понадобится приглашать гувернанток из-за границы, чтобы передать им свой язык; они сделают это сами. Появится целая новая социальная прослойка, чей английский будет не хуже твоего или моего. Он станет их основным языком общения между собой. Тамил и пенджабец, для которых он родной, будут чувствовать большую близость друг к другу, чем к их этническим группам. И наверняка они будут заядлыми и разборчивыми читателями. Можно поручиться, что некоторые из них будут писать и публиковать книги для таких же людей, как они сами. Эти книги будут также хорошо написаны, как те, которые издаются здесь в Штатах. И кто знает, может быть через несколько сотен лет, столицей английской литературы будет не Лондон или Нью-Йорк, а Бомбей!”

K ее большому удивлению, курс стал очень востребованным, и среди студентов, и среди аспирантов. “Любой преподаватель английского может научить нас Джейн Остен или Джону Стейнбеку, – комментировали некоторые из них, – а Индия – это очень необычно”.

Ей исполнилось сорок лет, и еще через несколько лет она получила ставку профессора, и ей дали больший кабинет. В нем немедленно образовался беспорядок, потому что она решила перенести туда все из ее домашнего кабинета. Питера все это очень обрадовало, он решил, что теперь она вряд ли захочет покупать новый дом из-за того, что ее кабинет был слишком маленьким.

Ее подруги были теперь все замужем, и некоторым из них пришлось уехать из города вслед за мужьями. Только она и Питер шли по жизни своими индивидуальными дорогами, которые они выбрали многими годами ранее.

Однажды они пошли в тот самый ресторан в торговом центре, и она спросила его своим обычным, несколько отстраненным тоном: “Дорогой, тебе, наверно, бывает скучно сидеть дома весь день одному. Что, если мы предложим моим подругам иногда брать к себе их детей? Они тоже хотят иногда иметь свободный вечер или поехать куда-нибудь на несколько дней, и ты можешь себе представить, как непросто это было бы с маленькими детьми. И, кстати, тебе не нужно волноваться о том, что дети обнаружат, что ты не стареешь. К тому времени, когда они смогут это заметить, они вырастут, и мы им больше не понадобимся!”

Для него такой поворот разговора оказался неожиданностью, но он подумал, что время от времени иметь детей в доме и в самом деле разнообразило бы их жизнь, при условии, конечно, что они будут хорошо себя вести. Он ответил: “А знаешь, почему бы нам не попробовать? Только, пожалуйста, пусть они будут послушными. Как ты понимаешь, у меня нет никакого опыта усмирения маленьких проказников”. Она засмеялась: “Хм, может быть, мы будем более требовательны к тому, кого мы будем брать провести время в нашем доме, чем мой университет к тому, кого он принимает на учебу!” Он очень пожалел, что они не дома за их обеденным столом, ее смех тогда был бы записан. Каждый раз, когда она улыбалась не на камеру, он чувствовал, что нечто драгоценное и невозвратимое только что исчезло…

~~~

Конечность человеческой жизни наделяет ее смыслом. Мы этого не замечаем, но ограниченное количество дней, которые мы живем, заставляет нас ценить каждый из них. В детстве мы не думаем о смерти, но понимаем, что детство не навсегда и что придет время, когда мы перерастем его, как мы вырастают из своих маленьких прошлогодних туфель. Мы знаем, что наши родители сами были детьми много лет назад, а теперь они взрослые. Мы идем в школу и начинаем очень важный этап наших жизней, но у него есть заранее определенная длина, двенадцать лет. Может быть, самое важное, чему мы учимся в школе, это ценить наше время. Мы занимаемся своими первыми проектами, посвящаем несколько дней каждому из них и спрашиваем себя, были ли мы успешны и были ли мы внимательны и продуктивны. Закончив школу, мы начинаем понимать, что в самом центре человеческого бытия лежит никогда не кончающийся цейтнот. Нам приходится выбирать, чему посвятить ближайшие несколько лет, и наш выбор часто влияет на всю нашу оставшуюся жизнь. Пойду ли я учиться в колледж, или начну работать, или может быть я готов завести семью? Мы часто сожалеем, что не можем сделать все это одновременно. И после того, как наш выбор сделан, мы осознаем, что чем больше времени мы ему посвятим, тем меньше его у нас будет на альтернативы. Пройдет несколько лет, и нам станет ясно, что что-то из упущенного упущено навсегда. Если я завел семью, я вряд ли смогу пойти в колледж, потому что у меня не будет времени. Если я уехал учиться в хороший университет за тысячу километров от места, где жил, моя девушка может решить, что взаимоотношения на расстоянии не для нее, и найдет кого-нибудь другого. Поэтому мы не просто в цейтноте, а в цейтноте, в котором нам не избежать опозданий.

Мы стараемся передать нашим детям понимание драгоценности времени, пока они маленькие и восприимчивые. На работе мы часто вспоминаем выражение “Время – деньги”. Каждый день мы видим людей, которые используют свое время хорошо или, наоборот, не очень хорошо. У нас самих есть успешные и потерянные дни. Наши родители стареют, и нам не по себе от того, что когда-нибудь их не станет, и каждый их день рождения может оказаться последним. А когда мы уходим на пенсию, мы перестаем быть экономически продуктивными. Каждый день нашей жизни мы тратим наши ограниченные сбережения и ресурсы общества, которые, к сожалению, тоже ограничены. Наше благосостояние оказывается основанным на этом устрашающем статистическом изобретении, таблице смертности.

Мы связаны со временем и еще одним способом. Человечество, без сомнения, находится в стадии формирования; времена меняются, и оно меняется вместе с ними. Ход наших жизней зависит от общественной ситуации эпохи, в которой мы живем, и ее уровня технического развития. Наши отношения друг с другом, привычки и желания тоже связаны со временами, в которых нам довелось жить. Когда мы становимся взрослыми, мы можем сказать, что мир, в котором мы живем, является нашим миром, а время – нашим временем. Обратное тоже верно: мы все люди своего времени, нравится это нам или нет. Мы понимаем его, как мы не можем понять прошлое или будущее. Путешественник по времени, который бы отъехал от своего времени на сто лет, не важно, в каком направлении, обнаружил бы мир, полный странных и чуждых объектов и привычек, которые, однако, кажутся окружающим само собой разумеющимися. И, конечно, не нужно никакой машины времени, чтобы осознать, что тысячу лет назад жизнь была обустроена очень по-другому, и времена были по-настоящему другие. Нет никакого сомнения, что через тысячу лет наши далекие потомки смогут тоже самое сказать о нас.

~~~

Она начала седеть. Ей это было безразлично, а он старался этого не замечать.

Она начала все больше заниматься административной работой, и делала это со своей обычным напористостью и перфекционизмом. Поездки в выходные в университет стали все более и более частыми. Питер подсчитал, что она в среднем проводит за рулем четыре часа в неделю, и это ему показалось совершенно недопустимой тратой ее времени. Они уже жили вместе много лет, но он никогда еще ей не дарил ничего действительно ценного. Он решил, что это тоже недопустимо, и купил ей последнюю модель такой же самоуправляемой машины, которая стояла у него в гараже. Благодаря этому новому способу транспортировки, она могла сесть в машину утром со своими бумагами, и сказать “Бассейн” или “Работа”. Самоуправляемое чудо заводилось, и к тому времени, когда оно выезжало на улицу, она уже была полностью сосредоточена на работе.

Когда ей перевалило за пятьдесят, у нее умерли родители. Дети, с которыми они занимались, все выросли и забыли о них. Она ему как-то сказала, что, если бы кто-нибудь у нее спросил, на какой стадии жизни она находится, она бы ответила: “У меня сентябрь. На улице все еще тепло, но лето уже прошло”. Он тогда подумал: “А как с этим у меня? Есть ли у моей жизни какие-нибудь стадии? Думаю, что есть, но только две: детство и юность, постепенно уходящие во все более отдаленное прошлое, и вечное Сегодня…”

~~~

После того, как она начала вести свой индийский курс, ее стали просить помочь освоиться на факультете тем магистрантам, для которых английский не являлся родным языком. Большинство из них ходили в школу в англоговорящих странах, но иногда попадались и такие, кому прошлось его осваивать в более позднем возрасте. Она никогда не знала, почему эти молодые люди решали идти по нему в магистратуру, но не спрашивала их, потому что считала это бестактным. Питер полагал, что они или собирались учить новоприбывших иммигрантов, или вернуться в их страны и вести там курсы английского. На этих студентов ей проходилось тратить неимоверное количество усилий и времени. Они очень много работали над своими статьями и эссе, но она все равно находила в них много ошибок, которые никогда бы не сделал человек, для которого английский являлся бы родным языком.

“Это, наверное, жуткая морока, писать на языке, который ты выучил во взрослом возрасте, – сказала как-то она ему. – Я изучала французский в школе и в колледже. Если я когда-нибудь попаду во Францию, я смогу составить отличный перечень покупок и спросить продавцов в магазине, где лежат все эти товары. Но написать что-нибудь для публикации? Это было бы нереально. Даже первый черновик занял бы бездну времени, и мой текст скорее всего вернули бы с большим количеством поправок красными чернилами. Мне бы очень повезло, если бы мне попался терпеливый редактор, который помог бы мне привести текст в форму, пригодную к публикации”.

Питер ответил: «Все эти люди не оказываются у вас на факультете случайно. Они понимают, на что идут, и надеются сделать из своего выбора хорошую карьеру. Подумай сама. Предположим, у тебя была бы сестра-двойняшка, которая бы тоже закончила колледж по английскому, но потом решила бы стать юристом. На данный момент она, наверное, была бы партнером в какой-нибудь известной юридической компании, работала бы меньше, чем ты, а получала бы намного больше. Она тоже могла бы подумать: “Это, наверное, жуткая морока иметь дело с идиотами, которые решили пойти в магистратуру по английскому, не вполне освоив его грамматику. И быть в какой-то мере ответственной за их выпуск? И вся это головная боль за зарплату профессора? Нет, это было бы не для меня”. На самом деле это все из серии “каждому свое”».

Ситуация стала совсем нелепой, когда было принято решение принять в магистратуру джентльмена из восточной Европы. Каждый год факультет оставлял одно место в магистратуре для иностранного студента, якобы для того, чтобы расширить студенческий кругозор. На эти места обычно принимались недавние выпускники из Англии, Канады или Австралии. Иногда везло кому-нибудь из Индии, но эти соискатели обычно были из англоговорящих семей. В тот год, однако, конкурс на программу оказался меньше, чем обычно. Председатель приемной комиссии просмотрел несколько заявлений, которые комиссия сочла приемлемыми, и выбрал заявление некоего писателя из маленькой страны где-то между Германией, Россией и Грецией. Несколько членов комиссии не поленились найти ее на карте и улучшили таким образом свое знание географии.

На последнем заседании комиссии, ее председатель решил объяснить свой выбор. “У нас никогда не было магистрантов из Восточной Европы, так что, если мы действительно хотим расширить студенческий кругозор, его присутствие на факультете могло бы быть полезным. Плюс, он несколько старше, чем большинство соискателей, и смог написать очень содержательное приемное эссе”. Комиссия выслала ему письмо о приеме, и до Питера начали доходить всякого рода “потрясающие” истории. “Сплетни – это неотъемлемая человеческая черта, – подумал он как-то. – Мы, наверное, научились говорить не для того, чтобы охотится или совместно готовить, а потому, что не могли жить без сплетен”.

Новый магистрант прибыл в сентябре. Он выглядел именно так, как должен был выглядеть восточно-европейский писатель: высокий, худощавый и с куцей неряшливой бородкой. Скоро всем стало ясно, что он заплатил кому-то, чтобы перевести его эссе на английский. Он говорил с сильным акцентом, как шпион из плохого фильма, и не уделял должного внимания артиклям. В его родном языке артиклей не было, и он постоянно забывал об их существовании. Написанное им представляло собой малоразборчивый набор слов.

Факультет хотел было его отчислить, но возникли возражения. У них не было конкретных доказательств, что он совершил подлог, и отправить его обратно сразу по прибытию было бы некрасиво. Они решили, что он скоро сам сообразит, что тратит попусту время, и вернется домой.

Затем новоприбывшему повезло. Его кто-то познакомил с магистранткой из Англии, и у них завязался роман. Очень скоро его письменный язык резко улучшился.

“Некоторым людям удивительно легко живется. Парень, считай, только вышел из самолета, а у него уже есть девушка, которая согласна сидеть и править его писанину. У меня есть подруги, которые годами искали кого-нибудь, и их мужчины так заняты, что у них едва есть время на свидание по выходным”.

Новая подружка писателя была ему прямой противоположностью, застенчивой, совсем не высокой и не без лишнего веса. Они явно проводили вместе много времени, потому что его произношение стало намного яснее, и появились артикли, хотя не всегда правильные и в правильных местах. На зимние каникулы они поехали кататься на лыжах в Швейцарию.

“Я всегда думала, что только богатые могут себе позволить лыжные каникулы в Швейцарии. Он наверняка знает, где останавливаться и где кататься. Как говориться, мир делится на знающих и незнающих. Что касается Швейцарии, он явно знающий. И, кстати, мне очень трудно представить эту женщину на лыжах, но, наверно, это просто от недостатка воображения”.

Восточноевропеец был действительно писателем и привез с собой несколько книг с его именем на обложке. Когда он немного обустроился, он и его девушка перевели из них несколько глав, и он показал их своему руководителю. Она не смогла сказать ничего определенного по их поводу, и он был очень разочарован. Он сказал, что процесс перевода высушил и обесцветил его прозу. Она порекомендовала ему не тратить время на переводы, а лучше начать писать что-нибудь новое, и предпочтительно по-английски. Когда он ушел, она подумала, что вряд ли когда-нибудь его снова увидит, но он продолжал учиться, как будто ничего не произошло.

Когда подошло время писать магистерскую диссертацию, он пришел к ней и сообщил, что находится в некотором затруднении. Когда он поступал на магистра, он и не подозревал, что он него потребуется диссертация. В его маленькой стране их писали только будущие кандидаты наук. Его познания в англоязычной литературе ограничивались несколькими романами Хемингуэя и Майн Рида, которые он, будучи школьником, прочитал в переводе. На этот раз сердиться пришлось его руководителю. “Наверно, моим следующим проектом будет попытка научить английскому марсианина!” – сказала она Питеру. Она пошла к декану, и тому пришла в голову блестящая идея. Годом раньше другой восточноевропейский писатель стал лауреатом Нобелевской премии. Нобелевский комитет был, вероятно, знаком с его творчеством лучше, чем с опусами их незадачливого магистранта, но по эту сторону Атлантики осведомленность читательской публики о них была примерно одинаковой. Декан предложил, чтобы магистерская диссертация писателя была посвящена творчеству этого новоиспеченного Нобелевского лауреата. “Мы тогда могли бы сказать, что заботимся не только о студенческом кругозоре, но и о своем тоже”– сказал он. “И какое отношение этот проект будет иметь к английскому языку и литературе?” – спросила она. Декан улыбнулся и ответил: “Ну, он ведь напишет эту диссертацию по-английски, не так ли?”

Писатель был счастлив. Язык Нобелевского лауреата был очень похожим на его родной, и он при желании мог бы читать его в оригинале. Он предпочел однако воспользоваться автопереводчиком. Поскольку грамматика этих языков была практически одинаковой, точность автоперевода была очень высокой. Он написал свою диссертацию, его девушка ее отредактировала, факультет ее принял и все вздохнули с облегчением.

После выпуска писатель отбыл обратно в свою Восточную Европу. Он почему-то решил, что без ее помощи он никогда не смог бы успешно закончить магистратуру и иногда стал ей писать. Его английская подружка также вернулась домой. Они попробовали продолжить свои отношения на расстоянии, но скоро поняли, что так можно было только просто дружить. Естественно, у него скоро появилась другая девушка, которой английская речь напоминала пение птиц. Он продолжал часами говорить по телефону с Англией, якобы для того чтобы не растерять свои языковые навыки. Обе женщины сильно ревновали его одна к другой, потому что ни одна из них не знала, что происходит “с другой стороны”.

“Этот парень просто феноменален, – сказала она. – Я думаю, что, если бы он оказался на необитаемом острове, на следующий же день там же оказалась бы какая-нибудь молодая женщина и стала бы его подружкой. И что они в нем находят? Он не особенно умен, у него нет денег, и я даже не уверена, насколько он хорош как писатель!”

Он стал снова писать и решил это делать сразу на двух языках. По его мнению, таким образом лучше становилась и версия на его родном языке. Теперь он мог публиковать свои книги на английском без всяких затрат на перевод. Он нашел издателя где-то в Англии, и тот согласился печатать и рекламировать его книги, платя ему часть доходов, которая показалась бы нищенской подачкой для западного автора, но которая его устраивала из-за разницы в стоимости жизни. Издатель печатал партии из может быть тысячи копий его книг и рассылал их вместе с другими книгами в магазины по всей Северной Америке и Западной Европе, обычно одну или две копии на магазин. Таким образом, ее европейский друг получил доступ к рынку в примерно 700 миллионов человек. Если 700 из них покупали его книгу, или в магазине или на интернете, то издатель мог заплатить ему, заплатить магазину и остаться после этого с неплохой выручкой.

Через пару лет он написал ей, что нашел почасовую работу инструктора по английскому языку в лучшем университете его страны. Он был единственным кандидатом на эту должность, у которого была степень магистра из американского университета. На новой работе он учил студентов математического и физического факультета, как произносить их имена по-английски и как давать простые, школьного уровня презентации в их областях знаний. Его начальство в университете было, очевидно, им очень довольно и обещало ему, что когда кто-нибудь из профессоров уйдет на пенсию, ему дадут постоянную работу на полную ставку.

“Мы на нашем факультете все надутые незнайки. Мы думали, что магистратура – это для людей, которые будут рады работе школьного учителя где-нибудь в глухой провинции. И вот у нас появился выпускник, которому наша степень магистра помогла стать успешным писателем и найти работу преподавателя в лучшем университете его страны. Мы думали, что угробим на него кучу времени и потом отчислим. Никто из наших других магистрантов не почерпнул здесь столько полезного, как он. И к тому же, у него здесь был роман! А ты знаешь, Питер, что я нахожу самым потрясающим во всем этом? В странах типа Франции и Германии английские версии его книг продаются в книжных магазинах в отделах “Литература на английском языке”! Ты представляешь, кто-нибудь может просмотреть один и тот же книжный стеллаж и купить оригинал “Гамлета” и его книгу! И одна не очень умная дама, которую ты знаешь, когда-то сильно сомневалась в том, имеет ли он какое-либо отношение к англоязычной литературе. Можно сказать, что теперь он имеет к ней более прямое отношение, чем она!”

~~~

Питеру исполнилось девяносто, и он стал боятся, что агент пенсионной службы нагрянет к ним домой, чтобы убедиться, что он еще жив. Он решил, что пришло время заставить государственную бюрократию забыть о себе. Питер перевел "Вечные Дела" на имя своего багамского траста и стал официально неимущим. Затем он позвонил в пенсионную службу и сказал им, что его отец, престарелый джентльмен по имени Питер, который жил по такому-то адресу, только что покинул этот мир. Ему высказали соболезнование и поблагодарили за звонок.

Гора упала у Питера с плеч. Ему больше не нужно было составлять никакие годовые отчеты. Он стал полностью анонимен; никто, кроме нее, не знал, что он все еще существует. Тот Питер, который уехал из Нью-Йорка в Северную Каролину, работал там лаборантом и владел домом, машиной и счетом в банке, был похоронен и забыт.

Ее шестидесятилетие праздновал весь факультет. Пришли старые, давно ушедшие на пенсию профессора и целая толпа студентов. Все эти люди говорили между собой, как им повезло, что у них есть такой учитель или коллега. После дня рождения она сказала Питеру: “Очень жаль, что тебя там не было. Ты мог бы прийти, только один раз, и никто бы ничего не заподозрил”. Он ответил: “Солнышко, ты этого не замечаешь, и я тоже, но ты выглядишь намного старше, чем я. Они бы, наверное, решили, что ты нашла нового партнера, и стали бы задавать вопросы типа: “А сколько времени вы вместе?” И мы бы не смогли ответить: “Большую часть нашей сознательной жизни”.

Вскоре после этого она стала почетным профессором. Она продолжала учить свой индийский класс и еще один класс для младших курсов, который ей очень нравился, но большая часть ее времени теперь была посвящена руководству аспирантами, помощи молодым преподавателям и общефакультетским проектам. Их разговоры за ужином теперь часто были о том, как много в академической жизни не связанного ни с преподаванием, ни с исследованиями. “Все вокруг меня по горло заняты подготовкой к классам и написанием статей, – говорила она. – Мы в общем-то это от них и требуем, если они хотят продвинуться по службе. Но в результате людям типа меня, которым уже некуда продвигаться, приходится подставлять плечо и делать все на факультете, на что ни у кого другого не хватает времени”.

Питер знал ее теперь почти сорок лет, и все эти годы, за исключением коротких отпусков, у нее практически не было свободных вечеров или выходных. Сначала ей приходилось прочитывать массу книг, брать курсы, сдавать экзамены и готовить статьи. Потом ей нужно было готовить задания для классов, проверять курсовые работы и регулярно публиковать статьи. А теперь она менторствовала над недавними и будущими кандидатами наук и занималась административной работой. Виды деятельности и обязанности менялись, но работа продолжала быть напряженной и нелегкой. “Моя жизнь – это каникулы по сравнению с ее, – он иногда думал. – Есть часы, в которые открыт рынок акций, а в остальное время я могу делать все, что захочу”.

Через несколько лет он и она перестали отмечать его дни рождения. Они стали приводить его в уныние. “Я должен становиться на год старше, но вместо этого на год старше становишся ты,” – сказал он ей как-то.

Однажды она пришла домой, как всегда, немного позже, чем ей полагалось бы, и он приветствовал ее новостью: “Дорогая, сегодня у меня важная дата. Мне исполнилось сто лет…”

Она была несколько изумлена, поскольку давно не следила за его настоящим возрастом. “Ну, я тебя поздравляю! – сказала она, – Ты определенно самый хорошо сохранившийся долгожитель в истории. Давай сходим куда-нибудь, это очень хороший повод основательно выпить!” В эпоху самоуправляющих машин алкоголь в ресторане можно было заказывать всем…

~~~

Ей было немного за семьдесят, когда она неожиданно для всех решила уйти на пенсию. Она сказала Питеру, что университетский бюджет оставляет желать лучшего и что она считает, что ее зарплата должна пойти кому-нибудь более нуждающемуся в деньгах. “Каждый курс, который я преподаю, может преподавать какой-нибудь доцент. И если я его буду читать, этот доцент не сможет этого делать, и его шансы стать профессором ухудшатся. Каждого аспиранта, которого я веду, мог бы вести кто-то другой, и это засчиталось бы ему как исследовательская работа. Мой факультет дал мне столько за пятьдесят лет, и я не могу просить о большем”. К счастью для Питера, ей оставили ее кабинет в университете. Она продолжала преподавать свой индийский курс, но все другие обязанности передала коллегам.

Теперь она была дома намного больше, чем раньше. Они давно выплатили ипотеку, и Питер мог уменьшить свою деловую активность. “После ста пяти люди должны быть осторожны с деньгами, – сказал он ей, смеясь. – Мне тоже неплохо бы стать более консервативным”. Они стали проводить вместе больше времени, смотря телевизор или просто читая, он за своим столом, а она в кресле около камина. Система “Драгоценные Моменты” стала работать намного активнее. Питер заменил ее камеры более новыми, с лучшей оптикой и микрофонами. Он радовался жизни, как никогда раньше.

И в один день, все изменилось. Она вернулась с ее визита к врачу, сняла пальто и сказала ему: “Дорогой, я должна тебе что-то сказать”. Она никогда не говорила с ним таким медленным и нерешительным голосом.

“Мы раньше не обсуждали такие вещи, но теперь нам придется. На прошлой неделе я сделала свою двухгодичную маммограмму. Радиолог нашел пятно, которое показалось ему подозрительным, и мой доктор заказал биопсию. Результат оказался ненормальным. Я ничего не хотела тебе говорить, потому что ты знаешь, как я люблю обсуждать свое здоровье. Я надеялась, что результат будет нормальным, но этого не случилось”.

Питер ничего не ответил. Он чувствовал, как будто поток его мыслей внезапно насквозь обледенел.

Они молча сидели в течение нескольких минут. Потом она продолжила: “Завтра я иду к онкологу и расспрошу его о том, что делать дальше”.

Онколог сказал ей, что у нее маленькая злокачественная опухоль в плохом месте. В ту же неделю ей сделали операцию и удалили опухоль и несколько лимфатических узлов. Следующие полгода она проходила радиацию и химеотерапию.

Питер взял на себя все обязанности по дому. Его разум и душа онемели, как будто над ними тоже велась операция под общим наркозом. Он старался сосредоточиться на простых рутинных делах, потому что не был способен ни к чему другому, и это было невыносимо. Они почти не говорили друг с другом в течение этих месяцев.

Ей потом сказали, что, хотя все найденные раковые клетки были удалены, ей придется проходить гормональную терапию следующие пять лет.

Их жизнь постепенно вошла в нормальную колею. Они примирились с тем, что больше не были хозяевами своих судеб, и пытались жить в настоящем, просто радуясь, что они вместе.

Совершенно неожиданно для Питера она стала принимать активное участие в политической жизни. Она следила за тем, что происходило на местном, региональном и государственном уровне и была очень эмоциональна в их разговорах об этом. Она зарегистрировалась как член партии и стала активной участницей местных политических событий. В размышлениях Питера об этой ее новой стороне, поведение их обоих ему показалось весьма нелогичным. Ей было далеко за семьдесят, и у нее в прошлом был рак. Самым разумным с ее стороны было бы решить, что вся эта “мышиная возня” ее совершенно не касается. Она же продолжала спорить с ним о выборных кампаниях и опубликованных речах. Ему же придется жить с последствиями всего этого, прямыми, косвенными, положительными и отрицательными. Политика, однако, была ему очень очень безразлична.

~~~

Прошло пять лет, и к ее большому облегчению, ей больше не нужно было принимать гормональные таблетки.

Через несколько месяцев, поздней весной, у нее начались боли в спине и бедрах. Сначала они были только изредка и проходили после ходьбы, и она решила, что это просто возраст. Затем они стали непрерывными и начали мешать ей спать. Она позвонила своему врачу, и он ей сказал немедленно прийти к нему на прием. Там он ее выслушал, прописал сильное обезболивающее и попросил немедленно позвонить, если она заметит какие-нибудь новые симптомы. Она потом сказала Питеру, что врач был чем-то очень обеспокоен. Питер попытался пошутить, что может быть от врача ушла жена, и немедленно пожалел об этом.

Лекарство помогло, и в течение нескольких недель она чувствовала себя почти нормально. Затем у нее началась какая-то странная постоянная слабость. Ей приходилось буквально вытаскивать себя из кресла, чтобы сходить в туалет, что ей часто приходилось делать, потому что ее мучила жажда, и она не переставала пить. Она почти ничего не ела, и когда решилась опять позвонить врачу, ей пришлось просить об этом Питера, потому что она боялась, что не сможет понять его рекомендации. Врач сказал Питеру, что ее надо немедленно госпитализировать, и спросил, кем он ей приходится. Питер ответил, что он ее сын.

Они приехали в госпиталь вместе; врач уже был там. Он заказал несколько тестов и попросил медсестру подключить ее к внутривенному вливанию. Ей дали какой-то наркотик, и она заснула.

Питер провел около нее остаток дня. Поздно вечером он уехал домой, чтобы принять душ, перекусить чем-нибудь и попробовать уснуть. Следующим утром, он вернулся в госпиталь и поговорил с ее онкологом. Тест показал очень высокий уровень кальция в крови. Онколог считал, что все симптомы – это результат метастаз рака в ее позвоночнике и бедренных костях.

Лекарства ей помогли, и ее выписали из госпиталя. Врач прописал ей ежедневную дозу наркотиков. Через пару недель усталость и жажда вернулись, и ее опять пришлось госпитализировать. После выписки она несколько дней приходила в себя, а потом сказала ему, что им нужно поговорить. Она, как обычно, сидела в кресле около камина, и ему пришлось подвинуть свой стул, чтобы лучше ее слышать.

“Я не хочу еще одной госпитализации, – сказала она, – она была бы бессмыслена. Если мне суждено уйти, я хочу, чтобы это произошло дома. Я хотела поговорить с тобой сейчас, пока еще способна к разговору. У меня, возможно, не так много осталось времени”.

“Если со мной что-нибудь случится, на столе в моем кабинете ты найдешь чек на твое имя. Это все, что у меня есть”. Она перевела дыхание и продолжила: “И еще я хотела тебе сказать что-то другое, что-то, что, наверное, должна была тебе сказать много лет назад”. Ее глаза наполнились слезами.

“Я хотела перед тобой извиниться. Извиниться за то, что тогда, когда мы только познакомились, я не любила тебя так, как ты заслуживал. Я была молода и глупа, и многое воспринимала, как должное. Я думала: “Девушке нужен парень, для свиданий и, может быть, чтобы было к кому приходить домой”, и ты так хорошо этой роли подходил. Теперь я понимаю, что всю мою жизнь с тобой я жила, как принцесса. Все, что касалось дома, было на тебе, и я могла сосредоточиться на работе. А ты, ты знал еще тогда, что это случится, что я не буду всегда молода, как ты, и когда-нибудь тебе придется обо мне заботиться. Кто я была тебе, что ты должен был взять все это на себя? Я не твоя мама, я даже не твоя жена, ты ведь помнишь, мы никогда не поженились… И потом, позже, когда я стала старше, чем ты, я боялась. Я очень боялась, что ты когда-нибудь от меня уйдешь, пошлешь меня в дом для престарелых или куда-нибудь еще. Как бы я жила одна без тебя? Что я знаю о жизни? Английский язык и литературу, вот и все. Мне никогда не приходилось иметь дело с такими вещами, как крыша, которая течет. Ты выглядишь так молодо, а это ведь университетский город, здесь столько красивых девушек, ждущих на автобусных остановках…”

Они на минуту замолкли. Все, что Питер смог сказать, это “Не говори глупости. Я никогда бы от тебя не ушел”. Прошла еще одна длинная, молчаливая минута. Потом Питер встал, открыл встроенный шкаф около входной двери и выключил “Драгоценные Моменты”. Он решил, что ей бы не хотелось, чтобы система продолжала работать.

Через пять дней он проснулся, когда она еще спала. Он решил не будить ее и позавтракал один. Когда к середине утра она не вышла из спальни, он зашел туда посмотреть, как она. Ее уже больше не было. Ее сердце просто остановилось.

Он позвонил ее врачу, оставил входную дверь открытой и подошел к окну в столовой. Деревья на заднем дворе были покрыты молодой полупрозрачной листвой. Он смотрел на них, пока не услышал, как врач скорой помощи и парамедики вошли в дом. Тогда он повернулся и сказал им, что она в спальне. Врач тихо сказал Питеру: “Примите наши соболезнования”. После короткой паузы, он спросил: “Простите, а кем вы ей приходитесь?” Питер ответил: “Я ее сын. Я приехал сюда побыть с ней, пока она болела”. Врач кивнул и последовал за парамедиками в спальню. Питер повернулся обратно и продолжал смотреть в окно на весенние деревья, освещенные полуденным солнцем. Он услышал какой-то шум за спиной, как будто несколько людей несли что-то тяжелое. Потом опять заговорил врач: “Я оставляю свидетельство о смерти на столе. Не знаю, в курсе ли вы, но ваша мать подписала соглашение, позволяющее медицинскому факультету университета использовать ее тело как учебное пособие. После этого мы его кремируем, и если хотите, вы можете зайти и забрать урну с ее прахом. Питер ответил, не поворачиваясь к врачу: “Нет, этого не потребуется. Просто сделайте с ним то, что вы обычно делаете для людей, у которых нет родственников”. Врач сказал: “Еще раз примите наши искренние соболезнования”. Питер ничего не ответил. Входная дверь закрылась.

~~~

Питер решил продать их дом и уехать обратно в Нью-Йорк. Оставленный ею чек оказался семизначным. Она, очевидно, неплохо зарабатывала в последние годы ее карьеры, но продолжала жить, как будто все еще была аспиранткой. У него самого тоже были кое-какие деньги. Он мог купить квартиру в Манхэттене, инвестировать то, что останется и жить на дивиденды. Если бы понадобилось, он всегда мог бы вернуться к торговле на фондовом рынке.

Питер поехал в универмаг и купил себе отличный кожаный портфель. Потом он заехал в банк, задепозировал ее чек и переложил в портфель содержимое своего сейфа.

На пути домой, он остановился у риелтерского агентства. Там он застал молодого человека, который сидел и читал книгу; бизнес в тот день был явно не очень оживленным. Питер сказал ему, что хочет выставить на продажу дом, и дал ему свой адрес. В тот же день риелтор приехал к нему осмотреть дом. Он сказал, что тот в хорошем состоянии, и порекомендовал Питеру не беспокоиться насчет старого холодильника и плиты: новые хозяева сами их поменяют. Питер спросил, имело ли бы смысл оставить им что-нибудь из мебели. Агент вежливо ответил, что предпочел бы показывать дом без мебели. Система “Драгоценные Моменты” не произвела на него большого впечатления, но он обещал включить ее в описание дома. Питер дал ему ключи, которые прежде она носила в своей сумке, и обещал позвонить, когда дом будет готов к продаже.

После того, как риелтор уехал, Питер взял портфель с его бумагами и зашел в ее кабинет. Он надеялся найти ее архив, может быть, какие-нибудь старые фотографии, сделанные до их знакомства. В кабинете не было ничего, кроме многочисленных книг и статей и ее дипломов, висящих на стенах. Если у нее и был архив, она, должно быть, хранила его на своем лаптопе. Этот лаптоп был зашифрован с помощью пароля; он не знал этот пароль. Питер решил взять дипломы и лаптоп и отдать университету все остальное.

Был уже вечер, и Питеру пришлось включить свет. Он сел за ее стол, взял чистый лист бумаги и ручку. Подумав немного, он начал писать:

Моя Любимая:

Ты рассказала мне тогда о своих многолетних опасениях. Ты знаешь, я тоже о многом беспокоился в течение многих лет. После того, как я поделился с тобой своим невероятным секретом, я боялся, что ты решишь расстаться со мной. Я думал, что ты, как и любая другая женщина, хотела бы, чтобы твой мужчина прожил всю свою жизнь и состарился вместе с тобой. Зачем я тебе был нужен, если я не мог бы быть таким мужчиной? Ты была так красива и умна, ты легко бы могла найти себе кого-нибудь, как ты сама, “нормального”, кого-нибудь, кто всегда был бы немного старше тебя. И ты была бы с ним счастлива, у вас были бы дети, и ты бы провела с ним вашу общую счастливую старость. Кто я, в конце концов? Несостоявшийся ученый, неудачник, который по странной прихоти судьбы поскользнулся на всеобщем параде человечества, марширующего к Смерти, каждый ко своей, и был бесцеремонно выброшен на обочину…

Твой Питер.

Он затем вынул ее дипломы из рамок и положил их и ее лаптоп в свой портфель. Ему прошло в голову, что, если бы не “Драгоценные Моменты”, вся история его жизни была бы в этом портфеле.

Следующим утром Питер съездил в канцелярский магазин и купил много картонных ящиков разных размеров и рулонов упаковочной ленты. Вернувшись домой, он скопировал записанные файлы из внутренней памяти “Драгоценных Моментов” на основной и запасной сервер и ре-инициализировал систему. Новые владельцы найдут ее такой, как будто она только что прибыла от производителя. Он затем выключил оба сервера и запаковал их жесткие диски в два набора ящиков, тщательно оборачивая каждый из них упаковочной лентой в большие шары. Старые жесткие диски из предыдущих десятилетий были запакованный таким же образом. Он решил не возиться с оставшейся частью компьютерного железа и купить ему замену в Нью-Йорке.

Питеру нужен был кто-нибудь, кто бы перевез запасные жесткие диски в его будущую квартиру. Он позвонил местной компании по перевозке и сказал, что он даст им на хранение нечто очень ценное, что бы они доставили это в Нью-Йорк через несколько месяцев. Грузчики приехали, поставили запасные ящики на поддон и очень тщательно прикрепили их к нему. Питер записал номер заказа и сказал им, что он позвонит, когда будет знать адрес доставки.

Он пообедал, запаковал книги и статьи из ее кабинета и поехал в университетскую библиотеку. Библиотекари узнали, что почетный профессор оставила после себя свой архив и согласились сохранить все, что сочтут нужным, и выбросить все остальное. Один из них даже помог ему перенести ящики в книгохранилище.

Питер вернулся домой и принес несколько картонных ящиков в платяной шкаф. Там он просмотрел свою одежду, нашел несколько рубашек и пар брюк, которые были сравнительно новыми, и запаковал их. Он также запаковал две пары туфель, которые по какой-то причине были все еще в их магазинных коробках. Затем он собрал оставшиеся вещи из шкафа в мешки для мусора и отвез их в местный магазин подержанной одежды. Они дали ему подписанную форму, чтобы он ее заполнил для декларации о налогах. Он смял ее в кармане и позже выбросил.

Питер провел последнюю ночь в их доме. Утром он взял оставшиеся ящики с жесткими дисками и очень осторожно перенес их один за другим в багажник его машины. Туда же были поставлены ящики с его одеждой и обувью. Свой портфель ему пришлось положить на пассажирское сидение: в багажнике места больше не было.

Питеру все еще нужно было кое-что сделать. Он позвонил в несколько компаний, специализирующихся на очистке опустевших домов. Одна из них была готова приехать немедленно. Когда они прибыли, он сказал им убрать из дома все, что там еще оставалось. Потом он некоторое время стоял в молчании и смотрел, как его и ее мебель выносилась из дома в их грузовик.

После того, как они уехали, Питер позвонил в телефонную и газовую компании и попросил их отключить его дом, начиная с завтрашнего дня. Затем он позвонил своему риелтору и сказал ему, что дом готов к будущему показу.

Питер прошелся по дому в последний раз. Он не был сентиментальным человеком. Дом отслужил свое, и теперь пришло время с ним расстаться. Он сел в свою машину и сказал ей ехать в Нью-Йорк.

~~~

Питер заселился в отель и занес в его комнату ящики с его вещами. Потом он сходил в местный компьютерный магазин и купил себе лаптоп. Он не мог поверить, насколько тот был легок и тонок. У него раньше никогда не было лаптопа, а ее лаптоп был очень старый и намного более толстый.

У него не было никаких документов, которым кто-нибудь мог бы поверить, и никакой возможности их получить. Ему нужно было научиться жить в Нью-Йорке анонимно, и у него появились идеи. Он купит квартиру на имя “Вечных Дел” и будет платить за свои житейские расходы с помощью карточки его счета в Антигуа. Тамошние регуляторы скорее всего предпочитали проводить время на пляже, и они вряд ли забеспокоились бы, если счет бизнеса начал платить бы за вещи типа продуктов, химчистки или билетов в кино. Питер начал обзванивать местные риелтерские фирмы. Ему нужна была квартира как можно скорее, предпочтительно что-нибудь просторное, но не обязательно около метро, не обязательно в отличном состоянии и предпочтительно в доме без охранника. Его календарь стал заполняться показами. Их дом в Северной Каролине был совсем небольшим, но после того, как он увидел несколько манхэттенских квартир, он понял, что он жил в течение многих лет в особняке, почти ничего за него не платя.

Когда Питер не был занят решением квартирного вопроса, он часто сидел в неудобном гостиничном кресле, рисовал фигурки в маленьком блокнотике на столе и размышлял о своих долговременных планах. “Если бы я посмотрел на свое положение объективно, что бы я решил сделать? Что нужно делать в жизни тому, у кого нет семьи, кому не нужны деньги, у кого нет ни к чему особо сильных интересов, и чье будущее неограниченно? Наверное, чтобы мужчина был счастлив, ему в его жизни нужна женщина. И она была права, вместо того, чтобы искать здесь какую-нибудь коморку, я мог бы купить что-нибудь очень неплохое в Анн Арборе или Итаке и пытаться обратить на себя внимание красивых девушек, на автобусных остановках или где бы то ни было.

С другой стороны, я могу продолжать следовать своему плану, обосноваться здесь и поместить несколько объявлений на интернетовских площадках для знакомств. О, как насчет такого объявления: “Финансово обеспеченный новый манхэттенец, моложе сорока и никогда не женатый, ищет новый роман. Пожалуйста, будьте местной и тоже моложе сорока. Если вы любите зимние виды спорта, мы наверняка замечательно проведем время в Колорадо на лыжных склонах!” На этом острове полно одиноких женщин, которые жаждут сдвинуть свою личную жизнь с мертвой точки. Я уверен, какие-нибудь из них откликнулись бы на такое объявление”.

Питер некоторое время развлекался подобными мыслями. Потом он решил спуститься с небес на землю. Ему пришло в голову, что, как со многим в жизни, бессмертие подходит только людям с определенным складом характера. Чтобы вечная жизнь была успешной и счастливой, человек должен быть невероятно общителен, а также гибок в своих умственных привычках. Такой индивидуум всегда будет искать новые возможности для общения и позволять старым бесследно уйти в прошлое. Он бы начинал новый роман с кем-нибудь, заранее зная, что для его партнера этот роман, возможно, будет последним, но для него он точно нечто временное. И после того, как этот роман закончился, возможно, как у Питера, трагически, такой человек некоторое время горевал бы, а потом начал бы все с начала. Он стал бы прежним собой, каким был до этого закончившегося романа, и начал новый, и такой цикл продолжался бы без конца. Питер даже вообразил неких братьев-близнецов, которые выиграли конкурс на право стать бессмертными, и выбрали два жизненных пути, о которых он грезил. Один в течение столетий переезжал бы из одного университетского городка в другой, преследуя молодых красоток, а другой осел бы в Манхэттене и проводил те же сотни лет, волочась за местными искательницами амурных приключений. Каждые восемьдесят лет они бы встречались и обсуждали свои последние похождения за бутылкой пива.

“К сожалению, – сказал себе Питер, – я не прошел бы даже первый тур такого конкурса. Мне только сто пятнадцать, а я уже полон до краев жизненными впечатлениями. И я чувствую, как будто на меня оказали влияние почти все, кого я когда-нибудь встретил. Если я пройду через еще один или два “романтических цикла”, моя следующая остановка будет в хижине где-нибудь глубоко в лесах Монтаны, где я проведу свою вечную жизнь, охотясь и ловя рыбу и надеясь никогда не увидеть опять человеческое лицо. Мне выпала роль бессмертного, но я не подхожу этой роли, как не подходила мне профессия биохимика”.

~~~

Он наконец-то нашел квартиру, которая показалась ему подходящей. В ней было две комнаты: большая гостиная и крохотная спальня, в старом здании с древним водопроводом, но тихая и на высоком этаже. Он сказал риелтору, что заплатит наличными, и попросил связать его с адвокатом, занимающимся продажей недвижимости. В Нью-Йорке здравомыслящий человек не купит кладовую для метлы без адвоката.

Покупка прошла совершенно обыденно. Никто не удивился, что покупателем является не Питер, а какая-то компания из Вайоминга, и никто не спросил его, как он связан с этой компанией. Его адвокат получил денежный перевод из “Вечных Дел”, и этого было достаточно.

Питер подкатил в его самоуправляемой машине к своим новым апартаментам, перенес ящики с жесткими дисками из багажника в большую комнату и позвонил компании по перевозке в Северной Каролине. Через несколько дней ящики с запасными жесткими дисками прибыли к двери его дома. Он сам их перенес один за другим в свою квартиру и поставил на полку во встроенном шкафу. Когда грузчики ушли, он посмотрел на ящики еще раз, и сказал себе: “Добро пожаловать домой, дорогая. Ты видишь, я не подвел тебя!”

Через несколько недель “Вечные Дела” продали дом и машину, которыми они владели. Питер перевел выручку в Антигуа и закрыл банковский счет компании. Глава его жизни, связанная с Северной Каролиной, теперь официально была закончена.

Питер купил несколько серверов памяти и установил в них жесткие диски из ящиков в его гостиной. Он также приобрел компьютер для показа видео и два телевизора, один для переднего канала и другой для бокового канала. У производителя “Драгоценных Моментов” была специальная бесплатная программа для проигрывания видеофайлов. Он установил ее и был приятно удивлен ее работой. Программа просканировала его серверы и сформировала очень удобную линию времени, с иконками всех его видеофайлов. Он мог передвигаться по этой линии напрямую, или делать поиск по дате. Программа также могла быть запущена в так называемом юбилейном режиме. Пользователь вводил количество лет, которая прошло после какого-нибудь события, и программа автоматически проигрывала видеофайлы, которые были записаны во время этого события, в то же время дня, когда они были записаны. Согласно документации, супруги на годовщину их свадьбы могли бы использовать этот режим, чтобы просмотреть видео, сделанные на их свадьбе, и они показывались бы в правильном порядке и в правильное время.

Теперь он был готов проверить результат своих многолетних усилий.

Он решил начать где-нибудь с середины, когда ей было за сорок. Он увидел ее в ее кабинете, проверяющей чье-то эссе. Потом, после работы, за обеденным столом, рассказывающей ему о ее дне, и с утра, торопящейся сделать завтрак перед бассейном. Он хотел сказать ей: “Доброе утро, дорогая, масло в двери холодильника”. Но он вдруг понял, что он тогда начал бы разговаривать с телевизором.

И в первый раз он почувствовал всем своим существом, со всей эмоциональной силой, на которую был способен, что она по-настоящему, полностью и навсегда исчезла. Он подумал: “Смерть – это когда люди, которые нам дороги, перестают нас слышать и не отвечают, когда мы говорим с ними”. Слезы начали литься из его глаз, и он стал плакать, плакать навзрыд, как не плакал целую сотню лет…

~~~

Теперь он он-настоящему чувствовал огромную ношу, которую бессмертие бросило на его плечи. Его уделом было жить в мире посторонних ему людей. Он мог сблизиться только с теми, чьи жизни были в чем-то схожими с его собственной. Но скоро таких людей не останется. Ему суждено было пережить свой мир и всех, кто в нем живет.

Ему нужно было все хорошенько обдумать. Для этого у него было предостаточно времени. Его брокерский счет в Гибралтаре был в основном инвестирован в долговременные облигации и приносил ему достаточно дохода, чтобы на него жить. В его квартире теперь были новые окна и краны, и она чувствовалась, как дом.

Питер привык бродить по улицам Нью-Йорка. Так ему было менее одиноко. Толпа деловых людей была одета по-другому, чем во времена его молодости, но они казались ему теми же людьми в более современной одежде. Знаки над дверями ресторанов были сделаны из какого-то нового яркого материала, но еда в них была знакомой. Машины на улицах были очень футуристической формы, но пробки оставались теми же. Он стал заядлым посетителем концертов и музеев. “Благослови, Господь, кассу в Карнеги-холле, – думал он, – они никогда не просят показать удостоверение личности”. Классическая музыка и прошлое музеев стали его прибежищем.

Его ум продолжал активно работать. “Я – обычное человеческое существо, – размышлял он, – с такими же потребностями и желаниями, какие есть у каждого. Но все эти общие потребности и желания рассчитаны на то, чтобы их удовлетворять только ограниченное время. Каждому нужно убежище, но что он будет делать, когда дом, в котором он поселился, придет в негодность? Срок службы, на который рассчитаны современные здания, не превышает столетия, а его здание уже достаточно старое. Ему придется найти другое место для жилья. Получит ли он какую-нибудь компенсацию за его теперешнюю квартиру, и если да, то как? И какая будет цена подобной квартиры в том новом будущем мире? Как люди тогда будут покупать квартиры? Потребуется ли от него предъявить какие-нибудь документы, подтверждающие его личность и источник доходов? А как насчет чего-то намного более повседневного: что, если магазин, в котором он покупает провизию, перейдет на какую-нибудь электронную форму оплаты, которая ему будет совершенно незнакома? Где он найдет доброго человека, который согласится разъяснить ему, как ею пользоваться?”

У него не было ответов на эти вопросы. Все, что он мог делать в его ситуации, было продолжать быть вовлеченным в мировые дела. Он будет следить за всеми большими новостями. Он подпишется на “Нью-Йорк Таймс” и “Уолл-стрит Джорнал” и будет их читать каждый день. Он создаст и будет поддерживать свой круг общения, как бы трудно это ни было. Каждая новая декада современной жизни приносит что-то новое, какие-нибудь новые концепции, технологии, идеи или законы. Ему придется знакомиться со всеми этими нововведениями. Он станет воплощением поговорки: “Век живи – век учись”.

Питер все это понимал. Он осознал, что быть бессмертным на сам деле означало быть всегда молодым, активным и изобретательным. Ему, однако, было непонятно, что даст ему мотивацию к такому поведению. Питеру было страшно подумать, что ему придется провести вечность, боясь что-нибудь упустить из виду.

Однажды утром он пошел посмотреть какую-то выставку в Метрополитен-музее. Он не пропускал ни одну из них, независимо от того, были ли они посвящены древнеегипетскому искусству или платьям жен президентов. На пути в музей он решил пройтись через Верхний Ист-Сайд и вышел из метро одной остановкой раньше.

Этот район города выглядел таким же преуспевающим, как столетием ранее, когда его родители приводили его туда по причинам, которые он давно забыл. Вокруг было много новых высотных зданий, и ему скоро пришло в голову, что они были построены на земле, которая раньше была занята старыми, менее высокими домами. “Боюсь, что через несколько десятилетий такая же судьба ожидает мой дом, – подумал он, – и вряд ли мне позволят переселиться в новый небоскреб бесплатно”. Погода была замечательная, и гулять по городу было приятно. Ему было некуда спешить, и торопящиеся местные все время его обгоняли. Он заметил еще что-то, что не изменилось в его городе. Все эти женщины средних лет, безукоризненно одетые и изысканно накрашенные, выгуливающие своих крошечных собак. Пролетали десятилетия, фондовый рынок взлетал и падал, катастрофы и войны потрясали неспокойный мир, но эти женщины продолжали вышагивать на своих высоких каблуках с собачонками, бегающими вокруг них на поводках. И так же, как модели, они не старели…

После того, как Питер посмотрел выставку, он пошел в Центральный парк. Как и прежде, там было множество бегунов и велосипедистов, а также уличные музыканты и их слушатели и всякого рода люди на скамейках, читающие книги и наслаждающиеся солнцем. Он вдруг осознал, что намного старше, чем каждый из этих людей, но скоро, всего только через несколько десятилетий, они все исчезнут, а он останется. “Люди так недолговечны, – подумал он, – так эфемерны, но хотя их личное существование недолго, они научились создавать вещи, которые намного больше и более долговечны, чем любой из них. Этот город, например, или английский язык. Он существует уже в течение более чем тысячи лет, и скорее всего просуществует еще много тысячелетий. Она посвятила ему всю свою жизнь, потому что она знала, что кто-то это делал столетиями до нее, и кто-то будет делать через столетия после нее.”

Питер оказался около Бетездовской Террасы, пересек улицу и начал идти по Моллу. Яблоку там было бы упасть очень непросто. Питер устал от необходимости избегать столкновений с другими посетителями парка и нашел пустую скамейку. Что-то его тревожило, что-то, о чем он подумал за секунду до того, как отвлекся, чтобы решить, куда пойти.

Потом он вспомнил. “Да, я размышлял над человеческой скоротечностью, и о том, что случится в будущем. На самом деле я знаю, что случится. Через сто лет я буду продолжать приходить в Центральный парк. Здания вокруг него будут выглядеть по-другому, чем сейчас, но Молл будет таким же, каким сейчас, променадом с деревьями и скамейками. В хорошую погоду тут будет также полно народу, как сегодня. И никто в той толпе, ни единая душа во всем мире, за исключением меня, не будет ее помнить. Даже те студенты, которые, возможно, ходили на ее последний индийский класс, к тому времени умрут. У большинства ушедших есть могильный камень, и какой-нибудь случайный прохожий может прочитать их имена и задуматься о них. У нее этого нет, потому что, наверно, она этого не хотела. Все, что останется от нее в этом мире вне моей головы и моей квартиры, будет несколько строк в университетском архиве. Имя, фамилия, дата рождения, когда она работала и кем. Она превратится в архивную запись такого типа, до которого никому нет дела. Выражение ее глаз, ее улыбка, ее легкие шаги, ее забавная привычка читать, скрестив ноги, красота ее ума будут навсегда и полностью забыты.

Питер опять начал плакать. Он плакал безутешно; он, должно быть, не плакал так с тех пор, когда был совсем маленьким. В первый раз в его долгой жизни, он ненавидел человечество, он просто его ненавидел. Ему стало неудобно, что люди замечают его слезы. Он, должно быть, был очень непригляден, взрослый человек, плачущий, как ребенок. Питер встал и ушел в соседний аллею, где было меньше народа. Он пытался успокоиться, но каждый раз, когда его мысли прыгали на сто лет вперед, слезы лились из его глаз.

И затем, в момент просветления, он понял, как хотел бы прожить свою жизнь. Все встало на свои места.

Питер подождал до следующего 16 октября. Утром он запустил программу для проигрывания видеофайлов, настроил ее на юбилейный режим и ввел требующееся количество лет. Через какое-то время, его любимая появилась на экране. Он сел и стал смотреть, как она наконец-то поняла его шутку и рассмеялась.

Питер не прерывал работу программы. Он видел, как она возвращается к жизни на следующий день, и еще через день, и еще через день. Он проживал с ней ее земные годы, и она появлялась в его памяти такой, какой тогда была, и он говорил с ней, и она отвечала ему, потому что он так хорошо ее помнил, и он знал, что она вернулась к жизни. Он видел ее смех и ее слезы, ее триумфы и ее печали; он ничего не хотел больше, чем продолжать быть с ней. И когда настал тот черный день, когда она решила не возвращаться в госпиталь, он просто подождал до следующего 16 октября и ввел новое количество лет в программу. И он никогда больше не был одинок, и печаль не одолевала его, и с неимоверной радостью он всегда возвращался, еще, еще, и еще раз, к той же молодой женщине, бессмертной, как и он, улыбающийся ему из глубины веков.

Эта книга посвящена памяти Роберта Соломона, философа и учителя, благодаря которому автор узнал о грандиозной концепции Вечного Возвращения.

Content

Минковский Лев Эрнстович Вечная любовь