Угра Виолетта Викторовна

День под плохой звездой

Компания для приличного гражданина

На скамейке, вдалеке, на солнце сидел человек. Он ел булку и читал газету. Другой человек, по выправке напоминавший военного, проходил мимо него, спеша по своим делам. Он почти мельком окинул взглядом первого. Тот ничем его не заинтересовал, по крайней мере, внешне большинство камер наблюдения ничего бы не зафиксировали. Человек шел, посмотрел на другого, – ничего, просто мимолетный взгляд. Только жители бывшей Восточной Германии могли бы оценить, как трудно человеку, непривычному к виду прохожих на улице, настолько тщательно скрывать свои чувства, когда он их замечает. Был ли он им? По крайней мере, наблюдатель камеры слежения не смог бы четко сказать, что он именно оттуда, если бы увидел только эту сцену во всех деталях. В это время тот самый прохожий, который умел обмануть своим спокойствием почти любую камеру мира, был не так уж и равнодушен ко всему окружающему. Он шел на назначенную встречу и думал: "Позвали меня и Отто, как ни странно. Интересно, что могло случиться такого особенного, что нас обоих уже принимают за такими стенами?" Потом он поймал себя на мысли, что сам Отто наверняка подумает о том же. И точно так же ничего не скажет. Слишком много могут предложить те, кто раньше предпочитали обходить вниманием любые их усилия. И он отогнал от себя такие мысли.

***

Перед началом собрания Вольф не хотел думать о собственной жизни, как о частях, состоящих из морали, поступков, воли, удачных или не удачных решений. Его понимание долга, казалось, давно уже стало мерилом всей жизни. Если бы он стал нарушать законы, у него скорее получилось бы полностью потерять здоровье, чем сделать что-то существенно плохое. Нельзя сказать, что он никогда не пробовал, прежде чем утвердиться в этом мнении о собственной натуре. Даже некоторые небольшие шаги в сторону сомнительных поступков, которые кто угодно простил бы себе и другим все же для него были почти недоступны. Он даже знал, что откажет не воля, а здоровье. Вольф считал такую странную особенность собственного организма привычкой быть человеком долга и мужчиной настолько, что за годы работы в таком ритме его организм уже отказывался от чего-то другого.

– Привет, Отто, – сказал Вольф своему приятелю, которого встретил в коридоре. – Сегодня будет бой или научная конференция?

– Добрый день. Разум за то, чтобы в зале собрались защитники и те, кто способен оценить высокую квалификацию.

– Ты думаешь, что он победит?

– Я знаю, что сегодня там будут прекрасные контрразведчики. Но если по окончании встречи дух разума окажется в проигрыше, я буду считать, что настоящие офицеры или еще не выросли, или погибли где-то далеко, стремясь защитить столицу от варваров.

– Ты так зол из-за прошлых обид или тебя что-то пугает сейчас?

– Вольф, ты знаешь, что мы должны стать людьми, которые способны отблагодарить, если у нас остался долг чести.

Они повернули налево. В коридоре с белыми стенами большинство дверей было закрыто. На повороте стоял часовой, он поприветствовал офицеров, когда они быстрым шагом проходили мимо.

– Ты относишься к этой проблеме как к обязанности? – Отто спросил, почти не слушая ответа. Он хорошо знал Вольфа и считал, что у того бывают приступы меланхолии, когда он нуждается в разгрузке в виде поддакивания друга по вопросам мелких и не служебных дел. Сам он считал себя хорошим другом, хотя признавал своего коллегу немного сухим человеком.

– А как еще я могу воспринимать саму мысль о том, что придется делать программу ради проявления порядочности или отказаться от нее, нарушая кодекс чести?

– Тебе кажется, что контрразведчиков можно всегда причислить к людям чести?

– О… Ты напоминаешь о неприглядных делах, без которых в этой профессии не обойтись?

– Пожалуй, если и да, то я не прав. Иногда мне кажется, что повышенная секретность заставляет нас слишком мало объяснять даже самим себе мотивы наших поступков. Слушая других и пытаясь почти физически быть им подобными из соображений собственной безопасности, перестаешь оперировать понятиями о доблести по отношению к собственной профессии. Раб умения скрываться перестает контролировать все умные способы отойти в безопасное место. Хотя такое поведение кажется достойным экологически чистого хамелеона, оно порочно и потому уводит от естественного для природы выживания.

– Попытки обмануть самого себя ради того, чтобы вжиться в роль сомнительного типа, так удались, что забываешь об уважении к профессии в целом?

– Я этого не говорил. Скорее, я считаю, что большинство мусора могло бы быть отметено, если бы мы больше ценили высокое предназначение нашей профессии.

– Когда оно оправдано, Вольф.

Их нагнал Дитрих фон Хайнике.

– Раньше времени прихожу не только я, – проговорил он.

– Только не говорите, что сегодня к нам пригласят каких-нибудь весьма сомнительных личностей, за поведением которых мы будем наблюдать из темноты или в режиме дистанционного наблюдения, – сказал Вольф.

– Это встреча, которую готовил мой шеф, но не я лично, – парировал Дитрих. – Его квалификацию, естественно вы не будете подвергать сомнению?

Вопрос был поставлен слишком жестко, чтобы не задеть Вольфа Шпетербаума. Они уже проходили в зал для будущей встречи. Отто Буркхард привычно занял места слева, где по традиции располагались офицеры бывшей ГДР. Она сохранялась с тех пор, когда Штази проиграли битву за страну, снова возникла во времена знаменитого конфликта, с того момента, когда только их помощью она была спасена, и поддерживалась до сих пор. Во времена эпидемии военные на общих собраниях не забывали о том, что кто-то из их коллег из-за работы рисковал принести вирус даже на работу. Тогда левые, усилиям которых в конечном итоге страна и мир были обязаны выживанием, оправдывали свой выбор места желанием немного поддержать карантин, а не подчеркнуть политические убеждения. Последнее было особенно сложно в оборонном ведомстве, где всем бывшим Штази приходилось выслушивать саркастические шутки вроде: «Ну и когда вы привезете такой-то стране поддержку в закрытом вагоне?» Дежурных ответов таким задирам не было, но парировали чем-то вроде: «Зато мы сумели продержать у власти порядочного немца из маленьких людей». Вольф расположился слева от него, когда Отто жестом предложил занять место рядом.

Фон Хайнике подошел к правой стороне большой комнаты с огромным столом для совещаний. Ее центр был пустым. Сам стол мог быть круглым, но военные придерживались традиции, которая требовала подчинения низших чинов, в том числе и в случае, когда ради него приходилось пожертвовать собственной жизнью. Кроме того, традиция круглого стола напоминала о древнеанглийских легендах о короле Артуре, который устроил что-то вроде Политбюро ЦК КПСС со своими влиятельными лордами. Протокольное поведение в те далекие времена сделало возможным изменить дворцовые правила ради усиления верности союзников, которым не прощали разве что роман с королевой. Дитрих был из той группы людей, которая считала, что Германия, в составе какого союза она бы не находилась, не должна быть слепым подражателем и уж тем более не вставать на позиции подчиненных. Только подчиненных державе, которая когда-то сделала половину мира частью своей империи, а позднее, потеряв могущество с защищенными границами страны, снова пошла в бой. Фон Хайнике всерьез считал программирование, захватывающие страны и умы и переводя любой язык общения на английский – это точно такая же война, как система засылки диверсантов, лоббирование разорительных для противника законов и засылка в чужую страну орд журналистов, которые только и бегают по чиновникам, задавая им острые и неудобные вопросы. Конечно, с последующей публикацией всех возникших приключений, хорошей оплатой за риск и тщательной защитой, даже если ради ее осуществления агентов для СМИ придется нанимать в других странах, а после возникновения самых серьезных проблем добиваться их депортации на родину. Коллеги иногда шутили, намекая, что предки фон Хайнике получили дворянство, купив нужные документы на деньги, заработанные королями пивного бизнеса. Он всегда говорил, что это неправда. Если его удавалось прижать к стенке, объяснял, что короли бизнеса, мировой торговли, имели право на продвижение по служебной лестнице в той самой стране, ради благосостояния которой они работали из поколения в поколение. Единственное, чего он не любил, так это когда у него спрашивали о доходах и оборотах. Фон Хайнике знал, что чужая зависть может сделать с человеком то же самое, что и наступающий противник. В прочих случаях его нельзя было назвать человеком, который готов выслушать все, что угодно, без последствий для слишком бойких.

В зал вошел Шнеешварцвальде, подающий надежды шеф по азиатскому региону. Он устроился недалеко от генерала Буркхарта и стал просматривать документы. В этой комнате существовало негласное табу на использование электронных устройств любым из гостей. Все прослушивающие и влияющие устройства, какого бы они ни были типа или производства, мог пронести в зал или установить за его стенами только шеф контрразведки, Вальтер Берггеен. Но даже он старался отказываться от любых установок.

– Я предпочитаю военных, у которых есть собственное поле, которое позволяет им защищаться своим умом и талантом,– говорил он. – Если его не будет или если оно не появится вследствие естественного отбора лучших, работу оборонного ведомства можно считать почти обманом собственной страны. Но мы не можем позволить себе лжи, если речь идет о ее защите.

Герман Шнеешварцвальде не забывал о субординации, поэтому сейчас перебирал бумаги и папки, а не манипулировал полосой пластика размером с ладонь, как обычно. Ему нравились последние предложения отдела исследований, где создали целую систему прозрачных листов. Их не только можно было положить в папку. По сути они являлись презентационной моделью, где при перемене положения и контакта одни страницы дополняли текст или фотографии на других. Например, можно было запросить через компьютер данные о человеке, верхняя страница показывала его фотографию, вторая говорила о связях, третья сверху показывала текстовые данные. Если все три листа сложить вместе, они блокировали довольно много параметров электроники, которая в изобилии усеивала стены почти любого помещения, хотя оставляли возможность зрителю оставаться в зоне удобного просмотра. Ну, пусть не удобного, но который все еще давал возможность ознакомиться с материалами и разобрать каждую букву.

Фриц Даттенройх уже был на месте, он обсуждал с фон Хайнике последнее расследование по коррупции у русских. Петер Меншзагензахе вошел вместе с Вальтером Клугелёзунгом, они продолжили разговор, начатый в коридоре, уже среди коллег.

– Вы слышали, что сейчас опять началась активизация вируса «Любит-не любит-плюнет-поцелует-к сердцу прижмет»? – Меншзагензахе давно работал в защите кибернетических систем НАТО и его считали одним из лучших экспертов по защите военных секретов.

– На этот раз было «поцелует», два из семнадцать серверов отмечали активизацию систем выдачи данных, – добавил всегда осторожный в оценках Клугелёзунг.

Фон Хайнике поморщился.

– Не хотите ли вы сказать, что им удалось выкрасть расположение ракет или системы маркировки военных детонаторов?

– Нет, чрезвычайно ситуации не предвидится. Головная боль с ядерными программами была в первый раз, когда вирус только запустили, но с тех пор мы не замечали выбивания систем.

– Все подозрения могли не оправдаться тогда только из-за нашего неумения найти поломку.

Атаки на кибернетические системы в тот раз с трудом выдерживали натиск хакерских программ, а военные ломали голову над загадкой названия, придуманного его таинственными создателями. Взлом систем был подчинен принципам, под вполне невинной идеей «поцелует» крылся намек на Иуду, конец света и поражал все, чему завидовали глупцы, хотя догадаться о философии выбора объектов удалось не сразу. Тогда сбои связывали с попыткой выхода для манипуляций ядерными программами военного назначения.

– Будем опять обсуждать его русские корни и бессмысленность любых действий, кроме смены режима? – Дитрих фон Хайнике не любил только далеких планов. Он старался все упорядочить так, чтобы низшие чины, армии или союзнических формирований, имели собственные обязанности, строго расписанные и проверяемые так же тщательно, как СМИ обсуждают решения высших руководителей. Его принципы требовали еще и побед, пусть и маленьких. Поэтому он всегда скептически относился к перспективам отсутствия загруженности подчиненных, путь даже и из-за того, что армия потрясены проблемами, которые способны решить только наверху.

– Согласитесь, даже само название вируса не позволяет исключить из числа его создателей русских, – заметил Тиль Краузе, который появился так незаметно, как умел только он сам.

Фон Хайнике не был специалистом по вычислительным устройствам, хотя его экономические решения часто удивляли военных мощью удара, нанесенного противнику.

– Мы усилим давление на русских? – Он уже прислушивался к разговору с интересом.

– Если это дело «белых», военных или политиков. Но они ли авторы? Или вирус создал тот, кто виртуозно владеет электронно-вычислительными методами и хочет пустить нас по ложному следу, – заметил Вольф.

– Вы хотите сказать, что русским такое качество работы было бы не под силу?

– Дитрих, я считаю, что нельзя упустить одну из самых опасных группировок только из-за того, что контрразведка не знает, в каких местах находятся самые лучшие программисты.

– Не там, где и самые богатые, нет, не там, – съехидничал Шнеешварцвальде.

– Кстати, статистика социальных групп того, кого вирус «любит», не пропускает подозрительные места, где атаки могут быть не доказаны, а списаны на обычные помехи или старение механизма системы? – Шпетербаум относился к проблеме со всей серьезностью, но в реакции фон Хайнике не было ни тени поддержки.

– Вольф, не забывайте, что не каждый преступник оставляет столько следов, что по ним даже капитан полиции через день нагрянет к нему в гости. Постучит в дом, представится: «За вами пришли, чтобы принудительно направить в места лишения свободы, вы дома?» Да, и потом несколько минут будет вежливо ждать под дверью ответа хозяина, – фон Хайнике отстаивал жесткую позицию еще и потому, что занимался стратегией холодной войны. Он привычно подозревал каждого богача мира в том, что он отнимает деньги Германии, а бедняков считал местом, где сильное руководство его страны еще не смогло установить систему, не отдающую в их никчемные руки все, что существовало у них до его появления.

Вольф Шпетербаум привык к пикировкам в Дитрихом и, как обычно, захотел оставить последнее слово за собой.

– Вы рассказываете это тем, кто установил систему защиты от кибермошенников пенсионерам?

Его оппонент немного стушевался. Сама программа защитных мер, лозунги которой когда-то выкрикивали на демонстрации протеста, была детищем Шпетербаума и Буркхарта. Со всей тщательностью они изучали действия стариков, столкнувшихся с сервисом из программ и получения услуг через всемирную сеть. Тогда понадобились огромные мощности и поддержка социальных служб, которые неутомимо объясняли этой отчасти благодарной публике о необходимости рассказывать о своих интересных находках. Результат оправдал все ожидания. Пенсионеры безошибочно чувствовали банковских мошенников, правда, отдавая в их руки деньги гораздо чаще, чем любая другая категория населения. Установка систем перекачки данных и дежурных пунктов проверки (из числа мелких военных охраны порядка) помогла взять несколько преступных группировок, остальные, почувствовав силу людей в погонах, поутихли. Как раз тогда впервые они решили использовать при давлении на Россию требования по установке этой программы, причем с выводом белых данных на системы ООН и международной защиты общества. Повод для конфликта был пустячный, но русские отреагировали слишком жестко на вмешательства в дела собственной страны именно из-за дела о пенсионерах. Они всегда были готовы воспевать все западное, даже сомнительные достижения вызывали в крупных руководителях благоговейный трепет и желание отойти на позиции ничтожного, но тут реакция была крайне агрессивной.

В первый момент многие в НАТО думали, что ошиблись в определении политических возвышений и в крупные чиновники прошли как раз те, кто делал свои миллионы на ограблении беспомощных стариков. После проверки оказалось, что все не так плохо, но военные Запада неправильно оценили степень политической готовности России к диалогу. Когда им предлагали программы с выгодой для себя, они соглашались или отказывали, понимая намерения инициатора. Но как только они столкнулись с системой мышления по-европейски, то есть, с серьезными мерами по предотвращению преступности на примере защиты самых неудачливых, взрыв был неизбежен. Многие говорили, что протест был продиктован трусостью. Оппозиция самой РФ клялась, что программы не принимают от лени. В США утверждали, что любые благотворительные программы сейчас, как и всегда, возможны только там, где платят. Их политики приводили немного примеров для иллюстрации, но с постановкой проблемы можно было согласиться, особенно если посмотреть их закрытые для общественности данные об оплате политических движений и требованиям по дополнительным предвыборным лозунгам.

– Кстати, а что там сейчас у вируса с «любит»?

Тиль Краузе, задавший вопрос Дитриху, надеялся узнать что-нибудь забавное о жизни миллиардеров и не ошибся.

– Любовь была достойной подъема войск по тревоге ради поиска хакеров. На этот раз они взломали несколько сайтов с девочками для эскорта. Оказалось, что их услугами пользуются два короля поставки нефти, которые распоряжаются деньгами жены.

– А чиновники?

– Их обходят после того случая, когда нашли сайт знакомств для госслужащих.

– Вероятно, анонимные Робины Гуды хотят, чтобы прошлые утечки обсуждали как можно дольше. Я сам с трудом поверил, когда узнал, как много солидных шишек изменяет своим женам.

– Мне больше понравилось, когда открыли истории о любви вместо присяги. Никогда не думал, что генерал интендантской службы будет требовать от новенькой секса за гриф секретности и правильное оформление всех допусков к бумагам.

– Ну, та самая была слишком красива для того, чтобы он ей дал нужные разрешения с первого раза, – улыбнулся Краузе.

– Не будем забывать о том, что по присяге он вообще не должен был подпускать к секретным документам людей, должным образом не оформленных, – заметил Вальтер Клугелёзунг.

– Генерал торговался из-за места, где в армии он распоряжался имуществом, но самые ценные вещи, то есть данные, которые оказались у него непонятным образом, сделали его посмешищем в глазах всего мира, – с видом порядочного человека заметил фон Хайнике.

– А гении сыска обсуждали версию, по которой он был еще хуже? То есть, могла ли эта история с любовницей и грифом секретности быть только прикрытием для его куда более серьезных грехов?

– Если это и так, его покровитель или, наоборот, палач, сумел оставить все под покровом тайны.

***

Шеф контрразведки все еще не появлялся, хотя время начала совещания подошло. Военные, собравшиеся в просторном кабинете, знали, что он имеет привычку слушать разговоры подчиненных перед работой, особенно перед тем, как речь будет идти о чем-то важном. Но каждая его проверка не имела цели найти самых нелояльных, опираясь на неосторожные высказывания. Вальтер Берггеен считал, что военные структуры сыска, особенно в разведке, не должны быть в обычной жизни похожи на шкаф или гроб в своем неумении поболтать о чем-то с той же непринужденностью, что и обычные люди с улицы. Его заботами о внешнем имидже вновь воскресли тренировки, где штрафные баллы получали те, кто не умел поддержать разговор, заполнить пуаза или выглядел слишком угрожающе. После того, как медики дали Берггеену свое заключение о том, что резкие перепады настроения особенно тяжело сказываются на здоровье, он удесятерил нагрузку на тренировках. По его мнению, офицер не должен был считать физической нагрузкой то, что было слишком тяжело для гражданских. Кроме привычки вести себя, раскрывая принадлежности к военному ведомству неумением просто поболтать, он не любил угрожающую манеру держаться на людях или в разговоре между коллегами-военными, по той же причине. При этом нельзя было сказать, что он легко прощал ошибки проявившим не достаточно жесткости уже там, где она была необходима.

– А где сейчас лютует часть вируса «не любит»? – Краузе уже обращался к Герману Шнеешварцвальде, надеясь услышать что-нибудь в стиле сказок Шехерезады.

– Вскрытий базы данных по больным сифилисом, СПИДом, гонореей, болезнью Баля-Тие или чего-нибудь из этого же набора не было. По крайней мере, Эр-Рияд утверждает, что серьезные атаки давно сломили бы сопротивление их больничных компьютерных систем даже в самой Мекке.

– В любом случае будущее контрразведки за теми, кто сумеет посчитать систему, что и какая группа населения не считает своим дело или, наоборот, убеждена в том, что проблема их касается, – Тиль Карузе использовал методы слежения для своей работы по неожиданным ударам, поэтому рад был лишней возможности заявить о собственной важности.

– Вы хотите сказать, что простой механический подсчет и машинная классификация еще способны преподнести сюрпризы человеку?

– Иногда даже неприятные. Или смешные, если выбирать парадоксы общественного мнения для давления.

– И искать их опять в логике?

– Естественно. Если вы, например, открываете портал поиска данных, адресный, не больше, находящийся на первых позициях списка самого мэра по кибернетизации государственных структур, а там с первой же страницы нельзя найти способ позвонить в полицию, можно смело просматривать сам город, а если это столица нашего потенциального противника, – то и саму страну, собирая данные о разгуле коррупции.

– Не буду просить примера, вы их дадите мгновенно, не так ли?

– Это моя работа, – скромно признал Краузе.

– Если не секрет, как вы выбираете такие ошибки?

Фриц Даттенройх, который задал этот вопрос, специализировался на допросах, доставке похищенных и способах уже физической поимки, поэтому он уважал программистов, обеспечивающих его надежный тыл.

– Найти самые привычные для людей способы действия не так тяжело. Для экономии средств и времени можно воспользоваться системами поисковиков, финансируемых за счет бюджета. Логика следующего вопроса покажет, что еще человек способен придумать для мгновенного объяснения другими словами.

– Это, например, я ищу зал для борьбы, набираю «борьба» основном поиске, в исключениях ставлю «художественная литература», а когда мне выпадет сотня предложений потренироваться в их зале, я добавляю «детям»?

– Более ярким примером будет другой. Мы берем старинный адресный справочник, там находим все ведомства, а потом проверяем, какое из них по функциям исчезло. Хотя в вашем примере поводом насторожиться для нас было бы отсутствие материала после того, как ничего не выпало на ваш последний запрос.

Никакой специалист Люфтваффе не будет смотреть в сторону, если речь идет о кибернетических атаках, способных пробить такую серьезную оборону, которую ставит современная Германия. Важная и жизнеспособная форма современного искусства военного дела основана на анализе фабулы развития событий. В расследовании, как и в деле предсказания дальнейших шагов армии противника, важна логика и точность. Вольф был из тех, кто умел ценить ее, расспрашивая других.

– Вирус написан явно неглупым человеком.

– Тем труднее будет его поймать.

– Логика его рассуждения вызывает и симпатию. По крайней мере та ее часть, которая открыла файлы больных неприличными болезнями и предложила сверить данные в бюро знакомств и по семействам дивного востока, которые имеют дочерей на выданье, с особыми отметками об их знакомых.

– Я сам даже не знаю, что мне больше нравится, что теперь те, от кого жених скрывал неприличные болезни, будут сами с ним разбираться силами кишлака бандитов, который в противном случае был бы нашей мишенью.

– Тем не менее, не будем отводить слишком высокое положение человеку, поимка которого входит в наши служебные обязанности.

– Не смею вам всерьез возражать, дорогой бригадный генерал. Но если у нас получится найти автора этих атак первыми, только мы будем иметь возможность предложить ему работу на нас. В том числе и под прикрытием, если окажется, что он не промышленный шпион, давно выгнанный из разведки.

– Да, если только он не окажется совершенно невменяемым.

– Я считаю, что свобода, которую он уже потерял для себя, решившись не на походы в системе поддержке талантов и продвижения научных идей, слишком большая награда. Если он попадет к нам, ее придется еще заслужить.

– Вы отказываете нашей системе в том, что она способна создать хорошую жизнь сдавшемуся нам таланту?

– Нет, что вы. Я за проверки лояльности. Но в случае выбора "или – или", я все-таки предпочел бы лояльного не больше чем талантливому, даже если он еще и боксер.

– Не соглашусь с вами, только если мы сталкиваемся с гением.

– Пожалуй, на гения и я посмотрел бы еще раз. Профессионалы – это товар.

Немного опоздавший Вальтер Берггеен начал разговор, для которого его подчиненные собрались на совещание, уже с порога.

– Не буду благодарить вас за успехи в умении поддержать разговор и вызывать в посторонних людях столько же интереса, сколько они готовы воспринимать от обычных людей, которых готовы принять как друзей и собеседников. Прекрасно было бы, если с той же непринужденностью вы будете готовы поддержать беседу на менее острые темы.

Глава контрразведки Бундесвера, который недавно так легко мог получить разрешение на размещение десятого полка на левом берегу Конго, передав защитникам деревни от промышленной войны за скупку ресурсов из казенных запасов серьезную партию автоматических средств защиты и нападения, совершенно не выглядел усталым. Это удивило бы каждого, кто знал, что уже несколько дней ему удавалось отдохнуть лишь несколько часов и в ближайшие дни он, похоже, будет работать в таком же режиме. Сейчас неприятности только начинались. Совпали две проблемы. Он еще не утешал себя тем, что их могло быть и больше. Вальтер Берггеен чувствовал себя зрителем, который просмотрел треть фильма, но до сих пор не может четко понять и запомнить его сюжет. Он редко брезговал махинациями, если они помогали выполнить работу на самом высоком уровне. Но сейчас неудачно спланированные вторжения то в одни, то в другие места предполагаемого нахождения хакеров, не давали никакой зацепки при их поимке.

Он не мог сказать самому себе, что любил поднимать подчиненных, которых любой назовет убийцами по профессии и призванию. Легко мог предоставить сотрудников самом себе, лишь через долгий период самостоятельных действий вызывая к себе с отчетом по результатом. Тем не менее, мало кто мог сказать, что Вальтер Берггеен мог бы легко забросить порученную ему проблему. Его подчиненные, не совершая шагов вперед, видели, что всесильный шеф именно в моменты, которые лучше всего было бы скрыть, появлялся с самыми точными вопросами, способными понять причину отсутствия служебного рвения.

Совещание пошло в привычной манере. Военные прошлись по пунктам короткого списка, который включал несколько проблем из-за международных вопросов. Отдельно обсудили еще несколько предположений по вирусу «Любит-не любит», не забывая о решениях по дополнительным источникам информации. Пришли к выводу о необходимости срочных мер даже увеличили сумму вознаграждения, которую обещали выплатить любому, кто даст сведения о местонахождении преступников.

Главным вопросом на совещании был не вирус и защитные меры. По данным разведки Россия, несмотря на постоянно раздирающие ее внутренние противоречия, сумела провести все бюрократические процедуры и, что было неожиданно, многие работы по сбору экспертов. По данным московской группы в РФ решались даже на программы по новым космическим улучшениям. По вопросу оценки проблем страны в Германии мнение об их причинах давно сложилось. Большинство фирм в области изобретений всегда плелись в хвосте у НАТО, но только из-за почти столетней традиции ждать, пока развитые страны выделят средства. Все те же суммы в стране могли перекочевать в карманы изобретателей из копили местных воротил. Но, несмотря на богатство, вполне сопоставимое с немецкими или итальянскими мерками, они были тверды в решимости не расширять круг собственных деловых партнеров за счет просящих у них вложений местных гениев. Такое стремление к интеграции можно было объяснить традиционной для посткоммунистического пространства формой стремления к дружбе, но Вальтер Берггеен, предпочитающий не питать иллюзий, относил эту тенденцию на страх перед внутренне сильными людьми, которые были рядом с ними. Но этой волне недавно лондонские компании заключили ряд выгодных контрактов на поставку идей для "умных устройств", но местные догадались потребовать акции и руководство филиалами. Так из-за предприимчивости туманного Альбиона произошла кадровая перестановка, после которой некоторые из нанятых ими и вполне оправдывающие вложенные средства работники могли похвастаться историями предложений тем, кто теперь охотно покупал за свой счет уже и их новых боссов, одновременно избавляемых от лишних двадцати-тридцати тысяч.

– Вам не кажется, господа, что мы поставили не на ту лошадку?

Дать разрешения на частную постройку русские смогли, предварительно договорившись с США. Когда Вальтер Берггеен рассказывал об этом, в углах его губ таилась холодная усмешка.

– Бейбегеев, их глава собственной экономической разведки, всегда был скрягой.

– Как нам удалось пропустить переговоры?

– Речь шла о слишком мелких суммах.

– Вы хотите сказать, что США могут разбить вложения на транши, но если им удается сделать простенькую схему финансирования, где пятьсот-шестьсот акционеров будут от всех групп, даже от частников с поиском работы не на пятьдесят, а на пятьдесят пять человек, наше участие окажется не нужным?

– Нищие, мелкие и трусливые смогли нас обмануть?

Наступило молчание. Шеф контрразведки медленно осмотрел картину, висящую на стене слева от него, как бы давая возможность присутствующим осознать его позицию.

– Знаете, как мне сообщили об этом? Мы обедали с атташе Вильямом Тексом на террасе. После подачи роскошного блюда он вытащил две бутылочки и предупредил, что одна из них пролежала в погребах Прованса около ста лет. Я удивился, не понимая, какой праздник заставил попробовать сделать лучше мою жизнь. И тут он мельком сказал, что совершенно не обидится, если и мы (конечно, при посредничестве США) примем участие в совместном проекте.

– Вы выходили в сеть уже после того, как ушел этот парень? – Фон Хайнике спросил это самым услужливым тоном. Его умение показать себя менее умным, которое помогло сделать блестящую карьеру, проявлялось и в инициативе. Особенно, когда начальство было в замешательстве от перспектив потерять собственное лицо, не имея для фона еще менее способных на разумные действия. Герман Шнеешварцвальде тоже решил высказать свое мнение, поддержав коллегу, хотя обычно он редко считал его хорошим лидером и примером для подражания:

– Мне не нравится, что нас начинают считать наемниками, а не военными. Не военными, готовыми охранять самые жирные куски денег, власти, престижа, чтобы грязные дельцы рыдали, но не получали их, когда это было бы губительно для общества.

– Мы становимся не нужны, когда речь идет о крупных прибылях. Потенциальные партнеры говорят только о ничтожных контрактах, бесперспективных по вложению и престижу работах, а сами нашли способ выйти на первые страницы газет, совершенно забыв о том, что союзники уже давно и скромно стоят в очереди на получение грамоты? Такой же грамоты, которая положена всем, кто готов показать ум и талант? Но, еще за спиной понимая, что обход наших служб будет воспринят (не нами, но нашими самыми недоброжелательными критиками), будто нас вышвыривают нас голыми из чужого дома. – Вальтер Берггеен был в ярости.

Дитрих редко считал, что существует кто-то, кто еще не обязан Германии всем, что имеет.

– Система акций нового направления именная?

– Нет, часть пакета выпущено на предъявителя.

– Таким образом, возможно прикрытие одной компанией через другую без объявления владельца.

– Вы знаете, что если при такой системе собственности один из владельцев все же будет тайным, но у него будут украдены акции на предъявителя, участник мошенничества может спокойно занимать свое новое место, пока дело не будет раскрыто. Если сам космический бизнес, который давно считается престижным, привлечет внимание аферистов всех мастей из-за неудачных бюрократических решений по поиску мошенничества, мы получим очередной бум злоупотреблений. По законам некоторых стран компанию держателей акций можно зарегистрировать, если ими владеет восемь из десяти сотрудников являются держателями акций и есть не менее трех членов совета директоров. – Берггеен оглядел собравшихся, обращаясь к ним за комментариями. Вольф Шпетербаум начал первым.

– Вы считаете, что сама программа в таком виде возникает из-за того, что кто-то хочет быть тайным владельцем и имеет сомнительные цели?

– Я не хочу подозревать, что в открытии программ замешано лобби торговцев краденым или биологических террористов. Но буду неправ, если отброшу подозрения полностью.

– Но вы не считаете, что все усилия предприняты ради другой цели? – Отто Буркхард обращался уже к военным.

– Первое, что приходит в голову – вывоз биологических структур, их поставка, открытие новых минералов или залежей ценных геологических структур, – Вальтер Клугелёзунг уже предвкушал работу по поиску данных и бум увлечения роботами для квантовой химии, который начнется после скандала. Петер Меншзагензахе, казалось, был с ним солидарен в желании как можно скорее начинать кибернетическое сопротивление.

– Янки хотят от нас скрыть то, ради чего они вкладываются. Если им пришло в голову брать русских и опасаться нас, речь может пойти о разработках, для доступа к которым нужны сумасшедшие деньги.

– Если так, они решили руками русских найти минералы, – добавил Дитрих.

– Или их головами. Не забывайте, даже если там нашли бериллий в смеси, его надо отличить по переданным с астероида данным локации, – Берггеен уже хотел точных данных и наполненных папок с ответами, а не вопросов.

Шеф встал и прошелся по кабинету влево, потом вернулся и выбросил в корзину какую-то мелкую бумажку, которую комкал в руке. Лицо Дитриха немного побледнело. Фриц Даттенройх слушал объяснения, дыша как ребенок. Букрхарт не любил этого костолома, но, видя редкое для него желание уступить умным, поспешил набрать очки в его глазах.

– Если там что-то нашли частники, надо следить за всем внимательнее. Обычно они всегда имеют хорошие связи в правительстве. Они не будут продавать, пока не получат разрешение сверху. Кроме того, у того, кто готов должны быть хорошие контакты с военными, иначе они почти мгновенно позаботятся о том, чтобы на его месте был уже их человек. Вольф, а что думаешь ты?

– Отто, если компания по поставкам будет большая, при передаче материалов присутствует уже больше людей, другие категории гораздо ниже по положению. Они уже ищут покровительства первых или правительства, но гораздо чаще являются посредниками без собственных складов или систем перевозки. Ниже идет уже черный рынок, пока в космосе его удается контролировать только в защите от крупных терактов.

– В любом случае, ценные минералы по международным договорам могут быть проданы только по официальными правительственным сертификатам. И за личной подписью чиновника соответствующего ранга.

– Сейчас уже нельзя передавать по заводам в космосе часть материалов по виртуальной валюте?

– Большинство старателей берут лицензию, но по ней можно передавать лишь до 10 процентов продукции, если она из красного списка, – объяснил Шпетербаум.

– Туда входят дорогие минералы.

– И ценные. Так нельзя найти жилу, богатую карналлитом, и продать свои десять процентов, не определяя девяносто оставшихся через сертификацию, так, Вольф? – добавил Тиль Краузе. Он уже начинал планировать действия на ближайшие дни.

– Но если ты свой в системе перекупок и заключения контрактов, у тебя есть возможность распоряжаться обеими частями контракта одновременно. На бумагах государственная и частная пойдут по обычной схеме, а реально можно экипировать обе части, девяносто и десять процентов, при этом жульничая. Товар находится далеко, поэтому если к системе передачи через посредников прибавить фиктивные правительственные приемки и продажи, можно передать почти сто процентов нужного для выживания в космосе катализатора к титану и магнию, вашего карналлита, только на один завод, в обход общих требований. Тиль, ты знаком с международным правом по переходу собственности из рук в руки?

– Да, Вольф. В любом случае, получение редких минералов первой категории ценности возможно по документам, которые выдаются на получателя. Тут снятие контроля за тем, через кого именно проходит товар, дает не только возможность проводить фальшивые разрешения.

Военные с интересом следили за логикой доказательств. Все защиты кибернетических систем, охрана от пыли и радиации, компенсация удара и тайная проверка лояльности казались слишком слабой крепостью перед предполагаемым натиском хаоса. Они не любили возможностей, которые нарушали любую уверенность о порядке.

– Не будем забывать о том, что крупными партиями сейчас можно продавать весь список минералов из числа разрешенных, – добавил Вальтер Клугелёзунг.

– Туда включают с утверждением в международном контроле.

– Через русских и американцев еще без проверки прошла раздача систем с лавинным увеличением количества освещения и подогрева. Ее и могут использовать для нового Клондайка, – добавил Краузе.

– Компенсируют затраты на автоматику, принудительно ставят модемы маркировки?

– Последнего пока нет, но срок достаточный, чтобы сконструировать на Земле завод по добыче под ключ и еще успеть уложить его в общий грузовой корабль, который будет стартовать с Земли.

– Что они могут считать выгодным?

– Будем логичными. Если приступ щедрости касается приборов для лазерного подогрева, причем речь идет об искусственном солнце для целого небольшого астероида не менее километра в поперечнике, объяснений может быть несколько.

– Старатели?

– Да, а в тайне держат, что именно будут искать.

Они вспомнили историю, десять лет назад нашумевшую по всему миру. Тогда в Италии слишком много политиков были заинтересованы в поступлении валюты. Умение закрыть глаза на способы ее добычи закончилось скандалом с ядерной защитой.

– Сейчас у нас будут объяснения на языке кредитов и долларов в области еще неизвестной геологии, которую все решили искать без нас и ничуть об этом не жалеют.

– Если ты хочешь обойти неприятности, найти ответ придется как можно быстрее. Он как раз даст выход оттуда, где их делают.

По мнению Вальтера Берггеена военные подвиги могли включать в себя создание места, где не было ничего примечательного, кроме созданного там покоя и тишины. Естественно, если перед этим  он не был знатоком государственных бумаг, но увидел распоряжение вскрыть конверт с грифом "совершенно секретно" и провести все описанные действия, включая принципиальные планы, описанные лишь символически. Люди в масках и тренировочных костюмах, часто испачканных и ничуть не похожих на то, что можно запомнить, по одному из его старых признаний не были теми, кому он доверял. Оставаясь поклонником техники, Берггеен предпочитал интеллектуалов, которые способны были обуздать все несовершенства мира ее логичностью.

– Через месяц я хочу точно знать, что могли найти на астероидах РФ и США. – шеф контрразведки встал. – Сейчас я вынужден покинуть вас из-за важной встречи, но всем собравшимся предлагаю не расходиться, пока не будет создан план совместных действий. После его ухода некоторое время царило молчание. Вопрос Хайнике нарушил его.

– Будем ли мы считать предварительную сумму ущерба?

– Только не говорите о том, что я ее впервые услышу на пресс-конференции в международных новостях.

***

После того, как Вольфа Шпетербаума обошли по дипломатическому поприщу, он считал, что люди, которых считают влиятельными за границей, склонны преувеличивать значимость своей деятельности. После того, как впервые идентифицировали вирус "любит-не любит", он уже успел, подобно послушному служаке, вызвать секретаршу, продиктовать ей тезисы аргументации причин его попыток вмешаться, не забывая тревожные нотки. Военную профессию он считал еще и умением продержаться там, где большинство людей добрались до самого верха сомнительными способами, средой, где необходим особый талант умения сохранить максимум собственных сил до решающего удара. Кроме обычных отчетов, доказывающих, что лояльность вызвала в нем лавину усилий по выполнению служебного долга, Вольф Шпетербаум показал свои знания при разведывании обстановки и даже попросил увеличить квоту подставных лиц, которые обычно использовались в случае чрезвычайных обстоятельств. Понимая, что со многих точек зрения автор мощных хакерских атак был сволочью, просто сволочью, он делал все, чтобы наладить мосты там, где появится возможность уже взятого преступника использовать в целях более эффективной работы собственного ведомства. В какой-то момент ему показалось, что в отчете он перебрал с аргументами. После ознакомления с ними сразу три ведомства захотели наложить лапу на неуловимых хакеров, как только они окажутся в лапах полиции. Плохо, что только одно из них было подвластно его шефу из контрразведки. Он уже представлял себе, как, позвякивая медалями, будет расхаживать под дверями кабинета шефа внутренних расследований, пытаясь доказать важность собственных проектов, и проигрывая раунд за раундом переговоры, на которых его умные партнеры будут выяснять, почему такой лакомый кусочек они до сих пор еще не прибрали к рукам. Сейчас, когда он проверял данные по системам РФ-США по подготовке искусственного лазерного солнца, он старался высказываться как можно более туманно, если приходилось совещаться с коллегами из других армейских подразделений.

– Генерал-оберст, если пойдет серьезный товар, необходимо поставить мощный контроль в столицах, говорил он дежурные фразы, комментируя доставку новых данных.

– Не смею вам всерьез возражать, дорогой бригадный генерал. Но если у нас получится найти автора этих атак первыми, только мы будем иметь возможность предложить ему работу на нас. В том числе и под прикрытием, если окажется, что он не промышленный шпион, давно выгнанный из разведки.

– Да, если только он не окажется совершенно невменяемым.

– Вольф, я считаю, что свобода, которую он уже потерял для себя, решившись не на походы в системе поддержке талантов и продвижения научных идей, слишком большая награда. Если он попадет к нам, ее придется еще заслужить.

– Вы отказываете нашей системе в том, что она способна создать хорошую жизнь сдавшемуся нам таланту?

– Нет, что вы. Я за проверки лояльности. Но в случае выбора "или – или", я все-таки предпочел бы лояльного только талантливому.

– Не соглашусь с вами, только если мы сталкиваемся с гением.

– Почему бы и не согласиться с вами? Профессионалы – это товар.

***

Дрезден, Флоренция на Эльбе, где часто приходилось работать Вольфу Шпетербауму под руководством Вальтера Берггеена, не был его родным городом. Но дружба с Германом Шнеешварцвальде, уроженцем этих мест в десяти поколениях, научила его не только вместе держать удар "вэсси". Это прозвище осталось за западными немцами даже через сто лет после объединения (потом независимости, потом снова пакта об общих границах и т.д.). Постоянные стычки с Дитрихом были лишь показателем того, что мир может быть лишь при умении держать жесткую оборону. В его родной Лаузице семья Германа переехала уже после его разорения. Переселенцы искали нового места не из-за того, что были бандитами и скрывались от правосудия, как часто говорили о мигрантах тех времен. Желая найти место, где можно начать собственную жизнь в объятиях свободы, тогда, через сорок лет после 90-х, в бывшей ГДР города стали превращаться в призраки. В Лаузице на улицах появились волки, которые попытались выиграть схватку с человеком за ненужные ему дома, заводы, больницы, школы. В таких городах-призраках целые кварталы сносили, но не хотели приглашать туда не простых мигрантов, а людей, готовых позаботиться о местном населении за свой счет, давая рекламу по всему миру и расхваливая прелести райского местечка, которое готово одарить своих благодетелей искренней любовью и компанией по-настоящему доброжелательных людей. Сейчас Вольф понимал, что так много уроженцев бывшей ГДР получили места на престижном задании от контрразведки не случайно. Берггеен явно рассчитывал на их знание русских и давние хорошие связи, который могут усыпить бдительность спецслужб тайны которых интересовали шефа. Шпетербаум любил собственную работу, в его понятие о долге перед родиной входило желание сделать карьеру и отказ понимать что-либо, обладавшее самыми заманчивыми прелестями, но препятствующее четкому пониманию ценностей жизни. Сейчас он знал, что его положение может измениться, но все зависит от того, что он сумеет представить Берггеену. Уже десятки раз он просмотрел записи, которые для него разложили в специальные папки. Там были сотни тысяч часов переговоров мирных обывателей и полицейских, предпринимателей и светских повес. Люди, которые не подозревали о том, что их голоса услышит не только тот, к кому они обращались, разговаривали на разных языках, разными по тембру голосами и иногда сами не думали, какое впечатление может произвести их отсутствие деликатности. Только что Вольф Шпетербаум просмторел их уже в сотый раз. Понимая, что Берггеену нужны сводки, он решил разделить операцию на две части. Сейчас по существующим материалам нельзя было точно понять, где и в чем проблема, для решения которой пора звать армию.

– Что вы думаете об общей картине? – спросил он старшего шифровальщика Хайне, когда тот вернулся с очередной партией уже переведенных на язык его требований к материалам записей.

– Им приятно, когда они имеют возможность покопаться в космической пыли, они уважают инженеров, которые приносят им мир и светскую жизнь.

– А если вы будете рассуждать, как агент в поисках преступника?

– Я не нашел бы в этой среде радикалов, готовых пойти в бой.

– То есть, речь не идет о призывах к убийствам, не более?

– Я отметил бы и отсутствие жульничества. По крайней мере, крупного и очевидного.

– Меня беспокоят места, где мы не можем найти проблему, которая должна нас насторожить.

Из-за карьерных перспектив он понимал, что должен предложить Берггеену что-то важное, особенное. Поэтому Вольф уже на следующий день связался с ним и рассказал о настораживающей тишине.

– Затишье там, где у нас что-то не под контролем? – Интерес Вальтера можно было объяснить только тем, что на него давят сверху, желая получить материалы для прессы, ради которых политики будут публично рвать на себе волосы и набивать цену собственным усилиям. Волья решил высказать мысль, ради которой он решил побеспокоить шефа, занимавшего такое высокое положение в контрразведке.

– Я хочу сменить тактику. Мы уже готовы оценить ситуацию, проверенную машинами и военными задолго до наступления проблемы. Именно они не обнаружили ничего тревожного раньше, они же не показывают проблемы сейчас.

– В чем ваше предложение?

– Я хочу провести несколько личных встреч.

– Что они дадут?

– Люди так привыкли к тотальному прослушиванию, что они давно научились обманывать бдительность машин и мелких служащих, обрабатывающих данные. Если мы пойдем на личные контакты, кто-то может разговориться.

– Ммм… Прошел почти месяц с тех пор, как я почувствовал опасность. Не могу сказать, что моя интуиция подводила меня слишком часто. Теперь она все еще бьет тревогу. Мы чего-то не знаем, но должны знать. На нас оказывают давление, а мы не понимаем, где стали марионетками.

– Я буду ждать ваших распоряжений?

– Не ждите. Начинайте операцию с контактами немедленно.

Тайна мира

Константин Григорьевич Крепостин знал, что он отправляется на совещание, где по имени и отчеству его вряд ли будут называть из-за того же служебного пиетета, который был у его подчиненных на сибирской базе Камчатка-243, где он впервые получил повышение. Уже после он долго оставался главным программистом Восточно – Сибирского округа, так и не получив повышения и нескольких наград. Крепостин не мог назвать причины, по которой ему так долго не давали повышения. Возможно, те вояки, которые предпочитали видеть его на тайном контроле мирных космических шахтеров всех стран, думали, что работа среди этой интеллигентной или стремящейся на престижные места публики не так важна для страны, как ее защита силами оружейников. Но ведь и главнокомандующий, которому уже несколько раз приходилось подавать рапорты о подвигах с поимкой крушителей техники и даже биологических террористов, почему-то не хотел переводить его на более почетные должности. Теперь, когда Константин оказался в числе приглашенных на встречу в Уральске, он уже не надеялся, что судьба ему улыбнется. Его мнение только укрепилось, когда он увидел, как мало военных собралось в кабинете. «Дежурный отчет, не больше», подумал он, выбирая для себя скромное место среди уже собирающихся в кабинете генералов.

Как только началось совещание, которое было посвящено указаниям последнего Совета безопасности, большинство новых вопросов и задач не вызвали какой-то серьезной реакции. Проблемы с защитой от вирусов становятся поводом даже для снятия самых непотопляемых чиновников, если под их руководством были допущены фатальные оплошности, но кадровый состав в том случае меняют сразу после того, как произошла атака или после расследования, показавшего настоящие причины отсутствия защиты. Но никаких событий, связанных с крупными повреждениями кибернетических систем в ближайшие месяцы не было. Конечно, совещания Совета безопасности часто касаются парадов, войсковых учений или неприятностей, связанных с содержанием оружия, но в ближайшие два месяца их тоже не было, а до будущего парада оставалось тоже немало времени. Поэтому на Совете рассматривали общие стратегические планы, обсуждали изобретения, давали оценку старым программам. Те материалы, которые попадали в космические войска, обычно разбирали спустя три-четыре дня. Покорители безвоздушного пространства считались одними из самых умных, поэтому им давали минимум времени на подготовку комментариев. Уже после обсуждения высший командный состав из тех, кого приглашали на личную встречу, разъезжался по местам дислокации войск, чтобы, получив поддержку собственным усилиям или новые боевые задачи, выполнять их уже в качестве командиров, под которыми офицеры рангом пониже и множество солдат защиты мира на Земле день и ночь трудились, зарабатывая славу настоящих мужчин не только в глазах своих собственных жен.

Совещание генералитета космический войск по итогам заседания Совета безопасности открыл сам Мирослав Иванович Дачин. Глава Роскосмса начал с обычного приветствия, потом передал слово офицеру, зачитавшему основные пункты постановления. Большинство из собравшихся уже несколько дней как знали, что работы по разогреву астероидов лазерными фотонными приборами скоро начнутся в полном объеме. Еще до начала совещания в Совете безопасности космические лихачи немного побаивались реакции сверху. Разрешение на частную торговлю когда-то выдали быстро, почти два года ушло на комплектование первого корабля, который должен был отправить уже готовые излучатели на базу за пределами атмосферы Земли за счет казны. Даже в тот момент, когда в Роскосмосе спешно подали заявление на поддержку развития технологий и получили добро у правительства, большинство экспертов убеждали отдать частникам обогревательные приборы хотя бы ради форсирования технологического бума. В вечном холоде космоса большинство работ по перевозке астероидов затруднено из-за низких температур, сложнее всего было подбирать клей нужного молекулярного состава. С его помощью скрепляли камни для того, чтобы сделать некое подобие стен для базы в невесомости, а они использовались уже для заводов. Сферу, созданные из небольших камней, были полыми внутри. Из экономии их делали решетчатыми снаружи. Но клей и места стыков всегда оставались проблемой. Камни разлетались, если их еще до этого не крепили тросами. Все канаты были из композитных материалов, которые можно было уже изготовить на базах в Солнечной системе, но проблемы с креплением остались. Каждый раз хотелось сделать их такими длинными, чтобы захватить камень, как в рыболовную сеть. С маленькими осколками это получалось, но возникали проблемы с подводом в нужное место, когда его уже крепили на транспортировочную баржу и устанавливали на место в стене будущей базы.

Разогреть материал с помощью лазерной накачки решились почти сразу. Частники не подвели. При проверке груза в Королеве, когда его тестировали таможенники, запрещенных материалов не было, а конструкции поражали воображение системами разгона. Всего за два года удалось сделать излучатели эхолотов, которые с дистанции сто метров уже могли определить основной материал астероида. Дачин, подводя итоги отправки, не забыл о тех, кто сумел придумать способ форсирования технологии.

– Я благодарю каждого, кто придумал способ задействования в наших играх населения. Даже в этой небольшой проблеме именно их работа помогла проверить качество машин. Я рад, что в наших программах для массового пользователя участвуют все, у кого есть ум или желание сделать через столетия обитаемый Марс и, когда-нибудь, космический корабль для полетов в дальний космос. По прогнозам космических инженеров и экономистов десятилетней давности даже ту технику, которая сейчас отправилась на орбиту, сделать можно было лишь на пятьдесят лет позже.

– Мирослав Иванович, – взял слово Успелов Николай Аристархвоич, ведущий конструктор моторов, академик РАН, глава авиазавода им. Глушкова. – На космические перевозки уже вот-вот нападет Олимпиский комитет, желая устроить состязания.

– К войне мы готовы, – ответил на его шутку Дачин. – А сейчас полет космических обогревателей идет успешно. Через несколько недель они выдут к базе на орбите Земли. Там их уже ждут баржи для перевозок в невесомости. Еще до доставки цены на технику взлетели в десять раз, если сравнивать их с первыми расчетами, которые предлагали акционерам сразу после объявления получивших разрешения. Но большинство владельцев продает не больше четверти готовых излучателей. Кажется, у многих есть свои планы на его использование и они решили придержать товар для себя.

Если космические частники считают, что их техника должна еще поработать на собственном заводе, менее всего следует думать, что они побаиваются выкинуть на рынок плохой товар. Как раз он всегда и выставлен на распродажах и феерических карнавалах, которые торговцы устраивают ради возможности освободить склад и снизить цены новым поставщикам. Дачин еще продолжал обсуждение, Успелов вполне уместно вставлял замечания. Их беседа, если бы ее записали вездесущие иностранные системы, не касалась стратегических планов или конструкций, разглашение тай которых могло бы лишить страну блага, даже в виде миллиарда в твердой валюте. Поэтому он почти не обратил внимания. Как неслышно старался двигаться штабной офицер, который в это же время раздавал гостям бумаги. Когда он увидел, что было в предназначенном для него листе, его сердце так и подпрыгнуло от радости. Конечно, ведь никто не смог бы прочесть с каменным выражением лица приказ о награждении медалью и перевод в центр, на базу Смоленск-10, которая была в средней полосе России и занималась мелкой штабной работой с частными исследованиями астероидов.

Но еще больше он удивился, когда среди букв общего текста приказа различил другие, почти невидимые и иногда спрятанные за вязью узора более яркого текста. «Наверное, это обычно для таких важных шишек», подумал про себя Константин Крепостин, разбирая секретный текст, который располагался на листе бумаги с выдержками из рецензии по оценка качества работы округа и протокольной благодарности войскам. Кабинет хорошо охранялся, его освещение было достаточно тусклым, но если какому-нибудь гению и пришло в голову поставить сюда камеру и обойти все системы шумоподавления электроники, только самое хорошее разрешений показало бы, что написано между строк, утопая в вязи букв благодарности за хорошую работу среди водяных знаков. Константин удивился, что бизнес до сих пор не смог открыть это способ защиты и продавать устройства для такой двойной печати на каждом углу. Тем более, что для считывания пришлось бы взять камеру мощнее, усилить сигнал передачи или обработки, а так она быстро стала бы жертвой антирадаров, установленных хозяевами кабинета. Еще больше Крепостин заинтересовался вторым текстом, когда прочитал первые фразы, предназначенного только для него самого. «Гриф 15 Совершенно секретно», – он не знал, для чего предназначен 15 номер, но следующая фраза его объяснила. «Продолжайте совещание так, будто вы получили только ярко видимый приказ», гласила расшифровка. Тут он поднял глаза и сразу же пожалел, что невольно выдал себя для камер противника, если они усеивали тайные углы кабинета. За его реакцией следили генерал-лейтенант Мартьянов из спецслужб, Михаил Петрович Востоков, глава отдела кибернетики и еще какой-то неизвестный ему генерал-полковник. Он буквально ощутил на себе силу их взглядов, почти гипнотически заставляющих подчиняться их силе и не выдавать своей реакцией, что существует еще и второй текст, который военные хотели бы оставить тайной для всех. Уже после этой встречи Константин вспоминал, что остановки внутреннего импульса от самого Дачина он не почувствовал, но потом ему пришлось не ставить это себе в заслугу. Излишнее внимание главы Роскосмоса только выдало бы его, как не умеющего соблюдать секретность.

Но сейчас он снова опустил глаза и делая вид, что его радость и волнение связаны только с получением наград, пробежал глазами вниз по почти невидимому тексту. «Этот текст исчезнет через двадцать минут, запомните его. Вашей задачей на новом месте будет исследование реакции массовых пользователей космическими играми. Кодовое название операции для вас – Исследование воспитательных методик, но его дополнительные пункты будут меняться, на ближайшие два месяца это Сбор статистики по влиянию на зрение», «Умно», – подумал Константин. Он даже посмотрел на часы, чтобы отметить время, 10:25. «Кстати, как они добиваются, что текст пропадет через час или через двадцать минут, а не в 10:45, что было бы логично, если речь идет о печати краской, исчезающей, скажем, через три часа после выхода из принтера?» Он снова взялся за текст. «Ваша новая работа будет сбором данных по игрокам. Боевая задача – следить за тенденциями, которые заставляют общество, особенно наших противников, уходить от создания оружия в систему космических разработок. В первую очередь вас должны интересовать все, кто иначе занялся бы созданием биологических наступательных вооружений и психотронного оружия. Ваш отдел будет заниматься поиском методов, которые дадут видимые результаты. Армия потенциальных преступников должна будет оставаться в системе жизни на космических шахтах и перевозках. Обсуждать эту тему запрещено. Меры по созданию оттока потенциальной армии входят в ваши служебные обязанности. Вся операция проводится под грифом Совершенно секретно. Помните о том, что уже двадцать лет не нашлось человека, который сделал бы ее добычей разведки врага. Дополнительные инструкции вы получите на базе Углич-18». Крепостин делал вид, что слушает Востокова, который сейчас обещал хорошие перспективы для приборов, что в одном блоке осуществляют контроль за несколькими видами радарных измерений, и запоминал текст. Он исчез ровно в 10:44. Только потом Крепостин подумал, что само его проявление могло быть следствием манипуляций штабного офицера, который подал ему текст, а не расчетом времени после печати. Военные совещания проводят так, что если существует опасность утечки, время и место могут перенести. Поэтому печатать пришлось бы или почти во время собрания, а это отвлекает шумом и создает соблазн поставить в большое по размерам электронное устройство жучка (Константин постарался запомнить, что надо предложить эту идею шефу, уже для сюрприза противнику), а шум прибора может заглушить волны передачи текста прямо во время совещания, даже если туда же воткнуть маленькую плату для прослушивания и мгновенно получить все, находясь хоть за океаном. Но сейчас Крепостин уже внутренне подтягивался, чтобы в Углич приехать уже производя вид достойной смены лучшим программистам страны, которым достается такой странный и нелегкий труд. Может быть, журналистам или представителям общественных структур показалось бы странным, что борьба за влияния на массы ведется таким образом. Но тайны нужны были и для того, чтобы оттянуть реакцию тех, кто протестует лишь поддаваясь внутреннему импульсу, не умея собственным умом и волей выбрать оптимальный путь для себя и других. После окончания совещания к нему подошел Востоков.

– Поздравляю вас с назначением, – начал он.

Крепостин ответил, как подобает совершенно довольному офицеру, который всю жизнь посвятил служению отечеству. Михаил Петрович выслушал его без попыток перейти на панибратскую беседу, ему вообще было свойственно держать дистанцию с подчиненными. Однажды Константин слышал, что такая привычка помогает снижать эмоциональное истощение, возникающее как следствие излишней сердечности или больших усилий в унижающем человека давлении сильного, жалеющего видеть яркое подобострастие.

– Не буду утверждать, что вам предстоит слишком легкая работа, – продолжал Востоков. – Но это назначение нельзя назвать боем на важном для нас фронте, где для вас важен прорыв или гибель за родину.

Константин, по-военному выпрямившись, смотрел ему в глаза, понимая, что все будет наоборот. Он был благодарен, серьезен и рад, что его талант, наконец оценили по достоинству.

– После награждения даю неделю на отдых. Потом будет переезд на новую базу. С собой разрешаю взять полтонны вещей.

– А технику, – осмелился спросить Крепостин.

– Пойдет отдельным контейнером. Все, что можно заменить, дайте списком. Вам выдадут новое оборудование.

***

Крепостин понял, что такое полное неумение видеть стратегические цели и не стать жертвой своего легкомыслия, только дома. Его жена Вера откровенно радовалась переводу на базу для штабных и бездельников, о которой давно ходили легенды. Смоленск-10 казался ему самому подобием пропавшего для врагов древнего города Китежа. Но она, зная больше его славу учебной базы второго сорта, так тщательно скрывающую настоящие цели работы, принимала слухи за правду. Ее уверенность была подкреплена длинными проводами, ведь на важные объекты военных переводили иногда ночью. В любое место планеты уезжал вначале офицер, а потом, терпя трудности из-за дороги по защищенным от лишних глаз путям, и оставив на месте нужные для хозяйства вещи из-за скромности размеров багажного отсека, к нему прибывала семья. Конечно, так было, если военного переводили не на фронт. Крепостин попенял Вере за то, что она слишком легкомысленно относится к его карьере, и даже подумал, что отсутствием повышения он обязан ее разговорам с подругами, по которым он прослыл не достаточно нужным для настоящего дела. Потом он решил, что Смоленск-10 – это и есть награда и повышения, а забыли о нем только ради того, чтобы усыпить бдительности потенциального противника. Все же, Веру за ее не патриотичную радость он ругал, это было уже от внутреннего неделание видеть, как из его половины кто-то неумолимый, вроде бытовой грязи, воспитывал врага отваги. Та сникла, но не скрывала своего желания прожить всю оставшуюся жизнь, помогая мужу оставаться нахлебником армии с хорошим материальным положением. Дети, Федор и Борис, отнеслись к переезду с радостью, но ее омрачала будущая разлука с друзьями. Федор неплохо учился, Борис оставался душой компании и как минимум третьим красавчиком класса. Но Константин не стал жалеть, что его Боречка никогда не женится на племяннице генерала Пепелова Лиде, хотя она сходила по нему с ума и была выгодным браком для его семьи.

– Там есть физико-математическая школа?

Федор спросил это у него только через два дня после объявления об окончательном переезде. Он собирался, не забывая книги и свои мелкие детский драгоценности. Несколько раз решил сфотографировать на память свою комнату и деревья в парке, расположившись на их фоне на скамейке.

***

Новый дом показался таким же пустым, как любое место, которое до приезда первого хозяина никого не интересовало. Работа в Смоленске-10 почти сразу озадачила Константина. Он часто имел дело с техникой для полетов, неплохо разбирался в роботах, мог сделать программу, в которой будут принимать участие не только специалисты, скажем на роботах для шахты, но и не меньше сотни людей с улицы, которые уже за своими компьютерами помогут обработать их данные. Крепостин виртуозно умел придумать для них такие задачи, когда их усилия будут уместны и нужны. Режим работы для его структуры определили очень свободный. Он мог выезжать за пределы городка и иногда проводить время за поиском в сети интересных материалов, а время засчитывалось ему как научная работа. Когда он осмотрел, сколько материалов по космическим играм уже готовы ему были дать партнеры, стало понятно, что только просмотр данных под руководством опытного администратора уйдет не менее недели. После первого визита в Углич-18, когда его спросили, чего не хватает в системах для игроков, он только пошутил: «Дворецкого у достойных немолодых леди». Когда он только получил приказ начать работы по защите от биологического оружия иностранцев, ему представлялось, что придется делать сложную технику с неопытными рабочими, которые не способны принимать все меры по защите от утечки, на хвосте у него будут висеть все иностранные разведки, бряцая оружием и позвякивая канистрами с ядом, а он отправляется почти на смерть, в места, полные неизвестных инфекций. Сейчас осмотр своего нового хозяйства его прибодрил. Внешне отдел выглядел как контроль за торговлей, куда входил и мониторинг проблем. Искать преступников (а он не понимал расследований, которые не способны предложить выводы по защите от бандитов) приходилось пока только на технике, использование которой в случае провала не грозило ему такими же санкциями, как и контроль за оружием.

Шахматная партия

Объяснение перспектив и поиск всех возможных тайн русских шел везде, где контрразведка могла получить для себя материалы, то есть, места, куда не заглядывали, существовали только из-за отсутствия идеи посмотреть именно там, а не из-за невозможности там все проверить. Берггеен чувствовал особый интерес военных РФ к космосу, но хотел знать точно, ради чего на его освоение бросают столько сил и средств. Логика подсказывала, что там могут быть обнаружены материалы с уникальными свойствами, но он не хотел ждать, пока начнется поток перебежчиков ученых, которые ради солидных сумм приедут в Германию или НАТО с подробными рассказами, поднимающими завесу над тайной. Герман попросил дежурного подготовить ему материалы по Саксонии и связям с русскими мигрантами. Тот, бросив на ходу: "Найду все про каждого, кого увидели на улице начиная с 21 века", принялся за изучение базы данных.

Через несколько дней стало ясно, что для поиска понадобятся профессионалы. Военные контрразведки не любили места, где мало к чему можно было придраться, а тут как раз все было слишком чисто. Проанализировав сводки и разговоры, Вольф Шпетербаум все еще не был уверен в том, что готов назвать место, полное опасности для Германии или хотя бы слабый точки в обороне русских. Злоупотребления при системе, которую описывал Берггеен, могли быть, но создание схем для перехода на подпольный рынок он не мог назвать основной тайной целью противника. За те недели, которые он посвятил изучению доказательств, вышли два указа, которые регламентировали продажу по ведомству надзора за космосом. Шефа беспокоили схемы черных переходов акций, но большинство из работе велись через такие поднадзорные системы компьютерных сетей, что желающим исключить все собственные данные из реестров мог оказаться всего лишь тот, кто боится слишком осведомленных конкурентов из-за банального ограбления или убийства, но в случае неприятностей готов был предоставить, даже после смерти (с помощью автоматики), все данные о собственных фондах. В то же время Вольф понимал, что Вальтер ищет, к чему придраться, еще и пытаясь отстоять честь собственного мундира, борьбу за место, которая уже принесла ему положение и власть. Берггеен не хотел их терять даже из-за сомнений, пусть даже поражая потенциальных недовольных новыми страхами. Он не мог себе позволить думать, что кто-то кроме него может делать все правильно или неплохо, считая саму такую идею гибелью для Германии, опирающейся на силу военных ради собственной сонливой стабильности среди провинциалов. Берггеен искал любые способы доказать наверху, что опасность есть, поэтому Шпетербаум лихорадочно выбирал поводы еще до того, как политики под воздействием демонстрантов или выпитого вчера с друзьями коньяка будут наседать на него, надеясь показать свою осведомленность и его ничтожество. Он был храбрым бойцом, а его существованию угрожала война, пусть и только с демонстрантами и капиталом, на который нельзя было поднять форменное оружие.

Вольф Шпетербайм еще думал о том, как тянуть время, пока не было ни одной идеи по заданию Берггеена, когда узнал о событиях, заставивших его немного отвлечься от поиска способов обнаружить опасные планы русских и стереть в порошок каждого, кто хотя бы немного может угрожать Германии, пусть это будет даже первенство в каких-то таинственных передвижениях войск, вероятность удара которых еще остается призрачной. Недалеко от его нового штабного кабинета был ресторан, куда он иногда заходил, чтобы перекусить, чувствуя себя по-настоящему большим человеком. Наверное, после его пятого его визита к очаровательной госпоже Гретхен Мюллер, секретарь Ганс Шнее подошел к нему с данными о том, сколько людей проявили слишком много внимания к его появлению там и походам от офиса к ресторану. Он не был первым помощником Берггеена, только поэтому Вольф спокойно выслушал его рассказы о разведчиках, становившихся жертвой собственной неосторожности и заканчивающих жизнь в отчаянном бою. Им пришлось вступить в схватку только из-за собственной непредусмотрительности, даже если их руки умели выхватить оружие быстрее гангстера, а техника превосходила все человеческие способности напасть.

– Вы смотрели новости по оплате техники для обнаружения присутствия частот?

– Что там? – Вольф поинтересовался с видом младшего, который способен с восторгом относиться к каждой мысли начальства.

– Звонил с отчетом Зигфрид Хайне. Его данные были предназначены другой службе, но Вальтер Клугелёзунг попросил поставить вас в известность.

– Новости связаны с нашим расследованием?

– Нет. Или почти нет. Поступили данные о новых исследованиях. Это темы, заявленные по ведущим университетам НАТО, СНГ и Китая. В подборке данных есть уже начатые работы по композитам и пластикам, которые вырабатывают фантомные материалы.

– Вы принесли мне материалы или мне их необходимо получить?

– Нет, не ждите, что я дам вам допуск к секретным данным, – секретарь вынул из папки, с которой пришел, несколько листков бумаги, положил их на стол Вольфа.

– Ганс, я ценю вашу дружбу, – вежливо поблагодарил Вольф.

По результатам подборки он почти сразу увидел, что не было специальных выводов о том, что интересует молодых специалистов Юго-Восточной Азии. Вольф решился спросить об этом у Шнее и обрадовался, получив задание сделать собственные выводы по этим материалам. После срочного просмотра он решил, что мало кто из европейцев интересовался безотходными и горючими технологиями для роботов. Одна из его помощниц, которая формировала блоки для архивов, за несколько дней, когда ей пришлось делать правки специально для служб Берггеена, поменяла место работы почти сразу же.

– Марта попросила передать, что сегодня не сможет приехать, – сказал Ганс Шнее, когда он спросил, вернется ли к нему его милая невысокая и всегда серьезная приятельница.

– Мне ее ждать через несколько дней?

– Вероятно, нет. Она получит место на другой базе.

После повышения первого человека из его группы он решил немного отдохнуть перед тем, как выступать со следующими предложениями. Под видом личной проверки собственных служб и расследований Вальтер решил поехать с инспекцией по штабам Восточной зоны.

Дрезден находился так же близко к польской границе, на и Берлин, но южнее. Баутцен был центром Лаузице с древних времен, столетиями в этих землях жили сербы и поляки. Наверное, поэтому Вольф решил, что ему необходимо увидеть хотя бы несколько человек из этих мест лично или поручить Отто сделать все, чтобы понять тех самых боснийских сербов, которые веками умеют позвать русских на свою защиту. Его проверки были тактичны, ведь ему все больше хотелось посмотреть на людей, способных оказать влияние на огромную страну.

Вольф Шпетербаум ехал от города к городу на автомобиле или пересаживаясь в автожир, проезжал мимо одного поселения за другим. Впереди был парк князя Пюклера в Бад Мускау. Этот живописный район в английском стиле привлек его внимание тем, что вокруг было слишком мало техники. В служебном докладе он отметил необходимость увеличения казенных расходов на его электронную комплектацию. Дополнительным пунктом экспертного заключения он просил оставить задание на роботов для Бад Мускау в среде космических техников. Он аргументировал свою просьбу тем, что живописное место с историей должно произвести хорошее впечатление на интеллектуалов иностранцев. В будущем он надеялся на повышение уважения к собственной стране с ее культурой и историей и привлечение туристов, ведь работы в невесомости и жизнь ее техников давно стали предметом для подражания истеблишмента.

Для доклада он проанализировал уже существующую защиту памятника архитектуры. Слишком мало по его мнению было и техники для защиты от пальбы огнем, это уже касалось изобретений роботов-телохранителей. В список, который уже включал все основные исследования, которые включали ведущие школы мира, он добавил от себя заказ на перехват тепловизоров и этим даже заслужил похвалу Берггеена и небольшую надежду на то, что дело с марсианскими программами русских сдвинулось с мертвой точки.

Фридрих Старкевинд, новый помощник Вальтера, уже комплектовал папки, в которые заносили данные по невесомости. Тут были материалы о количестве людей, собранных ради техники, горы протоколов, которые содержали сводки об игроках, людей без квалификации, участвующих в системе поиска и доставки. Старкевид уже докладывал ему, что среди них много иностранцев, а правительство без проволочек дает минимум денег тем, кто сумеет сделать привлекательные для них работы. Его агенты докладывали, что русские пытаются сделать новую систему чем-то вроде светского салона, не акцентируют внимание прессы на низких затратах и большом охвате аудитории. Влияние? Это была уже зацепка. Он поделился своими мыслями с Германом Шнеешварцвальде и Отто Буркхардом, которые работали в его группе. Пока все трое «восточников», считающиеся экспертами по влиянию русских на Германию хотя бы из-за знания собственной родины, считали, что на первом месте в изучении проблемы они поставили бы коррупцию и неумение сделать все без странного засыпания на ходу, из-за которого рушится большинство самых хороших планов. Но вслух они говорили только о желании искать хорошо спрятанную тайну ради Германии и ее блага. Обоим он предложил посмотреть на реакцию знакомых, они согласились.

После того, как закончились первые переговоры о продолжении опросов уже с личным участием членов совещания с Берггееном, Вольф предложил Отто поискать там, где живут самые благородные люди на свете, то есть на родине, что сейчас ожидают от науки самые умные.

– Ты готов лично поискать утечки там, где живут геологи космоса?

– Если нам повезет найти того, кто не отличается большим умом, он может дать нам наводку еще до того, как кончатся деньги на оплату информаторов, – засмеялся Отто.

– У тебя на примете есть кто-нибудь?

– Да, но там твои люди не должны кричать, подобно Колю, что ФРГ была лучше, чем ГДР.

– У тебя там еще осталось влияние?

– Пока только надежды, – Отто ушел от ответа, хотя уже думал про себя: "Виссарбайтер, надо связаться с ним".

***

Вальтер, как и они, надеялся, что это задание даст ему долгожданный повод сделать карьеру, поэтому он лихорадочно думал, какой вариант боя предложить для достойного ответа. Изучив материалы, он не сомневался, что надо проводить совместную работу, пусть даже и в программах, которые уже давно ведут русские и под их началом. Аргументом в пользу этой идеи он назовет слежку за всем, что происходит у них, причем силами, которые будут куда больше, чем если бы среди них не было ни одного собственного человека, а наблюдения велись бы только со стороны. Эта же система даст влияние, оно пригодится, если пойдут хорошие открытия. «Русские умны, но им слишком часть не хватает стабильности, чтобы дожить до получения дивидендов со своих вложений», – подумал он. «И быть в этой системе как минимум сто лет не принимая решения о выходе под любым предлогом», – записал он в протоколе экспертного решения.

Отто Буркхард, еще один коллега Вальтера, которого он мог назвать своим другом, был родом из Хойерсверда, округ Баутцена. Он был уже почти дрезденцем. Шахты, из-за которых когда-то ГДР, его родина, была желанным местом работы для большинства молодых специалистов при восстановлении страны после войны, в первой четверти 21 века почти полностью разорились. То же самое произошло с горнодобывающей промышленностью обитающих там людей крепкого сложения со степенными манерами. Его родные места за последние триста лет пережили взлеты и падения, которые становились уделом нужных и ненужных земель Востока. Саксония тут не смогла вовремя решиться на программы, которые спасли бранденбургский Шведт.

***

Старые друзья Отто, которым нельзя было знать о его работе в контрразведке, догадывались о его военной карьере. Но он достаточно успешно обманывал их, рассказывая о своей работе придуманные им и его начальством в разное время легенды. Из-за этого они считали, что он пошел в военные, удачно устроился на дипломатическом поприще. Из-за отсутствия талантов, но большого туповатого рвения его брали на перевозку почти ничего не значащих, но официальных депеш, из тех, личная передача которых нужна была только для соблюдения этикета. Он рассказывали и о своих «подвигах», большинство историй было о значительных по цели, но всегда провальных переговорах, где по мнению слушателей ему не хватало таланта, хотя он был достаточно грустен и суров, выполняя поручение. Этих историй хватало для того, чтобы его бывшие друзья не завидовали ему, и даже отвлекало его врагов от попыток расправиться с ним. Уж очень были искренны те, кто в разговорах между собой, большинство из которых могли попасть в руки его противников почти мгновенно, жалели его из-за неспособности быть умным, которая по их же мнению компенсировалась почти магическим оптимизмом.

– Ты все еще в борьбе? Верь, что ты старался, но у тебя ничего не вышло. Подумай о букве А, герр Буркхард. В жизни все получается только у тех, кто сумел пробиться, и стать первым. Даже если для этого он использует хитрости. Смешно, но тут можно назвать и ту самую букву, которая у твоих подопечных связана с первенством на небе. Аладдин вызвал своего джина из волшебной лампы, чтобы сделать его своим рабом, а уже потом заставлять строить для себя замки и добывать принцесс. Фирмы предпочитают выбирать называния на А, чтобы потом, в списках раздач, занимать первые позиции. В интернете таким способом они остаются на первых местах в каталогах, где каждый открывает только первую страницу для того, чтобы полистать немного и понять, что ему интересно в гостях у владельца…

Отто Буркхард уже почти час слушал, как разглагольствовал его собеседник. Было пять часов вечера, сегодня его подняли с постели почти в пять утра, обещая себе хорошие новости. Информация, которую предоставили ему друзья… почему предоставили? Когда он попросил Гюнтера поговорить с кем-нибудь из компании Тути Виссарбайтера, тот отнесся к его просьбе настороженно. Но почти час поддакивания, внимания, обсуждения биржевого краха и упорной решимости их общего знакомого, старика Ганса Майера, которому в детстве они оба завидовали из-за его умения рисовать и философствовать, сделали свое дело. Гюнтер, наконец, перешел к обсуждению, которого он так долго ждал.

– Я знаю, что ты стал большим человеком. Я никогда не мог представить себе, что тебя будут интересовать арабские крестьяне, которые до сих пор не могут собраться с силами и отстаивать свое право пройтись по антикварным лавкам, бывать на свежем воздухе среди деревьев, которые они же насажали в пустыне для того, чтобы круглый год собирать с них урожай и путешествовать в их тени.

– Боишься, что из-за моего интереса потеряешь работу?

Высокий, широкоплечий, крепко сложенный Гюнтер внешне казался больше солдатом, чем Отто. Из-за холода сейчас оба надели свитер, но даже шерсть на нем выглядела более типичным, но не невзрачным. Буркхард давно не видел своего детского приятеля и сейчас понял, что долгое отсутствие меняет отношения людей. Теперь ему надо было снова завоевать его доверие. Он подумал, что до сих пор не сделал слишком много ошибок, попросив Гюнтера Хауса разыскать для него возможность участвовать в бизнесе русских через подставных лиц. Если бы он заподозрил неладное, то давно поймал бы его намеками на связи с системой репрессий за несуществующие или раздутые провинности. Гюнтер не был умным и не славился жестокостью, Отто любил его когда-то за человечность и умение уступать ему, как заводиле и тайному лидеру. Прошло много лет после того, как они оба выросли из школьной формы, он не раз пытался найти для своего старого приятеля место получше. Но тот упорно отказывался, предпочитая минимум удобств и компанию, которой интересно было бы послушать о его представлениях о жизни. Буркхард однажды даже предложил ему писать книги, но тот не захотел, объясняя свою позицию интересом к личному общению с людьми, а не психическим атакам, которые убивают в ораторе человека, стоит его книгам быть прочитанными миллионами досужих обывателей. Гюнтер Хаус верил в то, что публичность делает человека мишенью для астрального врага, которым становится каждый человек, ведь все ждут от других чуда, но никогда не стремятся оценивать себя с той же позиции. Он был совсем не таким, когда давным-давно Ганс Майер показал друзьям свою домашнюю реликвию, часть какой-то стенки, оформленной как настольная статуэтка. Тогда многие жители бывшей ГДР держали их, как амулеты. Некоторые целители обещали, что они приносят удачу. Этнографы в никому не интересных изданиях публиковали статьи о том, как такие предметы местные жители обожествляют. Ганс не водил их в какую-нибудь тайную полуподвальную ложу, где таким же стенкам, как у него на столе, поклонялись в ритуальных культах. Но он верил, что эманации этого предмета приносят ему удачу. Недоумевающим мальчишкам он долго объяснял про стресс, который заставил первых жителей ГДР после объединения не выходить из домов и прятаться за стенными собственного дома, когда публично снесли преграду между странами. Тогда его объяснение не казалось им таким смешным, как Отто понимал его сейчас. Они даже подержали свои детские руки над святыней, чтобы ее благодать помогла им быть более стойкими и удачливыми в будущей жизни. Буркхард поймал себя на мысли, что сейчас ему не хватает такой же стенки, но только для уверенности в своих дальнейших действиях. Все же он был военным, а не отпускником-торгашом.

– Я не буду настаивать, если ты не хочешь попросить для меня места получше. Я сам разбираюсь в космических шахтах. Конечно, на уровне любителя. Но мне так хочется не терять времени на то, чтобы найти там место получше, – Отто пытался ослабить бдительность Гюнтера, дать повод для нового разговора.

– Ты хочешь знать, как работать с русскими?

– Не обязательно. Но мне нравится немецкая сплоченность, благодаря которой компания цивилизованных людей уже нашла для себя что-то стоящее.

– Отто, ты хочешь компании или денег?

– Представь себе, я не знаю.

– Ты уже заработал достаточно и хочешь хорошо провести время до пенсии?

– Нет.

– Тебе не грозит отставка?

– Не больше, чем десять лет назад.

– А ради чего ты решил не просто сам посмотреть рекламу, но так таинственно просишь советов?

– Я хочу более счастливой жизни. Много говорят о том, что космические шахты – это стиль жизни. На этих программах уже десятилетиями психологи и академики придумывали что-то вроде дорогого ресторана, в котором люби будут поглощать духовную пищу, которая сделает их цивилизованными и более духовными, не усиливая гипнотических способностей ради влияния, приносящего обычно очки сектам. Кроме того я слышал, что Ройхшпетер придумал какое-то интересное дело, но даже вкладчиков берет по рекомендации. Мне она нужна.

– Не строй иллюзий о рае на Земле, который уже создан.

– Хорошо, Гюнтер. Но все же я очень хочу среди сотни тысяч сайтов найти те предложения, которые считаются нормальными для светской жизни великих умов Германии.

– Отто, но это ищут в Берлине или за границей.

– Я не о светских хрониках. Мне хочется быть там, где хорошо тем, среди кого я вырос.

– Тебе кажется, что на родине лучше знают, что человеку нужно для души?

– Да, – с радостью согласился Буркхард. Тем более, что такого мнения он придерживался втайне от всех, размышляя о собственном предназначении задолго до этой встречи. – Я хочу быть там же, где мои друзья.

– Ты так давно не был дома, что забыл друзей. И мы стали иными, – Хаус внезапно насторожился и Отто поспешил его успокоить.

– Гюнтер, я хочу просто быть, как все. Но не среди хулиганов или людей, так и не ставших настоящими мужчинами. Мне нужна не только стабильность, в которой нуждается каждый человек с корнями. Я хочу пойти путем тех, кто нашел для собственной души то, что ей не хватало.

– А если не все из найденного будет только истинно немецким?

– Не думай, что жизнь наверху сделала меня слишком важным человеком и трусом, не способным среди манящих огней рекламы чужих товаров забыть естественный солнечный свет.

***

Прошло больше семи дней перед тем, как Гюнтер Хаус решился ему позвонить. Он попросил встречи дома, в кафе или в общественном месте. Отто догадался, что местные воротилы решили проверить его, ведь так все разговоры между ними будут записаны системами прослушивания здания и попадут в общую систему города. Буркхард не сомневался, что нужные ему люди тут очень влиятельны в полиции, теперь его подозрения только подтвердились.

Отто немного подумал и решил, что будет не лишним показать Гюнтеру, что и он остался таким же философом, которым тот помнил его с юности.

– Ты обращал внимание, как люди любят рассматривать старые фотографии или случайно найденные свои детский сокровища?

– Да, – ответил Хаус, стараясь понять его идею.

– Ради чего он это делает?

– Ему нравится прошлое, наверное.

– В это время он чувствует какую-то часть жизни, которая вызывает в его душе приятные воспоминания?

– Соглашусь с тобой.

– Таким образом, человек привносит в собственную жизнь новые чувства. Он ищет детали, которые их вызывают не только ради воспоминаний, но и ради возвышенных чувств.

– Их вызывают уже похороненные, но воскресшие в душе воспоминания, – попытался продолжить его мысль Хаус.

– Отчасти ради них я ищу, где на космических программах я найду толчок для себя, – подытожил Отто.

Гюнтер пообещал познакомить его с местной звездой космического клана, Дитрихом Цайтом, но предложил для этого пойти вместе в театр. Буркхард выслушал его предложение и сразу же согласился. Он хотел тянуть время и куда-то ходить или ехать, потому что на Вальтера Берггеена, как и на каждого не профессионала в электронных системах, производили впечатление люди, которые не только сидели за компьютером. Отто хотел, чтобы его работу ценили наверху, поэтому он обрадовался случаю. Все же он не забыл спросить, какой будет спектакль.

– Ничего особенного. Ничего из того, что ты привык видеть за границей, – отозвался Гюнтер.

– Ты хочешь сказать, без спецэффектов?

– И даже классика. Будут давать «Марата».

– Его, кажется, убила сумасшедшая Шарлотта Корде?

– До этого он стал первым революционером мира. Но его кровавая битва убила и его самого, как и его дело улучшения жизни общества.

– Будет умными, учась на ошибках исторических личностей, – добродушно заметил Отто. Если встреча с лидером местных подпольных кумиров была назначена на этом спектакле только для того, чтобы предупредить его о возможных последствиях разрушения жизни людей на его родине, их можно было считать неглупыми людьми.

***

Когда началась мода на королей космоса, даже если так называли всего лишь владельцев сайта побойчее, которые смогли сделать свою игру более публичной, мир еще не окреп после демографической катастрофы, которую повлекло объединение Германии. На фоне прочих вымирающих земель Востока Шведт оказался городом смельчаков. Он тоже превращался в брошенные территории, но там власти сделали все, чтобы вызвать соотечественников и тех, кто готов был строить новую родину с территорий бывшего СССР. Недвижимость земли, которая взрастила когда-то династию Гогенцоллернов, последних императоров страны, в этот момент казалась не нужной никому. Новые короли бизнеса, от мочалок до туалетной воды, возникали, как армия крестьян, когда-то поднимавшихся по мановению руки великого герцога, даже если ему нужно было послать их на верную гибель. Во времена социализма говорили о том, что короли исчезают из-за революций, когда они теряют способность вовремя решать политические проблемы. После падения стены стало ясно, что новые короли, магнаты и гангстеры, не способны воссоздать величие земли, ставшей родиной немецкого гуманизма уже после падения монархов. Почему новые короли не захотели занять место прежних? Эту мысль часто обсуждали историки. Многие из них обвиняли в падении благополучия тех, кто уже несколько десятилетий был хозяином этих мест. Люди так привыкли не давать ничего тем, кто не предлагал им хорошую жизнь взамен, что их сопротивление защищало родные места от хищников с деньгами. Они, с верностью собственным принципам, не хотели быть рабами любого, кто не отличался благородством и умирали, так и не решившись поддержать кого-то из собственных лидеров, помогая ему работать на их благо.

Отто удивился, увидев на театральной постановке совсем немного знакомых. Он спросил у Гюнтера о нескольких общих знакомых, ожидая увидеть среди собравшихся их изменившимися или посмотреть на их детей.

– Девушка во втором ряду слева – внучка нашей учительницы физики, – ответил тот. – Мужчина в третьем ряду, слева от нас, Вильгельм, до сих пор живет в соседнем доме.

– Он постарел, – узнал знакомого Буркхард.

Зал был наполовину пустой, многие зрители были из приезжих туристов. В антракте большинство зрителей прошли в буфет. Отто заметил, что они неплохо ладят между собой, но не любят поговорить. Гюнтер подвел его к компании людей, которые выглядели модно по сравнении с остальными. Они обсуждали что-то до того, как Отто направился в их сторону. Заметив их с Гюнтером компания разделилась. Несколько мужчин и женщин помоложе отправились за другой столик, двое мужчин постарше потеснились, освобождая место для гостей.

– Макс Бауэр, – представился седой крепкий мужчина.

– Мой друг и коллега Ганс Зее, – Гюнтер представил его немного более молодого спутника, который пил кофе из тонкой чашки. Он был одет в костюм. Буркхард заметил, как хорошо сидит на нем одежда. Только после некоторого размышления он понял, что дело не в хорошем портном, а в особенности фигуры и выправки Ганса. Его можно было принять за потомка аристократов.

– Вы хотите узнать, что такое наша нынешняя светская жизнь, Отто?

Макс добродушно поинтересовался у нового знакомого его планами, как бы оценивая его.

Эти места, как и большинство провинций Восточной Германии, называли городом-призраком. Звать переселенцев для того, чтобы хоть как-то заполнить умирающие от отсутствия детей города решили не Георгий Романов и его отец, прусский принц из Гогенцоллернов Франца-Вильгельм, который был правнуком последнего короля Германии Вильгельма и потомком двоюродного брата Николая II. Русским из бывших царей страны этой ветви было страшно отказаться от притязаний на престол страны в надежде на реставрацию монархии еще после революции, когда Кирилл Романов, несмотря на протесты Марии Федоровны, объявил себя претендентом на престол. Но его семья оказалась в стороне, когда родина уже их прусских коронованных родственников, тоже отстраненных от власти революцией, появилась во всех сетях мира в разделе загадок цивилизации. Путешественники выкладывали кадры, где на чистых и ухоженных улицах совершенно не было людей. Застать их вне дома не удавалось почти никому. Семья Тути Виссарбайтера была из тех, кто приехал когда-то из Москвы, заняв после переселения места в управлении социальной сферой и сделав настоящий переворот в понимании благотворительности. Однажды он был свидетелем по делу о переводе средств через третьи заграничные компании, но Отто, который вел это дело, предпочел отпустить человека, который всем вводом показывал, что он и его знакомые делают все только ради возрождения собственной родины. Почти с той же удалью, что и потомки королей, его жители конца 20 века делали все, чтобы защититься от беженцев, а первой половины 21 века – искали русских или русских немцев, чтобы хотя бы в родном городе предложить им остаться королями, способными противостоять всем тяготам судьбы. Не все усилия были тщетны, но Шведт, несмотря на трудности, не сдавался. В первом десятилетии 21 века там жили 35 000 отчаянно сражающихся за клан покрупнее. Уже к середине века удалось не только блестяще провести рекламную компанию по никому не нужным землям королей Германии и России, но и заполучить из обоих стран переселенцев. Ажиотажный спрос был в бывших коммунистических странах, не отличающихся слишком тугими кошельками, но за отсутствием прочих новоселов, были рады и этим. Они оказались приятными людьми, которые любят вступать в контакты по личному без особого желания отобрать все, что было у растяпы.

***

Сама компания по переселению восточных немцев с ее шумными историями началась в качестве компенсации за возрождение страны переезжающим братьям. Сейчас потомки всех трех королей, включая советских, держались вместе и к чужакам относились жестко. Тути Виссарбайтер был тому прекрасным примером. Отто пришлось несколько раз пообещать дополнительные вложения в программы и микросхемы из золотого запаса, прежде чем ему пообещали хотя бы доступ к простенькой камере для нанокино. Все найденные им потом данные содержали информацию, но не занимали какой-то конкретной позиции по ее оценке. Серьезных секретов не было. Для предъявления результатов все было слишком мелким, ничтожным. Но он все же решил передать материалы, чтобы их посмотрел кто-то с более свежим взглядом.

На предоставленных опросах был всего один разговор с агентом, опрашивающих спецов под видом перекупщика, который немного заинтересовал Вольфа. Это был некий Сиси Ройхшпетер.

– За определенную цену я готов предоставить вам информацию по определенному количеству единиц доступа к базам этого товара. Вы правы по поводу невозможности получения "белого входа" или "черного входа". В самих контрактах скрыто все. Но если вы готовы предоставить мне определенную финансовую свободу, любое деловое соглашение между нами должно включать дополнительные гарантии по свободе для меня и моих людей. – Только сложность работы заставляет нас вообще обращаться к вам, – отвечал ему Мартин Ваале, один из офицеров, который выступал в роли покупателя.

– Бумаги превыше всего, – нараспев еще раз повторил неприятный и слишком жирный тип.

– Я посоветуюсь с моим приятелем, которому понравилась эта идея, он платит половину.

– Не слишком много знакомых, иначе сделка отменяется.

– Готов к передаче всего через меня. Под охраной, конечно.

– Мои люди будут следить за тобой.

Вольф подумал, что Ройхшпетер врет, рассказывая про людей, а действует один или с кем-то из родственников. Тем не менее через некоторое время он смог дать несколько папок данных, которые нельзя было найти в мировой сети в таком же порядке сложенными на одном из порталов тех, кто искал работу. Потом он подумал, что короли Германии были бы довольны тем, что на земле, в которой под их зорким оком росли их самые лучшие подданные, нашелся тот самые человек, что принес нужные бумаги в тайную полицию.

После того, как он прочитал несколько сотен страниц, ему стало ясно, что он имеет дело с информацией, которая уже много лет обходит все системы взлома НАТО. Дело было не только в защите, хотя профессионалы старались. По данным документов Ройхшпетера еще несколько десятков лет назад Совет безопасности РФ принял решение о вложении в космические программы как психологическую задачу, которая поставит в тупик их противников. Они решили отдать часть секретов тем, кто рвется в бой из-за амбиций, чтобы оставить этот достаточно широкий слой населения воевать за сугубо мирные задачи. Нужно было оставаться уроженцем потомков ГДР, чтобы понять, что все рассуждения о прибылях и конкурентной гонке, которые оставались главной темой для обсуждения, еще в те годы были ширмой для главной задачи, остановки армии мародеров, способных только погубить человечество. Когда Отто Буркхард передавал ему материалы, он уже ознакомился с ними и молчал, не спеша с комментариями до того момента, пока Вольф не увидит все своими глазами. После прочтения всего материала Герман Шнеешварцвальде задумался о той же проблемой. Ею не было понимание того, почему, несмотря на техническое превосходство тех же США, тайны русских открываются так поздно. Он решил, что ему необходимо еще три дня на принятие решения.

Сейчас Вольф, который уже понимал, что слишком пристальное внимание к программам повлечет масштабные действия, понимал, что они скорее всего прокатятся под лозунгом защиты собственных финансовых интересов. Он не хотел остаться в дураках из-за неумения вовремя защитить интересы страны. Но в этом случае он все больше убеждался, что русские ошиблись. Их непродуманное решение было продиктовано желанием скорейшего начала работ. Они выкинули собственные накопления, надеясь, что стихийно рынок сложится, выбивая самых бесчестных. Система космических игр уже давно приучила всех к своей силе облагораживания, которая появлялась как по мановению волшебника. Но это было не так. Сила стабилизации держится на настоящих философах, способных предложить систему, где каждый найдет место, на котором он будет другим приносить максимум пользы и минимум вреда.

Так, например, Англия и Германия в определенные периоды истории становились метрополиями с огромными завоеваниями. Но против владычества немцев сопротивление поднималось гораздо охотнее из-за того, что их власть побежденные считали более жестокой. Англию превозносили за хорошие манеры, собственный дендизм, который приятен внешне и требует избегать откровенной подлости. Из-за стремления к воспитанию настоящих леди и джентльменов из всего нецивилизованного мира Великобритания становилась столицей с колониями в Америке и Австралии, потом она удерживала весь мир поклонником собственной культуры из-за языка. С трудом и не полностью у нее перехватили инициативу в США, когда сделали английский языком программистов, почти бесплатно раздавая их версии, существенно помогающие жить. Вольф не забыл даже Древний Рим, который дал государство и право, создав систему, способную сопротивляться внешним врагам, которые одни только и были препятствием к расширению границ.

Силой Германии на протяжении всей ее истории, по мнению Вольфа, была внутренняя крепость самих немцев, их почти физически ощущаемая твердость, которую сторонний наблюдатель связывал только с личной силой конкретного человека. Наверное, мало какой цивилизованный народ мог похвастаться своим умением держаться позиции маленького человека и быть довольным своим положений так, как немцы. Из-за этого умения раствориться в чужом государстве как граждане, многие его соотечественники зарабатывали в глазах иностранцев репутацию, которая уже после выносила на высшие места тех, кто не оправдывал доверие, чье поведение становилось поводом для бунта.

Взвесив все, он решил посоветоваться с Отто и Германом. Еще не прошли те времена, когда улицы городов бывшей ГДР были настолько пустыми, что всем вновь прибывшим казалось, что они попали в город-призрак. Поэтому, чтобы не привлекать внимание и поговорить где-нибудь подальше от вездесущего прослушивания, данные которого были уже доступны каждому идиоту, он предложил им проехать до небольшого леса за городом и прогуляться. Он уже нашел место для разговора под линией электропередач. Любой его разговор мог быть достоянием прослушивания, поэтому Вольф надеялся, что силовое поле заблокирует ту часть передачи, с которой не справятся его защиты.

Он хотел понять, как военные, которые хотят своей стране добра так же, как и он, отнесутся к его предложению. После того, как он понял, что программы русских нужны для того, чтобы отвлекать от войны, ему нужны были союзники. Если бы Берггеен или кто-то из его силовиков получил бы информацию в таком виде, его реакция была бы слишком предсказуемой. Так же, как и его партнеры по альянсу, он готов будет сделать все, чтобы не пойти по дороге, которую ему подготовили чужие военные. Его службы могли оценить планы по декриминализации, но из-за того, что они были придуманы противником, Вальтер пойдет на все, чтобы очернить их создателей. Ему можно было преподнести информацию иначе, но нужна была поддержка всех, кто хорошо знает восточных немцев, чтобы убедить шефа контрразведки.

Труднее всего было найти способ поговорить без свидетелей. У военных были самые хорошие охранные системы. Но еще выше было качество тех, что принадлежали их руководству. Поэтому пришлось придумать повод для того, чтобы вызвать обоих друзей за город с инспекцией по нескольким базам, а потом, уже по дороге домой, выйти из автомобиля для того, чтобы обсудить будущие действия. Шпетербаум считал, что причина ухода из радиуса действия общих систем слежения, обсуждение мер по контролю и проверкам, которые должны быть неизвестны подчиненным, будут достаточно весомыми, если позднее Берггеен будет интересоваться радиомолчанием. Всю дорогу до места Вольф говорил о развитии науки. Разговор о выводах по делу с мирными программами в космосе был коротким не только из-за того, что у офицеров было не более получаса времени с отключенной связью, чтобы не возбудить подозрения.

– Вы согласитесь со мной, если я скажу, что проверки военного трибунала почти всегда сталкиваются с чем-то подобным гражданской войне русских? – Вольф начал, надеясь найти понимание в опытных офицерах.

– Ты о том, что каждый хочет не сопротивляться, если на него нападают?

– Не только. Военный трибунал – это люди, которые поддерживают армию в боевом состоянии, не давая армии стать бандой мародеров. Она остается сильной в том числе и под влиянием трибунала. Но он состоит из живых людей, в действиях которых есть система. В том числе и основные ошибки.

– Они бывают такими же, как и у большинства командиров. Человек из спецслужбы считают себя сильным, но в расследовании часто переоценивает собственные возможности. Из-за этого его гражданская позиция проходит испытание желанием заключить мир там, где войска противника не остановятся, а только воспользуются ситуацией, чтобы завоевать все.

– Ты ведь говоришь не только о проведенной сейчас инспекции, – догадался Отто.

Он и Шнеешварцвальде уже понимали, что Шпетербаум вызвал их на совещание из-за космических программ русских. После того, как они пришли к выводу о причине действий армии РФ, тайно продвигающей космические программы, чтобы отвлечь мир от войны, всем было немного не по себе. Они хорошо представляли себе слабость армии противника и опасность, которую таило в себе распространение биологического и химического оружия. Мир был слишком богат, чтобы производить яды и психотронные устройства в огромных масштабах под влиянием только личного каприза слишком богатого человека. Генералитет России когда-то пришел к выводу, что у армии страны со всем ее влиянием не найдется сил и средств для того, чтобы защититься от биологического оружия. То же самое думали сейчас в Германии те, кто когда-то мог жить с ними в мире после тысячелетия непрекращающихся войн.

– Я думал о том, как выложить Берггеену информацию о программе космических игр. И меня все больше настораживает его реакция.

– Если ты хочешь спросить мое мнение о том, будет ли он бороться, то я считаю, что он не сможет оставить это дело без внимания, – осторожно начал Шнеешварцвальде.

– И не сможет не препятствовать, хотя бы для того, чтобы показать свою силу, – поддержал его Отто.

– Но если мы получим приказ по армии не пускать русских вперед по этой программе, сможем ли мы другими способами сдерживать орды желающих отравить мир?

– Это будет трудно, даже если бы мы их полностью поддержали, – Шнеешварцвальде хотел было рассказать о перспективах войны в Юго-Восточной Азии, но замолчал, понимая, что его выводы уже очевидны для всех.

– Я считаю, что русские настолько привыкли к положению защищенного, которое им давали подвиги военных прошлого, что они просто расслабились. Ты согласен со мной, Отто?

– Мне самому кажется, что агрессивного желания обойти нас не было. Но программы открывали русские, а они часто делают все лишь на четверть.

– Тем не менее, если мы так и скажем, Берггеену это не понравится.

– Ты никогда не думал, что талант коммерсанта проявляется в умении поставить все с ног на голову?

– Контрразведке нужны факты, ей же необходима определенная доза истории, иначе мирные граждане перестанут считаться с ней, когда она найдет настоящего врага. Я хочу предложить не губить компанию русских по контрудару, не рассказывать, что основная часть разработок призвана увлечь потенциальных ядерных и биологических террористов чем-то, что заставит людей с их темпераментом пойти в бой в другом месте.

– Ты предлагаешь выход, при котором нужную часть способа действий мы будем объяснять только как прикрытие для более существенной, но пустой на самом деле? – Отто спросил, понимая, что согласится с другом.

– Мы справимся. Вспомни первого президента США, который сумел пройти все предвыборные прения без единого крика оппозиции: «Вы же не выберете человека с женой коммунисткой?» Он как раз был немцем. Ты помнишь, он был кем угодно, кроме программиста, но придти к власти ему помогли хакеры?

– Да.

– Ты никогда не думал, что это были скромные жители бывшей ГДР, которые надеялись на возрождение собственной родины, которая умеет строить? Пусть даже и силами новых союзников.

– Они, по крайней мере, сумели сохранить секретность на века. Будем считать их дух той частью национального характера, который мы попытаемся спасти. Я поддержу тебя в окончательных выводах, – сказал Шнеешварцвальде. – И, похоже, только в нашей компании не найдется человека, способного ради призрачного лидерства устроить новую войну только из-за нежелания признать маленькую заслугу других.

– Согласен. Говорим о минералах и рынке?

– Это будет понятно Берггеену и союзникам.

***

Выдержки из прессы, газета «Бах»

… после того, как обнаружилось, что наши союзники помнят только о собственных экономических интересах. Разведку Германии опять можно обвинить в умении остаться в стороне. Но можно и поздравить, ведь ее ум и мужество помогло защитить страну от умелого выбивания в число третьих стран, что для нас было бы немыслимо. Только после того, как наши экономические партнеры готовы были занять рынок, забывая о былой дружбе и квалификации, которой всегда отличалась Германия, терпению канцлера пришел конец. Германия из последних сил пыталась показать свои достоинства и скромно оставаться в стороне, ожидая награды. Но она же не хочет ждать слишком долго, ведь после полного занятия рынка места на нем можно получить лишь после войны. Мирная страна будет действовать мирными способами. Международные переговоры по обустройству космических геологических разработок искусственным солнечным светом уже зашли в тупик из-за невозможности поправить существующую систему документооборота. Но решение канцлера о совместном проекте поддерживают все слои населения Германии. И оно будет частью жизни тех, кто хотел самостоятельно заниматься строительством. Наша страна будет участвовать в программе хотя бы потому, что она дает огромный вклад в науку. Дипломаты Германии обещают пересмотра контрактов уже в ближайшем будущем. Только их усилиями теперь можно будет покупать у тех граждан России и США, которые уже имеют часть цехового дела, определенную часть их контрактов, размещать на отведенных им местах свое оборудование. По мнению доктора Т. Штайнмайера это приведет к развитию программ и защитит от злоупотреблений, которые могут возникнуть при слишком замкнутой системе оборота финансов.

Вечная жизнь

Врач, который был сыном прославленных военных авиации в медицине, а не прямым потомком самого Гиппократа в соблюдении помощи больному, думал о своем призвании совершенно не так, как любой из работников ИТА. Но сегодня был день, когда каждый начальник блок поста во внеземном коридоре казался им большим человеком. Любой, кроме них самих.

По полю медленно, как бывает, когда парение в невесомости можно зафиксировать только с другой планеты Солнечной системы или с близлежащего камня, летел шлагбаум поста технической таможни. Он был одним из немногих мест на Поясе, имеющим собственный воздух за счет земной казны.

Суммы, на которые решились раскошелиться политики, включали не только их собственные гонорары за внедрение инноваций, покупку новой породистой собаки со служащим для ее ухода, группой для подготовки питомца к лучшим отечественным и зарубежным выставкам, дома для всей системы заботы о четвероногом друге и самолете для него. Траты на государственные нужды были необходимостью. По рангу служебного положения дающий добро на станцию не имел права доверить собаку и квалифицированную заботу о ней чужакам, не нарушая секретности. Допуск к его персоне осуществлялся с такой же тщательностью, как и к секретным данным, которые стекались в его архивы.

Но не только это траты стали казенными вливаниями в безопасное будущее человечества. Пост на пути с пояса астероидов на Марс был оборудован так, чтобы стать первым по проверке способности человека отправиться за пределы орбиты Земли. На астероидах автоматические станции создавали купол с радиомаяками в разных диапазонах и пластиковой защитой. Под его конструкциями воздух был предназначен для проверки тех камней, которые уже были дезактивированными частниками. Анализировали не только опасный рентгеновский фон. На образцах тканей людей и животных проверяли все возможные опасности, таящиеся в обломках. Санитарно – эпидемиологический надзор работал медленно, но пропускал только то, к чему придраться было почти невозможно.

– Как ты считаешь, нас уважают?

Андрей гордился своей работой. Если к нему в ведомство поступал робот, он мог хотя бы дать ему возможность подметать пол в офисе на фирме или регулярно снимать щель в астероиде, если тот ломался уже будучи прикрепленным около места разлома. Но сегодня все роботы ИТА стали пустышкой в глазах попечителя института, который мог дать им возможность действовать под покровительством обоих стран. Бандиты могли торжествовать. Несговорчивость иностранца принесла им возможность шантажировать мальчишек и девчонок, которые верили в науку и собственные силы так мужественно, что надеялись на силы властей всех стран, непогрешимых при выборе способов защиты бизнеса соседей.

– Мне кажется, что для того, чтобы с ними договориться, нужно много людей, посвященных во все планы.

– Ты считаешь, что менталитет позволит им не сбежать сразу же и только ради того, чтобы солидных куш не достался другим?

– Нет, конечно. Сила наших зарубежных партнеров в умении наших научных авторитетов не помогать честным купцам из Евангелия.

– Ты думаешь, что им не хватает на это научной мысли?

– Скорее, военной.

– Тогда можно назвать эту привычку победой в холодной войне.

Андрей устал. Выставка и несколько раундов переговоров уже закончились. Большинство тайных покровителей были предъявлены за круглым столом, но их ранг скорее испугал партнеров, чем вызвал доверие и желание устроить «встречу на Эльбе». Саша помогал ему распаковывать проекционное оборудование. Часть файлов пойдут на доработку. В компании не любили использовать на встречах перед крупными руководителями одну и ту же презентацию дважды. Но экономия все же позволяла переделывать и дополнять предыдущие, чтобы создать следующую. Материалы по рыбе Луне и ее коже, бионика защиту от отравлений, которые только что возили на презентацию, нашли свое место на полках мастерской. Уже прошли те дни, когда стендисты показывали новые системы, которые смогли не только смоделировать часть процесса биохимии рыбы с самой толстой кожей, которая самой природой была предназначена для защиты организма Луны, которая питается ядовитыми рыбками. Ее кожа, точно так же, как человеческая, вытягивала из организма токсичные вещества. Клетки ее ткани толщиной семь сантиметров стали предметом изучения биофизиков. Они смогли повторить процесс их создания за 3D принтере и даже найти несколько систем естественного фильтра с естественной сменой клеток, которые, в случае создания искусственного машинного аналога, могли бы стать великолепной системой фильтрования. Но интеллигентности презентации оказалось слишком мало, чтобы найти партнеров среди тех, кто мог легко потратить нужные для дальнейшей работы суммы для покупки еще пары самолетов.

– Обидно, но пора думать о хорошем, чтобы не накапливать эмоциональную усталость.

– Андрей, как ты думаешь, Д. Карнеги предлагал называть всех по имени чаще только из-за того, что в его стране традиционно это почти приравнивалось к сглазу? Помнишь, почему у испанцев так много имен?

– Он об этом, безусловно, знал и сумел оставить свои намерения в тайне, если и собирался устроить всему человечеству цыганское… нет, испанское проклятие.

Если от тебя уходит самый лучший заказ, никогда не думай, что не надо расстраиваться из-за отсутствия славы, денег или признания. Чем больше собственных сил души будет потрачено на тревоги и беспокойства, тем меньше останется на здоровье. Благополучие любого человека не только в умении найти себе еду, одежду, тепло, хорошую компанию и уметь поддерживать собственное здоровье на уровне не ниже среднего.

Вошла Вера.

– Ты умеешь читать мысли?

– Отказали?

– Из тебя получился бы идеальный разведчик, – отвлекся от своей работы Андрей.

Вера, как и многие сотрудники, постоянно проходили тренировки на умение угадывать. Нельзя сказать, что неудачливых считали первыми кандидатами на увольнение, но и без развитого шестого чувства карьеру в полиции, особенно космической, не сделать. Проверки были постоянными, среди сослуживцев и друзей они превращались в подобие светских отношений. При ошибках не обижали, но называли правильное решение, чтобы в следующий раз прежде, чем высказать предположение, испытуемый оценил бы все ощущения и нашел, какое подсказывает ему правильный ответ. Конечно, в борьбе с биологическим терроризмом профессионалы бил посильнее. Но и космические посты могли похвастаться специалистами, достойными уважения.

– Я не считаю, что пора отчаиваться. Это была лишь надежда на хорошие перспективы, а не реальная жизнь, в которой мы потеряли что-то родное и важное, – с грустью заметила Вера.

– Я тоже стараюсь не думать о том, что начало реализации самых лучших планов опять откладывается.

– Нажми на кнопку отключения собственного гнева. И скажи врачу, когда у тебя получится таким образом снять стресс, – грустно пошутил Андрей.

Саша улыбнулся. Само понимание хорошей жизни у других возникает тогда, когда видишь собственное умение быть довольным тем, что человек уже имеет. Уметь не корить себя за неудачи, не надоедать жалобами на провалы и лишения. Мнение о высоте той планки, которую взяли другие, чаще всего складывается с подачи других. Не многие в жизни видели президентов, миллионеров или королей. Рассказы о них почти полностью стали кухней журналистов или писателей, если речь идет об уже давно ушедших из жизни или прославленных современниках. Литературный талант не дает им возможности показать предмет описания немытым, глупым, скучным, не прибегая к приемам искусства. Они оттачивают совершенство изложения идеи, делают материал интересным, но сами ошибки или неудачи героев под этим прессом уходят куда-то в сторону, делая героев репортажей почти людьми, которым не свойственно ничего существующего у людей рядом с тобой.

– Придется смириться с одиночеством и думать о том, чтобы теперь возвращаться к привычному графику.

– Надо быть еще внимательнее, чтобы поправлять поступившие работы.

– Они нужны для того, чтобы люди, увлеченные компанией постройки Марса, учились.

– Я тоже думаю, что мягкий прием молодых членов кланов только пойдет на пользу самым признанным. У них будет больше поклонников.

Только принцип «не навреди», который давно стал частью жизни врачей-биофизиков ИТА, сдерживал их недовольство тем, что они не получили контракта для работы в более спокойном режиме. Они попробовали почти все способы найти расположение иностранного авторитета, но получили отказ. Даже сама идея обратиться к нему вызывала сомнения с самого начала. Он распоряжался деньгами, но оказалось, что слишком сложно будет договориться о том, чтобы он относился к работникам лаборатории более спокойно, как к маленьким людям. Почему-то самые обычные проявления жизни, которые не замечали дома, в нем вызывали желание искать более сильных или известных людей. Скромность, без которой невозможно сделать карьеру в русской части России, была в его стране слишком мягкой, чтобы останавливать непривычные для России нападки, привычно и почти физически сдерживаемые его соотечественниками.

– Ты думаешь, позже он не появится?

– С какой-то стоящей идеей? Вряд ли.

Нельзя сказать, что магнат переступал через все границы или был хуже всех, занимающих положения и пониже его из-за несносности характера. Он был лучше. Но мягкость русских врачей, похоже, привела к провалу переговоров. Управляющий фондом в длинных предварительных переговорах, казалось, затронул все больные и совершенно посторонние для почти нищих ученых темы. Их образование и опыт в его глазах уступали перед умением держаться на публике (зачем оно в работе, где большинство операций происходит по сети, а специалисты редко отрываются от компьютера?) Он интересовался политиками и влиянием, ставя в тупик работников контроля, которые всей своей жизнью в медицинских проверках были подобны Фемиде, если приходилось взвешивать все попытки нарушить границу защиты человека и его экологической безопасности. Почему газеты и телевидение никогда не научат даже самых лучших ученых, как не попасть нелепое положение, если у тебя идут переговоры с тем самым знаменитым миллиардером, которого они называют достойным человеком? Особенно, если уже который год они посвящают описанию его характера или предсказанию его действий материал за материалом. Нелепая ситуация, которая оставила ИТА без контракта, уже не могла разрешиться к лучшему. Его согласие давало бы возможность наложить вето на ту часть полетов, которые нарушали интересы проверенных и честных частников. Даже выгнать вон тех, кому не по силам уживаться с соседями, прославившимися благородством и непомерной щедростью к людям (конечно, если они не были их прямыми конкурентами). Но теперь об этом не стоило даже мечтать. Сейчас неудачу придется только пережить.

– Вера, как образцы выживания в среде Стоп-3679?

– Я берегу оборудование, поэтому не тороплюсь использовать его на полную мощность. Но все-таки живого кислорода лучше было бы добавить. Усилим свет у контейнера с водорослями?

– Думаю, это надо будет сделать. Порадуем живые клетки обходом врача с новым назначением.

– Они будут принимать новый витамин с удовольствием.

– Только держи нормативы. Наша сила в точности измерений.

Далеко за пределами комнаты, в которой сидел оператор, оставалась среда, для изучения которой когда-то были куплены все компьютеры вокруг, нанят он сам и его коллеги. На Поясе астероидов располагалось много лабораторий. Они занимались всем тем, что публиковали научные журналы, пытаясь сделать все для того, чтобы через столетия их потомки могли жить не только на Земле. Не так много из них изучали системы защиты жизни. Биологические организмы, попадая в чужую среду, мутируют. Большинство лабораторий по изучению изменения биосферы находилось на Земле. Поэтому экология Пояса могли похвастаться тем, что разработки их техников помогают найти пределы прочности живых организмов еще до того, как образцы грунтов начинали свой путь на Землю. Этой работой и занимался псковский институт ИТА.

– Принтеры для клонирования клеток работают?

– Да, хотя их наладка стала все труднее. Слишком мало опытных инженеров.

Можем ли мы жить вечно? Оглянувшись назад, поймём, что это невозможно. Каждый новый миг собственного существования своими яркими красками затмевает воспоминания о прошедших победах и радостях. Даже если жить, одновременно делая много дел, есть предел их количества, существующего в данный момент для человека. Если он помнит, что сейчас надо разогреть яичницу, дописать письмо другу, подготовить папку для завтрашней презентации и не забыть остаться вежливым с детьми, само количество дел можно посчитать. Оно невелико. В то же самое время он помнит о множестве сюжетов фильмов, учебники по профессии и анекдоты. Тут все пересчитать сложнее.

– Ты собираешь протоколы по аномалиям? Удлинения связей, которые возникают во внутренних пересечениях ДНК, мне кажутся подверженными какому-то не объясненному пока сдерживанию растяжения.

– Надо попросить институты назначить специалистов, чтобы они объяснили, чьих это рук дело.

А что если бы мы жили вечно, что было бы тогда? Какое отношение было бы у нас к нашей жизни? Пытались бы мы сделать больше полезных дел или же, наоборот, у нас не было бы никаких целей, стремлений, планов и занятий? Мы совершали бы минимальное количество действий, оставляя себе в долговременной памяти все больше мгновений прошедшего, складывая нужные для операций мозга данные в искусственно созданные склады? Или наши действия стали бы предметом внимания биофизиков, поддерживающих медицину защиты от возможных пугающих напоминаний о смерти? Тех самых, старинных, предшествующих внутреннему желанию саморазрушения, уже не подобного желанию больной кошки найти спокойное место, чтобы тихо умереть? Или врачи стремились бы спасти нас от поселяющегося в человеке как бы внушенного посторонними, убаюкивающими сознание силами стремление к освобождению от жизни, как от рабства в чужом для нас месте, куда мы попали по ошибке? Естественно мы старались бы узнать больше нового хотя бы для преодоления сложных ситуаций, возникающих после того, как подобные им уже обдуманы и позднее остается только не забывать о том, чтобы следовать туда, куда положено после точного ответа.

– Вера, вся партия новых дозиметров идет без брака?

– Нет, к сожалению. Похоже, мы слишком торопим рабочих. На десять тысяч тестовых моделей две оказались негодными.

– Не будет требовать смены поставщиков. По другим заказам они предлагают самые хорошие схемы сборки.

На орбите, крепясь к огромному астероиду, располагалась лаборатория ИТА Псков. Ученые создали собственное пространство, где среда становились предметом изучения влияния на сами химические вещества, благодаря которым существует жизнь. Когда клетки уже удалось разделить на атомы и молекулы, наибольший интерес владельцев крупных хранилищ данных вызывали опыты по проверке взаимодействия веществ при нормальном состоянии организма. Хотя даже у человека всего около двухсот типов клеток, времени и места для создания базы понадобилось много. А на поясе сетевые разработчики ставили опыты по поиску реакции химических веществ, участвующих в обмене веществ. Чтобы опыты были чистыми, отливали молекулярную массу. Каждый из экспериментов заставлял персонал быть особенно внимательным.

– Космический шлагбаум ничем не напоминает своих собратьев на Земле, кроме умения закрываться для посторонних. У нас большая очередь?

– Проверка идет. Не думаю, что в ближайшие полгода мы кого-нибудь выпустим.

Вещества, участвующие в передаче данных нейрона, должны были стать особо охраняемыми не только на Земле. Экологи всего мира сошлись на том, чтобы ограничить пагубное влияние на мозг всех новых радиопередач или частот излучения, на которых велись передачи сообщений по сети. Пункты проверки ИТА Псков нельзя было заменить частными институтами. Они дополняли военный контроль за безопасностью тех камней с Пояса, который уже были подготовлены для доставки на Марс. На обработанные камни они доставляли образцы биомассы. Анализаторы и датчики замеряли реакцию важных для человека веществ на фон и минеральный состав будущего фундамента для постройки новой планеты.

– Ты не считаешь, что мы рубим головы тем пользователям, которые занимаются шахтами для развлечения? Они возмущаются, если им не дают места в хорошем клане.

– Наши проверки долгие, но любой институт с солидным именем может поставить своих специалистов на те, где стало скучно.

– Вера, сейчас даже дети пытаются придумать, как везти астероиды к Марсу, но они плохо знают отличительные черты проблем с радиоактивностью. Многие даже плохо представляют, настолько она опасна.

– Это только из-за того, что иметь свою шихту стало так же престижно, как и личную яхту.

Те камни, которые должны будут пойти на нижние слои Марса, проходили другие таможни. Охрана ИТА занималась проверкой реакции биологических веществ на грунт скал, которые частными разработчиками были признаны годными для верхних слоев. После их решения многие остатки столкнувшихся когда-то древних планет станут основой грунта Красной планеты. Потом на них будут расти земные растения, обретут свой дом земные животные. Но еще до того, как Ноев ковчег, в который уже соберут даже обитателей океана, отправится на первую искусственно созданную планету, за пределами атмосферы годами, десятилетиями, сотнями лет будут делать ее как можно более похожей на Землю.

– Есть оборудование с самым простым управлением.

– Говорят, что появляются летательные аппараты, для управления которыми надо всего лишь пройти двухмесячные курсы.

– Мир улучшается.

Что будет, если у нас все-таки появится возможность жить вечно? Так или иначе, мы не смогли бы оставаться без какого-либо дела. Жизнь без проявлений очень долго подобна коме, а она – предвестник смерти. Ощущение жизни гонит здоровых (а зачем вечная жизнь без здоровья?) проявлять себя в деятельности. Ее критические точки определяются расчетами развития. Мы старались бы развиваться и для этого работать, ведь труд помогает поддерживать все то, что улучшает нашу жизнь и продлевает ее. Вечная жизнь, если ее даст совершенная техника защиты и восстановления, заставит и работать для поддержания этой техники в рабочем состоянии. Даже если она будет совершенной, как для человека, которого воскресили потомки, уже в совершенстве изучившие технологии поддержания комфортного существования, потребует изучения навыков защиты собственных систем и умения ими пользоваться. Если они еще не готовы, придется придумывать методы, рассчитывать предположения, строить приборы для проверки теорий.

– Какой крупный прибор по реанимации сделали для помощи недоношенным младенцам. Его показывали на выставке.

– Мне кажется некрасивым оборудование с большим количеством проводов и отделанное железом.

– Там, где идет борьба с ядами и вирусами, приходится выбирать те, которые легче стерилизовать.

Самосохранение требует от нас для продления жизни и улучшения ее качества создавать что-то новое. Нам всегда будет интересно познать то, чего раньше мы не знали.Понимание того, что мы будем жить всегда, не сказалось бы на нашем собственном отношении к самим себе и окружающим, если бы мы жили вечно силами какой-то третьей вселенской закономерности, у которой все способы создать вечную жизнь нам были бы только возможностями кукловода. То есть, так мы тоже пытались бы стать лучше, развивались бы физически и умственно, занимались бы полезными делами, помогали бы другим людям. Получив новые знания, мы улучшали бы экологическую обстановку на планете. Но то же самое было бы, если возможность вечного существования мы поддерживали бы собственными силами.

– Выпьем чаю?

– Только быстро. Я не хочу отвлекаться, пока идет протоколы с отметками, – Вера не считала, что надо забыть о проверках всех чудес, которые поставляли излучатели.

– Посмотрю контракты с финансистами, – встал Александр.

– Можешь взять бумаги и присоединиться к нам в переговорной. Кстати, ты обратил внимание на то, что на встрече в верхах наши костюмы смотрелись шикарно? – Андрей, четвертый человек в руководстве космического шлагбаума, кажется, перестал унывать из-за неудачи с контрактом. Он уже закончил разбирать коробки и поливал лилии на окне. – Если бы мы привели к нему стендисток блондинок в кислотно-розовом мини, отказ был бы обиднее.

– Ты никогда не думал, почему кошки не интересуются мышами на экранах мониторов и телевизоров? – Вера интересовалась его мнением осторожно, как бы решая для себя подождать до более подходящего момента с рассказом о главной идее.

– Хочешь предложить опыт по созданию экологически чистого излучения мониторов? Почему бы и нет.

Живя вечно, мы смогли бы научиться всему чему захотели бы, работали бы кем угодно и осуществили бы все наши мечты. Мы бы с удовольствием занимались любимыми делами, которые приносили бы пользу всем нам. С увеличением продолжительности жизни росло бы число дел, приносящих пользу другим.

***

Где-то далеко на орбите, в лаборатории, сложные машины изучали связи в белковых соединениях генома. Их анализаторы ловили все изменения связей частей ДНК. Ее называют программой, которая отвечает за жизнь и здоровья человека каким-то особенным способом. Она одинакова в каждой клетке одного живого существа и никогда не повторяется у двух разных. Таинственная сила этой биологической программы, дающей жизнь, не должна была попасть под губительные силы инопланетных химических соединений. Даже если все современные ученые не знают, что может быть губительным, анализаторы проверяют все, чтобы не пропустить несущее опасность, болезнь или гибель. Большие железные кубы блоков техники измеряли связи между пересечениями свернувшийся в клубок цепочки ДНК. Тщательно выводили для передачи данных на Землю проводимость, химический состав, отвечающий за прочность связей и проявления отклонений от стандартных реакций. Системы контроля работали стабильно. Жизнь продолжалась, чтобы с течением времени найти продолжение земной жизни и на других планетах.

Каждая новая версия

Связь по сети сегодня была не самой лучшей. В выходные многие смотрели по интернету фильмы, поэтому те, кто выбирал дешевые тарифы, знал, что сбои связаны не с поломкой оборудования самого пользователя.

Павел работал дома, но сегодня он знал, что материалы для библиотеки ему будет посмотреть сложнее, чем обычно. Линия передачи астероиды-Земля была слишком загружена из-за того, что все больше людей предпочитали активный умственный отдых с покупкой линии канала космических исследований. Хорошо, что сотни тысяч покупателей по всему миру были из дано постаревших, но бодрых стариков. Им нужна была жизнь, в которой их собственная значимость была подтверждена причастностью к большому, важному и благородному делу. Создание второй планеты для человечества было именно таким. Культ жизни вызывал в тех, кто понимал приближения ее окончания, внутренние силы, который укреплялись нужной для потомков работы. Сейчас он упустил заказ на поставку дозиметров для дворца английских королей, но не ругал себя. Такая маленькая фирма, как у него, могла рассчитывать только на случайность. В письме с предложением он подробно описывал все преимущества его новой системы, отработанной на космосе. Гостеприимный дворец, предназначенный для приемов дипломатов и военных с ядерных объектов Земли, дизайнеры предлагали оснастить датчиками замеров фона, который каждый из посетителей мог принести с собой в пыли одежды. Общая схема по техническому заданию предполагала поставлять для контрольных измерений и новые данные о космических объектах. В предложении он дипломатично рассказывал и анекдоты в английском стиле о случайно попавшем на стол монарха инопланетном чудовище, но ничего не помогло. В который раз Павел думал о том, сколько денег получат и так богатые местные военные за то, что осуществят его идею своими силами.

На видеосвязь вышел Иван.

– Ты сегодня занят?

–Нет, все как обычно, – оторвался от привычных дел Павел.

– Я забыл тебя предупредить. Сегодня нас приглашали на встречу в ПРКТ. Они опять предлагают новую коллекцию, будет презентация. Обещали привезти своего владимирского печенья на встречу за кофе.

– У них есть что попробовать?

– Приятно, что ты на меня не обижен из-за того, что я не сказал заранее. Думаю, они подготовились серьезно. Обещали дегустацию ста рецептов.

– У ПКРТ наверняка будет и сто десять. Через них часто продают новые анализаторы, поэтому они предпочитают собирать потенциальных продавцов с большим уважением к людям, – Иван вспомнил одну их прошлых встреч. На его всегда приятном по виду лице отразилась еще более очаровательная мимолетная улыбка.

– Эта манера называется умением настроить на успех дела.

– Так говорят психологи?

– Ты видел среди образованных и оплачиваемых психологов множество красивых, умных, порядочных мужчин с хорошими манерами? Таких, в которых влюбляется каждая женщина?

Нет человека, который не мечтал бы отдохнуть от общества людей за компьютером. То есть, не совсем отдохнуть, но несколько ограничить общение. Доброта, любовь, внимание нужны. Но когда усталость накапливается, даже их проявление, свойственное окружающим, хочется ограничить. Наверное, поэтому, когда художники пишут свои картины, они предпочитают работать в собственной мастерской, но все же часто собирать друзей. Те понимают романтику, свойственную жизни человека, окруженного запахом масла, скипидара и большого старого помещения, выбираемого для мастерской от бедности. Но если твое творчество связано с поиском соединения размером в несколько микрон, окружающим показывать обычно нечего. Дело не в том, что это могут быть микросхемы для закрытых военных летательных аппаратов. Сейчас все идеи в цене только из-за того, что их можно украсть или повторить, если ты хочешь при этом быть в ладах с собственными мыслями о законах. Многим собственное дело дает иллюзию жизни из-за печального опыта общения с бывшими работодателями. Люди становятся хуже, если у них плохое образование и воспитание. Особенно это проявляется на маленьких фирмах, если ты пытаешься существовать в присутствии шефа.

– Ты хочешь пригласить кого-то еще?

– Андрея.

– Не советуй ему бать с собой девушку. Останемся без заказов, – Павел не одобрял представления Андрея о том, как нужно строить романтические отношения с женщинами. Две его предыдущие подруги уже работали у конкурентов. Почему это же они не могли делать для него?

– Андрей всегда мечтает, что найдет в женщине друга, жену и хотя бы секретаря для общей работы. Но зря он берет тех, кто имеет слишком скромное положение.

– Они оказываются хорошими бухгалтерами, но не в нашу пользу. Во сколько встреча?

– Начало в пять. Да, ПРКТ предлагали вечеринку в черно-белом чикагском стиле. Одевайся в классический костюм или смокинг.

– Мило. Обязательно сфотографируюсь там с тремя блондинками.

Павел был одним из тех людей, которые сменили свою привычную традиционную профессию на новую, увлекаясь поисками неизведанного. Внутреннее чувство причастности к самым престижным направлениям науки могло быть отзвуком военной доблести. Она возникала даже в атаке под градом пуль. В его работе не было такого же риска быть убитым, от этого настроение только улучшалось.

– Собираемся вместе уже там?

– Да. Я отправлю по почте заявку на пропускную систему.

– Встреча опять в центре Минина?

– Да, второй вход. Поразим Владимирцев своим великолепием. Я одену бабочку. Ты тоже одевайся как-нибудь так, чтобы от нас на три метра вперед отдавало преуспевающими программистами.

– Надену дорогой шерстяной пиджак, чтобы отдача была на пятьдесят лет вперед в будущее.

Павел закончил разговор. Он посмотрел на комнату вокруг себя. Встал, левой рукой начертил в воздухе крупный круг, правой квадрат, левой еще круг. Включился телевизор. Жестом он переключил его на новости. Перебор программ и некоторые работы по дому он давно перевел на управление жестами. Вынужденная физкультура, по его мнению, давала больше здоровья и бодрости для умственной деятельности.

Современные гении живописи редко находят покупателей на классические полотна. Удивительно, сколько времени они тратят на то, чтобы научиться писать в манере классиков вроде Рембрандта, только для того, чтобы найти лишь заказы на копеечные портреты с фотографии. Совсем другая жизнь у тех, кто поставил своей целью удивить мир. Инсталляции привлекают внимание. Залы по современному искусству охотно устраивают выставки работ, где выдумка становится главным предметом просмотра. Центр Минина Редко устраивал обычные выставки произведений искусства. Владельцев привлекали только коммерческие встречи, хотя для престижной встречи они готовы были пригласить самые оригинальные показы. В их стиле было устроить выставку гвоздей под кондиционированием. В зале стояли кондиционеры и были разбросаны или забиты в щиты гвозди. Множество надписей на стенах и мониторах поясняли особенности каждой формы кондиционирования гвоздей и зрителя. В идеях крылся философский смысл и исторические аналогии из средневековья. Готические мотивы напоминали о том, как просто было бы создать аналог произведения искусства своими руками, так же, как и живопись, дошедшая до нас от тех времен.

Павел иногда задумывался о том, почему так много прекрасных способов привлечь внимание редко привлекают тех, кто мог бы заказать у оригинального автора рекламу. Самые новые идеи вначале попадали на выставки, потом в специальные журналы, – но все без оплаты труда дизайнера. Если это было в столице, то тиражирование шло на миллионы. На выставки ходили посетители, другие покупали журналы. Идеи немного переиначивались и становились украшением интерьеров или витрин заказчиков. Если дизайнер предлагал стиль в интерьере, потом он мог видеть отголоски своего слова в моде в сотнях магазинов и швейных мастерских, которые подхватывали красивую находку. «И умирать от голода, понимая, сколько эти люди вложили и получили денег. Особенно те, которые именно у меня взяли идеи, но никогда не возьмут меня на работу за деньги», – с горечью годами повторял себе Павел, путешествуя от одного работодателя к другому. Ему трудно было сделать правилом для себя посетить хотя бы двух работодателей в день, как десять лет назад. Тогда еще приглашали на собеседования лично. Тогда была работа, за которую платили. Сейчас же большинство тех, кому нужны были сотрудники, предпочитали попросить у них резюме по электронной почте и никогда не звали. В тех редких случаях, когда приглашение все же следовало за письмом, он видел очереди из сотен таких же бедняков, как и он. Из них выбирали одного счастливчика, если работа более-менее напоминала законную. Брали больше, когда требовалось делать то, за что можно было и попасть в милицию, например, ходить по квартирам, предлагая купить товар.

Даже сменив профессию, Павел казался многим человеком большого вкуса. Большинство людей, которые мало его знали, впечатление от его внешнего вида и манеры держаться приписывали его богатству или положению. В жизни то и другое было эфемерным. Деньги, большие деньги, были под его экспертизой. Но это были чужие вложения. Он никогда не забывал о том, как манят самых неприятных людей перспективы завладеть чужой собственностью, поэтому всегда принимал меры для того, чтобы защищаться от мошенников. Все решения принимали несколько людей, спешки не было, доказательства для выбора были надежные, как проверка лекарств в медицине.

Центр Минина нельзя было назвать знаменитым в среде тех, кто не был профессионалом космической отрасли. Его строили для частников, который вначале собирались создать профсоюз. Потом задние отошло одной их групп помощников руководителей. Споры были всегда, но не было никого, кто решился повлиять и отдать дом законному владельцу. На этот раз там принимали всех, кого ПРКТ приглашали стать посредниками при продаже российских новинок, а они предпочитали делать собственные презентации, поднимая ощущение значимости в каждом, кто был приобщен к делу. Хорошая осанка редко бывает без постоянных тренировок. Изобрести их для силы духа намного сложнее, но в ПРТК готовы были предложить фонтан идей. На входе стояла охрана с датчиками биополя. Всех желающих пройти через детекторы разделяли на самых усталых, самых слабых и самых не понимающих. Всем тактично предлагали пройти в разные холлы, где играла музыка. Устроители обещали, что выбор коридора будет способствовать улучшению настроения.

В дверях Павел увидел Полину, знакомую из Мамоса. Эта компания была связана с оборудованием на орбите. Редко выдавалась возможность поработать вместе. Мамос предпочитал простые решения и предпочитал партнеров из Роскосмоса или из компаний-гигантов вроде этой. Поэтому ставки для договорных работ там были невысокие, а большинство предложений не принималось, если сумма контракта оставалась не выше дохода ведомства какого-нибудь полковника ФБР. Павел предпочитал работать с теми, кто любит кооперативы владельцев, но к Полине относился хорошо. Она тоже его узнала.

– Давно тебя не видела. Тебя тоже определили самым усталым?

– Прекрасно выглядишь. Не верю детекторам. Предпочитаю товар, который несет больше влияния экологически чистыми технологиями. Даже в определение собственной степени усталости поверю только после того, как мне предложат что-то непонятное и скучное.

– Ты имеешь в виду объяснение технических характеристик новинок?

– Иногда мне кажется, что инженерам не хватает чувства порядка. Если его сделать собственным стилем, нужно думать о том, чтобы он был заразительным для будущих клиентов.

На входе появилась новая группа. Полина узнала в них коммунистов и поспешила сообщить об этом Павлу. Компартия не только покровительствовала ученым, некоторые из ее боссов имели собственные фирмы в системе космических исследований. Чем можно считать социализм, атеизмом во внецерковной системе или проверкой на прочность идей порядочности и их воплощения в жизнь там, где нет пристального и неестественного мистического внимания сверхчеловеков и простым смертным в их ошибках?

– Видишь, как их разделили?

– Не могу сказать, что уроженцы разных стран в партии собираются в одной области работы по тесту на уровень биополя.

– Да. Немцы попали во все группы, поляк один, не будем его считать. Русские тоже разделились поровну.

– Они скажут приветственные слова или всех интересует техника?

– Больше последнее. Как им идет чикагский стиль в одежде!

– Сухой закон когда-то надломил СССР и стал началом его конца. Коммунисты как раз до сих пор против жизни с границами, – заметил Павел.

– Но столько лет они предпочитают белые политические ходы, а не стиль гангстеров. Хочешь, я тебя им представлю?

– Не сейчас.

Полина извинилась и ушла поздороваться со своими знакомыми. Павел подумал о том, что Мамос стал все больше интересоваться политикой и связями. Это можно было объяснить только тем, что они надеются на хороший контракт. Они обычно работали на защите от биологического оружия, их ценили за умение организовать спасение на результат. Интерес к коммунистам у Полины мог быть только попыткой наладить связи в лагере противников поклонения иностранцам. Если у Мамоса появились перспективы на зарубежные заказы, он был понятен. Фирма была известной, но не настолько, чтобы самостоятельно держать удар появившихся конкурентов. Оживление дружбы с коммунистами могло помочь им установить незримые границы в интересах, отстаивая свою часть прибыли.

В дверях, как обычно шли споры из-за того, что на встречу не пропускали гостей с собственными летающими и ездящими вокруг них телохранителями. Центр Минина считался достаточно солидной галереей презентаций, им доверяли. На встречу приходили почти только известные космические инженеры, поэтому их желание войти со своим вертолетом личной защиты вызывало только мысли о том, что желание повздорить с охраной в людях вызывала усталость и привычка казаться солиднее. Тут разрешали только те виды защиты, которые не могли, случайно попав под действие излучателей соседей, навредить гостям и испортить праздник. Из коридоров дальше по ходу в зал звучала приятная музыка. Он уже почти решил посмотреть все виды инсталляций, как увидел Ивана. Он, похоже, шел с каких-то переговоров. При нем был портфель с системой для презентаций.

– Даже не думай, что у меня опять ничего не получится. Сегодня я помог одному из умников закончить презентацию его научной работы. Он обещал заказы.

– Лучше пусть даст рекомендации для пояса Койпера.

– Ты действительно думаешь, что там откроют возможность сделать игры для пользователей с минимальным доходом?

– В любом случае нам нужно поскорее застолбить тему. Потом можно будет говорить, что работаем над ней десятки лет…

– Ты уверен, что мы продержимся так долго.

Мужчины прошли в первый холл. Для усталых инсталляции предлагали две дорожки. Одна была предназначена только для размышлений. Ее проецировали на пол с помощью незаметных проекторов по стенам. Она меняла форму, цвет, материал. Иллюзия излучала спокойствие, смена кадров была редкой. Часть стены была тоже отдана для показа. Тут мастера своего дела создали иллюзорный барельеф, напоминающий битву гигантов из греческой мифологии. То и дело возникали виртуальные фигуры актеров. Каждый по форме вначале напоминал часть гигантского барельефа, потом оживал и начинал читать классические строфы Гомера об этой битве. Было что-то надежное и сильное в этой инсценировке. Через тысячелетия к нам пришли письменные свидетельства понимания героизма у древних цивилизаций. Актеры как бы передавали современникам благословение древних богов из далекого прошлого.

– Приятно, что Марс выглядит у них не пошлым.

– Образ бога войны может надоесть, если работы над постройкой обитаемой планеты будут идти столетиями.

– Большие люди из правительства считают, что работы уменьшают жажду войны у человечества.

– Как ты думаешь, в показе они применяют методики внушения?

– Обычно ПРКТ предупреждает, если будет что-то серьезное. Но по стенам никаких пояснений нет.

– Все же я не удивлюсь, если нашу реакцию считывают и обрабатывают какими-то одним им ведомыми системами.

– Программисты коварны. Надеюсь, что скоро не придется продавать защиту от того, что они сейчас на нас испытывают.

В следующем зале центра Минина был роскошный зимний сад. Там все уже было готово для фуршета. Первые десять сортов печенья, обещанные устроителями, были в изобилии. Вечер в чикагском стиле обслуживали официанты, немного напоминающие мафиози, но чай и кофе были великолепны. Печенья тоже. Владимир нельзя назвать родиной самого лучшего в мире угощения к чаю, но это только из-за того, что ПРКТ никогда не решится на такую рекламу по всем телеканалам. Сейчас встреча была только для своих и устроители старались, не тратя много, произвести хорошее впечатление в американско-русском стиле.

Когда всех уже позвали на начало презентации, появился Андрей. Он присоединился к друзьям. Все спускались по лестнице на нижний уровень, где проходил показ открытых предложений. Девушка, указавшая на вход, мило улыбнулась и переключила накладку на волосах, теперь из блондинки она стала обладательницей черных прядей в полосатой шевелюре. Дресс-код соблюдался всеми, многие оделись дорого. Впереди прошла знакомая в платье, разрисованном под зебру, в сопровождении примитивного робота. Его угодливая осанка выдавала творение мастерской ПИКТ. На черном корпусе красовалась белая бабочка, она делала монитор похожей на голову джентльмена. Павел поправил свою, чувствуя себя таким же ценным, как этот прибор одной их мастерских внешней разведки. Альфа и Омега бытия жили в мире с самими собой там, где ПИКТ, с присущей ему мудростью, описывал проблемы политики. Академический ум попечителей его института по научной подготовке мог воззвать к атому и привести его в оковы микроскопа, позволяющего менять решетки связей. Павел часто мечтал о том, чтобы договориться на создание фильмов о квантовых влияниях с их консультациями.

Первым показывали бронежилет с искоркой для дипломатических карнавалов и светских приемов. Светодиодные лампы смотрелись удачно. Даже на близком расстоянии их нельзя было назвать слишком крупными. Щитки брони костюмов были на редкость тонкими.

– Если технологии подешевеют, пиджак попроще и без защиты от автоматной очереди можно будет использовать для рекламных раздач, – сказал Иван.

– А есть какие-то идеи, что можно рекламировать перед действующей армией? – пошутил Андрей. – Я посмотрю конструкцию. Представь себе, человек в рекламном балахоне, который переливается светящимися надписями вроде: «Мобильный доступ к связи противника, красивые номера, скромная оплата содержимым сейфа такого-то банка, он в соседнем поселке, охраны почти нет…»

– А я думаю о том, будут ли сейчас на самом владельце компании показывать, какой выстрел держит его броня, – поддержал разговор Павел.

Зал казался совершенно не приспособленным к пальбе из боевого оружия. Собственные бронежилеты или роботы-телохранители были у немногих гостей. Но гений быстрой и элегантной защиты все же продемонстрировал выстрел по владельцу в фильме о компании. «Позаботьтесь о чистоте вашего склада продуктов», говорила следующая модель. Теперь представляли робота, который не только умел стрелять по мышам и крысам, но и тщательно убирал их остатки.

– Милый котик, – заметил Андрей, – я добавил бы модели сходства с реальным животным.

Как бы в ответ на его мысли ведущий программы вывел на подиум меховую модель и продемонстрировал системы установки звуков природы для украшения лексики робота. Оказалось, что с ним можно было еще и поиграть в несложные игры, – прекрасный подарок для охранников склада, если заигрывать с персоналом для повышения его лояльности. Боги-благодетели уже направили к представителю компании кого-то из Красной звезды. Спустя минуту они оживленно беседовали, вопросы сыпались как ядра с Эрзерума, но благоразумные менеджеры прервали разговор, когда появилась следующая модель показа.

Центр Минина не был бы самим собой, если бы он не умел вызывать святой и чистый восторг поэта перед брильянтовыми звездами первой земной песни менеджеров космических компаний. Подобно глыбе, брошенной в бездну и вызывающей тысячекратное эхо там, где ей уже никогда не бывать, его находки были для покупателей среды поставщиков для полетов по солнечной системе, но отзвук их одобрения продукции подхватывался материнской любовью к их детищу по всем планетам. Смешной каприз, выбранный там, становился модой. Пленительный пустяк вызывал желание иметь такой же. Буйная отвага изобретателей могла найти во владельцах центра Минина опытных консультантов и руководителей, готовых показать их со всем уважением к их работе.

Владыкой щитов можно было назвать систему, для которой готовили презентационные материалы. Хозяева зала любезно предложили гостям отдохнуть, пока все будет закончено. Заиграла музыка. Павел решил посмотреть, какие компании заинтересовались семинаром, но оказалось, что он знал не всех. Он поискал Полину, надеясь на ее осведомленность, но не увидел своей знакомой.

– Кажется, подготовка к объяснению идет подобно захвату великих стран: работы кипят, сила видна, но догадаться ни о чем не возможно, – Андрей не любил сюрпризов, которые он не мог предугадать.

– Ты видел среди наших гостей коммунистов?

– Да. Партия занимается поддержкой науки, поэтому их интерес к исследованиям связан не только с желанием заработать пару миллионов на посредничестве.

– Я удивлен, что они пришли компанией из нескольких стран. Не знаю, что они задумали, но их партии всегда против применения химического оружия. Может быть, опять пошли вложения в лаборатории и тут они ищут поддержку на будущее?

– Они не любят рассказывать о своих проектах шумно до того, как продукт нельзя будет утопить, как ненужного хозяину котенка.

– Я читал в газетах, что они готовили новую форму работы в электронике. Как всегда, масштабную, – пояснил Иван. – Партия решила найти оптимальную форму для алгоритма программы. С ее помощью они хотят сделать работу для профессионалов более удобной. Нет ничего спорного в самом факте, лучше иметь работу по специальности и совершенствоваться, чем все время менять профессию. Но у большинства нет возможности найти работу, поэтому инженеры учат детей в школе, а учителя работают инженерами-сметчиками на стройке.

– А что предлагают нового?

– Систему для компьютерного анализа в масштабах нескольких стран. В нее собираются включать даже тесты о работах будущего. Как те, которые представлены сегодня.

Павел наконец увидел Полину, она была все еще в компании с партийными боссами. Или техниками, которые тоже имеют собственный бизнес в космических поисках неизведанного? Они оживленно беседовали о чем-то. Он с удовольствием смотрел на группу. Ему было приятно не только то, что даже в их черно-белых костюмах и платьях несмотря на гангстерский чикагский стиль было ощущение неоднозначности самих людей. Не сразу он понял, что этот сложный колорит придавала некоторая скромность и мужественная твердость. Приятно было и оттого, что собравшиеся, похоже, были приятными собеседниками. Виден был их интерес к людям, такой же он заметил у Полины, а ее трудно было заставить поддерживать пошлые темы для разговора или втянуть в беседу, отдающую подлостью. Можно ли это качество назвать красотой женщины? Павел подумал, что у него хватило бы мужества даже заявить об этой форме любви во всеуслышание, если еще не нашлось неизвестного ему писателя, который сумел описать такие же чувства в высокой литературе. Но почти сразу же он вспомнил, что почти все положительные героини, начиная с греческих трагедий, должны обладать такими же качествами, чтобы стать героинями признанных миром произведений искусства. Павел побаивался коммунистов из-за их близости к биологическому контролю. Пугали не только сами вирусы, хотя их нельзя было перенести на одежде, ведь большинство из них оставались за пределами Земли. Страшно было из-за строгого контроля, частью которого оставался каждый работник системы инфекционной защиты. Интерес к ним Полины все же придал ему мужества. Он уже решил воспользоваться ее приглашением и присоединиться к компании. Из-за ее очарования или из интереса к новым и необычным людям? Пока Павел решал это для себя, друзья обсуждали темы влияния на подсознания системами искусственного интеллекта.

– Я не думаю, что сам контроль опытов над мозгом в формах давления на человека сейчас поставлен безупречно, – убежденно продолжал Иван разговор, начатый, пока Павел задумался. – Даже небольшие попытки сделать щадящий режим для многих пока способна только медицина со всеми системами международной защиты врачей и медсестер. Но что будет, если техники решат применять формы давления на разум как на живой человеческий мозг, который определенными способами нужно отключить полностью или частично?

– Полностью – это убить. Люди в погонах никогда не откажутся разоружиться до конца в этом виде тайных арсеналов, – согласился Андрей.

– Коммерсантам тоже важны способы психического воздействия для получения денег. Их можно считать одной из самых заинтересованных социологических групп.

– Да, хотя до создания системы компьютерной проверки доходов они были сущими ведьмами, а теперь стали еще и тайными главами ведомств по борьбе с преступностью. Со всеми полномочиями, конечно.

– Но следующий этап давления на человека – это сделать что-то вроде МРТ, который может проверить, работает ли совесть у человека.

– Кто будет проверять? Хотя нет, если техника будет, все работодатели расхватают приборы еще до открытия первого завода по их изготовлению. Как найти более-менее качественную систему вопросов для тестов?

– Ты уже согласился со мной в том, что понятно, с чего начинать писать техническое задание на создание прибора. Вопросы и проверочные тесты сделать можно. Качественные вопросы и ответы – дольше, но не это важно. Техника позволяет проверить активность многих зон мозга, разбив его хотя бы на сетку.

– Такая система есть, называется полями Бродмана, – вставил Павел.

– Старое в медицине значит, что оно же и проверенное. Но после того, как будет просмотрен каждый кадр с ответами, где тестируемый явно честен и явно поступает подло, у нас уже будут графики работы отдельных полей. Физиологи делят мозг на части, отвечающие только за работу левой руки или только за зрение. Они у всех примерно в одном месте. Точно так же можно будет найти, какая часть мозга у предателей или хамов точно так же не работает, как у тех, кто пережил инсульт, – объяснял Иван.

– Хорошо, так мы найдем кого-то вроде самых честных философов и самых опасных бандитов. Но как ты будешь защищаться от самих бандитов, когда они получат все данный о самых уязвимых местах?

– Все начинается трудно, да и добро должно быть с кулаками.

– А что, если природные явления бьют по самой важной для порядочности человека части мозга? – вдруг пришло в голову Павлу.

Друзья задумались, а потом рассмеялись. Идея показалась им не только гуманистической и остроумной, но и достойной парирования.

– Представляю себе явление природы, которое наносит по мозгам удар такой силы, из-за которого совесть не может больше их расшевелить.

– А временные нокауты учитываться будут?

– Что станет с электриком, который пойдет чинить прибор со сломавшейся шкалой давления?

– Будут ли радиоточки в глубинке злоупотреблять, передавая в эфире песни с самым опасным видом волн?

– Смейтесь, смейтесь. Все равно контроль когда-нибудь пропустит эту идею и человечеству придется пережить бум всех злоупотреблений, связанных с этой отравой, – оправдывался Павел. Внезапно он тоже решил наступать. – А что вы думаете о системе волн, которые природные, и совесть действительно уничтожают, но не имеют четкой границы?

– Объясни.

– Представь себе, что граница поля размыта. Честные держатся по одну сторону, в конце другой смерть для любого человека. Бандиты, от малолетних до старых, могут выдержать больше поля по этой шкале измерения, не теряя способности жить.

– В этой геометрии порядочны в таком поле просто не выжить, если они будут более подлыми?

– Да. В этом и весь интерес для медика – найти подобной поле.

– Ты хочешь сказать, для полицейского, и с тайной целью протестировать все человечество?

– Это будет в любом случае. Ты согласишься со мной в том, что детектив, если он расследует убийство в офисе, имеет право допросить всех сотрудников фирмы? Так было столетиями. Но сейчас все больше возможностей для того, чтобы считать даже общее виртуальное пространство такой же фирмой. Просто полицейские и общество не сразу догадывается о том, что с ростов технологий пора поправлять и законы. Проверка на асоциальное поведение по состоянию здоровья будет со школы. Даже детские врачи порадуют родителей такими талантами, если они проявятся у них на приеме.

– А что сложно?

– Интересно, как цивилизация выживает, имея возможность уходить по этой шкале дальше или ближе к идеалу порядочности. Если фон настолько губителен, что злодеи набираются сил еще и у поля, которое убивает порядочных, сказки о ведьмах и бессмертных Кощеях приобретают врачей-царевичей. Они будут заботиться о нас так же мудро.

– Думаю, что это таинственное поле будет губить еще и взаимопонимание, – добавил Андрей.

– Отнесу туда же трудоспособность, умение признать что-то слишком жестоким.

– Представьте себе, что это поле влияет на двух людей, хорошего и плохого. Но хороший до его включения мог чувствовать плохого почти на физиологическом уровне…

–Интуицией?

– Не только. Даже обычным умом. И если у доброго отключается та часть собственного восприятия и понимания жизни, где он пытается подействовать на злодея, такую точку влияния поля надо будет назвать критической. Вот тебе и первый график, – сказал довольный Павел.

– Сейчас само начало работы над этой системой сулит только злоупотребления, – задумчиво произнес Иван. – Контроль поставлен слишком плохо.

– Но если мы будет такими невоспитанными сейчас, мы забудем, что этот прибор обязательно будут использовать наши потомки. Причем, для проверки, кого из наших современников следует воскрешать, – вставил Андрей.

– Вынужденное усиление порядочности из страха перед собственными правнуками…

– Ты думаешь, что они могут оказаться более здоровыми, чем мы? В смысле порядочности?

– Плохие явно будут нас воскрешать для плохих целей.

– Грустные мысли. Возникает желание избавиться от угрозы уже сейчас. То ли машиной, то ли от машины, если она предназначена только для того, чтобы я под нее попал. Я прав, но собственное бессилие пугает.

В это время музыка, которая развевала разновидность меланхолии, свойственной всем уставшим космическим инженерам даже без привычной для многих и давно полученной дозы облучения, прекратилась. Ведущий встречи объявил о начале следующей части программы. Павел с удивлением обнаружил, что для большинство расставленных по залу и сцене приборов были предназначены только для одного показа. На сцену вышел его руководитель. Но почти сразу же он отвлекся, говоря что-то устроителю из ПКРТ.

Следующая презентация была данью моде и гордостью центра Минина. ПРКТ пригласили одного из потомков организаторов научной деятельности СЭВ. Эта семья прославилась в области руководства технических проектов, их любили покорители космоса. Когда-то давно один их из прославленных предков военных собирал кибернетиков СЭВ для того, чтобы устраивать встречи для личных знакомств и обмена идеями. Самые первые форумы были его гордостью из-за того, что тогда он впервые увидел проявления дружбы между военными Варшавского договора. Сразу после согласования идеи ему дали мандат от высших военных. Бумага была неприметной, поэтому он решился расспросить, что с ней делать. Оказалось, что ее можно было показывать в любом аэропорту стран Варшавского договора, но не очень заметно. После появлялся один из работников. Владельца с любым грузом проводили черными ходами на самолет без проверки. Павел вспомнил об этой истории, потому что он читал о ней в каком-то малоизвестном альманахе. Он подумал, что такую же систему, но для важных грузов, можно было бы предложить уральским фирмам, они недавно искали программистов на создание дополнительной внутренней системы времяпрепровождения сотрудников. Их фирма, сейчас она называлась ИМД АН, всегда оставалась в военной системе, поэтому было интересно, что армия предполагает выбросить на рынок частников. Павел не надеялся разгадать замысел спецслужб быстро, ко многому относился с осторожностью. Но ему было интересно познакомиться с теми, чье мнение считалось авторитетным. Сразу после того, как началась презентация, он понял, что на этот раз ему не произвести хорошего впечатления. Среди увиденных им людей не было никого, кто проявил бы человеческое желание пообщаться с другими людьми. Оно свойственно тем руководителям, которые ищут людей для будущей работы, поэтому отсутствие расположения говорило о том, что планов на новые красивые проекты в ближайшее время не было. Андрей тоже заметил серьезность выступающих.

– Как тебе кажется, в ближайший год они собираются продавать только эту систему?

– Это может быть лишь если они вложили туда огромные средства, – откликнулся Павел.

– Большие деньги – это и скорая окупаемость. Посмотрим, что они считают ходовым товаром.

– Если это государственная программа, цели могут быть не коммерческие.

– Хорошо бы быстро определить это, – вслух подумал Иван, вспоминая скудные доходы их общего бизнеса. Их никогда не хватало на собственное оборудование. Для тех идей, которые друзья могли осуществить своими силами, приходилось искать финансистов или партнеров. Но большинство из них предпочитало выслушать идею и исчезнуть. Лишь позднее и из газет Иван узнавал, что фирмы с солидной репутацией или государственные чиновники открывали собственные компании, которые начинали выпускать ту продукцию, на которую они просили вложений. Бороться было почти бесполезно. Власти настолько привыкли к тому, что должность – это еще и использование служебного положения в целях личного обогащения, что предпочитали прикрывать друг друга даже без взяток.

– Ну, конечно. Нам сейчас продемонстрируют систему поиска минералов на астероидах, – догадался Павел.

– Новое в этой области будет явно коммерческим, – предположил Андрей.

– Не возьму свои слова назад, но в этой области пока покупателей электроники и программ все больше.

Сам Пояс находится от Земли на расстоянии от 4,5 до 21 миллиарда километров, если считать дистанцию по одной оси и на одной стороне Солнца. Астероидов в Солнечной системе больше, некоторые из них летают на собственной орбите вокруг Солнца, подобно планетам. Оттянутые гравитацией, они есть на орбите Юпитера. Мало изученный мир Плутона и его окружения долгое время считался всего одной планетой. Лишь астрологи предполагали там наличие Хирона. Но потом оказалось, что на самой окраине Солнечной системы физика космоса за миллионы лет заставила самые дальние планеты сталкиваться со случайными болидами. Все, что было на этой орбите, принимало удар первым. Вероятность перелета болида от одной звезды до другой ничтожно мала. Но за миллиарды лет миллиарды астероидов путешествовали, повышая риск. Какие-то из них были затянуты гравитацией Плутона, другие ударяли по нему. Несколько астероидов на орбите были следствием давней катастрофы, расколовшей сам Плутон. Его ледяные миры составились загадкой для ученых, пока изучением планет занимались только астрономы и мореходы. Но после открытия грунта со льдом на Марсе и на других небесных телах вне земной гравитации, инженеры по-другому стали смотреть на тяжелое, крупное и каменное, что уже попало на небо, а не должно улететь туда с Земли при помощи мощной ракеты.

– Если они предложат системы для химического анализа обработкой съемки, я еще посмотрю их системы раз десять, – недоверчиво отнесся к перспективам Андрей.

– Тут они не первые. Уже есть продажа предприятий, где сама электроника и программы приспособлены для того, чтобы личный домашний компьютер пользователя стал бы частью системы. Хочешь работать на шахте– предоставь и свой компьютер.

– Не забывай, что существует и харизма военных. Если они предлагают работу, кажется, что помочь им – это постоять за честь страны, подобно самым идеальным офицерам. Но они пользуются этим доверием, чтобы не платить за работу, – спорил Андрей.

– Я не возражаю, они слишком часто считают призывниками всех, кто поддался им, как сиренам.

– Не забывай, законы существуют там же, где и алтари. Это их профессия, – уметь влиять силой, в том числе и гипнотической. Сиди и суди, бей и не теряй спокойствия.

– С этим призраком в царстве его вольности трудно состязаться. Странное готическое обаяние Шерлока Холмса, оставившее неизгладимый след в культуре мира, действительно стоит того, чтобы ему поддаваться, только если холодный ум подобного ему человека подкреплен внутренним умением уходить от близости с людьми ради умения не подавить всех и все.

– Знаешь, что когда Конан Дойл решил прекратить писать и убил своего героя в драке с Мориарти, его возмущенные читатели утроили бунт и ходили по Лондону с черными повязками в знак протеста?

– Сыны острова не хотели, чтобы известных людей вокруг стало меньше. Даже если не будет всего лишь одной иллюзорной знаменитости. Но в их горе была и вера в лучший мир, которую приходилось чем-то подкреплять. Только из-за этого была такая экзальтация из-за призрака. Тогда не было полиции, подобной той, что он описывал. Все было в беспорядке, методы были только в книге о знаменитом частном детективе.

– Гением был Джозеф Белл, этот врач помогал Дойлу описать реальные убийства с правильными методами с определениями времени смерти по трупам. Он избивал трупы, чтобы понять, как отличаются синяки на мертвом от избиения, от которых умер живой. Его консультации стали одним из секретов бессмертных методов романтического детектива. Анализ крови Шерлок Холмс делает на 14 лет раньше, чем это начали делать медицинские криминалисты. Он же первым объясняет, что нет двух одинаковых отпечатков пальцев.

– Холмса считают социопатом в англоязычных странах и совершенно нормальным в России. Тебе это не кажется странным?

– Зато обе стороны осуждают его за пристрастие к кокаину.

– Я рад, что в наше время у людей есть замена жизни, которую прожигают наркотиками. Когда политики помогают создать размеренную жизнь, в которой каждый может себя занять, получив работу, отдых, мотив для сохранения своего благополучия…

– Ты говоришь о нашей работе?

– Да. Я доволен тем, что массы людей заняты чем-то полезным и могут найти для себя способ существования, который регулирует их социальную значимость на уровне выше среднего. Уважаю всех политиков, которые создают людям жизнь, если ее можно назвать достойной.

Тем временем показ уже начался. За разговором Павел пропустил только скучные рассказы о помощи высоких военных и приветственные слова, которые обычно говорят собравшимся влиятельные гости. После поклонники музы видимого края космоса показали несколько любимых снимков Марса и виды поломок перед посадкой на спутники Юпитера. После этого скромного вступления гости из ИМД АН начали показ собственной техники.

Астероиды, которые пролетают Солнечную систему насквозь, называют аполлонами. Некоторые из них попадают на Землю. Все, что не сгорает в атмосфере, падает со скоростью, которая слишком велика для того, чтобы метеор был расстрелян оружием. Поэтому поиски опасности начинаются еще до того, как болид попадает в гравитационное поле Голубой планеты. Основа системы космических маяков, которые предлагали в ИМД АН, была из их спутниковой системы слежения за аполлонами. На орбите всегда находились международные аппараты, они регулярно осматривали пространство вокруг Земли. В случае приближения опасности их система оповещения могла сорвать с места находящийся в вакууме атомоход. Он был предназначен для защиты Земли от крупных астероидов. Самые опасные его орудия расстреливали на мелкие части еще до их попадания в земную атмосферу.

Саму систему, которую поддерживала армия, решили частично модернизировать.

Реорганизация была не первой. Несколько лет назад устроили первое спортивное состязание, гонки. Тогда разрешили почти тысяче конструкторов предложить свой вариант беспилотника на ядерном ходу. Большинство моделей прошли аттестацию на Земле. Она оказалась качественной. В космосе даже во время соревнований ни одна модель не погибла окончательно. Остановки и поломки были, но все удалось собрать и пристроить на орбитальные работы.

Сами гонки шли с большим шумом. Модели гнали по космосу, увеличивая скорость. Она была важнее тормозов, ведь испытывали все, что можно будет потом модернизировать, а в тот момент важнее всего было начать поставки на космические заводы и бомбежка аполлонов. После успеха того шоу многие говорят о том, чтобы сделать спортивные гонки на космических беспилотниках. Правительство сомневается. Большие люди не увереныя в том, что нужно увлекать людей ядерными моторами и их обсуждением за пивом и кокаином, которые еще водится у богатых и амбициозных землян. Но гонки понравились и им. Спортивный комитет не устает говорить о том, что включить новую электронику в официальные состязание для них будет только подтверждением, что спорт – это не только биатлон и спортивный покер, но и состязания вне политики. Дебаты продолжаются.

То, что предлагали на этот раз в ИМД АН, можно было посчитать компромиссом между спорщиками. Руководитель на сцене продолжал объяснять глобальные задачи будущей компании.

–Для улучшения собственной системы мы собирались посылать на орбиту новые автоматические станции, которые должны будут развернуться в заводы. На Марс посылали самые профессиональные экспедиции, там сейчас требовались специалисты и микробиологи. ИМД АН решили использовать это время для того, чтобы предложить собственные проекты техникам других направлений.

Руководители ИМД АН официально объявили о подготовке автоматических конструкций и приглашали всех, кто хотел заполнить будущие склады своей продукцией.

– Думаешь, сейчас начинается запись в очередь на бесплатную доставку в космос? – Спросил Андрей сидящего рядом Павла.

– Да. И так считаю не только один я, – Павел окинул взглядом собравшихся. Новость их заинтересовала, многие шепотом совещались.

Предложенный ИМД АН контракт казался слишком профессиональным, если до его объявления не перечитать большинство подборок научных статей по изобретениям для грандиозной постройки. Профессионалы, к числу которых принадлежал даже Павел, понимали, что любые возможности попасть в космические проекты дают немного позднее миллионы пользователей компьютерных игр. На Голубой планете считается престижным все, связанное с реальными делами там. Более новые способы использования возможностей космоса манили профессионалов бизнеса контрактами с учебными учреждениями. Одни лишние метры на космических челноках для доставки оборудования давали возможность найти учеников среди миллионов землян. Институты и школы предоставляли оборудование. В образование землян вкладывали огромные суммы, часть из них шла на оригинальные проекты. Никто из самых богатых не сомневался в нужности космических исследований, даже если большая часть из них приведут к строительству внеземных колоний только через несколько столетий.

– У нас как всегда есть много идей по оборудованию, которое мы доставим за счет щедрости ИМД АН? – Иван был явно доволен, что пригласил друзей на симпозиум.

– Собственный завод на орбите – давняя мечта моего папы. Уходи, лень, вздыхай по нам печально, уныло и издалека. Мы будем работать, чтобы успеть до запуска предложить самое лучшее, – согласился Павел.

– Возвысим блеск своей отчизны и в его лучах потом возьмем международные заказы, – поддержал Павел.

Сам процесс работы в невесомости с 21 века все больше ученых считали спасением для человечества, которое отчаянно нуждалось в престижной работе для миллиардов людей. Государственные мужи считали, что выгодно заплатить из казны за каждого двадцать фунтов в год, если за эти деньги можно будет прекратить битву людей с теми, кто занимает в жизни самые престижные с точки зрения других места. Если СМИ всего мира будут твердить, что самым интересным человеком в мире является герцог Англии, не пройдет и столетия, как он и его семья станут предметом зависти. Сейчас они уже прошли, поэтому странным кажется человек, которые не хотел бы оказаться на его месте. Из-за этого продаются и покупаются должности, в том числе и те, которые не приносят денег, как браки с разорившимися князьями. Все престижное нравится. Все такое же хотят себе миллиарды людей, которые смотрят культовые фильмы. Прошли передачи о великолепии жизни высшего дворянства Англии? Они нравятся, но почти сразу же самые сильные и активные зрители понимают, что у них нет того же самого. Не все с этом могут смириться. Потом начинаются нападки, долго их не выдерживает никто. Испытание славой считали невыносимым в старину. Современный мир добавил к этой пытке умение жить там, куда все захотят прибыть из-за рекламы жизни в этом месте. Красота пейзажа или добрые люди, – все может стать причиной наплыва мигрантов, уничтожающих все, что было на этом месте до них.

Павел, переписывая уже подошедших к менеджерам компании, заметил, что отходят они с каким-то листом. Оказалось, что решение о согласии на предложение ИМД АН принимали быстро. Уже в перерыве у менеджера компании образовалась очередь из желающих участвовать в программе. Все хотели как можно больше места. Хозяева космического погрузчика предусмотрели это. Они поставили свое ограничение. Количество бесплатных мест обязательно должно было достаться ста фирмам.

–Что мы будем делать, если нам не достанется вожделенного контракта? – Осторожно поинтересовался у друзей Андрей. Павел нашел ответ почти сразу:

– Постараемся запомнить или записать тех, кто впереди. Может быть, кто-то из них поделится, если у них будет слишком много места?

– Слишком много – это немного или все на продажу. – Иван уже записывал. – Я знаю не всех. Удивительно, но среди стоящих впереди мало чужих или всем своим видом напоминающих любителей жить за чужой счет.

До того, как правительствам предложили идею сделать всем престижную работу, долго обсуждали, какой она должна быть. Программ было много. Но выбирать дело для того, чтобы за нее взялись самые амбициозные, значило дать поистине огромный кусок пирога. Когда стало понятно, что иначе слишком много людей уходит в криминал, совещания закончились. Выбор работ по строительству будущей колонии на Марсе (в невесомости тоже) стал почти панацеей. Тщательно поддерживать имидж стали во всем мире. Проблемы мигрантов до этого были бичом культуры и даже выживания стран. Престижные работы в космосе как будто уравняли всех в правах. Для того, чтобы в них хотя бы немного участвовать, нужно было иметь минимум средств: на компьютер и интернет. За славой покорителей космоса не нужно было ехать далеко от дома. Ради нее не обязательно стало завоевывать чужие работы и земли. Престиж собственного дела в космосе поддерживался спецслужбами и правительством ради остановки миграционных войн. Такое сопротивление было необходимостью. Поэтому об их существовании заботились больше, чем о безработных. Роботы в космосе заменяли бомбы на земле.

– Да и какими бомбами остановишь мигрантов из бедных стран, если они уже отняли работу у мирного поколения дворников и сторожей и выживают хозяев страны, вроде мародеров? – говорили на выборах президентов уже во многих странах. И получали голоса.

Павел, переписывая уже подошедших к менеджерам компании, заметил, что отходят они с каким-то листом. Оказалось, что решение о согласии на предложение ИМД АН принимали быстро. Уже в перерыве у менеджера компании образовалась очередь из желающих участвовать в программе. Все хотели как можно больше места. Хозяева космического погрузчика предусмотрели это. Они поставили свое ограничение. Количество бесплатных мест обязательно должно было достаться ста фирмам.

– Антимонопольные законы принесли нам место Багратиона перед полками! – раздался возглас кого-то, кто уже оформил место на ракете-носителе.

– Судите умнее, распорядители, не забудьте и нас, – Андрей повернулся к друзьям , беспокоясь из-за того, что его очередь подойдет, когда хозяева решат, что все их кумиры уже получили свое.

Последний луч темной надежды не обманул его. Уже в этом перерыве друзья оформили себе кубометры площади и не меньше тонные веса в будущем караване. Документ, на котором красовалась печать ИМД АН, обязывал их поставить оборудование через три года. Время на подготовку было. Друзей не беспокоил пункт о том, что за год до полета будет проверка. Если она покажет, что оборудования нет, контракт могли отдать другим. Они относились к этой перспективе так добродушно из-за того, что имели много связей среди заводов электроники, которые охотно взялись бы сделать самый сложный проект.

Павел с удивлением обнаружил, что будет еще одно выступление, которой берегли как самое интересное под конец программы, когда соберутся все, кто не смог придти вовремя из-за срочной работы. Вступление ведущего было недолгим.

Астероиды на Поясе более ста метров в поперечнике почти никогда не вращались со скоростью больше одного оборота за восемьдесят минут. Поэтому температура тех болидов, которые вращались быстро, могла быть относительно теплой. Но у тех, которые были почти всегда развернуты к Солнцу одной стороной, другая по температуре всегда оставалась почти равной космическому угрюмому оледенению. Руководитель проекта рассказал немного о том, какие астероиды представляли ценность для закупок по разным странам, Павел не нашел в его данных ничего нового, кроме названий нескольких фирм, пришедших на рынок недавно. Величие человека, которого уважают за технический ум, строится на разуме, целях и самоуважении, поэтому он заинтересовался личностью выступающего, в котором последнего было даже слишком много. Дело было не только в хорошем и хорошо сидящем костюме, не в осанке, полной достоинства. Его внимательный к мелочам взгляд художника отметил привычку обладателя всех этих качеств иметь дело с военными и убеждать одним своим появлением в надежности всего, что он рекомендует. Она была основана на исключительной сдержанности в оценках и проявлениях всего личного.

Чикагский стиль презентации не заставил устроителей последнего показа сделать над собой столько усилий, чтобы в толпе приглашенных выглядеть подобно яркой звезде или потенциальной королеве бала. Но их предложение было встречено волной энтузиазма. Подумать только, на орбиту правительство разрешило вывезти системы освещения дальнего космоса! Уже давно все телеканалы были наполнены передачами о том, как замечательно с помощью лазерных установок греть астероиды. Те, кто искали работу уже за Юпитером и ставили первые электростанции где-то около Плутона, подняли огромный шум после того, как парламент почти в полном составе проголосовал за урезание бюджета. Но почти сразу началась борьба с политиками, которые то ли ждали взяток покрупнее, то ли стали слишком старыми и косными, чтобы понимать свое предназначение, поддержание нормальной жизни в обществе. Пять лет митингов, пикетов, акций, рекламы, громких телепередач, – и вот она, победа. Перед элитой космической инженерии выступали старшие менеджеры одного из отделов Космоса России. Государственные чиновники объявляли открытие отрасли с бюджетным финансированием. Они обещали вывезти за свой счет приборы до околоземной орбиты и помочь с проверкой техники еще до старта. По залу пронесся ропот. Понимая его причину, руководители поспешили заверить знаменитых электронщиков в том, что защита приборов и международные стандарты дипломатии на новом оборудовании будут. С помощью новой сети лазерного освещения можно будет создать искусственный свет и тепло на обратной стороне почти не вращающегося астероида. Система фотонной накачки давала возможность утеплить болиды на самых дальних орбитах, побеждая холод вакуума Солнечной системы. Приглашение на специальную презентацию закончилось составлением списков желающих участвовать в программе. Среди гостей не было только отказавшихся, ведь контракт можно было продать собственным партнерам. Павел оценит деловую хватку Ивана, который еще до начала встречи ни секунды не сомневался, что ему необходимо присутствовать на сегодняшней презентации. После того, как были заполнены все графы предварительных контрактов будущих участников, довольные собравшиеся приступили к фуршету.

– Теперь вы считаете себя будущими гениями? – Иван с довольным видом прятал в бумажник электронную карту доступа, которая подтверждала запись на программы. Он уже отметил ее в общей системе глобальных данных.

– Предложение хорошее. Я рад, что чиновники так торопятся с распределением контрактов, – ответил Павел.

– Я считаю, что все сделано с такой помпой только из-за того, что в предложении есть и подводные камни, – Андрей был доволен, но в его словах было оправданное сомнение человека, привыкшего проверять каждую мелочь.

– Ты считаешь, что дело не только в желании поскорее получить премию после проделанной работы?

– Я понимаю, что они закрывали баланс . Спешка могла быть только из-за желания поскорее закончить этап работы. Я доволен, что мы участвует в программе, ведь речь идет о молекулярном конструировании. Сложная работа под лицензию – это много заказов от покупателей, которые никогда не смогут создать такую конструкцию под ключ.

– У тебя есть идеи по поводу спешки?

– Пока нет, но я предлагаю не забывать о технических мелочах и смотреть прессу.

Начался концерт. Руководители Космоса России почти сразу же покинули центр Минина, не желая более быть в центре внимания назойливой публики, желающей получить дополнительные ассигнования.

Печенья были отменными. С сомнением гости отнеслись лишь к кулинарному изыску, из которого не пришлось выковыривать лампочку подсветки. К каждому печенью с лампочкой на шпажке была заботливо приколота инструкция. Там мелкими буквами почему-то на трех языках писали, что лампочка съедобная, а заказать украшение можно по такому-то адресу в сети. Почему они не придумали еще и съедобного переводчика с определением по нескольким звукам языка покупателя, особенно если все собравшиеся оказались в зале Минина по приглашению и каждый говорил по-русски? Но электронная почта на рекламе читалась четко. По тому же адресу находился сертификат проверки повара и его оригинального блюда. Андрей еще никогда не пробовал светящиеся блюда с этой конструкцией диодов, хотя встречал рассказы о них в прессе. Он долго смотрел на светлячка, украшающего печенье в виде сердечка, несколько раз лизнул каждую деталь лампочки с видом гурмана, прежде чем съесть ее по-настоящему. Вечер закончился поздно. Друзья расходились после приема с прекрасным настроением. Они были довольны жизнью, людьми, всеми встреченными специалистами. Все казалось им более ярким и интересным. Причиной тому были, конечно, взятые сегодня контракты на постройку нового оборудования для космических заводов и шахт.

Руководители Космоса России сегодня официально дали добро на устройство линии передачи лазерного света. Новые станции будут усиливать солнечный свет, подобно лазерам. С их помощью дальние астероиды, расположенные далеко от Солнца, станут теплее. Можно будет осветить и ближние камни, даже поставить оборудование на другой их стороне, чтобы поднять температуру болида. Конечно, так придется тщательно беречь воду и не разогревать свой болид выше температура таяния льда. «Да здравствует отдел передачи солнечной энергии, лампочка Палыча, Никитича и Петровича», подумал про себя Павел. Теперь ему предстояла настоящая работа. Астероиды и заводы, находящиеся далеко от Солнца, будут оборудованы собственными системами подогрева. Где-то далеко, в космическом холоде, будут летать спутники с лазерно-фотонными генераторами. Их системы смогут разогреть за счет солнечной энергии даже те камни, которые находятся далеко на окраине и сейчас имеют температуру ниже ста градусов Цельсия. И несколько из этих удивительных машин будут построены его руками.

Прием в светском салоне

Что такое день? Это сутки, если считать его в часах и минутах по-крупному, не задумываясь о том, чем занят каждый час и каждая минута. Сутками его можно назвать, если этот вопрос задал кто-то в ожидании официального сухого ответа. Например, ученые или технические специалисты.

Но в клубе Золотая мечта собирались люди, связанные с техникой, которые про свой собственный день могли узнать гораздо более подробно. Да, их режим был выверен техническими специалистами. Но -только в области помощи людям. Причем не кому угодно, а тем, кто хотел с их помощью иметь жизнь, подобную существованию в лучших домах Лондона и Парижа. Конечно, такую обещали многие космические программы, которые приглашали пользователей для обработки данных по астероидам. Даже сейчас ходят слухи, что у администраторов системы повышаются требования не только к количеству игроков. Проверки качества жизни, которую они готовы предложить приглашенным, теперь стали поручать не только профессиональным психологам и офицерам их генералитета. Кстати, и тех и других не любят. Знатоков человеческих душ боятся из-за того, что вы жизни они малосимпатичные люди, которые никогда не выглядят красивыми, мужественными и настолько умными, что без труда прекращают конфликты, не оставляя после своего вмешательства боль от обиды. Военных боялись из-за репрессий. Но Марианна Максимовна Зубчанинова была не из тех, кто сразу же отступает перед трудностями, если речь идет о воспитании людей чести из настоящих офицеров. «Ведь мужчины становятся героями, если их в нужный момент направит на самый разумный путь настоящая благородная женщина», подумала она, собираясь сделать собственному делу жизни еще несколько комплиментов. Но в этот момент раздался звонок. Его нельзя было назвать трелью, в которой было что-то от шпаны, она даже не напоминала вульгарное применение классики в местах, предназначенных только для ее поругания и уничтожения возвышенных чувств, вызванных виртуозами. Все же звонок отвлек ее, хотя она не волновалась из-за того, что ее беспокоили. Ей даже нравилось, что в Чайном зале, как называлась ее гостиная, есть не только виртуальный и реальный дворецкий, принимающий ее посетителей, но и самый обычный звонок, возвещающий об их приходе.

Она решила подойти к компьютеру для того, чтобы посмотреть, кого будет принимать дворецкий. Его она наняла не так давно, поэтому Марианна хотела убедиться, что он сумеет принять и развлечь гостя, не перепутав ни одного правила этикета. Среди той толпы, которая могла запросто подойти к ней без приглашения, могли оказаться и приятные люди. Скажем, какой-нибудь очаровательный собеседник из художников, актеров или писателей. Она вздохнула, но только из-за того, что ее гостями никогда не были словоохотливые джентльмены или мужчины, которые окидывали ее взглядом только оттого, что представляли холст, где она в виде натурщицы вызывает у мира желание разгадать секрет ее улыбки или тайну той любви, которую она вызвала у авторе картины. Она хотела, чтобы у нее было хотя бы десяток людей из этой среды, но понимала, что они подобны павлинам, которые распускают свой прекрасный хвост в поисках прекрасного существа противоположного пола или еды. Интерес известного писателя или художника, конечно, вызывали те леди, которые были способны предоставить ему роскошные заказы, клиентуру и тайную надежду на брак с владелицей замков и поместий. Марианна Максимовна была лишь леди, поэтому ей оставалось ждать, пока в ее компании появится поражающий душу мужчина из этой среды. Но она утешала себя тем, что он еще появится. Ведь ее салон можно было назвать неплохо продуманным. Скромные средства, полученные от работы над исследованием астероидов она делила пополам. Одну часть она не могла не потратить на себя, зато вторую полностью отдавала дворецкому. Конечно, если бы она не прибавила к этой сумме ещи четверть от тех денег, которые получала от торговли мелкими товарами для женщин, такой прекрасный дворецкий, как Нагоев, непременно ушел бы от нее. Но Марианна Максимовна не могла себе позволить такой роскоши, как личный слуга похуже. Ей было приятно, что у нее есть настоящий живой дворецкий. Когда ее подруга по сети Дарья Ивановна Денисова впервые узнала о его существовании (тогда они были знакомы еще только несколько дней и после приятных походов по магазинам Зубчанинова впервые пригласила ее в свой салон), она проявила непростительную для настоящей леди зависть. После того, как Дарья увидела дворецкого и провела в его обществе все то время, когда Марианна слушала их разговор, готовясь ко встрече с приятельницей, она, представьте себе, предложила ему переходить работать на ее сайт. Тогда Марианна впервые убедилась в том, что благородные дамы должны уметь искать благородных рыцарей, пусть даже они и числятся в их свите не более, чем мажордомами. Ее Дмитрий Васильевич Нагоев (мужественный и преданный своим друзьям человек!) решил остаться.

– Благодарю вас. А я уже думала, что не смогу найти нужный мне портал, – говорила сейчас ему Анна Станиславовна Орехова, которая зашла к ней поболтать.

– Сейчас вы можете записать все действия в книжку, а потом вам придется лишь повторить их снова, – сердечным баритоном отвечал ей Дмитрий Васильевич.

– Как это любезно с вашей стороны, – радовалась Орехова, которая уже чувствовала, что провела первые минуты в виртуальном вестибюле Чайного салона с пользой.

Марианна Максимовна никак не могла вспомнить, где положила записную книжку, в которой записывала все самые важные события, которые хотела обсудить с подругами. Она использовала ее вместо компьютерной, чтобы беречь зрение. Бумага помогала ей поменьше напрягать глаза, но сейчас вещь, на которую она так надеялась, подвела ее. Для того, чтобы выглядеть прилично, она использовала видеосвязь косметической фирмы, но ее приходилось отключать из-за дороговизны. Плата за вытирание морщин на видеосвязи в режиме реального времени была довольно значительной, у Марианны хватало денег только на два часа в сутки. Ей повезло с поставщиком, они брали плату только за использованное время, поэтому она всегда могла почувствовать, как хорошо выглядит, общаясь с далекими друзьями. Меденжер компании, который когда-то уговорил ее поставить фильтры, обещал, что они созданы теми мастерами, которые ретушируют съемки великих актеров во французских фильмах. Он советовал ей включать украшение лица только для общения с работодателями и с мужчинами. Но Зубчанинова считала, что ее подруги – наиболее важная для нее аудитория. Конечно, все это до того времени, когда ее салон наполнится самыми желанными гостями. Но их нынешние сплетни или зависть могли навредить ей, пока она проводила время в приятном ожидании, когда воздушные замки ее фантазии станут реальностью. Марианна уж привела себя в порядок, налила чаю и поставила на стол рядом с компьютером конфеты, печенье и пару небольших пирожных. Она включила камеру, через которую ее через несколько минут увидит подруга. Ей показалось, что картина, на фоне которой она должна предстать перед Ореховой, немного сдвинулась, а плед, накрывавший кресло, совсем съехал на бок. Поблагодарив себя за предусмотрительность, она поправила вещи, включила ретушь. Окинув взглядом себя, она нашла, что выглядит молодо и приятно, несколько раз безмятежно улыбнулась и включила видеофон для связи с гостиной.

–Дорогая, как ты чудесно выглядишь сегодня, – сказала заметившая ее появление Орехова. Зубчанинова отметила про себя, что траты на видеофильтры все же не лишние и поклялась никогда не рассказывать подруге о секретах их настройки. Ей казалось, что та тоже пользуется услугами художника, но ее автор программы не смог добиться такого же приятного цвета лица и ярких глаз.

– Милая, как я рада тебе! Мы попьем вместе чаю или просто посплетничаем?

– Я к тебе только на чай.

– Ты будешь кофе?

– Нет.

– Совсем?

– Совсем не буду.

– Я тоже почему-то хочу сейчас только чая.

– Моя дорогая!

Марианна представила себе, каким прелестнейшим созданием она кажется своей подруге, которая находится так далеко от нее. Она не удивилась, когда осмотрела ее платье и нашла, что голубой свитер с кружевом на груди ей был не к лицу.

– Я хотела обсудить с тобой эту историю с бунтом университета, о которой везде пишут.

– О, – с болью в голосе заметила Марианна Максимовна. – Они отравили душу всем, кто представлял будущих руководителей ядерных программ людьми, способными выдержать все только из чувства долга.

– Я тоже пришла в ужас, когда увидела, как они крушат мелкие постройки на поляне и что-то поджигают.

– Ты знаешь, что их заставило начать бунт?

– Все говорят о том, что к талантливым студентам должен был приехать какой-то актер и выступить на протокольном собрании в честь назначения главы правительства. Представь себе, они не смогли усидеть в зале, потому что им не хотелось участвовать в деловом вечере.

– Представляю, как им хвалили этот университет, когда они выкладывали деньги за обучение, клялись на вступительных тестах в верности его идеалам, а иногда даже просили снизить цены за обучения, плача из-за бедности.

– Ты не знаешь, по закону их заставят платить за ремонт из собственных карманного кармана?

– Только если университет богат и влиятелен. Тот, кто еле сводит концы с концами, не может позволить себе потерю доходов.

– Никогда не верь специалистам, которые вышли именно из этого университета. Я уже думаю не только о вульгарности их поведения. Мне страшно, что именно это люди через десять лет станут мелкими руководителями лабораторий по производству генных модификаций, станут ответственными за проверку стабильной работы боеголовки или даже войдут в нашу систему работы с астероидами.

– Ломая все только из-за нежелания действовать по правилам?

– Не верю никому, кто так начинает.

– Интересно, их никогда не учили тому, что технический специалист должен уметь не только беречь чужое имущество, но и обхаживать своих будущих шефов?

– Ты имеешь в виду правительство, у которого они потом получат заказы?

– Не только. Я вполне серьезно считаю, что и мы, как люди мира, которые потом будут находиться у них под прицелом, имеем право на какую-то степень уважения перед нами.

Справедливое негодование могло бы заставить других людей назвать воспитание варваров, спаливших свой институт из-за нежелания выслушать приветствие правительственного посланца этим будущим военным, созданием свиней в человеческом обличье. Но Марианна Максимовна не стала этого делать, она уже допила чай и привстала, чтобы налить себе еще одну чашку. Тонкий фарфор был красив, как в фильмах о рыцарских временах, но слишком быстро нагревался. Горячую чашку она поставила на блюдце, чтобы не обжечься. Комната была наполнена солнцем мирного лета, далекого от царства варварства. Судя по виду комнаты Ореховой, у нее на дворе тоже стояла хорошая погода. Когда она молчала, было слышно, как поют цикады.

– Почему они не хотят говорить, прежде чем поднять на кого-то руку?

– Таких, как они, турки во времена Османов топили в мешке, брошенном в море.

– Почему их везде показывают? Я не понимаю журналистов, ведь так они подают плохой пример молодежи.

– Они боятся, что иначе бунтовщиков никто не накажет.

– Ах, комментарии составлены так сухо, что иногда мне кажется, что мысли об их карьерных перспективах приходят в голову только мне.

– Как говорил мой покойный муж, они так много зарабатывают, что не могут остановиться, взять каникулы месяцев на шесть и все это время только думать.

После того хаоса, который натворил по миру вирус X 107 они обе панически боялись ученых, за которыми нужно следить силами опытной армии. Вирус, созданный в тайных лабораториях НАТО, вырвался на свободу и унес жизни миллионов людей. Среди них были муж и двое детей Зубчаниновой, так и не оставивших ей внуков, но она была рада, что Анна Станиславовна сейчас не стала напоминать ей о тех временах. Они кончились, ведь у нее был дом, который существовал почти автономно. Много гостей, что не могли принести его случайные мутации на одежде. Но было все, что заменяло ту жизнь, которая поражала мир своим великолепием еще до его появления. Все же Марианну Максимовну не оставляло ощущение, что она что-то пропустила. О, целых два глупых промаха всего за час беседы! Конечно, ведь она только несколько минут назад заметила, что у Анны Станиславовны на столе были пирожные величиной меньше грецкого ореха. Зубчанинова поспешила спросить ее о кулинарных рецептах и убедилась, что подруга стала чувствовать себя явно спокойнее, рассказывай ей о новой поваренной книге и своей возне на кухне. Она успокоилась, ведь теперь та не будет считать ее только любительницей скандалов. Чайный зал существовал для соблюдения этикета и она теперь выполнила все его нелегкие требования. Марианна считала, что если ее красота уже уходит, как и у любого человека, то дочерью феи в манерах и умении сделать людям добро она всегда сможет остаться. За разговором она подвинула к себе тарелочку с пирожными и вдалеке за нею увидела ту самую записную книжку, которую искала до начала визита. Можно было встать, чтобы взять ее или дать знак роботу, который готов будет ее подать со всей присущей этой дешевой модели услужливостью. Но она решила, что записанные темы ей уже больше не нужны. Визит и без ее предварительных усилий наполнял душу покоем, который стал символом того давнего викторианского времени, когда наиболее экспансивных сжигали на кострах, но не там, где он считался духовным богатством. Незаметно их разговор перешел на более пустячные дела. Анна Станиславовна, считая обсуждение пирожных достойным финалом для обсуждения происшествий в мире, спросила ее с видимым интересом.

– Вы еще участвуете в программах по астероидам?

– Меня столько предостерегали, обещая скуку и сложность, когда я решила попробовать определить, к какому классу можно отнести схемы сканирования дальними зондами… Но сейчас я довольна.

– Моя дорогая, вы так давно попали в их сети ловцов людей с высшим образованием, но без дела, достойного полученной квалификации?

– Если вы будете так ироничны, я не назову вас самой доброй на свете, – нахмурилась Марианна Максимовна. Анна Станиславовна поспешила доказать, что она лишь сама приветливость.

– Нет, что вы. Я и сама рада, что попала в компанию этих умных и милых людей. Знаете, нам недавно удалось обнаружить небольшие вкрапления никеля.

– Вам дали премию или заставили беседовать с земными производителями техники?

– О, что вы. Я, наверное, никогда не стану одной из те, кому доверят посидеть за виртуальным столом с менеджерами каких-нибудь знаменитостей. Но мой сын считает, что меня немного обидели, не предложив даже выбрать, какой из фирм мы будет продавать уже собранную пыль.

– Вы хорошо знаете этих людей?

– Нет, но я иногда болтаю с теми, кто работает с микросхемами. И, конечно, наши офицеры часто слушают, о чем мы болтаем между собой. Я имею в виду тех, кто работает непосредственно с приборами, поставляя нам съемки и придумывая вопросы. Самые главные из них бывают и в высоких чинах.

– Они слушают твои разговоры с техниками?

– Нет, только с теми, кто перебирает наши кадры, чтобы передать их по системе производителей анализаторов.

– У нас тоже не спрашивают, куда потом пойдут отобранные нами образцы, – примирительно заметила Марианна Максимовна.

– Я не считаю все эти замечания важными. Ведь даже сама перспектива волнения, которое я буду испытывать из-за гипотетических проблем, заставляет моего робота, который отвечает за нормализацию давления, показать, что он скоро готов будет приступить к работе.

Воспоминания о космических шахтах заставили обеих подумать о собственных делах. Орехова, довольная приемом, поспешила сделать еще несколько комплиментов и начала прощаться. Как по мановению волшебника на экране появился еще один, небольшой. Дворецкий Зубчаниновой появился, чтобы проводить гостью. Сама она достаточно долго придумывала церемонию прощания для своих гостей, поэтому привычные к обычному окончанию видеовызова часто удивлялись, почему в момент паузы там появлялся еще и мажордом. Те, кому она успевала объяснить свои намерения, часто начинали думать о том, что коварная хозяйка начинает их цинично выпроваживать, тайно вызывая его и тем самым показывая неприличную гордость. Но Анну Станиславовну нельзя было назвать принадлежащий к одной из этих категорий случайных знакомых. Она знала, что Зубчанинова его присутствие при прощании считает таким же проявлением внимания к своим гостям, какое можно было увидеть в ее доброй улыбке. Ей можно было доверить, если речь шла о переделке старинных правил этикета на язык роботов и личных отношений в среде людей, которые никогда не встретятся в одной комнате. Было странно, что бог времени не убил в ней желания создать викторианскую эпоху силами интегральных микросхем, но ее дух оставался несокрушимым. Марианна Максимовна попрощалась с подругой, оставив ее Дмитрию Васильевичу. Уже отключив связь с подругой, она услышала, как он любезно предложил помочь ей, отдав распоряжение ее роботу убрать со стола чашку и остатки пирожного. Сегодня Орехова была в хорошем настроении, поэтому она разрешила за собой немного поухаживать. Нагиев поговорил с роботом. Тот двинулся к столу.

– Не забудь поставить пирожные на верхнюю полку холодильника, – добавила от себя роботу Анна Станиславовна.

Ничего интересного

Не знаю, почему новые клиенты предпочитают давать задания, где приходится куда-то ходить. Наверное, в них еще силен страх перед заражением. Наше детективное агентство уже вложило кругленькую сумму в сайт, в рекламу наших аналитических выводов. Интернет пестрит доказательствами их правильности. Блондинка с подругой брюнеткой в красивом видеоролике даже обсуждают все тонкости и выгоды предложений с поиском по интернету, эротично покусывая пирожные. Сексапильные куколки, по мнению художника и режиссера, должны была привлечь внимание мужчин, кулинария – произвести впечатление на слабый пол. Но весь мозговой штурм, похоже, так и остался только надеждой. К нам не обращались знойные южане, чтобы найти для себя газетные вырезки о возможности разместить товары в магазинах другого региона с доставкой по нашей же наводке. Не приходили и почтенные матроны для того, чтобы абсолютно по сети, за мизерные цены и с приятным сервисом при видеосвязи попросить нас проверить отзывы на банк, в который они хотят вложить сбережения. Нет, мы уже делали рекламу в статьях, где от имени пострадавших или наоборот, вовремя нашедших нашу фирму умников, рассказывали об удачах, принесенных нами. Там не скупились на похвалы. Понятно, что наша компания работает честно, поэтому мы не забыли всех, кто не мог оплатить ее работы полностью, и попросили вместо недостающей суммы одарить нас добрыми словами. Удивительно, что один клиент почему-то предпочел доплатить. Это был мужчина, инженер преклонных лет, так что его действия шеф склонен объяснять как старческое чудачество. Большинство отзывов было только наполовину создано нашими должниками, хотя писали они их только самостоятельно. Но шеф, без разрешения которого нам было запрещено давать такую щедрую скидку, имел обыкновение вначале поговорить о том, почему наша фирма может считаться лучшей буквально на фоне каждой другой, взяв с собеседника слово не забыть об этом в отзыве. Они не скупились на похвалы, не забывали о профессионализме и перефразировали его рассказы весьма сносно. Понятно, что если человек устраивается на работу в «солидную фирму», у него нет возможности заплатить профессионалам сыска за то, чтобы проверить ее еще до начала битвы за вакансию. Любой безработный жалеет деньги, боясь остаться ни с чем. Но почему покупатели акций или вкладчики банков, особенно крупные и постоянные, не хотят нанять частного детектива вроде меня или Совы, чтобы проверить состояние дел «самого надежного»? Мы охотно взялись бы за работу, хотя пока только от нечего делать смогли посчитать убытки, приносимые собирающими суммы на покупку квартир или вклады за проценты. Наверное, надо все подробности сделать темой следующей рекламной компании.

Наш новый клиент, а точнее, прежде всего добродетельная женщина, а потом уже человек, обратившийся к частному детективу, совершенно точно не будет пользоваться услугами фирмы в сетевом поиске. Это стало понятно сразу после того, как она представилась. Лана связалась с нами по сети, сама выбрав выделенный канал с системой шифрования при передаче. Его координаты и способ входа она передала в самом первом письме. Оно было такое короткое, что мы не обратили бы внимания на клиента и все его требования, если бы у нас было больше заказов. Но их осталось слишком мало. Деньги были нужны, поэтому Сова, рискуя собственным запасным компьютером, который в случае неудачи и связи с хакером пришлось бы опять чистить за свой счет, нашел нужный адрес для связи.

Та самая Лана, которая вынудила нас понервничать из-за возможных попыток скачать все наши ценные данные, оказалась как раз техническим специалистом. В первый момент она говорила о себе так мало, что Сова решительно заявил, что она обязана представить какого-то солидного поручителя, который убедит нас, что ее намерения честные. В противном случае он обещал не браться за дело и даже немедленно прекратить переговоры. К моему удивлению (Сову момент объяснений о гарантиях никто не назвал бы вежливым), следующий звонок Ланы состоялся. Она начала не с разговоров о собственных знаний детективного дела, пытаясь продемонстрировать нам все высоты собственной квалификации. Сразу после приветствия и напоминания о своем деле (лучше бы у нас их было столько, что мы забыли бы о ее существовании за работенкой полегче) она предложила поговорить с ее шефом с работы. Как раз тогда я впервые узнал о том, что те самые покорители космоса, которые занимаются крупными поставками и создают программы, с помощью которых наши военные обуздывают большую часть негодяев мира, еще и иногда разговаривают с людьми.

Первое обращение Ланы насторожило Сову еще и из-за того, что она желала смотреть ему в глаза, рассказывая о своих бедах и моля о помощи, как всякий, оказывающийся в кабинете следователя, но не показать даже фоном, где она находится. Понятно, что все клиенты желают окутывать себя тайной прежде всего ради снижения наших гонораров, особенно надбавок за риск. В этом ее мало кто мог бы превзойти. На первую связь она предпочла выйти почти с лесной поляны. Да-да, где-то на природе она раздобыла связь отличного качества, какую трудно было найти даже по столицам. Само ее появление в этой глуши говорило о способностях владельца коммуникационного оборудования выбирать и приобретать за большие суммы. Это и насторожило, ведь дама могла оказаться так далеко от цивилизации из-за того, чтобы была не в ладах законом. Вторым предположением, тоже неприятным, была ее возможная принадлежность к космическим программистам. У них есть собственная система слежки, которая постоянно контролирует все поставки, перевозки и даже настроение пользователей вроде меня или Совы, то есть тех, которые смотрят на локации минералов и излучения только для того, чтобы не отстать от моды. Если наша гостья была оттуда и ей понадобилась помощь со стороны, дело пахло плохо. Нас могли проверять или подозревать в связях с их системой террористов. Там немного преступности, но чаще всего она связана с неумением сделать технику или, что хуже, незаконную работу с ядами. Наши банки данных содержатся в порядке. Любой полицейский из тех, которых в мире становится все больше, от налогового до дорожного патруля, может без всякого на то позволения забраться в любые файлы и прочитать отчеты. Мы к этому привыкли и держим все в лучшем виде, даже если приходится ради дружбы с законом отказываться от каких-то расследований.

Второй вызов Ланы был коротким. Она спросила, готовы ли мы принять рекомендации ее шефа с работы. Они назвала фирму и попросила записать адрес, потом исчезла, ожидая нашего решения. После небольших приготовлений мы обнаружили, что ее поручитель находится в экологической деревне, причем из богатых. Занимались там, естественно, радиацией и дозиметрами. Если меня и не привлекала эта чертова игра для десятилетнего ребенка с роботами, которых приходилось посылать в опасные зоны на разведку, то только потому, что они постоянно ломались. Точная работа вездеходов с манипуляторами и камерами в неизвестных местах (а какие места известны, как радиоактивные?) тоже не привлекала, ведь после окончания дела приходилось собственными силами куда-то пристраивать уже звенящую на каждом дорожном дозиметре поработавшую технику. Места для дезактивации, естественно, были не только платными, но и не имели собственной сети перевозки из любой точки мира на разрешенную свалку. Цены менялись, подойти ближе к звенящему фону было чревато слишком большой опасностью, оставлять вездеходы в местах заражения тоже было нельзя из-за возрастания дозы, вместе с которой повышалась стоимость упаковки и перевозки. Сразу после того, как мы проверили финансовое состояние поручителя нашего будущего заказчика, настроение поднялось. Мы с Совой, пара ребят из соседнего отдела, которые тоже сейчас болтались без дела, и сам шеф начали подсчитывать гонорар за ее просьбу. Следующий контакт с клиентом состоялся уже в том стиле, который описывали большинство наших доброжелателей в сетевых отзывах.

Лана опять решила выйти на связь с лесной поляны. Мы тактично промолчали о том, что в кадр не попадают даже ее системы автоматической охраны, так хорошо были выверены их программы. Что ж, работа в космосе и с радиоактивными видами минералов на глазах у всех спецслужб мира учит самодисциплине даже на отдыхе. Наша клиентка объяснила, что она хотела бы проверить будущего партнера. Ею, естественно, оказалась женщина. Мы сразу предположили, что речь идет еще и о молодой и симпатичной женщине, и не ошиблись. Плохие новости тоже были. Ее сомнительная личность занималась именно защитой от радиации на Земле. Ее работа была связана с пребыванием около «горячих» объектов. Подозрительная с ее точки зрения личность занималась еще и опытами по биологии. Если бы нам сказали, что предстоит слежка за выдающимся ученым в области модификации биологических объектов, мы не согласились бы ни за какие суммы. Там обычно оказывается, что сделать приходится не только за наркоторговцем, но сам объект поиска занимается черт знает чем и обязательно ядовитым. Нет, и мы знаем, как много компьютерных вирусов после начала 21 века по чердакам и подвалам миллиардеров, способных купить технику для молекулярного конструирования, убили не только всех тараканов, как было написано в инструкции по приготовлению адского зелья от производителей.

Были и хорошие новости. У спецов космической электроники, которые обеспечивали собственную безопасность своими руками, можно было разжиться техникой слежки и избавления от нее. Они всегда предпочитали не покупные системы с жучками для первого встречного, которого обычно нанимают на мелкие работы вроде слежки за нами от полиции по всему миру. Они предпочитали делать собственное железо и программы, которые таинственным образом подают сигналы людям в погонах только когда владелец и вправду не может жить по закону. Мы были достаточно маленькой фирмой для того, чтобы нанять специалиста, которые смог бы нам хотя бы переделать стандартные модели защиты на безопасные для нас самих. Поэтому новое дело решили воспринимать лишь как способ заработать приборы безопасности, конечно, если и остальная часть гонорара будет достойной.

Мы немного поторговались. Клиент проявила решительность, первая часть гонорара была уже у нас на счету, а заказанные нами приборы получены через курьерский самолет (день на перевозку и четыре дня на выбор авансовых игрушек). Теперь предстояло разыскать все данные по прекрасной незнакомке и сделать ее хотя бы нашим расследованием не такой уж и приятной, если мужу Ланы она даже кажется идеалом. Она уже начинала собственное расследование. В наши заботливые руки эта женственная дамочка твердо передала фотографии незнакомки, ее адреса, несколько подразделений, с которыми она была связана по работе, и десяток ее паролей. Мы удивились, что богачи из космоса могут так быстро вскрывать личные архивы, стоит только кому-то им перейти дорогу. Но шеф успокоил ребят тем, что она наверняка подключила свою защиту от биологических террористов, а у них умопомрачительные полномочия по всем странам. В среде полицейских инфекционистов мало тех, кто готов дать информацию на сторону. Слишком маловероятно, что завтра же на твою голову не свалят нечто невообразимое и ядовитое.

Наши самые лучшие намерения в помощи бедной женщине, которая тайно от мужа решила сохранить семью и все предусмотрела, были вознаграждены. Детектор поиска оружия вполне прилично определял все, что могло пригодиться для запуска пули, будь оно металлическим или пластиковым. Еще в начале 21 века арматуру для бетонных плит перекрытий здания уже делали из композитов, которые по прочности не уступали стальной, но примерно с того же времени было сложно найти сканер, которые определял предметы подозрительного размера и помещался в кармане. Посылка от Санта Клауса включала приборы для блокировки сигналов с настройками и определением. Система была сложной, параметров и паролей много, но вся обработка сигналов помещалась в стационарном компьютере офиса. Лана не предложили собственного компьютера, но все программы спокойно разместились на нашем, довольно дешевой модели. Эти заманчивые эхолоты по инструкции могли вырубить технику прослушивания, отследить сигнал передачи и даже обещали действовать против электронных телохранителей. Агрессивные дроны использовали почти все, кому место от порядочного провидения предназначались только за решеткой. У нас были и собственные системы, но ее программы были гораздо больше по мощности. Мой охранник мог засечь блик от оружия, располагающегося на вертолете противника, зафиксировать его вес, свидетельствующий о наличии скрытой пушки, посчитать скорость, чтобы встать на пути пули, выпущенной человеком или роботом, не больше. Но ее невинная штучка предпочитала еще и все подробности действия, включая фотографии, передавать по прямой трансляции в офис, вызывая помощь. Не знаю, как они поместили столько переходов для микросхем в плату весом в несколько граммов, но эта шутка работала.

После того, как все дороги оснастили камерами слежения, которые читают номера так качественно, что их можно различить даже при превышении скорости, а не только на въездах на платные или центральные городские дороги, придумать повод для поиска нужного человека так, чтобы не возбудить подозрения окружающих стало намного труднее. Но и тут мы нашли свой собственный прием.

Уже на следующий день после раскладывания по карманам новых устройств защиты от слежки мы начали обходить всех, кто мог косвенно знать нашу красотку.

– Добрый день, я представитель страхового агентства Бориса Сигма внутренний номер 735. На нашего клиента накричали около магазина, потом у него был инфаркт и он хочет подать в суд. Камера слежения на дороге зафиксировала свидетелей происшествия, многие говорили, что они живут где-то поблизости. Вы не знаете людей на этих фотографиях?

После этого мы с Совой (по отдельности, конечно, ведь у каждого был свой район) показывали два-три некачественных снимка, на одном из которых была она. Все было чисто, не думайте. Вчера мы смонтировали виды. В каждом районе, где проводили опрос, был один и тот же магазин на кадрах, а самым частым ответом был отказ или угрозы позвать милицию. Все же наше обаяние подействовало на нескольких немолодых и приятных внешне дам. Через несколько дней удалось узнать о незнакомке многое. Оказалось, что она приехала с Кавказа, еще недавно встречалась с парнем из Шри-Ланки, она его знала по институту. Не успев закончить учебное заведение красотка завела от него ребенка, а дальше проявила чудовищное малодушие. Он почему-то не захотел жениться на этой своей вполне обеспеченной пассии, но сумел уговорить ее подтвердить приехавшим из диких по нравам горных районов, что ее мужем он является, просто они развелись. Была серьезная ссора между ее друзьями из-за того, что одни говорили, что надо открыть джигитам правду, а другие малодушно советовали не вмешиваться не в свое дело. В итоге она осталась врачом в престижном институте и соломенной вдовой, а ее родные отбыли на родину в полной уверенности, что женщину бросил ничтожный человек после развода.

Эта история не очень-то подходила для отчета по нашему заказу. Мы понимали, что Лана платит за что-то, что сделает ее соперницу в глазах мужа совершенно неинтересной, а такой поворот судьбы может только подстегнуть мужское воображение, заставить проявить больше сочувствия и, ну, в общем, сделать именно то, что по нашим данным расследования еще не началось. Поэтому Сова решил повременить с рассказом про ее умение любить и тайно встречаться со своим избранником, но вышел на связь с клиенткой и честно рассказал ей, что отношений с ее мужем пока не существует. Та немного образовалась, но потребовала сделать все, чтобы найти что-нибудь, что заставит его держаться от новой знакомой подальше, хоть ее неизлечимую и заразную болезнь, только чтобы доказательства не рассыпались при первом же разговоре. Это уже была работа для профессионалов, но мы ими и были, а в оплате Лана не скупилась.

Слежка почти ничего не дала. Лишь через неделю нам удалось увидеть, что таинственная и брошенная красотка вошла в дом, направляясь к кому-то в гости. Чрез несколько дней она пошла туда еще раз, причем каждый визит она отключала связь и любые наши попытки установить ее телефонные контакты не помогли найти предварительного звонка. Она принимала так много предосторожностей, что на следующий же день мы решили снять комнату или квартиру в этом же доме, чтобы найти возможность попасть ближе к источнику ее тайного интереса. Объявление провисело два дня на стенах подъезда, после этого нам в первый раз позвонили. Сова из последних сил торопил даму, которая хотела предоставить нам квартиру на несколько дней или на месяц, он объяснял ей, что мы работает поблизости и хотим найти жилье не в другом конце города. Находка была удачной еще и потому, что наша хозяйка не увлекалась системами слежения. Мы благородно объяснили ей, где работаем и почему у нее самая лучшая квартира на свете для таких не избалованных встречами с порядочными людьми, как мы. Именно наша изысканная вежливость была причиной того, что сейчас мы уже наслаждались чаем в новой скромной по виду комнате в ожидании следующего прихода нашей красотки, экипированной самой лучшей антипрослушкой и силами охраны консьержа подъезда. С последним оружием приходилось считаться всерьез, ведь они были подкреплены современной техникой, которая как раз нас бы и нашла, не подвернись возможности снять жилье в том же месте. Если техника защиты подъезда и брала всех чужих, попытавшихся войти в дом, в совершенно другом положении находился тот, кто оказывался под ее защитой, как мы сейчас. Пока незнакомка снова не показалась в дверях этой крепости, у нас не было ни малейшего шанса найти квартиру, куда она наносила визиты. Мы освоились на новом месте вовремя, ее стройные ножки направились в эту сторону на следующий день после переезда. В тот самый момент, когда она входила, Сова успел спуститься вниз и встретить Черного из второй группы, которая сопровождала ее. Они увидели, на какой этаж поднимается красотка на лифте. Оказалось, что он ехал на этаж выше моего. В это время я помчался наверх и успел как раз вовремя, чтобы заметить, в какой конец коридора она удалилась. Стоило закрыться за ней тяжелой металлической двери, одна из соседок открыла свою, косо посмотрев на меня. Не знаю, что я говорил бы, если пришлось подняться еще на два этажа выше, допустим, про запах из воздуховода или отопление, вечная тема для визита по соседям зимой. Но тут я начал рассказывать о мелкой протечке труб в туалете, надеясь на его сочувствие и нежелании выслушивать дольше рассказы о ценах на ремонт, ежемесячных платах за его поддержание и прочую ерунду. Так мои неприятности только начались.

Оказалось, что она занимает как раз квартиру как раз над моей, а выходила к соседке, принести свежие газеты. Я оказался заложником ее вежливости. Она, демонстрируя самые приличные манеры, пригласила меня в свой дом посмотреть, течет ли вода у нее. Ее мягкость так подкупала, возраст заставлял быть легкомысленным и не бояться опасности. Она уже рассуждала о собственной осторожности, которая заставляет ее проверять все сразу, и мы вместе входили в ее квартиру.

– Простите, если не смогла вовремя посмотреть за трубами. За ними следит мой муж, а я все время забываю о том, что и его пора проверять, возраст, знаете ли… – щебетала она со всей любезностью.

Она уже давно включила музыку, извиняясь за то, что для собственного душевного спокойствия из-за возраста и болезней ей необходим благоприятный фон. Естественно, для поддерживания себя в форме она выбирала классику. Паяцы в исполнении одного из классиков звучали величественно. Одна знаменитая ария сменяла другую. Несмотря на возраст она выглядела миловидной, это ощущение только подчеркивали красивые руки с тонкими пальцами.

– Вам нравится Верди?

Хозяйка медленно повернула голову в мою сторону. Ее отсутствующий взгляд только свидетельствовал о том, что она поглощена музыкой.

– Не настолько, чтобы я предпочел часами находиться под его обаянием.

– Не считайте меня человеком, слишком увлеченным самосовершенствованием и так и не достигшим идеала.

– Нет, что вы, – откликнулся я вполне искренне.

Ее сдержанная доброта и мягкое гостеприимство уже начинало мне нравиться. Я покачался, еще раз разглядывая трубы на кухне, которые стали поводом моего визита. С видом знатока, умеющего твердо только разговаривать о собственном знании предмета, я заметил, что ее трубы в полном порядке. Теперь мне необходимо только вежливо объяснить ей, что протечка могла быть в стене или из-за аварии где-то ниже моего потолка. Я надеялся, что ее устроим моя версия, подкрепленная способностью мужчин вообще разбираться в состоянии любых бытовых устройств лучше женщин.

– Я не могу сказать, что в молодости классическая музыка могла довести меня до слез. Но чем старше я становлюсь, тем чаще я ловлю себя на том, как некоторые арии способны довести меня до слез одной музыкой и силой голоса, даже если я не понимаю каждого слова.

– Итальянскую оперу называют классикой те, кто смог уйти от власти Древнего Рима как государства и Рима со столицей Ватиканом, церкви, завладевшей умами и душами по всему миру.

– Вы хотите сказать, что новый Моцарт, Бах или Римский-Корсаков никогда не смогут затмить их своим пониманием возвышенной гармонии?

– Я часто вспоминаю один старый ресторан. Чтобы привлечь гостей, туда пригласили музыкантов. Рассказывали, что администратор вначале собирал их на улице, потом сделал собственный сайт, где любой желающий мог найти ангажемент. Они всегда играли классику.

– Я не помню, чтобы был бум на рестораны с живыми музыкантами.

Я представил себе время, когда любая торговля едой была еще вне ведения контроля по биологической защиты. Тогда ресторанов с частными владельцами было еще много. Они почти все исчезли после разгула эпидемии с ГМО. Но можно понять тех, кто боролся за контроль за пищей, ведь тогда все началось со случаев заражения от компьютерных изобретений, которые в еде мало кто искал приборами на месте еще до заражения.

– Его действительно не было. Если измерять человеческое желание добра в баллах, я поставила бы владельцам этого уютного уголка самый высший. Они собрали тех, кто готов был выступать ради куска хлеба и нашли таких хороших исполнителей, которые большинству посетителей напоминали виртуозов.

– Конечно, игра без фонограммы заканчивалась, когда на этой же сцене открывались ночные концерты со стриптизом?

– Нет, забота о музыкантах стала частью собственной жизни владельцев заведения. Они не только кормили их, конечно, тем, что годилось почти только на выброс, но и завели собственную аппаратуру для звукозаписи. Своим лучшим музыкантам они давали небольшой зал, там им разрешалось работать над своими дисками. Правда, их сбыт владелец ресторана тоже брал на себя, хотя честно оставлял исполнителям процентов пятнадцать от сбора.

– Красивые времена. Они напоминают об исторических и легендарных балладах, где все дамы ходили в длинных платьях, а мужчины-герои имели замки или лошади и умение сразиться с самим братом короля. Сейчас все больше финансовых магнатов стали самими королями мира, а в случае их перехода на сторону зла, вся техника мира запрограммирована на их защиту. Вы часто бывали в этом музыкальном салоне?

– Не так часто, как хотелось бы. Несмотря на низкие цены мне он был не по карману. Но там я встретила человека, которого люблю до сих пор.

– Он стал вашим мужем?

Музыка уже играла тише. Он не заметил, как хозяйка изменила громкость настолько, чтобы не приходилось кричать при разговоре. Посмотрев на нее он подумал, что вопрос вызовет в ней желание поделиться чувствами и не ошибся.

– К сожалению, нет. Роман был врачом, которого я случайно встретила среди посетителей. Его нельзя было назвать красивым или богатым, хотя он был очень талантлив. Наверное, только поэтому он обратил на меня внимание и не оставил попыток ухаживать за много, когда узнал, что я старше его на восемь лет. Это был божественные годы. Я его обожала по-настоящему, а он впервые после развода встретил женщину, которую все в нем устраивало.

– Но вы все-таки расстались?

– Нас разлучила только его смерть. Он был всего лишь специалистом по болезни паркинсона, лечил стариков. Я не ревновала его к пациенткам, ведь большинство обращавшихся к нему были мужчинами. Однажды он сказал мне, что переходит работать в частную клинику и уедет на месяц по вызову. Я тогда знала, что существуют эпидемии, но не думала, что Роман решит попробовать сделать карьеру, взяв новых больных из госпитала для отравившихся военным вирусом. Через месяц он сказал, что придется задержаться еще на два, а потом его сделают заведующим отделением.

– Вы подумали, что он собирается уйти?

– Да. Но решила ждать. Когда срок вышел, он объяснил мне, что заразился.

– Вас поразило то, что он не сказал вам, про свою работу с инфекционистами?

– Он действовал правильно. Тогда в одном из госпиталей обнаружили больного, который по всем признакам, отмеченным консилиумом, страдал только паркинсонизмом, но в непривычной форме. Его вызвали для консультации из-за того, что пациент был богатым нефтяником и хотел как можно скорее встать на ноги, даже если для этого потребовалось бы создать собственное отделение, укомплектованное лучшим оборудованием. Тогда вызвали Романа, в госпиталь обещали привезти новое оборудование, купленное после заседания ученого совета, наблюдавшего за больным. Естественно, тот лежал в отдельном домике, предназначенном для особо важных пациентов. Только после того, как у медсестер, которые за ним ухаживали, проявились симптомы заражения, врачи поняли, что имеют дело не с заразной формой склероза.

– Он долго страдал?

– Нет, судьба была к нему милосердной. Нефтяник был очень влиятельным и деятельным. Он разозлился, когда понял, что его могли отравить конкуренты, желающие, чтобы прекратились поставки, пусть даже из-за того, что его скважины поставят на карантин из-за болезни. Ему удалось разнести военных в пух и прах, только после этого они пообещали украсть у иностранцев (заинтересованных конкурентов они определили правильно) антидот.

– Роман не успел его получить?

– Да, как и нефтяник и те бедные медсестры. Дело поручили контролировать одному из признанных чинов военной медицины. В его лояльности нельзя было сомневаться. Все родные этого офицера работали в военной медицине, он пошел по их стопам и унаследовал институт, который занимался защитой. Все его документы об образовании и поддержке квалификации были на самом высоком уровне. Он был автором учебника, немного преподавал с лучшем университете. Его приглашали открывать симпозиумы и председательствовать на международных встречах, несмотря на молодость.

Я подумал о собственных годах ученичества, когда сам мечтал подружиться с богатыми одноклассниками, чтобы кто-нибудь из них помог бы мне сделать карьеру, взяв на работу к своим родным. Лично у меня все хотели дружелюбно общаться (я поддерживал общение на должном уровне приличий), приходили в гости или приглашали меня к себе. Но когда я робко начинал разговор о месте, показывали, что моя девушка им интереснее меня, а любые разговоры о нужде в деньгах и работе считали для себя оскорблением. Не знаю, как делают карьеру другие. Возможно, я перестарался с соблюдением кодекса джентльмена, не позволяющим пресмыкаться перед людьми только из желание поддерживать внешний вид на должном уровне.

– Он работал под началом своих прославленных родственников?

– Лучше бы они смотрели в книги и изучали новые методы изменения химического состава веществ. Оказалось, что именно этот институт был единственным из тех, кто в силу своих служебных разрешений мог препятствовать диверсии с отравлением нефтяников. Конкуренты это предусмотрели. Военные старались, на их экспертизу поступило несколько вариантов возможного антидота. Один из них был настоящим, еще один был подкинут конкурентами.

– Тогда большинство авторитетов было под обаянием тех, кто платил за исследования и врачи не подумали, что обращаются к экспертам, купленным уже за само существование их института?

– Почему сами врачи не подумали об этом так же быстро, как вы? Нет, все считали, что приглашают светило из столицы, человека, которому хочется лишь совершенства во всем. Тогда сын директора института под его контролем выбрал правильный вариант антидота. Его и стали использовать для лечения. Он почти сразу же убил Романа, которого почти насильно заставили попробовать новое лекарство.

– Что случилось потом?

– Он стал первым и единственным, кого удалось уничтожить. Говорят, что Роман пошел на эксперимент на себе из-за того, что воспротивился назначению. Я безумно любила его за такой мужественный характер, но смелость его и погубила. После того, как стало понятно, что антидот убивает, нефтяник разозлился. Но приглашенные эксперты сумели его успокоить, объясняя ошибку слишком сложной формулой. После этого никто из них не потерял положения, они даже получили еще ассигнования на покупку великолепного оборудования. Я узнавала об этом уже от друзей Романа после его смерти. Сам институт, погубивший его, оставался таким же закрытым.

Я желал эту красивую и возвышенную женщину. Классическая музыка дополняла впечатление от его рассказа. Я подумал о том, что такая любовь наверняка заставила бы многих попытаться покончить жизнь самоубийством. Но моя знакомая не была похожа на человека, которого не раз врачи откачивали после приема целой упаковки снотворных.

– После этого вы вышли замуж за другого?

– Нет, я даже не пыталась. До встречи с ним я была прагматичной в отношении выбора мужчин. Мне казалось, что спутника нужно выбирать, глядя на порядочных мужчин, которые достаточно ответственны для того, чтобы проявлять мягкость по отношению к слабой женщине, знать, что такое хорошие манеры и содержать семью безропотно. После того, как Роман оказался рядом со мной, я поняла, что мужчина может стать человеком, который существует, чтобы придавать силы и самоуважения. За мои амбиции я расплатилась сполна. Я выбрала самого лучшего и не смогла найти ему равных после его смерти.

Я сочувствовал ей, но не хотел оказаться на месте Романа только из-за его нелепой выходки с пробой лекарства, ведь он мог потребовать опыта на мышах. С другой стороны я знал о существовании таких мягких людей, которым не верили, даже если их прогнозы сбывались в восьмидесяти случаях из ста. Попытки подняться наверх погубили талантливого врача, но мне не хотелось стать подобным ему, умирая в бою слишком рано.

– Сейчас прошло уже много лет после этой истории, вы смогли смириться с судьбой?

– Я была счастлива одними воспоминаниями.

– Я читал в прессе о женщинах, которые после такой трагедии даже через двадцать лет собирали свои вещи, расплачивались по всем счетам, и прыгали вниз с двадцатого этажа дома.

– Я не хотела умереть до того, как эксперт из института, подписавший Роману смертный приговор, наконец, попадет в руки закона за злоупотребления. Если он постоянно практиковал манипуляции с экспертизой и занимал такое важное место, Фемида должна была его показать хотя бы за другое дело.

Мне показалось, что каждый, глядя на ее красивые руки, должен был понимать, что лишь они не способны принести справедливое возмездие. Грустная и возвышенная мелодия из-за ее воспоминаний казалась воплощением искренности переживаний оперы. Я жалел человека, который доживал свои годы в волнах утешения, приходящего в ее отстраненной от грязи мира силе.

– Вскоре вы узнали о падении этого авторитета или его владельцы скончались, передав управление другим?

– Нет. Долгое время я думала, что с моими врагами расправятся военные, ведь именно они должны следить за всеми видами диверсий. Кроме того, чтобы ко у них были возможности наказать одного из экспертов собственной системы проверки биологического оружия.

– Но ведь в случае постоянных ошибок контроля они должны были замалчивать много смертей?

– Мне кажется, что после случая с нефтяником продажные эксперты стали осторожнее. Но их ошибки могли кого-то разозлить позже. Отец палача моего Романа, поручивший сыну сделать всю грязную работу, умер, оставив ему место главы научной школы почти с теми же полномочиями.

– Отец мог заставить сына подписать нужные бумаги, чтобы уйти за его счет от ответственности?

– А сколько известных богачей не платят, когда крадут их детей? Будьте уверены, во многих случаях проявления любви и жертвенности родителей даже ради жизни их отпрысков, остаются только сюжетами романа. В мире, где действуют обычные для него люди, желание бросить в пекло даже собственных детей, слишком велико. Может быть, этим мы обязаны старости? Люди чувствуют ее приближение и им хочется всю собственную власть и умение подчинять себе других употребить для того, чтобы накормить смерить, ищущую их самих, умело жертвуя ей невинных?

– Ну, не всегда только самые добрые живут недолго. Вы ведь говорите, что глава института, отравивший Романа, уже умер?

– Да, но он так и остался в мире медицины незыблемым авторитетом. Само лекарство дал Роману его сын, я считаю его не менее ответственным за смерть самого дорогого мне человека. Сейчас он постарел, хотя все еще работает. У его института все еще остались связи и положение, хотя после начала исследований астероидов у них появились конкуренты.

– Это мирная область, поэтому там сотрудничество с зарубежными странами разрешено. Конечно, если оно не предназначено для тех дел, за которые никогда не дают медалей.

Тут я понял, что не должен показывать своей слишком большой осведомленности в проблемах кухни космических работ. Моя знакомая все же была соседкой человека, за которым мы следили. Удивительно, что за весь разговор она ни разу не попыталась, как это свойственно старикам, рассказать о своих соседях. Но само мое знакомство с ней уже было в той стадии, когда с моей стороны будет вполне прилично подняться к ней в другое время еще раз и попробовать разговорить ее на важные для меня темы. Я решил пока не показывать свой интерес ее соседу, чтобы успеть вернуться домой еще до того, как красотка, нелюбимая Ланой, соберется домой. Я иногда следил за ней издалека и не хотел столкнуться лицом к лицу в коридоре, чтобы потом она меня узнала издалека.

Моя новая знакомая, как я и ожидал, отпустила меня не сразу. Она взяла обещание предупредить ее, если окажется, что вниз текут стояки, находящиеся на ее территории.

– Знаете ли, я живу не так богато, чтобы потом оказаться виновницей крупного потопа. Меня пугает сама мысль об оплате ремонта в двух квартирах этажами ниже, – уверяла меня она уже почти в дверях.

– Я обязательно зайду к вам еще, если у меня будут сомнения, – клялся. я. Миловидная любительница оперы приятно улыбнулась мне.

– Заходите ко мне и просто так, поговорить. Вы производите на меня впечатление человека, которые предпочитает оставаться правильным, даже если судьба поставит его в сложную ситуацию.

Я надеялся, что эти слова вырвались у нее только из желания быть тактичной. Мне не хотелось бы, чтобы по моему поведения она или кто-то дугой заподозрил во мне бывшего полицейского. Она погрозила мне пальцем, взяв слово придти к ней на чай с печеньем ее собственного приготовления. На расстоянии двух шагов от двери я понял, что наш диалог может услышать уже каждый, кто находится сейчас в коридоре за дверью, Я поспешил открыть ее и убедился, что там никого нет. Конечно, в таких домах часто ставят жучков сами хозяева квартир, которые просто не могут остаться без охраны. У меня были в кармане детекторы волновой передачи, которые показывали наличие передачи на жучков и боевые автоматы. В случае повышения уровня сигналов те работали в режиме приема-передачи, а мой прибор не пищал, а показывал степень их боевой готовности. В этом режиме я мог на него даже не смотреть, а просто нащупать его пальцами в кармане. Нужные кнопки по тревоге чувствовались как выпуклости. Пока все было спокойно. Я быстро вышел их коридора, а моя новая знакомая еще смотрела мне вслед, провожая взглядом, пока я садился в лифт. Хорошо, что я снял квартиру ниже, если бы я просто проник в подъезд, мне была бы обеспечена слежка, разорительная для нашего детективного агентства даже в области похода для оправданий.

Когда я спустился вниз, оказалось, что Сова дома. Он отпустил напарника караулить красотку после выхода из здания. Она все еще была в гостях, но должна была покинуть здание с минуты на минуту. Сова волновался из-за моей задержки и демонстрировал явную радость из-за возвращения без приключений. Он спросил меня, ел ли я что-нибудь в гостях. Я ответил, что нет, но меня приглашали на чай в следующий раз. Это значило, что если мы решимся принять угощение от незнакомки, придется использовать анализатор среды, присланной нашей благодетельницей Ланой. По обещаниям инструкции, которую Сова штудировал в мое отсутствие, сам манипулятор можно было прикрепить на браслет, он передавал данные на стационарное устройство, преодолевая без помех три километра. Деревенский масштаб, конечно, но нам слишком нравилась чувствительность этого крохотного датчика. Они мог сканировать и для устройства, помешавшегося в карман, хотя тут брал только самые логичные системы, признанные в медицине опасными для жизни.

Сова уже вошел в свою комнату и рассуждал о том, что на риск с чаем и угощением лучше не идти до того, как мы буквально все будет знать о новой знакомой. Да и после того, как убедимся, что они всего лишь бывший инженер военного завода, не получивший инвалидность только из-за гордости, не позволяющей ее брать слишком много у страны, лучше было бы придумать способ есть только дома. Его мягкие попытки призвать меня к осторожности прервал звук, которые мог быть только выстрелом из старинного пистолета, такие когда-то использовало большинство милиционеров. Он раздался этажом выше, где-то в нашем крыле. За ним последовал еще один выстрел, а потом еще два. Сова кинулся к экрану, который должен был показать, кто стрелял.

– Это случайно не твоя любительница возвышенной классики? – Сова показывал сразу несколько видов произошедшего.

– Та, что держит в руке пистолет, – именно она, – подтвердил я.

– Как ей удалось выключить все виды защиты и суметь убить собственного соседа?

– Мне она не показалась специалистом по проникновению в чужие квартиры. Такое человек ее уровня мог сделать, разве что планируя преступление годами.

В коридоре этажом выше разыгралась трагедия. Пожилой джентльмен, которого тайно посещала та, на которую мы надеялись найти хотя бы что-то порочащее, Был убит. Вторым выстрелом пожилая дама уложила его посетительницу. После она подошла к каждому и снова выстрелила в голову. Я начал понимать, почему такая добрая по виду женщина выбрала себе именно эту жертву.

Сова сразу же начал передавать данные камер в офис. Ему не хотелось, чтобы стражи порядка заподозрили нас в причастности к убийству, поэтому он уже объяснял старшему смены, почему мы там поставили камеры, слежения, а детекторы поиска оружия, стоящие в большинстве коридоров, так и не отреагировали на попытку убийства. Оттуда ему велели ни в коем случае не подниматься наверх и как можно быстрее снять наши камеры после приезда полиции. Слава Богу, я оставил у дамы всего два жучка, их можно будет объяснить тем, что она попросила меня поставить ее на охрану. На всякий случай мы решили переключить их передачу на мелкое страховое агентство, занимавшееся патронажем одиноких стариков. По контракту они проезжали за своими клиентами, если им становилось плохо, вызывали скорую.

Красивая классическая музыка еще нарушала тишину коридора арией из Паяцев, когда пожилая дама сказала: «Роман, я за тебя отомстила». Достаточно быстро появились стражи порядка. Как только открылся лифт и показались мужчины в форме, почти механически моя знакомая поднесла пистолет к виску. Удивительно, но никто из служителей закона не попытался отговорить ее от самоубийства. Она медлила, но смотрела только на труп мужчины. Потом перевела взгляд на женщину и сказала: «И тебе не достанется любовь». Она нажала на курок и рухнула.

В полицию нас с Совой вызвали уже через несколько дней, да и то только ради формального объяснения. Оказалось, что дама, потерявшая свою любовь, жила ради мести. Большую часть жизни она потратила на то, чтобы найти убийцу своего мужа. Ей стоило немалых средств найти его и переехать в квартиру рядом. Если бы она промедлила, его службы смогли бы найти сведения о жизни с человеком, брак с которым не был оформлен юридически. Она оставила свои дневники, где подробно описала, за что она отомстила убийце Романа. Короткими были только рассказы о том, что она не звала никого на помощь, когда отключала защиты от пули и была предельно осторожна в поисках нужных для этого способов. Полицейским не понравился человек, который мог отправить таких же, как они, в места, наполненные ядом. Мелкие чины прекрасно разбирались в том, что если дело станет слишком интересным наверху, им не избежать преследований и попыток избавиться от самых любопытных. Идти в бой в места скопления биологических террористов никто не хотел, поэтому дело быстро закрыли.

Мне было жаль свою новую знакомую. Я понимал, что ее жизнь уже заканчивалась, но ее руками провидение избавило меня самого от возможности попасть на место, где руками таких же авторитетов, как и жертва ее мести, появлялись трупы, признанные частью живой природы в ее загадочном многообразии. Только это заставило меня предложить шефу в наших отчетах описать Лане смерть красотки и ее любовную связь с сомнительным ученым длинно и в самых черных тонах. Ему идея понравилась.

Уже через месяц эта работа была принята, а в нашем офисе все были заняты выбором новой техники из списка, который предоставила нам заказчица. Он пополнился новыми позициями после нашего отчета. На этот раз мы не спешили, читая все инструкции. Не так часто удается найти возможность приобрести самую хорошую технику защиты от волновых приборов от производителя, которые он использует только для себя и нескольких самых важных клиентов.

Попытка присмотреть за работой

– Дал бы ты мне ее телефончик, – небрежно поинтересовался вполне приятный внешне мужчина, который дружелюбно смотрел на Павла. – У меня скоро отпуск, я не хотел бы приехать и сразу же понять, что она занята.

Речь шла о новой сотруднице. Павел только что обсуждал со своим приятелем, что на приеме на работу она поклялась, что не только не замужем, но и не имеет никого постоянного.

– Подумаю.

Павел сказал это почти механически и сразу же понял, что его привычка во всем соблюдать правила может сослужить ему хорошею службу. Он не мог признаться себе, что стремился найти жену поскорее. Павел вообще редко вспоминал о том, что ему когда-нибудь пора будет обзаводиться семьей. Но прямой вопрос Игоря заставил его вначале уклониться от обещаний, а потом действительно подумать о том, не следует ли посмотреть на новую сотрудницу самому, прикидывая все выгоды от появления ее в собственном доме в качестве жены или любимой женщины, с которой будет приятно проводить время.

– Окажи мне одну услугу, – попросил Павла его коллега.

– Какую?

– Если ты сам не интересуешься этой новенькой, пусть я буду первым в списке тех, о ком ты расскажешь ей как о хорошем человеке.

– Ну, а если я скажу, что ты можешь проверить более ста игровых пользователей только с моей помощью? – Павел улыбнулся, его лицо приобрело невинное выражение. Судя по молчанию собеседника, ему удалось закончить вопросы о личном.

Картина на стенах, изображающие замысловатые фигуры, придавали комнате романтичный вид, но не позволяли расслабляться настолько, чтобы чувствовать себя бездельником. Та самая, о конторой шла речь, только что прошла проверки, длящиеся полгода, чтобы получить допуск от всех, кто исследовал каждый ее шаг, сделанный до согласия предоставить ей место в компании. Нельзя сказать, что эти люди относились к своему делу формально. Но ее биографию они нашли достаточно безупречной для приглашения на работу в компанию, которая была связана с космическими шахтами.

– Если я устал, похоже, мне придется думать только о развлечениях без серых глаз и приятных женских рук, излучающих тепло. Да согреют меня мысли о деньгах. Ты знаешь, где раздобыть денег?

– Послушай, Игорь. Тебе для получения дополнительного гонорара подружками надо всего лишь отложить отпуск еще на несколько месяцев и перейти в обслуживание игроков. Только в твоих работах запрещают общаться с кем-попало, поэтому тебе приходится составлять самый короткий список незамужних женщин, который может быть у холостого мужчины.

Нет, не стоит считать, что каждого обычного пользователя, который хочет провести время за игрой, наполненной атмосферой дружбы и спецэффектами, кто-то всерьез проверяет на отсутствие судимости или связи с возможными представителями конкурирующих компаний. Пользователи всегда оставались категорией людей, которым не разрешалось только портить оборудование или устраивать аварии. Все самые строгие проверки предназначались только для тех, кто создавал им виртуальный офис и отвечал за его надежную работу. Сами космические программы, включая мирные шахты и бесконечно простые системы обработки снимков в разных волновых диапазонах, не обходились без военных. Выбор персонала на уровне тестовой подготовки военной разведки был в из ведении и по их правилам. Но придирки оправдывали не жадностью, хотя платили за шахты и из казны тоже. Строгость проверки работников системы начиналась задолго до того, как кто-то смог совершить настоящее преступление, чтобы предотвратить его. Собственно, сама система, когда-то заверенная генералами нескольких стран, предназначалась для того, чтобы всех людей, которых по общепринятому мнению должна воспитывать армия (не будет о том, что она способна вырастить на самом деле в худшем случае), попали в систему, уготованную для райской жизни всем, кто согласен жить по ее правилам. Именно из-за серьезности их намерений и способности отбить казенные деньги у собственного правительства на протяжении нескольких десятилетий, свято чтя все, что было связано с работой, создали машину, создающую человеку существование, определяемое программами. Кибернетики постарались, чтобы все участники системы имели сносную жизнь, взамен обещали снижение уровня преступности. Обе части стабильно выполнялись в целом, исключения только совершенствовали системы тестов ее надежности. Без тщательной проверки всего на свете, включая кредитование и обследования внутренних валюты каждой компании, это было бы невозможным. Поэтому все, получавшие разрешение действовать на свое усмотрение в системе администрации доступа, считались хорошими профессионалами и эталоном человеческих качеств. Сейчас Павел и Игорь заканчивали обед, допивая чай, только поэтому разговоры за столом были не только о производстве.

– Ты знаешь, что нам достался контракт на обустройство передатчиков энергии в невесомости? – Павел спросил Игоря, зная, что эта новость немного скрасит приятелю огорчение от сердечных неудач.

– Об этом уже объявили?

– Нет, Иван пока думает о том, взяться за работу самостоятельно или передать ее по частям всем желающим.

– Если он что-то уже и решил, пока невозможно понять его планы. Мне нравится сама мысль о том, что холодные камни можно будет разогреть, пусть даже и примитивными лазерами. Не понимаю, почему все никак не раскошелятся на комфорт для марсианских шахт, – Игорь хотел новой работы, поэтому промедление с ее началом ему не нравилось.

– До прошлого месяца нам не выделяли столько денег, чтобы начинать промышленные поставки. Не забывай, пока в Солнечной системе еще не появилось цивилизованных заводов, которые способны производить хотя бы технику с хорошим программным обеспечением, чтобы с Земли пришлось везти минимум веса, любые разговоры о совершенствовании возможны только после отправки каравана, оплаченного из казны.

Их фирму можно было назвать небольшой. Там приходилось только мечтать о фильтрах, которые позволяли разместить зону герметизации почти рядом с кухней, где вручную крутили котлеты для ресторана сотрудников. Их служащие тоже были не из тех, кто способен сделать плату под ключ даже ногами, поглощая в это время фирменный обед. Но все, что они делали, можно было назвать хорошей работой хотя бы из-за того, что в большинстве случаев даже тайно работники компании поступали порядочно по отношению к доверившимся их опыту.

– Знаешь, а у меня есть кое-что, что поможет тебе развлечься. – Павел решил приступить к делу, из-за которого он был огорчен еще с утра.

– Тебе помочь решить простую задачу?

– Одна из вкладчиц попросила компанию, которая утешала ее игрой, помочь ей в ее собственной тяжелой ситуации. Даяна Анджан или Стоп-Дина, как ее звали друзья по сети, оставалась верной еще несколько лет назад выбранному поставщику сетевых услуг.

– Эта компания могла считать ее хорошим клиентом?

– Да, и она же попросила в порядке исключения оказать ей помощь. Кроме обычных развлечений с перебором сказок с любыми фантастическими сюжетами, которые оформляли скучные данные сканеров, она увлекалась благотворительностью. Несколько раз даже без предварительных объявлений для пользователей она жертвовала крупную сумму на развитие дела и была довольна небольшими процентами, которые в таких случаях предлагали всем акционерам-донорам.

– Ты хочешь у меня попросить предложений по ее будущим тратам?

– Нет, сейчас Даяна обратились к компании-поставщику с необычной просьбой.

Один из ее знакомых по сети, который тоже участвовал в игре, как называли сам способ обработки астероидов, на который можно было сажать любого новичка, стал предметом ее внимания. Сама она, как и ее приятель, использовали марсианские шахты как способ провести жизнь, занимаясь полезным делом. Даяна была достаточно богата, чтобы не иметь проблем с поиском денег на вполне сносную жизнь и даже попросить немного облагодетельствовать другого человека программным усовершенствованием за свой счет. Но проблема, с которой она обратилась, оказалась сложной.

Ее муж, как оказалось, давно не был человеком, которого она встречала в реальной жизни. Несколько лет назад они поссорились. Стоп-Дина обвиняла во всем себя. После скандала, который она устроила ему из-за очередного отказа устроиться на работу, он ушел. Даяна была богата, когда она познакомилась со своим будущим супругом он почти не обращал на нее внимание и пользовался большим успехом у ее подруг. Только ее настойчивость и умение дарить богатые подарки и обещать еще больше вызвали хотя бы какой-то его интерес к ней. Он был человеком холодного темперамента, поэтому она надеялась на перемены в его характере после нескольких лет брака. Тем не менее Динар (так звали ее супруга) оставался равнодушным ко всему, кроме ее умения устроить его жизнь собственными силами. Она не смогла бы устроить ему идеальный комфорт, но все же была достаточно обеспечена для того, чтобы он мог проводить жизнь в праздности. Через несколько лет ожидания хоты бы пламенной страсти Даяна убедилась, что супруг спокоен только когда ведет машину или уходит один в театр.

– Что, эта пташка нуждается в хвосте и кто-то готов платить по нашим расценкам?

– Нет, все сложнее. Она не верила в его одинокие вечерние отлучки, но заставляла себя не думать о других вариантах. Эта практичная женщина к тому времени достаточно хорошо знала своего мужа для того, чтобы понимать, ни одна женщина не захочет терпеть его безделье и отсутствие внимания. В один злополучный, как считала она, день Даяна набралась решительности и начала серьезный разговор. Ее условием было дальнейшее участие Динара в семейном бизнесе. Он любил водить машину и путешествовать, поэтому она хотела ему поручить контролировать поставки товара для своего магазина. Попытка привлечь мужа к ответственному делу, требующему самодисциплины и пунктуальности, вызвала его возмущение и гнев. Он вышел из дома и больше не вернулся к ней.

– А мы не только умеем нормализовать технические системы, перепроверить пробы руды и техническое состояние роботов на орбите и поймать улетевший на автопилоте корабль, но и, по мнению заказчицы, ведем слежку лучше, чем любой, кого она видела в жизни?

– Все вместе значит, что к нам пришел небольшой специальный заказ как раз от тех, с кем тебе нельзя заводить серьезные отношения, но можно получить некоторые суммы и без перехода на менее престижные должности, – Павлу удалось заинтересовать Игоря.

– Она хотя бы не красива? Если и да, то не настолько, чтобы я мог огорчиться еще больше?

– Она замужем за призраком. За виртуальной фигурой.

– Хм? Эти милые разговоры с приятной кошечкой?

– Нет, она страдает от его болезней, но не заражена ими и хочет вернуться к нормальной жизни, желательно вместе с супругом.

Даяна еще переживала из-за ссоры и обзванивала госпитали разных городов, не желая увидеть его там, в коме, задавленного машиной, когда ей пришло письмо от супруга. Он написал ей, что хочет побыть один и успокоиться и попросил денег на три месяца. Их надо было перевести на счет его друга, потому что он хотел остаться вдали от нее и не говорить, где сейчас остановился. Радость от его появления была так велика, что она выслала нужную сумму немедленно. Ее не смутило то, что письмо с требованием денег было прислано по электронной почте, ведь оно было с его старого ящика, которым Динар пользовался еще когда жил вместе с ней.

Через три месяца он не вернулся, но попросил еще денег. Через полтора года после ссоры Даяна стала все более настойчиво просить его о возвращении, но он ответил, что давно стал принимать наркотики, деньги необходимы на лечение, а все разговоры о совместной жизни можно начинать не раньше, чем он станет полностью здоров.

Тогда женщина, которая все еще любила своего мужа, решила проявить силу воли. Она потребовала у него доказательство его исправления. Динар ответил, что подробностей о лечении он говорить не хочет, рассказывать, где он находится, – тоже. Но одну деталь он готов ей объяснить. Для полной реабилитации доктор посоветовал ему позаниматься чем-то и он выбрал игру в марсианские программы. Своей супруге он назвал систему, через который входит и свой псевдоним на работе. При этом он требовал от нее минимум общения и вопросов, как будто они не знакомы.

Даяна обрадовалась, ведь появился шанс вернуть мужа в семью, он даже пошел на уступки, продемонстрировав ей желание работать. Но еще через полгода ожиданий она стала сомневаться в своем желании вернуть его и даже хотела прекратить пожертвования. Сейчас она обратилась в компанию, чтобы ей помогли найти мужа лично и посмотреть на его состояние. Если он безнадежен – передать ему просьбу о разводе. Когда Павел передал Игорю все подробности этого ненормального романа, тот посмотрел на него с некоторым сочувствием.

– Мы должны ловить мошенника, который вымогает деньги и делать вид, что не можем в первую же секунду после ее просьбы посмотреть все, что есть на ее виртуального друга, нажав всего пять кнопок?

– Не забывай, что есть закон о защите личных данных. Он соблюдается только там, где грядут казенные контракты. В этом случае пять-десять кнопок появляется и у нашей проверки.

– Но почему? Почему мы не можем за несколько часов найти все, что может обличить мошенника? – Взорвался Игорь. – Не будет скандала и даже на развод можно подать в суд без присутствия мужа, стоит ей увидеть несколько его безобразных снимков с новыми возлюбленными, ведущими роскошную жизнь на ее обеспечении.

Игорь, конечно, не поверил, что после подписания контракта на тепловые излучатели все они стали заложниками бюрократов, только начинающих портить им жизнь. Павел понял это и постарался еще раз объяснить.

– Приказы отдает тот, у кого выпросить даже твою годовую зарплату не может никто, его от таких искателей охраняет армия.

– Я намерен взять отпуск и возьму его. Но если твоя клиентка хочет, чтобы мы абсолютно по закону разыскали ее мужа, могу заменить поездку в далекие края за свой счет только работой и ничем больше! Куда я поеду за счет фирмы?

– В Таллин.

– Мне оплатят все расходы?

– Только если ты не будешь много тратить, хотя гонорара хватит на сносную жизнь. Понадобятся еще деньги, скажи мне, я попрошу ее о прибавке, если у тебя будут веские основания для похода в шикарный ресторан или на варьете.

– Все, об отпуске не может быть и речи.

Игорь слишком долго работал на частных фирмах или в спецслужбах, чтобы привыкнуть к тем отношениям, которые существуют у тех, кто работает в чиновническим аппаратом на престижных заказах. Павел сталкивался с этой категорией заказчиков чаще, поэтому как мог он проинструктировал Игоря, рассказав об удовольствии, с которым бюрократы посвящают все время на тщательный отлов всех проступков у тех, с кем они уже решили работать. Он подытожил свои умозаключение тем, что иначе бы перестала существовать демократия, которая предусматривает смену власти в качестве защиты от глав, ставших опорой таких иезуитских систем. Еше немного ругаясь, он усаживался за свое кресло, чтобы сдать работы по контролю за марсианскими игроками, самыми неумелыми шахтерами. Он уже предвкушал поездку в летний Таллин.

Естественно, есть два пути для того, чтобы узнать, кто скрывается на псевдонимом пользователя, о котором просила узнать Стоп-Дина. Первый, которые пришел ему в голову, был самый надежный и удобный, но… Перед вездесущим контролем за марсианскими поставками техники в космос бессмысленно хитрить. Проверки были всесильны и требовали полного отсутствия нарушения так же серьезно, как и стабильной работы автоматики. Они всегда узнают, если специалист стал разглашать данные пользователя, которые он раздобыл через системы их ввода в личные данные. Казалось, бы спасения нет. Но эта мысль была не для тех, к категории которых справедливо относил себя Игорь. С той же тщательностью те же самые бдительные руководители и психологи высшей категории проверяют, чтобы сам профессионал, имеющий серьезные допуски и разрешения, не забывал заботиться о своей безопасности. Более того, если Игорь сам забудет посмотреть все данные о том, где и чья установлена у Даяны и Динара техника слежения (только ради собственной безопасности и гарантии выполнения присяги с служебных распоряжений), он может даже стать причиной бюрократических препятствий тщательному выполнению контракта, который только начинался. Разумеется, это было невозможно. Он никогда не нарушит оба пункта, как бы заманчиво не выглядели бы соблазны. Рассуждая о сложностях законодательства, Игорь, еще не закончив полную сдачу игровых пользователей, уже нажимал те самые пять клавиш, на которые рассчитывал с самого начала. Естественно, после этого он всего лишь напишет в отчете несколько слов о том, что имеет допуск 2968-37-87, служебный номер… впрочем, не важно, это не для широкой публики, – и все проблемы Дианы и ее мужа помогут ему смириться с тем, что просмотр данных был связан только с выполнением служебных обязанностей. Даже если его потенциальную будущую хозяйку дома решил забрать под свое крыло сам Павел или кто-то из руководства, допуски у него существуют, а приказы обязывают поступить правильно.

Только мельком Павел и Игорь вместе пролистали отрытые для них файлы работы клиентки. Ее жизнь нельзя было назвать утонченным дендизмом, но все, что она делала, вполне можно было отнести к имиджу порядочного человека. Сто-Дина любила красивые картинки, не пользовалась сложными спецэффектами и теми формами работы, которые в правилах объяснялись в текстах из более пятисот слов. Сам процесс игры она предпочитала в оформлении сказочными сюжетами по полной программе, приходила на работы не регулярно. Зато в ее пользу говорили окончания каждого дела, за которое она бралась. Очень редко бывало, что Даяна Анджан бросала сложную структуру из-за собственных дел, переводя ее на автомат или ответ от более опытного игрока.

– Как она понимает, что до окончания дела осталось ровно полчаса, если берется решать сложную задачу? – Игорь поделился с Павлом своим наблюдением почти только из вежливости, чтобы немного отвлечь его от грустных мыслей о проверках сверху. .

– Мне кажется, что когда-то она окончила хорошие курсы по компьютерной грамотности. Нельзя понять, решишь ли ты математическую задачу или подбор картинок с химической реакцией. Но, если уже есть привычка искать сложные библиотечные данные в интернете, там же можно поискать путь решения нашей игровой работы. Важно всего лишь не ошибиться, принимая неправильную статью за верный ответ. А для этого уже не нужно так много специальных знаний. Не забывай, Даяна все-таки занимается розничной торговлей, у нее есть чутье на качество товара.

– В библиотечном деле она тоже преуспевает.

– Я должен проверять своих игроков, сегодня по плану моя очередь. Если я тебе понадоблюсь…

– Нет, я пока не собираюсь заниматься чем-то сложным, – Игорь обрадовался, что Павел уходит в другой кабинет и можно будет продолжить работу самому. Он еще раз заверил коллегу в своем желании сделать все самое важное позднее и проводил его до двери. – Ну, удачи тебе, – с этими словами Павел закрыл дверь. Потом вернулся и еще раз напомнил: – Предупреждаю заранее, никаких нарушений личных данных пользователей.

– Я ничего подобного и не собираюсь, – твердо заверил Игорь уже самого себя, говоря эту фразу вслед удаляющемуся Павлу.

Он начал с проверки женщины. Она оказалась не так красива, чтобы ему понравиться и он счел это подарком судьбы. Вторая новость заставила его еще раз проверить системы контроля данных. Даяна жила в собственном доме, покрытом мрамором и гранитом. Некоторую роскошь ему придавали колонны. Почти столетие назад этот квартал был сплошь из беленых дух-трех этажных особняков, хотя располагался не на берегу моря и роскошные и по тем временам здания предназначались не для бизнеса по приему туристов. Сейчас все больше зданий красовались дорогой отделкой, дом Даяны нельзя было назвать самым богатым, но от моды она не отставала. Неприятно было другое. Игорь еще раз проверил привычные для этого квартала системы охраны и снова заметил резкие отличия в показателях, которые давала тестовая черная подкачка сигнализации его заказчицы. Они почему-то глушились самой системой. У нее одной бал контракт с фирмой, которая не обслуживала больше ни один дом в квартале. Он проверил еще рез и убедился, что Дельта-Память, установившая свои системы защиты у клиентки, вообще в Таллине и в Прибалтике больше никого не охраняла.

Он пожалел, что нельзя поделиться этим открытием с Павлом (чертовы законы!), но продолжал искать. Могло оказаться, что сами системы были предназначены только для владельца магазина. Фирма существовала, охраняя единственного заказчика в Талллине. В подтверждении этой мысли он нашел еще несколько объектов Дельты-Память на Кавказе. После того, как он уже решил, что можно считать общую систему проверки защиты от оружия оригинальной, но для этой же цели и предназначенной, его робот проверки столкнулся с небольшой ошибкой системы. Она давала сбои в работе камеры и распознавания, немного затрагивала время появления архива в базе. Игорь решил убедиться в отсутствии хакеров и сравнил ее с видимыми только ему связями кавказских домов под защитой Дельты-Память. Там все было в порядке.

Неприятности в охранной системе Даяны можно было считать помехами в работе или появлением очень опытного хакера. Если защиту взламывали, то для того, чтобы в ближайшее время ограбить или убить его клиентку. Игорь задумался. Ему было строжайше запрещено показывать свои умения посмотреть куда угодно, но и промолчать он не мог. Игорь представил себе лицо Владимира Митрофановича, когда тот видел, что один из его бывших людей даже не собирался защищать жизнь человека, взломав его компьютер, полностью подготовленный к приходу убийцы. «Я уже себе сказал слово убийцы?» – подумал он и решил быть еще внимательнее. Но еще одна проверка не показала, что системы выключены полностью и намеренно. Часть защиты работала вполне сносно. Это были детекторы масс, которые фиксировали теплые предметы разметом с человека, которые приближалась к дому. Другими словами, если убийца и был, он намеревался использовать дроны. Перекодировать автоматический вертолет защиты на выстрел в человека было слишком сложно, если за дело брался не тот, кто всю жизнь занимался экипировкой спецназа по борьбе с международными терроризмом. Пора было осторожно поговорить с Даяной. Для того, чтобы ее потенциальный убийца не насторожился, он использовал стандартную маску работника обслуживания клиентов. После первого же вызова оказалось, что она ждала звонка, но не ждет от будущего ничего плохого.

– Добрый день, служба поддержки клиентов сервиса высоких технологий, – начал Игорь. – Вы писали в нашу систему вызов за особой помощью?

– Да. Вы сможете меня выручить? Дело в том, что я не хотела бы обращаться в службу частных детективов. Они обязательно стали бы искать в вашей системе что-нибудь, что понравилось бы полиции, а я не хотела бы закрытия части программы на время проверок.

Этот уже был серьезный удар. Игорь понял, что Даяна умеет давить всерьез. Но ничто не могло заставить его растеряться всего лишь перед обычным игроком. Или перед женщиной, жизни которой угрожает опасность. Особенно, если только он оказался человеком, который в состоянии предотвратить беду. Не следовало забывать и о том, что предстоящая поездка на европейский курорт будет оплачена благодарной и вполне женственной особой.

– О, что вы. Наш сервис распространяется на тех клиентов, которые сделали компанию частью собственной жизни. Вы не сможете назвать нас плохими друзьями, если даже начались маленькие неприятности.

– Как мне нужна сейчас ваша поддержка! – Даяна вдруг расслабилась и одарила его самой очаровательной улыбкой.

Игорь отметил про себя, что она умеет радоваться, когда видит сдающихся под ее напором. Он продолжал еще более деловито и вежливо.

– У вас остались фотографии вашего мужа? Они нужны нам для того, чтобы провести внутреннее расследование.

– К сожалению, ни фото, ни видео больше нет. Я была так зла на него после ссоры, что уничтожила все безвозвратно.

– Но вы уверены в том, что человек, с которым вы общаетесь, именно ваш супруг?

– Да, – ответила Стор-Дина без колебаний. – Он начинал мне писать со своей старой почты. Изредка напоминает мне о некоторых событиях в нашей жизни. О таких вещах мог знать только он сам.

– Можно мне узнать, о чем идет речь? Не беспокойтесь, это только формальности ради отчета в компании.

– Да, конечно. Ничего слишком личного. Он знает, где расположены мои торговые точки?

– Этого он не мог узнать из справочника, так?

– Нет, но есть и другие его собственные слова. Они совсем не из тех историй, который были бы повтором моих рассказов. Я понимаю, когда мне возвращают те самые истории, что я первой рассказала незнакомцу во всех подробностях. Он как-то сам упоминал нашу поездку в Калининград и в Ереван. Он помнит, как зовут мою мать, – хотя нет, это тоже можно узнать из социальных сетей. Она напомнил мне, как я давала слово, что убирать на его столе я не буду. Помнит, как мы ходили на Новый год к морю, чтобы бросить на счастье немного мелких монет в сторону волн.

Она еще немного подумала, потом смутилась. Вероятно, ей вспомнились такие вещи, которые доказывали, что ее анонимный собеседник все же был когда-то с ней наедине, но как приличная женщина, он не представляла себе, как о таком можно рассказать незнакомому мужчине с работы, не вызывая неприличных мыслей. Игорь понял ее и не стал настаивать. Теперь ему необходимо был найти способ проверить системы охраны ее дома, но не вызывать подозрения у стражей порядка.

– Вы хотите, чтобы я нашел его лично?

– Да. В своих письмах он пишет, что уже завязывает с наркотиками. Ему помогла программа вашей компании, так он отыскал способ реабилитации. Он уже почти возвращается к жизни.

– Вы договаривались, что он приедет к вам?

– На праздники? Нет, но я каждый день жду его. Для меня будет большим подарком, если он решит вернуться. Знаете, я все же еще люблю его, иначе уже давно перестала бы посылать ему деньги.

В голове Игоря замелькали мысли о том, как вечером перед праздничным днем вместо мужа в дом Даяны прокрадывается убийца. Потом эти заголовки газет, с рассуждениями о том, как клиенты марсианских игр становятся жертвой новых Потрошителей. Или наоборот, остановка лицензии еще до первого пуска искусственного солнца на астероиды из-за того, что такую ценную технику нельзя доверить военным, которые пользуются служебным положением для ограбления клиентов-игроков, пользуясь служебным положением и отсутствием строгого контроля.

– Вы не говорили в письмах, о каком человеке идет речь. Вы хотите назвать его сейчас, чтобы я проверил, кто он?

– Нет. Я хотела бы, чтобы вы лично поехали туда, где он находится и посмотрели бы лично на этого человека. Я не хочу проблем, если он употребляет наркотики или тратит мои деньги на женщин. Конечно, я понимаю мужчин, которые только из-за долгого отсутствия жены находят себе подружку на один вечер. Но если Динар уже выглядит так, что ему необходимо дать отставку, я готова на это. Только, пожалуйста, посмотрите на него первым…

Стоп-Дина только еще раз подтвердила свое намерение нанять фирму на необычную работу, о которой она намекала в предварительных переговорах. Игорь работал в охране компании, в его обоснованности входила оценка рисков и принятие решений. Он радовался возможности погулять по Таллину за счет этой милой владелицы розничной сети торговли мелкими товарами, поэтому важно подтвердил согласие, добавил немного о том, что ее просьба будет исполнена в порядке исключения и взял с нее обещание принять его лично для дальнейших консультаций. После того, как Даяна подписала все бумаги, дающие ему право действовать, он немного успокоился. Теперь у него было право попробовать предотвратить беду, если сбои в ее системах охраны окажутся связаны с готовящимся покушением.

– Я вижу, что вы очень внимательны ко мне, – робко начала Диана после того, как все условия были оговорены. В не хотите лично зайти ко мне, чтобы я подписала все полномочия?

– Ничего страшного. Конечно, есть формальности с проверкой, они связаны с тем, что ваша просьба не входит в перечень обычных дел компании. Мне понадобится всего неделя на то, чтобы получить разрешение выручить вас. Еще несколько дней уйдет на проверку вашего знакомого. Кстати, где он живет?

– В Таллине. Приезжайте сюда побыстрее. Если вы приедете завтра или через день, я подниму ваш гонорар. Знаете ли, это решение мне далось с трудом. В такие моменты очень не хватает людей, которые были бы рядом. Я хочу сделать вам еще одно предложение. Приезжайте сюда, вы сможете остановиться у меня. Я предложу вам прекрасную комнату в мансарде. Не беспокойтесь, если ваши системы безопасности не позволяют вам общаться со мной долго. Вы можете поселиться в пристройке, там всего две комнаты, я их обычно сдаю курортникам.

– Они давно пустуют?

Даяна не была похожа на человека, который сдавал туристам койку ради денег. Ее респектабельный дом мог только пострадать из-за появления там случайных гостей. Конечно, если она в свои тридцать предпочитала принимать тех, кто, возможно, станет ее будущем супругом, ее гостеприимство можно было объяснить и разумным подходом к жизни.

– Да. Их недавно просили по сети. Жилец оплатил за два дня вперед, но не приехал.

– Так бывает часто?

– Да, сейчас все любят не показывать, чего они хотят на самом деле. Не удивлюсь, если все потенциальные курортники, оплачивающие несколько отелей и не приезжающие ни в один, боятся слежки или кражи своих данных во время отлучек.

– Они надеются так показать потенциальным взломщикам систем защиты, что хозяина нет дома, но встретить его во всеоружии?

– Наверное. Чем же еще можно объяснить то, что у меня за последние два года так поступило уже десять жильцов?

– А ваши соседи тоже сдают комнаты?

– Нет. А еще я не рассказываю им, где размещаю рекламу. Боюсь, что они уведут всех моих постояльцев. Они не приносят большого дохода, но я мне одиноко и я люблю поболтать с незнакомцами из далеких стран.

– У вас чаще всего бывают иностранцы?

– Да. Они покупают в моих магазинах все, от еды до сувениров. Я им показываю город и потом некоторые из них присылают ко мне еще гостей. Одна из таких женщин была известная актриса. Она была старой и врачи посоветовали ей лечить легкие у моря.

Похоже, Игорь не ошибся, Даяна интересовалась будущими женихами. Но она была осторожна, ведь ее просьба посмотреть на состояние мужа была вполне искренна. Она не жалела денег ради того, чтобы узнать правду, а не довольствоваться сетевыми выверенными видеовызовами, на которых из-за качества съемки часто нельзя отличить, человек устал или пьян. Конечно и современные таблетки для снятия похмелья умеют привести в порядок настолько, что по виду трудно сказать, под наркотиком человек или нет.

– К вашему приезду готовить комнаты в мансарде или в домике?

Игорь еще раз вежливо напомнил ей, что она не потеряет лишние средства, если подождет еще неделю. Он немного побаивался приехать к человеку, который находится на волосок от смерти. Его собственные системы автоматической охраны были связаны с офисными, поэтому в полной экипировке, приличной для этого случая, он появиться не мог.

– Я понимаю, что вы заняты, но будет лучше, если я подпишу все разрешения лично. Я не хочу тех проволочек, которые могут у вас начаться.

Игорь улыбнулся как можно более очаровательно и попросил комнаты в домике. Он не хотел оставаться под одной крышей с человеком, ку которого отключена вся сигнализация защиты от дронов-убийц без предварительной их починки. Времени на нее было слишком мало, но он выторговал себе еще один день и решил, что даже в самолете будет работать. Он понимал, что приглашение Даяны может быть связано и с тем, что она захотела познакомиться с ним совершенно по-личному, поэтому готовился вести себя твердо до тех пор, пока тайные служебные проверки не покажут ему, что ни один допуск на работе он не потеряет, если позволит что-то большее, чем просто работа.

Напоследок он решил выяснить, чего ей больше хотелось бы, вернуть любимого мужа или расстаться с уже пугающим самую терпеливую женщину на свете человеком.

– Как вы познакомились с Динаром?

– Мы вместе учились в Университете, в Тарту. Я говорила, как мне было сложно добиться, чтобы он хоты бы посмотрела на меня. Я была счастлива, когда после сдачи диплома мне это удалось. Но сейчас я уже немного жалею о своей решимости.

– Вы хотите просто убедиться, что он вам не пара?

– Наверное, тогда мы оба были южане среди северян. Мне казалось, что только он интересен и способен ухаживать за женщиной, – ушла она от прямого ответа.

– Что будет, если вы убедитесь, что он безнадежный наркоман?

– Я устала от несбывшихся надежд. Если для него я так и не стала любимой, гордость не позволяет мне стать сиделкой или жертвой его вполне понятной злости, – Даяна, похоже, вполне искренне считала, что если к ее ногам никогда не упадет принц, не стоит соглашаться на нищего. К тому же, жестокого и уже давно исчезнувшего из ее жизни.

С этим мыслями , уже распрощавшись с клиенткой, Игорь открыл служебные данные по работе ее бывшего мужа. Оказалось, что тот появляется редко, предпочитая несложные дела ради пустого времяпрепровождения. Писал он ей тоже редко. На две страницы текста ее разговоров с ним едва ли можно было собрать триста слов его ответов. Все же он разыгрывал настоящего мачо или казался ему таким после ее объяснений. Обычно он не выходил на видеосвязь, но оставил для пары личных друзей фото себя в детстве. Игорь понял Диану, которую только этот образ убедил в правильности идентификации. На заставке был действительно красивый кавказец, напоминающий героев французских фильмов о временах Генриха. Он появился в их системе год назад. Для идентификации использовал карточку и номер телефона, который был у него уже пять лет. Без проблем Игорь нашел место, откуда он выходил в сеть. Дальше все стало сложнее, ведь для безопасного входа он выбрал посредника. Он находился в одной из африканских стран и обеспечивал своим клиентам сетевые номера собственной компании вместо тех, что были в их домах. Еще немного времени ушло на то, чтобы найти координаты самой фирмы. Игорь выяснил, что один из ее посредников не было в России, но ее банк принимал деньги за обслуживание через систему электронных денег. Новость обнадеживала. Еще через несколько минут Игорь разговаривал с кадровым отделом. Он попросил узнать, является ли системы Веб-Профи одной из нанятых его компанией, а когда после небольшого ворчания ему подтвердили его догадку, набрал номер ее служебной связи по внутреннему доступу.

– Привет, Я оторвал тебя от работы? – Он спросил это у человека, который удивился его звонку, как ожидающий от охраны только предупреждения о внезапном визите налоговой.

– Нет. Если ты звонишь, значит есть что-то важное или намечается отпуск за счет фирмы, если я тебе помогу.

– Ни то, ни другое. Один из наших клиентов стал слишком напоминать мне мафиози своей таинственностью.

– Ты можешь сдать его данные в комитет по борьбе с терроризмом. Он протащил что-то биологические в космос или балуется бомбами на Земле?

– Ни то, ни другое. Кстати, ты представляешь, как мы быстро лишимся контракта на космические обогреватели, если проверка обнаружит у нас хотя бы одного?

В бухгалтерии, как оказалось, даже сама мысль об этом самого солидного раздатчика премии приводила в состоянии крайней растерянности.

– Ты хочешь зайти и что-то попросить лично, – стал робко догадываться его собеседник.

– Не бойся, нужно не так много. Я хотел бы проверить через вас одного пользователя. Через какие банки он обычно платит по счетам?

На выяснения ушли минуты. Оказалось, что почти все средства приходят из Африки.

– Мы можем хоть у кого-нибудь запросить, кто и откуда платит?

Через час выяснилось, что найти место невозможно. Но один за друзей таинственного Динара (их было немного) пару раз помогал ему, когда у того не было средств при автоматического списания.

– Его друг, конечно, живет в Таллине?

– Нет, в Таджикистане.

Игорь не удивился тому, что среди знакомых Динара не увидел таинственного таджика, готового заплатить за почти неизвестного ему человека. Ему вообще не нравился этот альфонс, поэтому он ругал себя за то, что пропустил его приятеля, просматривая архив сам. Динар почти ни с кем не общался по-личному, а среди его многочисленных вызовов были только пустые односложные приветствия, прощания и неинтересные вопросы.

– Ты можешь мне назвать, о ком идет речь?

Получив имя нужной личности он еще раз посмотрел данные через административный вход. Ему показалось, что их разговоры раза три велись так, как будто они имели общую связь не через систему работу в невесомости. Утешив себя тем, что такой вывод не напрашивался сразу, Игорь стал решать, как действовать дальше. Если он вначале полетит в Таллин к Даяне для подписания контракта, нужно срочно заниматься экипировкой собственной системы безопасности и попробовать восстановить работу ее устройств. Но если ее намеревались убить, тот самый таджик, который был пока единственным знавшим адрес Динара, мог оказаться самим убийцей. В этом случае начинать следовало с визита к нему, причем не такого, чтобы он не заметил слежки и взлома файлов. Все это было бы просто, обратись он к военным, но тогда придется забыть о прогреве астероидов за счет государства, как и о новых игроках, дающих доход всем, кто готов предложить что-то интересное за пределами атмосферы.

Он отложил все и пошел в отдел охраны. Через час после того, как Игорь описал ситуацию, была найдена фирма, которая находилась в Таджикистане и получала от них небольшие заказы. Главой рекламного отдела там работала милая женщина, муж и два брата которой были полицейскими того самого района, в котором находился нужный адрес. Ну, или пояти рядом. Оказалось, что приятель Динара приходил на виртуальную работу не из дома. Он пользовался услугами клуба, примыкающего к почте и банку и дающего государственные каналы для работы в невесомости всем, кто выбирал между игрой и пособием по безработице последнее. Он не смог бы сам проверить все видеовызовы, которые заметил при проверке разговоров, но это сделали те самые полицейские. У них, как оказалось, не было проблем с дежурными проверками, а звонок дочери и сестры с просьбой проверить нужного человека совпал с их обычным нарядом по борьбе с преступностью. Или совершенно не совпал, но для проверяющих из космической бюрократии все выглядело вполне благопристойно. Интересующий Игоря человек оказался налоговым должником, ему почти каждый месяц приходили деньги от родственников в Таллине, но он не смог предъявить адреса своей бывшей гражданской жены, от которой, по его словам, он получал средства. Динар, которому он звонил из клуба, находился на Украине.

– Вы уверены, что его бывшая жена живет в Таллине, – почти прокричал Игорь в микрофон вызова, как только услышал об этом?

– Мы можем его спросить об этом подробнее.

– Прошу, только если сможете, подержите его у себя как можно дольше, чтобы он не успел воспользоваться связью и рассказать Динару о том, что его нашли.

– Попробую. Он грубил при проверке документов, за это мы отвели его в участок. Там он стал сопротивляться и сейчас сидит в камере. Неуплата налогов – небольшой проступок, но мы можем его подержать дней пятнадцать за сопротивление при задержании.

Игорь уже получил украинский адрес Динара и попросил полицейских по своим каналам запросить возможность проверить африканскую фирму, через которую тот платил за работу в сети. Оказалось, что деньги, которые Даяна переводила мужу на анонимного получателя, находится в той же стране. Разгадок было больше. Эмигранты, нелегально устраивавшиеся на работы в Европе, часто использовали для перевода средств на родину, проезжая через границы уже с пустыми кошельками. Если все виды кредитов и валют проверялись при ее пересечении по странам Европы и Азии тщательно, то африканские банки все еще держали тайну вкладов. Конечно, только потому, что сам перевод стоил некоторых средств, из экспорта они могли предоставить только фрукты, большая часть средств от продажи которых уходила на пограничный контроль отсутствия зараженной пищи, а банковской системой там занимались эмигранты. Те самые, которые уже поработали в Европе и Азии и были выдворены оттуда за мелкие нарушения за отсутствием улик при подозрении в серьезных.

Динар мог пользоваться системой передачи денег напрямую через африканский банк. Но после суток в участке заключенный из Таджикистана признался, что получает их от Даяны, а потом передает еще в один банк, а уже он передает их его приятелю. Он всерьез злился из-за того, что ему теперь придется платить налоги за доброе дело, когда из всех средств ему перепадали сущие пустяки. Он выложил всю правду, стоило ему пригрозить местом в общей камере. Оба банка были защищены от паролей Европы и ее же системы взломов почти полным отсутствием там техники для счета вкладов, связанных с общей системой. Бедность спасала там, где хакеры были всесильны. Тем не менее он отдал украинский адрес Динара, все еще ругаясь за бесчинства полиции, которая не дает человеку спокойно вылечиться от наркомании. Он был на побережье, недалеко от Одессы. В портовом городе можно было раздобыть все, что угодно, но в районе, где находился клуб, из которого выходил на связь Динар, защита казалась хорошей.

Игорь решил позвонить Даяне и рассказать о новостях.

– Мне кажется, начал он решительно, что я могу поехать к нему и все узнать. Но я считаю, что после этого вы должны поехать к нему и посмотреть на него лично. Конечно, если он бросил наркотики.

– Мне страшно увидеть его грязным, злым, постаревшим. Лучше, поезжайте к нему вы. Если он все еще похож на человека, я хотела бы встретиться в ним в вашем присутствии.

На следующий день Игорь уже был в Одессе. Он уже был немного рад этой поездке, которая напомнила ему о былых годах работы в полиции. После повышения в охрану космических шахт было приятно вспомнить те годы, когда все казалось более красивым и новым. Клуб показался ему больше похожим на гангстерский бар. Он обрадовался, что его дроны самозащиты там быстро нашли нужные соединения с общей системой. Только из-за отсутствия таких выходов он не решался на поездку к Даяне, а без связи они не могли сканировать местность вокруг и защитить его в случае попыток убийства. Они замечали нож или пистолет, предупреждая об их наличии. Скорость счета, умноженная системой НАММА, позволяла его модулям автоматически встать на пути выстрела, реакция гигантского компьютера была быстрее человеческой. Он же помогал найти любые машины с пулями, которые приведены в боевую готовность и даже дать волновой душ по их электронной начинке прямо из его личных охранников-вертолетиков. В этом месте выход на общую сеть был почти в баре. Правительства часто разрешали такие, ведь в игроки шли для реабилитации в обществе как раз из такой среды. Перед входом дежурили роботы. Он немного замешкался и оставил на улице пару своих охранников. Они должны были ему сообщить, если около заведения появится человек, похожий на портрет Динара. Еще он установил для низ режим слежки собственного изготовления. Автоматика должна была отреагировать, если на улице человек или автомат попытается предупредить кого-нибудь, чтобы тот не заходил внутрь.

Ни один из пользователей клуба не вызывал доверия. Они посматривали на него с неприятным выражением лица. Он заказал кофе и сразу же расплатился. Через пять минут после прихода к нему подсела молодая крашенная блондинка.

Ты угостишь меня коктейлем?

Она начала знакомство так, что он больше не сомневался, что еще может предложить девушка.

– Как тебя зовут?

– Лия.

– Ты знаешь парня по имени Динар?

Игорю не понравилось, как в этот момент изменилось ее лицо. Оглядев публику, Игорь убедился, что наркоманы тут нашли бы общество себе подобных. Она встала и пошла к другому столику. Игорь внимательно наблюдал за ней, когда увидел, что она обогнула его и подошла к бармену. Он не сомневался, о ком она сейчас ему говорит. В тот же момент его охрана передала ему, что похожий на Динара человек входит в заведение. В дверях действительно появился незнакомец. Он окинул взглядом толпу и направился к неприятному по виду субъекту, усевшемуся у кальяна. Бармен, похоже, если и хотел его предупредить, то не успел перевести автоматы снаружи на нужный режим. Он посмотрел на человека в дверях, после этого на него обернулась девушка. Оно еще размышляла, как ей быть, когда Игорь подошел к нему.

– Динар?

– Что-то я тебя не помню, – сказал тот. Он не был похож на человека, когда-то покорившего сердца женщин половины университета, но красивым его все еще назвать было можно.

– Я пришел по поручению Даяны, – ответил Игорь.

Его лицо внезапно изменилось. Он повернулся и бросился бежать. Игорь рванулся за ним, но его остановился охрана. Он стал объясняться со здоровым молодцом, надеясь, что его автоматы проследят за беглецом. Через полчаса разговора его отпустили, но оказалось, что автоматические полицейские потеряли Динара, когда он проходил через портовые защиты.

Игорь, все еще надеясь на лучшее, вернулся в бар. Тот, с кем хотел поздороваться Динар, исчез. Лия уже занималась каким-то другим посетителем, когда он подошел к бармену.

– Я знаю, что этот парень, Динар, часто бывает у вас. Ты можешь помочь мне встретить его?

– А зачем я буду это делать?

– Я тут по поручению его жены. Парень сбежал от нее, она платит деньги, чтобы он бросил наркотики и вернулся в семью. Но сейчас она хочет или увидеть его снова или развестись. Ты можешь ему передать, что она потребовала, чтобы я посмотрел лично, как проходит его лечение?

Бармен буркнул что-то неопределенное. Игорь продолжал давить.

– Все деньги, которые он тратит тут, выдает ему жена, понимаешь? А она перестанет это делать, если он не хочет браться за ум.

Бармен нехотя пообещал, что передаст Динару его просьбу. Игорь заказал еще чашку кофе и медленно выпил. Перед уходом он снова подошел к стойке и отдал визитку с адресом и телефоном, куда звонить в случае появления Динара. Уже уходя, он снова увидел Лию у стойки. Бармен, похоже, рассказывал ей о цели визита гостя. Он показал ей визитку и она спрятала ее у себя. Игорь понял, что она знает, где искать Динара и как минимум в него влюблена. Это осложняло дело, но он был бы рад за Даяну, если все вместе заставило бы ее отказаться от мысли расстаться с человеком, которого он увидел.

Когда Игорь вышел из бара, первой его мыслью было попробовать скоротать время в чужом городе, осматривая достопримечательности. Охранники, преследующие Динара, уже вернулись к нему, но он не хотел повторить его путь, записанный на их схемах. Почему-то он считал, что Динар обязательно захочет поговорить с ним сам, причем скоро. Автоматика собственных программ проверки защиты показывала ему, что в доме Даяны удалось найти большинство охранных систем и проверить их наскоро. Если он приедет в ближайшее время, их можно будет поправить после того, как он приблизится к дому. Его автоматическая охрана подаст тестовый сигнал в нужное место, охрана дома промолчит и так он получит повод обратиться за починкой, как будто помехи в работе нашел только что и из-за приближения к отключенным системам сигнализации.

Искупавшись в море, Игорь пришел в самое хорошее расположение духа. Он связался в Даяной и рассказал ей о встрече, опуская все подробности, связанные и Лией. По ее реакции опять было непонятно, хочет ли она остаться с ним, но на этот раз Стоп-Дина была тверже. Она негодующе фыркнула:

– По сети я уже пообещала Динару, что перестану платить ему, если он не способен с вами разговаривать. Сегодня как раз день, когда я должна отправить ему помощь. Я буду ждать, пока он не будет вести себя нормально по отношению к вам. Он не получит ее, если у него уже нет способности соблюдать приличия.

Игорю оставалось только удивляться, видя как эта самоотверженная женщина, готовая проявить волю ради его защиты, не может позаботиться о себе самой.

– Вы будете снова звать меня к себе для подписание договора? Я пока свободен и думаю, что Динар решится меня искать не раньше, чем через пару дней.

Даяна сникла и грустно посмотрела на него.

– Дело не только в контракте. Мой управляющий уже устал от этой проблемы, подчиненные ничего не знают о ней да и я боюсь дать им понять, что у меня есть вполне женские беды. Я сделала шаг, на который долго не могла решиться. Но сейчас я чувствую, что мне будет легче, если рядом со мной будет сильный мужчина. Приезжайте, я прошу вас.

***

Таллин показался Игорю все еще европейским по виду, но больше напоминающим Венгрию или Югославию, по крайней мере его окраины. Их наполняли беленые домики с черепичными крышами, – не дань моде, а практичность многовековых традиций жизни у моря. Крыши строились на века, хозяева тоже считали, что проживут в своих домах так же долго, как и их дальние потомки, не меняя места. Когда бала Большая эпидемия, около моря стало жить опаснее, но далеко не все здания были проданы. После изобретения антидота оказалось, что лишь несколько семей решили переехать навсегда, а не десятилетиями ждать, пока опасность минует и можно будет вернуться. Башни Оливесте были позолочены, все пять шатров светились ночью огнями. Даяна охотно провела с ним экскурсию по городу, рассказывая, что еще сто лет назад их было две, а новые построили как раз перед разгулом упущенного военными вируса.

Центр города был прекрасно отремонтирован и светился системами экологического контроля. Они были гордостью каждого владельца ресторана, с интересом смотрящего на русского туриста. Все ожидали гостей и делали все, чтобы новички когда-нибудь приехали сюда еще рез, уже с большой компанией. Даяна даже показала ему один из своих, гордясь тем, что заказывает проверки в самой знаменитой надежностью компании.

– Я понимаю, что это дорого. Но мои покупатели соглашаются со мной в том, что лучше немного переплатить за защиту и поберечь талию, чем случайно подхватить вирус, унесший жизни почти в каждой семье.

Игорь согласился с ней о она радушно пообещала накормить его сегодня так, как умели еще до времен вынужденной экономии.

– Вы никогда не были в Таллине зимой?

Даяна старалась быть хорошим гидом и ей это удавалось.

– Нет.

– Тут очень мягкий климат из-за моря. Приезжайте на Новый год, оцените.

После того, как Игорь подал сигнал об отсутствии охрану в систему Дельта-Память, которая отвечала за починку, он уютно расположился в домике для гостей. Мастер по наладке предпочел исправление по сети. Роботы Игоря, которые подали знак тревоги, едва он показался около дома, уже отмечали стабилизацию уровня защиты. Еще два дня он провел в компании Даяны, она отлучалась только для проверки работы в магазине. Судя по ее спокойствию, она сумела наладить поставку и продажу так, что ее присутствия почти не требовалось. На одной из прогулок по старому Таллину эта невысокая тридцатилетняя необычная в своей любви женщина разговорилась о себе. Тогда Игорь спросил ее:

– А как ваши родители относятся к истории с Динаром?

– У меня нет родных. Я была в семье единственным ребенком. Потом уехала учиться, на последнем курсе мои деды и бабки уже умерли, их не пощадил вирус, от которого тогда не было антидота. Они заразились одновременно.

– Купили продукты на рынке и сели пить чай вместе?

– Нет, зараженная еда досталась им со стола соседки и подруги. Сейчас я думаю, что она была слишком старая, чтобы проявить волю в выборе. Может быть, она так протестовала, не желая думать о защите ради жизни, которая была у нее когда-то, еще до эпидемии.

– А родители?

– Они погибли полгода назад в автокатастрофе.

– В Таллине?

– Нет, я звала их сюда, но они оставались в Казахстане, туда пришлось переехать после карантина.

– У них были браться или сестры?

– У мамы было два брата, у папы – один. Все они были одного возраста, намного старше моих родителей. И все попали по призыву в войска по борьбе с заражением.

– Ни один не вернулся?

– Угадали. Мама и папа еще до свадьбы обсуждали их судьбу и решили пожениться, как самые похожие и самые удачливые люди на свете. Ведь им удалось выжить.

– Динар был в ними знаком?

– Мельком. Но после их смерти, такой внезапной, Динар для меня остается воспоминанием о жизни, когда они были далеко, но не на небесах. В моем сердце они почти все вместе из-за того, что у меня мало родных. Помню, мама говорила, что у нее был троюродный брат, но мы потеряли его очень давно. Еще после того, как он с семьей уехал в какую-то зарубежную страну. Конечно, он и сам не хотел поддерживать связь, иначе за столько лет на чужбине написал бы маме или ее отцу.

Игорь сочувствовал Даяне. Время разгула эпидемии было страшным, даже если ты о нем только читал или мельком видел фотографии жертв. Тогда многие оставались сиротами. В первое десятилетие после того, как был сконструировал вирус, жертвой его мутации могло быть любое существо, так опасны были контакты с полусинтетическим творением компьютера. Замена ДНК способом, который выбрали как наиболее простой генные инженеры, не остановилась после утечки их продукции. Теперь она уже была не за стеклом. Конечно, если бы проверки и карантин объявили сразу, жертв было бы меньше. Но правительство боялось оказаться за решеткой, поэтому секретность поддерживали, не желая подконтрольных ему средств. Позднее все, связанное с эпидемией вошло в учебники для спецслужб и отдельный курс обучения для космических инженеров. Когда кордоны от вирусов уже ставили в космосе, ни один парламент мира не решился спорить о необходимости выделения средств. Даже игрокам, самым неумелым шахтерам, читали курс бактериологической защиты, а знания проверяли с той же тщательностью, как и их выводы о состоянии материалов.

– У вас остались друзья по институту? – Игорь спросил Даяну об этом, надеясь найти для нее поддержку хотя бы в кругу старых знакомых.

– Я бы сказала, что нет. Навсегда пропала моя подруга, хотя она была мне не близкой. Мы поссорились из-за Динара, который ей тоже нравился. Потом она уехала к себе село где-то в Казахстане, ее выдали замуж и они всей семьей уехали в какую-то арабскую страну.

– А из местных у вас друзья были?

– В Тарту люди привыкли быть одиночками. Моя группа была не исключением. Тем более, что мы учились экономике, где каждый разговор о делах дал бы возможность даже случайному приятелю разорить тебя. Даже если он всего лишь проболтался о твоих секретах на собеседовании в фирме, куда стремился попасть на работу.

– У все была большая группа?

– Нет, я училась на вечернем факультете и в группе нас было всего девять. Далеко не все из них приходили вовремя даже на экзамены. Мне так и не удалось ни с кем сблизиться. Я и сейчас считаю, что доверяю только моему управляющему компанией, Петрису Кивимяе. Старик плохо видит, но я могу его назвать самым порядочным человеком из тех, кого я встречала в жизни.

– А ваш управляющий хорошо знает Динара?

– Нет, он никогда не видел его. Я обычно не приглашаю мужчин домой, а Динар всеми способами избегал работы и всех, кто с ней связан. Естественно, это касалось всех моих служащих. Он был домоседом, поэтому не встречаться с ними ему было не тяжело. Фотографии, конечно, я ему показывала. Он старается не вмешиваться в мои дела, чтобы не потерять работу.

Динар появился через четыре дня. Вначале Игорю позвонил бармен из того самого мрачного заведения в Одессе. Он так же зло, как при личной встрече, сказал, что Динар готов показать свои успехи в лечении, если он придет туда же через четыре дня. Игорь согласился. После этого Даяна получила письмо от самого Динара, где тот клятвенно заверил ее в любви и скором выздоровлении. При этом он не просил денег, что свидетельствовало о его серьезных намерениях. Слова нежности он предварил рассказом о том, как испугался, увидев Игоря и представив себе, что Даяна покинет его навсегда. Сам факт его прихода Динар посчитал ее попыткой передать последнее прощание. Он молил не обижаться на него за недостойное бегство и клялся ей в любви. После получения этого письма Даяна Анджан стала еще более задумчивой, чем раньше. Видно было, что она пытается преодолеть свой ступор, держась за умение действовать, которое показал ей Игорь. Она отпустила его на самолет лишь за день до назначенного Динаром свидания, но проводила только до такси в аэропорт.

– Я встречусь с ним лично, как вы просили, – сказала она напоследок. – Но только в следующий визит и в вашем присутствии.

– Не бойтесь. Я договорюсь с ним. А после нашей общей встречи, если хотите, несколько дней побуду с вами. Вы мне снова будете показывать старый Таллин, но уже молча, если не будет настроения разговаривать.

Она улыбнулась и попросила его задержаться потом хотя бы на неделю, обещая взять на себя все проблемы с фирмой.

– Я даже готова буду сделать им еще одно пожертвование, а мы с вами выберем, на какие фантастических технологии разрешить его использовать, – обещала она уже в более привычном деловом тоне. Вы уедете, а я пойду его оформлять. Игорь не хотел брать с нее лишнего, но видел, что время и способ отвлечься помогают ей справиться с собой. Он искренне надеялся, что она перевернет тяжелую страницу своей жизни.

Через день Игорь снова был в баре, где он договорился встретиться и Динаром. На этот раз Лию он не увидел, как и того человека, к которому он шел на встречу, когда Игорь впервые с ним столкнулся. Динар пришел опрятно, но бедно одетый, опоздав всего минут на пятнадцать. Он не извинился за задержку, сел рядом с Игорем, который пил кофе и заказал себе чашку самого дешевого чая.

– Что вы собираетесь у меня спрашивать?

– Я пришел по поручению Даяны. Она хочет развестись, – начал Игорь. Эта новость явно расстроила его собеседника. Он уже нервозно рвал ворот рубашки, когда решился выдавить еще аргумент в свою пользу.

– Но я действительно люблю ее. Она добрая и внимательная. Я никогда не найду женщины, которая сделает для меня столько же. Вы же приехали, чтобы дать мне шанс оправдаться?

Игорь сурово уставился на него. Позади, в дверях, появилась Лия. Она холодно посмотрела на него, не желая отвечать на приветствие и ушла обсудить что-то с барменом. Динар, вдруг придя в себя, сказал:

– Я могу доказать вам, что совершенно равнодушен к наркотикам. Пойдем.

Игорь заколебался, но Динар проявил решительность.

– Ты боишься, что я с Лией? Нет, мы знакомы, но между нами ничего нет, так и передай Даяне. Поставь ей свою охранную систему, ты убедишься.

Тотчас же он подошел в Лие. Похоже, пока Игоря не было, они уже обо всем договорились. Лия взяла инициативу в свои руки.

– Привет, полицейский. Даже не думай, что я имею планы на мужа твоей как ее там… Поставь мне свой автомат из охраны и ты убедишься, что я чиста.

Игорь не хотел отказаться от предложения и потом отчитываться перед компаниеф на глазах у мэра или кого-нибудь вроде него, почему таких хороших работников, как у них, можно использовать в качестве космических инженеров первой руки. Он медленно настраивал системы слежения, ожидая от Лии отказа. Попросил ее сказать несколько слов, чтобы звуковые дорожки отличили ее слова и дыхание. Но она терпеливо дождалась, пока Игорь оторвался от пульта и подал ей небольшую коробочку.

– Приятно, что вы не будете рассматривать меня в постели подробно, – скривила физиономию Лия, но безропотно взяла шпиона и положила его в карман. – Увидишь, он покажет, сколько вокруг меня приличных людей.

Динар не менее спокойно ждал, пока все манипуляции закончатся. Потом он подошел к бармену, заказал бутылку коньяка и два десятка пирожков на вынос. Продемонстрировал все Игорю, чтобы тот не сомневался, что еда прошла должный контроль и даже уговорил его нести все пакеты самому, чтобы не подозревать его в подмене по дороге. Игорь встал, не забывая проверить заряд собственных охранников его хватало с избытком. Полагаясь на их защиту, не сравнимую даже с обычной полицейской, он решительно отправился за ним. Динар привел его к порту. По пропуску Динара они прошли контроль. Игорь еще рез убедился, что паспорт у него того самого человека, который был мужем Даяны, охрана тоже сочла его неподдельным. В одном из доков, выглядевшим давно оставленным хозяевами, он открыл дверь и вошел первым. Там стояло немного мебели, работала раковина, хотя само помещение трудно было назвать ухоженным. Когда Игорь вошел, он не успел увидеть, из какого угла тот достал травку, но ее владелец показал ему горсть и дал понюхать.

– Видишь, я стал совершенно равнодушен ко всем такому.

Он положил траву на стол. Из тумбочки другого угла он достал чайник, чашки и рюмки. Открыл бутылку, принесенную из бара, налил обоим. Потом стал заваривать чай.

– Смотри, видишь, я не хватаюсь за наркотики, – повторял он.

– Давай выпьем?

Игорь уступил. Коньяк оказался приятным, пирожки вкусными.

– Смотри, – не уставал Динар. – Мне совершенно плевать на наркотики, даже если я пьян. Я могу больше и не пить.

С этими словами он поставил рюмку на место. Так они провели время до вечера, Динар настоял на том, чтобы Игорь дал ему в сопровождение одного из его автоматических охранников, и следующие два дня стал добровольцем под надзором. Потом Динар пригласил Игоря уже лично исследовать свое жилье. Тот не согласился, отложив разговор на завтра, но не самого раннего утра.

Утром он решил позвонить Даяне, но ее не было ни дома, ни в магазине. Через два часа после звонка управляющему тот перезвонил ему снова. Он видел Петриса Кивимяе в первый раз еще во время путешествия по Таллину, но сейчас его лицо изменилось.

– Даяна убита. Представляете, сработала система защиты. У нее были проблемы с охраной, вызывали техника. Он успели починить почти все, но неполадки начались снова. Она жила одна и была состоятельна, поэтому имели автоматику с системами выстрела на поражение. Вы понимаете, ведь ее жизнь, как владелицы магазинов, могла понадобиться какому-нибудь бродяге, а защищаться она должна была только сама.

– Как это случилось?

– Она, как обычно, выходила утром. Но системы, включенные на ночь и работающие с предупреждением, как будто забыли о них. Я предупреждал ее, что лучше не брать в дом стреляющую технику, она всегда ломается не вовремя. Но такого я не ожидал.

– Когда она умерла?

– После вашего отъезда. Не беспокойтесь, вас не подозревают, автомат сработал как раз, когда ваш самолет уже давно сел в Одессе. Она была так молода…

Петрис хорошо держался. Европейская манера держаться, выверенная в умении быть любезным с поставщиками из любой страны, делала его более солидным. В первую встречу Игорь отметил, что улыбка и выбор костюма делает его более моложавым. Сейчас горе, казалось, состарило его еще на несколько лет.

– Я должен дать отчет по своей автоматике? – Игорь спросил его, надеясь вызвать на разговор, от которого слишком сдержанному Петрису станет легче.

– Нет, ничего не надо. Репутация вашей фирмы безупречна. Дельта-Память, которая делала охрану дома, пока на подозрении. Их вызывали в полицию.

– Их обвиняют?

– Нет. Это небольшая фирма, не из тех, кого все знают за качество работы. О своих неполадках они предупреждали несколько раз. Они предъявляли денные в полиции. Там была запись разговора с Даяной, где ее просили отключить несколько систем. В тот страшный момент две из них не были выключены. Обычно Даяна не бывает так беспечна. Наверное, она переволновалась из-за вашей поездки.

– Они подозревают Динара Анджан, ее мужа?

– Тоже нет. Он ведь был в Одессе. Кроме того, они забрали ваши отчеты о его местонахождении, которые вы посылали Даяне. Он был в другом городе, далеко, никуда не отлучался. Мне больно об этом думать, но теперь он единственный ее наследник. Все наши магазины, отель и одно небольшое производства переходят по наследству к нему.

– Вы не хотите шефа, который принес так много горя вашей хозяйке?

– Я не молод. Работу найти очень тяжело. Но за все это время я скопил немного для себя. Мне нужно было бы заботиться о том, чтобы не потерять место. Тут моя позиция сильна тем, что без моей помощи Динар, каким бы он ни был, быстро разорился бы.

– Он может просто продать все, даже не приезжая.

– В этом случае я могу остаться и работать уже у нового хозяина. Но все-таки, мне так жаль бедную Даяну, что я хотел бы вас попросить…

– Провести собственное расследование?

– Да. Я оплачу все расходы и договорюсь на вашей фирме, чтобы получить разрешение.

– Не обижайтесь на меня, но я смогу начать не раньше, чем мне дадут приказ из компании. Мы обычно не занимаемся расследованиями, поэтому есть некоторые юридические запреты.

– Хорошо, я подожду.

Игорь попробовал выдавить из себя несколько слов утешения, но был так расстроен, что все получилось слишком скомкано. Потом он с трудом вспомнил, что именно ответил. Уже когда он отключил видеовызов, пришла злость. Он пошел к морю. Оно было таким теплым и выглядело так мирно, как будто для него не существовало жизни или смерти, попыток спасти или фатальных ошибок. Он чувствовал себя чудовищно. Работу в прокуратуре он закончил давно, сейчас привычка к космическим игрокам и инженерам, чаще всего остающихся вполне приличными людьми, изменила его привычки. Он сталкивался с ситуациями и похуже, но сегодня, когда он столкнулся с убийством, новость стала тяжелым испытанием для его нервов. Море утешало,

Игорь, постояв немного на берегу, отправился к Динару на встречу, назначенную вчера.

Тот снова был в баре и ждал его. Если он и знал о смерти Даяны, на его лице трудно было прочитать какие-то чувства. Он предложил Игорю снова отправиться в портовый док и посмотреть, как он равнодушен к наркотикам. Он отказался. В этот момент позвонил Павел. Он перенес разговор, но использовал его как повод удалиться на некоторое время.

Через час Игорь уже рассказывал Павлу о том, что случилось.

– Ты уверен, что Динар или его знакомые не ездили в Таллин ломать охрану?

– Она поддерживается из другого города. Это значит, что хорошему хакеру, если он хотел бы убить ее, нужен всего лишь выход на ее системы из любого города мира. У тебя уже заказали расследование?

– Да. Оказалось, что нам простят, если ты еще и проверишь Динара или его подругу. Работы оплачены, у тебя еще четыре недели.

– Добро. Я постараюсь.

Следующие пять часов Игорь провел в сети. Ему понадобился весь опыт для того, чтобы не пользуясь системами компании найти хотя бы нескольких людей, которые учились вместе с Даяной. Из семи оставшихся человек этой группы трое жили в Вильнюсе. На следующий день он вылетел туда. Только двоих, Ингу Ривес и Валдиса Хайнике, он сумел уговорить поехать за счет бюджета, выделенного управляющим, на один день в Одессу. Он надеялся, что Динар все еще не снял его систему слежения, а она показывала, что он не покидал Одессу и живет, слоняясь по городу, в баре или проводя время дома. Еще в пути он тщательно проинструктировал своих спутников.

– Вы должны войти в бар, когда на этом приборе загорится надпись «Цель 18». Тогда он будет там. Навигатор прибора покажет, о каком человеке идет речь. Вы должны пройти мимо него и сесть так, чтобы он увидел ваши лица. Ни в коем случае не показывайте ему, что вы следите за ним. Я тоже буду там, но вы должна сделать вид, что меня не знаете. Если вы считаете, что это не он, проведите в баре не менее часа, чтобы убедиться.

Он вошел в бар минут за пятнадцать до Динара, но не стал наблюдать за навигатором, который должен был показать ему передвижение цели. После того, как тот вошел, Игорь усадил его за столик так, чтобы входящие могла его хорошо рассмотреть. Он затеял разговор, чтобы отвлечь его. Однокурсники Даяны и Динара появились почти без опоздания. Они сели за соседний столик. Динар не узнавал их. После того, как Инга и Валдис выпили кофе с мороженым, оба неожиданно встали и подошли к столику Игоря.

– Простите, мы здесь проездом и я хотел угостить свою жену лучшим коктейлем, – начал Валдис, тщательно скрывая литовский акцент немецким. – Вы не знаете, какой тут считают самым лучшим посетители, а не бармен? Это не Черный Принц?

Игорь промолчал, Динар тоже.

– Извините, я не хотел беспокоить вас, – попятился Валдис.

Через два часа они встретились с Игорем уже в другом конце города. Даяна зря считала этих своих знакомых совершенно равнодушными к ее судьбе. Конечно, они могли проявить участие только после того, как узнали о ее трагической смерти, даже если при жизни недолюбливали. Но ее смерить заставила их пожелать свою старую знакомую весьма искренне.

Валдис почти сразу же извинился за то, что не смог сделать все, как договаривались.

– Мы с Ингой до сих пор не можем прийти в себя от этой встречи.

– Вы хотите сказать, что тот человек, с которым я разговаривал, не Динар?

– В том-то и дело, что мы не можем сказать точно, – ответила Инга. Прошло десять лет, он мог забыть о нас и измениться.

– Человек рядом с вами был очень похож на Динара, – вмешался Валдис. – Инга, скажи, если бы мы не подошли, мы бы приняли его за Динара.

– Нет, мы стали сомневаться, когда увидели его манеры. Динар был более тонким. Хотя, конечно, если бы нам показали фото, особенно спустя столько лет, мы не отличили бы его от самого Динара.

– Вы можете подтвердить, что этот человек не Динар Анджан, с которым вы учились?

– Я спросил вас про коктейль Черный Принц. В институте Динар ухаживал не за Даяной, точнее, за ним ухаживали все женщины…

– Он был очень красивым и необыкновенно милым, – добавила Инга.

– Мужчин в группе было три. Мы редко общались с другими, но однажды кто-то сказал Динару, что женщины называют его между собой Черным принцем. Он почему-то обиделся и потребовал, чтобы мы никогда при нем не произносили эти два слова. Он не забывал своего требования до конца учебы. Я решил, что если это сам Динар, он вспомнит те слова, которые его когда-то так выводили из себя.

– Когда мы подошли ближе, он все еще для нас оставался настолько похожим на Динара, что только этот опыт убедил нас, что он тоже не помнит нас и тех слов, которые он не мог забыть столько лет. Он мог измениться за эти годы, особенно потрепанный пьянством или наркотиками, но не настолько, – подытожила Инга.

Игорь попросил их еще раз рассказать это под запись на системы его собственной охраны, а потом позвонил в полицию и уговорил принять их показания. Он проводил их до аэропорта и проследил, чтобы они благополучно вернулись. Только после того, как Игорь убедился, что материалы опознания попали в полицию Таллина, он смог вздохнуть с облегчением.

***

Отчет Игоря о проделанной работе оставил Павла почти равнодушным к проблемам современной жизни вне системы космических шахт и полетов.

– Я уверен, что мир не напоминает рай. Меня пугает каждая неприятная история, которая может быть связана с нашей работой, особенно сомнительная, – сказал он после того, как Игорь сдал отчет о работе.

– Согласен. Но наша игра в постройку будущего предназначена для того, чтобы сделать для миллионов людей настоящее. Они получают возможность жить в обществе, где им отведено место, наполненное всем, что необходимо для жизни, хорошей жизни.

– Да, нас можно назвать отцом и матерью каждого, кто пришел к нам. Программы созданы для того, чтобы «лишние» люди не устраивали драку за место под солнцем, а правительство стабильно финансирует тех, кто делает рай на земле вроде нашего соответствующим этим планам. Сейчас мы помогали нашей клиентке, но не смогли обустроить ей идеальную жизнь вне нашей юрисдикции.

– Нас не будут ругать за превышение полномочий?

– Нет, все удалось утрясти. Случай с Даяной слишком редкий, чтобы выделять деньги на государственные программы по борьбе с подобными прецедентами, поэтому чиновники не будут даже вносить его в реестр планов.

– Буду рад, если история с убийством нам совсем не навредит. Естественно, я надеялся и на то, что бдительность охраны оценят, ведь мы и в космосе обязаны постоянно проводить плановые проверки. Да здравствует проект Ивана, который не только согреет астероиды и наполнит их солнечным светом, как на курорте! Я рад, что неприятностей из-за этой истории не будет, успокоился Игорь.

– А зачем им появляться? Полиция Таллина пока не объявляла своего окончательного решения, но нашим руководителям они уверенно ответили, что убийства не было.

– Они не приняли показания друзей Даяны?

– Нет.

– Почему?

– Со времен окончания университета прошло много лет. Динар, по словам Даяны и собственным, вел не способствующий улучшению памяти образ жизни. Наркотики сделали его внешне и внутренне другим, забывчивостью он мог быть обязан им же.

– Ты хочешь сказать, что Динара признали подлинным?

– Да.

Игорь не ожидал такого решения. Он все еще не решался спросить, было ли давление со стороны покровителей их фирмы для того, чтобы замять дело. Но потом отбросил эти мысли. Они слишком любили избавляться от преступников, чтобы решиться покрывать грязные истории.

– Он приехал туда и привел еще знакомых, чтобы это доказать?

– Нет, он все еще в Одессе. Знакомые были, но оттуда. Его знакомые по этому периоду. Динар еще и сходил в местную полицию. Они не только подтвердили, что его паспорт подлинный. Там он рассказал несколько историй из своей жизни с Даяной. Их записали и отправили в Прибалтику. Проверка показала, что факты он указал верно. Столько правды о жизни Динара мог знать только он сам. В Одессе все, кто его знал за последние два года, подтверждают, что у него не было друга, внешне похожего на него.

– Ты хочешь сказать, что наш знакомый не может быть лже-Динаром, который познакомился с подлинным еще в Одессе, после его приезда туда, и избавился от него?

– Не забывай, что детектив из нас двоих больше ты, – заметил Павел.

Игорь был расстроен, но не сдавался.

– Хорошо, объясню с позиции следователя. Сам факт того, что Динар смог отключить через портовые системы моих охранников, говорит о том, что у него были хорошие связи с хакерами. Они же могли покопаться в системах Даяны, чтобы система произвела выстрел по хозяйке.

– Полиция Таллина нашла, что Динар иногда работал в порту. Ты знаешь, что такие места, как посты международных перевозок, к которым относится порт Одессы, часто запрещают использовать личную автоматическую охрану.

– Да. Имеют право отключить ее и даже сделать это принудительно.

Павел откатился в сторону на большом кресле. После паузы он снова начал, прямо гладя в лицо Игорю.

– Вот поэтому полиция посчитала работников порта настолько честными, что приняла даже их показания, подтверждающие личность Динара. В Эстонии приняли все данные и закрывают дело, как аварию по собственной вине.

Игорь встал, прошел по комнате и остановился в дверях. Он был уверен в виновности Динара и не хотел сдаваться.

– Динар после вступления в наследство продает дело?

– Да, – ответила Павел. – Об этом нам тоже говорили в полицейском отделении, расследующем дело.

– Ты хочешь сказать, что в Таллине среди местных боссов уже есть кто-то, решивший купить магазины Даяны?

– Если это так, то он наверняка из влиятельных.

– И из богатых. Не забывай, что ее имущество стоит немало.

– Если оно заинтересовало кого-то из местных воротил, ему будет только на руку история с аварией техники. Даяна уже получила репутацию слишком безответственной из-за того, что ждала Динара. Людей с таким характером легко обвинять еще и в неумении следовать инструкции в технике.

Павел совершенно не получал удовольствия от рассуждений о коварстве финансистов и власти. Но эти выводы только помогали ему напомнить даже самому себе о том, как целях пятнадцать дней он принимал участие в погоне за преступниками, переживая за все возможные будущие последствия уже по собственному имиджу.

– Хорошо, ко всей этой истории добавь еще и столетие политики борьбы с Россией, через которую были получены свидетельские показания, – добавил он. – Не расстраивайся. У тебя получилось прекрасное путешествие, ты выполнил свой долг. Мы не обязаны быть еще и частными детективами, чтобы лично охранять каждого клиента-игрока. А теперь у тебя впереди долгожданный отпуск. Поезжай куда-нибудь и получи удовольствие от того, что у тебя будут оплачены два месяца на морских побережьях вместо одного.

– Я начал дело Даяны позже, чем месяц назад.

– Управляющий ее магазина нанял тебя, для дополнительного поиска. Не знаю, какие у него связи, но все нужные бумаги ему подписали за пару часов. Поезжай к нему лично, чтобы закончить дело.

– Расследование закрыли в полиции, а я должен смотреть ему в глаза, рассказывая, как уходят от наказания убийцы его друга и шефа?

– Он не молод и смирится с реальностью. Согласись, ему лучше считать все цепью нелепых ошибок, чем получить инфаркт, рассматривая еще не один раз фото трупа Даяны, проводя очные ставки с убийцей, боясь его друзей при возвращении домой.

Если бы Павел предложил Игорю деньги, как премию за закрытие расследования, тот вряд ли согласился бы. Они ему были нужны, но нарушения принципов он себе не позволял. Перед уходом он попросил возможности взять для будущего разговора с управляющим все материалы дела. Павел не возражал.

Еще два дня из срока, отведенного на окончание дела Даяны, прошли в работе за компьютером и перебором журналов происшествий. Потом Игорь вылетел в Таллин.

Управляющий встретил его сдержанно, хотя на встречу в удобной для Игоря время согласился сразу же.

– Вы тоже считаете, что лучше закрыть глаза на все, что произошло и заниматься подготовкой к смене владельца, – спросил Кивимяе после того, как Игорь рассказал все, что слышал от Павла.

– Не знаю. Вы живете тут и можете предположить, кто именно захочет купить дело Даяны.

– Вы имеете в виду ее магазины, отель и производство?

– Если вы хотите рассказать о том, кто тут мог дать взятку полиции ради закрытия расследования, я – само внимание.

Игорь, памятуя слова Павла о состоянии духа старика, собирался пусть и формально, но выполнить его требования. Привычная для эстонцев сдержанность не обманула его. Петрис держался, но его нежелание действовать было связано только с тем, что пока не было способа найти еще одно решение.

– Если бы у меня были еще доказательства… Судья, который занимается нашим районом, известен своей честностью. Пока велось расследование, он был в отпуске. Через месяц он вернется, но дело поторопились показать другому судье еще до его приезда.

– Скажите, вы хотите знать, в чем не хочет копаться полиция?

– Даяна была мне как дочь. Я женат и люблю свою семью. Я никогда не рассчитывал, что если я устроюсь на работу к одинокой женщине, то она никогда не будет требовать от меня не только выполнения служебных обязанностей.

Кивимяе посмотрел на Игоря так, как будто не искал его понимания, но уже давно выбрал позицию, которую готов был отстаивать, хотя и сдержанно. Тот понимал любого человека, который, боясь случайных связей своего слишком темпераментного работодателя, боялся получить неприличные болезни вместо легкой и хорошо оплачиваемой работы на ближайшие лет десять.

– Тогда слушайте, – начал Игорь.

Следующие два часа они провели за компьютером. Он показывал Петрису все данные социальных сетей и болтовни в играх, которые не были закрыты от любого желающего их посмотреть. Через два дня после ухода Динара среди обычных городских обсуждений появились рассказы о самоубийстве. Их нельзя было назвать важными новостями, ведь умер какой-то азербайджанец, приехавший в Таллин на заработки. Владелец отеля, где он покончил жизнь самоубийством, рассказал, что тот свел счеты с жизнью в первый день после устройства на работу. Али Акманов (так звали этого почти бродягу) приехал за несколько дней до того. Владелец отеля предложил ему место ночного портье в маленькой дешевой гостинице на окраине, из тех, которые не интересуют приличных гостей. Он прибыл на работу вечером и в ту же ночь застрелился в номере одного из гостей. Между собой соседи владельца отели обсуждали везение и невезение хозяина. Они радовались за знакомого из-за того, что гость не стал устраивать скандала и уехал на следующий же день.

– Вы понимаете, что могло там произойти?

– Пока нет.

Петерс обескураженно мигал глазами. Али Акманов мог быть не азербайджанцем, а самим Динаром? Он пришел в отель под другим именем, чтобы побыть в одиночестве и не опасаться Даяны, работая там?

– Как вы думаете, живя вместе с Даяной он не имел собственного счета, которые позволял бы ему жить на свои средства безбедно?

– Нет, она была не из тех женщин, которые не кинут к ногам любимого мужчины хотя бы свои деньги, если это будет единственной возможностью его завоевать. А она любила его. Или так хотела, чтобы он был у ее ног, что называла это настоящими чувствами.

– Если это было так, Динар мог пойти в отель, чтобы побыть в одиночестве после ссоры. Он мог снять номер и положить свои вещи, богатые и дорогие. Все вместе не могло стать поводом для убийства.

– Если Али убил настоящего мужа Даяны, кто себя за него выдавал все эти годы?

– Сам Али. Не забывайте, что в Прибалтике они оба показались бы каждому слишком похожими друг на друга, чтобы быстро обнаружить подмену. Али знал, что Динар только что приехал и его еще не запомнили. После убийства он одел его костюм, собрал его вещи. Утром он сказал, что эмигрант покончил жизнь самоубийством, а владелец отеля так торопился замять скандал, что подтвердил это сразу же.

– Хорошо, но как Али смог обмануть Даяну с электронным адресом Динара и подробностями об их совместной жизни?

– Это не тяжело, если у него оказался бы компьютер Динара, где были записаны все его пароли. И его дневник. А он, похоже, его вел. Иначе столько подробностей о совместной жизни, чтобы обмануть полицию, ему было не найти.

Управляющий явно почувствовал себя борцом, разбираясь в этой запутанной истории. Он уговорил Игоря остаться в отеле Даяны и починить охранные системы. Теперь он не доверял никому, кроме себя. Ему пришлось нанять одну местную компанию, из небольших, она уже переводила системы на свои службы. Но Петрис буквально требовал, чтобы Игорь как ведущий инженер перепроверил все, что они делают, до мельчайших деталей.

– Оставайтесь тут, отдохните, так работа покажется вам еще приятнее, – уговаривал он.

Видя колебания Игоря он перешел на просьбы.

– Я слишком стар, чтобы хорошо разбираться в кибернетических системах. Я боюсь, что в меня еще что-нибудь выстрелит.

Игорь попросил у него время на то, чтобы посоветоваться с руководителями своей компании. После недолгих совещаний оказалось, что такую помощь и даже большую он оказать может, но с условием установки в отеле и в магазинах оборудованных мест для игроков космических шахт. Условие было принято сразу же и без колебаний.

Петрис Кивимяе оказался не только хорошим управляющим, которому можно было доверять все проблемы закупки хороших товаров и контроль над кассой. За годы работы ему удалось привлечь покупателей, которых в столице Эстонии называли бы влиятельными. Он тщательно избегал рассказов о том, с кем ему удалось обсудить все проблемы с трагической смертью бывшей хозяйки. Но дело в полиции удалось возобновить.

Он поспешил рассказать Игорю, который в это время еще проводил отпуск у моря, о новостях, как только они появились.

– Вы знаете, что случилось после проверки того несостоявшегося портье, Али?

– Он оказался в розыске?

– Угадали. Сверив данные таможни, полицейские нашли, что границу он пересек нелегально. Потом предположили, что в той суматохе, которая была из-за трупа бродяги, не стали проверять его паспорт, который мог оказаться фальшивым.

– Бродяга, нанимающийся портье, в чужой стране мог раздобыть фальшивый паспорт?

– Это могло быть, если до появления у нас он работал наемным убийцей…

– …где-нибудь в России, – закончил Игорь фразу, которую тот не решался выговорить. – Им как раз могли платить так мало, что денег в случае опасности, хватало только на срочный выезд. О своем человеке позаботились, только выдав ему фальшивые документы до страны, которая не сразу будет ловить по подозрению в погромах, если они были у тех, ради которых Штирлиц устроил бунт среди фашистов, когда те приняли его за своего.

– Не судите нас строго, – немного болезненно принял критику на свой счет Петрис. – Мы когда-то искали независимости, но не понимали, что потеряли первое место среди авторитетов СССР ради положения в хвосте Европы. Может быть, это тоже было желание оказаться внизу из надежды получить если не отечество, то место не самого тяжелого инвалида, получающего пособие от государства. Наши предки уходили от положения первых по престижу в СССР из желания не нести ответственности, которая всегда бывает у лидера.

***

– Ты думаешь, что я не способен ценить тебя, как работника фирмы?

Павел смотрел на Игоря так, как будто отдавал ему что-то очень важное для него самого. Но делал это решительно, как поступок, свидетельствующий, что он человек чести.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я не забыл твою просьбу о новенькой.

– Ты шутишь?

– Ничуть. Можешь передавать дела по установке системы для игроков в Таллине именно ей.

– Ты хочешь сказать, что ее назначили куратором подключения системы, которую пока знаю я один?

– Да. И ты должен инструктировать ее по всем вопросам. Естественно, не забудь ее домашний телефон, он тебе полагается.

Павел достал уже заготовленный лист и передал его Игорю.

– Просмотри это распоряжение и распишись. Тут твои новые полномочия и небольшая прибавка к окладу.

Новенькая оказалась умной, приличной и вполне соответствующей вкусам Игоря на женщин. После того, как Игорь закончил рассказ обо всей криминальной части истории, она спросила:

– А кому в итоге достанутся магазины Даяны?

– Не тому, кого надеялись встретить со всей суммой до моего приезда, разумеется. Сейчас Али в розыске. Полиция ищет его за убийство, он больше не считается в ее протоколах настоящим Динаром. По крайней мере, до поимки настоящего. Лже-Динар исчез, вместе с ним пропала Лия и тот его знакомый по Одессе, на встрече с которым я его впервые нашел. Думаю, они не будут искать повода найти и убить кого-то.

– Да, им легче будет спрятаться и начать новую жизнь, чем добиться денег бедной Даяны. Я не очень хорошо знаю законы в Прибалтике. Наверное, они будут искать ее дальних родственников?

– Уже нашли. Конечно, это сделал Петрис.

– С твоей помощью?

Игорь загадочно улыбнулся, но подтверждать не стал.

– Нашелся троюродный брат ее матери. Он оказался пожилым человеком, всю жизнь работавшим строителем. Сейчас он болен и не хочет хлопот с работой владельца или сразу крупной суммы, которая понадобится любому вору, окажись старик в его руках.

– Что он придумал?

– Петрис предложил ему выкупить у него все имущество Даяны, расплачиваясь по частям. Он не зарабатывал так много, чтобы приобрести все сразу. Но его сбережений и будущих прибылей хватит, чтобы обеспечить старику спокойную старость и двух или трех сиделок.

Девушка улыбнулась и Игорь понял, что ему удалось вызвать в ней чувство восхищения, которое всегда бывает приятно мужчинам. Особенно, если они планирую завоевать сердце вполне стоящей женщины.

– Хочешь, я покажу тебе Таллин? Мы поедем туда как раз, когда будет проверка рекламы наших игровых выводов и бара перед рождественскими каникулами.

– Остановимся в том самом отеле, где придется еще раз проверить сигнализацию?

– И подключения к нашей системе. Петрис обещал, что рождественская реклама пойдет по первому телеканалу в праздник. Он украсил витрину манекенами и стразами. Все подбирали лучшие дизайнеры столичного варьете. Я постараюсь сделать все, чтобы положить мир, сосредоточенный в центре Таллина, к твоим ногам. Кроме того, в это время ты сможешь загадать свое заветное желание прибалтийскому Санта Клаусу и проверить, сможет ли он его исполнить.

– А если из-за всей этой романтики я захочу, чтобы ты в меня влюбился? – покраснев от удовольствия, прошептала она.

Ралли за пределами атмосферы

Дверь в магазин открылась бесшумно, ведь на карманном мобильнике стояла функция отключения внешних объяснений. Андрей Качалов вошел. То, что понадобилось бы другим, – рассказы о скидках или просто хорошая музыка, которую тут транслировали всем желающим искупаться в волнах гостеприимства, было сейчас не для него. Он быстро прошел вперед. Слева от тамбура располагался холл для тех, кто хотел войти в гипермаркет. Он был разделен на кабины, но многие посетители ждали в общем зале. Почти сразу около его входа находилось окно, где за застекленной стойкой приятная девушка в форме выдавала всем тест на отсутствие болезни. Конечно, даже такой солидный магазин, как Мир будущего, не было настолько богат, чтобы предложить всем, кто хочет пройтись по его огромным пространствам за покупками, определитель любой болезни. Тут все осталось как в Средние века, не намного лучше. Но вход в магазин людям с любой стадией мутации опасных вирусов контролировался со всей серьезностью. Каждый день рабочие Мира будущего не забывали принести на стойку секретаря пачки пластиковых карт со специальными платами, упакованные в фирменный пакет. После того, как посетитель подходил к стойке, ему отмечали дату и время получения карты. Потом он открывал пакет для того, чтобы лизнуть стерильную полосу определителя, и уходил ждать до назначенного времени реакции. В зале стояли телевизоры и столики, где можно было почитать прессу. Андрей с удивлением отметил, что даже на столике с прессой на загадочном языке с латинскими буквами кто-то уже выбирал для себя журнал.

Будущие покупатели, по крайней мере, внешне, тут не боялись друг друга. Уже много лет Мир будущего не слышал опасного сигнала, который раздался бы, если в помещении окажется зараженный. Любая форма вируса, так напугавшего человечество, была уже определима минут за пятнадцать. Еще в начале болезни, когда человек сам не чувствовал ее симптомов, система пластиковой карточки уже чувствовала любое ее проявление. Антидоты уже были, но осложнения все еще оставаться загадкой для изобретателей революционных средств этого страшного X 107 или ему подобных.

В зале царило спокойствие. Будущие покупатели ожидали решения теста, который являлся пропуском в гигантский магазин. Сейчас Андрей был в том вестибюле, который предназначался для входа обычных посетителей. Дальше, через несколько сотен метров, располагался другой, для важных клиентов. «Ну, не приниматься же посла иностранной державы или представителя мультимиллионера в толпе, которая сразу же заставит его сбежать, не так ли?» – внутренне согласился с выбором архитектуры пространства Андрей. Вестибюль для ожидания тянулся от одного входа до другого, их разделала стеклянная перегородка. На той стороне располагался сад, в котором были собраны растения, любое из них можно было купить с доставкой на астероид. Или на сам Марс, если будущий владелец этого пожелает. Сад был выбран не только со вкусом (хотя его могло быть и больше), каждое растение отличалось уникальными качествами, делающими его желанным гостем за пределами атмосферы Земли. Андрей слышал рассказы о том, как руководители Мира будущего спорили, где планировать сад. Вначале они хотели разделить помещение и сделать два зеленых пространства. Роскошное оставить миллионерам, что-нибудь попроще оставить для всех. Везти растения было так дорого, что мало кто из обычных посетителей решился бы на покупку. Но эту идею быстро отвергли. В Мире будущего не хотели обижать тех покупателей, которые при виде слишком роскошного товара в плохой упаковке раздражались и подозревали каждого продавца в том, что они не желают оказать им достаточно человеческого внимания, ожидая только толстосумов. Споры по поводу размещения продолжались. Окончательным решением утвердили роскошны сад на стороне самых богатых и влиятельных, но так, чтобы он был виден через стекло и остальным. Так надеялись показать покупателям победнее, что джентльмен может предоставить Оливеру Твисту, если тот попадет под его покровительство (разумеется, на новые работы, связанные с их покупкой). Не забыли и о том, что такое зрелище будет стимулировать еще не самых решительных покупателей мечтать когда-нибудь стать и счастливыми обладателями дерева для внутренней части астероида с собственной системой защиты или чего-нибудь вроде того. В конце концов, может ведь среди них оказаться обладатель счастливого билета в лотерее (менеджеры знали, что среди космических инженеров огромное количество почти телепатов). А еще бывают и случаи браков по расчету, одним из участников которых может оказаться покупатель, пока находящийся с более крупной стороны холла. «Пусть они мечтают и стремятся», решил тогда директор магазина, подписывая окончательный чертеж этой части здания. Всего входов в торговый центр было больше, третий по значимости был для тех, кто приезжал сюда в личных геликоптерах. Их стоянка располагалась на окраине квартала, который занимал торговый центр. Собственно, на окраине города, где выросли его постройки, кроме них были почти только здания вспомогательных служб его системы и, дальше по шоссе, небольшой поселок. На постройку на его землях получали разрешение самые богатые, но когда стало ясно, что их будет не много, власти поддались уговорам военных, дав разрешение на постройку многокилометрового Мира Денег с его складами, тренажерными залами и центрами заботы о детях во время выбора покупок взрослыми. Уже после того, как стоянка для машин принесла им лавину покупателей, был построен подъезд для вертолетов и геликоптеров.

Андрей прошел мимо поворота в холл для только что пришедших сюда. Он, единственный из доброй тысячи людей, которые хотели попасть в залы с товарами, мог себе позволить воспользоваться отдельным входом для персонала. Но только потому, что он работал в компании, которой принадлежал этот супермаркет и еще множество не менее роскошных диковинок, известных по всеми миру.

Своей карточкой он открыл проход для персонала. Автоматический секретарь сказал, что в зале ожидания сегодняшняя встреча подтверждена. Выслушав сообщение он закрыл дверь, не входя. Вернувшись назад, он решительно прошел туда, где скопились будущие покупатели. Многие из них еще ждали, но он сразу же пошел туда, где был вход для посетителей. «Хотя бы сегодня я хочу пройти тем же путем, который знает и любит каждый клиент нашей компании», – подумал он. Он вошел во вторую дверь и остановился в большом холле. На мониторе был виден план магазина, неподалеку стояли корзины для покупок. Но они не подъезжали к покупателям по собственной инициативе. Для того, чтобы нужная корзина пристроилась к желающему ее помощи покупателю, необходимо было набрать достаточно сложный код вызова. Его знали все постоянные посетители Мира будущего. Новенькие (их было немного), толпились у информационной стойки с расспросами или, если они хотя бы раз уже были в лабиринтах стеллажей и помещений магазина, рассчитывали на вызов тележки уже с того места, где выписывали покупку. Там все проблемы кода мгновенно решал сам продавец, живой или автоматический.

Слева стояли самокаты. Почти все тележки, похожие на кресла разобрали уже пришедшие покупатели. Андрей подумал, что надо будет отметить это в дневнике. Он не хотел потерять покупателей, если вдруг началась мода на покупку электронной начинки для стариков, которые предпочитали не доставку на дом, а поездку на удобном кресле до самого места расположения проверки качества товара и обучения иго использованию. Думать о том, что пенсионеры выбрали для посещений Мир будущего только из-за того, что там на входе они могли бесплатно провериться на отсутствие заражения, было бы глупо. Так подумал бы только тот, кто после эпидемии лет тридцать отсиживался в забытой всеми деревне, а сейчас случайно попал в Мир будущего, не видя ни одной современной постройки в цивилизованных городах. Андрей относился к любой категории, кроме этой, и знал, что проверку детекторами на входе не устраивает только что-нибудь вроде рейсового автобуса или домов без охраны для обеспеченных в подъездах.

***

Он направился в то крыло, где располагались кабины. Первыми от входа были те, в которых продавалось несложной оборудования для программ в невесомости, для игр, как их называли почти все. Там можно было посмотреть автоматические системы для астероидов в действии. Не все стенду были оборудованы дистанционным управлением, которое позволяло попробовать электронику, уже на месте. Часть оборудования, занимающего просторы залов, было точной копией уже запущенного. Его можно было посмотреть в действии. Не все аппараты продавались уже с запуском и возможностью попробовать их в деле не раньше, чем через год. Некоторые из них стояли тут и привлекали внимание покупателей возможностью потрогать все детали в магазине, а после покупки им вручали управление такими же, но уже расположенными за миллионы километров от Земли.

Андрей уже проехал мимо поворотов на тренажеры с системами чистки радиоактивного слоя астероидов. На стенах зала неизменно присутствовали заверения фирмы в том, что рядом с ними находятся только муляжи, а вся радиоактивность остается за пределами Земли. Говорили, что один раз от них попытались избавиться и тут же весь персонал буквально погиб под атаками посетителей, которые не верили, что в магазине не будут давать возможность побыть в местах с большим фоном, даже если покупатель не готов сразу выложить всю сумму и берет кредит.

Он проехал на своем самокате до незаметной двери в подсобное помещение и отпустил машину для перевозки. Она смешно затормозила, приблизившись к покупательнице с ребенком и двумя уже набитыми чем-то автоматическими корзинами, потом поехала на ближайшую стоянку. Андрей немного прошел по коридору и поднялся на лифте на самый верхний этаж, где располагались кабинеты для переговоров. У двери автоматический секретарь еще раз напомнил ему, что назначенная встреча состоится. Он вошел в комнату, где можно было удобно расположиться, пока подойдет нужный ему человек. Посмотрев на стопку журналов, он выбрал просмотр обычного новостного канала на большом экране напротив удобного крупного кожаного кресла.

– Где вы еще сможете увидеть одновременно столько замечательных кадров, снятых в полете на самых быстроходных машинах для настоящих мужчин?

Андрея Качалова интересовали не только сами новости, но и все мелочи рекламных ходов при подаче материала, поэтому он внимательно смотрел на живчиков в красивый пейзажах, полных сил и энергии.

– Преддверие праздников было использовано базой водного старта в Арктической базе для официальных переговоров. Мы спешим вас порадовать замечательными новостями. В скором времени у вас появится замечательная возможность купить первыми акции будущих летающих и парящих в невесомости аппаратов.

Диктора сменила очаровательная блондинка, она продолжала ему в тон.

– Не пропустите информацию о начале торгов…

Андрей решил посмотреть другие каналы. Через несколько щелчков он опять наткнулся на рекламу будущих гонок. Тут уже обсуждали, состоятся они или нет.

– Рыночная цена акций устроителей соревнования скачет день ото дня. Все еще высокими остаются котировки будущих летательных аппаратов. «Секреты новых моделей будет охраняться с той же тщательностью, что и патенты открытых работ национальной безопасности», – обещает глава оппозиционных социалистов Михаил Каверинин. Но, похоже, при голосовании в парламенте его партия останется в меньшинстве. Все ждут, чем окончится спор из-за проведения гонок. Он вызывает реакцию уже у самых солидных организаций мира.

Диктор рекламной передачи не уставал поднимать настроение слушателей описанием будущих препятствий, с которыми должны столкнуться те, кто примет участие в гонках. Его канал взял у устроителей соревнования аккредитацию и уже выбрал неплохое место для установки собственных камер внутри космолетов. Конечно, скромной группе из тех, что были уже ниже по положению в космическом табеле о рангах, чем Андрей Качалов, было не по карману обеспечить вылет собственной техники за пределы атмосферы. Все же им удалось найти для себя место при распределении кадров и машин самих гонщиков. В космосе уважали качество съемки и хорошее разрешение, но все полученные материалы еще придется монтировать. В любом случае, программа уже распланировала эфирное время для будущих гонок. До их начала было еще полгода, но время подготовки – это возможность показать зрителям все тонкости работы над новыми моделями. Все обещает сенсации. Среди компаний, которые занимаются изобретением и поддержкой работы автоматических космолетов так много тайн, что внимание публики к будущим репортажам обеспечено.

Андрей переключил канал. По спортивному передавали гонки на дронах, но уже на Земле.

Он с удовольствием смотрел, как модели разных стран преодолевают бугристые поля ледника. Сегодня не было ветра, но рекламировали тур, который покажет самые хорошие конструкции на ледяных просторах почти в бурю. Комментатор иногда показывал болельщиков. Они сидели у огромного экрана, напоминающего центр управления полетами 20 века. Автоматику размером с ладонь они иногда увеличивали так, что она оказывалась величиной с человека или больше. Девушки в зале подбадривали команду, размахивая яркими переливающимися метелками. Иногда им это надоедало, и они переводили их в автоматический режим. Было смешно смотреть на их «одуванчики», когда статическое электричество распушило сверкающие хвосты.

Андрей обычно смотрел результаты соревнований по сети. Он не тратил время на удовольствие от зрелища (оно того стоило, ведь даже в «центр управления» продаваться билеты). Об их ходе он читал в статьях, экономя время, а потом долго рассматривал сами модели, объясняя себе большинство манипуляций, вызвавших восторги у опытных ведущих и жюри.

С начала исследования геологии астероидов, особенно когда ввели игры для безработных, заменяющие им так и не найденные рабочие места, Земля стала немного подобна Древнему Риму с его великим девизом «хлеба и зрелищ». Римское право требовало от властей для поддержания мира в самой метрополии что-нибудь делать, она выбирали самые действенные способы влияние на ум. Почти дикари из этой далекой эпохи смогли просуществовать под властью таких «мирных программ развития» (не многим больше!) столетиями, долго не теряя способности сдерживать врагов, со всех сторон окружавших страну. Конституции и международное право 21 века, построенные на его принципах, дали хлеба и зрелищ, где гладиатором мог стать каждый почти за кусок хлеба, предметом игры стал отбор нужных материалов для строительства, а железо, в которое были закованы римские воины, заменила автоматика.

Гонки на дронах сменились соревнованием манипуляторов собственного изобретения. Сейчас выступали те из них, что были предназначены для работы на холоде. Полуавтоматы старательно спасали манекен, изображавший человека. Он был сделан из резиновой камеры, наполненной синей жидкость. Если робот ошибался и нажимал слишком сильно, оболочка лопалась, а машину снимали с дистанции. Строгие проверки техники проверяли ее для будущей работы спасателями. Медицина не терпит шарлатанов, поэтому отбор техники был очень строгий. Машина не должна была сломаться во время переноски человека, причем так, что его невозможно было бы вынуть из ее цепких объятий. Поэтому в олимпийские виды спорта вошло много проверочных тестов. Общественность требовала увеличивать их количества почти с момента появления каждой новой идеи.

Меньше всего в этой системе Андрей любил патентование. Его личные доходы, при весьма скромных тратах на собственные нужды и лечение зубов, никогда не соответствовали ценам на поддержание авторства, особенно если не забывать, что лишь одно предложение из ста кто-нибудь захочет купить, а не повторять после прочтения десяти строк о сути его работы.

–Ты готов выслушать плохие новости, даже если ради них пришлось приехать сюда?

В кабинет вошла Рита. Она посмотрела в сторону монитора, передающего бодрящие новости о ходе подготовки к гонкам. Пока речь шла о ставках и подъеме котировок на бирже, но они все еще не росли.

– Я тоже рад тебя видеть, – ответил Андрей.

– Забыла обо всем из-за того, что слишком огорчена. Представляешь, я целый месяц пишу восторженные тексты и отправляю их одному руководителю за другим, – Маргарита Волкова, аналитик Мира будущего по связи с профессионалами, доктор экономических наук и звезда, приглашением которой мог гордиться любой телеканал о популяризации науки, бела огорчена по-настоящему.

Качалов был не из тех людей, которые легко сдавались. Тем более, что поход в один из самых крупных магазинов компании он предпринял для того, чтобы в случае отказа попробовать еще раз повлиять на решение. Он спросил, не теряя привычки держаться ровно:

– Дирекция еще не дала разрешения на собственную постройку?

– Единственная хорошая новость в том, что без тебя строить тоже не начали.

– Почему они медлят? Время идет, его можно было бы потратить на шлифовку конструкции.

– Мне кажется, дело не только в средствах, но ответа пока нет никакого.

– Они надеются не участвовать, но потом купить лучшую модель?

– И это возможно.

Качалов, который на этот раз пришел к своим партнерам за подтверждением совместного участия в гонках, был огорчен. Две недели назад, когда он впервые решил попросить Риту поговорить с шефами о финансировании модели, созданной в его лаборатории, все было иначе. Богатая компания, на площадках которой охотно размещали его товары и исправно платили по счетам, был лояльна по отношению к своим поставщикам. Правда, обычно Мир будущего только торговал, а не брался за вложения прибыли в изобретения. Качалов не сомневался, что инвесторов не могла испугать неизвестная конструкция, – они слишком хорошо знали качество его мастерской. Он не ожидал лишь того, что привычка к торговле станет единственной причиной отказа.

– Ты уже слышал, что международный Олимпийский комитет обещает заблокировать гонки? – Рита явно старалась утешить его.

– Я думал, что скандал уже утих, – обернулся Андрей.

– Нет, он только начинается. После того, как решили объявить конкурс на самый мощный двигатель, сцепились буквально все.

– Конкурс начался из-за решения найти самые лучшие модели перевозчиков. Двигатель – только повод позвать всех на соревнование.

– Звали всех, кто занимается перевозками в невесомости. Это не всегда спецслужбы, но если ткнуть пальцем в любую компанию мира, которая передвигает что-то в невесомости, попадешь в их охрану из генералитета по расследованиям.

– Военные хотят держать монополию. Их можно понять, если они пытаются спасти свою будущую зарплату от все желающих.

– Похоже, им скоро придется это делать, вооружившись всей армейской мощью.

Первое десятилетие после открытия космических заводов было только военными разработками, где за компьютеры усадили еще и миллион безработных, обещая им, что это и есть их долгожданная занятость. Сейчас, когда прошло уже больше четверти века с открытия первого бюро по трудоустройству, которое отправляло больше не нужных даже на посадке цветов людей за компьютеры, пересчитывать графики, играми и шахты не занимался ни разу разве что младенец. Они стали частью жизни консерваторов и домохозяек. Интерес к ним возрастал, как к спорту.

– Мне кажется, что Олимпийский комитет не просто так ввязался в драку.

– Рита, ничего в мире не бывает просто так, особенно бои с генералами во главе. У тебя есть соображения, о которых никто еще не писал, о планах сильных мира сего?

– Немного. Ты знаешь, что производителей обычных внедорожников или гоночных моделей для полета по земным трассам не может не интересовать возможность продать кому-нибудь космическую тачку?

– Они обычно предпочитали мелкие работы.

– Сейчас началась такая шумиха из-за объявления гонок, что они не выдержали.

– Понимаю. Обычно они так много платят за рекламу, что сейчас каждый в уме пересчитал бесплатную, которая гонится правительствами по всем СМИ. Суммы вскружили головы тем, кто хочет поживиться за счет страны, отобрав всех будущих покупателей.

– Не забывай, что каждый из миллиардеров сейчас сидит у телеэкрана и понимает, что эта гонка как будто идет на другой планете, которую надо захватить силами землян ради их собственного выживания.

По интересу Волковой к этой теме Андрей начал понимать, что шансы получить средства Мира будущего еще остались. Он решил поддерживать разговор, но медленно перевести его на обсуждение будущих прибылей. Если профессиональные продавцы сверху считают долгое обсуждение качества будущего товара уделом продавцов в зале, можно начать разговоры о стратегии получения прибыли. Маргарита еще не настолько торопилась, чтобы закончить разговор, и он решил использовать эту возможность.

– Они настолько считают себя героями?

– Нет, но они привыкли к дракам.

– Публично олигархи пока ничего не говорят.

– Они ищут продажных военных, чтобы потом бить по бреши, образовавшейся в их лобби. Их таинственные шпионы могли добраться и до Олимпийского комитета.

– А ты не думаешь, что все наоборот? Военные объединились с олимпийцами, чтобы удержать монополию?

– Зачем им еще и они?

– Сам факт проведения гонок, причем таких шумных, говорит о том, что намечаются заказы на поездки.

– Скорее всего.

– А для каких заказов надо выбрать лучшие гоночные космолеты?

Рита задумалась. Она вспомнила последние новости о находках. Да, собирались строить еще пару заводов, делать какие-то микросхемы. Обещали начинать несколько дополнительных модулей для органики. Но любое из предложений само по себе не должно было вынудить правительство решиться на такие траты ради них.

– А что, если эти скупердяи решили заработать за счет бедных инженеров?

– Рита, они никогда не засыпали и не просыпались без этого желания. Все байки о женщинах – ложь, им всегда хотелось только лишить нас премии.

– Не отшучивайся.

– Продолжай, но высказывая идеи о коварстве властей.

– Они могли просчитать, что хотя бы часть космических программ будет себя окупать, если иногда устраивать что-то вроде ралли.

Оба они замолчали. Вспоминалось, сколько лет каждый их участников космических изысканий и перевозок просил, умолял, штурмовал чиновников, чтобы те своей властью разрешили что-то вроде соревнований. Большинство из них мгновенно занимали позицию слишком маленького человека. Еще более неприятные субъекты объясняли, что сам факт состязаний в космосе закрыт еще постановлениями (иногда их даже и называли), которые были продиктованы отсутствием средств. Дотационный космос стоил дорого, об этом не забывал никто, даже из тех кто помнил, какие сборы бывают у фильмов о нем. Конечно, еще больше денег имели фильмы о фантастическом космосе. Большинство из них становились культовыми почти сразу после выхода, фантастические доходы были известны так же хорошо, как сюжеты, но власти почему-то почти столетие не решались создать новые налоги на их прибыль для того, чтобы осуществить сказку на практике. Рите явно хотелось обсудить тему упущенной прибыли подробно, а в Андрее она чуткую душу с похожими интересами.

– Ты не хочешь немного согреть душу расчетами от возможной Олимпиады на трассе за пределами атмосферы?

– Давай-ка прикинем. Прибыль от телешоу, модели за счет тех же компаний-участников, но классов на десять выше…

Андрей расправил плечи. Его план, казалось, удавался. Волковой стало интересно посчитать доходы, точно так же могут отреагировать и ее шефы. Он нуждался в их средствах из-за того, что на соревнования хотел выпустить давно еще продуманную систему полета. Сложность была в том, что материалы стоили очень дорого, а удачная схема без поддержки какого-нибудь влиятельного акционера вроде Мира будущего, мгновенно была бы скопирована крупными компаниями. Изобретатели были слишком маленькими людьми, чтобы защитить даже вовремя оформленный по всем правилам патент. Поддержка Мира будущего была заманчивой еще и оттого, что он не раз сталкивался с методами корпорации, которая старательно толкала своих партнеров вверх и вперед.

– Ты знаешь, почему все стараются сделать вид, что не хотят гонок? – Андрей вспомнил пышные тела, вылезающие из блузок всевозможных посредников на переговорах, если речь шла не о мелких суммах. Без умения набивать цену такие типы остались бы без виллы на экваторе, не меньше.

– Торгуются?

– Да, причем это ставки на повышение.

Андрей уже взял из кипы рекламных буклетов, лежащих для посетителей, пару, у которых на обложке красовались фотографии гонок небольших вездеходов. Один из них предлагал купить игрушки для детей и взрослых. Другой демонстрировал товары Мира будущего по акции, их можно было посмотреть в деле на шоу, которое устраивалось в магазине. Они были же для взрослых и предназначались для дистанционной работы на Земле. Качалов демонстративно поднял оба перед собой и прокомментировал:

– Почему ваши боссы не забывают, что гонки дронов и испытания их захватов – вполне привлекательное шоу? Я имею в виду не внешний вид, а усовершенствование конструкций для каждого выступления?

– Им за это достается мозговой штурм собственных техников. Ту модель, которая пойдет на соревнование, можно превратить в десяток модификаций с разрекламированными там ходовыми качествами, – добавила Рита. – Не забываем об экономии на рекламе, которую посмотрит весь мир. Ее успех будет не только перед соревнованиями, во время их, но и после, может быть – много лет после. Ты любишь читать статьи о том, как в первый раз МИТ участвовала в гонках внедорожников в 2045 году?

– Да, тогда она впервые потеснила признанных гигантов. Как-то не думал о том, что любое упоминание становится дополнительной рекламой, хотя в этом случае оно обеспечено.

У Маргариты был приятный акцент местной жительницы городка электроники, вынесенного от Москвы только из соображений безопасности. Андрей не забывал, что найти такую престижную работу почти у себя дома – это не только большая удача, но и талант. Она еще не спешила закончить переговоры и он, представив себе, как она будет прелестно выглядеть, уже рассказывая Александру Дмитриевичу Миронову, своему шефу по технике пространства, подробности о прибылях, достающихся кому-то еще. Тот всегда любил слушать подчиненных, иногда для этого приходил, не отвлекая их от дела, и пристраивался постоять за спиной. Он не уставал наблюдать так даже за продавцом в зале, не теряя интереса к процессу, пока тот не закончит упаковку товара каким-нибудь замысловатым бантиком.

Маргарита пообещали ему обсудить с руководством все тонкости заработка на гонках и предложила ему посмотреть на соревнования автоматических систем, из тех, которые входили в официальные спортивные реестры. Они вместе спустились вниз и проехали до зала, где шоу уже шло вовсю. Там выступали модели, предназначенные для мелких бытовых работ на удаленном доступе. Промышленники предпочитали более тяжелые силовые установки, но эти пользовались большим спросом у массового покупателя. Андрей, входя в зал, посмотрел на монитор оценки внимания по сети. Оказалось, что не менее десяти тысяч человек сейчас наблюдают зрелище. По полу огромного, как и все выставочные холлы Мира будущего, зала и даже на высоте пяти метров располагались разные виды грунтов и поверхностей, где роботы образцово выполняли свои задачи. Они ехали, хватали хрупкие или тяжелые предметы, летели с ними до других моделей, передавая им свою добычу. На выходе из зала стояла стойко оформления заказа, где уже собралось несколько покупателей. Среди них были двое, одетые достаточно экзотично для России. Андрей знал, что Мир будущего, чтобы не терять покупателей давно уже предлагает во всех залах доставку силами самих покупателей. Если кто-то из них берет товар, он может подождать, пока найдется желающий оплатить часть дороги, если его придется везти далеко. Вероятно, он обратил внимание на студентов, которые пришли сюда, чтобы отметиться как будущие дальнобойщики о окупить дорогу в свою далекую страну перевозкой еще и какой-нибудь мелочи.

Волкова обратила его внимание на машину, по виду напоминающую луноход. Она трудилась почти в центре зала в большом стеклянном аквариуме.

– Температура внутри около минут семидесяти по Цельсию, а сочленения робота в прекрасном состоянии, – сказал она, оборачиваясь к Андрею.

– Их доставляют в ледяные места на Земле или продают для космоса?

– Представь себе, продается композитный материал. Если взять его около килограмма и добавить в пыль, обычную при отходах чистки кремниевого астероида, можно прямо на орбите создавать нужные формы детали.

– Отливка на месте при минимальном весе для доставки?

– Да. Мы даже создали чертежи, по которым стандартный 3D принтер отольет нужное сочленение. Они имеют прекрасные прочностные характеристики.

– Долго служат?

– Не менее десяти лет.

На селекторе Маргариты раздался звонок. Она отошла в сторону, чтобы поговорить, а Андрей стал рассматривать плавное движение автомата. Еще не все его детали удавалось сделать без железа, но его порошковые композиты уже можно было использовать для несложных поправок орбитальной техники. В этом зале все было предназначено для спортивных соревнований или личных нужд. Например, тот, кто имел золотоносную шахту на берегах Енисея мог полностью укомплектовать ее оборудованием, которое позволяло бы владельцу управляться с ней с расстояния в стони километров. В стандартную комплектацию входили и системы безопасности, защищающих товар при доставке до сейфа покупателя.

Маргарита закончила разговор и подошла снова. Андрей подумал, что сейчас она распрощается, но оказалось, что ей звонили, чтобы его задержать.

– Представь себе, я столько торопила своих боссов только для того, чтобы пару часов назад почти бесповоротно отказать тебе, а сейчас выполняю их требование тебя вернуть и выдать все необходимое, – Рита оглядела зал, где они находились, готовясь сообщить Андрею еще одну часть решения шефов.

Он подумал, что весь долгий разговор о прибылях подействовал на коммерсантов, ничего от них не получающих, как нельзя лучше. Прослушивающие устройства стояли везде, поэтому он не сомневался, что говорил о переходе больших денег из рук в руки не только для Волковой.

– Тут нет ничего мистического, – отозвался Андрей таким тоном, как будто понимал абсолютно все в переговорах по гоночным космическим кораблям. – Удача достается тому, кто умеет заранее сделать все для ее встречи.

– Будь таким же настойчивым и интересным каждый раз, когда предлагаешь сделку через меня, – улыбнулась Рита.

– Есть какие-то особые условия?

– Немного. Использовать наше оборудование разрешено и даже требуется.

– Это логично.

– А еще…

– Что-то сложное?

– Нет. Мы тебе доверяем, но хотим, чтобы работы проводились в нашем ангаре.

– Это обязательно?

– К сожалению, да. Но фирма предоставит тебе и твоим рабочим все необходимое, от комнат и гостиницы, до проезда нашим транспортом. Не расстраивайся, около переданного тебе помещения есть несколько комнат, где можно прекрасно проводить время, если ты не хочешь поселиться в отеле на нашей территории, и каждый день здороваться с кем-нибудь из вышестоящих, которые ночуют там же.

– Не могу сказать, что питаю определенную слабость к чужим ангарам. Но я готов признать, что охрана коммерческих секретов у вас явно поставлена лучше, – прокомментировал Андрей.

Он уже думал о том, что выбирать из списков Мира будущего, состоящего более, чем из миллиона позиций. Рано утром у него не было сомнений в том, что он получит согласие без особых унижений, сейчас он уже по-деловому решал, с чего начинать переезд.

– Нужные документы, в том числе талоны на питание и въезд, ты можешь получить через секретаря отдела космоса.

– Я найду его без проблем?

– Распоряжусь, чтобы на твой пропуск зарядили все подробности расположения. Но сложные вопросы тебе придется решать все еще через меня.

– Скажу без утайки, я счастлив даже только из-за этого. Ты что-то еще не договорила?

Маргарита посмотрела на него, и ее лицо стало немного хмурым и вялым.

– Есть еще несколько условий. Они касаются порядка работы.

– Мне уже огорчаться? – Андрей очень не хотел, только что получив желанный контракт, сразу же оказаться заложником условий, которые еще и окажутся невыполнимыми. Спортивная модель для ралли или космолет для гонок – это творение мастера, который тщательно выверяет все детали конструкции. Ее ходовые качества повышаются за счет мощности мотора и баланса всех частей. Они кажутся такими же, как у всех, но при гонке не должны разорваться от огромных по сравнению с привычной для большинства конструкций перегрузок.

– У нас есть возможность собрать твоего коня в ангаре. Но тут и поблизости нельзя проводить испытания, он ведь должен летать на космической пыли с астероидов, не так ли?

– Да. По условиям соревнований топливом должно быть то, что легко раздобыть в космосе, не прилетая на планету. Хотя катализаторы применять разрешают, если их не более 0,1% от всей массы бака и нормальный полет возможен без них.

– Испытания двигателя и сборки нужны. Поэтому мы можем предложить тебе несколько вариантов. На удаленном доступе ты сможешь пользоваться нашими магазинами на орбите.

– Ты хочешь сказать, что я могу собрать тут опытную модель, одновременно собирая еще одну за миллионы километров отсюда?

– У нас есть базы неподалеку от Земли и на Поясе астероидов, на них мы может предложить тебе нормальный ассортимент деталей. Если ты хочешь собрать все только тут, испытать на одной из наших радиоактивных баз, а после вывозить именно эту модель в космос, придется подгадать с рейсом. Мы не сможет везти только твое детище. Ты должен будешь успеть за два месяца, проведя еще четыре в испытании полетов уже на орбите или делать модуль тут четыре месяца.

– То есть, на обкатку на месте у меня будет два месяца до старта?

– Да. Из них несколько дней ты проведешь в полете до него. Гонщики собираются уже за пределами атмосферы. Первый этап ралли будет до склада астероидов с заправочной пылью.

– Их привезут? Сейчас вокруг Земли базы для наполнения сотни космических кораблей высокого класса топливом нет.

– Да. Мне только что сказали, что задержка может быть из-за ее перегонки.

– Добро. Окончательный ответ по полигону дам через два дня.

– Не старайся сдержать слово. Мир будущего заинтересован в твоем выступлении. Нам нужен результат.

– Выигрыш? – Андрей оценивающе поглядел на нее, пытаясь понять тайные замыслы своих спонсоров.

– Не обязательно. Но ты должен показать модель, которую у нас купят. Пусть, даже если для того, чтобы провести собственные гонки, состоящие из десятка разноцветных кораблей и бездны времени по всем каналам для обсуждения. Нам необходимо шоу. Мы будет платить тебе и считать твою работу выполненной, если ты сумеешь привлечь как можно больше внимания.

– Поломками тоже?

– Мы не настолько богаты. Не надо даже комедии с ошибками пилота или прочей чепухой, которая заставит усомниться в надежности выбора Мира будущего. Твоя машина должна проехать не хуже всех, ни разу не сломаться и понравиться консерваторам, которые станут позднее заказывать ее модификации через нас.

– Вы готовы предложить что-то заманчивое в случае выигрыша?

– Ты не пожалеешь. Сейчас я не могу назвать тебе все, как раз идет совещание по этому поводу. Но у тебя еще есть возможность заказать приз самому.

– Я надеялся на это.

Андрей открыл портфель и передал Маргарите список, составленный за несколько месяцев. Она мельком посмотрела на него, пообещав ответ после тщательного изучения.

– Не беспокойся, я не боюсь, что вы обманете меня. Там нет ничего не выполнимого.

***

Ангар, в котором Мир будущего предложил вести работы, оказался огромным. Его окна выходили во внутренний двор, как и у нескольких других строений вокруг. Пространство между ними было немного тронуто рукой дизайнера. Росли там, несмотря на холод средней полосы, несколько кипарисов. Беседка, собранная по замыслу автора уже постаревшей от времени, контрастировала с ультрасовременными ровными стенами здания. Их всегда новые по виду панели придавали зданиям респектабельный вид, владельца содержали хозяйственные дворы так же хорошо, как и парадный вход. Но это касалось только строительных работ и уборки, при разгрузке ящики иногда оставались на улице, ожидая прихода погрузочной техники, не любой грузовой транспорт пускали внутрь. Потом случайный зритель, заметивший странное нежелание пропускных систем открывать ворота перед любой фурой, мог догадаться, что даже для их проверенных водителей не все секреты компании были открыты. Внутри дворового колодца, где кипарисы и беседка были единственным украшением пространства с кустами и плодовыми деревьями, было еще одно украшение. Все, что там могло быть опорой, было увито хмелем. Так все пространство внутри летом никогда не показывало голых стволов деревьев, они и даже прутья кустов заросли ползущим повсюду ковром. Споры по оформлению были, когда владелец предложил дизайнеру увить все плющом. Тот оценил идею, но предложил заменить растение. Плющ, по свидетельству многих знатоков примет, назывался вдовьим растением и должен был принести вдовство тем, кто еще счастлив в браке.

Пространство внутри беседки, с деревянной скамейкой и небольшим кованным столиком, оставалось любимым местом отдыха ожидавших разгрузки водителей и экспедиторов. Иногда сюда заходили рабочие цехов, но в зимнее время они предпочитали проводить обеденное время внутри здания. Летом у них была возможность выйти в другой задний двор, уже с видом в сторону поля и леса, весьма подходящее местечко для отдыха, который давал возможность набраться необыкновенной важности, свойственной сотрудникам компании, работающим на обслуживании в залах. Ее справедливо считали показателем респектабельности самой фирмы. Там постоянно проводили мониторинг интереса к персонам и оценку персонала среди покупателей, обещая тем бонусы при покупках за оценку. Данные сравнивали с показателями покупательских кошельков, истраченные суммы сопоставлялись с потенциалом. Графики опросов каждый раз показывали, что внутренняя солидность нравится самым разным категориям посетителей.

Комнаты, предложенные Андрею как временная гостиница на территории ангара, были маленькие. Они располагались на балконе, чтобы пройти к ним, приходилось пользоваться открытой металлической лестницей или подъемником, ограниченным металлическими рамами и сетками. Подъемник был не попыткой создать удобство для будущих жильцов, а способом возможной работы в ангаре. При постройке на лесах его можно было использовать для перевозки некоторых деталей наверх. Двери без щелей закрывали пространство небольшой клетушки с окнами наверху, несколькими шкафами и телевизором. Сама комната имели толстые стены и хорошую шумоизоляцию, как и все помещение. Комнат для ночевки было несколько, они были наполнены разномастной, но чистой мебелью.

Помещение ангара было слишком крупным для размещения только космического корабля Андрея. Но он видел, что зал не разгородили, чтобы на вторую половину пустить еще одну мастерскую. В стороне от перехода оставались стеллажи со строительными лесами и специальные пандусы для сборки конструкции. Собственные системы для удобства механика Мир будущего тоже предоставил. Среди множества устройств и машин, расположенных на разных уровнях и полках и маркировками, Андрей увидел контрольный пункт качества обточки деталей. Обычно такие использовали для радаров или космических антенн. Тарелки огромного размера должны быть идеально правильными. Помехи более 5 мм допускали только в 20-ом веке. Позднее придумали это устройство из нескольких машин. Одна из них наносила на нужную поверхность круги, рисуя их по трафарету или используя пленочные наклейки (многое зависело от проверяемого материала и возможностей по очистке о кругов в конце процедуры.) После покраски делали цифровой панорамный снимок поверхности. Его обрабатывал компьютер, тщательно вычисляя правильность кругов под разными углами осмотра. Неправильные кривые показывали, где есть выбоины или детали слишком выпуклы. Для проверки можно было разрисовать детали еще и полосами, кривыми и косыми. Дальше по стене стояли две платформы стендовой проверки дребезжания, их обычно использовали для вертолетов и самолетов. Системы казались уже немного постаревшими, но аккуратными по виду, как и большинство оборудования на складе.

Качалов появился в ангаре уже на следующий день. Он вел с собой двух техников, рабочих. Андрей доверял им цех сборки моделей у себя в мастерской компании со скромным названием Космические линии Урала. Там он занимал должность одного из членов совета директоров, а двое пришедших с ним, пожилой Николай Владимирович Чистов и тридцатилетний Анатолий Поспелов, были двумя из восьми бригадиров цеха. Обычно они работали в одну смену, но Андрей решил снимать их на гоночную конструкцию, не боясь за привычную работу. Там все шло так четко, что временный уход сразу двоих проверяющих не менял привычного ритма. Коротко остриженный невысокий Николай Владимирович уже осматривал компьютерный список оборудования и его характеристики. Он поставил на кресло около места секретаря видавший виды черный портфель, достал оттуда собственный список и распечатал какие-то нужные ему данные из системы Мира будущего. После этого взял все страницы и отправился к рамам, на которых должна будет происходить подвижка оборудования.

Поспелов, его коллега, был высокий и не склонный к полноте, светловолосый и плохо выбритый, хотя это его не портило внешне. Он рассматривал списки оборудования для "мозга" будущего космического корабля. Со стороны было видно, что открыта страница оптимизации пилотажных характеристик.

В это время к Андрею подошел один из дежурных по залу с табличкой "Игорь Кот" на фирменном жилете погрузчиков и спросил, включить ли гостям музыку.

– Почему тут есть все для вечеринки в стиле панк? В ангаре так любят развлечения?

– Нет, не волнуйтесь. В этом корпусе несколько раз собирали летные модели, который мы считаем нашего гордостью. Еще во время сборки приводили уйму журналистов, а праздник на завершение был грандиозным. Чтобы не приглашать всех в дорогой ресторан, выбрали хороший прием на месте с показом техники, хотя и частично зачехленной.

– А почему надо звать именно в дорогой ресторан? – Анатолий Поспелов был новичком в деле связей с общественностью, хотя с интересом прислушивался к разговору. Андрей не стал вмешиваться, предоставив Игорю с фамилией или прозвищем Кот (неужели у всех же в моде забавные псевдонимы для бригадиров?) объяснить всю важность работы с идеологами вкуса и качества.

– Я не хотел бы остаться без контракта, если даже жена одного из приглашенных сюда на презентацию редакторов решит, что все ей больше напоминает не игру, а попытки заставить говорить ее саму про Ливию в Чечне.

Андрей улыбнулся, вспомнив привычный разбор полета у технического контроля и сравнив происходящее с этой странной метафорой.

– Тут правда разносят форель в миндальном соусе и телятину а-ля Винздор, а лоббирование политики уважения к самым надежным производителям и внимательным продавцам происходит в среде самых влиятельных, – Игорь готов был засыпать их подробностями, но Андрей остановил его.

– Вас просили подготовить зал для нас, не забывая о будущих презентациях? – Он обратился к Игорю со всей решительностью, ожидая его мнения о будущих внеплановых, но

Кот немного смутился, но твердо взглянул ему в глаза, как человек, привыкший к проверкам и всегда преданно выполнявший все их требования.

– Пока мне сказали, чтобы я пустил вас и все показал. Но мне говорили, что вы можете выбрать другой зал или работу в этом ангаре, а я буду вам помогать освоиться. Но про презентацию меня предупреждали, это главная сила будущей славы в современном мире.

– Не знаю, что произошло с последним беднягой, который не угодил самым смелым журналистам ведущих изданий, но показывать нашу модель до первой покупки мы будем только частично, – проворчал Андрей.

Фонарик Николая Владимировича Чистова так и перебегал от одного стеллажа до другого, выхватывая части стоящих там деталей. Рельсы и металлические детали серебрились, как будто уже стремясь оказаться на своем месте около гоночного корабля, будущей гордости фирмы и музея наград авиационного отдела. Пока он что-то отмечал в своих списках, Поспелов выгрузил принесенную программу и уже смотрел на таблицы, которые появились после его проверки.

– Плохие новости, сказал он, обернувшись. – Деталей многоканального вычислителя уровня на заводе в невесомости нет в наличии. Тех, что нужны для пилотажных характеристик с подгонкой параметров для автоматического и роботизированного управления.

– Ты все проверил?

– Еще нет. Сейчас идет база предельных параметров. После того, как мы сверим аналоги, могут появиться новые проблемы. На гонках нам не нужен даже легкий крен двигателя из-за прохода на разных оборотах, которые мы вовремя не компенсировали.

– Не беспокойся, – сказал Качалов. – Наши домашние запасы могут пополнить все местные.

– Подвесной мотор на нужные километры работает по системе Ханойского Маяка, но если мы будем улучшать ходовые качества, придется поставить не только катамаран из ядерных двигателей, но и добавить фотонную тягу.

Обычный космический перевозчик из тех, что катались без посадки на планеты, использовал один-два ядерных двигателя. По условиям гонки запрещено было использовать больше двух. Устроители пытались найти самый хороший мотор, а не имеющих средства поставить двадцать штук из выброшенного старья на одну раму с салоном.

– Если мы поставим пылевые экраны и нагреем их лазером, произойдет что-то подобное вулканическому извержению величиной до 10 см от поверхности.

– Да, реакцию дадут нижние внезапно прогретые слои пыли. Но мы собираемся ставить уловители, которые будут собирать нагретую лазером пыль так же, как пара ядерных моторов берет свою отработанную часть материалов для охлаждения.

Титан-сапфировые генераторы, которые могли бы помочь в манипуляциях с антиводородом, а с его помощью создать реактивную тягу, по ближайшим к месту гонок космическим магазинам тоже отсутствовали. В первой версии двигателя отстреленную пыль собирались искать, предварительно увеличив ее статический заряд и немного изменив химию. Чтобы выброс вулканизирующей пыли дал реактивную тягу, ее необходимо было после собирать со всей тщательностью, чтобы драгоценное топливо не рассыпалось по вакууму. Сила дополнительных моторов была невелика, но техники во что бы то ни стало хотели провести на соревнование три пары моторов (по тому же принципу на модели работали химические двигатели). Они справедливо надеялись привлечь внимание каждого любителя посидеть в баре, болея за лихую команду. Эта публика была почти неподкупна, но ее мнение или погром, учиненный от куража, был путевкой в жизнь для тех, кто хотел интереса толстосумов. Жар первых вызывал у вторых азарт к покупкам и редкое довольство от всего, что им доставалось.

– Проверь еще раз связь, – предложил Андрей. – Может быть, получится связаться с другой базой и предложить солидный гонорара за нужные детали на месте?

– Пробую, – отозвался Поспелов. – Результатов придется ждать день-два, но я не советовал бы надеяться, если у тебя там нет знакомых неподдельных Санта Клаусов. Я уже готов выпить коктейль с положенной в него настоящей газетой, если мы найдем все нужное без перевозки с Земли.

– Похвали себя за это, – откликнулся Чистов. – Если наш вариант еще не используется большинством пилотов, мы можем рассчитывать на хорошие международные заказы.

Поспелов уже крутил на экране модель, которую предстояло построить. На некоторых ее частях загорались красные и черные участки. Он переводил нужные данные в другую базу, где собирал сложные узлы для дополнительного пересчета из-за подбора деталей. Ту модель, которая была расчерчена для полигона, он оставил на другой машине. Она работала, сверяя нужные программы дистанционного управления.

Замысловатая конструкция самого тела звездолета была наполнена каналами для передачи материи, как и привычной космической баржи. Большинство моделей, работающих на ядерной тяге, имели один-два мотора как основные и обязательную солнечную батарею, которая помогала в случае отказа двигателей создать пеленгующие частоты (кончено, в случае мелких аварий на ее генераторе справлялись с починкой собственные роботы). Мотор располагался на отлете, на раме, крестовина его сочленения с продольной фермой выпускала часть пылеобразного грунта, который использовался для охлаждения мотора. Этот же субстрат не выбрасывали в открытый космос, он по трубкам передачи или почти в свободном полете проходил до следующего пояса. Там его собирали, отправляя по каналам самого корабли обратно к мотору. На ралли нужна была конструкция с балансом по двум системам тяги, но, если детали не получится подогнать по массе уже на месте, слишком много грунта будет теряться при передаче на фотонной паре.

Когда еще через четыре часа удалось обнаружить нужные детали, никто не удивился, что узел собрать будет не просто.

– Я не понимаю, о чем вы, – говорила приятная девушка, менеджер магазина другой компании, когда Анатолий спрашивал ее о нужном для монтажа на базе оборудовании.

– Тысячу кредитов с переводом аванса сразу и остального, как только машина покажет окончание тестов по прочности.

– У нас принято предупреждать о таких заказах письменно и заранее, – нахмурилась она.

– Две тысячи, – Поспелов помахал перед монитором золотой карточкой.

– Нужная вам деталь принадлежит клиенту из Родезии. Я думаю, что мы сможет быть посредниками при переговорах о продаже, – наконец, согласилась она.

– Продажа в течении суток после проверки качества. Мне не нужны битые запчасти.

– У нас цивилизованная фирма, все испытания будут сделаны дважды и на ваших глазах.

Девушка на видеофоне обернулась и отдала кому-то распоряжение. Пока Анатолий оформлял нужные распоряжения, у нее за спиной какой-то тип два раза появлялся и молча клал на стол служебную записку.

– Если снимать давление системой перемены нагрузки класса ССБ Т-30689, которую вы заказывали, проверку параметров можно дополнить трамплином 35-28 класса жестких лазеров.

– У нас на месте они есть. Хотя, – поставьте мне в заказ парочку, возьму их ради комплекта.

– Вы не пожалеете о покупке, даже если просто не будете бояться, что придется снова долго гоняться за нужной техникой из-за случайного отказа вашей. У нас в наличии немного жестких трамплинов, но вы сможете выбрать по своему вкусу, они от трех разных производителей.

***

Первая встреча с самыми известными изданиями мира у Качалова и его группы состоялась через месяц. Сразу после того, как Олимпийский комитет официально объявил о своей поддержке соревнований без дополнительных требований о продолжении соревнований под их крылом и с обязательным участием их экспертов, шум от обсуждения будущих гонок только возрос. По слухам их забрали под свое крыло военные, но они не хотели публичности. Воротилы спортивного мира попытались наложить лапу на соревнования и устроили настоящую драку за его будущее. Олимпийский комитет редко проигрывал тем, кто не входил в спортивную элиту. Но не только поэтому решение о дальнейших соревнованиях в системе космических и военных ведомств стало причиной обсудить все аспекты уже утвержденных гонок. От услуг спортсменов отказывались как от устроителей, отдавая им возможность проводить собственные соревнования детских, земных гонок, оставляя даже право оставить испытательные полигоны для роботов на орбите, хотя и с большими ограничениями. Военные старались ограничить полеты на орбиту. Их беспокоило возрастание интереса к моторам. Без ядерного топлива космические перелеты были немыслимы, а подпускать к нему лихачей из привычных для фанатов спорта сообществ не захотелось даже после боя из-за обвинения в использовании допинга и череды дисквалифиций. Не помогло сломить их сопротивление и то, что слухам прокатившихся среди видов спорта, которыми увлекались родственники лидеров противной стороны. Армия оправдывалась тем, что и без официального ипподрома она предоставила возможность большинству людей участвовать в играх с исследованием по всемирной сети, а больше возможностей для неподготовленных людей принесут только поломки оборудования и войну из-за естественного желания крушить все на свете, опасные последствия которого некому будет предотвратить полностью.

В день первого публичного показа корабля семьи Чистова и Поспелова сумели уговорить своих глав взять всех на встречу. Но как только они появились в  Мире будущего, пришло распоряжение от руководства оставить их за пределами места встречи с журналистами. К восторгу детей и внуков конструкторов им предложили опробовать любые тренажеры многокилометрового комплекса. Мамы еще спорили со служащими, в ведение которых поступали все дети пришедших сюда с ними взрослых. Они доказывали, что аттракционы за огромные суммы, которые компания была готова буквально подарить на несколько часов их отпрыскам, сейчас им не интересны. Дети кричали и визжали, уговаривая их не лгать. Отцы конструкторы, наблюдая с нескольких телекамер за их приключениями, уже почти переключились на будущую встречу.

Антон с задумчивым видом постучал лазерной указкой по столу и обратился к Чистову.

– Николай Владимирович, Маргарита Волкова – ведущий специалист по связям с общественностью, поэтому я попросил бы предоставить ей самой отбиваться от прессы, если возникнут сложные вопросы.

– Обожаю таких добросовестных работников, – он влюбленно улыбнулся в сторону Волковой, не теряя серьезности, – это будет что-то вроде покупки аппарата для печатания денег. Все своими руками, не нанимая рабочих, никаких пошлин…

– Фыркайте сколько угодно, – пожала плечами Маргарита, – но умение дать понять посторонним об открывающихся возможностях связано и с четким объяснением, почему предмет их интереса заслуживает более высокого положения в социальной системе ценностей.

Волкова выглядела настолько хорошо, что еще немного, и половины собравшихся начали бы смотреть в ее сторону неприязненно. Она обещала, что в зале позднее будут Миронов, Сивохин-Батин и Талантов, члены правления.

В зале уже начинали собираться гости. Ведущий стоял на импровизированной сцене около длинной стороны гигантского ангара. Слева от него уже были накрыты фуршетные столики, делающие помещение несколько светским, особенно вкупе с огромным количеством фонарей, световых эффектов диодных переливов, мишуры,  в блеске изысканных контурных подвесок и постоянно меняющей форму конструкции для украшения потолка. На монитор около Марины охрана вывела прибытие геликоптера к северным воротам. Пока пассажиры медленно выходили из него, она успела рассказать, что приехал один из магнатов СМИ США, Тим Колбит, его неожиданное прибытие может быть связано с тем, что он недавно развелся. Своим многочисленным поклонникам он обещал, что хочет жениться на русской, поэтому его участившиеся визиты в страну журналисты связывали с выбором самой красивой или миловидной леди. Злые языки поговаривали, что он любит русских женщин за их удивительное нежелание вмешиваться в чужие финансовые дела. По статистике, приводимой ими, русские жены были последними в списке отобравших бизнес мужа, особенно если после развода он предоставил брошенной женщине приличное содержание. Колбит, переговариваясь со своим собеседников, остановился у тестового отдела, проверяя себя на отсутствие вирусов. Его ожидание не было скучным, даже в вестибюле для особо важных персон было несколько гостей со своими свитами. После рассказа Волковой о приключениях Колбита с его новыми тайными возлюбленными Чистов воздержался от комментариев, но внутренне порадовался за Поспелова, жена которого находилась в подходящем возрасте, но вдалеке от зоркого взгляда любимца женщин и богов. Она сейчас вместе с детьми увлеченно играла с инструментами переноса мелких деталей при сборке электростанций.

***

Ангар продолжал наполняться гостями. Охрана отвела особое место конструкторам и важным гостям, чтобы избавить от излишнего внимания. На все вопросы они отвечали теми же фразами, что были написаны в приглашении, обещая рассказать подробности в выступлениях программы вечера.

– Шшш… – забавно скривил лицо ведущий, продолжая развлекать публику. – Сейчас мы проявим максимум внимания, ведь перед широкой публикой впервые откроют небольшую часть гоночной ракеты экстра-класса. Будем вести себя осторожно и постараемся поладить с ее конструкторами, которые позднее покажут нам еще какой-нибудь секрет. Та самая высота, которая нас всегда манила, теперь будет покоряться скорости, о которой не мечтают водители лимузинов…

Публика, привычная к загадкам современной разведки и их детища, мирных программ для воспитания цивилизованного общества, загудела. Свои секреты не любил открывать ни один коммерсант, космотехники были в их среде королями защиты собственных тайн.

– Сейчас у нас только два самых интересных предмета для обсуждения, будущие гонки и эта потрясающая модель…

Вдруг в толпе, стоящей между занавесами, один из которых закрывал макет будущего звездолета, а второй полки с техникой, раздался крик:

– Скажите им, что я, Афия Ахмадилло Караева, больше заслуживаю помощи и славы, чем какие-то незапланированные четвертые снизу! Если бы вы чувствовали, что перенесла! Я должна занять их место! Я Афия Караева! Если бы вы знали, как я заслуживаю их место! А-н-т-е-я – Т, слышите, Антея-Т!

С этими словами женщина, держа в руках железный прут, тяжелую деталь какого-то прибора, подняла ее и ринулась к макету космолета. Толпа расступись перед ней, но не настолько, чтобы автоматические системы смогли отделить опасный объект от заложников. Их программы строго запрещали удар по случайным прохожим, только из-за этого она смогла выскочить к самому кораблю, закрытому несколькими чехлами, и занести тяжелую палку над провалом в его теле. Прежде, автоматическая охрана смогла дать шокирующий выстрел, но ей удалось уронить железку, задев конструкцию звездолета. На месте удара был блок с компьютерными компонентами, он еще не был закрыт жестким кожухом.

Ее почти мгновенно схватили люди в форме компании. Они уводили женщину в другое помещение, она билась в их руках и бормотала что-то нечленораздельное.

Когда Андрей Качалов увидел этот кошмар, в его голове мгновенно пронеслись воспоминания о разговоре в тот день, когда Мир будущего предупредил его о рекламе. Тогда Волкова клятвенно пообещала ему, что ради рекламы и поднятия продаж собственной компании ее фирм не будет устраивать публичные скандалы. Как только он понял, что удар сумасшедшей Афии же нашел свою цель, компьютерный блок, ему показалось, что случилось самое худшее. Система не могла выдержать удара такой силы, если бы он обрушился на нее полностью. Качалов вдруг не поверил, что эта дикая выходка на месте, где столько самой лучшей охраны, может быть не подстроенной. Он обернулся и увидел неподалеку Волкову, крикнул ей:

– Это же важный блок связи…

В этот момент защелкали вспышки камер, освящая лица их обоих, и всю группу акционеров Мира будущего, среди которых они стояли. Рита повела себя мужественно. Она вскинула руку, привлекая к себе внимание, и произнесла в микрофон:

– Не беспокойтесь, ситуация под контролем.

К ней же подбирались журналисты, выкрикивая острые и иногда неудобные вопросы.

– Вы знаете, кто это?

– Она смогла повредить что-то важное?

– Когда будет экспертиза потомки? Вы успеете или можно говорить об уходе с гонок?

– Если это чья-то месть, кто может стоять за поступком Афии Караевой?

– Ваши спецслужбы когда-то боролись с терроризмом и это их месть?

– Она актриса? Это рекламный трюк?

Маргарита Волкова, казалось, стала подобна статуе в своем спокойствии. Она принесла собравшимся извинения за инцидент. Толпа нашпигованных всеми видами оружия защиты и проверки данных уже определила, что устроительница скандала смогла пройти в ангар вместе со своим мимолетным знакомым, Али Мамедовым, похожим на энергичного торгового агента. Вокруг него уже собрались те, кто путался расспросить о личности его спутницы для вечерних газет, но охрана, мягко отстраняя других гостей, постаралась помочь ему выйти из толпы. Мамедов был слишком хорошим клиентом, чтобы Мир будущего захотел бы отдать его на растерзание акулам пера, о его добродушии ходили легенды. Он клялся, что вся эта история похожа на ловушку для него самого и выглядел слишком растерянным, чтобы подозревать его в сговоре.

Чистов, Поспелов и двое рабочих уже смогли пробраться сквозь толпу к месту удара. Их осыпали градом вопросов, стараясь хотя бы снять лица.

– Вы будете снимать модель с гонок, если поломка окажется серьезной?

– Это месть конкурентов? Скажите, это первый случай, или в вашей области всегда такая борьба?

– Вы сможете через два часа назвать сумму ущерба?

– Это месть Олимпийского комитета за отказ?

– Вы успеете все починить до начала гонок?

Чистов, Поспелов и двое рабочих с трудом объяснили спецслужбам, столпившимся около места происшествия, что они и есть мастера, которые строят корабль, что посмотреть на место поломки необходимо сейчас. Они клялись не открывать полог для журналистов, чтобы сохранить тайну. К ним на помощь поспешил Игорь Кот, он тоже убеждал и нервно жестикулировал, привлекая внимание англичан, не отрывавших камер от съемок споров между устроителями. Рабочих все же к месту удара не пустили, а оба инженера нырнули под полог. Камеры повернулись к месту их работы. Секьюрити старались пристроиться так, чтобы зрителям труднее было догадаться о происходящем, один из них приподнял полог так, чтобы ткань не обрисовывала силуэты и их руки. Под покровом светился фонарик Чистова, его коллега включил свой, он был виден через ткань как более тусклый. Тяжелая механическая рука прибора, находящегося под покровом, поднялась. То, что было корпусом космического корабля, стало похоже на шатер. Публика уже спорила, пытаясь еще и угадать назначение таинственного механизма, но официальных комментариев никто из хозяев не давал.

Операторы пристраивались все ближе. Двое из присутствующих смогли как-то пронести в зал вертолеты и личными камерами, они взвились над толпой, подлетая все ближе к месту аварии. Системы слежения сработали, один из крошечных вертолетов упал, не долетев. Второй, побольше размером, завертелся, когда его системы получили мощный удар от электромагнитных импульсов со стен, от защиты помещения. Охрана засуетилась, разыскивая владельцев. Они еще радовались, что удалось передать несколько уникальных кадров на собственную сеть, но к ним уже пробирались через толпу грозные по виду мужчины в форме.

Движения фонариков были видны уже хуже, но больше половины собравшихся и по своим инфракрасным сканерам могли заметить, что техники уже не так быстро движутся, как в первые минуты осмотра. Собравшиеся видели, что решение принято, сейчас конструкторы только совещались. Ведущий возобновил шоу и уже шутил о том, как необходимо распорядиться сенсацией, если уж она плывет в руки.

– Посмотрите на лица наших будущих гонщиков, – говорил он, обращаясь к толпе и указывая на Качалова и видеосъемку, сделанную раньше, которая демонстрировалась на огромных экранах по всему залу. – С незапамятных времен наши предки мечтали парить в синеве неба или в черноте космоса. Сейчас наши мужественные радисты бросили вызов еще одной беде. Мы преклоняемся перед дерзостью и смелостью создателей мотора, который способен мчаться с невиданной скоростью.

Волкова, уже закончив совещание из-за проблем, подошла к Андрею.

– Сейчас мы считаем, что Афия попала сюда случайно. В ее крови обнаружили наркотики малоизвестной формулы. Возможно, ее вспышка ярости была следствием их долгого приема. Ее мужа подозревали в связях с мафией и считали виновных во многих убийствах. Недавно он был убит, подозревают мигранта, но тому удалось скрыться.

– Мы случайно нарвались на конфликт с маньяками?

– Импульсивная жена главы – это единственное, что осталось после его смерти в качестве коровников.  Он был так богат и жесток, что после его смерти следующее звено выбрало кражу его денег и бегство. Ты готов сказать, что с ракетой ничего не произошло?

– Пока нет, я жду, что скажут после осмотра.

Под пологом поднялась механическая рука прибора, делая полог подобным палатке. Через несколько минут она опустилась, так и не дав присутствующим догадаться, какой прибор понадобился для проверки чувствительности внешних систем.

Качалов понял, что пропустил одно протокольное интервью, но он не мог спокойно рассуждать о будущей победе, пока не было вестей от инженеров. Понимая, что его спокойствие сейчас будет прекрасной рекламой его фирме и ее надежной работе, он прошел к секретарю и попросил перенести время беседы. Тот перезвонил и уже от себя расхваливал перспективы первого личного разговора после припадка Караевой. Ее уже опознали, имя оказалось подлинным. Антеей-Т называлась компания ее бывшего мужа. Его подозревали во множестве преступлений, но каждый раз ему удавалось уйти от наказания. Никто не сомневался в его причастности к международной мафии, но заговорить об этом решились только после его убийства. Оно по странной случайности совпало с расширением его фирмы. Говорили о новом рынке, который он решил забрать под себя. Если получилось так, что он решил тайно начать свои грязные дела в космосе, а кто-то из стариков убрал его, как только он принялся за привычные в своем мире угрозы, это никого бы не удивило. С летательными аппаратами работали самые интеллигентные и умные люди, но их поразительная на ощущение военная закалка часто чувствовалась только умом. Там, где были самые умные можно быть предположить, что они же иногда считают обходные пути для формул гравитации без учета влияния темной материи, вычисляют математический парадоксы, из-за которых опыт над микромиром мог быть объяснен еще и не учтенными автором причинами. Умные оттуда не только не теряли рассудок. Они органически не хотели быть рабами и могли оказать сопротивление, даже если прочие не понимали, как можно сражаться во имя мечты, в жестокость врага заставила его самого потерять чувство меры.

Инженеры уже вынесли свой вердикт по повреждениям и, отбиваясь от журналистов, шли по направлению к Качалову. Чистов сделал ему знак проследовать за ним. Андрей поспешил на выход, чтобы поговорить с ними наедине.

– Что показала проверка?

– Первый анализ систем показал очень много нарушений. Связь со спутником отсутствовала. Нам удалось почти сразу перевести модуль на блокировку системы подачи команд в космосе. Несколько минут до этого наша земной транслятор передавал туда искаженные данные, – начал программист Поспелов.

– Николай Владимирович, а что у вас?

– Поменять блоки тут мы успеем. Связаться с космическим модулем – тоже. Но придется снова пройти испытания.

– Все? – Андрей представил себе, как каждое движение механических частей, уже получившее свое место в базе ограничений конструкции, должно быть снова проверено. – Мы не успеем.

– Без новых проверок мы получим помехи уже на трассе.

Вошла Волкова. Услышав новости, она обрадовалась и быстро вернулась в зал.

Когда инженеры вернулись, она уже стояла на подиуме с микрофоном и объясняла публике, что тут в зале они видят лишь макет гоночного корабля. Точно такой же собирается в космосе, поэтому повредить основной аппарат механическим ударом отсюда просто невозможно. Огромный механизм, установленный на рельсах в ангаре, будет исправлен в ближайшее время. Рядом с ней стояли рабочие, которые согласно кивали на ее объяснения. но Маргарита держала их немного в стороне от микрофона.

– Мы никому не позволим открыть собственные секреты, даже если удар предназначался лишь для того, чтобы заставить нас показать начинку будущего корабля на всех ведущих телеканалах мира за четыре месяца до гонки, – закончил за нее выступление Михаил Викторович Сивохин-Батин, один из шефов Мира будущего по производству и торговле. Спокойствие члена правления подняло настроение и без того шумной аудитории. Журналисты не переставали спрашивать каждого участника мастерской для будущего ралли, как только кто-нибудь из них появлялся вне зоны защиты. Постепенно хорошее настроение от вечеринки захватило и Качалова, он даже улыбнулся, когда увидел дочь секретаря Батина Павла Санина, когда Вера хохотала над шутками развлекающего ее Тима Колбина.

***

– Хотел бы я посмотреть, как они смогли сделать все, что нужно по этой бумаге?

– Возни из-за этой гонки было столько, что все уже жаждут хотя бы сфотографироваться на фоне корабля, похожего на один знаменитых.

– Желаю вам хорошо повеселиться на празднике, который будет после окончании гонок. Вы знаете, сколько стоили билеты в престижные залы?

– Стоили? Ведь гонки еще не начались?

– Почти все приглашения были проданы еще несколько дней назад. Без дорогого билета придут только те, кого наняли хлопать артистам. Мне только как квакеру и удалось открыть для себя золотые двери, – важно сказал джентльмен приличного вида.

– Генрих, а набор еще не закончился?

– Он закрыт еще месяц назад, а за это время никто не отказался.

– Не буду жалеть. С момента объявления соревнований на сто команд было уже двадцать удачных попыток разнести оборудование или убить кого-нибудь из обслуживания.

– Команд будет больше ста, еще никого не убили…

– А те психи из Митры?

– Конструктор отделался несколькими царапинами. Говорят, Антея-Т напустилась на Мир будущего и убила их главного конструктора.

– Нет, террористов схватили спецслужбы. Говорят, что они спрятали команду под охрану. Там всем заправляет Качалов, но он выступает реже всех и отделывается общими фразами, – Генрих не знал, кого он убеждает, себя или собеседника.

– Больше похоже на то, что их убили, а спецслужбы просто прикрывают собственную задницу.

– В любом случае, квакеры будут располагаться на расстоянии от героев шоу.

– Вы хотите сказать, что не будет публичного прохода по ковровой дорожке, окруженной поклонниками, жаждущими автографа и встречающими каждую звезду аплодисментами?

– Ах, неужели вы не знаете, что в эти группы берут только профессионалов? Их даже проверяют через все системы, чтобы в ряды присутствующих рядом со звездой целых два часа не прокрался потенциальный убийца.

– Вот почему так рано закрывают набор.

– Эдгар, берут только проверенных людей, не забывайте. Кстати, вы знаете, что приглашают на аплодисменты на показ какого-то нового космического здания?

– Там тоже будут звезды? – Эдгар уже умирал от зависти.

– Нет, придется сидеть у телеэкрана и лучиться весельем по команде бригадира на сцене. Все кадры потом пристроят к гонкам.

– Ох, похоже, и я попаду в центр событий. Какая удача, что я вас встретил!

– При записи не забудьте жену и родственников. Мне дали чудовищную взбучку за то, что я не позаботился о троюродном брате.

– Я надеюсь, что мне не будет такой же из-за того, что я всех потащил на верную смерть. Генрих, вы точно знаете, что Качалова не убили?

– Так пишут в прессе.

– Как я боюсь, что все это только для прикрытия разгула каких-то бродяг, которые крушат все на свете, а я попаду не на концерт, а на заклание.

– Оставайтесь с другой стороны телевизора!

– Так моя жизнь останется совершенно тусклой. Жена давно ворчит, что я не способен попасть туда, где интересно и весело, даже ради нее. Вы знаете, после первого покушения на Качалова писали о втором, когда на его системы доставки набросились космические пираты.

–Да, об этом что-то было. Но потом оказалось, что они следили за деталью, которую он купил со свалки.

– А второе покушение Антеи-Т?

– Говорили, что оно было выдуманным.

– Вы в это верите?

– Ради зрелища собираются, если человек чем-то прославился.

– Жена говорит примерно так же. Генрих, я все-таки рискну пойти хотя бы поаплодировать постройке или что там у них.

– Эдгар, не забывайте, что ей будет приятно, если вы ее станете называть «актриса Регина Белоу».

– Конечно, ведь какой-то она и будет.

***

На четвертом участке выделили ассигнования для постройки нового магазина, туда уже везли товары. Рядом с местом сбора уже красовался огромный дырчатый шар, который наскоро слепили из камней, предназначенных для постройки Марса. Снятые с боем со своего пути на планету астероиды стали каркасом, он уже обрастал генераторами энергии и передатчиками. Товары для будущего гипермаркета прежде всего предназначались для гонщиков, которые в случае поломки не хотели остаться без техники и деталей на трассе. Акции Мари-Тутти (там называли сооружение) росли быстро и уверенно. Его появление стало причиной еще одного скандала. Гонщики требовали переноса начала соревнований до момента, когда все нужные запасные части будут доставлены. Их натиск оказался напрасным. Устроители, не забывавшие о длительных сроках космической доставки, наотрез отказались менять дату.

– Если вы не можете сделать корабль, который не ломается, будем считать вас проигравшими, – ответил в своем интервью NND и LifeCCM Мира Панадидис, один из членов жюри, тем самым закончив обсуждение.

***

Самой экзотической моделью из представленных на гонке все назвали электромагнитный коридор ТТКС. Его с трудом можно было считать внедорожником экстра-класса, потому что система обычных машин с Земли предполагает нечто движущееся по трассе, пусть даже она напоминает все что угодно, кроме дороги. ТТКС построили саму дорогу, ее оформление стало частью шоу перевозчиков. На протяжении всей трассы они установили систему электромагнитов. В первом варианте была «канатная дорога»: моторы, расположенные через каждые сто пятьдесят метров, были еще и скреплены углеродными нанонитями. Но судейская коллегия запретила нити, чтобы они не стали причиной аварии соседних машин. Почти на ходу авторы добавили к своим космическим бакенам еще магниты и немного увеличили солнечные батареи. Более слабые и направленные импульсы предназначались для того, чтобы сами маяки не сорвались с орбиты и остались частью дороги. Во время гонки небольшой железный двигатель, тоже снабженный электромагнитом, путешествовал между ними под действием их притяжения. Дорогу растянули на двадцать километров, показывая чудеса экономии топлива. Двигатель можно было крепить к модернизированной системе модуля. Из-за движения от одной точки с бакеном в другую возникали сложности с маневром. Если баржа шла с грузом, приходилось точно рассчитывать курс, чтобы не задеть маяк. На соревнованиях, куда странная конструкция попала почти с боем, даже авторам изобретения не удалось справиться с крупным камнем, он почти задел солнечную батарею. Споры вокруг изобретения не утихали с того момента, когда оно появилось в списках претендентов. Тогда же из-за слишком сильных отличий от привычных решений ее в первый раз сняли с выступления. Мужество авторов превзошла только заносчивая твердость миллионов поклонников, которые появились у них после того, как сразу несколько влиятельных изданий поддержали их в желании остаться. Споры по разрешениям и попытки перевести модель в систему показательных соревнований не утихали до самого старта.

***

– Будем считать это судьбой, – начал Качалов.

В зале, казалось, все стало не живым, не наполненным какой-то положительной энергией. Он подумал, что легенды о ее существовании были связаны с надеждой. «С оправданными ожиданиями», – поправил себя он. Гонки уже прошли. Прошли все праздники, где отмечали их начало, продолжение, старт, финиш, церемонию награждения. Теперь аврал закончен. Даже сегодняшнюю встречу можно считать формальностью. Как герой с мировой славой, которую получили почти все участники ралли, он считал своим долгом поддержать верную ему до конца команду уже не публично.

– Я считаю, что мы получили огромное количество бонусов от участия.

– Ваши проценты за продажу футболок с фирменной символикой, значков, детских моделей вашего корабля и фирменных деталей в надежных руках и проценты будут выплачены своевременно, – промурлыкала ему в тон Волкова.

– Никогда не сомневался в этом и хочу поблагодарить Мир будущего за поддержку. Без вас мы не смоли бы узнать, что такое дружба, которая приносит положение и славу.

Игорь Котов довольно закивал, услышав эти слова.

– Но я все же не понимаю, почему на мою команду было столько нападок?

– Мы – крупная торговая фирма, – важно начала давно придуманное объяснение Маргарита. – Мы строим богатую жизнь, пряча системы безопасности так, чтобы они не пугали самых осторожных, к которым можно причислить всех миллионеров мира. При выборе между ощущением безопасности и комфортом от свободы мы решаем в пользу последнего. Жизнь должна напоминать обычное существование, даже если ее охрану доверили нам.

– Естественная свобода против существования в хорошо охраняемой тюрьме, – согласился в ней Чистов.

– Из-за этого, и из-за нашей славы, конечно, можно считать, что нападения были естественным следствием показа.

– Вы меня снова убеждаете, что они не были подстроены?

– Да, – твердо сказала Маргарита.

– Но из-за них мы получили хорошие контракты со спецслужбами.

– Они появились только из-за того, что военным стали интересны места, которые манят злодеев всех мастей.

– Не буду говорить, что из-за них мы не выиграли гонку.

– Сейчас нет уверенности, что вы бы пришли первыми, – заметила Маргарита.

– Кроме того, у вас уже много заявок на производство от иностранцев, причем от воротил бизнеса, – добавил довольный будущим Котов, не понимающий, почему Качалов не хочет довольствоваться ролью маленького человека.

Чистов и Поспелов, казалось, колебались. Они были уверены только в собственном шефе и никакие посулы не могли заставить их считать всю собственную жизнь предназначенной для бойни.

– Мы не хотели бы думать, что шоу с гонками должно быть кровавым, – подумал вслух Николай Владимирович.

– Точно так же я считал бы, если несчастья посыпались бы на голову другой команды, – добавил Чистов.

Андрей даже сейчас, когда они были одни и в охраняемой зоне, не хотел верить, что шумиха с нападениями, которая принесла фирме миллионы обсуждений и миллиарды покупателей, была случайной. Он имел дело со слишком опытными коммерсантами и хотел знать, что его считали человеком, а не пешкой в опасной игре со ставками в виде человеческих жизней.

– Хорошо, если вы не можете ответить мне правду вслух, я поступлю по-другому. Сейчас я положу две ручки, черную и желтую. Если вы или ваша фирма как-то причастны к погромам на моей верфи, возьмите черную ручку. Если нет – желтую.

Те, к кому он обращался, молчали и не двигались.

– Ладно, тогда хотя бы как-то покажите мне, что есть на самом деле. Я хочу знать правду только для себя. Протяните к нужной руку… или хотя бы посмотрите на ту, которая будет правильным ответом.

***

Миронов еще раз посмотрел запись разговора, особенно камеру, где Волкова, Котов, старший охраны и один из рабочих внимательно смотрели на желтую ручку. Взгляд человека в форме был не так хорошо виден, но он тоже совсем не был похож на внимание к черной.

– Эта запись должна пойти в утечки. Проследите, пожалуйста, к кому она попадет, и не забудьте проставить время, – распорядился он.

Content

Угра Виолетта Викторовна День под плохой звездой