Мери Кайе

ДОМ ТЕНЕЙ

1

Тяжелые парчовые шторы шевельнулись от легкого ветерка, одна из складок задела угол туалетного столика и опрокинула лак для ногтей.

Слабый звук его падения разбудил Дэни, вырвав её из тяжелого кошмара: она бежала по пустынной дороге, ничего не видя из-за густого тумана и моросящего осеннего дождика. И прижимала к груди маленький запечатанный конверт. Иногда ей удавалось уловить в шуме дождя совсем иной звук: шаги того, кто её преследовал.

Она ловила взгляд этого человека, когда останавливалась и оборачивалась. В первый раз это был мистер Ханивуд, она узнала узкое сухое лицо старого адвоката и короткое хриплое покашливание. Потом это была полная пожилая женщина в твидовом костюме, тяжело шагавшая по грязи, или какой-то человек с Востока, темнокожий, в белых развевающихся одеждах и феске — или это был тюрбан? Но никто из них не в праве был её преследовать, она не позволит им себя догнать. Это вопрос жизни или смерти…

Флакон с лаком для ногтей упал, и Дэни проснулась.

Она села в постели, все ещё не придя в себя после кошмара, и очень удивилась, очутившись в совершенно незнакомой комнате. Потом остатки сна улетучились и она вспомнила, что она уже не в доме своей двоюродной тетушки, а в лондонском отеле «Эрлайн».

Вчера в Маркет-Лидоне было туманно и сыро, как поздней осенью. Но здесь, в Лондоне, в это сентябрьское утро казалось, что лето все ещё продолжается. Хотя было ещё очень рано и город только пробуждался, небо за окном сияло синевой.

Шторы, вчера полностью задернутые, были частично открыты и пропускали в комнату слабый утренний луч, который освещал беспорядочно разбросанные картонные коробки, чемоданы, пакеты в китайской шелковой бумаге и новую сумочку — подарок тети Хэрриет — в которой, кроме всего прочего, лежал недавно оформленный заграничный паспорт.

Все проблемы, связанные с путешествием за границу, Дэни уладила вчера вечером, и теперь ей оставалось купить соломенную шляпу, купальник и какое-нибудь средство от тошноты и познакомиться с сестрой отчима, миссис Бингхэм. Раньше она никогда её не видела, но со вчерашнего дня жила в том же отеле. Миссис Бингхэм тоже собиралась лететь на Занзибар самолетом «Зеро-Зефир» авиакомпании «Грин Зеро Лайн».

Лондон — Неаполь — Хартум — Найроби — Момбаса — Танга — Пемба Занзибар…

Дэни снова вздрогнула. Восторг неожиданно сменился странным чувством неудобства, настолько назойливым, что она быстро обернулась, почти уверенная, что позади стоит кто-то незнакомый. Но ничто не шевелилось, кроме штор, которые тревожил легкий ветерок; и конечно же, в комнате никого не было. Никто за ней не наблюдал! Это всего лишь последствия глупого сна…

Дэни Эштон окончила школу примерно год назад, но это был её первый глоток свободы. Как дочь своей матери, она могла бы вести беспорядочную жизнь, полную увеселений, но до сих пор Дэни жила очень тихо и незаметно. Ее мать, в настоящий момент именовавшаяся Лоррейн Фрост, была женщиной необычайной красоты, коллекционировавшей мужей, как кинозвезда. Единственная дочь Дэни осталась ей как воспоминание о первом муже, Даниэле Эштоне.

Лоррейн никогда не испытывала материнских чувств, а Даниэля, исследователя и охотника, больше интересовали антилопы и истоки Амазонки, чем отцовские обязанности. Он встретил свою смерть в непросвещенном племени южноамериканских индейцев, когда Дэни было три года. Лоррейн практически тут же вышла замуж за Двайда Клифорпа, миллионера из Чикаго, и отдала маленькую дочку незамужней тете Хэрриет Хендерсон.

Мистер Клифорп, любитель гольфа и подводной охоты, долго не задержался, как и следующие два отчима; последним же был писатель Тайсон Фрост. Ни один из мужей Лоррейн не проявлял должного интереса к падчерице, поэтому визиты матери были очень короткими и только нарушали привычное течение жизни в Глиндарроуве, большом доме красного кирпича в Хемпшире. Тетушка Дэни жила уединенно, не интересуясь происходящем за стенами поместья.

Тетушка Хэрриет не одобряла прогресс и послевоенный мир. Она также очень не одобряла эту поездку на Занзибар, но была не в силах остановить Дэни, поскольку не являлась её официальным опекуном. Кроме того, в девушке внезапно проснулась тяга к независимости.

Дэни очень обрадовалась идее поехать за границу, где у Тайсона был собственный дом. Она игнорировала все предупреждения тетушки, отказалась провести в её доме последние три дня и даже не захотела, чтобы её проводил Твисдон, строгий пожилой тетушкин дворецкий.

Дэни твердила, что она в состоянии позаботиться о себе сама, а если нет, то чем раньше начнет этому учиться, тем лучше. Во всяком случае, Лоррейн посоветовала ей остановиться в «Эрлайне», поскольку там будет полдюжины людей, собирающихся на Занзибар отдохнуть в Кивулими, и все полетят тем же самолетом. В числе её знакомых были сестра Тайсона, Августа Бингхэм и её подруга и компаньонка мисс Бейтс; маркиз ди Чиаго, который обожал играть на бегах и гонках (и неважно было, кто участвует: лошади, собаки, автомобили или яхты); Амэлфи Гордон, хорошая знакомая Лоррейн, и её американский жених, мистер Холден, занимавшийся издательским бизнесом. Они собирались пожениться накануне отъезда и совместить приятное — медовый месяц на Занзибаре — с полезным — обсуждением нового романа Тайсона. С ними ехала и секретарша мистера Холдена, мисс Китчелл.

«Кто-нибудь из этих людей, — писала Лоррейн, — обязательно присмотрит за Дэни».

— Если речь идет о миссис Бингхэм или мисс Бейтс, возможно, они действительно за тобой присмотрят, — недоверчиво твердила тетя Хэрриет. Но вот маркиз? Как это могло прийти в голову твоей матери? Все из-за жизни за границей: все иностранцы славятся своей небрежностью. И никому в голову не придет доверять миссис Гордон! Я слышала, что она… Ну ладно, не важно. Но я считаю, она не годится в компаньонки молодой девушке. К тому же, она уже несколько раз была замужем и разводилась…

— Не думаю, что это достойный аргумент против нее, — с печальной улыбкой заметила Дэни. — А как же Лоррейн?

— Это совсем другое дело, — отмахнулась тетя Хэрриет. Она твоя мать, и к тому же из Хендерсонов. Я бы хотела, чтоб ты не называла её Лоррейн. Ты же знаешь, мне это не нравится.

— Да, тетя. Но ты знаешь, как ей не нравится, если я зову её как-нибудь иначе.

Тетя Хэрриет сменила тему.

— Тебе предстоит нелегкая дорога. Самолет «Грин-Зеро Лайн» летит только до Найроби, тебе придется провести там ночь в отеле, а на следующий день пересесть на другой самолет. Может случиться все, что угодно. Недавно в Найроби был бунт.

— Да, тетя. Но Лоррейн… извини… мама сказала, что секретарь Тайсона, Найджел Пойнтинг, нас там встретит, поэтому я буду в полной безопасности.

— Пойнтинг… Я с ним встречалась. Два года назад он приезжал сюда с твоим отчимом. Ты ещё училась в школе. Большой лицемер. Больше похож на учителя танцев, чем на секретаря. Все время жеманничал и хихикал. На него совершенно нельзя положиться.

— Извини, тетя.

Старая мисс Хендерсон вынуждена была прекратить бессмысленные нападки, и Дэни — наивная, романтичная и восторженная — укатила в Лондон без сопровождения. Забронировав номер с ванной и балконом в «Эрлайне», она окунулась в атмосферу театров, покупок и свободы.

У неё было поручение от Лоррейн, которая просила позвонить адвокату Тайсона, мистеру Ханивуду, в Маркет-Лидон в Кенте, и забрать какой-то документ.

«Вот адрес, — писала Лоррейн. — Это его дом, а не офис, поскольку он вышел на пенсию. Надеюсь, это не слишком обременительно для тебя, дорогая. Конечно, это нужно бы поручить Гасси Бингхэм или её милой подруге, поскольку они живут почти в двух шагах. Но Тайсон говорит, что на Гасси абсолютно нельзя положиться, потому что у неё никудышняя память и она все время сплетничает. Поэтому он просил, чтоб это сделала ты. Надеюсь ты не против, малышка. Тайсон написал мистеру Ханивуду, что ты зайдешь к нему днем двенадцатого числа примерно в три часа. Он все для тебя приготовит. Ты же не забудешь, дорогая?»

Дэни пришлось поехать в Кент, но днем она собиралась пойти в кино, а вечером в театр. Поэтому она позвонила мистеру Ханивуду и перенесла встречу на одиннадцать утра. Это было вчера. А сегодня последний день. В самом деле последний день. Завтра она улетит на Восток — на Занзибар!

С тех пор, как Лоррейн вышла за Тайсона Фроста, Дэни мечтала поехать на Занзибар. Она прочесала все местные библиотеки и тратила все карманные деньги на книги об острове: «Принцы Зинджа», «Остров Гвоздики» и множество прочих. Эти книги рассказывали о великом Сейиде Саиде, имаме Маската и первом султане Занзибара; о таких вещах, как подземные родники, которые по рассказам брали свое начало в дебрях Африки; о дворце Дунги; о священных барабанах Занзибара; о легендарном сокровище, закопанном Сейидом Саидом в Бет-эль-Расе; об ужасах работорговли и пиратских набегов; о шабашах ведьм на острове Пемба и доме дьяволов, джинов и колдунов.

Европейцам на Занзибаре не разрешалось владеть землей, но дедушка Тайсона — неугомонный путешественник и искатель приключений — давным-давно оказал услугу великому Саиду и в награду получил право аренды Кивулими на сто пятьдесят лет. Визиты Тайсона туда были редкими и непродолжительными, но в тот год исполнялось семьдесят лет со дня смерти Эмори, и Тайсон решил написать книгу о жизни этого великого персонажа и тех временах. Он приехал туда с женой, личным секретарем и кучей гостей. И мечты Дэни, наконец, сбылись.

«Далеко я уплыву к Занзибару моему…»

Дэни соскользнула с постели, напевая вполголоса отрывок из песни, которая была популярна, когда она училась в четвертом классе. И вдруг что-то зашевелилось в другом конце комнаты, она замерла и от страха прикусила язык.

Это оказалось всего лишь её отражением в зеркале.

Она показала ему язык, подошла к туалетному столику, взяла новую сумочку крокодиловой кожи и принялась искать листок, на котором записала расписание автобусов в аэропорт. Его там не было, и она полезла в один из ящиков. Потом вдруг вспомнила, что он остался в кармане плаща верблюжьей шерсти, который она предыдущим вечером оставила в холле и забыла забрать. Надо будет не забыть взять его после завтрака.

Вдруг снова что-то заставило её нервно подпрыгнуть: странные шлепки в коридоре. Через минуту она поняла, что это были утренние газеты. Мальчик, который их разбрасывал, прошел беззвучно, поскольку на полу лежал толстый ковер. Дэни не понимала, почему в то утро она так нервничала, раньше с ней никогда такого не случалось. Возможно, это чувство напряжения знакомо каждому, кто впервые оказывается предоставленным самому себе. Если так, Дэни надеялась, что это ненадолго!

Она выждала несколько минут, пока мальчик пройдет весь коридор, и подошла к двери. Чай принесут по крайней мере через полтора часа, за это время она успеет прочитать газету.

В коридоре было тихо и пусто, на полу лежал пышный ковер, а возле белых с золотом дверей стояла свежевычищенная обувь и лежали утренние газеты. Дэни осторожно подняла одну из них. Первое, что она увидела, был броский заголовок: «Убийство в Маркет-Лидоне». Она раскрыла газету и нахмурилась. Маркет-Лидон? Там, где она была вчера! Маленький пригород, где…

Вдруг она услышала резкий щелчок за спиной и обернулась, но слишком поздно. Сквозняк захлопнул дверь, и она осталась в коридоре без ключа.

Дэни бросила газету и тщетно принялась толкать дверь. Но пружинный замок оставался равнодушен к её усилиям. Она повернулась и беспомощно оглядела пустынный коридор. К счастью, там никого не было, но звонка тоже не было видно; и вряд ли она могла им воспользоваться, поскольку на звонок мог прийти мужчина.

Впервые Дэни пожалела, что купила этот прозрачный и слишком дорогой пеньюар. Нейлон и кружева были очаровательно фривольны, но их целью было скорее обнажить, чем скрыть, и она отлично сознавала, что с таким же успехом могла бы выйти абсолютно голой. Ну почему же, почему она выбросила свои плотные ночные рубашки с высоким воротником?! Тетя Хэрриет считала их единственным удобным и скромным ночным нарядом. Если бы знать…

В этот самый неподходящий момент она услышала шаги на лестнице в двадцати футах от себя.

Несмотря на толстый ковер, ясно были слышны неровные шаги, их сопровождал невнятный мужской голос, тихо напевавший ту же самую песню, которая недавно пришла в голову Дэни.

— Я хочу уехать — без билета… — декламировал мужчина на лестнице. Путешествовать на корабле. Пусть мои несчастья… растворятся!

Поющий остановился на ступеньках и что-то на них уронил, возможно, шляпу.

На Дэни снизошло вдохновение, рожденное отчаянием, и она, подняв упавшую газету, отделила первую страницу «Дейли Дон» как раз в тот момент, когда пришелец одолел ступеньки и повернул в коридор.

Он оказался высоким растрепанным молодым человеком в вечернем костюме и съехавшем на бок галстуке. В руках он держал веселой раскраски воздушный шарик и большую пушистую игрушечную кошку с розовой лентой на шее. Темные волосы были в жутком беспорядке, несмотря на его явно праздничный вид в глаза бросалась неопределенная атмосфера того, что старшее поколение называет беспутностью.

Некоторое время он постоял, слегка покачиваясь и рассеяно глядя вперед, и вдруг заметил Дэни.

— Ну и ну! — сказал молодой человек с акцентом, который выдавал американца. — Это же надо!

Он подошел поближе, и когда до него дошла вся прелесть ситуации, им овладело безудержное веселье. Он стоял перед ней и смеялся до слез, а Дэни свирепо щурилась на него, как злой котенок, разъяренная, покрасневшая и беспомощная.

— Тише! — прошипела Дэни. — Вы всех разбудите! Знаете, который час?

— Три часа ут…тра. Я танцевал всю ночь! — невнятно пропел молодой человек приятным баритоном и тряхнул головой.

— Похоже, так и было, — свирепо прошипела Дэни. — Но сейчас шесть утра, и я хочу попасть обратно в номер. Что вы стоите и смеетесь! Сделайте что-нибудь! Принесите мне запасной ключ! Вы что, не видите, что я не могу войти в комнату?

— Прекрасно вижу, — хмыкнул молодой человек. — Позвольте сообщить вам, что ничего смешнее за прошедшие дни я не видел. Нет, сэр! Как жаль, что вам не нравятся газеты меньшего размера, но кто я такой, чтобы критиковать и придираться? Давайте посмотрим, возможно, это «Таймс». Нет, позвольте сказать, вы мало похожи на даму, которая читает «Таймс». Нет, я бы сказал…

— Вы можете не шуметь? — перебила его Дэни, окончательно выйдя из себя. — Если вы не собираетесь мне помочь, убирайтесь вон! Нет… Нет, не делайте этого! Ради бога, принесите запасной ключ.

— Ну конечно, — сердечно заверил её молодой человек. — Я сделаю все, что вы скажете. Вот, держите…

Он протянул ей воздушный шарик и белую кошку, Дэни, пытаясь взять их, чуть было не уронила страницу «Дейли Дон». В результате шарик взлетел к потолку, а белая кошка упала на пол.

— Что вы наделали! — укоризненно воскликнул молодой человек. — Вы уронили Асбеста. У вас нет ни капли жалости к бессловесным животным. Возможно, он и мягкий, но это не значит, что его можно все время бросать на пол.

Он поднял кошку и левой рукой принялся рыться в карманах жилета.

— Не торопите меня. Я знаю, он где-то есть. А, вот он! Мадам — нет… Нет обручального кольца. Это хорошо. Мисс — ваш ключ.

Вежливо поклонившись, он протянул ей ключ от двери.

— Но это не мой ключ, — раздраженно фыркнула Дэни, готовая заплакать. — Это ваш!

— Да, так оно и есть! Откуда вы знаете? Очень умная девушка. Наверное, вы действительно читаете «Таймс». Жаль. Ладно, я кое-что вам скажу. Вы не можете стоять здесь на всеобщем обозрении, это неприлично. Кроме того, вы будете меня проклинать. Я живу вон в той комнате; думаю, вам лучше подождать там, пока я найду кого-нибудь, чтобы открыть вашу дверь. Хорошо? Не обращайте внимания: девиз моей семьи — «Не давай простаку ни единого шанса». Пошли.

Он пересек коридор, мурлыкая под нос, и после пары безуспешных попыток открыл дверь номера напротив.

— Вот мы и дома, — сказал он удовлетворенным тоном человека, который только что справился с невыполнимой задачей. Входите. Мы, Холдены, весьма гостеприимны. Чувствуйте себя как дома. Если найдете здесь что-нибудь полезное, типа одеяла, банного полотенца или халата, не стесняйтесь, берите. Комната в вашем распоряжении. Я скоро вернусь.

Он исполнил старомодный глубокий поклон, чиркнув белой кошкой по полу, и ушел.

Дэни подождала, пока он скрылся из виду («Дейли Дон» не прикрывала её спину), но едва стало безопасно, бегом пересекла коридор и оказалась в его комнате.

Там было темно, поскольку шторы все ещё оставались задернуты. Она включила свет и увидела, что кровать аккуратно заправлена и на ней лежат две пижамы. На спинке стула висел зеленый халат, и она с благодарностью его надела. Он был слишком велик и доходил ей до пяток.

Маленькие дорожные часы на тумбочке показывали, что уже без десяти шесть. Через задернутые шторы доносился приглушенный шум машин. Но в отеле не слышалось никакого движения, и Дэни, сев на край постели, приготовилась ждать.

Номер был точной копией её собственного, хотя выглядел гораздо аккуратнее. Одна вещь её удивила: огромная фотография необыкновенно красивой женщины на туалетном столике. Она была в дорогой серебряной рамке, а в нижнем углу — надпись: «Лэшу, со всей моей любовью навсегда… Эльф». Однако Дэни удивили не прекрасные черты лица или экстравагантная надпись, а то, что кто-то прикрепил на фото ленту черного крепа, зачеркнул слово «всегда», а над ним написал красными чернилами «сентябрь».

Дэни была поглощена изучением этих интересных дополнений, когда ей на глаза попалось ещё кое-что: знакомый ярлык на чемодане, который стоял на стуле у туалетного столика. Лэшмер Дж. Холден-младший, как выяснилось, также летел на Занзибар через Найроби.

Холден… Ну конечно же! Лоррейн о нем упоминала. Американец, занимается издательским бизнесом. Он собирался поговорить с Тайсоном по поводу какой-то книги и провести там свой медовый месяц. Но, судя по фотографии…

Холодный сквозняк шевельнул занавески, и несколько писем, лежавших на письменном столе, упали на ковер.

Дэни встала и собрала их, заметив, что у мистера Холдена было много корреспондентов. Большинство конвертов были обычного формата с напечатанными на них адресами. Вероятно, они пришли из различных литературных агентств.

Аккуратно сложив их в стопку, она положила обратно. Потом стала искать свою газету. И снова её взгляд упал на жирно выделенное слово «убийство».

«Убийство в Маркет-Лидоне. Вышедшего на пенсию юриста застрелили. Мистер Х. Т. Ханивуд…»

Не может быть! Это какая-то ошибка. Это не может быть тот самый мистер Ханивуд — маленький, высохший и недоверчивый старичок. Должно быть, это его однофамилец. Люди, с которыми ты встречался, которых ты знал, погибнуть не могут.

Но это была не ошибка. Там были его инициалы. И адрес: чопорный дом серого камня, который стоял у дороги за высокой стеной, увитой сочным лавром.

Дэни медленно опустилась на кровать и прочитала всю статью.

Мистера Ханивуда застрелили с близкого расстояния, по-видимому, тот, кого он не опасался, поскольку не было следов борьбы. Сейф в его кабинете был открыт, исчезла некоторая сумма денег — в основном денежные средства местных обществ, хранителем которых он был. Никто не мог сказать, что пропало еще. Мистер Ханивуд фактически ушел на пенсию и редко посещал офис на Хай Стрит, где работал его младший партнер — племянник Джон Ханивуд. Но время от времени он принимал клиентов у себя дома. Из-за того, что в тот день посетителей не ожидалось, экономка ушла. Вот почему тело обнаружили так поздно…

Полиция считала, что убили его утром, ещё до полудня. Старая и глухая экономка отпросилась на день, чтобы навестить кузину в Тамбридж-Уэллсе, и уехала незадолго до десяти утра. Вернулась она домой поздно вечером. Именно она нашла тело. Служанка приходила каждое утро на два часа, но и она не могла сказать, ожидал ли мистер Ханивуд в тот день посетителей. А единственная запись в его еженедельнике гласила: «Д. Э. с трех до четырех». Полиция хотела бы побеседовать с молодой женщиной, которая вышла из его дома около половины двенадцатого. Полагают, что от неё можно получить какую-нибудь информацию…

Меня подозревают! — ужаснулась Дэни. — Но я ничего рассказать не могу! Этого не может быть…

Газета соскользнула на пол, она сидела и смотрела на нее. Как только она оденется, придется пойти в ближайший полицейский участок. Или можно подойти к телефону и набрать номер девять-девять-девять. Надолго её не задержат, потому что ей нечего рассказать. Но это разрушит все её планы на последний день, а она хотела…

Тут ей пришла в голову другая, ещё более тревожащая мысль. Скорее всего начнется расследование. Тогда ей придется дождаться его окончания и пропустить самолет. Но на другие дни может не быть билетов. Так можно прождать неделю… Или даже месяцы, если рейс в Найроби популярен. Тайсон с Лоррейн могут уехать с Занзибара в Испанию, Кейптаун или Нью-Йорк раньше, чем она туда доберется. Этого ей не перенести!

Возможно, лучше ничего не говорить и ничего не делать. Подождать всего день, и тогда на борту самолета она будет в безопасности. Полиции не вызвать её на допрос с Занзибара. Она ничем не могла им помочь, к тому же можно было написать письмо.

Облегченно вздохнув, она выпрямилась, словно гора свалилась с плеч. Ее взгляд упал на дорожные часы. Двадцать пять минут седьмого! Что, черт возьми, делает мистер Холден? Он совсем про неё забыл? Неужели нужно полчаса, чтобы найти слугу или коридорного и взять у него запасной ключ?

Она вскочила и направилась к двери, когда та открылась и на пороге появился мистер Холден, все ещё сжимая свою кошку.

— Расслабьтесь! — жизнерадостно воскликнул он, — идет американская морская пехота! Один из этих безмозглых посыльных в полосатых штанах и с десятидолларовыми бакенбардами дал мне запасной ключ. Парень, кажется, думал, что должен лично ввести вас в номер, но я убедил его, что вы очень смущены, и он неохотно отдал мне ключ. Думаю, он боится худшего.

Он протянул ключ, Дэни поспешно его схватила.

— Извините, что заставил вас ждать, — весело добавил Холден. — Но я отвлекся ради «алко-зельцера», в этой роскошной ночлежке предлагают такие услуги! Эй! Вы же не собираетесь уходить? Останьтесь, поболтаем.

— Я не в настроении. И не в такую рань. Спасибо вам за помощь. И за халат. Я его верну.

— Надеюсь, — хмыкнул Холден. — У меня с ним связаны сентиментальные воспоминания. Если бы все вышло по-моему, я сейчас был бы в лучшей форме. Сентиментальные воспоминания… Неплохо. Совсем неплохо. Халат мне подарила Эльф. Вышила монограмму своими руками — так она сказала. Но не стоит верить ни одному её слову. В этой девчонке нет ни капли искренности. Это между нами, малышка…

Дверь решительно захлопнули, и он остался в одиночестве.

— И никакой благодарности, — печально сказал Холден, обращаясь к Асбесту. — Вот главный минус всех женщин. Проклятье, ни слова благодарности!

2

В коридоре было по-прежнему тихо и пусто, весь отель, казалось, ещё спал. Это немало порадовало Дэни. Она вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь… и, пораженная, застыла на пороге.

Похоже, по комнате промчался торнадо. Все ящики были открыты, их содержимое валялось на полу, чемоданы тоже раскрыты, а бумаги, картонные коробки и одежда разбросаны по ковру.

— Так вот где он пропадал! — возмутилась Дэни. — Не иначе, решил пошутить! Как он посмел… Как он посмел!

Дэни развернулась и кинулась назад по коридору, но едва коснулась ручки его двери, передумала. Холден был явно под хмельком — с таким состоянием Дэни ещё не сталкивалась. Скорее всего, в этот самый момент он весело ждал, когда она в ярости ворвется в его комнату, чтобы до конца насладиться своей глупой шуткой. Будет гораздо более достойнее не обращать на все это внимания.

Она вернулась в свой номер и, тихо закрыв дверь, следующие полчаса наводила порядок, так что когда пришла горничная, комната снова выглядела вполне пристойно.

Дэни спустилась к завтраку в половине девятого. В ресторане народу собралось немного. Но у неё сразу пропал аппетит при виде утренних газет, заботливо разложенных на столике.

Да, снова все то же. «Убийство в Маркет-Лидоне». В каждой газете была та же история, репортажи различались только мелкими деталями. В одной из газет говорилось, что фатальный выстрел был произведен из автоматического пистолета, достаточно маленького, чтобы спрятать его в кармане или в дамской сумочке. В другой — что инициалы «Д. Э.», записанные в деловом блокноте мистера Ханивуда, оказались и на кружевном батистовом платочке, найденном возле его стола.

Так вот где я его потеряла! — виновато подумала Дэни. Наверное, когда искала в сумочке письмо Лоррейн.

Но в одном все газеты были согласны. Полиция желала побеседовать с молодой женщиной, которую видели выходящей из дома мистера Ханивуда «вскоре после половины двенадцатого». Надеялись, что она сможет помочь в расследовании.

Ну уж нет! — упрямо решила Дэни. — Я завтра улечу на Занзибар, и никто и ничто не сможет меня остановить! Я не собираюсь им помогать. Нет, нет!

Она отбросила газеты в сторону, схватила сумочку и выбежала из зала, столкнувшись в дверях с худым мужчиной в крапчатом костюме. Дэни поспешно извинилась, мужчина сказал, что не за что. Какой-то величественный посетитель, возможно, отставной посол, весьма неодобрительно на неё посмотрел. Она покраснела и вернулась в номер гораздо более спокойным шагом.

В её отсутствие горничная убрала комнату и заправила постель. А сверху, на атласном покрывале, с намеком положила огромный, без сомнения мужской халат.

Горничная явно хотела этим выразить суровое неодобрение, которое величественный посетитель передал одним холодным взглядом. Дэни ещё сильнее покраснела. Она хотела вернуть халат перед завтраком, но подумала, что не сможет быть вежливой с мистером Холденом. И ей не пришло в голову убрать халат в ящик или в стенной шкаф.

Придется подождать, — подумала она. — Если он провел бессонную ночь, наверняка сейчас крепко спит. Сверну халат и отнесу его портье.

Дэни села к туалетному столику и примерила маленькую бархатную шляпку, которую купила почти сразу, как приехала в Лондон. Тетя, без сомнения, не одобрила бы расцветку и упала бы в обморок, узнав цену, но Дэни по части выбора шляпок не собиралась ориентироваться на вкусы тети Хэрриет.

Лоррейн была невысокой и темноволосой, Даниэль Эштон — высоким блондином. Но дочь в них не пошла: у Дэни были светло-каштановые, вьющиеся, мягкие, блестящие волосы до плеч, а большие красивые глаза — золотая середина между голубыми глазами Лоррейн и карими Даниэля — были серыми.

Без сомнения, — подумала Дэни, глядя на себя в зеркало, одежда красит человека. Больше я никогда не надену темно-синий костюм!

Она открыла ящик, где лежали перчатки, шарфики и носовые платки, один из тех, которые избежали внимания мистера Холдена — и начала рыться там в поисках подходящих к бархатной шляпке перчаток. Вдруг её пальцы натолкнулись на что-то, чего там безусловно не было раньше. Она нахмурилась и вытащила загадочный предмет; интересно, поэтому он не вытряхнул содержимое этого ящика на пол, как сделал с остальными. Это было что-то холодное и тяжелое, завернутое в один из её шифоновых шарфиков и спрятанное в глубине ящика. Дэни развернула его и тотчас отбросила.

Предмет со стуком упал на пол. Дэни села на стул, пришла в себя и через пару минут с трудом наклонилась его поднять. Это был маленький пистолет. «Достаточно маленький, чтобы спрятать его в кармане или в дамской сумочке…»

Дэни до смерти перепугалась. Колени задрожали, руки похолодели, дыхание участилось. В зеркале отразилось какое-то движение за её спиной, и она испуганно обернулась.

Очевидно, она оставила дверь приоткрытой, и сейчас на пороге стоял Холден, изменившийся, очевидно пришедший в себя, но все ещё с кошкой в руках.

Не было похоже, что он провел всю ночь в каком-то кабаке. И если бы не тяжелый взгляд, никто не сказал бы, что он не спал по крайней мере двадцать четыре часа. Взгляд на оружие, которое Дэни держала в руке, стер дружескую улыбку с его привлекательного лица.

— Ох! — испуганно воскликнул Холден. — Опустите его! Мои намерения чисты. Я всего лишь хочу забрать обратно свой халат — там в кармане несколько писем, которые мне нужны.

Дэни вздохнула и опустила пистолет.

— Скажите, — поинтересовался Холден, — вы всегда так встречаете гостей? С тех пор, как я тут был в последний раз, жизнь в Лондоне стала гораздо более живой…

Что-то в побелевшем лице Дэни и широко раскрытых глазах его поразило. Он поспешно вошел и захлопнул за собой дверь.

— Что случилось, малышка? Неприятности?

Дэни облизнула сухие губы и сглотнула. Ей слишком трудно было говорить.

— Да… Нет… Не знаю. Не могли бы вы… Вот ваш халат. На кровати. Пожалуйста, берите его и уходите.

Холден проницательно посмотрел на неё и игнорировал предложение. Усадив кошку на ближайший стул, он сказал:

— Я подумал, лучше взять с собой Асбеста. Возможно, компаньон из него неважный, но все же лучше, чем ничего. Он будет третьим.

Он пересек комнату и встал перед Дэни, посмотрел на нее, потом вдруг резко повернулся и исчез в ванной. Через несколько минут он вернулся со стаканом в руках и наполнил его почти на треть из серебряной фляжки, которую достал из кармана.

— Вот, выпейте это, — приказал Холден, протягивая ей стакан. — Просто выпейте залпом!

Дэни подчинилась, выпила, поперхнулась и закашлялась. Холден шлепнул её по спине и насмешливо поинтересовался, пила ли она когда-нибудь виски, а если нет, то какой идиот отвечал за её воспитание.

— Тетя Хэрриет, — сухо выдохнула Дэни.

— Это она приучила вас ходить с оружием? — поинтересовался Холден.

— Нет, конечно нет! Я… Это не мое.

— Вы его просто одолжили, я полагаю. Ну ладно, я знаю, это не мое дело, но вы попали в какое-то затруднительное положение?

— Нет, — неуверенно ответила Дэни. — Ничего подобного… Я имею в виду… — она посмотрела на пистолет, который все ещё сжимала в руке, и спросила: — Он автоматический?

— Да, — кивнул Холден.

Дэни внезапно вздрогнула. Он подошел, взял у неё пистолет и передернул затвор. Она увидела, как его брови удивленно поднялись, и он пораженно протянул:

— Заряжен, ей-богу!

Вытащив обойму, он пересчитал патроны, и найдя все это недостаточным, понюхал дуло.

— Из него стреляли! Скажи, сестричка, ты случайно никого не прикончила?

Дэни никак не могла прийти в себя.

— Он заряжен? Вы уверены?

— Да, и стреляли совсем недавно, скажу я вам.

Холден вставил обойму, положил маленький пистолет на туалетный столик, сунул руки в карманы и остановился, хмуро глядя на Дэни.

Она выглядит, — подумал он, — как напуганный беспомощный ребенок.

Ему очень хотелось, чтоб его голова прояснилась. У него было какое-то странное предчувствие, что его втягивают во что-то очень нехорошее, о чем он после пожалеет. И будь у него хоть капелька здравого смысла, он бы забрал свой халат и не теряя времени ушел. Но он этого не сделал. Вместо этого он наполнил стакан из своей фляжки, проглотил залпом и сразу почувствовал себя лучше.

— Теперь, — бодро сказал Холден, взяв стул и удобно на нем устроившись, — давайте подробнее. Расскажите мне о ваших неприятностях.

Дэни раньше не пила ничего крепче сидра, и треть стакана виски уже давала о себе знать. Тот факт, что Холден был ей практически незнаком и что с ним следовало вести себя сдержано, казался немаловажным. Но все же он знал её отчима и собирался жениться на старой подруге её матери… Скорее всего, он сможет посоветовать, что делать.

Дэни сказала, запинаясь:

— Я… я не знаю, с чего начать.

— Попробуйте начать с самого начала, — посоветовал Холден.

Дэни посмотрела на пистолет и снова вздрогнула.

— Я нашла это… пистолет… в своем ящике… только что. Должно быть, кто-то положил его туда, пока я была на завтраке или… где-то еще. И я… конечно, это глупо, но мне интересно, тот ли это пистолет. В газетах говориться, что это был маленький автоматический пистолет, и хотя это кажется невероятным, я думаю…

— Эй, подождите минуточку, — смущенно вмешался Холден. Какой пистолет, какие газеты? Рассказывай немного внятнее, сестричка. Я не слишком хорошо сейчас соображаю. И, кстати, как вас зовут? Я же не могу все время называть вас «эй», «вы» или «как вас там зовут».

— Эштон. Дэни Эштон.

— Очень рад познакомиться, мисс Эштон. Я Лэш Холден из…

— Я знаю, — перебила его Дэни. — Вы тоже едете в Кивулими, верно?

— Что это значит? — Лэш внезапно выпрямился. Казалось, накатила боль, так он прищурился и поморщился. — Скажите, вы знаете Тайсона?

— Он мой отчим.

— Да что вы говорите! — Лэш был приятно удивлен. — Ну, так мы с вами практически родственники. Мой папаша — старинный приятель этого старого распутника. Когда-то во время сухого закона они поставляли в американские бары спиртное. Ну и ну! Я сказал бы, мир тесен. Да, я еду на Занзибар.

— На медовый месяц, — добавила Дэни.

Холден вздрогнул.

— Кто вам сказал?

— Моя мама, Лоррейн. Она сказала…

— Свадьба, — прервал её Лэш, — отменяется. Давайте не будем это обсуждать, если вы не против.

— О, — смущенно потупилась Дэни. — Извините.

— Не нужно извинений. Это вполне благополучный конец. К черту женщин! Скажите… — он замолчал и нахмурился. — По-моему мы уклонились от темы. Вы мне что-то рассказывали. Ах, да, вспомнил. Этот пистолет. Кто-то спрятал его среди ваших вещей. Скажите, зачем он это сделал?

— Из-за мистера Ханивуда, — ответила Дэни.

— Из-за кого?

— Ханивуд. Я вижу, вы не заглядывали в сегодняшние газеты. Его убили вчера, а в газетах говорится, что полиция хочет допросить молодую женщину, которую видели выходящей из его дома незадолго до происшествия. Это была я.

— Что? — Лэш дико вытаращил глаза. — Это вы…

— Да нет же, я вам объясняю, это не я!.. — голос её дрогнул, она всхлипнула и уже спокойнее продолжила: — Наверное, кто-то хочет меня подставить.

Она протянула Холдену газетную статью, он быстро проглядел её и сказал:

— Вы ещё умудрились оставить там свой носовой платок? Надо было ещё положить на самом видном месте все документы и адрес, по которому вас можно будет найти!

— Но я же не знала, что его убьют! Меня просто попросили забрать у него какие-то документы… — слезы ручьем покатились из её глаз.

Лэш почувствовал себя не в своей тарелке. Он поднялся, склонился над ней и, гладя по голове, попытался неуклюже утешить:

— Ну, ну, успокойтесь. Будьте хорошей девочкой. Вот, возьмите мой носовой платок — без монограммы!

Он протянул ей платок, Дэни взяла его и печально вздохнула.

— Извините, — сказала она, высморкавшись. — Это только потому, что я очень взволнованна, и все кажется таким невероятным и ужасным. Мистера Ханивуда убили, потом я нашла этот пистолет, завернутый в один из моих шарфиков, и… я не знаю, что делать. Что же мне делать?

— Ничего! — отрезал Холден. — Никакой активности — вот мой совет. Мы отправим посылку с этим пистолетом в Скотланд-Ярд. А пока будем лететь в самолете, вы сможете написать им подробный отчет о своем визите к этому мистеру Ханикомбу и послать его из Найроби: вы вполне могли не читать с утра газет и ничего не знали, пока не сели в самолет. Это, конечно, не совсем правда, но мне нравится. И успокоит вашу совесть. Идет?

— Да, — со вздохом облегчения и бледной улыбкой согласилась Дэни.

— Хорошо, — весело кивнул мистер Холден. — Тогда все решено.

Он подошел к столику, взял пистолет и, стерев с него все возможные отпечатки пальцев, завернул в кусок ткани и сунул в карман.

— А теперь, боюсь, мне пора вас покинуть. Нужно найти секретаршу. Моя, хотите верьте, хотите нет, подхватила свинку. Свинку, говорю я вам! Против этого нужно принять закон. Увидимся в аэропорту, малышка.

Он забрал свой халат, Асбеста и ушел.

Дэни вздохнула и встала. Она чувствовала себя очень взволнованной, но уже не была напугана, поскольку участие Холдена слегка расчистило сгущающиеся тучи на горизонте.

Конечно, она не будет — так она думала — мешать правосудию. Завтра же полиция получит пистолет. А что касается деталей её визита к мистеру Ханивуду, она им сообщит об этом, но, как предложил Лэш Холден, в письме. Возможно, к тому времени убийцу уже поймают; а если нет, она все равно будет с Лоррейн и Тайсоном, они смогут подтвердить её историю и разобраться с полицией.

Дэни закрыла ящик, в котором нашла пистолет, привела лицо в порядок и взяла сумочку крокодиловой кожи. Неприятности перечеркнули задуманную дневную программу, но все же ей ещё надо было пройтись по магазинам. Она открыла сумочку, пошарила там в поисках бумажника и застыла, уставившись на неё невидящим взглядом. Ни паспорта, ни билета там не было…

3

В самолете Дэни сидела рядом с Лэшем, который крепко спал, распространяя вокруг резкий запах алкоголя. Мерный гул двигателя убаюкивал. Сейчас ей казалось, что все проблемы остались в Лондоне. При одной мысли о том, что с ней могло случиться в незнакомом городе без Холдена, её бросало в дрожь. Как удачно, что его секретарша за день до отлета подхватила свинку! Все, что оставалось Дэни, — перекраситься в рыжий цвет, изменить прическу, надеть очки и с билетом и паспортом мисс Ады Китчелл пройти таможенный контроль и сесть в самолет. Несмотря на то, что челка и очки ужасно её уродовали, она находила идею Лэша гениальной. Единственное, чего она хотела, — это оказаться на Занзибаре рядом с Лоррейн и Тайсоном, а уж они решат все её проблемы. Постепенно мрачные мысли отступали, нервное напряжение минувшего дня давало о себе знать, и Дэни почувствовала, как же она устала. Она откинулась на мягкую спинку кресла и задремала.

Проснулась Дэни от того, что стюардесса снова попросила пристегнуть ремни. Посадка через несколько минут.

— Посадка? Где? — изумленно спросила Дэни.

— В Неаполе. Вы не могли бы попытаться пристегнуть ремень соседа? Мне кажется, его ничто не сможет разбудить.

Дэни с трудом выполнила задание, а Холден оставался недвижим. Он не проснулся и тогда, когда самолет коснулся земли. Стюардесса отказалась его будить и, вопреки правилам, оставила в салоне.

Пришлось Дэни перелезать через него, чтобы присоединиться к пассажирам, которые выходили на палящее солнце неапольского аэродрома. Она была не в состоянии с кем бы то ни было разговаривать, и потому старалась не столкнуться с Ларри Доулингом, который улыбнулся ей, когда она проходила мимо.

В ресторане подали странную смесь ланча и чая, но Дэни, не настроенная критиковать, съела все, что стояло перед ней. Она очень осмотрительно выбрала столик как можно дальше от остальных пассажиров и с этого безопасного расстояния с интересом их изучала. Среди них она обнаружила ещё двоих прежде не замеченных гостей, направлявшихся в Кивулими. Сестра Тайсона, Августа Бингхэм и её подруга — мисс…Бутс?.. Нет, Бейтс.

Необычайная удача, — подумала Дэни, — что у меня была корь, когда эта новая тетушка предложила меня навестить, и что я сама отменила визит к миссис Бингхэм в отеле «Эрлайн» в среду вечером.

Девушка собиралась пойти, но узнала про фильм «Голубые розы». Итак, выбор между визитом к тете, чтобы познакомиться, и походом в кино… был сделан в пользу кино.

Оглядев ресторан, Дэни решила, что две женщины, которых она искала, вероятно, сидели за столиком миссис Гордон, поскольку старшая была немного похожа на Тайсона. Такой же прямой нос и упрямый подбородок. Да, это, должно быть, Августа Бингхэм: пожилая дама, чьи седеющие волосы слегка подкрашены и очень искусно подстрижены. Ее сухощавую фигуру весьма изящно облегал прекрасного кроя бледно-лиловый костюм.

На миссис Бингхэм была неброская бриллиантовая брошь и две нитки восхитительного жемчуга. Она слыла великолепным игроком в бридж, завсегдатаем нескольких клубов и любительницей сплетен и хорошей одежды. Соседка резко с ней контрастировала, смахивая на типичную благоразумную компаньонку и хорошую прихожанку. Без сомнения, мисс Бейтс.

Мисс Бейтс, несмотря на жару, была одета в тонкое пальто, юбку и типично английскую шляпку. Она служила необыкновенно эффектным фоном для сидящей напротив Амэлфи Гордон. Мисс Гордон как раз сняла норковую накидку и выглядела очаровательно.

Как ей это удается? — удивилась и даже немного обиделась Дэни. — Она же старая! Она училась с мамой в школе и замужем была столько же раз. И все же так прекрасно выглядит!

Итальянский маркиз и некто сэр Амброуз одаривали миссис Гордон комплиментами, и Амэлфи была очень признательна обоим, как и миссис Бингхэм, и мисс Бейтс, и ещё паре очаровательных официантов. Даже Ларри Доулингу с трудом удавалось внимательно слушать собеседника. Мистер Доулинг сидел за вторым столиком с темнокожим мужчиной, которого Дэни видела в отеле. Тот очень охотно что-то рассказывал и много жестикулировал. Повсюду разносился его голос.

— Вам не понять! Вы не араб. Это несправедливость! Чудовищная несправедливость! Почему страдающее меньшинство должно быть принесено в жертву жестоким кровопийцам-империалистам, которые беспощадно вырывают кусок хлеба из голодных ртов бедноты? Я, как араб…

И его слушали, хотя не так внимательно, как следовало. Но мистер Доулинг собирался писать репортаж о чем угодно, так почему бы не о выборах на Занзибаре?

Внезапный приступ тревоги напомнил Дэни о чем-то более важном. Он хотел проинтервьюировать Тайсона! Надо будет предупредить отчима и держаться подальше от всех. Ужасно, если этот писака Ларри Доулинг обнаружит, что падчерица Тайсона Фроста загримировалась под секретаршу американского издателя, чтобы избежать обвинения в убийстве. Прекрасная статья на первую страницу. Дэни вздрогнула от одной этой мысли. Предположим — просто предположим, кто-то её узнал? Человек, с которым он разговаривал…

И Дэни снова охватила паника. Даже если араб был не тем, мимо кого она прошла в тумане возле дома мистера Ханивуда, он, безусловно, стоял рядом с ней в холле «Эрлайна». И если он её узнает и станет задавать вопросы, наверняка её задержат в Найроби и отправят обратно.

Какое наказание полагается за путешествие с фальшивыми документами? Почему она не подумала об этом раньше? Лэш Холден что-то говорил об этом, но она как-то не задумалась. А нужно было…

Собеседник мистера Доулинга снова заговорил, на этот раз ещё громче, но на более актуальную тему:

— Меня всегда тошнит — особенно в самолетах. Это мой желудок. Может быть из-за высоты — не знаю. Да, мы на земле, но я все ещё чувствую себя плохо, и так все время. Еще хуже над морем. Я просто умираю, когда мы летим над морем. А что, если над морем заглохнут моторы? Что тогда будет? Мы все утонем! Это ужасно!

Непохоже, что ему так плохо, — подумала Дэни. — Он просто напуган! Как и я…

Ларри Доулинг поймал её взгляд, ухмыльнулся, и незаметно паника сошла на нет. Он репортер и, возможно, опасен, но кажется надежным человеком. Внезапно ей показалось, что тетя Хэрриет могла бы ему доверять. Странно…

Дэни услышав, что пассажиров до Найроби просят вернуться на свои места, и торопливо поднялась. Схватив пальто и сумочку, она поспешила к выходу вместе с другими пассажирами.

Лэшмер Дж. Холден не двигался, и когда она перешагивала через него, чтобы занять свое место, не пошевелился. Похоже было, что его ничто не волнует, и Дэни, внезапно это осознав, почувствовала себя потерянной, покинутой и очень одинокой. До этого момента он чувствовала себя простым членом команды, вместе с Лэшем управляющим штурвалом. Он должен был успешно доставить её в порт при условии, что она будет делать все, что ей скажут. Теперь она не была так уверена.

В лучах средиземноморского солнца Лэшмер Холден казался гораздо моложе. Его волосы были растрепаны, он выглядел бледным и небритым. Она оглядела его недоверчиво и критически, потом — материнский инстинкт взял верх — наклонилась, ослабила ему галстук, который сбился куда-то к правому уху, и опустила шторку, чтобы солнце не падало на лицо.

Два краснолицых джентльмена — колониста, сидевших сразу же за ней, начали ритмично похрапывать. Ей захотелось последовать их примеру и заснуть снова, чтобы избежать тревожных размышлений. Но Дэни была слишком взволнована, к тому же нужно было написать письмо. Письмо, все объясняющее полиции.

Дэни осторожно встала и достала с полки над головой кейс. Со странным удивлением она заметила табличку, гласящую, что это собственность Ады Китчелл. Положив бумагу перед собой и взяв ручку, Дэни поняла, что это не так просто, как она предполагала.

Она вспомнила все случившееся за последние сутки и удивилась собственной глупости. Может быть, гипнотическое влияние на неё оказал алкоголь? Она была напугана, смущена и абсолютно уверена, что ничто не должно помешать ей совершить долгожданное путешествие на Занзибар. А в таком состоянии была готова согласиться даже на самый абсурдный план. Теперь у неё было время все обдумать, и нелепость собственного поведения становилась все яснее.

Она делала именно то, чего от неё ожидали. Она паниковала, глупо себя вела, всех подозревала. Она позволила кому-то себя подставить, чтобы избежать обвинения в убийстве. Она стала укрывателем улик, и это непростительная ошибка. Будь у неё голова на плечах, она сразу же позвонила бы в полицию, даже если пришлось бы отложить поездку или вовсе ей пожертвовать. Тогда полицейские нашли бы пистолет — и без её отпечатков на нем. Если бы она все им рассказала, это могло помочь сразу выйти на след настоящего убийцы, вместо того, чтобы пытаться разыскать её следы.

Дэни с суровой честностью подумала, какой она была эгоистичной и доверчивой. Она мешала правосудию и играла на руку убийце. Ей было интересно, когда полиция выяснит, что посетительницей мистера Ханивуда была мисс Дэни Эштон, если она не сообщит об этом сама. Возможно, этого никогда не узнают. И лучше было бы вообще ничего не сообщать — пусть все идет, как есть. Ее могли обвинить в использовании чужого паспорта или в препятствовании правосудию? Но ведь она только хотела увидеть Занзибар. Занзибар и Кивулими…

Пару лет назад Лоррейн прислала ей несколько фотографий Кивулими. Они прибыли в холодное, мокрое, грустное ноябрьское утро и внесли в лишенный всякой романтики дом тети Хэрриэт дыхание волшебства. «В саду много деревьев, — писала Лоррейн, — и манго, и огненно-красные цветы, и множество апельсиновых деревьев. Они чудесно пахнут и дарят тень и прохладу. Я думаю, вот почему это место так называется. «Кивулими» значит «Дом теней».

Дэни положила бумагу и ручку обратно в кейс и вернула его на полку. Все было слишком сложно. Нужно подождать и толком изложить все Лоррейн и Тайсону. Лоррейн подумает, что это очень захватывающе, Тайсон, наверное, придет в ярость. Но они смогут разобраться в этой проблеме и будут знать, что делать дальше.

Она вновь села. Ей было холодно, она чувствовала себя покинутой, к тому же ей было немного стыдно. Если бы только Лэш проснулся! Но Холден, казалось, собирался проспать ещё очень долго. Дэни смотрела на него с нарастающей враждебностью.

Во всем виноват Лэш, — внезапно решила она. — Если бы не он… и его дурацкая кошка!

Легкий запах духов «диориссимо» перебил запах сигаретного дыма, антисептических средств и обивки. Дэни заметила, что позади породистого профиля Холдена появился женский силуэт в норковом манто.

Амэлфи Гордон стояла позади него в проходе и смотрела на бесчувственное тело, слегка нахмурив брови. На её лице было странное выражение — смесь размышления, сомнения и досады. В тени задернутой занавески, освещенная сзади, она казалось ещё светлее и обворожительнее, чем всегда. Невозможно было поверить, что ей уже под сорок, и что она училась в школе с матерью Дэни. Она подняла дивные длинные черные ресницы и окинула Дэни невидящим и абсолютно незаинтересованным взглядом, каким некоторые женщины смотрят на слуг или прекрасные дамы — на своих скромных и непривлекательных сестер.

Этот взгляд вызвал у Дэни внезапную острую реакцию, которая, возможно, отразилось на её лице. Из зеленоватых глаз миссис Гордон исчезла отрешенность. Она оглядела Дэни с ног до головы, отметила её молодость, не упустила ни одной детали её одежды и внешности и нахмурились ещё больше. Потом спокойно спросила:

— Вы, должно быть, секретарша Лэша… мистера Холдена? Я думала, он возьмет Аду.

— Она не смогла, — коротко ответила Дэни, от смущения краснея все больше.

— А…

Было очевидно, что миссис Гордон не слишком интересовали секретарши Лэша, поскольку больше вопросов она не задавала. Но что-то во взгляде Дэни её разозлило, она снова посмотрела на спящего Лэша, потом осторожно, очень медленно протянула тонкую белую руку и убрала непослушную прядь волос, упавшую на лоб.

Этот необыкновенно собственнический жест был весьма многозначителен… Сделав его, миссис Гордон улыбнулась и пошла по проходу в женскую комнату.

Дэни затихла, чувствуя себя потрясенной, беспричинно злой и расстроенной. Что, если миссис Гордон спросит её имя, а она скажет «Китчелл»? Что тогда случится! «Но вы не Ада Китчелл. Я её знаю». Что ей ответить? Две рыжие секретарши с одной фамилией — такое трудно объяснить. Только если они не сестры… Если миссис Гордон её спросит, она станет сестрой Ады. Лэш должен был помнить, что миссис Гордон знает его бывшую секретаршу, и предупредить Дэни.

Она повернулась и снова посмотрела на него. Опасение сменилось абсолютно нелогичной злостью. Дэни наклонилась к нему и сбросила прядь волос обратно на лоб.

Пусть она увидит, — подумала девушка.

Стюардесса разнесла чай. Два колониста, сидевших позади, проснулись и начали долгую дискуссию по поводу рассовых проблем в Кении. Тощий араб, которого Дэни впервые увидела в холле «Эрлайна» — или, может быть, в Маркет-Лидоне? — прошел по проходу. Один из мужчин позади неё понизил голос и сказал:

— Видел, кто это? Салим Абейд — парень, которого называют Джемб.

— Думаю, ты прав. Интересно, что он делал в Лондоне?

— Что-нибудь для наших арабских радикалов и мусульманских фанатиков, полагаю. Не понимаю, почему мы позволяем подобным типам там появляться. От них ничего хорошего не дождешься. Скоро все в этом убедятся!

— Я часто слышал, — говорил второй, — что он способный парень. Говорят, он тем же занимается на Занзибаре.

— Верю. Это беда для Занзибара. Он мне всегда казался мирным оазисом в пустыне политиков и власть имущих. Но Джемб и его банда изменят все… Если смогут. Занзибар — это маленький рай, а Джемб — дьявольский змей. Я когда-нибудь говорил тебе…

Говорящий снова понизил голос, поскольку предмет их разговора направлялся обратно к своему месту, и больше не было произнесено ни слова ни о Занзибаре, ни о человеке по прозвищу Джемб.

Дневной свет угасал, и Дэни подняла шторку. Они все ещё летели над морем. Хорошо бы что-нибудь почитать или поговорить с кем-нибудь, чтобы успокоить нервы и отвлечься от мыслей о мистере Ханивуде и убийстве. Парочка за ней, исчерпав все политические темы и обсудив судьбу Кении, перешла к нервирующей теме воздушных катастроф. Начали они с очень грустной истории о поселенце, который летел с семьей в Найроби, но вынужден был совершить посадку в пустынной местности, где все умерли от жажды, так и не дождавшись помощи. Вторая история был о джентльмене по имени Блотто Кутс, который упал в море у Момбасы и был съеден акулами. И третья посвящалась некой Тутс Парбури-Бассет, которая врезалась в кратер потухшего вулкана, убив себя, двух друзей и африканского мальчика…

— Наверное, попала в воздушный поток, или мотор отказал, — радостно вещал рассказчик. — Нашли их лишь на следующий день. Ужасная каша. Ошметки тел были разбросаны по всей округе — непонятно, кто есть кто. Ты слышал о том лайнере, что упал в Средиземное море в прошлый вторник? Подумай об этом. Наверное, как раз там, где мы сейчас пролетаем. Сорок восемь человек на борту и…

Араб Джемб вскочил и почти побежал по проходу, бросив на говорящего злой взгляд. Похоже, он тоже слышал их разговор. Дэни вспомнила его недавнее признание: «Мне всегда плохо, особенно над морем…что, если двигатели откажут? Тогда мы все утонем! Это ужасно!»

Что он чувствует, — думала Дэни, — вглядываясь в необъятные морские просторы внизу и спрашивая себя, есть ли акулы в Средиземном море? Она прекрасно знала, что у побережья Момбасы их полно. Ей стало интересно, что бы случилось с робким Джембом на месте покойного Блотто Кутса. Наверное, на последнем этапе путешествия ему придется хуже всего.

Если бы он хоть чуть соображал, — подумала Дэни, — он бы принял успокоительное. Мне бы оно тоже не помешало.

В голубых просторах над ними показалась звезда, потом другая и третья, пока не стемнело совсем. Сиденья откидывались назад, салон погружался в сон. Свет был почти погашен, осталось только слабое голубое сияние. Но ночь не принесла отдыха, хотя, судя по несущемуся отовсюду храпу, многим спалось совсем неплохо.

В желтом тумане они спустились завтракать в Хартуме. Там стюардесса со вторым пилотом снова попытались разбудить Холдена.

— На этой остановке нужно полностью освободить самолет, объяснил второй пилот, — но с ним слишком долго придется возиться. Должно быть, он чертовски много выпил. Счастливчик! Ну ладно, пусть лежит. Вы с ним, мисс… м-м..?

— Китчелл, — ответила Дэни, — да, я его секретарша.

— Вам повезло! Что вы намерены с ним делать, когда мы прилетим в Найроби?

— Не знаю, — честно призналась Дэни. — Надеюсь, он проснется раньше.

— Не стал бы загадывать, — добродушно хмыкнул второй пилот и ушел вместе со стюардессой.

Дэни и остальные пассажиры, невыспавшиеся и помятые, завтракали, обмениваясь тусклыми вежливыми улыбками. А над Эфиопией вставало солнце. Сэр Амброуз Ярдли с сожалением покинул их, его место занял тощий индус. Но в целом число пассажиров не изменилось, и уставшие зевающие путники начинали смотреть на соседей так, словно были знакомы уже много лет.

Лэш проснулся вскоре после того, как они снова взлетели. Он посмотрел на Дэни так, будто никогда раньше её не видел, сообщил, что чувствует себя ужасно, и отправился в туалет, где выпил несколько глотков щедро хлорированной воды, вернулся на место и снова заснул.

Дэни с любопытством смотрела сверху вниз на Африку. Широкое, плоское пространство, оранжево-коричневое, разбитое пятнами зелени и усеянное группами карликовых ульев, которые она приняла за местные краали. Наконец на горизонте появилась голубая тень, завершаемая двумя снежными вершинами.

— Кенийская гора, — сообщил какой-то энтузиаст, изучавший карту. — Мы скоро прилетим. Должны быть в Найроби в одиннадцать, осталась четверть часа.

— Будьте добры, пристегните ремни, — попросила стюардесса, и Дэни приступила к нелегкому процессу застегивания пряжки своего работодателя.

4

— Оставь меня в покое, — неразборчиво бормотал Холден, не открывая глаз.

— Не могу, — ответила Дэни, продолжая его трясти. — Просыпайтесь! Нельзя больше спать. По крайней мере не здесь. Через несколько минут мы прилетим в Найроби.

— Ну и что с того?

— Мы там выходим, — терпеливо объясняла девушка. — Наш план на этом кончается. Помните? Вы должны проснуться, Лэш! Пожалуйста, проснитесь.

— Идите к черту, — пробурчал Лэш в ответ.

Дэни начала яростно его трясти, Лэш застонал и попытался выпрямиться. Он с видимым усилием открыл глаза и снова их закрыл.

— Боже! Как я ужасно себя чувствую!..

— Вы и раньше это говорили, — перебила его Дэни. — И выглядите вы не лучше.

Лэш снова осторожно открыл глаза и сердито посмотрел на нее.

— Я вас знаю?

О Боже! Так и есть, — подумала Дэни, теряя надежду, — так и есть. Он меня не помнит.

Ее вновь охватила паника, но девушка быстро с ней справилась.

— Должны, — поспешно напомнила она. — Я ваша новая секретарша.

— Чепуха! А что случилось с Адой?

— Свинка.

— Но какого черта?.. Ну ладно! Ладно! Я все улажу позже. Боже!.. Нельзя столько пить…

В этот момент самолет мягко приземлился. Лэш сжал руками голову и громко застонал.

Дэни потом не могла вспомнить, как ей удалось не сойти с ума в последующие полчаса. На самом деле у неё просто не было времени расстраиваться. Никакой секретарь Тайсона их не встретил. Каким-то образом ей удалось получить свой багаж и багаж Лэша Холдена, провести его через все официальные пропускные пункты, через таможенников и запихнуть в такси. На её паспорт, точнее, на паспорт Ады Китчелл, всего лишь мельком глянули — и все.

В такси Лэш только раз пришел в себя, чтобы вспомнить название отеля, где должна была остановиться группа, летевшая на Занзибар.

— Холден? — спросила девушка в приемной, пытаясь разглядеть их сквозь очки без оправы, — Мистер Л. Дж. Холден? О, да. Да, конечно. Мы вас ждали.

Она так сияла от радости, будто их удачный перелет был поводом для поздравлений.

— Ваши номера зарезервированы. Надеюсь, полет был приятным? Здесь записка от мистера Пойнтинга. Ему нужно было к дантисту — острая боль, он не мог терпеть. К вам он заглянет попозже. Надеюсь, вы простите его за то, что он не приехал в аэропорт.

— Он проигрывает, мы выигрываем, — зло фыркнул Лэш. — Надеюсь, у него флюс и он задержится у дантиста надолго. Это мне подходит.

— Э… хм… хорошо, — протянула девушка из приемной с неуверенной улыбкой. — Ваш багаж отнесут наверх. Распишитесь здесь, сэр. Вам что-нибудь нужно?

— Черный кофе, — сказал Лэш. — Побольше, и немного «алка-зельцера».

— Э… конечно. Да. Другая дама прибудет позже?

— Нет, — отрезал Лэш. — Не будет других дам. Где мой номер? Не могу же я торчать здесь полдня.

Девушка оставила свое место черному клерку и отправилась показывать им номера. Они оказались в салоне, уставленном цветами. Еще там была бутылка шампанского в ведерке со льдом и два бокала.

— С наилучшими пожеланиями от персонала, — улыбнулась девушка и ушла.

— Подождите минуточку, — сказала Дэни. — А как насчет меня? Где я…

Но дверь уже захлопнулась.

Лэшмер Холден — младший рухнул на софу, сжал голову руками и, казалось, не собирался больше проявлять интереса к происходящему. Дэни посмотрела на цветы и шампанское и, пораженная неприятной мыслью, быстро прошла к двери. Та вела в спальню, где было ещё больше цветов — преобладали оранжевые — и большая двуспальная кровать.

— Это номер для новобрачных, — беспомощно произнесла Дэни. — О, Боже мой!

Она поспешно вернулась в гостиную.

— Вы должны что-то сделать. Это ошибка. Они думают, что мы женаты!

Лэш вздрогнул и отчеканил:

— Вы не могли бы не кричать на меня?

— Но это номер для новобрачных!

— Да, я его забронировал.

— Что сделал?

— Не кричите! — взорвался Лэш.

— Вы тут сидите и говорите, что… Это ваша идея или шутка?

— Шутка! — горько бросил Лэш. — Если вы думаете, что быть брошенным накануне собственной свадьбы… и все ради улыбок, прилизанных волос и лобзания ручек… Лучше уходите. Будьте хорошей девочкой и убирайтесь отсюда.

— Боже, — воскликнула Дэни, — я забыла! О, Лэш, простите меня. Я не хотела. Я думала… — она запнулась, полная смущения и раскаяния.

— Все в порядке, — буркнул Лэш. — А теперь, если вы не против, исчезните. Я думаю чуть-чуть поспать. Спасибо за помощь. До свидания.

Он снова сжал голову руками. Дэни стояла рядом. Она смотрела на него с озлоблением, которое внезапно и абсолютно неожиданно сменилось нестерпимым желанием положить его взъерошенную голову к себе на грудь, утешить его и приласкать. И это человек, которого она встретила всего лишь сорок восемь часов назад? Который впутал её в эту ужасную опасную аферу, и даже не находил в себе сил её вспомнить!

Наверное, я вылетела у него из головы, — думала Дэни, изумляясь самой себе. — К тому же, он влюблен в эту Гордон. И напивается он из-за того, что она его бросила. Его ни капельки не заботит, что случится со мной. Все, что ему нужно, — избавиться от меня как можно скорее. Он эгоист, глупый, испорченный. К тому же, он пьет. Пьет!!!

Но бесполезно. Она не могла относиться к нему безразлично. И ей все ещё хотелось пригладить его волосы и приласкать его.

О Боже, Боже! — думала Дэни. — Наверное, так и есть!

Как все молодые девушки, она всегда мечтала о том, как она влюбится. Это будет романтическое, восторженное и замечательное мгновение. Ее герой, конечно, не должен быть бледным и взъерошенным незнакомцем, страдающим от жестокого похмелья, к тому же он не должен быть влюблен в прекрасную вдову, бросившую его ради итальянского маркиза.

Ничто не получается так, как планируешь. Жизнь — весьма разочаровывающая штука.

— Черт! — обреченно обронила Дэни вслух. Лэшмер Холден вздрогнул.

В дверь постучали, негр в белом вошел с подносом, на котором стоял кофейник, кувшин с водой, стакан и лежали таблетки «алка-зельцера». Обнаружив, что он понимает и говорит по-английски, Дэни дала ему несколько поручений и отослала, переключив свое внимание на поднос.

Кофе, хотя и не был принесен в заказанном количестве, оказался горячим и очень крепким. Она взяла чашку, наполнила её и протянула страждущему.

— Попробуйте немного… Может, полегчает?

Лэш поднял голову, сердито покосился на нее, но кофе взял. Дэни забрала пустую чашку, снова её наполнила, протянула ему и ушла в спальню. Еще в таможне она взяла себе его ключи, теперь открыла чемодан с одеждой и начала знакомиться с содержимым.

— Я сделаю вам ванну, — объявила Дэни, вернувшись в комнату. — Вам это необходимо. И вам нужно побриться. Все, что нужно, найдете в комнате. А через двадцать минут принесут что-нибудь поесть. Не знаю, это ранний ланч или поздний завтрак. Но думаю, это не так важно. Не задерживайтесь в ванной, а то все остынет.

Она оставила его, ушла выяснять ситуацию с номерами и через несколько минут вернулась озадаченная. Коридорный ждал с подносом, она велела поставить все на стол отпустила его. Когда он ушел, она постояла несколько минут, глядя на одинокий белый предмет, лежавший на полу. На нем была белая атласная бирка, гарантировавшая сохранность при стирке и чистке.

— Бедный котик, — вздохнула Дэни, наклоняясь и поднимая его. Она отряхнула игрушку и поставила её на диван. — Полагаю, он потерял интерес и к тебе. Неважно. Я пригляжу за тобой. И за ним — если это меня не убьет.

Услышав сзади шаги, она обернулась и увидела Лэша, стоявшего в дверном проеме.

Он выглядел очень бледным, с темными кругами под глазами, зато побрился, вымыл голову и причесался. Лэш не стал искать одежду и надел пижаму и зеленый халат. Он казался измученным, больным и злым.

— У вас привычка разговаривать с самой собой? — спросил он мрачно.

Дэни покраснела, но вопрос игнорировала.

— Принесли ланч. Суп очень неплохой, к тому же горячий. Я не думаю, что вам нравится карри, и заказала бифштекс.

Лэша передернуло, но суп он съел. Почувствовав себя лучше, он поглотил изрядный кусок бифштекса, запив все это двумя чашками черного кофе. Потом закурил и неохотно буркнул:

— Спасибо. Мне чуть получше. Кажется, я здорово перебрал. Все это очень плохо.

— Включая и меня? — спросила Дэни.

— Да… Нет. Кажется, я вспомнил, что была совсем неплохая идея взять вас вместо Ады, хотя только Господь знает, почему.

Дэни все ему рассказала, коротко, но обстоятельно.

— Не верю, — сказал Холден, прерывая долгую паузу после её рассказа. Я во се это просто не верю.

— Однако это правда, — ответила Дэни. — И если вы полагаете, что я просто так придумала эту невероятную историю, могу сказать…

— Я не мог быть таким бестолковым, проклятым, полоумным идиотом, продолжил Лэш, когда она запнулась. — Не мог. Никто не мог. И вы согласились со мной? Нет… нет. Я думаю, нет. Господи, ну почему вы обратили на меня внимание? Неужели вы не заметили, что я не отвечал за свои действия? Черт! Вы должны были видеть, что я пьян!

— Сожалею, — сказала Дэни, — но я никогда раньше не встречала пьяных. Тетушка Хэрриет, знаете ли…

— Не знаю я вашей тети Хэрриет! Но… Теперь слушайте — вы же не думали, что я всерьез. Вы не могли!

— Я думала, вы просто добрый и отзывчивый человек.

— Добрый и отзывчивый! Боже всемогущий!

Зло оттолкнув свой стул назад, он встал и заходил взадвперед по комнате, как тигр в клетке.

— Послушайте, вам нужно было все решать самой. Я имею в виду, что все это — безумная затея. Абсолютно безумная. И я, должно быть, сошел с ума, если предложил подобное. К тому же откуда вам знать, что я не идиот. Вы ведь меня даже не знаете! Возможно, я сбежал из местной психбольницы!

— Но вы же друг Тайсона, — спокойно объяснила Дэни. — Вы так сказали. И собираетесь погостить в Кивулими, как и я.

— Ну и что с того? — простонал Лэш. — Вы не должны были обманывать полицию и бежать из страны с краденым паспортом — ладно, с одолженным только потому, что я знаком с вашим отчимом. Не понимаете? Это же незаконно! Это полнейшее безумие! Вас же могут за это посадить. Да и меня за соучастие!

— Ну, все-таки, — сказала Дэни, — это была ваша идея.

Лэш внезапно остановился, посмотрел на неё и разразился непечатными проклятиями. Потом упал на диван и закрыл глаза.

— Мне надоело, — сказал он. — Я недостаточно силен, чтоб спорить с вами… Подумать только, — с горечью добавил он, ведь это должен был быть мой медовый месяц. Мой романтический медовый месяц с орхидеями, шампанским и лунным светом. Боже, что я такого сделал, чем заслужил все это?!

— Слишком много пил, — недобро заметила Дэни.

Лэш открыл один глаз и посмотрел на неё с нескрываемым отвращением:

— Еще одно слово, — прохрипел он, — только одно! И я звоню в ближайший полицейский участок, рассказываю им эту проклятую историю, и пусть разбираются сами!

— Если вы это сделаете, — ласково улыбнулась Дэни, — я сообщу им, что вы меня в это втянули. И именно вас посадят в тюрьму. За похищение несовершеннолетней.

— Так ты ещё и маленькая! — простонал Лэш.

Дэни тут же покраснела.

— Не знаю, что вам за это будет, — сказала она, — но могу догадаться. Вы втянули меня в эту переделку, так постарайтесь довести дело до конца.

— Я? Ради Бога…

— Да, вы! Теперь бесполезно твердить «Я? Ради Бога…» Когда мы будем на Занзибаре, в Кивулими, можете умыть руки, звонить в полицию, делать что угодно. Но пока что я ваша секретарша, мисс Китчелл! Вам понятно?

— Да, — мрачно буркнул Лэш. — Ладно, мисс Китчелл, ваша взяла. Но теперь я не должен находиться в одной спальне с секретаршей. Может быть, вы наконец уберетесь отсюда?

Дэни смотрела на него и улыбалась. Он выглядел измученным и страдающим. Ей снова пришло в голову, как здорово было бы обнять его и поцеловать. Она внезапно почувствовала себя намного старше него. С её стороны нехорошо обременять его новыми проблемами. Но что делать?

— Боюсь, — осторожно начала Дэни, — этого я тоже не смогу сделать. Видите ли, здесь нет больше свободных номеров.

— Но ведь была же одна, забронированная для Ады.

— Да, я знаю. Но они подумали, что я ваша жена, а когда спросили про «другую леди», имея ввиду секретаршу, вы сказали, что больше никого не будет.

— Ну и что?

— Боюсь, тот номер уже отдали кому-то другому.

— Тогда пусть дадут вам какой — нибудь еще, — вышел из себя Лэш.

Дэни пожала плечами.

— Боюсь, они не смогут. Номеров больше нет. Даже моего больше нет. Его занял мистер Доулинг. Он сказал, что я не полетела, и занял его. Мне негде остановиться. Менеджер был очень добр, когда я сказала, что я всего лишь секретарша, а не новобрачная, и обзвонил восемь других отелей. Но мы выбрали неудачное время для поездки — город забит до отказа. Так что… надеюсь, вы не против…

Лэш страшно глянул на нее, потом поднялся и пошел к телефону.

— Куда вы звоните? — встревожилась Дэни.

— Виски, — мрачно ответил Лэш. — Я собираюсь напиться. И как можно скорее!

5

Дэни в одиночестве съела ланч и выпила кофе на веранде отеля с мистером Ларри Доулингом. Разговор с ним её успокоил и развеселил. Казалось, он заметил, что она чем-то встревожена и рассеяна, поэтому охотно взял инициативу в разговоре на себя, за что Дэни была ему очень благодарна. Она смогла расслабиться и насладиться видом, а необходимость обращать внимание на то, что он говорил, не давала ей времени погрузиться в собственные проблемы.

— Мне нужен белый тиковый костюм и шляпа, — сказал Ларри Доулинг. Тут такой климат. Полагаю, вы не откажетесь помочь и пройдетесь со мной по магазинам, мисс… мисс..?

— Китчелл, — Дэни едва не была застигнута врасплох. — Да, с удовольствием, конечно. Мне бы хотелось посмотреть Найроби, и нужно послать телеграмму.

— Отлично, — благодарно улыбнулся Ларри. — Тогда пошли.

Они зашагали под палящим африканским солнцем и без труда нашли почту. Дэни послала краткое известие тете Хэрриет, сообщая о своем прибытии (и прежде убедившись, что телеграмма прибудет в Англию уже после того, как сама Дэни будет на Занзибаре). Ларри Доулинг тоже дал краткую телеграмму куда-то в Сохо. Потом они прошлись по нескольким магазинам, и мистер Доулинг приобрел легкий белый костюм, летнюю шляпу и пару пляжных туфель. А в благодарность за оказанную помощь он купил Дэни большую коробку конфет. Но Дэни чувствовала себя достаточно неловко, все время опасаясь угодить в ловушку.

Она не в состоянии была беседовать, ни разу не упомянув о таких вещах, которые были характерны скорее для мисс Эштон, чем для мисс Китчелл. Ларри Доулинг проявлял к мисс Китчелл всего лишь дружеский интерес. Его волновал Тайсон Фрост и все, что с ним связано. И Дэни пришлось выслушивать подробности карьеры её отчима и замужеств её матери, имевшие отношение к ней самой.

— Я слышал, где-то есть ребенок, — заметил Ларри, шагая рядом с ней. Не Фроста, а её. Но люди типа Лоррейн не переносят уз материнства. Они разрушают их романтический ореол. К тому же люди начинают делать определенные выводы. Нельзя вечно выглядеть на тридцать, если рядом очаровательное существо лет восемнадцати или девятнадцати. Вы её когда-нибудь видели? Миссис Фрост, я имею в виду?

Дэни побледнела, открыла рот, но сразу же его захлопнула. К счастью, вопрос оказался чисто риторическим.

— Она прелесть, — с энтузиазмом продолжал он. — Я видел её в прошлом году на пресс-конференции Фроста. Худенькая, с темными локонами, как у ребенка, и огромными голубыми глазами. Кажется, её можно поднять одной рукой. Замужем она побывала не меньше шести раз. Когда вы её увидите, это не покажется вам удивительным. А её подруга — миссис Гордон? Тоже очаровательна. Хотя жизнь её не баловала. Ее последний муж в потемках упал с лестницы и сломал шею. Тяжело, конечно. Как будто Бог её карает: Дуглас Рет-Коррингтон, за которого она в прошлом году собиралась замуж, выпал из окна накануне свадьбы. Кажется, кто-то писал ему анонимные письма, или она сама в последнюю минуту его бросила, или что-то в этом роде. Но что бы ни случилось, для неё это было настоящим адом. Потом она порвала со следующим претендентом. Хотелось бы мне оказаться на их месте…

— Вы богаты? — поинтересовалась Дэни, почему-то почувствовав себя очень злой и жестокой.

— О! Она не такова. Говорят, она каждый раз выходит замуж по любви. Хотя подолгу никого не любит. Просто получается так, что у тех, за кого она выходит замуж, есть деньги. Она любит их за доброту. Будь ей нужны только деньги, она бы вышла за вашего босса. Неделю назад ходили слухи, что они собираются устроить роскошную свадьбу в Кокстон-Холле. Но сейчас все не так. В чем дело?

— Не знаю, — холодно ответила Дэни. — Мистер Холден не обсуждает со мной свою личную жизнь.

Привлекательное треугольное лицо мистера Доулинга повеселело.

— Идеальная, лояльная маленькая секретарша, — он очаровательно улыбнулся. — Извините. Я не хотел совать нос в чужие дела. Не злитесь на меня. Знаете, я не разношу сплетен. Холден, я полагаю, не слишком интересен. Люди типа Тайсона Фроста — вот мой хлеб. Он и выборы на Занзибаре. Вот почему я так обрадовался, попав на этот рейс: на борту оказались сразу двое, которые меня весьма интересуют. Арабский националист — он надеется когда — нибудь стать маленьким Насером — и падчерица Тайсона Фроста — мисс Эштон. Та, о ком я рассказывал.

— В само деле? — спросила Дэни, хотя у неё ком застрял в горле.

— Да. И я надеюсь навязаться к ней в знакомые, — признался Ларри Доулинг. — Это не так сложно, зато я мог бы получить немало полезной информации или даже приглашение остановиться у них. Нужно только правильно разыграть свои карты. Я сделал все, что мог, чтобы достать билет на этот рейс. Но ничего не получилось. И вдруг в последнюю минуту кто-то сдает билет, я его хватаю. И знаете что дальше?

— Нет. То есть, что? — нервно спросила Дэни.

— Билет сдала та самая мисс Эштон! Наверно, подцепила коклюш или корь. Жаль. Мне так хотелось с нею познакомиться. Ее отчим сейчас интересует всех на свете.

— Почему сейчас? — поинтересовалась Дэни. Любопытство взяло верх над желанием срочно сменить тему.

— Конечно же, вы знаете. Именно за этим едет туда ваш шеф. Ведь его отец публикует книги Фроста в Штатах, да?

— Да. Но…

— Тогда я вам скажу, зачем он здесь. В этом году открыты дневники Эмори Фроста. Лихому парню Эмори на месте не сиделось. Недаром от одного из султанов он получил дом на Занзибаре. Он был во всех отношениях незаурядным типом. Про него рассказывают множество любопытных историй: что он был замешан в торговле рабами, в контрабанде, что он занимался пиратством. Он оставил множество бумаг и дневников, но велел не читать их, пока не пройдет семьдесят лет после его смерти. Время вышло в июне сего года. Сейчас они на пару месяцев попали к Тайсона Фросту — у него есть время их просмотреть. Бьюсь об заклад, самые увлекательные материалы Фрост опубликует в виде книги. Если бы мне удалось побеседовать с ним об этих дневниках… Только у Холдена есть эксклюзивные права?

— Возможно, — ответила Дэни, изобразив нарочитую осторожность.

— А! — воскликнул Ларри Доулинг. — Я так и думал. В Штатах им гарантирован успех. В девятнадцатом веке янки имели на Занзибаре огромное влияние, и первым иностранным государством, с которым султанат вступил в переговоры, была Америка. К тому же у Эмори была какая-то история с американской девушкой: он спас её от пиратов, которые совершали набеги на Занзибар и в тысяча восемьсот шестидесятых блокировали американское консульство. Все кончилось тем, что они поженились. Какой прекрасный фильм можно поставить! Она, наверное, была бабушкой Фроста. Говорят, она была очень привлекательна, и после свадьбы Фрост исправился и…

Он запнулся.

— Подождите минутку… Это не та женщина, что была в самолете? Миссис Бингхэм? Портье в нашем отеле сказал, что она сестра Тайсона Фроста. А что, если…

Он схватил Дэни за руку и потащил по кишащему народом тротуару к магазину, где продавали все — от обуви до кастрюль. Они подошли к прилавку, заваленному губками, которые миссис Бингхэм и мисс Бейтс ворошили под внимательным наблюдением продавщицы-индуски. Через несколько минут Дэни поняла, что была права, когда подумала, что мистер Доулинг очаровал бы и тетю Хэрриет. Это произошло и с миссис Бингхэм, поэтому через несколько мгновений началась дружеская дискуссия по поводу достоинств натуральных губок.

Дэни попробовала скромно улизнуть, поскольку не хотела знакомиться со своей тетей, пока этого можно было избежать. Но момент был упущен: Ларри её уже представлял.

— Это мисс Китчелл, миссис Бингхэм. Секретарша мистера Холдена и моя приятельница. Она остановится у Фростов. Тайсон Фрост, романист, знаете? Что? Он ваш брат?! Ну и совпадение!

На укоряющий взгляд Дэни он улыбнулся с хитрым огоньком в глазах, ни капельки не растерявшись. Остаток дня обещал быть таким же напряженным, к тому же Ларри не позволял ей отделиться от компании, а тетушка оказалась особой чрезвычайно разговорчивой, из тех, что обожают задавать бесчисленные личные вопросы и рассказывать бесконечные истории о себе.

Миссис Бингхэм хотелось побольше узнать об Америке, где она ещё не была, но надеялась когда-нибудь поехать. Дэни там тоже не была и не могла толком ответить на вопросы, а Ларри Доулинг и проворная мисс Бейтс ничем помочь не могли.

Миссис Бингхэм начала расспрашивать её о причинах отсутствия заокеанского акцента. Дэни пришлось придумать, что её родители несколько лет назад покинули Америку, а она сама воспитывалась в Англии.

— А! — довольно протянула Гасси Бингхэм, словно решила важную проблему. — Вот почему мистер Холден выбрал вас для путешествия по Европе. Вы меня поймете. Я никогда не встречала вашего мистера Холдена, но его отец останавливался у меня… когда же? В тридцать восьмом или тридцать девятом. Он близкий друг Тайсона, моего брата. Очень симпатичный человек, хотя американец. О, простите меня, дорогая! Как жестоко это звучит! Простите меня.

— Все в порядке, — холодно сказала Дэни, интересуясь сколько времени пройдет, прежде чем её спросят о чем-то таком, на что она не сможет ответить. Как глупо с её стороны разговаривать с людьми, с кем бы то ни было! Ей следовала держаться подальше от чужих взглядов. Лэш прав: у неё нет головы на плечах. Она думала только о том, как приятно прогуляться по городу с Ларри Доулингом. И вот куда это её завело!

Гасси Бингхэм спросила:

— Вы знаете, что можно посмотреть в Найроби? Следует ли мне принять предложение мистера Пойнтинга и осмотреть местные достопримечательности? Знаете, секретарь брата должен был встретить меня здесь и повести на ланч в какой-нибудь клуб. Это было бы замечательно. Но несчастный молодой человек провел все утро в кабинете дантиста, и я настояла, чтобы он выпил пару таблеток аспирина и провел остаток дня в постели. А мы с Миллисент сами осмотрим город. Он был мне очень благодарен. Должно быть, вы его встречали, пока он был в Штатах с моим братом. Что вы о нем думаете?

Сердце Дэни ушло в пятки. Встречала ли Ада Китчелл мистера Пойнтинга, когда Тайсон был в Америке? Конечно, Лэш его видел, а может быть и Ада. Почему Лэш её не предупредил? Почему они не обдумали этот пункт, и что же ей теперь делать, когда она увидит Пойнтинга и тот заявит, что она не Ада Китчелл?

К счастью, Гасси Бингхэм не стала дожидаться её ответа.

— Он работает с моим братом уже несколько лет, но я не встречала его раньше, хотя, конечно, он был у нас в доме. Как раз когда Тайсон был в Лондоне, год или два назад, а мы с Милисент уехали в Джерси на каникулы. И все же я благодарна Тайсону за то, что он попросил его меня встретить. Хотя, подозреваю, он здесь из-за Дэни Эштон, приемной дочери моего брата. Она должна была лететь этим рейсом, но в аэропорту её не было. А когда мы навели справки, нам сказали, что она сдала билет. Очень странно. Ветрянка, или свинка, или что-то в этом роде, полагаю.

Было ясно, что мысли Августы Бингхэм развивались в том же направлении, что и у Ларри Доулинга: болезни школьниц. К счастью для нервной системы Дэни, миссис Бингхэм оставила тему отсутствия мисс Эштон и перешла к менее опасной:

— Там, в Кивулими, будет что-то типа вечеринки, да? Знаете, я не была там с тех пор, как умер отец. Детьми мы провели там почти год. Но отцу это место не нравилось. Не то что его старшему брату, старому дяде Барклаю, который был от дома без ума. Он просто помешался на этом доме и вообще на Занзибаре. Так их любил, что почти никогда не уезжал оттуда. Думаю, потому он так и не женился.

— Он был старшим сыном Эмори — первого Фроста? — спросил Ларри Доулинг.

— Первого Фроста, который поселился в Занзибаре, — мягко поправила миссис Бингхэм. — Наше фамильное поместье в Кенте. Сейчас там живу я, ведь Тайсон так редко бывает в Англии. Мы с Милисент стараемся содержать дом в порядке. Не знаю, что бы я делала без Милисент. Она приехала ко мне, когда умер мой муж, и теперь помогает мне во всем.

— А ваш брат все время живет на Занзибаре? — спросил Ларри, мягко возвращая разговор к Тайсону Фросту.

— Не совсем. Он очень занятой человек. Все время ездит. Он живет там урывками. Навещает друзей и снова уезжает. Я всегда думала, что очень романтично иметь дом на Занзибаре, но Тайсон никогда не живет там подолгу.

— Может быть, там не совсем цивилизованное место? — спросила мисс Бейтс. — Романтика, конечно, хороша, но…

— Боюсь, Милисент не любит путешествовать за границей, вполголоса призналась Гасси Бингхэм Дэни. — Она ненавидит Восток. У неё столько интересов, все не перечислишь. Наш викарий говорит, что не знает, как Маркет-Лидон будет без нее. Уверена, она с ним согласна. О! Я не имела ввиду… Это звучит невежливо. Я хотела сказать…

Но Дэни перестала обращать не неё внимание. Ее затрясло от слов «Маркет-Лидон». «Убийство в Маркет-Лидоне…» Убили не кого-то там, а пожилого, педантичного, порядочного мистера Ханивуда. И если он был адвокатом двух поколений Фростов, то миссис Бингхэм наверняка должна хорошо его знать. Известно ли ей, что он погиб? Даже если она знала, эта новость не могла потрясти её так, как Дэни, которая видела его только раз и очень недолго.

Ларри Доулинг спросил:

— Ваш брат часто так развлекается на Занзибаре, миссис Бингхэм? Или это по особому случаю?

— Не думаю, что это идея моего брата. Он не слишком общителен, когда работает. Тем более сейчас он пишет новую книгу. Но его жене нравится, когда дом полон гостей. Думаю, ей очень скучно, раз он целыми днями работает. Вот почему…

Миссис Бингхэм продолжала говорить и говорить, Ларри Доулинг слушал с напряженным вниманием, радостно или недоверчиво восклицая в тот момент, когда она, казалось, собиралась остановиться.

Очевидно, он такой же хороший слушатель, как и собеседник, — подумала Дэни. — Очень приятный человек, но опасный…

Вклиниваясь в поток откровений, она небрежно заметила:

— Мистер Доулинг работает в газете, вы знаете?

Она собиралась преподнести эту новость в качестве предупреждения, но так её не восприняли. Ларри Доулинг бросил на неё быстрый насмешливый взгляд, который привел её в замешательство. И хотя мисс Бейтс резко повернулась и посмотрела не него так, будто он внезапно оказался садовой лопатой, Гасси Бингхэм совсем не казалась ошеломленной. Наоборот, она пришла в восторг.

— Репортер? Как интересно!

— Я пишу большие статьи, — спокойно поправил её мистер Доулинг.

— Конечно же, почти одно и тоже, — весело фыркнула Августа. — У вас, наверное, такая увлекательная жизнь! Пожары, убийства, звезды экрана. Сегодня в Париже, завтра в Бангкоке. Как я вам завидую! Конечно, Тайсон мой брат — знает множество репортеров. И говорит, что они самые подлые люди… Ох, простите. Очень грубо с моей стороны. Я в самом деле не хотела. Уверена, что вы ему понравитесь, мистер Доулинг.

Мисс Бейтс громко вздохнула и проворчала что-то про ворон и любопытных, всюду сующих свой нос. Миссис Бингхэм нахмурила брови и, взяв за руку мистера Доулинга, пошла вперед, продолжая весело болтать. Мисс Бейтс и Дэни остались позади.

— Уверена, я уже где-то видела этого парня, — сказала мисс Бейтс, глядя на внушительную спину мистера Доулинга. — У меня хорошая память на лица. Может быть, в газетах, процесс по делу о клевете, может быть, ещё что-то… Я знаю таких типов. Очаровательные, с чувством юмора, но совершенно ненадежны. Не лучше обычных мошенников. Гоняются только за выгодой. Думаю, он именно таков! Мы знаем только, что он репортер — ну и что с того!

Мисс Бейтс снова вздохнула.

— Знаете, — призналась она, — Августа — очень интересная женщина, у неё всегда множество идей. Но бывают моменты, когда, глядя на нее, думаешь совсем обратное. Посмотрите, как она позволяет этому репортеришке выпытывать о Тайсоне все подряд. Ведь с первого взгляда видно, что он за птица. Если он не мошенник, значит, занят своей статьей и просто копается в куче чужого грязного белья. Газеты — это ужас. Сплетни — вот все, что их интересует. Сплетни и убийства.

Убийство!.. Про убийства мы читаем только в газетах. Люди, которых мы знаем, умирают, но никого из них не убивают.

6

Дэни пила чай на веранде отеля, все ещё в компании Августы Бингхэм, Милисент Бейтс и прессы, представленной Ларри Доулингом. Ларри робко пригласил её остаться с ними, и она уже собиралась отказаться, но, увидев Лэша Холдена, внезапно изменила решение. Лэш тоже пил чай на веранде… с Амэлфи Гордон. На нем был серый костюм. И никаких следов похмелья. А Амэлфи казалась очень нежной, любезной и привлекательной в том, что, без сомнения, обошлося кому-то недешево. Глядя на нее, другие женщины сгорали от бешенства, понимая, что просто оттеняют её великолепие.

Нигде не было видно маркиза Эдуардо ди Чиаго. Амэлфи разговаривала серьезно и негромко, её милое ангельское личико было как у ребенка, просящего прощения за какой-то пустячный проступок.

Лэш выглядел немного мрачным, но в то же время ослепленным её блеском. Дэни стало интересно, не отослали ли маркиза на пару часов по какому-то надуманному поручению. Это позволило миссис Гордон скушать самый лакомый кусочек. Все тревоги этого дня, убийство мистера Ханивуда и груда других удручающе неприятных проблем сразу стерлись, уступив место негодованию на хищницу миссис Гордон и на бесхарактерного, доверчивого, одурманенного мистера Лэшмера Холдена-младшего.

Что он в ней нашел? — возмущенно подумала Дэни. И внезапно поняла, что. Казалось, у Амэлфи Гордон вообще не было недостатков.

Ну ладно же, она его не получит! — решила Дэни. И села так, чтобы, не показывая виду, могла наблюдать за беспомощным, но непреклонным молодым человеком.

Лэш не замечал её ещё минут двадцать, но, когда увидел, отреагировал моментально. Внезапно поймав её взгляд, он на мгновение застыл, как будто не мог поверить своим глазам, потом вскочил, извинившись перед Амэлфи, и поспешил к Дэни, пробравшись между многочисленными посетителями, пившими чай на маленькой веранде.

— Я искал вас, мисс Китчелл, — сердито сказал Лэш. — Есть несколько вещей, заслуживающих вашего внимания, и я буду рад, если вы займетесь этим немедленно. В следующий раз, пожалуйста, предупреждайте меня, когда соберетесь уйти на целый день.

Дэни покраснела, но, ободренная видом прелестной миссис Гордон, что осталась одна на другом конце веранды, нашла в себе силы скромно потупиться.

— Мне очень жаль, мистер Холден. Я не думала, что понадоблюсь вам сегодня. Вы меня извините, миссис Бингхэм? Кажется, у меня появилась неотложная работа. Спасибо за чай, Ларри.

Она представила Лэша собравшейся компании и ушла. Но не прошло и пяти минут, как дверь номера для новобрачных распахнулась и на пороге возник её работодатель.

Он захлопнул за собой дверь и напустился на нее.

— Скажите, пожалуйста, вы потеряли весь остаток здравого смысла? Какого черта вы позволяете себе разгуливать по всему Найроби со всякими Томами, Диками или Гарри? Черт! Вы знаете, с кем разговаривали? Газетчик! Из всех возможных людей… из всех! А эта дама, выкрашенная в голубой цвет — она же сестра Тайсона Фроста. Ваша тетя, между прочим! Думаете, она вас не узнала? Завтра, возможно, вы проснетесь и увидишь все это на первых полосах газет. Нужно все-таки иметь голову на плечах!

— Не беспокойтесь, — спокойно отрезала Дэни. — Я никогда раньше её не встречала. Так что узнать меня она не могла. Извините за Ларри Доулинга, я не думала…

— Ты никогда не думаешь! — зло прервал её Лэш. — Уже «Ларри»!

То, что она назвала Доулинга по имени, похоже, порядком его разозлило и он сорвался на «ты».

— Тебе когда-нибудь приходило в голову заглянуть в паспорт, с которым путешествуешь? Нет? Тогда я скажу, что Ада Китчелл родом из Милуоки, а там не говорят, как в центре Англии!

— Дорогой, — вдруг вспомнила Дэни, — это мне кое о чем напомнило. Я когда-нибудь встречала мистера Пойнтинга? Секретаря Тайсона? Я имею в виду, встречала ли его Ада Китчелл? Миссис Бингхэм спросила меня о нем, а я не знала, что ответить.

Лэш в отчаянии воздел руки к небу, его губы долго двигались беззвучно, потом он опустил руки и сказал строгим спокойным тоном.

— Нет, по воле провидения ты никогда с ним не встречалась. Иначе говоря, мы теперь скорее в ужасном положении, чем в хорошем. Что ты ей ответила?

— Ничего. К счастью, она не слишком ждала моего ответа.

— К счастью — это верно! Надеюсь, это будет для тебя уроком. Разве ты не понимаешь, что твой единственный шанс — не высовываться, держаться подальше от чужих взглядов и ни с кем… ни с кем! — не разговаривать, пока мы не прибудем на Занзибар? Там ты доставишь лишнюю головную боль только твоему отчиму. И если у него есть голова на плечах, он выдаст тебе под первое число!

Лэш шагнул к столику у окна и налил себе выпить из бутылки, которой там не было, когда она уходила. Но Дэни заметила, что в бутылке оставалось ещё более трех четвертей содержимого, и налил он в стакан вполне допустимую порцию.

— Этого, — сказал Лэш, заметив её взгляд и правильно его истолковав, достаточно, чтобы заглушить вкус чая у меня во рту. Ты даже не представляешь, сколько я выпью, когда все наконец закончится и я от тебя избавлюсь. Такую роскошь, как запой, я не могу себе позволить, когда особа вроде тебя в беде.

Дэни с удовольствием отметила его заботу.

— Вовсе нет, — отмахнулся Лэш. — Ты неверно истолковываешь мои слова. Я забочусь только о себе. И потому, мисс Китчелл, вы останетесь в этой комнате и будете молчать, пока мы не отправимся завтра утром в аэропорт. И вы не будете открывать свой очаровательный ротик, пока мы не окажемся перед дверью резиденции вашего отчима. После этого я на первом же самолете улетаю с паспортом Ады в кармане, а ты делай, что хочешь.

Он допил свой стакан и направился к двери.

— Там на столе — наброски нескольких писем. Думаю, ты можешь их напечатать. По три копии. И правильно — по-американски.

— Да, сэр, — послушно ответила Дэни.

Лэш расхохотался.

— Знаешь, ты неплохая девочка, — признался он. — Твой АйКью, наверное, побил все нижние рекорды, и я не могу понять, как тебя отпустили без сопровождающего. Но у тебя есть свои плюсы. Смотри, не растеряй их, малышка. Увидимся.

У Дэни слезы навернулись на глаза; пришлось поспешно отвернуться, чтобы он их не заметил.

— Спасибо, — тихо ответила она.

Лэш сказал:

— Пишущая машинка в коричневом квадратном кейсе. Не знаю, где бумага и копирка. Поищи сама. Да, кстати, этот номер полностью в твоем распоряжении. Я договорился с менеджером. Официально я внизу, в номере 72, пока отсутствует его хозяин. На самом деле, поскольку он повесил там висячий замок, придется провести ночь на этом диване. Но пока никто об этом не знает, все приличия будут соблюдены. К тому же в спальне есть замок, если тебя это беспокоит.

Открыв дверь, он добавил через плечо:

— Я прослежу, чтобы тебе прислали ужин. Это безопаснее, чем ужинать в ресторане с волками типа Доулинга.

— Я полагаю, — сердито буркнула Дэни, — ты будешь ужинать не здесь. Я думала, у тебя есть гордость!

— Займитесь письмами, мисс Китчелл, — строго сказал Лэш и захлопнул за собой дверь.

7

В два часа ночи Дэни внезапно проснулась и прислушалась.

Она не знала точно, что её разбудило. Какой-то шум. Может, вернулся Лэш? Нет, не может быть. Она слышала, как Лэш вошел, когда ещё не заснула. Это было почти час назад. Она смотрела на светящийся циферблат дорожных часов, что стояли напротив. К тому же шум донесся не из соседней комнаты. Раздался он гораздо ближе.

Дэни плохо и тяжело спала в отеле на Глочестер Роад, а ещё хуже — в самолете прошлой ночью, и собиралась выспаться хотя бы здесь. Но сон не шел. Час за часом она ворочалась в широкой постели, тревожась за себя и ожидая возвращения Лэша.

Вернулся он незадолго до часа ночи. Вероятно, трезвый, поскольку не шумел. И если бы она спала и не прислушивалась, то не узнала бы, что он уже вернулся. Она услышала, как щелкнул выключатель, и узкая полоска света появилась под дверью между комнатами. Дэни села в кровати, поджав колени. Ах, как бы ей хотелось, чтобы условности не мешали пойти в соседнюю комнату и поговорить! Дэни чувствовала себя одинокой, несчастной и напуганной. Лэш не улучшил положения, когда, раздеваясь, начал очень тихо что-то насвистывать. Мелодия показалась знакомой. Очень знакомой.

Далеко я уплыву к Занзибару моему…

Лэш казался вполне довольным и в хорошем настроении.

У него с ней все в порядке, — горько подумала Дэни. — Какие же мужчины дураки. Она ему в матери годится! Ну, может быть, не в матери… но могла бы быть его тетей. И ей абсолютно на него наплевать. Нет, не совсем. Он был предпочла стать маркизой… или миллионершей… или… Может быть, он миллионер? Нет, невозможно! Он не должен. Тот сэр…как его… Амброз… который сошел в Хартуме. Нефть. Он, возможно, миллионер, и подходит ей по возрасту. Она могла бы выйти замуж за него, например. Или за итальянца. Но только не за Лэша, пожалуйста…

Свет под дверью погас, и Дэни наконец заснула. Но через час внезапно была разбужена шумом, источник которого не могла определить.

Она прислушалась, не повторится ли он, но этого не случилось. В конце концов она расслабилась и принялась всматриваться в темноту. Час назад на небе была луна — яркая, белая, африканская луна, которая светила в окно и делала комнату настолько светлой, что ей пришлось встать и опустить тяжелые внутренние шторы поверх тонкой сетки от насекомых. Но сейчас луна уже села, окна в отеле погасли, улицы Найроби стали темными и пустынными. Такими же, как её комната.

Веки Дэни начали слипаться, когда внезапно она поняла, что в комнате был кто-то еще.

Она лежала, поглядывая на зеленоватое свечение циферблата дорожных часов, и ничего не слышала. Но этого и не требовалось. Что-то или кто-то стоял между её кроватью и туалетным столиком и загораживал собою яркий циферблат. Она слышала, как часы громко тикают. Но их уже не видела.

Дэни очень медленно села, стараясь двигаться так же бесшумно, как и неизвестный пришелец. В конце концов она села прямо, облокотившись на подушки и на спинку кровати. Ее руки сжали простыню, а каждый мускул её тела, казалось, был парализован страхом. Она больше не могла двигаться. Она была способна только неподвижно сидеть и всматриваться в темноту широко раскрытыми глазами. Дыхание готово было прерваться, а сердце грохотало, как копыта по мостовой.

В темноте ничто не двигалось, но в комнате стоял странный запах. Необычный резкий запах, который казался знакомым, но в то же время пугающим. Он пугал её так же, как и невидимка, находившийся в комнате.

Потом часы стали видны снова. То, что их загораживало, переместилось справа налево. Значит, оно двигалось перед ней.

Дэни открыла рот, чтобы закричать. Но её горло так пересохло и было сведено ужасом, что единственным вырвавшимся звуком стал громкий булькающий хрип.

Это было большой ошибкой.

В темноте что-то двинулось к кровати. Внезапно к ней вернулись рожденные инстинктом самосохранения мужество и способность четко мыслить. Этот глупый вздох только помог кому-то к ней приблизиться. А если она закричит, может разбудить Лэша, но он ей не поможет, поскольку она заперла дверь. Вероятно, она сможет вскрикнуть только раз…

Дэни собрала все свои силы, быстро перекатилась на другую сторону кровати и вскочила на ноги.

Очевидно, неожиданное движение застало пришельца врасплох, поскольку она услышала резкое дыхание и почувствовала быстрое движение, за которым последовал невольный стон. Все-таки он был человеком, поскольку ударился о ножку кровати. Этот стон выдал его положение, как её собственная попытка закричать выдала её, и это ей помогло.

Дэни попятилась в темноте и вдруг поняла, что, кто бы ни находился в её комнате, он не был обычным вором. Вор, увидев, что она проснулась, не теряя времени бежал бы через окно. Но этому типу нужно было заполучить её Дэни Эштон! Убить ее? И на какой-то миг пред ней возникло непроницаемое лицо мистера Ханивуда.

Убийство… Теперь это было не просто слово в газетных заголовках. Это стало реальностью. С ней, в этой комнате. Убийство.

Когда она двигалось, пришелец делал то же самое. Когда она, прислушиваясь, замерла, он тоже не шевелился и слушал. Готовясь набросится…

Она дрожала так, что с трудом могла стоять на месте. Дэни чувствовала, что сходит с ума от страха. Она утратила ориентировку и, даже ведя похолодевшими руками по стене, уже не знала, в какую сторону идет. Шла она к двери в соседнюю комнату или в другую сторону? Где осталась кровать? Где окно?

Потом на краткий миг она опять увидела часы и поняла, где находится. Но тут раздался стук, короткий смешок — пугающие звуки в темноте — и снова все стихло. Часы были сброшены вниз, чтобы они больше не могли служить ориентиром или выдавать движение.

Но она была уже в ярде от двери. Еще три шага, и она спасена…

Что-то резко ударило в стену позади нее. Дэни едва сдержала крик и попыталась не делать никаких резких движений. Ее лоб похолодел, ладони стали влажными, но, сделав следующий шаг, она поняла, что этим спасла себя.

Ночной пришелец швырнул через комнату один из её бархатных тапочек, чтобы заставить её вскрикнуть или совершить какую-то оплошность. Он хотел знать, где она находится. Ее нога коснулась тапочка, Дэни тихо и спокойно наклонилась, подняла его и бросила в дверь ванной комнаты.

Тапочек ударилась об стену и с мягким звуком упал вниз. Снова Дэни услышала резкое дыхание, потом звук шагов к месту падения. Она уже дошла до двери в соседнюю комнату, и ключ был у неё в руках. Девушка повернула его и потянула ручку на себя. Ее руки были влажными и так дрожали от ужаса, что поначалу дверь не поддавалась. Потом она открылась, и Дэни вырвалась. Натыкаясь на невидимую мебель, она отчаянно звала Лэша.

Дэни услышала, как её преследователь подошел к полуоткрытой двери, но Лэш уже проснулся.

— Какого черта? — спросил он.

Звук его голоса сопровождал быстрый недоверчивый вздох и несколько шагов, за которыми последовал щелчок замка. Они остались одни.

Лэш потянулся к ближайшему выключателю, но ему мешала вцепившаяся в него Дэни. Наконец удалось включить свет, и он изумленно зажмурился, машинально поглаживая её дрожащие плечи.

— Лэш… Лэш… О, Лэш! — шептала Дэни, дрожа от слез и страха.

— Все в порядке, — успокаивал Лэш. — Я здесь. Все хорошо. Приснился кошмар, малышка?

— Это был не кошмар, — всхлипнула Дэни. — Это был убийца! Убийца!

— Не думай об этом, — посоветовал Лэш. — Не нужно давать волю фантазии. И перестань реветь, малышка.

Но Дэни угрожающе сжала кулаки.

— Ты не понимаешь… Я не спала… Это было на самом деле…

— Ну хорошо, это было явью, — согласился Лэш. — Но не нужно меня бить. Как насчет капельки виски и пары таблеток аспирина?

Не получив ответа и увидев, что Дэни не собирается его отпускать, он уложил её на диван, сел рядом и ласково обнял. Потом протянул руку над её головой и взял кувшин.

— Теперь послушай меня. Ради всего святого, сядь и успокойся. Вот, выпей — это всего лишь вода… Хорошая девочка. Знаешь, сейчас тебе больше всего нужен носовой платок. Даже шесть носовых платков. Давай, малышка. Успокойся! Я весь мокрый от твоих слез и скоро простужусь.

Дэни подняла голову с его плеча, села, подняв заплаканное и перекошенное ужасом лицо, и беспомощно огляделась вокруг.

— Что ты ищешь? — поинтересовался Лэш.

— Платок, конечно.

— Если ты меня отпустишь, я принесу.

Он освободился от судорожной хватки Дэни, оставив её на диване, достал чистый носовой платок из кармана своего пиджака и протянул ей.

— Кажется, я помню этот пеньюар, — заметил Лэш, закуривая и улыбаясь ей сквозь дым. — Ты была в нем и ещё в каких-то газетах, когда мы встретились впервые. Все как в старые времена. Я признаю, сейчас твое личико выглядит не лучшим образом, но, если это тебя утешит, глаза все компенсируют.

Замечание не произвело никакого эффекта, и улыбка исчезла с лица Лэша, сменившись сочувствием.

— У тебя была тяжелая ночь, да? Но сейчас все в порядке. Ты же видишь. Ну, давай, ты уже проснулась.

Дэни бросила носовой платок и посмотрела на него испуганными, полными слез глазами.

— Ты все ещё думаешь, это был сон? Но это не так. Кто-то был в моей комнате. Я услышала шум и проснулась, а потом я… потом я увидела часы. Понимаешь, циферблат светится в темноте. А потом… потом внезапно он исчез, потому что кто-то его загородил.

Ее вновь охватила крупная дрожь, она застучала зубами. Лэш переменился в лице. Он выбросил сигарету, быстро оказался у двери в спальню и протянул руку к выключателю. Щелчок — и лампа осветила смятую кровать и занавески, лениво колебавшиеся от легкого дуновения ветра. В спальне никого не было.

Комната была пуста, свет переливался на маленькой бриллиантовой брошке с жемчугом, которую носила Дэни. Она оставила её на туалетном столике, а рядом с брошью лежал перевернутые позолоченные дорожные часы.

— Дурочка! — буркнул Лэш, и в его голосе доверие сменилось раздражением. — Тебе это приснилось. Будь здесь вор, он бы забрал эту вещичку и… — он замолчал. Что-то лежало на полу около дверцы шкафа, сама дверца была приоткрыта.

Лэш быстро пересек комнату и наклонился, чтобы поднять предмет с пола. Это был карманный фонарик, обшитый тяжелой черной резиной.

Лэш вернулся к Дэни, которая была очень бледна и все ещё стучала зубами.

— Твой?

— Нет, конечно нет.

— Хм-м, — задумчиво протянул Лэш и снова исчез в спальне. Он не возвращался ещё несколько минут. Дэни села на край дивана, она все ещё сильно дрожала. Было очень похоже на то, что скоро она заболеет.

Наконец Лэш вернулся. Он выглядел озадаченным и сказал:

— По-моему, ничего не пропало. Это кажется мне подозрительным. Почему он убежал, ничего не взяв?

— Потому что ему ничего такого не было нужно, — произнесла Дэни дрожащим голосом, — он н-не за этим приходил. Он искал м-меня. Он собирался меня уб-бить.

— О, вздор, — зло отрезал Лэш. — Ты так и будешь продолжать вести себя как девушка из сериала? Очевидно, это был простой негр, трусливый вор. В городе их полно. Это мог быть даже кто-то из персонала отеля, решившийся на мелкую кражу.

— Да нет же, — категорично настаивала Дэни. — Нет. Воры не убивают людей, а он хотел меня убить. Я это точно знаю.

— Теперь выслушай меня, — спокойно начал Лэш. — У нас нет доказательств, что он собирался причинить тебе вред. Он взял бы драгоценности и деньги, а ты бы спокойно спала. Но ты проснулась, и у него ничего не вышло. Скорее всего, ты напугала его больше, чем он тебя. Этого довольно! Почему бы тебе теперь просто не…

Он запнулся, огляделся вокруг и принюхался:

— Что это за запах?

— Я н-не знаю. Его не было раньше. Это он принес этот запах.

— Боже, это хлороформ! — шепнул Лэш. — Вот что это! Хлороформ!

Резким движение он сбросил простыню, и запах внезапно усилился. Что-то упало на ковер, издав почти неслышный звук.

Обычный полиэтиленовый пакет, в какие упаковывают сэндвичи, собираясь на пикник. В нем не было ничего, кроме лоскута ткани и марли.

Лэш медленно наклонился, поднял его, потом открыл и сразу резко отпрянул с гримасой отвращения на лице. Оттуда вырвалась сильная струя усыпляющего газа.

Он быстро свернул пакет и сунул его в пустой ящик туалетного столика, а Дэни сказала шепотом:

— Я же тебе говорила. Я тебе говорила! Это предназначалось для меня, так?

— Возможно, — буркнул Лэш.

— Ну почему ты что-нибудь не сделаешь? Почему стоишь, как вкопанный?

— Что предлагаешь сделать?

— Позови кого-нибудь! Разбуди менеджера. Позвони в полицию. Что-нибудь!

Лэш повернулся к двери в гостиную.

— Не будь дурой, Дэни. Ты прекрасно понимаешь, что мы не в том положении, чтобы звонить в полицию.

Он оставил дверь открытой, пока она не вошла, потом захлопнул её, подошел к креслу, где лежала его смятая одежда, и взял оттуда халат.

— Надень лучше это. В нем ты будешь выглядеть прилично. Можешь оставить его себе. Оказывается, тебе он нужнее.

Дэни спокойно сказала:

— Нет. Оставь его себе. Я могу воспользоваться этим.

Она закуталась в плед с его временной постели и села на ближайший стул. Дэни чувствовала себя слабой и обмякшей после пережитого шока, от усталости и последствий малодушной паники.

Лэш надел халат, налил себе выпить и сел. Он молчал несколько минут, глядя прямо перед собой, о чем-то раздумывая, а Дэни молча наблюдала за ним. Вдруг он резко поднялся, залпом допил виски, поставил пустой стакан на стол и ушел в спальню.

Его не было минут десять. И хотя Дэни хотела последовать за ним, потому что боялась оставаться одна, она чувствовала себя слишком измученной, чтобы двигаться. Она только испуганно смотрела в открытую дверь и следила, как его тень двигалась вдоль стены.

Он вернулся в комнату, мрачно осмотрелся и снова налил виски в стакан, но на этот раз протянул его Дэни:

— Лучше выпей. Похоже, сейчас ты можешь иметь дело с тем, что покрепче воды. Я хочу с тобой поговорить.

Он налил ещё виски себе, на этот раз не разбавляя, сел на диван и взглянул на Дэни.

— Мне пришла в голову одна идея…Все гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Похоже, этот тип приходил не просто так. И не деньги ему были нужны.

— Я тебе говорила… — снова начала Дэни.

— Тихо. Сейчас я говорю. Он вошел не через окно в спальне. Взломано окно в ванной. В шкафу было очень мало моих вещей, в основном — твои. Он тщательно все просмотрел, открыл все замки, обыскал каждый ящик. Но похоже, ничего не взял. Если, конечно, у тебя не было с собой бриллиантов. У тебя в сумке были крупные суммы денег? Или драгоценности?

— Нет, — ответила Дэни шепотом. — У меня совсем немного драгоценностей. Только брошь, часы, нитка жемчуга, да бриллиантовые заколки для вечерних платьев в чемодане.

— Они все на месте, — кивнул Лэш. — Он их не тронул, как и мои жемчужные запонки, или золотые с платиной портсигар и зажигалку, и другие дорогие мелочи. Я уж не говорю о нескольких дорожных чеках. Любой вор забрал бы все или хотя бы часть. А он не взял. Вопрос — почему?

— Я тебе говорила, — в четвертый раз перебила Дэни.

— Слушай, помолчи! Это монолог, а не диалог. Я анализирую факты. В этой комнате полно было вещей, которые привлекли бы чье угодно внимание, но он их не взял. Значит, он искал что-то определенное, какую-то конкретную вещь. Я так думаю, если бы он её нашел, то ушел бы тихо, и не стал нарываться на неприятности. Но он не нашел того, что искал, и потому зашел в спальню. Невозможно нормально обыскать комнату, пока кто-то спит на кровати, и он решил воспользоваться хлороформом. Если бы ты тогда не проснулась, то вообще ничего бы не узнала: утром тебя бы знобило, немного тошнило — и все. А пока ты была бы в отключке, спальня подверглась бы такому же тщательному осмотру, как шкаф. Я ведь прав?

Дэни отчаянно стучала зубами и покрепче завернулась в плед, так что Лэшу пришлось ответить на свой собственный вопрос:

— Могу поспорить, я прав! И что дальше? Вот вопрос на шестьсот долларов. И я тебе скажу!

Он залпом выпил. Дэни смотрела на стакан в его руке.

— Да уж, ты скажешь.

Лэш ухмыльнулся.

— Мы на верном пути, малышка. Можешь не беспокоиться. Я не собираюсь напиваться. Это все в медицинских целях: помогает думать. Сейчас нам придется пошевелить мозгами, потому что я понял, что моя первая оценка ситуации была неверной.

— Не знаю, что ты имеешь в виду, — сказала Дэни. Виски уже ударило ей в голову, и она почувствовала себя лучше, но не намного.

— Ты слишком рассеяна, — заметил Лэш. — Вспомни, как мы с тобой познакомились. Ты оказалась за дверью своей запертой комнаты, а пока тебя не было, кто-то хорошенько её обыскал. Но её взял ни денег, ни драгоценностей. Значит, искали что-то другое.

— Мой паспорт, — нетерпеливо подсказала Дэни.

— Не верю. Теперь не верю, раньше я это допускал. Тогда это казалось очевидным, но, думаю, именно здесь мы ошиблись. Зачем устраивать в комнате такой погром, если сразу понятно, где то, что ищут. В твоей сумочке, прямо под носом. Это мы должны были сразу понять. В те чертовы номера с балконом в «Эрлайне» так легко попасть! Кто-то, вероятно, собирался использовать трюк с хлороформом ещё тогда, в шесть утра. Куда удобнее, чем в полной темноте, а большинство людей в это время спят как убитые. Возможно, они уже были на балконе или за шторами, когда ты сама помогла им и пошла взять газету, а дверь захлопнулась. Идея забрать паспорт и подкинуть пистолет, наверное, пришла им в голову прямо там, когда того, что нужно, найти не удалось. Тебя хотели задержать, не дать тебе улететь с тем, что им так необходимо.

— Но у меня ничего не было! — запротестовала Дэни и снова задрожала.

— Должно быть. И могу поспорить на что угодно — я знаю, что это! Что ты сделала с письмом, которое дал тебе адвокат Тайсона? Тот тип, которого застрелили.

Дэни побледнела и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Потом встала и поправила плед.

— Нет! Нет, этого не может быть. Это же просто письмо. Не может быть…

— Конечно, так оно и есть. Иначе просто быть не может. Вопрос в том, у тебя ли сейчас письмо?

— Да. Я… я так думаю, — голос Дэни дрогнул.

— Где оно?

— Думаю, все ещё в кармане моего плаща. Тот, верблюжьей шерсти, что висит на серванте.

Лэш встал и ушел в спальню. Потом вернулся с плащом.

— Этот?

Дэни кивнула, он запустил руку в один из глубоких шелковых карманов и вытащил смятый клочок бумаги, два розовых автобусных билета, оплаченный счет и три пенса. С другим карманом повезло больше. В нем вместе с блокнотом и заколкой оказался запечатанный конверт, адресованный «Тайсону Фросту. Лично в руки». Лэш бросил плащ на пол и, вскрыв конверт, извлек содержимое.

Там был другой конверт, из бумаги ручной работы, пожелтевший от времени, сделанный в те времена, когда мало кто пользовался обычными конвертами. Адреса на нем не было. Только большая печать, изображавшая герб Фростов над высокомерным девизом: «Возьму, что захочу», номер 74389 и инициалы Е. Т. Ф., написанные стершимися чернилами.

— О женщины! Носить письмо в кармане все это время!

Он сел на диван и посмотрел на Дэни, качая головой, потом снова взглянул на старинный конверт:

— Интересно, почему его не нашли, когда обыскивали твой номер в «Эрлайне»? Думаю, либо они ничего не знали о женщинах, либо…Стой, подожди минуту. Ты говорила, что забыла какой-то плащ в холле? Этот?

— Да, — все ещё шепотом выдавила Дэни. — Я… я забыла его, он пролежал там всю ночь.

— Вот и разгадка. Это все объясняет.

Он посмотрел на старинный конверт, который держал в руках. Казалось, прошло много времени, прежде чем Лэш заговорил вновь.

В комнате было так тихо, что Дэни слышала, как тикали его часы и лопались пузырьки в стакане, что она держала в руке. Лэш казался серым, мрачным и как будто чужим. Казалось, она видит его впервые.

Тишина начала действовать на нервы, и Дэни снова стала всматриваться во тьму спальни и вслушиваться в доносившиеся снаружи звуки. Открыто ли ещё взломанное окно ванной? Закрыл ли Лэш дверь ванной на замок? Возможно, этот тип решит вернуться — на этот раз с ножом или пистолетом вместо хлороформа.

Наконец, Лэш заговорил тихо и медленно, как будто беседовал с самим собой, а не с Дэни:

— Да… Конечно, так и есть. Все совпадает. Теперь я припоминаю. Ты что-то говорила о телефонном звонке. Ты позвонила адвокату Тайсона и перенесла встречу на утро. Значит, ты должна была прийти туда днем, и тот, кто знал об этом, но не о переносе встречи, планировал опередить тебя и забрать эту штуку себе. — Он подкинул конверт в воздух и ловко его поймал. — Вот почему сейф был открыт.

— Но мистер Ханивуд… Зачем кому-то было убивать мистера Ханивуда?

— Потому что невозможно открыть сейф без ключа, если ты не профессиональный взломщик. А кто бы это ни был, он не знал, что письмо уже у тебя, и планировал найти его в сейфе.

— Но… Но у него был пистолет. Он мог заставить мистера Ханивуда открыть сейф. Не было нужды его убивать.

— Возможно, мистер Ханивуд его знал. Хотел бы я знать, что в этом конверте, — Лэш повертел его в руках и задумчиво добавил: — Не уверен, что мы не должны его вскрыть.

— Но ты не можешь! Он адресован Тайсону! К тому же, он запечатан. Ты не можешь сломать печать.

— Я не могу? Ты так думаешь? То, что внутри, стоило человеку жизни. Кто-то пошел на убийство мистера Ханивуда, чтобы заполучить его. Никто не станет рисковать попусту.

— Это письмо Тайсона, — упрямо повторила Дэни и протянула к нему руку.

Лэш пожал плечами и протянул ей конверт:

— Не стоит говорить «Позаботься о нем», потому что ты и так неплохо его прятала. Но ради бога, не оставляй его валяться где попало: тот, кто за ним охотится, точно знает, у кого конверт.

Дэни испуганно взглянула на него:

— Я… я не подумала. Значит… — голос её задрожал.

— Точно, — сухо кивнул Лэш. — Кто-то следит за тобой от самого Лондона, он летел с нами в самолете. И более того, этот кто-то очень хорошо знает, что ты не Ада Китчелл из Милуоки.

8

Будильник пронзительно зазвонил, сообщая, что уже пять часов, Дэни проснулась второй раз за это утро и обнаружила, что у неё ужасно болит голова и что она разделяет не только свадебный наряд, но и свадебное ложе.

Приличия были по мере сил соблюдены, но было нечто, что едва ли могло быть правильно понято даже самыми свободомыслящими людьми: мисс Эштон спала под простыней, в то время как мистер Лэшмер Дж. Холден-младший, все ещё в халате, с достоинством расположился вне её.

Посматривая на него в слабом свете раннего утра, Дэни с мучительной ясностью вспомнила, что в ответе за столь скандальное положение вещей её собственная истеричная и не подобающая настойчивость. Она вспомнила, как отчаянно и наотрез отказалась оставаться одна. Сочетание паники и воздействия виски лишили её способности верно оценить ситуацию, и этические соображения перестали играть хоть какую-то роль по сравнению с ужасной перспективой вновь остаться одной в темной спальне.

Лэш зевнул, потянулся и оперся на локоть, разглядывая её заалевшие щеки и наполненные ужасом глаза с пониманием и известной долей издевки.

— В общем и целом очень уютная и домашняя сцена, — любезно заметил он. — Не могу даже представить, до чего дошло молодое поколение. Или что бы сказала твоя дорогая тетя Хэрриет, если бы могла сейчас тебя видеть!

— Или твоя дорогая Эльф! — огрызнулась Дэни. И моментально пожалела о своей реплике.

— Кис-кис-кис! — безмятежно хмыкнул Лэш и скатился с кровати.

Он встал, широко зевая и потирая небритый подбородок, и заявил, что ей лучше оставаться на месте, пока он примет утреннюю ванну и побреется.

— И не звони в обслуживание номеров, пока я не вернусь. Чем меньше разговоров, тем лучше.

Дэни потратила время на то, чтобы завернуть запечатанный конверт в шифоновую косынку, засунуть его поглубже в карман плаща и крепко приколоть свернутый шифон к подкладке большой английской булавкой. Это, по крайней мере, давало уверенность, что никто не залезет в её карман незаметно.

Времени было мало, она воспользовалась ванной, пока Лэш одевался, и, когда почувствовала себя готовой ответить на любой стук в дверь, он ушел, оставив её упаковывать вещи.

К тому времени, когда Дэни появилась в столовой, он уже позавтракал и ушел на веранду, где через открытую дверь она видела его беседующим с миссис Бингхэм, Милисент Бейтс и бледным худощавым мужчиной, чье лицо было ей смутно знакомо. Амэлфи, маркиз, Ларри Доулинг и араб Салим Абейд тоже стояли на веранде, время от времени зевали и вели бессвязный разговор, видимо в ожидании такси.

При виде Салима Абейда Дэни была шокирована. Она не предполагала, что он тоже остановился в отеле, и ещё переваривала этот факт и его возможные последствия, когда Лэш торопливо вернулся в столовую и остановился у её стола.

— Там, снаружи, — начал он без предисловий, — секретарь твоего любимого отчима, Пойнтинг. Так что следи за каждым своим шагом, слышишь, и держи рот на замке. Он выглядит как один из этих худосочных дизайнеров по интерьеру и предпочитает говорить как один из них, но это ничего не значит. Помни про маленькие серые клеточки!

— Так вот кто это был! — вспомнила Дэни. — Я знала, что где-то его видела.

— Святая макрель! Ответь, мне показалось или ты сказала…

— Да нет, я раньше никогда с ним не встречалась, — поспешно успокоила Дэни. — Просто видела его фотографию. Он был на одном из снимков, которые прислала Лоррейн.

Лэш перевел дух.

— Слава Богу! На какой-то миг я подумал, что мы влипли. Ну, если ты видела его фотографию, то можно поспорить, что он часто видел твои, так что, ради Бога, будь осторожна. Его хобби — выпытывать и сплетничать, и в этом деле он даст сто очков вперед любой кумушке. Прошлым вечером он был чертовски любознателен. Предполагалось, что должна прилететь мисс Эштон, и он до сих не может понять, что произошло.

— О Боже! — виновато потупилась Дэни. — Но он по этому поводу ничего не предпринял, надеюсь?

— Ничего особенного он и не может предпринять. Кроме звонка в офис «Грин Зеро», что он сделал ещё вчера. Они не уделили этому факту особого внимания и сообщили, что мисс Эштон сдала билет всего за двадцать четыре часа до вылета, так что ему пришлось этим удовольствоваться. Но он все ещё продолжает переживать по этому поводу, и, если бы не его благословенный зуб, приехал бы вчера в аэропорт. Жалко, что дантист не передозировал ему анестезию и не спас нас от его общества как минимум на это утро. Но я полагаю, все как хочешь никогда не получается. Не засиживайся долго за кофе. Через десять минут мы отправляемся.

Они покинули окутанный утренней прохладой Найроби и опять прошли проверку паспортов. Но вот, наконец, все собрались в салоне для вылетающих и худшее было позади. Оставался последний рывок.

Ларри Доулинг появился рядом с Дэни и заботливо поинтересовался, хорошо ли она себя чувствует.

Глаза Ларри, — подумала Дэни, — как журчащий ручей, полный форели и солнечных бликов. Чистые, спокойные и дружеские. Глядя в них, она снова почувствовала, что он был надежным человеком — каким не был Лэш. А еще…

Гасси Бингхэм в шикарном костюме из лилового льна, великолепно оттенявшем её подсиненные волосы, оживленно заговорила:

— Вы выглядите усталой, моя дорогая. Надеюсь, вы не позволяете мистеру Холдену заставлять вас работать допоздна? Лично я великолепно провела ночь. Но я всегда и всюду сплю прекрасно. Все дело в самоконтроле. Я полагаю, вы ещё не познакомились с мистером Пойнтингом, секретарем моего брата? Мистер Пойнтинг!

— Милые леди? — отозвался мистер Пойнтинг, спеша подчиниться её властно подзывающему жесту.

Дэни быстро повернулась спиной к свету и обменялась рукопожатием с мистером Пойнтингом. Его рука казалась на ощупь вялой, лишенной костей и мягкой, как у женщины, а голос был высоким и жеманным.

— А! — весело произнес Найджел Пойнтинг. — Товарищ по галере, прикованный к веслу! Мы с вами, мисс Китчелл — досмерти замученные секретари, до потери сознания вкалывающие трудяги-медоносцы среди этого пестрого роя трутней. Они не гребут и не носят в улей, в то время как мы вынуждены делать и то и другое. Чудовищная несправедливость, верно? Мы должны объединиться в Союз Трудящихся. О! Эдуардо, бон джорно! Я вас не видел в отеле. Как дела? Выглядите вы неправдоподобно здоровым. Полагаю, вы уже чертовски хорошо со всеми познакомились? Нет? О Господи! Простите, ради Бога. Мисс Китчелл, это синьор маркиз ди Чиаго, он тоже направляется в Кивулими. Мисс Китчелл — личная секретарша Холдена, Эдуардо, так что мы одного поля ягоды.

Маркиз склонился над рукой Дэни и одарил её долгим оценивающим взглядом. Это был смазливый смуглый мужчина, красавец в типично итальянском стиле, и хотя он был ненамного выше Найджела Пойнтинга, создавалось впечатление, что он длиннее его раза в два.

Щуплый мистер Пойнтинг, — подумала Дэни, — мог быть довольно миловидной девушкой.

Возможно, он и сам так думал, судя по тому, что его засаленные волосы были достаточно длинны и одной артистической прядке разрешалось беспорядочно падать на белый лоб — видимо, чтобы оправдать частые грациозные потряхивания головой, которые периодически возвращали её на место. Немигающие глаза его были прозрачными и голубыми, как фарфоровые глаза старинной куклы. Несмотря на это, создавалось тревожное впечатление, что от них мало что может ускользнуть. Дэни испытала огромное облегчение, когда он жеманно взял маркиза за руку и удалился, оживленно беседуя про общих друзей в Риме.

Гасси Бингхэм, которую окликнула мисс Бейтс, поспешила уладить какие-то проблемы с багажом, уведя с собой Ларри Доулинга, а Дэни осталась сидеть у окна и страдать от очередного приступа паники. Служащие входили и выходили, внезапно появляясь в дверях и скользящим взглядом внимательно оглядывали комнату, и каждый раз она была уверена, что ищут именно её. Каждый незнакомец был или мог быть детективом в штатском, каждый падавший на неё праздный взгляд бросал её в дрожь. Сейчас её не могли остановить! Не сейчас, когда она уже почти достигла безопасного убежища. У неё болела голова, её знобило и подташнивало, и она напрягала все силы, чтобы не думать о событиях последних нескольких дней и об ужасной вещи, которую сказал Лэш прошлой ночью: «Этот тип должен быть в самолете вместе с нами».

Но это казалось абсурдным и невозможным. Не может быть и речи о том, чтоб это был кто-то из летевших вместе с ними из Лондона. Дэни беспокойно обернулась, чтобы осмотреть огромное, серое, пыльное пространство аэродрома, и едва она это сделала, снаружи мимо окна прошел человек. Это был араб Джемб — Салим Абейд — который был в самолете из Лондона. Она увидела, как он остановился в тени соседнего здания, чтобы поговорить с человеком, который, похоже, его поджидал — арабом с оливковой кожей в прекрасного кроя белом костюме.

Салим Абейд, видимо, говорил с тем же пылом, который проявил в Неаполе, и Дэни хотела бы знать, ограничивается ли разговор политикой. Он размахивал руками, пожимал плечами и сверкал глазами, но собеседник не проявлял особой заинтересованности и, не считая случайных беглых взглядов исподтишка на наручные часы, оставался непоколебимо безмятежен.

Салим Абейд обернулся и махнул в сторону стеклянного фасада зала ожидания. На какой-то миг Дэни показалось, будто араб в белом костюме смотрит прямо на нее, и её вновь охватила паника. Он мог быть полисменом. Араб — полисмен… Может быть, Джемб рассказывал о ней: что он видел её в холле «Эрлайна» в Лондоне. Или хуже — намного хуже — это он убил мистера Ханивуда, обыскивал её номер в «Эрлайне» — и намеревался прошлой ночью отключить её с помощью хлороформа!

Дэни почувствовала, как её сердце снова начинает дико колотиться, и стала озираться в поисках Лэша или Ларри. Но Лэш в дальнем конце комнаты был монополизирован Амэлфи Гордон, а Ларри, выглядевший сдавшимся, брал чашку кофе для миссис Бингхэм. Он улыбнулся ей через салон, и паника внезапно отступила. Она опять дала волю воображению вещи и вела себя, по словам Лэша, как истеричная героиня мыльной оперы. Конечно, её положение было достаточно рискованным, но нельзя же самой себя запугивать…

— Пассажиры рейса ноль три четыре, следующего в Момбасу, Тангу, Пембу, Занзибар и Дар-эс-Салам, пожалуйста, займите свои места в самолете, сообщил замогильный неживой голос.

Оранжевая земля Африки расстилалась внизу. Испарения обожженной солнцем земли и колючие деревья с плоскими верхушками, равнины в крапинку от медленно движущихся пятнышек, которые были жирафами и зебрами, дикими львами и кочующими стадами антилоп — настоящий сафари-парк.

Одинокое белое облако с легким розовым отливом плыло в спокойной синеве утреннего неба. Когда они приблизились, Дэни увидела, что это было не облако, а гора. Одинокая покрытая снегом гора смутно напоминала японские гравюры Фудзиямы. Килиманджаро, «Гора Холодных Дьяволов», одиноко маячила над огромной равниной, покрытой коричневой пылью; испепеленный, выжженный вулкан, чьи снега бросают вызов палящему африканскому солнцу.

Голос позади Дэни, мужской голос, присвистывающий, высокий и, похоже, нарочно пародирующий диктора третьей программы Би-Би-Си, произнес:

— Да, зрелище, верно? И говорят, что там в кратере есть труп леопарда, вмерзший в лед. Никто не знает, как он попал туда и почему. Очень интригует, как вам кажется? Обожаю тайны!

Дэни сделала движение, будто хотела повернуться посмотреть на говорящего, но рука Лэша взметнулась и предупреждающе замкнулась на её запястье.

— Пойнтинг, — неслышно шепнул он, и Дэни поспешно повернулась назад, продолжив созерцание пейзажа.

Соседом Найджела Пойнтинга оказалась миссис Бингхэм, и он, получив возможность поучать, да ещё и очарованный звуками собственного голоса, начал пространную экскурсию по Кении.

— Вы не представляете, насколько примитивны эти горные дороги, заливался мистер Пойнтинг. — Просто тропинки, уверяю вас. Пытка для шин! Не говоря, конечно, о колючках! Хотя, на самом деле, если забраться поглубже, зрелище восхитительное. Туземцы, животные, пейзажи! Опьяняюще дико и примитивно. Я всегда считал, что в Кении все нововведения проходят очень мучительно, вы не согласны? Но северная граница сейчас…

Его голос все журчал и журчал, как вода из сорванного крана, время от времени прерываемый неясными звуками, исходившими от Гасси Бингхэм (которая сама отличалась склонностью поговорить, но сейчас была явно превзойдена). Потом он вдруг переключил свое внимание на Дэни.

— Я не могу этого понять, — капризно заявил Найджел Пойнтинг. — Просто не понимаю. В отеле никаких следов, даже не отменен заказ на номер. Одна надежда, что Фрост получил телеграмму, но в самом деле — не дать знать, поехала она или осталась! Я полагаю, что с несчастной девушкой что-то случилось. Корь или что-нибудь подобное…

Лэш повернул голову к Дэни и злорадно ухмыльнулся, но она его веселья не разделяла. Она начала уставать от того, что ей приписывали слишком юный возраст, как будто она все ещё была школьницей, и уж в любом случае не находила ничего забавного в том, что приходилось слушать такие разговоры.

— На самом деле, — продолжал Найджел Пойнтинг, — я в конечном итоге приехал сюда из-за мисс Эштон. Ваш брат подумал, что неплохо будет встретить её в Найроби и избавить вас от хлопот, показав ей город. Поэтому он любезно разрешил мне взять маленький отпуск, чтобы я вовремя прибыл сюда, а несносная девчонка не приехала! Она становится слишком обременительной, ведь я имею все причины полагать, что меня пошлют обратно её встретить, когда она наконец приедет. А я терпеть не могу летать. Я этого не показываю, но испытываю ужас каждый раз, оказываясь в самолете. А вы нет?

— Нет, — ответила Гасси Бингхэм, ухватившись за свой шанс. — Я не могу сказать, что боюсь. Но это потому, что я фаталистка. Я полагаю, если мне судьбой предназначено погибнуть в автокатастрофе, я погибну в автокатастрофе; а если так, то и беспокоиться не о чем. Все, мой дорогой мистер Пойнтинг, предопределено. Все! Нет никакого выбора. Однажды понимаешь эту нехитрую, но важную истину, и жизнь становится куда проще. И перестаешь волноваться.

Мистер Пойнтинг издал протестующий вопль.

— О нет, нет, нет, нет, миссис Бингхэм! Не могу с вами согласиться. Учение о предопределенности, даже если предсказания сбудутся, не может быть верным. Слишком бесхребетно. Следует использовать все свои возможности и формировать ситуацию по своему желанию!

— Так говорит Миллисент. Мы вечно спорим. Но я уверена, что когда мы думаем, что у нас есть выбор, мы всего лишь делаем то, что нам предписано было сделать, и не можем ничего избежать. К примеру, когда мы уехали из Лидон-Гэйблз в Лондон, мы успели проехать полдороги до станции, когда я вспомнила, что доставала свой паспорт из сумки Миллисент, чтобы показать одному знакомому (действительно смешная фотография!), и оставила его на фортепиано. Разумеется, мы были вынуждены поспешить обратно, и что же вы думаете? Мы обнаружили, что горящий уголек выпал из камина в гостиной и ковер уже дымился! Миссис Хагби могла не прийти несколько часов, и если бы мы не вернулись, дом вполне мог сгореть!

— Вам повезло, — заключил Найджел Пойнтинг.

— Повезло? Ничего подобного. Нам было предопределено вернуться. Мне было предначертано оставить паспорт, и потому мы не могли избежать возвращения.

Найджел сдержанно хихикнул.

— Предполагаю, вы опоздали на свой поезд и не смогли прибыть в Лондон и в аэропорт вовремя? Это тоже было предопределено?

— Но нам вовсе не было предначертано опоздать на поезд! К счастью, он сам прибыл с опозданием. К тому же, если бы этого и не случилось, мы бы все равно не опоздали на самолет, потому что прибыли в Лондон на два дня раньше, двенадцатого днем, и поселились в «Эрлайне» — Миллисент собиралась сделать кое-какие покупки и…

Дэни уловила какое-то движение рядом и заметила, как рука Лэша внезапно скомкала газету, так, что первые колонки невозможно стало прочитать. Но наверное он знал, что миссис Бингхэм и мисс Бейтс были в «Эрлайне»? И конечно, он не мог подумать…»Кто-то в самолете»… Гасси Бингхэм… Нет, это совершенно невозможно!

Найджел капризно возразил:

— Но в самом деле, миссис Бингхэм, нельзя поверить, что Провидение заинтересовано в таких делах, как падение угля из вашего камина в гостиной, или туман, задержавший ваш поезд, или тот факт, что фотография на паспорте всегда выглядит так удивительно неправдоподобно, что вы были вынуждены поделиться с другом. Лично я больше интересуюсь психологией, и готов поспорить, что, когда вы оставили паспорт на фортепиано…

Дэни вскочила. Она не желала больше слышать о паспортах, «Эрлайне» или о чем-то еще, что заставляло её думать о пугающих и ужасных вещах. Передав сложенный плащ Лэшу, она бросила:

— Я сейчас вернусь.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — осведомился Лэш, приподнявшись, чтобы дать ей пройти. — Что-то ты побледнела.

— Нет, все в порядке, спасибо.

Дэни поспешно скрылась в туалете, где долго стояла, уставившись в окно на бесконечное синее небо и маленькие ленивые облака. Но мысли снова лезли в голову, и отогнать их не удавалось.

Гасси Бингхэм… Миллисент Бейтс… Джемб… мистер Ханивуд. Убийство в Маркет-Лидоне…

Дэни решила перестать ломать голову и вернулась на место.

Крошечная тень самолета, похожая на летящего дракона, скользила по грязной зеленой воде, заболоченным зарослям и пальмовым рощам… Момбаса.

— Прошу внимания. Световое табло покажет, когда пристегнуть ремни. Через несколько минут мы приземлимся…

Пассажиры покорно вышли под палящее солнце, с моря потянуло солью и йодом, и вдруг Дэни заметила худого араба в белом костюме, с которым так взволнованно разговаривал Салим Абейд этим утром в Найроби.

Очевидно, в самолете были ещё люди, которые его знали, потому что Найджел Пойнтинг при виде него покинул общество миссис Бингхэм и поспешил следом. Они обменялись рукопожатиями и несколько минут беседовали, стоя на горячем песке; Дэни, проходя мимо, услышала, как секретарь Тайсона сказал:

— Надеюсь, хорошо провели время? Откровенно говоря, Найроби не в моем вкусе. Но, конечно, вы — другое дело, у вас там друзья. Я ездил к северной границе с Банни, и…

Слова «восхитительная дикость» неслись ей вслед, когда она укрылась в тени входа в аэропорт.

Салим Абейд, выглядевший совсем неважно, прошел мимо неё в противоположный конец зала, где сел за маленький столик, заказал чашку черного кофе и начал читать арабскую газету, которую держал в заметно дрожащих руках.

В зале ожидания аэропорта было жарко и людно, Лэш предоставил её самой себе, Дэни купила наугад журнал в киоске и удалилась на сравнительно уединенное сидение у колонны. Но читать не могла. Она сидела, невидящим взглядом уставившись на печатный лист и отвлеченно вслушиваясь в разноязыкий говор, пока её внимание не привлекла большая реклама местной авиалинии, висевшая чуть левее.

Она обнаружила, что объявление написано на зеркальном стекле, и в нем она видела отражение голубых кудрей Гасси Бингхэм, шляпу мисс Бейтс, похожую на миску для пудинга, и цветущее лицо Амэлфи Гордон.

Амэлфи выглядела этим утром далеко не лучшим образом. Похоже было, что она разгорячена и сердита; разговор с Эдуардо ди Чиаго, чей ястребиный профиль едва проступал на самом краю зеркала, похоже, ей наскучил, потому что она отвечала ему односложно и думала явно о другом. Миссис Бингхэм, напротив, была довольна. Она смеялась по любому поводу, так что дикая идея о её причастности к убийству мистера Ханивуда представлялась ещё более нелепой.

Возможно, все же это был араб, Джемб. Или ещё какой-то незнакомец с лондонского самолета, на которого она не обратила внимания. Или даже сэр Амброуз Ярдли! Полная абсурдность последней идеи вызвала у Дэни слабую улыбку: она позволила воображению и мстительности завести себя слишком далеко! В любом случае, сэра Амброуза не было в Найроби прошлой ночью. Это должен быть кто-то незнакомый…

Группа в зеркале распалась и разошлась, и она не видела больше знакомых отражений. Пассажиры прибывали и отбывали снова, зал ожидания стал ещё более шумным и людным. У Дэни нестерпимо разболелась голова, и каждый звук из мешанины голосов становился дополнительным раздражителем: настойчивые вопли капризного индийского ребенка, стук оброненной чашки и плеск разлитой жидкости, пронзительное хихиканье стайки арабских матрон и громкий смех молодых плантаторов у стойки бара.

— Ты никогда не говорила, что умеешь читать по-арабски, произнес Лэш позади нее.

Дэни вздрогнула, прикусила язык и, в первый раз присмотревшись к журналу, обнаружила, что он действительно напечатан совершенно незнакомым шрифтом.

Лэш протянул руку через её плечо, перехватил журнал, перевернул его и отдал ей обратно.

— Простите за назойливость, мисс Китчелл, но сильнее всего бросается в глаза человек, который притворяется читающим журнал, которую держит вверх ногами. И ваш нахальный поклонник из газеты с нескрываемым интересом уже уставился на ваше отражение. В такую игру обычно играют двое. Может быть, ему просто нравятся рыжие? Впрочем, у него могут быть и другие идеи.

Дэни даже задохнулась.

— Ларри Доулинг? Какие идеи? Он… он ничего не может знать. И вообще он интересуется людьми вроде Тайсона. И политикой.

— Не нужно закрывать глаза, — сухо возразил Лэш. — Убийство продается лучше всего. Так что соберись и прекрати вести себя так, будто на совести у тебя тяжкий грех. Это слишком бросается в глаза.

— Извини, — упавшим голосом покаялась Дэни.

— Все в порядке. Осталось немного. Мы уже почти на месте.

— Но ещё не совсем, — неуверенно возразила Дэни.

— Где же твой боевой дух?

— Его нет… Весь иссяк.

— Бедная малышка! — хмыкнул Лэш, но уже без сарказма. И тут бестелесный голос из динамика прорезал гомон в людном зале.

— Пассажиры рейса ноль-три-четыре, следующего в Тангу, Пембу, Занзибар и Дар-эс-Салам…

9

Они вышли и оказались во власти ослепительного солнца и морского бриза, который пел в зарослях казуаринов и кидал горячие крупинки песка им под ноги. Все заняли места в раскаленном самолете, послушно пристегнули ремни и потушили сигареты. Ларри Доулинг, сидевший позади и через проход от Дэни, закричал:

— Эй! Стюардесса! Одного не хватает. Не закрывайте дверь. Мой сосед ещё не пришел! Мистер Салим Абейд.

Стюардесса терпеливо улыбнулась, как школьная учительница, управляющаяся с отсталым новичком, и сладко промурлыкала:

— Спасибо, у меня есть список. Нет причин волноваться. Он сейчас подойдет.

Но прошло пять минут, затем десять; самолет вибрировал от рева двигателей, но не трогался с места, и пассажиры начали беспокойно ерзать и оборачиваться, всматриваясь в открытую дверь или с нетерпением поглядывая на часы.

— Почему задержка? — потребовал ответа тучный мужчина, сидевший в носовой части. Он встал и посмотрел в проход, багровое лицо стало лиловым от негодования. — Мы опоздаем, а у меня в 10: 15 в Танге конференция! Эй! Стюардесса… мисс!

Стюардесса улыбнулась ослепительной профессиональной улыбкой.

— Минутку, сэр.

Она поговорила с кем-то через открытую дверь, потом торопливо прошла по проходу и исчезла в пилотской кабине. Прошло ещё две минуты, она появилась снова, сопровождаемая командиром и вторым пилотом, и все трое покинули самолет.

— Ну и что теперь? — осведомился джентльмен, у которого была конференция в Танге. — Это уже предел хамства! Как долго они собираются держать нас здесь в ожидании невесть чего?

Он взбешенно протопал по проходу и начал вглядываться в солнечное марево. Слышно было, как он кричит кому-то снаружи.

— Просто ужас, — уныло протянул Найджел Пойнтинг, — эти деловые люди всегда так суетятся! Как будто полчаса играют какую-то роль!

— Здесь я не согласна, — отрезала Гасси Бингхэм. — Задержка всегда бесит. И доставит множество неудобств Тайсону, который, конечно, будет нас встречать. Как вы думаете, что нас задерживает?

— Что бы это ни было, милая леди, конечно, успокаивает знание того, что все это предопределено, — съязвил Найджел. Но давайте верить, что это не какая-то серьезная поломка, иначе нам суждено застрять здесь на нескольких часов!

Миссис Бингхэм была избавлена от необходимости искать достойный ответ на этот ловкий выпад возвращением направляющегося в Тангу пассажира.

— Похоже, один из пассажиров на Занзибар заболел, — объявил он и, взбешенный, вернулся на место. — Не понимаю, почему мы все должны торчать тут из-за подобной ерунды. Или нам ждать, пока он придет в себя?

В этот момент раскрасневшаяся и взмокшая стюардесса сделала краткое объявление.

— Минутку внимания, пожалуйста! Боюсь, нам придется задержаться еще… хм… на несколько минут. Мы сожалеем о причиненных вам неудобствах, но надеемся, что уже скоро мы… хм… взлетим. Можете курить, если хотите, но, пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

И снова стих гул голосов, когда в самолет вошли два служащих аэропорта и молодой офицер полиции, европеец в накрахмаленной униформе цвета хаки. Один из служащих вежливо сказал в микрофон:

— Извините за беспокойство, но мы должны провести ещё одну проверку паспортов. Приготовьте, пожалуйста, документы.

Дэни кинула дикий, полный ужаса взгляд на Лэша, но тот даже не оглянулся. Он вытащил собственный паспорт и протянул руку за её, так на неё и не посмотрев, и это полное отсутствие эмоций подействовало успокаивающе. Она слышала голоса, шаги и шорох бумаг, когда служащие шли по проходу, проверяя каждый паспорт, снова сверяя их со списком и делая короткие заметки в блокноте.

— Холден, — лаконично бросил Лэш, протягивая свой паспорт, когда они остановились рядом. — Моя секретарша, мисс Китчелл.

Дэни заставила себя встретить взгляд мужчины и спокойно его выдержать. Хотя ей показалось, что он стоял там ужасающе долго, на деле вся процедура заняла не более трех минут. Они задали только один вопрос — тот же, какой задавали каждому пассажиру: — Где вас можно найти в ближайшие десять дней?

Молодой офицер полиции даже слышал о Тайсоне Фросте и читал его книги.

— А, ещё одни, — сказал он, записывая адрес. — Мистер Фрост, похоже, собирается закатить вечеринку. Он замечательный парень, верно? Я его видел, когда он был здесь проездом несколько месяцев назад. И взял у него автограф!

Он улыбнулся, перешел к следующим пассажирам, и Дэни опять расслабилась. Все оказалось обычной рутинной проверкой. Она с облегченной улыбкой повернулась к Лэшу, но Лэш не улыбался. Он заметно помрачнел, и развеселить его было безнадежно: его нервы и мышцы словно окаменели. Это слишком походило на то, как он выглядел прошлой ночью, и Дэни испугалась.

Трое мужчин прошли обратно по проходу, проверка была закончена. Ларри Доулинг спросил:

— Как он, офицер?.. Мистер Абейд? Я надеюсь, ничего заразного? Он выглядел вполне нормально, когда мы совсем недавно вышли из самолета. Ему очень плохо?

— Он мертв, — коротко ответил офицер полиции и удалился.

Наступило потрясенное молчание. Молчание, которое всегда следует за подобным объявлением, относится оно к другу или к незнакомцу. Конец чьей-то жизни.

Паузу нарушила Милисент Бейтс, которая громко и недоверчиво воскликнула:

— Мертв? Вы имеете в виду того араба, который летел с нами из Лондона? Какой вздор! Наверное они ошиблись. Ведь он всю дорогу от Найроби разговаривал с мистером Доулингом! Я это слышала. Он не мог умереть!

— Сердце, я полагаю, — неловко буркнул Ларри Доулинг. — Он говорил, что всегда чувствует себя в самолете неважно. И выглядел несколько бледным. Но его, похоже, не укачивало. Мы вообще не касались этой темы. Думаю, он просто нервничал.

— Если это только не чума, или холера, или какая-нибудь ещё из этих мерзких восточных болезней! — передернулась Милисент. — Я вам говорила, нечего и думать было ехать на Восток, Гасси!

Дэни услышала, как миссис Бингхэм резко повернулась на сиденье.

— Не говори чепухи, Милисент! Конечно же, тут не может быть ничего заразного. Иначе большинство из нас угодили бы в карантин!

— Откуда мы знаем, что так не случится? — осведомилась мисс Бейтс. Мы все ещё здесь!

Весь салон самолета затих, переваривая эту мысль. Вскоре молчание было нарушено возвращением командира и второго пилота, и пять минут спустя аэропорт Момбасы остался позади исчезающим пятнышком среди игрушечных деревьев.

Дэни снова повернулась к Лэшу и встревоженным шепотом спросила:

— Нас действительно задержали бы, будь это что-то заразное?

— Если бы была какая-то инфекция, нам ни за что бы не дали улететь.

— О, да. Об этом я не подумала. Полагаю, это был сердечный приступ. Или тепловой удар.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Лэш.

— Почему?

— Будь все так просто, они бы не взяли на себя труд проверять большинство из нас и удостоверяться, что смогут найти нас снова. Они явно подозревают что-то другое.

Дэни снова почувствовала, что задыхается.

— Я не знаю, что ты имеешь в виду.

— Тогда тебе повезло, — коротко бросил Лэш и положил конец всем разговорам, откинувшись назад и закрыв глаза.

Маленькие кучевые облака лениво плыли в раскаленном голубом небе и оставляли тени далеко внизу, на ананасовых плантациях, перемежавшихся сизалем и толстыми баобабами…

Танга, и снова ожидание, на этот раз короткое. Мучительное ожидание, но там самолет не встречали полицейские. И снова голос стюардессы:

— Минуту внимания, пожалуйста. Световое табло покажет, когда пристегнуть ремни.

Теперь они летели над морем. Стеклянное море сливалось со стеклянным небом без всякой границы, которая показывала бы, где кончается одно и начинается другое. Голубое и зеленое, фиолетовое и аметистовое, размытое лентами блуждающего течения; цвета перемещались и менялись по мере того, как тень самолета проносилась над глубокой водой, коралловыми грядами и песчаными мелями.

Пемба, зеленый остров, богатый гвоздикой и мрачными легендами о ведьмах, демонах и колдунах. Длинная песчаная взлетно-посадочная полоса и морской бриз, шелестящий пальмовыми листьями крыш и рогожным стенами маленьких хижин, служивших конторой аэропорта и залом ожидания.

Амэлфи Гордон, выглядевшая удивительно не на месте, как бриллиантовая тиара среди дешевой бижутерии, с ужасной безнадежностью вглядывалась в огромную неторопливую сколопендру, которая невозмутимо ползла по грязному полу. Худшие опасения Милисент Бейтс сбылись, и слова «Что я вам говорила?» просто витали вокруг. Гасси Бингхэм расположилась на самом краешке деревянной скамьи, поверх которой предусмотрительно расстелила чистый носовой платок, и беспокойно наблюдала за той же сколопендрой. Эдуардо ди Чиаго, Найджел Пойнтинг и араб в белом костюме стояли у открытой двери на фоне раскаленного пустого пространства песка и неба, и разговаривали по-итальянски. Ларри Доулинг обмахивался своей новой панамой, флегматично уставившись на плакат, призывавший будущих путешественников «Летайте самолетами ВОАС».

В душной тесной хижине набилось ещё восемь пассажиров разнообразных национальностей. Тучный бизнесмен — немец, шведский турист, обвешанный дорогими камерами, двое английских офицеров в отпуске, перс, пожилая чета индусов и житель Соединенных Штатов Америки — мистер Лэшмер Дж. Холден младший, который появился, чтобы сразу заснуть.

Как он может так запросто отключаться, — возмущенно думала Дэни, когда мы совсем скоро прилетим на Занзибар? Если там что-нибудь слышали, в аэропорту нас может встретить полиция. И если мама будет там, чтобы нас встретить, она тут же узнает меня, даже в очках и с этой ужасной прической, и, полагаю, ляпнет что-нибудь прямо на паспортном контроле при таможенниках, прежде чем мы сможем её остановить… О, как бы я хотела, чтобы все было позади! Как он мог заснуть!

Лэш открыл один глаз, торжественно подмигнул ей и закрыл снова. Дэни вспыхнула, как будто он прочитал её мысли. Она демонстративно повернулась к нему спиной, и тут подошел Найджел Пойнтинг и представил араба.

— Вот человек, с которым вы просто должны познакомиться. Саид Омар-бен-Султан. Он владеет на Занзибаре божественным, просто божественным домом. На самом деле даже двумя — или тремя? В любом случае, если хотите посмотреть остров, вы должны заманить его в поездку в качестве проводника. Никто не может рассказать вам об острове больше него. Он практически и есть Занзибар!

Саид Омар улыбался и кивал. Он говорил по-английски так же бегло, как и по-итальянски, и с едва заметным акцентом. Он ни в каком отношении не походил на своего соотечественника, покойного мистера Салима Абейда, поскольку лицо его было не смуглее, чем у маркиза ди Чиаго, и он оказался очаровательным и занимательным собеседником.

Лэш не открывал глаза до тех пор, пока пассажиров снова не пригласили занять места в самолете, но едва они покинули маленькую соломенную хижину, он взял Дэни за руку и задержал её, замедляя шаг, чтобы обогнали остальные.

— Теперь слушай, — начал Лэш быстро и вполголоса. — Когда мы доберемся, затяни, сколько сможешь, прежде чем выйти из самолета. Возись с багажом или все, что угодно. Но выйди в самом конце. Я должен первым встретить твою мать — если она в аэропорту. Или твоего отчима. Или обоих. Иначе мы не успеем даже глазом моргнуть, как окажемся в тюрьме. Уловила?

Дэни кивнула. И вот они уже оказались на своих местах, уставившись на световое табло, которое сообщало «Не курить. Пристегнуть ремни».

Пемба уменьшалась, превращаясь в маленькую темную точку в голубом просторе, а перед ними лежало что-то, что сначала показалось не более материальным, чем тень облака на сияющей поверхности моря.

Занзибар…

Синева глубокой воды уступила место великолепной изумрудной зелени рифов и отмелей, они стали терять высоту и устремились вниз к плантациям гвоздичных деревьев и пальмовым зарослям, над апельсиновыми рощами и крышами домов.

Лэш поднял руку и положил её поверх пальцев Дэни, крепко и ободряюще их пожав, потом глухой удар, толчок, и они уже рулили по посадочной полосе и наконец остановились перед длинным белым зданием, отгороженным множеством деревьев.

Лэш в последний раз отстегнул ремень и сказал:

— Вот мы и на месте!

И вышел.

Дэни так и не узнала, что он сказал её матери и Тайсону, которые приехали в аэропорт. Он потратил на это меньше пяти минут, во всяком случае не больше, но результат был налицо.

— Дорогие мои! — закричала Лоррейн, приветствуя гостей, когда те появились из-за барьера, где стояли в очереди, чтобы получить свои паспорта и визы, проверенные и со штампами. — Как приятно вас всех видеть. Эльф! Какое счастье тебя видеть, дорогая! И Гасси! Гасси, ты выглядишь изумительно. И чертовски нарядной. Привет, Милисент. Эдди!.. Сколько лет прошло, как мы видели тебя последний раз! Ну ладно, месяцев, но они показались годами; разве это не превосходный комплимент?

Лоррейн, похоже, не меняется, — думала Дэни, с ласковой снисходительностью наблюдая за матерью. Она не была так красива, как Амэлфи Гордон, но тем не менее умела производить впечатление, и очень неплохо. Часть её очарования, — беспристрастно думала дочь, — без сомнения в её маленьком росте и совершенно ложным ощущением хрупкости. Это позволяло даже низкорослому мужчине чувствовать себя большим, сильным и способным её защитить.

Лоррейн носила белые наряды и жемчуг, и вовсе не была похожа на чью-то мать. Или тем более жену дородного, громогласного, бородатого мужчины в просоленных рыбацких штанах и вылинявшей голубой рубашке, который казался даже больше, чем был, и в котором любой читатель в любой стране мира сразу узнал бы Тайсона Фроста, автора романов «Последняя служба Ллойда», «Одень их всех в зеленый мрак», «Святая свинья» и ещё по крайней мере полудюжины других, которые экранизировали, изучали, подвергали нападкам, делали объектами подражания, которые возглавляли списки бестселлеров и продавались миллионными тиражами.

Лэш коротко представил:

— Моя секретарша, Ада Китчелл; миссис Фрост, — и Дэни, с серьезной миной пожав руку собственной матери, была внезапно охвачена истерическим желанием разразиться нелепым и опасным смехом.

Лоррейн глазом не моргнула, но её миниатюрное личико слегка побледнело, а голубые глаза тревожно округлились. Она неопределенно протянула:

— Очень приятно… — и добавила страдальческим шепотом: Дорогая, но почему рыжий? И эта кошмарная челка!

Огромная жилистая рука Тайсона опустилась на плечо Дэни с такой силой, что заставила её пошатнуться:

— Что же, мисс Китчелл, счастлив вас видеть. Надеюсь, вы с мисс Бейтс не против поехать в микроавтобусе с багажом. Нет, Лорри! Тебе лучше взять с собой Эльф, Эдди и Найджела. Как дела, Эдди? Снова вернулся, как фальшивая лира? Мы и не думали, что снова здесь тебя увидим после тропической лихорадки, или что там ты подхватил в последний раз? Нет, кажется это была дизентерия, верно? Гасси, я заберу тебя и молодого Лэша. Вперед, поехали.

Он открыл дверцу машины и внезапно поймал взгляд Саида Омар-бен-Султана.

— Привет тебе, старый волк. Не знал, что ты вернешься так скоро. Как тебе ночная жизнь Найроби?

Он взял Саида Омара за руку и сказал:

— Гасси, это мой друг. Хочу представить тебе Саида… О, вы уже знакомы? Замечательно. Тогда полезай в машину. Мы не собираемся торчать здесь целый день.

Гасси села, следом забрался Лэш.

— Возвращайся и загляни к нам, как только сможешь, — проревел Тайсон, когда Саид Омар двинулся к огромной белой машине с занзибарскими номерами. — А вы, черт возьми, кто такой?

Он повернулся и свирепо посмотрел на Ларри Доулинга, который снял шляпу и любезно улыбнулся.

— Всего лишь путешественник — в строго неполитическом смысле. На самом деле я приехал сюда в надежде познакомиться с вами, мистер Фрост. Если бы вы разрешили мне как-нибудь позвонить…

— В каком качестве? Как один из моих читателей или как представитель прессы?

— И то, и другое, — сразу ответил мистер Доулинг.

— В таком случае позвольте мне сразу разъяснить вам, загрохотал Тайсон, — что я от всего сердца презираю своих читателей и никогда не говорю с прессой. Всего хорошего.

Он залез в машину, захлопнул дверцу и умчался, подняв облако пыли, в сопровождении жены на второй машине и Дэни с Милисент и багажом в микроавтобусе. Ларри Доулинг, не привыкший к подобным вещам, одарил Дэни невеселой улыбкой, философски пожал плечами и подозвал такси.

В любое другое время и при других обстоятельствах Дэни нашла бы первое впечатление от Занзибара увлекательным и волнующим. Но теперь, наконец оказавшись здесь, она чувствовала не столько облегчение, сколько подавляющую усталость. Она, как выразился бы Лэш, это сделала. Но все оказалось ни к чему.

Микроавтобус, доверху забитый разномастными чемоданами, вел улыбающийся африканец в нарядной белой униформе и красной феске. Он вез их по тенистым дорогам, обсаженных пальмами, мимо окрашенных в пастельные тона домов и неожиданно появлявшегося в просветах моря, сиявшее синевой расколотого сапфира.

По обочинам росли гибикус, олеандр, бегония и дикий кофе. Потом они въехали в город и со скоростью пешехода пробирались по таким узкими улочкам, что соседи, живущие по разные их стороны, могли запросто пожать друг другу руки, высунувшись из окон. Беленые дома были настолько высоки, что улицы превращались в глубокие каньоны. Горячие белые стены, горячие черные тени и чернокожие люди в белом. Огромные замысловато раскрашенные двери были украшены фантастической резьбой и большими металлическими шипами. Запах странных восточных пряностей и горячей пыли; аромат сандалового дерева, красного жасмина и гвоздик. Звуки смеха, музыки и барабанов…

На другом краю города они миновали трущобы — отвратительное скопление хибарок из ржавой жести, рифленого железа, рыхлой глины и гниющей соломы, зрелище которых оправдывало речи Милисент Бейтс на тему восточной неэффективности и непростительной глупости отвергающих благотворные милости британских властей.

Миновали мост через зловонный ручей, обогнули мелкий залив, усеянный грязными лужами, в которых догнивали на мелях остовы допотопных одномачтовых суденышек. А затем снова оказались среди деревьев: рощи кокосовых пальм, густые заросли манго и уже ставшие привычными плантации гвоздики.

— Как вы думаете, далеко ещё осталось ехать? — беспокойно спросила Милисент Бейтс. — Я думала, что у Тайсона достанет здравого смысла поселиться поближе к аэропорту.

— Сто лет назад тут не было никакого аэропорта, — осадила её Дэни.

— То есть? А… Да, понимаю. Ну что же, все равно бессмысленно расстраиваться. Не помню, говорила ли я, что не привыкла обходиться без чашки крепкого чая. Мы с Гасси всегда выпиваем по одной около одиннадцати, а теперь я этого удовольствия лишена. Зато ближе к обеду, когда мы доберемся до пресловутого дома Тайсона. Темный дом…Дом теней…

Милисент громко рассмеялась собственной шутке.

— Совсем неплохо, как вы полагаете? Стоит запомнить, чтобы сказать Гасси. И готова поспорить, что это недалеко от истины! Из всего, что приходилось слышать о старом Рори Фросте, я бы сделала вывод, что там, в этом доме, разыгралось немало темных историй. И я бы не стала слишком полагаться на Тайсона! Он из таких людей, что мог бы спокойно смотреть на свою взрезанную бабушку, если бы понадобилась информация из первых рук о вскрытиях для очередной главы одной из его книг. Все Фросты были крепкими орешками, или даже сумасшедшими, как старый Барклай. Я не могу себе представить, как Гасси… А, похоже, что это здесь… Наконец-то!

Машина свернула с шоссе на узкий проселок, едва заметный среди пыли и травы, и вскоре они уже огибали высокую стену из побеленного камня. Ее украшали цветущий жасмин и апельсины, а за ней высились верхушки множества деревьев.

— Да, должно быть, это здесь, — оживилась Милисент. — Дорога, похоже, кончается. Вот и море.

Микроавтобус последним выехал из аэропорта, две другие машины уже стояли в гараже. Когда они остановились перед древними, обитыми железом воротами, глубоко утопленными в длинной стене, величавый слуга-сомалиец в белых одеждах с широкой приветливой улыбкой ожидал их прибытия.

Запах цветов апельсина, красного жасмина и теплой влажной земли тек им навстречу. Через раскрытые ворота Дэни видела сад, полный цветов, причудливых дорожек и кружевной тени, и высокий прямоугольный трехэтажный дом в арабском стиле. Окна его сквозь гущу зелени и водопады цветов смотрели на искрящееся море и далекий синий горизонт.

Наконец-то Кивулими!

10

— А теперь, — сказал Тайсон, закрывая за собой дверь домика для гостей и поставив на ближайший стол бутылку и стаканы, — ради Аллаха, давайте разберемся. Выпей чего-нибудь, парень. В самом деле, лучше выпей побольше. Ты, похоже, очень в этом нуждаешься… Бог мой, мне-то точно без этого не обойтись! Что, черт возьми, происходит?

Лэша поселили в маленьком трехкомнатном домике для гостей. Тот стоял у выходящей к морю стены сада, возвышаясь над заливом, который был частью владений. Стена когда-то была частью внешних укреплений маленького форта и датировалась эпохой португальского господства. По её зубчатому верху могли пройти в ряд полдюжины вооруженных людей. Отец Тайсона, Обри Фрост, укрепил разрушавшуюся кладку и превратил дозорную башню и караульное помещение в маленький, но милый гостевой домик, прятавшийся в тени огромного дождевого дерева за стеной лиловых и малиновых бугенвиллий.

Тайсон отвел их туда, чтобы показать дорогу, но сперва проверил, что все остальные гости благополучно устроились в своих комнатах, распаковывают чемоданы и готовятся к ланчу.

Лэш отпил половину стакана и поставил его, прежде чем ответить.

— Вы, конечно, имеете право требовать ответа… — протянул он. Но ответ вряд ли вам понравится. Если не вдаваться в подробности, мы попали в чертовски неприятную переделку.

— Это было так… — начала было Дэни, но Лэш тут же перебил:

— Слушай! Помолчи пока. Сейчас я буду рассказывать. Ты сможешь продолжить, когда я закончу.

Он повернулся к Тайсону.

— Я хотел бы задать вам один вопрос, прежде чем мы перейдем к делу. Почему вы послали эту малышку доставить вам за тридевять земель письмо от мистера Ханивуда, когда ваша сестра живет в двух шагах от него? Не подумайте, что я излишне любопытен, просто мне интересно. Почему же вы не попросили миссис Бингхэм привезти письмо?

Тайсон уставился на него.

— Какого черта, почему я должен вам давать отчет?

Но Лэш оставался невозмутим.

— Так почему же?

— Не понимаю, причем тут вы. Но если вы путешествовали в компании моей сестры и так и не заметили, что она болтлива, ненадежна и чертовски любопытна, то вам лучше не работать по связям с общественностью.

— Тайсон, милый! — слабо запротестовала Лоррейн. — Гасси вовсе не…

— Нет, она именно такая. Ты отлично это знаешь! И не перебивай. Ну что же, молодой человек, после того, как я ответил на ваш вопрос, ответьте и вы мне. К чему, черт побери, весь этот фантастический маскарад?

Лэш спокойно спросил:

— Вы, случайно, не слышали, что мистера Ханивуда несколько дней назад убили?

— Ханивуда! Боже правый! Тогда как же… — он резко повернулся к падчерице. — Тогда ты, судя по всему, с ним не виделась? И не привезла письмо?

— Нет, привезла, — грубо вмешался Лэш. — В том-то и проблема. Это и послужило завязкой долгой и безумной истории.

Он допил стакан, наполнил его снова, сел к окну и кратко и по существу изложил основные вехи их истории.

— Это все? — с пугающим спокойствием спросил Тайсон.

— Это может иметь продолжение, — заверил Лэш.

— Тогда все, что я могу сказать, — заявил Тайсон, — что в вашей семье, должно быть, были чокнутые! И, черт возьми, я всегда это знал! Вы что, были не в своем уме?

Лэш поморщился.

— Если честно, то да. Так получилось, что в тот момент я был пьян.

— Боже мой! Я так и знал! Но ведь… это чистое безумие. Это преступление. Это…

— Я знаю, знаю, — поморщился Лэш. — Можете ничего не говорить. Похоже, именно это я говорил сам себе, когда вчера пришел в себя. И много чего еще! Не осталось ни одного угла, чтобы меня поставить, в котором я не побывал. Вопрос в том, что нам сейчас делать?

— Обрезать волосы, — упавшим голосом сказала Лоррейн. — И отмыть их. Дорогая, в самом деле… Это просто ужасно. Дело не столько в цвете; его я ещё смогла бы вынести. Но эта кошмарная челка! Одна из тех вещей, которые носили кинозвезды в недоброй памяти двадцатые годы. Просто ужасно. И, милая, эти очки! Ради бога, сними их сейчас же. Из-за них ты выглядишь жутко умной.

— Это всего лишь иллюзия, — кисло буркнул Лэш.

Лоррейн его замечание игнорировала.

— Вот так, дорогая. И больше их не надевай. Без них ты выглядишь гораздо симпатичнее.

Тайсон сказал:

— Твоя мать, слава Богу, совершенно неспособна на разумные мысли или восприятие жизненно важных вещей…

— Похоже, это свойственно и прочим членам семьи, — язвительно прокомментировал Лэш. И мрачно добавил: — Возможно, они что-то на этом выигрывают. Я бы тоже не отказался стать неспособным воспринимать жизненно важные вещи, как они есть. И вы чертовски правы по поводу её прически. Она ужасна. По крайне мере, мне рыжие никогда не нравились.

— Да уж, ты ведь предпочитаешь блондинок, верно? — внезапно вспыхнула от ярости Дэни.

— Черт, а кто же их не предпочитает? Осталось хоть немного скотча?

Тайсон толкнул к нему бутылку и зло бросил:

— Вы все сошли с ума! Абсолютно все! Какая, к черту, разница, как выглядят волосы Дэни? Мне кажется, молодой человек, что вы относитесь ко всему происходящему с постыдной небрежностью. Что вы предполагаете делать?

— Я? — Лэш казался удивленным. — О, все чертовски просто. Я предполагаю подкрепиться за ваш счет, затем сяду в первый попавшийся самолет. И меня совершенно не волнует, как вы тут будете разбираться. С этого момента это ваша головная боль!

— Лэш! — голос Дэни внезапно сорвался.

Лэш вскочил, подошел к ней и взял её лицо в свои ладони.

— Послушай, детка. Я знаю, это я тебя втянул, но теперь все будет в порядке. Все, что теперь тебе нужно делать — это выложить все начистоту. Выложи карты на стол. Я не могу тебе помочь, ты это знаешь. Я только подавал неверные советы и усугубил и без того сложное положение. Я…

Дэни свистящим шепотом взмолилась:

— Лэш, я прошу, не уезжай… Пожалуйста!

— Послушай, милая, нисколько не поможет, если я… О черт!

Он внезапно отпустил её и в ярости развернулся к Тайсону Фросту:

— Зачем вы впутали её в такие вещи?! Разве для этой грязной работы нельзя было найти кого-нибудь другого? Вы должны были чертовски хорошо знать, что за бомба в этом письме. В чем там дело?

— Да, дорогой, — внезапно встрепенулась Лоррейн, — что в нем такое? Почему оно кому-то понадобилось?

Тут Тайсон буркнул:

— Почему кому-то понадобилось три миллиона?

— Что? — Лоррейн вскочила. — Тайсон, милый! О чем ты говоришь? Ты же не имеешь в виду…

— Сядьте, — вздохнул Тайсон. — Все. Так будет лучше.

Он пересек комнату удивительно легким для такого крупного мужчины шагом, подошел к двери, рывком открыл её и выглянул наружу, осмотрев верх стены и зеленую тень сада внизу, как будто хотел убедиться, что в пределах слышимости никого нет. Потом осторожно закрыл дверь и прошел к окну, чтобы высунуться из него и оглядеть обожженный солнцем каменистый склон в тридцати футах внизу. В конце концов, удовлетворенный проверкой, он вернулся на низкий диван, стоявший у одной из стен гостиной, и сел на множество подушек. Диван протестующе крякнул под его весом.

— Я вернусь немного в прошлое, — Тайсон Фрост закурил и глубоко затянулся. — Как вы возможно знаете — похоже, это уже стало достоянием общественности — мой почтенный дедушка Рори — Эмори Фрост — умер в 1880-х годах. У наших семейных адвокатов, фирмы «Ханивуд и Ханивуд», он оставил множество бумаг и дневников с инструкцией, чтобы их не вскрывали и не разглашали содержание в течение семидесяти лет. Это время истекло несколько месяцев назад, документы своевременно прибыли сюда. И какие же это сочные материалы! Ревущий Рори мог наделать много шума, ведь половину своей жизни… Но все это не имеет значения. Дело в том, что мне потребовалось некоторое время, чтобы них разобраться, и только три недели назад я нашел свернутый клочок бумаги, который затолкали под кожу одной из обложек. Я никогда бы не нашел его, если бы подкладка не отогнулась.

Документ оказался интересным. Весьма интересным…

Тайсон дотянулся до стакана, который оставил на полу, и сделал из него большой глоток.

— Вы знаете, — глубокомысленно продолжил он, — удивительно, как часто реальная жизнь выглядит как сюжет для фильма. Вы когда-нибудь слышали легенду о пропавшем сокровище, закопанном Сейид Саидом?

— Да! — воскликнула Дэни.

— Нет, в самом деле, милый, — запротестовала Лоррейн. — Ты же не можешь верить в эту историю! Я имею в виду, это просто смешно. Я знаю, она есть в любом путеводителе, но…

— Что касается меня, никаких «но», — Тайсон нетерпеливо взмахнул рукой. — Я слишком стар, чтобы верить в подобные сказки. Но было что-то очень убедительное в этом клочке бумаги. Хотя никто больше не верил в сокровище, старина Эмори определенно верил. И по вполне понятной причине.

— Я полагаю, он помогал его закапывать? — саркастически поинтересовался Лэш.

— В некотором смысле, — подтвердил Тайсон. — И можете убрать эту чертовски наглую высокомерную ухмылку со своего лица, мистер Холден!

Некоторое время он пялился на Лэша исподлобья, глотнул из своего стакана, потом продолжил:

— Нет. По сведениям старого Рори, когда Сейид Саид умер, он доверил секрет знахарю с Пембы, который сразу же наложил на него проклятие: мол, каждый, кто найдет сокровище, сможет использовать его только во зло — или что-то в этом роде. Можно предположить, что проклятие было рассчитано, чтобы отбить у людей охоту искать сокровище. Но преемник Саида, Маджид, не собирался от него отказываться. По словам старика Эмори, тот пытал колдуна, пока все не узнал, выкопал клад с восторженной помощью моего грешного предка и щедро разделил с ним добычу. Доля Эмори, если я правильно высчитал её стоимость в наши дни, должна составлять что-то около трех миллионов фунтов.

Последовала короткая пауза, затем Лэш поднялся, чтобы наполнить свой стакан.

— Все это, — хмыкнул он, — простите за выражение, самый жирный кусок, на который я натыкаюсь в своей неправедно прожитой жизни. Но я не верю ни единому слову! Хотя, конечно, кто-то ещё верит. И я не имею в виду ни вас, ни вашего деда!

Глаза Лоррейн расширились, она буквально задыхалась:

— Но Тайсон!.. Дорогой!.. Три миллиона! У него не могло быть… Что он с ними сделал?

— Закопал, — мягко ответил Тайсон. — Или по крайней мере так он говорит.

— Но где?

— А! Вот это вопрос. Он не сказал. Только сообщил, что оставил ключ в запечатанном конверте у старого Ханивуда (который может быть дедом нашего Ханивуда), а конверт сможет получить только тот, кто правильно назовет номер и некие инициалы, проставленные на конверте. Номер был семь-четыре-три-восемь-девять, а инициалы — его собственные, «Э. Т. Ф.»

— Будь я проклят! — воскликнул пораженный Лэш.

— Не сомневаюсь в этом, если только это не ваше обычное выражение, недобро прокомментировал Тайсон. — Ну что же, вот как обстоят дела. Все слишком здорово, чтобы быть правдой, и я не поверил ни единому слову. Жизнь не настолько уж походит на кино! Но в этом стоило разобраться, и первым делом я написал старику Ханивуду, спрашивая, хранится ли у него подобное письмо. Письмо у него было — и это меня доконало. Оно лежало там с 1861 года. Я подумал, что совсем неплохо было бы на него взглянуть, но не хотел доверять его почте. Или Гасси! Только между нами, я не… Ну ладно, давайте продолжим. Дело в том, что Дэни все равно собиралась приехать, и мне показалось хорошей идеей попросить её позвонить Ханивуду, забрать письмо и привезти его с собой. Вот, собственно, и все.

— Полагаю, вы сообщили Ханивуду дату и время этого звонка, — произнес Лэш.

— А почему бы нет? Бумага наверняка была в сейфе в какого-нибудь банка, её нужно было забрать и приготовить к передаче. Поскольку я переписывался с ним, а не с младшим партнером, то сказал, что пошлю Дэни забрать конверт у него. Если я хоть что-то знаю о старом Ханивуде, он не стал бы привозить его к себе намного раньше, чем необходимо. Он очень осторожный тип. Точнее, был таким, бедняга.

— Так вот оно что! — протянул Лэш, поднялся и стал смотреть в окно, сунув руки в карманы. — Значит, я был прав. Кто-то знал об этом и собирался оказаться там раньше. Но Дэни испортила ему игру, заехав за конвертом утром, а не днем.

Он резко обернулся:

— Кто ещё знал?

— Никто, — отмахнулся Тайсон.

— Чушь! Конечно, знал кто-то еще.

— Простите, — огрызнулся Тайсон. — Я должен был сказать: «Я никому не говорил». Даже жене.

— А как насчет Пойнтинга?

— Секретарю — тем более!

— Но он мог сам узнать.

— О нет, не мог. Об этом я позаботился. Любопытство — большой порок Найджела, и я не собирался давать ему читать бумаги Фроста — или мои письма Ханивуду! Я держу документы в запертом ящике, ключ к нему висит у меня на шее. Некоторые из этих материалов могут даже сейчас наделать шуму. И я предпочитаю подстраховаться. Кроме того, в деле замешаны большие деньги.

— И убийство! — мрачно добавил Лэш.

— Похоже на то. В любом случае я не верю…

— В вере нет ничего хорошего, — нетерпеливо бросил Лэш. Вы можете поклясться, что ни ваш секретарь, ни кто-нибудь из слуг или гостей этого дома, ни ваша жена точно не могли ни при каких обстоятельствах видеть бумаги Эмори?

Лоррейн издала негодующий возглас:

— Ну, в самом деле, Лэш! Почему я? Я имею в виду, даже если бы я их и видела (а я не видела, не имела понятия об их существовании), разве можно представить, что я стала бы про них кому-то говорить?

— Не знаю, — хмыкнул Лэш. — А вы бы не стали?

Лоррейн сделала беспомощный нервный жест ручками и умоляюще посмотрела на мужа.

— Конечно стала бы, — безжалостно подтвердил Тайсон. Именно потому я ничего ей не сказал. Я никогда не сообщаю женщине секрета, если только не хочу, чтобы он поскорее стал всеобщим достоянием.

Лоррейн кротко вздохнула.

— Знаешь, милый Тайсон, я не понимаю, как ты можешь хорошо писать, если так часто употребляешь клише. Шизофрения, я полагаю. Не то, что бы ты ошибался насчет меня… Как выясняется, каждый раз, когда кто-нибудь сообщает мне что-то по секрету, я всегда думаю: «А теперь кому первому рассказать?»

Тайсон издал короткий лающий смешок.

— Я знаю. Но вернемся к вашему вопросу, молодой человек; мой ответ «да». Я никогда не расстаюсь с ключом от ящика, а на тот случай, если вы собираетесь предположить, что Лорри могла взять его однажды ночью, пока я спал, добавлю, что сплю я очень чутко. И в любом случае не верю, что кто-нибудь в этом доме мог хотя бы догадываться о существовании этих бумаг.

— А как насчет писем, которые вы писали Ханивуду? В них должны были содержаться интересные детали. Достаточные, чтобы пробудить любопытство к содержанию запечатанного конверта! Номер, инициалы и приблизительная дата, когда его отдали на хранение. Кто отправляет ваши письма?

— Абдурахман, когда едет в город. Но он не умеет читать по-английски.

— Но он мог показать их кому-нибудь из местных, которые умеют.

— Зачем? Одна только моя личная корреспонденция достаточно обширна — и это не считая материалов, которые мы готовим с Найджелом, а они просто огромны. Любой слуга в доме или местный любитель совать нос в чужие дела, который может ими заинтересоваться, обречет себя на многомесячную работу, вскрывая над паром конверты в надежде наткнуться на что-нибудь интересное. Так что можете отбросить этот вариант.

Но Тайсон забыл, — подумала Дэни, — что был по крайней мере ещё один человек, который не только читал его письма, но и что-то знал о содержании пожелтевшего от времени конверта. Может и немного, но достаточно.

Она сказала:

— Мистер Ханивуд кое-что знал, я полагаю. Письмо он отдавал без всякого удовольствия. И сказал что-то насчет того, что не стоит будить спящую собаку, и что ничего хорошего из этого не выйдет. Возможно, он знал, что в нем. Дедушка мог ему рассказать.

— Ну конечно! И он тоже мог кому-то рассказать! — воскликнула Лоррейн.

У Тайсона вырвался ещё один скрипучий смешок.

— Что, старый Генри Ханивуд? Эта сушеная устрица? Вы не знали его так хорошо, как мы с Гасси!

— Может и нет, но я хорошо знаю, что не только женщины любят посплетничать, — возразила Лоррейн. — Любой заскорузлый старый холостяк даст сто очков вперед по части сплетен. И у него была экономка, старая толстуха со слуховым аппаратом. Вероятно, её просто снедало любопытство. Это главная беда прислуги. Я полагаю, она читала все его письма и обсуждала их со своими приятельницами!

— Только не миссис Броути, — сказал, подумав, Тайсон. — Она такая же устрица. Но вот его уборщица, миссис Порсон, совсем другое дело. Она часто работала на Гасси и совсем её заговорила. А однажды, когда там останавливалась Эльф, рассказала ей самые потрясающие детали касательно… Ну ладно, не в этом дело. Но если уж она могла добыть их без разрешения из переписки старика Генри, считаю, нужно взять на заметку, что утечка может быть здесь. Скорее всего, так и есть! Поэтому я думаю, наш следующий шаг известить Скотланд-Ярд и проследить, чтобы письмо попало туда, куда надо. Я напишу его сразу после ланча и лично отправлю в резиденцию, попросив губернатора о личной услуге — отправить его со следующей дипломатической почтой.

Слава Богу, мне как-то случилось познакомиться с комиссаром столичной полиции. Это может помочь. Я напишу прямо ему, и если он захочет послать к нам местных копов, пожалуйста. Но поскольку это займет по крайней мере три дня, а возможно и четыре, у нас будет время узнать, есть ли что-нибудь реальное в фантастических небылицах о зарытом сокровище. Где ключ, Дэни? Давай его сюда.

— Но это не ключ, — ответила Дэни. — Или, по крайней мере, не обычный ключ. Я бы почувствовала… Я думаю, там всего лишь сложенный листок бумаги.

— Возможно, карта, — кивнул Тайсон.

— Или ключ, как в ребусах! — лицо Лоррейн очаровательно раскраснелось, как у возбужденного ребенка.

Лэш обескураженно заметил:

— Гораздо вероятнее, что там окажется какая-нибудь бессвязная абракадабра, вроде «Пятьдесят шагов строго на юг от черного хода дома Али Бабы, а достигнув проклятого фигового дерева, подождать, пока солнце будет в зените, и копать там, где тень фигового дерева коснется рва». Очаровательная шутка, которую можно сразу же сбросить со счетов, потому что дом Али Бабы давно снесли, а на его месте построили фабрику по производству рыбьего клея, проклятую фигу срубили сто лет назад, и кто-то ради борьбы с малярией давно осушил ров. Этого нам ещё не хватало!

Но Лоррейн не собиралась сдаваться.

— Но ведь сокровище должно ещё быть там — где-то там! О, Тайсон, только подумать, а если все окажется правдой! Это так волнующе! Там будут драгоценные камни? Наверняка. Граненые изумруды, рубины цвета голубиной крови, бриллианты на рукоятках кинжалов, и нитки, нитки жемчуга. Изумительно!

— Это зависит от того, как Эмори и с султаном поделили добычу, сказал Тайсон, допивая свой стакан. — Но я держу пари, что он играл наверняка и взял золото. В любом случае, неважно, что это, — если, конечно, он что-нибудь взял, и это не шутка старого распутника над своими потомками. Я бы ему такого не простил.

— О нет, дорогой! — запротестовала Лоррейн. — Я не верю! Это должно быть правдой. Я хочу, чтоб это оказалось правдой. Мы должны разгадать ребус, прокрасться ночью с лопатами и выкопать полные ведра золота.

— И оказаться в местной тюрьме за попытку похитить собственность султана Занзибара, — угрюмо продолжил Лэш.

— А здесь-то вы и ошибаетесь, молодой человек, — сказал Тайсон, поднимаясь и наливая себе еще. — Старина Эмори не был таким простаком. Его половина была подарком за верную службу. Это было должным образом заверено. Есть документ, это подтверждающий. Он был в том же переплете, и в нем прекрасный четкий отпечаток большого пальца, такой же верный, как подпись и печать. Скорее всего, даже сейчас это вполне законное доказательство. Как бы там ни было, сокровища ещё нужно добыть. Где письмо, Дэни?

— В кармане моего плаща, — Дэни слабо улыбнулась. — Это оказалось самым надежным местом, и я закрепила его так, чтобы не вытащили!

Она достала плащ верблюжьей шерсти, который принесла с собой и бросила на спинку своего стула. Повозившись с английской булавкой, она достала обернутый шифоном маленький желтый конверт с пятью цифрами и тремя инициалами, написанными выцветшими чернилами.

И тут Дэни замерла, уставившись на сверток расширившимися глазами, чувствуя, что ужас исказил её лицо. Потом поспешно его развернула.

Тяжелая печать была сломана, а конверт пуст.

11

— Невероятно! — проревел Тайсон в четвертый, если не пятый раз. Этого просто не может быть!

— О, дорогой, — простонала Лоррейн, — прекрати повторять это снова и снова. Не говоря уже о том, что это глупо! Как не может быть то, что произошло?

— Этого не могло произойти, вот как! И даже не потому, что она так сказала. Вы сами видите, как все сложено и сколото. Просто чисто физически невозможно для любого — любого, если только это не астральное тело выполнить эту работу меньше чем минут за пять. Черт меня побери — я пробовал! Вы сами видели. Никто не мог отколоть это от подкладки, достать, взять конверт, вытащить письмо, а потом положить обратно точно как было, на самое дно глубокого кармана. Никто, даже Гудини! Она, должно быть, где-то оставляла плащ!

— Но нет же, — запротестовала Дэни, готовая заплакать. — Я держала его под подушкой весь остаток ночи, и все было в полном порядке, когда я утром завернула письмо в шарф. Печать была нетронута. Я говорю вам, я уверена! Я бы тут же почувствовала, будь конверт пустым. Как сейчас…

Тайсон заметил:

— Но ты, должно быть, мылась? Или принимала ванну?

— Конечно, но…

— И брала плащ с собой?

— Нет, но…

— Ну что же, вот и все! Кто-то заходил в комнату.

Лоррейн жалобно умоляла:

— Тайсон, дорогой, прекрати перебивать ребенка. Дай ей сказать.

— Там был Лэш, — закончила фразу Дэни. — Он одевался, пока я принимала ванну.

— Звучит очень интимно и по-домашнему, — буркнул Тайсон.

Лэш мило улыбнулся.

— Так и было. Однако это было совершенно неизбежно. Но если вы в дальнейшем собираетесь сделать ещё хоть одно замечание подобного рода, то обнаружите, что жизнь гораздо больше похожа на кино, чем вы предполагали.

— Значит ли это, что вы отправите меня в нокаут? — осведомился Тайсон. — Слабо вам, юноша.

— Зато я получу огромное удовольствие, хотя бы попытавшись, огрызнулся Лэш.

— Осмелюсь полагать, что так оно и выйдет. Но я не собираюсь позволять сыновьям моих друзей по колледжу использовать меня в качестве груши, чтобы отрабатывать удары.

— Тогда прекратите запугивать ребенка! — буркнул Лэш. — Вы что, не видите, что она сделала все, что могла? Отстаньте от нее, слышите?

Тайсон скосил в его сторону глаз и задумчиво протянул:

— Я отлично помню, как тетя Мэйми однажды вас описывала — у меня нет никаких сомнений — как распутного подлеца, который с легкостью обманывал доверие пожилых женщин, обрабатывая разочарованных старых дев в захолустных городишках. Тогда у вас были неприятности с девушкой Ван Хойдена — или девушек было несколько? Так что прошу поменьше корчить благородного рыцаря, молодой человек, и отвечать на вопросы! Вы действительно были там, пока Дэни принимала ванну?

— Да.

— И знали, где лежит письмо?

— Знал. Вы, кажется, полагаете, что я его взял?

— Тьфу! Не будьте таким скучным, — сердито сплюнул Тайсон. — Вы можете быть твердо уверены, что все это время больше никто не входил в комнату? Прислуга, например?

— Никто. Я повторяю — никто.

Тайсон повернулся к Дэни.

— Я полагаю, он там не торчал, пока ты одевалась?

Щеки Дэни порозовели.

— Нет. Он ушел завтракать.

— И больше никто не входил?

— Нет, я заперла обе двери. И взяла плащ с собой, когда пошла завтракать, и никуда не выходила без него, пока не добралась сюда и не повесила на этот стул. Никто не мог взять письмо. Никто, кроме меня и Лэша. Это невозможно!

— Ты его не брала?

Лэш быстро шагнул вперед, но Тайсон рявкнул:

— Дайте ей самой ответить! Итак, Дэни?

Дэни смотрела на него; её щеки пылали, глаза сверкали.

— Я думаю, — в ярости бросила она, — что вы самый гнусный, корыстный, эгоистичный, невозможный тип из всех, кого я знаю. И я жалею, что вообще приехала сюда!

— Конечно, он такой! — согласилась Лоррейн, бросая на мужа ласковый взгляд. — Я, помню, говорила ему то же самое в первый же день нашего знакомства. И он заслуживает худшего. Но, детка, ты действительно не брала письмо?

Дэни повернулась к ней, гнев уступил место раздражению.

— Мама, ты не можешь всерьез думать…

— Дорогая, — жалобно запротестовала Лоррейн, — сколько раз я просила тебя так меня не называть? Из-за этого я чувствую себя так, будто мне сто лет. Нет, конечно я не думаю, чтобы ты могла украсть его или что-то в этом роде, — так же, как и Тайсон. Но ты могла подумать, — учитывая убийство и все, что было для тебя так омерзительно, — что лучше просто от него избавиться…

— Я этого не делала! — твердо заявила Дэни. — И жаль, что эта мысль не пришла ко мне в голову! Теперь его забрал кто-то другой.

— Ты имеешь в виду меня? — вежливо осведомился Лэш.

— Зачем ты так? — обиженно спросила Дэни. — Ты же отлично знаешь, что я не думаю ничего подобного!

— Но ты только что сказала, что только мы с тобой имели возможность взять письмо. Если ты этого не делала, остаюсь только я, верно? Или у меня что-то не так с арифметикой?

— Не запугивайте девочку! — загрохотал Тайсон. — Разве не видите, она делает все, что может? Отстаньте от нее, слышите?

Лэш засмеялся и выбросил вперед руку жестом фехтовальщика, подтверждающего укол.

— Туше! Извини, Дэни. Что вы предлагаете делать?

— Поесть, — категорично заявила Лоррейн и поднялась. — Сейчас, должно быть, около часа дня, и все остальные начинают интересоваться, что, черт возьми, случилось с нами. К тому же они голодны. Давай, милый, пойдем посмотрим, что они делают. А Дэни захочет вымыться.

— Минутку, — сказал Тайсон. — Давайте-ка вспомним. Если мы придерживаемся теории, что некто, охотившийся за этим письмом, был в самолете из Лондона в Найроби, эначит он летел рейсом Найроби-Занзибар этим утром. Я прав?

Лэш кивнул:

— Похоже, так. Если только не было какой-нибудь незамеченной зацепки, вокруг которой запуталась вся эта история.

— И что бы это могло быть?

— Какой, черт возьми, прок от трех миллионов — или трехсот миллионов, если на то пошло — если нельзя вывезти их с острова? Ладно, возможно, смысл есть для вас или кого-то, кто живет здесь. Но как отсюда с ними уехать? Возьмем, к примеру, меня, Лэшмера Дж. Холдена-младшего. Что стал бы я делать с парочкой пудовых слитков? Сунул бы в сумку и в таком виде пронес через таможню?

— Чушь! — отрезал Тайсон. — Подумайте головой! Вы действительно воображаете, что тот, кто охотится за этими деньгами и готов из-за них убивать, не проработал план, как с ними выбраться? Бог мой, молодой человек, в наши дни существуют десятки способов нелегального въезда и выезда из страны, если у вас есть деньги — или перспектива их получить. И не начинайте снова ныть «- Это невозможно!» Конечно, возможно. Черт возьми, это слишком возможно! Что, как вы думаете, может помешать, если одним прекрасным вечером вы отправитесь на морскую прогулку или порыбачить и в паре миль от берега вас подберет нанятый парусник или катер? Или частная яхта — черт возьми, вроде той, что была у вашего отца!

Здесь сотни миль пустынной береговой линии и маленьких песчаных бухт, куда вы можете отправиться темной ночью и где вас подберет самолет. Черт побери, сейчас же эра полетов! Существует множество частных самолетов — и огромные пустые пространства Африки, где самолет может приземлиться! Вы не были бы сыном своего отца, если бы не смогли этого проделать, так что приходится принять в расчет, что может и кто-то еще. Проблема в том, кто?

Лэш пожал плечами.

— Тот, кто был на обоих рейсах. Я проверил: кроме ваших гостей, таких было всего двое. Тот парень из газеты, с которым вы так приветливо общались в аэропорту…

— Какой ещё газетчик? — перебил его Тайсон. — Не помню я никакого… Ах да, конечно, помню! Тот проклятый выскочка в панаме, который спросил, может ли он позвонить. Он с лондонского рейса?

— Я только что вам это сказал. И в Найроби он останавливался в том же отеле.

— В том же? Так — так, — задумчиво протянул Тайсон. — Возможно, я напрасно был так груб. Что ж, это поправимо. Поскольку в этом благословенном месте всего одна гостиница, мы знаем, где он остановился. Лорри, дорогая, позвони в отель и попроси… Как, черт возьми, его зовут?

— Доулинг, — подсказала Дэни. — Ларри Доулинг.

— Мистера Доулинга; когда тебя соединят, скажи, что я с радостью дам ему интервью, и спроси, не мог бы он приехать и остановиться здесь. Иди и сделай это немедленно.

— Но Тайсон! — синие глаза Лоррейн недоуменно расширились. — Мы не можем. Дорогой — он же репортер!

— Он не репортер, — поправила Дэни, но её игнорировали.

— Мы не успеем оглянуться, как все окажется на первых страницах газет, — застонала Лоррейн. — Подумай о Дэни — и о нас всех. Только подумай!

— Я и думаю, — нетерпеливо бросил Тайсон. — Похоже, я единственный, кто способен это делать. Чертовски предусмотрительно собрать всех подозреваемых под одной крышей.

— Конечно, имея в виду, — добавил Лэш, — счет в банке.

— Если это была попытка сострить, молодой человек, вы могли бы придумать получше. Естественно, меня волнует счет в банке. За кого вы меня принимаете?

Руки Лоррейн затрепетали.

— Не понимаю. Ничего не понимаю…

— Он имеет в виду, — пояснил Лэш, — что у одного из разумно суженного круга подозреваемых в руках ключ к дедовскому кладу. Неплохая идея собрать всех прямо здесь, где за ними можно проследить. Первый же, кто попытается выскользнуть из дома с лопатой, попадется. Понятно?

— Ну конечно же! — радостно воскликнула Лоррейн. — Тайсон, милый, какой же ты умный! Я сейчас же позвоню этому мистеру… мистеру Доулингу.

— Давай-давай, — кивнул Тайсон. — Иди. Нет… подожди минутку. Их было двое? Вы сказали, их было двое?

— Было — это точно, — подтвердил Лэш. — Сейчас остался всего один.

— Не понимаю…

— Там был араб. Некий Салим Абейд. Или Джемб. Тогда он был вторым.

— Что вы имеете в виду? — спросил Тайсон.

— Что он мертв. Он умер удивительно внезапно в аэропорту Момбасы этим утром, поэтому наш самолет и задержали. Я думал, может вам сказали: вам же пришлось порядочно нас ждать.

— Мертв? — спросил Тайсон, его громовой рык упал почти до шепота. — Вы же не хотите сказать… Из-за чего он умер?

— Нам не сказали. Из самолета он вышел вместе с нами, а когда нас загнали обратно, не вернулся. Поднялась суматоха, вначале стюардесса нам сказала, что он заболел, потом затеяли перепроверку паспортов и виз, только что не взяли отпечатки пальцев. Похоже, они очень хотели знать, где можно найти каждого из нас в течение ближайших дней.

— Как вы полагаете, чего ради они это делали?

— Думаю, вы и сами догадались не хуже меня, — сухо бросил Лэш.

Лоррейн тревожно перевела взгляд с лица Лэша на лицо мужа, и вернулась от двери, чтобы схватить Тайсона за руку. В её высоком голосе внезапно проступило смятение.

— О чем ты догадался, Тайсон? Что он имеет в виду? Что вы оба говорите загадками?

— Ничего, — отмахнулся Тайсон. — У этого Джемба хватало политических врагов. Нам нет нужды искать бандитов под каждой проклятой постелью на острове. В любом случае, он мог умереть от сердечного приступа.

— Почти наверняка, — любезно согласился Лэш. — Как мистер Ханивуд…

— Поосторожнее, молодой человек! — взревел Тайсон. — Молодость должно быть видно, но не слышно! Все в порядке, Лорри. Ты сейчас же побежишь и позвонишь этому проклятому репортеру. И будь с ним полюбезней.

Лоррейн улыбнулась и расслабилась.

— Я всегда любезна, дорогой.

Она отвернулась от мужа и послала очаровательную улыбку Лэшу.

— Надеюсь, вы не против поселиться здесь в одиночестве, Лэш?

— Почему я должен быть против? Это очаровательно!

— Как это мило с вашей стороны! Я боялась, что вы можете почувствовать себя обиженным. Оказаться в коттедже для медового месяца, в то время как…

— Ни слова больше! — простонал Лэш. — С меня достаточно. Я понимаю вам кажется, что это уютное гнездышко словно нарочно создано для новобрачных, верно? Ну что же, это была чудная идея, и я не стану слишком переживать, его занимая — при условии, что мне разрешат остаться здесь в полном одиночестве. Вы не должны об этом беспокоиться. Вашей вины тут нет.

— Но ведь была, вот что ужасно, — голос Лоррейн звучал почти трагически. — Я чувствую, что очень виновата: Эльф мне писала, вы же знаете. Понимаете, именно я попросила Эдди — Эдуарда — присмотреть за ней, когда он будет в Лондоне. Поскольку он снова собирался сюда, я решила, что будет мило, если они познакомятся, но конечно, и представить не могла… Никак не ожидала, что из этого выйдет. Она такая непредсказуемая, мягкосердечная и безответственная, но никому не желает зла. Как милый, но испорченный ребенок, который ломает и выбрасывает игрушки.

Лоррейн проиллюстрировала это грациозным жестом. Лэш подмигнул.

— Я понял.

— О, но я не имела в виду вас, Лэш! — глаза Лоррейн недоуменно округлились. — Я говорю про Эдди. Он только новая игрушка. И действительно необыкновенная. Но когда это кончится, все опять будет в порядке.

— Разумеется. Просто прелестно, — горько хмыкнул Лэш. — А теперь, если вы не против, можем мы снять с повестки дня все вопросы моей личной жизни? Я предпочитаю убийства.

— Конечно, милый, — поспешно заверила Лоррейн. — Я правда вам сочувствую. И уверена, что в конце концов все встанет на свои места. Дэни, дорогая, пойди приведи себя в порядок. Ты ведь избавишься от этой жуткой челки, дорогая?

— Нет, не избавится! — неожиданно вмешался Тайсон. — Вот, Дэни… — он подобрал брошенные очки и твердо водрузил их ей на нос. — Мне жаль, что это беспокоит твою мать, но несколько ближайших дней тебе лучше оставаться в этом причудливом наряде и продолжать быть Адой Китчелл. Это избавит от ненужных объяснений. А чем меньше нам придется объясняться, пока писака-журналист будет торчать поблизости, тем лучше.

— Вы в самом деле собираетесь пригласить его сюда? — спросил Лэш.

— Конечно, — ощетинился Тайсон. — Есть возражения?

— Вовсе нет. Это ваше дело. Но мне сдается, чувство меры вас покинуло. Вы пригласите Доулинга, убедитесь, что он не собирается откапывать дедушкин клад. Но если он вместо того начнет копаться во всей этой грязи, как вы собираетесь помешать ему тиснуть все в газетах?

— Я его убью! — буркнул Тайсон. — А теперь давайте выйдем отсюда и чего-нибудь съедим.

12

Дом Теней возвышался тремя этажами на широкой каменной площадке, которую соединяли с садом короткие лестницы, расположенные на равных интервалах друг от друга по её периметру. Каждый из этажей был разной высоты; поскольку нижний когда-то был колоннадой, окружавшей открытый внутренний двор, вокруг которого построили дом, комнаты первого этажа были огромными, длинными и неестественно высокими. Отец Тайсона, у которого была мания ко всяким улучшениям, разделил их на спальни, ванные и гардеробные.

Верхний этаж, наоборот, оказался чрезмерно низким, и комнаты там были гораздо жарче, чем этажом ниже, поскольку горячее солнце падало на плоскую крышу, а тени деревьев до них не доставали. Зато долетал морской ветер, и ночью здесь было холодно.

Во дворе был бассейн в форме лилии, где в тени широких зеленых листьев болтались без дела сонные золотые рыбки. На каждом этаже комнаты выходили на веранды, которые смотрели во двор, смутно напоминавший дворики в Севилье.

Забавные винтовые лестницы с низкими, непропорционально широкими ступеньками, чьи массивные перила кованого железа со странным геометрическим рисунком едва достигали полутора футов в высоту, вели из каждого угла двора на нижние веранды, а с них — на следующие. Все это выглядело очень опасно, оставалось только надеяться, что держались они на прочном металле, который был вделан в толщу стены, и что давно умерший строитель-араб знал свое дело так же хорошо, как Адамс или Джон Нэш.

На краю каждой веранды между высокими колоннами стояли каменные вазы, в них росли сладко пахнущие ползучие растения и цветущие кустарники, что создавало завораживающее впечатление висячих садов. Но снаружи дом выглядел не столь декоративно и необычно: прямоугольное белое очень высокое здание с широкой зубчатой крышей и рядами выкрашенных в зеленый цвет ставней.

Где-то около полудня или чуть раньше Тайсон поехал в резиденцию отправить письмо, которым приглашал мистера Кардью — начальника полиции Занзибара — в Дом Теней.

Его машина прибыла и уехала снова, двигаясь по затененной пальмами, посыпанной белым коралловым песком дороге так бесшумно, что ни один из обитателей дома ничего не слышал. И кроме Тайсона только слуга-сомалиец, сонный помощник садовника и дремавшая на стене над главными воротами кошка его заметили.

Он остался меньше чем на четверть часа. После этого прошло не так много времени, как наступил вечер и гости расположились в столовой при свечах.

Столовая в Кивулими была длинной узкой комнатой с рядом арок вдоль одной стены, которые отец Тайсона, Обри, переделал во французские окна. Они стояли настежь, впуская пьянящие ароматы цветов, порхающих мотыльков и прочих ночных насекомых, сгоравших в пламени свечей. Со своего места между Найджелом и Ларри Доулингом Дэни видела сад, где тени деревьев в лунном свете создавали сложную мозаику с пятнами золота из освещенных окон.

Ларри Доулинг прибыл на такси вскоре после ланча, и к своему большому удивлению Дэни обнаружила, что ей не просто приятно его видеть. Она испытала огромное облегчение, что было крайне глупо с её стороны. Она это прекрасно понимала, профессия Ларри делала его опасным для них всех. Но по каким-то непонятным причинам она чувствовала себя в большей безопасности и гораздо меньше нервничала, когда он был под рукой.

Ларри, — думала она, — никого не разочарует.

Лэш Холден приветствовал мистера Доулинга с заметным отсутствием энтузиазма и воспользовался его такси, чтобы вернуться в аэропорт и зарезервировать себе на завтра место на рейс в Найроби. В половине пятого, когда гости Лоррейн собрались к чаю на затененной террасе под окнами гостиной, он не вернулся, но присоединился к ним позже, когда все пошли на берег моря восхищаться странными источенными ветром коралловыми глыбами и наблюдать, как садится солнце, заливая все вокруг изумительным розовым пламенем.

Он не говорил с Дэни и, казалось, даже избегал её. Она смотрела на него через широкий стол, сквозь мерцание свечей, и размышляла, увидит ли его снова. Полагаю, я всегда смогу получить работу в Америке, — думала она. — Тайсон с Лоррейн могут это устроить; у них там множество друзей, а отец Лэша — лучший друг Тайсона. Да, я смогу его увидеть. Но если миссис Гордон в конце концов решит, что он ей нравится больше, чем Эдуардо…

Дэни повернулась взглянуть на Амэлфи, которая кокетничала с Тайсоном и очаровательно дразнила Эдуардо, и её сердце упало. Она знала, что на самом деле лишь немного уступает ослепительной миссис Гордон в красоте, так как унаследовала необычную внешность своего отца, бывшего удивительно красивым мужчиной. Но неудачная прическа Ады Китчелл ей совсем не шла, так же как и её очки. Они превращали её из хорошенькой девушки в невзрачную особу, и даже выбранное платье не помогало, хотя прежде она находила его очаровательным. Короткое дымчато-серое платье с широкой юбкой, украшенной двумя огромными накладными карманами с аппликациями белых магнолий, уменьшало её тонкую талию настолько, что её, казалось, можно было обхватить одной ладонью. Она была им очарована, когда купила; но теперь оно казалось ей ужасно заурядным, как сказала бы тетя Хэрриет, «вполне подходящим для молодой девушки».

Амэлфи выглядела как угодно, только не невзрачно. Бледно-золотистый шифон идеально гармонировал с её золотыми волосами и антикварным гарнитуром из топазов в золотой оправе. Этот цвет очаровательно подчеркивал её русалочьи глаза цвета морской волны, и теперь она во всю старалась ослепить Тайсона.

Не понимаю, как мама это терпит! — обиженно подумала Дэни и, повернувшись к Лоррейн, внезапно получила ответ.

Лоррейн, одетая в хрупкое черное паутинное кружево с бриллиантами, была в своей собственной особенной манере так же очаровательна, как и Амэлфи, и занималась тем, что изливала все свое обаяние на Ларри Доулинга. Тот выглядел совершенно ослепленным.

Они не могут перестать, — думала Дэни, чувствуя себя подавленной и до слез неловкой. — У них такое обаяние… Они просто пускают его в ход, и зачастую совершенно бессознательно. Они не могут от него избавиться или перестать им пользоваться, как Миллисент Бейтс не может перестать быть Миллисент Бейтс!

Миллисент сидела напротив неё между Лэшем и Эдуардо ди Чиаго, и «вечернее платье» значило для мисс Бейтс только одно — платье длинное. Такое она и надела: не поддающийся описанию наряд из прочного синего марокена, не допускавший никакого легкомыслия и нисколько не красивший её плоскогрудую фигуру с квадратными плечами. Она занималась тем, что читала Лэшу, как непросвещенному колонисту, лекцию о преимуществах Национальной системы здравоохранения. По счастью, Тайсон наконец решил затронуть вопрос о дневном визите начальника полиции.

— Кстати, Лэш, насчет заказа места в самолете на завтра. Боюсь, что ты…

Амэлфи резко повернулась.

— Какой ещё заказ? Лэш, ты же не уезжаешь? Ну не теперь, когда мы только что приехали! Милый, не будь таким глупым!

Найджел хихикнул.

— Это все американская страсть к суете. Прибыть сегодня, завтра уезжать! Так выматывает…

— Совсем наоборот, — огрызнулся Лэш, — это здоровый инстинкт самосохранения.

— Дорогой, я совсем не так опасна, — сладко заворковала Амэлфи. — Ты испугался?

— Я в ужасе! — воскликнул Лэш. — Но раз я обнаружил, что деловая сторона поездки может быть завершена за полчаса — если только наш хозяин не станет слишком долго засиживаться — не вижу смысла долго болтаться здесь без дела, как бы это ни было приятно. У меня много других обязательств.

Миссис Бингхэм сказала:

— Бедная мисс Китчелл! Я уверена, вы собирались посмотреть Занзибар. Какой же ваш мистер Холден деспот!

Она просто излучала симпатию к Дэни, а Лэш казался потрясенным. Это он совсем упустил из виду. Если Дэни продолжает играть роль его секретарши, он едва ли может уехать без нее. Или с ней.

Нокаут! — горько подумал Холден. И вдруг его осенило. Он привстал и поклонился миссис Бингхэм.

— Мэм, вы заставляете меня краснеть. Вы чертовски правы. Я деспот, а мисс Китчелл действительно нуждается в отдыхе. Но она его получит. Не похоже, что она понадобится мне в ближайшую неделю; так что она может остаться здесь, выкроить себе прелестные каникулы и присоединиться ко мне позже, когда я должен буду вернуться в Штаты.

А теперь, — злорадно подумал Лэш, — только попробуйте спутать мои планы!

И Тайсон это сделал.

— Похоже, — мягко сказал он, — вы проведете это время здесь, вместе с ней, мой мальчик.

— О нет, ни за что, — твердо заявил Лэш. — Я собираюсь…

Тайсон разозлился.

— Ради всего святого, если вы перестанете перебивать меня каждый раз, как я открою рот, я смогу договорить. Спасибо! По поводу заказа мест на самолет. Боюсь, молодой человек, вам придется его отменить. Честно говоря, я уже сделал это от вашего имени. Полиция просит пару дней всех оставаться в пределах досягаемости.

— Полиция? — Амэлфи уронила бокал, он брызнул осколками и оставил на столе красный ручеек бордо. — Какая полиция? Почему?

— Днем здесь был Джош Кардью. Сказал, что все это рутинная процедура, но их попросили проверить каждого, кто прилетел этим утром рейсом Найроби Занзибар, и особенно — с рейса Лондон-Найроби. Поэтому будет лучше, если вы все ненадолго останетесь здесь. Все тот бедняга Джемб…

— Салим Абейд? — спросил Ларри Доулинг. — Вы имеете в виду человека, который этим утром умер в аэропорту Момбасы?

— Я имею в виду человека, который этим утром был убит в аэропорту Момбасы, — поправил Тайсон. — Похоже, кто-то добавил в его кофе порядочную дозу цианида; как-то не верится, что он сделал это сам.

Гасси с ужасом посмотрела на свой бокал с вином и поспешно его отставила.

— Но как ужасно, Тайсон! Я хорошо его помню. Он был и на лондонском рейсе. Но с какой стати полиция собирается задавать вопросы кому-то из нас? Это смешно, наверняка все сделал кто-то в аэропорту. Хотя бы бармен, который подавал ему кофе…

— Проверяют всех подряд. Ищут иголку в стоге сена, я бы сказал. Полагаю, аэропорт был полон?

— Набит битком, — Гасси даже передернулась от одного воспоминания. — К тому же было невыносимо жарко, несмотря на все эти вентиляторы и тому подобные штуки.

Ларри Доулинг задумчиво протянул:

— Не так это просто, — бросить что-то человеку в чашку, чтоб никто не заметил, тем более на людях. Слишком рискованно. Это должен быть кто-то знакомый.

— Не понимаю, почему, — возразил Найджел, вытирая бордо чистым носовым платком. — Любой — буквально любой — мог задеть его локоть или отвлечь внимание, проходя мимо. Элементарно. Роняете на пол его газету или натыкаетесь на его портфель, и, пока он их поднимает, а вы извиняетесь, бултых!

Он бросил воображаемую пилюлю в воображаемый стакан, и Эдуардо ди Чиаго буркнул:

— Бр-р-р..! Слишком неприятный разговор. Что касается меня, я не люблю говорить о смерти. Это приносит несчастье.

— О, я так с вами согласна! — искренне подтвердила Лоррейн. — Ужасное несчастье. К тому же я предполагаю, что они связаны по три.

— По три чего? — потребовала ответа потрясенная Гасси Бингхэм.

— Убийства, конечно, дорогая. События всегда идут по три. Вы этого не замечали?

— Но ведь пока случилось только одно, — возразила Миллисент Бейтс.

— Моя дорогая, неужели вы ничего не слышали? Как же, я думала, что мы одни не знали, потому что неделями не получаем английских газет. Но вы-то должны были видеть…

Тайсон воздел глаза к небесам, а затем, осознав, что предотвратить уже ничего нельзя, пожал плечами и разлил портвейн.

— Что мы должны были видеть? — резко спросила Миллисент.

— Ну как же, по поводу мистера Ханивуда. Адвоката Тайсона. Его убили…

— Ханивуд… старый Генри Ханивуд? — хрупкий бокал выскользнул из пальцев Гасси Бингхэм, и опять темная лужа вина заблестела в свете свечей. Но она этого не заметила. Гасси подалась вперед, уставившись на Лоррейн, и её голос внезапно окреп: — Откуда вы это взяли?

Но Лоррейн не обратила внимания. Она встала из-за стола, взяла пустой бокал и хватила его об пол.

— Это третий, — уверенно сказала она. — Еще один к двум тем, а это значит, больше ничего не разобьется. Гасси, дорогая, что ты сказала?

Гасси повернулась к брату.

— Тайсон, что это за невозможная чушь, которую несет Лоррейн?

— Это не чушь, — ответил Тайсон, наливая себе портвейн. — Я только сегодня узнал, что беднягу убили. Застрелили в собственном кабинете утром того дня, когда вы вылетели из Лондона. Полагаю, вы бы увидели в газетах, если бы не суматоха со сборами.

— Нет, я не видела и до сих пор не верю. Зачем кому-то убивать старого Генри?

Тайсон пожал плечами.

— Спроси что-нибудь полегче. Я полагаю, ограбление. Сейф был открыт. Деталей я не знаю.

— И как же, — спросила Миллисент, — вы узнали об этом? Если у вас есть почта из дому, я бы хотела взглянуть.

Тайсон казался растерянным, и Лэш злорадно подумал: это научит его быть осторожнее!

— Она должны быть где-то здесь, — промямлил Тайсон. — Но если уж на то пошло, я с дневной почтой получил письмо. Налей себе портвейна, Гасси.

— От кого? — допрашивала Миллисент.

— От… От человека, которого вы не знаете, — поспешно выкрутился Тайсон.

— Что он написал? Когда это случилось? Как…

Тайсон скорчил страдальческую мину и раздраженно спросил:

— Почему вас это так интересует? Он ведь не был вашим семейным адвокатом?

— Он был казначеем нашего клуба «Женской гильдии» и моим личным другом, — огрызнулась Миллисент. — Так когда, вы сказали, это случилось?

— Ради всего святого, почему я должен это знать?

— Одиннадцать сорок восемь, — вежливо вмешался Ларри Доулинг. — Время стало известно, потому что выстрел повредил часы, которые старый джентльмен носил в кармане жилета, и они остановились.

Тайсон посмотрел на него так, будто обнаружил слизняка в своем салате, и пробурчал под нос:

— Боже мой! Пресса, конечно, все знает лучше всех!

— Одиннадцать сорок восемь, — произнесла мисс Бейтс и повторила это медленнее: — Одиннадцать… сорок… восемь.

— И что это значит? — поинтересовался Найджел через стол. Миллисент уставилась на него.

— Если это действительно вас интересует, утром двенадцатого мне пришлось забежать к одной подруге, которая живет на одной улице с мистером Ханивудом. Убийца должен был проходить мимо.

Найджел улыбнулся.

— Вряд ли это так, дорогая мисс Бейтс.

— Почему?

— Ни один нормальный человек, задумавший убийство, не пойдет по улице у всех на виду и не будет стучаться в парадную дверь. Скорее он проберется с черного хода или что-то в этом духе.

— Что показывает, — фыркнула мисс Бейтс, — как плохо вы знаете то, о чем беретесь рассуждать. Можно выбраться из дома через дверь из кухни в сад. Но эту дверь нельзя открыть снаружи. Вокруг дома высокая стена. Так что единственный путь — через крыльцо. Я знаю, о чем говорю, потому что хорошо знаю дом.

— Так хорошо, — ехидно заметил Найджел, — что спокойно могли бы убить его сами.

Гасси зло покосилась на него.

— Вы, похоже, относитесь к убийству как к шутке, мистер Пойнтинг. Но смерть — не самая смешная вещь на свете.

— О Боже! — заныл Найджел. — Что я такого сказал? Виноват, дорогая мисс Бейтс, я ничего такого не имел в виду! Просто у меня извращенное чувство юмора. Скажите, что вы меня прощаете!

— Не говорите ерунды! — махнула рукой Миллисент. — Я наверное, просто чересчур разволновалась. Но ведь я могла пройти мимо этого мужчины.

— Или женщины, — мягко поправил Ларри Доулинг.

Миллисент резко повернулась к нему.

— Почему вы так сказали?

— Просто потому, что это могла быть и женщина. В тот день у него была посетительница. И даже оставила там свой носовой платок с монограммой.

— О-о, — с сомнением протянула мисс Бейтс. — Я не подумала об этом. Да, полагаю… могла.

На некоторое время за столом воцарилось молчание. Его нарушил Ларри Доулинг, который наклонился вперед и отчетливо произнес:

— Итак, вы думаете, это была женщина? Женщина, которую он знал!

— Все, хватит! — неожиданно взревел Тайсон. — Эти разговоры про убийства наводят тоску. Давайте сменим тему.

— Да, давайте, — поддержал его Найджел. — Не знаю, кто хочет слушать о таких вещах.

Амэлфи засмеялась своим прелестным гортанным смехом.

— Найджел, дорогой, вы ошибаетесь. Все обожают убийства. Они всегда занимают первые страницы воскресных газет!

Она повернулась к хозяину.

— Тайсон, ты должен нас развлекать. Если тебе не нравятся убийства, говори о чем-нибудь другом. Расскажи нам про этот дом.

Тайсон прочитал короткую лекцию, в конце которой отослал интересующихся к книге дяди Барклая, экземпляров которой в доме хватало.

После турецкого кофе на веранде гости разбрелись по дому и усадьбе. Вечером устроили танцы. Тайсон и Миллисент сидели на каменной балюстраде террасы, наблюдая за танцующими через открытые двери, и Миллисент спросила:

— Где вы нашли такого секретаря и зачем? Я не понимаю, как человек вроде вас может выносить все эти кривляния и хихиканья.

— Он знает свое дело, — лениво отмахнулся Тайсон, поднялся и пошел к столику с напитками. За ним последовала Миллисент Бейтс; он наполнил её стакан, но она покачала головой.

— Нет, спасибо. Я больше не буду. Думаю, пора спать.

Она повернулась и снова уставилась на танцоров, кружившихся по освещенной гостиной. Гасси и Найджел, Дэни и Ларри Доулинг, Амэлфи и Лэш Холден, Эдуардо и Лоррейн…

Она стояла так несколько минут, наблюдая с непонятным интересом. Потом вдруг протянула:

— Очень странно…

— Что? — спросил Тайсон.

— Все, — сказала Миллисент и удалилась.

13

Утомленная Дэни прислонилась к подоконнику в спальне и смотрела через верхушки деревьев на серебрившуюся морскую гладь.

Она пришла в свою комнату примерно час назад, собираясь лечь спать. Но потом обнаружила, что спать вовсе не хочет. Не хотелось и раздеваться; у неё было не то настроение, чтобы наслаждаться отдыхом, — вечер выдался далеко не самый спокойный и приятный.

Тайсон и Миллисент Бейтс исчезли вскоре после десяти, Гасси поссорилась с Найджелом, который через полчаса ушел, оставив Дэни разбираться с радиолой. Гасси пошла искать брата, скорее всего чтобы пожаловаться, а Лэш, натанцевавшись с Амэлфи, ушел с ней в сад, чтобы посмотреть на цветущую Королеву Ночи, росшую недалеко от дома.

Они оставались там так долго, что южная кровь Эдуардо опасно взыграла. И хотя они вернулись по отдельности, на щеке Лэша отчетливо проступал след губной помады.

Ревнивый взгляд маркиза тут же это уловил, глаза его извергли молнию, которая во времена Рудольфа Валентино — джентльмена, на которого он несомненно был очень похож — могла бы сокрушить весь дом. Он произнес короткую шипящую фразу по-итальянски, на которую Лэш ответил ещё более короткой на чистом английском, и только активное вмешательство Лоррейн предотвратило столкновение.

Амэлфи некоторое время не появлялась — нужно же было привести себя в порядок! Она полностью игнорировала Лэша и уделяла внимание только Эдуардо, чтобы успокоить его разбушевавшиеся чувства, но, казалось, тоже была не в лучшем настроении.

Единственный, кто не нервничал и не переживал, был Ларри Доулинг. И Дэни, чьи нервы тоже расшалились, была ему за это благодарна. Несмотря на какое-то странное выражение в его неотвязном настойчивом взгляде, она была благодарна отчиму, который пригласил Ларри в Кивулими. Она пыталась напомнить себе, что он журналист, и новости — его профессия. Из создавшейся сложной ситуации он мог слепить роскошную статью для публики, которая жаждала сенсаций. Но эти мысли отступали перед чувством защищенности, и, наоборот, неудобства — когда он отсутствовал.

Ей хотелось найти разумную причину и уйти спать, но свежее воспоминание об ужасах вчерашней ночи отгоняло мысли о сне и одиночестве, а огни, музыка и странно успокаивающее присутствие Ларри в конце концов создали иллюзию спокойствия. Но долгие часы, проведенные в самолете, сказывались на всех, и около одиннадцати на танцующих спустился сон, а с ним и чувство тревоги.

Найджел перестал злиться и извинился перед Гасси, а она, зевая, пыталась его уверить, что он ей ни капельки не надоел. Ей никто никогда не надоедал, даже люди, что претендуют на знание вещей, с которыми слишком редко сталкивались, и… О, Боже! Ну конечно, она не имела в виду Найджела…

Высокомерие Амэлфи растаяло, и она наградила Лэша виноватой улыбкой, Эдуардо перестал кипеть, а Лоррейн принялась шутить и смеяться, хотя перед этим была скучна и рассеянна. Ее неотразимое очарование немало способствовало тому, что все гости, за исключением её дочери, отправились спать в прекрасном настроении.

Летучая мышь пролетела за открытым окном, и Дэни вздрогнула. Она немало удивилась, что такая тривиальная вещь могла заставить её сердце замереть, дыхание — прерваться. Особенно сейчас, когда больше нечего бояться — кроме её разоблачения — а оно все равно неизбежно. И все же она была напугана…

Ночь была очень тихой, в доме все замерло, и сейчас, когда погасли все огни, сад казался то голубым, то черным, то серебряным. Там почти не было золотых бликов, только теплый свет из её окна падал на верхушку жакаранды. Еще была освещена маленькая площадка, едва различимая сквозь частые деревья. Лэш Холден в маленьком домике для гостей у стены, ограждавшей поместье, ещё не спал.

В саду закричал козодой, и Дэни, испугавшись внезапного шума, резко отвернулась от окна и оглядела белые стены комнаты и потолок, что на двадцать футов возвышался над её головой. Просторная и прохладная комната была построена для какой-нибудь красавицы из гарема ещё до того, как султан Саид подарил Дом Теней своему другу Эмори Фросту — скитальцу, искателю приключений, пирату и наемнику.

Что видел этот дом за свою долгую жизнь? Были ли здесь, как предположила Милисент Бейтс, привидения, и помнили ли их комнаты? Дэни вдруг резко обернулась и посмотрела вокруг, как это было с ней в спальне отеля «Эрлайн» в Лондоне. Но сзади был только маленький письменный стол, на который кто-то положил портативную пишущую машинку Ады Китчелл и одинокую книгу — солидный викторианский том, не похожий на развлекательное чтение.

Дэни протянула к нему руку. Тяжелый том оказался обтянут кожей, основательно потрепанной жарой и непогодой. Но, несмотря на возраст книги, название все ещё читалось: «Дом Теней» Барклая Фроста.

Дэни улыбнулась, вспомнив мнение Тайсона по поводу стиля автора. Начав читать, она обнаружила, что критика отчима вполне обоснована. Проза Барклая была нестерпимо педантична, он всегда использовал дюжину слов там, где можно было поставить одно. И все же со стороны Лоррейн было очень мило положить книгу в её комнате. Нужно будет прочитать хотя бы часть, если не все.

Она положила том на место и заметила, что кто-то из слуг, убиравших комнату, открывал пишущую машинку и не закрыл её снова. Дэни проверила замок, чтобы нормально закрыть чехол, и заметила, что машинкой пользовались, поскольку кусок бумаги, вырванной из блокнота на столе, все ещё торчал в каретке.

Очевидно, один из слуг решил побаловаться с новой незнакомой игрушкой, и оставалось лишь надеяться, что не сумел её сломать. Дэни быстро настучала несколько строк о том, что все гости могут спускаться к обеду, и удостоверилась, что с машинкой все в порядке. Потом извлекла лист, выбросила его в корзину для бумаг и закрыла чехол.

Повернувшись, она посмотрела на раскрытую постель, но сон был далек от нее, как никогда. Она пошла к туалетному столику, села и уставилась на свое отражение в зеркале. Лоррейн была права. Ей абсолютно не шла эта прическа, а рыжий цвет совсем не гармонировал с теплым оттенком её кожи.

Дэни сняла очки, расчесала волосы и убрала челку со лба. Потом завязала в строгий узел ряды аккуратных локонов, собранных на шее. Дэни была ширококостной — в Даниэля Эштона — и если кучерявый беспорядок на голове её простил, то строгая прическа придавала индивидуальность и неожиданную красоту.

Огромный бело-зеленый мотылек влетел в открытое окно и присоединился к насекомым, кружившим вокруг электрической лампы. Дэни встала, подошла к двери и выключила свет. Нескольких минут этим надоедливым тварям хватит, чтобы найти обратный путь, ориентируясь на лунный свет, а потом она закроет шторы и снова включит лампу.

Теперь, когда в комнате было темно, за окном, казалось, стало светло, как днем. Дэни снова подошла к окну, чтобы посмотреть на затененный сад и бескрайнюю мерцающую гладь моря.

У Лэша свет погас, вероятно, он уже спал. Но теперь, когда в комнате Дэни стало темно, она поняла, что над ней свет тоже горел: на стволе жакаранды все ещё мелькали золотые отблески. Значит, Милисент Бейтс ещё не спала. И не спал кто-то еще…

Маленькое пятнышко света мелькнуло внизу, в саду, и на миг Дэни показалось, что это светлячок. Потом её ухо уловило поскрипывание гравия на дорожке, и она поняла, что огоньком был тлеющий кончик сигареты. Кто-то прогуливался по саду.

Маленький огонек исчез за деревьями и через минуту вынырнул снова. На этот раз Дэни ясно разглядела мужчину в костюме, который медленно поднялся по ступенькам на террасу и, пройдя по ней, скрылся за дальним углом.

Поднявшись на террасу, он покосился на окно Дэни. Лунный свет упал на его лицо, и она заметила озабоченные складки меж его бровей. Ей хотелось выглянуть и заверить его, что с ней все в порядке, хотя она не знала, почему Ларри Доулинг должен тревожиться о её безопасности. Куда более вероятно, он прогуливался по саду в такой поздний час, потому что ему, как и ей, не спалось.

Снова из гущи темных деревьев раздался крик козодоя. Но на этот раз резкий звук Дэни не напугал. Ей было очень приятно думать, что Ларри где-то радом и проведет ночь под той же крышей. Мысли были настолько приятными, что беспокойство куда-то улетучилось, и она сразу почувствовала себя лучше. Теперь можно лечь и заснуть.

Комната Дэни была в самом конце второго этажа, над столовой, и к ней поднималась одна из четырех лестниц, ведущих во двор. Из комнаты дверь вела в маленькую ванную, за которой находилась другая, куда большая ванная и спальня Гасси Бингхэм. С другой стороны от её покоев находилась гостиная, выходившая на ту же сторону, а за ней такие же, как у Дэни, спальня и ванная, выделенные Амэлфи Гордон.

Все остальные комнаты второго этажа — что выходили на другие стороны внутреннего дворика — принадлежали Тайсону и Лоррейн, а Найджел, Эдуардо, Ларри Доулинг и Милисент Бейтс жили наверху.

— Наверное, не совсем правильно было поселить Бейтс среди холостяков, — говорила Лоррейн. — Но любой, кто когда-нибудь видел, как Милисент готовится ко сну, или просто видел Милисент, поймет, что вряд ли кто-нибудь из холостяков посмотрит на бедную девочку. Так что я думаю, все будет в порядке. Я собиралась поселить там же Аду Китчелл — настоящую. Но лучше отдам её комнату этому милому Доулингу. Он просто прелесть, верно?

План дома.

А. Веранда, выходящая во двор. Б. Коридор, ведущий на служебную лестницу. В. Двор. Г. Лестница, ведущая с верхнего этажа во двор. Д. Столбики веранды.

Гасси Бингхэм:

1) гардеробная

2) спальня

3) ванная

Дэни:

4) ванная

5) спальня

6) гостиная

Амэлфи:

7) спальня

8) ванная

Комнаты Тайсона и Лоррейн:

9) — 13)

14) служебная лестница.

Дэни ловила звук шагов Ларри Доулинга на каменной лестнице за её дверью. Но стены Дома Теней были толстыми, чтобы выдерживать высокую температуру, мародерство пиратов и тропические ураганы, двери были прочными, старыми и практически звуконепроницаемыми. Она не знала, вернулся Ларри в свою комнату или нет, но полагала, что скорее всего он сейчас уже там; вероятно, поднялся по служебной лестнице с другой стороны дома.

Легкий бриз подул с моря, шевеля листья деревьев в саду. И тут Дэни впервые услышала песню тропических островов и коралловых берегов: звук такой же призрачный и такой же незабываемый, как дыхание ветра в сосновом лесу. Сухой шепот кокосовых пальм.

Этот успокаивающий приятный звук и окружающие спокойствие и тишина облегчили Дэни душу, она выглянула из окна и прислушалась. Потом другой звук вдруг заставил её обернуться. Странный скрипучий звук, исходивший или с веранды, или из комнат наверху. Возможно, Милисент вытаскивала чемодан из-под кровати. Или Ларри Доулинг скрипел подошвами по каменным ступенькам. Прохладный бриз дул в комнату, откидывая занавеску и неся в комнату ароматы тропической ночи. И тут Дэни услышала бой часов. Половина первого. Уже давно пора спать.

Она опустила занавески, оставив лунный свет и мотыльков снаружи, и уже собиралась пройти к выключателю на противоположной стене у двери, но тут услышала ещё один звук. Странный вскрик, после него глухой стук… и все это, казалось, происходило у неё за дверью.

Дэни застыла, прислушиваясь. Сон как рукой сняло, сердце бешено забилось, пока в голову не пришло самое очевидное объяснение, и она не расслабилась вновь. Это просто козодой крикнул во дворе, и, должно быть, ветер перевернул тяжелую урну на краю веранды. Дэни печально улыбнулась, отогнала страх и пошла к выключателю.

Щелчок — и в комнате стало спокойно, светло и уютно. Тени исчезли. Бриз стих, в ночи снова царила тишина. И тут Дэни опять услышала, на этот раз более отчетливо, тот звук, который раньше приняла за скрип чемодана Миллисент: глухой и непонятный звук, как будто камень терся о камень. На этот раз он шел не из комнаты наверху, а скорее снаружи, с веранды. Он продлился не более десяти секунд, но за это время в голове Дэни возникла ужасная картина: кто-то раненый пытается вскарабкаться по ступенькам. Крик, который она слышала! Конечно, это был не козодой, а бриз не мог свалить одну из этих тяжелых урн! Кто-то упал и закричал. Ларри!..

Возможно, Ларри поднимался по лестнице на цыпочках, чтобы не разбудить её, и потерял равновесие…

Дэни прислушалась, стоя у двери, но не услышала больше ничего. Пытался Ларри вскарабкаться по ступенькам со сломанной лодыжкой, или все ещё корчился от боли на темной веранде?

Забыв про опасность, она повернула ключ и резко толкнула дверь.

Луна поднялась недостаточно высоко, чтобы осветить двор, и Дэни ничего не видела. Свет из открытой двери обрисовал узкий желтый коридор среди кокосовых циновок и высветил каменный кувшин в форме цветка и единственный тонкий столбик, за которым зияла черная пустота.

У других дверей, выходивших в центральный двор, света не было видно, а ночь была настолько спокойной, что отчетливо слышалось, как плещутся в бассейне золотые рыбки.

Дэни заговорила шепотом, бояся разбудить спящих:

— Ларри!.. Ларри, ты здесь? Здесь есть кто-нибудь?

Шепот отдавался мягким эхом под высокой крышей веранды, но никто ей не ответил. И ничто не шевельнулось. Даже рыбы в бассейне. Снова подул бриз и раскачал цветущие кусты в каменных вазах. Глаза девушки привыкли к темноте и она смогла различить высокие ряды столбиков с шарами на концах, черные квадраты дверей, длинную белую стену и силуэты ваз. Все проступило, словно в проявителе. Она видела все на веранде с правой стороны, но слева ступени лестницы на следующий этаж казались абсолютно черными.

Дэни шире раскрыла дверь и нерешительно пошла вперед, вглядываясь в тьму. Вероятно, там что-то было… Или кто-то. Какая-то масса растянулась в тени, за изгибом каменных ступенек, и цвет циновки был почти неразличим.

Дэни остановилась и дотронулась до взъерошенной головы, как-то странно свернутой набок. Но это был не Ларри Доулинг. Кто же тогда? Она потянула за расслабленные плечи в надежде подтащить человека поближе к полоске света из дверного проема, но потом вспомнила, что можно включить свет на веранде и побежала к выключателю на стене рядом с лестницей.

Выключатель щелкнул под её трясущимися пальцами, шестидесятиваттная лампочка в восточном абажуре разогнала тени, бросая размытые отблески на белую стену и кокосовые циновки. И на Миллисент Бейтс в пижаме и халате верблюжьей шерсти, лежавшую лицом вниз, не двигаясь, на полу веранды.

— Мисс Бейтс! — воскликнула Дэни и опустилась на колени рядом, пытаясь её перевернуть. — Мисс Бейтс, вы ранены?

Глупый вопрос эхом откликнулся в тишине веранды, голова Миллисент Бейтс выпала из заботливых рук Дэни. Бриз качнул фонари, и размытые блики света запрыгали, заплясали вокруг. Дэни показалось, что широкие застывшие глаза Миллисент двигаются. Но на самом деле в её мертвом тяжелом теле движения не было. Нигде не было движения, только безмолвно мельтешили вокруг блики света, да клочок какой-то бумаги колыхался от ветра, похожий на большого белого мотылька.

Она ранена, — упрямо думала Дэни. — Тяжело ранена… Нет, дело не в этом… Сотрясение мозга. Мисс Бейтс упала и потеряла сознание. Эти маленькие ступеньки с низкими, декоративными, совершенно бесполезными перилами… Наверное, она в темноте спускалась вниз, чтобы проверить, все ли в порядке у Гасси, поскользнулась и упала. Как глупо, — думала Дэни. — В темноте!

Клочок бумаги снова зашевелился, напугав Дэни, она его схватила и сунула в карман. Потом опустила неподвижную Миллисент обратно на циновку и встала. Девушка дрожала, но ей не было страшно. Нужно позвать кого-нибудь на помощь… Гасси Бингхэм… Тайсона…

Она побежала к двери Гасси и постучалась. Не получив ответа, схватилась за ручку, но поняла, что Гасси заперла дверь на ночь. Дэни заколотила в дверь, закричала. Ее голос эхом отозвался в арках двора.

— Миссис Бингхэм! Миссис Бингхэм… Миссис Бингхэм…

С другой стороны открылась дверь, и в квадрате света появился Тайсон.

— Что, во имя Господа, значит этот шум? — проревел он. Кто здесь? Что случилось?

— Тут мисс Бейтс, — закричала Дэни. — Тайсон, иди сюда! Она упала с лестницы и, кажется, потеряла сознание или что-то еще. Я не могу её поднять. Она очень тяжелая.

Дверь позади открылась и вышла Гасси Бингхэм в шелковом фиолетовом кимоно, расписанном глициниями, и в бигуди, скрытых тюрбаном лилового тюля.

— Мисс Китчелл, вы меня звали? В чем дело? Почему… Тайсон?

Тайсон прошел мимо, на нем не было ничего, кроме набедренной повязки из веселенького ситчика. Он повсюду включал свет.

Загорелся свет на верхнем этаже, вышли остальные, всматриваясь вниз. Найджел, Эдуардо, Ларри Доулинг…

Прибежала Лоррейн. Ее маленькие босые ноги были в тапочках, украшенных перьями, высокие каблучки стучали на бегу. А прозрачный халат почти не скрывал такое же прозрачное неглиже.

Но помочь никто ничем уже не мог. Миллисент Бейтс была мертва. Она упала с верхних ступенек лестницы на каменный пол веранды и сломала шею.

14

— Я всегда говорила, что эти ступеньки опасны, — вскрикнула Лоррейн, вся белая и дрожавшая от ужаса. — Эти маленькие дурацкие края 2, 0они совсем не похожи на перила! Но я все-таки не понимаю, как она умудрилась упасть, хоть и в темноте. Ведь в темноте любой должен быть сверхосторожен!

— Полагаю, она почувствовала себя дурно, — сказал Тайсон. — Возможно, именно из-за этого спускалась вниз. Взять таблетку аспирина или чего-нибудь ещё у Гасси. Вся их аптечка в её комнате.

— Ты полагаешь, она не додумалась бы посидеть спокойно? Ах, люди слишком безрассудны…

Очевидно, напуганная Лоррейн считала Миллисент Бейтс виновной в абсолютно необдуманных поступках. Теперь, когда первый шок прошел, её чувства были ближе к злости, чем к печали.

Прошел час с тех пор, как Дэни подняла на ноги спящий дом. Все сидели в гостиной в ожидании доктора, скорой помощи и полиции. Все, кроме Гасси у той была истерика, ей дали успокоительное и горячую грелку — и Найджела Пойнтинга, который поехал в город, чтобы информировать полицию и привезти врача.

Тело Миллисент положили на кровать Дэни, поскольку её комната оказалась ближе всех. Там оно и лежало в в строгой пижаме и стареньком шерстяном халатике, открытый рот безмолвно скалился в потолок.

Лэша разбудила машина, на выезде из гаража осветившая фарами его комнату. Увидев дом, сияющий огнями, он накинул халат и отправился узнать, что случилось.

Амэлфи не проснулась от шума и была разбужена только криками Гасси. Она присоединилась к напуганным обитателям дома, когда Тайсон с Ларри Доулингом втаскивали обмякшее тело Миллисент в комнату Дэни. Амэлфи вела себя удивительно спокойно, именно она предложила способ прекратить истерику Гасси: просто взять кувшин с водой с тумбочки Дэни и вылить его содержимое на багровое лицо миссис Бингхэм.

Сейчас Амэлфи сидела на диване. На ней был изумительный атласный халат цвета персика, отделанный кружевом. Выглядела она так уравновешенно, спокойно и аккуратно, как будто это был нормальный светский вечер. Она беседовала с Лэшем и попивала черный кофе, который приготовила Лоррейн. Но больше никто из присутствовавших подобным самообладанием не отличался.

Лэш даже не пытался притворяться, что слушает. Он выглядел расстроенным и явно был в дурном расположении духа. Больше всего его интересовал рисунок на ковре, но иногда он отрывал от него взгляд и смотрел на раздраженного Тайсона Фроста, который без устали расхаживал по комнате, похожий на заблудившегося ловца жемчуга с южных островов.

Лэш смотрел на него и мечтал, чтобы он успокоился. Он решил, что если даже волосяная поросль на груди и является признаком мужественности, слишком густая шерсть доказывает, что Дарвин был прав, когда говорил, что все мы произошли от обезьяны. Тайсон вел себя как лев в клетке, и это начало действовать Лэшу на нервы. Если бы он постоял спокойно хотя бы пять минут!.. А Амэлфи замолчала бы минут на десять!

Взгляд Лэша остановился на Дэни, и он нахмурился.

Дэни единственная из всех была полностью одета. Заметив это, Лэш покосился на часы и непонятно почему забеспокоился. Два часа ночи. А все разошлись по комнатам вскоре после половины двенадцатого. Дэни явно ещё не ложилась — на ней было то же платье, что и вечером, и она даже не сняла чулки. Вряд ли она могла одеться в спешке, вместо того, чтобы спуститься вниз в халате, как это сделали все остальные. Лэш заметил, что она исподтишка изучает Ларри Доулинга, и его взгляд стал ещё более сердитым.

Сама Дэни, свернувшись калачиком в глубине широкого кресла, изнемогала от озноба и усталости. Она гадала, как Ларри умудрился успеть вернуться в свою комнату и надеть пижаму и халат. Ведь всего за несколько минут до падения Миллисент она видела его на веранде под своим окном в пиджаке. Или между этими двумя событиями прошло больше времени, чем она представляла? Сколько же она простояла у окна, любуясь лунным светом, после того как он ушел с веранды? Точно не больше десяти минут. И все же Ларри выглядел так, словно его разбудили среди ночи: волосы были всклокочены и он непрерывно зевал. Однако Дэни обратила внимание на спокойные наблюдательные глаза. Не верилось, что ему хоть капельку хотелось спать.

Эдуардо ди Чиаго, особенно эффектный в пижаме розового шелка и искусно отделанном халате, галантно подал Лоррейн кофе. Но он тоже был заметно рассеян, и непрерывное хождение хозяина взад и вперед его раздражало и нервировало не меньше, чем Лэша.

Лоррейн, заметив это, сказала:

— Тайсон, дорогой, сядь, пожалуйста! Ты всех нас нервируешь. Почему бы нам всем не вернуться в постели?

— Лично я, — ответил Тайсон, — должен дождаться приезда врача и полиции. Больше ни у кого из вас нет причин здесь торчать. Единственные, с кем они захотят побеседовать, — это со мной и мисс… э… мисс…

— Китчелл, — подсказал Лэш. Тайсон повернулся к нему, нахмурился, потом сказал:

— В конце концов, ничто не мешает вам подняться к себе. Мы вас не задерживаем. Вас даже не было здесь, когда все произошло, и я не знаю, какого черта вы сейчас здесь делаете.

— И я не знаю, — угрюмо буркнул Лэш, но не двинулся с места. Он снова посмотрел на Дэни — долгим, задумчивым, тяжелым взглядом.

Амэлфи заметила его и проследила направление. Ее глаза сузились, симпатичный пухлый ротик стал менее очаровательным, поскольку губы вытянулись в жесткую линию. До сих пор она просто не замечала Дэни, но теперь уставилась на неё в упор.

Дэни сидела в странной неловкой детской позе, которая только подчеркивала её стройную фигуру и выделяла длинные красивые ноги. Дэни все-таки сделала что-то со своими волосами. Зачесала их назад, избавилась от ужасной челки. И сняла очки. Без них она выглядела очень юной. Настолько юной, чтобы заставить Амэлфи вспомнить о собственном возрасте. Складка прорезала мраморный лоб миссис Гордон. Она резко отвернулась и посмотрела на Лэша. Но Лэш снова изучал ковер и, казалось, был погружен в собственные мысли, судя по выражению его лица, не из приятных.

Эдуардо тоже посмотрел на Дэни, потом на Амэлфи Гордон. Его темные глаза были одновременно весьма встревоженными и настороженными. Он резко бросил, будто отвечая Тайсону:

— Тогда я удаляюсь в свою комнату. Вы правы, мне никто не станет задавать вопросы, и я могу показаться назойливым. Наверное, вы знали мисс Бейтс много лет. Для вас это очень печально. Я вам сочувствую. Вы извините меня, Лоррейн?

Он поцеловал руку ей, потом — Амэлфи, хотя с меньшей галантностью, чем обычно — и, выразив сочувствие Тайсону красноречивым взглядом, вернулся в свою комнату. Никто больше его примеру не последовал, даже Ларри Доулинг, который отнюдь не мог себя причислить к числу старых друзей семьи. Все остались в комнате, пока не прибыл Найджел с врачом и старшим инспектором полиции.

Процедуры, последовавшие за этим, были короткими. Вердикт врача подтвердил их собственный, и очень просто было понять, как произошел несчастный случай.

Мисс Бейтс, спускаясь по лестнице в темноте, либо почувствовала себя дурно, либо пропустила ступеньку, поскользнулась и, упав через перила на веранду, сломала шею. Все было до ужаса просто.

Тайсон все рассказал и показал, где лежало тело. Дэни расспрашивали совсем мало. Врач осмотрел Гасси и рекомендовал отдых и ещё успокоительного, если понадобится. Потом они с инспектором перенесли тело Миллисент Бейтс в машину скорой помощи, посочувствовали и уехали.

Луна зашла, на востоке небо уже бледнело от первых лучей восхода. Дэни наконец опустила москитную сетку над своей постелью. Простыни были смяты, подушка все ещё хранила отпечаток головы мисс Бейтс. Но никто не подумал предложить ей другую кровать, а сама она слишком устала, чтобы переживать, что придется спать там, где лежало мертвое тело. Слишком устала, чтобы беспокоиться о чем бы то ни было…

Она спала так крепко, что не слышала стука служанки, которая в восемь часов принесла поднос с утренним чаем. Часом позже в дверь постучалась Лоррейн и спросила, проснулась ли она. И, в конце концов, разбудил Дэни Лэш.

Он стучался в дверь её спальни все громче и громче, пока она, наконец, не открыла. Увидев её, заспанную и смущенную, он с жаром воскликнул:

— Благодарю тебя, Господи!

— За что? — удивилась Дэни и уставилась на него, — разве что-то случилось?

— В общем, нет, — ответил Лэш, казавшийся бледным и напряженным. — Но когда ты не спустилась, и Лоррейн сказала, что твоя дверь заперта и ты не отвечаешь, я решил пойти и удостовериться.

— В чем? — спросила озадаченная Дэни.

— Что ты действительно спишь. Я думаю, вчерашнее несчастье было всего лишь несчастным случает, но все же…

— Мисс Бейтс! — выдохнула Дэни. Воспоминание словно хлестнуло по лицу. — Я… Я забыла. Она… О, Лэш. О, бедная мисс Бейтс. Бедная миссис Бингхэм… С ней все в порядке?

— Миссис Бингхэм? Полагаю, да. Она, похоже, вполне оправилась и съела плотный завтрак, судя по подносу, который несла служанка. Как твои дела? Ты собираешься спускаться вниз?

— Конечно! А который час?

— Десять.

— Десять! Боже мой!

Дверь захлопнулась перед его носом, а снизу донесся серебристый голосок:

— Поешь серенады секретарше, дорогой?

Амэлфи поднималась по лестнице и сладко улыбалась, глядя на него. Но над прелестным изгибом рта её глаза были холодными и твердыми, и в них не было ни следа смеха. Лэш заглянул в них, и внезапно испытал шок, будто неосторожно наткнулся в темноте на что-то твердое.

Он не знал, что Амэлфи может так улыбаться. Лэш почувствовал себя неудобно, как-то неуверенно. И на её вопрос промямлил:

— Мы говорили о делах…

— Правда? — голос Амэлфи был таким же сладким, как её улыбка. Кружева и нейлон — это её обычная рабочая одежда? Весело, наверное, вам, бизнесменам, вести дела!

Она весело засмеялась, а Лэша очень удивило, что он разозлился, как никогда.

Он внимательно посмотрел на Амэлфи, будто не знал её раньше, и заметил многое, чего раньше не замечал: возраст, который она тщательно пыталась скрыть; лед, который блестел в русалочьих глазах; злобу, звеневшую в теплом, заботливом голосе. За этой очаровательной, безответственной, детской слабостью скрывался стальной характер…

Длинные ресницы Амэлфи затрепетали и опустились, а когда они снова поднялись, глаза её были такими трогательными, а голос просто умоляющим:

— Я ужасно ревную, дорогой!

— Правда? — хмуро буркнул Лэш. — У меня опять появился шанс.

Он повернулся и начал спускаться по изгибающейся лестнице во двор, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, идет она за ним или нет.

Мистер Кардью из полиции, прервав свой воскресный отдых, утром снова позвонил в Дом Теней, и Тайсон привез его, чтобы показать место несчастного случая.

Мистер Кардью неблагосклонно отозвался об абсолютно неподходящих перилах, сказал, что лестница опасна, предложил как можно скорее установить прочное железное ограждение и вернулся в город, забрав с собой Тайсона, Дэни и Гасси Бингхэм, чтобы выполнить ряд утомительных формальностей в связи со смертью Миллисент Бейтс.

Его офис помещался в высоком квадратном четырехэтажном здании, выходившем на море, с массивными резными дверьми и башенными часами. Бет-эль-Аджанб, Дом Чудес, был построен известным султаном Саидом Баргашем-бен-Саидом под дворец, а теперь там разместились местные власти.

Дом Чудес был построен намного позже, чем Дом Теней. Он занимал гораздо больше места, но планировка была схожа: комнаты с верандами вокруг центрального двора. Но здесь двор был не под открытым небом, а перекрыт стеклянной крышей, как на вокзале.

Дэни оставила Тайсона с сестрой беседовать с мистером Кардью, а сама вышла, чтобы посмотреть на порт, где стояло на якоре судно из Пембы, и на три старинных орудия, выставленных перед Бет-эль-Аджанбом. На пушках стояло португальское клеймо, они были частью трофеев, взятых у персов при падении Ормуза.

Она разглядывала полустертые надписи на раскаленном солнцем металле, когда на пушки упала тень и Дэни увидела араба, который был с ними накануне в самолете из Найроби. Найджел представил его как Саида Омар-бен-Султана.

На оливковом лице Саида Омара сверкали прекрасные зубы. Он поклонился и сказал:

— Доброе утро, мисс Китчелл. Как приятно увидеть вас снова! Я вижу, вы уже осматриваете город. Вам нравятся наши орудия? Они очень старые. Возможно, им лет четыреста, или больше.

— Да, я знаю, — кивнула Дэни. — Я читала про них перед тем, как приехать сюда. Что говорят эти надписи? Они арабские, верно?

— Персидские, — поправил Саид Омар и провел по изящной вязи тонким коричневым пальцем…

«Во имя Господа и во славу Мухаммеда и Али, передана истинным правоверным, собравшимся на войну, с пожеланием успеха и победы… В царствование шаха Аббаса, Саджави, владыки земли и времени, чья сила прирастает…»

Палец дрогнул и остановился. Араб не стал читать остаток длинной надписи, но посмотрел на неё и повторил тихим голосом, в котором сквозили нотки страха (или, возможно, зависти), великолепный титул: «Владыка земли и времени…»

— Как чудесно! — воскликнула Дэни, очарованная ритмом слов. Благодарю вас.

Саид Омар медленно опустил руку и улыбнулся. Голос его снова стал обычным и любезным:

— Да, интересный титул, верно? Но сейчас носить его некому. Наши великие времена ушли, наши искусные поэты тоже… И кто знает, вернутся ли они когда-нибудь? Что вы здесь делаете одна, мисс Китчелл? В одиночку осматриваете город?

— Нет, боюсь, нынче утром мне не придется осматривать достопримечательности. Мы — мистер Фрост, миссис Бингхэм и я — приехали сюда… по делам.

— О? — брови Саида Омара выразительно изогнулись. — Это слишком скучно. Я надеялся, ваш первый день на Занзибаре будет веселее. Хотел бы предложить себя в качестве гида, но у меня самого здесь деловая встреча. С полицией.

— С полицией? — Дэни казалась озадаченной. — И у нас тоже. С мистером Кардью.

— А! По поводу смерти моего знакомого, я думаю? Салим Абейд, который умер вчера в аэропорту Момбасы… Но я не думаю, что вы сможете оказать им больше помощи, чем я.

Салим Абейд… Дэни, услышав это имя, испытала некоторый шок, поскольку смерть Миллисент отодвинула другую трагедию в глубины её памяти. Но сейчас она снова все вспомнила; вспомнила, что видела, как Салим Абейд разговаривал с тем человеком в аэропорту Найроби примерно за час до того, как тот умер.

— Возможно, это политическое убийство, — говорил Тайсон. У Джемба было много врагов среди аристократии и владельцев больших плантаций — таких, как сам Саид Омар-бен-Султан. И Саид Омар был в том же самолете…

Полуденное солнце нагрело ступени Дома Чудес, но по спине Дэни пробежал холодок, и она вспомнила бесчисленные истории о жестокости Востока, начиная с арабских ночей и кончая недавними зверствами Мау Мау.

Остров Гвоздики, как показывала его история, был прекрасно знаком с жестокостью и насилием, и к убийству активиста сейчас относились так же, как к смерти дюжины рабов в те дни, когда суда работорговцев причаливали, где сейчас стояло на якоре суденышко из Пембы. А экипаж выбрасывал тела на эти же пляжи.

Дэни вздрогнула, Саид Омар заметил это и заботливо сказал:

— Это вас напугало. Мне очень жаль, что ваше первое утро на нашем острове испортила смерть человека, которого вы даже не встречали. Хотя, мне кажется, он летел с вами из Лондона. Я прав?

Вопрос был задан мимоходом, как абсолютно неважный, но Омар ждал ответа.

Дэни кивнула:

— Да. Но я не была с ним знакома.

— А мистер Доулинг его знал, — мягко заметил Саид Омар. И, конечно, ваш… секретарь вашего хозяина встречал его раньше. Мистер Пойнтинг. Я удивлен, почему мистер Кардью захотел побеседовать не с ним, а с вами и с миссис Бингхэм.

— Но мы здесь не по этому поводу, — поспешила уверить его Дэни. Вчера в Кивулими произошел ужасный несчастный случай. Компаньонка миссис Бингхэм, мисс Бейтс, упала с лестницы и сломала шею.

— Вы хотите сказать — она мертва? — спросил Саид Омар.

— Да.

Это слово поставило все на свои места. Мисс Бейтс была мертва. Действительно мертва. До этого все было нереально: история, которую ей кто-то рассказал, а она не совсем поверила. Но теперь это было правдой…

Она услышала, как Саид Омар присвистнул.

— Это ужасно! Я сожалею. Я безумно вам сочувствую. Такая печальная поездка… Дурное предзнаменование. Я только надеюсь, что из-за этого вам не перестанет нравиться наш остров и вы не захотите уехать.

Дэни не успела ответить, поскольку в этот момент к ним присоединились Тайсон с сестрой, и Саид Омар выразил им свои соболезнования.

Они стояли в ослепительно ярком солнечном свете на фоне пылающих тропических деревьев, темных теней и прогуливающихся мужчин в белых костюмах, и говорили о Миллисент: сильный, бородатый и нетерпеливый Тайсон; Гасси, которая внезапно постарела лет на десять; потрясенная и сморщенная тень вчерашней уверенной в себе разговорчивой матроны; Дэни с крашенными волосами и в очках; и Саид Омар-бен-Султан, взволнованный и сочувствующий. Реквием британской старой деве…

Саид Омар отказался от приглашения присоединиться к ним за ланчем в Английском клубе, и Тайсон, Гасси и Дэни вернулись к машине. Потом их повезли по узкой улице к длинному старому зданию, которое смотрело на море. Название кратко сообщало о нем все: «Аванпост империи».

— У всех домов такие красивые двери, — заметила Дэни, глядя на белые стены вдоль улицы. — Такая резьба, и длинные медные шипы…

— Это чтобы боевые слоны не могли бить в дверь, — пояснил Тайсон. Красиво и полезно.

— Слоны? Что за глупости! Ни в одну из этих улиц слона не засунешь.

— Да, так и есть, — кивнул Тайсон. — Это смешно, но шипы у арабов на дверях именно потому. Дни боевых слонов ушли, а двери остались. Вы правы по поводу улиц. Очень сложно проехать. Если машина едет в одну сторону, а навстречу — котенок, кому-то придется остановиться. А на Занзибаре машине придется уступить дорогу котенку.

Найджел присоединился к ним в клубе, где подали здоровый английский ланч. В огромном, высоком зале было совсем немного народу и непрерывно жужжали электрические вентиляторы.

Ни Гасси, ни Тайсон не были настроены разговаривать, поэтому поддерживать некое подобие беседы пришлось Дэни и Найджелу. Найджел был болтлив, как никогда, Дэни оставалось только через разумные промежутки времени вставлять «да» и «нет».

Ее мысли были далеко от скандалов в римском обществе, и она не слишком прислушивалась, пока Найджел не сказал:

— Старая маркиза, бабушка Эдуардо, дергает за все мыслимые ниточки. А её возможности беспредельны! И конечно, это касается бедного Эдди. Это слишком его расстраивает. И потом дорогая Лоррейн попросила его присмотреть за Эльф в Лондоне — и вот! Новая великая страсть, которая обречена разбиться о те же старые скалы. Слишком ужасно для них обоих, если подумать.

— Почему? — небрежно поинтересовалась Дэни.

— Ну, моя дорогая! Это очевидно. Бедная, бедная Эльф — такая романтичная и абсолютно неделовая. Ухнуть целое состояние в пустоту… Она так старалась урегулировать денежные проблемы и затащить Холдена — младшего в ближайшую брачную контору, а тут рядом вдруг оказывается Эдуардо. Его латинский шарм, да впридачу титул маркиза, и, очевидно, нет проблем с деньгами. Естественно, бедняжка начала колебаться. Ну, я имею в виду, есть очевидный романтический ореол в возможности вышивать маленькие коронки на нижнем белье, и обычное «миссис Холден» не имеет такого очарования как «сеньора маркиза ди Чиаго». И конечно, изобилие лир и долларов… Это всегда играет свою роль. Но думаю, у них ничего не выйдет. Дорогой нашей Эльф кто-то просто должен все испортить.

— Кто-то это уже сделал, — буркнул Тайсон, впервые вступив в разговор.

Найджел, казалось, был удивлен:

— Да? Вот и слава Богу… А то прошлой ночью меня уже начало интриговать, чем все кончится. Я думаю, вы поможете бедному Эдди. Просто шепните ему и предупредите…

— Эдди, — перебил Тайсон, — может сам о себе позаботиться.

Гасси положила себе солидную порцию пудинга с почками и спросила:

— О чем вы говорите? Кого и о чем предупредить?

— Эдуардо, — ответил Найджел, — насчет нашей дорогой Амэлфи. Что она может выглядеть очень платежеспособной, но все это — с помощью стекляшек. Она очень хитрая, если не сказать вредная. Прекрасные фальшивки, конечно, она сделала их в Париже. Но я случайно узнал, что она заложила бриллианты и изумруды Чабби. Все семья была вне себя, моя дорогая! Но ничего не могли поделать. В конце концов, кое-кто малышке симпатизирует. У неё есть все причины верить, что её бросили; должно быть, ужасно быть в подчинении у разных родственников, которые стоят в очереди за своим кусочком — и получают его! Слишком ожесточается душа. Кто-то может спросить, а стоит ли овчинка выделки? Нет, спасибо. Не думаю, что я хочу попробовать этот пудинг. Лучше я возьму сыру.

Миллисент похоронили чуть позже в тот же день, потом последовали поминки, где присутствовали все, кроме Амэлфи. Та пожаловалась на головную боль и сказала, что у неё аллергия на похороны.

Служба была очень короткой, а для Дэни — трагичной. Не потому, что она была привязана к мисс Бейтс — Миллисент она практически не знала — а потому, что Миллисент Бейтс презирала все восточные штучки и терпеть не могла Восток. А теперь она навсегда останется здесь. Ей придется до Страшного Суда лежать в одиночестве в этой горячей чужой земле среди звуков прибоя, пассатов и шелеста пальм. Бедная мисс Бейтс! Ей так хорошо жилось в маленьком английском городке, она совсем не хотела на Занзибар!

15

За ужином в тот вечер собралась тихая небольшая компания. После еды все вышли на веранду. Сидели, лениво болтали, и никто не танцевал.

У Амэлфи прошла головная боль. Чтобы отдать дань памяти мисс Бейтс, она надела скромное платье черного шифона. В нем она выглядела хрупкой и грустной, а белая кожа по контрасту казалась ещё белее.

Лоррейн и Гасси были в черном по той же причине. У Дэни не было черного платья (тетя Хэрриет считала, что молодым девушкам черный цвет не идет), поэтому она надела то же серое платье с магнолиями, которое было на ней предыдущим вечером. Пока дворецкий Абдурахман мыл кофейные чашки и ликерные рюмки, Найджел спросил, не хочет ли кто-нибудь сыграть партию в бридж. В этот момент Дэни опустила руку в один из широких карманов, украшавших её юбку, и нащупала там смятый листок бумаги.

Дэни удивленно на него уставилась. Как он там оказался? Это была половинка листа с написанным текстом. Дэни повернула её так, чтобы на бумагу падал лунный свет, и прочитала напечатанный на машинке текст, поначалу не поняв его смысла.

«Могу я с вами поговорить? У меня большие неприятности, и мне нужен совет. Не будете вы так добры подождать до половины первого? Это очень личное дело, и я не хочу, чтобы знали другие. Моя комната прямо под вашей. Я буду ждать. Пожалуйста, приходите. А. К.»

Что это? — подумала Дэни, подняв брови. Она перевернула листок, но больше там ничего не было. Автор, безусловно, хотел добавить что-то еще, но подумал получше и оторвал вторую половину. Но как это попало к ней в карман, и когда?

И внезапно, будто кто-то вылил на неё кувшин холодной воды, как Амэлфи, чтобы прекратить истерику Гасси, она вспомнила…

Этот листок бумаги летал возле её юбки, когда она стояла на коленях над телом Миллисент. Она подняла его и машинально сунула в карман. Но теперь он был доказательством убийства.

Фрагмент вчерашнего разговора крутился в её мозгу, как магнитофонная запись.

— По три чего?

— Убийства, конечно, дорогая. События всегда идут по три. Вы этого не замечали? Беда никогда не приходит одна.

Третий раз — третье убийство. И попытка четвертого убийства — её собственного. Она была напечатана на её пишущей машинке — пишущей машинке мисс Китчелл — и подписана её инициалами — инициалами мисс Китчелл. И если бы письмо нашли…

Липкая смесь тошноты и холодного страха поглотила Дэни, лунный свет и звук праздных голосов куда-то отступили. Она попала в ужасную паутину. И сколько бы она не крутилась и не уворачивалась, она не сможет убежать, потому что будут ждать другие нити, готовые спокойно обвиться вокруг нее, пока она не будет полностью связана и беспомощна.

Она была на грани истерики, хотела прыгать и кричать, кричать, как Гасси прошлым вечером. Бежать через веранду в лунном свете и дальше по грязной дороге, бежать, пока не кончатся силы. Дэни подавила истерику, вонзая ногти в ладони и до крови покусывая губы. А потом из тумана появилась рука и коснулась её плеча. Рука из плоти и крови была твердой и реальной, безумный кружащийся мир сделался твердым и стабильным, а к Дэни вернулось какое-то подобие спокойствия.

Туман рассеялся, лунный свет снова стал ярким, и Дэни увидела, что рядом с ней стоит Лэш, своим телом отделяя её от остальных на террасе.

Он сказал:

— Пошли, прогуляемся по пляжу. Мне целый день не удавалось словом с тобой перекинуться. Есть пара вещей, которые я хотел бы обсудить. Вы нас извините, Лоррейн?

Он не стал ждать разрешения, поднял Дэни на ноги, взял её под руку и пошел через веранду по ступенькам в сад, заполненный чернильными тенями деревьев. Там он начал говорить о делах, называя разные имена, которые ничего для неё не значили. Он говорил об этом, пока они шли по заросшим цветами дорожкам и вышли через дверь в стене к морю.

По каменистым тропинкам они шагали к берегу. Пляж был пуст, на нем ничто не двигалось, кроме тихих волн и множества маленьких песочных крабов, которые ползали взад — вперед безмолвно, как мотыльки.

С обоих сторон были горы: высокие скалы, изрезанные ветрами, источенные водой кораллы, которые вырисовывались темными силуэтами на лунном небе и бросали острые тени на белый песок. Лэш обошел их и, выйдя на открытый пляж, остановился у самой воды, так что никто не мог подойти незамеченным и их невозможно было застать врасплох.

Отпустив руку Дэни, он повернул её так, чтобы она смотрела ему в лицо. Он не стал понижать голос или менять интонацию. И любой, кто наблюдал за ним из тени, подумал бы, что он продолжает разговор, начатый в саду.

— Что случилось, малышка? Что было в той записке? Кто-то написал тебе анонимное письмо?

Не говоря ни слова, Дэни протянула ему листок бумаги и увидела, как на его лице по мере чтения проступают резкие незнакомые черты.

Через несколько секунд он спокойно спросил:

— Кто-то сунул это тебе в карман?

— Нет, — шепотом ответила Дэни, — я нашла её прошлой ночью. Она была на веранде… возле… около мисс Бейтс. Миллисент, наверное, держала её, когда… Я сунула листок себе в карман и не вспоминала о нем, пока… пока сейчас не нащупала его, не вынула и… не прочитала.

Лэш долго молчал, глядя на листок в своей руке. Наконец Дэни спросила:

— Это значит то, о чем я думаю, да?

— Да, — все ещё спокойно ответил Лэш. Его голос странно контрастировал с угрюмым выражением лица и сжатыми кулаками.

— Что нам делать? Ты… ты собираешься пойти в полицию?

— Не знаю. Это дело нужно обдумать. Что ты сделала с пишущей машинкой? Где она?

— У меня в комнате.

— Тогда, вероятно, это не было напечатано на ней. Уже легче.

— Да нет же, именно на ней, — сказала Дэни. — Я думала, с ней баловался кто-то из слуг. Чехол был не в порядке, и внутри — листок бумаги, половинка этого…

— Когда это было? — поспешно спросил Лэш.

— Вчера вечером, когда я пришла в свою комнату.

— Ты дотрагивалась до машинки?

— Да, хотела проверить, не сломана ли она. Я вытащила оттуда бумагу и выбросила её в корзинку для мусора.

Лэш тяжело вздохнул.

— Теперь на ней твои отпечатки пальцев. И на этой записке тоже. Прекрасный, простой и надежный план! О Боже, во что я тебя втянул?

Он зло смял листок бумаги в кулаке и повернулся к мерцающему морю. Дэни увидела, как играют желваки у него на скулах. Лэш сказал вполголоса, как будто сам себе:

— Я должен был пойти в полицию ещё в Лондоне. Это было нелегко, но не более. Вместо того я впутал тебя в эту сумасшедшую аферу…

Он безнадежно махнул рукой, а Дэни быстро сказала:

— Перестань, Лэш. Это не твоя вина. Это я не поняла… Но в чем же дело? Мы можем сейчас пойти в полицию.

Лэш повернулся к ней, в его глазах сквозила горечь.

— Нет, не можем. Черт с ним. Пусть смерть мисс Бейтс остается в протоколах несчастным случаем. Иначе нельзя.

— Но Лэш…

— Никаких «но»! — оборвал её Лэш. — Может быть, я вел себя как настоящий сумасшедший, но я все ещё могу сложить два и два и получить правильный результат. Ее убили, потому что она слишком много болтала, и, по воле провидения, этот листок бумаги должны были найти рядом с её телом. Тебя бы попросили объяснить это — и кое-что другое! Например, как вторая половинка листка оказалась в твоей комнате, если ты это письмо не печатала. И что ты делала одетая через час после того, как все остальные уже спали в своих пижамах? Кстати, что ты делала? Ты её ждала?

— Лэш! — Дэни вздрогнула, словно он её ударил.

— Я не имею в виду «Ты её убила?», — нетерпеливо пояснил Лэш. — Или даже «Ты написала эту записку?» Конечно, не ты. Она говорила, что собирается к тебе спуститься?

— Нет.

— Тогда почему ты не была в постели? Что ты делала?

— Ничего. Я просто не хотела спать, вот и все. Полагаю, мне не хотелось выключать свет, поэтому я не ложилась. И потом я снова услышала козодоя, но это был не козодой…

Дэни задрожала, вспомнив тот звук. Но сделала над собой усилие и сказала:

— Это была мисс Бейтс. Она закричала, когда упала. А потом я услышала глухой стук…

Она рассказала Лэшу об этом и о том, как нашла тело Миллисент и обрывок бумаги, и о Ларри Доулинге, который гулял в саду совсем незадолго до того.

— Доулинг? — протянул Лэш. Казалось, он что-то обдумывает, потом он встряхнул головой и отвлекся от Ларри Доулинга.

— Ты больше совсем ничего не слышала? Никаких шагов? Ничего? Если кто-то ждал, когда она начнет спускаться вниз, и потом столкнул её, ты должна была услышать шаги.

— Нет, не слышала. Я больше ничего не слышала. Только крик и глухой стук; я тебе говорила. Больше ничего… Нетнет, я ошибаюсь. Был другой звук. Странный, мягкий, скрипящий, как будто… — она подняла брови, стараясь вспомнить, на что это было похоже, и передать словами. Но потом сдалась.

— Я не знаю. Но это были не шаги.

Лэш пожал плечами.

— Пускай. Но факт остается фактом: ты не спала и была одета. Если бы записку нашли, вышло бы не очень хорошо, поскольку она подтверждает теорию, что написала её ты. Это, конечно, не преступление, но это означало бы, что ты попросила мисс Бейтс зайти к тебе, и что она поскользнулась и упала, когда шла вниз. Но ты бы принялась все отрицать, и дело начало бы выглядеть подозрительным. Возможно, тебе бы никто не поверил. Им захотелось бы узнать, почему ты все отрицаешь, хотя есть куча улик, это подтверждающих. И потом обнаружилось бы, что ты вовсе не мисс Китчелл, что ты сбежала из Англии с фальшивым паспортом, чтобы избежать обвинения в убийстве. Это звучит не очень здорово. Возможно, ты смогла бы как-то объяснить что-то одно, но все вместе… Вот почему несчастный случай прошлой ночью так и останется несчастным случаем! Все остальное слишком опасно. И теперь чем скорее мы избавимся от этой ужасной вещи, тем лучше.

Он достал из кармана зажигалку, зажег её и сунул край записки в огонь. Дэни воскликнула:

— Лэш, не надо — это же улика!

— Да, конечно, но сейчас её не станет. И без неё другой кусок бумаги в твоей комнате тоже не будет иметь никакого значения. Не останется никакой связи между тобой и мисс Бейтс.

Он наблюдал, как маленький клочок бумаги, который стал причиной смерти Миллисент Бейтс, чернел, сворачивался и сгорал. Когда Лэш больше не смог его держать, он бросил его на землю и ногами зарыл пепел в песок. Пару минут он молчал, глядя на темную ямку в песке, а потом медленно сказал:

— Я бы хотел увезти тебя отсюда, но не могу. Мы могли бы бросить все, но будет только хуже. Хотя и другие возможности тоже очень рискованные. Послушай, Дэни, я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.

— Что? — неуверенно спросила Дэни.

— Что ты не будешь выходить из комнаты по ночам, ни за что. Что будешь запирать дверь на замок и, если кто-нибудь постучится в твою дверь или подсунет под неё записку с просьбой куда-нибудь пойти, даже если она будет подписана твоей мамой и написана её почерком, ты до неё не дотронешься. Дашь её мне утром. И не выходи ни на какие тет-а-тет с кем бы то ни было кроме меня! Ты поняла?

Он улыбнулся ей, но глаза его оставались серьезными. Дэни спросила:

— Но почему кто-то хочет мне навредить или прижать меня к стене? Раньше все было по-другому — когда у меня была карта или ключ или что бы там ни было. Но теперь его украли. Тот, кто хотел, его получил. Почему же весь этот ужас не кончится? Зачем кому-то убивать мисс Бейтс?

Лэш пояснил:

— Потому что она всем твердила, что была по соседству с домом адвоката, когда тип, который его убил, только шел туда. Тот же самый тип случайно узнал, что там в то же время была ты. Он сделал тебе достаточно намеков, чтобы держала рот на замке, а то будет хуже! Или ему просто нужен был козел отпущения. Такие типы пойдут на все ради трех миллионов, так что лучше я останусь без денег! Вот почему ты теперь должна следить за каждым своим шагом. Не делать промахов! Через несколько дней мы с этим разберемся, и пусть дальше ломают головы полицейские.

Дэни заломила руки и всхлипнула.

— О, Лэш, я боюсь.

— Ты не одна такая, — возразил Лэш. — Я сам ни разу в жизни не был так напуган. И мне совсем не нравится идея, что кто-то из людей на террасе ради удовольствия занимается убийствами. Лучше бы у меня был пистолет.

— Но это не может быть один из нас! Не может быть!

— Не будь дурой, Дэни. Это не может быть никто другой. Только один из шестерых. Ты, я, Амэлфи, Гасси Бингхэм, наш латинский любовник и Ларри Доулинг. Выбирай!

Дэни задрожала, Лэш внезапно шагнул к ней и обнял, прижав к себе. Свободной рукой он отстранил с её лица ужасную рыжую челку.

— Я знаю, малышка. Но даже через сто лет ничего не изменится.

Дэни, всхлипывая, бормотала что-то в его плечо. Он поднял рукой её подбородок.

— Что ты сказала? Я не понял.

— Я сказала: будь осторож-жней с моими оч-чками.

— Они мне никогда не нравились, — ответил Лэш, снимая их, и вдруг поцеловал её. Он собирался сделать это просто по-дружески, но получилось не так. Поцелуй начался нежно, но закончился совсем иначе, и когда Лэш в конце концов поднял голову, он был немало изумлен, почувствовав, как быстро бьется сердце.

— Это твой первый поцелуй? — спросил он, ласково её отстраняя.

— Да, — удивленно ответила Дэни; лицо её было смущенным и очень красивым в лунном свете. — Как ты узнал?

— Догадался, — сухо буркнул Лэш. — Ну ладно, на сегодня хватит, потому что если я сейчас ещё раз это сделаю, не знаю, чем все кончится.

Он наклонился, поднял очки, которые упали на землю, очистил их от песка и вернул Дэни.

— На сегодня все, мисс Китчелл. Полагаю, мы вернемся в дом и проверим, как вы запрете свою дверь изнутри. Что касается последнего пункта в повестке дня, можете сделать мне копии завтра — в трех экземплярах.

Он повел её к дому через белый пляж. Войдя через калитку в сад, они столкнулись с Ларри Доулингом, который слонялся без дела в тени у края мелкого бассейна, среди каменных птиц и цветущих лилий. Они могли его и не заметить, если бы не отражение в воде и запах сигаретного дыма.

Лэш остановился.

— Ди Чиаго?

Ларри вышел на свет.

— Нет. Но вы почти угадали: это его сигарета. Не могу сказать, что она очень мне нравится — дешевый табак. Хорошо на пляже?

— Да, спасибо, — кивнул Лэш. — Вы туда?

— Нет, я гуляю, — сказал Ларри, — просто гуляю.

— Не будем вам мешать, — сказал Лэш, и они пошли по дорожке к террасе.

Там были всего двое: Амэлфи и Эдуардо, которые явно спорили. Услышав шаги, они смолкли. Амэлфи срывающимся голосом произнесла:

— О, это вы… Надеюсь, вы провели приятную деловую беседу и все выяснили.

— Да, — дружелюбно кивнул Лэш, — спасибо, что спросили.

Амэлфи рассмеялась:

— Гасси была права: ты просто эксплуататор. Я полагаю, «дело — прежде всего» — это твой девиз.

— Американцы! — воскликнул Эдуардо. — Такие ловкие, такие безжалостные — но все улавливают на лету. Это чудесно.

Амэлфи поспешно его перебила.

— Лоррейн просила пожелать тебе спокойной ночи, Лэш; они с Гасси ушли спать пораньше. Она просила узнать, не поедешь ли ты с ними завтра с утра на рыбный рынок. Гасси хочет его посмотреть. Она говорит, что если проведет все время в этой усадьбе, то наверняка сойдет с ума. Лоррейн сказала, если ты поедешь, то завтрак будет в восемь. А после этого — сразу в машину. Я ей пыталась объяснить, что это совсем не в твоем стиле…

— Ты была неправа, — все ещё дружелюбно парировал Лэш. Рыбу я люблю. Где Тайсон? Тоже пошел спать?

— Нет. Они с Найджелом — вроде тебя. Тоже заняты делами.

— Это им не повредит, — хмыкнул Лэш и повернулся к Дэни. Я вспомнил: мне нужно кое-что сделать самому. Думаю, я одолжу вашу пишущую машинку, Ада. Я поднимусь с вами наверх, если вы не против.

— Да, конечно, — кивнула Дэни и пошла к двери, Лэш за ней. Амэлфи, ни к кому не обращаясь, бросила:

— Надеюсь, это означает, что свинка Ады уже позади.

16

— Я всегда думал, — заметил Найджел, деликатно поднося к носу платок, — что рыбный рынок немного лучше морга, но хуже, чем мясная лавка или скотобойня. Все эти скользкие белые брюшки и холодные глаза… Просто тянет на рвоту. Но посмотрите на эти цвета! Давайте возьмем этих бирюзовых рыбок с коралловыми пятнышками, — или как насчет этих розовых? Вы знаете, я почти смирился с необходимостью раз в неделю ходить по магазинам.

— Но разве можно это есть? — поинтересовалась Гасси, растерянно глядя на рыбу. — Лоррейн, ты же не будешь покупать эти розовые страшилища?

— Гасси, они изумительны. Подожди, пока попробуешь!

— Ну, если ты настаиваешь, — протянула Гасси.

На рыбном рынке царил шум и сверкали краски, но все превосходили колоритом прилавки открытого рынка, где торговали фруктами, овощами и зерном. Глаза слепили ароматные груды апельсинов, лимонов, бананов, кокосов, гвоздики и стручкового перца; вокруг разложен был батат, сладкий картофель, груды зеленых овощей и плоские плетеные корзины, полные разных сортов зерна.

— Эй, что ты покупаешь? — крикнул Лэш Дэни, замершей перед фруктовым прилавком с чем-то желто-зеленым в руках.

— Манго. Я хотела только попробовать. Но похоже, их не продают по одному, только корзинами. Я с таким количеством справиться не в состоянии. Но, к счастью, рядом оказался Саид Омар, и он… Вы знакомы, или нет? Это Саид Омар-бен-Султан; он летел с нами в одном самолете.

— Да, я помню, — кивнул Лэш, пожимая ему руку. — Очень рад познакомиться. Я Лэш Холден. Не думаю, что мы раньше встречались.

— Вы американец? — спросил Саид Омар.

— Так и есть. Из страны будущего.

— Наверное, настоящего, — поправил Саид Омар, улыбаясь и делая особое ударение на последнем слове.

— Может быть, — весело ответил Лэш и повернулся к Дэни, посмотрев на неё с некоторым подозрением:

— Скажи, ты же не собираешься есть эти фрукты прямо здесь?

— А где же еще?

— Ну, я думаю, лучше в ванной. А то ты вся испачкаешься. К тому же ты не сможешь съесть шесть манго.

— Спорим?

— Не надо портить себе жизнь! — заявил Лэш и конфисковал её добычу.

Саид Омар рассмеялся.

— Ясно, что мисс Китчелл ещё ни разу не пробовала манго. Их лучше есть на тарелке и с ножом. Если позволите, я одолжу. Мой дом в паре минут ходьбы отсюда; уверен, что жена будет очень рада с вами познакомиться. Если вы пойдете со мной, то сможете съесть свои манго в более удобной обстановке.

Дэни бросила быстрый взгляд на Лэша, Саид Омар, перехватив его, чуть поклонился Лэшу; это означало, что приглашение касается и его тоже.

— Конечно, — протянул Лэш. — Мы будем очень рады. Не подержите минуточку?

Он вручил манго Саиду Омару и прошел к прилавкам, где Найджел помогал Лоррейн выбирать ананасы. Вернулся Лэш через минуту-другую, сказав, что все в порядке, что остальные потом отправятся в Английский клуб и будут ждать их там.

— Я отвезу вас туда, — пообещал Саид Омар и зашагал через рынок к порту.

Дом Саида Омара находился на узкой тенистой и прохладной улочке. Старый арабский дом, четырехэтажный, окрашенный в шафрановый и голубой цвета.

На массивной двери, обитой медью, были искусно вырезаны пилоны и капители. Она открывалась в холл и в центральный двор, окруженный рядами веранд с перилами: дом был точной копией Кивулими, хотя гораздо больше.

Саид Омар показал дорогу через два пролета ступенек в комнату на втором этаже, зарешеченные окна которой выходили на старый каменный город, за которым лежало голубое море, изумительно сверкавшее в утренних лучах.

Служанка в белом принесла шербет, фрукты и сигареты. А хорошенькая жена хозяина проинструктировала Дэни, как лучше всего есть манго.

Саид Зухра-бинти-Ясалем на первый взгляд казалась настоящей женщиной арабских ночей, похожей на Шехерезаду или на одну из прекрасных жен Синей Бороды. Она была стройной очаровательной и темноглазой, с иссиня-черными волосами и кожей цвета слоновой кости. Гости были весьма удивлены, когда узнали, что это милое существо не только говорит на шести языках, кроме родного, но ещё и имеет степень бакалавра гуманитарных наук.

Все представления Дэни о «женщинах гарема» изменились, когда она обнаружила, что молодая жена занзибарского араба получила куда лучшее образование, чем она сама или большинство европейских женщин, с которыми Дэни общалась. Этот визит оказался очень интересным, занимательным и удивительным, чего никто не ожидал. Время летело незаметно, пока Зухра, смеясь, вспоминала Оксфорд, Париж и Сорбонну, а её муж рассказывал захватывающие истории об острове и предлагал прямо сейчас, пока ещё не жарко, поехать посмотреть подземные родники и руины знаменитого дворца Дунги.

Беседа шла легко и оживленно, пока не затронули тему двух трагедий, омрачивших приезд гостей Лоррейн. Разговор начал Лэш, спросив, продвигается ли расследование смерти Салима Абейда. За вопросом последовала странная пауза. Не слишком длинная, чтобы смутить гостей, но достаточная, чтобы разрушить сложившуюся дружескую атмосферу.

— А-а, — задумчиво протянул Саид Омар, — Джемб…

Он не ответил на вопрос Лэша, но задал собственный:

— Вы были с ним знакомы?

— Нет, — покачал головой Лэш. — Но из Лондона он летел в одном самолете с нами. Я полагаю, на острове он был известным человеком? Общественный деятель…

— Он хотел быть таким, — сухо поправил Саид Омар, — это не одно и то же.

— Как я понимаю, вы его знали?

— Да, немного, — Саид Омар взмахнул смуглыми руками, как будто собираясь закончить разговор, но Лэш сделал вид, что не понял намека и попросил: — Расскажите о нем. Можно ли сказать, что он умел наживать врагов?

— Он был фанатиком и экстремистом, — вмешалась Зухра.

Не обращая внимания на недовольный жест мужа, она продолжала:

— Ну, конечно, он так себя не называл. Говорил, что он радикал. И собирался организовать свою партию. А потом установить диктатуру. И он, естественно, был бы диктатором. Все очень просто. У него были последователи — неудовлетворенные, озлобленные или завистливые люди, которым доставляет удовольствие разрушать не ими построенное. Или бедные, неудачливые или невежественные, которым следовало бы сочувствовать или помогать… и которых так легко использовать. Возможно, здесь, на Занзибаре, таких людей меньше, чем в других местах, но достаточно, чтобы доставить неприятности. У него не было недостатка в последователях.

Наблюдая за дымом своей сигареты, Лэш небрежно бросил:

— Думаю, это было политическое убийство. Похоже на то.

Саид Омар пожал плечами:

— Возможно. Такая вероятность всегда существует.

— Но вы в это не верите, — заметил Лэш. — Интересно, почему?

— Я этого не говорил.

Лэш покосился на него:

— Это видно и так. Почему вы не верите?

Саид Омар рассмеялся и развел руками:

— Вы очень настойчивы, мистер Холден. Почему вас так интересует смерть Джемба?

— Думаю, потому, что она интересует вашу местную полицию до такой степени, что меня попросили задержаться здесь на несколько дней. Пока идет расследование. Не знаю, что это значит для вас, но для меня…

Саид Омар поднялся, чтобы наполнить стакан Дэни, и сказал:

— Да, я слышал. Я вчера тоже встречался с мистером Кардью. Они, похоже, думают, что кто-то разговаривал с Джембом в аэропорту и бросил ему в кофе пилюлю. По-моему, так мог сделать только человек безумно смелый, или очень неосторожный, или крайне глупый! Такой риск попасться! — Он умолк, чтобы затушить окурок сигареты, потом добавил:

— Мистер Кардью рассказал об ужасной трагедии, случившейся ночью после вашего приезда. Наверное, это было для вас большим горем.

Его лицо не выражало ничего, кроме вежливого сочувствия, но что-то в его голосе заставило Дэни задуматься, случайно ли он связал эти две смерти. И словно кто-то прошептал ей на ухо предупреждение, которое она не смогла расслышать.

— Найджел Пойнтинг сегодня утром на рынке сказал мне, — заметил Саид Омар, — что он уже много лет знаком с сестрой мистера Фроста… Смерть мисс Бейтс очень опечалила миссис Бингхэм. Потерять друга и наперсницу… Найджел не так долго работает у мистера Фроста, всего несколько лет, я думаю; но наверняка сможет рассказать вам о Джембе больше меня. Спросите его. Даже если он не знает, все равно придумает что-нибудь интересненькое.

Лэш ухмыльнулся.

— Да, возможно, вы правы. Найджел — ужасный сплетник. Ему бы надо работать в скандальной хронике. Но меня интересует ваше мнение, а не его. Вы здешний.

— Не у вас ли говорят, что со стороны виднее? — спросил Саид Омар с легкой улыбкой.

— Имеете в виду, что вас это не касается? — поинтересовался Лэш.

Саид Омар рассмеялся и взял себе ещё одну сигарету. Потом задумчиво сказал, вертя коробку спичек:

— Если вы действительно хотите знать мое мнение, я не думаю, что партия Джемба была достаточно большой или влиятельной, чтобы заставить кого-то дать ему яд. Это компания была довольно шумной, но и только.

— И не стоила даже того, чтобы кто-то пресек её в корне? поинтересовался Лэш.

— Крупные предприниматели, землевладельцы и правящие классы не заинтересованы в том, чтобы разрасталось движение мусульманских фундаменталистов. Никогда не верил, что это выльется во что-то значительное. Никогда. Они никогда не волновались и не пытались найти наемного убийцу!

— Допустим, вы правы, — сказал Лэш, — что же дальше?

— Каков мог быть мотив убийства такого человека, как Джемб? — спросил Саид Омар, чиркнув спичкой, и сам ответил:

— Кто знает? Это было опасно и рискованно, значит, мотив должен быть достаточно серьезным. Возможно, ненависть, очень глубокая и острая. Или деньги, если сумма достаточно крупная.

— Например, три миллиона, — предположил Лэш.

Саид Омар вдруг замер. Казалось, он не дышал и забыл про горящую спичку в руке. Та догорела, и он выбросил её, вздрогнув от боли и придавив крошечный уголек.

Дэни поспешно встала и, задыхаясь, сказала:

— Должно быть, уже поздно. Я уверена, нам пора. Который час?

— Почти двенадцать, — ответил, поднимаясь, Лэш. — Да, я думаю, нам лучше уйти. Ну что же, спасибо вам обоим огромное. Мы прекрасно провели это утро. Было очень приятно с вами познакомиться, надеюсь, мы ещё увидимся. И не раз.

— Я позвоню как-нибудь утром, — сказал Саид Омар, придя в себя, чтобы показать вам родники. А теперь, если вам пора, моя машина к вашим услугам. Шофер отвезет вас в клуб. Извините, что я сам не смогу вас проводить, но у меня много дел.

Они попрощались с Зухрой, пообещав зайти еще, и вышли на высокую тенистую веранду. Там не было каменных ваз с кустарниками и ползучими растениями, но во дворе внизу росли тюльпаны и бил фонтан.

Дэни посмотрела вниз и спросила:

— Все большие дома на Занзибаре такой планировки?

— Такой? — переспросил Саид Омар. — Нет, только некоторые. Неудивительно что вы об этом спрашиваете, ведь этот дом и тот, в котором вы сейчас живете, построены по заказу одного человека и, вероятно, планы составлял один архитектор. Скорее всего, это самые старые дома на Занзибаре. Старик был скверным человеком, но у него было много надоедливых жен, так что многое, полагаю, можно ему простить! Он плохо кончил, но заслужил это — «подорвался на собственной мине», можно сказать.

— Как-как? — переспросила заинтригованная Дэни. — Что с ним случилось?

— Он угодил в ту самую ловушку, которую строил для других. Я покажу вам. Но вы никому не должны говорить, поскольку это секрет, о котором мало кто знает. Согласны?

— Да, конечно. Звучит очень заманчиво.

— Я думаю… И очень поучительно.

Саид Омар обернулся и посмотрел вдоль веранды, а потом за балюстраду на нижний этаж. И хотя были слышны голоса и смех, никого не было видно. Потом он сказал:

— Быстрее, пока никого нет.

Он повел их к началу лестницы, которая вела на нижнюю веранду — копия лестницы в Доме теней, — велел наблюдать за ним, подошел к ближайшему столбику и, наклонившись, повернул что-то у его основания.

Раздался медленный тихий скрип, как будто камень терся о камень, и две широкие ступеньки ушли в стену, открывая широкий проем. Они смотрели вниз на каменный пол веранды, видневшийся на глубине шестнадцати футов.

Дэни тяжело вздохнула, и вздох этот был похож на крик, а Лэш схватил её за руку и резко дернул, как будто боялся, что она шагнет вперед.

Саид Омар снова наклонился, и снова они услышали тихий скребущий звук, и дыра закрылась так же медленно, как и открылась. Ступеньки снова были на месте, солидные и безопасные, их невозможно было отличить от остальных.

— Замечательно, верно? — тихо спросил Саид Омар. — Вы о таком и думать не могли. Естественно, я не могу вам показать — это слишком опасно — но когда это открыто, первая ступенька наклоняется, когда на неё наступаешь, чтобы жертва падала вниз головой, понимаете? Когда это произойдет, ступеньки станут на место — гениальное взаимодействие веса и баланса. А если так не случится, кто-нибудь может поставить их на место, как только что сделал я. Я знал, что вам будет интересно.

Лэш повернулся и посмотрел на него. Его губы напряглись, в серых глазах таилась злоба, но Саид Омар вежливо отвел взгляд: любезный хозяин, развлекающий гостей необычными достопримечательностями своего дома…

— Вы понимаете, — сказал он, улыбаясь, — почему я не показываю этого всем. Всегда безопаснее помалкивать, вы не думаете? Давайте спустимся вниз. Не бойтесь, сейчас это не опасно.

Он проводил их, вежливо болтая о каких-то пустяках, вниз по лестнице на первый этаж и на улицу к большой белой машине с черным шофером, который собирался отвезти их в Английский клуб.

За время короткой поездки Лэш с Дэни не разговаривали и даже не смотрели друг на друга. Так продолжалось, пока они не оказались в прохладном пустынном холле клуба. Тогда Лэш коротко спросил:

— Ты её двигала?

— Да… Я… Я раньше об этом не думала, но она, должно быть, лежала под лестницей, когда я её нашла. Было темно, и я пыталась подтащить её к моей комнате. Вот почему это выглядело, как будто… как будто…

— Как будто она упала сверху, — закончил Лэш. — Ну вот и доказательство, если оно нам нужно. Зато, в конце концов, теперь это нельзя повесить на тебя. Ведь ты не могла знать об этом дьявольском механизме.

— Нет, я могла бы, — тихо прошептала Дэни, — потому что я падчерица Тайсона Фроста, и трудно будет доказать, что я не знала. Видишь ли, это было в книге…

— В какой книге?

— «Дом Теней». Одна из тех, что написал дядя Тайсона. Той ночью Тайсон говорил о ней за ужином, и сказал, что в доме есть несколько экземпляров. Один — в моей комнате. Возможно, её положили туда нарочно, чтобы это выглядело…

— Снова дела? — раздался очаровательный голос с лестницы. Там стояла Амэлфи в нелепой пестрой соломенной шляпке, купленной на Португез-стрит. На золотой головке Амэлфи она смотрелась совсем лишней.

— Нет, — коротко ответил Лэш, — удовольствия. Надеюсь, мы не заставили вас ждать.

— Уже много часов, дорогой, мы все пьем воду. Кроме Ларри, который, как истинный англичанин, пьет темное пиво. Ваш милый арабский друг представил вам сладкие прелести своего гарема? Или у них так уже не принято? Найджел сказал, что у него восхитительная жена, и Эдди очень хочет познакомиться. Но, кажется, у неё ученая степень, так что ему лучше держаться подальше и сохранять свои иллюзии.

Амэлфи повернулась и показала им дорогу в просторную комнату с высоким потолком, где под электрическими вентиляторами сидели остальные гости из Кивулими, медленно потягивали напитки со льдом и даже не пытались поддерживать разговор.

Гасси встретила их мрачным взглядом, а Лоррейн — широкой улыбкой. Найджел раздраженно заметил:

— Я не знал, что вы намеревались провести все утро, тесно общаясь с местным населением. Надо было нам поехать домой и послать за вами машину. У меня, в отличие от некоторых, ещё много работы. Надеюсь, сейчас мы уже можем идти?

Всю дорогу домой он пребывал в мрачном расположении духа, но Дэни и Лэшу хватало пищи для размышлений, и они не обращали на него внимания. Ларри Доулинг, который был четвертым пассажиром в их машине, бросил долгий и задумчивый взгляд на Дэни и тоже замолчал.

Они нашли Тайсона в хорошем настроении, но все же нерасположенным обсуждать деловые вопросы. Услышав, что Лэш и Дэни собираются с Саидом Омаром на прогулку, он сказал, что это чертовски хорошая идея и что стоило бы поехать всем: это доставит несколько приятных минут мира и спокойствия.

— Работаешь, дорогой? — спросила внимательная Лоррейн.

— Нет. Сплю! А это лучше делать, когда по всему дому не шатаются, не болтают и не жалуются. Когда Гасси в прошлый раз ездила к родникам, ей было лет восемь, насколько я помню. Пора бы ей съездить снова.

Так что поехали все: Лэш, Дэни и Гасси Бингхэм в большой белой машине Саида Омара, а Найджел, Амэлфи и Ларри Доулинг — в одной из машин из Кивулими, которую вел Эдуардо.

Они остановились у дороги в пальмовой роще, чтобы выпить молоко из спелых кокосов, потом увидели гвоздичные плантации. Оставив машины в маленькой грязной деревне, по узкой петляющей тропке они пересекли поле, покрытое кустарником, камнями и сухой травой, и внезапно оказались у углубления в земле. Вырубленные в камне ступени вели в темноту.

— Не думаю, что мне все это понравится, — сказала Гасси, пожав плечами и нервно вцепившись в руку Дэни. — Что, если мы упадем в воду и утонем в темноте? Ни у кого нет фонарика?

Фонарика ни у кого не было, но нашлись спички и зажигалки. Саид Омар заверил, что опасности утонуть нет, и что женщина из деревни, где они оставили машины, каждый день ходят сюда за водой.

Ступеньки вели вниз, в огромную пещеру, где повсюду плескались вырывавшиеся на свободу потоки воды. Это был не родник, а скорее ручей или подводный поток, который вырывался из темноты и снова исчезал в черном каменном тоннеле.

Аккуратно поддерживая друг друга, чтобы кто-нибудь не упал на камни, они спустились к самой воде. Голоса эхом раздавались в пещере теней. Саид Омар сказал, что эта вода — продолжение потока, который выходит из огромного озера в Африке, протекает под морским дном, вырывается наружу здесь, на Занзибаре, и стекает по камням в Индийский океан.

— Я уверена, это безумно интересно, — сказала Амэлфи, — но давайте уйдем отсюда. Здесь темно, наверняка водятся привидения, и очень мрачно. Чем скорее мы выберемся, тем лучше. Что, если своды рухнут?

В её голосе звучали неожиданно испуганные нотки. Все посмотрели вверх на темную каменную массу и придвинулись ближе к друг другу, скользя по мокрой каменной поверхности.

Эдуардо принялся успокаивать:

— Свод не упадет, милая. Это всего лишь большая пещера. По всему свету таких тысячи. Но если тебе здесь не нравится, мы сразу же уйдем.

— Да, давайте, — вздрогнула Гасси. — У меня начинается клаустрофобия.

Через несколько минут они снова были на поверхности. Меньше чем через два часа машины уже стояли перед воротами Дома Теней. И тогда Дэни обнаружила, что белая замшевая сумка, которую она брала с собой, аккуратно вскрыта острым ножом или лезвием бритвы, и оттуда все пропало.

17

— Я прослежу, чтобы об этом узнала полиция, — сказал Саид Омар.

Он пригласил Дэни, Лэша и Гасси поужинать в ресторане, но Гасси отказалась под предлогом усталости. Ее оставили в Доме теней, а сами уехали обратно в Занзибар. Небо было зеленовато-лиловым, и на нем уже появились бледные звезды.

— Нет, ради Бога, не делайте этого, — поспешно взмолилась Дэни. — У полиции с нами и так хватает проблем. К тому не из-за чего переживать. Там не было ничего стоящего. Только носовой платок, солнечные очки, компактная пудра и губная помада. Всякая ерунда. И пенсов восемь — десять мелочи.

— Должно быть, это работа кого-то из деревенских, — сказал Лэш. Парень будет ужасно разочарован. Хотя, полагаю, его подружкам доставит удовольствие помада. Но сумка теперь никуда не годится. Завтра куплю тебе другую. Сувенир с Занзибара.

Город ночью очень отличался от того, каким он был в середине дня: прохладный воздух выманил всех из домов. Веселые толпы гуляли под деревьями в общественных садах и вдоль морского побережья, на крышах шумели семейные вечеринки. Музыка и смех, мелодичный крик продавцов кокосов и непрерывный рокот барабанов создавали очаровательную развеселую мешанину звуков, в которую вливались обычные шумы любого восточного города.

— Сегодня какой-то особенный день? — спросила Дэни. — Праздник или что-то в этом роде?

— Нет. А почему вы так решили?

— Все веселятся. Послушайте…разве не слышите? Похоже, все здесь счастливы…

— Это счастливый остров, — улыбнулся Саид Омар. — И когда нам весело, мы смеемся… или поем, или играем на кинандах — мандалинах. Или бьем в барабаны. А как вы слышите, весело нам бывает очень часто. Мне кажется, это здорово. Да… очень здорово. Но иногда мне становится страшно.

Лэш внимательно посмотрел на него.

— Страшно отчего?

Саид Омар остановил машину под благоухающими ветвями индийского пробкового дерева, которое росло возле высокой белой стены. Он откинулся назад, положив тонкие коричневые руки на руль; лицо было слегка освещено светом приборного щитка.

Потом неторопливо произнес:

— Я буду честен с вами, мистер Холден. Мне кажется, вы что-то знаете о колоссальном кладе; об очень крупном кладе, который уже много лет ищут многие люди, хотя лишь некоторые верят в её существование. Это легендарное сокровище, по слухам, было зарыто первым султаном Сейидом Саидом в Бет-эль-Расе.

Ни Лэш, ни Дэни не ответили; Саид Омар воспринял их молчание как знак согласия, поскольку после минутной паузы сказал:

— Я сам не верю, что оно когда-нибудь существовало, что эти россказни больше, чем сказки или легенда. Но совсем недавно пронесся слух, что это факт, а не выдумка.

Он шевельнулся; руки крепче сжали руль.

— На этом острове есть люди, которым нужны деньги, большие деньги, чтобы купить победу на следующих выборах. Есть старая поговорка: «Я сменю веру и даже цвет кожи, если хорошо заплатят». И всегда есть голоса, увы, очень много голосов, которые нельзя приобрести убеждением, но можно купить за наличные. Поскольку деньги всегда говорят громче любого политика. Один из тех, кто хотел купить власть, летел с вами из Лондона, и сейчас он мертв. Джемб. Но есть другие, и им тоже нужны деньги.

Он помолчал, потом пожал плечами и достал из кармана портсигар.

— Вы не курите, я полагаю, мисс Китчелл? Не против, если я закурю?

Он предложил сигарету Лэшу, и когда машина наполнилась ароматом турецкого табака, откинулся на сиденье, как будто разговор был закончен и ему больше нечего было сказать. Лэш медленно произнес:

— Тогда, я думаю, всех их ждет большое разочарование. Зачем вы нам это рассказываете?

Саид Омар рассмеялся.

— Вы совсем не глупы, мистер Холден, верно?

Это было утверждение, а не вопрос, и Лэш сказал:

— Конечно, я не глуп! Но я не понимаю, как все это связано со мной или с мисс Китчелл.

— Разве? Ну, возможно, вы правы. Все это только предупреждение.

— Предупреждение? — Голос Лэша сорвался, и Дэни почувствовала, как его тело напряглось. — Там, откуда я приехал, «предупреждение» — угрожающее слово. О чем вы нас предупреждаете? Или я вас неправильно понял, и это угроза?

— О нет! — Саид Омар взмахнул руками. — Вы меня неправильно поняли. Зачем мне вам угрожать? Я всего лишь хочу дать вам совет.

— Хорошо, мы слушаем.

— Если в легенде о спрятанном сокровище есть какая-то доля правды, любой, кто имеет хоть какие-нибудь сведения о нем, по моему, должен все рассказать его величеству султану, храни его Господь, или полиции.

— Почему? Потому, что обладание этими сведениями опасно?

— Да, конечно. Это может быть очень опасно. Но гораздо опаснее, хотя и не в моих интересах говорить об этом, если оно попадет в плохие руки. Такая сумма денег — большая опасность, если её используют в плохих целях. А её так и хотят использовать. В этом можете быть уверены. На этих деньгах лежит проклятие.

Лэш поспешил спросить:

— Вы же не верите в эти сказки?

Саид Омар взглянул на него и рассмеялся:

— Так вы об этом слышали? Да, верю, а вы нет. Но вы — молодой человек, мистер Холден, и из очень молодой страны. Вам ещё очень многое предстоит узнать — особенно о Востоке. Одну из наших истин можно выразить в следующих, быть может, немного избитых словах: «На небесах и на земле гораздо больше тайн, чем нам дано постичь».

С виноватой улыбкой он повернулся к Дэни.

— Извините меня, мисс Китчелл. Это вас совсем не интересует. Сейчас мы поедем в мой клуб, где будем отдыхать и пить. Там вы встретите моих друзей. Они гораздо интереснее меня.

Он отказался дальше говорить на эту тему и отвечать на какие бы то ни было вопросы и отвез их в Арабский клуб, где они прекрасно провели время под звездами. Потом они отведали старинных блюд в маленьком ресторанчике на тихой пустынной улочке, а в завершение поехали на берег моря за дворцом султана, чтобы вместе со многими другими послушать игру придворных музыкантов — отрывки из Гилберта и Салливана и «Красавицы Нью-Йорка».

Когда они вернулись в Дом теней, там все ещё горели огни и вечеринка была в разгаре, хотя уже была почти половина одиннадцатого. Саид Омар отказался войти вместе с ними. Следя на исчезающими огнями его машины, Лэш задумчиво произнес:

— Этот парень знает гораздо больше, чем говорит. Гораздо больше! Вопрос в том, чего он в действительности добивается? Он в самом деле на стороне националистов, как говорит, или это только блеф? Он будет не первым обеспеченным аристократом, который отвернется от своего класса и присоединится к бунтовщикам!

Дэни негромко сказала:

— Он разговаривал с тем человеком, Джембом, в аэропорту Найроби. Я их видела.

— Когда? Где? Ты мне не говорила.

— Я и думать об этом забыла. Было столько других проблем… Куда серьезнее.

Она все рассказала, и Лэш задумался:

— Хм… Это звучит очень подозрительно. Может быть, он сам все сделал? Подложил Джембу цианистый калий, потому что сам — кандидат номер один на пост диктатора. Может быть, он себя воображает в роли местного Гитлера. Фюрер Занзибара…

— «Владыка Земли и времени», — процитировала Дэни и тяжело вздохнула.

— Что это?

Дэни покраснела.

— Прости, я кое о чем вспомнила. Персидская надпись, которую он мне вчера переводил. Возможно, он думал, что станет таким владыкой и восстановит былое величие.

— И ему нужны деньги, чтобы начать. Может быть…

— Но это не он. Он ведь не мог украсть у меня письмо с картой. Иначе бы знал, где собака зарыта. А он не знает. Зато он может думать, что письмо все ещё у меня. Возможно, даже полагать, что я везде ношу его с собой. А я и не подумала!

— О чем ты?

— Моя сумка. Ты сказал, её вспорол кто-то из деревенских, но это не так. Я думала об этом, но там никто ко мне не подходил ближе, чем на три ярда.

Лэш рассмеялся.

— Послушай, милая. Если ты думаешь, что кто-нибудь может вести машину одной рукой, а другой — вытащить кошелек и содержимое твоей сумки, к тому же на такой скорости, ты просто ненормальная! К тому же ты даже не сидела рядом с ним. Там сидела Гасси.

— Я не говорю, что это сделали в машине, — поспешно возразила Дэни. Я думала об этом. Все было в порядке, пока мы не вошли в пещеру, я помню, как положила в сумку свои очки, платок и помада были там.

— Ну и что?

— Единственное место, где могли взрезать мою сумку, чтобы я этого не заметила, — пещера. Там было темно, мы все держались вместе и цеплялись друг за друга, чтобы не упасть. Но больше там никого не было, кроме… кроме нас.

Лэш резко остановился в пятне лунного света и спросил:

— Ты уверена? Что это не могло случиться нигде больше?

— Да. Вполне уверена. Вот почему я больше ничего об этом не сказала. Я бы вообще не стала говорить, но так удивилась, увидев это, что слова вырвались сами. Но когда я немного подумала, я поняла, что единственное место, где могли это сделать, — пещера. Никто не стал бы вскрывать сумку, чтобы украсть губную помаду или компактную пудру. Так что вору нужно было что-то особенное. Он думал, что я ношу это с собой. Так все и было!

— Да, — протянул Лэш. — Снова та же компания. Шестеро летевших вместе из Лондона в Найроби, и двое, которые присоединились перед последним перелетом на Занзибар. Гасси, Эльф и Ларри Доулинг; Найджел, Эдуардо и наш худой араб. Никто из них не стал бы красть губную помаду и мелкие деньги. Думаю, ты права. Кто-то думает, что письмо все ещё у тебя.

Этот заключение очень скоро подтвердилось.

В столовой играли в карты, но Лэш, извинившись, отказался к ним присоединиться и отправился к домику для гостей. А Дэни пошла спать. В комнате она обнаружила, что в её отсутствие кто-то что-то искал, так же старательно, хоть и менее агрессивно, как в её номере в «Эрлайне».

Обыскали каждый ящик шкафа и комода, и даже простыни и покрывала сняли с её кровати и потом вернули на место, хотя и не слишком аккуратно. В пудренице явно ковырялись маникюрными ножницами, а в бутылочке с очищающим кремом — пилочкой для ногтей; косметические салфетки высыпали из коробки, а потом грубо засунули обратно; чулки валялись по всей комнате, а запертый шкаф был взломан.

— Но у меня его нет! — вслух сказала Дэни, как будто обращаясь к неизвестному. Звук собственного голоса напугал её куда больше, чем непонятность ситуации; она развернулась и выбежала из комнаты.

На верандах и во дворе горел свет, на лестнице не было теней, но она проверяла каждую ступеньку, держась руками за стену. Сердце бешено колотилось. Заслышав голоса и смех за закрытыми дверями столовой, она пробежала на цыпочках мимо них в тихий сад.

Лунный свет и черные тени не так пугали её, как дом. И она быстро шла по петляющим дорожкам между цветочными клумбами, кустами роз, жасмина и «королевы ночи».

Миновав неглубокий бассейн с каменными птицами по краям, она подошла к узким ступенькам, которые вели к домику для гостей.

Свет горел, но Лэш не ответил на стук. Она открыла дверь и вошла. Маленькая гостиная, казалось, была пуста, и, решив, что Лэш в спальне, она пошла к двери. Вдруг резкий звук заставил Дэни обернуться.

Лэш стоял на подоконнике, держась за раму. Она видела только ноги и часть его тела. Остальное было за окном. Казалось, он хотел сорвать цветок пурпурной бугенвиллии, которая росла рядом со стеной. Лэш пригнулся, спрыгнул на пол, стряхивая с головы сухие листья, и сказал:

— О Боже!.. Что ты здесь делаешь?

Дэни хотела задать тот же вопрос, но решила оставить эту тему и перейти к проблеме поважнее. Она перевела дух.

— Мою комнату снова обыскали. Везде, как в прошлый раз, только…

— То же самое здесь, — буркнул Лэш, — посмотри вокруг.

Дэни осмотрелась и увидела такой же беспорядок, как в собственной комнате. Испуганно вскрикнув, она подняла клочки белого пуха, лежавшие на краю дивана. Покойный Асбест, моющаяся несгораемая кошка; его набивку безжалостно выпотрошили, зеленые глаза смотрели укоризненно.

— Плоть — это прах, — вздохнул Лэш. — И кошки тоже, судя по виду этой. Да, кто-то тут от души потрудился.

— Он влез через окно?

— Не знаю. Я знаю только, что он ничего не пропустил. Даже мыло разломил пополам, чтобы убедиться, что я ничего не спрятал в середине. Почти все положено на место, но не совсем аккуратно, как видишь. Вот, налей себе немного виски твоего отчима. Его, я надеюсь, не трогали.

Лэш плеснул в стакан чуть-чуть виски из бутылки, которую Тайсон оставил здесь в день их приезда, и, понюхав, с опаской пригубил.

— Кажется, все в порядке. Никакого цианистого калия. По крайней мере, ничего не чувствуется. Посмотрим, какой будет эффект. За злого колдуна, который наложил проклятие на эти деньги. Он здорово знал свое дело!

Он выпил, поставил стакан и повернулся, чтобы посмотреть в окно. Потом сказал:

— Ладно, я думаю, это снимает подозрения с нашего друга. Омар не мог этого сделать. Он весь вечер был с нами, это не он. Это кто-то другой. Если бы только выяснить, кто знал про трюк с лестницей, все было бы легче. Но ты правильно сказала, что в доме по крайней мере четыре экземпляра этой чертовой книги. Там все это есть, спрятано в куче архитектурных планов. Любой мог наткнуться на секрет и использовать в своих интересах.

Он сел на подоконник, задумчиво глядя на лунную дорожку в море, и медленно сказал:

— Я бы хотел побольше узнать про Ларри Доулинга. Как можно больше. Готов поспорить, что полиция тоже захочет, когда письмо Тайсона окажется в Скотленд Ярде, и они выйдут на нас.

Дэни решительно возразила:

— Это не Ларри. Это не может быть Ларри.

— Почему нет? В этом парне есть что-то фальшивое. Я в свое время знал немало репортеров… В нем что-то не то.

— Но он не репортер! Он публицист. И он…

— Ну и что с того? Он готовит материал о Тайсоне. И вполне может быть с этим связан. Если он хоть что-то написал, с тех пор как приехал, то я Эрнест Хемингуэй! Потом Гасси…

Дэни присела на диван, держа в руках остатки Асбеста, и устало призналась:

— Я тоже думала о ней. Она так много знала… Но я не верю. Не могу представить, как она карабкается по пожарной лестнице и занимается всем этим. И она очень любила Миллисент.

— Откуда ты это знаешь? Чужая душа — потемки. Мы можем исходить только из того, что видели. Я думал, что хорошо знаю Эльф. И даже собирался на ней жениться, помоги мне Господь! Собирался поступить так же, как все мои уважаемые шотландские предки, и сказать: «Да!» Это не значило для меня: «Пока не пришел другой». Нет, я думал, что знаю Эльф лучше, чем любой из её поклонников: никто из них не понимал её так, как я… Старые сказки! Теперь ты понимаешь?

Его смех говорил больше, чем горькие слова. Повернувшись спиной к окну и к лунному свету, Лэш продолжал:

— Миллисент Бейтс могла умереть, потому что была соучастницей Гасси. Она могла проделать все это в Лондоне, а потом начать распускать слухи, что видела, как Гасси застрелила старого адвоката, и… и потом этот латинский любовник…

Лэш поднялся, чтобы выпить, и заметил:

— Твой отчим — великолепный хозяин. Он позаботился обо всем. Джин, содовая, тоник, виски. Только посмотри, сколько всего! Интересно, за кого он меня принимает? Это клевета. Хочешь выпить?

Дэни покачала головой. Он взял стакан и сел в кресло напротив. Стакан Лэш держал двумя руками и внимательно смотрел на золотую жидкость, словно в магический кристалл, в котором можно увидеть прошлое… или будущее.

— Сеньор маркиз ди Чиаго, — задумчиво протянул Лэш. — Кроме того, что он играет на скачках, у него репутация очень ловкого парня. И слабость к блондинкам. Он знал Тайсона и твою мать уже много лет, и это не первый его визит на Занзибар. Он останавливался в этом доме и раньше. Если верить сплетням, у него было несколько романов, которые его семье удавалось прервать едва ли не у самого алтаря, и они точно проделают это ещё раз, если смогут. Но, возможно, на этот раз все серьезнее. Должно быть, он решил во что бы то ни стало заполучить Эльф. Она умеет обращаться с людьми. Один парень — Дуглас какой-то — выбросился из окна, когда она его бросила. Но Эдуардо не из таких, он не позволит ей ответить «нет». Он из страны, где красивые мужчины преодолевают все преграды, и если ему чего-то очень захочется, он ни перед чем не остановится. Но Эльф нужны деньги — его деньги. Нет денег — нет Эльф. Может быть, мы мало обращали внимания на Эдуардо и его пылкую южную кровь?

Лэш допил содержимое стакана и закурил. Дэни с тревогой смотрела на него. Ей очень хотелось не быть такой напуганной и просто, как Лэш, поразмышлять над проблемой: кто нажимает кнопки? Но при виде комнаты, где побывал неизвестный, она начинала дрожать от ужаса.

Это была не игра и не ночной кошмар, от которого она проснется. Это было реально. Это была ловушкой, расставленной почти сто лет назад. Она в неё попала, посетив старика адвоката, чтобы забрать письмо, написанное человеком, который умер в прошлом столетии.

Лэш задумчиво сказал:

— Это может быть Тайсон, — и она, вздрогнув, сразу же вернулась к действительности.

— Тайсон? О чем ты говоришь?

— Вот… — сказал Лэш, показывая сигаретой на беспорядок в комнате. Вот… — он указал на жалкие останки Асбеста, — и твоя комната тоже. Он хотел удостовериться, что один из нас не обманул его. Если помнишь, он как-то говорил, что ты могла сама заглянуть в конверт. Это мог быть Тайсон. Или Пойнтинг. Кстати, почему не Пойнтинг? Он был в Найроби. Ты знаешь, это неплохая идея… Впрочем, я думаю, он сделал бы гораздо чище. Ему, возможно, не хватило времени, но я не могу представить, как этот элегантный неженка оставляет после себя такой беспорядок. Нет, если бы за дело взялся дорогой Найджел, мне кажется, мы бы и не узнали, что здесь был обыск. И все же это сделал тот, кто знал, что нас долго не будет… Стой! Подожди минуту!

Он поставил стакан и вскочил.

— Почему же я об этом не подумал?

— О чем? — взволнованно спросила Дэни.

— Саид Омар! Ведь он прекрасно знал, сколько мы будем отсутствовать. А почему бы нет? Он тут на острове большая шишка. И легко мог заслать в дом своих слуг… или даже родственников. И никто бы узнал…

Лэш быстро прошелся по комнате, потом вернулся и встал перед Дэни.

— Теперь слушай. Предположим, он получил информацию от кого-то из слуг. Скажем, от того молчаливого худого парня, который шныряет взад-вперед с кофе и носит письма на почту. Предположим, парень читает по-английски. Он прочитал письмо Тайсона к Ханивуду и, возможно, Лоррейн к тебе, и передал информацию. Омар не поехал за письмом Эмори сам, послал Джемба, который избавился от Ханивуда, но главного не достал. Джемб попытался ещё раз в твоем номере в «Эрлайне» и…

— Украл мой паспорт! — кивнула Дэни. — Но этого не может быть! Я бы не смогла покинуть страну. Зачем ему это?

— А, об этом я подумал. Чтобы ты послала документ письмом. Возможно, здесь на почте у них есть приятель, так же, как в доме. Это нетрудно, если ты Саид Омар. Для кого-нибудь ещё — да. Но не для него.

— Не думаю… — с сомнением протянула Дэни.

— Тебя никто и не просит! Я строю версию! Вот, слушай: Джемб видит, что ты все же в самолете… чуть измененная крашеными волосами и очками.

И что же он делает? Предпринимает ещё одну попытку украсть письмо в Найроби. У него ничего не получается. Ему приходится рассказать о неудаче боссу — нашему другу Омару, который встретил его в аэропорту Найроби. Ты видела, как они разговаривали.

Дэни кивнула:

— Да. Но почему Саид Омар его отравил? Это бессмысленно!

— Я так не думаю. Ты все же прилетела, и письмо все ещё у тебя. Джемб сделал все, что мог, и больше он Омару не нужен… Но он очень много знает — так что лучше от него избавиться и остальное поручить ребятам в белых халатах, которые расхаживают по дому. За десять долларов они готовы на все. Любой из них вполне мог выучить один из европейских языков. Ну как?

Дэни вынуждена была согласиться.

— Да… Вполне возможно. Но ты кое-что забыл. В деле замешаны два разных человека. Один — или одна — все ещё пытается найти письмо и думает, что оно до сих пор у меня. А другой его уже заполучил. Если у Саида Омара его нет, тогда у кого же оно?

Лицо Лэша изменилось и стало непроницаемым. Он посмотрел на сигарету. которую держал в руках, выкинул её в окно и сказал:

— Да, у кого? Конечно, не у нашего друга Саида, потому что он пытался вскрыть твою сумку в пещере и держал нас подальше от дома, пока один из слуг обыскивал наши комнаты.

Дэни возразила:

— Но если ты действительно думаешь, что за всем этим стоит он, почему он нам показал, как погибла мисс Бейтс?

— Чтобы напугать нас, я думаю. Мы могли разнервничаться… и потерять головы.

Лэш допил, поставил пустой стакан на диван и сказал:

— Я думаю, нужно поговорить с твоим отчимом. Он наверняка не знает, что происходит в его доме. Я собираюсь втолковать ему, даже если придется разговаривать на повышенных тонах.

Он посмотрел на бледное лицо Дэни и улыбнулся:

— Милая, не волнуйся. Не трать нервных клеток.

— Мне нечего тратить! — призналась Дэни. — Ни одной не осталось!

Лэш засмеялся, протянул руку и поднял её на ноги:

— Глупости, мисс Китчелл. Сейчас ты переволновалась, но ничего не потеряно. Я не знаю, предупреждала ли тебя твоя тетя, что нельзя в такой час заходить в гости к холостякам. Думаю, в вашем обществе на это посмотрят неодобрительно — так что сейчас я провожу тебя в твою комнату.

Пять минут спустя он задумчиво заметил:

— Знаешь, это уже становится привычкой.

На самом деле проводил он Дэни в дом только минут через пятнадцать.

18

На следующий день шансов поговорить с Тайсоном наедине не представилось, поскольку тот долго спал, а потом уплыл на рыбалку в открытом море с другом — пэром, неожиданно прибывшим на своей яхте.

— Ужасно! — жаловался Найджел. — У нас куча работы, но когда он будет ей заниматься? И будет ли вообще, черт возьми! Издатель шлет жуткие телеграммы; можно только надеяться, что телеграфисты не понимают по-английски. И он поклялся, что с утра поговорит с Ларри. Он никогда не держит своих обещаний, Холден.

— Точно, — лениво буркнул Лэш и повернулся на живот. Они выкупались и теперь валялись на белом песке рядом с домом, надеясь получить красивый бронзовый загар, а не солнечные ожоги.

— Кто шлет жуткие телеграммы? — поинтересовался Лэш. — Похоже на моего уважаемого родителя.

— Нет, наш английский издатель. Такой вспыльчивый, — вздохнул Найджел.

Гасси перестала мазать ноги маслом против ожогов и сказала:

— Я думала, мистер Холден, вы собираетесь заключить с Тайсоном какую-то сделку по поводу бумаг Эмори Фроста. Совмещаете работу с отдыхом. Хотя, я думаю, не очень приятно… О, Боже, я не хотела быть бестактной.

— Вы не были, — уверил её Лэш. — Вы действительно правы насчет бумаг. Я надеюсь убедить вашего брата согласиться. Если мне удастся, наконец, его застать. Но он человек непростой и наверняка сразу ничего обещать не станет. А сейчас мне просто лень за ним гоняться.

— Где же ваша американская энергия? — широко улыбнулась Гасси.

Лэш зевнул:

— Думаю, я забыл её где-то в районе Неаполя — вместе с моим плащом. Сейчас я предпочитаю загорать, а не заниматься делом. Но не беспокойтесь: когда-нибудь я до него доберусь, я не шучу. Что будем делать сегодня?

— Ничего, — спокойно ответил Найджел.

— Отлично. Это мне подходит.

— Чепуха! — живо возразила Гасси. — Мы собираемся по магазинам и на экскурсию по городу. Все уже обговорено. А потом будем пить чай в отеле, и Лоррейн говорила что-то о пикнике где-нибудь на побережье.

— Святой Моисей! — пробормотал Лэш.

— Ведь так, Лоррейн? — спросила Гасси, не обращая на него внимания.

— Да, дорогая Гасси. Но это исключительно по желанию. Вас никто не заставляет…

— Не понимаю, зачем надо было ехать на Занзибар, если вы целыми днями предпочитаете валяться и спать. Это можно делать и дома.

— Но там нет таких прекрасных белых пляжей и такого солнца, проворчала Амэлфи. — Найджел, почему тут песок белый, а не желтый?

— Кораллы, моя очаровательная невежда. И пемза, я думаю. Знаете, я на днях обнаружил кое-что очень милое. Вы даже не догадываетесь, откуда берутся маленькие камешки из пемзы, которые можно найти по всему пляжу. Кракатау!

— А где, — спросил Эдуардо, — находится Кракатау?

Найджел пожал плечами и прикрыл рукой глаза:

— Похоже, образовательные стандарты необратимо изменились к худшему. Кракатау, мой невежественный варвар, — вулкан в Зондском проливе — это между Явой и Суматрой, если вы не знаете. Извержение было в 1883 году, такое сильное, что ни одна атомная бомба с ним не сравнится. А эти кусочки попали в различные течения, и их принесло сюда. Не могу сказать, что я когда-либо использовал пемзу, но я знаю. Мне нравится думать, что я соскабливаю чернильные пятна с помощью остатков Кракатау!

Эдуардо сказал:

— Вам нужно написать путеводитель — вы такой умный, мистер Пойнтинг. Но я лично никогда их не читаю.

— Вы никогда ничего не читаете, если это не приносит вам выгоды! раздраженно бросил Найджел.

— Это очень несправедливо с вашей стороны, мистер Пойнтинг, — Гасси погрозила ему пальцем. — Маркиз просто шутит. Он прочитал о доме все в первый же день нашего приезда. Книгу моего дедушки «Дом Теней». Я права?

— Разве? — спросил Эдуардо, пожимая загорелыми плечами. — Я не помню. Возможно, пару раз я в неё заглянул. Если так и было, уверен, я очень скоро поставил книгу обратно!

— Вовсе нет! Напрасно скромничаете. Вы были слишком увлечены чтением и даже не слышали, как я зашла в библиотеку. Я уверена, нечего стыдиться, если вам нравится читать. Я сама люблю хорошие книги.

— Самое интересное, — заметил Найджел, — что «Дом теней», наверное, худшая книга на свете и уж точно самая скучная. Сомневаюсь, что даже страстный любитель чтения сможет прочитать больше пары страниц.

— Тогда почему, — нетерпеливо перебила Амэлфи, — вы продолжаете о ней говорить? Найджел, вы не собираетесь возглавить наш поход по магазинам и показать нам город?

— А вы собираетесь присоединиться?

— Я думаю. Но нам нужно поехать не позже четырех часов. На Португез-стрит есть магазин, где продаются божественные украшения, и продавец сказал, что сегодня он нам покажет кое-что еще. Так что мы с Эдди поедем и посмотрим.

— Не забудьте чековую книжку Эдди, — язвительно заметил Найджел.

— Дорогой Найджел, вы сегодня очень злы и раздражительны, пожаловалась Лоррейн. — В чем дело? Такой прекрасный день, а вы все нервничаете и готовы сорваться, вместо того, чтобы спокойно расслабиться.

— Мы спокойно расслабляемся, — сказал Лэш, закрыв глаза. — Посмотрите на нас.

— Нет, это неправда. Вы пытаетесь сделать вид, но я чувствую, как у вас натянуты нервы. Я думаю, все это из-за Ханивуда и Джемба. А потом бедная Миллисент…

Гасси Бингхэм резко встала, забрала полотенце, масло от загара и зонт, и зашагала через пляж по тропинке среди камней, которая вела в сад.

Амэлфи села и, надев солнечные очки, сказала:

— Ты обидела свою дорогую золовку. Очень нехорошо. Лоррейн, дорогая, будь мягче и не возвращайся больше к этой теме.

— Но зачем быть страусами? — спросила обиженная Лоррейн.

— Почему бы нет? Я ничего не имею против страусов. Я даже за, если им нравится прятать голову в песок, чтобы забыть о проблемах. Так ты везешь нас сегодня в Занзибар?

— Да, если хотите. Я полагаю, Гасси хочет чем-нибудь заняться, чтобы не думать о Миллисент. Гасси ненавидит печалиться. Да, во дворце и в резиденции не забудьте все оставить свои имена в книге посетителей. Это просто формальность.

— Подделайте мою подпись, я разрешаю, — буркнул Лэш.

— Я не стану. Вы сделаете это сами!

— Ладно, ладно, — поспешил согласиться Лэш. — Все, что скажете. Я еду.

Поехали все, кроме Найджела, у которого было много работы, и Дэни, которая неожиданно заснула в гамаке.

— Пусть поспит, — сказала Лоррейн, отстраняя Лэша, который хотел её разбудить. — Пусть останется здесь. Это лучше, чем таскать её в такую жару по городу. Похоже, она плохо спала. Найджел за ней присмотрит. С ней все будет в порядке. Нет, Лэш, не надо её будить.

Решительно сказав это, она взяла Лэша за руку и повела к машине.

У Лоррейн почти не было возможностей поговорить с дочерью с тех пор, как та приехала. Тайсон просил её не общаться с Дэни слишком близко, вести себя с ней только как с секретаршей одного из гостей. Но утром они виделись в саду: после завтрака Дэни вышла полежать в гамаке, а Лоррейн собирала цветы для Гасси в знак примирения.

— Дорогая, как хорошо, что можно поговорить спокойно, — Лоррейн оставила цветы и подошла к гамаку. — Это ужасно — нельзя пообщаться с тобой, не оглядываясь через плечо. Я боюсь, для тебя, детка, это просто кошмар, но Тайсон сказал, надо подождать день — другой, и приедет полиция. Не надо будет больше притворяться, что ты какая-то там Китчелл. И слава Богу!

Она вздохнула и качнула гамак. А через несколько секунд заговорила снова:

— Дорогая… По поводу Лэша… — и замолчала, не зная, как продолжить.

Дэни удивилась:

— Что такое?

— Он тебе нравится, верно?

Дэни покраснела до кончиков своих ужасных крашеных волос; Лоррейн, увидев это, неопределенно заметила:

— Нет… Это не твой цвет. Жаль…

— Мама, о чем ты говоришь? — спросила Дэни.

Лоррейн бросила опасливый взгляд через плечо:

— Дорогая, тише! Вдруг кто-нибудь услышит.

— Здесь никого нет, — отмахнулась Дэни. — Что ты говорила про Лэша?

— Ну… я чувствую, что кое-что должна тебе сказать, потому что мне кажется, он тебе нравится больше, чем… скажем, чем должен нравится шеф секретарше. И к тому же он очень симпатичный парень и…

Она беспомощно взмахнула рукой и снова не закончила фразы.

— И что? — настойчиво допытывалась Дэни.

— Ну ладно, милая. Я выходила вчера ночью на веранду, чтобы забрать журнал, который там забыла. И видела, как вы вдвоем шли к дому. Вы выглядели… очень дружными.

Дэни ничего не сказала, и Лоррейн тяжело вздохнула:

— Боюсь, я никудышная мать… Беда в том, что я не знаю, как себя вести. Но я чувствую, что как мать должна что-то сказать тебе. О Лэше. Ты знаешь, что он собирался жениться на Эльф — миссис Гордон?

— Да, ты писала мне. И он мне говорил.

— Ну, хорошо. Уже кое-что, — Лоррейн облегченно вздохнула. — Но дорогая, ты же будешь поосторожнее, правда? Ты так мало знаешь мужчин. Это моя ошибка: я была ужасной эгоисткой и не следила за временем. Я всегда собиралась однажды стать хорошей матерью, но ты всегда казалась мне ещё ребенком. И вот вдруг выросла. Но ты же не собираешься отдать свое сердце первому встречному мужчине. Это самая большая ошибка! Я ничего не имею против Лэша, но…

— Значит имеешь, — холодно возразила Дэни.

— Нет, детка, нет. Правда. Но Тайсон говорит, у него была куча девушек и… ну, он просто обожал Эльф. А мужчины могут так себя вести просто из мести: оказывать внимание первой попавшейся девушке, чтобы утешить свое внутреннее «я». Это ничего не значит. Мне нравится Лэш, но он как ястреб, и я бы не стала ему доверять. Эльф могла с ним справиться, но ты молодая, романтичная и наивная, оцениваешь людей и вещи по первому впечатлению. Так что… подумай немножко, ладно? Не верь всему, что он говорит, только потому что он весел, хорошо выглядит и прекрасно себя ведет. Подумай обо всем…

— Хорошенько? — горько прервала её Дэни. — Я знаю!

— Я собиралась сказать совсем другое, — упрекнула Лоррейн. — Я уверена, все будет в порядке. О — вот идет Ларри. Он прелесть, правда? Я рада, что мы попросили его остаться, хотя Тайсону он не слишком нравится. Он сказал, мы должны быть настороже, потому что люди такого сорта, как Ларри, умеют очаровывать женщин с первого взгляда, и все они — двоеженцы и обманщики. Видишь, как мужчины могут поливать друг друга грязью, когда… Привет, Ларри. Вы кого-нибудь ищете?

— Нет, — улыбнулся Ларри, — просто гуляю. Потрясающие места, миссис Фрост. Та стена в конце сада не меньше десяти футов в толщину. Должно быть, когда-нибудь там были комнаты охраны или конюшни. Их заложили кирпичом?

— Думаю, да — кивнула Лоррейн. — Если вам интересно, можете почитать книгу старины Барклая. Вы поедете с нами в город?

— Конечно, если вы меня возьмете. Ваш муж к нам присоединится?

— Он встретит нас в отеле к чаю, — с улыбкой заверила Лоррейн и повернулась к Дэни. — Оставляю вас в гамаке, мисс Китчелл. Устройтесь поудобнее и отдохните. Мы поедем не раньше чем через час.

Они с Ларри Доулингом зашагали по дорожке между апельсиновыми деревьями и розами. Дэни смотрела им вслед и думала о Лэше и о том, что он говорил прошлой ночью про Амэлфи Гордон. Не похоже, чтобы он все ещё любил её. Но была ли это просто горечь? «Не верь всему, что он говорит…»

Была ли она «молодой, романтичной и наивной»? Неопытная школьница, которая судит о вещах и о людях по первому впечатлению? Как узнать? Это трудно? Лэш играл с ней в любовь, только чтобы удовлетворить свое внутреннее «я»? Чтобы показать Амэлфи, что та ему безразлична?

Большую половину часа Дэни лежала в гамаке, глядя на голубое небо через благоуханный сквозной шатер из листьев и цветов. Ее мысли были так заняты личными проблемами, что она ни разу не подумала ни о мистере Ханивуде, ни о Джембе, ни о Миллисент Бейтс. И сон коснулся её глаз своими легкими пальцами так, что она не услышала Лоррейн и Лэша, приходивших её искать.

Проснулась она в пять часов. Тени уже заполнили сад, жара спала. В доме было очень тихо, но она нашла Найджела, который пил в гостиной китайский чай и читал лондонскую газету, датированную прошлой неделей.

При виде неё он отложил газету на пол и встал, но Дэни посмотрела вниз и увидела знакомый заголовок: «Убийство в Маркет-Лидоне».

Найджел проследил за её взглядом и рассмеялся.

— Вы поймали меня на месте преступления, мисс Китчелл. Мне стыдно. Но если хотите знать правду, после этих противных сплетен вчера вечером я слегка заинтригован. Мисс Бейтс все ходила вокруг да около, пока кому-то не захотелось узнать поподробнее — если, конечно, что-нибудь было! Но кто-то чувствовал, что есть… Садитесь и выпейте чаю. Индийский или китайский? Китайский просто божественен. Тайсону чай присылает его друг прямо с плантаций из Кантона.

Дэни взяла чашку с бледной желто-зеленоватой жидкостью, которая пахла сухими цветами, и продолжала слушать мелодичный голос Найджела, струившийся в бесконечном монологе. Как она выяснила, было очень легко слушать его и думать о чем-то своем.

И вдруг она отвлеклась от своих мыслей.

— А теперь скажите мне, — сказал Найджел, — кто вы на самом деле? Я никому не скажу. Конечно, кто-то может догадаться. Это меня так заинтриговало. Отдает мистикой!

Дэни посмотрела на него и поставила чашку.

— Ну — ну! — Пойнтинг вскочил, чтобы исправить недоразумение. Извините, я не прав. Но если честно, дорогая мисс Кто-бы-вы-ни-были, вы просто не можете быть Адой Китчелл — ни за что.

Дэни холодно поинтересовалась:

— Почему же?

— Ну, дорогая, — ваш голос! Абсолютно британский. Ни малейшего заокеанского акцента. И какая женщина станет носит очки, если они ей не нужны? А эти очки вас просто портят! И… не будем называть имена, но одна беленькая птичка мне чирикнула, будто бедная Ада в этот момент лежит в больнице Айлингтона со свинкой.

— Миссис Гордон! — непроизвольно воскликнула Дэни. — Нужно было думать!

— Да, если честно, дорогая, нужно было думать. Как бы там ни было, не беспокойтесь. Возможно, это неправда, а я никому ни слова. Только скажите мне. Я очень хочу знать. Почему? И конечно, кто?.. Хотя, безусловно, кто-нибудь мог догадаться, верно?

— Я не знаю. Мог?

— Ну, конечно! Наша милая Лоррейн не способна на хитрость. В доме было несколько фотографий её дорогой дочери. И кто-нибудь мог ими заинтересоваться. Конечно, их было немного. Нельзя сказать, что Лоррейн одержима чувством материнства. Но одна или две все же были. И где они сейчас? «Унесены ветром»? Но она забыла про иллюстрированный томик об исследованиях в центральной… Там есть фотографии её симпатичного первого мужа. Я туда украдкой заглянул. Знаете, вы очень похожи на отца. Сходство стало очень заметно, когда я вас увидел без этих очков и уродливой челки. Как-то ночью вы о них забыли.

Дэни встала и подошла к окну. Она стояла спиной к комнате, нервно дергая краешек занавески и невидяще глядя в сад. Первая паника прошла, и теперь она чувствовала, как напряжение спадает и растет уверенность. Быть мисс Китчелл оказалось очень тяжело, и так тянуло снова стать Дэни Эштон, перестать притворяться… И бояться. Но ей хотелось, чтобы здесь была Лоррейн. Или Тайсон, или Лэш. Кто-нибудь, чтобы ей посоветовать, что сказать.

Все видели её насквозь? Все догадались? Но не на паспортном контроле! Остальные не имели значение — кроме Ларри Доулинга, который догадаться не должен.

Она спросила:

— Миссис Гордон рассказала всем?

— Про Аду? Нет, не думаю. Она могла шепнуть что-то на ушко своему Эдуардо, но вряд ли ему было интересно; и я уверен, больше она никому не скажет. Не Гасси, по крайней мере. И конечно, не нашему любопытному мистеру Доулингу.

Дэни резко повернулась:

— Почему вы так говорите? Вы уверены?

— Что она не насплетничает Ларри? Но, моя дорогая, конечно нет! Человек, пишущий в газеты… Если он узнает, Тайсон и твоя дорогая мама очень разозлятся, а Амэлфи не хочет, чтобы её выставили за дверь. Вы здесь в полной безопасности, в полной. По крайней мере, на некоторое время. Я думаю, все это когда-нибудь выйдет наружу, но уже после того, как наш друг наберет достаточно материала, чтобы дискредитировать всех нас, и уедет.

Мысль о Ларри Доулинге, казалось, отвлекла внимание Найджела, поскольку он нахмурил брови и сказал:

— Я не могу понять, во что играет Тайсон. Почему он не даст этому молодому человеку интервью и не отошлет его отсюда? Зачем приглашать его в дом, чтобы он крутился под ногами? Отослать его — и точка. Нет, в самом деле, очень неприятно. Скажите, что он задумал? Вы должны это знать.

— Я ничего не знаю о мистере Доулинге, — поспешно ответила Дэни, уклоняясь от вопроса.

— А что вы знаете о мистере Холдене, интересно?

Найджел расхохотался. Дэни возмущенно спросила:

— Что вы имеете в виду?

Найджел смотрел на нее, наклонив голову, как большая осторожная птица — секретарь. Потом приложил палец к губам, быстро встал, осторожно и тихо подошел к двери, которая вела в холл, и распахнул её.

Весь этот маневр был полон тайны. Дэни без труда представила себе, как его скрюченная фигура наклоняется и прижимается ухом к замочной скважине. Но холл был пуст, и убедившись, что во дворе никого не было, Найджел вернулся на свой стул. Он выглядел вполне удовлетворенным.

— Простите за театральность, но я очень хочу, чтобы нас не застали вдвоем. Я думаю, вы многого не знаете о веселом мистере Холдене. Кроме обычных вещей — что он был по уши влюблен в очаровательную Амэлфи, но его сменил на посту Эдуардо (должен быть закон против этих итальяшек, верно?). И с ним вы угодили в беду?

Дэни неуверенно протянула:

— Не знаю, что вы имеете в виду.

— Не знаете? Вам никогда не бросалось в глаза, что в мистере Холдене есть нечто… странное?

— Нет. Почему «странное»?

— Ну, ладное. «Особенное», если так вам больше нравится. И не хватайте меня за горло, прошу вас! Как вы видите, я сама тактичность, но продолжаю недоумевать, почему вы замаскировались под его секретаршу. Вас никогда не интересовало, почему он всегда оказывался под рукой как раз в нужный момент? Как идеальный джентльмен. Или лучше сказать, как настоящий карточный шулер? Все выглядит так просто и обычно. Раз — и вот пиковый туз; но как он здесь оказался? Какое поразительное везение! Но так ли это?

Бледная Дэни вернулась к своему стулу, но не села. Она оперлась на спинку, глядя на Найджела:

— Что вы пытаетесь сказать?

— Ничего, дорогая! Я просто пытаюсь предупредить. Я всегда думал о безопасности. Видите ли, Лэшмер Холден старший — старый друг Тайсона. Можно сказать, настоящий друг. Он знает все о Тайсоне, о его доме, о его делах. Он тоже из тех честных ребят, чей девиз — «Не давай простаку ни единого шанса».

Увидев лицо Дэни, он спросил:

— Почему такое удивление? Что я такого сказал?

— Ничего, — пробормотала Дэни. — Только что… Что вы сказали про отца Лэша?

— Только то, что папочка Холден, как говорят, — жесткий тип. Ему на все плевать, и если он когда-нибудь окажется в затруднительном положении.

— Где?..

— В затруднительном положении, дорогая. Не стройте из себя дурочку. Я уверен, что его сейчас вынуждают предстать перед судом. Никогда ничего доказать не удавалось, понимаете, так что об этом нельзя даже заикаться. Но все знают, что уклониться от суда стоило ему не одну тысячу долларов. Когда все раскрутилось, он, кажется, пытался одолжить денег у Тайсона. Представляете? Вот почему мне интересно, отказался ли Тайсон дать ему денег. Может быть, потому младший и решил свести счеты. Сыновние чувства…

Дэни смущенно нахмурила брови.

— Я не очень понимаю, о чем вы говорите, Найджел, но думаю, вам лучше остановиться.

— Шантаж, дорогая, — продолжил Найджел, не обращая внимание на её слова. — Такая простая игра. Он втянул доченьку в неприятную историю и теперь просит отчима заплатить… или все станет известно представителям прессы. Тайсон действительно хорошо обеспечен и очень предан твоей очаровательной мамочке. Он будет платить и платить. Может так быть, интересно?

— Нет, не может! — зло фыркнула Дэни. — Никогда ещё не слышала таких глупостей. Здесь нет ни слова правды.

— Подождите, дорогая. Не волнуйтесь. Вы прямо как Эдуардо. Ну, ладно… Это просто гипотеза. Но ведь он мог бы так сделать? Его, конечно, можно простить. Семейное дело на краю гибели, состояния след простыл, а очаровательная девушка, которая, между нами говоря, клюет только на деньги, сбежала с титулованым итальянцем. Зачем он здесь? Чего ищет? Именно это мне и хотелось бы узнать. Можете называть меня любопытным, если хотите, — и будете правы!

— Вы прекрасно знаете, зачем он здесь, — процедила Дэни сквозь зубы.

— О, как вы не правы! Я не знаю. Может быть, он присоединился к джентльменам из ФБР? Или играет, простите мне этот каламбур, в разведку? Американцы сейчас очень заинтересованы в Ближнем Востоке. Они не думают ни о чем другом, кроме сфер влияния и ракетных баз. Или он разыгрывает свою личную партию?

Дэни яростно вцепилась в спинку стула.

— Вы прекрасно знаете, зачем он сюда приехал! Он приехал, чтобы обсудить вопросы издания бумаг Эмори Фроста… и… и провести на Занзибаре медовый месяц.

— Это он так говорит. Но вопрос о бумагах Фроста уже обсуждался с его отцом шесть месяцев назад в Штатах. Конечно, к окончательному решению ещё не пришли, да и сами бумаги лучше не публиковать. Но пара писем решила бы все проблемы. Его сюда не приглашали, он сам предложил приехать. Когда вы ещё слышали, чтобы медовый месяц совмещали с бизнесом? Даже обожающие доллары янки вели бы себя поскромнее. Они могут боготворить наличность (как и все!), но помешаны на таких вещах, как свадьбы. Вот видите, как интересно. Видите?

— Нет! — зло отрезала Дэни. — Я не вижу. Я думаю, что у вас просто… слишком богатое воображение.

— Дорогая моя, вы правы! Но ему даже не надо быть очень богатым. Выводы напрашиваются сами собой, когда я вижу здесь милого мальчика. Минус медовый месяц, плюс ненастоящая американская секретарша. Это похоже на какую-то театральную постановку… Напоминает Криппена.

— Криппена? Почему? Как? — Дэни вдруг обнаружила, что спинка стула не слишком подходящая опора, и, отпустив её, села, чувствуя, что ноги консистенцией походят на недоваренные макароны.

— Вы, конечно, слышали о докторе Криппене, дорогая? Он совершил идеальное убийство, а потом потерял голову и сбежал из страны со своей секретаршей, которая маскировалась под юношу. Это пришло мне в голову сразу же, как я вас увидел. Ну, конечно, не сразу, но вскоре после того, как я начал интересоваться. Признаюсь, я был напуган. Мороз по коже! Я говорил себе: «- Он убегает от правосудия. А где он закопал тело бедной Ады настоящей?» Но это было до того, как я прочитал газеты.

— Что вы имеете в виду? — произнесла Дэни срывающимся голосом.

Найджел засмеялся и посмотрел сначала на газету, которая лежала на полу за стулом, затем — вверх, на Дэни:

— Думаю, вы мне сами про это расскажете.

Дэни отрезала:

— Не понимаю, с какой стати, но… но расскажу. Если хотите знать, мистер Холден случайно остановился в Лондоне в том же отеле, что и я.

— Как удобно, — пробормотал Найджел.

— Мне продолжать?

— Ну, конечно, дорогая. Я заинтригован. Обещаю больше не перебивать.

— Его секретарша мисс Китчелл подхватила свинку, а я… Я потеряла паспорт и не успевала до отлета оформить новый. И потому, когда он предложил воспользоваться её паспортом… Шутки ради, конечно…

— Ха-ха! — сказал Найджел. — Что за парень! У него много общего с теми заокеанскими студентами, которые прославились по части изобретения всяких трюков и фокусов. Но, дорогая, у неё в самом деле свинка? Или это просто уловка?

— Я не… — начала Дэни.

— Туз пик! — нетерпеливо объяснил Пойнтинг. — Вот это удача! Хороший трюк. Все очень просто, если знать, как все сделано.

— Не было никакого трюка, — запротестовала Дэни. — Конечно, у неё была свинка.

— Откуда вы знаете? Вы, милая, неискушенная, невинная, которая верит всему, что ей говорят.

Эти слова отдались эхом чего-то уже слышанного. Лоррейн говорила тоже самое, и тоже про Лэша…

Найджел тем временем продолжил.

— Что-нибудь в этом роде придумать легко… Гораздо легче, чем представить, как можно потерять собственный паспорт. Вы ведь сказали, что потеряли его, верно? Как — если только можно задать вам такой назойливый вопрос? Это ведь не такая вещь, какую можно забыть на прилавке или оставить на туалетном столике.

— Ну, в общем… Я хочу сказать, что я…

Найджел перебил снова:

— Вы, кажется, смущены. Но все очень просто. Как карточный трюк. Вы проиграли один паспорт, — раз — вот и другой! Какое счастливое совпадение! Видите?

— Нет! Я не верю ни единому вашему слову! К тому же, зачем Лэшу… мистеру Холдену… все это делать? Зачем тратить силы, если я все равно сюда еду?

Найджел пожал плечами и махнул рукой.

— Ну, дорогая… Я предложил версию, не так ли? Но если вам удобнее топтаться на одном месте… Может быть, он просто хотел, чтобы вы были под его присмотром? А почему нет? Хотя нужно признать, что его медовый месяц провалился и было несколько бестактно с его стороны мелькать перед своей экс-возлюбленной и её новым избранником. Я бы на его месте отменил поездку. Впрочем, все станет ясно в ближайшие дни… Но ведь догадки строить так интересно, правда? Обожаю это занятие! Еще чашечку чаю?

Он заглянул в чайник, с сожалением прищелкнул языком и сообщил, что заварки больше нет, а кипяток остыл.

— А сейчас самое время попить чаю. Я совсем забыл, что уже так поздно. А ведь я сегодня ужинаю в городе с несколькими очаровательными персами. Там подают замечательное карри. Так его есть нельзя, но с соусами… Все же лучше, чем ужинать на открытом воздухе при луне… Сосиски в песке и жидкость от москитов в каждом стакане… Я вам искренне сочувствую.

Он грациозно поднялся.

— Извините, я вынужден вас оставить. Я спешу, и мне ещё нужно переодеться. И не волнуйтесь, дорогая мисс Китчелл! Ваш секрет в полной безопасности. Обещаю, что никому не скажу ни слова. Клянусь своим сердцем!

Он поднял упавшую газету, аккуратно её свернул, сунул подмышку, и ушел, оставив Дэни в пустой гостиной наедине с чайными чашками и пренеприятными мыслями.

19

Лэш… Нет, это невозможно! Но ведь так все и было… Ей, конечно же, нужно с ним поговорить. Она сама его обо всем спросит… «Не верь всему, что он говорит…». Но она ему верила, потому что влюбилась. Потому что он был самым очаровательным молодым человеком из всех, кого она встречала. Любой человек, когда влюбляется, и особенно если влюбляется впервые, думает, что это навсегда. И только потом понимает, что это не так.

«Это твой первый поцелуй?» — «Да. А как ты узнал?» — «Догадался». Она не переставала анализировать этот ответ, но все было ясно. Конечно, он встречался со многими девушками и целовал многих женщин. Он знает, как с ними обращаться.

Она готова была поверить, что убийцей мог оказаться кто угодно: Гасси, Сейид Омар, Эдуардо ди Чиаго, Амэлфи Гордон и даже, может быть, Ларри. Но не Лэш. А ведь он был самым очевидным подозреваемым. И сам об этом говорил — только она не хотела ничего слышать — и не слышала…

Может быть, он и делал все только чтобы убедиться, что она не согласится… Блеф? И все же — он мог сделать все, что угодно.

Дэни уронила голову на руки, сжала виски, попыталась подумать о чем-то другом…

Его отец наверняка знал Тайсона лучше, чем кто бы то ни было. И Тайсон мог написать ему, что он нашел среди бумаг Фроста и что собирался делать дальше. Лэш мог приехать для того, чтобы увидеть мистера Ханивуда. Его заметила Миллисент и…

Он забронировал номер в том же отеле, что и Дэни, а остальное элементарно. С пожарной лестницы у её балкона он мог увидеть, как она вышла из комнаты. Зайти в номер, захлопнуть дверь, взять со стола её собственный ключ, затем опять же через балкон выйти и подняться по лестнице, изображая пьяного.

У него было достаточно времени, чтобы обыскать её номер, пока она ждала, забрать её паспорт и оставить пистолет. И снова подвернуться под руку, когда она оказалась в отчаянном положении. «Раз! И вот пиковый туз! Как, черт возьми, он здесь оказался!»… Это ведь была идея Лэша — поехать с ним под видом мисс Китчелл.

У мисс Китчелл действительно была свинка? Или ей сказали, что её присутствие не обязательно и нужен только паспорт?

Но была ведь та ночь в Найроби, когда её хотели усыпить… Это не мог быть Лэш. Он спал на диване. Нет, все это глупости! Больное воображение Найджела. Но если подумать получше, все снова рушится.

Ведь были люди, которым нужно это письмо. Причем несколько. Один все ещё искал его, другой давно заполучил. Старинный конверт с инициалами Эмори Фроста украли из кармана её плаща. Печать взломана, и письма нет! Это мог сделать только один человек — Лэш Холден.

— Нет… нет… нет! — безнадежно простонала Дэни. — Это не он. Он не мог. Я никогда не поверю…

«Но кто же еще? Кто? — шептал тихий назойливый голосок в её ушах. Нельзя верить всему, что он говорит…»

Дэни встала и принялась расхаживать взад и вперед по сумеречной комнате. Она продолжала спорить сама с собой, вспоминая и пытаясь убедить себя, что письмо мог взять кто-то другой… Но дороги назад не было. Это, конечно, был Лэш.

Будь это просто вор, он украл бы все: и шифоновый шарфик, и остальное… Но вынуть все, а взять только письмо, положив остальное на место… Только Лэш мог сделать это без труда. Когда она была в ванной в то утро, или когда она отдала ему плащ в самолете…

— Нет! — снова сказала Дэни, громко произнеся это слово в окружающей тишине. Но ответ был «Да», и она это знала! Ведь она помнила кое-что еще…

Прошлой ночью Лэш стоял на подоконнике и тянулся к веткам растущего рядом дерева. Она спросила:

— Если его нет у Саида Омара, у кого же оно?

Ее поразило тогда лицо Лэша. Оно вдруг стало бледным и непроницаемым. Он смотрел в сторону и явно не хотел встречаться с ней глазами. Конечно же, письмо у него. Теперь она была в этом абсолютно уверена. Возможно, сначала он носил его в кармане, но когда увидел разрезанную сумку Дэни, понял, что из кармана его могут украсть, и куда-то спрятал…

Но зачем ему это письмо? Если, как сказал Сейид Омар, на Занзибаре есть люди, цель которых — прийти к власти и установить диктатуру, может быть, Лэш — агент секретной службы, чья задача — все это предотвратить? Или сокровища Сейида Саида ему нужны для себя?

Джемб… Миллисент Бейтс… Возможно, это Джемб пытался обыскать её номер в Найроби. Лэш мог знать об этом, или догадываться. Миллисент говорила, что никогда не забывает лица, а Лэш полагал, что Миллисент умерла потому, что слишком много говорила. У отца Лэша безусловно есть экземпляр «Дома теней», а записка, что отправила Миллисент на смерть, была напечатана на машинке Ады Китчелл.

«Он легко может вертеть людьми, они у него, словно марионетки» кто-то говорил это… о Лэше. Была ли и она, Дэни, марионеткой? Наверное, была… Говорила же ей Лоррейн, что она слишком молода, неопытна и наивна… и слишком романтична! И Найджел советовал не быть такой дурочкой…

Слезы навернулись Дэни на глаза, но она нетерпеливо их смахнула. Слезами делу не поможешь. Но кое-что помочь все же может… Ей надо во всем убедиться самой. Пойти в домик для гостей и найти письмо Эмори Фроста. Не сейчас, потому что уже поздно и скоро все вернутся. Но сразу же, как только подвернется такая возможность. И Лэша не будет рядом.

Машины приехали буквально минут через пять. Дэни не хотела никого видеть и ушла в свою комнату, закрыв дверь на замок. Лишь когда Лоррейн поднялась к ней и спросила, все ли в порядке и хорошо ли она спала, она открыла дверь.

— Послушай, дорогая, ты не слишком хорошо выглядишь, — Лоррейн с беспокойством смотрела на дочь. — Это, наверное, из-за волос. Я думаю, нам надо…

— Мама, — резко прервала Дэни, — Тайсон писал отцу Лэша о письме Эмори Фроста, которое я забрала у мистера Ханивуда?

— Не знаю. Мог и писать. Ведь они были такими близкими друзьями… Зачем тебе это?

— Да так просто… Мне интересно, знал ли о нем кто-нибудь еще.

— Не думаю. Ну кто-то знал конечно, верно? На самом деле все очень печально, и я часто хочу… ну, ладно, не будем об этом.

Она подсела к туалетному столику и, глядя в зеркало, произнесла:

— Я ужасно выгляжу. Интересно, есть ли ещё время принять ванну? Пожалуй, нет. Мы хотели приехать пораньше, но Тайсон отвозил в отель друга Эльф. Он вылетел из Момбасы через день после вас и присоединился к Джорджу Уоллинборну на яхте. Прошлой ночью они приплыли сюда. Его зовут Ярдли, сэр Амброуз Ярдли. Если тебе интересно, он приехал сюда только из-за Эльф. У него были какие-то дела в Хартуме, но он наскоро с ними управился и сразу же сюда. Кажется, мне следовало пригласить его остаться здесь — он так этого хочет! Но Эдуардо ведет себя так глупо и грубо, а мне не хочется больше никаких драм. Но все-таки завтра мы обедаем все вместе.

Она машинально припудрила лицо и вздохнула:

— Не надевай дорогие вещи — мы ведь будем ужинать на пляже. Тайсон придумал устроить пикник. Разжечь костер из хвороста и пожарить сосиски. О! Нет ничего менее соблазнительного, но он так хочет… Постарайся побыстрее, ладно, детка?

Небо залил розовый закат, солнце садилось, и когда Дэни спустилась в гостиную, ей показалось, что весь дом полон теней. Она ожидала встретить всю компанию, но увидела только двоих: они стояли так близко, что в тусклом сумеречном свете их можно было принять за одного.

Услышав мягкие шаги Дэни по тонкому восточному ковру, они поспешно подались в разные стороны. Амэлфи Гордон пошла в сторону Дэни. Ее лицо и изящная фигура выделялись на фоне заката, что алел за французским окном. Она прошла мимо, не сказав ни слова, и вышла из комнаты в темный холл, постукивая тонкими каблучками.

Лэш спросил:

— Откуда такой старомодный наряд, бамбино? Решила, что придется выступать на сцене? Ты ошиблась. На самом деле я не такой бабник, каким кажусь, правда.

Дэни холодно бросила:

— Не понимаю, что ты мучаешься со мной, если тебя тянет к миссис Гордон.

— Нет уж, постой. Меня к ней не тянет!

— Разве? Значит, мне показалось. Где все остальные?

— Не знаю. Мне на них наплевать. Расскажи, чем ты занималась днем. Мне не хотелось оставлять тебя одну, но Лоррейн сказала, что ты спишь и за тобой присмотрит Найджел. Так и было?

— Да.

Сказав это, она повернулась к выходу, но Лэш последовал за ней и схватил её за руку.

— В чем дело, дорогая? Ты же не будешь на меня сердиться? Если хочешь, я могу объяснить…

— Да? Но я не обязана верить всем твоим объяснениям, верно?

Пальцы Лэша больно сжали её руку, он притянул её к себе. Но тут же отпустил, поскольку кто-то тихо вошел в дверь за ними.

— Привет, — произнес Ларри Доулинг. Его звучный голос резко контрастировал с мягкостью движений. — Я опоздал? Где все?

— В саду, я полагаю. Почему бы вам не пойти и не посмотреть? прошипел Лэш.

— Да, недурная идея, — благодарно заметила Дэни. — Я пойду с вами, Ларри.

Она взяла его под руку и они вышли на террасу, где через несколько минут к ним присоединились Гасси с Тайсоном.

Дэни надеялась, что сумеет поговорить с отчимом наедине, но становилось все более очевидным, что нынче вечером это не удастся. Тайсон провел напряженный день, рыбачил и пил, но это его совсем не утомило. Он повел гостей по влажному песку к берегу моря. Вдали догорал закат. Тайсон выбрал подходящее место в маленькой бухточке, меньше чем в четверти мили от Кивулими, и все отправились собирать хворост для костра.

Как только село солнце, небо окрасилось в лилово-зеленый цвет. К этому времени уже весело заиграли языки костра, причудливо озаряя коралловые глыбы и ветки пандануса. Вскоре взошла луна, похожая в темном небе на очаровательный китайский фонарик, и придала ночи аромат тайны.

Сосиски, как и предсказывал Найджел, оказались все в песке и к тому же недожаренные, но Тайсон был вполне доволен. Лоррейн заказала прекрасную холодную закуску, которую один из слуг принес на пляж. А потом они поставили на переносном патефоне «лунную музыку» и отправились гулять по пляжу.

Тайсон с Лэшем вооружились фонарями и удочками и отправились половить рыбу. Увидев это, Дэни решила, что наступил самый удачный момент для визита в гостевой домик. Они будут заняты по крайней мере полчаса, а ей нужно всего десять-пятнадцать минут. За это время она вполне успеет добежать до домика, где сейчас нет никого, кроме слуг, и вернуться обратно. Никто не заметит её отсутствия. Мысли о Лэше становились все невыносимее, и ей очень хотелось хоть что-нибудь выяснить.

Гасси обсуждала с Лоррейн рецепты, Ларри Доулинг лежал на песке и слушал музыку, а Амэлфи с Эдуардо гуляли вдоль прибоя. Все складывалось как нельзя удачно.

Дэни встала, отряхнула песок, подошла к матери и прошептала ей что-то на ухо.

Лоррейн ответила:

— Да, конечно. Но можешь отойти к камням, их здесь хватает.

Дэни зашагала в сторону дома. Едва оказавшись вне пятна света от костра, она прибавила шаг, но не бежала, пока не достигла скал, отделявших пляж Кивулими от всего остального побережья. Там она остановилась и оглянулась. Никого не было видно. Лишь маленькие крабы едва заметно копошились в лунном свете, да легкий бриз играл парусами стоявшей неподалеку яхты.

Дэни прошла ещё немного, и вот перед ней открылся весь пляж Кивулими, тихий и пустынный. Она побежала по белому песку к воротам в сад.

Тяжелая обитая железом дверь заскрипела, когда Дэни её открывала, и звук напугал девушку. Она остановилась под каменной аркой, прислушалась, но не услышала ничего, кроме дыхания бриза, который шелестел в саду пальмовыми листьями.

В доме не было света, но белые стены и окна, отражавшие лунный свет, создавали впечатление, будто дом полон наблюдавшими за ней людьми. Дэни на миг представила себе, как этот дом ещё в прошлом столетии смотрел на берег и видел корабли: торговые и китобойные суда, пиратские шхуны, парусники из Омана и суда работорговцев.

«Далеко я уплыву, к Занзибару моему…»

Затаив дыхание, Дэни оглянулась, ничего не заметила и пошла по тропинке между апельсиновыми деревьями и бассейном. Вдоль стены она добралась до лестницы, ведущей в гостевой домик.

Стена была освещена луной, но ступеньки оставались в темноте. Дэни прошла уже половину пролета, когда снова услышала скрип ворот.

Она замерла там, где стояла, стараясь услышать скрип гравия на тропинке — это означало бы, что за ней кто-то следит. Но все было тихо. А когда ветер заиграл её волосами, она вспомнила, что оставила ворота открытыми, и сквозняк, вероятно, их захлопнул. Повернувшись, она помчалсь по ступенькам, не думая больше ни о чем, кроме того, что у неё мало времени.

Домик для гостей стоял без света, как и большой дом. Дэни открыла дверь и нашла выключатель.

Свет показался слишком ярким после ночной темноты, и Дэни его выключила. Ей он не был нужен — искать она собиралась не здесь. Даже не взглянув на комнату, она подошла к окну и посмотрела вверх.

Ветви бугенвиллии свешивались с крыши, и в лунном свете непонятно было, какого цвета у неё цветы. Дотянуться до них с узкого подоконника оказалось не так легко, как представлялось Дэни.

Стена была возведена на утесе, и под окном зияла пропасть как минимум в тридцать футов. Мурашки побежали по телу, но отступать было поздно, да и другого шанса могло не представиться.

Она сжала зубы и осторожно, держась за деревянную раму, вскарабкалась на узкий подоконник. Труднее всего было повернуться лицом к пропасти. Преодолев свой страх, Дэни сделала это и принялась шарить рукой в ветвях.

Вскоре рука её наткнулась на узкий, весь покрытый пылью и сухими листьями каменный выступ над окном. Он выступал на несколько сантиметров от стены и был закрыт густыми листьями.

Дэни дотянулась до него, и дрожащими пальцами, опасаясь змей и пауков, начала искать там письмо. Так и есть, вот оно… Она заранее знала, что оно там. Именно Лэш его взял.

Дэни вытащила письмо из тайника и рассмотрела в лунном свете. Маленький листок бумаги был завернут в мужской носовой платок.

Тут она почувствовала, как закружилась голова, и стала спускаться с подоконника, боясь упасть. Ее левая рука онемела, и она вдруг поняла, что у неё может не найтись сил на то, чтобы отсюда слезть. Но оставаться было нельзя. Ее силуэт на фоне светлого окна был прекрасно виден с пляжа. Она опустила голову, левая рука отпустила раму и в изнеможении упала вниз.

И только сейчас, глядя на свои сандалии, выделявшиеся на освещенном подоконнике, Дэни вспомнила, что несколько минут назад выключила свет. Но сейчас он был включен.

Дэни замерла, затаив дыхание, не в силах даже поднять голову.

Значит, кто-то видел, как она ушла с пляжа и пошел следом. Этот кто-то поднялся за ней в гостевой домик, но, стоя на подоконнике, она этого не услышала. И, потрясенная своей находкой, даже не заметила, что в комнате включен свет и за ней наблюдают.

Она медленно повернула голову и посмотрела в холодные глаза, следившие за ней с другого конца комнаты.

20

— Ну вот! Я знал, что вы приведете меня к нему, если дать вам шанс, самодовольно заявил Найджел. — Действительно, проще простого.

Он пересек комнату и протянул Дэни свою холеную руку.

— Хорошая девочка!

Найджел забрал платок из её бесчувственных пальцев и развернул его. Потом раскрыл конверт и достал оттуда квадратный лист пожелтевшей бумаги. Его лицо осветилось радостной улыбкой:

— Да, конечно! Все как и было обещано. Замечательно! А сейчас, милая, если вы останетесь там, где стоите…

Дэни вздрогнула и отодвинулась, когда он шагнул к ней.

— Найджел… Что вы собираетесь делать? Не вздумайте рассказывать! Не сейчас. Он… Должно же быть какое-то объяснение. Он может быть из ФБР или что-то в этом роде. Вы сами говорили! Он не может быть убийцей! Не может! Не говорите никому. Нужно дать ему шанс все объяснить. Или… или бежать.

— Что вы там бормочете, милочка? Кому не говорить? Кому дать шанс объяснить?

— Лэшу. О, я знаю, что он это взял. Конечно, это выглядит нехорошо. Но я не хочу, чтобы полиция его схватила. Найджел, пожалуйста…

Найджел уставился на неё и начал хохотать.

— Дорогая моя девочка!.. О, какая прелесть! Вы хотите сказать, что так и не поняли, в чем дело! Прекрасно! И чему вас только учат в ваших дорогих школах? Мне так жаль вас разубеждать. Но почему бы и нет? Нет, не с вашим милым американцем хочет побеседовать полиция. Увы! Их интересует искренне ваш… Найджел Пойнтинг…

— Вы? Но вы не можете… Этого не может быть…

— Но так оно и есть! Я читал бумаги Эмори Фроста (ваш уважаемый отчим не знает, что у меня есть ключи от его сейфа) и письма к Ханивуду. И даже мне очень стыдно — письма вашей матери к вам. Все до смешного просто. И после этого мне только и оставалось, что взять отпуск и уплыть, сначала в Кению, затем в Египет.

— Египет… — повторила шепотом Дэни. — Но мистер Ханивуд не был…

— Тихо! Тихо! — осадил её Найджел. — Вы же не думаете, что я там остался? Я получил все необходимые документы и полетел в Неаполь, где встретил замечательного человека, очень аккуратного и безумно талантливого. До войны он работал в кинокомпании гримером… Вы не узнали бы меня, когда я приземлился в Лондоне пару часов спустя. Я выглядел очаровательно. Шикарно! На обратном пути все прошло ничуть не хуже. Я полетел в Каир, на этот раз уже, конечно, другим рейсом. Видите, как все элементарно и гениально! Работа заслуживает награды, правда?

Внезапно волна облегчения нахлынула на Дэни, смыв все остальные эмоции:

— Значит, это был не Лэш! Это были вы… Вы!

Колени её подогнулись и она осела на подоконник, сотрясаясь от смеха и рыданий.

— Ну конечно, — нетерпеливо фыркнул Найджел. — Кто ещё мог бы тут все разузнать? И все прошло бы ещё лучше, если бы вы делала все, что сказано. Вы меня ужасно утомили! Спланировано все было безупречно. Ханивуд знал меня и с удовольствием отдал бы мне пакет, стоило сказать, что меня прислал Тайсон, а вы не смогли приехать. Но вы изменили время и увиделась с этим старым идиотом утром, чем все испортили. Это было ужасно.

Он нахмурил брови, но потом его лицо разгладилось и он засмеялся:

— Но хорошо то, что хорошо кончается! А теперь, дорогая, у нас мало времени…

Дэни, протерев глаза рукой, взглянула на него, и ужас охватил её. Ползучий ледяной ужас расширил её глаза, превратив их в подобие темных дырок на белом лице.

Ее перепугали слова Найджела, а теперь, перехватив его взгляд, она окончательно осознала весь ужас своего положения. Во рту у неё пересохло, и потому раздался только сухой шепот:

— Что… что вы собираетесь… делать?

— Всего лишь вас немного подтолкнуть, — весело ответил Найджел. Здесь пропасть в тридцать футов, а внизу — скалы, так что пройдет даже лучше, чем трюк с лестницей. А Холдену останется только рассказать, как это произошло. Вы стояли на подоконнике, пытаясь забраться в его тайник, поскользнулись и упали. Вот так…

Он схватил её, оторвал от подоконника, но тут её оцепенение прошло и она начала бороться, уворачиваясь и царапаясь. Но выступ был слишком узким, спина её свисала в открытое окно, и кроме дерева и камня не за что было ухватиться.

Ее ногти сломались, крики затихали: она ничего не могла противопоставить крепким мускулам Найджела. Его тонкие руки, с виду такие изящные, оказались очень сильными и ловкими. Они схватили её за плечи, толкнули вперед и ударили со всей силы головой о раму.

Ужасная боль пронзила все тело, в глазах потух свет и она потеряла сознание. На мгновение она услышала отрывистый смех Найджела, такой далекий — далекий…

Найджел отпустил её плечи, и она упала. Она падала в темную пустоту из окна… Нет, не из окна… Вниз, в колодец. Подземный родник. Глубокий, темный и холодный, полный черной воды, в которой она утонет…

Вода попала ей в глаза, нос и рот, она душила её. Что-то обожгло её горло, и снова стало душить. Дэни дернулась, пытаясь держать голову над водой и плыть. Ее руки что-то нащупали и она судорожно вцепилась в него.

Какой-то отвратительный голос произнес:

— Эй! Очнитесь! Отпустите мое ухо!

Она с невероятным усилием открыла глаза и увидела Ларри Доулинга.

Доулинг одной рукой массировал свою голову, а другой лил на Дэни воду из кувшина. Она уставилась на него, вытирая воду с лица, и спрашивая себя, что он здесь делает и где она оказалась. Она ничего не понимала, кроме того, что каким-то чудом он спас её и она не утонула.

— Вы в порядке? — встревоженно спросил Ларри.

Дэни попыталась собраться с мыслями и сказала:

— Я вся мокрая.

— А чего вы хотели? — грубовато ответил Доулинг. — Вы просто с ума сошли. Отправиться сюда в одиночестве, когда…

— Вы тоже мокрый. Вы прыгнули в воду в одежде?

— Я упал в этот чертов бассейн — вот почему я не пришел сюда раньше. Мне очень жаль. Но, к счастью, вы живы. Хотя у вас были все шансы… фью!

Он вытащил из кармана носовой платок и утер мокрый лоб.

Дэни пожаловалась:

— Кажется, меня сейчас стошнит.

— Здесь?!.. Не делайте этого, — не на шутку встревожился Доулинг. Попробуйте лучше вот…

Он взял стоявшую на полу бутылку и, подняв голову Дэни, влил ей в горло изрядную дозу какой-то жидкости.

Дэни чуть не задохнулась, но напиток согрел её и помог избавиться от головной боли. Ларри, отпустив девушку, сам хлебнул из бутылки и заявил:

— Вот чего мне не хватало!

Он поднял Дэни, перенес на диван и аккуратно уложил.

— Вам лучше?

— Не знаю. Что случилось? Я чуть не утонула.

— Утонула? Нет, он хотел вытолкнуть вас из окна, и ещё минута… Давайте не будем об этом. Вы можете встать?

— Кто хотел вытолкнуть меня из окна? Не понимаю, о чем вы… Найджел!

Дэни попыталась встать, и на неё вновь обрушилась волна боли и тошноты.

— Аккуратнее, — буркнул Ларри, сел рядом и слегка обнял её, чтобы помочь привстать.

Дэни облокотилась на его мокрое плечо, и не открывая глаз, спросила:

— Где он?

— Вон там, — коротко бросил Ларри. — Все в порядке. Он ещё долго не сможет рыпаться. Я огрел его по голове бутылкой джина.

Дэни с трудом приоткрыла глаза и увидела на полу у окна тело Найджела. Тот лежал лицом вниз, и на голове его набухала огромная шишка размером с апельсин. Руки были скованы наручниками.

Дэни медленно спросила:

— Наручники? Где вы их взяли?

Ларри Доулинг выглядел слегка озадаченным:

— На самом деле я собирался надеть их на вас.

— На меня?

— Да, я слежу за вами уже давно, моя милая. Долго же вы меня мучили. Вы наткнулись на меня ещё в Лондоне… в ресторане «Эрлайна». Я боялся, что вы потом меня узнаете, но вы не узнали.

— Следите за мной? Чтобы написать статью? Но вы…

— Простой полицейский. Мне жаль вас разочаровывать. Мы собирались взять вас ещё в Лондоне, но потом решили проследить, куда вы поедете и к чему нас приведете. Парни из военной разведки составили свой план, и нам пришлось подчиниться. Мы всем сообщили, чтобы вас не задерживали с чужим паспортом, а я отправился вас сопровождать.

— О, — сказала Дэни, — Лэшу это не понравится.

— Лэшу придется многое объяснить.

— Мне? — вдруг раздался разъяренный голос с лестницы. — Я сразу скажу, что это не идет ни в какое сравнение с тем, что придется объяснять вам.

Дэни вскрикнула:

— Лэш… О, Лэш!

— С тобой я разберусь позже, — зло огрызнулся Лэш. — После того, как позабочусь о твоем дешевом Ромео.

Он в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и, прежде чем удивленный Доулинг успел понять смысл его слов, оттолкнул Дэни в сторону, схватил её спасителя за шиворот и свалил на пол сильным ударом в челюсть.

Доулинг отключился, а Дэни начала смеяться, потом заплакала, и вдруг сползла с дивана на пол в глубоком обмороке.

* * *

— Сырой бифштекс? Да, это вещь. Мы с Тайсоном пробовали его в Сан-Франциско. Замечательно. Правда, дорогой? — звучал голос Лоррейн.

— Да, — произнес звонкий голос. — Я помню. А где, как ты думаешь, можно достать бифштексы в это время суток? Хотелось бы мне знать.

Дэни вздрогнула и открыла глаза. Она лежала в своей собственной спальне, и в комнате было полно народу. Лоррейн, Тайсон, Гасси Бингхэм… Дэни попыталась повернуть голову, но жуткая боль не позволила, и она осталась лежать в той же позе.

Она уже не была в мокром — кто-то снял с неё одежду и переодел в халат. Ей стало интересно, сделали ли тоже самое с Ларри, ведь он был ещё мокрее. Она стала спрашивать, и все сразу же в беспокойстве столпились вокруг.

— Как ты себя чувствуешь, дорогая? — спросила Лоррейн.

А Тайсон продолжил:

— Не пытайся садиться. Лучше лежи спокойно. Надо бы дать ей бренди.

— Я думаю, мистер Холден что-то ей уже дал, — сказала Гасси.

— Глупости! Как он мог? Она была без сознания. Вот, Дэни, на…

Дэни слабо запротестовала, но это ни к чему не привело, и Тайсон, влив ей в рот рюмку бренди, уложил её на подушки.

— Скоро тебе станет лучше!

— Ну, как ты, детка? — снова спросила Лоррейн, взяв её за руки. — Лэш поехал за доктором и полицией. Скоро они приедут, и все будет в порядке.

Дэни сказала:

— Я уже в порядке. Где Ларри? Он меня спас.

— Я знаю, дорогая. Благослови его Господь! Если бы не он… О, давайте не думать об этом. Это слишком ужасно!

— Это Найджел?

— Да, дорогая. Мы знаем.

— Надо было раньше догадаться, — пробурчал Тайсон, присев на край постели. — Больше никто не мог знать все мелочи. Я думаю, это он взял письма у Абдурахмана, сказав, что отправит. Он собирался встретиться с Ханивудом, так что это было легко. Прийти раньше тебя, взять письмо и застрелить его. А пока тебя допрашивали бы, он бы уже улетел.

— Но как? — спросила Гасси. — Как он мог оказаться в Англии? Он был в Кении!

— Он просто улетел. Неизвестно куда. Все элементарно, если вы на их стороне, — ответил Тайсон.

— На чьей стороне? О чем ты говоришь?

— О местных фанатиках, конечно. Доулинг говорил об этом, правда, очень уклончиво, но очевидно, что полиция, или военная разведка, или кто-то ещё добыли сведения о нем. И их делах на Занзибаре.

— Каких делах на Занзибаре?

— Подпольное движение арабских фундаменталистов, которое недавно возникло на острове. Доулинг сказал, что Найджел был по уши в этих делах. Он состоял в партии Джемба, которая хотела превратить остров в маленькую арабскую крепость. Избавиться от британского влияния, провозгласить мусульманскую республику и поднять зеленый флаг! А потом ввести законы шариата. Но им нужны были деньги, чтобы купить голоса и поддержку, а когда им попались бумаги Эмори, они решили, что получили все, что нужно.

— Но ведь у них ничего не было, — запротестовала Гасси.

— Не будь такой глупой, Гасси! У них все было. Они уже думали, что все дело в шляпе. Нужно было только получить конверт от Ханивуда, и все. Найджел был уже очень близок к цели. Но Дэни им все испортила.

Гасси вздохнула.

— Ужасно… Но я все ещё не понимаю, что делал в Англии этот Джемб.

— Я думаю, арабы никогда не доверяют друг другу. Они и послали Джемба наблюдать за Найджелом. Когда Найджел провалил всю операцию, именно Джемб должен был подбросить Дэни пистолет и украсть паспорт. Чтобы она попала в руки полиции и отослала письмо по почте.

— Слишком глупо, — хмыкнула Лоррейн. — Если он знал, что письмо у нее, мог просто украсть его здесь.

— Да, но он не мог лететь с ней, а Джемб мог! Найджелу пришлось лететь обратно в Кению, чтобы встретить самолет из Найроби. Я думаю, он не доверял Джембу. Может быть, думал, что Джемб, получив письмо, бросит общее дело и скроется с деньгами. Доулинг сказал, что Джемб тоже следил за Дэни, так что прекрасно знал, кто она такая. Он или Найджел предприняли вторую попытку изъять письмо в Найроби. После чего это идиот Лэш спрятал его у себя.

— Зачем? — простонала Дэни.

— О, привет, детка? Уже лучше? Хочешь ещё бренди? — спросил Тайсон.

— Думаешь, ей нужно еще? — с тревогой остановила его Лоррейн.

— А почему бы и нет? Посмотри, насколько лучше она выглядит. Выпей, детка.

Дэни выпила, чуть поморщилась и повторила вопрос:

— Почему Лэш взял письмо?

— Потому, что он нахальный, дерзкий, наглый тип… Ну, ладно. Ему все это не понравилось, и он решил, что тебе носить его опасно. Думал, так ты будешь в большей безопасности.

— Почему же… он… не отдал… его… тебе, — медленно и осторожно спросила Дэни.

— Говорит, что просто хотел побольше обо всем этом узнать. Не доверял ни мне, ни кому-либо еще. Черт бы побрал этого наглеца!

— А Миллисент?… Почему Найджел это сделал? — с трудом выдавила Гасси.

— Возможно, боялся, что она действительно его видела. Все думали, что он в Кении, так что никто бы не понял, что он делал в Кенте. Он полностью прочитал «Дом теней»… а я никогда не мог осилить больше шести страниц… Так что избавиться от Миллисент было очень просто.

— Я полагаю, он и Джемба убил, — вздрогнув, сказала Гасси.

— Возможно, но узнать это можно будет только от него самого. Кажется, Доулинг хорошо ему врезал, не знаю, когда он оправится. Мог бы использовать что-нибудь другое и не тратить понапрасну джин.

— Тайсон, как ты можешь! — воскликнула Лоррейн, отпустив руки дочери. — Ведь это спасло жизнь Дэни!

— Ее можно было спасти и содовой, — проворчал Тайсон. — Интересно, почему он не воспользовался пистолетом?

— Из-за Дэни, конечно. Боялся попасть в нее. Он же тебе говорил.

— Да, говорил. Хорошо, что он увидел, как она ушла.

— Он уже знал, что это был Найджел? — спросила Гасси.

— Не думаю. Но подозрения у него, конечно, были. В Кенте в то утро, когда убили Ханивуда, стоял туман, так что даже были задержаны два или три поезда. Доулинг говорил, что Найджел дважды об этом упоминал, хотя это нигде не публиковалось и не обсуждалось. Он мог узнать все только если сам был там. Но Доулинг не знал, что Найджел ищет именно письмо Эмори, и… А, вот и вы, Доулинг. Как челюсть?

— Опухла, — сердито буркнул Ларри. — Завтра к этому времени я уже не смогу говорить.

— И видеть левым глазом, — кивнул Тайсон. — У парня, похоже, хороший удар. Но я все же не понимаю, почему он подумал…

— Я тоже, — фыркнул Ларри. — Решил, что я оказался любящим мужем и заботливым отцом. Как вы себя чувствуете, мисс Эштон?

— Я пьяна, — ответила Дэни. — Все дают мне выпить: виски, бренди…

Она протянула к нему руки.

— Извините, что Лэш… И… большое вам спасибо. За все.

Ее голос совался, глаза наполнились слезами. Ларри сел на край постели и взял её руки в свои.

— Вам не за что меня благодарить. Если бы я соображал лучше, ваша голова болела бы не больше, чем моя челюсть.

Стоявшая у окна Гасси сообщила:

— Вот и машины. Это полиция. Или врач.

— И Холден, — добавил Ларри Доулинг, быстро отпустив Дэни и поднявшись. — Мне пора. Не хочу, чтобы он снова увидел, как я сжимаю ваши руки. А то врежет опять… Парень слишком горяч. Увидимся завтра.

Он вышел, закрыв за собой дверь. Вскоре послышались быстрые шаги на лестнице и голос Лэша на веранде:

— Вы опять здесь?

— Да, — сказал Ларри, — но на этот раз держите руки в карманах. Вы привезли врача?

— Конечно. Я отдал ему ваше письмо.

— Благодарю. Где он сейчас?

— Осматривает этого убийцу.

— Хорошо, я попрошу, чтобы он потом осмотрел мисс Эштон.

После этих слов они разошлись: Ларри пошел дальше, а Лэш вбежал в комнату. При его появлении Дэни сразу села.

Он ни на кого не обратил внимания: ни на Лоррейн, ни на Тайсона, ни на Гасси — сразу же подбежал к Дэни и схватил её в объятия.

— Не обращайте на нас внимания, — сказал Тайсон.

— Не будем, — ответил Лэш.

Потом он повернулся к Лоррейн:

— Доктор будет здесь сразу же, как закончит с Пойнтингом, и тогда (уж я-то знаю докторов) он попросит меня удалиться. Так что сейчас, выйдите, пожалуйста, вы.

— Конечно, дорогой, — сказала Лоррейн. — Пошли, Гасси.

Дверь за ними закрылась. Дэни вздохнула.

— Вот и ты, Лэш. Я думала, ты можешь оказаться… убийцей. Ведь это ты взял письмо, а Найджел сказал… Я должна была бы тебя возненавидеть, если бы ты оказался убийцей, но я не смогла… Я так рада, что это не ты!.. Я не хотела… Мне так жаль, Лэш… Так жаль…

— Все в порядке, малышка, все в порядке. Тебе жаль. Сколько же в тебя влили бренди?

— Много, — сказала Дэни. — Много-много. Сначала Ларри, потом ты, потом Тайсон. Мне не надо было слушать Найджела. Лэш, ты простишь меня, правда? Я не вынесу, если ты не… Я не вынесу…

— Это как раз то, на чем мы остановились в прошлый раз. Только тогда это был я. Дорогая, ты совсем пьяна. Хорошо, я тебя прощаю… Но если я ещё раз увижу, что ты пьешь что-нибудь крепче «кока-колы»… Господи, как я тебе всыплю! Милая… милая… милая моя…

* * *

Чернокожий полицейский приветствовал мистера Доулинга и провел его в маленькую комнату на первом этаже, отгороженную от центрального дворика. Ставни окон здесь были обиты железом, а двери заперты. По странному стечению обстоятельств эта комната была той самой, где дождливой ночью 95 лет назад дед Тайсона Рори Фрост спрятал свою часть сокровищ султана Саида. Никто из ныне здравствующих об этом не знал. Но судьба позаботилась, чтобы комната по каким-то странным причинам казалась приносящей неудачу: из-за этого её все время держали запертой и мебелью не обставляли.

Теперь её быстро очистили от грязи и вековой паутины и поставили кровать, два кресла, тумбочку и кое-что ещё из мебели. Кроме врача, там сейчас находились Найджел Пойнтинг и мистер Кардью: первый лежал на кровати, сжимая рукой деревянную спинку, а второй, прибывший в Дом теней по срочному вызову Ларри Доулинга, сидел в кресле с ручкой наготове.

Мистер Доулинг сразу же заметил, что доктор зря времени не терял. Влажное полотенце, которым кто-то заботливо обмотал голову секретаря, сняли. Сняли с него и пиджак. Рукав рубашки был закатан, и Ларри увидел на руке следы уколов. Пустой шприц лежал на столике. Глаза Найджела были открыты.

— Это сработает, док? — шепотом поинтересовался инспектор Кардью.

— Не знаю, — буркнул доктор. — Я никогда раньше этим не пользовался. А даже если и сработает, я не гарантирую, что вы узнаете правду. Больше похоже, что пойдут одни фантазии. Кроме того, дело это незаконное, и я боюсь, что меня могут лишить лицензии.

— Глупости! Даже если кто-то и узнает, чего, конечно, не случится, вы всегда можете сказать, что выполняли приказ полиции и свалить всю вину на нас. Мы к этому привыкли.

— Ну когда же! — не вытерпел Ларри.

— Дайте ему время, — возмутился врач, торопливо поправляя сбившийся тюрбан. — Не так быстро.

Ларри вздохнул и, сев на свободный стул, достал записную книжку и карандаш.

Вскоре Пойнтинг грубо выругался, и доктор подошел к нему, чтобы проверить пульс. Он взял шприц и завернул его в стерильную марлю, показывая тем самым блюстителям закона, что не собирается использовать наркотик снова. И тут Найджел начал говорить — громко и внятно:

— Нет доказательств. Я слишком умен для них. Нет никаких доказательств, и они никогда не догадаются посмотреть у Тайсона под ковром. Там лежит копия ключа… А для любой серьезной работы я всегда надевал перчатки — шелковые, которые Дон специально заказал для меня в Каире. Они прекрасны. Нигде не оставляют отпечатков — ни на печатной машинке, ни где-то еще. Нужно заметать следы. Они на этом настаивали, очень настаивали. Мистер Ханивуд тоже не заметил перчаток, хотя было утро. Правда, было пасмурно, и это было мне на руку… Кто-нибудь мог бы назвать это роком, тот, кто верит в судьбу, а я не верю…

К сожалению, не было тумана… Иначе эта Бейтс никогда бы меня не узнала. У, глупая сучка! Никогда не забуду её лицо. Получилось не слишком удачно. Для нее, не для меня. Я, конечно, её не запомнил. Но пришлось от неё избавляться как можно быстрее… Это было совсем нетрудно, и я собой горжусь. Я просто гений. Все, что нужно было сделать — напечатать маленькую записочку на машинке малышки Эштон, подсунуть под дверь Бейтс, повернуть рычаг и ждать, когда она рухнет. Что она и сделала… бух!

Да… Очень жаль Джемба… Не знаю, как бы я без него справился. Интересно, кто это сделал? Надо бы выяснить. Думаю, полиции стоит осмотреть его багаж. Будем надеяться, что он был аккуратен. Надо бы найти ему замену. Это не составит труда. На три миллиона можно купить кого угодно!

Мы выиграем выборы. Но потом начнутся неприятности. Нам нужны острова, а этот — самый лучший для начала. Но есть одна загвоздка. С ними все очень просто, ими легко управлять, но их надо заново учить… убивать. И ненавидеть. Это очень важно. Ненавидеть… ненавидеть… ненавидеть. И верить…

Резкий незнакомый голос, в котором не осталось ни следа от изящного воркования, ставшего частью светских успехов Найджела, все говорил и говорил, напуганный доктор расхаживал взад — вперед по комнате, повторяя, что давал клятву Гиппократа, а Кардью и Доулинг заполняли страницу за страницей в своих блокнотах. За торопливыми каракулями таились имена, которые ещё предстояло уточнить и найти их обладателей, даты и детали, которые раскрывали зловещие планы…

Когда, наконец, голос затих, доктор объяснил, что представление окончено, и подозреваемый теперь несколько часов проспит. Он поднялся наверх к мисс Эштон, а Кардью утер пот со лба, объявив при этом, что чуть с ума не сошел.

— Если бы я не слышал все это собственными ушами, я бы ни слову не поверил, — признался он. — И чтобы там док не говорил про наркотики, никаких фантазий тут и близко не было. Слово — не воробей!.. Но я не понимаю, что за три миллиона, которые помогли бы людям Джемба на выборах и превратили Занзибар в мусульманский рай. Какие три миллиона?

— Деда Тайсона, — пояснил Ларри. — Все убийства совершены из-за карты, на которой изображено место, где он спрятал свою долю сокровищ султана Саида. Чрезвычайно похоже на кошмарную версию детской игры. За сохранность карты отдали жизнь трое людей — если в их число включить и Джемба.

— У кого же она сейчас?

— Я думаю, у мистера Фроста. Если, конечно, не валяется до сих пор на полу в комнате молодого Холдена. Я забыл спросить.

— Думаете, их найдут? Я имею в виду деньги.

— Думаю, да. Если, конечно, они ещё здесь. Может быть, их уже и нет. Но если они все-таки есть, к счастью, они уже не смогут помочь прийти к власти никаким фанатикам.

— Слава Богу. Ну, Доулинг, теперь все кончено. Я уезжаю. Нужно все приготовить, чтобы этого убийцу под конвоем отправить в Олд Бейли. Спокойной ночи!

Дверь за ним захлопнулась.

— Надеюсь! — печально вздохнул Ларри Доулинг и устроился поудобнее в скрипящем кресле, собираясь провести в нем ночь.

ПОСТСКРИПТУМ ИЗ КИВУЛИМИ

«Мне кажется, это место слишком скучно для медового месяца, детка. Хотя я вижу, что вам обоим уже надоела романтика. Жаль, что мы не купили вам макинтош или подходящую обувь, но я думаю, все это вы сможете купить на месте. Я очень надеюсь, что вы прекрасно проведете время. Кстати, Ларри просил вам напомнить, что если вы не вернетесь к нужному времени в Лондон, он вас арестует и не будет больше с вами разговаривать. Ты не забудешь, дорогая? (Тайсон говорит, что глупо обращаться с этим к твоему мужу. Но я так не думаю).

Мы, слава Богу, кажется, избавились от полиции (кроме милого Ларри. Надеюсь, он сможет остаться еще). У нас снова неприятности с Эльф. Полагаю, ты видела объявления в газетах. Она собирается замуж за сэра Амброуза Ярдли. Говорит, это Тайсон посоветовал ей выйти за кого-нибудь в этом роде. Ужасно бестактно с его стороны. Сердце Эдуардо вдребезги разбито. Было несколько ужасных сцен. Теперь они оба уехали, и, насколько я знаю Эдди, он уже опять влюблен.

Все остальное идет своим чередом, кроме дела Джемба. Мне кажется, правды мы так и не узнаем. Найджел этого не делал, а Тайсон говорит, что по поводу Саида Омара он уверен. Он ужинал вчера с нами и заметил, что Джемб страдал в воздухе от тошноты — то ли нервы, то ли что-то еще. И что он дал ему таблетки. А потом посмотрел, улыбаясь, на Тайсона и сказал: «Каждый делает, что может — так ведь, кажется, говорил ваш уважаемый дядя?». А потом они выпили за здоровье Барклая. Да… Мужчины! Как они могли? Когда думаешь про эти деньги… О, я и забыла, что ты не знаешь… Сейчас я тебе все расскажу.

Оказалось, что найти их не так просто, как они думали, потому что отец Тайсона понастроил всяких стен (Тайсон говорит, что у него была страсть к перестройке дома). Когда мы, наконец, туда добрались, то нашли напыщенное письмо от Барклая. Его нелегко было прочитать — кое-что стерлось. Но мы прочли, и оказалось, что глупый старик обнаружил золото, когда бродил по дому в поисках материала для своей дурацкой книги. Представь, он все мало-помалу оттуда вынес и выбросил в море с одного из рыбацких суденышек, приблизительно в миле от берега. Вот, так, дорогая!

Он говорил, что деньги в таком месте, как Занзибар — источник зла, потому что они способствуют прогрессу. А он был против прогресса, потому что считал, что прогресс не приводит к счастью. И его результатом становятся лишь жуткие небоскребы, уродливые фабрики, грязные железные дороги, шумные автомобили и отвратительные вещи типа забастовок и эксплуатации. Он предпочитал кокосы, гвоздику и очарование природы.

Тайсон говорит, что все это похоже на роман под названием «Сокровище и Закон», но я думаю, что так и не смогу его прочитать. Кстати, он послал Лэшу копию «Дома теней» в качестве свадебного подарка, и говорит, что если первенец будет мальчиком, лучше назвать его Барклаем, поскольку это имя очень редкое.

Тайсон, кажется, тоже не хочет думать о прогрессе. Он говорит, что идея недурна, но не для него.

Пока, дорогая…»

Content

Мери Кайе
ДОМ ТЕНЕЙ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

ПОСТСКРИПТУМ ИЗ КИВУЛИМИ