Избранные. Книга 2: Шиноби скрытого Хогвартса

Пролог

Примечание к части

Внимание! Данное произведение является частью серии "Избранные":
ПРИКВЕЛ: "Какой придурок вызвал демона?!" https://ficbook.net/readfic/2635013
КНИГА 1: "Какого биджуу я теперь волшебник?!" https://ficbook.net/readfic/3360062
Обязательны к прочтению! И приквел — тоже.

Учиха Итачи однажды применил ко мне довольно неприятную технику гендзюцу: иллюзию самых страшных мыслей и сомнений. Из моего тела вырастали головы моих друзей и обвиняли меня. Кого-то я подвёл, кого-то не смог вернуть, кто-то был разочарован во мне, кто-то спрашивал, почему я не спас его, позволил погибнуть.

Та техника была поистине жуткой. Впрочем, тогда я ещё не знал, что меня ждёт в дальнейшем. Я был шиноби, был джинчуурики — носителем девятихвостого демона-лиса, который считался самым сильным из всех девяти биджуу, существовавших в нашем мире.

Иногда мне снятся сны. Сны о прошлом. О прошлой жизни и моих друзьях, которые сгорели в жерле войны. Почти все. Я не смог спасти их. Не успел. Не рассчитал сил. Поверил, что кто-то другой, не я, поможет им. Они, будучи во много раз слабее, пытались спасти меня.

Иногда в своих снах я часами стою под проливным дождём возле чёрного пика мемориала, на котором выбиты имена моих погибших друзей и других людей. Этих имён так много, что они уходят куда-то ввысь и теряются в тумане и пелене воды.

Шиноби не плачут. Просто струи дождя стекают по лицу, а сердце разрывается от дикой боли и невозможности ничего сказать.

Единственное, что я мог сделать, чтобы помешать гибели всего своего мира, это уничтожить себя и Кураму — моего биджуу, который стал моим другом. А ещё не хотел больше чувствовать это. Эту боль от потери всех, кто был мне дорог.

Я жаждал покоя. В свои семнадцать я так устал от страданий. От ненависти. От битв. От крови на своих руках.

Я почти забыл, что Узумаки Наруто никогда не сдаётся. Но мой жизненный девиз спас меня от себя самого, когда я почти опустил руки.

Потому что иногда смерть — это только начало.

* * *

1 сентября 1993 г.

Англия, Литтл-Уингинг

— Гарри, просыпайся, ты что-то разоспался сегодня, — разбудила меня тётя Петунья.

Вглядываясь в улыбающееся лицо, обрамлённое светлыми волосами, я пару секунд соображал, где нахожусь. После таких ярких и живых снов о прошлом, которые в последнее время посещали меня где-то раз в пару месяцев, иногда сложно вернуться в окружавшую меня реальность, на тихую Тисовую улицу в городок Литтл-Уингинг, и вспоминать, что вот уже больше пяти лет меня зовут не Узумаки Наруто, а Гарри. Гарри Поттер — Избранный мира магии, волшебник и с сегодняшнего дня учащийся третьего курса школы чародейства и волшебства — Хогвартс.

— Я встаю.

Тётя кивнула и погладила свой живот, который уже заметно выпирал. Через несколько месяцев, где-то в начале следующего года, семью Дурслей ждало пополнение, и у нас с Большим Дэ должна была появиться сестрёнка. Тётя сказала, что хочет назвать её Лили, в честь своей сестры и матери Гарри. Интересно, она догадывается, что, скорее всего, её дочь будет волшебницей? Я уже чувствую магию, которая исходит от будущего младенца, но до сих пор не знаю, говорить ли об этом тёте. С другой стороны, она должна быть готова… Надеюсь, она не слишком разволнуется? Всё же беременным это противопоказано.

— Тётя Туни, — я окликнул её у порога комнаты. — Я не совсем уверен, но, я что-то чувствую от Лили… Мне кажется, что она станет волшебницей, как… как ваша сестра.

— Правда? — она закусила губу. Но в принципе не было видно, что она расстроилась, скорее, на лице отражалась куча размышлений, что с этим делать. — Ваш дедушка был бы рад, — наконец выдала тётя и вздохнула, снова погладив живот, — Надеюсь, Вернон не будет сильно переживать. Он не очень-то доверяет магии.

— Меня же вы воспитали, — пожал я плечами. — Да и когда у неё проявится стихийная магия, то я уже буду взрослым, смогу помочь Лили. Прорвёмся.

— Спасибо, Гарри, — тётя улыбнулась. — Спускайся к завтраку.

* * *

Первое сентября нового учебного года выпало на среду. Дадли ещё вчера отвезли в Академию, так что сегодня мы завтракали только втроём: тётя, дядя и я.

— Сегодня в девять у меня назначена встреча с заказчиком, — немного виновато посмотрел на меня дядя Вернон. — Так что поедем рано, у тебя все вещи собраны?

— Да, — наворачивая кусок вчерашнего мясного пирога, состряпанного тётей, сказал я. — Не страшно. Погуляю.

— На вокзале? — неодобрительно посмотрела на дядю тётя Петунья. — Гарри только тринадцать. Мало ли какие странные типы ходят по Лондону.

— Я могу за себя постоять, — оторвался от пирога я.

— Я понимаю, что ты волшебник, и вы ещё постоянно дерётесь…

— Мальчикам надо выпускать пар, — вступился за меня дядя. — Да и тот твой знакомый из Коукворта, который ещё преподаватель в Хогвартсе, говорил, что это хорошо. По крайней мере, за Дадли и Пирса я спокоен. Они, как и сказал Гарри, могут за себя постоять. Академия, где учатся одни парни, это знаешь ли… Я сам её заканчивал. Скажу тебе, это суровая школа жизни, Туни.

— Пусть так. Я же никогда не была против, что наши мальчики учатся драться. Но с этим огромным сундуком не очень-то удобно отбиваться от маньяков, — заявила тётя Петунья. — Да и колдовать на каникулах нельзя.

Недавно опять в газетах писали про «разгул преступности», и она явно волнуется. Да и беременность сделала её излишне мнительной.

— Меня можно отвезти к старому мосту, который в Саутварке. Там дом у Сириуса. Я мог бы там подождать одиннадцати, когда поезд отправляется в Хогвартс, — предложил я. В принципе и так собирался туда наведаться, но если подвезут — хорошо. Да и успокоить родственников надо. А дядина фирма «Граннингс» по пути.

— А с вещами как? — спросил дядя, кивая, словно мысленно прикидывая наш маршрут.

— Там есть эльф, так что он доставит меня прямо на вокзал, — заверил я.

Родственники переглянулись, но вопросов про эльфа не задали.

Тётя завернула мне десяток бутербродов в бумагу, положила два оставшихся куска пирога, пару яблок, налила сок в бутылку и выдала паёк для «дозаправки» в Хогвартс-экспрессе. Я рассказал ей, что в прошлом году поделился едой с магглорождёнными, которые не думали, что волшебный поезд едет так долго — до самого вечера, так что бутерброды, упакованные по две штуки, — это явно для раздачи. Впрочем, не так много магглорождённых учится в Хогвартсе. В прошлом году со всего потока было человек пять, да и у нас магглорождённые только Гермиона, Кевин, Дин и ещё один парень с Хаффлпаффа — Джастин Финч-Флетчли. Впрочем, насчёт Дина Томаса и Кевина Тёрнера тоже не ясно. Родители Дина разошлись ещё до его рождения, а Кевин говорил, что он у своих магглов приёмный ребёнок.

* * *

В половину восьмого мы с дядей выехали из Литтл-Уингинга, в котором я провёл у родственников последние три недели. Конечно, если считать дни по этому миру.

На каникулах посмотрели с братом новый голливудский фильм «Бэтмен возвращается», так вот я, как этот Бэтмен, вёл тайный ночной образ жизни. Конечно, с женщиной-кошкой и человеком-Пингвином не боролся, но исчезал из дома и определённо творил добро. Ну да, я же «Герой» и «Избранный», по заверениям местных магов.

Впрочем, для своего друга — цербера Кибы — я настоящий герой. Спас его и подарил целый мир. Как мы всё это организовали — вспоминать страшно, но тогда ситуация была критическая. Впрочем, нам очень повезло, что всё хорошо сложилось и совпало. Так Киба стал обитать в «мире призыва», и при желании, которого я как-то совсем не имею, я могу вызвать его сюда. Но предпочитаю пользоваться обратным призывом и периодически наведываться в Мир Чёрных Пещер сам. Время там идёт в двенадцать раз быстрее относительно мира магии, так что за два часа здесь там проходят сутки. Для нас с Кибой, привязанных Ключом к миру магии, время идёт по местной реальности, а вот для всех остальных, кто там может побывать, время течёт как обычно, без хитрых «завихрений».

Посетить Чёрные Пещеры могут только подписавшие Договор, при этом накладывается куча ограничений, вроде того, что это должен быть весьма одарённый маг, который в силах самостоятельно совершить прыжок-переход и хотя бы теоретически может справиться с цербером. А также человек, которому я безоговорочно доверяю.

Таким образом, возможные кандидаты резко сократились до одного.

Северус Снейп был первым взрослым магом, с которым я познакомился, когда попал в этот мир пять лет назад. В нём я увидел родственную душу, взрослое отражение своего друга — Учиха Саске. Битый жизнью, недоверчивый, озлобленный, потерявший всё самое дорогое, что у него было, играющий собственную партию на шахматной доске гроссмейстеров этого мира. Мой мир — мир шиноби — в какой-то мере был честней. Да, постоянные войны, стремление к личной силе, драки, потери, ненависть… Это было так понятно и просто. В мире магии всё не так. Маги скрываются от простых людей — магглов — у них свой закрытый конклав, своя кухня, в которой мне только предстояло вариться.

Северус Снейп стал моим сенсеем. Настоящим Учителем, который помог в сложное для меня время и который вернул мне смысл жизни. Не сразу, далеко не сразу, но он признал меня. И в этом немаловажную роль сыграло то, что в прошлом году я подбил его заключить Договор призыва.

Во время каникул каждую ночь Кричер переносил меня в дом Снейпа-сенсея, и мы с ним отправлялись в Мир Чёрных Пещер, в котором живёт мой цербер Киба и с недавних времён — Гин, двухголовая орф*, которую мы в начале августа раздобыли в Греции.

Почти каждый день с десятого и до тридцатого августа, с одиннадцати-двенадцати вечера до пяти-шести утра, в которых помещалось трое суток, мы со Снейпом-сенсеем «творили добро» в Мире Чёрных Пещер. Занимались, тренировались, заготавливали ингредиенты, изучали мир, воспитывали и играли с Гин. Сенсей сильно привязался к орф. Даже признался мне, что когда-то в детстве нашёл серого щенка и хотел, чтобы тот жил у них, в Коукворте. Но его отец был против собаки и через какое-то время нашёл у него щенка и куда-то унёс. По тому, как Снейп-сенсей трогал плечи и руки, я понял, что его отец не просто забрал щенка, но и побил самого сенсея, но о своих наблюдениях я, как обычно, промолчал.

За август Гин подросла и стала уже годовалой — почти достигла роста Снейпа-сенсея. Взрослые орф меньше церберов, но всё же и они приличных размеров. Мать Гин была в холке метра три с половиной, так что и от нашей орф мы ждали не меньшего. Говорить, как Киба, она не умела, но всё прекрасно понимала. Сенсей по моему методу делился с ней магией, но пока даже ментальной связи, как когда-то у нас с Кибой, не было, но мы не отчаивались.

— Где тебя лучше высадить, Гарри? — спросил дядя. Задумавшись, я и не заметил, как мы доехали до Лондона.

— Можно рядом с мостом, я перейду его и дойду сам.

Дядя остановился и помог мне достать тот самый здоровый сундук, в котором хранилась вся моя студенческая жизнь. Школьный сундук был, по сути, особым артефактом, который весьма помогал жить в общежитии. Он превращался в платяной шкаф, в котором хранились мантии и другая одежда, а также письменный стол с книжными полками и выдвижными ящиками для письменных принадлежностей и всяких мелочей. Секрет был в правильном размещении вещей по отсекам, да и чары расширения пространства и облегчения веса весьма помогали. Правда, сам по себе сундук всё равно оставался довольно громоздким. В тринадцать ещё ничего, а вот когда тебе одиннадцать и ты — штыбзик, это здорово снижает мобильность.

Ладно, что я ещё Ураги выпустил самостоятельно лететь до школы. Моя полярная сова кайфовала в своей будке на заднем дворе все каникулы. Вот уж кто радовался больше всех, когда Сириус всё же уехал учиться во Францию. Любит Ураги тётю Петунью, да и тётя отвечает сове не меньшей любовью, совсем разбаловала животное. Я её только вчера отправил, так тётя, когда провожать меня вышла, тут же напомнила, чтобы я Ураги послал с запиской, что доехал до Хогвартса. Сова потом из Литтл-Уингинга, если строгий наказ не дать, ещё может спокойно несколько недель не возвращаться, приходится у Драко Герцога просить, если что-то написать кому.

До крошечной площади Гриммо я добрался достаточно быстро.

В одиночку Блэк-хаус мне ещё не приходилось «проявлять», но всё получилось, и я без проблем вошёл через дверь, даже местная «пугалка» распознала своего и нападать не стала.

— Доброе утро, леди Вальбурга! — громко поздоровался я через коридор с живым портретом матери крёстного.

— Доброе, Гарри, — откликнулась она. — Кричер! Забери школьный сундук и приготовь чай!

— Я ненадолго, леди Вальбурга, только до экспресса зашёл поздороваться.

— Это я поняла, — фыркнули на меня с портрета. — Я знаю, что сегодня первое сентября.

Кричер появился возле меня, быстро поклонился, и сундук вместе с эльфом исчез из прихожей.

— Мой непутёвый сын ещё не писал? — немного ворчливо, оглаживая несуществующие складочки на своём тёмном платье, спросила Вальбурга.

— Нет. По контракту Сириус должен вроде как заслужить право отправить письмо, да и вообще вся переписка… — я махнул рукой, усаживаясь на кушетку возле портрета.

— Старые традиции. Понимаю, — чопорно кивнула мне леди. — Даже одобряю. Сейчас это пойдёт Сириусу на пользу.

Я посмотрел на кучу газет на столике перед портретом. Драко присылал мне вырезки, которые касались Петтигрю и ситуации с дементорами. Наш импровизированный демарш в магическом квартале дал хороший резонанс в обществе. И теперь газеты пестрели заголовками типа «Так ли опасен Петтигрю, что мы готовы рисковать детьми?», «Поручили волку за отарой присматривать, или Дементоры будут охранять студентов Хогвартса?» и всё в таком духе.

Кстати, я почитал свои записи, которые сделал по тому, что помнил, о чём рассказывал Гарри, так что-то вообще всё плохо с этими дементорами. К тому же, не было печали, так Хигэканэ в тот год притащил учителем ЗОТИ оборотня, причём, мало мне в прошлом году Сириуса «Мародёра» было, этот оборотень, кажется Римус Лопин… или Ремус Липин — не помню уже, как Снейп-сенсей говорил, тоже был в шайке-лейке отца Гарри. А если приплюсовать сюда те следы от когтей оборотня, от которых мечтает избавиться Снейп-сенсей, то год опять обещает быть «весёлым».

Но что поделать.

Будь, что будет.

Примечание:

* Орф — двухголовая собака. Церберы — это трёхголовые псы, самцы, орф — двухголовые, самки того же вида. Церберов рождают орф.

Часть 1. Глава 1. Куча новостей

1 сентября, 1993 г.

Англия — Шотландия, «Хогвартс-экспресс»

На вокзал «Кингс-Кросс» я прибыл за полчаса до отправления нашего экспресса. Кричер переместил вместе с поклажей прямо на магическую платформу, не пришлось сквозь стены проходить. Каждый раз, чтобы не теряться и долго не искать друг друга, мы с друзьями занимаем купе в пятом вагоне, в первой трети состава.

— Гарри! — окликнули меня улыбающиеся Лаванда Браун и Фэй Данбар — две неразлучные подружки с моего потока, которые тоже учились на Гриффиндоре.

— Привет, девчонки, — поздоровался я. — Ох, ну то есть дамы.

Они захихикали и сделали шуточные поклоны, чуть приподнимая мантии. Нет, всё же в платьях девчонки намного симпатичней, а эти чёрные школьные балахоны половину красоты прячут.

— Мы уже видели Драко и Блейза, они в пятый вагон пошли, вам место занять, — сказала Фэй.

— Между прочим, тут полно авроров, они проверяют экспресс, чтобы Петтигрю не проскочил, — громким шёпотом поделилась Лаванда.

— Н-да? — скептически протянул я. — Кстати, видел ваши колдофото в «Еженедельном пророке», мне Малфой вырезки посылал, очень симпатично получилось.

— Спасибо, Гарри! — хором сказали зардевшиеся девчонки.

— А вы что здесь стоите?.. — спросил я, заметив, что сундуков у них нет.

— Мы тоже в пятом вагоне, — пояснила Фэй. — Наши вещи уже там. А Симус и Дин охраняют.

— Решили со всеми поздороваться и сестёр Патил ждём. Да ещё насидимся в экспрессе, — добавила Лаванда.

— Ладно, тогда я пошёл искать своих, — кивнул я, затаскивая сундук в не слишком широкую дверь вагона.

— Уильямсон, всё чисто? — в коридоре мне встретился мужчина в чём-то похожем на мундир.

— Анимагов нет, — громко и уверенно сказал какой-то молодой парень с длинным хвостом и в прямо очень алой мантии. Это типа, чтобы кровь не была видна, что ли? Такой оригинал.

У меня когда-то в прошлой жизни был довольно яркий оранжевый костюм. Мне его лично Третий Хокаге подарил, а денег на то, чтобы выбираться, не было, да ещё, зараза, этот костюм крепкий такой был, удобный и на вырост. Как я с ним намучился! За милю видно такого яркого! Но потом научился и этот изъян использовать себе на благо: на моём фоне не было видно моих товарищей. Я скрываться и так не умел, никакими спецтехниками для маскировки не владел, поэтому шёл напролом, кричал и размахивал руками, чтобы заглушить остальных. Всегда срабатывало. Остальные шиноби просто в шоке от меня были, я думаю.

Может, и этот Уильямсон так? Просто для аврора алая мантия это как-то перебор, тем более что у них, если судить по остальным, вроде единой формы и нет, как бы. Кто во что горазд одеты, хотя вроде как силовая структура, представляют Министерство и всё такое. Впрочем, что хотеть от магов, у которых директор школы разгуливает в мантиях со звёздочками, цветочками и пляшущими единорогами?

Мне всё интересно, а заседания в суде Хигэканэ тоже в своих вырвиглазных мантиях проводит, или всё же переодевается?

В августе спонтанно получилось встретиться половиной курса в магическом квартале. Диагон аллея была буквально увешана плакатами со сбежавшим Питером Петтигрю. Из анимага, которого мы раскрыли почти в начале прошлого учебного года, сделали просто какого-то монстра. Я даже сомневаюсь, что крыс жив. Вдруг где-то всплывёт? Впрочем, Хигэканэ не из тех, кто сам пачкает руки. Сдаётся мне, что если ему понадобится смерть, он всё сделает чистенько, что и не подкопаешься. Несчастный случай или бравое задержание аврорами с неожиданным летальным исходом. Как-то так. Психологический портрет, который я смог составить на основании рассказов старушки Батильды из Годриковой Лощины, об этом явно говорит.

Да и я вычитал в своих записях по воспоминаниям Гарри, что крыс принимал активное участие в возрождении Волдеморта. Впрочем, возрождать-то уже нечего. Дух Тёмного Лорда надёжно спрятан в Чёрных Пещерах. Но кто ж об этом кроме меня-то знает? Никто.

Если подумать, то это «возрождение» Хигэканэ вполне выгодно. Возрождение — оно же просто так не даётся, по себе знаю. По сравнению с собой-прошлым, я слабее котёнка. Цена за новую жизнь уплачена в тройном размере. Волдеморт возрождается, всех пугает, Хигэканэ образует какой-нибудь «оплот справедливости», они побеждают, Хигэканэ — молодец. Снова победил очередного Тёмного Лорда. Первый был его другом, второй — учеником… Навевает на не самые приятные мысли, что же уготовано «Избранному» — Гарри Поттеру.

— Гарри, мы здесь! — выглянул в коридор Драко, махнув мне рукой.

— Привет, — поздоровался я с Малфоем и Блейзом Забини, левитируя сундук на багажную полку.

— В этот раз ты рано, девчонок не видел? — спросил Блейз.

— Нет. Но там Лаванда и Фэй стоят на платформе, отправят их, если что.

Малфой старательно кого-то выглядывал в окно.

Впрочем, я догадываюсь кого. На моём дне рождения Драко неожиданно разглядел Луну. Впрочем, и до этого он довольно благосклонно к ней относился, даже в прошлом году намекнул, что распределяющую шляпу можно попросить отправить туда, куда хочешь. Так он сам попал на Гриффиндор в позапрошлом году. Луна совету последовала, и в нашей компании прибыло. Впрочем, мы общаемся и с ребятами с других факультетов, но учиться и жить на одном намного удобней. Не набегаешься по Хогвартсу, чтобы с друзьями поболтать. А так, живём в одной комнате, с Драко ещё и в одной команде по квиддичу и вообще — лучшие друзья.

— Ладно, я тогда схожу их встречу, с вещами помогу, — слинял Блейз.

Мы с Драко переглянулись и обменялись понимающими улыбочками. Ну да, Забини у нас тот ещё ловелас. У него в подружках половина Хогвартса ходит.

— Тебе Невилл не писал? — спросил Драко. — Пропал куда-то…

— Привет! — в наше купе заглянул Лонгботтом.

— О, лёгок на помине! — сказал я и внимательно посмотрел на Невилла.

Ещё на дне рождения заметил, что он сильно похудел, что неудивительно — тренировки он делал с потрясающим упорством. Ещё и подрос. Сантиметров на пять меня выше стал, а в прошлом году мы были почти одного роста. Но сейчас что-то изменилось и это не касалось внешности.

— Ты… Как-то сияешь, — тоже заметил перемены Драко. — Что-то случилось?

— Случилось! — кивнул Невил, отправляя свой сундук наверх и плюхаясь на сидение. — У меня мама очнулась!

— Ого! — хором воскликнули мы с Драко.

— Когда?

— Ночью, в день твоего рождения, Гарри. Я как раз домой вернулся, и к нам с бабушкой пришёл патронус из Мунго, — выдохнул Невилл. — Я… я должен признаться, Гарри, я кое-что сделал.

— Что? — немного не понял я.

— В общем, я… Я решил узнать, приживётся ли эльфэук, если его прикоренить обычным способом, как простое растение. В начале каникул я отрезал веточку и положил её в воду. Веточка дала корешки, и я посадил её в отдельный горшок. А когда у меня был день рождения. Ну, вы знаете, что я его провожу в больнице, я принёс этот росточек и подарил маме. Поставил на тумбочку у её изголовья, а она его взяла и не отдавала. Как проблеск сознания какой-то был. Ну, она обычно… — Невилл запнулся, подбирая слова, — не такая активная была. Иногда только мне фантики давала. И журавлики ей нравились, она с ними играла. Но и всё.

— И что? Это эльфэук ей помог? — вклинился в паузу Драко.

— Ну я не знаю. Но мне кажется, что да, — пробормотал Невилл. — Она… В общем, она его съела. Весь росток. И листики, и стебель уже твёрдый, и корешки даже. Прибежали медсёстры, отругали меня, что я что-то неположенное дал. Я соврал колдомедику, что это была магическая разновидность фикуса, которую я сам вырастить решил. Они ей сразу промывание сделали. А через день у неё магия взбесилась. Нас с бабушкой вызвали, думали, что умрёт она. Её в отдельную палату сунули для стихийных выбросов, но там вообще жуть была. Думал, что в последний раз её вижу. Ей чуть ли не суставы выкручивало. Они её привязали ещё. У неё даже, представляете, волосы стали длинными и цвет поменяли, колдомедик сказал, что так бывает, что, может быть, какой-то метаморф у неё в родственниках, и ген был спящим, а от такого количества стихийной магии проснулся. И что могло быть хуже. А потом всё кончилось, и мама сама проснулась.

— А колдомедики не связали это с растением? — спросил Драко.

— Вроде нет. Они и меня привели, чтобы, вроде как, показать матери, что надо жить. Она только на меня всегда реагировала.

— Да уж, — откинулся на спинку я.

Думать о том, что мать Невилла могла и не выжить и умереть в таких муках на его глазах, как-то совсем не хотелось.

В наше купе вошли Гермиона и Луна.

— Еле вас нашли, вы чего закрылись? — спросила Гермиона.

— Обсуждаем новости не для чужих ушей, — важно ответил Драко, подвигаясь, чтобы Луна села между мной и ним. Гермиона села рядом с Лонгботтомом, поставив крупную переноску рядом с собой.

— А ты сильно изменился за лето, Невилл. Тебе купили палочку?

Он продемонстрировал нам свою палочку.

— Вишнёвое дерево и волос единорога. Кстати, мистер Блэк был прав насчёт волоса единорога в палочке Рона. Меня мистер Олливандер предупредил, что палочка будет слушаться только меня, и дарить или передавать её нельзя. Наверное, его брат об этом забыл.

— Здорово, что всё так вышло, очень красивая палочка, — сказала Луна, улыбнувшись. — А что у тебя за новости? Ты словно весь светишься.

— Моя мама очнулась, — пояснил Невилл. — Она лежала в больнице святого Мунго. Вместе с моим отцом. Первого августа пришла в себя.

— Да, я помню, ты рассказывал, что они в больнице, — кивнула Гермиона. — Так она очнулась? Это очень здорово! Ты поэтому не мог прийти к нам тогда, на Диагон аллею? Надеюсь, ты про учебники не забыл?

— Да, я был там вчера, — улыбнулся Невилл. — Учебники купили. Маме тоже покупали палочку. Ну и новую одежду для работы…

— О! Так она быстро оправилась! Обычно курс реабилитации бывает длительным. Неужели она сразу будет работать? — спросила Гермиона.

— Так у волшебников всё быстрее, — пояснил Драко. — Зелья и чары взаимодействуют с нашей магией. Если миссис Лонгботтом очнулась, значит и на поправку пойдёт быстро, верно, Невилл?

— Да. К тому же, она не была лежачая, в отличие от моего отца, она довольно активно двигалась, — кивнул тот. — А работать мама будет в Хогвартсе. Директор Дамблдор, как узнал, что она очнулась, нас проведал. Он старый знакомый бабушки. Я хотел, чтобы мама была поближе, да и она очень этого хотела. Да и с деньгами у нас… — Невилл опустил взгляд, — просто на её реабилитацию ушли все сбережения, и ей неудобно быть обузой. А тут директор Дамблдор как раз искал нового преподавателя по ЗОТИ. Мама до того, как с ней всё это случилось, была аврором, работала в Министерстве Магии.

— К тому же, твоей матери могут понадобиться восстанавливающие зелья, — понятливо протянул Драко, — как профессору Блэку в прошлом году.

— Я готов хоть полы мыть у профессора Снейпа, — горячо воскликнул Невилл, — пусть я не могу ему помогать так, как Гарри, но он же согласится? Он же поможет ей, правда? И бабушка любые растения из наших теплиц ему отправит, какие надо.

— Профессор Снейп хороший человек, думаю, он войдёт в ваше положение, если ты попросишь, — утешил его я. — Сириусу он здорово помог. У крёстного, считай, было вообще всё плохо после Азкабана.

— Ой, кстати, насчёт Азкабана, — встрепенулась Гермиона. — Какие новости по поводу дементоров? Я выписываю газеты, но там так ничего толком и не написали.

— Не будет никаких дементоров, — довольно хмыкнул Драко, подмигнув мне. — Сейчас Министр Фадж говорит, что не понимает, откуда это взялось, и Министерство никогда бы не пошло на такой шаг, как отправить дементоров в школу.

Вернулся какой-то очень довольный Блейз, и поезд, наконец, тронулся.

— Кстати, Гарри, а что это за слухи, которыми делятся близнецы Уизли? — спросил меня Забини.

— Какие слухи? — уже догадываясь, о чём он, переспросил я.

— Да о том, что Сириус Блэк забрал всё твоё наследство и уехал в Финляндию. И теперь ты такой же нищий, как они. Там девчонки тебе на конфеты скидываются, вспоминая, как ты угощал их в кафе с Малфоем пирожными. Думают, что на последние деньги.

— Гарри? Неужели мистер Блэк?.. Но он казался таким правильным и честным! — воскликнула Гермиона.

— Ну вы нашли кому верить, — хмыкнул я. — Крёстный не забрал все мои деньги. Я вложился в его обучение. Он теперь учится на мастера-артефактора в Гильдии. Он же говорил в конце года, что хочет этим заниматься.

— Да, те карты у него классные получились, — вздохнул Невилл, — завидую первокурсникам. Они уже не будут плутать по Хогвартсу. Я вот, если честно, ещё не все переходы и лестницы выучил.

— Кстати, о первокурсниках, — напомнила Гермиона, — мы в этом году будем брать над ними шефство? Я с собой бутерброды захватила для тех, кто ничего не взял.

— Мне тоже тётя завернула бутерброды, — достал я из своей сумки пакет.

— Я могла бы поделиться сливами, — улыбнулась Луна.

Драко выудил из своей сумки здоровую корзинку. Если не знать про магию, выглядит это просто нереально круто, так как корзина была больше, чем сумка Малфоя.

— Мама с собой дала.

— Давайте выложим то, что будем есть сами, а в корзину сложим то, что мелким взяли, — предложил я. — Можно пойти по вагону и попросить поделиться у других, если кто-то взял побольше. Думаю, в этом году будет тоже не больше пяти-шести магглорождённых.

Когда запахло едой, которую мы начали рассортировывать, из переноски Гермионы раздался требовательный мявк.

— Там у тебя тот самый кот, о котором ты в интервью говорила? — спросил Драко.

— Ой, да, я хотела сразу выпустить Глотика! — спохватилась она. — Родители, когда мы возвращались из Франции через Лондон, решили сделать мне подарок. В магазине «Волшебный зверинец» он сам ко мне подошёл и начал ластиться.

Нам был продемонстрирован здоровущий рыжий котяра, размером сразу напомнивший мне Тору-чана — кота жены даймё Страны Огня, который с невероятным для животного проворством сбегал от всех команд генинов. Я думаю, что у аппарата Хокаге была договорённость с тем котом, как проверка на профпригодность. Ух и исцарапал он меня на нашей миссии по его отлову — живого места не было!

Мы молча пялились на весьма пушистого котяру, которого выпустили на разведку обстановки. Морда его была приплюснутая, как у персов, а лапки какие-то кривые, из-за чего, когда он прошёлся по купе, чтобы всех обнюхать, походил на мопса — у тех тоже некоторая косолапость прослеживается.

— Какой хорошенький! — воскликнула Луна, и кот замурлыкал.

Взгляд у него, конечно… Да и ощущения.

— Гермиона, тебе ничего не сказали в магазине по его поводу? — уточнил я.

— Ну… Продавец сказала, что он у них «целую вечность», и никто его не покупал. Может, это она так, чтобы меня разжалобить. Но Живоглот мне сразу понравился, так что я всё равно бы его купила.

— Знаешь, я от кота чувствую магию… У нашей соседки жили полукниззлы, так вот, я тебе со всей ответственностью скажу, что он точно — полукниззл, как минимум.

Живоглот протяжно муркнул и наклонил голову набок, своей руладой тут же напомнив мне мантикору мистера Зерваса, а потом полез на руки.

* * *

До Хогвартса мы доехали быстро и весело. К нам приходили поболтать однокурсники, мы раздали еду первачкам, выяснили, что Живоглот очень любит мясные пироги. Обсуждали, как провели лето.

Когда мы ввалились в Большой зал, Невилл улыбнулся и помахал кому-то за учительским столом. Я вспомнил, что его мать теперь будет вести у нас ЗОТИ. С другой стороны, какой Хигэканэ прок от оборотня. Тот-то точно знает, что Петтигрю вряд ли сунется в школу, друг же его бывший. Да и с Лонгботтомов можно в дальнейшем поиметь больше, чем с какого-то оборотня…

Все эти мысли замерли, когда я обернулся и посмотрел на миссис Лонгботтом, которую однажды видел в Мунго. Это была не она… За столом преподавателей сидела женщина, которую я видел лишь однажды, но чей образ прочно врезался в мою память. Моя собственная мать — Узумаки Кушина!

Что за?..

Часть 1. Глава 2. Имя мне...

2 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

Распределения первачков, которые закончились, как всегда, заполночь, прошли как в тумане. Единственное, что отметил, это то, что за столами снова произошли пересаживания, причём, довольно бурные. Мы-то нашей компанией заняли те же места в конце стола, у самой стены, как в прошлом году, но на освободившиеся рядом с нами места бывших семикурсников напротив подсели Парвати, Лаванда, Фэй, Дин с Симусом. А на нашу сторону пересело несколько второкурсников-парней вместе с Колином Криви. Джинни Уизли заняла стул на моей стороне рядом с Луной — села к самой стене, видимо, на правах подруги. Невилл и Драко поменялись, теперь Драко был от меня по правую руку и сидел рядом с Луной.

Ну да мне было всё равно.

Рон тоже хотел пересесть к нам поближе, но свободных мест в этой части стола больше не оставалось. Он даже попытался выгнать сестру, но Джинни, выхватив палочку, прицельно и не запалившись метнула в него какое-то проклятье и уверенно победила в «неравной схватке» — как прокомментировал Малфой, довольный таким исходом. В итоге Рон потеснил второкурсников, но всё равно получился далековато: примерно напротив своих же братьев-близнецов, которые сразу его начали подкалывать.

В голове роились кучи вопросов и предположений. Алиса Лонгботтом, как представил нам Хигэканэ нового профессора ЗОТИ, была в изумрудно-зелёной мантии, которая только подчёркивала её необычные волосы, цвета артериальной крови. Прямые и длинные, почти до колена. Перехваченные только с середины спины какими-то зажимами и ниже заплетённые в косу. Поэтому сначала казалось, что волосы распущенные.

Моя мать тоже была джинчуурики. Когда она была маленькой, её отправили из родного клана в Коноху — по давней договорённости селений, так как только у некоторых людей был определённый тип чакры, способный удерживать в себе демонов-биджуу достаточно долго. Девятихвостый, Кьюби-но-Йоко, считался самым сильным демоном, чакра которого была смертельно-ядовита. Из девятерых «хвостатых» он был самым опасным, злобным, полным ненависти и жажды убийства. Такое существо могли удержать в себе только Узумаки — «красные демоны» — которые отличались волосами, алыми, словно кровь, а также объёмами чакры равными чуть ли не половине чакры биджуу. Как полукровке мне досталась внешность отца, я был блондином, впрочем, моя чакра подходила для запечатывания «демонов» мира шиноби.

Моя мать умерла в день моего рождения. Её слабостью в момент родов воспользовались, и девятихвостый вырвался из её печати. Считается, что джинчуурики умирает, когда из него извлекают его биджуу. Но «красные демоны» Узумаки всегда отличались потрясающей живучестью, а ещё были гениальными шиноби и истинными мастерами фуиндзюцу.

После родов. После извлечения биджуу. Она ещё сражалась. За меня, за своего ребёнка.

Мой отец ценой своей жизни запечатал в меня Кьюби-но-Йоко, а она помогала ему и смогла запечатать часть своей души в Кураму, чтобы ещё раз увидеть меня, уже взрослого, и помочь справиться с демоном.

Перед глазами так и стояла та единственная встреча с матерью. Мне было шестнадцать. Я считал себя совсем взрослым. Шиноби. Джинчуурики. Я прибыл на остров Черепахи, чтобы научиться подчинять себе биджуу. Там, сражаясь с Курамой во внутреннем мире за главенство, я встретил её. Узумаки Кушину. Свою мать, которая пожертвовала собой в день моего рождения.

Она рассказывала о своём детстве и своих необычных волосах, из-за которых её в Конохе, куда она прибыла по договору между кланами Узумаки и Сенджу, чтобы стать носителем девятихвостого, дразнили. Она была чужачкой с необычной внешностью, а потом стала джинчуурики. У неё была такая же непростая судьба, как и у меня. Со временем она стала известна, как «Кровавая Хабанеро», безжалостная, опасная, острая и жгучая, как красный перец. Впрочем, для меня, в тот короткий час нашей встречи, она была милой и домашней. Мамой…

Огромной потерей было чувствовать, как тает её кажущееся хрупким тело в моих объятиях.

«Борись и никогда не сдавайся, Наруто».

— Ну ничего себе, как тебе такая новость, Гарри? — пихнул меня в бок Драко.

— Что? Ты о чём? — я недоумённо посмотрел на Малфоя. Задумавшись, я как-то совсем выпал из жизни.

— Да то, что Хагрид должность лесника будет совмещать с преподаванием. Он теперь профессор УЗМС. Профессор Кеттлберн ушёл в отставку, — уточнил он.

— Но профессор Кеттлберн болел постоянно, — напомнил Невилл. — А в конце прошлого года его цапнул гиппогриф на уроке у старшекурсников.

— Я, конечно, понимаю, что Хагрид животных любит, — иронично заметил Малфой, — но какой из него преподаватель? Ты помнишь нашу новую книгу по УЗМС?

— Когда я её покупала, то продавец надел перчатки и пытался оттащить одну «Чудовищную книгу о чудовищах» от другой, которая пыталась зажевать третью, — услышала нас сидящая напротив меня Лаванда. — Этот книжный монстр в наморднике чуть не съел все мои учебники. Хорошо, что мама приложила её хорошим ступефаем.

Кто-то начал аплодировать, и мы поддержали.

Хагрид сидел красный от смущения, но очень довольный. После того, как на первом курсе мы подарили ему специальную расчёску-артефакт, которая заплетает косы и приводит даже такие волосы, как у него, в порядок, он стал выглядеть намного опрятней, чем в нашу первую встречу. А ради праздника борода у него была заплетена ещё более хитро, чем обычно. Ладно ещё бубенцы, подражая Хигэканэ, не носит, уже хорошо. Ещё бы что-то сделать с его этой вечной меховой курткой и вообще был бы симпатяга. Хагрид добрый и бесхитростный, вот только этим пользуются. Надо будет поинтересоваться, сколько он будет получать, если будет совмещать должность лесника и преподавателя. А то ещё облапошат беднягу. Знаем мы всяких любителей халявы за чужой счёт. К тому же, из того, что мне рассказал Снейп-сенсей, когда мы «охотились» на василиска, и того, что я вычитал в своих записях, получается, что Хагрид даже обязательных пяти курсов не закончил. А насколько я понимаю, чтобы преподавать, надо иметь несколько высших ЖАБА, в том числе по тому предмету, который преподаёшь, тогда как у нашего большого друга даже СОВ нет. Как и, собственно, палочки. Тот огрызок, который у него был, я сам уничтожил когда-то.

Всё это ставит Хагрида в очень шаткое положение. Опять выходит, что все вокруг — враги, а Хигэканэ — хороший, потому что не посмотрел на дипломы, а «по справедливости» рассудил? Может, стал терять власть над нашим лесничим, который малость уже поумнел и стал отбиваться от рук? Какая-то новая интрига? Или просто старик экономит и на должность профессоров УЗМС не шибко народ идёт? Так и не поймёшь.

После представления преподавателей на столах появились тарелки и кубки. Еды было много, всё выглядело очень аппетитно, но мне кусок в горло не лез.

— Ты чего ничего не ешь? — посмотрел на меня Драко.

— Я, видимо, в экспрессе наелся. Столько всего с собой взяли, так что полуночные перекусы как-то не вдохновляют, — я снова посмотрел в сторону учительского стола.

— Гарри, профессор Снейп берёт тебя на дополнительные занятия по зельеварению в этом году? — через стол спросила меня Гермиона, проследив за моим взглядом.

Алиса Лонгботтом сидела между Флитвиком и Снейпом-сенсеем, так что можно было подумать, что я смотрю в его сторону.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Может быть. Я пока не спрашивал. Да и наше расписание ещё неизвестно.

— Да, это верно, — протянула Гермиона и, поёрзав, добавила: — Мне бы хотелось попасть на дополнительные занятия.

— Сама нахватала все предметы по выбору, — вклинился Драко. — Даже если случится чудо, и профессор возьмёт гриффиндорца на свои занятия, у тебя всё равно не будет на это времени.

— Но ты тоже гриффиндорец, Малфой, — подал голос Симус, — а в прошлом году ходил к профессору на дополнительные.

— Я — совсем другое дело, — фыркнул Драко. — Мой отец заключил с профессором отдельный контракт. Так что и в этом году у меня будет дополнительная практика по зельеварению.

— Везёт, — вздохнула Гермиона.

Пир закончился, и все стали расходиться по факультетам. Перси, которого назначили префектом школы, раздавал указания старостам.

— Идёшь? — обернулся Невилл, когда я замешкался, соображая, что же делать. Алисе Лонгботтом хотелось задать несколько вопросов. И боюсь, что до завтра или до наших уроков ЗОТИ я просто не выдержу.

— Вы идите. Я хочу быстренько поздравить Хагрида. Ложитесь, не ждите меня.

— Ладно, — Драко сдержал зевок и вяло махнул мне рукой.

— Мисс Грейнджер, мне надо с вами поговорить, — Гермиону по ходу нашего движения забрала МакГонагалл, а я проскользнул за Хагридом, который пошёл к главным воротам.

Удобно, что здесь куча тупичков и скрытых ниш, и я точно знаю, где находятся покои учителя ЗОТИ, вряд ли со времён Сириуса их местоположение изменилось.

— Хагрид! — окликнул его я. — Поздравляю!

— Ой, Гарри! Мне и самому не верится! Великий человек Дамблдор! Пришёл ко мне в хижину сразу, как профессор Кеттлберн подал в отставку. Я так об этом мечтал всю жизнь!

Ну, ясно, примерно так я и думал. Восхищение Хигэканэ зашкаливает, а если кто-то что-то будет иметь против, тот труп.

— Мы ещё к тебе в гости придём, поговорим, — пообещал я.

— Конечно, приходите, Гарри. Завтра после обеда урок у третьего курса. Я так волнуюсь!..

— Посмотрим на наше расписание, ладно? Спокойной ночи, Хагрид.

Хагрид распрощался со мной, а я нырнул в ближайший коридор, распечатал из свитка мантию-невидимку и поспешил на третий этаж.

* * *

Возле дверей в бывшие апартаменты Сириуса я оробел. Сердце колотилось как бешеное. Ладони вспотели. В горле совсем пересохло, ещё и в животе заурчало, напоминая о том, что зря я ничего не поел.

Что ей сказать? Может, у меня просто чувство дежавю? Или мне показалось? Невилл сказал, что колдомедики утверждают, что это из-за стихийной магии. Вдруг просто совпадение? Не такое уж и идеальное у меня зрение, а учительский стол довольно далеко… Эти красные волосы сыграли со мной злую шутку?

Я забился в альков недалеко от дверей, сполз по стене и прислонился затылком к холодному камню, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок.

В коридоре раздались тихие шаги. Скользящие, слышимые только из-за каменных стен и каблуков на женских туфлях. Кажется, я так торопился, что по кружным коридорам обогнал её. Впрочем, скорее всего, она задержалась, чтобы поговорить с Невиллом. Да! Невилл! Мне стоит всё выяснить хотя бы ради своего друга.

Сердце ухнуло куда-то в пустой живот, когда я дрожащими руками стягивал мантию.

— Кто здесь? — остановилась она у дверей, вглядываясь в темноту ниши, в которой я прятался.

— Это я, профессор Лонгботтом, друг вашего сына — Гарри Поттер, — вышел я на свет магических светильников.

Всполохи факелов отбрасывали тени, но её лицо было совершенно непроницаемым.

— Да, Гарри… Зайдёшь?

Она толкнула дверь рукой и прошла первой. Я глубоко вдохнул, словно перед нырком, и последовал за ней.

— Кто ты?.. — только и смог выдать охрипшим горлом я. — Ты же не Алиса Лонгботтом, верно?

— Это спорное утверждение, Гарри, — уклончиво ответила она. — Но я должна быть уверена. Скажи имя.

— Чьё?

— Хотя бы той, за кого ты меня принимаешь, — усмехнулась она.

— Ку…Кушина, — прошептал я. — Узумаки Кушина.

— Имя правильное, — кивнула она, — но я должна сразу сказать тебе, что я не твоя мать. Хотя очень рада, что смогла пробиться к тебе в ту самую реальность, в которой оставила, На-ру-то.

— Курама? Это ты? — тут же всё понял я. — Но… Как? Почему? Каким образом?

— Как всегда нетерпелив, — хмыкнула она. — Я даже немного удивилась, что ты не подбежал во время пира и не потребовал объяснений немедленно.

— У меня был шок, — буркнул я, чувствуя странное облегчение. — Но ты… Почему ты выглядишь так?

— Во-первых, это сразу привлекло твоё внимание, — пожала она плечами. — Во-вторых, быть такой мне нравится больше, это отражает мою внутреннюю суть. В-третьих, твоя мать когда-то запечатала во мне матрицу своей личности и образа, она весьма мне пригодилась для того, чтобы подготовить это тело под себя. Возрождение в этом мире, знаешь ли, было не самым приятным, что я переживала…

— Погоди, так Алисы Лонгботтом?..

— Я поглотила те осколки личности, которые ещё оставались в этом теле. Это были именно осколки, которые никак не собрать. Впрочем, остатков её сущности хватило, чтобы взять с меня обещание позаботиться о её сыне. Матери… удивительные существа.

— А ты… Ну, ты же был мужчиной. Теперь ты — женщина… — немного растерянно оглядел её я.

— И замечу, что я ещё и человек, — фыркнула она. — Глупый. У биджуу нет пола. Как нет пола у стихии или души. Пол есть только у тела. Биджуу принимают пол своего джинчуурики. Для Мито и Кушины я была лисой. Для тебя — лисом. Это как полная гармония мужского и женского начала — ин и ян, которые, благодаря телу, меняют свои пропорции. Не намного, но этого хватает для того, чтобы ты или я ощущали себя мужчиной или женщиной. Вот и всё. Если бы я переселила тебя в женское тело, то только по старой памяти ты бы какое-то время чувствовал себя некомфортно, а потом ин и ян поменяли баланс, и ты бы принял себя женщиной.

— Мне просто надо привыкнуть к этой мысли, — потёр висок я.

— Прежде, чем я расскажу, как я попала сюда, мне хотелось бы узнать, как ты здесь жил. Прошло пять лет, верно?

— И кто это ещё нетерпеливый? — улыбнулся я. — Тогда, что ли, давай перекусим что-то. Я не смог ничего есть, как увидел твою несравненную красоту. Даже не знаю, как тебя называть. Ещё и тут слежка постоянная, надо вообще быть осторожней, — спохватился я.

— Директор — весьма скользкий тип, — прищурилась она. — Называй Алиса. В этом мире мы надолго, так что будем начинать жизнь с чистого листа.

Алиса замялась и внимательно посмотрела на меня.

— Ты… Ты вообще рад? Я теперь… Вот такая… Как и не биджуу вовсе. За возрождение твоё и моё я заплатила своей силой. Чакрой. Теперь, чтобы вернуть себе хотя бы половину, надо копить не одну сотню лет.

— Глупая, — я не выдержал и обнял её, прижимая к себе, осознавая, что мы почти одного роста, — Курама… Я когда-то давно сказал тебе, что никогда не брошу своих друзей. Никогда, что бы ни произошло. Ты вернулась ко мне, и это самое главное. Самое главное, слышишь?

— Да.

Часть 1. Глава 3. Информация к размышлению

2 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

— Вижу, ты и здесь развернул бурную деятельность, — когда я закончил очень сжатый рассказ о своих «похождениях», резюмировала Алиса.

Вообще, конечно, если подумать здраво, то хорошо, что это — не моя мать.

Помню, как мне было неловко в той реальности, в которую меня закидывал Обито на пробу этой своей тупой техники иллюзии с «исполнением заветных желаний». Нет, я, конечно, очень хотел, чтобы у меня были родители, но… Всё же было весьма неловко внезапно их обрести и осознавать, что они не совсем мои, я их не знаю, мы не провели всё это время вместе. Как бы у них было прошлое со мной, а у меня с ними — нет, и они для меня были чужими людьми, хотя были как бы родителями. Так похожими на тех, которые когда-то погибли, спасая меня, которые были запечатаны в биджуу, но не они. Они пытались меня контролировать, оберегать, тогда как я всю жизнь жил один и привык сам о себе заботиться. Всё это было странно. И я не мог их принять. Они были ненастоящими. Исполнившаяся мечта оказалась пустышкой, от которой было только больно и досадно.

Поэтому я испытывал огромное облегчение, что это, пусть и в таком непривычном виде, мой старый друг Курама. Даже если теперь это «она». И одновременно я был счастлив за Невилла. Ему всего тринадцать, а он всегда мечтал, чтобы его мать очнулась. Думаю, что Курама сможет о нём позаботиться. Мой биджуу вообще достойная личность. У шиноби гибкая психика, мы умеем подстраиваться под любые ситуации и изменчивые правила игры. То, что Курама — женщина, в принципе, даже хорошо. Куноичи куда опасней шиноби-мужчины. Потому что многие не берут женщин в расчёт. Не воспринимают их серьёзно. Сбрасывают со счетов. Будь он мужчиной, ему было бы сложнее…

— Скажи, а ты… Раз ты сказала, что поглотила остатки личности Алисы Лонгботтом, ты помнишь о её прошлом? Как ты собираешься преподавать ЗОТИ?

— Нет, там были такие ошмётки, что это были лишь эмоциональные посылы и единственное желание защитить своего ребёнка, — тряхнула Алиса волосами. — У меня было кое-что получше и… более вменяемое.

— И что же?

— Давай я начну по порядку, ладно? — вздохнула Алиса, откусывая печенье. — Та техника… «Последний вздох», которую мы использовали… Как ты знаешь, это не просто техника самоуничтожения с прихватыванием всех в округе. «Последний вздох» стирает твоё существование в мире. Полностью. Как и тех, кто находится вокруг. Великая жертва Узумаки. Даже биджуу, используя эту технику, не смогут возродиться. Никогда.

Я прикрыл глаза. На это и был расчёт. Чтобы никто и никогда не смог возродить то существо… Чтобы смерть моих друзей не была напрасной.

— Когда-то давно Узумаки много экспериментировали с биджуу. Их интересовала наша способность к возрождению после смерти или гибели носителя. Около трёх сотен лет назад и была придумана техника «Последнего вздоха» — для нашего полного уничтожения. Не думай, что ты был всего лишь третьим моим джинчуурики, — Алиса вздохнула. — И не ты один добивался слияния. Впрочем, ты был единственный, с кем я совершала слияние добровольно.

— Тот свиток передал мне Фукасаку-сан, — согласился я. Тема других джинчуурики была для Курамы болезненной, и мы никогда её не затрагивали. — Жабы были призывом не только моего отца, но он поделился им и с моей матерью. Секретная техника уничтожения биджуу хранилась на горе Мьёбоку.

— «Последний вздох» являлся великой жертвой, — кивнула Алиса. — Ты использовал его с моего согласия и дал мне время подготовиться. Единственная лазейка, которую оставили в технике, это возрождение в другом мире, но на это идут просто чудовищные чакрозатраты, которые под силу разве что Узумаки и биджуу, если они хотят возродить двоих. Ну и плюс воплощение в собственном теле просто невозможно. Тело не выдерживает «Последнего вздоха». В путешествие в один конец отправляется только личность и душа. Вообще-то, всё это — моя ошибка. Ты не должен был попасть сюда. Я выбирала мир, параллельный нашему. Мы могли возродиться почти собой. В смысле шиноби. Но… мальчишка, который совершил тот призыв, всё испортил. Тебя потянуло сюда. В эту реальность, в которой этот мальчик — Гарри Поттер — не хотел жить и магически развоплощался, втягивая тебя. Тоже своего рода «великая жертва», которая резонировала по вселенной и мирам. Так как ты был связан контрактом с ним же, но в другой реальности, связь отреагировала. Душа человека слишком тонкая субстанция и похожа на паутинку, которую так сложно удержать. Мне пришлось последовать за тобой. Но, как оказалось, Гарри развоплощался не сам по себе, а его к этому подталкивало нечто, тоже похожее на вселенца, чтобы занять его тело, — ментальный паразит, осколок чужой души. В общем, я вырвала из тела пацана этого паразита, впихнула тебя, но на этом мои силы закончились, я оказалась в «отстойнике».

— Где? — переспросил я, переваривая информацию.

— Это такое место, где набираешься сил на возрождение. Нигде. Темно и пусто, как в желудке Шинигами, — пояснила Алиса. — Мне понадобилось время, чтобы вырваться оттуда. Я торопилась, особенно после того, как расспросила про местную реальность у того «паразита», который сидел в Гарри.

— Слушай, а его случайно не «Волдеморт» зовут? — уточнил я. — А то здесь я ещё его дух запечатал и припрятал. А ещё чуть такой же осколок в тетрадке не возродился. Да и всякие мрачные пророчества по Англии гуляют.

— Да, он говорил, что он Лорд Волдеморт, — подтвердила мою догадку Алиса. — Осколок личности, который сообщил, что таких, как он, несколько. Но он получился случайно и прицепился к ребёнку, то есть к Гарри, желая захватить его разум, но силёнок было маловато. Только на то, чтобы сводить с ума, заставлять капризничать и нарываться на ругань и наказания, как следствие — депрессия. Да ещё и половина мыслей и воспоминаний — внушения. Ребёнок — маг, так что у него могло получиться, если бы не наше вмешательство. Просто осколок не может занять тело с целой душой, но если бы души не стало...

— Да уж, а я думал, что неустойчивость психики, это у него из-за потери крёстного, — пробормотал я.

— Но благодаря этому паразиту я теперь неплохо подкована в магии. Чары, трансфигурация, заклинания… Всё же магия это не то, что чакра…

— Да, это я заметил, — хмыкнул я.

— Вообще, они весьма похожи, — улыбнулась Алиса. — Но… Если представить чакру радугой, то магия будет лишь красным, оранжевым и жёлтым её цветом. Понимаешь?

— Поэтому, как бы я ни старался, некоторые техники здесь не выходят? — понял я метафору. — Не хватает цветов?

— Именно потому, что ты попал в такой мир, я долго не могла тебя найти. Но потом, как чудо: почувствовала твою чакру и смогла пробиться в этот мир и даже найти этот остров. Но источников чакры было четыре, что здорово меня озадачило. К тому же просмотр плана невозможен до воплощения по ряду причин.

— Погоди-ка! — сообразил я. — Ты сказала четыре? Это же эльфэуки! Деревья, которые я достал из Чёрных Пещер. Я предположил, что они вырабатывают магию.

— Нет, получается, что они являются источниками чакры, — мотнула головой Алиса. — Более…

— Цветными, — закончил её мысль я. — Наверное, поэтому они так нравятся волшебным существам и эльфам. Помнится, в тот раз, когда нас с тобой призвали, Кричер тоже старался мне угодить и вставал довольно близко. Возможно, ему нужна какая-то составляющая чакры, которой нет здесь, или которая получается только во время преобразования магии.

— Чакра — практически универсальная энергия, — кивнула Алиса. — А потом появился пятый источник, который привёл меня к этому телу.

— Невилл сказал, что его мать съела росток эльфэука, — вспомнил я.

— Она была волшебницей. Потерявшей память и почти все связные мысли, но иногда сама природа подсказывает, что делать, — задумчиво ответила Алиса. — Если бы не это, пришлось бы просто подыскивать тело для вселения слепым методом, а потом разыскивать тебя. Но эта женщина практически умоляла взять её, в обмен на заботу о её сыне. От Невилла я узнала, что он — твой друг. Впрочем, то, что ты в этом мире, подсказало мне кое-что другое.

— Дай угадаю, — улыбнулся я. — Ты увидела кунай!

— Ага! Его, — улыбнулась в ответ Алиса.

— Знаешь, Невилл хороший парень. Он очень хотел, чтобы его мама очнулась, — сказал я. — Ты… постарайся, ладно?

— Да мне и делать ничего не пришлось, — немного смутилась Алиса. — Он… В общем, да… Хороший парень.

— Так значит, ты теперь просто человек? — спросил я.

— Магичка-волшебница, — поправила Алиса. — Довольно сильна для мага, но невероятно слабая для биджуу. Словно только полхвоста осталось, — пожаловалась она. — И как ты тут живёшь? Словно дышишь под водой одной ноздрёй через соломинку, на которую птичка села!

Я заржал от таких сравнений.

— Ой, Ку… Ну ты, как скажешь! Хотя да. Тут только фуиндзюцу достаточно хорошо работает.

— Ну так, Узумаки не дураки. Стали бы они по мирам путешествовать одной душой, если бы не могли использовать все свои техники! — фыркнула Алиса. — Печати практически универсальны. Важно только подобрать… Что ты там подобрал?

— Материалы? Блоки? Вектора?

— Ну вот, — кивнула Алиса и посмотрела на часы. — Святой Рикудо, уже четыре ночи! Марш спать, у тебя же уроки… уже сегодня!

— А у тебя?

— У меня занятия только после обеда начинаются. Я высплюсь. Думала, что уже на всю жизнь выспалась, в джинчуурики сидючи, но нет. Это тело такое хрупкое и слабое, и все время хочет чего-то, то есть, то спать, то отдыхать, то… кхм… Не важно. Вали давай к себе. Подумаем, как обставить наши встречи, не всё же тебе режим нарушать и по ночам ко мне шляться, — она хихикнула, — ещё подумают, что я соблазняю малолетку.

Я зевнул и вяло с ней согласился. Информации для размышления и осмысления куча, её ещё переварить надо.

— Тогда я пошёл, — натянул мантию-невидимку я. — Пока, Алиса. Прощай, Курама.

— Пока, Гарри. Прощай, Наруто.

* * *

Драко растолкал меня в шесть утра. То есть через полтора часа после того, как я лёг.

— Тренировка, засоня! — радостно сообщил он мне. — Ты вчера где так долго шатался? Хагрида до дома провожал, что ли?

— Встаю, — соскочил с кровати я.

Даже пожалел, что не сообразил отправиться на часок в Чёрные Пещеры, чтобы выспаться там. Совсем размяк от гражданской жизни! Подумаешь, не выспался. У меня вообще где-то в сундуке бодрящие зелья есть, которые вместе с новым пополнением аптечки Снейп-сенсей подарил.

Невилл и Блейз тоже уже встали и одевались. Ну надо же, и никаких послаблений, что первый день в школе или что вчера мы так поздно легли!

— Проверим, как вы тренировались летом, — я без предупреждения замахнулся на Драко, и он легко ушёл от удара.

— Дедушка меня хвалил, когда увидел, что я тренируюсь. Даже заинтересовался этой методикой, — ухмыльнулся Драко, попытавшись заехать мне в плечо.

Здорово бодрит.

— Мама тоже меня хвалила, — сказал Невилл, зардевшись. — Она даже несколько связок, которые у меня не так хорошо получались, объяснила. Наверное, этому авроров тоже учат.

— А мою бицуху никто не хочет заценить? — напряг мышцы Блейз, который снял пижамную куртку. У него хорошо так рельеф проявился, на тёмной коже даже как-то заметней.

— Вау! — впечатлился Драко. — Ну ты и раскачался! Такие кубики только у Гарри!

— Хорошая наследственность, специальное питание, упражнения Поттера и некоторые зелья моей мамы, — похвастал Блейз.

— Круто! — одновременно выдохнули Невилл и Драко.

— Ладно, — я подавил зевок. — Идёмте.

Но когда мы вышли из комнаты нас ожидал сюрприз.

— Э? Девчонки?.. — удивился я, увидев поджидающую нас толпу — по-другому и не скажешь.

Ладно Гермиона и Луна — им я давал упражнения перед каникулами, ладно Джинни, которая живёт по соседству с Лавгудами, летом она «села на хвост» Луне и с ней занималась, но Келла, Фэй, Лаванда, Парвати?

— Мы тоже хотим, Гарри! — заявила бойкая Лаванда.

— Чего хотите? — не выспавшийся я что-то совсем плохо соображал.

— После твоего дня рождения, ты помнишь, что вы показывали? — подала голос Парвати. — Мы написали Луне, она дала нам твои упражнения. А я поделилась с девочками.

— А мне Гермиона рассказала, — объяснила Келла.

— Невилл так здорово похудел! И я тоже! Нам тоже надо держать себя в форме! — заявила Фэй. — Ну, пожалуйста, Гарри!

— Да я, в общем-то, не против… — закончить фразу о том, что в нашем тренировочном зале не так много места на всех, мне не дали, потому что девчонки, взвизгнув, захлопали в ладоши и начали обниматься.

— Спасибо! Спасибо, Гарри!

— Э… Да не за что…

— Моя сестра тоже хотела бы заниматься с нами, — сказала Парвати.

— И ещё Ханна с Хаффлпаффа, — подала голос Келла. — И подружка её — Сьюзен Боунс.

— Добро пожаловать в наш клуб ниндзя, — заулыбался Блейз.

— Скорее — шиноби, — поправил я машинально.

— Значит, шиноби, — согласился Блейз и сориентировался с моим затыком. — Дамы, идёмте на улицу!

Всё же невыспавшимся я плохо соображаю.

— Гарри… — хмыкнул Драко, проводив взглядом девчонок, которые вышли из гостиной следом за Блейзом. — Пока тепло можно и на улице, но...

— Знаю… Нам бы надо поискать какое-то место побольше, — вздохнул я.

Ну надо же, «клуб шиноби»!

Не было печали...

Часть 1. Глава 4. Рискованное обучение

2 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

Шиноби…

Я смотрел на улыбающиеся, ещё совсем детские лица своих друзей и одноклассников и вспоминал совсем других ребят...

Сейчас это развлечение. Тяжело десять месяцев в году только учиться. Тут не просто дети, а маги, которым надо куда-то девать лишнюю энергию. Развиваться. Девчонки хотят похудеть, стать красивее, привлечь внимание парней. Парни стараются из-за девчонок, чтобы их впечатлить. Никто не думает о том, что шиноби вовсе не цветочки собирают. Диверсанты. Убийцы.

Впрочем, в Академии только один класс из всего выпуска подходил для боевиков. Нас несколько раз тасовали, делали различные срезы, экзамены. У меня, как джинчуурики, особо выбора не было, я так и так был оружием деревни. Но перед итоговым экзаменом в генины проводили последний тест для допуска, который прошли всего двадцать четыре человека из более чем тридцати, которые держались все шесть лет обучения в «элитном» А-классе.

А так из Академии дважды в год выпускалось около шестидесяти-семидесяти человек. Остальные получали более мирные направления развития способностей. Шифровальщики. Аналитики. Учителя. Пограничники. Шпионы. Связисты. Барьерщики. Вербовщики. Телохранители. Полиция. Курьеры. Полевые медики. Интенданты. Были даже шиноби-повара… В общем, всем находилась работа. В принципе, все они были подготовлены для военных действий и умели много, что должны уметь шиноби. Просто после получения звания генинов и распределения по службам у каждого был свой путь. Шиноби элиты должны быть универсальными, мало ли какое задание будет, кого-то защищать, притворяясь то крестьянином, а то и самим даймё. Поэтому первые месяцы обучения с дзёнином слились в бесконечное выполнение совершенно различных миссий. От выгула собак и присмотра за детьми до строительства мостов и выступления в цирке. Конечно, были и битвы. Но их было несравнимо мало по сравнению со всем остальным. Тогда мы этого желали, показать себя, сразиться с сильным соперником.

И только много позже я понял ту притчу, которую мне рассказывал Джирайя о том, что самый лучший бой — это тот, который так и не начался. А худой мир предпочтительней хорошей войны.

Именно поэтому когда-то, когда деревня Скрытого Облака объявила нам, что Саске является преступником, и они открывают на него охоту за нападение на брата Райкаге, Шикамару и остальные ребята приняли решение найти и убить Саске самим. Тем самым сразу прерывая череду мести и ненависти, которая приведёт к очередной войне. С этим была согласна даже Сакура, которая любила моего лучшего друга больше жизни…

— Гарри! Ну что ты застыл? — тронула меня за плечо Гермиона. — Показывай!

Я отмер. Воспоминания отступили.

— Да, давайте для начала немного разомнёмся. Посмотрим, как каждый из вас выучил дыхательную гимнастику. Есть пара моментов, которые могут быть непонятными…

Я обещал себе, что не буду повторять ошибки прошлого. Очень надеюсь, что не ошибаюсь вновь. Но… если что-то затевается, хочется, чтобы каждый из моих друзей мог защитить себя и своих близких. Да хотя бы был в силах убежать и спрятаться, чтобы не нашли, или уклониться от летящего заклинания!

Но, конечно, надо подыскать хорошее место. А то дождь был ночью и трава влажная, да и утром могут быть туманы. В принципе, трава на внутреннем дворе была скошена, и вообще двор более-менее утоптан множеством студентов, но скоро начнутся осенние дожди, и станет слишком грязно для занятий на улице. Это не Коноха, в которой почти круглый год лето.

* * *

После совместной тренировки удалось изучить расписание, которое вывесили на доске объявлений в гостиной. Оно выглядело так:

Понедельник:

9:00-10:20. Трансфигурация, МакГонагалл, ауд.1В (1 этаж);

10:40-12:00. Гербология, Спраут, теплица №5 (оранжерея);

13:00-14:20. Чары, Флитвик, ауд.2Е (4 этаж);

14:40-16:00. По индивидуальному расписанию.

Вторник:

9:00-10:20. Зелья, Снейп, ауд.5В (подземелья);

10:40-12:00. Зелья, Снейп, ауд.5В (подземелья);

13:00-14:20. Защита от Тёмных Искусств, Лонгботтом, ауд.3С (3 этаж);

18:00-19:40. По индивидуальному расписанию.

Среда:

9:00-10:20. История магии, Бинс, ауд.4F (1 этаж);

10:40-12:00. Гербология, Спраут, теплица №5 (оранжерея);

13:00-14:20. Чары, Флитвик, ауд.2Е (4 этаж).

Четверг:

9:00-10:20. По индивидуальному расписанию;

10:40-12:00. Трансфигурация, МакГонагалл, ауд.1В (1 этаж);

13:00-14:20. Уход за магическими существами, Хагрид, загон;

14:40-16:00. По индивидуальному расписанию;

00:00-01:20. Астрономия, Синистра, астрономическая башня.

Пятница:

10:40-12:00. Гербология, Спраут, теплица №5 (оранжерея);

13:00-14:20. По индивидуальному расписанию;

14:40-16:00. История магии, Бинс, ауд.4F (1 этаж).

На завтраке нам раздали те самые индивидуальные расписания по дополнительным предметам, которые мы выбрали в прошлом году.

Нумерология была по вторникам и пятницам в той же аудитории 17Е на третьем этаже, как и в прошлом году, а древние руны по понедельникам и четвергам в аудитории 6А на шестом этаже. В четверг древние руны были четвёртым занятием, то есть сегодня утром у нас с Драко и Блейзом первым уроком занятий не было. У Невилла было маггловедение в аудитории 1С на втором этаже, а девчонки должны были идти на прорицания в Северную башню, расположенную над оранжереями. Мы сравнили расписания, оказалось, что в понедельник вообще одновременно поставили маггловедение, прорицания и древние руны.

— Гермиона, а я тебя предупреждал! — торжествующе заявил Драко. — Тебе придётся отказаться от какого-то предмета. У тебя же не получится быть в двух местах сразу? Индивидуальные расписания составлены для всех потоков, ты не сможешь посещать занятия с другим факультетом, как говорила.

В принципе, если бы здесь получались теневые клоны, это было бы вполне возможно, но теневые клоны, как не пыжься, на магии не выходят.

— Профессор МакГонагалл уже вчера поговорила со мной по этому поводу, — ответила Гермиона.

— И что? — спросил я.

— Всегда есть решение, — передёрнула плечами она. — Ладно, я опаздываю. Увидимся на трансфигурации.

— Да, до Северной башни, в которой проходят прорицания, далековато идти, — спохватилась и Келла. — Пока.

Остальные девчонки тоже поспешили на урок. Невилл и парни, которые выбрали маггловедение, двинулись на второй этаж.

— Гарри, как насчёт индивидуальной тренировки? С магией? — спросил Малфой. — Я как раз хотел тебе показать, что у меня начало получаться.

— Идём, — кивнул я. — У меня тоже для тебя есть парочка задумок.

* * *

После обеда состоялся урок УЗМС. У нас он был вместе со Слизерином. Кстати, Келла сказала, что никто из слизеринцев не выбрал прорицания, там вообще были только наши, несколько девчонок с Хаффлпаффа и Падма Патил с Рейвенкло. Невилл на обеде сказал, что маггловедение ведёт та светленькая женщина, которая появляется в замке трижды в неделю. А тётка в смешных очках и увешанная бусами и побрякушками, которая периодически появляется на праздниках за столом учителей — Сивилла Трелони — профессор прорицаний.

До этого УЗМС было почти теоретической дисциплиной, да и профессор Кеттлберн часто болел и уроки у нас через раз отменяли, пару раз только приносил небольших магических существ в клетках, и тех не выше чем второго класса опасности. Так что посмотреть на животных вне замка мы вышли впервые.

Хагрид встретил нас возле своей избушки и сопроводил к загону.

— Вставайте все вдоль изгороди, чтобы всем было хорошо видно. А теперь откройте свои книжки…

— И как это сделать? — спросил Драко.

— Что? — осёкся Хагрид, посмотрев на нас.

Все достали свои «Чудовищные книги о чудовищах» из сумок. У Драко, как и у меня, книга была перевязана верёвкой. Блейз стянул книгу ремнём. Дин запихнул гримуар в тесную папку с молнией. Гермиона воспользовалась скотчем. Симус — изолентой. Келла закрепила страницы мощными зажимами. Невилл плотно перемотал грозный фолиант тонким шпагатом, которым подвязывают растения. В общем, у всех каким-то образом эти книги были усмирены: скрепками, бечёвками, липкими лентами и прочим.

— Как их открыть-то? — спросил Рон.

— Неужели никто не открывал? — немного расстроенно спросил Хагрид.

Все помотали головами.

— Это просто. Надо только погладить корешок, — удивлённо, словно само собой это разумелось, сказал Хагрид. — Вот так.

Он забрал у стоящей ближе всех к нему Лаванды книгу и снял скрепки. Учебник тут же попытался его укусить, но Хагрид уже успел погладить корешок. Книга издала странный утробный звук, вздрогнула и раскрылась.

— И какой идиот придумал так зачаровать книги? — пробормотал Драко. — Их, оказывается, надо было гладить! Вот бы ни за что не догадался.

— А я думал, это понятно, — услышал его Хагрид, — они же такие… милые.

Его удивление и какая-то детская обида были так явно видны, что мы, переглянувшись, только вздохнули.

— Ну вот… Учебники у вас есть теперь. Но… Главное же волшебные существа, верно? Ждите здесь, я сейчас приведу кое-кого!

Хагрид быстро развернулся и ушёл за деревья.

— Ладно, попробуем открыть эту книгу, — почувствовав на себе взгляды остальных, сказал я, доставая кунай и перерезая верёвку.

— Осторожно, Гарри! — ахнул кто-то из девчонок, но я уже успел погладить корешок. Книга послушно замерла. Да и после открытия и раскрытия больше не пыталась ожить и начать откусывать пальцы.

— Какое-то разовое колдовство, которое делает их такими агрессивными, — пояснил я, прислушиваясь к своим ощущениям. — Давайте свои книги, будем их гладить и приручать.

Мы разделились на несколько групп и быстро нейтрализовали чары, помогая девчонкам. Теперь у всех были просто книги, с необычной обложкой.

— Ой, смотрите! Смотрите! — выкрикнула Лаванда.

Мы оглянулись. С конца загона на нас неслись десяток здоровых необычных животных, а за ними, притормаживая и удерживая цепи, прикреплённые к широким кожаным ошейникам, рысил Хагрид.

— Кто это? — спросила Гермиона.

— Это гиппогрифы, — узнал существ я.

Все они были разного цвета: чёрные, сизые, белые, рыжие и вороные. Задняя часть действительно больше всего походила на лошадиный круп: короткая лоснящаяся шерсть, пышный волосяной хвост, копыта или что-то на них похожее. Передние лапы были трёхпалыми с явными когтями и больше напоминали птичьи. Также птичья голова с крупными и ярко-оранжевыми глазами, мощным, хищно загнутым клювом. Небольшой хохолок. Сначала крыльев я не разглядел, так как они были такого же цвета, как круп, и плотно прижаты к телу, поэтому издалека казалось, что к нам несутся странные лошади с птичьими головами.

— Но! Но! Вперёд! — подбадривал Хагрид свою упряжь без повозки.

Мы попятились. Но он остановил гиппогрифов у изгороди и прицепил цепи к специальным столбам частокола.

— Знакомьтесь, ребята, это — гиппогрифы! — довольный произведённым впечатлением, Хагрид сиял. — Ну как? Красавцы, да? Если хотите, можете подойти поближе.

— Класс опасности ХХХ, — вспомнил я. — Должен справиться любой квалифицированный волшебник.

У грифона, которого мы наблюдали на ферме мистера Зерваса, класс опасности был на один больше, и сейчас я видел, что, как и сказал Снейп-сенсей, эти существа вряд ли близкие родственники. Слишком уж они отличались, несмотря на определённое сходство и «полуорлиность».

— Гиппогриф зверь очень гордый, — вещал Хагрид. — Никогда ему не грубите. Они всё понимают. Не то на белом свете не заживётесь. Гиппогриф всё делает по своему желанию и любит церемонии. К нему надо подойти, поклониться и ждать. Если гиппогриф в ответ поклонится, то можно погладить. Но если не поклонится, то лучше не трогать, а отойти подальше. Когти гиппогрифа невероятно остры и прочны, как сталь. Ну, кто хочет первым познакомиться с гиппогрифом?

— Я хочу! — вызвался я.

— Гарри! Осторожней! — воскликнули девчонки.

— Ты уверен? — спросил Драко с сомнением в голосе.

— В любом случае, я всегда смогу увернуться, — пожал я плечами.

— Удачи, Гарри! Удачи! — зашептался народ.

Я перемахнул через изгородь, которая отделяла класс от гиппогрифов и Хагрида.

— Я готов.

— Молодец, — растроганно воскликнул Хагрид. — С Клювокрылом ты должен поладить. Сейчас! Стой там.

Он подвёл поближе к изгороди сизого гиппогрифа и снял его ошейник.

— Спокойно, Гарри. Смотри ему прямо в глаза и старайся не моргать. «Глазной контакт» называется это. Гиппогрифы не верят тем, кто часто моргает.

Мне стало интересно, может у них тоже какие-то способности к ментальному воздействию или внушению мыслей, похожее на волю грифонов? Из-за того, что им надо кланяться, гиппогрифов принимают за родичей грифонов?

Клювокрыл поворачивал ко мне то один глаз, то другой. В отличие от грифонов глаза гиппогрифов располагались так, чтобы одновременно видеть всё по бокам. Точно, как у голубей, и такие же оранжевые. Скорее всего, слепое пятно у них находилось прямо перед клювом, если успеешь, конечно, ударить.

— Хорошо, Гарри, кланяйся, — подсказал Хагрид после минуты разглядываний.

Я склонил голову, искоса наблюдая за тенью гиппогрифа. Если как-то опасно дёрнется, сразу отпрыгиваю.

Клювокрыл уркнул и тоже поклонился, забавно согнув чешуйчатые колени. Я выпрямился. Наши глаза стали на одном уровне.

За спиной дружно выдохнул весь класс.

— Гарри, — сипло прошептал Хагрид, — можешь погладить его клюв.

Клюв был твёрдым и тёплым, при ближайшем рассмотрении состоял из мелких чешуек, сильно ороговевшим был только самый кончик. Поглаживания клюва гиппогрифу понравились, и он снова заурчал.

— Думаю, он не откажется тебя покатать, — подошёл ко мне Хагрид.

Клювокрыл, уркнув, встал и распустил крылья.

— Лезь вот сюда, между крыльев, видишь, он тебя подсаживает.

Я наступил на крыло и вскарабкался на спину Клювокрыла.

— За перья не дёргай. Они этого не любят, — напутствовал меня Хагрид и звонко шлёпнул гиппогрифа по заднице: — Вперёд!

* * *

— Ты, Гарри, настоящий укротитель зверей! — восхищённо сказал мне Хагрид, когда мы с Клювокрылом, облетев Хогвартс, вернулись на поляну. — Ты хорошо животных понимаешь. И василиск тебя послушался и… другие. Ты молодец. Двадцать баллов Гриффиндору.

Меня встретили радостными писками и аплодисментами. Приятно!

— Давайте, кто ещё хочет попробовать?

К загону потянулись остальные.

* * *

— Ты видел? Видел? — спрашивал Драко. — Как я?! Здорово! На метле, конечно, намного удобней. А то мне сначала показалось, что эта зверюга меня сбросит. У него такие мышцы и держаться почти не за что. Но всё равно — круто!

Чёрный гиппогриф, которого выбрал Драко, тоже предложил ему крыло, то есть покататься, так что Малфой был в полном восторге.

— Только надо как-то Хагриду с уроками помочь, — сказал я. — Ну, чтобы они все нормально проходили, как этот. Хагрид большой, для него все чудовища по колено и все милашки. Да, ещё, — я понизил голос, — у Хагрида нет ЖАБА и палочки. Ему могут в любой момент запретить преподавать.

— Да, — задумчиво протянул Малфой. — Тут ты прав. Любая проверка Министерства… По УЗМС он точно должен сдать ЖАБА. Он столько про животных знает. Надо что-то придумать.

— Было бы неплохо подглядеть его учебный план, если таковой имеется, — предложил я. — Не хотелось бы, чтобы кто-то пострадал. Между прочим, Невилл говорил, что даже Кеттлберна гиппогриф цапнул. А тут мы… такие смелые.

— Сам-то! — возмутился Драко. — У меня чуть сердце в пятки не ушло, когда ты так долго, склонив голову, стоял возле сизого! Он мог бы тебя за шею тяпнуть!

— Я на тени смотрел и был готов кувыркнуться, — признался я.

У Драко было ошарашенное лицо.

— Правда?

— Неужели ты подумал, что я настолько безрассуден, что смело подставлюсь гиппогрифу? Я думал, ты более внимательный, — поддразнил его я.

Драко покраснел.

— Только не говори мне… — я шлёпнул по лицу рукой.

— Ну, я просто как ты повторил, — буркнул Драко. — Наверное, их желание покатать связано с тем, как долго ты склонившись стоишь — пару секунд или полминуты.

— Ты не рискуй так больше, ладно, Дрейк? — прочувствованно попросил его я. — А то что потом я твоим маме с папой скажу?

— Не буду, — вздохнув, тихо пообещал Малфой.

Часть 1. Глава 5. Первые уроки

7 сентября 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

Первая неделя учёбы пролетела быстро. Да и учились там всего-то четверг и пятницу. Выход в Хогсмид объявили со следующих выходных, а за нас с Драко взялся капитан сборной Гриффиндора по квиддичу — Оливер Вуд — нынче уже выпускник-семикурсник.

— В этом году Гриффиндор должен снова победить, — маниакально заявил он нам.

Так что половину субботы мы с Драко провели на поле, а во второй половине дня устроили собрание нашего «клуба шиноби», бегали вокруг замка, лазали на стену, добывали флаг, устроив что-то вроде командных соревнований, которые у нас проводились в Конохе.

Ребятам вроде понравилась такая активная разминка с элементами игры.

К «клубу» уже к пятнице присоединились Дин Томас, Симус Финниган, Кевин Тёрнер и Рон Уизли, то есть наш третий курс Гриффиндора полностью. Из Хаффлпаффа пришли Ханна Аббот, Сьюзен Боунс. Из Рейвенкло — Падма Патил, Терри Бут и Майкл Корнер. В субботу к нам примкнул Колин Криви, а в воскресенье состав пополнился тремя девчонками из нашей команды по квиддичу: пятикурсницей Анджелиной Джонсон и четверокурсницами Алиссией Спиннет и Кэти Белл. Кэти тоже играла на позиции охотника, но была в запасе.

Двадцать четыре человека, пятеро из которых было не с Гриффиндора, уже никуда не лезли. Но когда Драко в понедельник, смущаясь, привёл своих приятелей-боксёров — Винса и Грега, которым тоже хотелось разминаться, я уже не знал, что и делать. К тому же следом за Креббом и Гойлом сегодня на утреннюю тренировку пришли ещё три девчонки со Слизерина: Мелисента Булстроуд с Трейси Девис, которым на самом деле не мешало бы немного похудеть, и Панси Паркинсон.

И мне было страшно, так как весть о «чудесных упражнениях Поттера, которые улучшают фигуру» уже разнеслась по всему Хогвартсу, и на меня как-то плотоядно посматривали девчонки со старших курсов.

Конечно, физические упражнения полезны, но я не рассчитывал, что для стольких гражданских они окажутся популярными. И я как-то не нанимался в тренера. С таким количеством народа сам я на тренировке разве что пару отжиманий успевал сделать — все дёргали, что-то спрашивали, надо было придумать, кого чем занять, какое упражнение дать и всё такое.

Впрочем, «проблема» могла рассосаться сама собой с наступлением дождей. Но маги, особенно девчонки, которые летом занимались, делали неплохие успехи, и мне было как-то жалко достигнутого, что ли.

* * *

Первыми двумя уроками во вторник были зелья. Мы варили «Уменьшающий отвар», который, если судить по описаниям и характеристикам в учебнике, возвращал принявшего его в определённый возраст — детский. Совсем детский, я бы даже сказал. В учебнике был приведён пример, что взрослого огромного тролля один глоток такого отвара может превратить в младенца-тролля.

— Дрейк, а Дрейк, — зашептал я Малфою, который сидел рядом. — Такой рецепт интересный. Интересно, зачем нужно такое зелье?

— Его изобрели в шестнадцатом веке, — откликнулся Драко, сосредоточенно нарезавший корни маргаритки. — Тогда в Британии было весьма популярно животноводство. Маг-фермер Зигмунд Бадж применял его для того, чтобы перевозить огромные стада овец. Как ты помнишь, пользоваться уменьшающими сундуками для транспортировки животных нельзя, вот он и придумал усовершенствовать шуточное уменьшительное зелье, превращающее людей в детей, добавив сушёную смокву. Он поил взрослых овец и превращал их в крошечных ягнят, размером с мышь. Таких овец можно держать в небольшой коробке, а потом увеличить с помощью другого зелья-нейтрализатора. Проблема только в том…

— Мистер Малфой, — рядом появился Снейп-сенсей, — о чём вы беседуете с мистером Поттером на уроке?

— Извините, сэр, — потупился Драко. — Мы обсуждали практическое применение данного зелья в сельском хозяйстве.

— Вот как? — хмыкнул Снейп-сенсей. — Так может, со всеми поделитесь?

— Этим зельем уменьшали животных, в основном овец, для транспортировки. Но широкого распространения зелье не получило из-за того, что действовало не более четырёх-шести часов. Так как к животным нельзя применять аппарацию, а такие маленькие они становятся весьма чувствительными к тряскам, в большинстве случаев требовалась доставка обычными средствами: в повозке, верхом на ком-то вроде гиппогрифа или даже пешком. Притом, давать новую порцию зелья можно только после возвращения в прежние размеры, что создавало много неудобств. Хотя на короткие расстояния, в пределах графства, это был достаточно экономичный способ доставки крупного и мелкого скота.

— Что ж, вы совершенно правы, мистер Малфой, — кивнул Снейп-сенсей и отошёл от нас к Невиллу, который кромсал волосатых гусениц под руководством Гермионы, сидевшей за ним.

— Мисс Грейнджер, я же предупреждал, что начиная с третьего курса у нас индивидуальные занятия. Смотрите в свой котёл, а не в котёл мистера Лонгботтома, кажется, вы его своими подсказками только путаете. Мистер Лонгботтом, следите за количеством ингредиентов, судя по цвету вашего зелья, вы добавили не две капли пиявочного сока, а все четыре! Зелье должно быть ярко-зелёным, а у вас оно уже бурое! Вы только что лишили свой факультет баллов, которые заработал мистер Малфой.

Невилл покраснел, но упрямо поджал губы, бросая на нас извинительный взгляд.

— Чем можно нейтрализовать оплошность мистера Лонгботтома? Мистер Нотт? — спросил сенсей.

— Можно добавить на одну каплю цикуты больше, — подумав, ответил Тео Нотт. — Она нейтрализует сок пиявки, если дело в нём.

— Верно, мистер Нотт, пять баллов Слизерину. Вы всё поняли, Лонгботтом?

— Да, сэр!

— Тогда действуйте. Ваше зелье ещё можно спасти. Будьте внимательней на уроках и не отвлекайтесь. Надеюсь, вы добавите цикуту вовремя.

— Спасибо, сэр, — немного приободрившийся Невилл глубоко вздохнул и начал сверяться с рецептом.

* * *

— После обеда и ЗОТИ можно сходить к Хагриду, у него только утром были сегодня уроки, — предложил я Драко и идущей следом за нами Гермионе, которую я ввёл в курс по поводу того, что Хагрид не совсем квалифицирован для преподавания. — Как вам идея?

— Норма… — Драко осёкся, — эй, а где Грейнджер? Она только что тут была.

Мы остановились в переходе между подземельями и цокольным этажом — народ шёл на обед, но Гермионы не было.

Вдруг она вышла из-за поворота, который мы прошли минуту назад, причём, нагруженная учебниками.

— Да вон же она!

— Как странно… — я готов был поклясться, что когда мы выходили из класса зельеварения, этой ноши у неё не было.

— Как ты там очутилась? Только что с нами шла, — спросил Драко.

— Просто возвращалась в класс. Забыла книгу по нумерологии.

— А заодно решила почитать на досуге и сходила за книгами в библиотеку? — уточнил я. — Нумерология шестым уроком, у нас два окна после ЗОТИ, зачем её сейчас с собой таскать?

— Завтра чары, профессор Флитвик задал нам эссе, как вы помните, — хмыкнула она. — Я просто сразу после ЗОТИ хотела в библиотеку идти. И вообще, что за допросы? Пойдёмте уже обедать, я просто умираю от голода!

— Так ты не пойдёшь к Хагриду? — спросил Малфой.

— К Хагриду?

— Да, я только что это предложил, — сказал я.

Чувствовалось, что Гермиона что-то скрывает, только как-то непонятно, что именно.

— Ах да… Да! Точно. Конечно, я пойду с вами к Хагриду, — закивала она. — Ему надо помочь.

— Точно, ему надо помочь, — повторил я, переглянувшись с Драко. Кажется, он тоже чувствовал, что что-то не так.

* * *

Новость о том, что красавица-профессор ЗОТИ — мать Невилла, всколыхнула Хогвартс. К тому же с начала учебного года начали ходить различные, самые невообразимые слухи. Многие чистокровные знали о том, что семья Лонгботтомов пострадала в магической войне двенадцать лет назад, многие даже думали, что Невилл — сирота. И тут появилась такая мама. Потрясающая женщина с необычайной для Британии внешностью. Даже Оливер Вуд, которого, казалось, не интересовало ничего кроме квиддича, спросил нас с Драко по поводу профессора Лонгботтом. Мы сказали, что она замужем, не уточняя, что муж её уже двенадцать лет находится в не лучшем состоянии. А то придётся Невиллу вступаться за честь своей матери.

Впрочем, я очень сильно сомневался, что мою бывшую биджуу заинтересует кто-то из магов, как и вообще любовные отношения. В этом смысле Ку была неопытна и совсем не врубалась, когда ей отвешивали комплименты или провожали восхищёнными взглядами. Подозреваю, что прожив целую вечность в виде биджуу, то есть существа, состоящего из энергии, для неё обретение тела тот ещё квест. Это если подумать… Она никогда не мылась, потому что не пачкалась, никогда даже в туалет не ходила, не одевалась, не расчёсывала волосы, не чистила зубы, не испытывала голода, холода, тепла, вообще каких-то особых тактильных ощущений. Возможно, боль она ощущала, но это была совсем не такая боль, как при ранениях тела.

Невилл сказал, что поначалу его мама словно вспоминала, как надо есть, одеваться, обуваться и так далее. Он же не думал, что это можно не уметь в силу того, что тела в человеческом понимании у Курамы никогда не было.

Урока Алисы я ждал с нетерпением, впрочем, как и все остальные.

Пока я не придумал, как нам с ней побольше общаться. Невилл, конечно, представил нас с ребятами матери, но пока находился в состоянии ревностного оберегания. Впрочем, оно и понятно, если половина студентов старше четырнадцати пускала слюни на нового профессора ЗОТИ. Такого ажиотажа даже вокруг Локхарта, кажется, не было.

— Добрый день, — Алиса стремительно вошла в кабинет, в котором мы расселись и вытащили письменные принадлежности. — Уберите учебники. У нас будет вводный урок и немного практики.

Все зашуршали, убирая учебники, перья и бумагу в сумки.

— Защита от тёмных искусств, которую вы изучаете, как вы думаете, что это такое?

Руку подняла Гермиона, которая сидела на первой парте.

— Возможность защищать себя от тёмных проклятий и заклинаний?

— А как вы это будете делать, мисс?..

— Грейнджер, — представилась Гермиона. — Гермиона Грейнджер.

— Вы магглорождённая, не так ли?

— Да, мэм.

— Допустим, вы у себя дома с вашими родителями, и на вас напал маг. Ваши действия? Что вы сможете противопоставить напавшему?

— Я знаю заклинания «Петрификус Тоталус» и «Ступефай», — сказала Гермиона.

— Возможно ли нам разыграть подобную сцену? — спросила Алиса. — Так, давайте, вы и вот вы с соседней парты выходите сюда, — взмахом палочки Алиса транфигурировала парту в диван, который выдвинулся на «сцену», а также из другой парты, которую освободил Невилл, пересевший к Келле, создала что-то вроде стенки с дверями.

— А что мне делать? — спросила Дафна Гринграсс, на которую пал выбор.

— Вы не делаете ничего, вы — маггла. Волшебница, которая вас защищает — мисс Грейнджер, — пояснила Алиса. — Мисс Грейнждер, вы можете использовать ваши заклинания, чтобы попытаться меня нейтрализовать. В данном случае эта милая девушка — ваша мать.

— Но это может быть для вас опасно! — воскликнула Гермиона.

— Не переживайте. Садитесь на диван и охраняйте маму, — улыбнулась Алиса и вышла за «дверь».

Нам было прекрасно видно, что она накинула на себя дезиллюминационные чары и стала невидимой.

— Ну надо же! Маггла! — фыркнула Дафна.

Гермиона, которая неотрывно смотрела на «дверь», закатила глаза, но не отреагировала на выпад.

— Ай! — вскрикнула Дафна.

— Прекрати, Гринграсс, — шикнула Гермиона, — сейчас…

— Что же вы так плохо защищаете свою родительницу, мисс Грейнджер? — Алиса, сбросив чары невидимости, проявилась за спинкой дивана. Дафну она держала в захвате. Причём к горлу Гринграсс был приставлен кунай, а палочка была направлена на Гермиону.

Гермиона подскочила.

— Вы даже не успели достать палочку, как я вас обездвижила, — сказала Алиса, и с конца её палочки вылетел пульсар.

— Ай! — Гермиона взвизгнула. — Это что, электричество?!

— Да, очень полезное заклинание, которое я вам сейчас покажу. Оно весьма повышает скорость реакции, если вы, конечно, не желаете получать постоянные разряды. Пульсар летит прямолинейно, почти как все заклинания, так что у вас всегда есть шанс уклониться.

— Но он очень быстрый! — воскликнула Дафна.

— Значит, вы должны стать ещё быстрее, — сухо сказала Алиса. — Сейчас вам по тринадцать лет. Ваши магические способности невысоки. Конечно, если от вас не ожидают нападения, то даже «Ступефай» может помочь, но вы должны знать, что подобное заклинание можно отбить самым элементарным щитом типа «Протего». В первую очередь важна не сила, а скорость вашей реакции. По крайней мере, в вашем возрасте. Противостоять магу вы не сможете… За некоторым исключением, — она посмотрела на меня. — Так что ваше преимущество может быть только в скорости. С этого мы и начнём ваше обучение.

— Но использовать чары невидимости, чтобы захватить Дафну, было не честно! — возмутилась Гермиона.

— То есть вы ожидали, что тот, кто замыслил плохое относительно вашей семьи или вас, постучит в дверь, дождётся, пока вы откроете, потом вежливо попросит умереть? — иронично спросила Алиса.

Гермиона стушевалась.

— Нет, но…

— Садитесь. Теперь мы будем разучивать заклинание электрического пульсара. Всем достать палочки, — распорядилась Алиса. — Кроме явной учебной функции это может послужить вам неплохим оружием. Если такой пульсар попадёт в кого-то раз пять подряд, то у этого кого-то может наступить нервный паралич. Помните об этом, когда мы будем работать над вашей скоростью уклонения.

* * *

Примерно минут сорок все разучивали заклинание «люмос электра», видимо, из арсенала Волдеморта. А потом мы разбились на пары для его отработки. Сначала надо было быть неподвижной мишенью, пока у твоего оппонента не получится тебя достать, и ты не получишь разряд.

После того, как меня весьма неприятно дёрнуло от пульсара, выпущенного Драко, уклониться я бы попытался в любом случае, даже если бы сказали стоять на месте. Вроде и не очень-то больно, но как-то по нервам даёт, что больше совсем не хочется.

После Алиса организовала «карусельку». В центр класса встали спинами друг к другу по восемь «охотников», а в концах были «жертвы». Так пульсары не могли попасть на другую сторону и задеть кого-то ещё. «Жертва» должна была выдержать несколько заходов из залпов пульсаров — до пяти, в случае попаданий. А потом встать в ряд охотников, и на роль жертвы выходил следующий. «Стрелять» можно было только по очереди, но траектория могла быть любой. Уворачиваться учились потрясающе быстро. Никому не хотелось испытать снова этот разряд на себе, а пульсар был хорошо виден, и просматривалась его траектория. Конечно, большинство всё же отхватили по две-три «электры», но потом скорость и внимательность «как по волшебству» возрастала.

— Как хорошо, что мы уже давно начали твои тренировки, Гарри, — заявила мне Лаванда после урока. — По крайней мере, я не была такой неповоротливой, как Трейси Дэвис. В бедняжку четырежды попали!

А я подумал, что надо поговорить с Алисой по поводу того, чтобы она взяла на себя хотя бы часть «клуба шиноби». Сдаётся мне, что на ЗОТИ мы будем изучать много всего интересного из курса Академии.

Часть 1. Глава 6. Время бежит

7 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

К Хагриду мы собрались к четырём часам, потому что однокурсники после такого урока ЗОТИ расспрашивали меня по поводу тренировок, а Гермиона всё же настояла на том, что надо взять в библиотеке несколько книг и хорошо подготовиться перед встречей с нашим новым профессором УЗМС. К тому же у нас сегодня была ещё шестым занятием нумерология, и мы с Драко зашли за книгами и конспектами в комнату, чтобы потом сразу идти на урок.

Каково же было моё удивление, когда ещё издалека возле избушки мы увидели огненно-красную шевелюру Алисы, которая о чём-то разговаривала с Хагридом.

— Это же профессор Лонгботтом! — воскликнула Гермиона. — Интересно, что она там делает?

Впрочем, нас тоже заметили. Не думаю, что к Алисе вообще возможно подкрасться.

— Гарри, Драко, Гермиона, — поприветствовал нас немного покрасневший Хагрид, — а мы как раз о вас говорили… Ну, точнее, не совсем о вас…

— Я восхитилась замечательными косами Рубеуса, — улыбнулась Алиса, — спросила, кто ему их плетёт, так как я со своими волосами уже намучилась.

— Это делает специальная расчёска, которую мы подарили Хагриду… то есть профессору Хагриду на позапрошлое Рождество, — ответил Драко.

— Вот-вот, я так и сказал, — закивал Хагрид. — И вовсе не надо ничего обрезать, миссис Лонгботтом, волосы у вас очень красивые. Я только не знаю, где ребята такую взяли, но вещь очень удобная, да. Раньше-то у меня даже… кхм… мышки в бороде могли водиться. А сейчас ни-ни, — огладил свои аккуратные косицы он.

— Мышки? — переспросила Гермиона. — В самом деле?

— Уж поверь на слово, — хмыкнул я. Драко хихикнул.

— Тогда, не буду вам мешать, вижу, ребята пришли к вам по какому-то делу, — Алиса посмотрела на меня. — Кстати, сегодня после ужина Невилл хотел прийти ко мне повидаться. Приходите и вы, меня заинтересовал этот артефакт. К тому же я бы хотела познакомиться с друзьями Невилла.

— Спасибо за приглашение, мэм, — ответил я.

Вот и повод для встреч нашёлся.

Алиса ушла к замку, Хагрид проводил её взглядом и тихо вздохнул.

— Какая хорошая женщина миссис Лонгботтом. Я так рад, что она всё же очнулась. Всегда было жаль их с мужем и вашего друга — Невилла.

— А ещё очень красивая, — вздохнула Гермиона. — Она же чистокровная, верно?

— Алиса Лонгботтом сильно изменилась внешне, но она всё тот же добрый и смелый человек, которого я знал, — сказал Хагрид, — я был знаком с ней ещё по Ордену Феникса. Может, она забыла? Столько лет прошло, да и болезнь…

— По какому ордену? — переспросил я.

Название было смутно знакомым, кажется, Гарри упоминал его, но в моих записях этого не было или я не занёс. К тому же феникс есть у Хигэканэ, что наводит на определённые мысли.

— Когда-то, когда вас ещё на свете не было, лет так двадцать назад, тёмные времена были. Очень тёмные, — глубокомысленно поведал Хагрид. — Сами-Знаете-Кто начал набирать себе приспешников, — он покосился на Драко, — одни пошли за ним потому, что испугались, другие подумали, что властью с ними поделятся. А кого-то заколдовал он на подчинение себе. Тёмные дни были, да. Никому было верить нельзя. Жуткие вещи творились. С Сами-Знаете-Кем, конечно, боролись, но он-то противников убивал. Ужасной смертью люди умирали. Он таких сильных волшебников убил — МакКинонов, Боунсов, Прюэттов. Мест безопасных почти не осталось. Разве что Хогвартс. А Дамблдор был единственным, кого Сами-Знаете-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решался… я думаю. Верить никому нельзя было, это я уже говорил. Сами-Знаете-Кто хитро действовал. Даже в Министерстве Магии и среди авроров были те, кто поддерживал его. И тогда Дамблдор создал Орден Феникса. Мы боролись с Пожирателями. Были за правое дело. Я туда входил, Лонгботтомы, Сириус Блэк, Минерва МакГонагалл, Римус Люпин, Аластор Моуди, Элфиас Дож, Дедалус Дингл, — начал перечислять Хагрид, загибая пальцы, — твои родители, Гарри, тоже там были, как и Эдгар Боунс, Доркас Медоуз, Марлин МакКинон и братья Прюэтты, Гидеон и Фабиан — они погибли. А потом, когда в восемьдесят первом году Сами-Знаете-Кто исчез, как сказал Дамблдор — благодаря Гарри, Орден Феникса был распущен, — Хагрид помрачнел. — Мы думали, что всё кончено. Только, как оказалось, не все Пожиратели смирились с тем, что их хозяина больше нет. Френк и Алиса… Их запытали уже после исчезновения Сами-Знаете-Кого и роспуска Ордена.

— Как ужасно, — тихо прошептала Гермиона.

— Это точно, — кивнул Хагрид. — Но самое страшное, что совсем не ясно, что же в ту самую ночь произошло с Сами-Знаете-Кем. Кто-то думает, что умер он, но я считаю, что чушь это. В нём ничего человеческого-то и не осталось, а только человек умереть может. А кто-то говорит, что он всё ещё прячется где-то поблизости и своего часа ждёт. Но я так не думаю. Те, кто с ним был, они же на нашу сторону перешли. Раньше, как заколдованные были, — Хагрид снова посмотрел на притихшего Драко. — Слишком силён был Сами-Знаете-Кто и мог в головах у людей, как у себя дома ходить. Правда, не со всеми так было. Лестрейнджи они из идейных были. На самом деле служили Сами-Знаете-Кому. Вот и напали на Лонгботтомов. Не уберегли мы тогда Френка и Алису, расслабились и обрадовались, что нет больше Сами-Знаете-Кого, — вздохнул Хагрид. — Стыдно мне ей в глаза было смотреть. Может оно и к лучшему, что не помнит она меня. Как словно жизнь заново начала.

Тема была опасная, я, конечно, понимаю, что у Алисы Лонгботтом могло быть прошлое, но спросив Невилла о других бабушках и дедушках и узнав, что те умерли во время войны, немного расслабился. Большинство уже должны были забыть, какая была Алиса Лонгботтом, близкие вроде мужа и родителей этого сказать не могут, а те с кем она общалась, вроде родителей Гарри, уже погибли.

— Знаешь, Хагрид, иногда люди просто не хотят вспоминать чего-то, — сказал я. — Бывает, что лучше не ворошить прошлое и не напоминать о… грустном. Сейчас у них понемногу налаживается жизнь и, наверное, профессору Лонгботтом сложно всё это, но она кажется сильной женщиной. Друзья должны просто поддержать в трудную минуту.

— Наверное, ты прав, Гарри, — покивал Хагрид. — Проходите в дом. Я поставлю чай.

* * *

— Хагрид, мы хотели по поводу уроков УЗМС с тобой поговорить, — сказал я, когда мы посидели некоторое время и дождались чая в гигантских кружках.

— А что? — чуть не подпрыгнул он, — Что-то не так?

— На должность преподавателя должен назначаться квалифицированный сотрудник, — сказала Гермиона, достав из сумки талмуд. — Вот тут написано, что у вас должно быть «Превосходно» по ЖАБА в том предмете, который преподаётся.

— В Министерстве Магии экзаменационные работы хранятся сорок пять лет, — вспомнил я наш давний разговор с сенсеем. — Уже прошли эти годы с тех пор, как ты закончил Хогвартс? Помню, что мистер Олливандер говорил, что тебе больше шестидесяти лет.

— В каком году ты родился, Хагрид? Давай подсчитаем, — пришла «на помощь» Гермиона, которая сосредоточенно вгрызалась в хагридовы твердущие кексы. — Когда у тебя день рождения?

— Шестого декабря тысяча девятьсот двадцать восьмого года, — обречённо понурился он.

— Так, это получается, что ты поступил в Хогвартс в сороковом, а закончить должен в сорок седьмом, — быстро сосчитал Драко. — Верно? Тогда в Министерстве бумаги должны были храниться до девяносто второго года. В прошлом году все документы по твоему выпуску должны были уничтожить.

Вот с чем сопряжено назначение Хагрида. Хигэканэ ничем не рисковал. Документов нет и сейчас не доказать и не опровергнуть, что ЖАБА у Хагрида не сданы.

— Э… Ну… Как бы так, получается, — отвёл взгляд Хагрид и выдохнул.

— Скажи честно, ты сдавал ЖАБА по УЗМС? — спросил я.

— Ну… Нет, только вы не говорите никому, — тут же попросил Хагрид.

— Мы так и думали, — кивнула Гермиона. — Но даже если с документами всё в порядке. Тебе всё равно надо подтянуть знания. И составить учебный план, чтобы не было никаких придирок.

— Придирок? — удивился Хагрид.

— Никто не должен пострадать на твоих уроках, — пояснил я, — иначе ты сильно подведёшь директора Дамблдора, который получается, что поручился за тебя.

— Я уже кое-какие намётки сделала по учебному плану, — сказала Гермиона. — Тем более на первом и втором курсе практических занятий нет, но надо лекции читать. Профессор Кеттлберн всё время болел, и нам приходилось изучать всё самостоятельно. Я немного разбила темы на подразделы, как удобнее читать лекции первому и второму курсу и какие домашние работы задавать.

— Когда ты успела? — удивился Драко. — Мы же только в обед договорились!

— Просто… я тоже об этом же подумала, — соврала, я явно видел, что соврала, после небольшой паузы Гермиона.

— Вы такие хорошие, ребята, — увлажнились глаза Хагрида. — Спасибо, Гермиона!

— Не за что! — немного покраснела наша подружка. — Я потом посмотрю ещё учебник и подготовлю всё для нашего и старших курсов.

— А ещё самых опасных животных можно поить зельем уменьшения, — предложил я, — мы его как раз на сегодняшних зельях проходили. Давать, например, половину порции, чтобы они становились меньше раза в два. По этому поводу надо только с профессором Снейпом переговорить.

— А что это за зелье, я забыл уже? — немного схитрил Хагрид.

— Если в общих чертах, то оно превращает животное в детёныша на несколько часов, — пояснил я. — Так что мы издалека могли бы смотреть на взрослую особь, а близко с детёнышем уменьшенным дело иметь. Это ты у нас такой большой, а остальные-то всего лишь дети.

— Я обязательно поговорю с профессором Снейпом, Гарри, — закивал Хагрид, — это интересная идея. Некоторые животные… на самом деле великоваты. Я бы не хотел, чтобы кто-нибудь пострадал на моих уроках.

* * *

— Гарри, мне мама сказала, что пригласила вас с Драко к ней в гости вместе со мной после ужина, — сказал Невилл в классе нумерологии.

— Да, мы её встретили после четырёх часов, — ответил Малфой. — С нами ещё Грейнджер была.

— Я хотел маме про эльфэук рассказать, — прошептал мне на ухо Невилл. — Можно? — и посмотрел на меня огромными глазами полными надежды.

Я с лёгкой горечью подумал, что, наверное, Невилл считает, что и его отца поднимет «чудо-дерево». Вот только все чудеса вполне объяснимы и закономерны.

— Думаю, что можно, — тихо ответил я. — Поговорим после.

— Ладно, — улыбнулся Невилл, подсаживаясь к Блейзу за первую парту среднего ряда, сбоку от нас с Драко.

Парты в классе нумерологии были на двоих в три ряда с цельными лавками. За первой партой с левой стороны сидела Гермиона, которая удивлённо на нас посмотрела, когда мы шептались.

— Я с тобой, ладно? — к ней приземлился Рон. На прошлом уроке он занял место где-то на галёрке, но, видимо, понял, что с отличницей учиться будет проще.

— Ладно, — пожала плечами Гермиона, подвигая сумку.

Кроме нас шестерых, ходить на нумерологию изъявили желание все рейвенкловцы, трое хаффлпаффцев: Мэнди Блокрхерст, Эрни МакМилан и Джастин Финч-Флетчли; большая часть слизеринцев: у них только Софи Роупер и Трейси Дэвис из восьмерых с факультета не было. Так что у нас набрался полный класс в двадцать четыре человека.

На древних рунах было вдвое меньше народа. С Гриффиндора — четверо, со Слизерина только один Тео Нотт, с Хаффлпаффа — Эрни и Джастин, а с Рейвенкло пятеро их парней. Гермиона была единственной девчонкой, которая взяла этот предмет по выбору, хотя вела его тоже женщина — Батшеба Бабблинг. Если учесть, что наш учебник «Расширенный курс перевода древних рун» был написан Гомером Бабблингом в 1886 году, то думаю, что наша профессор рун была дочерью, а может внучкой этого руноведа.

Как и многие преподаватели Хогвартса, профессор Бабблинг выглядела очень непонятно, и ей могло быть как сорок, так и восемьдесят лет. Наша деканша выглядит лет на тридцать пять — сорок, на вид помладше той же миссис Уизли, а в Зале Славы я видел значок капитана за пятьдесят первый год, на котором было написано имя «Минерва МакГонагалл». Так что по самым скромным прикидкам получается, что ей, как минимум, пятьдесят семь лет.

* * *

— Гермиона, ты не обидишься, если мы к моей маме только втроём с Драко и Гарри пойдём? — услышал я Невилла, который после урока профессора Вектор шёл впереди нас и говорил с Гермионой. — Просто ей пока слишком сильно волноваться нельзя, а если будет слишком много народа… Я потом тебя позову, ладно?

— Ладно, как скажешь, — прикрыла она рот, зевая, — я всё равно ещё хотела в библиотеке посидеть и для Хагрида посмотреть книгу для старших курсов.

— Выглядишь уставшей, — сказал Невилл. — Ты бы отдохнула.

— Нет. Я ещё так и не сделала эссе по чарам, — помотала головой Гермиона.

— Так нам то эссе только к следующей неделе задали, — вмешался в их разговор Драко. — В выходные сделаешь. Видок у тебя на самом деле какой-то…

— Какой? — прищурилась Гермиона.

— Словно ты ночь не спала, — поддержал я друзей. — У нас завтра всего три урока, так что до ужина можно всё успеть, если не хочешь до выходных тянуть. Мы с Драко тоже стараемся пораньше все сделать. У нас ещё и тренировки с командой.

Да, про тренировки это я вспомнил… Ещё так и не знаю, что делать со всем этим народом «клуба шиноби». Может, уговорю Алису взять часть на себя?

— Ладно, идёмте на ужин, — хмыкнула Гермиона, — я что-то такая голодная. Но потом я обязательно схожу с вами к профессору Лонгботтом.

— Договорились, — улыбнулся Невилл.

Часть 1. Глава 7. Ох уж эти девчонки!

9 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

Утром в четверг, когда мы пришли на завтрак, то увидели приличную толпу возле общешкольной доски объявлений у Большого Зала.

— Что там? — спросила Гермиона, вытягивая шею и пытаясь увидеть, что написано.

Студенты всех возрастов и обоих полов что-то оживлённо обсуждали.

— Давайте посмотрим, — мы подошли поближе.

— Похоже, что профессору Лонгботтом понравилась твоя идея, которую ты предложил во вторник, — хмыкнул Малфой.

Позавчера мы приходили к Алисе «знакомиться».

Драко подробно рассказал про артефакт Хагрида, на который мы как-то скидывались в Рождество. Оказалось, что из-за того, что спроса на подобные «бородозаплетательные» расчёски почти нет, так как носить бороды стало не модно, то и стоили они недорого — в пределах трёх галлеонов. Возможно, какие-то старые запасы распродают или вроде того. А вот любые женские «причёскоукладчики» могут встать в приличную цену, галлеонов в пятьдесят-восемьдесят, а то и в сотню. Всё же эти артефакты более индивидуальные и как бы элементы роскоши.

Впрочем, с женским, это всегда так. Например, нынче тётю с дядей пригласили в гости к Мейсонам, которые у нас в прошлом году были, тот дядька-заказчик ещё мне пятьдесят фунтов подарил ко дню рождения. Так дядя Вернон с тётей ездили в Лондон в специальный модный магазин, одежду купить новую, чтобы в эти гости идти. В общем, платье тёти Петуньи вышло на такую же сумму, как и три наших прошлогодних костюма. Ну, чтобы всё по фигуре, там, где надо — она немного в груди поправилась, и её «интересное положение» не было видно.

Так-то платье симпатичное, тётя вся цвела и трижды нам его продемонстрировала, а потом «произвела фурор» на том празднике. Так что дядя повздыхал, но согласился, что оно того стоило.

«Женщина должна быть красивой», — назидательно сказал он нам с братом.

Драко поведал, что артефакты, типа заговорённых гребней, кроме баснословных цен отличаются весьма скромным «ассортиментом услуг», то есть умеют делать всего одну-две причёски.

Я, по правде говоря, уже нафантазировал, что можно как в каталоге для заказа в крупных магических сетях — выбрал причёску, какая понравилась, и всё само собой завьётся и заплетётся. Но нет. Магия оказалась не всесильна. И волшебницам приходится ухищряться, чтобы выглядеть нормально. Ну или ждать, пока Сириус выучится на крутого артефактора и сможет воплотить фантазии многих женщин в жизнь. Можно озолотиться.

Поэтому, наверное, в больнице маму Невилла стригли коротко совсем, чтобы с её волосами не мучиться. Она ещё такая тощая была, как высохшая, что и не поймёшь, то ли тётенька, то ли подросток. Хорошо запомнились её большие глаза: пустые и словно сквозь смотрели — куда-то на изнанку мира. Ощущения не из приятных.

Всё же волосы здорово женщину украшают, я вот даже понять, если честно, не могу, сильно ли изменилась Алиса на лицо или это просто волосы отросли и покраснели. Вроде, если разбираться, то у неё те же большие серо-зелёные глаза, только теперь в них лучились лёгкая хитреца и внимательность. Эмоции, а не отсутствующее выражение, тоже, как оказалось, здорово украшают и меняют.

Через месяц после «чудесного пробуждения» Алиса восстановилась более менее, но всё равно была ещё слишком худая и на вид хрупкая. Тем более, что здоровяк Невилл уже на пару сантиметров выше матери. А её некоторая несостоятельность в бытовых вопросах будили в нас рыцарские чувства.

Алиса уже так, видимо, притомилась от своих волос до колена, что сказала нам, что хочет их подстричь покороче, если заплетать их не получится как-то попроще. Видимо, до этого ей помогала миссис Августа.

Невилл на это заявление весь раскраснелся и так забавно её уговаривал не остригать ничего. Нравились ему её волосы очень. Кстати, как ни странно, но неплохую причёску ей смог сделать Драко. Косу какую-то хитрую набок заплёл. Малфой просто кладезь талантов оказался. Ему в детстве нравилось за матерью наблюдать, у которой волосы тоже длинные. Невилл клятвенно пообещал, что у Алисы обязательно будут волшебные гребни, а пока он даже сам может приходить и помогать ей справляться с волосами.

Я немного остудил его пыл тем, что лучше к девчонкам обратиться, они всяко лучше него заплетут. И им вроде как забава и практика, и Алисе польза.

Так подумать, мы почти весь вечер обсуждали эти её длинные волосы. Но потом я всё же подвёл тему, что для девчонок она может как бы в обмен на парикмахерские услуги проводить занятия типа нашей утренней зарядки. За фигурами чтобы следить и, может, как кружок по плетению кос организовать, раз гребни не по карману. Невилл явно решил, что обязательно их для своей мамы сам купит. Бывают такие «идеи фикс».

Я, конечно, думаю, что Алиса со временем и сама научится косы себе плести и причёски делать, но для всего нужна практика. Не представляю так однажды проснуться утром этакой Рапунцель, про которую я в книге местных сказок узнал, когда читать учился на английском. И что со всеми этими волосьями делать? Я бы так точно психанул и обкорнался кунаем. Одно дело создавать «секси дзюцу» длинноволосой девчонки с готовой причёской, да и это как бы видимость, а другое каждый день за такой шевелюрой ухаживать, мыть, заплетать, расчёсывать и вообще. Такая коса, наверное, пару килограмм весит. Да и в быту с распущенными волосами не очень удобно ходить. Хотя, надо признать, выглядело на самом деле красиво.

В итоге на доске было объявление по организации кружков по магическо-физической самообороне, как факультатива ЗОТИ, групповых занятий гимнастикой и акробатикой для юношей и девушек, и женского клуба «Красный локон» — это Невилл такое название предложил. Все под руководством Алисы Лонгботтом.

Двадцатиминутные собрания по каждому кружку должны были состояться после ужина с восьми и до девяти вечера.

Завтракал я в прекрасном настроении. Часть проблем была явно решена.

— Интересно, а что это за групповые занятия гимнастикой и аэробикой? — спросил Дин. — Невилл, твоя мама хочет организовать вроде американских групп поддержки на футболе и регби? Чтобы болеть за квиддич?

— У квиддичных команд тоже есть группы поддержки, — заметил Драко. — Особенно у тех, кто выступает на мировом чемпионате по квиддичу или европейском.

— Что, правда? — удивилась Гермиона.

— Да. Чемпионаты мира по квиддичу проходят раз в четыре года, а чемпионаты Европы — раз в три года, но каждые двенадцать лет они совпадают. В следующем году летом будет мировой чемпионат, который совпадёт с чемпионатом Европы, — пояснил Драко. — Летом перед поступлением в Хогвартс мы были с отцом в Швеции на чемпионате Европы. Группы поддержки выступают перед матчем, они летают на мётлах, выполняют различные трюки в воздухе, делают волшебные иллюзии, — начал вспоминать он.

— Должно быть круто! — выдохнула Лаванда. — Я бы тоже хотела на это посмотреть.

— А я бы даже поучаствовала, — заметила Фэй. — Вообще-то, я неплохо летаю на метле. Но сам квиддич, как спорт, меня не очень привлекает, чтобы в него играть. А вот группа поддержки — это совсем другое…

— В маггловских фильмах участницы группы поддержки школьной команды — самые прикольные девчонки, — заулыбался Симус. — Верно, Гарри?

— Э… Ну, я в основном про драки фильмы люблю, — пожал я плечами. — Неизвестно, что там придумала профессор Лонгботтом, может, совсем не то, что вы думаете. Узнаем на собрании после ужина.

В голове мелькнула мысль, что стоит предупредить Алису, чего тут народ нафантазировал. В конце концов, любая тренировка начинается на земле, а полёты просто дают больше манёвра. Да и идея с командой поддержки интересная. Как бы только Хуч не возмутилась, что её хлеб отбирают. Хотя она только судит квиддич, и то не всегда, а ещё ведёт уроки полётов у первых курсов. Те, кто старше и имеет допуск, может взять школьные мётлы в сарае и полетать, если выходной или нет уроков.

Наши однокурсники закончили с завтраком и разошлись: кто на прорицания, кто на маггловедение.

* * *

— И всё же я понять не могу, — пробубнил Драко, когда мы с ним вдвоём пошли полетать, так как у нас было «окно», — как Грейнджер всё успевает?

— Ты о чём? — несколько рассеянно уточнил я, думая, как бы половчее пообщаться с Алисой до собрания после ужина. Кажется, по расписанию ЗОТИ только второй и третьей парой у кого-то из первых и вторых курсов, так что можно было успеть после нашей с Драко тренировки. А то и вместе заскочить, чтобы он поподробней про команду поддержки рассказал.

— Вчера видел, как она писала сочинение про быт магглов в библиотеке, а потом с девчонками обсуждала эти их чаинки, муть какую-то прорицательскую, в общем, — сказал Драко. — А ведь она ещё ходит с нами на нумерологию и древние руны, а по понедельникам руны одновременно с маггловедением и прорицаниями.

— Одновременно?.. — эхом повторил я.

— Ага.

В голове прострелила дикая мысль.

Когда мы разговаривали со Снейпом-сенсеем в Чёрных Пещерах насчёт того, что он состарится на те два месяца, которые проведёт в другом мире, он упомянул артефакт, который назывался «хроноворот».

Первого сентября, когда я заскочил в дом на Гриммо, то побывал в библиотеке и от нечего делать полистал книги Сириуса, которые тот изучал. Зацепился за знакомое название и прочитал про этот самый хроноворот.

Оказалось, что это артефакт, который управляет временем. По сути, он позволяет человеку прожить уже прошедшее время заново. Впрочем, у хроноворотов огромная куча ограничений и встроенных защитных чар. По отсылкам я вычитал, что Министерство Магии ещё в девятнадцатом веке наложило более сотни запретов на вмешательство во временные потоки, а также то, что в тысяча девятьсот двадцатом году все имеющиеся хроновороты в Британии были конфискованы для уничтожения.

Я ещё подумал тогда, а с чего Снейп-сенсей так уверенно про хроноворот говорил, если их уже больше семидесяти лет как уничтожили. В общем-то, различались они по размерам и, соответственно, по дальности перемещения во времени. Карманные хроновороты могли отправить максимум на три часа назад, большие — больше, но искусственно на них было встроено пятичасовое ограничение, которое считалось условно-безопасным.

К тому же, хроноворот пресекал пересечения линий реальности, поэтому нельзя было встречаться с самим собой, чтобы о чём-то предупредить, например, и изменить порядок уже прожитой реальности. Если хроноворот оказывался поблизости от своей копии, то срабатывали защитные чары, которые парализовали волшебника до времени в точке выхода. Впрочем, если судить по итоговой конфискации, видимо, как-то можно было обойти настройки артефакта, который был предусмотрен для выполнения нескольких задач в ограниченное время. Подчёркивалось, что именно повседневных, рутинных задач, которые не могли существенно повлиять на события.

Опасность использования хроноворота была во времени проживания. Больше устаёшь, так как в сутках получается больше часов, меньше отдыхаешь, не использовать же хроноворот, чтобы просто спать.

Плюс от тебя требуется больше внимания, чтобы не столкнуться с самим собой. Надо запоминать точки входа и выхода. Да и на протяжении всего времени в параллели артефакт подпитывался за счёт магии носителя. Впрочем, по сравнению с тем, какую опасность мог принести хроноворот при неправильном использовании, это были уже сущие мелочи.

В книге было описано несколько случаев, когда волшебники отправлялись не на пять условно-безопасных часов, а на большее время. Никто из них не вернулся в свою реальность или вернулись мёртвыми. По идее, я, когда использовал «Последний вздох» да ещё и так «удачно» вселился в тело Гарри, тоже послужил отделению данной временной ветки, так как где-то существует мир, в котором шестнадцатилетний Гарри призвал меня, а потом он прожил свою жизнь. Я уже сталкивался с таким, так что могу уверенно об этом говорить.

Получается, что одна ошибка и Гермиона попросту пропадёт из нашей реальности и будет жить в каком-нибудь ответвлении, а то и просто по-глупому погибнет, заигравшись с магией и временем.

— Дрейк, — остановился я. Драко напряжённо посмотрел мне в глаза. — Кажется, тренировка отменяется. Надо срочно кое-что проверить.

— В чём дело?

— Пойдём, сходим в Северную башню.

Конечно, может быть, мы просто чего-то не знаем, а Гермиона на самом деле нашла способ посещать уроки или заниматься дополнительно. Рано делать выводы, но на душе было неспокойно.

* * *

По дороге я высказал свои соображения Малфою. Он тоже краем уха что-то слышал про хроновороты. Мы отнесли свои мётлы в комнату, а потом дошли до Северной Башни. Там были уроки прорицания.

— Спрячемся под мантию-невидимку, — предложил я. — Надо убедиться, что Гермиона настоящая. Если она вообще там. Кто знает, может как-то научилась, например, раздваивать сознание и сидеть на уроках в виде иллюзии.

Я ещё надеялся на то, что Гермиона овладела техникой теневых клонов, и чтобы проверить, надо было попытаться её развеять, крепко ущипнув.

У Драко загорелись глаза, и он активно закивал, растягивая губы в самой своей пакостной улыбочке.

— Напугаем девчонок? — что-то было в его голосе такое искушающее, что я ответил не менее коварной ухмылкой.

— Посмотрим.

В классе прорицаний стоял конкретный кумар, пахло благовониями, и вообще воздух был довольно тяжёлым. Комната была заставлена мебелью, образовывая уголки, видимо, чтобы в уютном одиночестве пытаться прорицать, а ещё в ней царил полумрак: освещение только от пламени камина, отбрасывающего густые и несколько зловещие тени по углам.

— Вау, — прошептал мне на ухо Драко, который осторожно продвигался за мной. — Ну и ну.

Кстати, довольно нелепая в освещённом Большом Зале профессор Трелони выглядела в такой атмосфере вполне гармонично со своими амулетами, бусами, браслетами и общим чудаковатым видом.

Девчонки сидели за столиками парами. Гермиона расположилась на диванчике рядом с Келлой и внимательно что-то разглядывала в розовой кружке.

— Они что, тут чаи гоняют? — снова зашептал Драко. — Хотя... Вроде кофе пахнет.

— Откуда я знаю, — пихнул я его, — идём.

Мы подкрались к Гермионе, благо все были слишком заняты своим чаем или кофе, запах которого еле чувствовался из-за тяжёлого флёра благовоний.

— Может быть, это часы? — спросила её Келла, — Похоже на те, в которые набираются кристаллы факультетов. Может, это обозначает, что ты наберёшь много баллов для Гриффиндора?

— Не знаю, — с сомнением протянула Гермиона и с визгом подскочила, потому что я её ущипнул за руку.

— В чём дело? — подошла профессор Трелони.

Мы с Малфоем затаились.

— Мне показалось… Я почувствовала, что меня кто-то ущипнул, — сказала Гермиона.

— Иногда знаки Вселенной принимают различные формы, деточка, — чуть нараспев произнесла профессор прорицания. — Я вижу… Что время твоё на исходе, но за тобой стоят невидимые друзья, которые хотят отвести от тебя беду.

— О, Мерлин! — выкрикнула Лаванда, приоткрывшая рот от таких предсказаний. — Что это значит, профессор?

— Неужели Гермиона?.. — выдохнула Келла, обернувшись и с огромными от ужаса глазами посмотрела прямо на нас с Драко, мы как раз отошли за диванчик, так что были за Гермионой.

А ничего так, эта профессор... Может, в самом деле провидица?

— Какие-то глупости! — фыркнула Грейнджер.

Я начал подталкивать замершего Драко к дверям и мы потихоньку вышли из класса прорицания.

— Да уж, — пробормотал Малфой. — Надо же, «невидимые друзья», я думал, сейчас нас запалит перед всеми. Думаешь, она нас видела или что?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Трудно сказать. От девчонок я слышал, что Трелони какая-то там родственница известной предсказательницы.

— Наверное Кассандры Трелони, — предположил Драко, — у меня есть вкладыш с шоколадной лягушкой с ней. Она давно жила и кучу всего напредсказывала.

— Впрочем, это мы знаем, что были невидимыми друзьями Гермионы и хотим ей помочь, а само по себе предсказание какое-то… мрачное получилось. Девчонки впечатлились.

— Так-то да, — хмыкнул Драко. — Теперь в класс маггловедения?

— Угу.

* * *

Я почти не удивился, когда мы обнаружили и там ещё одну вполне настоящую Гермиону.

— Всё-таки хроноворот! — когда мы вышли из класса радостно улыбнулся Драко. — Интересно, где она его достала?

— Да…

Мне тоже было это очень интересно.

Часть 1. Глава 8. Теории

9 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

— Когда мы прижмём Грейнджер? — нетерпеливо спросил Драко после урока древних рун, который закончился в половине четвёртого. Профессор Бабблинг отпустила нас на полчаса раньше.

— Надо подумать, — ответил я. — Но пока мы ей не скажем, что знаем об этом секрете. Надо бы для начала как-то подготовиться. Лучше вообще забрать у неё эту опасную штуку.

К тому же появились у меня некоторые мысли на этот счёт. Теория была зыбкой, но уж больно всё сходилось.

— В девчачьи спальни не пройти, мне Блейз сказал, что там специальные чары, которые ступеньки разглаживают и делают скользкими, — ответил мой деятельный друг. — А так она не отдаст, наверное. Вот же, хитрая! Учится в два раза больше других. А я всё думал, как ей это удаётся! Интересно, как давно у неё хроноворот? Может, поэтому она на те вопросы на прошлых экзаменах ответила, а я нет?

— Успокойся, — вздохнул я. — Сомневаюсь, что хроноворот у неё давно. Думаю, что с этого учебного года только. Она магглорождённая, так что такой артефакт ей могли только в школе дать. Наверное, всё из-за того, что она все предметы выбрала для изучения, и не захотели расписание сильно менять.

Знать бы, зачем это Хигэканэ. Сомневаюсь, что это Снейп-сенсей раздаёт подобные артефакты. Наверное, он тоже периодически им пользовался, чтобы всё успевать, и поэтому на своей шкуре знал про ощущения. Возможно, если Гермиона полна амбиций и желаний знать больше всех, то ей в этом потакают, а потом будет расплата… Например, следить за Героем, помогать ему в передрягах… Или не вмешиваться, когда просят. Ну, и ещё как всегда — вербовка сторонников. С самых малых лет.

В любом случае без согласования с Директором в Хогвартсе ничего не происходит. А подающая большие надежды умненькая Гермиона — неплохая пешка в этой игре, которая при должном умении гроссмейстера может стать королевой. Ещё один человечек, который чем-то обязан и чувствует глубокую признательность. «Помогать» магглорождённой, которая потом, когда вырастет, может стать подспорьем на политической ниве. Может, та сцена с родителями в магическом квартале в прошлом году, которую устроил мистер Уизли, была совсем не случайной? И не дурость и нетактичность мистера Уизли виной тому, что у Грейнджер сформировались какие-то комплексы и стремления что-то кому-то доказать?

Насколько я помню местные политические расклады, консерваторы пока находятся в равновесии с теми, кто хочет привнести в мир магии больше маггловского, а то и вовсе раскрыть секрет магии простецам. Люди, подобные Гермионе, будут в слепой вере упорно биться головой в стены… Чем-то она мне напоминает микс Сакуры и меня в юности. Идеалистка, типа МакГонагалл, которая смотрит в рот Хигэканэ и с придыханием упоминает его имя. Впрочем, не одна она.

Вот так и вербуются фанаты? Подцепил на крючок, вроде как облагодетельствовал, помог бедняжке, глядишь, потом пригодится. С чистокровными такое не прокатит, они могут знать про хроноворот или поинтересоваться у родителей, а вот с магглорождённой взятки гладки. Да и она ни за что не признается. Не сомневаюсь, что с неё взяли кучу обещаний и предупредили любую утечку…

Я, может быть, тоже не обратил бы внимания, всё же и своих дел куча, ещё за друзьями следить, но Малфой признал в Гермионе конкурентку и не спускает с неё глаз.

— А если мы как бы… заберём у неё хроноворот, — потёр подбородок Драко. — Вдруг она подумает, что её обокрали, и нажалуется? Найдут ещё такую штуку у нас, это неудобно выйдет.

— Н-да, тут ты прав, Дрейк, — согласился я. — Но этот хроноворот слишком опасен. Я читал, что игры со временем могут весьма печально закончиться. В книге, которую я нашёл в библиотеке Блэков, написано, что многие путешественники не вернулись или просто умерли, — пояснил я притихшему Драко.

— Грейнджер, конечно, ещё та заноза, но она… Наш друг, в общем, — стушевался Малфой. — Может, если ей ту книгу показать, то она всё сама осознает? Она книгам порой больше, чем людям, верит. Пусть бы вернула артефакт тому, кто ей его дал.

— Во-первых, книгу из особняка не вынести. Во-вторых, надо попасть в Лондон, а до Рождества это вряд ли возможно, — пояснил я.

— Может, на выходных? — спросил Драко. — Мы же уже взрослые и в Хогсмиде можем гулять. Ты говорил, что эльф тебя слушается. Он может перенести вас в особняк, а мы с ребятами прикроем. Может, и мама Невилла поможет, она как будто ну… Своя, что ли. Есть ощущение, что не выдаст нас.

— Идея неплохая, — задумался я. — Но Гермиона — магглорождённая, а Блэки…

— А, ну да, — смутился Драко. — Ещё и эльфы чувствительны к чистоте крови. У них это как… еда. Мама говорила, что чем чище кровь, тем они более рады исполнить пожелание.

— То есть чистота крови влияет на возможность приказывать эльфам? — переспросил я.

— Ага. Так говорят. Хотя кто этих эльфов знает, — пожал плечами Малфой.

В принципе, если подумать, то это возможно, не зря же существует какая-то привязка к роду. Эльфы — подчинённые существа и зависят от определённой магии, может, у них их «вкусовые пристрастия» зависят и конкретно от фамилий или способности магов «очищать» или «преобразовывать» магию? Не зря же есть такие понятия, как «грязнокровка» и «чистокровка». Может это «деление» вообще от эльфов пошло? Именно же с чистотой связано. Вполне возможно, что изначально имелась в виду способность очистки и преобразования магии для эльфов.

— Вряд ли про хроновороты и редкие артефакты есть что-то в общей библиотеке Хогвартса, — продолжил рассуждать Драко. — Но есть Запретная Секция. Там точно что-нибудь найдётся. Только чтобы туда попасть, надо разрешение у какого-либо профессора взять.

— У любого? — уточнил я.

— Да… — кивнул Драко. — Сегодня в четыре двадцать начинаются дополнительные занятия по зельям у профессора Снейпа. Он так тебе ничего и не сказал?

— Нет, — вздохнул я. — Может, ещё думает.

Впрочем, сенсей во вторник на зельях намекнул, что ему запретили брать меня на дополнительные занятия. «Не всё происходит по нашему желанию, вы должны это понимать, мистер Поттер».

С другой стороны отработки ещё никто не отменял.

— Я поговорю с профессором Лонгботтом. Может, она выпишет пропуск в Запретную секцию, — предложил я. — Вроде бы у неё уже кончились занятия на сегодня.

— Я тоже у профессора Снейпа попрошу пропуск, — кивнул Драко.

* * *

Всё складывалось довольно удачно. По крайней мере, введение Алисы в наши дела и секреты объяснит друзьям наше с ней общение.

— Проходи, Гарри, — улыбнулась мне она, когда я не особо таясь постучал в двери апартаментов учителя ЗОТИ.

— Ух, ничего себе! Вот это плетение! — вытаращился я, разглядывая её, когда она повернулась спиной ко мне.

Это была не просто банальная косичка. Волосы были необычно подхвачены, казалось, что и распущены, а сверху какая-то коса, как наизнанку заплетена, и всё вокруг волос, причём пряди так переплетены хитро, что и не поймёшь, как это вообще так сделали.

— Нравится? — довольно спросила Алиса, искренне улыбаясь. — Это заплела старшекурсница со Слизерина. Я пригласила двух девушек и объяснила, что я хочу от этого «женского клуба», они идеей загорелись и вызвались мне помочь. Неплохо научиться местному этикету самой, чтобы не попадать впросак, — поделилась она. — А то… помню, как та пожилая женщина на меня смотрела странно. Хорошо, что хозяйка этого тела долго болела и этим объясняли почти все мои промахи. Да и Невилл неплохо мне помог. Удивительно тактичный мальчик.

— Я же говорил, что Невилл хороший, — улыбнулся я такой оценке своего друга. Он на самом деле был рад, что у него появилась мама и, как мне казалось, не мог на неё надышаться.

— Девушки будут заплетать сами и учить других, как делать красивые причёски, не представляешь, сколько всего, оказывается, можно придумать с такими длинными волосами, — сообщила Алиса.

— Я ещё тебе по поводу занятий по акробатике хотел сказать, что можно их как-то совместить с группой поддержки команд квиддича. Там и магия, и полёты на мётлах. Драко может более подробно рассказать, он видел, как это у профессиональных команд делается.

— А я тебе тоже небольшой сюрприз подготовила, Гарри, — хитро улыбнулась Алиса. — Я нашла тебе место, где вы можете заниматься с друзьями… Более плотно и продуктивно. Ты же тренируешь элитную команду?

— Что за место? — удивился я. — Я, конечно, кое-что прикидывал. Иногда единственный способ защитить кого-то это сделать его сильней. Способным защищать себя и семью.

— Мне этот кусок извлечённой души, мой информатор, сообщил, что в Хогвартсе есть так называемая «Комната по требованию». Я сегодня утром в ней была.

— Подожди, — остановил её я. — Ты хочешь сказать, что не избавилась от него? Я просто думал…

— Во-первых, он мог пригодиться, и, как видишь, пригодился, — поморщилась Алиса. — Во-вторых… На данном этапе я не могу отделить его или уничтожить. Могу, но тогда сама сильно пострадаю. Так что пока я… — она вдруг засмеялась.

— Чего? — не понял её веселья я.

— Никогда не думала о таком, но мне кажется, это очень иронично, что я сама стала кем-то вроде джинчуурики, — выдала Алиса. — Он в какой-то мере запечатан во мне. Я не могу его поглотить — слишком уж живучий, и я не хочу допускать варианта слияния. Сейчас я слишком слаба.

— Если что, то у меня есть запечатанная частица Волдеморта, — сообщил я. — На первом курсе он попытался сделать одержимым одного нашего профессора. Помнишь, что стало с твоей чакрой, которую запечатали в Сору? Он был псевдо-джинчуурики. Чакра, как и душа, всегда стремится к целостности. Мы смогли поглотить ту частицу чакры, которая выходила из Соры, так как у нас была большая часть тебя.

— Вполне разумно, — задумалась Алиса. — Я подумаю над этим вариантом. Впрочем, пока этот кусок души неплохо подкован в местной магии, да и куче мелочей, которая касается Хогвартса, и избавляться от него нет смысла.

— Так что это за чудо-комната такая? — вспомнил я, с чего вообще начался разговор.

— Насколько я поняла, эта комната — именно чудо. Её настройки меняются в зависимости от желания. Внутри есть всё, что нужно. Например, пожелав найти тренажёрный зал для шиноби, я нашла великолепный зал с макиварами, мишенями, наборами кунаев и сюрикенов. Правда, вынести из комнаты то, что она создала, невозможно. А ещё она не создаёт еду — её надо приносить с собой. Но для того, чтобы заниматься с друзьями, вполне подходит. Причём, размеры комнаты тоже варьируются. Я попробовала и кхм… она превратилась в небольшой уютный санузел.

— Здорово, — оценил я. — Где я могу её найти?

— Она находится в переходе на восьмом этаже, я тебе покажу, — кивнула Алиса.

— Знаешь, я сегодня, кажется, кое-что сообразил насчёт того, как мы сюда попали и почему, — поделился я. — По крайней мере, теория выходит довольно стройная.

— Да? — заинтересовалась Алиса. — Излагай.

— Я тут узнал об одном любопытном артефакте, который называется «хроноворот», — начал я.

* * *

— Так вот, в той книге было написано, что те, кто воспользовался хроноворотом, пропадали, или возвращались из прошлого мёртвыми, — выдал я всю информацию, которую почерпнул про эти артефакты. — Я тебе не говорил, но когда попал сюда, то записал то, что помнил из рассказа Гарри. В этом году события совсем иные, так что я не особо освежал память, но когда мы с Малфоем вычислили, что хроноворот есть у Гермионы, я вспомнил. Сейчас…

Я достал свиток, в котором были запечатаны мои записи. Его я хранил на дне сундука и перед тем, как прийти к Алисе, сбегал в комнату за ним.

— Так, где-то это было. А вот, слушай! «Крёстный Гарри — Сириус — оказался невиновным в том, в чём его все подозревали. Его подставила крыса-анимаг. Но Сириуса схватили, и он был приговорён к возвращению в тюрьму и к смерти. Гарри вместе со своей умной подругой воспользовался волшебной штуковиной, чтобы вернуться в прошлое на несколько часов. Они спасли Сириуса и ещё волшебного полуконя, которого тоже приговорили к смерти. Сириус смог сбежать вместе с конём, а Гарри и его подруга вернулись на то же место, откуда исчезли, чтобы всё это совершить».

— Если ты говорил, что с помощью хроноворота нельзя совершать значимые поступки, которые изменят основную линию времени, то получается… — задумчиво протянула Алиса, явно ухватив мою мысль.

— Именно! — кивнул я. — Смотри, что вырисовывается. Есть некая реальность, и вот наши друзья меняют эту реальность с помощью хроноворота, и реальность раздваивается. В своей изначальной реальности они пропадают, зато появляется другая, в которой они спасли Сириуса, который впоследствии погиб, а Гарри призвал нас. Кстати, насколько я понимаю работу артефакта, надо быть внутри него, — я подошёл к Алисе, чтобы продемонстрировать зародившуюся только что идею. — Смотри, вот у Гермионы есть артефакт на длинной цепочке, так хроновороты выглядят. Они вместе с Гарри надевают цепочку, прокручивают часы назад, потом Гермиона снимает цепочку с Гарри, оставляя хроноворот только на себе, потому что бегать и что-то делать связанными цепочкой невозможно и неудобно. Значит, Гарри был вне артефакта. Возможно, что он один пропал из изначальной реальности, а Гермиона вернулась, так как у неё был своеобразный маяк-хроноворот.

— Думаешь, что нас притянуло в эту изначальную реальность, из которой так или иначе исчез Гарри? В принципе, это не противоречит законам сохранения энергий. Потоки времени не линейны, а напоминают спираль. А если он начал находиться сразу в двух местах... Эта реальность стала зыбкой и начала притягивать альтернативы. Развоплощённая душа Гарри могла уйти в ту реальность, в которой у него всё вышло с этим крёстным Сириусом… Сам только что сказал, что душа стремится к единению. Так как только его душа удерживала эти две реальности… — задумчиво накрутила локон на палец Алиса. — Но после развоплощения каждый из этих миров пошёл по своему пути. Каждый со своим Героем.

— Это так странно, — кивнул я.

— Но вполне возможно, — добавила Алиса.

Часть 1. Глава 9. Подковёрные интриги

21 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

Конечно же, Драко не мог просто взять и рассказать что-то Гермионе и показать книгу, которую мы всё же нашли в этой самой Запретной Секции библиотеки, это было не интересно. Да и была у Малфоя какая-то тяга к театральности. Ну ладно, не у него одного, я идею поддержал: действовать в лоб это не Тайный путь Тайного Факультета. Сильно подставляться и показывать свою осведомлённость мне тоже было не с руки, и тем более вступать в какую-либо конфронтацию с Хигэканэ и возбуждать его подозрения, что со мной не всё так однозначно.

Мне крайне выгодно ничем не выдавать себя до поры до времени и делать вид, что я просто ребёнок.

Шиноби должен понимать, когда лучше оставаться в тени и действовать скрытно, а когда переть напролом. Долго же меня этому учили, сколько шишек набил, и кажется, что в новой жизни я больше шиноби, чем до этого. Открытые противостояния не для этого мира и реальности. Да и, собственно, ещё ни разу Хигэканэ не был пойман на горячем. Не всё однозначно и прямых доказательств нет. Даже то, что я думал насчёт того, что за меня никаких денег не платили на содержание родственникам, объяснялось тем, что Сириус был в тюрьме и не мог распоряжаться финансами, а ближайшими родственниками были как раз Дурсли. Да и Хигэканэ всегда может сказать, что после войны столько дел было, а Гарри не единственный сирота, школа и всякие должности требуют много времени и так далее и тому подобное. Вроде устроили у родственников и ладно. Жив, здоров, накормлен, одет, обут. Чего ещё надобно?

И с этим хроноворотом, ну вот запамятовал старик, что они запрещённые, валялось в школе, он и дал умненькой девочке, раз та так хочет учиться. А то, что Грейнджер, дорвавшись до управления временем, артефактом злоупотребляет, кто виноват? Хроноворот-то можно и на час, два и три повернуть, вот только урок идёт восемьдесят минут, то есть «выгадать час» — уже отпадает. Получается, что надо, как минимум, два оборота делать, чтобы на какой-то урок одновременный попадать. Где-то скрываться, или не пересекаться с собой же. Утром у нас занятия с девяти и до двенадцати, так что, сдаётся мне, что как раз перед обедом, как две недели назад, она поворачивает три часа, чтобы больше успеть. В библиотеке посидеть, пока уроки идут, например, домашние задания сделать на неделю вперёд. Хагриду опять же накатала в помощь план занятий и лекций. Наш большой друг очень Гермиону хвалил, что она такая умница и молодец. Да и уроки УЗМС вполне мирно проходят, и мы не только каких-то жутких тварей изучаем с риском для жизни.

А если суть да дело с этим хроноворотом, скажут, что дали артефакт, только чтобы дважды в неделю на одновременные занятия ходить, а не чтобы накручивать себе по двадцать семь часов в сутки. И это будет правдой.

* * *

В воскресенье, девятнадцатого сентября, у Гермионы был день рождения — ей исполнилось четырнадцать лет. В этот день был организован выход в Хогсмид. Ещё на прошлой неделе мы распробовали сливочное пиво, которое продавалось в пабе «Три метлы». Необычный напиток, но мне понравился: сладкий, со вкусом карамели и молока. От «пива» там были только несколько градусов алкоголя и взбитые сливки в качестве пены. После двух кружек голова немного кружилась, и было весело, но этот хмель выветривался уже через двадцать минут.

Так что в воскресенье мы целенаправленно всей компанией двинулись в паб. Драко ещё в пятницу предложил отправить сову хозяйке «Трёх мётел», сообщить, что мы хотим отметить в пабе день рождения подруги и примерный заказ, чтобы был торт, сливочное пиво и всякие вкусности. Мы скинулись с ребятами и отправили с поручением и пятью галлеонами в мешочке важную Ураги. Вернулась она в совятню минут через десять ещё более важная и принесла записку, что заказ принят и нас будут ждать.

Гермионе мы решили организовать «вечеринку-сюрприз». С утра в воскресенье все сделали вид, что предвкушают выход в Хогсмид, а про её день рождения забыли. За завтраком Грейнджер сидела грустная, но никому ничего не сказала, пыталась правда намекнуть, но Драко увёл тему обсуждением дополнительного занятия у профессора Снейпа в четверг.

Кстати, что касается «не пойманного за руку Хигэканэ». Получилось так интересно. На прошлой неделе во вторник на зельях Снейп-сенсей, украдкой поглядывая на меня, страдальческим голосом объявил, что пересмотрел своё правило насчёт Гриффиндора, и так как мы неплохо показываем себя на его уроках, он кроме Драко возьмёт ещё одного ученика. И этим учеником оказалась Гермиона.

Дополнительное занятие было всего восемьдесят минут, пятым уроком по четвергам, так что они с Малфоем вполне успевали на нумерологию, которая у нас была по четвергам же шестым уроком.

Гермиона ходила и гордилась, Драко возмущался, так как по зельям я был ничуть не хуже. Он даже, наивная душа, пошёл украдкой к Снейпу-сенсею спросить, почему он не взял ещё и меня. Я бы и не знал, но сенсей в пятницу, когда мы спускались в Тайную комнату, намекнул, что Малфой к нему приходил, и пришлось дать ему от ворот поворот. Наверное, это было тогда, когда Драко весь вечер среды был притихший и задумчивый.

И пусть я буду трижды параноиком, но в тот вторник, когда сенсей на уроке сделал объявление про Гермиону, потом на обеде я через весь Большой Зал чувствовал на себе взгляд нашего директора. Пришлось отыгрывать обиду. Видимо, кое-кому совсем не понравилось, что мы со Снейпом-сенсеем «теоретически» можем как-то сблизиться. К Годрику теперь меня вместе с ним исправно каждый месяц решили посылать по семнадцатым числам месяца. Да ещё и моё открытое увлечение зельеварением…

А что больше всего отвернёт ребёнка? Несправедливость. Возмущение, что кого-то берут на дополнительные занятия, на которые сам хотел, а тебя — нет. Кому-то делают исключение, а над тобой издеваются. В прошлом году Снейп-сенсей вроде как пообещал подумать и взять меня на практику, а сейчас как бы отказывается от своих слов, когда «бедный Гарри» уже рассчитывал на что-то. Психология такая психология.

Отыгрывал обиду я, видимо, очень достоверно, так как Снейп-сенсей меня в тот же вторник перед ужином подловил и, заглядывая в глаза, сказал, что не смог выбить место и для меня. Я ответил, что это понял и просто подыграл. У него было такое выразительное лицо! Я себя прямо таким «Актёрищем» почувствовал. Но, видимо, сенсею было просто не по себе от всей этой круговерти вокруг меня, и он переживал.

И тоже очень кстати Алиса мне в тот же насыщенный событиями вторник, неделю назад, сказала, что была на разговоре у Хигэканэ. Тот своими намёками и речами как бы подталкивал её больше со мной общаться. Мол, типа я сиротка. Ко взрослым тянусь, а она теперь мою маму напоминает со своим цветом волос. А Алиса и Лили Эванс вместе на Гриффиндоре учились. За одно правое дело пострадали. Нехорошо ребёнка без присмотра оставлять. Прямых указаний как бы не дал, но… Мягко так прощупал почву на предмет того, что Невилл и Гарри общаются, но вот Малфой из семьи, которые слишком помешаны на чистокровности. Хигэканэ высказал опасения, как бы у Драко не было конфликта с магглорождённой подругой Гарри и Невилла — Гермионой, мол, умная и старательная девочка, тем более Невилл увлёкся маггловедением. Вплоть до того, что начал втирать Алисе, что Гермиона могла бы быть неплохой партией для её сына! И всё это как бы между прочим, высказывая варианты, опасения, напоминания о былых временах и предстоящих трудных испытаниях. Самое главное, что он сказал Алисе про некое Пророчество и напомнил, что её сын, как и Гарри, тоже под него подходит. И «кто знает, милая, кто знает»…

Их разговор, на котором Алиса строила из себя наивную дурочку, смотрящую в рот мудрого Светоча, я увидел в её воспоминаниях. Оказалось, что Волдеморт мог читать мысли и знает всякие ментальные штуки, типа как гендзюцу, которое накладывали разные Учиха, когда хотели чего-то рассказать и показать. При некотором умении и полном доверии и маги могут «проиграть» свои воспоминания прямо, так сказать, «из головы». Только эффект был не как от присутствия на месте событий в качестве наблюдателя, а как свои же воспоминания.

И опять я был в какой-то мере в восхищении. Если вырвать их разговор из контекста, то получалось, что Хигэканэ просто справляется об отношениях Алисы с Невиллом, немного вспоминает прошлое и мягко намекает, что неплохо было бы уделить чуток внимания и ребёнку бывших боевых товарищей, погибших на благо родины. Обычные человеческие забота и участие.

Он ещё и крёстного приплёл «ты же знаешь, милая, Сириус всегда был несколько… безответственным. Джеймс Поттер сделал его крёстным и опекуном мальчика, а тот не совсем справился со своими обязанностями. Сама знаешь, попал в тюрьму по глупости, а сейчас вообще — уехал в Финляндию. Не хочу тебя огорчать, но ходят какие-то слухи, что Сириус забрал все деньги Гарри на свою поездку. Сказал, что будет учиться, но… мы не знаем, так ли это. Сам я не разбирался в этом вопросе, сама понимаешь, столько дел, но Минерва отправляла ему несколько сов по делам школы, он же преподавал ЗОТИ в прошлом году, но они вернулись с письмами обратно. Гарри ещё такой молодой и доверчивый, ему необходим взрослый человек рядом, который бы не дал его в обиду».

Так послушаешь и подумаешь, да, подозрительный крёстный, бедный запуганный обманутый в лучших чувствах несчастный ребёнок, которого надо срочно спасать!

А для меня — наивного и запутавшегося — на фоне отказа профессора Снейпа, при том, что Алиса мне как бы чужая тётенька, очень даже всё могло сработать. На фоне и контрастах. Да и будь Алиса простой женщиной, тоже бы прониклась судьбой сиротинки. Вроде Хигэканэ ничего конкретного не сказал, но у меня от его слов глаза защипало, так стало этого Гарри, про которого говорили, жалко.

Алиса, конечно, пообещала нашему заботливому директору больше со мной общаться. И, в принципе, у нас и без договорённостей и одобрений Хигэканэ это бы всё равно получалось в достатке, так как я ещё девятого сентября был объявлен официальным помощником в двух кружках: по самообороне и по воздушной акробатике. Драко тоже был приписан к обоим. Это был отличный повод, и мы периодически собирались, чтобы обсудить всякие занятия, упражнения, трюки и чему будем учить — и все вместе с Невиллом, и я один.

Девчонки почти повально стали ходить в «Красный локон» — они даже как-то там разделили дни по возрастам из-за того, что желающих много оказалось. Учились всяким женским примочкам, рассекали по школе с причёсками, и утром в гостиной был мини-филиал этого женского клуба, так как даже старшекурсницы стали разные плетения волос мелким делать и друг другу. Кто-то, у кого стрижка была короткой, смотрели и учились, или сами плели. Кстати, на эти встречи ходил Невилл и тоже пытался научиться косички фигурно заплетать, но до настоящих волос его не допускали, и он просто зарисовывал схемы плетений и последовательность в специальную тетрадь, которую купил в Хогсмиде.

Возвращаясь к воскресенью: сюрприз для Гермионы удался. Мы заставили её поверить, что про её праздник все забыли, а потом завели в паб «Три метлы», в котором хозяйка накрыла большой стол и даже уголок украсила всякими осенними листиками, которые периодически в бабочек превращались. Мы хором гаркнули поздравления, спели песню и сели праздновать. У Грейнджер даже глаза увлажнились, словно зареветь хотела. Я сразу шепнул растерявшейся Гермионе, что это наш ей подарок, и мы за всё заплатили, а то мне показалось, что она подумала, что не сможет рассчитаться за стол с хозяйкой. Всё же сладости в Хогсмиде были дороже, чем в магическом квартале Лондона, да и кафе на то и кафе. Та же кружка сливочного пива стоила два сикля*, она, конечно, большая, многие на двоих берут такую. Раз в неделю можно побаловаться, но вообще-то дороговато.

Впрочем, хозяйка для нас расстаралась, торт был просто объедение и хорошо пошёл со сливочным пивом, ещё были пирожные и сладости.

Девчонки со значением подарили Гермионе всякие заколки, невидимки и шпильки, видимо, для занятий в женском клубе. Луна, когда мы вернулись, подарила какую-то исписанную тетрадку, и когда Гермиона её пролистала, то чуть не подскочила, мол, откуда это у тебя. Луна сказала, что скопировала записи своей матери по рунам. Тогда Драко тоже вручил подарок, который выглядел просто бумажкой.

— Что это? — удивилась Гермиона, вчитываясь. — Это же!..

— Ага, это разрешение на посещение Запретной Секции библиотеки Хогвартса, мы идём туда с тобой во вторник, как раз будет два свободных урока между ЗОТИ и нумерологией, — важно сказал Малфой. — Конечно, нам дадут посмотреть всего несколько книг, но…

— Так здорово! — восхитилась Гермиона. — Спасибо! Невилл, это же твоя мама подписала, верно?

— Ага, — кивнул Лонгботтом. — Она сказала, что если ты не будешь злоупотреблять, то раз в месяц сможет выписывать тебе пропуска, чтобы… ну…

— Обычно доступ к Запретной секции дают только на старших курсах после сдачи СОВ, — пояснил Драко мысль Невилла. — И всё равно только с разрешения преподавателей.

Ещё и обставил всё, как крутой подарок. С другой стороны этот подарок может ей жизнь спасти.

Впрочем, если Гермиона не примет к сведению всю опасность использования такого артефакта, как хроноворот, то значит она не такая умная, как я считал. Если личные амбиции превышают здравый смысл, то с таким человеком мне не по пути.

* * *

После обеда было ЗОТИ. Мы снова уворачивались от электрических пульсаров, а в конце урока Алиса сказала:

— По учебной программе на следующем уроке вы должны встретиться с боггартом. Кто знает, что это за существо? Да, мисс Грейнджер.

— Боггарты являются разновидностью привидений, — ответила Гермиона, — они любят темноту, поэтому прячутся в разных шкафах, сундуках или чуланах. Боггарты отличаются тем, что не имеют собственного облика, они превращаются в то, что человек боится больше всего.

— Достаточно, мисс Грейнджер, — улыбнулась Алиса, — на обдумывание своих страхов и борьбы с ними у вас есть неделя. Также очень советую прочитать учебник и хорошо выучить парочку заклинаний против боггартов. Директор Дамблдор пожелал лично присутствовать на нашем занятии.

Я хихикнул про себя. Неудивительно, что Хигэканэ заранее предупредил о том, что хочет побывать у нас на уроке. Алиса, как и я, даже намного лучше, чувствует чужое присутствие и «машинально» — как она со смехом сообщила — уничтожает все «следилки» и чужую магию, когда куда-то входит. «Старая аврорская привычка» такая, ага. Один раз «проявила» директора, когда он был скрыт чарами невидимости. Тот состроил серьёзную мину, похвалил её за бдительность и смылся.

Мы стали собираться, и Невилл выразительно посмотрел на меня. Мы договорились, что всё-таки покажем эльфэук, растущий в запретном лесу, Алисе, и я расскажу свою историю про фей и холмы.

— Идём в библиотеку, Грейнджер, не забыла разрешение? — сказал Драко, подмигнув мне.

Гермиона заторопилась.

— У меня всё с собой, идём.

Мы с Невиллом дождались, пока все уйдут, и в классе останемся мы втроём.

— Мама, — друг чуть покраснел, покосившись на меня, — мы с Гарри хотели тебе кое-что показать в Запретном лесу.

— Через двадцать минут у меня урок у второкурсников, — ответила Алиса. — После, до ужина, я свободна. Это потерпит?

— Да, конечно, — улыбнулся Невилл.

— Мы можем подождать во дворе, — предложил я. — Если закончите пораньше, то встретимся там. Мы с Невиллом… По стене полазаем немного, пока погода хорошая.

— Договорились, — улыбнулась Алиса. — Когда освобожусь, найду вас.

* * *

«Скалолазание», кстати, Невилла здорово зацепило с того самого спуска со стены с помощью верёвки и куная весной прошлого учебного года. Он сказал, что летом забирался на половину башни Лонгботтом-тауэра снизу, а ещё несколько раз вылезал из окна на четвёртом этаже тем же способом по верёвке. У него даже несколько лишних кунаев появилось и в специально зачарованной поясной сумке типа катушки с очень длинной верёвкой. Бабушка на день рождения подарила, полностью поддерживая его стремление к физическому развитию.

А ещё я трансфигурировал из куная и показал ему «кошки» — крюки специальные, чтобы привязывать к верёвке и забрасывать снизу. Мы как раз учились это делать на нашу относительно небольшую крепостную стену. С пятого раза у Невилла вполне профессионально получилось забросить, закрепить кошки и забраться.

— Здорово! — улыбнулся он сверху, помахав рукой, а потом посмотрел в сторону Главного входа. — Ой, там мама идёт, я спускаюсь!

* * *

— Профессор Снейп! — удивлённо воскликнул Невилл, когда заметил фигуру в чёрной мантии на нашей поляне с эльфэуком, до которой мы дошли в обществе Алисы.

Примечание к части

* в переводе на современные русские деньги стоимость пинты сливочного пива — 570 мл — около 550 рублей.

Часть 1. Глава 10. Туман над будущим

21 сентября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

— Добрый день, — поздоровался с нами Снейп-сенсей, пристально посмотрев на Алису, а потом на меня.

— Очень хорошо, что вы здесь, сэр, — улыбнулся я. — Мы как раз решили проведать эльфэук и кое-что рассказать профессору Лонгботтом о его свойствах. По некоторым причинам Невилл не мог записать это в свой журнал наблюдений.

— Вот как? — хмыкнул сенсей. — Что ж, с удовольствием послушаю. Я как раз подумывал над тем, чтобы срезать несколько листьев и проверить их парой зелий и катализаторов. Но если у вас есть новая информация — это хорошо.

Невилл посмотрел на меня огромными глазами, всё же Снейпа-сенсея он немного побаивался.

— Давай, я начну и расскажу предысторию профессору Лонгботтом, а ты дополнишь тем случаем в Мунго, ладно? — предложил я оробевшему другу, который меж тем машинально немного сместился и как бы прикрывал Алису от Снейпа-сенсея.

— Ладно, Гарри, — кивнул Невилл.

Алисе я уже кое-что про эти деревья рассказывал, она даже предположила, что в поиске прокола до нужного мира я, так сказать, инстинктивно и неосознанно тянулся к привычной мне чакре, а не к магии. Поэтому эльфэуки выделяют именно чакру, которая, в том числе, содержит магию. Кроме ограниченности по количеству цветов условной «радуги», магия ещё и была как бы менее яркой. То есть, несмотря на то, что я мог соединять стихии ранее мне недоступные, но ничего действительно впечатляющего вроде огненного шторма, ветряного вихря или стены воды создать не получалось. Мини-бурю в кружке воды — это пожалуйста, разжечь костёр — запросто, призвать воду — можно, но в количестве от стакана до десятка литров. Мог прорастить семечко или заставить цветок зацвести, но капитан Ямато, который мгновенно выращивал целый лес — недостижимая высота. Режущий ветер превращался просто в средненький порыв и то, чтобы его сформировать требовалась огромная концентрация. Именно переработанным «режущим вихрем» я когда-то сломал зонтик Хагрида с палочкой на конце.

Когда мы были с Драко в Запретной секции, я в одной книге углядел заклинание, дико походящее на «чёрное пламя Аматэрасу», которое делали Учиха с помощью высшего развития своего додзюцу — мангекё шарингана. Здесь это называлось «адское пламя», вот только Учиха контролировали свой огонь, и могли целого биджуу им подпалить, а тут этот «адский огонь» был запрещён, так как был почти без контроля со стороны мага, и чтобы загасить его требовалась концентрация в несколько раз превышающая концентрацию непосредственного вызова.

Кстати, о вызовах, те же змеи и некоторые животные, типа летучих мышей или птиц, призывались с помощью магии, но их размеры были крайне малы. Призвать кого-то типа тридцатиметровых змей Орочимару силёнок не хватило бы, думаю, и у местной легенды — Мерлина.

Я-то уже привык к такому дикому ограничению своих способностей и возможностей, да и оказался в детском теле, постепенно взрослея и развиваясь, а вот Алисе приходилось тяжело ко всему этому приспосабливаться. Она кроме всего прочего обрела настоящее человеческое тело со всеми человеческими заморочками в придачу. По уровню силы мы были круче того самого Мерлина даже по отдельности с Курамой, а стали простыми магами. Впрочем, колдует Алиса без какого-либо напряга, думаю, сказывается и общение с биджуу-Волдемортом, и привычка пользоваться чакрой.

Я рассказал версию про местных фейри, холмы в тумане и то, как я достал семена эльфэуков. Получается, что из нас четверых только Невилл не в курсе, какая это брехня, но конспирация превыше всего. Я так и не понял, как Снейп-сенсей относится к Алисе, в его взгляде порой мелькало сожаление, как у Хагрида, и я ни разу не видел, чтобы они о чём-то говорили за столом, хотя сидели через Флитвика.

— О, как интересно. Необычная история, Гарри. Так это дерево выросло из тех семян? — вежливо улыбнулась Алиса, когда я закончил своё вдохновенное повествование о другом мире с сребролистными деревьями. Кажется, она старалась не смеяться. Сдержалась, наверное, потому, что сенсей пристально следил за её реакцией.

Ответить я ничего не успел, так как раздалось требовательное ржание. Как если бы конь, а точнее, единорог, спросил: «стой, кто идёт?!».

— О, Хацуюки, привет, это мы! — поздоровался я с нашим бдительным стражем, который вышел со стороны пастбища единорогов. Всё же шрам, который рассекал его круп, был довольно заметным, особенно при свете дня.

До сих пор мотивы единорога остаются для меня загадкой, но мы как-то видели, что Хацуюки гонял от эльфэука не только кентавров и разную местную живность, вроде тех же гиппогрифов и тестралов, но и своих сородичей, которые пришли попастись на полянку.

— О, единорог! — пробормотала Алиса, с интересом разглядывая белогривого коняшку.

— Осторожней, — отступил на шаг Снейп-сенсей, — детей единороги не трогают, но…

Он осёкся, потому что наш бравый страж прорысил к Алисе и начал, фыркая, её обнюхивать.

— Так, значит, тебя зовут Хацуюки? — спросила Алиса, начиная гладить любопытную морду, ещё и рог потрогала.

Я в этот момент оглянулся на сенсея и увидел у него прямо очень большие глаза. Сначала даже не понял, чего он так удивился, а потом вспомнил про «невинность» и что только девы, то есть девственницы, могут гладить единорогов. Упс!

Алиса у нас в этом смысле сама невинность. Примерно неделю назад рано утром, когда я зашёл к ней, чтобы позвать на тренировку по полётам группы воздушной акробатики, на которую она опоздала, у неё была паника, потому что неожиданно начались менструации. Наверное, от истощения во время болезни у миссис Лонгботтом все эти женские штуки прекратились или были редко, а тут Алиса выздоровела, немного отъелась и организм заработал. Она думала, что её женское тело умирает. Я объяснил, чего это с ней, всё же в Академии у нас преподавали довольно широкопрофильные дисциплины, откуда дети берутся, мы ещё на первом курсе узнали.

— Это тот самый единорог, которого вы спасли, мистер Поттер? — полюбопытствовал сенсей и неосмотрительно сделал шаг вперёд.

Хацуюки это не понравилось, и он воинственно заржал, наклонив голову, нацеливаясь рогом на сенсея, и ударил копытом по земле.

— Спокойно, малыш, спокойно! — потрепала его холку Алиса, а потом коснулась рубца на крупе.

Единорог отвлёкся, повернул голову к её руке и тоненько заржал, как будто жаловался.

— Не волнуйся так, профессор Снейп с нами, верно, мальчики?

— Верно, Хацуюки, — закивал Невилл. — Профессор хороший, не надо его бодать… Он тоже за нашим деревом присматривает.

Единорог фыркнул, мол, ходят тут всякие, но отступил, хотя и продолжал подозрительно коситься на сенсея. Мы подошли к дереву ближе. С прошлой весны оно здорово вытянулось и было уже выше Снейпа-сенсея, и толщиной внизу с мою ногу. Кажется, такими лиственные деревья становятся года через три-четыре. Может, на самом деле по другому времени растёт, и к окончанию Хогвартса мы заимеем тут огромное дерево?

Алиса положила ладонь на чёрную кору, пока без всяких серебристых вкраплений, и прикрыла глаза.

— Мам, — Невилл покосился на Снейпа-сенсея, — то есть, профессор Лонгботтом, я хотел сказать, что когда ты была в Мунго, то я принёс росток эльфэука тебе. А ты его съела весь с корешком. Только промывание желудка целители сделали, а потом… через сутки у тебя был тот приступ, после которого ты очнулась. Я не рассказывал, потому что это была не моя тайна, но теперь ты знаешь.

— Мы сорвём несколько листьев для профессора Снейпа, — сказала Алиса единорогу, и тот ревниво наблюдал, как мы срывали листья, словно вёл учёт, кто и сколько взял.

Снейп-сенсей забрал нашу добычу и, поблагодарив, ушёл, бросив на меня выразительный взгляд. После ужина точно хочет поговорить. Я кивнул, показывая, что намёк понял.

* * *

Драко вместе с Гермионой пришли на нумерологию к шестому уроку. Я видел, что Малфою не терпится мне всё рассказать. Впрочем, по его сияющей физиономии было видно, что наш план «дай Грейнджер самой всё найти и почувствовать себя самой умной» сработал.

— Ну?.. — поинтересовался я.

— Всё расскажу позже, — ухмыльнулся Малфой, который, кроме страсти к театральности, обожал хорошую интригу.

Я решил дать другу выхвастать всё после ужина, смакуя подробности, и сосредоточился на уроке, изредка поглядывая на Гермиону, которая периодически теребила какую-то цепочку на шее.

* * *

С нумерологии нас отпустили в семь часов, так что до ужина было ещё полчаса, но мы с парнями решили, что не пойдём в факультетскую башню, а сразу двинемся на цокольный этаж в сторону Большого зала и подождём ужина во внутреннем дворике.

— Гарри, можно с тобой поговорить? — несколько неожиданно задала вопрос мне в спину Гермиона. — Наедине.

— Идите, мы придём на ужин, — махнул я Драко, Блейзу и Невиллу.

Грейнджер хмуро проводила взглядом хихикающих девчонок из Рейвенкло, которые косились на нас и о чём-то шептались. Подозреваю, что решили, будто меня на свидание пригласили.

— Гарри, ты кажешься мне очень разумным мальчиком, — серьёзно заявила Гермиона, и я поперхнулся, в голове даже мелькнула мысль, что сейчас, правда, на свидание позовёт. — Поэтому я хотела с тобой посоветоваться.

— О чём? — прокашлялся я, состроив «умное лицо», и Гермиона коротко улыбнулась, показывая, что оценила мою попытку разрядить обстановку.

— Я тут подумала… — она снова коснулась цепочки и отдёрнула руку, словно обожглась. — Может, мне стоит отказаться от маггловедения и прорицаний? Расписание неудобное и вообще… Профессор Снейп взял меня на дополнительные практикумы и даёт много литературы для изучения.

— А чем дальше, тем будет больше заданий, — поддержал я. — Тем более, думаю, что ты сама можешь книжку по маггловедению написать. Я посмотрел у Невилла этот «Быт и нравы британских магглов» — там же элементарные вещи разжёвываются. Что такое электричество, что такое автомобиль.

— Да, верно… — усмехнулась Гермиона. — А прорицания вообще ерунда. Там такая профессор… Похожа на гадалку с ярмарки, а ещё она мне сказала, что у меня аура не подходит для прорицаний. Мол, у меня слабая восприимчивость волн, идущих из будущего, — с лёгкими завываниями передразнила Гермиона профессора Трелони.

— Книги ты купила, — пожал я плечами. — В конце концов, прочитать тебе их никто не запретит, если захочешь, то можешь самостоятельно подготовиться к экзаменам и сдать со всеми маггловедение и прорицания. Просто договоришься с преподавателями или через МакГонагалл.

Гермиона посмотрела на меня, открыв рот.

— Гарри! А ведь верно! — воскликнула она.

— Ну, рад был помочь, — потёр я шею.

Мы помолчали. Пауза затягивалась, и я уже хотел предложить идти на ужин, как Грейнджер спросила:

— Скажи… Чисто… гипотетически, — замялась она. Я кивнул, показывая, что внимательно слушаю. — Если бы тебе дали некий артефакт, а ты узнал, что он запрещённый. Что бы ты сделал?

— Чисто гипотетически? — переспросил я.

— Да, — серьёзно кивнула Гермиона.

Я задумался. «Правдорубка» Грейнджер сейчас в затруднительной ситуации.

— А кто дал этот запрещённый артефакт? — спросил я. — Чисто гипотетически.

— Ну… Допустим, наш декан, — вздохнула Гермиона. — Она, наверное, не знала…

Ни для кого не было секретом, что МакГонагалл Гермиона просто обожала. Во-первых, та принесла ей заветное письмо из Хогвартса и всё рассказала про мир магии, во-вторых, уроки трансфигурации у Гермионы были любимыми, да и наша декан выделяла на них Гермиону. Ну и, в-третьих, МакГонагалл, так скажем, жертва обстоятельств и послушная пешка Хигэканэ. Помнится, письма Сириусу тоже она посылала.

— Это неправильно, — пробормотала Гермиона, зябко поёжившись. — Я случайно узнала сегодня. Увидела знакомую картинку в одной из книг, которые нам с Драко выдали в Запретной секции. И я не знаю, что делать, Гарри. Как мне быть, а? А вдруг надо вызвать авроров, как тогда, когда эта крыса у нас в человека превратилась? А вдруг меня в Азкабан посадят за то, что я этим артефактом пользовалась?

— Слушай… — предложил я. — А может, напишем Дэниелу Шафику? Он же на магического юриста, как его отец, хотел идти. И он кучу законов знает и все эти магические правила. А артефакт ему сразу отправим, для сохранности. А то… Помнишь, что на первом курсе, когда на нас тролль напал, сделал профессор Снейп?

— Он стёр мне память, — прошептала побледневшая Гермиона, трогая висок.

— И это было из лучших побуждений, — пожал плечами я. — Пусть Дэниел разузнает, как можно сдать артефакт для уничтожения. Если у тебя его не будет, то это как гарант твоей безопасности.

— Но профессор МакГонагалл никогда бы!.. — протестующее пискнула Гермиона.

— Даже под угрозой заключения в Азкабан? — уточнил я, глядя в расширившиеся карие глаза подруги. — Ты всего лишь магглорождённая, Гермиона, — жёстко сказал я. — Знаешь, в сороковых годах в туалете погибла магглорождённая девочка четырнадцати лет, так даже особого следствия не провели. Я не в курсе, сообщили ли её родителям, что с ней случилось. Ты должна была видеть её привидение. Случайно как-то узнал её историю.

Гермиона побледнела.

— Плакса Миртл, — прошептала она. — Она была магглорождённой?

— Верно, Гермиона, — кивнул я. — Она была магглорождённой. И как бы тут все не плясали вокруг толерантности и всеобщего равенства, никто никогда не равен. Есть богатые, есть бедные, есть сильные и слабые, есть умные и глупые. Есть взрослые, которые имеют власть над детьми. Есть волшебники, которые знают больше нас, просто потому, что дольше живут, больше прочитали, умнее и хитрее.

— Но… зачем тогда… Зачем мне дали этот артефакт? — часто заморгала, словно сдерживая слёзы, Гермиона.

— Зачем? А вот станешь ты, такая умная и амбициозная, через десяток лет каким-нибудь помощником министра, и придут к тебе дядечки и скажут, «хотим, чтобы…» и чего-то такое предложат тебе, от чего тебя воротит просто. Ты откажешься, а тебе скажут «а помните, мисс Грейнджер, как вы на третьем курсе запрещённым артефактом пользовались? Не благодаря ли этому всё то, что вы сейчас имеете? А может, нам сообщить в соответствующие органы про этот артефакт? Вы же не хотите в тюрьму, так что бумажки подпишите, не стесняйтесь, и будете делать всё, как мы велим», — меня понесло. — Это я в фильме одном видел, — пояснил я Гермионе, которая вытаращилась на меня, приоткрыв рот.

— Гарри, — жалобно воскликнула она, помотав головой. — Я так не хочу… Чтобы потом… Давай напишем Дэниелу? Он на самом деле и Колину Криви с этими фотографиями помог, и по поводу крысы нас защитил. Он ещё сказал, что без родителей могут зельем каким-нибудь напоить. Я боюсь, Гарри.

— Напишем. И сразу твой артефакт ему пошлём. Что за штука, кстати?

Гермиона воровато огляделась, но в коридоре мы были одни, да ещё она до нашего разговора заглушающие чары наложила.

— Вот, — она вытянула из-под мантии круглый золотистый медальон на длинной цепочке. — Это называется «хроноворот»…

Примечание к части

Фанарты к главе:
https://vk.com/photo-119634594_439288757
https://vk.com/photo-119634594_440013388
https://vk.com/photo-119634594_439580804

Часть 1. Глава 11. Путешествие в прошлое

21 сентября, 1993 г.

Мир Чёрных Пещер

Да, давненько не получалось выбраться в мир Чёрных Пещер! С началом учёбы всё завертелось: Алиса, клубы шиноби, самообороны и воздушной акробатики. Время летит так быстро! Сегодня после ужина мы ещё с Гермионой пошли в Западную башню, в тот самый кабинет, в котором можно писать письма, и составили послание для Дэниела. Отправили Ураги, всё же Дэниел, как и очень многие, знает, как выглядит моя сова. После я натянул мантию-невидимку и дошёл до подземелий, постучавшись в покои Снейпа-сенсея за несколько минут до отбоя.

Хорошо, что он когда-то наложил свои чары распознавания на мантию, поэтому, просверлив коротким взглядом пустой коридор, сделал вид, что выглянул по делам, а потом передумал. Он придержал двери, и я прошмыгнул в его покои. Первый раз оказался в них. В принципе, по расположению и мебели всё точно так же, как и в апартаментах преподавателя ЗОТИ.

Сегодня, насколько я знаю, вечером должна была дежурить МакГонагалл, а она никогда не проверяет все ли на своих местах и в своих кроватях. А парни меня не выдадут. Я намекнул Драко, чтобы ложились спать без меня и не ждали моего возвращения.

Похоже, что с моей занятостью в Хогвартсе только по ночам и можно спокойно пересечься с сенсеем. А так возле нас постоянно кто-то толчётся. Если принимать во внимание то внушение, которое сделал Алисе Хигэканэ, нас с сенсеем вообще в покое и наедине никогда не оставят. Это доказывают последние двадцать дней, когда либо он, либо я заняты по самую макушку.

Сегодня даже, после окончания занятий по зельеварению, когда меня сенсей задержал, чтобы я, как обычно, прибрался в классе, со мной остался Рон Уизли, решивший мне помочь. Не знаю, сам ли подумал или надоумил кто, но он мне помогает с уборкой вот уже вторую неделю подряд. И вообще после встречи в магическом квартале и нашего разговора, Рон стал как-то собранней и серьёзней, что ли. И теперь больше походил на Перси, чем на раздолбаев близнецов. Впрочем, из-за нашего контракта и близнецы поумерили пыл и направили свой энтузиазм на учёбу и спорт. Также они очень зажглись идеей команды поддержки и разрабатывали фейерверки и «крутые иллюзии» для наших гриффиндорцев.

Матч между Гриффиндором и Рейвенкло, по нынешней жеребьёвке, должен состояться в начале ноября, и Кэти Белл, которая с появлением меня и Драко в команде по квиддичу перешла в запасные игроки, можно сказать, возглавила нашу группу поддержки. Да и капитан — Оливер Вуд — был доволен, что у нас всё будет «как у профессионалов».

В общем, проникнув в обитель сенсея, я сразу взял быка за рога:

— У них там уже почти девять месяцев прошло, — напомнил я, сбрасывая с головы капюшон.

Снейп-сенсей кивнул и, пока я снимал и упаковывал свою мантию-невидимку, просто вынес собранную сумку из соседней комнаты. Я достал фиал с кровью Кибы, которую собрал в последний раз, и мы совершили перемещение в мир Чёрных Пещер.

— Гин уже должна совсем вырасти, — сказал сенсей, взмахом палочки трансфигурируя наши мантии в более подходящую для жары одежду.

Мы распаковали из свитков наши мётлы и полетели.

— А вдруг у них уже щенки? — предположил я. — Всё же Гин уже почти два года исполнилось. У простых собак первая вязка может быть к этому времени.

Сенсей ничего не успел ответить, так как нас настиг радостный возглас Кибы, который, высунув языки из пастей, бежал нам навстречу.

— Хозяин Гарри! Мистер Северус! Гин! Гин! Они вернулись!

К Кибе присоединилась серая псица с рыжим ухом на правой голове. Наша подросшая Гин вынырнула из зарослей травы. Видимо, церберы-орфы охотились на местных монстрокролей.

Мы с сенсеем снизились и приземлились на более-менее вытоптанной полянке-пляже рядом с рекой. Снейп-сенсей еле увернулся от серого снаряда уже достигшего трёх метров в холке. Гин была более поджарая, утончённая и мелкая в сравнении с мордастым Кибой, и походила на двухголового светло-серого добермана-переростка, тогда как Киба был больше похож на чёрно-серого трёхголового ротвейлера.

Гин такой скулёж подняла и словно не понимала, чего это Снейп-сенсей и я так уменьшились. Поползла на брюхе к нему, чтобы по высоте сравняться. Раньше, когда она была месячным щенком, пряталась в ногах сенсея, а сейчас он у неё в ногах мог затеряться.

— Спокойно, девочка, это я, — протянул к ней руку, чтобы погладить по морде, сенсей.

В итоге пришлось ему обе руки задействовать, так как морд у Гин было две и каждая из них хотела, чтобы её погладили. Забавно так отпихивали друг друга, поскуливая.

Киба наблюдал за этой картиной, отчаянно брякая своим хвостом по земле и осторожно обнюхивая меня. Пришлось и мне его почесать, используя магию.

— Ну, как вы тут? — спросил я своего цербера, который от счастья напустил слюней и соплей из всех трёх морд.

— Скучали по хозяину Гарри и мистеру Снейпу, — снова ударил хвостом в землю Киба. — Были дожди. Охотились. Гин поймала первую добычу. Киба научил Гин избавляться от злых клещей с помощью рыб. Мистер Снейп давно не мазал нас травяным отваром, поэтому клещи снова стали нас кусать. Но Гин придумала валяться в траве, которой пах отвар, а ещё срывать её и кидать в горячий источник, и клещи нас мало кусали.

— Ты моя умница! — похвалил Снейп-сенсей довольную орф, которая перевернулась и подставила ему «пузико» для «почесушек».

— Эй, вы что, загадили травой наш онсэн? — протянул я, выхватив основную мысль о том, что «кидали траву».

— Нет, хозяин! — прижал уши к головам Киба. — Другой. Нашли другой источник. Там вода стала пахнуть так же, как отвар мистера Снейпа. Киба и Гин старались, чтобы пахло так же. Он пахнет долго, несколько недель, а потом надо снова траву рвать.

Гин заглядывала в глаза сенсея и виляла хвостом.

— От вас на самом деле пахнет мятой, — заметил Снейп-сенсей, — я удивился, так как у вас всё должно было закончиться. Мы так давно не были.

Орф тонко взвыла, словно соглашаясь с его утверждением.

— Гин не научилась разговаривать? — спросил я Кибу.

— Нет! Но орф Гин умная, — ответил он. — Но она не может говорить так, как Киба.

— Гарри! — ошарашено посмотрел на меня сенсей. — Я… Кажется, я её понимаю. Она посылает мне мысленные образы. Немного запутанные, но вообще-то понятные. Она скучала. Она охотилась. Она ждала меня, — на этих словах обычно спокойное и нечитаемое лицо сенсея дрогнуло.

* * *

Мы прибыли в мир Чёрных пещер где-то за два часа до заката второго солнца — у двух светил мира была некоторая несинхронность и сначала вставало то, что побольше, а следом, часа через два, то, что поменьше. Садились они также: сначала большое, потом малое. Мы высчитали, что местные сутки были примерно двадцать три часа, так что с переходами сюда мы не всегда попадали в день, хотя тёмное время суток длилось всего около восьми часов. Во время наших летних рейдов, когда мы жили тут по трое суток, в то время пока в нашем мире длилась ночь, мы со Снейпом-сенсеем более тщательно изучили мир Чёрных Пещер. Плюс мётлы давали большую мобильность.

Оказалось, что слепые «жаборыбы», чёрные шестилапые ящерицы, ночные «светлячки», донные многоногие «раки» и помесь птиц и летучих мышей не единственные местные обитатели. Когда мы отправились в лес эльфэуков, то оказалось, что именно там буквально кипит жизнь.

Первыми мы обнаружили животных, похожих на довольно крупных летающих крыс. Они питались семенами-желудями эльфэуков, носились и парили с ветки на ветку, растопыривая лапы, между которых была тонкая серая перепонка. Летающие крысы вдобавок имели вытянутые морды и набивали щёки, как хомяки. Окрас шкуры у них был чёрный с тонкими светло-серыми продольными полосками. Так что эти крысы, когда замирали, почти сливались с корой деревьев.

В глубине леса нашлись бьющие ключи и большое озеро, в котором жили те самые многоногие «раки» и почти нормальные рыбы с плавниками, а не с ногами. И глаза у них были. Сенсей предположил, что во время дождей некоторые водоёмы соединяются или появившаяся река временами пересыхала без растений в долине, а многие рыбы и животные зарываются в ил и пережидают засуху так.

Во время летних каникул мы обнаружили и местных хищников, чем-то походящих на чёрно-полосато-рыжеватую помесь лисицы и таксы: они свободно шныряли и по земле, и в траве, залезали на деревья и даже ныряли в воду за «раками» и рыбой. Я обозвал их «шнырками». Так-то весьма симпатичные зверьки, их узкие норки были в корнях деревьев, а остренькие мордочки с оттопыренными большими ушами и крупными, немного выпученными глазами, выглядели забавно. Несмотря на размер, не превышающий среднюю кошку — шнырки были сильными и ловкими. Оказалось, что их пушистый толстый хвост раздваивается с середины, может быть для того, чтобы легче было плавать, а то лапы-то у них совсем короткие. Сенсей сказал, что у магов есть такие животные, как «крупы», которые похожи на собак — джек-рассел-терьеров, но у них раздвоенный хвост. Перед продажей щенков второй хвост должны купировать, чтобы замаскировать крупа под обычную собаку и у магглов не появилось никаких вопросов.

Местных шнырков, конечно, было бы сложно замаскировать под кого бы то ни было. Они были грозой летучих крыс, разоряли гнёзда мелких пичуг, которые тоже были нами обнаружены, охотились в воде за раками и рыбой, ловили ящериц и откапывали насекомых. В общем, были практически всеядны, любопытны и очень умны. Мы так и не смогли ни одного из них поймать, хотя пытались. А к лагерю они подходили довольно близко, кажется, протяни руку и схватишь за загривок или этот их раздвоенный хвост. Но не тут-то было. Их норы тянулись от одного эльфэука к другому и, забежав в один лаз, шнырок мог выползти в другой за сотню метров от первого. Мелкая Гин за ними охотилась, так они её дурили только так, ещё и смешно пересвистывались и как будто тоненько хихикали.

* * *

Когда мы добрались до пещеры Кибы и Гин, я с удивлением заметил там парочку ушастых хищников, которые устроили себе норки в трещинах скалы.

— А что у вас делают шнырки? — задал я глупый вопрос Кибе.

— Они таскали объедки Гин и так и остались тут, — ответил он. — У них появились маленькие. Мы с Гин их не трогаем. Они ловят рыбу в глубине пещер и не трогают тех, которые в близком водоёме. А ещё они свистят, когда подкрадываются к кроликам, а те их не боятся. Шнырки свистят и заглушают нашу охоту. Гин за это делится.

— Ох, хитрюга! — восхитился я.

Гин что-то снова попыталась сказать Снейпу-сенсею, заглядывая ему в глаза.

— Она просит их не пугать. Шнырки — друзья, — пояснил он. — Самец недавно съел с неё клеща, когда она долго не могла нарвать травы для купания в источнике.

* * *

— Гарри, я хотел кое-что тебе рассказать, — утром следующего дня после завтрака серьёзно заговорил Снейп-сенсей.

— А? О чём? — спросил я, про себя думая, надо ли мне будет объясняться насчёт Алисы.

— Ты уже знаешь, что я был на стороне Тёмного Лорда? — спросил сенсей. — Но потом… перешёл на другую сторону, на которой были твои родители.

Я кивнул, не желая его перебивать. А Снейп-сенсей задумчиво покусал нижнюю губу.

— Это очень некрасивая история, Гарри, не думай, что я пытаюсь оправдаться. Просто расскажу тебе всё, как было. Постарайся выслушать меня до самого конца.

Я снова кивнул.

— Когда я был молод, то очень стремился к знаниям. Наверное, в этом я был в чём-то похож на мисс Грейнджер, с которой ты общаешься. Только в отличие от неё я поступил на Слизерин. «Факультет аристократов», в котором твоё происхождение имело немалое значение. Но кроме происхождения ценились также личные качества, ум, знания, можешь ли ты чем-то помочь другим, как выглядишь, какие имеешь связи… Моя вражда с… «Мародёрами», о которых я тебе рассказывал, и те методы, которые мы применяли друг на друге, привлекли к моей особе внимание некоторых старшекурсников. В числе которых был Люциус Малфой — отец Драко. Он учился уже на шестом курсе, когда я только поступил в школу. Чуть позже, примерно с моего четвёртого курса, страна раскололась на два лагеря, были некоторые политические брожения. Во главе тех, кто ратовал за старые уклады и порядки, был Лорд Воландеморт. Мои успехи в учёбе и знакомство с Люциусом открыли мне двери в круг приближённых к нему лиц. Я был весьма амбициозен, а также беден, и воистину считал, что в кои-то веки вытянул счастливый билет. Мой талант в науках зельеварения впечатлил Лорда, и он предложил мне протекцию. Гильдия Зельеваров находится в Уэльсе. За моё обучение заплатили, и я начал учиться, лишь периодически отрываясь от колб и пробирок, чтобы узнать очередные новости о каких-нибудь погибших магглорождённых.

Снейп-сенсей нахмурился, но кивнул сам себе, словно давая разрешение продолжать.

— Я должен признаться. Мне было всё равно на всех тех, кто не хочет принимать законы магии. Я был одержим наукой и своим Мастерством. После того, как я в девятнадцать лет получил Подмастерья, Лорд вызвал меня к себе, чтобы дать задание. В Хогвартсе открывалась вакансия помощника зельевара или что-то вроде такого, я должен был попытаться устроиться туда на работу, чтобы быть ближе к политическому противнику Лорда — Альбусу Дамблдору. В принципе эта работа не мешала получению Мастерства, поэтому я согласился оказать услугу своему благодетелю. Сначала Альбус в ответ на моё заявление ответил отказом, но потом от него пришло ещё одно письмо, в котором он назначил собеседование в пабе «Кабанья голова» в Хогсмиде.

Снейп-сенсей перевёл дыхание, успокаиваясь, и продолжил.

— Я пришёл туда к назначенному времени и пошёл в комнату, в которой мне была назначено. Дверь была немного приоткрыта. Там был Альбус и Сивилла Трелони — она преподаёт сейчас прорицания. Альбус отказывал Сивилле в месте преподавателя. Я уже думал, что их разговор закончен, но в тот момент, когда я хотел постучать, Сивилла дурным голосом начала говорить своё чёртово Пророчество.

Я чуть не подался вперёд, услышав о Пророчестве.

— «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…» — процитировал сенсей. — Это то, что я услышал. Но ни войти, ни дослушать до конца мне не дал «Старина Абби» — хозяин того заведения. Он начал меня выгонять. На шум вышел Альбус и сказал, что не может принять меня на работу в Хогвартс. Раздосадованный этой глупой беготнёй я поспешил к Лорду, чтобы сообщить, что никуда меня не взяли. Лорд решил самолично просмотреть мои воспоминания и увидел это Пророчество, о котором я и думать забыл. Шарлатанка пыталась набить себе цену. К сожалению, моего мнения Лорд не разделил… А потом я узнал, что моя Лили… — он зажмурился. — Что твоя мама родила ребёнка на исходе седьмого месяца. Тридцать первого июля. Я не знал, что в Пророчестве шла речь о ней. Но, как оказалось, всего несколько семей «трижды бросали вызов Лорду». Это были семьи Поттеров и… Лонгботтомов. Я… умолял Лорда оставить Лили, забыть о Пророчестве. Не придавать этому значения. Но всё было тщетно… Он решил убить их всех. Сначала тебя, потом Невилла, — сенсей криво усмехнулся. — Он обещал мне, что оставит её в живых, если она не будет мешать ему.

— Это было невозможно, — тихо сказал я.

От рассказа сенсея по спине бежали мурашки.

— Да. Лили бы никогда не стала стоять и смотреть, как убивают её дитя, — подтвердил сенсей. — Поэтому я предал Тёмного Лорда и попросил помощи у Дамблдора. Он взял с меня множество магических обетов… Но тоже не смог сохранить жизнь твоих родителей. Он не успел. Я не успел. И я был тем, кто донёс Пророчество до Волдеморта, и из-за этого погибли твои родители. А Алису Лонгботтом и её мужа запытали Лестрейнджи. После того, как Волдеморт исчез из дома Поттеров, они пошли к Лонгботтомам, чтобы попытаться узнать, что стало с Тёмным Лордом…

Часть 1. Глава 12. Разговоры и договоры

31 октября 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

В этом году Хэллоуин выпал на воскресенье. Всех старшекурсников отпустили в Хогсмид, но я не пошёл. Во-первых, сегодня дежурила МакГонагалл, которая в последнее время проявляла нездоровое любопытство по поводу крёстного, и я не хотел давать повода для всяких расспросов по дороге или пока она будет за всеми присматривать. Во-вторых, мне надо было ответить на письмо Сириуса, который написал мне ещё в понедельник, а также закончить запись послания для брата. Дадли я ещё хотел передать несколько сладостей к празднику. Ночью Ураги прекрасно впишется в атмосферу маггловского Хэллоуина, а в Западной башне письма для Сириуса ожидал здоровый серый филин, видимо, из Гильдии. Он каждое утро залетал с остальными совами и требовал ответа. Но мне было совсем некогда. Матч между Рейвенкло и Гриффиндором должен был состояться в следующую субботу. А перед матчем наша команда поддержки должна была исполнить приветствие и показать несколько трюков в воздухе. Так что кроме уроков и посиделок с Алисой у меня были тренировки в команде и репетиции. Плюс свои тренировки с парнями и занятия по самообороне.

Пришлось отказаться от прогулки в Хогсмид, чтобы дать ответ Сириусу, а то этот филин уже клеваться начал, и они с Ураги чуть не подрались сегодня утром, так как моя беляночка решила меня защищать от всяких наглецов, и с боевым кличем, выставив эти свои жуткие когти вперёд, спикировала на чужака.

Из-за суматохи, которую развели не поделившие меня пернатые, мне ещё и влепили отработку у Филча, и это было, собственно, в-третьих. Не хотелось потом терять время. Лучше уж сразу отработать и потом к этому не возвращаться. К тому же была у меня пара мыслей насчёт нашего завхоза.

* * *

Исследования с эльфэуком шли полным ходом, чакра в листьях была, Снейп-сенсей обозвал её «концентрированной магией», но как её «разбавлять», мы не придумали. Волшебные существа типа эльфов и единорогов с удовольствием находились поблизости от деревьев, но даже не думали съесть какой-нибудь листик. Наблюдение за эльфэуками в мире Чёрных пещер тоже показало, что у чудо-деревьев летучие крысы едят только плоды. И, к моему огромному удивлению, я понял, что летают эти животные не только за счёт перепонок. Физика их полёта подразумевала, что они изначально придают себе ускорение, которое не может развить животное с такой мышечной массой. Они явно использовали чакру, как её использовали шиноби, призывные жабы или другие животные-ниндзя.

Шнырки, которые охотились и ели этих самых крыс, тоже вызывали подозрения. Слишком умные и хитрые, так что, думаю, без чакры не обошлось. Более того, в ходе наших со Снейпом-сенсеем исследований леса эльфэуков, мы нашли там и кроликов, только это были не те «монстрокроли», как на равнине, а, скорее, мега-монстрокроли, размером не с овцу, а с хорошего такого секача. Питались эти гиганты, кстати, опавшими «желудями». Мы даже с сенсеем засомневались, те ли это кролики, которые были завезены мной или это всё же самостоятельный местный вид, который изначально тут водился. Некоторые «кроличьи черты» у них прослеживались, хотя в сером животном с довольно мощными клыками и когтями для разрывания почвы, короткими ушами и щетинистой шерстью, сложно было признать небольшого трусливого зверька. Прятались «стрекачи» оригинально. Размер их был велик, поэтому подходящих нор, даже в гигантских эльфэуках, не нашлось. Так во время отдыха и в сумерках они окапывались и очень похоже изображали серые камни, которые были в лесу. Пять дней назад я, как дурак, полтора часа охотился на настоящий камень.

Примерно две ночи в неделю у нас получалось «линять» в мир Чёрных Пещер. Обычно я дожидался, пока парни в комнате засыпали, а потом надевал мантию-невидимку и бесшумно покидал факультетскую башню. Возвращался за пятнадцать минут до нашего обычного подъёма, благо, Полная Дама ещё посапывала на своём полотне и пропускала по паролю, не интересуясь, что я делаю снаружи в такую рань.

После вываливания на меня «всей правды» по поводу того, что он «сдал пророчество Волдеморту», сенсей, видимо, ждал от меня какой-то негативной реакции, ну а я как-то с этим затруднялся. За версту от этого «пророчества», даже если оно настоящее, воняло подставой. У магов есть куча различных способов заставить сделать кого-то то, что тебе надо, а так же заставить забыть что-то, что не было предназначено для чужих ушей или глаз. Очень даже могло оказаться, что Хигэканэ устроил спектакль для одного зрителя. Слишком подозрительны эти «собеседования» в пабе его же родного брата, о родстве с которым как бы никто не знал.

Первое, о чём я спросил сенсея, это почему ему не стёрли память, если подозревали в сотрудничестве с Тёмным Лордом, ведь он как бы услышал «архиважное пророчество», которое могло привести к «падению зла». Снейп-сенсей после моего вопроса выпал из реальности на пару часов.

Потом он вернулся к нашему разговору и попытался оправдать Хигэканэ тем, что тот не сообразил, и всё произошло слишком быстро.

— Мне Хагрид сказал, что наш многоуважаемый Директор был Лидером Сопротивления, которое называлось «Орден Феникса», — скептически заметил я. — Хотите сказать, что утечка такой важной информации вообще и в принципе, даже, если бы вы не принадлежали к лагерю противников «Ордена», была возможна? Сами же говорили, что Хигэканэ очень хорошо умеет копаться в мозгах и памяти, при желании, он мог вам так воспоминания подправить, что вы бы ничего и не заметили. Провёл бы, как ни в чём не бывало, то собеседование, посетовал, что вы слишком молоды или ещё что-то, и сказал бы, что вы не подходите, и дело с концом.

— То есть, ты хочешь сказать, что я всю жизнь виню себя напрасно? — удивлённо взлетели брови сенсея. — Но, в любом случае, именно я, получается, был тем, кто донёс Лорду известие об этом пророчестве, после которого и погибла Лили. Ты это понимаешь, Гарри?

— Моих родителей и всех, кто погиб на войне, уже не вернуть, — ответил я. — Если вы не против, то я больше не хочу говорить об этом, сенсей. Не потому, что мне неприятна эта тема, просто я не вижу смысла в том, чтобы ворошить случившееся тогда, когда вам было девятнадцать лет, и до конца жизни искать виноватых. Я хочу жить настоящим и будущим, а не прошлым.

— Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить за то, что я совершил, — пробормотал Снейп-сенсей.

— Думаю, в первую очередь, вам надо простить самого себя, — покачал я головой. — Вы многое сделали для меня, сенсей. Я не испытываю к вам ненависти или отвращения, не злюсь на вас. Вы, в какой-то мере, заменили мне родителей. Слишком много неясностей во всей этой истории, чтобы однозначно говорить о вашей вине, да и я не судья вам. К тому же, вы искренне раскаиваетесь и сожалеете о том, что произошло. Если вам так легче, то будем считать, что я вас простил. Мы все совершаем ошибки.

С той поры к этой теме мы не возвращались.

Зато при исследовании эльфэука открывалось всё больше нюансов. Например, настойка из серебряных листьев, по расчётам и реакциям на зелья, должна была повысить магическую составляющую. Наши опыты с драконьей кровью, ядом василиска и кровью волшебника, то есть Снейпа-сенсея — мне он резаться у себя на глазах не разрешил — показали, что при разбавлении магическая составляющая не меняется, а разбавленное приобретает похожие свойства. Но при этом использовать в зельях эльфэук было нельзя, так как при любом нагреве, чакра в нём испарялась и всё портилось, а то и реакция была похлеще не вовремя добавленных игл дикобраза в зелье от фурункулов.

Только через месяц, совсем недавно, мы пришли к выводу, что эльфэук можно как-то использовать, если делать настойку, причём, просто на чистой родниковой воде, а потом медленно её выпаривать при температуре не выше пятидесяти градусов. Самое простое — оставить ёмкость, в которой были залиты листья, открытой до тех пор, пока жидкость в ней сама не испарится на две трети. Долго, но зато чакра оставалась, так сказать, в «жидком» виде.

* * *

— Мистер Филч, я пришёл к вам на отработку, — заглянул я в каморку завхоза.

— А, Поттер, — буркнул старик, — почему не в Хогсмиде? Твои друзья, наверное, забавляются всякими драже-вонючками, червями-свистелками и рыгательный порошок закупают, а ты здесь.

— А я здесь, — покладисто повторил я. — Решил закрыть отработку у вас.

— Хотя твою дурную сову никакие приколы из «Зонко» не переплюнут, — ехидно продолжил старик.

— Это верно, — согласился я. — До воспитанной миссис Норрис Ураги далеко.

Филч хмыкнул, словно подавил смешок.

— Я всё ещё не отчаялся уговорить профессора Снейпа взять меня на дополнительные занятия, — доверительно сообщил я завхозу. — К тому же, мне кажется, что он на пороге очень крутого открытия.

— Это какого? — хмыкнул Филч.

— Кажется, он разрабатывает супер-сыворотку, чтобы получать магию. Может, даже сквибам с её помощью получится колдовать. Только это секрет. Просто случайно увидел его черновики. Но вроде бы у профессора Снейпа нет этих… ну… испытуемых. Сквибов, на которых можно пробовать эту сыворотку. А у меня брат и тётя — сквибы, а ещё наша соседка, вроде бы, мисс Фигг, я хочу предложить профессору на них эксперимент поставить.

— И как же ты собираешься на своих родных экспериментировать? — прищурился Филч.

— Ну, я же не живодёр какой-то, — повторил его позу я. — Это же серьёзный научный эксперимент, там расчёты, записи, ведение журналов всякие. Буду помаленьку эту сыворотку, по каплям, давать и проверять развитие магического ядра, я даже несколько диагностических заклинаний выучил. Только я их не увижу до Рождества. Но зато время будет профессора уговорить.

— Э, Поттер, — задумчиво протянул наш завхоз. — Тут у меня другая мысль появилась.

— Это какая? — разыграл удивление я.

— Я, если ты не в курсе, тоже сквиб, — медленно сказал Филч. — И, в отличие от твоих родственников, всю жизнь в мире магии прожил, много чего знаю. Думаю, что стоит мне с профессором Снейпом переговорить по поводу этого эксперимента. Пусть сперва на мне эту свою сыворотку попробует. Я тут поблизости, и наблюдать за мной будет удобней, да и медведьма тут есть, если вдруг потравлюсь этой сывороткой.

— Вообще-то, вы правы, вы такой умный, мистер Филч, а я вот не сообразил! Как хорошо, что я вам про такое рассказал, — довольно улыбнулся я.

— Ты иди, Поттер, — заторопился завхоз, — я тебе прощаю отработку. На самом деле, надо бы к профессору сходить, пока не вернулись студенты из Хогсмида. Всё обговорить с ним.

— Вы за меня словечко замолвите, пожалуйста, может, возьмёт меня профессор Снейп на дополнительные занятия.

— Ты это, парень, — задумчиво пожевал губы завхоз, — молодой ты ещё, наивный. Я много чего в замке слышу... Не получится у тебя получить дополнительные занятия у профессора Снейпа. И не то, чтобы он сам не хочет тебя брать, наоборот, хвалит тебя часто. Но там дела тёмные, нельзя ему.

Я даже не ожидал такой откровенности от завхоза, видимо, всё же не зря я тогда видел в его каморке то письмо-рекламу с обучением «скоромагии». Филч очень хотел стать волшебником, на это я и сделал ставку. Снейп-сенсей сомневался, сможем ли мы привлечь завхоза на свою сторону. Конечно, он делал ему периодически зелья от всяких радикулитов, но особой дружбы они не водили. И сенсей подумывал о том, что Филч был бы идеальной кандидатурой, на которой можно поставить эксперименты с настойкой эльфэука, но не знал, как к тому подступиться с предложениями «побыть подопытным кроликом». Совы затеяли разборку весьма вовремя, пожалуй, завести подобный разговор, просто встретив завхоза в коридоре, было бы проблематично.

* * *

Уединившись в комнате, я достал ключ от нашего шифра и перечитал письмо от Сириуса.

Крёстный писал о том, что у него всё хорошо, Мастер достался строгий, но пока до розг не доходило и тылы Сириуса ещё не страдали. Он немного скучал, но, в целом, учиться было интересно и познавательно, к тому же, в Гильдии оказалась огромная библиотека «которой бы порадовался Снейп» и большая зельеварня «тебе бы понравилось, Гарри». Ещё крёстный писал, что пока до чего-то стоящего его не допускают, но он «уже выучил все инструменты, для чего и зачем», а также скоро у него что-то вроде экзамена по основам, после которого «допустят в святая святых» и «Мастер не будет ругать за жопорукость».

Написано было довольно бодро, и всего пара завуалированных посланий, может, конечно, не всё так радужно, как написано, но этот опыт пойдёт Сириусу на пользу. Также он написал, что если сдаст экзамен, то напишет ещё письмо и, возможно, разрешат связаться ещё с кем-то, кроме родственников. Крёстный волновался за меня, спрашивал, как у меня дела, но про Петтигрю не было ни слова, так что я сделал закономерный вывод, что весь этот кипиш до Сириуса не дошёл.

Настрочил ответное письмо в духе «у меня всё хорошо, учусь, тренируюсь, скоро матч по квиддичу между Гриффиндором и Рейвенкло», написал про то, что мама Невилла — Алиса Лонгботтом — очнулась и теперь ведёт у нас ЗОТИ, а ещё организовала «группу поддержки». В общем, коротенько и без подробностей изложил последние новости.

Не знаю, можно ли Сириусу «передачки», но сложил письмо в специальный совиный мешочек вместе с уменьшенными сладостями к Хэллоуину, которые заказал заранее у мадам Розмерты — это хозяйка «Трёх мётел». После дня рождения Гермионы мы периодически посылали к ней Ураги за чем-нибудь вкусненьким и в середине недели.

* * *

Я закончил все свои дела с отправлениями корреспонденции для Сириуса и Дадли как раз к возвращению ребят из Хогсмида перед ужином. Точнее, сегодня, в честь праздника, был «тыквенный пир».

Профессор Флитвик опять колдовал над залом, а Хагрид, пока старшекурсники были на выгуле, прикатил туда свои здоровенные тыквы. Из них, как обычно, вырезали разные жуткие морды, подсветили изнутри магическим огнём и поставили возле учительского стола. Всё в зале было в духе Хэллоуина: стены украшали всякие летучие мыши, паутина и прочие «прелести». Столы ломились от всевозможных блюд, в основном, с тыквой: пирогов нескольких видов, маффинов, пудингов. Были и «страшные сладости»: глаза, пальцы и другие малоаппетитные на вид части тел.

— Гарри, можно тебя на минутку, — отвела меня в сторону Гермиона, когда мы вошли в Большой зал. — Прочитай. Мне принесла сова, когда я была в Хогсмиде.

Я развернул записку и узнал летящий почерк Дэниела Шафика.

«Встретимся через две недели за «Дэрвиш и Бэнгз», в полдень. Жду вас двоих. Есть разговор. Д.Ш.»

Даже на душе тепло стало: кругом все такие шифровальщики.

— Это от Дэниела, — подтвердил я. — Знаю его почерк. Он мне как-то писал, когда мы должны были встретиться в редакции «Ежедневного Пророка» вместе с Колином Криви.

— Как думаешь, что он скажет? — зябко поёжилась Гермиона.

Я пожал плечами.

— Вот и узнаем.

Часть 1. Глава 13. Новые тайны и открытия

6 ноября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

— Выиграл Гриффиндор, значит? — встретил меня вопросом мистер Филч, когда я после матча заглянул к нему в каморку.

— А вы откуда знаете, сэр? Вас я на поле не видел, — мне было очень интересно, как наш старик-завхоз получает информацию. Поговаривали, что ему всё докладывает миссис Норрис, но мне в это как-то не верилось.

Филч загадочно усмехнулся и погладил сидящую у него на коленях пепельную крупную кошку.

— Кстати, я для миссис Норрис кое-что принёс, — я пошарил в кармане и достал припасённую горсть сухого кошачьего корма, — Гермионе отправляют родители для её Живоглота, рыжий такой, крупный котяра. Ему нравятся эти сухарики.

Тёмный нос кошки чуть задёргался, а жёлтые глаза блеснули красным. Миссис Норрис спрыгнула с коленей завхоза, вальяжно подошла ко мне, понюхала и деловито захрустела кормом.

— Только после него надо воды побольше, — наблюдая, как кошка всё с аппетитом слопала, пояснил я. — Это магглы придумали сухой корм, чтобы животные могли есть, если одни целый день дома остаются, пока хозяева на работе. Он вроде как не портится и сделан из сухого перемолотого мяса, костей, всякой требухи, растений и витаминов. Для шерсти красивой и всё такое. Ну и для зубов полезно погрызть что-то, наверное.

— А маги в таком случае накладывают на еду для животных чары сохранности, — задумчиво протянул Филч и поёрзал на стуле. — Хочешь чай, Поттер? Вы со своим квиддичем пропустили обед, ты, наверное, есть хочешь?

— Не откажусь, сэр, — улыбнулся я налаженному контакту. — Я как раз хотел у вас спросить про сыворотку профессора Снейпа, раз уж мне ничего не светит, так хоть узнать что-нибудь...

— Садись, — засуетился завхоз, доставая чашки с полки. — Сейчас заварю чай.

Я наблюдал, как Филч с помощью спичек зажёг спиртовку, которыми мы пользуемся на зельях, поместил на специальную подставку медный чайник, потом достал из буфета сахар и несколько кусков пирога с патокой.

— Скажите, сэр, а вы умеете пользоваться маггловским примусом? — спросил я. — Вы разогреваете чайник на спиртовке, а она рассчитана на медленное варение зелий, мне кажется, что на ней дольше, чем на примусе.

— Примус?.. Что это? — удивился Филч.

— Подождите, я сейчас, — пошарил я по мантии. — Я как раз недавно его у себя видел.

Керосиновый примус, который когда-то забрал от Пирсов, когда те разбирали гараж, я запечатал в свиток с керосиновой лампой и канистрой с керосином, доставшихся от дяди. В мире Чёрных Пещер они как-то давно не пригождались, так как сенсей соорудил волшебные фонари, а готовили мы на костре или магическом огне, который я учился поддерживать, а вот в качестве «взятки» мистеру Филчу они очень даже подходили. Даже удивительно, что у него, если он не может пользоваться магией, ничего подобного не было. Свиток с примусом, лампой и запасом керосина лежал в специальном кармане, в котором у меня было всякие нужности, типа верёвок, свечей, топора, походного котелка и запаса круп.

— Это очень простые приборы. Они и в Хогвартсе, напичканном магией, должны работать без проблем, — стал объяснять я. — Примус — это как спиртовка, только огонь горит за счёт керосина, и нагревается вся вот эта поверхность, как на переносной плите. Ещё и обогревает хорошо, лучше, чем камин даже, а у вас тут прохладно, скоро зима к тому же. Лампа тоже за счёт керосина горит, а керосин вот в этой ёмкости. Её надолго хватит, а потом можно будет ещё купить. Пока у меня не получался огонь они были мне нужны. Это старые маггловские приборы, они у нас в гараже были, мне дядя просто так отдал или хотел выкинуть. Так что я вам их отдам. А вы будете рассказывать мне, как идут эксперименты с профессором Снейпом. Идёт?

— Ну, давай попробуем этот твой примус, — проворчал весьма заинтересованный завхоз. Он убрал спиртовку, и я показал, как зажигать примус. Чайник быстро закипел, когда прибор хорошо разогрелся.

— Вот и хорошо, — ворчал Филч, наливая нам чай. — А то бегай к этим эльфам. Вечно про меня забывают, ушастые.

Я с аппетитом умял кусок пирога под пристальным взглядом завхоза.

— Ты вот что, Поттер, — наконец сказал он. — Если есть захочешь, когда там матч какой снова долго будет, ты на кухню сходи. Надо в подземелье спуститься в главном донжоне, в левый отворот, и дойти до большого натюрморта с фруктами. Груша там такая приметная, зелёная. Её пощекотать надо, вход на кухню и откроется. Попросишь эльфов, дадут поесть, если что.

— О, спасибо за совет, мистер Филч! — покивал я. — Значит, хаффлпаффцы на кухню ходят? У них еда постоянно.

— Да, только они другим ходом пользуются, который возле их гостиной, ещё и пароль всегда меняют, — хмыкнул завхоз. — А на эту картину пароль не поставить, фрукты же.

— Действительно, — пробормотал я, вспомнив особенности волшебных картин. — Вы так много знаете про замок!

— Ещё бы, — буркнул Филч, — считай, что сначала учился шесть, а потом после этого двадцать лет проработал… — он замолчал, о чём-то задумавшись*.

— Погодите, — не на шутку удивился я. — Вы… учились в Хогвартсе? Но… Как же тогда?..

— Как же тогда я сквиб? — скривил старик губы.

— Ну… — подсчитал я. — Ещё очень странно, что вы так выглядите. Если вы учились в Хогвартсе, то поступили в одиннадцать, плюс шесть и двадцать… Вам должно быть тридцать семь лет всего! Это всего на четыре-пять лет больше, чем профессору Лонгботтом или профессору Снейпу!

— А мне столько и есть, — отвернулся старик. — Шалости, Поттер, до добра не доводят.

— Так что же случилось двадцать лет назад? — тихо спросил я, чувствуя, что завхоз настроен на откровенность.

— Многое случилось, — вздохнул Филч. — Ты ещё мелкий, Поттер. Хотя, конечно, про тебя говорят, что ты Избранный, и ты эту тварь укокошил, когда младенцем был. Я даже надеялся, что всё пройдёт, когда это случилось двенадцать лет назад, но… В тот год, семьдесят третий, когда я учился на шестом курсе, а мой младший брат — на четвёртом, начались брожения всякие. Надо сказать, учились мы на разных факультетах: я — на Слизерине, а он — на Гриффиндоре. Шляпа так распределила. Хотя это правильно, наверное, у него всегда был ветер в голове и одни шалости на уме. Когда-то мы носили фамилию «Фоули» и в наших предках был двадцать четвёртый министр Магии. «Флечер Фоули» и «Пипин Фоули» — так нас звали. В семьдесят третьем Хогвартс посетил Тёмный Лорд. Он разговаривал с Директором Дамблдором, уговаривал перейти на свою сторону, может быть, я точно не знаю. А мой брат решил подшутить над самым могущественным волшебником современности, который к тому же был чем-то сильно раздосадован. Я не успел его остановить и тоже поплатился, хотя в отличие от Пипина остался жив. А брат стал привидением, правда, он почти ничего не помнит, кроме наших детских кличек. У него на уме только шалости, единственное, что он помнит, это свою нездоровую тягу шутить надо мной. А я… лишился магии и стал вот таким.

Филч вздохнул и залпом выпил свой остывший чай.

— Шестидесятилетний старик в семнадцать лет. Без магии, без будущего, без прошлого. К тому же я привязан к замку — это единственное, что мог сделать Дамблдор для меня, чтобы я остался жив. Хогвартс не даёт мне умереть, но покинуть его я не могу. Так я стал местным завхозом. Желчным сквибом, над которым издеваются дети, единственным другом которого остался его фамильяр. Моя кличка, которую дал брат, стала моей фамилией, а в Хогвартсе появилось несносное привидение, которое называло себя «Пивзом». Ему даже легенду придумали, как будто он шалит в замке давным-давно. А через несколько дней после того случая началась Первая британская магическая война, и всем было совсем не до нас. К тому же наши родители погибли. А в то время целые семьи пропадали. Совсем тяжело стало, когда несколько лет назад сюда пришла работать моя бывшая невеста — Ирма Пинс. У неё как-то не сложилось с замужеством. Может, из-за меня. Мы с братом для всех, чтобы не пугать студентов, просто «неожиданно перевелись в другую школу из-за того, что в Британии стало неспокойно». Открыться, что я это я — её бывший возлюбленный, это слишком для меня. Разве что, если я хотя бы верну магию…

— Моего дедушку тоже когда-то лишили магии, — сказал я, с трудом переваривая выданную, точнее, вываленную на меня информацию. — Это сделал Геллерт Гриндевальд в Дурмстранге, много лет назад, когда дед был совсем юный. Он был из старой семьи…

— Его изгнали, — догадался Филч.

— Да. Но магия вернулась к его потомкам. Моей… матери.

— Да, помню её. Она выросла настоящей красавицей, — покивал завхоз. — Водилась с этими шалунами из Гриффиндора. Ты — не такой, как твой отец и крёстный.

— Так профессор Снейп как-то обнадёжил вас по поводу эксперимента с сывороткой, сэр? — свернул я разговор в более позитивное русло.

— Да, но пока сложно сказать, — потёр впалую грудь Филч, — мне кажется, что я начинаю чувствовать магию. Принимаю эту сыворотку по несколько капель в день. Если всё получится… Первое, что сделаю, это проведу обряд упокоения для брата. Я уже не раз просил изгнать его, но меня не слушают. А он застрял в этом мире… — Филч умолк, уставившись в одну точку.

Значит, Хигэканэ и тут дело замял. Я слышал какую-то байку о том, что чуть ли не сто с лишним лет назад пытались изгнать Пивза, да ничего не вышло.

— А вы видели, как выступала сегодня наша группа поддержки? — спросил я, когда молчание затянулось.

— Я иногда видел ваши репетиции, — покивал Филч. — Но сегодня у меня разболелась спина, так что на поле я не ходил. Да и чем дальше я отхожу от самого замка, тем становится хуже. Я стараюсь не покидать пределы Хогвартса.

— Там вообще круто было, — воодушевился я. — Они сделали синхронный вылет и несколько трюков одновременно. Потом ещё была большая иллюзия льва, который зарычал. Нам профессор Флитвик подсказал подходящие заклинания. А потом был вылет нашей команды, а группа поддержки ещё сделала несколько пике вокруг нас. Здорово было. Кто был на стадионе, сказал, что классно всё вместе смотрелось. Остальные команды тоже хотят сделать группы поддержки. Пока с нами только хаффлпафцы были, они на следующей неделе должны выступить, у них матч со Слизерином. Так что можно будет посмотреть.

— Хорошо, посмотрю, — кивнул Филч. — Это вы здорово придумали. И студенты заняты, и польза какая-то с этого есть. Гриффиндорцев надо занимать под завязку, а иначе дурь прёт, — авторитетно заявил он. — Лучше зарядку делайте да летайте, чем шалить и навозными бомбами коридоры обкидывать. Я слышал, это ты сделал так, что близнецы Уизли поутихли со своими проделками.

— Ну да, у нас вроде магический контракт. Они мне проспорили, — кивнул я.

— Ну, расскажи, что ли. Из первых уст, это, так сказать, надёжней информация...

* * *

С мистером Филчем мы проболтали ещё почти час. Всё же завхоз был человеком неприметным и его никто не стеснялся, тут словечко, там словечко, что-то и услышит нужное. Информации и сплетен у него было очень много, да и память хорошая. Вообще много чего интересного мне поведал. Одно то, как на кухню пройти, чего стоит.

Вспомнив о кухне и том, что до ужина ещё несколько часов, я решил проверить тот натюрморт, чтобы точно знать, где он находится и как работает. Да и было просто любопытно посмотреть, где же готовят еду в Хогвартсе.

Нужный коридор я нашёл без проблем, как и здоровенный натюрморт с фруктами, и крупную зелёную грушу на нём.

— Значит, пощекотать? — пробормотал вслух я и пару раз провёл по груше пальцами. Фрукт дрогнул и начал тихонько хихикать, а затем превратился в дверную ручку, также появилась щель, которая обозначала не очень крупную дверь. Я потянул ручку и из прохлады подземелья вошёл в жаркую кухню.

— Ого! — вырвалось у меня, когда я узрел размеры помещения, в котором сновало пять-шесть десятков домовых эльфов.

Кухня повторяла размерами Большой Зал, который, по моему внутреннему компасу, находился как раз на этаж выше. В углу стояла просто здоровущая печь, в которой что-то пеклось и жарилось, как внутри, в огне, так и на специальной плите, которая была разогрета буквально докрасна.

Были поставлены длинные столы, точно так же, как столы факультетов и учителей, на них уже стояли тарелки, видимо, по количеству учащихся и преподавателей, только самые обычные, а не позолоченные.

— Здравствуйте! — привлёк я внимание одного из эльфов, который пробежал мимо, нагруженный пустыми и как раз золотыми тарелками.

Работа замерла, и на меня оглянулись все. Даже немного неуютно стало, и я вспомнил о сумасшедшем Добби.

— Это Гарри Поттер! — узнал меня кто-то. Вокруг сразу образовалась толпа, в которой все как один преданно смотрели на меня своими крупными глазами.

— Чем мы можем помочь молодому волшебнику? — спросили меня.

— Я просто так к вам заглянул, — пошёл я на попятный. Появилась мысль всё же дождаться ужина. — Хотел посмотреть кухню. Вдруг когда-нибудь проголодаюсь сильно, мне сказали, что иногда у вас можно взять еды.

— Да-да, можно, — закивали эльфы. — Гарри Поттер может приходить к нам в любое время. Мы накормим!

— Э… Спасибо, — я ретировался. — Если мне что-то понадобится, то я к вам приду.

— Возьмите пирожков с ливером! — подошла ко мне эльф-девочка, если судить по более мелким и приятным чертам лица. — Донни стряпала!

— Спасибо, Донни, — отказывать не хотелось, да и пахло так умопомрачительно, что у меня живот взвыл. Вспомнил, что друзья тоже, скорее всего, голодные и вздохнул. — А можно тогда хотя бы штук тридцать пирожков и каких-нибудь бутербродов? Мы после матча на обед не успели… Хотя бы младшим курсам по бутерброду дать до ужина и друзьям…

— Конечно! — засуетились эльфы, и через пять минут передо мной на пяти подносах выросла горка пирожков и бутербродов. Навскидку мне нагрузили и на все остальные курсы тоже.

— Может, кто-то меня проводит до башни? — почесал затылок я. — Боюсь, что всё не унесу.

— Донни поможет! — вызвалась девочка-эльф.

— Клаус поможет! — вторил ей эльф постарше, чем-то отдалённо похожий на Кричера.

* * *

В гостиную я пришёл с триумфом. Пироги и бутерброды оголодавшими студентами были встречены на «ура». Я почувствовал себя большим героем, чем когда забил шесть голов подряд. Матч с Рейвенкло мы выиграли со счётом «240:70». Через полчаса после начала матча пошёл ливень и подул такой сильный ветер, что чуть с мётел не сдувал, видимость плохая, пасмурно, ледяные капли в лицо. Повезло, что Драко всё же разглядел в такую нелётную погоду снитч, а то мы могли до сих пор играть, да и хорошо, что в начале нормально было и команда поддержки успела выступить, показав класс.

Примечание к части

* Если что, то в 7 главе книги «Гарри Поттер и Узник Азкабана» так и написано, что Филч когда-то учился, именно учился, в Хогвартсе.

Часть 1. Глава 14. Встреча в Хогсмиде

14 ноября, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс — Хогсмид

В воскресенье за завтраком Гермиона вся чуть не подпрыгивала от нетерпения. Мы должны были встретиться с Дэниелом в Хогсмиде. Мне тоже было интересно, что предложит нам Шафик. Да ещё всю неделю не выходил из головы старик Филч.

Я специально всякое о Пивзе разузнал. На самом деле про него ходили разные байки, что он в замке со стародавних времён, и его не раз пытались выдворить, но ничего не выходило: об этом, я бы сказал, не таком уж и значительном событии, было написано в «Истории Хогвартса», редакции 1975 года. Почему-то ни про одно привидение не было столько известно, как про Пивза, вплоть до того, чем именно его пытались изгнать. Скажем, о той же Плаксе Миртл вообще ни слова не было сказано, хотя она в семьдесят пятом уже точно обитала в Хогвартсе. Не сказать, что я не поверил Филчу или пытался подтвердить его слова, но выклянчил у мадам Пинс — нашей библиотекарши — более раритетное и старое издание «Истории…» выпуска 1925 года, и там ни о каком призраке-шалуне, обитающем в башне Гриффиндора, не было ни слова. Вот так и пишется история, точнее, вписывается.

Весьма показательно, что с братьями Фоули всё произошло примерно так же, как с родичами Хигэканэ и с той же Миртл — замяли, переврали и всё шито-крыто. Кому интересны жалобы старого сквиба? Да и, получается, что его запугали, заморочили, и старик-бывший-студент даже к колдомедику не обратился по этому вопросу. К тому же, думаю, у него первое время был шок от всего произошедшего. Тут тебе и смерть младшего брата, и собственное состояние. Да он и не мог покинуть Хогвартс, чтобы пойти в больницу Святого Мунго.

А местная целительница… Сомневаюсь, что мадам Помфри великий специалист по проклятьям, её стезя, скорее, мелкие волшебно-бытовые травмы и расстройства желудков от излишка волшебных гадостей, точнее, сладостей.

А вдруг это проклятье Волдеморта было обратимо? А вдруг Филчу можно было как-то помочь? Или даже всё ещё можно? История старика-завхоза мне напомнила собственное перемещение сюда. Потеря сил, ты начинаешь жизнь заново, только у него это было ещё хуже. Старость, болезни, отсутствие сил, он потерял брата, невесту, а потом и родителей… И в отличие от меня, его жизнь совсем рядом, но невыносимо далека. Как если бы я переместился не в Гарри Поттера, который всё же волшебник, а в своём же мире в какого-нибудь старика-крестьянина из Страны Ветра. И был бы совершенно бессилен. Страшно делается от того, что всегда может быть хуже.

Мой интерес к Пивзу заметил Драко: сунул свой любопытный нос, когда я сравнивал в библиотеке два издания «Истории Хогвартса». В итоге, я рассказал ему то, что узнал от Филча, и то, что старик стал подопытным у Снейпа-сенсея, чтобы пить капли из настойки эльфэука. Драко, кстати, весьма интересовался колдомедициной, он очень много знал о зельях и их лечебных свойствах: эти разделы магии вообще связаны друг с другом. Я поощрял его интерес: ирьёнин, особенно боевой, — это страшная сила. Доказано Сакурой. В последнее время я заставил себя думать в более позитивном ключе о своих погибших друзьях, по крайней мере пока не достигну поставленных целей.

Так вот о Драко: на тренировках мы периодически ранились, всё же обучение уклонению от колюще-режущего оружия без травм не проходит. Малфой ещё летом выучил и потом легко применял те заклинания, о которых когда-то рассказывал Снейп-сенсей: одним взмахом палочки останавливал кровь, сводил синяки, закрывал царапины. Я пытался эти чары выучить, но у меня они получались не так ловко, как у Драко. Можно сказать, что он был эффективней, чем мои мази. Порез закрывал за секунду. А ещё всякие диагностические чары выучил. В общем, у него был явный медицинский талант, так что имело смысл рассказать ему о Филче. Да и Фоули, со слов Драко, это — чистокровный род, который прервался во время войны. И ещё одна особенность, вроде боролись с магглорождёнными и за чистоту крови, а вышло, что пострадали-то в основном только чистокровные. Я специально потом о тех людях, про которых Хагрид упомянул, когда про Орден Феникса и Алису Лонгботтом рассказывал, у Драко спросил. Да я и сам знаю, что те же Блэки куда как чистокровны, а из всех один Сириус и остался с такой фамилией. Поттеры тоже давно в мире магии, взять только векселя и всякие бумажки из банка, датированные пятнадцатым веком некоторые, тоже — я типа последний Поттер. Лонгботтомы — чистокровные, Прюэтты — чистокровные. МакКиноны и Боунсы — старые семьи, которые роднились с полукровками, но тоже очень давно в мире магии и их можно считать знатоками всяких традиций, с накопленными капиталами и знаниями за столько поколений волшебников.

Тут когда статистику выпишешь, будешь заговор подозревать. Всех, кто что-то понимал о традициях, ритуалах всяких, имел капиталы, семейные библиотеки, как-то планомерно выкашивали целыми родами. При этом жили-жили себе волшебники в Британии столетиями, а потом, ещё до войны, Волдемортом развязанной, вдруг ни с того ни с сего начали болеть, умирать, терять память, превращаться в сквибов, разрывать помолвки и выходить замуж за магглов и предателей крови. Война словно вскрыла давно зреющий нарыв магического общества. Поэтому получилась довольно кровавой.

Ещё после общения со Снейпом-сенсеем на тему его «предательства», я тщательно посмотрел подшивки старых газет за тот период. Получалось, что над домами, в которых пропадали люди, была иллюзия черепа со змеёй. И все знали, «чьих рук это дело». Самое смешное, что в газетах даже было написано, что за заклинание такую иллюзию призывает — «Мортмордре». Я тогда сразу подумал, что, по сути, кто угодно мог припрятать любое преступление за такой «Завесой», стоило навесить на место убийства, пропажи, кражи такой черепок и пожалуйста. И только недавно, когда я посмотрел старую редакцию «Истории Хогвартса», понял, почему в те времена почти все это знали, и «Мортмордре» не было какой-то особой тайной. Оказалось, что подобным заклинанием с очень давних пор вызывали целителей и авроров на место происшествия, например, если погибал волшебник. Змея — символ медиков, а крупный череп сигнализировал стражам порядка, что случилось что-то плохое, и был виден далеко, но только сквибам, магам и волшебным народам. Поэтому, как призвать такую картинку на полнеба, знали почти все, начиная курса с пятого, когда начинали проходить масштабные иллюзии. Вот так просто. Это сейчас надо отправлять патронуса конкретно в аврорат, а раньше к такой метке вместе с аврорами прибывали и целители, на случай, если можно кого-то спасти или помочь пострадавшим. По сути, это не лишено логики, я почитал, что для патронуса надо сосредоточиться на положительных моментах, нам Алиса обещала, что ближе к концу года мы будем разучивать это заклинание. А если что-то произошло с близкими, не факт, что патронус, да ещё и такой в виде какого-то животного, получится и передаст твоё сообщение нормально. Гораздо проще запустить в небо иллюзию, и тот, кто её заметит, сможет вызвать медиков и авроров. Или они сами увидят, так как в газетах было написано, что появлялись авроры весьма оперативно на места, где орудовали «Пожиратели». Может, какие-то заколдованные карты есть, на которых отображается использование этого заклинания, например. Как-то же Министерство отслеживает использование магии у несовершеннолетних волшебников, вплоть до адреса...

Разбираясь же с историей Филча, «сыщик-Малфой» первым делом задал мне вопрос, который и мне не давал покоя:

— А почему Пивз не похож на всех остальных привидений замка? Он выглядит совсем иначе. Конечно, он проходит через стены, но также может двигать предметы. А ещё более материален, что ли.

— И почему он потерял память? — добавил я к списку вопросов свой. — Все остальные привидения помнят о том, кем они были и даже как умерли.

Драко предложил спросить про Пивза у Кровавого Барона, который выказал своё расположение к Малфою ещё при его поступлении в Хогвартс. Именно Кровавый Барон — привидение подземелий Слизерина — в своё время отогнал от Драко и его друзей, то есть нас, Пивза, и наш курс практически не страдал от шуточек неугомонного привидения. К тому же Барон был самым главным призраком Хогвартса и его все слушались.

Был у меня и ещё один план по добыче информации по поводу братьев Фоули, но, к сожалению, за всю неделю не удалось улучить ни минутки наедине с Алисой, чтобы обратиться к её «биджуу-первоисточнику». Всё дело в том, что после триумфа нашей команды поддержки в прошлую субботу на квиддиче, в клуб «фигурного летания» повалил народ. В основном, конечно, младшекурсники, всё же пятикурсники уже чуть ли не с начала года начали подготовку к экзаменам СОВ.

К тому же получалось, что, в принципе, все желающие могли поучаствовать в подготовке к представлению: кто-то мог именно что фигурно летать и выделывать финты, кто-то придумывал эти фигуры пилотажа и общий рисунок выступления, кто-то рисовал и готовил костюмы для полёта, кто-то их зачаровывал. Девчонкам тут, конечно, было где разгуляться, это тебе не положенная для всех единая чёрная школьная мантия, которая разве что качеством ткани и кроем немного у народа различалась. Например, наша команда поддержки была в золотых костюмах с красными львами на спинах. Волшебные чары позволяли на время перекрашивать ткани, хотя, я слышал, что хотят всё же заказать по рисункам единую форму команд и для тренировок, и для выступления. А когда Гермиона сказала, что в Америке вообще есть целые отдельные конкурсы для различных групп поддержки, то ажиотаж вокруг клуба возрос до небес.

Опять же фейерверк, который показали гриффиндорцы, не оставил никого равнодушным, и те же рейвенкловцы, хотя была всего неделя до их матча с Хаффлпаффом, выдали симпатичные чары в виде огромного орла, который превращался в ворона. Впрочем, если не считать чар, в которых «вороны» всегда были сильны, их быстро сколоченная команда поддержки, конечно, не показала ничего особенного в воздухе, в отличие от «барсуков», которые почти с самого начала основания клуба тренировались с нами.

* * *

Выход в Хогсмид сегодня курировал Снейп-сенсей.

Мы организованной толпой чапали по мокрой дороге, которую размыло начавшимися в прошлую субботу дождями. Драко со вздохом вспоминал Хацуюки, который нам по весне в аналогично хлюпающем лесу торил замечательную твёрдую и сухую «единорожью тропу», а также страдал, что не догадался прихватить метлу, чтобы просто долететь до деревни. Блейз утешил Малфоя тем, что знает замечательные бытовые чары, для того чтобы хорошо просушить обувь и очистить забрызганные грязью мантии. Но всё равно это было своего рода приключение, мы подшучивали над чистюлей-Малфоем, предвкушали посиделки в тёплом кафе, обсуждали, что вкусненького закажем и всё такое прочее. Когда мы достигли Хогсмида, до встречи с Дэниелом оставалось около полутора часов, так что мы с Гермионой хотели немного посидеть со всеми, а потом незаметно уйти.

— Я хочу купить что-нибудь Луне в «Сладком королевстве», — сказал Драко без четверти полдень.

Мы с Гермионой переглянулись.

— О, а я тоже хотела пройтись по магазинам, — сказала Гермиона. — Кто со мной до «Писсаро»?

— Давай я, — поддержал я. — Мне ещё хотелось заглянуть в магазин «Дервиш и Бэнгз».

— О, так далеко, — протянула Келла. — А я хотела ещё к родителям зайти, но чуть попозже. Хорошо же сидим.

— Ладно, тогда пойдём вдвоём, Гермиона, — кивнул я.

Расчёт был верен — никто больше не изъявил желание составить нам компанию. Всех разморило в тепле и от сливочного пива.

С Драко мы расстались на перекрёстке: «Сладкое королевство» было буквально напротив «Трёх мётел», в которых мы сидели. А с Гермионой пошли в конец посёлка: «Дэрвиш и Бэнгз» располагались на северо-западной окраине Хогсмида.

Нам периодически встречались студенты, но чем дальше от разных кафе, тем меньше было народа. Тем более, что начал накрапывать мелкий дождик.

Дэниела было не узнать, в красивом светло-коричневом коротком пальто с белым шарфом, это тебе не школьная мантия и стандартный же зимний чёрный плащ с серебряными пряжками, прописанный в «дресс-коде» Хогвартса.

— Привет, — улыбнулся он. — Идёмте, тут есть небольшое кафе. На улице совсем испортилась погода.

Я даже подумал о «Кабаньей голове», которая принадлежала брату Хигэканэ, но Дэниел повёл нас в маленькое здание с вывеской в виде парика.

— Это специальный адвокатский паб, — пояснил нам Дэниел. — Здесь нас никто не увидит. Я заранее заказал кабинет через отца. Войти сюда может только имеющий специальный пропуск.

Мы действительно никого не встретили, а наш спутник уверенно провёл нас до одной из дверей с порядковым номером. Видимо, всё для соблюдения конфиденциальности.

— Если вы что-то хотите перекусить, можно записать это в меню, — Дэниел указал на столик, на котором были письменные принадлежности, бумага и волшебное меню, как у мадам Розмерты.

— Нет-нет, — пискнула Гермиона, — мы только из «Трёх мётел».

— Ну ладно, тогда сразу к делу, — кивнул Дэниел. — Вы, конечно, задали задачку, ребята… Хроноворот, который вы мне прислали, — запрещённый артефакт. С двадцатых годов такие артефакты признали слишком опасными и объявили об их сборе и уничтожении. Но, это далеко не всё. Как узнал отец, на самом деле хроновороты не уничтожили. Я не знаю, по какой причине, но, думаю, что в Министерстве посчитали, что это может нести слишком много непредсказуемых последствий. Или хотели потом продолжить исследования, если это будет возможным. Артефакты времени законсервировали в одной из комнат Отдела Тайн. И что самое интересное, ваш артефакт был со скрытой маркировкой этой комнаты. Об этом, естественно, никому не сказали, но в начале семидесятых один из артефактов из Отдела Тайн пропал. Думаю, что мы говорим об одном и том же хроновороте. Проблема в том, что их как бы не должно существовать в принципе. Так что в какой-то мере вы защищены от преследования Министерства тем, что при судебном разбирательстве появятся неудобные вопросы, как артефакт из Отдела Тайн вообще оказался в Хогвартсе и стал доступен студентам. Что же касается его использования — это я категорически не рекомендую.

Дэниел покрутил золотую цепочку в руках.

— Это опасная штука. Но получается, что если обнародовать факт её нахождения у вас, это повлечёт кучу проблем. Я чту закон, но самое правильное было бы забыть о существовании этого артефакта. Сложить в банковскую ячейку и забыть. Возвращать тому, кто вам его дал, я бы не советовал. Я разделяю опасения Гарри о том, что Гермионе могут почистить память или сделать что-то похуже, чтобы скрыть следы преступления.

— Может быть, мы поместим артефакт в банковскую ячейку Поттеров, а если у тебя его попросят, Герми, ты сделаешь вид, что не знаешь, о чём идёт речь? — протянул я, забирая хроноворот у Дэниела.

— То есть сделать вид, что у меня его кто-то забрал, но я не помню, что случилось? — прищурилась Гермиона. — Но… вдруг меня чем-то напоят, чтобы я сказала правду или используют магию?

— К несовершеннолетним запрещено применять веритасерум, — откликнулся Дэниел. — Да и для легиллеменции ты слишком юна. Я слышал, что это опасно для волшебников, которые применяют магию разума.

— Мы поработаем над этим, — пообещал я Гермионе. — Если подумать, то ты точно не будешь знать, где артефакт: может, я всё же передам его Дэниелу или ещё кому-то для хранения. А насчёт того, что у тебя его забрали... Иди-ка сюда и закрой глаза.

Непонимающая Гермиона улыбнулась, но подчинилась. Я сунул ей хроноворот в ладонь. Дэниел, который без слов понял мою мысль, забрал хроноворот у Гермионы, и положил мне его в карман мантии.

— Вот видишь, даже под присягой или сывороткой правды тебе не придётся врать, — хмыкнул я на ухо Грейнджер.

А Дэниел рассмеялся.

Часть 1. Глава 15. Студенческие будни

12 декабря, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

В начале декабря осеннюю грязь подморозило, лужи застыли, Чёрное озеро начало схватываться коркой льда. В субботу, третьего числа, повалил снег и резко похолодало. Замок опять начал промерзать с самых подземелий, а стены в коридорах — покрываться инеем. Впрочем, камины топились на полную, и все предвкушали Рождество и каникулы, которые должны были начаться через неделю. Профессор Флитвик с наступлением зимы наколдовал в кабинете чар мерцающие огоньки, которые превращались в фей. Эти чары многие хотели изучить — группы поддержки квиддичных команд заметно разрослись и обзавелись множеством «отделов». К весне, думаю, на первых же играх будет что-то фееричное: все факультеты с такими важными и загадочными минами ходят. К тому же Алиса договорилась о зимних тренировках прямо в замке. Вот уж действительно, обаятельная и красивая женщина может сделать почти невозможное!

Единственным достаточно просторным местом в Хогвартсе, где можно было хоть как-то летать, был Большой Зал. Раз в неделю по будням после ужина поочерёдно оставались команды разных факультетов, чтобы потренировать синхронность полёта. Всё же это было одним из самых зрелищных действий в выступлениях. А синхронность так просто без постоянных тренировок не получишь. В Большом Зале для Гриффиндора была выделена среда. В остальное время команда поддержки собиралась в той же гостиной или других помещениях — вместе или по «отделам» — чтобы разработать костюмы, рисунки движений, придумать всякие концепции выступлений, учить блоки и связки.

У нас капитаном поддержки стала Кэти Белл. В квиддиче играет всего семь человек, а в команде поддержки нет таких ограничений. Конечно, были те, кто выделялся лучшим полётом и возможностью выделывать «финты», но это как в хоре, или оркестре: есть солисты, всякие первые-вторые скрипки, струнные, ударные. Именно поэтому продумывались «рисунки», чтобы можно было показать что-то толпой, к тому же, тут тебе и магия задействована, и командой «солистов», которые не боялись сделать пике и другие сложные воздушные элементы. Кстати, Блейз как раз нашёл себя в команде «центровых летунов». Квиддич, как спорт, его не очень привлекал, но «покрасоваться» Забини любил, да и в поддержку вошли многие девчонки с четвёртых-третьих-вторых курсов.

Со второго курса к ним присоединилась Джинни Уизли: она довольно хорошо летала, вполне могла бы претендовать через годик на место в команде по квиддичу, и её тоже взяли в «центровые». Ещё со второго курса в команду «летунов» поддержки прошли трое парней: Эндрю Керк, Джек Слоупер, Нил Кеннет и девчонка — Демельза Робинс. Из наших весьма неплохо летали Фэй Данбар, Парвати Патил и Келла Оуэн — они тоже, как Блейз и Джинни, вошли в группу «солистов-центровых». Симус Финниган тоже летал, но финты так хорошо, как у Блейза и девчонок, у него не получались, скорее всего потому, что мало практики, если он жил в маггловском районе. Впрочем, Симус — парень упорный — до самого снега гонял на метле и пробовал делать всякие воздушные трюки. Один раз чуть не разбился, отчего получил от меня нагоняй — я еле успел его подстраховать заклинанием воздушной подушки, которому меня Сириус научил. И то Финниган после этого «немягкого приземления» чуть метлу не сломал, а сам был весь в ушибах. Драко потом на нём тренировал свои ирьёнинские чары: мы боялись, что мадам Помфри снова раскудахчется и будет ворчать, что мы травмируемся из-за этой группы поддержки. Как будто мы к ней в Больничное крыло бегаем! Ничего серьёзного, с чем бы не справился Малфой, не было. А ушибы и ссадины так, ерунда: издержки спорта и активных физических нагрузок. Да ещё холодно уже было, Симус сказал, что у него руки замёрзли просто. Так что весной, может, он тоже уже будет в «центровых», тем более что Симус присоединился к нашим тренировкам в «Выручай Комнате» и, как и Невилл, очень упорно занимался.

Лаванда Браун предпочитала вместе с Луной заниматься костюмами и всякими «тряпками», им в этом помогал Дин Томас — он хорошо рисовал эскизы. Драко периодически им помогал и «оживлял» рисунки, чтобы нарисованные фигурки вертелись и показывали «модель» со всех сторон. Потом это выносили на общие обсуждения, вносили предложения, рассчитывали сметы и вложения, какие чары можно применить, чтобы так сделать и так далее. Тут уже весь факультет мог участвовать. И скидывались по возможности: специальная копилка была. Ещё Дин вместе с Невиллом входили в «режиссёрский отдел», впрочем, там довольно много народа было, чтобы всякое придумывать. Как раз и связки, и финты, и общие рисунки. Колин Криви тоже помогал с постановками представлений, а также делал «репортажные съемки». То заклинание приближения, которое использовал в прошлом году Сириус, выучили несколько старшекурсников и у нас уже были колдофото, на которых было запечатлено первое выступление команды поддержки. Конечно, были там кое-какие огрехи, но всё равно — классно, что это потом можно посмотреть, проанализировать и отправить родственникам. Плюс на репетициях в Большом Зале Колин тоже делал снимки, и потом смотрели по кадрам, как получается. Дин сказал, что волшебникам срочно нужны магические видеокамеры, но и на нескольких колдографиях, сделанных друг за другом, было в принципе всё видно и понятно. Конечно, если бы продлить эффект «движущейся картинки» хотя бы до десяти минут, было бы лучше, но что есть, то есть. А видео ещё на чём-то смотреть надо, то есть к камере нужен телевизор или что-то вроде.

Потом мы всё же вычитали, что подобные исследования энтузиастами проводились, но, как оказалось, плёнка видеокамер, даже самых простых, выгорает, потому что тоньше и вроде как чувствительней, чем для фотоаппаратов. Посчитали, что это из-за магического поля, которое есть у волшебников, поэтому в этом направлении никаких артефактов не было сделано. Да и колдофото тоже сложная штука, которое проявляется под воздействиями зелий, а они, как я помню, тоже своего рода — артефакты, только в жидком виде. А ещё Колин заметил, что если использовать приближающее заклинание и поддержка вдобавок колдует какую-то иллюзию, то в половине случаев кадр «засвечивается». Видимо, тоже от влияния магии. Лучшие колдофото вообще на специальных серебряных пластинках выходили, с использованием старинных камер и отдельной «вспышки-вонючки». Мы видели как-то на Диагон-алее такую, когда Локхарт ещё презентации книг устраивал в книжном магазине, а ещё подобные камеры были у репортёров магических газет и журналов.

Гермиона вместе с близнецами Уизли разрабатывали «спецэффекты». Грейнджер летала, как мешок с картошкой, но зато её знания по чарам превышали уровень третьего курса, она много читала и изучала дополнительно, а маггловское воспитание давало больше гибкости и простора для фантазий. Да и сама Гермиона радовалась и чувствовала себя нужной, востребованной и с удовольствием применяла магию на практике. Как оказалось, даже относительно простые чары при должном воображении можно было превратить совместными усилиями во что-то очень красивое.

Гермиону я, кстати, после некоторых раздумий посвятил в историю мистера Филча. К завхозу я периодически наведывался через кухню, приносил выпрошенных у эльфов бутербродов и пирогов, мы с ним пили чай. Он рассказывал разные истории, в основном, конечно, что касалось различных нарушений правил студентами — с семнадцати лет это была его жизнь практически. А я всё думал, что получалось, что вот так вот «со школьной скамьи» магов заставляли ненавидеть сквибов, да и магглов заодно. Был такой вот «мистер Филч», который наказывал и якобы ненавидел волшебников за то, что у них есть магия. А те в свою очередь устраивали беззащитному сквибу «наказания» — обкидывали навозными бомбами, пакостили, писали на стенах, издевались над его кошкой. Чувствовалась последующая «моральная закалка», что маг всегда прав, пусть он малолетка с палочкой, но может этой палочкой делать что угодно с тем, кто слабее его и у кого палочки нет. Я при разговоре с Гермионой эту мысль высказал, что мол, так и потом своих родственников-магглов начинают дети стыдиться. У тех же нет палочек. Я вот знаю, что тётя Петунья любила свою младшую сестру, а Лили Поттер-Эванс была уверена, что Петунья ей только завидует и ненавидит из-за того, что у неё есть магия. С детства, на примере Филча, воспитывались поколения, которые поклоняются силе. А кто у нас самый сильный, самый мудрый, справедливый с длинной бородой, звякающей бубенцами? Вот-вот.

Самое неприятное, что раньше больше всего издевались над стариком-завхозом именно гриффиндорцы. Хотя у трети были родственники-магглы. Но тут как в звериной стае: все делают и я тоже. Может, даже больше других, чтобы доказать, что я не слабак или чтобы влиться в «магическое сообщество». Издевательства над Филчем, конечно, вслух не поощрялись, но и особо строго не наказывались. А какой вывод из этого будут делать дети? Что это — правильно. Так и надо. Шиноби же при своей «всесильности» перед простыми людьми имели Кодекс, который не позволял превращаться в моральных уродов. Вести себя нормально надо не потому, что наказания за это боишься, а внутренне: сам себя ограничивая. Понимая и сопереживая людям. Потому что это — правильно.

Гермиона, как мне показалось, от истории завхоза впечатлилась. Не знаю, повлияло ли это как-то на тот её комплекс по поводу магглорождённости, «заботливо взрощенный» мистером Уизли, но на рождественские каникулы она собиралась домой к родителям. Я же нынче, к великой радости Драко, собирался к нему в гости. Сириус позаботился об этом и в последнем письме отдельно написал разрешение на то, чтобы я провёл каникулы в их маноре, всё же Нарцисса Малфой — кузина крёстного и бывшая Блэк. Мы сразу с Драко договорились, что я неделю из каникул поживу у Дурслей, да и мне со Снейпом-сенсеем надо было хотя бы на денёк смотаться в Блэк-хаус, чтобы проведать лабораторию и нашу клубнику в свитках.

Впрочем, за неделю до каникул, то есть с завтрашнего дня, планировались обычные для зимы срезы по всем предметам, так что особо радоваться нам было некогда. Из-за подготовки к промежуточным экзаменам в том числе и наша с Драко задумка «поговорить с Кровавым Бароном насчёт Пивза» тоже отложилась на неопределённое время. К тому же призраки, да ещё и такого ранга и возраста, как Барон, по щелчку пальцев перед тобой не появляются. Да и он не очень любил шумные сборища и обитал где-то в подземельях Слизерина. Я его за три года учёбы, может, раз шесть всего и видел: на ночных посиделках при зачислениях в сентябре, а потом ещё было что-то вроде «парада призраков» во время Хэллоуина. Малфой говорил, что иногда встречал Барона, когда ходил на дополнительные занятия к Снейпу-сенсею, но, как всегда: когда стало надо — встречать перестал.

С Алисой и её Волдемортом я тоже так и не поговорил, то народ вокруг толчётся, то ей некогда. Зато смотрел я, как у неё жизнь ключом бьёт, и радовался. Это же сколько столетий внутри всякого народа, без цели и надежды на понимание, а тут… Дети её просто обожали. Девчонки ходили хвостиками. Парни-старшекурсники… думаю, фантазировали на её счёт, чего уж там — было на что. Ну, половина точно в неё повлюблялись. Впрочем, особо повода для флирта или надежд она не давала.

Поэтому и было сложно остаться с ней наедине: вечно кто-то да пытался что-то спросить, сказать, все эти причёски, клубы, Невилл опять же.

Алиса на каникулы решила отправиться в Лонгботтом-тауэр, проведать миссис Августу, ну и типа отца Невилла. Всё же было бы странно, если бы она не поехала. Она немного паниковала, но я успокоил, что всё будет хорошо, и она справится. С такой толпой детей же справилась. По ЗОТИ точно начали все на одни «превосходно» учиться, и не потому, что Алиса какие-то поблажки давала или послабления. Наоборот, она довольно строгая на уроках была, с убийственной логикой и некоторыми довольно жестокими психологическими приёмами. Бывало, что до слёз доводила тех же девчонок. Но зато на уроках смогла каждому доказать, что её предмет необходим. Что маг должен уметь защитить себя и своих близких. И тебя не спасут авроры или ещё кто-то, спасение всегда в твоих руках. Никто не жаловался и ни разу я не слышал, чтобы обсуждали её методы. А перед тем как зайти в кабинет ЗОТИ, все проверяли палочки, делали лёгкую разминку и крались до парт, как по территории врага. Всякое бывало, да.

* * *

— Профессор Лонгботтом?.. — чуть не подавился рыбой Драко, когда заметил за спиной Алису. Воскресный обед за нашим столом замер. Сидящие напротив семикурсники воловьими глазами смотрели мне за плечо. Подозреваю, что Перси Уизли порвал с Пенелопой Кристалл, потому что пускает слюни на Алису.

Я лично её приближение почувствовал, она использовала чары сокрытия, но мои «вялосенсорные» ощущения не подвели, ещё, может, наша связь помогла.

— Третьекурсники, — негромко объявила Алиса, — после обеда все пройдите в класс ЗОТИ, чтобы получить задание.

Затем она снова эффектно «пропала», появилась через некоторое время возле стола преподавателей и села, чтобы поесть. Снейп-сенсей склонился и что-то у неё спросил, а она лукаво улыбнулась, посмотрев на нас через зал так, что все, кто обернулся, мигом уткнулись обратно в тарелки.

— Что-то у меня какие-то нехорошие предчувствия, — сказала Лаванда. — А профессор Трелони во вторник сделала предсказание, что мы с Фэй и Парвати встретимся с чем-то ужасным.

— Ты не в курсе, Невилл? — спросила Фэй.

— Нет, вы же знаете, — смущённо улыбнулся Лонгботтом, помотав головой.

Все покивали, снова убедившись, что «стратегическую информацию» профессор сыну не рассказывает. За это тоже ценили Алису. Если Гриффиндор придумал что-то в группе поддержки, то Алиса никогда даже не подумает рассказать, что мы придумали, другим факультетам, как и мы не в курсе, что там придумали другие факультеты. У неё не было «любимчиков», ко всем она относилась ровно и справедливо. Каждый человек чувствовал, что если постарается, то и его похвалят, заметят, дадут баллы или поставят хорошую оценку. Если с чем-то не справился, то получишь втык. Никакие прежние заслуги не спасут, если ты облажаешься. Как говорила Алиса: «вот ты прекрасно знаешь всю нечисть от первой до трёхсотой страницы, а одну тему не выучил, и тебя придушила мара. Что с того, что ты знал про всех остальных, а как спастись от этого ночного духа — не знал? Ты — умер, а значит — проиграл».

После обеда в класс ЗОТИ забились третьекурсники всех четырёх факультетов, оказалось, что за обедом не только нашему столу было высказано «приглашение», только мы не видели и не слышали, что было за другими столами.

— Как вы знаете, во вторник у нас должен быть последний урок ЗОТИ в этом триместре, — объявила Алиса, появившись сразу в центре аудитории. — Я решила устроить для вас небольшой проверочный тест, чтобы на последнем уроке подвести итоги и обсудить ваш «полевой выход».

Гермиона, которая сидела рядом со мной, тихо пискнула, подавляя желание переспросить. Да, и от этого её тоже отучила Алиса.

— Всё верно, — усмехнулась Алиса, оглядев нас. — Для того чтобы сдать тест, вам надо будет изловить боггарта.

Тут уже все тихо зароптали, переглядываясь. Алиса подняла ладонь, и в классе наступила гробовая тишина.

— Вас сорок человек. Предлагаю разбиться на десять команд по четыре человека. Это в произвольном порядке, берите тех, кому доверяете и в ком не сомневаетесь. Конечно, будет хорошо, если мальчики возьмут в команду и девочек, это будет по-джентельменски, — усмехнулась она. — В замке я нашла как раз десяток боггартов. Их примерное местонахождение я сообщу каждой из команд. У вас будет с собой сундук, ваши палочки и знания, полученные на уроках. В течение следующих двух часов вы должны принести сундук с боггартом. Используем их для последующих тренировок и для младших курсов. Боггарта не развоплощать, их всего-то пока десять на весь замок, — она ехидно посмотрела на меня. — У вас есть пять минут, чтобы определиться, кто с кем будет в команде. Время пошло!

Часть 1. Глава 16. Охота на боггарта

12 декабря, 1993 г.

Шотландия, Хогвартс

Нам сказали распределиться по четверо, и половина народа отчего-то обратилась ко мне.

— Гарри, как лучше разделиться? Может, ты нас разобьёшь на команды? — спросила меня Лаванда.

— Ладно, — начал соображать я, кто посильней, чтобы четвёрки были примерно равны. — Слизеринцев восемь, они поделятся сами. Рейвенкловцев — девять. Невилл и Блейз, берите себе сестёр Патил в команду. Дин и Симус с Гермионой и Лавандой. Драко, Кевин — с Келлой, и возьмите Ханну Аббот из Хаффлпаффа. Я, получается, с Фэй и Роном, мы берём Сьюзен Боунс, тоже с Хаффлпаффа.

Девчонки были довольны разделением. Сьюзен и Ханна вообще часто общались с нашими и первыми с Хаффлпаффа пришли на занятия «клуба шиноби». К тому же родители Ханны жили в Годриковой Лощине, и мы с ней общались на каникулах, я её приглашал на день рождения. Девчонка симпатичная, бойкая, но нос не задирает, да и нравятся мне блондинки. Но две блондинки в команде это уже перебор, поэтому в свою четвёрку я взял подружку Ханны — Сьюзен, чем-то напоминающую мне Хьюга Хинату: тоже «стесняшка», хотя и рыженькая. Глаза у Сьюзен были большими и светло-карими, и в отличие от той же Джинни, веснушек на лице не было, а ресницы и брови были почти чёрные.

— Разбирайте записки, которые выложены на столе, — после того как все мы разделились на десять команд, сказала Алиса. — Там указано, где вы сможете найти своего боггарта. Не забудьте сундуки. На всё у вас два часа, — она взмахнула палочкой, и на столе появились большие песочные часы.

Тонкая струйка цветного песка потекла в пустую колбу.

— «Западное крыло центрального донжона, третий этаж», — зачитал Драко, который тянул записку первым. За ним все остальные разобрали назначения и сундуки. Рон вытянул для нас южные подземелья Слизерина, и мы направились туда, прихватив средних размеров сундук, похожий на крупный саквояж. Та ещё задачка заставить боггарта туда спрятаться.

— Довольно тяжело, — когда мы спустились с третьего этажа до подземелий, запыхтел Рон, который вызвался тащить поклажу для отлова боггарта.

— Давайте используем на сундуке чары для облегчения веса? — предложила Сьюзен.

— А ещё непонятно, как нам ловить туда боггарта, — добавила Фэй. — На них же не действуют чары обездвиживания… Их можно только развеять, как тогда сделал Гарри, или использовать заклинание «ридикулус», чтобы превратить свой страх во что-то смешное…

— Я так волнуюсь, — смешалась Сьюзен. — Я… очень боюсь смерти. Даже не знаю, во что может превратиться боггарт.

Все притихли и посмотрели на меня.

— Гарри, — сказал Рон, — в прошлый раз твой боггарт был очень странным. Почему он менял обличия, как будто не мог определиться, чего ты боишься?

— Ну… В какой-то мере я действительно не мог определиться, — хмыкнул я, вспоминая тот случай в учительской.

* * *

Двадцать восьмого сентября у нас состоялся обещанный Алисой урок в присутствии Хигэканэ. Ясно-понятно, что наш директор просто хотел иметь информацию по студентам: от того, чего именно человек боится, можно сделать кучу выводов. Например, Рон боялся пауков, и боггарт превратился в гигантского паучищу с восемью глазами размером с блюдца, толстыми мохнатыми лапами и жуткими жвалами, с которых текла слюна. Здоровый, противный, страшный и опасный.

Вообще, помнится, Рон как-то рассказывал, что в детстве над ним пошутили близнецы и вроде бы заколдовали его любимую игрушку. Подробностей не помню, но то ли сама игрушка была в виде паука, то ли стала большим пауком и напала на Рона. С тех пор младший из братьев Уизли чуть в обмороки не падает, когда видит что-то восьмилапое.

Тогда, предупреждённые насчёт боггарта, мы всем курсом сидели в библиотеке, и нашли по этому виду призраков много информации. Боггарты, в общем-то, питались страхом и ему подобными эмоциями и от этого становились сильней — вплоть до обретения плоти: если человек, а особенно маг, какое-то время испытывает настоящий ужас.

Не было доказано, что эти призраки-паразиты обладали сознанием, даже не совсем был изучен вопрос, как именно они появлялись в тех или иных местах, но в основном боггарты донимали детей магглов. Отсюда и всякие страшилки про «чудище под кроватью» или «монстров в шкафу».

И, как нельзя полностью избавиться от страха, нельзя было раз и навсегда избавиться от боггарта. Точнее, существовало заклинание развоплощения этого призрака, но проблема была в том, что подобное «уничтожение» имело лишь временный эффект. Это похоже на разрывание и разбрасывание корешка сорной травы: все эти кусочки корешков когда-то всходили, и в итоге можно было натолкнуться не на одного, а на пятерых боггартов, которых, причём, так просто не поймать. Поэтому маги придумали хитрость.

Обычный боггарт не имеет плоти, он может, как настоящий призрак, просачиваться сквозь стены, и, по сути, неуловим. Но если боггарта хорошо напугаться, особенно магу, этот призрак обретает плоть и соответственно, при заключении его в какое-то герметичное место, вроде запертого сундука или шкафа, не может потом выбраться. Ну и заодно «поглощает» всяких только зародившихся, так как сам является паразитом и не терпит конкурентов поблизости от себя. Вот в каждой магической семье и спрятан в сундуке или шкафу свой боггарт. Или чуланчик закрытый выделен. Вроде как и польза есть — он впитывает в себя все страхи, тренироваться можно и заодно что-то важное в сундучок положить, чтобы боггарт охранял: сплошные плюсы.

Теоретически, чтобы загнать боггарта обратно, откуда он вылез, нужно его не бояться, а превратить во что-то смешное как раз заклинанием «ридикулус». А мне было интересно, как именно боггарт определяет тот страх, в который ему надо превратиться. Я заподозрил, что этот призрачный паразит обладает чем-то вроде ментальной способности Яманака, у тех даже техника безумия была. Да и у Учиха Итачи было дзюцу, которое вызывает иллюзию самых страшных мыслей и кошмаров. В обоих случаях могла помочь остановка циркуляции чакры. Да и от некоторых проклятий, которые были основаны на местном аналоге гендзюцу, остановка магического потока тоже помогала. И, когда подошла моя очередь выйти к боггарту, я проверил свою теорию.

До меня с боггартом «сражалась» Парвати, тот превращался в странный мычащий перебинтованный труп в пятнах крови. Кстати, иллюзия была очень качественной, даже запах гнили чувствовался. После «ридикулуса» этот труп как-то не особо изменился, но стал походить на жертву чьей-то шутки, обмотанную туалетной бумагой.

Боггарт, когда я вышел к нему, замер всё в том же виде перебинтованного человека. И я сообразил, что из-за моих предосторожностей и режима «боевой медитации» он попросту не может меня прочесть. Как бы читать нечего, мыслей и страхов нет. Я уже встречался со своей «Тёмной стороной» и главным страхом и смог его победить. Пожалуй, «Тёмный Наруто» будет пострашнее любых призраков. Тогда я, чтобы не вызывать подозрений, попробовал мысленно транслировать «страх». В голову лезла всякая ерунда, и боггарт принимал различные формы: то змеи, то большой сигареты, так как я подумал, что от курения умирают. Потом был шоколадный торт, почему-то превратившийся в пасть, похожую на церберовскую: я подумал, что сладкое очень вредно для собачьих зубов. И в конце, не зная, что же ещё подумать, я посмотрел на Хигэканэ. Зря я это сделал. Потому что в голове сформировалась чёткая ехидная мысль: «я боюсь того, что Хигэканэ когда-нибудь придушит во сне его борода». Н-да…

Радостный тем, что я определился, боггарт превратился в нашего директора, только борода у него была ещё больше и гуще, и эта волосня… Она шевелилась и обвивалась вокруг его тела, как толстый питон. Боггарт-Хигэканэ синел и хрипел, а я как дурак на это с интересом смотрел. Потом, когда шум вокруг усилился, оторвался от зрелища и развоплотил боггарта, как это делал Сириус. От греха подальше. Собственно, на этом наш урок и закончился, а через два с половиной месяца, похоже, что развоплощённый мной боггарт рассеялся и подрос в количестве целых десяти штук. И теперь всех их нам надо было собрать.

* * *

Мы крались по подземельям, подсвечивая себе путь палочками. Рон тащил сундук, на который Сьюзен наложила чары лёгкости.

— Где-то здесь, — сказал я, вглядываясь в тёмные пыльные коридоры, было ясно, что тут давно никто не ходил.

— А если мы встретим Кровавого Барона? — пискнула Фэй. — Он же такой страшный… И не поймём, это наш боггарт или призрак Слизерина.

— Говорят, что Кровавый Барон убил свою возлюбленную, — прошептала Сьюзен замогильным голосом, видимо, обстановка располагала. — А потом ослепил себя от того, что не мог видеть то, что совершил, и покончил с собой рядом с ней, поэтому у него такие пустые глазницы, и он весь в крови.

— Вы кого-то потеряли? — за нашими спинами раздался низкий мужской бас с характерным хрипящим побулькиванием крови в горле. Видимо, если Кровавый Барон покончил с собой, то вонзил меч или катану в грудь, но умер не сразу, а сначала произошло кровоизлияние в лёгкие, по сути, он захлебнулся собственной кровью. Поэтому и голос такой жуткий получился у него. Тот же «Почти Безголовый Ник» — наше факультетское привидение, несмотря на свою «почти безголовость», обладал довольно приятным голосом.

Девчонки заорали от неожиданности и дружно спрятались за меня. Рон, надо отдать ему должное, хотя тоже заорал, но остался стоять на месте и крепко вцепился в сундук.

— Здравствуйте, сэр, — поздоровался я, убедившись, что это действительно привидение, а не боггарт. Последние, кстати, прекрасно умели говорить, но так как сознанием не обладали, то говорили обычно то, что боялись услышать люди. Например, Гермиону начала отчитывать «МакГонагалл». Ладно ещё Грейнджер сообразила, что остальным совершенно необязательно знать повод разочарования в ней нашей деканши. Я-то очень сильно подозревал, что если бы она позволила лже-МакГонагалл продолжить, то все бы узнали про хроноворот, но обошлось.

— А… гриффиндорцы, — разглядел наши галстуки Барон. После смерти в его пустых глазницах горели потусторонние зеленоватые огоньки, так что призрак определённо видел. — Что вы забыли в подземельях Слизерина?

— Мы ищем боггарта, сэр, — вежливо сказал я. — У нас такое задание по ЗОТИ. Подскажите, куда нам идти?

— Ах, боггарта, — устало вздохнул Барон, — недавно один поселился в конце коридора, слева.

— Спасибо, мистер Барон, — тихо прошептала Фэй. — Вы нам очень помогли.

— Извините, — я остановил призрака, который уже развернулся и наполовину просочился в стену.

— Что? — обернулся Барон. Я покосился на свою команду, которые с интересом прислушивались. К сожалению, не время назначать свидания.

— Простите, что побеспокоили вас, — выдал я.

— Ничего страшного, — махнул рукой Барон и прошёл сквозь стену.

— Уф, — выдохнул Рон. — Всё же жуткое привидение.

— Идёмте к боггарту, только осторожней, — скомандовал я.

* * *

Тёмный коридор, в который нас отправил призрак Слизерина, был чернильно-чёрным, даже четыре наших «люмоса» с трудом освещали заиндевевшие стены, старые доспехи и гобелены со странными рисунками. В декабре и так не жарко, но в этом коридоре стоял жуткий, леденящий душу мороз.

Рон выдохнул пар изо рта.

— Что-то тут совсем холодно, — простучал зубами он. Мы посмотрели на его дырявые башмаки и мантию, которая была ему уже коротковата.

— Хочешь, я наложу на тебя согревающие чары? — шёпотом сказала Фей.

— Конечно! — обрадовался Рон. Пока они возились с чарами, Сьюзен начала затравленно оглядываться.

— Что с тобой? — спросил её я, положив ладонь на плечо, от чего она вскрикнула.

— Гарри, ты слышал? — бледная Сьюзен вжала голову в плечи.

— Что слышал? — переспросил Рон.

— Тут, наоборот, так тихо, — шёпотом сказала Фэй.

Мы прислушались. Но действительно в темноте и холоде стояла оглушительная тишина, я даже начал слышать гулко бьющееся сердце Сьюзен. Пульс у неё просто зашкаливал.

— Ты боишься, — констатировал я. — Боггарт где-то здесь. Он воздействует на тебя, верно?

— Вы чувствуете запах травы? — прошептала она, чуть не закатывая глаза.

— Тут только пылью пахнет и немного влажностью подземелий, — принюхался Рон. — Какая трава в декабре?

— Так пахнет смерть, — перебил его я. — А Сьюзен боится смерти. Этот боггарт пока не напитан страхом, поэтому он воздействует на сознание одного из нас, заставляя испытывать ужас. Он пока не материален, так как рождён совсем недавно.

— Мама… — тихо прошептала Сьюзен, она села на пол и притянула к себе колени, уткнувшись в них лицом. — Папа…

— Когда она была маленькой, на их дом напали Пожиратели Смерти, — сказала Фэй, погладив Сьюзен по голове. — Они убили её дядю и тётю и пытали родителей, но к ним вовремя подоспела помощь. Я знаю, потому что они наши дальние родственники.

— Тащите её подальше отсюда, — принял решение я. — Она может не выдержать. Да и тут слишком холодно. Можно запросто умереть от банального переохлаждения. Я останусь, чтобы поделиться своими страхами и овеществить боггарта. Мои страхи более безобидны, чем у Сьюзен.

— Гарри, ты уверен? — спросила Фэй.

— Да. Рон, помоги девчонкам, а сундук пока оставь здесь. Отойдите на безопасное расстояние и согрейте Сьюзен. Фэй, справишься? Ты же чары сможешь на неё наложить?

— Конечно, Гарри, — собралась Данбар. — Так, Сью, давай, потихоньку… Рон, помогай!

— Сейчас, — шмыгнул носом Уизли. Он поставил наш сундук и помог отвести в соседний коридор Боунс. Их шаги стихли, и я замер.

Нематериальный боггарт — весьма голодное существо. От него не так просто закрыться, но я и не закрывался. Мы остались одни.

— На-ру-то… — тихий хнык разрезал тишину. — На-ру-то…

Из темноты, пошатываясь и опираясь на стену, медленно вышла Хината. Её лицо было в ссадинах, одной рукой она придерживала живот, по её всегда мешковатой одежде расползалось чёрное пятно. Запах гари и крови ударил в ноздри.

Я молча смотрел на неё. Сегодня мой кошмар пришёл в образе Хьюга. Может, потому что я снова о ней вспомнил.

— Я так любила тебя, Наруто, — она попыталась улыбнуться. И смотрела на меня своими большими светло-серыми глазами, в которых стояли слёзы. — Почему, Наруто?

— Прости, — глухо выдавил я. — Но это всё, что я смог сделать.

Хината покачнулась, и я подхватил её.

Пахло скошенной травой и кровью, а она медленно умирала на моих руках и шептала, что совсем не винит меня в своей смерти. Только плохо, что я оставил её и всех остальных.

* * *

— Гарри! — девчоночий крик заставил меня очнуться. Кто-то нещадно тряс. — Гарри!

Я открыл глаза, чтобы увидеть в синеватом освещении «люмоса» Фэй и Сьюзен, которые тормошили меня.

— Всё в порядке, — я встал, чувствуя лёгкую слабость. Вовремя же остановил поток магии, боггарт оказался каким-то ненасытным. Его питает не только страх, но и сожаление, паника, безысходность — любые негативные эмоции.

Впрочем, долго думать об этом было некогда, я увидел в глубине коридора восемь красных горящих глаз и инстинктивно потянулся к кунаю.

— Рон отвлёк боггарта на себя, он стал материальным, как ты и говорил, — пояснила ситуацию Фэй.

— Готовьте сундук, — скомандовал я. — Рон, быстрей сюда, мы используем «ридикулус», — крикнул я Уизли.

— Д-да, — его голос в ответ дрогнул.

Мы раскрыли сундук и приготовились ждать Рона, который с криком выбежал из коридора. Фэй преградила дорогу гигантскому пауку, который «сдулся» и превратился в крупную крысу.

— Ридикулус! — направила на боггарта заклинание Фэй, и крыса превратилась в таксу с забавными бантами на макушке и на кончике длинного тощего хвоста.

— Ой, ну до чего милый! — захихикала Сьюзен.

Мы, переглянувшись, тоже начали смеяться, оглашая коридор хохочущим эхом. Такса юркнула в открытый сундук, который к тому же сама за собой закрыла.

— Всё! — выдохнул Рон, прижимая сундук сверху.

— Ага, — я закрыл сундук на замок, который шёл в комплекте.

— Ну и страху я натерпелась! — сказала Фэй.

Мы переглянулись и снова заржали, но это, кажется, было что-то истерическое.

— Ты… Боишься… Это же была просто крыса! — сквозь смех сказал Рон.

— Да не из-за крысы, — буркнула Фэй. — Из-за всех вас. Это же было так опасно! Жуткие штуки эти боггарты, — она покосилась на сундук, который немного подскочил, а пойманный нами дух попытался выбраться из места заточения. — А вот нечего теперь! — хмыкнула Фэй, шлёпнув ладонью по сундуку, и засмеялась вместе с нами.

Часть 1. Глава 17. Рождественские каникулы

19 декабря, 1993 г.

Англия, Малфой-манор

— Мистер Гарри проснулся? — меня разбудил странный писклявый голос.

Я какое-то время бездумно смотрел на расписной потолок с лепниной, соображая, что нахожусь в гостях у Драко в Малфой-маноре и мне выделили целую комнату, которую обозвали «зелёной гостиной». До краёв кровати, даже если на ней раскорячиться на шпагате, было не достать, я утопал в перине, и мне всю ночь снилось, что я лежу лицом в грудях Цунаде-баа-чан. Видимо, гормональная перестройка окончательно меня догнала и просто перепадами настроения дело не закончится. Впрочем, мне уже четырнадцать летом будет, довольно гадский возраст, насколько я помню. Вечно какие-то неловкости, возбуждаешься по делу и не по делу, в голову лезут глупости. Приходилось выматывать себя тренировками, чтобы организм был более-менее послушен, и у меня чакра была и контроль полный, дисциплина и более глобальные задачи, типа стать сильней и спасти Саске. И то приходилось стараться не думать о банях, в которых подглядывал за женщинами крёстный. Но зато я тогда хорошо подрос и перестал быть мелким… Правда сначала начали расти ступни и ладони: Джирайе приходилось покупать мне ниндзя-ботинки где-то раз в три месяца, пока нога окончательно не сформировалась. Из-за этого непропорционального взросления выглядел я смешно лет до пятнадцати. Потом вроде ничего так, и с девчонками стало срастаться, не только по морде получал…

Так, что-то я размечтался… В этой холодной Британии все упакованы так, что даже не посмотреть толком, хотя, может, это к лучшему. Тут нравы совсем другие, типа до свадьбы «ни-ни». Ну или с невестой… Ох, что-то, действительно, слишком много об этом думаю. Хорошо было в восемь лет — я не парился по этому поводу совсем. А то так, глядишь, пополню армию поклонников, которые пускают слюни на Алису. Не, с друзьями так нельзя…

— Сова принесла послание мистеру Гарри, — снова раздался голосок, и я подскочил от неожиданности.

Думал, что мне приснилось.

Сел на кровати и увидел домового эльфа. Ну, конечно, кто это ещё мог быть?! Просто он мелкий и даже до матраса макушкой не достаёт, а кровать довольно высокая.

— Что? Ураги? Сюда прилетела Ураги? — удивился и забеспокоился я.

Свою полярную птичку я отправил в Литтл-Уингинг перед вчерашним отъездом в Малфой-манор, в последнюю минуту: всё боялся, что «кто-нибудь бородатый» эту поездку сорвёт. Написал тёте, что приеду к ним в Сочельник, а пока погощу у Драко, обрисовал, в общем, всю ситуацию с этими опеками и гостями.

— Минни не понимает, — моргнул эльф.

И я сообразил, что передо мной эльф-девочка, причём, скорее всего, та самая, которая всегда оставалась невидимой и опекала Драко в детстве. Кажется, когда мистер и миссис Малфой прознали про отлучки сына, то приставили к Драко другого эльфа.

Она была в выглаженном и накрахмаленном белом полотенце, на котором был чёрно-зелёный герб с крупной буквой «М» по центру. Полотенце было хитро завёрнуто и задрапировано на манер римской тоги. Даже у Кричера не получалось так красиво все складочки уложить: как я и думал, эльфы Малфоев все из себя опрятные. А ещё симпатичные. Для эльфов, конечно. Уши у Минни были относительно небольшие, особенно если сравнивать с Кричером, и стояли торчком. Носик узенький, острый и чуть вытянутый. Крупные голубые глаза, обрамлённые светлыми ресничками. На вид Минни была довольно молода, наверное, как раз возраста того сумасшедшего Добби. Впрочем, несмотря на постоянные набеги на кухню Хогвартса, намного лучше разбираться в эльфах я не стал.

— Сова, которая принесла послание — полярная? Белая такая? — пояснил я свою мысль домовушке.

— Минни узнает, — с тихим хлопком пропала она и через минуту, когда я всё же выполз из перины, появилась снова. — Сова серая, — сообщила Минни.

Я поразмыслил, от кого же может быть это послание и стоит ли его вообще читать. Вдруг та же МакГонагалл с подачи Хигэканэ мне повелевает в школу вернуться? Кто знает. А так «не получал ничего» и дело с концом. Раз у домовушки письма нет, значит, получить надо «из лап в руки» — так делают, чтобы знать, что послание доставлено до адресата.

— Ладно, я сейчас умоюсь, переоденусь и посмотрю, что там за письмо пришло, — обтекаемо сказал я.

Минни деликатно исчезла, точнее, стала невидимой, так как её магию и присутствие в комнате я всё равно ощущал. Видимо, её приставили ко мне кем-то вроде личной служанки.

Быстро совершив утренний моцион, я вернулся в комнату и переоделся. На видном месте на уже заправленной кровати меня ждали брюки и чёрно-зелёная рубашка, ладно хотя бы не классическая мантия, а то и в школьной надоело.

В семье Драко все из себя аристократы, это не с Сириусом, который с удовольствием носил джинсы и футболки, как, впрочем, во всей Годриковой Лощине в этом смысле было довольно спокойное отношение к маггловской одежде. Всё же Годрикова Лощина слишком долго соседствовала с магглами Ститианса. Люди старались носить что-то нейтральное, что подходило бы для обоих миров и не требовало бесконечного переодевания или чар. В Блэк-хаус Сириус обычно надевал сюртук, похожий на одежду Снейпа-сенсея. Я там носил школьную мантию, чтобы не раздражать леди Вальбургу внешним видом или «похожестью на маггла». Матери Сириуса, с которой мы заключили очень важное для меня пари, я старался понравиться и не нарывался.

Вчерашний поздний ужин в семье Драко я был в школьной мантии, а на сменку у меня с собой были только ещё школьные мантии и футболки с обычными штанами — для тренировок. Видимо, Драко это понял и деликатно поделился одеждой, которая в принципе не возбранялась в мире волшебников и была удобна и для магглов.

— А Драко уже проснулся? — спросил я Минни, которая, когда я к ней обратился, снова стала видимой.

— Наследник Малфой уже встал, — кивнула домовушка. — Наследник Малфой ожидает своего друга Гарри Поттера в тренировочном зале после того, как мистер Гарри просмотрит корреспонденцию.

— А раньше ты называла Малфоя «Мастер Драко», — вспомнил я. — Кстати, почему «мастер»? Меня Кричер тоже так называет…

Мы шли по широким коридорам куда-то на север.

— Минни называла Наследника так, потому что была его личным эльфом, мистер Гарри, — грустно повесила голову она. — Но потом Минни провинилась и…

Да, зря я спросил, по острому носику покатились слезинки, домовушка расчувствовалась, осторожно утирая глаза.

— Ладно, ты не плачь, — утешил я её. — Драко всё равно тебя любит и скучает. Он всё время про тебя говорил, когда мы были в школе.

— Правда? — на меня уставились огромные голубые глаза.

— Э… Да. Так где эта серая сова, которая мне письмо принесла?

Минни заметно повеселела и толкнула неприметную дверь, которая вела в совятню. На жёрдочке с важным видом сидел Герцог, рядом с ним распушилась крупная неясыть с письмом.

— Минни уже проверила, письмо без плохой магии, — сообщила мне домовушка. — Но оно зачаровано, чтобы прочесть его мог только мистер Гарри.

Не трогая письмо, я изучил чистый на первый взгляд конверт и забрал его у совы, когда заметил небольшой значок водоворота в уголке, который можно было принять за спиральную почеркушку. Это от Алисы.

Когда я забрал письмо, то сова ухнула, цапнула печенюшку из кормушки и вылетела в специальное окно, которое было сделано, как собачий вход, и открывалось в обе стороны.

— Прикоснитесь к письму своей магией, то есть палочкой, мистер Гарри, — посоветовала Минни, когда я безуспешно попытался вскрыть конверт.

Я понял, что Алиса использовала своего рода фуин-защиту, как с чакрой: тоже для секретных посланий.

Наконец, с конвертом я справился и достал короткую записку, написанную по-японски.

«После отъезда студентов у нас было собрание, и Главный поинтересовался списком тех, кто остался в замке, и удивился, когда не обнаружил в нём тебя. Кошка сказала, что ты, с разрешения крёстного, отбыл погостить у школьного друга. Главный сильно огорчился и посетовал, что не удалось предложить тебе отправиться в гости к другому твоему школьному другу с его мамой. Мне совсем не понравилось его задумчивое лицо. Будь бдителен».

Ясно, значит, не зря я волновался, что поездка в Малфой-манор может сорваться. Видимо, Хигэканэ не думал, что Сириус напишет разрешение, а МакГонагалл — известная блюстительница правил — просто меня отпустит, не доложив ему. Хе-хе. Правда, это может означать ещё и то, что в гостях у Драко во время рождественских каникул я бываю первый и единственный раз. Алиса решила меня предупредить. Да и подобная информация для размышлений никогда не будет лишней.

* * *

Мы с моим другом встретились в тренировочном зале, в который меня также сопроводила Минни.

— Я хотел бы попробовать драться с помощью магии и искусства шиноби, — встретили меня пафосные слова Драко, который держал меня на прицеле палочки. В левой руке он сжимал кунай.

Кажется, он серьёзен.

— Нападай в полную силу, — скомандовал я.

Действительно, совместные тренировки в замке это хорошо, но мы в последнее время с ним почти не спарингуемся: он помогает остальным, мечет оружие в цель, проводит медитации. Наверное, Драко хочется узнать, насколько он вырос за время наших занятий.

Драко всегда был хитрым, во время наших схваток делал много обманных манёвров, и также знал множество чар, проклятий и заклинаний, которые мы не проходили у Флитвика. Я тоже хотел с ним сразиться. Это чем-то было похоже на тот бой, который у нас состоялся с Саске на крыше госпиталя. Мне хотелось узнать, чего я стою, хотелось, чтобы Саске признал меня, как шиноби.

Обстоятельства изменились, и теперь на месте Саске — я.

— Достань свою палочку, — немного срывающимся голосом попросил Драко с той же интонацией, с которой я когда-то попросил Саске надеть хитай с символом нашей деревни — знак того, что мы сражаемся, как равные.

— Конечно, — хмыкнул я и неуловимым движением выхватил из ножен палочку. Ту, которая настоящая, из вишни и рога дракона, а не обманку из остролиста.

— Ступефай! — метнул в меня оглушающее Драко в тот момент, когда палочка оказалась в моей руке.

По сравнению с пульсаром Алисы, который мы часами учились избегать, это заклинание летело почти в два раза дольше. Я, естественно, увернулся.

— Люмос Электра! — поддразнил его, отправив электрический сгусток в плечо, впрочем, Драко лишь немного отклонился, чтобы тот в него не попал.

Далее я пошёл на сближение, стараясь достать друга врукопашную. Мне так было проще и удобней.

— Импедимента! — бросил в меня Малфой, когда я подошёл достаточно близко и атаковал его блок.

Заклинание замедления подарило ему секунду передышки, и он зря её не терял, разрывая дистанцию и поливая меня таким количеством всевозможных заклинаний, что я напугался, что друг схватит нервно-магическое истощение.

Потом сообразил, что в родовом гнезде, которое располагается в месте силы, Драко попросту легче оперирует магическими потоками. Уклониться получилось не от всего, я попался на жалящее: щека сразу попыталась вспухнуть, но я остановил циркуляцию, и травматическое проклятие развеялось.

— Силенцио! — попали в цель мои чары немоты, и возмущённо мычащий Драко бросился на меня с кунаем — «План b», как мы это называем.

Схватка продолжилась в полный контакт. Для чистоты я тоже убрал палочку в ножны, чтобы не мешалась. Кунаи звякнули друг о друга. Чисто на мышцах я был сильней Драко, но в последнее время он научился пользоваться моей методикой, для того чтобы разгонять себя и накачивать мышцы магией. На свою беду я рассказал ему о Сакуре, в смысле не о самой Сакуре, а об её разрушительной силе, когда за раз выпускается вся чакра. Она раскалывала одним ударом кулака двадцатиметровый булыжник в мелкую щебёнку. А наша Хокаге: Цунаде-баа-чан, которая была сенсеем Сакуры, могла одним прикосновением пальца расколоть землю и сделать щель тридцати метров длиной, пяти шириной и два глубиной. В общем, Драко впечатлился и усиленно тренировал «контроль магии».

Так что, когда он ударил мне под дых, я сразу словил ностальгию по Сакуре. Солнечное сплетение буквально онемело, было так больно, что я брякнулся об пол не в силах пошевелиться.

— Гарри, ты в порядке? — взволнованно спросил Драко, подбегая ко мне. — Ой! Я заговорил! Как же?..

— Просто ты поток магии в теле менял, смена циркуляции влияет, — просипел я, пока друг оказывал мне помощь, от которой сразу полегчало.

— Прости, я увлёкся, — у Драко горели глаза, и сожаления на лице не было ни на кнат.

— Силён, — пихнул его я, вставая.

— Наследник Малфой, мистер Гарри, вас ждут в гостиной на завтрак, — в тренировочном зале появился другой домовик.

— Ага, идём, — махнул ему рукой Драко и несколькими взмахами палочки свёл с меня все следы нашей тренировки, почистил и поправил одежду. Малфой тоже читал у Блейза ту книгу по бытовым чарам…

* * *

Первого, кого мы увидели в гостиной, был не мистер Люциус и даже не миссис Нарцисса, которая оказалась очень красивой и ухоженной дамой, и даже не дедушка Драко — мистер Абраксас, который выглядел лишь на десяток лет старше своего сына, а Снейп-сенсей.

— Крё… Профессор Снейп! — вытаращился на него Драко, и я сразу понял, что сенсей появляться к завтраку в маноре в первый же день школьных каникул не планировал, или Драко был совсем не в курсе этих планов.

— Доброе утро, Драко, мистер Поттер, — поздоровался с нами Снейп-сенсей, он сидел за большим столом ближе к входу, в который мы с Драко ввалились.

— Люциус давно приглашал Северуса погостить у нас, — сказала леди Нарцисса. — Очень любезно, что он также обещал вам, мальчики, дополнительные уроки по зельеварению, по два часа те несколько дней, пока он будет у нас.

— О, правда? И для Гарри тоже? — переспросил Драко, переглянувшись со мной.

Снейп-сенсей усмехнулся и кивнул.

Впрочем, после завтрака, когда мы пошли в лабораторию манора и Драко взахлёб рассказывал что тут и как, какие у него есть ингредиенты, реторты, котлы и инструменты, Снейп-сенсей отправил его за одной книгой в библиотеку, и мы остались одни.

— Вас отправил Хигэканэ? — задал я мучавший меня вопрос.

— Директору не понравилось, что вы отправились в гости к Малфоям, — скривился сенсей, закатив глаза. — Я должен приглядывать за тобой, а также убедить Люциуса поскорей отправить тебя в Литтл-Уингинг к родственникам-магглам.

— Очень интересно, — протянул я, обдумывая информацию, и хихикнул в кулак: — С другой стороны, директор устроил вам небольшой отпуск на каникулах с друзьями.

— Это верно, — хищно усмехнулся сенсей.

Раньше ему вечно вменяли дежурство на все каникулы в то время, как почти все преподаватели уезжали. При том, что слизеринцы почти никогда не оставались на Рождество в Хогвартсе.

— В эту семью вхож только я, из тех, кому доверяет директор. Или делает вид, что доверяет. И имею некоторое влияние на Люциуса. Ты же знаешь, что Драко — мой крестник?

— Да, я давно догадался, сэр, — кивнул я.

— Помнится, ты хотел ассистировать при приготовлении зелья чистого тела?.. — с намёком протянул сенсей.

— Я и сейчас хочу. И свитки в Блэк-хаусе надо проверить!

Всё складывается весьма хорошо. Что-то в последнее время директор сам себя переигрывает… Или готовит что-то и его внимание отвлечено?

— Я принёс книгу! — в лабораторию зашёл Драко.

— Открывайте на странице двести восемнадцать и внимательно прочитайте описанный рецепт, — превратился в строгого преподавателя Снейп-сенсей.

— Да, сэр!

Часть 1. Глава 18. Итоги года

2 января 1994 г.

Англия, Лондон

— Я высажу тебя у вокзала, сам доберёшься, Гарри? — спросил меня дядя Вернон. — К десяти мне надо успеть в больницу… Сегодня их выписывают.

— Конечно, — кивнул я. — Платформу найду, а вещей у меня почти и нет, я же не стал брать свой сундук на каникулы.

— Верно, — согласился дядя, задумчиво покрутив ус: он явно находился в своих переживаниях. Впрочем, было о чём.

* * *

Тётя Петунья родила малышку Лили немного раньше срока, сделав всей нашей семье неожиданный подарок сразу после второго Рождественского ужина. Поужинать мы успели, а потом у тёти отошли воды, начались схватки и наша общая мужская паника. Дядя начал звонить в больницу, Дадли, который проштудировал соответствующую литературу, успокаивал мать и заставлял её дышать, напоминая о каких-то курсах для беременных. Ураги, которая тоже почувствовала, что в доме что-то происходит не так, билась в окно, заставляя меня нервничать ещё больше. Мало ли какие свойства у волшебных сов? Может, эта белая паникёрша чувствует что-то? В общем, я написал короткую записку и отослал Ураги в Коукворт: на всякий случай и чтобы что-то сделать, плюс отослать создающую лишнюю суматоху сову.

Тётя волновалась, что рожает в выходные, что она побеспокоит в Рождество своего гинеколога и всё такое прочее. Думаю, также она переживала из-за того, что Лили должна стать магом. Когда я приехал, она поделилась со мной некоторыми «волшебными» моментами, которые с ней происходили во время беременности.

У них уже были собраны сумки: тётя решила, что будет рожать в государственной больнице Лондона, с которой у них был подписан контракт. В подробности я не вникал, да и времени было мало, но здесь с беременностью свои заморочки, и всё надо делать заранее, включая заключение контракта с больницей и страховой фирмой.

Мы собрали всё необходимое, при этом уже немного успокоившаяся тётя Петунья настаивала, чтобы мы с Дадли остались дома и такая «группа поддержки» ей не нужна, но мы всё равно поехали ночью в Лондон, а потом сидели там с братом в больнице на диванчике. Тётю забрали врачи, а дядя тоже ушёл с ними. Может, хотел на роды посмотреть? Тут вроде это принято…

Я и забыл о том паническом послании, которое отправил от избытка чувств сенсею, так что, когда меня потрясли за плечо, и я проснулся, то был очень удивлён, встретившись взглядом с чёрными глазами Снейпа-сенсея.

— Поттер, я еле вас нашёл, надо было хотя бы адрес сообщить, куда вы поедете, — недовольно заявил он.

— Ой, извините, сэр, я… — это называется «облажался». — А как вы нас нашли?

— Определил местонахождение твоей совы, — хмыкнул он. — Я навесил на неё следящие чары. Такие питомцы чувствуют, где их хозяин, так что сова полетела в Лондон и, кажется, сидит на крыше этого здания. А потом я просто спросил у медсестры, где Петунья Дурсль.

— С тётей всё в порядке? — забеспокоился я, покосившись на спящего рядом Дадли. Что-то мне подсказывало, что сон брата был так крепок из-за применённых к нему усыпляющих чар.

— Да, роды прошли без особых осложнений. Я продиагностировал… их обеих, — сказал сенсей, — но думаю, что Петунью продержат в больнице около недели. Это обычная практика у магглов. Можешь не волноваться по этому поводу. Кстати, у новорождённой девочки есть все предпосылки стать волшебницей. Причём, довольно сильной. Во время диагностики я почувствовал в ней отклик магии.

— Её зовут Лили, — сказал я, и Снейп-сенсей чуть вздрогнул.

— В честь твоей матери…

— Тётя очень любила свою сестру. А моя маленькая кузина точно станет волшебницей: у тёти были стихийные выбросы во время беременности. Значит, их продержат здесь до конца моих каникул?.. — подсчитал я.

— Думаю, так, — согласился со мной Снейп-сенсей. — Я не могу здесь задерживаться, так что…

— Спасибо, что пришли, сенсей, — улыбнулся я.

— Не за что, Гарри, — чуть улыбнулся в ответ он и аппарировал из пустого коридора больницы.

Утром следующего дня нам с Дадли разрешили посмотреть на новорождённую сестрёнку, и дядя отвёз нас обратно в Литтл-Уингинг. За нами приглядывала Марта Полкисс — мама Пирса, дядя почти каждый день уезжал в больницу: там даже разрешали ночевать супругу за отдельную плату. Он очень волновался за тётю Петунью, мы с братом его понимали и сами отправляли в Лондон. Не маленькие же уже!

Вчера хорошо прибрались и даже приготовили поесть для дяди и тёти, а ещё испекли пирог с яблоками, который был признан нами самым простым из всех рецептов в поваренной книге тёти Петуньи. Пирог немного подгорел, но мы попробовали по кусочку, вырезав самое зажаристое: вроде ничего получился, надеюсь, тётя будет рада.

Дадли и Пирса в их Академию повёз мистер Полкисс, а меня на Кингс-Кросс — дядя. Сегодня тётю с Лили выписывали из больницы.

* * *

Была всего половина десятого, а на платформе девять и три четверти уже стоял «Хогвартс-экспресс». Я даже не думал, что он так рано ожидает студентов. Никого не было, и я спокойно зашёл в поезд.

— Кричер! — щёлкнул я пальцами, когда занял наше купе в пятом вагоне.

— Что угодно мастеру Гарри от старого Кричера? — появился передо мной домовик Блэков.

— Принеси что-то перекусить сейчас, пожалуйста, и что-то с собой в дорогу, — попросил я эльфа.

Когда Кричер появился снова, нагруженный едой: всё же магия — классная штука, я протянул ему несколько открыток и пояснил:

— Это поздравления с Рождеством. В Блэк-хаус сову не пошлёшь, а заранее я дарить не хотел. Вот эта — для тебя, я нарисовал тебя сидящим на ветке эльфэука… ну, как бы когда он подрастёт. Эта, с сакурой под снегом, — от меня для леди Вальбурги. А эта для неё же от Сириуса. Он прислал мне поздравление на праздник и заодно небольшую открытку для своей матери вложил. Передашь ей, ладно?

Кричер забавно сморщился, с интересом рассматривая мои рисунки в стиле суми-э, и водил пальцем по своему чернильному изображению, нарисованному с довольной мордой. Для леди Вальбурги сакура осталась классически нарисованной, а вот для Кричера фигурка эльфа периодически протирала листики дерева: это мне Драко помог оживить рисунок. Вообще-то ему идея открыток для домовиков понравилась, и он нарисовал открытку и для своей Минни: её и себя в детстве. Драко потом написал, что Минни устроила настоящий слезоразлив, но была счастливой и довольной от его подарка. И даже остальные эльфы манора отчего-то с ещё большей охотой выполняли его приказы, хотя он думал, что это невозможно.

Кричер оторвал взгляд от своей открытки, посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но потом просто кивнул и исчез с тихим хлопком.

Я принялся за сандвичи с индюшатиной и чай, которые мне принёс старый эльф, размышляя о своих весьма продуктивных, насыщенных и богатых на рождения каникулах.

* * *

Снейп-сенсей покорно выполнил предписания Хигэканэ на мой счёт. Ну, правда, с чего бы старику-директору знать, что наши с ним планы практически на девяносто процентов совпадают? Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя. Официально сенсей меня с трудом переваривает, а теперь и должен был случиться «контрольный удар». Вроде как только я намылился к своему другу, который зазывал меня на Рождественские каникулы с первого курса, как появляется коварный и злобный Ужас Подземелий и портит всё веселье. А потом и семья Малфоев аристократично намекает, наморщив носы, что мне пора убраться к родственникам-магглам. Ну вот с чего? Ответ очевиден: во всём виноват подлый слизеринец!

На самом же деле те пять дней, которые я провёл в гостях у Драко, были просто замечательными. Сенсей, сделав вид, что поддался на уговоры, занимался с нами не по два часа в день, а гораздо больше. И это была не только лаборатория: он присоединился к нам и в тренировочном зале. Мы с Драко на него вдвоём нападали. Потом Снейп-сенсей привлёк к тренировкам отца Драко, и даже его дедушка Абраксас один раз не устоял и попробовал себя против нашего тандема с младшим-Малфоем. Хе-хе. Взрослые волшебники были под большим впечатлением от нашей смеси магии и боевых искусств. Причем, старшие Малфои были довольно хорошо натренированы именно на физическом уровне и знали некоторые ухватки и увёртки простых кулачных поединков, когда нет возможности применять магию.

Миссис Нарцисса только деланно вздыхала, что её мужчины нашли себе развлечение, хотя хитро сверкала глазами, и я явно видел в ней горячую Блэковскую кровь, даром, что она блондинка. Впрочем, в один из вечеров к ним пришли в гости несколько расфуфыренных дамочек, и я мог наблюдать ледяной скучающий аристократизм леди Малфой. Такой иногда у Драко пробивается, особенно когда он взволнован или с кем-то чужим общается. Становится таким едко-вежливым, спокойным, даже глаза как-то леденеют. С друзьями и с родными всё немного не так, а меня словно приняли в эту семью, я это почувствовал. Конечно, манеры, этикет и всё такое прочее оставалось, этого не отнять, но я чувствовал себя вполне комфортно. Однажды миссис Нарцисса сделала мне замечание по поводу разделки рыбы на блюде, а потом показала, как надо орудовать этой хитрой вилкой, отделяя кости. Тогда я совсем почувствовал себя своим: она хотела, чтобы я это умел делать, а чужим «невоспитанным» детям или людям, которые не умеют вести себя за столом, по этикету не стоит ничего говорить, разве что, со значением переглянуться. Вот так всё сложно.

В общем, Драко был счастлив, он сказал, что это были его лучшие каникулы и даже почти не расстроился, когда я засобирался к родственникам.

Сопровождал меня Снейп-сенсей, но в Литтл-Уингинг мы попали только через полтора дня — к Сочельнику, то есть вечеру перед Рождеством. Блэк-хаус без проблем для нас открылся, и мы, поздоровавшись с портретом леди Вальбурги, сразу отправились в лабораторию дома.

Мои запечатанные в свитках клубники были тщательно проинспектированы, все наблюдения занесены в журнал. Из восьми комбинаций отсеялись три, в которых на ягодах начались процессы гниения, остальные будем наблюдать до лета. И главное событие: мазь «Сейкецухонтай», которой я дал кодовое имя «отвсего». Переводом этого рецепта из старинного японского медицинского свитка мы с сенсеем занимались ещё летом тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года, то есть пять с половиной лет назад. И всё это время, так сказать, сенсей собирал и подбирал ингредиенты к ней. Там их больше шестидесяти, включая такие редкости, как яд и чешуя василиска, слёзы феникса, когти тэнгу, десятки трав, минералов, драгоценных и полудрагоценных камней. Всё ещё думаю, как же её изобрели-то и догадались смешать всё это так, что ничего не рвануло?! Теперь, когда я уже три года изучаю науку зельеварения, то сложность рецепта стала ещё более очевидной и выросла в моих глазах на несколько пунктов.

У сенсея уже была подготовлена основа, так что мы приступили к финальному этапу, а я благоговейно помогал Мастеру, честно говоря, опасаясь даже слишком часто дышать, настолько тонкой и виртуозной была его работа. Я себе прекрасно отдавал отчёт, что вот таким же Мастером мне никогда не стать. Может быть, Драко, но не я. Я — хороший исполнитель: по готовому и выверенному рецепту, с нужными ингредиентами смогу сварить зелье на «Превосходно», но чтобы придумать что-то новое, так тонко чувствовать зелье без расчётов, это нужен истинный талант, как у сенсея.

Мазь была готова после почти тридцати часов беспрерывной работы. Все расчёты велись на имеющиеся у нас в наличии слёзы феникса, так что всего получилось «три го» или девятнадцать фиалов по жидкой унции. Мазь вышла очень тонкая, почти жидкая и блестящая розоватыми искрами: волшебная даже на вид. По рецепту примерно одной унции должно было хватить на полную обработку всей кожи взрослого мужчины. Я примерно прикинул по стоимости, получалось, что одна порция только по затратам и ингредиентам тянула на сотню галлеонов. И каково же было моё удивление, когда Снейп-сенсей отсчитал девять фиалов и поставил их передо мной.

— Один фиал я использую для себя. Остальное мы поделим поровну, Гарри, — тоном, не терпящим каких-то возражений, сообщил мне он. А я только глупо хлопал глазами, всё-таки не ожидая подобной щедрости.

— Сенсей… — только и смог пробормотать я.

— Эта мазь может храниться очень и очень долго, — сообщил мне он. — Вплоть до нескольких сотен лет. Больше половины ингредиентов в ней были направлены как раз на длительность хранения, а не на исцеляющий эффект. Плюс ко всему у этой мази нет ограничений по виду и магической принадлежности пациента. С её помощью ты можешь спасти как маггла, так и гоблина, кентавра или русалку. Сложность состава подразумевала, что приготовить его может только Мастер. Я… мне приятно получить результат, он мне нужен. Но ещё более важно для меня то, что я сумел сварить эту мазь. Это как показатель моего мастерства, понимаешь? Личный экзамен.

— Да, сенсей, — кивнул я, действительно его понимая.

* * *

Один фиал я подарил на Рождество Дадли, сообщив брату, что это такое, и что это что-то вроде «последнего шанса», если в семье случится какое-то несчастье. Большой Дэ торжественно обещал хранить лекарство и если что, то передать потомкам. Один фиал я оставил себе, припрятав в кошелёк. Остальные семь положил в банковскую ячейку Поттеров.

В «Гринготтс» меня сопроводил Снейп-сенсей перед нашей поездкой к Дурслям, он, кстати, тоже оставил свои девять фиалов в своём сейфе. Мазь для самого Снейпа-сенсея мы решили использовать и опробовать в Мире Чёрных Пещер. Из-за рождественских срезов, каникул у Малфоев и дел в Блэк-хаусе мы не наведывались туда почти три недели. Но договорились, что пока я буду в гостях у Дурслей, то используем ту же схему, что и на летних каникулах: каждую ночь будем переноситься к Кибе и Гин и жить там пару дней. Впрочем, это нам удалось не сразу: сначала мы с родственниками отмечали Сочельник, а в следующую ночь тётя родила малышку Лили.

А когда мы с сенсеем всё же смогли перенестись к своим церберам, то нас ждал ещё один сюрприз, вполне, впрочем, ожидаемый. Гин и Киба обзавелись щенками. В помёте было два цербера и одна орф. Когда мы прибыли в первый раз к ним, щенкам было примерно три недели от роду. Киба ходил довольный и деловитый, охотился, чтобы накормить потомство, которое развлекали шнырки. Лобастые неуклюжие пока щенки были очень забавными, пацаны — полностью серыми, как Гин, а девочка — рыжей с чёрными ушами.

В общем-то, занятые изучением жизни семьи наших церберов, мы в первое время даже не вспоминали о приготовленной чудо-мази. Но потом всё же провели испытания.

«Сейкецухонтай» желательно было наносить на чистую распаренную кожу, поэтому наш онсэн был очень кстати для данной процедуры. Сенсей доверил мне свою спину, до которой не мог дотянуться сам, чтобы всё ровно нанести. Под правой лопаткой вдоль позвоночника у него были бугристые шрамы: следы когтей оборотня. Всё же он подтвердил мою догадку, кто его так разукрасил.

У меня самого даже руки после нанесения этой мази стали прям, как попка младенца: исчезли мозоли от тренировок и небольшие царапины от колючей травы и щенков, с которыми я в ней играл.

После того, как я обработал спину, сенсей ушёл за камень и всё остальное намазал сам.

Чудо-мазь не подвела: шрамы потом чуть светились какое-то время и просто рассосались, пропадая с кожи. Самое прикольное, что у Снейпа-сенсея, с его слов, пропали даже все родинки на теле и… волосы. На самом деле «чистое тело». Хорошо, что он голову не мазал и лицо осторожно: брови и ресницы не пострадали. А вот бриться он, кажется, уже никогда не будет. Надо будет насчёт этого предупредить моих потомков, если что-то до них дойдёт, и Дадли. Хе-хе.

* * *

— Привет, Гарри! — плюхнулся рядом со мной Блейз Забини, отвлекая от воспоминаний. — Ты рано! О, кстати, где Драко? Ты же вроде у Малфоев каникулы должен был провести…

— Хм… — я прикинул, что Блейз будет просто замечательной кандидатурой для того, чтобы донести до Хигэканэ то, что его план практически удался. Всё же Блейз постоянно трётся со всеми девчонками и вообще прекрасный информатор: все сплетни первым узнаёт, благодаря своим тесным связям и общению с прекрасной половиной Хогвартса.

— Вы что, поссорились, что ли? — подозрительно прищурился Блейз, разглядывая меня внимательно. — Если что, знай, что я как Швейцария: абсолютный нейтралитет. Вы оба — мои друзья. Что бы ни случилось!

— Нет, что ты, мы не ссорились, — осторожно подбирая слова, сказал я, вдруг понимая, что какие-то сплетни могут плохо отразиться на Драко. Вдруг ему будут что-то предъявлять или высказывать? Девчонки у нас некоторые такие напористые и могут рубануть с плеча, не подумав.

— Так в чём дело?

— У меня тётя на сносях была, она родила после Рождества, — сказал я. — Только это секрет как бы. Не хочу, чтобы об этом знали. Я уехал от Драко, чтобы проведать родственников, дядя привёз на вокзал пораньше, потому что ему ещё тётю надо забирать из больницы и мою кузину маленькую.

— О, — округлил рот Блейз. — Тогда понятно, — он смутился. — Поздравляю.

— Спасибо, — улыбнулся я, подумав, что Блейза я никогда не рассматривал, как близкого друга, скорее, как приятеля, одного из компании, но со временем и он окончательно влился в мой мир. Как и я окончательно влился в этот.

Пожалуй, что после исполнения своей Цели я смогу отпустить свой мир окончательно, ради родных, друзей и тех связей, которые появились у меня здесь.

Впрочем, до всего этого меня ждёт ещё очень долгий путь.

Но, как говорил старик Джирайя: «Путь шиноби длиной в десять тысяч сражений начинается с первой битвы».

— КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ —

© Copyright: Кицунэ Миято, май — июль, 2016

Примечание к части

Образ Абраксаса Малфоя можно посмотреть здесь https://vk.com/photo-119634594_424713487

Фанарты читателей:
Гин https://vk.com/photo-119634594_456239353
Киба https://vk.com/photo-119634594_456239365

Часть 2. Глава 1. Мотивы и страхи

8 января, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

В субботу, через неделю после рождественских каникул, на меня спикировала Ураги, прицельно бросив пухлое письмо прямо в руки. Должно быть, тётя отправила мне ещё и фотографию малышки Лили, которую я попросил в записке, когда посылал свою белянку сообщить, что нормально добрался до школы.

Когда-то на первом курсе, почти перед самым отъездом на летние каникулы, Хагрид подарил мне самодельный альбом с фотографиями родителей Гарри. Какое-то время он лежал у меня в сундуке, я совсем о нём забыл, честно говоря, нашёл вообще только через полгода, когда жил на зимних каникулах с Сириусом в Годриковой Лощине. Подарил этот альбом тёте на Рождество к основному подарку. Мне показалось, что ей будут намного важнее эти фотографии, чем мне, никогда не знавшего ни Джеймса Поттера, ни Лили Эванс, которые на некоторых фотографиях были запечатлены совсем маленькими. Та колдография матери Гарри, которую я когда-то через Снейпа-сенсея раздобыл для тёти, была довольно официальной, и стояла в рамочке на тумбочке в спальне дяди и тёти. Тётя альбому очень обрадовалась, я даже не ожидал. У нас потом был целый вечер воспоминаний, она рассказывала и рассказывала о своей сестре и всяких случаях из их детства. А также знала все истории, связанные с той или иной фотографией.

Это натолкнуло меня на мысль о том, что в прошлой жизни я всегда хотел иметь семейный альбом. Раньше у меня была всего одна фотография: вчетвером с командой. Какаши-сенсей, который умел улыбаться одним только глазом, видимым из-за его сплошной маски и надетого на бок хитая, Саске, Сакура, и я — ещё совсем мелкие. И, как нарочно, Колин Криви, который обожал фотографировать и стал кем-то вроде штатного репортёра Гриффиндора, на прошлое Рождество подарил мне чистый альбом для фотографий. С тех пор я его почти наполовину заполнил. Вклеил и старые фотографии семьи, и друзей из Хогвартса, и большой групповой снимок факультета, который мы делали когда-то. Вставил фотографии с Годриком и Снейпом-сенсеем в Тайной Комнате, с Сириусом в Зале Наград, с командой и кубком по квиддичу, который мы выиграли в прошлом году, и ту, увеличенную колдографию, на которой я делаю финт и забиваю гол.

Теперь у меня будет фотография маленькой сестры, и я смогу увидеть, как сильно она изменится, когда я приеду на каникулы. Да и потом, когда она поступит в Хогвартс, покажу ей…

— Гарри, а разве ваш контракт с моими братьями не завершился? — спросила меня Джинни Уизли, отвлекая от коварных задумок по поводу будущих поддразниваний мелкой кузины.

— Точно! — поддержал Драко, отрываясь от овсянки. — Рон все срезы сдал в среднем на «выше ожидаемого», даже нумерологию. По трансфигурации МакГонагалл вообще «превосходно» выставила, не иначе, как в сравнении с предыдущими его потугами. Вот что значит нормальная палочка. И по ЗОТИ у него «превосходно», но тут просто повезло, что он был в одной команде с Гарри, когда мы боггартов ловили.

— Да, контракт аннулировался, я просто не думал, что об этом надо на весь Большой зал сказать, — съехидничал я, пожав плечами.

Рон, кажется, услышал, что говорят о нём, но сделал вид, что не слушает, хотя кончики ушей у него заалели. Впрочем, я понимал, к чему задала этот вопрос его сестра. После того, как принуждающий учиться и что-то постоянно делать магический контракт завершился, так как были выполнены все условия, поведение Рона особо не изменилось. Он также вставал в шесть утра, чтобы позаниматься в клубе самообороны, которые вела Алиса и я до кучи. Хотя в основном мы своим кружком разминались, а потом с парнями ещё чуть позже, обычно после занятий, проводили индивидуальные тренировки в «Комнате по требованию». На этой неделе Уизли я часто видел с книгой, и домашние задания, которые нам дали на каникулах, он сделал. На Рождество Рон домой не ездил, хотя та же Джинни и близнецы вместе с Перси точно уезжали к родителям. Даже не знаю, чем младший из братьев Уизли обосновал своё желание остаться. А когда в среду мы собирались в Большом Зале на индивидуальных тренировках гриффиндорской команды поддержки, Рона я тоже видел среди зрителей, а потом он вроде что-то предлагал Гермионе. Да и не перестал помогать мне с уборкой в классе зельеварения.

— Может быть, твой брат осознал, что систематизированное обучение и разнообразный досуг намного лучше и интересней, чем праздное времяпрепровождение? — вклинилась в разговор Гермиона. — Он — молодец в этом плане. Другой бы, может, ушёл в «загул», а Рон, между прочим, все уроки сам сделал, я потом, после каникул, у него посмотрела. Его эссе про гриндилоу больше, чем у меня, и по нумерологии он все задачи без ошибок решил. Тебе самой хорошо бы у брата поучиться.

— Я просто спросила, — смутилась такой отповеди Джинни, но тут же нашлась: — И что ты так его защищаешь, влюбилась, что ли?

Гермиона чуть не подавилась соком от такого вопроса и начала краснеть, явно не зная, чем ответить на такой выпад. Тут как: начнёшь бурно отрицать — задразнят, а сказать «да, влюбилась» это тоже как-то стрёмно. К тому же Гермиона довольно тактична, не станет же она ржать на весь стол и говорить «ну ты скажешь? Влюбилась? В кого? В Рона Уизли? Да ты его вообще видела? Он же в конопушках весь!» — это уже некрасиво по отношению к Рону будет. Потом его задразнят. Просто возраст такой бурный… у нас начался.

А интерес окружающих к завязавшемуся разговору, кажется, уже можно было потрогать руками.

— А тебе какая разница, Джинни, даже если Гермиона и влюбилась? — спросил я. — В кого влюбляться — это вообще только её дело. Мы все вместе учимся, мы все — товарищи. А товарищи всегда друг друга поддерживают. Гермиона со всеми хорошо общается и помогает в учёбе, она у нас очень умная. Или получается, что если человека заслуженно похвалят, то уже влюбились? Я тоже считаю, что Рон — молодец, что продолжает нормально учиться, не ленится и не расслабляется, как когда-то было. Может, и я в него влюбился?

— Просто кое у кого, видимо, все мысли об одном, — поддержал меня Драко, подмигнув мне.

Лаванда и Фэй переглянулись и фыркнули.

— Кстати, Лаванда, мама прислала мне образцы тканей, о которых я говорила, — перевела тему Келла, которой тоже пришла почта. — Могут подойти к нашим костюмам для полётов. После завтрака можно будет посмотреть в гостиной. Ещё Анджелина Джонсон и Кэти хотели оценить.

* * *

— Ну что, готов? — спросил меня Драко.

— Да, идём, — кивнул я.

После дополнительных занятий по зельеварению на неделе, Малфой встретил факультетское привидение Слизерина и смог пригласить Кровавого Барона на встречу в подземельях сегодня. Встреч на выходные у меня вообще было запланировано до неприличия много: на завтрашний вечер я ещё договорился с Алисой о сеансе связи с её биджуу-Волдемортом, а ночью собирался улизнуть к Снейпу-сенсею, чтобы наведаться с ним в Мир Чёрных Пещер. Плюс ко всему, до обеда я уже побывал у мистера Филча и отдал ему канистру с керосином, которую прикупил в Литтл-Уингинге.

Примус старику, кстати, очень понравился, он сказал, что теплее, чем с камином, получается. Может, мне показалось, но за каникулы Филч как будто немного изменился, и в его волосах стало меньше седины. Возможно, что если магия вернётся к нему, он сможет хотя бы не так старо выглядеть. Впрочем, заявлять о своих наблюдениях я не стал, не желая заранее обнадёживать.

Нынче я даже пил чай не просто в «кабинете» мистера Филча, а в его комнате. Кстати, даже немного тронуло, что там, на стене, висел мой старый рисунок с серой кошкой на цветущей сакуре, который я когда-то ему на Рождество дарил ещё на первом курсе. А ещё заметил, что нигде не было зеркал. Даже в небольшом санузле, который примыкал к подсобке-«кабинету» и личной комнате завхоза. Впрочем, оно и понятно, когда из семнадцатилетнего юноши вдруг превращаешься в шестидесятилетнего старика, то смотреться на себя в зеркало нет никакой охоты.

Но самое важное, мистер Филч предупредил меня, чтобы я был осторожней, так как по замку «ходят слухи», что мне может угрожать какая-то опасность. Что именно за опасность, мистер Филч не знал, но сообщил, что «витает» что-то.

Я, кстати, отмахиваться от волнующегося старика не стал, так как у самого зудело чувство, что мне ещё аукнется поездка в Малфой-манор. К тому же о «ходящих слухах» я уже вчера узнал от Блейза, который шепнул, что на Слизерине начались разговоры о том, что отец и дед Драко — бывшие Пожиратели и им могло не понравиться, что в их имение прибыл Избранный, который победил «их Лорда». Может, конечно, это Снейп-сенсей пустил дезинформацию, но было сомнительно.

Такие «внезапные» народные фантазии изрядно настораживали, как и косые взгляды слизеринцев. Конечно, на «факультете аристократии» все умели себя вести и не подавать виду, в принципе, Драко за неделю так и не понял, что о нём сплетничают, да и я только от Блейза узнал, который с Дафной Гринграсс и Панси Паркинсон хорошо общается. Но вкупе с предупреждением завхоза всё складывалось в довольно мрачную картину: что-то назревает.

В подземельях было очень холодно, всё же коридоры — не факультетская гостиная Слизерина, в которой ковры с подогревом. Промороженные стены с пушистым инеем навевали воспоминания о Стране Железа, или всё дело было в той встрече с ненастоящей Хинатой здесь же. Хорошо ещё, что нематериальный боггарт воздействовал только на моё сознание, а не появился в виде окровавленной девушки, так сказать, «во плоти». Вопросов тогда было бы не избежать.

— Фэй сказала, что ваше испытание было очень трудным, — словно услышал мои мысли Драко. — И ты почти полчаса был один на один со своими кошмарами и чуть не умер.

— Фэй так сказала? — удивился я.

— Да… Просто мы с ней разговорились после ЗОТИ… — смутился Малфой. — Что произошло? Ты мне не рассказывал.

— Ты тоже не рассказывал, как вы ловили своего боггарта, — парировал я.

— Знаешь… У нас тоже не всё гладко было, — вздохнул мой друг и отвёл взгляд. — Не зря я потом прочитал в библиотеке манора про преобразование судебной системы Гэмпа.

— Гэмпа? Это который ещё пять законов элементарной трансфигурации сформулировал? — переспросил я, заинтересовавшись, что же такого нарыл Драко.

— Нет, его потомка — Улика Гэмпа, он был председателем Визенгамота, а потом стал первым Министром Магии, как раз на переломном моменте принятия Британией Международного Статута о секретности.

— В тысяча шестьсот восемьдесят девятом году? — дату принятия Статута должны были знать все маги.

— Ага, примерно в это время, но Британское Министерство основали только в тысяча семьсот седьмом году, — согласился Драко, который много лучше меня разбирался в местной истории. — Я читал книгу, написанную моим предком, Брутусом Малфоем, который был заместителем Гэмпа.

— И что с этой судебной системой?

— Ну… Насколько я понял, маги не особо боялись… В общем-то из-за магии. Лишить мага силы можно, но весьма сложно, ну, по тем временам… За это легко схлопотать магический откат или проклятье, да и все волшебники держались семьями, родами. За преследование какого-то волшебника можно было получить в заклятые враги слишком многих… В общем, они придумали, как воздействовать на сообщество магов, запугать их, чтобы слушались и боялись наказания. Тогда были довольно тёмные времена и ещё Статут…

— Запугивание? — я задумался и в голове прострелила мысль. — Ты про Азкабан?

— Да, — кивнул Драко. — Маленькие тюрьмы, в которых могли содержаться маги и магглы, не могли удержать волшебника от побега, который при этом обычно сопровождался… Нарушением Статута. Поэтому они хотели построить магическую тюрьму.

— Н-да, представляю, — хмыкнул я. То ещё шоу можно устроить на глазах у изумлённых магглов, которые по идее должны были забыть, что магический мир вполне себе существует.

— В то же время мой предок, Брутус, обнаружил остров Азкабан в Северном море. Там стоял замок и жил сумасшедший колдун, который заманивал моряков-магглов, чтобы практиковать различные… всякую тёмную магию, — сбился Драко. — В общем-то, так мой предок его и обнаружил: министр поручил расследовать эти загадочные и подозрительные исчезновения, которые обеспокоили маггловские власти и могли привести к открытой войне и раскрытию принятого Статута.

— Тот колдун был слишком опасен?.. — расшифровал я задумчивость на лице Драко.

— Да. Брутус Малфой был сильным волшебником и смог победить его в дуэли, но… сам стал жертвой того тёмного колдуна, который наложил на весь наш род проклятье.

— Ты о чём? — удивился я.

— С сына Брутуса, и моего много раз «пра» дедушки, в семье Малфой рождается только по одному ребёнку. Только Наследник, — ответил Драко, — но я, в общем-то, совсем не об этом хотел рассказать.

— А о чём?

— Тот замок, Азкабан, из-за различных экспериментов его хозяина населяло множество боггартов. Ты сам знаешь, что нематериальный боггарт будет пить магию, чтобы обрести материальное тело. В общем-то, это мы и сделали, когда отлавливали их по заданию профессора Лонгботтом. Мы напоили их своей магией, чтобы они стали материальными, а потом поймали. Считается, что неизвестно, как же выглядит боггарт, но на самом деле это не так. У боггарта не две стадии метаморфоз, а три. К третьей стадии материальный боггарт приходит, если ему удаётся выпить не только магию, но и…

— Душу… — закончил я за друга.

— Верно. Правда процесс этот весьма длительный и требует соблюдения множества условий. Но если боггарту удаётся запугать мага до смерти, то он обретает собственное тело, которое уже не меняет, так как это тело — воплощение ужаса и страха. Их назвали…

— Дементорами, — снова закончил я предложение за него.

— Да, — кивнул Драко. — Более того, у дементора просыпается своеобразное сознание, когда он выпивает душу. А ещё считается, что такую тварь невозможно убить. Но зато они и не размножаются… обычными для боггартов способами. Всего в Азкабане двадцать восемь дементоров и столько же их и по сей день, — Драко зябко поёжился, но подозреваю, что прохлада подземелий была тут совсем ни при чём.

— Н-да, то есть этих боггартов-переростков ещё и хотели отправить патрулировать Хогвартс? — хмыкнул я.

— Верно… — замялся Драко. — Надо признать, что Первый Министр, Улик Гэмп, отказался использовать Азкабан как тюрьму, посчитав, что это слишком жестоко. Кстати, это он же ввел запреты на три непростительных заклятия, о которых мы тогда читали у нас в маноре. Но потом Гэмпа переизбрали, а Брутус Малфой рассказал второму Министру Магии — Дамоклу Роули — об Азкабане и дементорах, его населяющих. Подал идею, как сэкономить средства Министерства и отправлять неугодных… Э… В общем-то, тогда были гонения тех волшебников, кто поддерживал магглорождённых. Мой предок — Брутус — был жутким консерватором в этом вопросе, а Роули потом назвали «министром-тираном»… Он даже был осуждён Международной конфедерацией магов за свою антимаггловскую политику.

— Ясно, — кивнул я.

— Гарри, — остановился Малфой. — Когда мы ловили своего боггарта. В общем, мне грезилось, что все мои друзья отвернутся от меня, потому что я… чистокровный. Что это встанет между нами. Что меня будут презирать из-за того, что родители поддерживали Тёмного Лорда… что…

— У всех нас есть страхи, — остановил его я. — Это нормально. Твой страх означает, что ты не хочешь терять своих друзей. Просто не предавай самого себя, Дрейк. Никогда, что бы ни случилось. Помни о том, кто ты есть. И помни, что ты — мой друг.

— И ты — мой лучший друг, Эр Джей, — тихо прошептал в темноте Драко. – Обещай, что так будет всегда, что бы ни случилось.

— Обещаю, — и, повинуясь какому-то наитию, добавил: — Магией клянусь!

Белая вспышка озарила тёмный коридор, а в груди стало так приятно и тепло.

Вот… А ещё Сириуса ругал за то, что магическими клятвами разбрасывается…

— Магией клянусь, что буду твоим другом, что бы ни случилось! — тут же повторил Драко, и мы увидели ещё одну вспышку, засвидетельствовавшую клятву.

— Как интересно… — хрипло пробулькал появившийся из стены Кровавый Барон. — Ну что, зачем вы меня искали, друзья?

Часть 2. Глава 2. Разгадки некоторых тайн

9 января 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

В воскресенье, за час до утренней тренировки, под покровом мантии-невидимки я вышел из покоев Снейпа-сенсея и направился на третий этаж.

Этой ночью мы провели в Мире Чёрных Пещер пару дней. Щенки Гин и Кибы уже были ростом в холке со Снейпа-сенсея. Не знаю почему, но мелкие церберы хорошо слушались меня, а крошка-орф, как и её мать, прониклась к сенсею. Подобная половая избирательность удивительна, но пока мы это никак не смогли объяснить, да и, в принципе, ещё слишком мало там живёт церберов и орф, чтобы что-то сказать со стопроцентной уверенностью. Может, дети просто повторяют поведение родителей, а может, это как-то связано с магией.

Со Снейпом-сенсеем мы почти все два дня, проведённые в мире призыва, когда было свободное время, обсуждали мистера Филча. Накануне, воспользовавшись моим советом, завхоз сам рассказал свою историю сенсею, «чтобы эксперимент был чистым». Всё же сквиб, который родился сквибом, и лишенный магии волшебник несколько разнятся. Сенсей сначала был недоволен, что я это знал, но не рассказал ему, но я объяснил, что работал над тем, чтобы Филч рассказал всё сам: так можно задать вопросы первоисточнику и увидеть проблему со своей стороны без примеси моего пересказа или мнения. В конце концов, Снейп-сенсей согласился и даже похвалил меня за то, что умею держать язык за зубами.

Получалось, что всё это произошло, когда сенсей и родители Гарри учились ещё на втором курсе. Точнее, в сентябре, когда они поступили на третий курс Хогвартса, Филча представили как нового завхоза.

Более того, Снейп довольно хорошо помнил старшекурсника Флетчера Фоули, так как у того был младший брат, который учился на Гриффиндоре. И это было своеобразным прецедентом, чтобы слизеринцы лояльно относились к общению с гриффиндорцами. Правда, возник вопрос, что Лили не родственница, но Флетчер Фоули вступился за Снейпа-сенсея, и больше претензий со стороны факультета не было.

Я же поделился с сенсеем нашим разговором с Кровавым Бароном. Он подтвердил наши догадки, что Пивз — «не совсем привидение», но что именно произошло, почему Пивз такой, сказать не смог. Я был разочарован.

Зато призрак Слизерина просветил нас, что мы с Драко воспользовались так называемой «магической клятвой побратимов». Во времена Кровавого Барона подобная клятва была распространена. Он вообще оказался специалистом по скреплённым магией обязательствам. Ну да, как почитаешь местные исторические книжки о тысяче способов отравления… только, пожалуй, друзьям-побратимам и можно верить.

Со слов Барона, после принятия Международного Статута о Секретности, видимо, из-за более чётко сформулированных законов и перехода в «осадное положение» всем волшебным миром, такой вид магического обета отчего-то крайне редко использовали, хотя был он довольно прост и даже не имел чёткой формулировки. Поклясться можно, в принципе, чем угодно, что на самом деле тебе дорого и важно: магией, смертью, даже родными, но главное в побратимстве именно искреннее заверение в дружбе.

Если бы Драко не ответил, то получилось бы, что я просто дал что-то вроде магической односторонней клятвы, Барон назвал её «малым вассальным обетом». Но двустороннее соглашение всё меняло и превращало слабость в защиту. Потому что подобный обмен обещаниями был способен защитить дружбу между двумя людьми от внешних воздействий. В основном от всяких неприятных ментальных чар, теперь вроде как за свою дружбу в ответе только мы сами и никто на это повлиять не сможет.

К тому же клятва делала «братьями по магии» — хотя я так до конца и не понял, что же это означает. Но со слов Барона, всегда считалось, что самые настоящие друзья у тебя в детстве, поэтому такая клятва скреплялась волшебниками до семнадцати лет, то есть до магического совершеннолетия, после как бы встраиваясь в будущее магическое ядро. Видимо, из-за похожих «настроек» и называли «братьями».

Я спросил, как дело обстоит со взрослыми, но Кровавый Барон сказал, что этому обету нужен «юношеский пыл» и немного стихийной магии и ему было неизвестно ни об одних взрослых магах, которым бы удалось побрататься. Возможно, всё дело как раз в этой магической перестройке: если у тебя уже всё сформировано, то переделать гораздо сложнее. Это как бонсай: пока дерево ещё маленькое, его можно скрутить и загнуть как угодно, чтобы оно выросло так, как задумал садовник, а взрослое дерево ты просто сломаешь.

Нетрудно было догадаться, что Барон был связан клятвой побратимства с Армандом Малфоем. Драко высказал эту догадку вслух и вызвал у Кровавого Барона череду воспоминаний. Еле смогли уйти через два часа повествований о стародавних временах и юношеских проказах. Я таких историй и от Сириуса наслушался.

Сенсею я рассказал и о том, что мы с Драко вроде как случайно побратались. Он долго молчал, но потом высказался, что это — неплохо, но наказал держать такую информацию при себе, особо не распространяясь. Ещё сказал, что сам поговорит с Драко, чтобы тот не вздумал хвастаться подобным и не настроил кого-то против себя. За крестника сенсей переживал.

Кстати, Гермиона, которая тоже знала историю Филча, подала мне идею поинтересоваться историей семьи Фоули. Мало ли, какие могли быть связи. Я был в этом с ней согласен: Дамблдор очень хорошо делает всё чужими руками. С той же странной болезнью дедушки Драко накануне выборов Министра Магии могло быть всё не так чисто. Да и смерти многих чистокровных во время войны не давали покоя. Теперь к этому списку прибавилась и семья Фоули. И у Алисы я, наконец, хотел всё узнать «из первых рук».

Я только хотел постучать в двери, как они сами открылись. Она чувствовала меня и в мантии-невидимке.

— Привет, Алиса, — поздоровался я.

— Привет, Гарри, не будем терять времени. Проходи.

— Ладно, — я сбросил и упаковал в свиток мантию. — Это что? Стеклянный шар? Я такой в Северной башне как-то видел...

— Да, профессор Трелони позволила мне взять для нашего сеанса один из магических кристаллов, — хмыкнула Алиса, довольно быстро заплетая свои волосы в две косы и накручивая шишки по бокам.

— А зачем?.. — поинтересовался я, вглядываясь в мутную пелену шара на подставке.

— Ты же хотел пообщаться с… — приподняла бровь Алиса. — Ты же не думал, что я его выпущу или что-то вроде. Надо войти в транс, чтобы соединить сознания. Шар в этом нам поможет.

— Ого! Ты крутая! — план меня впечатлил.

Алиса довольно улыбнулась.

— Давай приступим. Положи свои ладони на мои и смотри в шар. Попытайся открыть сознание и иди за мной и моей магией. Позволь себя вести.

— Давай попробуем, — я выполнил все инструкции и начал вглядываться в шар, внутри которого словно поплыли облака.

* * *

— Гарри!

Я открыл глаза в полной темноте и уставился на Алису. Она была немного другой: призрачной, полупрозрачной, с красноватой аурой, в которой еле угадывалось девять хвостов.

— Идём, — она протянула мне руку, и я увидел, что и сам могу посмотреть сквозь свою ладонь. Впрочем, размышлять над вывертами состояния транса было некогда, и я просто сделал, как просят.

Мы оказались в другом месте: светлом, без стен, пола и потолка, похожем на то, в котором находилась часть души моей матери. Возможно, Алиса применила ту же технику для пленения осколка Волдеморта.

— Где он? — огляделся я.

— Сейчас появится, — закатила глаза Алиса. — Эти маги так склонны к театральщине.

— Хм. Это верно, — усмехнулся я, вспомнив о своём лучшем друге и теперь — побратиме.

— Гарри Поттер… Избранный… — прошелестело над ухом.

Я повернулся и уставился на полупрозрачный призрак мужчины, который выглядел ровесником дедушки Драко. Его одежда была словно соткана из чёрного дыма и напоминала мундир. Наверное, что-то такое в те времена носили. Сам Волдеморт был бледен, но черты лица — правильными, тёмные волосы длиной, как у Снейпа-сенсея, но зачёсаны в хвост, как у Абраксаса Малфоя.

— Здравствуйте, сэр, — кивнул я, приветствуя осколок души, который сводил с ума Гарри и пытался выжить его из тела. — Я пришёл к вам, чтобы задать несколько вопросов.

— И тебе придётся ответить, — «добрым голосом» поддержала меня Алиса, и даже у меня в призрачном состоянии похолодело в животе. Всё же, и когда она стала человеком, замашки биджуу у неё остались.

Волдеморт покосился на Алису и важно повёл рукой. За его спиной появился чёрный трон, на который Тёмный Лорд с достоинством сел.

— Спрашивай, — уставшим тоном принца в изгнании повелел он. В чайно-карих глазах даже появилась этакая дымка печали.

— Вы помните события семьдесят третьего года? Фоули, которых вы как-то прокляли. Это случилось в тот день, когда вы приходили сюда. После этого началась магическая война. Я хотел бы знать, что это было за проклятие.

— О да, я помню, — чуть скривился Тёмный Лорд. — Как не помнить оболтуса, по вине которого погибло столько людей.

— Что? Что вы имеете в виду, сэр? — удивился я, а Волдеморт усмехнулся.

— Я далеко не святой, но в тот день… как раз перед последними экзаменами, я приходил в Хогвартс по просьбе Дамблдора. Директор хотел найти компромиссы для своих людей. Наша консервативная партия побеждала по всем фронтам. В Министерстве было полно чистокровок, мы продвигали собственные законы, хотели уберечь детей-магглорождённых от тотальной невоспитанности. Было предложение о выявлении таких детей, чтобы они воспитывались в магических семьях. Знали с детства законы магии. Дамблдор вопил о равных правах и тому подобной демократии, за ним шли магглорождённые и разные выкидыши общества. Он сократил часы обучения, убрал некоторые дисциплины, уравнивая «обиженных и оскорблённых». Но правда в том, что чем больше даёшь поблажек, тем сильнее люди расслабляются, расхолаживаются… Я не хотел кровопролития, да и это был самый невыгодный для нас вариант. Мы и так были на коне. Магических семей не так и много, и мнение общества… Впрочем, такие подробности вряд ли тебя интересуют... В тот день мы пытались обсудить что-то вроде мирового соглашения, как лидеры двух партий. Я пришёл, готовый к конструктивному разговору, а этот бородатый дедуля пытался опоить меня!

— Да, зря он так, — согласился я.

Волдеморт выдохнул и потёр виски.

— К тому мальчишке я не применил ничего серьёзного. Ничего, что могло бы вызвать подобное. Я просто заморозил его обычным «ступефаем» и хлестнул невербальной плетью. Потому что был не в лучшем настроении. Вот и всё. Я не убиваю детей… — снова скривился Тёмный Лорд.

— Есть предположения, почему всё так вышло? — осторожно спросил я, не акцентируя на убийстве детей, в которых как раз и обвиняли Волдеморта и его «Пожирателей Смерти».

— Дамблдор любезно поведал, что это был сын Гектора Фоули. Начальника Отдела Тайн. Очень опасного волшебника. Думаю, что старик подговорил того паренька, чтобы тот напал на меня и я ответил, и тем самым навлёк на себя гнев их отца. Фоули был нейтралом. Отдел Тайн вообще был вне политики. Но эта позиция могла и измениться после того, как я совершил «акт насилия» над несовершеннолетним волшебником. Впрочем, должен признать, что и Дамблдор не ожидал подобного исхода. Когда я размышлял над тем, что произошло, то пришёл к выводу, что у парня был при себе какой-то артефакт, который то ли неправильно сработал, то ли разрушился от той плети. Точно не знаю.

— Артефакт? — переспросил я.

— Думаю, что парнишка, подобный тому сорванцу, мог что-то прихватить с работы отца. Многие гриффиндорцы совсем без тормозов, и Дамблдор во всём всегда потакал своим «львятам», — пожал плечами Волдеморт.

— И что было дальше? Это событие послужило поводом для войны? — спросила Алиса, заинтересовавшись нашим разговором.

— Да, — отрывисто ответил Тёмный Лорд, — моим подчинённым был отдан приказ на ликвидацию Гектора Фоули. Проблема была в том, что лично я такого приказа не отдавал.

— Оборотное зелье? — предположила Алиса.

— Скорее всего, Альбус подстраховался на той встрече и снял с меня волосок. Вот только убийство семьи Фоули было на руках моих подчинённых, они убили и Гектора, и его супругу, которая была с ним, и об этом узнали. Тот «я» под оборотным толкнул пламенную речь, что пора переходить к делу и так далее. Нас объявили вне закона. Начались массовые гонения. Страну поглотила гражданская война, которая расколола Британию на два лагеря. Люди мстили за своих погибших. Когда такая мясорубка запущена, просто так остановить её невозможно. Я пытался управлять хаосом, Дамблдор под шумок работал и на себя, убирая неугодных под видом моих нападений. Ему эта война была крайне выгодна…

— А зачем вы разделили свою душу на части? — спросил я, но Алиса тронула меня за плечо.

— Задашь эти вопросы как-нибудь в другой раз, мне тяжело поддерживать столь долгую связь. Уже почти шесть утра.

— Да, конечно, — отступился я, посмотрев на несколько измученное лицо Алисы. — Хорошего понемножку.

* * *

— Мне показалось, что тебя заинтересовал тот артефакт, который упомянул Волдеморт, — поинтересовалась Алиса, когда мы отлипли от шара. — Он напрямую пьёт нашу магию и становится сильней, — объяснила она. — Но, надеюсь, эти ответы тебе помогут.

И на самом деле: сеанс связи был выматывающим, я чувствовал усталость, да и голова заболела. Алиса налила мне зелёного чаю с жасмином, и после того, как я выпил полкружки, в голове прояснилось.

— Да, всё сходится! Если их отец работал в отделе Тайн… Хроноворот! Дэниел сказал, что как раз в это же время в отделе тайн пропал один хроноворот, который потом оказался у Хигэканэ. Если этот артефакт был у Пипина, и он его как раз использовал, например, чтобы быть в двух местах одновременно… Или накинул на брата, пытаясь вывести из-под удара… Поэтому Филч и постарел. Неудивительно, что ни Драко, ни Гермиона не нашли даже отсылок на заклинания, которые бы вызывали такую долговременную необратимую старость и лишение магии. Это вовсе не заклинание. Это сбой артефакта, как и предположил твой биджуу. Возможно, что Пивз стал таким странным привидением, потому что не перешёл из одного состояния в другое. Всё же неясно, как именно маг перемещается в потоках времени…

— Снова всплыл этот хроноворот... Думаешь, если уничтожить артефакт, то что-то изменится для этих двоих? Или для тебя? — ухватила самую суть Алиса.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Вообще, это пока только теория. Но это прекрасно объяснило бы, как пропавший хроноворот оказался в Хогвартсе. Думаю, Хигэканэ узнал эту штуковину и просто забрал себе, чтобы скрыть преступление. А после смерти старших Фоули и спрашивать стало некому. А потом потихоньку и использовать стал. Но не сам, а то мало ли. Студентам давал, которых не жалко.

— Так что там за история? — покосилась на часы Алиса. — У нас ещё десять минут до тренировки.

— Да… я совсем забыл рассказать, — спохватился я. — Ты же знаешь нашего завхоза, мистера Филча?..

Примечание к части

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_437641886

Часть 2. Глава 3. Такая политика...

26 февраля 1994 г.

Шотландия, Хогсмид

Почти два месяца с тех пор, как я пообщался с Волдемортом, всё было относительно спокойно. Мы с ребятами учились, тренировались, играли в снежки, иногда ходили в гости к Хагриду. Общались с Алисой. Кстати, она почти сразу попросила сильно не очаровываться её биджуу, так как тот был таким же политиком, как и Хигэканэ. А значит, тоже мог наплести с три короба и при этом ни разу не соврать.

Конечно, вопросы у меня ещё были, но мне совсем не понравилось состояние Алисы после нашего «сеанса связи». Да и то, что этот дух таким образом набирается сил, тоже не очень радовало. Так что с биографией Тёмного Лорда я решил повременить. Да и кроме удовлетворения любопытства мне она была без надобности. И так понятно, что покуролесил он знатно, что до сих пор его имя боятся вслух произнести, а про прошедшие события вспоминают шёпотом.

Тот самый хроноворот, послуживший первопричиной состояний Филча и Пивза, хранился в банковской ячейке Поттеров, я положил его туда на рождественских каникулах, когда мы были в «Гринготтсе» со Снейпом-сенсеем. Сначала подумывал припрятать артефакт вместе с куском души Волдеморта и почти-живым-дневником в Мире Чёрных Пещер, но потом решил не рисковать. Кто знает, как эти «золотые часики» поведут себя в другом мире, в ином временном потоке? Хватило и примера Пипина Фоули, который летает теперь сквозь стены Хогвартса и пугает младшие курсы.

По поводу хроноворота ещё задавал наводящие вопросы мистеру Филчу, но тот, к сожалению, очень плохо помнил, что точно было до и после его обращения в старика. Как оказалось, большая часть его «воспоминаний» вообще были со слов Хигэканэ. А сам Филч даже не знал, что такой запрещённый артефакт, воздействующий на время, существует в природе. Но подтвердил, что его отец и даже мать работали в Отделе Тайн Министерства Магии.

Старик не отстал и тоже задал мне кучу вопросов с подковырками, чтобы узнать, для чего я спрашивал. Не сказать, что я выболтал случайно, скорее, я подумал закрепить свои позиции доверия с Филчем, окончательно перетянуть его на свою сторону и серьёзно пошатнуть его доверие к Хигэканэ. Ещё один «взрослый шпион», находящийся в замке, и на которого не обращают никакого внимания другие преподаватели, был на руку. К тому же, я обнаружил необычное хобби старика, который был лишён возможности куда-то выходить и черпал максимум информации из газет, слухов и сплетен. У Филча была совсем не старческая цепкая память, и он реально знал всех учащихся замка, начиная с выпуска семьдесят третьего года. Мог дать характеристики, какими были дети в школе, а на кое-кого у него были свои собственные досье, в которых он вписывал дальнейшие карьеры магов, продвижения по службе, вклеивал заметки из газет и так далее. «Карточки хулиганов», как выяснилось, были лишь вершиной айсберга. Конечно, о тех, кто особо не отличился, он знал только поверхностные сведения, типа отметок по СОВ и ЖАБА, на каком факультете учились, с кем дружили, в кого влюблялись, чем занимались в свободное время, на ком поженились, но и это была интересная информация, которая могла когда-нибудь пригодиться.

В итоге я признался ему, что искал данные по заклятью, которым его могли заколдовать, и даже подключил к поискам Гермиону и Драко, но единственное, что мы смогли найти и до чего додуматься, это воздействие повреждённого хроноворота, информацию о котором Драко и Гермиона нашли в Запретной секции.

— Да, их разрешение было подписано Алисой Лонгботтом, — покивал Филч, удовлетворённый моим объяснением.

— Мы выяснили, что хроновороты были признаны запрещёнными, и их хотели уничтожить в Отделе Тайн. Но, кажется, они то ли не смогли, то ли не захотели этого сделать и просто их хранят. Я не могу сказать, откуда знаю, но в семьдесят третьем году один из хроноворотов пропал из Отдела Тайн. Мне показалось странным совпадение года.

— Получается, что Пипин мог забрать себе один из этих хроноворотов? — задумался Филч. — Знаешь, на рождественских каникулах родители были совсем загружены… Мы ходили к ним на работу, чтобы повидаться… Возможно, что тогда… Как глупо…

Филч посмотрел на меня с грустью и спрятал лицо в ладонях.

— Я всю жизнь винил других людей, что так всё вышло, а дело как всегда свелось к глупым шалостям брата. Я его не остановил, не приглядел за ним. Он… Получается, что мы сами виноваты, верно?

— Это возможно, — тактично заметил я.

— Думаю, что это на самом деле так. И дело не в каком-то ужасном проклятье…

— Но это значит, что это было излечимо, — я не дал погрузиться ему в депрессию и жалость к себе. — Возможно, вы не можете покинуть Хогвартс только потому, что вам недостаёт магии, а здесь — место силы, которое вас подпитывает. Как только к вам вернётся магия, то всё изменится.

Не знаю, смог ли я его убедить, но, кажется, он воспрянул духом.

Мистер Филч говорил мне, что с приёмом лекарства Снейпа-сенсея чувствует себя хорошо. Внешность завхоза не сильно изменилась, но походка действительно перестала быть шаркающей. И улучшение настроения Филча заметили многие. Кстати, скорее всего, потому, что Драко, Гермиона и я всегда вежливо здоровались с ним, когда встречали в коридорах, через какое-то время все однокурсники тоже стали так делать. А потом и младшие курсы последовали нашему примеру. Ну а старик, когда мимо пробегала стайка малышни, которая хором гаркала: «доброе утро, мистер Филч!» расплывался в улыбке и советовал поспешить на уроки, чтобы не попало от преподавателей. Я сам слышал, как один первокурсник рассказывал, что немного заблудился и даже по «Путеводной Звезде» не мог найти нужный поворот, а завхоз ему помог и объяснил, как пользоваться картой.

Возможно, что Хигэканэ оставил Филча в замке вовсе не для того, чтобы показать насколько жалки, беспомощны, но одновременно плохи сквибы, а с ними и магглы, но было отрадно не только сделать маленькую подлянку директору, но и улучшить отношение студентов к этим «социальным магическим меньшинствам», как выразилась Гермиона.

Кстати, из-за истории с Филчем, чтобы потом не объясняться с друзьями, пришлось собрать Драко и Гермиону, признаться Гермионе, что мы с Малфоем знали о хроновороте раньше, чем она мне рассказала. А Драко пришлось выдать, что мы с Гермионой в обход него обратились к Шафику, но где хроноворот сейчас мы рассказать не можем, чтобы никого не подставить. Друзья поняли и простили, а Гермиона даже переживала немного, что называла профессора Трелони шарлатанкой. Всё же та была права насчёт невидимых друзей и того, что Гермиона покинет их. Когда всё выяснилось, пророчество оказалось не таким и жутким.

Обидно, что эту историю с хроноворотом и Волдемортом нельзя рассказать сенсею, так как это повлекло бы слишком много вопросов и раскрытие секретов Алисы, да и Гермионы тоже. Если думать о политике, то получалось, что Тёмному Лорду особо незачем было развязывать войну. За него были знатные и богатые, а значит, у власти. Половина правительства и так куплена, оставалось только немного дожать… И любое насилие лишь давало оппонентам повод обвинить их в каких-нибудь преступных намерениях. Эта часть истории Тёмного Лорда выглядела вполне реально.

Но если его люди так легко пошли на выполнение подобного приказа — убить кого-то — значит, что не всё было так мирно да гладко, как расписывал Волдеморт. Явно Магическая Британия сидела как на пороховой бочке, а потом кто-то поднёс спичку…

Хагрид рассказывал о девяти годах гражданской войны, жуткой и кровавой. И в старых газетах, если и приукрашено, то всё равно картина получается далеко не пасторальная. А значит, однозначно правых и стопроцентно виноватых можно никогда не найти. Политика не хорошая и не плохая, не добрая и не злая. Люди делают то, что считают нужным, удерживают власть, а потом «кто победил, тот и добро». Тому же Хигэканэ было, что удерживать… Он же у нас и директор Хогвартса, и главный судья, и председатель конфедерации магов вроде бы.

Я не стал рассказывать Филчу, что подозреваю Хигэканэ в том, что тот подстроил ликвидацию Фоули-старших, у меня не было каких-то фактов, которые не касались Волдеморта, или хотя бы правдивых подвязок и умозаключений, чтобы доказать это. Как всегда директор хорошо подчищает любые следы. Ему точно было, что терять. Если бы выяснилось, что Хигэканэ подверг опасности, а потом и подвёл к убийству чистокровного ребёнка, у которого родители важные шишки… Так просто Фоули бы не «проглотили» историю и обязательно бы разобрались, вскрыв все неприглядные моменты.

Я много раз проигрывал тот разговор с Волдемортом и понял, что что-то не сходится. Он говорил о дне последнего экзамена, а Филч позже упоминал о дне отъезда на каникулы. К тому же Тёмный Лорд не сказал о «превращении в призрака» и вообще говорил только об одном из братьев, и это был явно Пипин. Из старых подшивок газет мы выяснили, что старшие Фоули погибли восьмого июля недалеко от вокзала Кингс-Кросс. Хотя по идее, Флетчер Фоули уже был совершеннолетним, мог проводить брата до дома или вызвать эльфа, чтобы их перенесли. Встречать их родителям было совсем не обязательно… Да и между последним днём экзаменов и днём отъезда всегда было несколько дней. Как минимум ещё был прощальный пир, раздача оценок, оглашение факультета-победителя, и уезжали только на следующий день. Не думаю, что эта традиция изменилась даже и за двадцать лет. Но тогда выходит, что Филч не помнит не просто о нескольких минутах, когда его настигло проклятье, а подзабыл о нескольких днях. А это уже тревожный звоночек. Особенно, если учесть то, что Волдеморт вообще говорил об одном ребёнке. Если пытаться смоделировать ситуацию, то получалось, что Пипин вроде как напал на Тёмного Лорда, тот ответил, послал плеть, и Пипин… допустим, умер или был при смерти. Потому что Волдеморт сказал про смерть детей. Хигэканэ сообщил ему, что мальчик, которого он приложил — младший сын Гектора Фоули. Волдеморт уходит из Хогвартса, возможно, надеясь, что старик-директор исцелит ребёнка или по старой привычке замнёт историю. После того, как Волдеморт ушёл, брата обнаруживает Флетчер, и скрыть, что случилось, оказывается невозможным. Всё же начальник Отдела Тайн, это не маггл из глухой деревушки. До этого можно было наплести, что такой шалун как Пипин мог и сам влипнуть в неприятности и, например, «пропасть» или «открыть старую ловушку замка», мало ли. А тут Флетчер, который видел и Волдеморта, и самого Хигэканэ рядом с телом брата.

Возможно, что Флетчер кинулся к Пипину или попытался снять хроноворот, и сам в итоге пострадал, не факт, что на это его подписал директор, но начался процесс старения… Может, хроноворот таким образом, забрав магию Флетчера, восстановился. Кто знает, за счёт чего он работает. А потом небольшие изменения памяти… Филч говорил, что какое-то время был совсем слаб. Может, он неделю или две пролежал, пытаясь как-то прийти в себя. После, стройную историю, что же случилось, рассказал ему Хигэканэ. И появились в Хогвартсе завхоз «Филч» и привидение «Пивз».

Конечно, возможно, что и самому Волдеморту по какой-то причине была выгодна ликвидация Фоули: довольно легко Хигэканэ с этой подменой одурачил его людей. Я бы хотя бы какой-то пароль придумал или что-то вроде магической подписи. А то план был реально весьма наглый и скорее рассчитан на фанатиков, которые и сами не прочь кого-то убить… Хм. Может быть, на самом деле так и было? Кто-то под оборотным зельем пришёл к последователям Лорда, точившим зуб на Фоули, и приказал убить эту семью? Даже через прошедшие десятилетия чувствуются тонкие манипуляции.

Глава Отдела Тайн мог иметь много врагов… Впрочем, тут остаётся только строить догадки.

Повезло ещё, что Алиса имеет большое влияние на захваченный кусок души Волдеморта и может заставить его что-то рассказать. Я, конечно, всегда подозревал, что Хигэканэ вовсе не белый и пушистый, каким хочет казаться, но в человеческой природе умалчивать свои огрехи и выставлять злодеями оппонентов. В итоге, если начнёшь разбираться, то выйдет, что каждый сделал свой «вклад» в ситуацию, начиная от мелкой бытовой ссоры, и заканчивая крупномасштабной гражданской войной. Мир вовсе не делится на чёрное и белое. Любое событие и действие будет одновременно приносить и вред, и пользу, всё будет зависеть лишь от того, кто и с какой стороны на это событие смотрит. Тот, у кого отобрали кусок хлеба, останется голодным, тот, кто отобрал — насытится.

В одиночестве меня что-то пробило на философию…

* * *

Сегодня мы своей обычной большой компанией пошли в Хогсмид. В воздухе пахло весной. Чёрное Озеро вот уже неделю как вскрылось. Подземелья больше не были промороженными. Оливер Вуд сообщил нам с Драко, что с понедельника у нас возобновляются тренировки по квиддичу. На опушке Запретного леса появились проталины, скоро там проклюнутся первые подснежники. Невилл собирался в ближайшее время проведать эльфэук. В последний раз мы были возле «чудо-дерева» в середине января, когда было резкое похолодание почти в минус пятнадцать. Лонгботтом волновался, что наш эльфийский дуб может замёрзнуть в такой жуткий мороз. Но, когда мы дошли до своей поляны, то оказалось, что там намного теплее. Не так, чтобы снега не было и цветы цвели, конечно, но по ощущениям около нуля.

Кстати, наш серебристый дуб не опал, как большинство деревьев. В этом эльфэук походил на камелию, которая даже под снегом цветёт, и листья у них были одинаковы по текстуре и плотности. Припорошенный снегом эльфэук вообще казался ненастоящим. Словно каждый его серебряный резной листик был металлическим. А ещё, может мне и показалось, но я словно ощутил от него фон чакры. Шиноби используют чакру, чтобы поддерживать температуру тела в холодную погоду. Эльфэук будто бы создавал вокруг себя поле, и его листья были намного теплее окружающего воздуха. Невилл такому феномену обрадовался и даже предположил, что это из-за особой «магии холмов».

Лично я чуть напрягся и сразу вспомнил о десятихвостом, который по легендам когда-то тоже был типа деревом Шинджу, и был сосредоточием мировой чакры. Драко, кстати, тоже насторожила эта «магия холмов». Он у нас начитанный парень, сразу выдал пару легенд о фейри, и что в холмах время может по-другому идти. А также высказал дельную мысль о том, не будет ли эта магия от дерева распространяться на область леса. Вдруг постепенно дерево превратит пространство вокруг в волшебный холм и, пребывая рядом, можно попасть в другой мир.

Это предположение было необычным и весьма будоражило нас около месяца. Всё же здравый смысл в этом был, даже если отбросить всю эту ерунду о фейри. Как на волшебников будет влиять постоянный фон чакры? В Блэк-хаусе никто сейчас не живёт, Невилл посадил эльфэук где-то на задворках поместья, чтобы никто не наткнулся на него раньше времени, но у Драко мама посадила «чудо-дерево» во внутреннем саду, рядом с беседкой, в которой она любила читать.

Мы искали в библиотеке какие-то похожие случаи, но ожидаемо ничего не нашли. В конце концов, парни пришли к выводу, что ничего плохого случиться не должно, эльфы деревья любят, а эти существа очень чувствительны к различной магии, значит, и волшебникам вреда не должно быть. Плюс исцеление Алисы, и пришлось рассказать Невиллу о том, что Филч пробует настойку эльфэука и пытается вернуть себе магию. Мы посоветовали Драко написать, чтобы миссис Нарцисса не вздумала есть листья или молодые побеги эльфэука, и на этом успокоились.

В Хогсмиде друзья разошлись по своим делам. Девчонки отправились в гости к Келле. Драко ушёл покупать сладости для Луны, которая до сих пор не поняла, что это так за ней ухаживают. Невилл и Блейз направились в местную парикмахерскую, а я как-то остался один, уселся за столик в углу «Трёх мётел» и решил подождать Малфоя в компании сливочного пива и своих мыслей.

Народу в кафе было совсем немного, всё же с потеплением студенты предпочитали больше гулять и устраивать пикники на озере.

На дверях звякнул колокольчик, и в «Три метлы» вошла Алиса, у которой сегодня был выходной, и крепкий плотный мужчина в тёмно-зелёной шляпе, которую тут называли «котелок» из-за явной схожести с главной ёмкостью для зельеварения.

— Министр Фадж, здравствуйте, как приятно видеть вас в моём кафе! Госпожа Лонгботтом, добро пожаловать, — подскочила к ним мадам Розмерта.

А я удивлённо вытаращился на мужика. Оп-па! Да это же Министр Магии собственной персоной! И чего он тут забыл, да ещё и с Алисой?

Она меня, кстати, заметила и сделала знак, чтобы я скрылся. Метаться по залу было поздно, так я только бы привлёк внимание, так что я тихонько сполз под стол и распечатал свою мантию-невидимку.

Часть 2. Глава 4. Вербовка сторонников

26 февраля 1994 г.

Шотландия, Хогсмид

Из-под стола я потихоньку вылез уже в мантии, а Алиса с министром заняли место в дальнем углу кафе, причём моя боевая подруга села так и подвинула ещё один стул рядом с собой, чтобы мне было удобно. Так что за их столом я разместился с комфортом. Не пришлось стоять за спинами или сгибаться в три погибели. Да и задеть меня никто не мог.

Фадж сел напротив меня, снял свою шляпу-котелок и сложил её перед собой.

Я рассматривал немного одутловатое лицо с обвисшими щеками и крупным носом и гадал, сколько же ему лет. Выглядел Фадж старше дедушки Драко, да и по сравнению с мистером Абраксасом сильно не дотягивал по аристократичности и породистости. В общем, Министра Магии в этом суетливом, угодливом и пыжащемся толстячке было не заподозрить. Из разрозненных разговоров студентов и газет я помнил, что местный министр как-то повязан с Хигэканэ. Вроде бы даже нашему директору предлагали этот пост, но он как раз предложил кандидатуру Фаджа или что-то вроде такого. Говорили, что Министра часто наблюдают в Хогвартсе и его окрестностях, где он советуется о делах государственной важности с нашим «светлейшим и мудрейшим». Сам я, правда, Фаджа впервые увидел.

Насколько я знал, Министр правил вот уже восьмой год*. Когда я был на первом курсе, как раз были новые выборы: тут такая форма правления. Министра выбирают на пять лет, но этот срок можно и продлить, если выиграть следующие выборы. Они как раз проходили весной девяносто второго года.

На этих последних выборах, когда хотел баллотироваться дедушка Драко, мистер Абраксас внезапно заболел, чуть не со смертельным исходом, драконьей оспой.

На Тисовой улице, в доме номер восемнадцать, жил мужчина, у которого на щеке были странные бугристости, выглядело, словно он чем-то обжёг лицо. Так я узнал о такой местной болезни, как оспа. Оказалось, тут делают от неё прививки, и странные маленькие вмятинки на коже у меня и у брата, это были следы от вакцинации.

Магическая разновидность оспы, на мой взгляд, ничем не отличалась от маггловской. Я взял у Гермионы книгу с магическими болезнями, про которую она как-то упоминала. Маги называли оспу «драконьей» из-за того, что у заразившихся кожа становилась грубой и похожей на шкуру дракона, точно так же, как у заболевших натуральной оспой магглов. У детей немного зеленеет кожа и бывают небольшие искры пламени изо рта, но это списывают на стихийные выбросы из-за протекания болезни, потому что у взрослых таких симптомов не наблюдается. Мы это обсуждали с Гермионой: у неё родители стоматологи, это почти настоящие врачи. Она тоже думала, что это одна и та же болезнь, просто лечат по-разному: магическими и фармакологическими методами. Но, в любом случае, к счастью, мистер Абраксас не пострадал от того, что перенёс это заболевание. Внешний вид у него остался нормальным, а кожа — гладкой и ровной, правда в выборах из-за болезни он участвовать не смог, и потом, со слов Драко, почти год поправлял пошатнувшееся здоровье. Но насколько я мог судить, мистер Абраксас полностью выздоровел и неплохо гонял нас с Драко в тренировочном зале манора во время каникул.

Когда я был у Малфоев, то слышал, как взрослые обсуждали «очередной казус Фаджа». Министр вручил сам себе Орден Мерлина первой степени. С формулировкой «за феноменальную карьеру». Высшей местной наградой. У Хигэканэ за победу над Гриндевальдом такой же орден — это было в перечислении его регалий ещё в самом первом письме из Хогвартса. Их я больше четырёхсот штук получил, так что врезалось в память, хотя я никогда не видел нашего директора с этим орденом, а вот на Министре — это почти первое, что бросилось в глаза, когда он расстегнул верхнюю мантию и выпятил грудь.

Орден Мерлина выглядел как относительно небольшой золотой медальон на зелёной ленте. Даже незабвенный Гилдерой Локхарт только хвастал, что у него орден Мерлина третьей степени, но, как и Хигэканэ, тоже никогда не носил. И кстати, Дэниел Шафик упоминал, что после ареста Локхарта хотели лишить ордена, но что там в итоге получилось — не ясно, кажется, тот до вынесения решения специальной комиссии эмигрировал то ли в Старую Францию, то ли в Новую Англию, я так и не понял, где это.

— Давайте закажем сливочного пива, миссис Лонгботом? Можно называть вас Алисой? — сказал Фадж.

— Конечно, мистер Фадж, — несколько рассеянно кивнула Алиса, разглядывая магическое меню.

— О, называйте меня Корнелиус! — заискрил глазами Министр. — Я знал вашего мужа — Фрэнка, и хорошо знаком с Августой Лонгботтом, мы когда-то учились вместе в Хогвартсе. Славные были деньки…

— Хорошо, Корнелиус, — согласилась Алиса. — Так что вы хотели со мной обсудить? Ваша сова была несколько неожиданной для меня.

— Мой племянник, Руфус Фадж, учится на шестом курсе Гриффиндора, — сложил пальцы «домиком» министр. — Он очень хорошо отзывался о вас, Алиса, и я захотел лично с вами познакомиться. Племянник единственный, кто наследует фамилию Фаджей, Руфус мне как сын. К сожалению, у нас с моей супругой не получилось завести детей.

— Да… Руфус. Я помню его, — Алиса пригубила сливочное пиво, которое появилось за столиком, и по-детски облизнула пенку с губ. Я давно хотел предложить мадам Розмерте соломинки: весь заляпаешься, пока выпьешь этот коктейль. — Так он ваш племянник? Он неплохо справляется по моему предмету.

Я попытался вспомнить этого Руфуса, но память буксовала. Более-менее знал пятикурсников, там учились близнецы Уизли, Анджелина и Алисия из нашей команды. Ещё бессменный комментатор матчей и приятель Фреда и Джорджа — Ли Джордан. На седьмом курсе учился Перси Уизли, которого нынче назначили префектом школы, и его однокурсники сидели недалеко от нас в Большом зале. А вот шестой курс был какими-то безликими, помню, что у них было меньше всех девчонок из всех параллелей, всего-то две или три, и те ушли после того, как сдали СОВ на пятом курсе, так что там вообще остались одни парни, которые ходили толпой и редко бывали в гостиной факультета. В Большом зале они сидели почти на другом краю стола. В лицо-то я их узнаю, так как знаю всех гриффиндорцев, но кто из них точно племянник Министра? Руфус… Ещё и имя, как у того главного аврора, кажется Скруджера, а нет, Скримджера… Что-то даже не припомню, чтобы кого-то так у нас звали.

— Это хорошо, — покивал Фадж, — Руфус хотел после окончания Хогвартса поступить на курсы авроров. Хотя я не очень-то одобряю подобное солдафонство и предпочёл бы, чтобы он был в более безопасном… подразделении Министерства, — он осёкся. — Ох, я совсем забыл, что вы бывший аврор. Не хотел вас обидеть, Алиса, простите старика.

— Ваше желание защитить племянника мне понятно, так что я не обиделась, — пожала плечами она. — Так вы хотели поговорить о Руфусе?

— Не совсем, — покачал головой Фадж, промокнул вспотевший лоб платком и прочистил горло. — Хотя должен признать, что мой племянник был прав, вы — необыкновенная женщина и производите неизгладимое впечатление на… мужчин. Быть может, вы сможете повлиять на решение Руфуса относительно дальнейшей карьеры, хотя я не смею настаивать. Мне бы очень хотелось, чтобы вы оставались в Хогвартсе и приглядели за моим племянником, да и за остальными детьми.

— А мне что-то должно помешать? — удивилась Алиса.

— Но вы же преподаватель ЗОТИ. Все знают о проклятии этой должности, — выпучил глаза Министр. — Эту должность проклял Сами-Знаете-Кто, — понизил он голос до шёпота.

— Кто? — ещё больше удивилась Алиса, и я вспомнил, что как-то, видимо, упустил тот момент, что Волдеморта тут боятся называть по имени. Я дёрнул её за край мантии, и она тут же поправилась. — Ах да, простите. У меня бывают провалы в памяти. Из-за болезни, — выдала она «официальную версию» своей забывчивости.

— Сами-Знаете-Кто проклял эту должность. Ни один преподаватель не мог проработать больше одного учебного года на должности преподавателя ЗОТИ. Помнится, в семьдесят пятом году профессор Флитвик тоже пришёл в Хогвартс, устроившись на должность профессора по защите от тёмных сил. Знаете, а Филиус был неплохим дуэлянтом, хотя по нему и не скажешь, — ударился в воспоминания Фадж. — Тогда был создан новый предмет «чары», который объединил два упразднённых предмета по «женской» и «мужской» магии, и Филиус перевёлся преподавателем нового предмета. Так он не покинул Хогвартс и работает там по сей день.

— То есть, по-вашему, мне действительно что-то угрожает? — вежливо поинтересовалась Алиса, чуть приподняв бровь, точно у Снейпа-сенсея научилась.

— Ах, молодость, молодость, — похлопал её по руке Министр, — я просто стараюсь уберечь вас, Алиса, и перестраховаться. Мне понравилась ваша инициатива по поводу этих кружков и дополнительных занятий. Министерство заинтересовано, чтобы дети занимались чем-то полезным и оздоравливали свои дух и тело. Я просто предложил вам в будущем году новую должность, вот и всё. К тому же, — он понизил голос. — Мне не помешает свой человек в Хогвартсе.

А вот это новость!

— Что это значит, Корнелиус? — удивлённо спросила Алиса.

— Я понимаю, что вы многое пропустили из последних событий, — кашлянул Фадж. — Но мне совсем не нравится, что Дамблдор верит, что Сами-Знаете-Кто вернётся. Я безмерно его уважаю, но в последнее время старик явно не в себе. Я просто хотел бы, чтобы вы приглядывали за директором и докла… по-дружески писали о его самочувствии.

— Вот как… — протянула Алиса, незаметно покосившись на меня.

— Я понимаю, что Питер Петтигрю на свободе, а он самый главный последователь Сами-Знаете-Кого, — зачастил Фадж. — Но о нём нет ни слуху ни духу. Может, он и вовсе сбежал с острова? Зачем мутить воду? Сами-Знаете-Кто давно сгинул без следа. Народ не следует пугать и готовить к непонятной войне. Так что я просто хочу быть готов, если Дамблдор что-то… предпримет. Так сказать, просто страховка.

— Питер Петтигрю?.. А, тот анимаг, — кивнула Алиса. — Невилл рассказывал, как его поймали в гостиной Гриффиндора.

— Это верно, — подтвердил Фадж, покачав головой. — Ужасно. И, к тому же, это произошло с попустительства Дамблдора. А он утверждал, что школа — самое безопасное место. И вдруг оказывается, что в гостиной, полной детей, анимаг! Вот почему я хотел бы, чтобы вы мне помогли, Алиса. Да и я думаю, что вам небезразлична судьба Гарри Поттера?.. Старик настаивает на этом Пророчестве, которое уже давно сбылось и… ваш сын тоже под него попадает, вы же знаете?

— Да, я знаю, — насторожилась Алиса.

Мне даже показалось, что она прирежет Министра на глазах у мадам Розмерты, за такие слова и за Невилла. Я даже загордился: настоящая мать!

— Вот и я о том же! — успокоительно зашептал Фадж, который тоже почувствовал угрозу от Алисы. — Видите, мы в одной лодке, Алиса. Мне совсем не хочется, чтобы из-за маразма одного старика пострадали дети и волновались родители. Я не прошу слишком многого. Это всё и в ваших интересах.

— Допустим… — взяла себя в руки она.

— Мы подготовим и выпустим Декрет о новой должности, и вы даже будете больше получать, — улыбнулся Министр. — У вас великолепные организаторские способности. Я уверен, что дети вас обожают. Так что лучше перестраховаться с этим проклятием. Между прочим, Дамблдор уже начал подыскивать себе другого профессора ЗОТИ. Не далее, как неделю назад, он спрашивал меня о вышедшем на пенсию авроре Аласторе Моуди, возможно, вы помните этого параноика, — Фадж хихикнул: — Его ещё прозвали «Грозным глазом»… Ой, вы могли и не знать… В общем, этим и было вызвано моё беспокойство и наша с вами встреча.

— Вот как? Это интересно, — хмыкнула Алиса.

— К тому же, сейчас, — Фадж склонился и совсем тихо зашептал: — Сейчас в Отделе Международного Магического Сотрудничества вовсю идёт работа над организацией Турнира Трёх Волшебников, который решили возобновить спустя триста лет. И я могу с уверенностью вам сказать, что это Дамблдор подкинул такую идею Барти Краучу — начальнику этого отдела, а мне сказал, что укрепление дружеских отношений с другими школами может помочь нам в борьбе с Сами-Знаете-Кем! Как же мне не волноваться! Нет, конечно, Турнир это замечательно, Британия после гражданской войны как раз оправилась, и нам следует заявить миру о себе. Хотя у нас и так на носу Чемпионат Мира… Мы справимся. Барти, как бультерьер, если во что-то вцепится, не отобрать. Но мне совсем не нравится странная подоплёка Турнира, и я просто хочу иметь возможность знать больше. Я же могу на вас рассчитывать, Алиса? Во имя Британии?

Ого, как заговорил-то Министр! Хотя… в чём-то он прав. И если он близкий соратник Хигэканэ, то может быть весьма полезен в качестве источника информации. Турнир, это да… Я знал о нём из рассказов Гарри. Но даже не думал, что его так заранее можно готовить и что это не случайность. Неудивительно, что Министр волнуется. Конечно, он больше волнуется за своё теплое местечко и боится возрождения Волдеморта. Но… как будто подозревает самого Дамблдора в том, что тот хочет появления Тёмного Лорда. Впрочем, это не лишено определённого смысла…

— Соглашайся, — шепнул я на ухо Алисе. — Он в тебе заинтересован.

— Хорошо, вы меня убедили, Корнелиус, — сказала она. — Но не ждите, что я буду шпионить для вас специально. Просто приглядывать за детьми и за вашим племянником — Руфусом.

— Большего мне и не надо, — просиял Министр.

* * *

Фадж вышел из «Трёх мётел», и я последовал за ним, чтобы где-нибудь в тупичке снять мантию. Не в кафе же было разоблачаться.

— Дядя Корнелиус, — окликнул Министра знакомый шестикурсник, которого все звали «Тоффи».

— Руфус, — кивнул Фадж.

— Она согласилась? — несколько взволнованно спросил Тоффи, который был одним из «воздыхателей» Алисы.

— Да.

А до меня только дошло, что, оказывается, «Тоффи» не его имя. А ещё я понял, почему «Тоффи». «Фаджем» тут называли местную сладость: ирис с молоком. А «Тоффи», соответственно, ирис без молока. Видимо, парень не хотел, чтобы его фамилию знали, вот и откликался на прозвище. Или, может, так пошутили над ним и прижилось. Да и «Руфус», кажется, означало «рыжий», а Тоффи был очень даже чернявым…

Надо же, как всё повернулось. Алису пытаются «разыграть» все местные «гроссмейстеры», а парень просто переживает за неё, как за женщину. Надо будет взять на заметку этого племянника министра.

* * *

Я упаковал свою мантию и вернулся в кафе, в котором вокруг Алисы уже собрались мои друзья. Невилл был необычайно гладковолосым, сказал, что в парикмахерской на нём испытали какой-то новый состав. Драко вился вокруг и чуть не нюхал волосы Лонгботтома, даже хотел намочить их сливочным пивом, чтобы проверить, завьются они обратно или нет. Мы хихикали над Малфоем и давали советы.

Выходной закончился весело, впрочем, встреча с Министром напомнила мне, что у Хигэканэ в любом случае какие-то свои планы и расслабляться не стоит. Да и этот Турнир, в котором погибнет участник… Пожалуй, Алисе надо всё же расспросить своего биджуу насчёт того, как именно его можно возродить. А то мало ли…

Примечание к части

*О министре Фадже уже упоминалось в главе размышлений книги «Какого биджуу я теперь волшебник». https://ficbook.net/readfic/3360062/10340735#part_content

Часть 2. Глава 5. Весеннее обострение

17 апреля 1994 года

Шотландия, Хогвартс

После вербовки Алисы Министром вроде бы снова всё затихло. Мы посоветовались с ней, не стоит ли просветить Хигэканэ, но решили оставить директора в неведении. Всё же Министр не простой человек и обладает нехилой властью, если так разбираться. Потом я услышал от Хагрида, когда как-то завёл тему про Фаджа, что Министр «раньше во всём слушался Дамблдора, бегал к нему за советами по любому поводу, а потом власть ударила в голову», и вот уже Фадж стал сторониться своего благодетеля, такой нехороший человек. Кажется, это «отдаление» произошло как раз из-за того раздувания скандала с Питером Петтигрю и возможными дементорами в Хогвартсе. Хигэканэ сначала разворошил осиное гнездо, а отдуваться за стариковские проказы пришлось Фаджу. Да и то, что он сказал Алисе про Турнир…

С моей точки зрения и быстрого просмотра подшивок газет за последние восемь лет, этот Министр был неплохим управленцем. Да, может он не гений или не столь знатного рода, как мистер Абраксас, но Магическая Британия во время того, как Фадж занимал свой пост, вполне себе нормально и спокойно жила. А ещё при Фадже начались очень тихие и почти незаметные реформы по комплектации Министерства Магии. Раньше туда могли устроиться работать только чистокровные волшебники, это особо не афишировалось, но так и было. Сейчас же, магглорождённым не отказывали, особенно, если был талант и амбиции. А на многих высоких должностях были полукровки, как та же заместитель Фаджа, некая Долорес Амбридж. Имя как будто было знакомым, но я так и не смог вспомнить, где его слышал и откуда смутно помню улыбающуюся и завитую немного пухловатую женщину рядом с Министром. После назначения о ней сначала судачили в газетах, намекали на недостаточно хорошую биографию, кто-то раскопал, что её мать — маггла, которая после развода с мистером Амбриджем вернулась в мир магглов. Но в следующих статьях журналисты уже пели про «замечательную и толерантную политику Министерства, в которой каждому есть место». Видимо, дали по зубам, чтобы глупости не писали.

* * *

Пасха нынче началась рано — третьего апреля. Из-за этого и весенние каникулы получились почти на полторы недели раньше обычного. Мы не успевали по программе, поэтому профессора задали такую кучу домашнего задания и назначили столько дополнительных консультаций, что половина студентов была вынуждена остаться в Хогвартсе. Уехали в основном первые, вторые, четвёртые и шестые курсы и то не все. Весь наш третий курс в полном составе остался в замке. Мы организовали несколько пикников, а также, с подачи Алисы, сыграли командами из клуба самообороны в несколько игр с поисками сокровищ и борьбой со всякой мелкой нечистью.

К тому же, из-за раннего начала каникул, был нарушен обычный распорядок игр по квиддичу. Обычно матчи проходили в три этапа по две игры: в первые-вторые выходные ноября — до самых серьёзных похолоданий, третьи-четвёртые выходные марта — с началом весны, и в середине мая — чтобы оставалось время подготовиться к экзаменам.

В этом году наш матч со Слизерином по жеребьёвке выпал на четвёртое воскресенье марта — двадцать седьмое число, которое совпало с началом пасхальных каникул. Так что матч перенесли на первое воскресенье после каникул, то есть на семнадцатое апреля.

К тому же Слизерин уже сыграл с Рейвенкло двадцатого марта, но из-за переноса игр и того, что у них половина команды — выпускники, сделали дополнительную жеребьёвку. Поэтому Слизерин заканчивает все игры уже сегодня. А хаффлпаффцам на майских играх придётся отыграть две игры в каждое воскресенье: и против Гриффиндора, и против Рейвенкло.

Нам в этом году на шестое ноября выпал матч с Рейвенкло, у которых мы выиграли со счётом «240:70». Тринадцатого ноября слизеринцы обыграли Хаффлпафф с разгромным счётом «270:40», кажется, пытались перенять стратегию рейвенкловцев по «растягиванию» матча, чтобы хорошо оторваться по очкам. Хотя там им девчонки-охотницы всё равно забили четыре очень красивых гола.

Зато в марте сами рейвенкловцы не дали слизеринцам воспользоваться своей же стратегией: начали довольно жёстко играть, так что там матч был относительно коротким, меньше часа. Слизерин выиграл со счётом «180:110» и то только потому, что их ловец вовремя заметил, что Чжоу Чанг гонится за снитчем, и успел выхватить его перед её носом. Причём Хиггс сыграл довольно грязно: Чжоу чуть с метлы не свалилась, так он её толкнул. После этого девчонка-ловец стала постоянно ходить в наш клуб самообороны, кажется, она решила как-нибудь поквитаться с ловцом Слизерина, а может, просто не хотела быть слабой.

В итоге, перед последним матчем для Слизерина, у них перед нами преимущество в двести десять очков, о чём не уставал напоминать Оливер Вуд.

В общем-то, расклад был таким, что у нас было ещё две игры, в том числе и с Хаффлпаффом пятнадцатого мая. «Барсуков» мы, в принципе, могли и обыграть. Но, если продуть Слизерину, то выигрывать у Хаффлпаффа нужно уже со счётом в триста пятьдесят очков или даже больше, в зависимости от того, сколько мы и слизеринцы накидаем друг другу. Но в любом случае триста пятьдесят очков Хаффлпаффу забить нереально, им Слизерин еле восемь голов забил, и они прекратили «растягивать матч» после того, как Седрик Диггори чуть не поймал снитч. В прошлом году Седрик стал капитаном своей сборной, и казалось, что всё изменится, но матч со Слизерином отбросил Хаффлпафф в конец турнирной таблицы. Так что «барсуки» очень злые и жаждут реванша: тренируются вообще на износ и, по слухам, Седрик команду гоняет сильней, чем наш Оливер.

Получалось, чтобы сохранить свой почётный титул чемпионов Хогвартса, Слизерин надо было побеждать, или хотя бы постараться свести их преимущество на нет.

* * *

Сегодня, кроме матча, был ещё один важный день: «день Тайной комнаты», в которую всегда спускались строго семнадцатого. Вот так совпало. Оливер и остальные волновались, что Снейп заставит меня пойти с ним к василиску во время матча, чтобы увеличить шансы Слизерина на победу. Всё время удивляюсь, как сенсею удаётся держать эту маску «злодея», что о нём студенты настолько плохо думают. Когда он подошёл ко мне после завтрака, весь стол Гриффиндора смотрел на него, как на… даже затрудняюсь сказать, как на кого.

— Мистер Поттер, — не обращая внимания на неприязненные взгляды, процедил сенсей, — вы идёте со мной.

— Но, профессор Снейп, — вмешался наш капитан, — у Гарри сегодня игра!

— Насколько я помню, мистер Вуд, а провалами в памяти я не страдаю, игра начнётся в одиннадцать часов, а сейчас только начало десятого. Если вы не будете мешать и отвлекать, то получите своего Поттера как раз к началу матча.

— Но сэр!.. — закусил губу Вуд.

Снейп-сенсей скривился, оглядел всех нечитаемым взглядом и рыкнул мне:

— За мной, Поттер!

Я быстро зашагал, следуя за ним в переделанный бывший женский туалет. Там уже поджидали остальные деканы, Флитвик держал на верёвке довольно худого барана. МакГонагалл выглядела недовольно.

— Разве обязательно было забирать Поттера? Он же один из охотников! — с порога заявила наша деканша. — Северус, ты всё делаешь, чтобы помочь своей команде! Хотя это не поможет Слизерину выиграть кубок в этом году!

— Не волнуйтесь, мэм, — вклинился я. — Обычно это не занимает дольше сорока минут, так что я должен успеть к матчу, я не подведу!

— Действительно, Минерва, что ты так набросилась на Северуса? — прокудахтала профессор Спраут. — Такое ощущение, что ты подозреваешь его во всех грехах. К тому же, сейчас перед матчем выступление группы поддержки. Это занимает какое-то время. Он вполне должен успеть. А я сама слышала, как директор попросил Северуса сделать все дела в Тайной комнате с утра, чтобы не отвлекать детей от матча и возможного празднования победы.

— На самом деле, Минерва, — поддержал сенсея и профессор Флитвик, — если бы Северус правда хотел помешать, то мог бы назначить нам встречу в одиннадцать. Но мы все здесь, и давайте не будем заставлять мистера Поттера ждать?

МакГонагалл промолчала, лишь поджала губы. Они выполнили ритуал открытия дверей, и мы с сенсеем с ветерком спустились вниз. Мелкие раздражения от Хигэканэ уже стали почти привычными. Может даже, зря я влез? Опять доложат, что я защищал сенсея, но, видимо, иногда забываюсь. Всё же жить, окружённым тайнами, «двойной жизнью», не так просто. Помню, Сай рассказывал, что быть шпионом очень тяжело, всегда настороже, всегда надо помнить о своей маске, притворяться кем-то другим. Во мне, скорее всего, говорит подростковый дух противоречия, я уже всерьёз подумываю о подружке. Целоваться и хотя бы обжиматься. Тренировки не всегда помогают полностью снять напряжение.

Вот, например, Кэти Бэлл — интересная, и на год старше… всё уже оформилось, где надо. Она тоже играет в квиддич, точнее, стала запасным игроком и возглавляет команду поддержки. Довольно симпатичная, хотя, конечно, Фэй и Парвати — симпатичней, чем она, но… Парвати и Фэй я вроде как давно знаю, и они ещё мелкие… Меня вообще интригуют активные и боевые девушки. Чтобы можно было положиться, как на боевого товарища, ну и… Ещё нравится Чжоу Чанг, которая тоже на курс старше и учится на Рейвенкло — тоже ничего так и симпатичней, чем Кэти. Чжоу, как тут говорят, «восточной» внешности, чёрненькая и с миндалевидным разрезом глаз. Чем-то мне Саске в детстве напоминает, только лицо более приветливое. Но с другой стороны, Кэти учится на Гриффиндоре, а значит, более доступна для подката и ухаживаний… Как сложно выбрать…

— Я вас не отвлекаю, мистер Поттер? — насмешливо прервал мои мысли голос Снейпа-сенсея, возвращая меня в полумрак коридора.

— Что? Нет, сэр… Я просто задумался…

— И о чём это, позволь узнать? — хмыкнул сенсей, показывая мне на закрытую дверь со змейками.

Я быстро просвистел «откройся» на парселтанге, и мы прошли в обитель Годрика.

— Ну… я думал о девушках, — честно признался я. Сенсей чуть черпак не выронил, но промолчал, вытаращившись на меня, видимо, желая услышать продолжение. Так что я продолжил: — Думал, что лучше. Ухаживать за девушкой со своего факультета или с другого?

— Действительно, такая дилемма, — скрывая смущение за ехидством, пробормотал он. — Моего совета можешь не спрашивать. В моей жизни… с отношениями всё было очень сложно. И все сложности начались тогда, когда мы с Лили… — он осёкся, но всё же продолжил: — Когда нас развело по разным факультетам.

— Вы знали друг друга с детства, это другое, — ответил я. — Всё равно, что… человек уходит от тебя насовсем. Вроде как переезжает в другой город. Вы её любили?

— Да… — он промолчал, продолжая мерно набирать яд василиска из ёмкости в фиалы. — Думаю, что я всё ещё её люблю.

— Это вы зря, — тихо сказал я. — Мёртвых не воскресить. Тем более она не ответила вам взаимностью. Какой смысл убиваться по ней и хранить верность? Она ей была не нужна при жизни, вряд ли она оценила бы это после смерти. К тому же… вы сами говорили, что были друзьями. Разве, если бы вы умерли, то хотели бы, чтобы она была несчастна и оставалась одна?

— Наверное, нет… — помолчав, всё же сказал сенсей.

— Гарри! Мистер Снейп! — прервал нас «шмяк» Годрика, который выполз и выпал из своего укрытия, и направился к нам.

— Привет, Годрик! — поздоровался я, поглаживая раздвоенный язык. — Тут тебе очередной баран в качестве сувенира.

— Можно было вместо барана принести компанию, — пробормотал василиск, впрочем, моментально заглотив подношение. — Какую-нибудь змейку, чтобы можно было с ней поговорить…

— Что сказал Годрик? — полюбопытствовал сенсей, вслушиваясь в пространное шипение.

— Он тоже хочет подружку, — стараясь не хихикать, «перевёл» я.

— Видимо, это весеннее обострение, — чуть приподнял бровь Снейп-сенсей. — Он хочет выводить потомство?

— Да вроде нет, думаю, что ему просто скучно и хочется с кем-то поговорить… Вот, только, где взять достаточно крупную змею для него?.. Ну или не очень крупную, но чтобы была хорошей подружкой?.. И чтобы долго жила…

— Из таких на ум приходят только греческие пифоны и рогатые змеи, — подумав, резюмировал сенсей. — Хотя пифоны слишком агрессивны и крупны… А также, в отличие от Годрика, не питаются магией…

— А что рогатые змеи? — переспросил я, мысленно пытаясь вспомнить учебник по магическим животным. Впрочем, я уже не раз убеждался, что там описан далеко не весь бестиарий магических существ, а о многих из них только упоминания или даже неверные описания и картинки, как, например, с мантикорами, которых я увидел в Греции на ферме мистера Зерваса.

— Рогатые змеи водятся на территории Америки, — ответил Снейп-сенсей, продолжая разливать фиалы и подавать их мне, чтобы я сложил их в специальную переноску. — Как и змея на факультете Слизерин, они являются талисманами для одного из факультетов американской магической школы «Ильверморни», кажется, даже факультет так и называется «Horned Serpent». Такие змеи достаточно крупные и очень умные.

— Я знаю об этой школе, — прошипел Годрик, когда по его просьбе я перевёл ему наш разговор. — Её основали где-то лет четыреста назад на другом континенте. Помню, до меня доходили слухи от Замка, что эта школа хотела принять участие в последнем Турнире Трёх волшебников, их, кажется, допустили. Смогли сменить настройки Кубка выбора на четыре школы… но у них что-то в тот год не получилось, а потом и Турниры отменили…

— Интересная история… — согласился я. Какая-то мысль попыталась оформиться, но ей помешал вопрос сенсея.

— Что сказал Годрик? Он хочет рогатого змея?

— А? Нет, он просто сказал, что знает ту школу, о которой вы упомянули. «Ильверморни», кажется, так? Сказал, что в прошлом они хотели принять участие в «Турнире Трёх волшебников», но что-то не получилось, хотя всё было готово для четырёх школ.

— Да, точно, я тоже как-то слышал эту историю, — согласился сенсей. — Учился у нас на факультете один юноша, очень умный. Он увлекался историей. Когда-то сдал двенадцать СОВ на «превосходно» — его рекорд до сих пор никто не побил. Он был младше на два курса, учился на параллели вместе с Регулусом Блэком — младшим братом Сириуса, мы были приятелями… — тут он осёкся. — В общем, от него я знаю про рогатого змея и эту школу.

— А что с ним стало? — спросил я. — Я пытался узнать о судьбе Регулуса, но безрезультатно. Может, это знает тот другой, который сдал двенадцать «СОВ»?

— Вряд ли он что-то сможет рассказать, — спрятал лицо за волосами Снейп-сенсей. — Барти умер в девятнадцать. Скончался в Азкабане, не дожив и до двадцати.

Остро кольнула его боль, когда он говорил о своих практически сверстниках.

— Его осудили из-за этого клейма… — тихо продолжил сенсей, оголив своё предплечье. Кожа была совершенно чистой, но он словно видел там что-то, выписывая пальцем замысловатый вензель. — Я так долго мечтал избавиться от этой метки.

— Что там было? — почти шёпотом спросил я.

— Знак Волдеморта, — скривились губы сенсея, — череп и змея. Когда он был жив, то они шевелились. После его исчезновения они замерли, но не пропали совсем. Когда он хотел вызвать к себе или отдать приказ, он прикасался палочкой к одному из сторонников, и через метку мы знали о том, кого он зовёт к себе. Я получил эту метку после совершеннолетия.

Я чуть не вскрикнул «Ага!» после того, что сказал мне сенсей. Всё же Волдеморт, который в семьдесят третьем получил болезненный щелчок по носу от Хигэканэ, вынес из этого урок. Он подстраховался, чтобы подобного больше не произошло, вот и придумал эти метки! Да и «череп и змея»… очень уж похоже на знак «мортмордре» для вызова целителей и авроров. Возможно, что даже в их опознавании и вызове есть что-то общее. Только он придумал, как это делать на коже человека, а не гигантскую морду в воздухе. Ай да Тёмный Лорд, ай да хитрец.

— Значит, мазь «Сейкецухонтай» вам помогла? — спросил я.

— Помогла, — распрямил плечи сенсей. — Идём, нам не стоит задерживаться, ваш капитан чрезвычайно настырный молодой человек.

— Гарри, так ты поможешь найти для меня компаньона? — снова вмешался Годрик, тыкаясь в меня своей здоровенной мордой и пытаясь облизать. Тоже мне «собачка».

— Я попробую, но ничего не обещаю, — ответил я. — Может, изловлю пока тебе кого-то из Запретного леса… Чтобы ты не скучал. Что думаешь?

— Было бы неплохо, — повеселел василиск.

Возвращались мы в молчании. Сенсей хмурился и о чём-то думал.

— Ну, наконец-то! — встретил нас возглас МакГонагалл. — Мистер Поттер, живо на поле! Уже без четверти одиннадцать!

— Уже бегу, мэм, только откройте двери, — кивнул я.

— Что вас задержало, Северус? — услышал я за спиной вопрос Флитвика.

— Кажется, наш василиск… — ответ Снейпа-сенсея поглотила закрывшаяся за мной дверь. Я припустил к раздевалке команд, чтобы переодеться в форму и взять свою метлу, которую унёс туда Драко.

— Гарри! Ты вовремя! — когда я появился, вся наша команда удовлетворённо начала меня хлопать по плечам, а Алисия взлохматила волосы… Нет, Алисия на два года старше, это уже перебор, мне ещё только летом исполнится четырнадцать, она не будет встречаться с малолеткой.

— Смотри, что девчонки вытворяют! — пихнул меня Драко, показывая в воздух. Над полем выступала наша команда поддержки.

— Видели, как Кэти сделала тот финт? — присвистнул Фред, у которого была на форме пришита буква «F». Голубые глаза близнеца-Уизли засверкали, и я отчего-то сразу понял, что у меня появился конкурент.

Часть 2. Глава 6. Игры, в которые играют маги

17 апреля 1994 года

Шотландия, Хогвартс

— Гарри! — дала мне пас Алисия, и я полетел к кольцу. Ветер свистел в ушах, рёв зрителей слышался на периферии. На трибунах Гриффиндора ярко колыхались транспаранты и флаги факультета. Наши болельщики неплохо подготовились.

Майлз Блетчли — вратарь Слизерина — ринулся мне наперерез. Врёшь, не поймаешь! Финт, падение, передача квоффла из-за спины Анджелине. Ух, как она сильно забила, чуть не сбила мячом Флинта — капитана слизеринцев! Думаю, что игроки в квиддич вольно или невольно используют магию для усиления тела. На вид девчонки довольно худенькие, даже в костюмах и защите, а кидают квоффл будь здоров. Конечно, они часто используют для подачи и метлу, но и рукой неплохо забрасывают.

«Счёт: семьдесят — тридцать в пользу наш… в пользу Гриффиндора, — услышал я голос Ли Джордана, который как обычно комментировал матч, — и я хочу заметить, что третий гол за сегодня забила наша прекрасная охотница — Анджелина Джонсон!»

— Так держать, Гарри, — подлетела ко мне Алисия.

— Молодец, классный пас, — улыбнулась Анджелина.

«Квоффл снова в игре…» — напомнил Ли Джордан, и мы рассредоточились по полю.

Мимо просвистел бладжер, это Боул — загонщик Слизерина — отправил его в мою сторону. На полметра промазал, я даже дёргаться не стал: постоянно стараюсь держать в поле зрения всех противников, а после случая с Алисией — ещё и наших, кто слишком близко подлетает.

«Кажется, через два часа ожесточённого матча, Драко Малфой, наконец, заметил снитч», — раздался комментарий Джордана.

Самое время, а то я уже начал уставать. Слизеринцы на самом деле боролись на пределе и использовали несколько грязных приёмчиков, но Вуд тоже стоял за кольца горой, так что пропустил только три гола, из разряда неберущихся.

«О нет, Терренс Хиггс, этот га… — Джордана прервали, видимо, опять МакГонагалл рядом сидит и не даёт выражаться, — ловец сборной Слизерина преследует Драко! Неужели он решил повторить ситуацию с Чжоу Чанг — ловцом сборной Рейвенкло?!»

С трибун послышался недовольный галдёж.

Пользуясь заминкой на поле, когда все отвлеклись на ситуацию с ловцами, я перехватил у Флинта пас и свистнул девчонкам. Мы целенаправленно полетели к воротам Слизерина. Поймает Драко снитч или нет, но надо отыграть как можно больше очков, а у нас разрыв минимальный — по этой игре всего-то сорок, и это если не считать тех двухсот десяти очков общего преимущества Слизерина.

К нам присоединились близнецы, посылая в атаку бладжеры, чтобы расчистить нам дорогу до колец.

* * *

«Вы только посмотрите, что вытворяет Поттер! — сквозь вопли зрителей прорезался срывающийся голос Джордана. — Семь голов подряд! Семь голов подряд! Это просто! О-о-о! Восьмой! Это просто невероятно! Болельщики Гриффиндора сходят с ума!»

«Гар-ри! Гар-ри!» — раскатистое эхо вторило словам комментатора.

«Девятый! Вы это видели? Это просто чудо!»

Кажется… У меня из-за этой боевой концентрации нервно-магическое истощение… Зелень внизу начала стремительно приближаться, но меня дёрнули.

— Гарри, что с тобой? Гарри?.. — взволнованный голос Алисии и моё лицо уткнулось во что-то мягкое и тёплое. Даттебаё, это ж грудь! Как я по тебе скучал, милая…

«О нет!.. — глухой и далёкий голос Ли Джордана был подавленным. — Хиггс ловит снитч! Игра окончена со счётом сто восемьдесят — сто шестьдесят в пользу Слизерина. Как же так? Победа Гриффиндора была так близка!»

И я вырубился.

* * *

И вот опять я, похоже, в Больничном крыле… Это становится какой-то нездоровой традицией. Переборщил с магией, хотел, чтобы мы выиграли… Ещё бы три гола и даже пойманный снитч ничего бы не решил. Н-да, ускорения тела с помощью магии штука серьёзная и слишком долго быть в таком режиме чревато.

Зато в голове такая мешанина, словно все мысли взболтали, и теперь они медленно оседают на изнанку сознания…

Турнир… Четвёртая школа… Участие Гарри… Очередной поддельный профессор ЗОТИ… Поэтому Хигэканэ хочет заменить Алису? На самом ли деле существует это проклятие должности, или это просто для удобства манипуляций?.. Чемпионат мира по квиддичу этим летом… Кажется, там что-то плохое случилось… Попытка возрождения Волдеморта, при которой погибнет один из участников Турнира… Но ведь некого возрождать, верно? С другой стороны… Петтигрю, который был в этом замешан, всё ещё на свободе и непонятно чем занят. Да и его освобождение очень подозрительное, как бы крысюку не дал один бородатый дедуля миссию ранга S: достать из-под земли Тёмного Лорда.

Поддельный профессор, который вроде бы что-то сделает с Кубком, чтобы тот выбрал Гарри… Вроде бы какие-то чудовища, про которых я раньше не понимал, но сейчас думаю, что это драконы или кто-то подобный… Помню что-то о Лабиринте. Гарри очень переживал из-за смерти того участника… Интересно, кто это будет? Имя я совсем не помню… Но явно кто-то из старшекурсников… Точно не девчонка, кажется, девчонка на Турнире была одна и из другой школы. Точно не гриффиндорец и не слизеринец, из нейтрального факультета… Хм… Хаффлпафф или Рейвенкло? С Рейвенкло я почти никого из старшекурсников не знаю, разве что Роджера Дэвиса — он капитан команды по квиддичу, учится на шестом курсе. Ещё у них есть семикурсник с фамилией Барроу, имени не помню, но на Турнир он уже не попадает, заканчивает нынче. У Хаффлпаффа есть Седрик Диггори — он шестикурскик и капитан сборной — он под вопросом, а вот Прис и Флит у них тоже в этом году заканчивают, значит, отпадают. Впрочем, могут выбрать вообще какого-то заучку, который целыми днями просиживает в библиотеке… Нет, вряд ли. Там, вроде, выбирают самого достойного, а значит, человек должен быть на виду, хорошо учиться, активно участвовать во внеклассной деятельности типа квиддича… Значит, всё же либо Седрик, либо Роджер. Пожалуй, Седрика даже больше уважают… Слышал, что и учится он очень хорошо, и все СОВы в прошлом году…

Стоп!

Как же я упустил эту деталь?! Верно?!

Двенадцать СОВ! Умник, который знал о четвёртой школе! Как же его?.. Барти! Снейп-сенсей сказал, что его друга из кружка по интересам Волдеморта звали Барти. И этот Барти умер. Но… похоже, что это дезинформация. Выходит, что Барти каким-то образом выжил, и это он и есть тот самый поддельный профессор ЗОТИ! Он знал о том, что Кубок подготовлен для четырёх школ, и что-то сделал… Скорее всего, убедил Кубок, что Гарри — единственный представитель этой самой американской школы «Ильверморни»! Значит, Барти не умер. И он может знать о судьбе Регулуса… К сожалению, надеяться, что младший брат Сириуса тоже жив, нельзя. Семейный гобелен указывает на смерть или что-то вроде. Потому что у образа Регулуса есть некоторые отличия от просто мёртвых Блэков: нет годов жизни и даты смерти. Словно он, например, попал в другой мир или перестал быть человеком. Интересно, если бы Регулус стал оборотнем, как это бы отразилось на гобелене? Или, может, такой черепок появляется при насильственной смерти? Надо будет как-нибудь уточнить у леди Вальбурги, а ещё внимательно просмотреть всё их древо, может, есть что-то подобное.

Смерть младшего брата Сириуса не даёт мне покоя, чую, что это крайне важно… Да и лишний кнат в копилку для леди Вальбурги никогда не помешает.

Итак, что мы имеем и что можно сделать в сложившейся ситуации. Надо побольше разузнать про этого Барти, фамилию, кто он такой, где может прятаться. Возможные связи и родня. Ну, и как мне кажется, надо бы немного спутать карты Хигэканэ. Может, Фадж трусоват и держится за свою власть и медальку, но нехорошо раздувать войну, особенно используя для неё ни в чём неповинных детей и подростков. Впрочем, это надо предоставить Алисе. Не пора ли возобновить культурные связи между странами и континентами?

Значит, мне первым делом надо узнать всё про этого Барти. Сенсея лучше не спрашивать, для него тема болезненная, да и если умник такая знаменитость на Слизерине, значит, всё узнать про него будет довольно просто. В этом мне, наверное, сможет помочь Драко: он вообще хорошо с зелёно-серебристыми общается, а с Винсом Кребом и Грегом Гойлом так вообще вроде друзей-приятелей. Впрочем, Винс и Грэг не из тех парней, которые интересуются историей и учёбой… Вот Дафна Гринграсс или Тео Нотт могли бы рассказать о «легенде факультета». Хм…

Кстати, Дафна — тоже интересная девочка, симпатичная блондинка. Чем-то на Ино похожа. Только немного гордячка и вечно кривится на магглорожденных, хотя вслух ничего не говорит особо, как некоторые старшекурсницы со Слизерина…

— Гарри, ты не спишь? — раздался шёпот из-за ширмы.

А неплохо Малфой подкрадывается, я задумался, так и даже его не почувствовал, пока я его не услышал.

— Нет, — ответил я, и ко мне неслышно проскользнул Драко.

— Привет… — смутился он, потеребив прядь волос. Кстати, распрямлённых, он тоже этой штукой воспользовался, которую на Невилле попробовали, только теперь волосы Малфоя не брал этот его гель, которым он обычно зализывал свои кучеряшки, так что они были прямыми и несколько непривычно падали на лицо. Я его с трудом узнал после того похода в парикмахерскую.

— Ты чего? — удивился я такой внезапной «стесняшке».

— Мы проиграли из-за меня, — вздохнул Драко. — А ты так старался… Вот, даже нервно-магическое истощение заработал. Там все переживают, и в гостиной вообще царит похоронное настроение. Я не выдержал этих косых взглядов.

— Да брось, — хмыкнул я. — Мы ещё сможем отыграться. У нас ещё одна игра. Поймаешь снитч, мы с девчонками забьём… мм… восемь, нет, девять голов, как минимум, и кубок школы наш. Нашёл из-за чего переживать.

— Ты не понимаешь, Эр Джей, — трагичным тоном сказал Малфой, — прошло всего лишь полдня, а на факультете говорят, что я проиграл специально, типа я за Слизерин, за своих. Вот и дал выиграть Хиггсу. Мне буквально десяти сантиметров не хватило, чтобы снитч схватить, а потом… Эх…

— Так, Дрейк, — я привстал с постели, — и кто это у нас такой разговорчивый, что смеет обвинять тебя?

— Ну… — Драко поёрзал и начал сбивчиво объяснять: — когда мы потом пошли из раздевалки, там у них охотник, прыщавый такой пятикурсник, Пьюсси, вроде как хохотал с Хиггсом, что не зря шляпа так долго думала, прежде чем отправить явного слизеринца на Гриффиндор. Что я специально поддался, чтобы факультет его родителей и всей родни выиграл. К тому же Флинт выпускник, а мы… дальние родственники. В общем, все чистокровные друг с другом родственники… А Флинты… моя бабушка из Флинтов, так что мы с Маркусом вроде как кузены, или как-то так. Потом Маркус подошёл и их разогнал, но… Там близнецы были, они тут же начали ворчать и растрепали по всему Хогвартсу. И пошло-поехало. Если узнают, что и профессор Снейп — мой крёстный, мне вообще жизни не будет.

— А ты был и так расстроенный и не смог ничего ответить? — уточнил я.

— В лицо мне никто обвинения не кидал, — ответил Драко. — Но за спиной шептались. Я к тебе ушёл, надеялся, что ты уже очнулся. Не до сплетен было. Ты вообще как?

— Да вроде нормально, — пошевелив плечами, диагностировал я. — Кажется, чуток переборщил с использованием магического ускорения…

— Наверное, — хмыкнул Драко, кажется, его настроение стало более приподнятым, — вообще-то ты больше двадцати минут был в таком режиме, усиления восприятия и боевого транса. Все твои голы были из разряда неберущихся, Блетчли несколько раз вместе с квоффлом в кольцо залетал! Но ты же сам говорил, что лучше не перебарщивать! Меня ты вообще пятью минутами ограничил!

— Говорил, — признал я. — И ты больше пяти минут не выдержишь. Пока. Надо больше тренироваться с магией. Я тренируюсь и расширяю свою магическую проходимость с детства…

— Но ты же из… В смысле, ты же у магглов жил, — прищурился Драко.

— Тренировки тела помогли усмирить мою стихийную магию, — выдал я полуправду, — я это заметил и начал развивать. И тебе показал, когда ты стал готов физически.

— Ну ладно, ладно, — поднял руки Драко. — Я понял. Я попытался использовать это в полёте… Тогда, когда снитч почти поймал… Но время вышло и мне плохо стало, я испугался, что упаду.

— Я заметил, что когда Алисия и Анджелина забивают, они тоже на долю секунды в боевой магический транс входят, — кивнул я. — Но это надо целенаправленно тренировать… Да и мне надо было остановиться, но я как-то увлёкся, видимо.

— Скоро ужин, ты почти пять часов провалялся, — сообщил Драко. — Думаешь, мадам Помфри тебя отпустит?

— И что это вы тут делаете, молодой человек? — как раз вошла к нам за ширму школьная целительница. — Я, кажется, говорила, чтобы никто не беспокоил мистера Поттера.

— Простите, мэм, — вступился я за Драко. — Но мне уже намного легче. Думаю, что могу встать, ведь никаких травм я не получил, ребята меня подстраховали.

— Мне жаль, что Гриффиндор проиграл, — поджала губы мадам Помфри, покосившись на Драко, — я видела, что вы делали на поле, мистер Поттер, это было чудесно! Но вам известно, что во время и перед игрой нельзя принимать никакие настойки и зелья, чтобы повысить удачу или ускорить реакцию?

— Конечно, мэм. Я ничего не принимал, — ответил я.

— Вот как? — закусила губу Помфри. — А вот меня попросили проверить вас на… как это… такое маггловское словечко? А! Допинг.

— И как вы собираетесь его проверять? — спросил Драко.

— Я должна взять кровь… — начала школьная целительница.

— Никто не должен брать кровь волшебника! — сложил руки на груди Малфой. — Особенно на непонятные маггловские словечки. Существует множество диагностических чар, которые позволяют определить, принимал ли Гарри какие-либо зелья в последние сутки.

— Но мне сказали… — захлопала глазами мадам Помфри.

— И кто вам мог сказать подобную глупость, а? — включил «аристократа» Драко. — Возможно, мне стоит уведомить отца, члена Попечительского совета, о вашей некомпетентности? Может, вы хотите взять кровь Гарри, чтобы ему навредить? Вы даже не собирались принести клятвы, что ничего не сделаете с кровью? К тому же, хотели воспользоваться его беспомощностью?

— Я… Но… — попыталась возразить Помфри, приоткрыв рот. — Но мне же сказали…

— Я все ещё не услышал, кто вам такое мог сказать, — требовательно заявил Драко.

— Не помню, — побледнела наша целительница и присела на соседнюю кровать. — Я же должна… и я не помню…

— Всё это крайне подозрительно, — прищурился Драко.

— А вдруг это Питтер Петтигрю? — чуть не позеленела Помфри, округлив глаза. — Говорили, что он хотел отомстить… Вдруг я была под чарами подчинения? Мистер Малфой верно сказал, брать кровь… Ох, как это я?..

— В чём дело, что за шум? — в Больничное крыло вошёл Снейп-сенсей.

— Северус! — кинулась к нему целительница. — Кажется, меня прокляли!

— Вот как? — приподнял бровь сенсей. — Кто и с какой целью мог вас проклясть?

— Питер Петтигрю! Он хотел отомстить Гарри! Мы совсем о нём забыли, а он затаился… О, Мерлин! А вдруг он всё ещё в замке?! — окончательно переполошилась целительница.

— Ничего не понимаю, — потёр переносицу Снейп-сенсей. — Мистер Малфой, не проясните мне ситуацию?

— Мадам Помфри хотела взять кровь Гарри, чтобы якобы проверить, не принимал ли он сегодня особых зелий для игры, — пояснил Драко.

— А диагностические чары на что? — удивлённо приподнялась и вторая бровь сенсея.

— Поэтому мы и решили, что что-то не так, — вклинился уже я.

Никак не привыкну, что тут кровь имеет такое значение. Конечно, я делаю фуин-печати с её помощью, но Снейп-сенсей, ещё когда мне было восемь лет, предупредил о том, что разбрасываться таким ингредиентом может быть чревато. Добавишь взятую добровольно кровь в какое-нибудь зелье или проведёшь несколько манипуляций в каком-нибудь ритуале… Н-да…

Остаётся только вопрос, на самом ли деле тут замешан Петтигрю?

Все мимические жесты мадам Помфри выдавали, что она действительно просто хотела исполнить чей-то приказ, но не помнила, кто его дал. Получается, что либо крыс находится в замке и выбрал подходящий момент, либо кто-то узнал про игру и мою госпитализацию и решил получить моей крови…

Так потом как-нибудь заболеешь и не вспомнишь, что несколько месяцев назад, или даже год, у тебя брали такие вот «анализы».

— О, как много у тебя посетителей, Гарри, — присоединилась к «собранию» вокруг моей кровати Алиса.

— Профессор Лонгботтом, кажется, случившееся по вашей части, — кивнул ей Снейп-сенсей. — Мадам Помфри подозревает, что её прокляли.

— Так давайте это проверим, — улыбнулась Алиса, быстро оценив ситуацию.

Она взмахнула над целительницей палочкой. Прошла мучительно долгая минута. Драко громко выдохнул, когда Алиса закончила свою диагностику.

— Знаете… Никаких чар подчинения я не наблюдаю, — протянула она. — Но вот воздействие на разум присутствует, хотя и почти неуловимы. Думаю, что это — ментальная магия.

Драко посмотрел на Снейпа-сенсея, который чуть побледнел от этих слов.

Оп-па… А в Хогвартсе я только двоих знаю, кто обладает подобными навыками… Впрочем, если считать Алису, то троих.

Часть 2. Глава 7. О плохих парнях

21 апреля 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

В четверг после древних рун Драко, который c воскресной игры был сам не свой, отвёл меня в сторону.

— Гарри, я так больше не могу, нам надо поговорить! — шепнул он и потащил меня на восьмой этаж в Выручай Комнату, которую мы использовали с друзьями в качестве своего спортзала.

Драко нервно пробежался из угла в угол и нетерпеливо дёрнул ручку появившейся двери.

— Мерлин, что это?! — воскликнул мой друг, когда переступил порог. — Почему?.. Почему тут всё изменилось? И почему стало похоже на кабинет моего деда?

Я зашёл за ним следом и закрыл двери.

— Ну… это же не только спортзал, — потёр затылок я. — Я разве не говорил, что это «Выручай комната»? Насколько я понял, тут вроде дополнительного помещения замка, которое внезапно может понадобиться, но не требуется постоянно. Поэтому тут не появятся книги: у нас есть библиотека; не будет еды: есть столовая в Большом зале и кухня на случай тотального оголодания; не образуется лаборатория зельеварения: у нас они есть в подземельях. А всё остальное в пределах разумного — пожалуйста. Нам же нужен был тренировочный зал?..

— Сейчас я вспомнил, что ты что-то такое говорил… — подозрительно оглядывался Драко, осматривая изменившееся помещение. — Но… Чёрт! Это же легенда Хогвартса, Эр Джей! Неужели это та самая «Блуждающая Комната по требованию?» Я только байки про неё слышал. Некоторые школьники рассказывали о том, что они оказывались в комнатах, которые им были нужны в данный момент, но потом не могли снова найти её. И каждый раз «Блуждающая Комната» была в разных местах и на разных этажах. А мы, получается, уже больше полугода ей пользуемся, и она никуда с восьмого этажа не исчезает?!

— Я не очень разбираюсь в строительной артефакторике, но, скорее всего, она закреплена здесь и «блуждает» только определённым маршрутом, или её приманивают «нуждающиеся»… Не знаю, — пожал я плечами.

— Как ты узнал о ней?! — резко развернулся ко мне Драко. — И почему мне не сказал?

— Как это? Я же сказал, что в качестве спортзала мы используем скрытую магией «выручай комнату», — возмутился я, — откуда мне было знать, что это какая-то там легенда? Мне её профессор Лонгботтом показала, когда я ей сказал, что нам негде тренироваться большой компанией. Может, она как-то узнала о ней, когда училась на Гриффиндоре? Всё же не так и далеко от нашей гостиной.

— Извини, Эр Джей, ты прав, это я просто так обрадовался, что у нас есть своё место, что не подумал свести воедино все факты, — вздохнул Драко.

— Ну, так что за срочность и спешка? — напомнил я про его «дело». Хотел после рун подойти к Тео, чтобы спросить про умника-Барти, но Драко успел раньше.

— Я долго думал над ситуацией с твоей кровью, — замялся Малфой. — В общем… Ты должен знать, что мой крёстный, что профессор Снейп — он менталист, причём сильный. Может быть он и не хотел как-то серьёзно тебе навредить, но… Если ты не выйдешь на последнюю игру с Хаффлпаффом, то Слизерин может выиграть Кубок. У них же целых три победы. А ты… ты… слишком сильный. Мало ли… может понос проберёт или живот заболит… Ты не думай, он вообще-то хороший, но он свой факультет очень любит. А тебя — недолюбливает, все это знают. Прости, что я сразу не сказал, но я… просто много думал. И вот…

— Успокойся, Дрэйк, это точно не профессор Снейп, — разглядывая несчастное и покрасневшее лицо друга, сказал я.

— Как не Снейп? — приоткрыл он рот.

Мне даже смешно стало. Ну вот, репутация «плохиша» сыграла с сенсеем злую шутку. Даже Драко, который его с детства знает, на него подумал. Ну правда, с чего бы доброму директору, с которым мы вроде как и не пересекаемся, буквально желать моей крови? А профессор зельеварения, который заинтересован во всяких нехороших и более приземлённых вещах, а не абстрактном «светлом будущем для всех-всех-всех», вызывает подозрение даже у близких. Н-да… И как бы есть в этом своя логика.

Впрочем, не будем валить всё плохое на Хигэканэ, я знавал много странных и необъяснимых вещей, так что нельзя и полностью исключать Алису, точней, её биджуу-менталиста. Волдеморт — тот ещё хитрый паразит. Теоретически, хотя и маловероятно, он мог каким-то образом захватывать сознание Алисы и для чего-то пытаться захватить мою кровь. Какие-нибудь связи сохранились, он силёнок поднакопил… Такой не может просто мирно и спокойно существовать, а всегда будет стремиться захватить власть, хотя бы над телом. Всё же, как маг он более искусен, чем Алиса. Несмотря на свою относительную «неяркость» по сравнению с чакрой, магия более тонкий инструмент — для хитрецов, а не для тех, кто привык шарахать бомбами биджуу во всех, кто не нравится. Хех…

Да и не стоит исключать ещё какую-нибудь «третью силу», которая заинтересована, чтобы главный Герой местных Пророчеств, то есть я, выбыл из игры. Как там Драко сказал? «Понос разберёт»? Ага, в самый ответственный момент…

К тому же, ничего не известно про Петтигрю, на которого подумала Помфри, какими способностями обладает он. Смог же жить у Уизли столько лет? Кто знает, чем там он им голову морочил. Месть, попытка ограбить, повлиять… Причин, чтобы попытаться разжиться моей кровью, может быть очень много. Так что точно показать пальцем на кого-то, у кого к тому же ничего не вышло, не получится. Просто надо быть настороже и помнить об этом случае.

— Гарри, но почему? — спросил меня Драко, прервав череду размышлений.

— Что «почему»? — не понял я.

— Почему ты думаешь, что это не профессор Снейп?

— Потому что моей крови у профессора хоть жо… завались, — пожал я плечами. — Пожалуй, он единственный из всех, кому это реально не надо по причине того, что у него уже есть всё необходимое.

— Что ты такое говоришь? — подскочил Малфой. — Это как же так?

— Когда Сириус отбыл в свою «Финляндию», — подмигнул я на нашу шуточку в стиле «Тайного Факультета», — то попросил профессора Снейпа приглядеть за мной, а для зелий поиска кровь нужна и всё такое. К тому же… Дрейк, это не совсем моя тайна, так что…

— Ты же знаешь, я не выдам, могу даже поклясться!

— Я тебе верю. Поэтому и рассказал, — кивнул я. — Профессор Снейп когда-то был близким другом моей матери. Они жили в одном городке и дружили с детства. Он её… любил, получается.

— То есть он вроде как открыто к тебе придирается, чтобы ты не был хуже матери, но втайне заботится? — сразу уловил, на что я намекаю, Драко.

— Получается так. Только ты это ему не ляпни, а то он расстроится, что мы его вычислили.

Драко с облегчением засмеялся, видимо представляя, как расстроится Снейп-сенсей от раскрытия своей игры на публику.

— Я так рад! — выдохнул Малфой. — Прямо камень с души упал. Я знал, что крёстный ни при чём, но все нити к нему вели… Слушай! — встрепенулся он. — А может, кто-то специально его подставляет?

— Ну… — я потёр затылок, — помнишь, на первом курсе? Мы полезли за философским камнем?

— Да, — кивнул Драко.

— Мы там с Невиллом встретились с Квиррелом, в которого дух Волдеморта подселился. Знаешь, что он сказал?

— Что? — округлились рот и глаза Малфоя. Об этом мы с Невиллом как-то не говорили, а потом и повода вспоминать не было.

— Что-то вроде того, что на фоне профессора Снейпа кто угодно может творить, что хочет, и первым подозрение падёт на профессора зельеварения, а типа всяких смешных заик в тюрбанах никто и не заподозрит.

— Ха! — открыл рот Драко и задумался. — Да, в этом что-то есть… У крёстного даже кличка «Ужас Подземелий», и он всех отчитывает, и ловит, и за дисциплину баллы снижает… Он очень строгий. И меня иногда так пропесочит, что и стыдно, и не знаешь, что делать. Прямо слёзы наворачиваются. Ух, как он тогда по поводу моего поступления на Гриффиндор разорялся. Хотя потом перед отцом сам же защищал и успокаивал его… Я тут такие схемы и объяснения накрутил, а всё намного проще. А помнишь, как он тогда нас под Гремучей ивой поймал? Нисколько поблажки не сделал и отстранил меня от занятий ровно на месяц, день в день. Для большинства школьников он на самом деле идеальный злодей. Даже я поверил! До сих пор неудобно.

— Что ты сказал? — переспросил я, внезапно осенённый идеей.

— Что мне неудобно из-за того, что я его подозревал, не знаю, как и в глаза смотреть…

— Да нет, про то, что ты себе схемы накрутил…

— А, да… Надо было сразу тебя спросить. Мы же друзья, — смутился Малфой.

— Да, ты настоящий друг! — улыбнулся я. — Сам не зная, помог решить одну задачку. Условие пустяковое, а я какие-то сложности придумал с её решением.

— Ты про завтрашнюю нумерологию? — удивился Драко. — Разве ты не всё решил?

— Ну, почти. Ладно, давай выйдем отсюда, а то нас парни будут ждать, а тренировочного зала нет.

* * *

После нашей тренировки я, чуть не подпрыгивая от нетерпения, бежал к мистеру Филчу. Вот я дурак! Начал схемы придумывать, как раздобыть информацию, тогда как у меня есть прекрасный информатор, который обо всех в Хогвартсе знает! Он точно должен знать и про Барти, и, может, даже про Регулуса что-нибудь.

— Гарри! Хорошо, что ты пришёл! — обрадованно встретил меня в своей каморке мистер Филч. — Входи, что-то покажу.

— Неужели у вас получается колдовать? — спросил я, усаживаясь на потёртый стул.

— Погоди, — шикнул на меня завхоз, сдерживая улыбку и, встав в величественную позу, щёлкнул пальцами, — Донни!

С лёгким хлопком возле него появилась эльфушка с мелкими и приятными чертами лица.

— Чем я могу помочь?.. — тут эльфушка осеклась и во все свои большие круглые глаза уставилась на Филча. — Но…

— Да, Донни, это я тебя вызвал, — кивнул Филч и, повернувшись ко мне, сказал: — Донни очень хороший эльф, она всегда мне помогала, даже без оплаты магией, и это её пироги с патокой мы всегда ели.

Кончики больших ушей у Донни изменили цвет с серого на пепельно-розовый, видимо, это она так смутилась от похвалы.

— О, а я её помню! — узнал я её. — Донни! Точно! Кажется, это ты помогала мне как-то с пирожками для всего нашего факультета после матча с Рейвенкло.

— Гарри Поттер помнит?! — пепельно-розовый оттенок от ушей перетёк и в щёки. — Спасибо, вы очень добры к Донни!

— Да, вкусные были пирожки. С ливером, — кивнул я.

— Значит, мистер Филч теперь может вызывать Донни сам? — полуутвердительно спросила эльфушка, обращаясь к завхозу.

— Да, но не рассказывай пока об этом никому, пожалуйста, хорошо? — улыбнулся Филч.

— Донни поняла. Донни не скажет, — кивнула она. — Донни что-то принести для Гарри Поттера и мистера Филча?

— А есть… Те пирожки с ливером?

— Есть! — расплылась в улыбке она, исчезла и снова появилась с полными руками. Был и пирог с патокой, и те самые пирожки, которые мне понравились, и чай.

* * *

— Так, значит, вы теперь ощущаете магию? — когда с перекусом было покончено, спросил я.

— Верно, ощущаю. Она появилась! Её пока мало, но… это уже что-то! — радовался Филч.

— Знаете, кажется, вы немного изменились, — внимательно разглядывая старика, сказал я.

Впрочем, стариком его назвать было сложно. Седые волосы стали просто светло-русыми, глубокие носогубные складки чуть разгладились. Мешки под глазами пропали. Да и лицо перестало быть похоже на высушенный череп. Шея и руки стали более гладкими, а кожа — менее дряблой. Если особо не приглядываться, это в глаза не бросается, потому что изменения очень плавные и постепенные. Да кто к Филчу приглядывается? Его никто не замечает и не стесняется особо.

— Профессор Флитвик заметил, что я стал лучше выглядеть, — словно прочитав мои мысли, сказал Филч, приглаживая волосы. — Я сказал, что профессор Снейп был так добр, что дал мне несколько зелий для восстановления. Целый комплекс, чтобы я не разваливался на ходу. Мол, давно было пора заняться своим здоровьем. Знаешь, я вчера гулял вокруг замка и не почувствовал обычного недомогания, когда кажется, что наизнанку выворачивает и все суставы ломит. Весна такая нынче красивая и солнышко тёплое…

— Это точно, — кивнул я, думая, что все наши ощущения от окружения частенько зависят лишь от состояния здоровья и комфорта. Попадёт камешек в ботинок, да натрёт ногу до крови, так и ничего кроме своего неудобства и не заметишь, как бы красиво вокруг ни было.

— Мистер Филч, вы говорили, что всех в Хогвартсе знаете, и кто закончил — тоже, — вспомнил о цели своего визита я. — Мне тут недавно сказали, что на Слизерине учился некий «Барти», который целых двенадцать СОВ на «превосходно» сдал. Это правда, или мне наврали?

— Да, был такой, — кивнул завхоз. — Бартемиус Крауч-младший. Очень способный и умный мальчик…

— Бартемиус… Э… младший? Слушайте, какая знакомая фамилия. Я её где-то совсем недавно слышал. Крауч…

— Так неудивительно, — пожал плечами Филч, — отец-то его полный тёзка, его тоже зовут Бартемиус или «Барти» и фамилия — Крауч. Он работает в Министерстве магии. Одно время чуть Министром не стал, но не сложилось. Как раз из-за Барти-младшего. Такая история тёмная…

— Расскажите! — попросил я.

— Младший Барти учился на Слизерине, на два курса младше, чем твой отец и профессор Снейп, — начал рассказ Филч. — Умный и любознательный мальчишка. Всё время с книжкой ходил и в библиотеке ошивался. Он не только все, какие есть, СОВы умудрился сдать, у него и ЖАБА тоже по всем предметам. Чисто учёный. Отец его тоже очень энергичным был, служил в Министерстве Магии. А когда война началась, дослужился до начальника Департамента по магическому законодательству. Жёсткий человек с идеальной репутацией. И карьера блестящая. Потом он стал Главой Отдела магического правопорядка, под ним весь Аврорат и судьи Визенгамота были. Многие пророчили ему кресло Министра, потому что только под жёсткой рукой Крауча Пожиратели начали проигрывать. Всё потому, что он директивы принял для авроров сразу бить на поражение, если это Пожиратель… Кто-то, конечно, был недоволен, что слишком это, но я радовался… Тогда не понимал, обижен на весь мир был… Эх, ну да не про меня речь. Потом в восемьдесят первом исчез Сам-Знаешь-Кто. Пошли суды над Пожирателями. Всех, кто был заподозрен — всех в Азкабан тащили. Не скажу, что совсем без суда и следствия, но судебная система, как я слышал, была сильно упрощена. И вот, на одном из судов случился скандал. Один из иностранных Пожирателей… какой-то русский, вроде, заявил, что в их рядах был сын Барти Крауча — Барти-младший.

Филч вздохнул и покрутил перед собой пустую чашку из-под чая.

— Врать не буду, я не знаю, правда это или нет. Но… Парень только-только Хогвартс закончил. Тут, конечно, всякое было, и слизеринцев ужас как гнобили, они меньше чем по четверо никуда не ходили. У нас тут тоже была маленькая гражданская война… И никто её не запрещал. Слухи ходили, что перспективных слизеринцев из богатых и родовитых семей водили на встречи с Сами-Знаете-Кем. Так что закончить или учиться на Слизерине уже было половиной вины. Люциус Малфой тоже часто в Хогсмиде, говорят, бывал, хотя уже пару лет, как школу закончил, будто бы он и водил на те встречи, — Филч осёкся и махнул рукой. — Но тут дело ясное, что дело тёмное. Я про Барти рассказывал… Так вот. Осудил отец своего сына и запрятал в Азкабан пожизненно. А карьера его к чертям полетела. Такое пятно на репутации. Выборы он проиграл, да и от должности его отстранили. А Барти-младший всегда был мальчишкой-умником, в чём и душа держалась. Худой… с книжечкой. Они с профессором Снейпом одинаково читать любили, только Барти побогаче был да и симпатичней… Ой, прости, опять что-то я не то говорю. В общем, умер Барти в тюрьме через год примерно. И жена у старшего Крауча тоже скончалась. А Крауч даже тело сына не забрал из тюрьмы, говорили, что никак простить не мог, что из-за Барти карьера его испортилась. Многие ждали, что он сломается, но нет. Дальше он служил на Министерство Магии и где-то год назад, если верить газетам, стал Главой Департамента международного магического сотрудничества. Снова карьера у него в гору, а про сына вроде как забыли. Жалко Барти. Знаешь, Гарри, после того, как Крауча отстранили, главой Визенгамота Дамблдор стал. При нём многие дела были пересмотрены, многих осуждённых отпустили или наказание смягчили. И насчёт Барти многие не верили, что тот мог быть одним из Пожирателей, говорили, что у него даже и метки их особой не было. Вот только Крауч вроде как в позу встал. Не захотел своё же решение обжаловать, к Дамблдору на поклон идти, объявил просто, что нет у него сына, и наказание для Барти, который ни в чём преступном не был замечен, было справедливым. Вот так. Говорят, от этого у него жена и умерла — с горя…

М-да… История, конечно… Принципиальный дядька, знавал я таких...

Зато вспомнил, где и от кого слышал про Крауча. Это тот самый, который Чемпионат мира по квиддичу и магический Турнир между школами организовывает, про него Фадж упоминал в том тайном разговоре с Алисой два месяца назад.

Часть 2. Глава 8. Планы и графики

9 июля 1994 г.

Англия, Лондон — Литтл-Уингинг

Конец третьего курса подкрался совсем неожиданно, вроде бы только был апрель, как промелькнул май с нашей победой в кубке по квиддичу, которую мы вырвали у Слизерина с перевесом всего в десять очков. Потом июнь — с просиживанием штанов в библиотеке, зубрёжкой и экзаменами. А затем начался июль с последним пиром и отправкой всех по домам на летние каникулы.

Несмотря на наши успехи в квиддиче, по итогам года победили слизеринцы, тоже, кстати, совсем ненамного, буквально кристаллов на пять. Не знаю, так совпало или всё же это была маленькая «мстя» за те сплетни в апреле после нашего проигрышного матча, но Драко припомнил, что за день до последнего пира близнецы Уизли получили по десять баллов в минус от профессора Спраут за то, что сорвали без спроса какие-то растения в её теплице. На факультете был маленький траур, Перси прилюдно выказал братьям своё недовольство, и все его поддержали. Впрочем, Кэти Белл, на которую я положил глаз, всё равно не отвернулась от Фреда, думаю, что они начали встречаться или вроде того. Так что я остался в пролёте. Видимо, всё же ещё мелкий, потому что Кэти даже не поняла, или сделала вид, что не поняла, что я с ней вроде как флиртовал и пытался позвать на свидание.

Драко потом ржал надо мной и подкалывал ещё неделю, отыгрывая эту сценку с «недопониманием». У него прямо актёрский талант прорезался. В итоге я тупо увеличил количество тренировок, в том числе индивидуальных с Малфоем, который перестал хохмить, познав всю силу моего расстройства по этому поводу. Впрочем, были и приятные моменты. Со мной как-то по-особенному стала здороваться Чжоу Чанг с Рейвенкло, которая была ловцом их сборной. Они вечно ходили кучкой подружек и хихикали, а потом, когда проходили мимо нас с Драко или с Невиллом, или Блейзом, или даже всей нашей компанией, то хихикание прекращалось, и Чжоу говорила:

«Привет, Гарри», — здороваясь только со мной.

После они отходили и снова хихикали. Лично мне казалось, что они надо мной смеются или прознали про ту неудачу с Кэти, но Блейз с умным видом меня утешил, что это со мной так заигрывают. Я подумывал начать переписку с Чжоу летом, чтобы уже к следующему году быть во всеоружии, ну, то есть с подружкой. Всё же четырнадцать уже будет, и надеюсь, что хотя бы здесь не обломаюсь со своим первым поцелуем.

После последних экзаменов по ЗОТИ Алиса официально подала прошение о том, чтобы её перевели на открывшуюся новую вакансию, одобренную Министерством. Её должность называлась «тьютор» — что-то вроде специального профессора-наставника по индивидуальной внеклассной работе, и за каждый «кружок» и даже задействованного ребёнка ей платили определённую ставку, так что в жаловании она нисколько не потеряла, даже, кажется, должна больше получать. Фадж всё же хотел, чтобы «его человек» не переметнулся, так что они нормально так подсчитали, всякие неурочные, количество кружков, внеклассные часы и занятия. Плюс организовали отдельный маленький фонд на «внеучебные траты», чтобы она могла купить мебель во внеклассную комнату, зеркала и всякие женские финтифлюшки для их «Локона», а также организовать спортзал на зимнее время для «самообороны». Короче, нормально министр подсуетился. И вроде даже они перед директором не спалились, тот тоже явно хотел два горошка на ложке съесть: и чтобы какого-то хмыря в преподаватели ЗОТИ пихнуть, и чтобы Алиса на виду осталась. Так что Алиса в конце года сказала Хигэканэ, что не успевает ещё и с занятиями по ЗОТИ, и хотела бы иметь более гибкий график. Директор покивал головой и рассказал ей о новой вакансии тьютора Хогвартса, которую он «выбил у Министра», и что так будет лучше для всех. Короче, примазался и выставил всё так, словно это была его инициатива. Не знал бы всех подробностей и подводных течений, то может быть и поверил.

Как Алиса и обещала, на последних занятиях ЗОТИ мы отрабатывали заклинание патронуса. Вообще, она как всегда, видимо, по старой привычке шиноби, затребовала, чтобы мы сначала раздобыли всю информацию о патронусах, какие бывают, для чего служат, зачем могут понадобиться, то есть хорошо подготовились для начала к практике, а потом уже махали палочками.

Сама по себе словесная формулировка заклинания «Expecto Patronum», то есть «я жду покровителя» с латыни, говорила о многом. Да и книга Спэнгла «Заклинания защиты и запугивания», которую отрыла в библиотеке Гермиона, предупреждала об интересных свойствах патронусов. И, кстати, было забавно, но получался некий каламбур. «Патронум» из заклинания переводилось, как «покровитель», а «патронус», как называли существо, которое появлялось, это «крёстный отец». Слова похожие, но немного разные по смыслу.

Добытые с боем у мадам Пинс книги мы читали и грузились: полкурса как мыши дрожали, что у них никогда не выйдет даже близко к какой-то телесной форме: в лучшем случае — беловатая дымка. К тому же это заклинание было для пятого курса, и многие высказывали сомнения и считали, что у них ничего не получится в силу возраста. Вообще, как оказалось, в литературе была куча разрозненных советов по вызову патронуса. В одной советовали сконцентрироваться на самых приятных воспоминаниях, в другой — представлять себе некое животное-защитника, в третьей: обратиться к своей магии и призвать её на помощь. В разных источниках по-разному определяли, что вообще такое «патронус». В одной книге было написано, что это — тотемное животное мага, из глубины первобытных веков до Статута Секретности, в другой — что патронус — это анимагический отпечаток души, в третьей, что это просто заклинание, которое у каждого имеет свой вид, закреплённый чувствами к каким-то людям и ярким событиям и явлениям жизни.

Алиса сказала, что для вызова патронуса на самом деле необходима концентрация и некий подъём душевных сил, но многие путали это с «самыми приятными моментами в жизни».

«Патронус — защитник, — сказала она, — вы должны понимать это, и во время словесной формулы его вызова, всем сердцем желать защитить то, что любите, то, что цените, будь это ваши близкие люди или ваш жизненный путь и цели в нём. Мисс Грейнджер, на исходную».

У Гермионы не получилось с первого раза, но зато во второй, когда Алиса сказала, что если Гермиона не вызовет патронуса, то «превосходно» по ЗОТИ ей не видать, наша отличница сначала расстроилась, потом собралась и выдала юркую выдру. Даже сама испугалась. Потом сказала, что вспомнила, как многого добилась, все свои успехи, и хотела их защитить.

Что сказать… Метод Алисы работал, все наши и слизеринцы выдавали каких-то животных. У Симуса, который был вторым после Гермионы, оказалась лиса, у Невилла — белка, Драко призвал какую-то хищную птицу наподобие ястреба, Блейз — кота, Рон — собаку, по внешнему виду она была похожа на терьера, но, может, это был круп — магическая собака с двумя изначальными хвостами. Правда, второго хвоста мы не увидели, но крупов купируют в младенчестве. Парвати, как ни странно, вызвала довольно крупную змею, но, видимо, то, чего боишься, лучше защитит. У Фэй патронусом была куница или какой-то подобный зверёк. Лаванда удивила всех довольно крупным вепрем. Келла призвала бабочек.

А когда очередь дошла до меня…

Я вспомнил всех тех, кого хотел защитить и не смог, подумал о прошлом и настоящем, посмотрел на своих друзей, которые радостно гомонили и обсуждали своих патронусов: они были такими беззаботными, юными, беззащитными, смертными…

Телесного воплощения защитника у меня не вышло. Было что-то вроде большого щита или купола, который пытался всех охватить, магия сходила с ума, в голове гудело, нос стал мокрым и на губах я почувствовал вкус крови.

«Прекрати! Гарри, прерывай заклинание!» — услышал я над ухом голос Алисы.

«Гарри! Гарри! Гарри!» — эхом разносились обеспокоенные голоса друзей и однокурсников.

А потом под пристальными взглядами Алисы и Снейпа-сенсея, которые меня молчаливо охраняли, я очнулся в Больничном крыле.

Мою бывшую биджуу просто трясло, кажется, она поняла, или думала, что поняла, каким я представил настоящего защитника. А моей магии, точнее ширины каналов, просто не хватило для такого огромного зверя, если это можно назвать зверем…

Снейп-сенсей тоже выглядел всерьёз обеспокоенным, а его чёрные глаза метали молнии и обещали мне все кары небесные. За последние три месяца я побывал в местном госпитале четырежды. При попытке создать патронуса, два раза после матчей квиддича, в апреле и мае, и ещё раз после того, как мы с ним совершили переход в мир Чёрных пещер за счёт моей магии. Он не знал, что я использую не кровь Кибы, а заранее заготовленную свою. Решил такими «экстремальными тренировками» увеличить свой резерв, точнее, расширить магические каналы.

Вообще-то мы тогда нормально так зарулили к Кибе, Гин и всему остальному их семейству.

Для Кибы, Гин и их первенцев прошло уже больше пяти лет. Гин за это время родила ещё дважды: в одном помёте было два цербера, в другом — цербер и две орфы. К тому же не так давно родила орф из первого помёта. Мир церберов жил своей жизнью, но нам всегда были там рады.

— Иногда мне кажется, что когда мы посетим Чёрные Пещеры в следующий раз, здесь уже будет настоящий посёлок, — задумчиво сказал тогда мне Снейп-сенсей.

Тогда в середине мая Хигэканэ отбыл на выходные, в воскресенье днём меня прикрывала Алиса, так что отлучились мы в другой мир практически на десять суток. Я с вечера субботы проник в покои Снейпа-сенсея и вышел из них только перед ужином в воскресенье. Точнее, попытался выйти на своих двоих, но не вышло…

Ух, как сенсей потом ругался. Обзывал меня всяко-всяко. «Глупый самонадеянный мальчишка», — было самым мягким и нежным из тех словосочетаний, которые он употребил в мой адрес. Коршуном стоял над кроватью, поил меня зельями и даже вытяжкой из эльфэука, вылечил, а потом игнорировал целых две недели как раз до нового столкновения в госпитале.

Было страшно, что он прибьёт меня от избытка чувств, чтобы я дурью не маялся.

Так и слышалось что-то вроде: «Пристрелите уже кто-нибудь этого Поттера, пока он сам не убился, так надёжней будет».

Похоже, что мне, в самом деле, просто необходима подружка, чтобы лишнюю энергию куда-то девать, а то так доведу кого-то из них до инфаркта. Решено, напишу что-нибудь Чжоу Чанг. Спрошу у тёти, как за девушками здесь ухаживают, может, посоветует что-то дельное.

Впрочем, после того случая с патронусом наступило время для экзаменов, сенсей немного… эм… тоже сбросил напряжение, издеваясь над студентами, и вроде снова всё наладилось. Только он теперь стал проверять постоянно, что за кровь мы используем для переноса.

Про будущий Турнир мне «по секрету» сказали ещё два человека. Впрочем, Хагрид только наполовину человек, кажется.

Снейп-сенсей тоже рассказал о Турнире, но с тем, чтобы я был поосторожней, какие-то нехорошие шевеления опять затеваются. Тем более та попытка взять у меня кровь добровольно…

Оказалось, для магических ритуалов есть огромная разница. Нельзя, например, взять эту кровь во сне или вырубив человека, это будет считаться пассивно-агрессивным забором, как в случае с кровью дракона, которую используют в зельеварении. Нет, волшебник должен быть в сознании, понимать, что у него берут кровь и как бы мысленно этому не сопротивляться. Магия слишком тонкая штука. К тому же, заинтересовавшись этим феноменом, я попросил сенсея сделать фуин-свиток из моей крови, которая сдана на нужды науки не добровольно. Мы долго ломали головы, как это сделать, так как я всё же доверял сенсею. И думал, что даже во сне буду ему доверять. Потом нам шнырок «подсказал», который клеща снимал с одного из потомков Кибы. В итоге я случайно подцепил этого жуткого кровососа, который, кстати, кусал совершенно безболезненно. Сенсей снял его с меня, выкачал из раздувшегося членистоногого моей крови и использовал её для самой простой фуин запечатывания. И… ничего не вышло! Точней, запечатывание было, но через минуту свиток как-то весь пожух и развалился в труху. Соответственно, запечатанный в нём камушек исчез. Я даже прибалдел, так как не верил до конца. Всё же, ну кровь, состав-то один и тот же! Но магии в ней вроде как не было или она, то ли портилась, то ли была для разрушения!

Хагрид сказал, что для предстоящего Турнира задумал потрясающую штуку. А Снейп-сенсей потом поведал, что Хигэканэ попросил его связаться с мистером Зервасом, чтобы раздобыть для Хагрида семя мантикоры. Короче, сенсею подписали интересный отпуск в Грецию для нужд школы.

Он планировал побывать там через несколько недель. И сказал, что подумает насчёт меня.

С начала августа начинался Чемпионат мира по квиддичу, который заканчивался двадцать второго числа. Драко пригласил меня в Дартмур, у них уже были билеты на все игры, включая финальную. Игры должны были проходить в несколько этапов, через один-два дня, так что я мог возвращаться к Дурслям или гостить у Малфоев в маноре — по желанию.

Сириус написал перед началом каникул письмо, что его отпустят на целую неделю летом, и он постарается отпроситься на мой день рождения. Я подумал, что крёстному всё же будет охота не только пообщаться со мной, но и полезно посмотреть на других и себя показать, чтобы сорвать всякие глупые пересуды. Так что написал ему, что если он сможет, то пусть лучше берёт свой «отпуск» в районе двадцать второго августа, чтобы посмотреть на финал чемпионата по квиддичу. Насколько меня просветил Драко, Чемпионат — это не просто просмотр игр, но и своеобразное магическое развлечение для зрителей. В день игры устраивается что-то вроде ярмарки, все ходят друг к другу в гости в палатки, общаются, знакомятся с представителями других стран. Так что я подумал, что мы с Сириусом успеем и поговорить, и провести время вместе, чтобы было что обсуждать, и с другими людьми побываем. Заодно я лелеял мысль присмотреть, насколько изменился, и изменился ли вообще, крёстный из-за своего обучения, а это можно увидеть только при его общении с другими людьми. Много народу — получается такой «экспресс-тест».

Ну, а день рождения… У нас с Невиллом он в день разницы, так что меня в Лонгботтом-тауэр пригласила Алиса с той мыслью, что мы можем спокойно позвать своих друзей погостить, чтобы отметить два дня рождения подряд. Даже пообещала, что я смогу привести к ним Дадли.

А ещё Алиса послала анонимное сообщение о предстоящем Турнире в Америку и пообещала выяснить больше о мистере Крауче-старшем. Миссис Августа могла многое знать о людях своего поколения. Мы делали ставку на это. Всё же я хотел выяснить о Регулусе, да и следовало навестить леди Вальбургу.

Опять на лето планов громадьё, пора составлять график.

Дядя Вернон зарулил к нашему дому номер четыре на Тисовой улице, заехал в гараж и обернулся ко мне.

— Не спишь, Гарри? Показалось, что ты уже уснул.

— Нет, просто задумался, — ответил я.

— Лили, наверное, уже спит, Туни укладывает её в половину десятого, — сообщил дядя Вернон.

Было уже начало двенадцатого, когда мы прокрались в дом.

На кухне нас встретили Дадли, тётя Туни и ещё тёплый мясной пирог.

В торжественной тишине мы попили чай и разошлись спать.

С графиком я разберусь завтра…

— Эй, Гарри! — шикнул с постели Дадли, с которым мы делили одну комнату. Моя бывшая спальня теперь была вотчиной Лили, да и мы с братом совсем не возражали потесниться.

— Чего? — хихикнул я.

— Не спишь?!

— Нет, конечно!

— Тогда давай, рассказывай! — брат перебрался ко мне и уселся в позу лотоса в моих ногах. — Так что за тема насчёт появления магии у сквибов?

Часть 2. Глава 9. Приключение с ночёвкой

30 июля 1994 г.

Англия, Лонгботтом-тауэр

День рождения Невилла выпал на субботу, так что мы с Дадли решили добраться до Лондона самостоятельно, на электричке, а там уже воспользоваться камином в пабе «Дырявый котёл», чтобы попасть к Лонгботтомам.

Тётя и дядя с нашим планом согласились, всё же мы не маленькие уже. Мне — завтра, а Дадли месяц назад стукнуло четырнадцать, да и прозвище «Большой Дэ» вполне ему подходило. В своей Академии его переманили ещё и в секцию бокса, так он сильно раздался в плечах, нарастил довольно крупные и плотные бицепсы, а кулаки у него всегда были здоровые. Мы как обычно замерялись на дверном косяке, отметив чёрточками, как выросли за год. По сравнению с прошлыми замерами, подросли мы одинаково — на четыре сантиметра каждый, но брат, со своими ста шестьюдесятью семью сантиметрами, обгонял меня на дюйм. В прошлом году у нас была такая же разница в росте. В любом случае мы оба обогнали в вышину тётю Петунью. Она теперь шутила, что чувствует себя рядом со своими мужчинами Дюймовочкой. Это такая девочка очень маленькая из европейской сказки.

На вокзале мы дождались поезда из Йорка, чтобы встретить Гермиону.

— Ух ты! — тихо пробормотал Дадли, пихая меня. — Смотри, какая симпатичная девчонка!

Я закашлялся, потому что этой самой «симпатичной девчонкой», которая привлекла внимание брата, тоже узнала меня и помахала рукой, оказалась Гермиона Грейнджер!

Впрочем, оценка брата заставила меня посмотреть на приближающуюся к нам Грейнджер новым взглядом.

Вроде всего-то чуть меньше месяца прошло с начала каникул, а Гермиона здорово изменилась. Потом я сообразил, что всё дело в непривычной маггловской более открытой одежде: обтягивающей голубой майке на тонких бретельках и пышной синей юбке, которая вовсе не скрывала колени. А ещё она была очень загорелой, видимо, опять куда-то ездили с семьёй. А ещё улыбка… Была какой-то другой, более открытой, что ли. Раньше Гермиона словно стеснялась улыбаться.

— Привет, Гарри, — поздоровалась она, с интересом разглядывая Дадли.

— Гермиона, это — мой двоюродный брат, Дадли Дурсль. Дадли, это моя подруга и одноклассница — Гермиона Грейнджер, — я представил их друг другу, наблюдая, как братец весь покраснел и чуть не дал петуха, когда выдавил «очень приятно познакомиться».

Впрочем, я ещё сам ничего не придумал, что написать Чжоу Чанг, так что…

— Взять твой пакет? — предложил Дадли Гермионе, нервно поправляя свой рюкзак за плечами.

— Спасибо, — кивнула Гермиона, чуть смутившись, но всё же отдала объёмный белый кулёк моему брату.

— Ладно, идём к метро, нам ещё надо добраться до «Дырявого котла», — предложил я, разбивая немного неловкую паузу.

Академия Смелтингс, в которой учились Дадли и Пирс, была чисто мужской, как бы, чтобы не отвлекаться от учёбы на противоположный пол. В Англии и всей Британии раздельные старшие школы вообще были очень популярны. Но куда от гормональной бури в организме денешься? В Хогвартсе, по крайней мере, несмотря на некоторые «отвлечения от учёбы», ты как-то учишься общаться с девчонками. В прошлой жизни всё было немного проще, потому что было правило о том, что выбирает и предлагает девушка. Все мои инициативы зачастую печально заканчивались. Ино вот как-то «отблагодарила» и всё у нас с ней закрутилось, было просто и хорошо. У неё самой обязательств было выше крыши: всё же химэ клана. Так что она просто развлекалась, а я был совсем не против. Здесь же попробуй пойми, как ухаживать за девушками и что им надо. В гражданской жизни всё сложнее. Больше неписаных правил и социальных ритуалов. В моём мире мы знали, что иногда до утра можно не дожить, поэтому сильно не заморачивались с физической близостью. Конечно, была Любовь. Но не всегда человек, которого любишь и с которым спишь, один и тот же. Да и Любовь зачастую заканчивалась смертью. Хината, например, была помолвлена с Неджи… И что? Она любила меня. Он любил её. Дурак Хьюга подставился под совершенно глупый удар и передал мне свою возлюбленную. Отошёл в сторону, чтобы не мешать Хинате с её Любовью. Самое «забавное», что я понял это только тогда, когда повстречался с тем боггартом.

А в итоге и её не уберёг, и сам…

— Гарри, ты что так погрустнел? — спросила Гермиона, отвлекая от мыслей.

— Ничего, просто задумался. «Площадь Лестер» — наша остановка. Выходим.

* * *

Бармен взял с нас по пять кнатов за дымолётный порошок, оказалось, что Гермиона тоже никогда не путешествовала каминной сетью, так что инструктаж я провёл для них обоих.

Потом мы ещё посмотрели за тем, как один из магов перемещается этим же способом, и Гермиона с Большим Дэ отправились в путь первыми, по очереди чётко назвав адрес Невилла.

— Лонгботтом-тауэр, — повторил я, бросая горсть порошка в огонь, который мгновенно меня поглотил.

Брата и Грейнджер я обнаружил всех в копоти и в довольно пикантной ситуации: сидящими возле камина почти в объятьях друг друга.

Похоже, что Гермиона вылетела из камина и сбила с ног Дадли.

— Ничего себе, — пропыхтел он, стараясь скрыть смущение, — думал, что не выживу в этих трубах, чёрт! А сажи-то сколько!

Тётя очень не любила, когда мы пачкаем и пачкаемся, был у неё пунктик по этому поводу, Дадли с генами передалась эта страсть к идеальному порядку. Пирс даже как-то жаловался, что «Большой Дэ» их в комнате общежития академии «строит» и заставляет всё убирать.

— Сейчас я тебя почищу! — предложила Гермиона, вскакивая. Я подозрительно её оглядел, затрудняясь сказать, где же у неё в её куцем наряде спрятана палочка.

— Эй, Гарри говорил, что вам на каникулах запрещено, — напомнил Дадли, чуть с опаской поглядывая на кончик её волшебной палочки, которая была выужена из-за пояска юбки, похоже, она вшила типа скрытого узкого кармашка на бедро.

— Здесь магический дом, так что колдовать можно, — в комнату вошла Алиса. — Но давайте лучше я приведу вас в порядок. Здравствуйте. Гарри, Гермиона. А это, как я понимаю, брат Гарри? Дадли, верно?

Большой Дэ захлопнул рот и завороженно кивнул Алисе.

— Да, мэм.

Алиса была в светло-бирюзовом платье до пят, более лёгком, чем обычная учительская мантия, и как-то по фигуре, что ли. Я даже удивился, насколько узкая у неё талия, оказывается. И руки были открыты от середины плеча.

Впрочем, лето нынче довольно жаркое, не как в Греции, конечно, но выше двадцати пяти весь июль было и почти без дождей.

— Вот и всё, теперь все вы чистые, — улыбнулась Алиса, когда произвела с нами необходимые волшебные манипуляции. — Идёмте, я провожу вас к Невиллу, они с Драко в саду. Остальные гости будут примерно через час, к двенадцати.

— Она словно фея из сказки, — шепнул мне брат, когда мы следовали за Алисой. Ткань у платья какая-то необычная, струящаяся… Как-то на самом деле она красивее обычного. Или, может, я просто её давно не видел? Наверное, просто принарядилась к празднику.

— Привет! — поздоровался я с друзьями. — Надеюсь, все помнят Дадли?

— Конечно, мы помним твоего брата, — кивнул Невилл, протягивая руку Большому Дэ.

Драко, который показался мне слегка рассеянным, кивнул и тоже с нами поздоровался.

* * *

Праздник вышел на славу. К тому же, это был чуть ли не первый день рождения Невилла, который он провёл не в больнице Святого Мунго. Конечно, он любил отца, сказал, что накануне они с Алисой проведали его, но то, что его мать очнулась, наверное, затмевало всё. Кроме нас с Дадли, Гермионой и Драко был ещё Блейз, Луна, Фэй, Парвати и Падма. Келла и Лаванда, которых Невилл тоже пригласил, не смогли нас навестить, они со своими родителями уехали в путешествие. Но мы и вдесятером неплохо повеселились. Впрочем, от меня не ускользнуло, что Драко как будто избегает Луну, хотя до этого так и вился ужом вокруг Лавгуд.

— Значит, когда-то и я смогу стать волшебником и использовать магию? — спросил меня Дадли, ворочаясь на кровати, видимо от переизбытка чувств и впечатлений за сегодня.

Драко с Блейзом подселили к Невиллу, а девчонкам уступила свою комнату Алиса, вроде бы перебравшись на одну ночь к миссис Августе. Лонгботтом-тауэр был не очень большим домом, скорее, на самом деле гарнизонной «башней» на границе с Уэльсом, так что маленькая гостевая комната была всего одна, и она досталась нам с Дадли. Благо, что существует трансфигурация, и кровати на одну ночь можно было сделать из кресел, комодов и прочей мебели. Впрочем, в этом и был весь смысл и небольшое приключение с поездкой в гости с ночёвкой.

— Я не знаю, брат, — ответил я. — Может быть. Мистер Филч когда-то был волшебником, но его магия ушла из-за артефакта. Наш дед тоже лишился магии, но он смог вернуть её моей матери. Вы с тётей Туни сквибы. Но есть Лили…

— Ага, — согласился со мной Дадли, вздохнув. Я уже рассказал ему, что наша сестрёнка, которой несколько дней назад исполнилось полгода, будет волшебницей.

— У мистера Филча первые подвижки появились только через полгода, так что не жди, что после трёх недель приёма настойки ты вдруг станешь Мерлином. Вообще ничего не жди. Может ничего и не выйдет и эти капли помогают лишь тем… В общем, жертвам проклятий, — не стал обнадёживать Дадли я.

— Ясно… — снова вздохнул он. — Но вообще этот эльфэук красивый. И листья такие…

— Ты всегда будешь моим братом, независимо от того, будешь ты магом или нет, Дэ, — сказал я. — К тому же, ты — связь между двумя мирами. А ещё получаешь маггловское образование. А магия… если она будет, то можно и позже научиться всему. Всё же даже сквибы живут дольше простых людей. Ты всё успеешь.

— Ладно, хорош трындеть, — буркнул Дадли, отворачиваясь и явно стесняясь. — Спи уже, Мерлин.

* * *

Через какое-то время брат засопел на своей кровати, а мне отчего-то не спалось. Скорее всего потому, что уже привык каждую ночь сваливать к сенсею, но на этот раз я предупредил, что мы будем в гостях и я вряд ли смогу.

В Грецию он меня всё-таки взял. Мы были там целых три дня! Всё же у мистера Зерваса есть что посмотреть, да и климат там замечательный, и на море мы побывали. Целая эпопея была с мантикорами, которые явно не поняли, зачем магам их семя. И я не представляю, что с ним будет делать Хагрид, но прямо с нетерпением жду следующего учебного года, в начале которого он обещал это самое «нечто невообразимое».

Сириус обещал, что приедет пятнадцатого августа, как раз в этот день будет игра Уэльса против Люксембурга, потом шестнадцатого Болгария против Франции, семнадцатого Ирландия против Аргентины и восемнадцатого Норвегия против Англии. На этом четвертьфиналы закончатся, и по сумме очков в трёх играх в группе определят четверых полуфиналистов, которые сыграют уже на выбывание девятнадцатого и двадцатого августа. Потом двадцать первого будет выходной и двадцать второго — финал.

Вдруг я почувствовал всплеск магии, и через открытое окно к нам в комнату влетела светящаяся птица.

Я несколько секунд тупил, пока сообразил, что это патронус Драко. Как отправить сообщение мы не разучили, хотя Алиса пообещала, что в следующем учебном году объяснит, как это делается.

Выглянув вниз, увидел Малфоя, поджидающего меня в саду.

— Не спится, Дрейк? — спросил я, по-быстрому выбравшись в окно. Всего лишь второй этаж, а кунай у меня всегда с собой в ножнах на икре.

— Не спится, — вздохнул Драко.

— Ты сегодня словно сам не свой был, — заметил я, усаживаясь на садовую ажурную скамеечку. — Что-то случилось?

— Случилось, — снова вздохнул Драко.

— Я должен из тебя каждое слово вытягивать, или всё же расскажешь сам? И сядь наконец, перестань мельтешить.

Драко третий раз вздохнул и всё же сел рядом, вцепившись в кованые перила.

— Ну что? Будешь рассказывать? — я положил ему руку на плечо.

— Буду, — согласно мотнул белобрысой макушкой Драко и намертво замолчал, закусив губу.

— А я был в Греции недавно, только это секрет. Страшный, — сказал я, понимая, что так просто из Малфоя, что же такое случилось, не выбить. — Вроде бы их сборная первую же игру чемпионата мира по квиддичу играет?

— Ага, первого августа, с Шотландией, — кивнул Драко, который уже в конце мая знал все предстоящие матчи наперечёт.

Кстати, его подарком от родителей на день рождения были билеты на все эти матчи Чемпионата мира вместе со мной и как бы «свободным третьим местом», всё же немало они стоили, чтобы посетить двадцать одну игру вчетвером и арендовать кусок земли под палатку на двадцать три дня. Ещё четвёртым подразумевался сопровождающий взрослый. Насколько я понял, родственники Драко как-то это распределили между собой, ну и Сириус ещё приедет, будет «сопровождающим». В любом случае билеты я на крёстного на запланированные дни и финал смог купить, хотя стоили они очень так прилично. Понятно, почему Малфои только финал решили посетить всей семьёй.

Что касается «третьего места» на игры чемпионата, то его Драко честно разделил между остальными друзьями, часть игр с нами должен был быть Блейз, часть — Невилл, Винсент Кребб и Грегори Гойл. Драко хотел позвать Луну, но та сказала, что возможно будет на матчах и так, с отцом, так как тот журналист.

Я сначала хотел, чтобы и моё «место» тоже поделили на всех, слишком жирно двадцать два дня чемпионата. Но Драко сказал, что это его будущий подарок на день рождения мне. А ещё оказалось, что билет для Сириуса на финал он тоже запланировал. Я договорился с Дадли, что он тоже посетит финал этого чемпионата, раз так вышло, что у меня оказался лишний билет, которые на финал, надо сказать, уже к концу учёбы было не достать.

— Невилл сказал, что у него на девятнадцатого и двадцатого, когда будут полуфиналы, не получится посетить игры, — сказал Драко. — Они с середины августа собираются, кажется, на море побывать. Если хочешь, то можешь взять брата.

— О, здорово, Дадли посетит полуфиналы и финал, — обрадовался я. — Я рассказывал ему про квиддич, но лучше один раз увидеть, что это такое, чем сто раз услышать. Спасибо, Дрейк!

— Стой, ты сказал, что был в Греции? — встрепенулся он. — Только не говори, что был там с моим крёстным!..

— Долго же до тебя доходило, — пихнул я его в плечо. — Да, с ним. Мы были на ферме магических животных. Там очень классно! Я видел мантикор, пегаса, грифона, церберов, пифона и даже маленькую гидру. А ещё там есть фулихоры, это такие цветочные домовики.

— Ох, Хагрид бы свою бороду сжевал за такую возможность! — тихо воскликнул Драко, хихикнув.

— Ну, так что случилось-то, скажешь? — задал неожиданный вопрос я.

— Потом как-нибудь поговорим, — он помотал головой, — мне ещё самому надо всё обдумать.

— Ты смотри, сильно не обдумывай, как в прошлый раз с крёстным, — хмыкнул я.

— Тут… ситуация несколько иная и касается только меня. Но я расскажу тебе, правда, Эр Джей.

— Ладно, как скажешь, — я зевнул.

— А ты заметил, что у Грейнджер поменялись зубы? — неожиданно спросил Драко, когда я уже думал, что пора возвращаться в постель.

— Да? Я только улыбку заметил, что она красивая, — пожал плечами я. — Видел, что что-то изменилось, но подумал, что она просто, ну… подросла, округлилась в некоторых местах. Ей уже в сентябре пятнадцать будет.

— Профессор Снейп на одном из последних наших дополнительных занятий давал рецепт стоматологической микстуры для уменьшения зубов, — протянул Драко. — Грейнджер очень заинтересовалась её свойствами. Как видишь, результат налицо. У неё раньше передние зубы выдавались. Панси со Слизерина несколько раз её бобрихой обзывала, я сам слышал.

— Всё ясно, но пошли уже спать, девчонки вечно недовольны своей внешностью, так что ничего удивительного, что они пользуются всякими штуками, чтобы стать красивее и всё такое.

— И косички плетут, — хихикнул Драко.

— Ага, кто бы говорил, жертва кучеряшек, — я взлохматил его волосы и увернулся от выстрелившего в лицо кулака.

Драко явно повеселел и начал меня гонять по саду, пытаясь достать.

Часть 2. Глава 10. Письмо

02 августа, 1994 г.

Дартмур, Англия

«Привет, Чжоу!» — наконец определился я с тем, как начать.

Варианты «Дорогая Чжоу» и «Здравствуй, Чжоу!» были, после некоторых раздумий, отметены. Первый — как слишком личный, второй — как слишком отстранённый и официальный.

Я выдохнул, гипнотизируя первые два слова письма. А потом решил, что напишу свои мысли и то, что хотел написать, а потом просто перепишу заново, если не понравится, и не буду портить бумагу для каждой ошибки.

«Я знаю, что тебе нравится квиддич. Иначе бы ты в него не играла, верно? А я сейчас на Чемпионате мира по квиддичу, который проходит в Дартмуре, это в графстве Девон, в юго-западной Англии. У магглов здесь располагается национальный парк, но чемпионат проходит немного в стороне от него, ближе к знаменитым болотам. Мой друг — Драко Малфой, говорил, что эти болота мистические, там водятся куча всяких магических животных и существ, которых мы проходим по ЗОТИ. Хотя вообще-то тут много деревьев, и нам запретили ходить за пределы огромнейшей поляны для палаточного городка, которая располагается недалеко от стадиона, за небольшим лесом, его можно пройти через несколько специально сделанных просек.

О, кстати, у нас с Драко и друзьями арендован участок под палатку под номером 3/1-М, а на табличке написано „Малфой“. Там на входе в лагерь дают карту палаточного лагеря, так что можно сориентироваться. Не знаю, будешь ли ты и твоя семья на чемпионате, но если ты там будешь, всегда сможешь нас найти. Мы на небольшом пригорке и как на ладони весь лагерь видно. Народу очень много, но сказали, что большая часть ещё не прибыла, а на финалах и полуфиналах будет ещё больше, и откроют дополнительную поляну.

Вообще меня очень впечатлил Чемпионат. На стадионе вмещается сто тысяч человек, и нам сказали, что Министерство Магии работало целый год, чтобы всё организовать. И что целых пятьсот человек это всё готовили для гостей и местных. Наверное, ты видела в газетах опубликованные списки и время срабатывания порт-ключей сюда. Это сделали специально, так как на поляну и стадион нельзя аппарировать, а ещё тут всё в чарах, по большей части магглооталкивающих, чтобы туристы не обнаружили такое сборище магов со всего мира».

Я перечитал написанные абзацы, вспоминая, как после своего дня рождения, который мы отметили в Лонгботтом-тауэре, мы с Дадли проводили Гермиону на вокзале, потом поехали домой, а вчера в полдень из Литтл-Уингинга меня забрала Минни — эльфушка Малфоев. Для тех, кто забронировал поляну на всё время Чемпионата, были специальные порт-ключи, так что добрались мы до самой поляны без проблем. Но со слов Драко были и те, кого, чтобы не нарушать Статут, попросили прибыть в лагерь за две недели до начала игр. В основном это касалось иностранцев, а также тех, кто купил самые дешёвые билеты.

В общем, когда мы прибыли на место, было видно, что в палаточном городке живут давно и уже установился своеобразный режим, соседские отношения и всё в таком духе.

Вчера и сегодня с нами был Грегори Гойл, а в сопровождении — его отец. Мы легко поставили палатку, в которой были сделаны чары расширения пространства, примерно как в наших школьных сундуках. Девчонки ещё как-то, помню, упоминали эти чары на первом курсе. Палатка оказалась просто огромная внутри, раза в три больше, чем палатка-лаборатория Снейпа-сенсея. Высокие потолки, хотя забираться в неё надо было пригибаясь. Там было четыре спальни, общая комната отдыха с диванчиками, столиком для карточных игр и большим книжным шкафом, а ещё что-то вроде кухни-склада с продовольствием. Мистер Гойл посоветовал нам не колдовать в палатке, да и вообще не использовать палочки, чтобы не нарываться на блюстителей порядка. Готовить еду должна была Минни, которая была очень счастлива, что её взяли на этот чемпионат. Не из-за квиддича, конечно, а из-за Драко.

Все игры, за исключением тех, которые выпадали на субботу и воскресенье, начинались около семи вечера, видимо, чтобы все те, кто работает, всё же могли их посетить.

Мистер Гойл рассказал о задумке сотрудников Министерства, которые везде разбросали в труднодоступных местах особые порт-ключи в виде старых сапог, которые просят каши, неприметных грязных бутылок или сломанных маггловских вещей. В газете типа того же «Ежедневного пророка» были опубликованы списки, расположение и приметы этих вещей, а срабатывать они должны в определённый интервал времени. В основном — рано утром, чтобы было меньше любопытных простецов. Ключи должны перебрасывать магов небольшими группками в национальный парк, а оттуда зрители должны добираться до лагеря и стадиона не привлекая к себе лишнего внимания. Министерством были составлены графики прибытия и указаны точки аппарации, правда, довольно далеко от Дартмура, можно было также воспользоваться и маггловским транспортом, но опять же не привлекая к себе внимания.

Снова перечитав своё вступление, я продолжил:

«Вчера было открытие Чемпионата с представлением всех команд-участниц. Было вообще-то очень здорово. Фейерверки, команды поддержки. Они все такие разные. Но все интересные и красивые. Мне очень запомнилось выступление сборной Уганды, там все темнокожие и в таких необычных юбках с перьями выступали и музыка очень ритмичная. А что они на мётлах вытворяли! Это надо было видеть. Жаль, что нельзя показать. Я купил себе омнинокль, наверное, знаешь, что это. Там можно повторять некоторые моменты, которые ты видел на стадионе, я думал, что это омнинокль записывает, как видеомагнитофон (это такая маггловская штука, которая показывает фильмы и можно видео снимать… В общем очень долгие колдографии со звуком). Я объясняю, а потом подумал, может быть, ты знаешь. Я же не в курсе, возможно, что ты на маггловедение ходишь, или просто знаешь, всё же ты с Рейвенкло, а у вас все очень умные. Ну ладно. Это не важно. В общем, с этим омниноклем я расстроился, потому что записывает не он, а просто как-то магически воспроизводит матч и моменты, которые ты видел через этот омнинокль. Другой человек в омнинокле этого же увидеть не сможет. Или я, если посмотрю в чужой омнинокль. У меня крёстный скоро приедет, ну Сириус Блэк, который в прошлом году у нас вёл ЗОТИ, помнишь? Он учится на артефактора, может, поподробней этот момент пояснит, как эта штука работает.

Но что-то я отвлёкся от Чемпионата.

Насколько я понял, где-то ещё проходили отборочные соревнования, чтобы участвовать в мировом Чемпионате, так как выступает всего двенадцать команд. А может, квиддич в мире не так популярен, как у нас, я точно не знаю. Но зато от Великобритании выступают сборные Уэльса, Шотландии, Англии и Ирландии, то есть шансы на то, что хотя бы одна наша команда будет в финале, высоки. Их поделили на три группы по четыре команды в каждой, похоже на то, как мы играем факультетами в Хогвартсе. В четвертьфиналах каждая команда в группе играет с каждой командой в своей группе. У нас получается также: четыре факультета и шесть игр, которые разбиты на сезоны. Но тут просто играются попеременно по две игры в группе, чтобы все успели отдохнуть.

Вчера была игра между Шотландией и Грецией. У Шотландцев поддержка выступала в юбках-килтах и с волынками. Было похоже на какой-то марш, торжественно и немного грустно».

Странный музыкальный инструмент напомнил мне о музыке нашего мира и… Не стоит сбиваться с мыслей и рефлексировать. К тому же меня в этом полностью поддерживала Ураги, которую я взял с собой на матч. Сова со своего насеста, которым стала спинка кровати, внимательно выглядывала, наблюдая за тем, как я пишу письмо. Наверное, надеялась, что я отправлю её обратно в Литтл-Уингинг. Впрочем, сейчас тёте некогда ухаживать и баловать её, крошка Лили требовала постоянного внимания. Моя сестрёнка совсем ещё малышка, и довольно милая и забавная для младенца. Пухленькая такая и голубоглазая. Уже появились волосики на голове и можно определённо заявить, что она станет блондинкой. Вся в меня… В того, другого меня. Надеюсь, характер будет поспокойней, а то набьёт много шишек. Уже сейчас ползает и такая любопытная, что вообще, а ещё смеётся так необычно и свой зуб пока единственный выпячивает. Меня и Дадли стала узнавать и всегда к нам ползёт, когда мы появляемся в поле её зрения. Забавная кроха.

— Что делаешь? — внезапно заглянул ко мне Драко.

На Малфоя недовольно зыркнула Ураги, она распушила перья и стала похожа на белую подушку, из которой торчат пёрышки.

— Я решил всё же написать письмо Чанг, — ответил я. — Может быть, ответит, а потом… не знаю… Видно будет.

— Чанг из чистокровных, кажется, в четвёртом поколении, — помедлив, ответил Драко.

— Ты же знаешь, что меня чистокровность не очень волнует, Дрейк.

— Я не о тебе, я про неё, — Малфой сел на мою кровать. — В общем… Она может быть уже помолвлена с кем-то.

— Ну, пока я ей не написал «будь моей женой, я влюблён в тебя без памяти», — хмыкнул я, в который раз поражаясь магическому миру.

Нет, у нас, насколько я знаю, тоже существовали договорные браки, но в основном они совершались ближе к шестнадцати. К этому возрасту видно личную силу, способности, достижения, звания. Да и дожить до этих лет надо. К тому же, не всё было так просто. При такой высокой смертности на миссиях и способности куноичи попросту по-тихому придушить в постели, сговорённые пары обычно бывали только в клане Хьюга. Ну и в династических семьях, или там, где какое-то капризное хидзюцу, которое нужно всеми силами сохранить. С другой стороны, если твои гены слишком слабы, то никакие внутриклановые союзы не помогут. В нашем мире подобные долго не существовали. Вырождались. Или вырезались. По-разному. И всё же, насколько я помню, как-то полюбовно решались вопросы отношений. Сложнее было принцессам кланов, типа Ино или Хинаты, они должны были оглядываться на свой клан и вводить туда своего жениха-консорта, а не уходить в чей-то. Но опять же, способности их детей в дальнейшем расставили бы все точки над i.

— У меня есть невеста, — брякнул Малфой.

— А?.. — я чуть не поставил кляксу в письмо для Чжоу. — В смысле?

— В прямом, — преувеличенно небрежно ответил Драко, закидывая руки за голову и вытягиваясь на моей кровати. — Астория Гринграсс.

— Гринграсс? Э?.. Такая же фамилия у Дафны с нашего потока, которая на Слизерине…

— Учится, — закончил за меня Малфой. — Да. Астория её младшая сестра. Но она живёт во Франции. Гринграссы переехали туда ещё в восьмидесятых, когда магическая война здесь достигла пика. Ещё до того, как Тёмный Лорд, ну ты понял…

— Убился об меня, — хмыкнул я, тоже заканчивая его мысль. — Так она, эта Астория, не в Хогвартсе учится? А Дафна тогда почему в нашей школе? Во Франции же есть магическая школа. Кажется, — я припоминал название школы французов, которая должна была участвовать в предстоящем Турнире, — называется Шарм-чего-то-там…

— Шармбатон, — вздохнул Драко. — Ты просто не в курсе, что Хогвартс, да и другие магические школы, устроены особым образом. Существуют специальные реестры учеников, в которые ребёнок вносится при рождении. Это из-за Статута и Инквизиции когда-то было сделано. И чтобы искать одарённых детей. Или чтобы родители не волновались, что у них сквиб… Ну, не важно, — свернул скользкую тему Драко. — Астория родилась уже на территории магической Франции, у них, кстати, туда географически не только Франция входит, но и большая часть Западной Европы. То есть кроме Франции ещё Бельгия, Люксембург, Монако и Нидерланды. Маги этих стран поступают в Шармбатон. Дафна родилась ещё на территории магической Британии, поэтому ей пришлось ехать в Хогвартс.

— А ты хотя бы раз видел эту Асторию? — заинтересовался я.

— Да… — Драко хмыкнул, — мне было десять ещё, почти перед днём рождения. Помнишь, я рассказывал, что мы были на Чемпионате Европы с отцом, перед поступлением в Хогвартс?

— В Швеции, кажется? — вспомнил я.

— Ага. Там были Гринграссы, и с ними была Астория. Ей, вроде, лет семь или восемь было. А нынче, когда каникулы начались, мне дед и отец напомнили о том, что я помолвлен с этой девчонкой. Ну и, вроде бы, у меня сейчас возраст… В общем, сказали не влюбляться ни в кого. А на следующий год мы поедем поближе знакомиться с этой моей невестой, ей как раз будет двенадцать. А ещё, возможно, что её переведут в Хогвартс после третьего курса. По магическому контракту женщинам нужно минимум три года обучиться в школе чародейства и волшебства. Ну, это старые порядки такие были, но некоторые этими законами и лазейками пользуются.

— А ты уже, кажется, влюбился?.. — внимательно оглядев разнесчастного друга, спросил я.

— Кажется, да. И теперь совершенно не знаю, что мне делать и как быть, — отвернулся Драко.

— А эти помолвки они что, какие-то особо магические? — спросил я. — Их никак не отменить? Может, вы друг другу не понравитесь? Тогда как? Мучиться всю жизнь, что ли?

— Гринграссы чистокровны. Они входят в священные двадцать восемь, — как будто это всё объясняло, ответил Драко.

— Ну, а Луна что? Ты вроде говорил, что она чистокровная?

— Да… — выдохнул Драко. — В восьмом поколении.

— Не знаю даже, что тебе и сказать, — пожал я плечами. — Не всё и не всегда получается так, как мы хотим. Но можно бороться за то, во что ты веришь. Если ты сделал всё возможное и невозможное для своей победы, но всё равно не вышло, можно сказать, что были обстоятельства, которые были сильнее тебя, но всё же ты боролся и не сдался. Реально сделал всё, что мог, и даже чуть больше. Но если не делать ничего, то неизвестно, смог бы ты победить.

— Иногда ты говоришь настолько умные вещи, Эр Джей, что я тебя боюсь, — выдал после минутной паузы Драко.

— Давай ты побоишься меня в другом месте? Я хочу до матча письмо дописать и отправить, — смутился я от восхищённого взгляда друга. — Ты только всё равно подумай, не бросайся грудью на… на проклятья.

Малфой ушёл, а Ураги ухнула, напоминая, что я хотел дописывать письмо для Чжоу.

«Шотландия выиграла у Греции со счётом 180:60. Прошло всё довольно быстро. Всего минут пятьдесят матч длился. Тут тоже, как на наших играх в Хогвартсе, будут подсчитывать общее количество очков по трём играм с соперниками в группе, и выберут четырёх финалистов по этим суммам, которые сразятся в полуфинале по жеребьёвке, уже на выбывание, а потом, двадцать второго, будет финал.

Сегодня будет игра Трансильвании с Угандой, у которых как раз темнокожие все и с юбками и перьями. А Трансильвания, как мне сказал Драко, считается родиной вампиров, так что у них группа поддержки вроде как из вампиров состоит, но как мне показалось, у них просто какой-то грим. Посмотрим на их представление. И может, ещё тебе напишу, если ты не будешь против нашей переписки, и тебе будет интересно».

Ураги снова ухнула и так вытянула шею, прищуриваясь, что я заподозрил, что сова внезапно научилась читать и сейчас определяет, кому я пишу и далеко ли ей лететь. Где жила Чжоу я не имел ни малейшего понятия. Возможно, что Ураги придётся слетать в Ирландию или Шотландию, а если ещё ждать ответа…

Точно! Я совершенно точно смогу получить ответ от Чжоу, хотя бы какой-то, который может намекнуть, свободна девушка или нет, а то правда что, помолвлена или ещё что, ей уже пятнадцать должно в этом году исполниться.

«Мою сову зовут Ураги. Она подождёт твой ответ. Ураги очень сообразительная и умная…» — я покосился на какую-то слишком довольную морду совы. Ну точно, она читает! Никогда не замечал… Да и редко письма при ней писал.

«Если вы живёте где-то, что нельзя привлекать внимание, то ты можешь ей просто свистнуть, даже не очень громко: два коротких, длинный и снова два коротких. Ураги услышит и прилетит.

Буду надеяться на твой ответ.

Гарри Поттер

1994/08/02».

Я прочитал, что получилось. В принципе, вполне справился, поэтому решил ничего не переписывать.

Завернул письмо, сложил в конверт и вывел «Чжоу Чанг от Гарри Поттера». Ещё давным давно, когда я заинтересовался, как именно почтовые совы находят своих адресатов, мне сказали, что когда волшебник пишет адрес, то непроизвольно вкладывает в письмо немного магии, попросту представляя человека, которому пишет. Это что касается личной переписки. Но если тебе надо обратиться к незнакомому человеку, то в основном пользуются магической почтой и нужно знать имя и адрес. На почте делают что-то вроде того же, что и на обычной почте, они отправляют сов своему почтальону, а тот в свою очередь перенаправляет к адресатам, которых знает. Или в официальное место, если ты пишешь, например, куда-нибудь в приёмную министра или Хогвартс. А вот совы Хогвартса находят своих детей благодаря той самой магии реестра, про которую рассказывал Драко. Даже волшебным образом точный адрес проявляется. Но подобные письма можно писать только в Хогвартсе.

— Держи. Для Чжоу Чанг, — передал я заклеенное письмо Ураги.

Моя беляночка с достоинством королевы Британии приняла корреспонденцию, соскочила со спинки кровати и, важно вышагивая, прошла пешком до выхода.

— Я надеюсь, ты так до получателя не пойдёшь? — спросил я, тихо хихикая в кулак. В основном потому, что эту сцену застал Грег и с непередаваемым выражением лица следил за совой.

Ураги глухо ухнула что-то вроде «сам дурак» и, выбравшись из нашей палатки, полетела куда-то на север.

Часть 2. Глава 11. Вопросы и ответы

16 августа, 1994 г.

Дартмур, Англия

«Дорогой Гарри!» — и сердце радостно запрыгало от этого обращения.

Чжоу мне ответила, я написал ей снова, она ответила, я снова настрочил послание, описывая красивый и техничный матч Шотландии с Трансильванией: группа А, в которую входили Шотландия, Греция, Трансильвания и Уганда, четырнадцатого августа закончили свой третий круг игр. Пока рано говорить за весь чемпионат, но в своей группе Шотландия набрала самое большое число очков, так что, мне кажется, в полуфиналах эта сборная сыграет. Сегодня игра Болгарии с Францией, последняя у группы В, и станет ясно, кто в их группе будет лидировать, пока это делает Уэльс, который сыграл все три игры, но Болгария с их ловцом — Виктором Крамом — творит такие вещи, что нельзя сказать наверняка. По крайней мере, на Францию почти никто не делает ставок в сегодняшней игре, а разница очков с Уэльсом у Болгарии составляет всего-то сто девяносто. Это меньше, чем у нас был разрыв со Слизерином в прошлом учебном году.

У Болгарии не так сильны вратарь и охотники, но их ловец просто покоряет своим талантом. Даже не удивительно, что некоторые болельщики, особенно после провального матча Англии против Аргентины, переключились на Болгарию. После первой же игры третьего августа, когда Крам вытворял нечто, что сложно передать чем-либо кроме междометий и телодвижений, которые призваны повторить траектории его полётов, в местных магических палатках появились маленькие фигурки Крама и шляпы с флагами Болгарии. А в «Ежедневном Пророке» сделали целый разворот с колдографиями Виктора: несколько удачно снятых финтов и даже, как он ловит снитч. После такого, как сказал Драко, «Крам был обречён на популярность». Да к тому же ловец Болгарии был довольно молод и не женат вроде, из-за этого палатку их сборной постоянно атаковали поклонницы. Но я ни разу не видел Крама с кем-нибудь из них.

Вообще команды сборных жили тут же в палаточном лагере. Некоторых игроков можно было видеть на тренировках или гуляющими. Министерство вроде даже какие-то туристические культпоходы для иностранцев организовывало. Жизнь на Чемпионате была интересной, и я за прошедшие две недели только дважды возвращался в Литтл-Уингинг. В выходные игры шли пораньше, да и в прошлую субботу Англия так продула Аргентине, что смотреть на местный траур болельщиков не было никакого желания. А тринадцатого играли Греция с Угандой, но я уже посмотрел эти две команды, и играли они так себе, не сравнится с Болгарией, поэтому вообще не остался на матч и с утра вернулся к Дурслям, провёл время с братом и Пирсом, посмотрели фильм, повозился с сестрёнкой. Мне потом Драко сказал, что игра затянулась на все положенные по регламенту Чемпионата четыре часа. Снитч так и не поймали, а игроки были настолько вялыми, что их чуть не забросали всяким мусором. Победителя просто по пенальти определили.

Игрушечного Крама я купил и с последним своим письмом отправил Чжоу. И вот она снова написала письмо!

«Дорогой Гарри!

Мне было очень приятно получить замечательный сувенир с Чемпионата! Большое спасибо! Мы вместе с моим отцом следим за играми по колдорадио, но твои письма передают намного большую атмосферу, как будто бываешь на самом стадионе в сто тысяч зрителей и всё видишь своими глазами. Ты очень интересно всё описываешь. А маленький Виктор Крам теперь украшает каминную полку. Честно говоря, я не думала, что взрослый человек может так радоваться игрушке. Прости, что я поделилась твоим подарком, но отец стал яростным болельщиком Болгарии, потому что Англия явно не пройдёт в полуфиналы, и я просто показала ему, как забавно хмурится болгарин, и он забрал его у меня. Еле уговорила на каминную полку. Ой, тебе, наверное, это не очень интересно, но я просто хотела, чтобы ты знал, что мне подарок понравился. А твои письма приходится читать вслух, потому что папа у меня довольно строгий. Но когда он узнал, что это пишешь ты и ещё что про Чемпионат, он немного смягчился и разрешил нам переписываться. Некоторые моменты я ему всё же не читаю, так что не волнуйся. В последнем письме ты написал, что хотел бы узнать обо мне немного больше и спросил, что мне нравится из еды и люблю ли я лапшу. Ты такой милый.

Знаешь, я очень люблю лапшу, моя семья выходцы из Китая, а это у нас традиционная еда. Мне всегда жаль, что в Хогвартсе никогда не бывает дней национальной кухни или что-то в таком духе. Ещё мне нравится рис, но его тоже почти не готовят. И суп с лапшой. Ты, наверное, такого не знаешь, но я очень люблю рамен. Он считается блюдом, которое придумали в Японии, но оно очень вкусное, поэтому в Китае его тоже очень любят. Мой папа обожает рамен, и я — тоже. Самый простой рамен можно даже просто залить кипятком, а когда это сложный суп со всякими вкусностями, то готовит моя мама…»

— Эй, Гарри, что с тобой? У тебя такое лицо… — вывел меня из астрала голос Сириуса.

— Что?.. — я оторвал взгляд от сверкающих звёздочками в моём воображении строчек насчёт рамена и посмотрел на крёстного, с трудом сфокусировавшись на его улыбающемся лице.

Сириус прибыл в Дартмур вчера. «Человека-праздника» из него не выбили даже за год сурового обучения, он много хохотал, расспрашивал, живо интересовался, как мы живём, но про обучение почти ничего сам не рассказывал, обходился общими фразами о том, что всё нормально.

Так совпало, что на последнюю неделю Чемпионата, то есть на последние пять дней до финала, сопровождающим у нас стал Снейп-сенсей. В понедельник он решил основательно взяться за нас с Драко и Блейзом, который как раз был на очереди «третьего друга». На нашем участке, рядом с палаткой Малфоев была установлена до боли знакомая мне переносная лаборатория, и днём, когда не было игр, Снейп-сенсей не давал нам «разгильдяйничать». Мы готовили ингредиенты для зелий младших курсов. Сириуса тоже, кстати, сенсей умудрился припахать, а крёстный был не против, не огрызался и даже не возмутился на тему того, что «у детей каникулы, дай им отдохнуть». И так отдыха и развлечений было навалом, а в процессе работы Снейп-сенсей читал нам небольшие лекции по ингредиентам, которые мы потрошили, сушили, измельчали и готовили. Было интересно, а Сириус вообще засыпал сенсея вопросами, но скорее с уклоном в артефакторику. К своему удивлению я узнал, что они, оказывается, переписывались через леди Нарциссу.

Сириусу разрешили переписываться только с двумя родственниками, одним из его корреспондентов стал я, как крестник, а второй — двоюродная сестра Сириуса и мама Драко. Сириус писал ей и иногда что-то передавал Снейпу-сенсею, или вставлял для него в конце приписки, а сенсей ему отвечал. Писем от Сириуса в течение прошлого года пришло от силы штук восемь, наверное, и леди Нарциссе он писал не очень часто, но то, что крёстный, как оказалось, поддерживал связь ещё и со Снейпом-сенсеем, меня радовало.

Вчера вечером, после игры Уэльса с Люксембургом, я запалил, что Сириус помялся, чуть поболтал с нами и свинтил в комнату к Снейпу-сенсею. У крёстного под внезапно надетой мантией топорщилась бутылка. А из комнаты потом не было слышно ни звука, наверное, чар навесили, чтобы мы не подслушивали, о чём они говорят.

— Эй, Ураги, кто это написал Гарри, что у него лицо сейчас порвёт от глупой улыбки? Девушка? — играя бровями, спросил Сириус.

Ураги-предательница состроила такое выражение морды, прищурила веки и глумливо ухмыльнулась — непонятно только, как она делает это одним клювом! Но эта ехидная пернатая рожа ясно подтвердила все догадки Сириуса. Вот от кого она научилась так делать? Все совы, как совы, а эта…

— Даже та-а-ак?.. — протянул крёстный, повторяя ухмылку. — Думаешь, что Гарри влюбился?

— Эй! Я вообще-то здесь! — возмутился я, чувствуя, как краснею. Какая любовь? Мы ещё пока просто переписываемся!

А Ураги хохотнула и… у неё же, в отличие от Герцога, нет бровей, почему мне кажется, что она ими тоже играет?! Несуществующими бровями!

— Ладно, ладно, не злись так, — поднял обе руки крёстный, — я просто так спросил. Я же не против. Она симпатичная? Красотка с Гриффиндора? Или стеснительная скромняшка с Хаффлпаффа? Я её знаю? В смысле я всех учил, но студентов было так много… Может быть, это та твоя умная подруга, такая кудрявая? Или была у вас там одна блондинка. Кажется, Фэй… или Лаванда?.. А ещё были симпатичные близняшки, они ещё учились на разных факультетах…

Я понял, что если не удовлетворить любопытство Сириуса, он не заткнётся и ещё чего доброго подключит Снейпа-сенсея к обсуждению возможных кандидаток на моё сердце.

— Я скажу, скажу, только прекрати обсуждать моих одноклассниц! — взмолился я. — А то это как-то извращенски звучит!

— Эй, ты что, намекаешь, что я уже старый? — возмутился Сириус, ослепительно улыбаясь, прямо вылитый Гилдерой Локхарт. — Да я в юности знаешь, как девчонкам нравился? За мной пол-Хогвартса увивались! Я подумал, что, может, тебе совет нужен дельный? Но сначала скажи, кто эта счастливица?

— Она на курс старше и в этом году уже на пятый перешла, — протянул я, обдумывая предложение крёстного. С одной стороны, может он и старый ловелас, но что-то как и Джирайя не женился. Ладно, Джирайя был всю жизнь влюблён в бабульку Цунаде, но Сириус-то вроде ни в кого не влюблялся. Или просто его слишком рано упекли в тюрягу? Была ли у него невеста? А то, может, он просто… Сенсей говорил, что Сириус был «красавчиком», который распускал везде флюиды и на которого вешались девчонки, но мне толп и не надо…

— О! Это прекрасно! — сбил меня с мыслей крёстный. — Она старше тебя, а значит немного опытней.

— Я не уверен в этом, — вспомнив письмо Чжоу про строгого отца, сказал я. Да и не было о ней никаких слухов или сплетен. Серьёзная девочка, умненькая, в квиддич играет.

— Ну так кто это?! — Сириус был человеком, но мне явственно виделся пёс, перед мордой которого размахивают сосиской. Пёс вроде сидит, потому что сидеть ему приказали, но на сосиску смотрит неотрывно, тихонько повизгивая, давится слюной и стучит хвостом по полу.

— Это Чжоу Чанг, — и увидев недопонимание на его лице, пояснил: — она с Рейвенкло, играет в их сборной по квиддичу за ловца.

— О! Такая маленькая изящная бойкая брюнетка с восточными корнями?! — дошло до крёстного. — О!.. Уважаю! Красивая, умная, ещё и твои увлечения разделяет! Не женщина, а мечта!

Его бурные изъявления радости прервал Снейп-сенсей, который заглянул в комнату.

— Мне долго вас ждать? Мистер Малфой и мистер Забини уже начали нарезку прыгучих луковиц.

— Представляешь, Северус, а у Гарри девчонка появилась! — тут же выхвастал Сириус.

— Поздравляю, мистер Поттер, — даже бровью не повёл сенсей, — а теперь, после того как ваш крёстный поделился этой совершенно не интересной мне информацией, я могу видеть вас на занятии и надеяться на помощь?

Я спрятал письмо в карман и пошёл в указанном направлении. За спиной послышалось бурчание Сириуса.

— Ну что ты такой скучный, Снейп, это же так круто… Молодость, первая любовь.

— Может тебе и круто, Блэк, — не остался в долгу сенсей, — но не дело разбалтывать это каждому встречному и смущать парня. Ты бы ещё в центр лагеря вышел и с помощью «соноруса» всех оповестил о мисс Чанг.

— Эй, а ты откуда знаешь?! Я с таким трудом у него выпытал!.. А ты — знал?! Снейп?!

— Я всё-таки в Хогвартсе преподаю и не слепой, — фыркнул сенсей, ничего не объясняя. Но я мог поклясться, что у него на губах играет злодейская ухмылка, до которой и Сириусу, и Ураги ещё ой как далеко.

* * *

— О, Дрейк, смотри, кто идёт! — пихнул я Малфоя, когда нас отпустили с занятия по зельям.

Издалека махая рукой, к нам шла Луна Лавгуд в сопровождении своего отца. Мистера Лавгуда я видел только мельком, на вокзале, но не узнать его было невозможно. Этот мужчина был с такими же белыми волосами, как и Луна, да и цвет глаз у них совпадал.

— Привет, Луна! Здравствуйте, мистер Лавгуд, — поздоровался я.

— Здравствуйте, здравствуйте, — улыбнулся нам отец Луны. — Вы можете звать меня Ксено.

— Папа здесь для того, чтобы написать в «Придире» про матчи, — объяснила нам Луна. — Я уговорила его сначала сходить до вашего участка. Ой, папа, это Драко, это Гарри, а это — Блейз.

— Да-да, сегодня должен быть интересный матч «Болгария — Франция», мы не можем такого пропустить, — кивнул Ксено.

Я посмотрел на смущённого Драко, который не знал, что сказать, и на притихшую Луну и широко улыбнулся.

— Мистер Лавгуд, ой, то есть Ксено, а можно мы с Луной на этот матч поменяемся местами? Меня немного интересует журналистика и мне хотелось бы посмотреть, как работают профессионалы. К тому же я сам немного стараюсь осветить матчи для своих друзей, которым не удалось побывать в Дартмуре по ряду причин, — это, кстати, была чистая правда, и я честно переписывал некоторые выдержки из писем для Чжоу, чтобы отправить их Невиллу, Блейзу и Дадли. Ураги носилась как угорелая по Британии, а Минни доставляла мои письма в Литтл-Уингинг и оставляла их в условленном месте.

— Действительно? — переспросил отец Луны. — Ну, раз так, то я совсем не против. Луна, детка, ты не возражаешь?

— Нет, папа! — пискнула Луна, а Драко одними губами сказал мне «спасибо».

— Тогда идём, молодой человек!

* * *

Билеты у Лавгудов были куплены на более дешевые места, немного сбоку, но в омнинокль всё равно было нормально видно. Стоило Краму вылететь, как трибуны начали скандировать «Крам! Крам! Крам!». Сказывалось ещё и то, что британцы по какой-то причине недолюбливали французов, то ли у них постоянные войны были, то ли просто потому, что самые близкие соседи — только через пролив, то ли ещё по какой-то причине. Так что почти все британцы, которые поддерживали сборные Англии, Шотландии, Уэльса и Ирландии в этой игре дружно болели за Болгарию. Я, кстати, вспомнил, что вроде бы эта Болгария где-то совсем рядом с Румынией, в которой работает Чарли Уизли — брат Рона.

Плюс команда поддержки Болгарии состояла из вейл. Все как на подбор — очень симпатичные и фигуристые девушки. А уж что они на мётлах творили — загляденье. Да и наряды у них были весьма открытые.

— Ты очень хороший друг, Гарри, — внезапно сказал Ксено, который до этого на стадион как будто и не смотрел, несколько отрешившись.

— Извините, что? — переспросил я.

— Я рад за Луну, что у неё есть такой друг, как ты, Гарри. Ты же не дашь мою дочь в обиду? — посмотрел он на меня своими светлыми глазами, напоминая беловолосого Хьюга.

— Нет, сэр, — мотнул я головой, — я никогда не предам своих друзей, это мой путь… Мой путь волшебника.

— Хорошо, — улыбнулся Ксено и отвернулся, снова немного отрешившись от всего.

* * *

Игра была очень интересной. Захватывающей. Я чуть не надорвал горло, так кричал. Вокруг все тоже кричали, гудели в рожки и дудели в специальные свистелки. Два часа промелькнули незаметно, настолько жарко было на поле. Французы всерьёз сопротивлялись, но болгары с их Виктором, это что-то с чем-то!

В итоге, Болгария выиграла со счётом «250:110» и пока была на первом месте по итогам двух групп. На втором и третьем месте были Уэльс, который входил в ту же группу, что и Болгария, и Шотландия из группы «А». Оставались ещё две игры: «Ирландия — Аргентина» и «Англия — Норвегия». По итогам следующих двух дней будет ясно, кто выйдет в полуфиналы, и какие сборные будут играть, но Болгария уже точно прошла, а вот Шотландия была под вопросом, так как за места в полуфиналах ещё могли побороться Норвегия и Ирландия.

— Ух, просто отличная игра! — сказал Драко, когда мы встретились на выходе из стадиона.

— Спасибо, Гарри, — улыбнулась мне Луна, — до встречи!

Мы попрощались с Лавгудами и пошли в свою палатку.

Окончание письма Чжоу я дочитал уже перед сном, оно было довольно коротким, но вызвало у меня такой подъём сил, что думал, что не засну.

«Я очень надеюсь, что ты мне ещё напишешь, Гарри. И я тоже хотела бы немножко побольше узнать о тебе. По Хогвартсу порой ходит столько слухов, что не знаешь, чему верить. Не буду тебе всего пересказывать, да и это некрасиво. Просто хотела спросить, есть ли у тебя девушка, потому что говорят, что ты встречаешься с Гермионой Грейнджер.

Я хотела зачеркнуть последнее предложение, потому что такое личное, я пойму, если ты не захочешь отвечать.

Всего тебе доброго, очень надеюсь на твоё письмо.

Чжоу

15.08.1994»

Я принюхался. Мне кажется, или бумага письма чем-то ароматизирована? Это что, какие-то духи?

Часть 2. Глава 12. В гостях у старой леди

21 августа, 1994 г.

Англия, Лондон

— Дом, милый дом, — сказал Сириус, пропуская всех нас в Блэк-хаус. — Здравствуйте, мама, — чуть поклонился он портрету в конце коридора.

— Доброе утро, сын. Гарри, мистер Снейп, — поприветствовала тех, кого знала, леди Вальбурга. — Кричер! Приготовь нашим гостям чаю, — она посмотрела на Снейпа-сенсея и добавила: — и кофе.

— Благодарю, леди, что помните о моих предпочтениях, — кивнул сенсей, вызвав лёгкую улыбку у портрета.

Двадцать первого августа, воскресный выходной, который организовали между полуфиналом и финалом, мы решили провести в Лондонском особняке Блэков.

— Мама, я хотел вам представить ещё кое-кого, — Сириус подвёл к портрету Драко.

Дадли пока немного напрягался, крутил головой и держался меня. Но брата я по поводу старой леди предупредил, поэтому он был в строгом костюме, аккуратно причесанный, готовый к некоторым каверзным вопросам и даже неадекватному поведению. Мне надо было проверить, как Вальбурга воспримет моего брата. Дадли я честно сказал, что наш поход в магический дом может закончиться как угодно, и волшебники, как и все люди, очень разные. Но хотелось всё же немного больше показать ему «мир магии» в том числе и его изнанку. Стоит ли вообще желать стать магом. И что может его ожидать.

От квиддича брат был в полном восторге. Как и от ярмарки и всяких прикольных сувениров, огромной палатки внутри при крошечных размерах снаружи, стадиона, команд, Виктора Крама. Да и сквиба в Дадли никто не подозревал. Всё же детям нельзя было колдовать на каникулах, да и взрослым не рекомендовалось махать палочками. А так, наверное, без определённых диагностических чар, сквиба не определить с разбегу, особенно, если он вполне комфортно себя чувствует в среде магов и обвешан всякими амулетами.

— Здравствуйте, леди Вальбурга, — поздоровался Драко. — Меня зовут Драко Малфой.

— Сын Нарциссы и Люциуса Малфоя? — заинтересовалась Вальбурга, склонив голову. — Тебе уже тринадцать?

— Исполнилось четырнадцать пятого июня, — вежливо поправил её Драко.

— Совсем взрослый, — кивнула леди. — Наверное, уже и невеста есть?

— Если разрешите, то я хотел бы с вами об этом поговорить позже. Наедине, — попросил Драко.

— Хорошо, — кивнула Вальбурга и зорко посмотрела за моё плечо.

— Это мой брат, Дадли Дурсль, — представил я Дадли, не менее пристально изучая нарисованное лицо Вальбурги.

— Мальчик от старшей дочери твоего дедушки? — не спешила бросаться обвинениями или обзываться Вальбурга, с интересом изучая моего брата. — Но он видел дом и смог в него войти?..

— Да.

— Ты говорил, что старшая линия — сквибы.

— Да…

— Но сквиб, особенно уже в таком возрасте, не увидел бы Блэк-хаус и не смог в него войти. В нашей семье был единственный сквиб. Мариус, брат Дореи, которая стала Поттер. После восьми лет, когда магия Мариуса так и не пробудилась, его родителям пришлось отдать мальчика в маггловскую семью. Дом убивал Мариуса. Сквибы не могут находиться в манорах и волшебных особняках. Магия родов слишком опасна. Она настроена… Как бы это сказать?.. На выживание рода. Именно магического рода, поэтому пытается уничтожить неподходящих детей. А после девяти лет у ребёнка окончательно прерывается связь с родительской магией, которая их защищает. По крайней мере, насколько я изучила этот вопрос. В своё время Сириус… У него был первый магический выброс только в семь с половиной лет. Это было настоящее счастье.

Я посмотрел на крёстного, который смутился от этих слов.

— Да, я помню, мне мама что-то такое рассказывала, очень давно, в детстве, — подал голос Драко. — Ещё с этим связан ритуал принятия и Объявление Наследника, верно? Когда мне было девять, был праздник и мне много подарков подарили…

— Считается, что именно из-за этого все ритуалы введения в род совершаются в девять лет. А крайний срок пробуждения магии — восемь, — продолжила леди Вальбурга. — В опасный период между восемью и девятью годами родовое гнездо может убить ребёнка-сквиба. Поэтому таких детей отдают и не позволяют им возвращаться, — она пристально посмотрела на меня. — Отрезают от Рода. Когда ты упомянул о своём дедушке, я хотела тебе это рассказать, но тема для тебя была болезненная, и я не решилась ворошить прошлое.

Я кивнул, подумав, что для этих детей-сквибов в любом случае главным будет то, что от них отказались, возможно, поэтому в обществе сложилось столь предвзятое отношение к «недоволшебникам». А аристократы не будут бегать и каждому объяснять что и почём. Магглорождённые же, которые не знают всей подоплёки, вообще просто обвиняют магические рода в притеснении сквибов. Но так ли легко отказаться от собственного ребёнка? Бывает, что и в обычной маггловской семье рождается ребёнок-инвалид, не очень умный, или получивший травму, которая не позволяет ходить. Есть специальные учреждения, куда можно отдать такого ребёнка, но не все это делают. А если выбор между существованием до девяти лет и полноценной жизнью, пусть и не в магическом мире? Жизнь ребёнка, но полный отказ от него, причём, скорее всего, какой-то магический и хитро-заверченный ритуал, и отказ как раз самый настоящий без контактов с семьёй. Кто знает, не помогали ли тому же Гансу Валентайну Хубе через посредников, всё же дед Гарри прожил довольно насыщенную жизнь и получается, что занимал не последнее место в мировой истории.

— Так вы считаете, что я не сквиб? — спросил Дадли, покраснев под проницательным взглядом нарисованной леди.

— После девяти лет сквибы не могут увидеть или войти в старинные родовые особняки. Простые, сокрытые чарами места — могут. Тот паб, который соединяет маггловский Лондон с Диагон аллеей, или ту платформу на вокзале, даже спокойно смогут попасть в Министерство Магии. Но, например, Хогвартс сквибам не доступен. Это слишком старый замок и там слишком много родовой магии. Когда-то поднималась тема, чтобы организовать в Хогвартсе что-то вроде приюта для сквибов, обучать их азам, всё же не все профессии требуют магии или махания палочками, это вам мистер Снейп может подтвердить. Помощник зельевара, на подай-принеси, вполне может быть сквибом.

— Это верно, — кивнул сенсей.

— Но в Хогвартс сквибы не смогли попасть, а когда их протащили туда через камины — начиналась такая же реакция, как и в магических особняках. Даже сильнее. Поэтому есть железное правило об учащихся строго по реестру Книги Выбора.

— Но, мама, а как же Филч? — спохватился Сириус. — Он же сквиб! И он работает завхозом в Хогвартсе уже целую вечность!

— Мистер Филч, — перебил крёстного я, — стал сквибом в стенах Хогвартса, и, скорее всего, из-за этого не может выйти из замка.

— Если это правда, возможно, так сработала защита учащихся, — кивнула леди Вальбурга. — Когда-то я входила в Попечительский совет и знаю довольно много странных историй, связанных с Замком Основателей…

— Завтрак готов, хозяйка, — появился эльф. — Кричер накрыл в столовой.

Домовик поклонился нам и уставился на Дадли.

— Чего это он? — громким шёпотом спросил меня брат, который замер перед эльфом. Про эльфов вообще, и Кричера в частности, я Дадли рассказывал, но на самом деле несколько не по себе, когда тебя так разглядывают с непонятными намерениями.

— Не знаю, — впрочем, уточнить у эльфа не получилось, так как Кричер попросту исчез.

— Позавтракайте, — дала нам напутствие леди Вальбурга. — Потом я хотела бы поговорить с каждым из вас.

Мы гурьбой прошли в столовую. Кричер расстарался. К чаю и кофе были тосты с джемом и маслом, варёные яйца в специальных подставках и даже жареные сосиски.

Информация, полученная от леди Вальбурги, заставляла задуматься. Дадли «не сквиб», потому что это нечто иное, чем я думал изначально, или потому что он уже полтора месяца принимает настойку эльфэука, которая как-то стабилизирует магию? Для волшебников «сквибом» был человек, который не мог колдовать, но при этом частично соприкасался с магическим миром, вроде того же посещения Министерства или «Дырявого котла». А может, есть несколько «подвидов» сквибов? Или они разные? Из сквибов я знал ещё только старую кошатницу старушку Фигг, которая жила в Литтл-Уингинге. Ну и по идее можно было проверить тётю Петунью, которая ещё не принимала эльфэук. Увидит ли она особняк Блэков? Предлагать тёте настойку я пока не решался. Всё же она ещё кормит грудью, и неизвестно, как это скажется на Лили. Ну и они вроде счастливы с дядей, жизнь сложилась. Не знаю, стоит ли вообще о чём-то ей говорить. Может, только расстроится или ещё что.

Да и пока всё очень не точно с настойкой. Дадли и то я наказал, чтобы принимал с огромной осторожностью, и если вдруг что, если хотя бы что-то будет необычное — чтобы сразу мне сказал. Я даже пообещал, что после Чемпионата мы с ним сгоняем до Диагон аллеи вместе, чтобы он посмотрел на магический квартал, и что куплю ему сову почтовую. На всякий случай. У них там возле академии есть небольшой то ли парк, то ли лесок. Купим кого-то типа Стрелки Уизли — маленького, серенького и незаметного. Пусть живёт в этой лесополосе, а если понадобится, прилетает за почтой.

* * *

Чжоу мне написала ещё два письма, у нас завязалась довольно бурная переписка, так что послания приходили через день. Первое ароматизированное письмо заставило мою паранойю поднять голову, я показал его Драко, что вдруг это каким-то зельем облито, которое заставит меня влюбиться. Малфой поржал и прочёл целую лекцию о подобных составах и их влиянии, а Блейз, понюхав письмо, авторитетно заявил, что оно пахнет очень модными в этом сезоне у девчонок духами «Сладкая красавица» или «Красивая сладость», я уже не помню. Порадовался только, что у сенсея не спросил, а то бы много нового узнал о своих умственных способностях.

Рано утром, перед тем как мы посетили Блэк-хаус, я отправил Ураги с новым письмом к Чжоу. В финал вышли Ирландия и Болгария. Их игра будет завтра вечером.

Вчера ещё получил письмо от Гермионы, которая сообщила, что Рон Уизли позвал её на финал Чемпионата. Семья Уизли достала билеты, и они прибудут с утра двадцать второго. Гермиона предложила нам встретиться где-нибудь в палаточном лагере, чтобы мы с Драко всё им показали, что тут и где. Малфой сразу заподозрил, что Уизли решил заработать немного очков перед нашей отличницей. Дадли, когда узнал, что будет Гермиона, предположил, что она может нравиться Рону. Я прикинул, что, скорее всего, у их семьи был только один лишний билет, поэтому Рон не стал звать Дина, Симуса или Кевина — своих соседей по комнате. Потом только обид будет больше, чем радости. С другой стороны, Гермиона — хотя и магглорождённая, умненькая и красивая, а тут на самом деле рано всякие браки затевают. Кто знает.

Забавно, что, оказывается, про нас с Гермионой ходили те слухи, будто бы мы встречаемся. Наверное из-за того, что она тогда со мной секретничала из-за хроноворота, и мы вместе в Хогсмиде ходили, чтобы с Дэниелом повидаться…

Я написал Чжоу, что с Гермионой мы просто друзья и, подумав, приписал, что она очень нравится моему кузену. Это, насколько я знаю, девчонок успокаивает. Типа, я с Гермионой дружу, потому что мой брат имеет на неё виды, вот и приглядываю. Многим нужна какая-то определённая причина для дружбы парня с девушкой и «она просто боевой товарищ» не прокатит.

* * *

После совместного завтрака мы вышли во внутренний дворик, чтобы проведать эльфэук и посмотреть, как дерево растёт.

В Лонгботом-тауэре, Малфой-маноре и Запретном лесу эльфэуки были такими же высокими, но «наш» мне показался чуточку толще. На чёрной коре уже даже появились серебристые трещинки. А ещё более раскидистый, что ли.

— Драко, Дадли, пойдёмте, я покажу вам библиотеку и парочку интересностей в доме, — предложил Сириус.

— А Гарри?.. — посмотрел на меня брат.

— А им с Северусом надо какой-то скучный опыт в пыльной лаборатории провести. К тому же, я хотел немного пройтись по третьему этажу, Кричер пожаловался, что там завелись пикси и какой-то стонущий призрак. Айда с ним сразимся! Здесь можно колдовать.

На лицах Драко и Дадли я увидел мучительные размышления. Соблазнить парней приключениями на пятую точку Сириус смог довольно легко. Да и к тому же он взрослый маг, так что приключения в относительной безопасности!

— Конечно, идите, — махнул я им рукой, — развлекайтесь. Я потом тоже к вам присоединюсь. День длинный. Дадли, ты только держись поближе к Драко или Сириусу, ладно? А то у тебя нет палочки.

— У меня есть кунай, — самодовольно сообщил мне брат. — Твой подарок на мой день рождения.

— Для сражения с пикси больше подойдёт какая-нибудь книга потолще, — хихикнул Драко. — Мы как-то с Гарри их на практике по ЗОТИ учебниками шмякали…

Обсуждая моменты сражений с крошечными крылатыми созданиями, они ушли в дом.

— Проверим нашу клубнику, сенсей? — спросил я.

— Да, пора бы, — кивнул он.

* * *

Свитки длительного хранения мы испытывали уже год. В последнее время я был настолько занят, что особо не придумывал ничего нового, пользуясь своими наработками, сделанными ранее. Впрочем, тут был ряд ограничений. Появилась Алиса, новые групповые тренировки, двойная «ночная» жизнь в мире Чёрных пещер вместе с сенсеем. Этот учебный год растянулся чуть ли не на два года объективного времени. Хорошо, что я не взрослею в Чёрных пещерах, а то было бы слишком заметно. Только в последний месяц мы немного сбавили темп переносов в мир призыва. Потому что были на виду, да и наши церберы спокойно жили и размножались без нашей, так сказать, помощи. В более редких появлениях даже был свой плюс: сразу виделись изменения. Третье поколение, то есть внуки Гин и Кибы, уже поголовно говорили на человеческом языке.

Я распечатал клубнику и с удовольствием вдохнул аромат свежей ягоды. Некоторые чуть подгнили, но две ягоды остались в первозданном виде.

— Идеально. Прошёл год, а для них как будто минуло всего пара минут, — придирчиво изучил их сенсей. — Теперь можно проверять ингредиенты и сохранность магии…

Я кивнул и стал готовить чашки и кисти, сенсей достал чистые свитки, распределил ингредиенты для запечатывания и заполнил наш лабораторный журнал убористым аккуратным почерком.

Мы принялись за работу.

Часть 2. Глава 13. Ожидаемые и неожиданные встречи

22 августа, 1994 г.

Англия, Дартмур

— Ну, и где они? — недовольно спросил Драко, зевнув в кулак. — И как мы их должны встречать в таком тумане?

— В газете написано, что портал, который близко к Оттери-Сент-Кэчпоул, располагается на вершине Стотсхед Хилл. Он должен сработать примерно в пять утра. Мы встаём обычно в шесть, так что нечего зевать, — ткнул я Малфоя. — Да и Луна говорила, что они тоже с этой горы с отцом стартовали сюда. И попали чуть не за километр от лагеря. Так что Гермионе и остальным ещё дойти надо. И зарегистрировать прибытие.

Драко увернулся от тычка и попытался сделать мне подсечку.

Солнце ещё даже не встало, только начала разгораться заря, так что было довольно прохладно и хотелось разогнать кровь.

— Вроде вот идут какие-то рыжие. И Гермиона, — остановил нашу разминку Дадли, наблюдающий за тропой в омнинокль, который я ему купил по прибытию.

Удобно то, что артефактом могут пользоваться любые магические расы, все, кроме магглов. Статус брата был пока не ясен, то ли сквиб, то ли просто очень слабый волшебник, но омнинокль в его руках вполне работал. И увеличивал, и замедлял, и если находиться внутри стадиона, выдавал бегущую строку комментариев и имена игроков. Сириус сказал, что у омниноклей, которые продавались на Чемпионате, был добавлен для последних двух функций специальный магический контур, соединяющий артефакты с комментаторской будкой. А если принести свой, то он просто будет увеличивать, замедлять, повторять моменты, но от комментариев пришлось бы отказаться.

Наши палатки стояли на возвышении относительно остального лагеря. Омнинокли же позволяли обозревать округу даже несмотря на туман и серую сумеречную мглу, так что, взглянув в указанном братом направлении, я смог увидеть группу людей.

В долговязом рыжем мужчине с большим рюкзаком за плечами я узнал отца Рона, с ним были близнецы, Джинни, сам Рон, Гермиона, и ещё двое: мужчина и парень постарше.

— О, это же Седрик Диггори! — сказал Драко, первым узнав парня. — Это капитан сборной по квиддичу у Хаффлпаффа, — пояснил Малфой для Дадли. — В этом учебном году Седрик заканчивает Хогвартс.

— В прошлом году у нас и у Слизерина капитаны закончили учёбу. Интересно, кого поставят капитанами? — вспомнил я.

— Надеюсь, не Хиггса, — скривился Драко, явно вспомнив о подставе со стороны ловца слизеринцев. — А у нас… Кто там у нас остаётся из старшекурсников? Анджелина?.. Алисия?.. Они обе неплохи, и задатки лидеров есть, но капитан-девчонка?.. Хотя, лучше кто-то из них, чем близнецы… Да и надо кого-то выбирать, чтобы за вратаря играл вместо Вуда.

Пока мы обсуждали достоинства и недостатки разных кандидатов для вратаря и капитана сборной, Уизли дошли до входа в наш лагерь, а Седрик с, видимо, отцом, пошли дальше.

— Наверное, Диггори отправили на соседнее поле, туда же, куда и Лавгудов, — предположил Драко.

— Эй, а что это они делают? — спросил Дадли, подкручивая свой омнинокль.

— Кажется, этому магглу снова подчистили память, — хмыкнул Драко.

Наши поля, пусть и находились в стороне от туристических троп, всё же были в ведении национального парка Дартмур. Как выяснили сотрудники Министерства Магии, туристы здесь могли устраивать пикники, если вносили соответствующую плату, и даже заказывать свою площадку под палатку и костёр. Правда, как многое у волшебников, организовали они всё криво и косо. Вместо того, чтобы арендовать у национального парка площади для какого-нибудь придуманного слёта, или «чемпионата по ловле бабочек», поставить своих сторожей и брать уже с волшебников деньги за аренду, они предпочли оставить всё на откуп самим волшебникам. Многие из которых всерьёз считали, что одевшись в пончо, килт и мохнатые тапочки они похожи на магглов. Не говоря уже о толпах иностранцев, которые плохо говорили по-английски! Лагеря были защищены магглооталкивающими чарами, но до них нужно было пройти через обычного сторожа-маггла и заплатить ему денег за свой участок. Вроде как всё по-честному: и парку — доход, и волшебникам — прикрытие. Но мы уже не один раз наблюдали, как напуганные тем, что их сейчас раскусят, волшебники насылают на нашего сторожа различные чары. В основном знакомые нам «обливиэйт» или «конфундус».

Уизли-старший сунул магглу фунты, получил карту лагеря, и их встретил волшебник из сопровождения, чтобы показать пальцем, где их участок. Многие маги к тому же совершенно не ориентировались в картах и схемах. Вот что бы им было не заменить сторожа?

Гермиона посмотрела на маггла, который хлопал глазами и улыбался чуть не пуская слюни, вздохнула и пошла за рыжим семейством. Наверное, вспомнила, как её на первом курсе «заобливиэйтили» или, что то же самое могло ждать её из-за хроноворота. Кстати, артефакт управления времени с неё всё же спросили, она мне рассказала об этом в экспрессе, когда ехали на летние каникулы. Мы тогда вышли в коридор, она сделала вокруг заглушающие чары и на ухо рассказала, что МакГонагалл попросила её вернуть хроноворот. Гермиона же в ответ разыграла удивление и, будто бы напрягая память, сказала, что помнит о том, что у неё был хроноворот в сентябре прошлого года, но что с ним случилось потом — не знает, и куда артефакт подевался и что с ним случилось — тоже. А вспомнила про него только, когда декан её спросила. МакГонагалл разозлилась, но что тут сделаешь. Отпустила Гермиону, сообщив, что несколько в ней разочарована.

Уизли проводили до небольшой полянки, примерно за двадцать участков от нас, тоже на линии вдоль леса.

— Гарри, ты глянь, как они забавно палатки ставят, — хохотнул Дадли. — Они что, впервые видят палатку? Вроде они ж магические?

— Сомневаюсь, чтобы у Уизли были свои палатки, — хмыкнул Драко, — наверное, одолжили у кого-то, так что не удивлюсь, если они действительно видят палатки впервые.

— Этот мистер Уизли такой странный. Кажется, он только под ногами путается. А смотри, Гермиона с палаткой знакома. Вон как лихо колышки забивает.

— Между прочим, я от отца слышал, что для факультатива по самообороне будут закуплены несколько палаток. Мы, может быть, даже пойдём в Запретный лес. Это Алиса… то есть миссис Лонгботтом, такое придумала, — сказал Драко. — Вроде похода.

— Погодите, так та красавица с красными волосами, мать Невилла, ваша учительница? — обалдело присвистнул Дадли.

— Она теперь тьютор Хогвартса, — сказал я. — Но в прошлом году вела у нас защиту от тёмных искусств. Очень требовательная и строгая. Зато у нас по защите все отличниками стали.

— Не сомневаюсь, — протянул брат. — Блин, круто в Хогвартсе учиться! У нас тьютор скучный старикашка, который только нотации читает.

— С разбивкой лагеря они, наконец, закончили, — Драко хмыкнул. — Кажется, мистер Уизли намерен развести костёр. Смотрите, они начали собирать ветки… И почему его все считают специалистом по магглам? Он же, кажется, даже спичек никогда не видел! Чего он там чиркает?! Я не могу на это смотреть…

Драко оторвался от омнинокля и демонстративно закатил глаза, показывая нам своё возмущение.

В лагере все очень по-разному воспринимали фразу «соблюдение волшебной безопасности». Кто-то старательно косил под магглов, разжигал костры и делал вид, что что-то готовит на нём же, а некоторые совершенно не стеснялись проявления магии. Дети бегали с палочками родителей и пускали фейерверки, летали на маленьких мётлах, у некоторых были прямо очень волшебные палатки, чуть ли не в виде дворцов в миниатюре. Одна палатка в виде шёлкового шатра с павлинами и прудом появилась около двух недель назад, тогда с нами был мистер Люциус. Он так долго ходил вокруг этой палатки и смотрел на павлинов, что я внутренне покатывался со смеху. В Малфой-маноре у них тоже были павлины, только белые. Мистер Люциус выяснил, что палатка иностранцев, прибывших посмотреть на Чемпионат, куплена где-то в Константинополе, а павлины не настоящие, а, так сказать, «магический антураж». Мне сразу представилось, как отец Драко отправляется в Константинополь, идёт в местный магический квартал и спрашивает: «а у вас есть палатки с белыми павлинами?».

— Вроде они пойдут сейчас за водой, — сказал Дадли. — Мистер Уизли дал Гермионе чайник, а этому Рону — ведро. А почему девчонку рыжую не послали? — спросил меня брат. — Их вдвоём только отправили.

— Они, наверное, пойдут к источнику в конце поля. Сейчас по дороге их и перехватим, — азартно предложил Драко, ухмыляясь.

* * *

Мы присоединились к Рону и Гермионе, когда они остановились возле очень зелёной палатки, которой раньше здесь не было. Оказалось, что палатка была обычной, но украшена ирландскими символами в виде трилистника клевера.

— О, Дин, Симус! Привет! — узнал я наших одноклассников. — Вы что, вчера заселились в лагере?

— О, привет, Гарри! Драко! — улыбнулись нам парни. — Нет, мы тут с пятницы. Просто почти всё время в разных местах были и с ирландской командой, а вчера украсили палатку, и все нас стали замечать.

Симус Финниган представил нам рыжеволосую женщину в венке из клевера.

— Это моя мама — Саманта Финниган.

На её лице тоже, как у парней, был нарисован клеверный листик.

— Мы же ирландцы, поэтому болеем за наших, — продолжил Симус. — Они ещё и в финал прошли. Позавчера и вчера такое гуляние тут было, мы вас искали. Драко говорил, что вы будете весь чемпионат здесь.

— Мы просто вчера в Лондоне были, — ответил я. — А после игры Ирландии и Уэльса сразу спать легли.

— Да, та полуфинальная игра в субботу была очень сильной, хотя и затянулась, — кивнул Драко. — У Ирландии все шансы на победу.

— Рада, что вы тоже болеете за Ирландию, — довольно грозно сверкнула глазами маленькая миссис Финниган. — Сотрудники из Министерства вчера хотели нам запретить украшать палатки.

— Но вы бы видели, что творят болгары. Особенно после того, как их сборная вышла в финал! — добавил к словам матери Симус.

— А что они творят? — шёпотом спросила Гермиона.

— Пойдём, посмотришь, — ответил ей Дадли, который стоял рядом. — Они вон на том пригорке, у них ещё флаги красно-зелёно-белые. Видишь?

* * *

Мы посмотрели на лагерь болгар, которые всё украсили портретами Виктора Крама. Потом сходили до колонки и договорились, что после того как Гермиона и Рон отнесут воду, которую, вообще-то, можно было просто призвать, и они позавтракают, мы ещё погуляем по лагерю и сходим до торговых рядов.

На финал на самом деле собралось куда больше народа, в том числе и знакомого.

— Гарри! Драко! — окликнули нас, и мы увидели нашего бывшего капитана, о котором только недавно вспоминали — Оливера Вуда.

Мы поздоровались, представили Дадли, и сами были представлены родителям Оливера. Оказалось, что Вуд попал во второй состав «Пэддлмор Юнайтед» — старейшую команду Британской и Ирландской Лиги — как позже нас с Дадли просветил Драко. Ну и рейтинг этой команды был весьма высок, они выиграли кучу чемпионатов страны и Европы, так что попасть, пусть и во второй состав, было весьма престижно.

Внезапно сердце ёкнуло и забилось быстро-быстро, как всегда бессознательное узнаёт и анализирует быстрее сознательного. Я еле удержался, чтобы в детском жесте не протереть глаза, чтобы убедиться, что мне не чудится.

На меня смотрела Чжоу Чанг!

— Гарри, что с то… — начал было Драко, а потом проследил мой взгляд. — Эм… ну, мы с Дадли, наверное, сходим до другой поляны? Лавгуды, скорее всего, уже проснулись, а Луна с Джинни Уизли, вроде, подружки…

— Ага… — отмахиваясь от друга, пробормотал я. Чжоу тоже замерла и смотрела на меня, смущённо улыбаясь. Брат, кажется, тоже просёк фишку, и они с Малфоем, тихо хихикая, свинтили в толпу.

Пока они уходили, Чжоу уже сама подошла ко мне.

— Привет, Гарри. А я хотела сделать тебе сюрприз, — зачастила она. — Папа достал билеты на финал. Я знала об этом в середине чемпионата, но ничего не сказала, потому что…

— Хотела сделать сюрприз, — закончил я.

— Да… Ты же не злишься на меня?..

— Нет, что ты. Просто я был удивлён и очень рад тебя видеть. Вы сегодня прибыли?

— Да, примерно в три утра. У нас портал был только в это время. Немного поспали, и, вот, я вышла тебя искать. Хотела пойти до участка Малфоя и сразу встретила тебя…

— Чжоу, накинь мантию, довольно прохладно, — из синей палатки неподалёку окликнул её темноволосый мужчина восточной наружности.

Чжоу обернулась и чуть покраснела. Ну да, «искать меня» она пошла в очень симпатичном летнем платье на тонких лямочках, которое подчёркивало точёную фигурку. Такую красоту портить бесформенной мантией просто кощунство!

— Это мой папа, — шепнула она.

— Что это за мальчик там с тобой? — строгий папа сощурил и без того узкие глаза, посмотрев на меня взглядом голодного тигра.

Я решительно улыбнулся, взял Чжоу за руку и подвёл её к отцу.

— Гарри Поттер, сэр, — протянул я ему руку. — Позволите погулять с вашей дочерью?

Лицо мистера Чанг чуть прояснилось, и он ухватил мою руку.

— Гарри Поттер! Очень приятно с вами познакомиться! Надо же! Гарри Поттер!

Не отпуская, он затащил меня, а следом и Чжоу, в их палатку.

— Джия! Иди сюда, у нас в гостях Гарри Поттер!

Палатка тоже была в несколько комнат, очень цветная, яркая, с оранжевыми и чёрными драконами на обоях и шторах. К нам вышла более взрослая копия Чжоу. Такая же миниатюрная и красивая.

— Это моя мама, — быстро шепнула Чжоу мне на ухо, мазнув по шее мягкими волосами. — Джия Чанг.

— Приятно познакомиться, миссис Чанг, — отвесил я традиционный поклон.

— Какой вежливый мальчик! — улыбнулась миссис Чанг. — Может, ты с нами позавтракаешь?

— Мама, но мы с Гарри хотели погулять по фестивалю, — робко возразила Чжоу.

— Чжоу говорила, что тебе тоже нравится лапша, — отмахнулась от дочери миссис Чанг, — у нас со вчерашнего ужина осталась рисовая лапша и карри со свининой. Будешь?

— Не в силах отказаться, — пробормотал я. А вся семья Чанг расцвела улыбками, и меня сопроводили в столовую.

— Прости, дорогой, но вилок у нас нет… Надеюсь, ты умеешь есть палочками?

Посмотрев в непроницаемое лицо Джии Чанг, я заподозрил своеобразную проверку.

— Что вы, кто же ест лапшу вилкой! Я прекрасно справлюсь палочками, у меня даже они с собой есть… — ответил я, под ошеломлённую тишину доставая из специального чехла свои палочки.

В последнее время ел я ими не часто, больше тренировался в точности, но чуть вытянутые лица выходцев из Китая того стоили.

Быстро умяв вкуснейшее карри, я очистил палочки и вернул их в ножны.

* * *

— Я никогда не видела отца таким… и маму, — сказала Чжоу, когда мы вышли из палатки её семьи. — Ты их покорил, — и, помолчав, тихо добавила, — и, кажется, меня — тоже.

Примечание к части

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_437134622

Часть 2. Глава 14. Начало большой игры

22 августа, 1994 г.

Англия, Дартмур

Мы целый день гуляли с Чжоу, периодически встречая знакомых. Болтали обо всём. Чжоу даже объяснила, почему её родители устроили мне квест и из-за чего я их «покорил».

Я этого как-то не замечал, но, со слов Чжоу, в Британии очень специфичные нравы. Англичане не любят иностранцев и считают всех, кто не англичанин — третьим сортом. Даже ирландцев, шотландцев и валлийцев не особо любят. Тут такая эпоха войн и завоеваний сложилась исторически, а вроде небольшой островок. И у магглов всё ещё идёт какая-то вялотекущая гражданская война в Ирландии. Британцы и европейцев не жалуют, а выходцев с Востока, Индии, Африки за людей вообще не считают.

Я, правда, не замечал, чтобы к сёстрам Патил или Келле с Дином и Блейзом как-то плохо относились, но возможно, что просто не обращал внимания, так как вообще не был в курсе подобного. Да и Гриффиндор вроде считался факультетом, на котором всех принимали. И в школе учатся дети… В общем-то, по моему мнению, должно быть без «расовых предрассудков». Впрочем, однажды я слышал от старшекурсников, что про нашу МакГонагалл шутят в стиле «она же из Шотландии, а они все, словно у них волынка в заднице». А если подумать, то та же МакГонагалл никогда не хвалила Келлу или Парвати, при почти одинаковых успехах с Гермионой.

Этот разговор с Чжоу заставил меня всерьёз загрузиться.

Мистер Чанг, кстати, оказался преподавателем Оксфордского магического университета, был и такой, но училось там много иностранцев. Точнее, в основном иностранцы. Местные маги были довольны тем, что могут сразу после Хогвартса пойти работать в Министерство или куда-то в другую британскую структуру. Я думал, что там были «гонения» по магглорождённости, оказалось, что нет: и по расе — тоже, даже больше. То есть могли принять на работу пусть магглорождённого, но британца, и отказать чистокровному выходцу из другой страны.

При том, что мистер Чанг был профессором по такому предмету, как «магические практики мира», и был чистокровным магом, со слов Чжоу, относились к её отцу весьма пренебрежительно, только из-за того, что он имеет восточную внешность. Мистер Чанг когда-то был влюблён в англичанку, но та ему отказала из-за его китайского происхождения, хотя их семья переехала в Англию больше трёх веков назад. В итоге отец Чжоу женился на Джие — в прошлом студентке из Китая.

Возможно, мама Чжоу хотела показать дочери различие между культурами, чтобы та сразу поняла, что ей не пара англичанин, или от меня подспудно ждали реакции и пренебрежения. И тут я достаю свои палочки… Н-да… Вот так живёшь и не знаешь, что вокруг творится, оказывается.

Чжоу я рассказал, что с детства увлекаюсь восточными единоборствами, рисованием тушью и даже выучил японский язык. На пробу оказалось, что китайский звучит несколько по-иному, встречаются одинаковые слова, да, но произношение другое и понятное с превеликим трудом. А вот письменность порадовала почти полной идентичностью и сохранением смысла.

Пусть внешне мне больше нравились блондинки, или я из-за Ино и своего первого опыта на блондинок всегда больше внимания обращал, но в Чжоу было нечто большее, чем просто красивая внешность. Она была какая-то родная, что ли. И одновременно чувствовался стержень в этой девчонке: такая не продаст и не предаст. Одновременно умная, но в отличие от той же Грейнджер — тактичная, сдержанная и осторожная. Близкая мне по духу и мировоззрению. И нельзя отменять её нежное отношение к лапше и увлечение квиддичем!

Не знаю, любовь это или влюблённость, но за проведённый вместе день мне не хотелось от неё избавиться, она меня не утомила, с ней было интересно и весело. Я точно запал и мне хотелось её поцеловать.

Ближе к пяти часам вечера мы присоединились к нашей компании. Я внимательно изучал лица друзей, но ни у Драко, ни у Дадли, ни у Гермионы, ни, тем более, Луны каких-то негативных эмоций по поводу появления Чжоу со мной не было. Рон лишь рот приоткрыл и брякнул:

— А вы что, встречаетесь, что ли?

— А если и встречаемся, то что? — уточнил я со скрытой угрозой.

— Нет, ничего. Я просто спросил, — помотал головой Уизли.

Джинни побледнела и отвернулась, впрочем, я потом чувствовал её взгляды, которые она бросала на нас с Чжоу. Агрессии и нехороших намерений не чувствовалось, так что я успокоился.

Мы гуляли, ещё прошлись вдоль торговых рядов, купили сладостей, болтали, здоровались со знакомыми.

Когда раздался сигнал от стадиона, и народ потянулся занимать места, мы встретили мистера и миссис Чанг, которые забрали Чжоу, она сказала, что они отправятся домой примерно в час ночи. Очерёдность отбытия с Чемпионата тоже была прописана. Луна сказала, что их с отцом отправляют примерно в то же время, что и семью Чжоу. Рон похвастал, что они должны получить портал только после обеда и смогут вволю выспаться, а Драко пояснил, что мы сможем отправиться по домам с помощью эльфов, тогда, когда хотим. Но скорее всего тоже сделаем это ближе к утру, чтобы спокойно посмотреть игру и не складывать палатку в темноте. Да и, возможно, будут празднования, которые тоже интересно посмотреть.

— Рон, Джинни, Гермиона! Идёмте, надо побыстрее занять места! — появился возле нас Перси Уизли, серьёзно поправляя очки. — Хорошо, что я вас нашёл, а то мама заволновалась, что вы где-то потерялись.

— Привет, Перси, — поздоровался я. — Как жизнь?

— Привет, Гарри, — кивнул наш бывший префект школы. — Я теперь работаю в Министерстве Магии.

— Поздравляю.

— Ой, ты всего лишь ассистент, Перси, не задавайся, — фыркнула Джинни, которая даже после ухода Чжоу выглядела раздосадованной.

— Надо же с чего-то начинать, — пожал я плечами, приободрив немного сникшего и покрасневшего Перси. — Может, через пару лет твой брат станет во главе какого-то отдела.

— Спасибо, Гарри, — кажется, ещё сильней смутился Перси и увёл Гермиону и брата с сестрой к стадиону.

— Здравствуйте, мистер Ксено! — поздоровался я с отцом Луны, который подошёл к нам следом за Перси.

— Да-да, Гарри, здравствуй, с остальными мы сегодня виделись. Луна, детка, нам пора.

— Пока всем, увидимся, Драко, — попрощалась с нами Луна, они направились на стадион.

— «Увидимся, Драко»? — поддразнил я Малфоя. — Так вы с Луной тоже встречаетесь?

— Отстань, Эр Джей, — буркнул чуть смутившийся Драко. — И вообще, вон Дадли за Гермионой тоже сегодня ухаживал. Даже омнинокль ей купил.

— Большой Дэ, уважаю, — хлопнул я брата по плечу и подмигнул. — Не стал рассусоливать, а то трутся возле понравившейся девчонки всякие, верно? А вообще Дадли Гермиону сразу приметил, ещё на вокзале, когда мы её встречали из дома, чтобы к Невиллу в гости пойти.

— Она красивая, — хмыкнул брат.

— Ну так-то да, Грейнджер ничего, симпатичная, — согласился Драко. — Иногда занудствует, но нынче нотаций почти не читала, вела себя как нормальная девчонка. Наверное, ей тоже Дадли понравился. Они про учёбу в этой академии говорили, я слышал.

— Гермиона просто рассказывала о старшей школе, в которую хотела поступать до того, когда узнала, что она ведьма, — пояснил мне Дадли. — А омнинокль… Ну это же прикольная штука, а у неё с собой только на сладости немного было. И выглядит просто как бинокль с «наворотами» чисто по-приколу.

— Деньги твои, так что как ими распоряжаться, тоже твоё дело, — пожал я плечами.

На самом деле Дадли попросил меня обменять его фунты с карманных и заработанных мелкой подработкой на магические деньги. Я поменял, жалко, что ли? Тем более было на что. Но предупредил, что с сильно волшебным лучше не перебарщивать, всё равно не показать никому. Брат вообще-то не жадный, но у него всего-то и было, что эти десять галлеонов. Видимо, на самом деле Гермиона очень понравилась.

— Вот вы где! — возле нас оказался Сириус, подозреваю, что под шумок, чтобы быстрее найти нас в стотысячной толпе, крёстный воспользовался анимагией. — Люциус, Нарцисса и Абраксас уже ждут вас в ложе. Я вызвался вас найти и сопроводить на места.

— Подожди, а где профессор Снейп? — вспомнил я про сенсея, которого не упомянул среди ожидающих Сириус.

— Буквально час назад его вызвал директор Дамблдор, какое-то важное дело для школы, — подавил вздох крёстный. — Хотя не представляю, что может быть важнее финала мирового Чемпионата по квиддичу? Жалко.

Я тоже расстроился, плюс ко всему, узнали мы о свободном месте слишком поздно, могли бы взять с собой Луну или Чжоу. Или хотя бы Гермиону.

— Но мы же вроде знаем, где наши места, — удивился Дадли. — Просто толпу немного пропускали.

— На финал мы попали в министерскую ложу, — подмигнул нам Сириус.

— В смысле? У нас же вроде… — протянул я, волнуясь за Дадли. Его билет, который был изначально местом крёстного, был куплен на десятый ярус. Тот билет на финал по стоимости вышел, как шесть билетов на полуфиналы и четвертьфиналы, так что я внимательно смотрел, чтобы были мы рядом с Драко и его семьёй. И там точно не министерская ложа была обозначена.

— Так получилось, что нас пригласил Министр, — сказал Сириус, — предоставили семь мест, так что мы все входим.

— То есть, наши билеты пропадут? — удивился Дадли.

— Это же министерская ложа! Ладно, идём, парни, — скомандовал Сириус.

Мы на самом деле никуда не сворачивали и прошли прямо по лестнице до конца, поднимаясь всё выше и выше. До этого у нас были места на несколько ярусов ниже и немного правее, а сейчас мы располагались прямо по центру, как раз на линии розыгрыша квоффла, и было видно всё как на ладони. Плюс эта ложа, кажется, немного выдавалась относительно других рядов, так что визуально мы были ближе к полю, чем до этого.

— Мальчики, наконец-то! — миссис Нарцисса, которая была при параде, в очень красивой мантии и со сложной причёской, быстро нас осмотрела, поправила воротнички и улыбнулась.

С учётом беловолосости Дадли, он мог сойти за какого-нибудь двоюродного кузена Драко. Лицу брата, конечно, не хватало утончённости, присущей аристократам, но в костюме он смотрелся хорошо. Сириусу со словами: «И ты такой же мальчишка!» тоже застегнули пуговицы и чуть пригладили волосы. Крёстный улыбался во весь рот, а потом ещё нарочно взлохматил Драко. Присмирел только под строгим взглядом мистера Абраксаса.

— Идёмте, — скомандовал нам старший Малфой, и мы, состроив серьёзные лица, последовали за ним в ложу.

— О, Абраксас! Люциус! — поприветствовал их кто-то. Мы остановились и стали оглядывать периметр, который весь был в мягких малиновых креслах с позолоченными подлокотниками. Ноги утопали в очень толстом ковре, тоже красно-малиновом, и с золотой окантовкой. Прямо филиал гостиной Гриффиндора.

— Гарри, ты это видишь? — пихнул меня Драко, и я оторвал взгляд от ковра и посмотрел на сидящих на первом ряду людей.

Это были Уизли! Рона, Джинни, близнецов и Перси я знал, а ещё в двоих рыжих парнях постарше узнал старших братьев Рона. Миссис Уизли отчего-то и для министерской ложи не подумала привести себя в порядок и выглядела, словно недавно встала, наспех накрутив волосы и надев первое попавшееся. Даже странно как-то. Какая-то пика общественности, что ли? Всё же праздник, Чемпионат, куча народу, иностранцев, люди стараются принарядиться. По крайней мере, надеть чистое, расчесать волосы… Драко вроде говорил, что мать Рона и Джинни из какой-то довольно известной семьи, как-то на букву «П…», не помню точно, так что её поведение вызывает вопросы. Может, её проклял кто?.. Даже миссис Нарцисса не смогла удержать лицо в спокойном состоянии и чуть скривила нос и поджала губы, посмотрев на миссис Уизли. Джинни, вроде, в «Красный локон» ходит, могла бы и помочь матери с причёской.

Мистер Уизли здоровался с какими-то ещё волшебниками, сидящими на втором ряду. Примечательно, что семья Уизли занимала весь первый ряд министерской ложи. Похоже, что даже Министру придётся сидеть на втором ряду, выглядывая из-за рыжих макушек. Это было забавно.

— О, Гарри! Так вы тоже здесь?! — радостно воскликнул Рон, привставая.

— Ты мне можешь объяснить, как они сюда попали? — шипел Драко мне в ухо. Наш Дракон, похоже, разозлился. Наверное, думал, что будем только мы и куча важных шишек, а тут такой «нежданчик».

— Привет, Фадж, — услышал я мистера Люциуса, — позволь тебе представить мою жену — Нарциссу, сына — Драко, свояка — Сириуса Блэка и его крестника — Гарри Поттера, с нами ещё кузен Гарри — Дадли Дурсль.

— Добрый вечер, — здоровался с нами министр Фадж. Благо проходы в ложе были достаточно широкие, чтобы одновременно пожимать руки и садиться на свободные места. Видимо, как таковых билетов с указанием мест не было, Сириус показал контролёру внизу просто что-то вроде пропусков, так что кто какое место занял, тот и занял.

— Гарри Поттер! Наконец я лично с вами познакомился! — довольно искренне улыбнулся мне Фадж. — Я думал, что вы будете в компании семьи Уизли. Кстати, Люциус, Абраксас, с нами в ложе Артур Уизли с семьёй, вы же знакомы, я полагаю?

Воцарилось какое-то неловкое молчание.

— Артур, Люциус сделал очень щедрое пожертвование в больницу святого Мунго, так что его семья и друзья здесь в качестве моих гостей, — отчего-то объяснился с мистером Уизли Министр Фадж.

Объяснять нам, что здесь делают Уизли, министр и не подумал, зато потащил меня к какому-то мужику с краю.

— Позвольте представить вам министра Магии Болгарии, мистера Облан… Оболонск… в общем, он всё равно по-английски не понимает. Ни бум-бум по-нашему.

Что-то во взгляде министра магии Болгарии меня насторожило, и я понял, что Фадж ошибается, и мужик, пусть не всё, но точно понимает. Невольно вспомнился недавний разговор с Чжоу про отношение британцев ко всем остальным нациям.

— А это — Гарри Поттер, — сказал громче, чем это надо, Фадж, — понимаете? Гарри Поттер! Наш Избранный. Он мальчик, который победил Сами-Знаете-Кого! Вы просто не можете этого не знать! Где же Барти Крауч? Вот уж кто умеет разговаривать на куче языков, включая этот дурацкий болгарский. И где его носит?

Услышав знакомое имя, я встрепенулся.

— Барти Крауч? Он, кажется, занимался устроением этого Чемпионата? Я читал в газетах, сэр.

— Да, это тот Барти Крауч. Опаздывает что-то, — недовольно фыркнул министр. — Вот там его эльф занял ему место, а Барти всё нет.

Разузнать побольше о Барти Крауче у меня не вышло. Этот человек появлялся только на работе в Министерстве и, кажется, страдал серьёзной паранойей или был невероятным трудоголиком. Алиса ездила в Министерство, когда подписывала свои бумаги на ставку тьютора, и немного поспрашивала о Крауче. Никто не знал, где он живёт, чем занимается в свободное от работы время. Никто никогда не видел его, например, в пабе или кафе на Диагон аллее. Помимо как по работе Крауч ни с кем не общался. С этим было глухо.

Если предположить, что этот мужчина знал разные языки и занимался устроением и договорами с командами и болельщиками других стран, то жить он был должен где-то в лагере. Допустим, он как-то вытащил сына из тюрьмы, значит, держал где-то дома. Возможно даже удерживая каким-то образом. Магические кандалы. Или специальная клетка… Сильно сомневаюсь, что Барти-младший хорошо ладит с отцом после осуждения в Азкабан. А если учесть, что с воспоминаний Гарри это вроде бы он был поддельным профессором ЗОТИ… Мужчина сильно озлоблен и расстроен. Значит, всё же содержался не добровольно.

Чемпионат уже двадцать второй день идёт, а так надолго человек, который привык всё контролировать, где-то в доме сына не оставит. Значит, младший Барти с огромной долей вероятности находится в палатке Крауча…

Точно!

Я вспомнил, что Гарри говорил о каких-то беспорядках на Чемпионате! Отличный повод, чтобы под шумок освободить младшего Барти…

А потом. Много что может быть «потом». Начиная от того, что сделать промывающее мозги внушение, наподобие того же, какое сделали мадам Помфри. Чтобы пленённый собственным отцом молодой мужчина побежал вприпрыжку возрождать Тёмного Лорда. Ну, или может он сам какой-нибудь идейный, просидел под домашним арестом тринадцать лет и первым делом отправился в Хогвартс, чтобы учителя ЗОТИ подменить. Для этого нужно знать, кто станет этим учителем ЗОТИ… Найти этого человека, подменить собой… Как-то сложновато для того, кто обрёл свободу за неделю до начала учебного года. Просто не успеть подготовиться.

А вылавливать свой объект в Хогсмиде? Тоже не вариант. В Хогсмид ходят не сразу, через пару недель после начала учёбы, и не факт, что нужный объект будет дежурить на выходе или пойдёт в деревню, если не его дежурство. Можно пропустить слишком много важного и нужного. К тому же ученики уже привыкнут к определённой манере преподавания, сложатся свои связи. Нет, тут надо именно с начала года суетиться. Но, начиная работу в Хогвартсе, учителя подписывают магические контракты на запрет физического вреда для студентов. Алиса про это говорила, да и Снейп-сенсей. А если Барти-младший подменил того мужика заранее, то и подписать должен был сам. Контракт с замком Основателей заключается в первый день работы. И делай что хочешь, но не во вред студентам. Как-то очень сложно и слишком много ограничений, которые совсем не выгодны «беспощадным и кровожадным» Пожирателям Смерти.

С другой стороны, вот тут сидит целый полк Уизли. Насколько я понял из болтовни Рона, специально ради чемпионата, чтобы на одну игру посмотреть, прибыли двое его старших братьев из других стран. У волшебников, конечно, немного попроще с перелётами и перемещениями в пространстве, но такое совпадение слишком уж серьёзное. Допустим, папаня их, двое старших сынков, Перси, наверное, не потянет, да и правильный слишком…

А что? Создать шумиху, напугать народ, захватить из палатки Крауча младшего Барти. Возможно, не они одни. Ещё пара человек, остальное народ сам сделает. Будут бегать, орать, сбивать палатки. Да даже эту штуку с черепком в небо запусти, такая паника начнётся, что бери всех тёпленькими.

Да и как-то подозрительно Фадж с Уизли объясняется. Всё же Министр Магии, а отец Рона вроде начальник какого-то не очень-то важного департамента. А тут такая честь: всё их семейство в министерской ложе со всякими министрами и начальством. Странно.

Да и единственная возможность для подмены, это оборотное зелье. Основа к нему готовится месяц. Что уже говорит о подготовке плана подмены заранее. Денег, чтобы её где-то у кого-то купить, у младшего Крауча нет. Чтобы кто-то сварил?.. Опять же всё заранее... Если бы это был кто-то из, так скажем, сотоварищей Пожирателей, так Чемпионат уже двадцать второй день идёт. В любой день вызволяй, старший Крауч, наверное, ещё более занятым был.

Тогда почему именно сейчас?

Может, это был единственный день, когда появились Уизли всем составом? Плюс отозвали Снейпа-сенсея, который неплохой дуэлянт. Каникулы Сириуса тоже заканчиваются в двенадцать ночи сегодня, и он специальным порт-ключом отбывает обратно во Францию. Не сомневаюсь, что об этом уже узнали. Или Сириус в принципе планам не мешал, а очень даже вписывался. Вдруг и останется в Англии, если подумает, что за мной объявили охоту или что-то в таком духе?

Мысли пролетели со скоростью снитча. Вырисовывалась определённая картинка, на фоне которой очень тихо, но отчётливо звенели бубенцы.

Я пожал руку Министру Болгарии, который начал что-то говорить на незнакомом языке, и целенаправленно направился в сторону эльфа мистера Крауча.

Часть 2. Глава 15. Блицкриг

22 августа, 1994 г.

Англия, Дартмур

Эльф Крауча сидел на предпоследнем сидении с левой стороны нашего второго ряда, так что я для начала сделал вид, что осматриваюсь, выглядывая сбоку ложи.

Как я и думал, она значительно выступала над остальными ярусами, и если прикидывать, то по высоте мы находились как раз над вратарскими кольцами, кстати, кольца были чуть подняты. У нас на поле они примерно на уровне десяти-двенадцати метров над землёй, а тут было все пятнадцать-двадцать. Но, может, такие международные нормы какие-нибудь, или чтобы стотысячному стадиону было виднее.

Министерская ложа была на самом верху и по близости к полю соперничала с партером, но там зрителям приходилось задирать головы, чтобы смотреть игру.

В нашей ложе всего было три ряда и тридцать шесть мест. Центральный проход разделял двенадцать мест ряда пополам. Уизли сели по центру первого ряда. То есть, Министру Болгарии досталось самое крайнее кресло справа в первом ряду, насколько я понял, рядом с ним всё же нашёл себе местечко Фадж. Потом справа — налево размещались: Гермиона, Рон, Джинни, Артур Уизли. Через проход от них сидел Перси, который постоянно вскакивал, пытаясь пожать руку всяким чиновникам, которые занимали уже третий ряд. Рядом с Перси сидела Молли Уизли, затем два старших брата-Уизли. Два сидения в самом конце первого ряда, как раз перед эльфом, были свободны. Старшие Малфои вместе с Сириусом сели на правую сторону второго ряда. Но мест было шесть, а нас семеро. Так что я тихо окликнул брата и Драко и показал им на места справа от эльфа, а сам сел рядом с ним.

Эльф был мелким даже для эльфа, и ноги особо с кресла не свисали. Он сидел, уткнув лицо в ладошки, а его лопушистые уши забавно прижимались к голове.

— Привет, что с тобой? — поинтересовался я, коснувшись серого плеча.

На меня посмотрели через приоткрытые пальцы, а потом эльф и вовсе убрал руки от лица. Глаза были большими и карими, а вот нос — красноватым и раздутым, словно был воспалён каким-то заклинанием типа жалящего.

— Здравствуйте, сэр, — тонко пискнул эльф, и я понял, что это не «он», а «она». — Хозяин велел Винки пойти сюда и беречь его кресло, — она поклонилась пустому креслу рядом с собой. — Винки боится высоты. Винки хочет убежать в палатку, но Винки хороший эльф и должна делать то, что велено.

— Кто это, Гарри? — к нам подошла Гермиона и во все глаза пялилась на Винки. Я посмотрел, что Рон и Джинни, которые сидели по диагонали от нас, тоже вытягивают шеи, чтобы посмотреть, с кем я тут общаюсь. Но с «козырных мест» не встали.

— Это домовой эльф, точнее, домовой эльф-девочка, её зовут Винки, — ответил я. — Кстати, если хочешь, садись к нам, там возле Дадли ещё свободно место возле прохода.

— Ой, думаешь?.. — смутилась Гермиона, оглянувшись на брата. — Действительно, есть место… А думаешь… ну… всё-таки Уизли меня позвали, если я уйду, то это будет очень невежливо?

— Эм… — я потёр затылок. — Тебе вроде Дадли омнинокль подарил, верно?

Гермиона покраснела, покосилась на Драко, который, не скрываясь, прислушивался к нашим перешёптываниям, и кивнула.

— Если что, скажешь, что просто хотела спросить, как он работает, а твоё место заняли, и ты не стала настаивать и выгонять кого-то из взрослых. Может, там возле Министра Фаджа ещё какой-нибудь Министр Ирландии захочет сесть. Иди, сядь с Дадли, а то сейчас Сириус займёт с нами места.

— Гарри, ты — гений, — хихикнула Гермиона и пошла в указанном направлении, провожаемая улыбочками Драко.

— Сэр, — уже сама обратилась ко мне Винки, её глаза стали, кажется, ещё крупнее, — вы сам Гарри Поттер, сэр?

— Да, это я, — подтвердил я, заслужив того, что к нам обернулись старшие братья Рона.

— Ты — Гарри Поттер? — спросил меня один из них. — Тот самый? А мы братья Рона Уизли, он говорил о тебе, что ты учишься с ним на Гриффиндоре. Я Билл, а это — Чарли! Мы тоже учились на Гриффиндоре.

— Да, Рон говорил, что у него целая куча старших братьев, — чуть улыбнулся я, слегка раздражаясь, что меня отвлекли от обработки эльфы.

— И мы смогли убедиться, что Уизли на самом деле очень много, — встрял Драко, хихикнув и кивнув на Фаджа и болгарского министра. — Даже Министрам пришлось потесниться.

Билл прищурил глаза и пошёл пятнами, совсем как Рон, да и выражение лица Чарли мне совсем не понравилось. Но ответных реплик или каких-то действий не последовало, так как в ложу стремительно вошёл очень высокий мужчина.

— Можно начинать, министр? — спросил он у Фаджа.

— Конечно, Людо, если вы готовы, то начинайте, — ответил мужчине Фадж.

Этот «Людо» подошёл к самому краю балкона в центре ложи, направил в своё горло кончик волшебной палочки и что-то пробормотал. И внезапно мы услышали бессменного комментатора Чемпионата.

— Леди и джентльмены, — хрипловатый, мощный, хорошо поставленный голос заглушил галдёж стадиона. — Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!

— Это же Людовик Бэгмэн! — чуть не подскочил Драко и шёпотом пояснил для меня. — Он глава департамента магических игр и спорта в Министерстве Магии! Раньше играл загонщиком в «Уимбурнских Осах», и был принят в Сборную Англии. Считался отличным игроком. Его все называют «Людо». Оказывается, он комментирует из этой ложи! Круто!

Дадли ткнул Драко, и Малфой повторил то же самое для моего брата с Гермионой. А мистера Крауча всё не было…

— Винки, а отчего твой хозяин так долго не идёт? — спросил я сжавшуюся от громких выкриков и разразившихся после приветствия Бэгмэна аплодисментов эльфушку.

— Хозяин велел беречь его кресло. Хозяин Винки очень занят, — пробормотала она.

— Эй, Винки, — зашептал я ей на ухо, пользуясь всеобщей отвлеченностью на стадион. — Твой хозяин уже старый? Вдруг ему стало плохо, а ты тут сидишь и охраняешь кресло? Может, мистеру Краучу нужна помощь?

— Но… Но Винки не может… Винки…

— Не волнуйся так. Давай, я позову своего эльфа, и он посторожит твоё место и место твоего хозяина? Винки может даже не показываться своему хозяину. Просто покажи мне, где его палатка, и я сам схожу за ним и проверю, чтобы всё было в порядке. Ты перенесёшь меня к вашей палатке и сразу вернёшься обратно. Но зато ты будешь хорошим эльфом. И приказ выполнишь и хозяину поможешь, если вдруг что.

— Но Винки… не может… она не должна… — тихо пискнула эльфушка, но я уже расслышал её колебания.

— Ты же только туда и обратно. А Кричер может посторожить твоё место. Ты сможешь немного побыть внизу, чтобы не так сильно бояться высоты. Там внизу набраться храбрости.

— Гарри Поттер знает старого Кричера? — навострила уши Винки. Глаза у неё, кстати, чуть светились в полумраке ложи.

— Конечно. А ты тоже его знаешь?

— Да, Кричер — очень хороший эльф, — закивала Винки.

— Ну так что, я зову Кричера? — я косился на вход, опасаясь, что Крауч уже сам придёт, и мой план сорвётся.

— Хорошо, Винки согласна.

Привычно направляя магию вызова-желания, я тихо, одними губами, прошептал: «Кричер!». В связи со своими ночными похождениями со Снейпом-сенсеем в мир Чёрных пещер, вызывать эльфа я давно научился почти бесшумно, и он являлся по моему зову совершенно тихо, без «хлопка вежливости», слов приветствия или каких-то вопросов.

— Кричер, — прошептал я ему на ухо, — займи место Винки и посторожи эти кресла до нашего возвращения. Если хочешь, то посмотри Чемпионат. Возможно, я тебя ещё вызову. Дело может касаться Регулуса Блэка. Кивни, если понял.

Кричер кивнул.

— Винки, готова? — я подал руку эльфушке. — Только сделай это тихо, как Кричер.

Вокруг все были отвлечены группой поддержки Болгарии. Полуобнажённые вейлы здорово отвлекают, а вокруг сидели одни парни и мужчины. Сегодня даже их танец был какой-то более зажигательный. А ещё я заподозрил некое гендзюцу, то есть внушение: слишком уж телячьими были взгляды мужиков за нами, так старшекурсники на Алису иногда смотрят.

Мы оказались в нашем лагере, но на противоположной стороне. Винки показала мне на довольно неприметную серую палатку.

— Ты можешь вернуться, Винки. Я посмотрю, как там мистер Крауч, и вызову Кричера, чтобы он принёс меня обратно.

— Гарри Поттер, сэр, очень добр к Винки, — пропищала эльфушка и прижала уши. — Винки должна вернуться, чтобы охранять кресло Хозяина.

— Конечно, возвращайся, я тоже скоро вернусь, — улыбнулся я, наблюдая, как Винки с хлопком исчезла. В лагере было совершенно безлюдно, да и уже начались сумерки.

От палаток я чувствовал что-то вроде защитных контуров, но очень слабых. Волшебники и их магия, на которую они так надеются… Ни тебе сторожей, ни дозорных. А масштабное колдовство на Чемпионате было под запретом. Да и серьёзные чары могли войти в конфликт с самой палаткой. Но это и к лучшему.

Если судить по довольно свежему магическому воздействию, то мистер Крауч всё же ушёл на стадион, причём, совсем недавно, предварительно обезопасив периметр. Забавно, но его охранное заклинание по моим ощущениям было похоже на мои «лезвия ветра», впрочем, ничего серьёзного, кроме разве что порванной одежды они не несли, да и высота заклинания была небольшой — как средний забор. Если сенсорика меня не подводит, то на высоте в два метра над землёй магии уже не было. К счастью, это был далеко не мой барьер пяти печатей, через который и птица не пролетит, и эльф не пробежит.

Земельный «надел» Крауча был, кстати, без таблички, и располагался в удобном месте для разбега. Воздушный шаг я один только использовал, чтобы перемахнуть невидимый «забор» и приземлиться точнёхонько у палатки. Вот какой я молодец.

Внутри никаких охранных чар не было, что радовало. Обстановка была строгая, деловая, похожая на рабочий кабинет. Даже единственный чёрный кожаный диван в этой «гостиной-приёмной» выглядел неудобным.

Конечно, я мог ошибаться, и никакого Барти-младшего тут нет и никогда не было. Мало ли у кого он скрывался столько лет. С другой стороны, про Турнир он мог узнать только от отца, а в палатке горел свет. И он не из-за меня включился.

Я прокрался в коридор в глубине. За одной из дверей виднелся свет. Протиснув кунай, я чуть увеличил щёлочку, чтобы увидеть сидящего за книгой мужчину с русыми волосами. Ни тебе клетки, ни цепей. Странно. Может, это не Барти-младший? Как он выглядит я вообще без понятия.

И как-то одно дело освободить пленника, а другое, когда этот «пленник» вовсе не пленник. Да ещё может настучать о том, что тут его сманивали «на свободу». И что делать?

— Кто здесь? — насторожился мужчина, впившись взглядом в дверь. — Отец? Это ты?..

Ладно, скорее всего, это всё ж таки Барти Крауч.

— Извините, сэр, — я всё же решился и открыл дверь, готовый увернуться от любого заклинания и вырубить мага.

— Т-ты… заблудился, мальчик? Как ты сюда попал?! — взволнованно отложил книгу мужчина. Палочки я возле него не обнаружил. Так что чуть расслабился. — Кто ты?

— Что читаете? — я решил его немного запутать.

— Я… — Барти запнулся, — я читаю… Это Виктор Гюго. Маггловский писатель. Француз.

Книга на самом деле была, похоже, не на английском, а на обложке, которая не шевелилась, был какой-то замок или готическая церковь.

— Значит, вы тоже знаете несколько языков? — поинтересовался я. — Интересная книжка?

— Вполне… — растерянно отозвался Барти. А я всё гадал, где же тот «сумасшедший поклонник Волдеморта», которым его описывал Гарри. Впрочем, было там что-то про ментальное воздействие. Так может, ментально на него воздействовали уже после «освобождения»? Внушили пару тройку идей… По крайней мере, рукава рубахи закатаны и предплечья вполне чистые.

— Прости, — извинился я, прежде, чем ускориться, сокращая расстояние между нами до минимума, и вырубить его. Объясняться и уговаривать времени совсем не было. Мне надо было вернуться в ложу, прежде, чем меня хватятся.

— Кричер! — позвал я домовика. Тот появился бесшумно и уставился на обмякшее тело Крауча-младшего.

— Знаешь его? — спросил я эльфа.

— Кричер знает. Это друг хозяина Регулуса — Барти.

— Вот и отлично, а то бы неудобно вышло, — кивнул сам себе я. — Сейчас ты его перенесёшь в Блэк-хаус. Запри в какой-то комнате… Или не запирай… Может, в библиотеку его? — я покосился на французскую книжку. Я смогу поговорить с ним только завтра… И никаких подходящих зелий с собой нет…

— Кричер может навести крепкий сон на гостя мастера Гарри, — деликатно кашлянул эльф на мои метания, что делать с уже моим «пленным».

— Круто! Так и сделай. Всё равно уже довольно поздно. Я постараюсь пораньше завтра прибыть. Унеси его, вернись за мной и перенеси меня обратно в ложу, только куда-то ближе к выходу, скажу, что в туалет ходил.

— Кричер понял, — эльф вместе с Барти пропал, потом и меня «вернули на место». Отлично. На всю операцию ушло не более десяти минут. Наверное, ещё только-только команды поддержки выступили.

Я спокойно прошёл на своё место. На втором от края кресле уже сидел мужчина, в полумраке я только разглядел, что он усатый. Винки сидела с краю и закрывала ладонями глаза. Обожаю этих волшебников, которые воспринимают эльфов как должное, и считают их просто чем-то вроде мебели. Сомневаюсь, что эльф или её хозяин свяжут вместе два события: то, что я был у палатки, и пропажу Барти-младшего. А если вдруг прижмут, то скажу, что немного схитрил с Винки, потому что не знал, как выйти из ложи и где туалет. Пусть попробуют что-то доказать.

— Гарри, ты где был? Тут такой класс команды поддержки показали! — зашептал мне Драко. — А Уизли чуть не подрались из-за лепреконского золота, которое те разбрасывали. Эти идиоты не знают, что оно исчезает со временем?

— В туалет ходил, — ответил я. — Что я ещё пропустил?

— Счёт уже «тридцать — ноль» в пользу Ирландии, — сказал Драко. — А ещё всех поимённо представили. И судью.

* * *

Как бы я ни храбрился, но в кресле сидел, как на иголках. Впрочем, болгары и ирландцы, включая их группы поддержки, настолько «отжигали» в прямом и переносном смысле, что я все же не остался безучастным. Чего в финале только не было: и обманные приёмы, и грязная игра, и чуть не разбились ловцы, и пенальти, и отвлечение судьи вейлами, и насмешки лепреконов, которые выстраивались во всякие не совсем этичные фигуры. И налёты, и потасовка команд поддержки. Кстати, красавицы-вейлы превратились в довольно жутких «птичек». К ним на поле выскочили сотрудники министерства и начали в этих «птичек» кидать какие-то заклинания.

— Как же так! — воскликнул Драко, когда загонщик Ирландии, не утруждаясь сделать вид, что это случайность, со всей дури отправил бладжер прямо в лицо Виктора Крама.

Судья даже не дал свистка, а лицо Крама залила кровь. Как с метлы не свалился, удивительно.

— Нос точно сломан, — уверенно сказал Драко.

— Смотрите! Смотрите! — заволновались все, показывая на ловца Ирландии. — Он сейчас поймает снитч!

— Крам летит за ним! — чуть привстал со своего места Дадли.

Мне было непонятно, как Крам вообще что-то видит с такой расквашенной рожей. За ним шлейфом летели капли крови.

— Сейчас разобьются! — ахнул кто-то из девчонок, вроде Гермиона.

Два ловца в крутом пике, летели к земле. Крам почти смог вырулить, и только раз кувыркнулся, как-то хитро отбрасывая метлу в сторону, а ловец Ирландии грохнулся о землю. Второй раз, кстати.

Крам поднялся, демонстрируя золотой маленький мяч в руках. Весь в крови и в земле, упрямо нахмурив брови.

Стадион на миг замер, словно все перестали дышать. Счёт на табло сменился, и раздались вопли.

— Ирландия победила! Крам ловит снитч, но Ирландия победила со счётом сто шестьдесят — сто семьдесят! Кто мог этого ожидать?! — надрывался Людо Бэгмэн. — Какая игра!

Стадион захлестнули овации и крики. Везде, как и в Большом зале Хогвартса при победе того или иного факультета, сменились цвета. Если раньше флагов было поровну, то теперь весь стадион украшали зелёно-бело-оранжевые флаги Ирландии.

К Виктору Краму подбежали целители. Команда Болгарии выглядела подавленно, пожимая руки ирландцам. Да, победа была близка.

Надеюсь, я не разделю участь Болгарии в том, что, даже поймав снитч, можно проиграть по очкам.

Часть 2. Глава 16. Провокация

23 августа, 1994 г.

Англия, Лондон, Блэк-хаус

На следующий день после финала Чемпионата я рано утром встретил Снейпа-сенсея на площади Гриммо и провёл в Блэк-хаус. Он достал сложенную газету и показал мне. На титульной странице красовалась колдография с гигантской черепушкой и змеёй. «Пьяный дебош Пожирателей на Чемпионате или бездействие властей?» — гласил жирный мерцающий заголовок.

— Твоя срочность связана со вчерашними событиями? — спросил сенсей. — И где Сириус?

— Он отбыл во Францию до того, как началась заварушка, — ответил я. — И да, и нет. У меня есть вопросы и срочно нужна помощь.

Мы прошли в гостиную, Кричер подал Снейпу-сенсею кофе, а мне чай. Плюс домовик расстарался и испёк вкусные булочки.

— Расскажи, что вчера произошло, — попросил сенсей.

Я задумался, вспоминая события, которые случились после полуночи.

— Мне сразу не очень понравилась открытость лагеря, кажется, я вам это говорил, сэр. Поэтому я использовал свои методы защиты периметра. Пришлось, конечно, включать довольно много народа, но это не случайные люди. Так вот, вчера, когда все праздновали победу Ирландии, меня мучили дурные предчувствия, я уговорил Сириуса отправиться во Францию чуть пораньше. Он всё равно уже не успевал сопроводить нас, а я притворился, что слишком устал и хочу спать, но не ложусь из-за него… После того как он отбыл, я активировал наш защитный барьер. Поэтому мог наблюдать, что именно творилось в лагере без… — я задумался над формулировкой. — Не предвзято.

Сенсей чуть поёрзал, но не стал меня прерывать.

— Люди очень странно себя вели, сенсей. Словно видели то, чего нет. Они в панике разбегались, крушили всё на своём пути. А ещё один волшебник в балахоне и маске поддерживал в воздухе сразу четырёх магглов. Сторожа, его жену и, наверное, детей.

Сенсей прищурил глаза и потёр подбородок.

— Много костров горело?

— Да, — кивнул я, вспоминая, что костров на самом деле жгли много. Люди радовались и освещали настоящим огнём поляну.

— На ум приходит только магическая белладонна, — сказал Снейп-сенсей, — разновидность обыкновенной белладонны, которая вызывает галлюцинации при вдыхании её дыма. Магическая белладонна отличается тем, что можно придать галлюцинациям определённую направленность. И все будут видеть практически одно и то же.

— Что-то вроде орд Пожирателей? — уточнил я. — Я говорил с Гермионой. Она видела чуть ли не несколько сотен человек, которые шли стеной и кидались разными заклинаниями в ни в чём не повинных людей.

— А потом всё быстро успокоилось, а Пожиратели куда-то пропали? — покивал Снейп-сенсей. — Действие магической белладонны кратковременно. Всего около десяти-пятнадцати минут, не более. Запаха особого нет, да и дым от костров маскировал.

— Я ещё не всё рассказал насчёт Гермионы, — я чуть поморщился, вспоминая наш предрассветный разговор. — Кроме «орд Пожирателей» она помнила, что когда они с Роном и Джинни убежали в лес, то встретили там Драко, который чуть ли не прямо заявил, что его отец среди той толпы, а Гермиону тоже могут «вздёрнуть» из-за того, что она грязнокровка. Убеждала меня в том, что Драко — двуличный тип и без меня открыл им своё настоящее лицо. Она была настолько убеждена, что даже не помогло то, что я сказал, что Драко всё это время был со мной и моим братом, так-то тоже вроде «магглом», в нашей палатке. Как и Люциус Малфой. Пока не знаю, что с этим делать и для чего всё это…

Сенсей тоже загрузился, обдумывая.

— Скорее всего, тот, кто устроил заварушку, не ожидал от тебя и Малфоев такой… защиты. Если бы вы тоже разбежались, то было бы сложно опровергнуть её слова. Но если один волшебник изображал толпу, то откуда взялась метка? — он снова взглянул на газету.

— О, да, метку, как выяснилось, запустили при помощи палочки Гермионы, которая пропала где-то в процессе их побега или, может, чуть раньше. Рядом нашли Винки. Это домовуха Барти Крауча. Гермиона сказала, что Винки встретилась им чуть раньше, выглядела странно и двигалась, словно с трудом. Метку запустили рядом с местом, где они были. И там обнаружили Винки с палочкой Гермионы в руках. Набежали сотрудники Министерства, хотели их арестовать, но вступился мистер Уизли.

— Домовик мог быть под заклятием «империус», — хмыкнул Снейп-сенсей, — одно из непростительных заклятий подчинения.

— Да, мы читали об этом с Драко, — вспомнил я, где слышал такое слово, — кажется, оно заставляет человека быть послушным чьей-то воле?

— Верно, — ответил сенсей, — но если у эльфа была нарушена координация, значит тот, кто наложил империус, был не слишком умел, или не смог чётко отдать приказ… Впрочем, сопротивляемость эльфов никто не проверял, может быть этот приказ сильно противоречил их принципам, вроде не навредить хозяину и его роду.

— Гермиона сказала, что Крауч сильно разозлился… — поддакнул я. — К тому же, получается, что его снова подставили. Его карьера только снова пошла в гору, как внезапно на Чемпионате, который он организовал, объявляются «орды Пожирателей», а его личный домовик запускает метку «мортмордре» в небо.

— Ты в курсе о мортмордре? — чуть приподнял бровь сенсей.

— Вычитал о нём в старом издании «Истории Хогвартса». Кстати, Гермиона призналась, что тоже знала это заклинание, про него было написано во «Взлёте и падении Тёмных искусств», которое она ещё на первом курсе прочла.

— Выборы нового Министра Магии будут в мае девяносто шестого, — протянул Снейп-сенсей. — Предвыборная гонка начнётся примерно через полгода. Крауч серьёзный соперник, и да, насколько мне известно, он смог восстановить свою репутацию. Но откуда тебе это известно, Гарри? Ты же говоришь о том суде, верно?

— Я читал старые подшивки, сэр, — улыбнулся я, — к тому же, мистер Филч многое знает о студентах… И, кстати, об этом. Ваш друг, Барти, помните, вы рассказывали о нём? Вы всё ещё считаете его другом?

— Да, но… — сенсей прищурился, всматриваясь в моё лицо, и на миг широко раскрыл глаза. — Неужели, ты хочешь сказать?..

— Он жив, сэр, — кивнул я и потёр шею. — В общем, я… Так вышло. Получается, что я его немножко похитил…

— Ты сделал что?! Так он, правда, жив?! — подскочил с кресла сенсей. — Где он?

— Он сейчас в Блэк-хаусе. Кричер сказал, что усыпил его… Эльф узнал «друга хозяина Регулуса».

Сенсей взял себя в руки, кивнул и сел обратно, соединив пальцы «домиком».

— Как ты догадался, Гарри? Как понял, что он жив? И откуда ты его «немножко похитил»?

Я вздохнул и развёл руками.

— В общем, вы знаете мою страсть до всего докапываться, сенсей. История Краучей и то, что рассказывал мистер Филч и вы. В общем, она немного не сходилась. Плюс, я очень хотел узнать о судьбе Регулуса Блэка, брата моего крёстного и сына леди Вальбурги. Можете считать, что я что-то выдумал, но получается, что мои теории оказались верными. Просто даже проживая в магическом обществе, маги… как бы это сказать, не видят всех возможностей магии, зелий, артефактов. Они воспринимают всё на бытовом уровне. А мистер Крауч, как и его сын, были учёными, гениями. Мистер Филч сказал, что Барти-младший был похож на вас. Так вот, выходило, что перед смертью жены Крауч старший входит в Азкабан, чтобы жена могла проведать сына, а потом у него умирают и жена, и сын. А перед этим отпускают многих участников этой гражданской войны, и только Крауч, из-за подмоченной репутации, не может заступиться за сына, вызволить практически пацана из застенков. Тогда как более виновные гуляют на свободе. Мне казалось, что это должно было сильно злить такого человека, который смог победить режим Пожирателей. Лично я бы придумал какой-то план. Так что я взял за некую отправную точку то, что супруга Крауча, которая, возможно, была больна, поменялась местами с сыном. Есть оборотные зелья, а дементорам, думаю, всё равно на личность заключённого, главное, чтобы в камере было живое существо, — я сделал такой вывод из-за Сириуса, который сидел в виде собаки и никак не взволновал стражей Азкабана. — Крауч объявляет о смерти жены, но у него на руках сын. Правда, я думал, что этого сына отец содержал ну… как бы в домашней тюрьме. Или под «Империусом», который вы упомянули, кстати, можно определить, что человек под этим заклятьем?

— Это зависит от мастерства того, кто наложил Империус, — ответил сенсей. — Если какой-то неумёха, то разница в поведении будет разительной, а если мастер менталист, то вплоть до подмены личности, или в личность будет встроена определённая мотивация и личность даже не поймёт сама, что под заклятием. В остальных случаях будут провалы в памяти. Впрочем, сильные волшебники могут сопротивляться империусу, особенно приказам, которые слишком сильно противоречат их характеру, моральным принципам или убеждениям. Или, если дожать слишком сильно, то можно свести человека с ума. Тогда и после снятия империуса личность не вернётся в норму. Тёмный Лорд был искусным менталистом, так что доказать или опровергнуть то, что некоторые люди действовали не под его империусом, оказалось невозможным.

— А вы смогли бы определить, на Барти Крауча-младшего воздействовали или нет?

— Скорее всего, мог бы. Тем более я знал его с детства… Так ты сказал, что думал, будто Барти содержат в домашней тюрьме?..

— А, да… — кивнул я. — Так вышло, что вчера мы попали в ложу Министра Фаджа. И там была Винки, я уже говорил о ней. Та самая домовуха Краучей. Старший Крауч где-то задерживался, и у меня созрел план. Посмотреть в их палатке. Может быть, Барти-младший был бы там. И он там был, а старшего Крауча уже не было, — обтекаемо ответил я.

— Подозреваю, что проник ты в чужую палатку благодаря своим физическим, а не магическим навыкам, — ехидно хмыкнул Снейп-сенсей.

— Вы правы, сэр, — демонстративно повинился я, опустив голову. — План был несколько сыроват, я действовал по ситуации. Но в любом случае был крайне осторожен и не оставил следов. Так как отлучился я ненадолго, было некогда объяснять Барти-младшему всю подоплёку дел и что я не желаю зла его семье или ему. Я подумал, что вам, взрослому человеку, да ещё и хорошо знакомому, он поверит. В крайнем случае, можно чуть подправить его воспоминания, что вам тоже под силу. Палочки у него нет, я его обыскал. Наверное, мистер Крауч не мог купить палочку или не давал её сыну. В Блэк-хаус без разрешения хозяина не может проникнуть чужой эльф. Совы тоже не смогут его найти, как и различные ритуалы поиска. Я уже успел проконсультироваться об этом с леди Вальбургой. Плюс ко всему, я подозреваю, что вся та ситуация с «ордами Пожирателей» была направлена на то, чтобы отвлечь старшего Крауча и похитить его сына, раньше меня.

— С чего ты это взял? — снова вздёрнул бровь сенсей.

— Я попросил рассказать Гермиону о событиях того вечера. Всё, что она помнит. А она, как бы это сказать… Очень внимательная, бывает, что замечает такие детали, которые вроде бы и не важны… Она дословно воспроизвела все разговоры в лесу, когда её хотели обвинить в том, что она запустила «Чёрную метку». Так вот, когда они вернулись в палатку Уизли, она заметила, что рубашка Чарли Уизли вся располосована. Разодрана в клочья.

— И что с того? — не понял Снейп-сенсей.

— Дело в том, что я чувствую направленность и действие заклинаний, особенно хорошо получается со статичными чарами, когда есть время сосредоточиться, — пояснил я. — Палатка Краучей была защищена очень необычным заклинанием. Кроме простой сигналки, как у всех, почти невидимым был второй контур. Это было что-то вроде острых порывов ветра, скорее всего, чтобы напугать и оттолкнуть «взломщика». Такие порывы могли сильно разорвать одежду. Думаю, что соединить чарами её после такого невозможно, что облегчает поиск возможных нарушителей. Чары весьма нестандартные. Это совпадение показалось мне очень странным. К тому же Артур Уизли сказал, что все напавшие аппарировали.

— Но как? — удивился Снейп-сенсей. — Лагерь был под куполом антиаппарации. В лучшем случае можно было попытаться аппарировать в пределах лагеря, но не куда-то ещё. Меня оттуда забрал эльф Хогвартса, которого прислал директор.

— Ну да, а все остальные стояли в очереди, чтобы получить порт-ключи в свои регионы, — вспомнил я слова Луны, Чжоу и Рона.

Когда всё немного успокоилось и моё чувство опасности перестало верещать, я сбегал до палатки семьи Чанг. К счастью, они не пострадали и, к тому же, их периметр тоже был необычно укреплён, так что бегущие и паникующие маги обходили синюю палатку стороной.

— Значит, провокация, которая сразу работала в нескольких направлениях, — подытожил сенсей, загибая пальцы: — напугать обывателей тем, что Пожиратели ещё живы и остаются где-то на свободе безнаказанными, дискредитация Крауча, а также семьи Малфой. Похищение Барти-младшего, чтобы ещё сильней дискредитировать Крауча. Вывести его из гонки за министерское кресло. И кто может за этим стоять?.. — криво усмехнулся Снейп-сенсей, оглаживая несуществующую бороду.

— Думаю, что за этим стоит Дамблдор, — раздался голос, и к нам в гостиную вышел Барти Крауч.

То, что он стоит в коридоре, я почувствовал ещё тогда, когда мы заговорили про то, что мой план был сыроват. А если судить по довольно блеснувшим глазам сенсея, он это почувствовал тоже.

Нет ничего более притягательного для умника, как вставить правильный ответ, над которым другие ломают голову.

Снейп-сенсей встал, внимательно оглядывая своего старого друга.

— Мальчишка неплохо меня приложил, — рассматривая меня, заметил Барти, — я совсем не ожидал подобного от подростка. Подумал, что пацан просто заблудился или перепутал в темноте палатки. Вряд ли меня кто-то бы узнал из его возраста, так что я просто хотел его вывести и позвать Винки. А оказалось, что этот паренёк пришёл именно за мной. Твой сын, Северус?

— Нет, Барти, — ответил Снейп-сенсей, — это мой ученик. Хотя иногда и я многому учусь у него. Позволь тебе представить Гарри Джеймса Поттера. Гарри, это Бартемиус Крауч-младший.

— П-Поттер? — удивлённо рассматривал меня Барти. — Тот самый?..

— Единственный в своём роде, — не удержался я от шуточки. — Хотите перекусить, сэр? Вы, наверное, проголодались. Мы с профессором Снейпом уже позавтракали.

— Отец говорил, что ты работаешь в Хогвартсе, Северус. И что ты с потрохами принадлежишь Дамблдору, — не обращая внимания на моё предложение, сказал Барти. — Где гарантия, что ты не побежишь докладывать своему хозяину, что я у тебя? Если учесть, что на Чемпионате охотились именно за мной.

— Ну, допустим, что ты не у меня, а в Блэк-хаусе, где я такой же гость Гарри, как и ты, — хмыкнул сенсей. — А что касается Хигэканэ, — он подчеркнул тоном нашу кличку директора, — то в своё время он взял с меня несколько непреложных обетов за обещания, которые не выполнил. Но среди этих обетов я не припомню ни одного, который бы вынудил меня предавать своих друзей. К тому же, он мог влиять на меня из-за старых грехов и клейма преступника, но с некоторых пор я чист, — сенсей закатал рукав и продемонстрировал предплечье. — Я избавился от метки, и теперь Хигэканэ лишился своего главного козыря. Правда, он пока не знает об этом.

Барти некоторое время гипнотизировал взглядом руку Снейпа-сенсея, а потом с облегчением выдохнул.

— А я вот всё думаю, — прервал их переглядки я, — если вам удавалось прятаться и скрываться столько лет, откуда Хигэканэ вообще узнал о том, что вы живы? Расслабились и потеряли бдительность?

— Думаю, что Дам… Хигэканэ рассказала об этом Берта Джоркинс.

— Джоркинс?.. Что-то знакомое, — хмыкнул Снейп-сенсей, присаживаясь в кресло и делая Барти приглашающий жест.

— Она училась на пару курсов старше тебя, весьма глупая и недалёкая женщина, — закатил глаза Барти. — Берта работала в отделе отца и, насколько я понял, решила осчастливить давнего вдовца. Не знаю, было ли у них что-то или нет, где-то в начале лета Берта каким-то образом нашла и пришла в наш дом. Как я понял… Э… Ну, она хотела, — Барти чуть покраснел. — В общем, она весьма решительная, пусть и недалёкая особа. Некоторые женщины творят истинные чудеса, когда хотят выйти замуж.

— И она узнала о вашем существовании? — вклинился я.

— Что-то вроде, — кивнул Барти. — Винки, пытаясь её выгнать, кажется, проговорилась, или Берта услышала наш разговор, в котором я приказал Винки избавиться от неё. Я точно не знаю. Но отец был в ярости. А потом сказал, что Берта внезапно совсем слетела с катушек и ничего обо мне не помнила. Отец перевёл её в другой отдел. Вот только я уже однажды наблюдал такое… И я был уверен, что Берта побежала к нашему «самому светлому волшебнику». К кому же ещё? И после этого, чтобы она никому не растрепала, он выпотрошил её память. Отец сказал, что недавно она взяла отпуск и куда-то отправилась. Он вздохнул спокойно, но я… Мне казалось, что надо мной завис дамоклов меч.

— Вы сказали, что уже наблюдали такое, — напомнил я. — Значит, нечто подобное уже было и Хигэканэ что-то сделал?

— Ну, а из-за чего тогда я попал в Азкабан?.. — невесело скривился Крауч-младший. — Я был весьма неудобным свидетелем и всеми силами пытался вызнать правду.

— Правду о чём? — насторожился сенсей.

— О том, что же случилось с Рэгом… С Регулусом Блэком, моим лучшим другом.

В коридоре было слышно, как ахнула с портрета леди Вальбурга.

Часть 2. Глава 17. Цепочка воспоминаний

23 августа, 1994 г.

Англия, Лондон, Блэк-хаус

Барти Крауч сел в кресло и дотронулся большим пальцем нижней губы, я такой жест замечал за сенсеем, когда он обдумывает, что сказать.

— Мы с Регулусом были лучшими друзьями. Познакомились ещё в «Хогвартс-экспрессе», поступили на Слизерин, сидели за одной партой, жили в одной комнате, проводили вместе каникулы, имели одни увлечения. Он был мне, как брат, — тихо произнёс Барти, коротко взглянув на меня. — В тот год, когда мы поступили в Хогвартс, началась магическая война. Это было тяжёлое время для Слизерина. И ещё более тяжёлым это время было для меня, ведь мой отец возглавлял Департамент Магического правопорядка. Мы с Регулусом старались держать нейтралитет, просто учиться, не вмешиваться во вражду факультетов и ни во что не встревать. Правда, не всегда это выходило. У Блэков горячая кровь, так что к концу пятого курса Рэг стал довольно хорошим дуэлянтом: он всё время защищал меня. Я знаю, что родители Сириуса, мистер Орион и леди Вальбурга, поддерживали Тёмного Лорда, не официально, но разделяли его политические взгляды. От меня Регулус знал и оборотную сторону такой политики и войны, поэтому взглядов родителей не одобрял. Впрочем, он не объявлял об этом так же открыто, как его старший брат — Сириус, который закончил Хогвартс в семьдесят восьмом.

Он замолчал, явно погруженный в свои воспоминания.

— Когда мы с Рэгом перешли на шестой курс, война достигла своего апогея, — только я хотел спросить, что было дальше, продолжил Крауч-младший. — Сириус окончательно разругался с родителями и перебрался в Годрикову лощину. На летних каникулах Рэг пытался поговорить с братом, но натолкнулся на непримиримость и вражду, а также узнал, что все слизеринцы, по определению, заодно с Воландемортом. Не знаю, было ли это отправной точкой, но когда Регулуса в который раз пригласили на одну из тайных встреч, он пошёл. Я отговаривал его, но мой друг что-то задумал и даже поссорился со мной на публику, заявив, что последние декреты моего отца о применении непростительных аврорами это слишком. Почти весь первый триместр шестого курса мы не разговаривали, но из слухов, которые ходили на факультете, я слышал, что Тёмный Лорд очень ценил Регулуса. Он родился в декабре шестьдесят первого, так что семнадцать ему исполнилось перед Рождеством. После зимних каникул Рэг появился с тёмной меткой на предплечье.

Барти снова умолк и закусил губу.

— Он решил стать шпионом и изнутри раскрыть преступную организацию? — озвучил я свою догадку.

— Как ты?.. Да, он решил внедриться в ближний круг Лорда, — криво улыбнулся Барти, — зря я давал читать ему свои маггловские детективы. Я… Тогда я припёр Регулуса к стенке, увидел, что слухи не врут и у него на самом деле это жуткое клеймо. Он признался, что хочет всё узнать и выдать Тёмного Лорда и Пожирателей через меня. Хотел, чтобы я поговорил с отцом. Впрочем, несмотря на «доверие» к Регулусу, всё было не так просто и раскрываться никто не спешил. Они соблюдали определённые меры безопасности, да и из-за учёбы Рэг не мог бывать подле Лорда постоянно. Я же пытался разобраться, что это такое эта тёмная метка и как работает. Можно ли как-то снять. Весь шестой курс просидел в библиотеке в поисках ответов, но ничего не нашёл.

Барти очень внимательно посмотрел на Снейпа-сенсея.

— Как же ты смог это сделать?

— Расскажу позже, — ответил сенсей.

— Хорошо, — прикрыл глаза младший Крауч, и продолжил: — Летом семьдесят девятого, глубоко за полночь, Регулус ввалился в наш камин. Он был просто в шоке, растерянности и хотел спросить моего совета. «Ты же умник-Барти, ты знаешь всё на свете», сказал мне он. Это был наш последний с ним разговор. После этого он пропал, и я его больше не видел. И, боюсь, что это именно я виноват в том, что случилось, потому что… Лучше показать это воспоминание в омуте памяти. Я бывал в Блэк-хаусе раньше и знаю, что он есть в библиотеке.

— Так ты умеешь структурировать сознание? И сможешь показать нам этот разговор в омуте памяти? Я действительно видел этот артефакт в библиотеке Блэков, — приподнял бровь сенсей.

— Омут памяти? — переспросил я, вспоминая, как Алиса делилась со мной своими воспоминаниями.

— Это особый артефакт, который может показать объёмное воспоминание волшебника, — пояснил мне сенсей. — Вот только далеко не каждый волшебник может осознанно дать своё воспоминание. Отсечь всё лишнее и выделить нужный фрагмент памяти. Раньше работа со своим сознанием и памятью входила в обязательный школьный курс. Теперь этим безусловно полезным навыком владеют лишь единицы. Основы менталистики были исключены Министерством из общей школьной программы.

— Я многим интересовался, — скромно заметил Барти.

— Тогда пойдёмте в библиотеку, — предложил я на правах хозяина, правда не имея ни малейшего понятия, как выглядит упомянутый артефакт.

* * *

Когда сенсей указал на здоровый вазон с дымком, который стоял чуть в стороне от диванчиков и столов для чтения, я решил, что он шутит. Честно говоря, думал, что эта штука либо просто для красоты, вроде мини-фонтана, или какой-нибудь волшебный аналог отпаривателя, который в прошлом году купил дядя Вернон. Мало ли, книги где-то помялись или чуть запачкались. Сунул, отпарил и снова как новенькие.

Я озвучил свои ранние предположения вслух, и сенсей с Барти заинтересовались, что же такое «отпариватель».

— Это такое приспособление, из которого идёт пар, почти точно такой, как в этом украшенном тазу на ножке, пар разглаживает даже глубокие складки, помятости в одежде, и убивает микробы. Думал, что это для книг, чтобы какие-нибудь пятна убирать и загнутые странички выпрямлять. Иначе зачем эта штука тут стоит?

Сенсей переглянулся с Краучем, у обоих синхронно мелькнули какие-то мечтательные выражения на лицах.

— Хм… я рад, что ты не попытался окунуть туда книгу, Гарри, — с лёгкой ехидцей сказал сенсей.

— Мне потребуется палочка, — заглядывая в дымку омута, сказал Барти. — Всё же я не мастер-менталист и без палочки не смогу извлечь своё воспоминание.

Если судить по тому, как помрачнел Снейп-сенсей, он не рассчитывал давать Краучу палочку. Всё же без этого магического инструмента многие волшебники практически ничем не отличаются от магглов. Да и тут все так трясутся над своими палочками.

— Попробуйте моей, — я достал из чехла свою обманку из остролиста.

Давать настоящую палочку пока не явному союзнику, который сам предложил этот омут, было бы неосмотрительно. Сенсей моментально выхватил свою палочку и направил её на Крауча.

— Без фокусов, Барти, — с неприкрытой угрозой сказал он. — Гарри, отойди от него.

— Даже с палочкой я тебе не противник, Северус, мы оба это знаем, — с лёгкой грустью улыбнулся Крауч. — К тому же, пацан смог вырубить меня без магии, а значит, тоже весьма силён. Я в родовом особняке. Даже если я нейтрализую вас, то не смогу выйти, а если даже смогу, то отец, скорее всего, пока находится под подозрением. И за нашим домом наблюдают… Разве что наш эльф сможет мне что-нибудь передать.

— Со слов моей подруги, ваш отец хотел выгнать Винки, по крайней мере, угрожал ей этим, — вставил я.

— Скорее всего, он так и сделает, — секунду поразмышляв, ответил Барти. — Он понял, что меня похитили. Свободный от рода, но преданный эльф может многое сделать. Думаю, отец рассчитывал, что я смогу воспользоваться её услугами. Знаете, что самое интересное? Так как она не принадлежит никакому роду, я даже могу призвать её сюда. Винки!

Раздался тихий хлопок, и в библиотеке появилась моя старая знакомая красноносая эльфийка. Теперь ещё и вся заплаканная.

— Мастер Барти!.. — пискнула она, прикрыв рот и выпучив на него свои карие глаза.

Я пока ничего не предпринимал, так как не чувствовал угрозы. Сенсей тоже продолжал направлять кончик своей палочки на Крауча-младшего, но поза была довольно расслаблена. Впрочем, это не отменяло, что собраться и выпустить череду проклятий сенсей мог в считанные секунды.

— Всё в порядке, Винки, — ровно ответил Барти. — Я просто хотел убедиться, что ты в безопасности. Я в гостях у друзей.

Домовушка перевела взгляд с хозяина на нас и уставилась на меня.

— Мистер Гарри Поттер?! Вы спасли хозяина! Это было так ужасно! Винки не знала, что творит. Плохой человек заставил Винки. А потом Хозяин провёл ритуал и дал Винки одежду.

— Пока посиди на том диване, Винки, — попросил я. — Мы немного заняты, а потом решим, как быть с тобой. Хорошо?

— Винки поняла, — смутилась домовушка и просеменила к дивану.

Барти проводил её взглядом, вздохнул и, прикрыв глаза, коснулся виска кончиком моей ненастоящей палочки. Я увидел, как медленно из кожи выползает тонкая полупрозрачная струйка.

— Что с этой палочкой? — пробормотал Барти, на лбу которого выступила испарина.

Снейп-сенсей подхватил эту струйку своей палочкой и направил в дым омута.

— Гарри пользуется волшебной палочкой без магической начинки, — открыл он секрет Барти. — Чтобы тренироваться в беспалочковой магии. Вот, а ты говорил, что не сможешь. Главное, верить в себя, — закончил он, не скрывая сарказма.

Барти с удивлением посмотрел на мою палочку из остролиста и вернул мне.

— И как смотреть это воспоминание? — спросил я.

— Ныряй лицом в чашу, — сказал сенсей.

Я прищурился, пытаясь понять, шутит он или нет, тогда как Барти уже наклонился и окунул лицо в дым. Я глубоко вдохнул и сунулся следом, благо чаша была на самом деле довольно большого диаметра, и мы втроём могли спокойно окунуть туда головы.

Было ощущение полёта, а потом я оказался в комнате, которая походила на жилую часть библиотеки. Рядом уже стоял Барти, а через секунду к нам присоединился Снейп-сенсей. Перед нами развернулась сцена, на которую я смотрел открыв рот. Не знаю, как леди Вальбурга смогла удержать лицо в спокойном состоянии, но Регулус Блэк был просто копия Драко, только брюнет, чуть постарше и не скрывающий вьющихся волос. Рядом с ним был Барти, только значительно моложе и в пижаме.

Этот омут просто точная копия гендзюцу Учиха! Тоже находишься внутри ситуации, но никак повлиять на неё не можешь, словно перед тобой разыгрывают спектакль.

— Тёмный лорд попросил одного из наших домовиков для личного дела, и я позвал Кричера, — начал рассказ Регулус. — Лорд забрал эльфа и сказал мне возвращаться домой. Я весь день гадал, зачем же ему понадобился Кричер. Сам знаешь, я почти вплотную подобрался к этой загадке. И я на сто процентов уверен, что он делает крестражи! Все симптомы, описанные в том гримуаре, который мы нашли в закрытой части нашей библиотеки, налицо! Я только надеялся, что Кричер ему нужен не для самого ритуала.

— Эльф жив? Ты же не отдал ему того самого эльфа, с которым заключил дополнительное соглашение?

Регулус отвёл взгляд, и Барти зашипел.

— Совсем сдурел? А если бы эльфа использовали для тёмного ритуала?

— Зато я смог вытащить Кричера оттуда, — огрызнулся несколько смущённый Регулус. — Тёмный Лорд оставил его там подыхать и перекрыл всё чарами.

— Так что случилось? — Барти взял себя в руки и спросил спокойно. — Кричер тебе рассказал?

— Да! Он всё рассказал! — оживился Регулус, и я снова вздрогнул, так он был похож на Драко в этот момент. — Лорд привёл его в грот, который был защищён чарами почище Гринготтса. Они вошли туда и потом плыли на лодке по озеру, про которое Кричер сказал: «очень страшное и полное чудовищ». Далее Лорд заставил Кричера пить какую-то дрянь из чаши и положил в неё золотой медальон. Кричер сказал, что «вода, которая забирает силы» снова наполнила эту чашу, а Лорд сел на лодку и уплыл, оставив его. Он оставил его умирать! Если бы не дополнительные возможности связи, — Регулус передёрнул плечами, — я звал его, но Кричер не мог аппарировать оттуда. Пришлось воспользоваться ритуальным залом. Понадобилась просто уйма магии, чтобы перенести из проклятого места одного маленького полудохлого эльфа.

— Ты сильно рисковал! — с упрёком сказал Барти.

— Надо придумать, как достать тот медальон! — отмахнулся Регулус. — Ты же умник, Барти, ты знаешь всё на свете, вот и думай, давай. Кричер сказал, что может показать место. Где был вход в тот грот, но попасть внутрь он не сможет. А я, боюсь, что даже с тобой мы не распутаем все чары…

— Думаю, с такой сложной защитой смог бы справиться только Дамблдор, — ответил Барти. — К тому же он открыто говорит о том, что они непримиримые враги. Он был бы заинтересован в такой информации и добыче крестража.

— Ага, — приуныл Регулус. — Думаешь, так просто найти нашего директора посреди лета? Да ещё и это… — он закатал рукав, демонстрируя метку. — Разве он мне поверит?

— Значит, надо действовать через того, кто поверит тебе и знает, где сейчас Дамблдор, — задумчиво ответил Барти.

— Может, Сириус? — неуверенно спросил Регулус.

— Лучше уж тогда Джеймс Поттер. Прости, конечно, но он как-то более вменяем, чем твой брат, — проворчал Барти. — К тому же, Сириус не главный в их компании, ты же знаешь. Сириус тебя и слушать не станет, а Джеймс может выслушать и сведёт с Дамблдором. Я слышал от отца, что у них что-то вроде своей организации под предводительством нашего директора.

— Тогда я свяжусь с Джеймсом, а потом расскажу тебе, как всё прошло, — улыбнулся Регулус и словно только сейчас заметил, что его друг в пижаме. — Ой, прости, я ввалился к тебе ночью. Но просто мне больше некуда было с этим пойти. Можно было бы попытаться рассказать Северусу, но… я не уверен, что он был бы заинтересован. Он где-то в Уэльсе, учится. Кажется, Лорд исполнил все его мечты, я тебе уже рассказывал.

— Когда всё закончится, я хотел попросить отца не вмешивать в это Северуса, — кивнул Крауч. — Я знаю, что ни в каких рейдах он не участвовал.

— Думаю, что с этой информацией, которую я раздобыл благодаря Кричеру, всё закончится скорее, чем ты думаешь, — широко улыбнулся Регулус. — Ладно, до встречи!

— Пока, — ответил Барти, воспоминание прервалось, и нас вышвырнуло обратно в библиотеку.

Мы отошли от омута памяти и сели на диванчики.

— После того разговора я больше не видел Рэга, — опустив голову, глухо сказал Барти. — Начался учебный год, а от него не было ни слуху, ни духу. Мы договаривались, что не посылаем друг другу писем, чтобы не выдать друг друга. Я думал, что встречу его в экспрессе, но так и не встретил. В начале Рождественских каникул к нам приходил Орион Блэк, отец Регулуса. Он начал собственное расследование касательно исчезновения Рэга, и он же сказал мне, что на их родовом гобелене… Произошло нечто странное. Я, без подробностей о крестраже, рассказал о нашем последнем разговоре с Рэгом. Сообщил, что он хотел договориться с Джеймсом Поттером о встрече с Дамблдором и это всё, что я знаю. Я был глуп и слишком осторожен. Орион Блэк пытался найти Джеймса, а потом в конце декабря, через несколько дней после нашей встречи, внезапно скончался.

Да, я помню Ориона Блэка на гобелене, меня тоже смутило, что маг умер в возрасте пятидесяти лет.

— Я вернулся в школу, — продолжил Барти, — правда, тогда я ещё не связал пропажу Регулуса и смерть его отца вместе. — Я решил, что поговорю с Джеймсом Поттером, когда закончу Хогвартс, я несколько раз пытался поговорить с директором, но мне этого не удавалось. Он не принимал никого со Слизерина.

— Вам удалось найти Джеймса Поттера? — спросил я. — Насколько я знаю, его дом находился под «Фиделиусом».

— Нет, этого мне не удалось, а про «Фиделиус» я узнал позже, — помотал головой Барти. — Но я поговорил с Сириусом. Правда и его я нашёл почти в конце восемьдесят первого года, в октябре. Он сначала не поверил мне. Хотя тоже переживал за брата. Я убедил его, что Регулус хотел как лучше, что пытался доказать ему, что сможет изменить ситуацию. Что Рэг был хорошим и добрым человеком. Я не уверен, что смог его убедить, потому что ещё через какое-то время он попросту притворился, что понятия не имеет о нашем с ним разговоре. Мне даже показалось, что Сириус и о брате, который пропал уже почти два года, с трудом может вспомнить. А потом случилась та история с Поттерами, и мой отец отправил Сириуса в Азкабан. Начались суды над Пожирателями, я собирал доказательства невиновности брата Рэга, хотел поговорить с леди Вальбургой. И внезапно один из Пожирателей, Игорь Каркаров, на дополнительных показаниях заявил, что я всегда был с ними и был одним из внутреннего круга! Буквально через день произошла та история с Лонгботтомами, и трое Пожирателей, которые в ней участвовали, сказали, что я был там с ними! Меня арестовали. Мой собственный отец зачитывал мне приговор. Моя мать сидела в зале суда и плакала. Я умолял его! Говорил о своей невиновности, что это всё неправда, но им поверили, а мне — нет.

Барти глубоко вздохнул и передёрнул плечами, словно сбрасывая с себя груз ужасных воспоминаний.

— Когда… Хигэканэ предложил организовать Турнир между школами, мой отец уже знал, что тот самый Игорь Каркаров является директором «Дурмстранга». Отец выслеживал его. Поэтому ухватился обеими руками за эту возможность. После того, как председателем Визенгамота стал Хигэканэ, он отпустил Каркарова на свободу. У нас был план. Мы хотели, чтобы Каркаров дал показания в пользу того, что соврал на суде под давлением и обещанием этой свободы. Те показания просто уничтожили карьеру моего отца… В отличие от Лестрейнджей, которые сидели в Азкабане, Каркаров был свободен и его имя очищено, так что его повторные показания могли подарить мне настоящую свободу.

Часть 2. Глава 18. Никаких доказательств

23 августа, 1994 г.

Англия, Лондон, Блэк-хаус

В библиотеке было тихо. Я обдумывал ситуацию и приходил к неутешительному выводу, что каких-то доказательств вины Хигэканэ совершенно нет. Да и то, что рассказал Крауч — всё косвенное и уже додумано им. По сути, из его воспоминаний совсем не очевидно, что Джеймс Поттер всё же свёл Рэга с директором. Может, не свёл, может, послал куда подальше. А может, Регулус и до Поттера не дошёл, а по дороге где-нибудь споткнулся и в какую-нибудь блуждающую Арку Смерти свалился?

Думаю, Барти и сам до последнего не мог поверить в махинации «самого светлого мага столетия», и скорее всего, считал, что Регулус попался на своём шпионаже и как-то прокололся перед Волдемортом. Ну, а что, парню сколько было-то? Семнадцать? «Тепличный» мальчик-аристократ, любимец и баловень родителей, это тебе не тёртый и битый жизнью Северус Снейп, который во всём подозревает подвох. И то сенсей тоже доверял Хигэканэ…

Наверное, у Барти всё сошлось только после того, как Тёмного Лорда не стало, а проблемы и странности продолжились. Слишком хитёр и осторожен директор. Да и наш «свидетель», получается, опорочен. Хороший ход, кстати. После таких обвинений, Азкабана и «побега», что бы ни сказали Краучи — младший и старший, всё будет ставиться под огромное сомнение. Замазаны-то они по самые уши. Где Барти — беглый преступник, который прятался десяток лет, и где величайший светлый волшебник, победитель Гриндевальда, директор Хогвартса, председатель конфедерации магов, главный судья Визенгамота, которого знает любой ребёнок-волшебник, потому что он даже в «шоколадных лягушках» встречается в трёх вкладышах из десятка.

Вот только прослеживалась интересная тенденция в том, что все причастные благополучно скончались. Взять того же Джеймса Поттера, отца Гарри, который, скорее всего, на самом деле свёл брата лучшего друга с Хигэканэ. А потом так вышло, что его ребёнок попал под Пророчество, которое услышал Снейп-сенсей буквально через месяц после пропажи Регулуса. Конечно, не факт, что Лили Поттер бы забеременела… Хотя, молодая семья, есть всякие зелья в помощь…

«Крестраж» — слово знакомое, его при мне упоминала Алиса, когда рассказывала о том, что её «подселенец» не единственный осколок души Волдеморта. Один ещё у меня в Чёрных пещерах запечатан. Вот, как выясняется, ещё есть медальон в каком-то гроте. Про который знал Хигэканэ. Может, он считал, что теперь политический оппонент в его руках, но хотел красиво всё завернуть, упаковать и подать?..

Впрочем, для конспирации я спросил у Барти, что такое крестраж, и получил исчерпывающий ответ. Мерзкое колдовство, замешанное даже не на тёмной, а на грязной магии, с человеческими жертвами и всеми вытекающими. Впрочем смысл всё тот же: кусок души и отпечаток личности, запечатанный в предмет или живой носитель. Хитрый биджуу, который из каждого оторванного хвоста может вырастить себя же.

— Барти, — отвлёк меня от мыслей Снейп-сенсей, который обратился к своему другу. — А почему ты считаешь, что Каркаров дал ложные показания, а не под воздействием ментальной магии?

— Всё просто, Северус, — чуть улыбнулся Крауч. — Ментальная магия с подменой воспоминаний требует палочки, а в камеру не пускают ни с одним артефактом, да и там чары настроены определённым образом, чтобы нельзя было никак ни передать, ни пронести палочку… Кстати, мой отец это придумал, когда совершенствовал судебную систему. То есть оставался банальный подкуп, обещание свободы. Думаю, что Каркаров остался жив вообще только потому, что через минуту после освобождения покинул Британию. У него был какой-то артефакт перемещения, который ему вернули после суда. А что касается Лестрейнджей, то в первоначальных протоколах аврората было зафиксировано, что Хигэканэ прибыл в Лонгботтом-тауэр, на место преступления.

— Первоначальных? — переспросил я.

— У отца эйдетическая память, то есть это значит, что он запоминает документы, тексты. Всё, что было написано, всё, что видел, — ответил Барти. — Но перед судом этот отчёт был утерян и аврор записал снова то, что помнил, но в новых записях не было отображено появление каких-то других лиц кроме представителей Аврората.

— Ясно, — хмыкнул сенсей, переглянувшись со мной. — Расскажешь, как тебе удалось сбежать из Азкабана?

— Моя мать поменялась со мной местами, — тихо ответил Барти помертвевшим голосом. — После суда она заболела. Ей не было и сорока. Она умирала, магия выжигала её изнутри. Я так и не знаю, что это за болезнь или проклятие, а со слов отца, целители Мунго разводили руками. Говорили, что она умирает от горя. Истаяла, словно свечка, не желая жить, — он сморгнул. — У неё была последняя просьба к отцу, который верил в мою виновность. Попрощаться со мной. А потом в камере она сказала о своём плане. Ей постоянно требовались лекарства, так что в своих фиалах для укрепляющего зелья она пронесла в Азкабан основу для оборотного. С желанием поменяться со мной местами, чтобы я жил. Я не хотел этого, не такой ценой. Я тоже умирал и почти сдался. Жизнью матери перед магией я поклялся, что не делал того, в чём меня обвинили. Если бы…

— Миссис Крауч бы умерла, и оборотное было бы бесполезно, — пояснил для меня Снейп-сенсей.

— Да, — подтвердил Барти кивком головы. — Мама умоляла меня принять её последний дар. Я согласился. А она осталась. Это был январь восемьдесят третьего года.

Он замолчал, снова переживая те далеко не светлые моменты своей жизни.

— Меня поместили на один этаж со всеми самыми опасными Пожирателями. Видимо, чтобы быстрее всё закончилось, — продолжил Барти. — После того, как отец меня вытащил, около шести лет он восстанавливал моё тело и магию. Требовалась осторожность. Запасы ингредиентов в нашей лаборатории были не бесконечны. Специалистов из Мунго приглашать было нельзя. Поэтому он заодно по книгам учился на целителя. В конце восемьдесят девятого года я стал более-менее чувствовать свою магию. Встал вопрос о том, чтобы дать мне свободу. В девяностом году отец подал прошение о переводе его в отдел Международного Магического Сотрудничества. Потихоньку, не привлекая к себе внимания, он готовил мне документы, жильё за рубежом, в Нидерландах. Он часто там бывал по работе. Сам он не хотел уезжать. Но я, запертый в четырёх стенах, тосковал. Возможно, вы не знаете, но наши острова серьёзно защищены. Внутренние перемещения не фиксируются, но любой маг, покинувший пределы Британии или появившийся извне, регистрируется и определяется «Аргусом».

— Аргусом? — переспросил я, вспомнив о мистере Филче.

— Да, «Аргус» в греческой мифологии это всевидящий многоглазый великан, — пояснил Крауч. — Думаю, дань именно греческой мифологии была отдана ещё и потому, что эта магическая система была придумана и запущена Гефестусом Гором. Не одним им, конечно, но он был Министром Магии. Седьмым Министром Магии, если быть точным. Гор весьма ратовал за безопасность Британии, а до того, как он стал министром, он был начальником Аврората. В то время у магглов шла очередная война с французами, кажется, семилетняя, поэтому обострившиеся национальные конфликты никому были не нужны, — он осёкся и чуть смутился. Был бы женщиной, я бы подумал, «как выросла Гермиона». С ней бы он точно нашёл общий язык. — В общем, я должен был покинуть Британию в конце прошлого года, мы придумали план с одновременным использованием портала в Нидерланды. У нас с отцом одинаковые имена и на подобную мелочь могли не обратить внимания. Если использовать эту уловку один раз и подгадать, пока будет дежурить какой-нибудь стажёр…

Я согласно кивнул, в принципе, могло сработать.

— Подходящее время наступило в тот момент, когда отец узнал о Турнире между школами, и о Каркарове, — продолжил Барти. — Это был шанс. И мы всё же решили попытаться. Я люблю Британию. Тут похоронена моя мать, живёт мой отец. Я хотел бы очистить своё имя и имя отца. Мне не хотелось всю жизнь убегать. Тем более я был бы тоже заперт, но в пределах чужой страны, а случись что с отцом, не смог бы повидать его сам. Не знаю, как это объяснить…

— Всё понятно, Барти, — успокоил его Снейп-сенсей.

Я посмотрел на часы, за всеми разговорами и объяснениями уже наступило время обеда. К тому же, как оказалось, просмотр воспоминаний занимает чуть ли не в полтора-два раза дольше времени, чем объективно в них проходит, хотя в гендзюцу всё было наоборот: можно было прожить три дня за пару секунд. Но, наверное, это такая своеобразная магическая плата. Зато омутом может воспользоваться почти любой. Но вот воспоминания отдать… Интересно, мастер-менталист может смешать свои воспоминания типа как фильм? Почему-то мне кажется, что может… Так, покажут тебе «нарезку» и не поймёшь, что и в каком порядке было, это сложно определить в воспоминании, если нигде никаких дат или календарей нет.

А ещё мне не понравилось, что ты полностью «отрезан» от своего тела и вернуться до того, как воспоминание закончится, не можешь. Впрочем, может и есть какой-то секрет насчёт возвращения? А то макнут в таз, и будешь смотреть чужую жизнь без остановки… Надо будет уточнить у сенсея.

— Думаю, что уже пора пообедать, — предложил я. — А после перекуса можно будет попытаться что-то узнать у Кричера.

— Если эльфу не подправили память, — уточнил сенсей.

— Кричер — эльф старого благородного рода, сэр, — пискнула Винки, которая вжалась в одно из кресел с обивкой из серого бархата и стала почти незаметной. — Кричеру нельзя менять память. Память вернётся к Кричеру. Магия рода защищает Кричера, сэр. Винки знает. Но Винки теперь без защиты. Её память можно менять, сэр. Можно не бояться Винки.

— Знал ли об этом Хигэканэ? — переглянулся я с сенсеем.

— Не имею ни малейшего понятия, — откликнулся он. — Но директор известный филантроп, который радеет за равенство всех магических рас. Возможно, что он имел возможность больше узнать про домовых эльфов и особенности их магии.

Ясно, сенсей намекнул, что глупо рассчитывать на промашку гроссмейстера такого уровня. Но вдруг?..

* * *

После обеда я позвал Кричера. Эльф выглядел подавленно и прижимал уши к голове, явно догадываясь, о чём я буду спрашивать.

— Кричер, ты помнишь, как однажды ты помогал прятать золотой медальон в гроте с чудовищами? Ты рассказал об этом хозяину Регулусу.

— Кричер помнит, — сильней прижал уши домовик. — Хозяин Регулус предложил Тёмному Лорду Кричера. «Это высокая честь, — сказал хозяин Регулус. — Честь для меня и для Кричера». Он велел мне сделать всё, что велит Тёмный Лорд, а потом вернуться домой. Тёмный Лорд не сказал, что будет делать, он взял Кричера с собой в пещеру у моря. За той пещерой была другая, а в той пещере было большое чёрное озеро. И там была лодка, — осипшим голосом сказал эльф. — А в центре озера был остров и чаша, полная зелья. Тёмный лорд велел пить его…

Кричер всхлипнул.

— Кричер пил, он видел страшное. Горел изнутри. Кричал и умолял хозяина Регулуса спасти его. А Тёмный Лорд только смеялся. Он заставил Кричера выпить всё зелье и бросил в чашу тот медальон.

— Спроси его про Регулуса, — посоветовал Барти, руки у него подрагивали.

— Регулус возвращался в ту пещеру с тобой? — спросил я, и эльф вздрогнул и заплакал.

— Хозяин очень встревожился. Очень, — всхлипывая, говорил Кричер. — Он велел Кричеру не показываться и прятаться в чулане. А потом… немного позже, пришёл к нему в чулан сам. И Хозяин Регулус был странный, не как обычно, в расстройстве ума, сказал бы Кричер… И Хозяин попросил отвести его в ту пещеру, в которой Кричер был с Тёмным лордом.

— Погоди! — одновременно воскликнули Барти и сенсей.

— Что значит «в расстройстве ума»? — первым спросил Крауч.

— Скажи, что ты имел в виду? — мягко попросил я эльфа. Меня тоже эта фраза насторожила.

— Кричер не может объяснить, — горестно всхлипнул он. — Хозяин был не в себе. Не такой, как обычно.

— Империус? — приподнял бровь сенсей.

— Что было дальше? — спросил я эльфа, который не знал, что ответить.

— Кричер привёл хозяина к пещере. Мы вошли внутрь, дошли до озера, там была лодка, Кричер поднял её из воды.

— Подожди, а вход? — снова остановил его Барти. — Как же защитные чары на входе?

— Хо-хозяин Регулус открыл вход с помощью палочки, — вжал голову в плечи Кричер. — Кричер не знает. Кричер показал место, потом мы вошли.

— И никого с вами не было? — уточнил сенсей.

Эльф помотал головой.

— Но он не мог знать, какие там будут чары заранее… — удивлённо протянул Барти. — И как же Рэг смог взломать защиту Лорда?

— Может быть, эльф был оглушён? — предположил я. — Кричер, было темно? Ты чувствуешь время?

— Было темно, — согласился эльф. — Кричер не знает, Кричер боялся снова идти в пещеру.

— Что было потом? — кивнул ему я.

— Кричер и хозяин Регулус сели в лодку и доплыли до острова, — сдерживая рыдания, продолжил повествование эльф. — Хо-хозяин Регулус достал из кармана медальон, такой же, как у Тёмного Лорда, он велел Кричеру взять его и поменять местами, когда чаша опустеет.

Эльф глухо зарыдал, по его морщинистому лицу потекли слёзы, но продолжал говорить:

— Хозяин приказал Кричеру уйти без него. И он велел Кричеру идти домой и никогда не говорить хозяевам Блэк, что он сделал… Но уничтожить первый медальон. И Хозяин Регулус выпил всё зелье… И Кричер поменял местами медальоны. И смотрел, как Хозяина Регулуса утаскивают под воду… и… вернулся…

— То есть ты не мог рассказать об этом никому с фамилией Блэк? — уточнил я.

— Кричер не мог, — утёр слёзы эльф. — Кричер хотел, но не мог ослушаться приказа Хозяина.

— Регулус заключил с ним дополнительное соглашение, — пояснил Барти, — поэтому его приказы были превыше всех приказов остальных Блэков. Даже меня Винки называла всего лишь «Мастером Барти», «Хозяин» для неё мой отец. Хозяином Кричера был Регулус.

— Кричер, попытайся успокоиться и сосредоточиться на своих воспоминаниях, — попросил я, обдумывая всё, что сказал эльф.

— Кричер постарается.

— Кто утащил Регулуса под воду? — спросил я.

— В озере… Там… Когда Кричер выпил то зелье из чаши, он очень хотел пить. Кричер подполз к воде и пил чёрную воду, и руки, мёртвые руки высунулись из воды и утащили Кричера в воду. Но Хозяин Регулус призвал Кричера к себе. Эти же чудовища утащили хозяина Регулуса.

— Скорее всего это инферналы, — уточнил Снейп-сенсей. — Псевдоживые трупы… Жуткие твари.

— Понятно… А что стало с лодкой? — спросил я. — Ты видел, что стало с лодкой, на которой вы приплыли? Она осталась у острова или вернулась на противоположный берег?

— Нет, Кричер не видел, — помотал головой домовик.

— Ты смог бы перенести Регулуса в Блэк-хаус, если бы он приказал тебе это сделать? — задал я животрепещущий вопрос.

Вместо ответа Кричер снова расплакался и быстро закивал.

— Но почему тогда?.. — у Барти дрожали руки, и было видно, что он сам еле сдерживает слёзы.

— Сенсей, — обратился я, — помните ту записку на моём рождественском подарке от неизвестного? Мантия-невидимка, которую Джеймс Поттер одолжил. Должна была быть серьёзная причина для подобного «одалживания», всё же была война… А я, хочу верить, что совсем дураком… мой отец не был. Если допустить, что Регулус, как и планировал, пришёл к нему, а потом они вместе пошли к Хигэканэ… Директор мог быть там. Но под мантией. Необнаружим ни для эльфа, ни для волшебника. Можно всегда сказать, что они опасались ловушки или чего-то в таком духе. Джеймс даже мог сам это предложить. Я имею в виду свою мантию. Всё же такое «самоубийство» семнадцатилетнего парня, чтобы никто ничего не узнал… Это очень странно.

Я промолчал, что и воспоминания, и свидетельство Кричера к этому делу тоже не пришьёшь. Хигэкане нигде не засветился. И даже всё продумал… Эльф уничтожает крестраж. Ну, или не уничтожает, но он хранится в известном месте. Может быть, именно поэтому были закручены эти странные интриги вокруг Сириуса? Нужен был доступ к Блэк-хаусу. Чтобы удостовериться, что крестраж уничтожен или что наоборот, не уничтожен, и тогда действовать по одному из многочисленных планов?

— А Кричер смог уничтожить тот медальон? — поинтересовался Снейп-сенсей.

— Что ни делал Кричер, он не смог оставить на медальоне даже царапины, — всхлипнул эльф. — Кричер уверен, чтобы уничтожить медальон, надо его открыть, но он не открывается, что бы ни делал Кричер. Он пытался много, много раз. Кричер не смог выполнить приказ Хозяина и уничтожить медальон. Хозяйка Блэк горевала, а Кричер не мог попросить её уничтожить эту вещь, потому что не мог рассказать ей, что случилось, потому что Хозяин Регулус велел никому в семье не говорить о том, что было в пещере.

Часть 2. Глава 19. Последний день каникул

31 августа, 1994 г.

Англия, Литтл-Уингинг

Последний день лета выдался на удивление тёплым и, конечно же, суматошным. Сегодня после ужина дядя Вернон должен был отвезти Дадли и Пирса в их Академию, и даже проснувшись в шесть утра, мы с братом услышали хлопотание тёти Туни на кухне.

Последнюю совместную тренировку мы с Большим Дэ делали во дворе, благо сегодня не было тумана.

Ураги и Леон заинтересованно смотрели на нас из будки. Даже казалось, что Ураги что-то нашёптывает мелкому, объясняя «странности» хозяев.

Как я и обещал брату, пару дней назад мы с ним вместе посетили магический квартал. Всё равно надо было купить книги, писчие принадлежности и кое-что по мелочи, и ещё в списке, который прислали из Хогвартса, значилась «парадная мантия». Я уже из прошлогодних школьных мантий вырос, которые по фигуре были пошиты. И пора было менять тёплую зимнюю мантию. Она у меня ещё с первого курса. Крой такой, что как таковых плеч или рукавов нет: по сути, просто двойной тёплый плащ с прорезями для рук, но по длине зимняя мантия уже только до колена доходила, сбежавшись и за счёт моего «уширения», и из-за того, что я значительно подрос по сравнению с первым курсом. Так что всё равно надо было зайти в ателье к мадам Малкин.

За пару игр Чемпионата Дадли уже насмотрелся на волшебников и всякие чудеса, так что рот особо не разевал, и я бы ни за что не сказал, что он в магическом квартале впервые. Наверное, от Малфоя нахватался этих аристократических приёмчиков, типа изображать, что тебе даже немножко скучно.

Мы сходили на бесплатные аттракционы в «Гринготтс», я пополнил свой кошель сотней галлеонов. Дадли разменял у гоблина фунты, тётя и дядя поддержали его идею иметь сову для связи. Пусть королевская почтовая служба в Британии, которую основал какой-то король больше четырёхсот лет назад, работает довольно быстро: письмо, особенно отправленное первым классом, можно получить на следующий же день. Но сова доставляет послание за несколько часов, в том числе и в магические места. Плюс совы из-за особого строения перьев совершенно бесшумны, они не порхают, как голуби, и могут даже без магических облегчений веса унести довольно объёмное письмо, а не маленькую записку.

После «Гринготтса» Дадли сказал, что уже видел на Чемпионате гоблинов, они принимали ставки. Брат заявил, что будь гоблины чуть зеленей, а носы у них поменьше, то походили на мастера Йоду из «Звёздных войн».

Мы зашли в ателье к Малкин. Парадную мантию мне она предложила сшить из бутылочно-зелёной ткани. Я сказал, что тогда буду как со Слизерина. Но мадам вместе с помощницей как давай прикладывать ко мне всякие тряпки и убеждать, что им лучше знать, что подходит к моим глазам, что я согласился на всё, что угодно, лишь бы они отстали. Дадли потом ржал надо мной ещё полчаса.

По сравнению с моим первым курсом цены довольно сильно изменились, да и всё стало стоить дороже. Помнится, дядя ворчал о сильной инфляции. Учебник по чарам для четвёртого курса стоил уже три с половиной галлеона. Да и мантии: три школьные, парадная и новая зимняя, вышли почти в тридцать золотых. Правда, к своим покупкам в подарок я получил тёплую пижаму, несколько комплектов нижнего белья и десять пар носков.

В «Волшебном зверинце» мы поглазели на различных животных: книзлов, нарлов, нюхлеров, крыс, морских свинок, разных ящериц, которые меняют цвет. Были там и птицы, но в основном вороны, авгуры и попугаи различных размеров и окраса. Так что мы отправились в Торговый центр «Совы», в котором МакГонагалл когда-то купила мне Ураги.

— Смотри, Гарри, — шепнул мне брат, указывая на небольшого совёнка, который спал в клетке, — вылитый Леон.

Я присмотрелся и хмыкнул. При довольно светлой «мордочке» веки совёнка были совершенно чёрными, что создавало впечатление круглых очков. Французско-американский боевик мы посмотрели на днях, он только-только появился в прокате, и нам его притащил Пирс. Фильм был про наёмного убийцу и девочку примерно нашего возраста, которая с ним подружилась. Правда, потом убийца умер. Этот Леон постоянно носил круглые чёрные очки, и потом та девочка тоже такие носить стала.

— Это не совёнок, — поправил нас довольно хмурый и неприветливый мужчина. — Он уже взрослый. Просто болотные совы не очень крупные. Они неприхотливы и могут гнездиться и спать даже под кустами. Весьма популярная почтовая сова, особенно для маггловских районов. Незаметная, небольшая, быстрая.

Словно услышав, что говорят о нём, Леон вытаращил на брата круглые глаза, которые оказались насыщенно-оранжевыми.

— А в собачьей будке он будет спать и гнездиться? — спросил Дадли, склонив голову. Стало ясно, что это «любовь с первого взгляда».

— Только если там не будет собаки, — хмыкнул продавец.

— Сколько он стоит?

— Восемь галлеонов, — озвучил цену мужчина. И, посмотрев на нас с Дадли, вздохнул, — вместе с клеткой и пачкой совиного печенья.

Похоже, что на Диагон аллее стартовала какая-то странная акция. К своей новой книге по чарам я, кстати, тоже получил несколько перьев и новую чернильницу.

— Я его беру, — важно кивнул Дадли и подмигнул Леону.

* * *

Ураги встретила нового почтальона настороженно. Впрочем, она была почти в полтора раза крупней Леона, и если бы не разный окрас, могла бы выглядеть, как его мамаша.

— Не переживай, — сказал я своей полярной белянке, которая при попытке Леона к ней подойти для знакомства, распушилась до состояния шара. — Леон — сова Дадли, он будет приносить почту от него, не всё же тебе одной носиться туда — сюда.

Ураги сразу успокоилась, важно ухнула и привела перья в порядок.

Мы потом весь день всей семьёй подглядывали за ними через чёрную дверь и окно кухни и хихикали, пересказывая друг другу смешные моменты. Ураги вела себя с Леоном, как командир-наставник с новобранцем, разве что отжиматься на время не заставляла. Но спали они в одной конуре. И когда тётя раздавала еду, Ураги даже уступила первому «малышу», пристально наблюдая, как он ест. Может, контролировала, чтобы много не слопал?

Леона Дадли даже проверил на профпригодность: написал короткое письмо Гермионе, в котором сообщил, что у него вот такая сова и что надеется, что они нормально покинули Чемпионат по квиддичу. Там на самом деле были настоящие давки в очереди за порталами. Мне Чжоу написала, что им удалось забрать свой портал ещё до беспорядков, и воспользовались они им вовремя. Так получилось, что я был в это время в Блэк-хаусе, и её сова прождала сутки, как когда-то Ураги. Нежданно-негаданно заставил Чжоу поволноваться — это уже было в другом письме, которое принесла сова мистера Чанга.

Пришлось прямо чуть не на коленке писать записку для сердитой неясыти, что со мной всё в порядке, и письмо напишу чуть позже, был занят.

Хорошо, что совы не умеют говорить, накатал потом письмо, что был там, где много магглов, и совы просто боялись ко мне подлетать, а один я не оставался, и такое бывает, не стоит переживать по пустякам. Зато договорился, что встретимся на вокзале у пятого вагона в половину одиннадцатого.

Леон же прилетел с запиской от Гермионы, что она всё ещё в гостях у Уизли, но «совёнок» Дадли ей очень понравился.

* * *

— Как думаешь, Леон нормально доедет в машине до Академии? — когда мы закончили тренировку, спросил меня брат, оглядываясь на своего «совёнка».

— Думаю да, поставите клетку в багажник… А потом выпустишь его, темно же уже будет. Он тебя запомнил, не беспокойся. Эти совы знают своих хозяев и ни с кем не перепутают.

Как раз с мелким птахом было связано то, что ехать в «Смелтингс» было решено вечером и на дядином авто. Обычно мистер Полкисс отвозил их с утра: отец Пирса работал по свободному графику. Но забираться в чужую машину с клеткой, в которой сова, пусть и маленькая, дядя не мог позволить. И так я удивляюсь, что конуру с белой совой никто не запалил. Не иначе, как чары, которые избавили наших соседей от любопытства. Да и Пирсу мы никогда не разрешали выходить на задний двор.

* * *

Время до отъезда Дадли пролетело незаметно. Только и успели, что сложить по сундукам и чемоданам вещи, прибрать в нашей комнате, немного поиграть с Лили, ползая с ней наперегонки по-пластунски, как приехал с работы дядя. Мы поужинали, попрощались. Лили даже разревелась, когда Дадли уходил, наверное, чувствовала, что не увидит брата ещё долго.

Когда они уехали, тётя занялась раскапризничавшейся малышкой, которая всё никак не успокаивалась, а я пошёл на кухню мыть посуду.

Мысли были разные. Я думал и о том, что случилось с братом Сириуса, и о том, что случилось с Барти, и про Хигэканэ, и про будущий Чемпионат между школами, и о директоре школы «Дурмстранг» — Игоре Каркарове. Новый учебный год в Хогвартсе снова обещал быть насыщенным.

При таких кардинальных мерах избавления от свидетелей, меня волновала Алиса и то, почему Краучи не хотели привлечь в качестве свидетеля её, так как, насколько я понял, Барти обвинили как раз в покушении на Лонгботтомов. Но оказалось, что Барти вроде как и не принимал участия в самих пытках супругов, а «стоял на стрёме», авроры его убегающим с места преступления повязали, а Лестрейнджи подтвердили его участие в «операции». Сам Барти не помнил, ни как оказался, ни что там делал, ни подробностей своего ареста. Тоже вполне мог пойти к Хигэканэ с вопросами или что-то типа того. Поэтому оставался только Каркаров. Но не знаю, как Краучи собрались к нему подступиться. Снейп-сенсей сказал, что был знаком с Каркаровым, и по его характеристике этот маг «весьма неприятный тип, который продаст родную мать, если предложат хорошую цену». Такие люди обычно трусы и боятся силы, а в Хогвартсе самый сильный это Хигэканэ.

Со старшим Краучем мы пока не связались. Решили выждать время на всякий случай, если за ним установлена слежка. Если он будет на Турнире между школами, тогда можно поговорить и подать знак. Пока Барти вместе со Снейпом-сенсеем оккупировали библиотеку Блэк-хауса. Крауч много говорил с портретом леди Вальбурги, а для неё была шоком новость о Регулусе. Но всё же она узнала, пусть жестокую, но правду. Оставалось загадкой, почему на гобелене Регулус так странно отобразился, и Барти предположил, что тот, кто выпьет зелье и окунётся в ту воду, может стать кем-то вроде инфернала. Догадка была очень неприятная, но вполне правдоподобная.

Крестраж, заключённый в медальон, вызвал брезгливость у портрета Вальбурги. Как оказалось, все книги по тёмным и очень тёмным ритуалам, в том числе та, про которую упоминал Регулус в воспоминаниях Крауча, были закрыты с частью особняка. И возможность их открыть была теоретически только у Сириуса, если он вступит в наследство. Во время своих недельных каникул здесь крёстный сказал, что Подмастерья ему могут дать «хоть завтра». Снейп-сенсей «перевёл» это, как «в следующем году». Так что вся информация, в том числе и как уничтожить эту штуку, будет доступна только через год.

Единственное, леди Вальбурга попросила сложить медальон в чёрную шкатулку в своей спальне. Туда мы пробирались с боем, так как ещё не расчищали верхние этажи, но просьбу леди выполнили. Кричер сказал, что «жуткий предмет» совсем перестал давить. Видимо, шкатулка обладала чем-то вроде защитного барьера от нехороших магических эманаций, которые, как сказал Барти, «излучают проклятые вещи».

Проблема в том, что с наступлением учебного года я мог появиться в особняке только на каникулах. Да и жить в одиночку в чужом доме, пусть с библиотекой, портретами и двумя домовиками… Не знаю. Барти даже переписываться ни с кем из Блэк-хауса не мог. Вчера, после того как у нас все легли спать, я с помощью Кричера переместился в Блэк-хаус. Теперь домовику приходилось ещё и усыплять брата покрепче, были и свои проблемы в том, чтобы делить одну комнату на двоих.

У нас состоялся ночной разговор с сенсеем. Он предложил спрятать Барти в своём доме в Коукворте. О Тупике Прядильщиков мало кто знал, дом, пусть и не магический, тоже неплохо защищён, а мобильность и возможности выше. У сенсея книг дома тоже много, а городок — сплошь маггловский. Плюс свободная Винки, которая может делаться невидимой, будет помогать по дому. Да и на него никто не подумал бы. Его же не было на Чемпионате, когда случилась та заварушка, о которой до сих пор не умолкали газеты, выполоскав всё Министерство.

Мы договорились, что сегодня ночью они с моей помощью покидают Блэк-хаус.

Рассказ Барти про «Аргуса» сначала меня здорово напряг. Сразу вспомнились наши путешествия в Грецию с сенсеем. А вдруг мы уже попались, и за нами ведётся наблюдение? К тому же, стало понятно, что за хитрый «неотслеживаемый» портключ для меня и Снейпа-сенсея как-то сделал Сириус. Видимо, Блэки знали про «Аргуса» и нашли некий «чёрных ход» в системе. Крёстный, помнится, вскользь упоминал «фамильный секрет», но я подумал, что это он о том, как вообще, в принципе, создавать эти порт-ключи.

Барти рассказал более подробно про эту систему защиты и контроля. Оказалось, что она рассчитана только на межконтинентальную аппарацию, которую может провести далеко не каждый волшебник в наше время, международные порт-ключи, перемещение с помощью эльфов, перемещение магическим транспортом, вроде метлы или летающей машины Уизли, перемещение обычным транспортом, вроде повозок, кораблей или лодок.

Я спросил, о, например, перемещении в большом сундуке с чарами расширения пространства. Барти ответил, что такое тоже зафиксируется. Зато опытным путём было выяснено, что маггловский самолёт не проходил по показателям для «Аргуса», но зато и взрослые маги не могли пользоваться этим видом транспорта. Слишком много конфликтов техники с магией, и была велика вероятность разбиться. Даже декрет вышел, запрещающий магам такие путешествия. В процессе моего разговора с Барти сенсей догадался, с чего я пытаю его друга, и подключился к обсуждениям.

Свиток, в конце концов, мы Барти показали. Я рассказал свою теорию о расширении пространства и замене двумерного расширения трёхмерным, одно из которых — некая складка пространства.

— «Гарри Поттер» слишком известное имя, чтобы никак не реагировать на возможное похищение, — с сомнением покачал головой Барти. — Не думаю, что мага, запечатанного в ваш свиток, может определить «Аргус». Такие способы перемещения не были известны в то время. Да и решение весьма изящное…

— Гарри, спасибо, — погладила меня по голове тётя, отвлекая от воспоминаний, — я уложила Лили пораньше, она днём совсем не спала, словно чувствовала, что последний день с братишками. Давай я тебе помогу.

Тётя достала полотенце и начала протирать посуду.

— Так у тебя появилась девочка? — осторожно спросила она, хитро поглядывая на меня.

Я почувствовал, что мои уши заполыхали.

— Не знаю пока, но, скорее всего, да… Мы пока о таком не говорили, — со вздохом ответил я. Пришлось признаться, тем более, что сам спрашивал у неё, как ухаживать за девочками и что им нравится.

— Гарри, — серьёзно посмотрела на меня тётя, — а у Дадли кто-то есть? Он в последнее время в облаках витает. А ещё Леон куда-то летал, и когда принёс письмо, то Дадли весь день широко улыбался. Она что, из магов?

Да, в проницательности тёте не откажешь.

— Ну, они-то тем более ещё ни о чём таком не говорили. Просто гуляли один раз вместе. А ещё на дне рождения Невилла она была, — сдал я брата.

— Ладно, — отступила тётя и не стала выспрашивать ни подробности, ни имя. — Вы у меня очень умные и замечательные, я верю, что вы во всём сами разберётесь, но если понадобится моя помощь…

— Конечно, — быстро согласился я. — Если вдруг будут какие-то проблемы, то обязательно у вас спросим. Я тоже лягу спать пораньше. Очень устал что-то сегодня, — сказал я.

— Ладно, отдыхай, Гарри, — улыбнулась мне тётя Петунья.

Я прошёл на второй этаж, а тётя на кухне напевала какую-то песенку и тихо хихикала сама с собой.

* * *

Барти очень хотел попробовать быть запечатанным в свиток. Кричер перенёс нас с сенсеем в Тупик Прядильщиков. Мы распечатали из свитка нашего любознательного друга, и он призвал Винки. Вот так и осуществился «магический переезд».

Сенсей посмотрел на часы.

— Пожалуй, нам всем пора спать. Завтра с утра я должен буду быть в Хогвартсе, а Гарри — на платформе.

— Утром в Лондон меня отвезёт дядя, а потом Кричер доставит на вокзал, — согласно кивнул я. — Всё, как обычно.

— Что ж, приятно было с тобой познакомиться, Гарри, — смущённо улыбаясь, протянул мне руку Барти. — Ещё увидимся.

Я пожал руку ему, и потом, чуть удивившись, протянутую ладонь сенсея. Ну всё, трое заговорщиков…

Кричер перенёс меня обратно в Литтл-Уингинг, и я упал на постель.

Всё.

Каникулы кончились и можно смело считать себя четверокурсником. И что готовит мне будущее, только Хигэкане и знает. Я усмехнулся про себя и закрыл глаза. Поживём, увидим.

— КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ —

© Copyright: Кицунэ Миято, июль — сентябрь, 2016

Примечание к части

Ураги и Леон https://vk.com/photo-119634594_431525068
Фанарт читателя: https://vk.com/photo-119634594_456239398

Часть 3. Глава 1. Новый распорядок

1 сентября, 1994 г.

Англия, Лондон, вокзал Кингc-Кросс — Шотландия, Хогвартс

Новый учебный год как всегда начался с вокзала «Кингс-Кросс» и нашего красного экспресса. Впрочем, были и отличия от обычного распорядка: в этом году я встречал свою девушку. Конечно, мы с Чжоу ещё просто общаемся, но я тешу себя надеждами, что у нас всё срастётся.

На вокзал я прибыл без четверти десять при помощи Кричера, оставил свой сундук в нашем обычном с друзьями купе пятого вагона и вышел на платформу. Заморосил дождь, и чем ближе к назначенному по письму времени, тем обильней и крупней были капли. Появляющийся со стороны маггловского вокзала народ галопом бежал к дверям экспресса, не размениваясь на любезности. Те, кто появлялись с домовиками, с помощью аппарации или порт-ключей, тоже спешили в укрытие.

В половину одиннадцатого хлынул такой сильный ливень, что я засомневался, что Чжоу вообще меня увидит в струях воды, которую словно просто выливали из вёдер. По сути вокзал Кингс-Кросс состоит из двух крытых арок. Если проходить на платформу девять и три четверти через маггловский Лондон, то как раз в одну из колонн между этими двумя арками и надо было входить. Но вполне могло быть, что местонахождение нашего экспресса, как и всей ветки железной дороги до Хогсмида, было вовсе не в Лондоне. По крайней мере, небо здесь было открытым, и только стены из желтоватого кирпича по одну сторону от платформы напоминали о Кингс-Кроссе.

У нас в Конохе подобная погода была поздней весной: сезон дождя, он, бывало, до начала лета растягивался. Такие осадки полезны для сельского хозяйства: всё начинает расти и набирать соки. Но, как мне кажется, осенью от такого ливня никакого проку, только грязь месить будем, пока до карет дойдём, если подобная погода и в Шотландии.

А ещё вчера было так замечательно: сухо и ясно… Хорошо ещё, что я Ураги послал в Хогвартс с вечера, а то лететь сквозь ветер, мглу и дождь, наверное, никакого удовольствия, потом заклевала бы меня моя беляночка.

Я был уже до трусов мокрым, так что смысла уходить с платформы не было. Надо показать стойкость и дождаться Чжоу, а потом уже переодеться в сухое. Плюс я очень рассчитывал на нашего виртуоза бытовых чар — Блейза Забини. Впрочем, Драко тоже мог помочь мне с просушкой одежды и обуви, и гарантированно не спалит мою новую школьную мантию, в которую я переоделся в Блэк-хаусе.

Мимо, не заметив меня, скопом пробежало рыжее семейство Уизли, среди которых была и Гермиона. Я так понял, что после того, как они забрали её от родителей двадцать первого августа, чтобы сводить на финал Чемпионата по квиддичу, то возвращать домой и не подумали. Не знаю даже, чем она маялась там почти десять дней. Разве что у неё с собой уже были все книги, и она снова их наизусть учила и тренировалась колдовать. Впрочем, вроде бы Джинни неплохо сдала экзамены, гораздо лучше Рона на его втором курсе. Плюс Джинни тренировалась с Луной в прошлом году, не знаю, как у них получилось это: часть лета Лавгуды были на Чемпионате. Надо бы не забыть попросить у Луны «Придиру», посмотреть, что её отец написал по поводу игр.

— Гарри! Вот ты где! Мы же тебя потеряли! — ко мне из экспресса выбежал Невилл, который держал большой, немного кривоватый зонт. Явно трансфигурированный из чего-то. — Твой сундук мы нашли, а тебя нет и нет…

— А я Чжоу жду, — ответил я, улыбнувшись и приветственно кивнув Лонгботтому.

— Так её Блейз где-то встретил и в купе к нам позвал, она там уже минут пятнадцать сидит. А потом Драко подумал, что ты можешь под дождём так и ждать, как ей обещал. Она просто тебя не увидела, — Невилл зябко поёжился от налетевшего ветра. — Я, вот, вызвался посмотреть тебя на улице, к тому же Тревор опять куда-то упрыгал. Он-то любит дождь.

Под ногами раздался громкий протяжный квак.

— Похоже, что Тревор просто решил составить мне компанию, — я подобрал нашего комнатного жаба.

Всё время удивляюсь, как он линяет из своей переноски. Там и дырок, кроме как для воздуха, нет. Может, аппарировать умеет? Кто их, магических животных, разберёт. Кот Гермионы тоже иногда у нас в закрытой комнате появлялся, ему кровать Блейза чем-то приглянулась и пару раз в неделю мы стабильно находили Живоглота спящим там днём. Ещё придём после учёбы, а он проснётся, такой король, и недовольно смотрит, мол, кто помешал моему величеству дрыхнуть, шумит тут и гогочет?

По сравнению с первым курсом Тревор ощутимо подрос и весил уже порядка четверти стоуна. Скоро по размерам догонит моего учителя Фукасаку. Невилл в последнем письме хвастался, что его фамильяр в одиночку справился с нападением какой-то волшебной плодожорки в их теплицах. Теперь чувствуется, что этих плодожорок Тревор слопал не одну сотню, такие щёки наел и задницу — в руках не помещается.

* * *

— Извини, Гарри! — сказала Чжоу, и это было первое, что услышал я, когда вошёл в купе. Вместе с Чжоу в купе были Драко, Луна, Блейз, Гермиона, Джинни и ещё Рон. И все они, увидев меня, начали говорить разом.

Если учесть, что посадочных мест было всего шесть, то и без нас с Невиллом купе уже переполнено. Да, иметь большое количество друзей иногда настоящая засада. Даже Живоглот сидел на самой верхней багажной полке, прижимаясь боком к клетке с совой Уизли, не желая тесниться: девчонки сидели вчетвером на одной стороне, а парни — напротив. Короткого взгляда хватило, чтобы понять, что Малфой успел уже что-то сказать Уизли, который сидел нахохлившийся с покрасневшим лицом, а Гермиона сверлила Драко тяжёлым взглядом. Сразу вспомнился её рассказ про ту «ночь Пожирателей» — как окрестили последний день Чемпионата в «Ежедневном Пророке».

Впрочем, моё эпичное появление со шлейфом воды, текущим с мантии, оценили все. Гермиона, Джинни и Чжоу ахнули от моего вида, и только Луна улыбнулась мне так, словно я не мокрый, как мышь из канализации, а выгляжу вполне себе как обычно.

— Гарри, ты весь промок! — сообщила очевидную новость Гермиона, от которой Чжоу стала выглядеть очень виноватой.

Я улыбнулся друзьям и своей будущей девушке.

— Да ладно, не сахарный, не растаю. Блейз, поможешь высушиться? А то на моём сундуке чей-то чемодан… Твой, Рон? Я хотел сухую одежду достать.

Я вернул Тревора в его переноску на полу. Даже замок проверил, нет, всё нормально. Как же он вылезает?.. Непонятно!

— Не волнуйся, Гарри, сейчас мы тебя высушим!..

* * *

Чжоу явно было неудобно, что нас слишком много, да ещё и на какие-то разборки попала, так что, когда меня высушили и привели в порядок, она сказала, что пойдёт в купе к подругам с Рейвенкло. Всё же одиннадцать часов на коленках не просидишь, да и не думаю, что она бы такое позволила — не в тех мы отношениях. Ну и долго подпирать дверь тоже не получится. Самое забавное, что Блейз и Невилл, как только она это сказала, сразу засобирались «проведать друзей» в другие купе, явно чтобы освободить место и Чжоу могла остаться. А вот Рон и Джинни, которые «сели на хвост» к Гермионе, даже не пошевелились и не подумали, что мы обычно ездим в поезде определённой компанией и на них не рассчитывали. Всё же всемером ещё можно уместиться, а вот девять человек уже проблема.

— Слушай, Чжоу, а в купе у твоих подружек найдётся три места? — спросил я свою будущую девушку и приобнял Лонгботтома за шею. — За Драко и Блейза я не волнуюсь, а вот Невилл у нас стеснительный. Может, познакомим его с твоими подругами? Да и я не прочь узнать народ с Рейвенкло. Со своими гриффиндорцами я ещё в течение всего учебного года наговорюсь.

— Правда? — улыбнулась слегка поникшая и расстроенная Чжоу. — Да, конечно, Гарри!

Драко на мой финт ухмыльнулся и подсел на освободившееся место к Луне. Блейз достал книгу и углубился в чтение. Гермиона последовала примеру Забини. Мы с Невиллом и Чжоу пошли в восьмой вагон к её подружкам.

Поезд тронулся.

* * *

В Хогсмид прибыли мы как обычно поздно вечером. В Шотландии тоже бушевала гроза. Мы с Чжоу попали в одну карету с Драко и Луной. Если судить по виду Малфоя, его явно распирала какая-то новость.

— Давай, рассказывай, чего такой загадочный? — попросил я друга.

— Тебе я и хотел рассказать первому, Гарри, — довольно улыбнулся Драко. — Представляешь, ещё даже Уизли не знают, а их отец служит в Министерстве Магии!

— О чём не знают? — спросила Чжоу, явно впечатлённая театральным талантом Малфоя нагнетать обстановку.

— В Хогвартсе намечается нечто грандиозное! — поиграл бровями Драко, наслаждаясь нашим вниманием. — В этом году в нашей школе состоится Турнир Четырёх Школ!

— А что это такое? — спросила Луна, и мне показалось, что сейчас Малфоя просто порвёт от триумфа: портить другу наслаждение тем, что я всё знаю и даже чуть поспособствовал, чтобы школ-участников Турнира было не три, а четыре, я, естественно, не стал. Так — ещё может быть, но при девчонках, это плохой тон.

Остаток пути Драко взахлёб рассказывал нам о том, что такое Турнир, когда он будет и что его отец узнал об этом у самого Министра. Наверное, всю дорогу в экспрессе терпел, бедняга.

* * *

— Поберегись! — я остановил Чжоу, поймал на лету «водяную бомбочку», которую кинул Пивз, и отбросил её в сторону от тропинки.

— Круто! — оценил мой манёвр Симус Финниган, который шёл следом за нами.

Тем, кто спешил в Хогвартс из карет, пытаясь побыстрей оказаться в замке, и не смотрел по сторонам, досталось от нашего факультетского шалуна-привидения. Впрочем, не зря друзья потренировались на мне: Гермиона и Блейз в стороне высушивали попавших под «обстрел» второкурсников и Рона.

Наконец, мы добрались до Большого зала, и Чжоу, улыбнувшись мне, последовала к столу Рейвенкло. Я наблюдал, как она пошушукалась с подружками, с которыми мы с Невиллом познакомились и развлекали больше десяти часов, болтая обо всём на свете, а затем они вчетвером пересели почти к стене, так, что оказались через проход от нас. Теперь, если обернуться, то можно было встретиться взглядом, ну или спокойно подойти после приёма пищи. Как бы и сидишь спиной друг к другу и в то же время можно кинуть записку или окликнуть.

Мы переглядывались и улыбались друг другу с Чжоу, пока не началось распределение первокурсников.

— К нам в купе заходил Колин Криви, говорил, что его младший брат поступает в Хогвартс в этом году, — сказала Гермиона, которая за столом сидела напротив, и, кстати, рядом с ней сел Рон, потеснив Лаванду и Фэй.

Совсем замечтался, даже передислокации Уизли не заметил…

Я оглядел зал и преподавательский стол. С прошлого года состав преподавателей не изменился, Алиса сидела между Снейпом-сенсеем и Флитвиком, потом Хигэканэ на троне, МакГонагалл, Спраут, преподаватели рун, прорицаний, астрономии, нумерологии, Хагрид занял место, точнее, сразу два места, я удивился, что наш друг-лесничий был в одной хлопковой рубашке без своего всесезонного волосатого наряда.

Впрочем, загадка исчезновения «шубы» Хагрида разрешилась сама собой, когда МакГонагалл, вопреки обыкновению, вывела всех первокурсников в зал, не оставляя детей в традиционной комнате ожиданий. Как они вообще добирались в такую грозу? Со всей мелкоты текли лужи. Они были явно насквозь мокрые. В лодках, без крыши, да плыть почти полчаса… Только один из пацанов был относительно сухим и завёрнут в верхнюю одежду нашего большого друга.

— М-да… — вслух пробормотал я. — Могли бы их по каретам распределить. Вон, как вымокли.

Пацан, который был укутан, выглядел обалдевшим, но каким-то подозрительно радостным. А ещё его остренькое лицо напоминало мне нашего фотографа — Колина. Не об этом ли брате упомянула Гермиона? Он что, с лодки нырял? Словно отвечая на мой мысленный вопрос, мелкий ухмыльнулся и, посмотрев туда, где разместился Криви и остальные третьекурсники, объявил, что он упал в озеро.

Шляпа запела свою традиционную песню «собственного сочинения», правда, только в этом году я понял, что песни эти каждый год разные, просто исполняются на один мотив и несут примерно одинаковый смысл: про распределение, основателей и Хогвартс.

Где-то на втором куплете Алиса встала из-за стола, подошла к МакГонагалл и что-то ей сказала. Наша деканша изобразила на лице удивление, но кивнула, а Алиса подошла к цепочке притихших детей и взмахнула над ними палочкой.

— Ничего себе твоя мама даёт, Невилл! — восторженно сказал Блейз, — она всех одним пассом высушила!

— Похоже на цепочку подобия, она воспользовалась тем, что они стоят в ряд, и все нуждаются в одних и тех же чарах, — услышал я шепотки за столом «умников» Рейвенкло.

Впрочем, стоило Алисе обернуться и чуть вскинуть бровь, все шушукания студентов смолкли. Мы дослушали ещё три куплета от Шляпы, а краснеющему от смущения Хагриду вернулась его волосатая куртка.

Брата Колина Криви звали Деннис и его распределили на Гриффиндор. Из бурного диалога братьев мы все узнали, что мелкий пацан упал в воду, но его кто-то подхватил и выкинул обратно в лодку. Предположительно: Гигантский Кальмар. Впрочем, я думаю, что в лодках могли быть какие-то чары против выпрыгиваний студентов в воду… Хотя… Надо спросить у Алисы.

Наконец, распределение завершилось, и Хигэкане не стал нас томить, попросту сказав «приступим!». На золочёных тарелках появилась разнообразная еда. К слову, Рон, пусть и сидел напротив, как когда-то на первом курсе, но аппетит не перебивал, вполне нормально орудуя вилкой. Видимо, тот урок он всё же усвоил.

Возле Руфуса Фаджа, которого назначили в этом году старостой, остановился наш факультетский призрак и что-то сказал о Пивзе. Мы с Драко и Гермионой переглянулись и, дождавшись, пока «Почти безголовый Ник» подлетит к нам ближе, Гермиона спросила:

— Извините, сэр Николас, что вы говорили про Пивза?

— О, дорогуша, я просто порадовался, что ужин для студентов состоялся так поздно. Пивз совсем распоясался и устроил разгром на кухне из-за того, что ему запретили побывать на праздничном пиру. Бедные эльфы еле-еле успели всё приготовить после его скандала. Говорят, вся кухня была просто затоплена супом.

Да уж, как раз супа сегодня и не было совсем. Больше разнообразных пирогов.

— Здесь есть домашние эльфы? — вытаращилась на призрака Грейнджер. — У нас? В Хогвартсе?

Сэр Николас, да и мы с Драко были озадачены её искренним удивлением. Или она реально полагала, что всё «по волшебству» берётся и делается? А для чего тогда нам на первом же уроке трансфигурации про законы Гэмпа говорили?

— Разумеется. В Хогвартсе одна из самых больших общин домашних эльфов. Их больше сотни здесь.

— Но я никого никогда не видела! — хлопнула глазами Грейнджер.

— Гермиона, — окликнул её я через стол, не давая сэру Николасу ответить. — Вот у вас в комнате стоит такая корзинка «для грязного белья»? Как ты думаешь, куда это бельё девается и откуда появляется чистое и выглаженное на твоей кровати? Кто готовит еду для такого количества студентов? Кто моет посуду после всех? Кто убирает классы и вашу комнату? Меняет постельное? Приносит дрова для каминов? Заправляет твою кровать, если ты забыла и убежала на учёбу? Постирает эту скатерть, на которую ты разлила сок?

— Это всё делают эльфы? — в ужасе расширились глаза Гермионы. — Но… это же ужасно! Им платят? У них есть отпуска и пенсии? Это же… Это… Рабский труд!

— Ты что, с дуба рухнула, Грейнджер? — светским тоном спросил Драко. — Зачем магическому существу какие-то деньги или отпуска? Ты хочешь заморить бедных эльфов голодом? Хогвартс позволяет им жить в его стенах в обмен на уход за студентами. Есть ещё слово такое «симбиоз», может, слышала? Не всё так просто, как тебе кажется. А прежде, чем рубить с плеча и всех судить, стоит, наверное, разобраться, как думаешь?

Я прямо ощутил, как их взгляды пересеклись и раскалились. И дело было уже совсем не в эльфах, а в том, что Гермиона была уверена про Драко. Я ему рассказал о том, что мне Гермиона сказала, и, наверное, он ещё и попытался с ней поговорить в экспрессе, но, явно, безрезультатно.

— Ладно, — внезапно выдохнула Грейнджер, и напряжение за нашим участком стола ушло. — Мы с этим разберёмся.

— Да, разберёмся, — с обещанием протянул Драко, ухмыльнувшись, а Невилл, сидящий рядом со мной по другую сторону, с облегчением выдохнул.

Плохо, когда друзья в ссоре…

Как доказать Гермионе, что ей всё это то ли привиделось, то ли кто-то сыграл перед ней Драко? К последнему я, кстати, больше склоняюсь. Даже, по идее, не обязательно было использовать волосок именно Драко для оборотного зелья, как, впрочем, и само оборотное. Хм… Подошёл бы любой подросток-блондин, немного на него походящий. Какие-нибудь чары, немного меняющие внешность или цвет волос… В темноте обкуренной всякими травками Гермионе можно было показать на этого человека и сказать «вот Драко Малфой», чтобы она в это поверила и достроила образ в голове. В принципе, у тех же близнецов Уизли голубые глаза, перекраситься в блондина, зачесать волосы назад, накинуть чары на мантию, чтобы было что-то похожее на дорогие одежды Драко, встать, где потемнее и подальше, чтобы не оценить рост… Не двигаться, чтобы не выдать несвойственными Малфою телодвижениями… Хм…

— Слышал, Гарри, ты слышал?! — пихнул меня взволнованный Малфой, сбивая с интересной мысли.

— А?.. Что?

— Дамблдор сказал, что чемпионата по квиддичу в этом году не будет!

— Дело в том, — видимо, продолжил свою озвученную мысль Хигэканэ, — что в октябре начнутся состязания, которые будут длиться целый год. От преподавателей они потребуют много сил и времени. Но уверен, что эти состязания доставят вам большое удовольствие. С огромной радостью сообщаю…

В этот момент двери в Большой зал открылись, и мы увидели человека в дорожном плаще и с длинным посохом в руках.

— Он сюда пешком пришёл, что ли? — озадаченно буркнул Драко, который явно весь испереживался из-за квиддича.

— Кто это, интересно? — спросил Невилл.

— Наверное, наш новый преподаватель по ЗОТИ, — предположил я.

Примечание к части

Фанарты читателей с Живоглотом
https://vk.com/photo-119634594_456239345
https://vk.com/photo-119634594_456239377
https://vk.com/photo-119634594_456239462

Часть 3. Глава 2. Непростительный урок

8 сентября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Учебная неделя началась с пятницы, так что урок ЗОТИ, который нам поставили по четвергам, у нас был впервые. В этом году на «проклятую должность» поступил профессор Аластор Моуди по кличке «Грозный глаз», которого, впрочем, с подачи студентов быстренько переименовали в «Шизоглаз».

Именно он так эпично и пафосно прибыл в ту грозовую ночь первого сентября. Хигэканэ даже чуть подвинул свой трон и усадил Шизоглаза между собой и Флитвиком.

Выглядел наш новый профессор ЗОТИ весьма колоритно: чуть всклокоченные серовато-серебристые длинные волосы с проседью, всё лицо в шрамах, как у Морино Ибики, один глаз обычный, тёмный такой, а второй глаз у него волшебный. Этот зрительный артефакт выглядел, как ярко-голубой глаз, раза в два крупнее, чем обычный, и он сам по себе зырил — по-другому и не скажешь. Постоянно находился в хаотическом движении: закатывался в глазницу, двигался по кругу влево, потом вправо, вверх, вниз. Начинало слегка мутить, если следить за этим постоянно шевелящимся глазом. К тому же Шизоглаз был колченогим, у него вместо одной ноги от колена был деревянный протез. Но это не какая-то простая культяпка, типа пиратской ноги, а жутковатая птичья лапа с острыми когтями. Сразу мне о том «зеркальце» с цукумогами напомнило, там точь-в-точь такие же ножки. Как он ходит с такой лапой, которая вроде бы не шевелится, я так и не понял, мантия у него достигала пола, и ногу было видно лишь изредка, и когда он останавливался. Но вообще-то подобная «подпорка», как мне лично кажется, только мешает… Но, может, эта лапа тоже артефакт и всё же как-то двигается при ходьбе? А так вообще-то он такой шумный: каждый шаг сопровождается деревянным стуком, и как он работал аврором-то? Всегда из засады нападал? По шрамам и не скажешь, что за бумажками сидел. Но мобильность-то снижена, и в том числе из-за этого странного модного протеза.

Хигэканэ представил Шизоглаза, и у всех лёгкий шок был, никто, кроме нескольких человек, даже не похлопал. Это вам не красавица-Алиса, н-да. У третьего курса ЗОТИ было во вторник, так Джинни и Луна рассказывали, что профессор Моуди сообщил им, что учебники это ерунда, он будет давать практику, чтобы их закалить. А потом вызвал Колина Криви, поднял его в воздух и сказал, что Пожиратели вот так же с магглорождёнными поступали, а Криви даже защититься не сможет, потому что слабак. И они никто ничего сделать с ним не смогут, как это было на Чемпионате по квиддичу, а только будут вопить и убегать. Луна и Джинни выхватили палочки и послали в него пульсары, которым обучила Алиса, заставив тем самым отпустить Колина, потому что Шизоглаз был вынужден выставить щит. Девчонки возмущались, что профессор их вообще-то учить обязан, а не подстрекать к нападению на преподавателя. Всё же студенты не должны отбиваться от профессора без команды и пояснения, что это учебный момент, иначе это какой-то хаос начнётся. Многие просто не сообразили, что от них требовалось. Девчонки сравнивали его методику с уроками профессора Лонгботтом и находили кучу минусов. Ага, лучшее — враг хорошего.

В общем, мы все с нетерпением ждали своего урока ЗОТИ, чтобы составить собственное мнение о новом профессоре. Подогревали интерес и знакомые хаффлпаффцы и рейвенкловцы, которые упорно отмалчивались, что же у них было на ЗОТИ. Настолько упорно, что Гермиона заподозрила какие-то чары конфиденциальности, наложенные на кабинет. Когда мы вошли, я тоже что-то такое странное почувствовал, но народа было много, так что мои «вялосенсорные» способности не очень мне помогли. У четвёртого курса Хаффлпаффа и Рейвенкло урок был тоже во вторник, но уже после наших третьекурсников. Может, тогда Шизоглаз и наложил эти чары? Чтобы потом не трепались, как его малявки сделали?

С Чжоу, у которой ЗОТИ было по понедельникам, мы ещё не разговаривали толком, по крайней мере, о профессоре Моуди. У пятикурсников было довольно плотное расписание, причём, разбросанное почти до ужина. Плюс Чжоу ходила на дополнительные уроки к Флитвику и к Снейпу-сенсею, посещала «Красный локон» и клуб самообороны. Так что виделись мы в основном в Большом Зале и ещё обычно где-то час-полтора сидели вместе в библиотеке, делали домашние работы, иногда перешёптывались и касались ладонями. Да ещё и рядом всегда был народ: и мои друзья, и её подружки. В прошлое воскресенье удалось уединиться, и мы погуляли вокруг Хогвартса и болтали где-то час прежде, чем нас нашли друзья и вовлекли в совместные мероприятия. Выкраивать время друг на друга получалось немного, но всё равно я ждал этих встреч с нетерпением и предвкушением.

У Драко с Грейнджер по-прежнему был «вооружённый нейтралитет», но, что меня порадовало, никто из друзей не спешил примыкать к одной из сторон, наоборот, все пытались сгладить их конфликт. Я даже с Роном поговорил серьёзно о том, кого же они видели в лесу. Уизли был уверен, что это был Драко: «растягивал слова», «белобрысый», «в дорогой мантии», «насмехался над ним». Как оказалось, лицо было в тени, «но это точно был Малфой». В голубых глазах сияла такая святая убеждённость, что не знаешь, что с этим и делать. Подростки вообще очень в этом возрасте упрямые, а тут они втроём с Джинни «своими глазами видели и своими ушами слышали».

Впрочем, план был, и я решил осуществить его в выходные, во время похода по Запретному лесу, который всё ж таки организовывала Алиса. После той бури погода вновь стала налаживаться, и по прогнозам девчонок, которые ходили на прорицание, в выходные должно было быть относительно тепло и ясно. Тем более, что гости из других школ прибудут только в конце октября, ближе к Хэллоуину, потому что Хигэканэ упомянул о том, что выбор, кто будет участвовать от школ, состоится на празднике Всех Святых. Квиддич отменили, только Алиса и предложила небольшую альтернативу с клубами и походами. Четвертый курс берёт на «поруки» первокурсников, второкурсники идут с пятикурсниками, третьекурсники с шестикурсниками. А семикурсники распределяются на каждый выход в качестве помощников Алисы. В прошедшее воскресенье был первый пробный поход третьекурсников и шестикурсников, как самых старших. В гостиной потом такие с улыбочками загадочными ходили, сказали только, что поход классный. В субботу должны идти пятикурсники и второкурсники, а в воскресенье — мы и первачки.

Естественно, весть о Турнире Четырёх Школ взбудоражила весь Хогвартс. Народ благополучно прослушал то, что Турниры, которые до этого проходили каждые пять лет, отменили из-за слишком высокой смертности чемпионов. Впрочем, Хигэканэ нас заверил, что сейчас они приложили кучу сил и труда, чтобы минимизировать опасность для участников. Зато все обсуждали, на что же могли бы потратить приз за победу в Турнире в тысячу галлеонов.

С другой стороны, это взбаламутило народ и на действия: на занятия к Алисе в клуб магической самообороны пришли почти все студенты, которые до этого ленились или по каким-то другим причинам не посещали его в прошлом году. Да и в нашем более закрытом «клубе шиноби» парни на тренировках отпахивали так, что любо-дорого было смотреть. И вроде участие только с семнадцати, но всё равно, видимо, стимулирует.

Из коридора послышался характерный стук деревянного протеза по каменному полу, и в класс ЗОТИ вошёл Шизоглаз.

— Ваши книги вам не пригодятся, можете… — сказал он и осёкся, посмотрев на наши пустые парты.

Алиса приучила нас к тому, что на партах должно быть свободно, пока она не скажет обратное. Мало ли сразу бегать-прыгать будем. Мы бы и в класс не стали входить просто так, если бы не было открыто.

— Хорошо, — хмыкнул Шизоглаз.

Он прислонился к столу и стал зачитывать списки по журналу.

— Браун, Лаванда — Гриффиндор, — его артефакт выискивал ученика, тогда как настоящий глаз не отрывался от списка. — Булстроуд, Мелисента — Слизерин. Кребб, Винсент — Слизерин. Данбар, Фэй — Гриффиндор. Дэвис, Трейси — Слизерин. Финиган, Симус — Гриффиндор. Гойл, Грегори — Слизерин. Грейнджер, Гермиона — Гриффиндор. Гринграсс, Дафна — Слизерин. Лонгботтом, Невилл — Гриффиндор. Малфой, Драко… Гриффиндор?.. — голубой глаз вперился в Драко, да и чёрный — тоже.

— Всё верно, сэр, — под тихие хихиканья и перешёптывания слизеринцев сказал Малфой.

— Хм… Ладно, — вернулся к журналу Шизоглаз. — Нотт, Теодор — Слизерин. Оуэн, Келла — Гриффиндор. Паркинсон, Панси — Слизерин. Патил, Парвати — Гриффиндор, Поттер, Гарри… Гриффиндор, — чуть замешкался он на моей фамилии, а голубой глаз только мазнул по мне. — Роупер, Софи — Слизерин. Томас, Дин — Гриффиндор. Тёрнер, Кевин — Гриффиндор. Уизли, Рональд — Гриффиндор. Забини, Блейз — Гриффиндор. Все на месте.

Он снова обвёл нас взглядом артефакта.

— Если судить по тому, что сказала мне миссис Лонгботтом, вы вполне в состоянии справиться с различной мелкой нечистью, которую изучали в прошлом году, — начал он. Все смолчали. — Ладно… Допустим, что с нечистью вы справитесь, но что касается различных заклятий, то по ним вы безнадёжно отстали. К тому же я буду учить вас противостоять тёмным силам, а на всякие тёмные проклятья способны не только мелкая нечисть, но и сами волшебники. Итак. Перейдём к делу, — он кашлянул. — Согласно инструкции Министерства Магии, мне следует научить вас всего лишь нескольким антизаклятьям и всё. С незаконными заклятьями знакомить вас не положено, — Шизоглаз сделал многозначительную паузу. — Но профессор Дамблдор очень высокого мнения о вас. И посчитал, что вам можно и нужно знать о непростительных заклинаниях. Иначе как вы сможете защитить себя от возможной опасности? Надо быть готовым ко всему. Постоянная бдительность! — гаркнул он так, что Гермиона, сидящая на первой парте, чуть не подскочила.

А!.. Я вспомнил! Про него и эту фразу Гарри упоминал… Кажется, я посоветовал сразу запустить каким-нибудь заклинанием в ответ, чтобы проверить эту бдительность.

— Уизли! — неожиданно развернулся Шизоглаз к Рону. — Твой отец служит в Министерстве, не так ли? Ты же сын Артура Уизли, верно?

— Да, сэр, — ответил Рон.

— Наверное, ты знаешь какое-нибудь проклятие, применение которого карается законом? — шагнул к Рону профессор.

— Отец рассказывал про одно, — неуверенно пробормотал Уизли. — Кажется, называется «империус».

— О… — искривилось в жутковатой ухмылке лицо Шизоглаза. — Думаю, это заклятие должен знать не только ты и твой отец. Оно принесло много проблем Министерству. Малфой!

— Да, сэр? — откликнулся напрягшийся Драко.

— Это же твой отец сказал на суде, что он действовал по указке Сами-Знаете-Кого будучи под заклятием Империус, верно? — ещё шире ухмыльнулся Шизоглаз. — Ты знаешь, что это за заклятие, парень?

— Это одно из трёх непростительных заклятий, — ледяным тоном отчеканил Драко. — Полностью подчиняет человека воле наложившего это заклятие волшебника. Империусу подвластны практически все магические расы и существа, кроме тех, кто имеет иммунитет к магии, например, драконы, церберы, фениксы и грифоны. Империус не единственное подчиняющее заклятие, но единственное, действующее очень долго, и для использования которого требуются определённые навыки в ментальной магии. Заклинание стало непростительным лишь по той причине, что неправильно или плохо наложенное оно может привести к неизлечимому помутнению рассудка и расстройству психики, что посчиталось опасным и могло привести к раскрытию Статута Секретности.

Пока Малфой всё это говорил, Шизоглаз достал из стола банку с тремя крупными паучихами «чёрных вдов» с красными отметинами на толстых брюшках. Такие у нас водились в пыльных коридорах, их самцы были серенькими и почти в три раза мельче. Паутина чёрных вдов использовалась в бодроперцовом зелье, так что я так полагаю, что эльфам не только запрещали убирать её, но и, скорее всего, они ещё и мух туда бросали, подкармливая «паутиноделателей». Ингредиент был особенно актуален в период ежегодных осенних эпидемий. Да и на трансфигурации в прошлом году мы тоже пауков использовали, Рон, помню, чуть в обморок не упал со страху, пока превратил своего паука в морскую звезду. Хотя я так и не понял, зачем нам когда-нибудь может понадобиться восьмиконечная морская звезда…

Одна из паучих была извлечена, и, посмотрев прямо на Драко, Шизоглаз взмахнул над ней палочкой.

— Империо!

Паучиха начала делать различные трюки: даже такие, которые я не думал, что могут получиться у членистоногого. Это было бы забавно, если бы не весь подтекст.

— Вот так твой отец делал, верно, Малфой? — ухмыльнулся профессор.

Паучиха стала на задние лапки и стала изображать что-то вроде танца, кланяться и посылать «воздушные поцелуи».

Я дёрнул побледневшего Драко и заставил сесть.

— Как… Как вам не стыдно?! — возмутилась Гермиона, не выдержав.

— Стыдно?.. А ты думаешь, Грейнджер, что волшебник, который применяет преступные заклятия, будет нападать без коварства, с политесами? — гаркнул Шизоглаз. — Подчиняясь моей воле, этот паук может прыгнуть и покусать кого-то, сделать всё, что я пожелаю: убить сородича или отгрызть по очереди каждую из своих ног. Многие волшебники когда-то находились под воздействием этого заклятия. Но весьма сложно отличить тех, кто делал что-то под воздействием империуса, а кто — по своей воле и только прикрывался непростительным, — голубой глаз снова зыркнул на Драко. — Заклятие Империус побороть можно. И мне велено обучать вас. Впрочем, об этом — на следующем уроке. А пока, кто знает ещё какое-то незаконное заклинание?

Невилл поднял руку.

— Ну, Лонгботтом? — посмотрел на него Шизоглаз.

— Круциатус, — чётко проговорил Невилл заклинание, которое отправило его мать и отца в Мунго.

— Кто знает, что делает это заклинание? — обвёл взглядом класс профессор. — Наверное, Малфой должен быть в курсе?

— Это заклинание ужасной боли, — перебила его Гермиона.

— Да, всё верно, — кивнул Шизоглаз, достал следующую паучиху и положил её на журнал. — Круцио!

Черные тонкие лапки задёргались и словно выворачивались.

Мне было интересно, почувствую ли я эту боль, если использую прерывание магического потока.

— Говорят, чтобы полноценно использовать это заклинание, надо не просто махать палочкой, а желать причинить боль и наслаждаться ей, — негромко, но на весь притихший класс сказал Драко.

Шизоглаз резко развернулся, оставив дрыгающегося паука в покое.

— Наверное, ты знаешь третье из Непростительных заклятий, Малфой?

— Почему вы спрашиваете только Драко, сэр? — хмыкнул я. — Например, я знаю третье. И уверен, что если вы попросите поднять руки тех, кто его знает, это сделает полкласса. Не считайте нас идиотами, которые читали только учебники профессора Локхарта. Ну, кто знает третье? — я поднял руку.

Драко усмехнулся и тоже поднял, следом была Гермиона, потом Блейз, Фэй, Невилл, Дафна и Тео, за ними подняли руки почти все слизеринцы, неловко вскинула руку Парвати, переглянувшись с Фэй, подняла руку Лаванда. В общем, через несколько минут все подняли руки, даже те, кто, похоже, понятия не имел, что за третье заклятие такое.

— Ну и что же это за заклятие? — хмыкнул Шизоглаз, кисло скривившись.

— Авада Кедавра, — тихо сказала Гермиона.

* * *

— Смотри, Гарри, — подозвал меня к себе Драко. — Я попытался написать о том, что случилось на уроке, отцу, но не могу. Выходит какая-то ерунда.

Я заглянул через его плечо, чтобы прочитать после вступления:

«Профессор Моуди — прекрасный преподаватель, чуткий, понимающий. Сегодня он рассказывал нам о заклинаниях изгнания докси, и мы весь урок внимательно…».

Я заржал, как конь.

— «Чуткий и понимающий»? Дрейк?.. Так тебе, оказывается, понравилось?

— Иди ты! — фыркнул Малфой, тоже развеселившись.

— Значит, Гермиона была права, и на класс наложены какие-то чары конфиденциальности. Знаешь такие?

— Ну… это очень сложные чары, кажется, — задумался Драко. — Но я могу об этом спросить у деда… Не ожидал, что Грейнджер ринется меня защищать от профессора сегодня, — вздохнул он.

— Не переживай, — похлопал я друга по плечу. — У меня есть гениальный план, который поможет нам, то есть тебе, вернуть расположение нашей Гермионы.

— Очень надо! — снова фыркнул Драко. — Что за план?

Примечание к части

Часть 3. Глава 3. Лесные приключения

10 сентября, 1994 г.

Шотландия, Запретный Лес

— Я хотел показать Невиллу гиеновое дерево, но засомневался, что это именно оно, — услышал я сквозь деревья голос Забини, которого мы втянули в наше предприятие. — Идём, это где-то здесь…

— Блейз, правильно говорить не «гиеновое дерево», а «алихоция», — наставительным тоном поправила нашего друга Гермиона. — Между прочим, его листья могут вызвать сильную истерию и наиболее опасно оно именно в осенний период, когда листья синеют и…

— Тихо! — прервал её Блейз. — Там кто-то есть! — это была кодовая фраза для нас с Драко.

— Рональд Билиус Уизли! Ты ведёшь себя, как свинья, и меня в это втянул. Между прочим, Гермиона — моя подруга! — тонким голоском, подражая Джинни, выговорил Малфой. Вот где актёрский талант! Так Рона называла мать в громовещателях, которые иногда появлялись на первом курсе.

— Прекрати говорить как мама, Джинни, — пробасил я, пародируя Рона. — Я-то тут при чём? Это всё Фред и Джордж. Они решили, что прикольно обмануть Грейнджер и рассорить её с придурком-Малфоем. Он же их сдал в конце года, и Перси им весь мозг на каникулах проел. Ты же знаешь этого зануду. А сейчас она мне с уроками помогает. Это для её же блага. Ей надо знать своё место, а то магглорождённая, а туда же.

— Только не говори, что влюбился в неё, — фыркнул Драко. — Всё же мы тоже чистокровные.

— Между прочим, мама уже одобрила, когда она у нас на каникулах была. Сказала, что если будет артачиться, то можно и любовного зелья подлить, — понесло мою фантазию. — Всё равно мы слишком бедные, чтобы мне светил кто-то из чистокровок, да ещё и богатый. А у неё родители эти… э… ну, короче, типа целители. У них своя больница или как-то так.

— Ну раз для её же блага, то ладно, — протянул Драко. — Но с тебя три галлеона за моё молчание.

— Сколько? — возмущённо гаркнул я. — Ты совсем обнаглела?

— Ну, тогда в следующий раз, когда Гарри подойдёт ко мне и спросит, что я видела в лесу, я скажу ему, что вы всё подстроили.

— А как ты докажешь это, а? — хмыкнул я. — Твоё слово против моего! Ещё и Грейнджер свято верит в то, что видела Малфоя. Она же упрямая заучка, забыла?

— А я расскажу, как Фред зачесал волосы назад, а Джордж использовал то заклинание для окраски волос. А подражать разным голосам и я умею. Хочешь, вот прямо сейчас начну говорить, как Драко Малфой? — Драко откашлялся и, сильнее обычного растягивая слова, сказал: — Уизли, ты позоришь чистокровных магов, нельзя быть таким жалким.

— Может, хватит дурачиться, Драко? — сказал я своим обычным голосом.

Мы вышли из-за прикрытия кустов и прошли до прячущихся за толстым деревом Гермионы и Блейза. Как мы и договорились, Блейз стоял к тропинке ближе, а Гермиона могла только слышать нас, но не видеть, спрятавшись за деревом и спиной Забини. Мы даже с рыжиной заморачиваться не стали, тем более, что в отличие от той августовской ночи, когда было полнолуние, сегодня луна только набирала фазу и выглядела как тонкий серп.

— Слушай, Гарри, а похоже было. Вообще очень. Я несколько раз выглядывал, думал, может, не на ту поляну её привёл, — хмыкнул Блейз. — И даже наблюдая вас не очень-то было понятно, что это не Уизли.

— Забавно, что тебе не пришло в голову, что тут может делать Джинни, когда в поход ушли первые и четвёртые курсы, — сказал я. — Время-то уже десятый час. Скоро отбой будет.

— Я подумала, что она пришла поговорить с Роном вне Замка, тем более поляна с лагерем относительно недалеко, а они тут были на прошлой неделе, — тихо сказала Гермиона.

— Ну что, как тебе наше представление? — спросил её Драко. — За себя я точно могу сказать, что был той ночью с родителями, Гарри и Дадли. А кого уж ты там видела и слышала, не имею ни малейшего понятия.

— Сказанные слова были всего лишь предположением, — добавил я, — мы больше прикалывались. Хотя если подумать… Ты же умная, Гермиона, вот и думай. Всё может быть не так, как кажется. Да ещё и ты обкуренная была.

— Я — что? — вытаращилась на нас она.

— Ты газеты читала, Грейнджер? — с толикой превосходства спросил Драко. — Сама подумай. Будто бы там была целая толпа, несколько сотен, даже пусть десятков «Пожирателей», которые шли и кидались во все стороны заклинаниями. И что это были за заклинания? Чары щекотки, что ли? В газетах написано, что никто. Совсем никто не пострадал. Так, ушиблись, когда сломя голову бежали от этих «Пожирателей». А потом вся эта толпа, орда или как там ты сказала, внезапно аппарирует с площадки под антиаппарационным барьером. Так вообще может быть? Чего тогда все остальные, кто убегал, не аппарировали в безопасное место?

— Хочешь знать, что видели мы? Наша палатка была защищена от магического вмешательства, — спросил её я.

Гермиона кивнула.

— Мы видели, как люди носились, сбивали палатки и вопили, что видят Пожирателей, — ответил я. — Почитай в библиотеке про магическую белладонну.

— Хотите сказать, что все были под действием наркотического опьянения? — тут же «взяла след» Грейнджер. — Но почему вы не сказали об этом газете? Тогда бы всей этой суматохи не было. И Министерство…

— Грейнджер, вот ты умная, но иногда такая дура, — с досадой сказал Драко. — Там сотни, даже тысячи человек вот с такими выпученными глазами «всё видели» этими самыми глазами. Каждого не догонишь и всё не объяснишь, как тебе. А это было кому-то надо. Такое «напоминание» о Тёмном Лорде и его слугах.

— Мы точно не знаем, — сказал ей я. — Возможно, что это была чья-то не слишком умная шутка, которая переросла в массовые беспорядки, возможно, что это было сделано намеренно, чтобы всех напугать. Может быть, даже это какая-нибудь акция иностранцев, которые захотели отомстить за свой проигрыш. Мы вряд ли когда-то узнаем точно, что же произошло, с чего и для чего это было сделано.

— Я поняла, — вздохнула Гермиона. — Наверное, надо сказать вам спасибо, что вы раскрыли мне глаза…

— Гарри! Гарри! — её извинения прервал Невилл. Лонгботтом пёр сквозь лес, словно стадо кабанов, которые под каждым кустом искали чего пожрать. — Гарри!..

— Что? Что случилось? — я заволновался, увидев его перекошенное лицо.

— Вы видели Денниса Криви? — спросил, пытаясь отдышаться, наш друг. — Я его всё догнать пытаюсь, он куда-то сюда убежал. Мелкий придурок!

В свой «воскресный поход» мы отправились в субботу в пять вечера, чтобы успеть добраться до поляны в Запретном лесу до заката солнца. Сопровождал нас Хагрид, он же перед этим привёл обратно в Хогвартс группу второкурсников и пятикурсников, которые отправились в «субботний поход» в пятницу вечером.

Алиса ждала нас на совершенно чистой поляне: видимо, пока Хагрид уводил другую группу и привёл нас, она всё убрала. Так что после распределения палаток по факультетам и половому признаку, мы ставили лагерь, собирали дрова в округе, сами пытались приготовить еду. В итоге «еда» плавно перешла в «хотя бы травяной чай». У нас с собой были бутерброды и яблоки, которые нам выдали в школе, чтобы мы в лесу не оголодали. Впрочем, на улице есть хотелось сильней, так что мы всё равно были голодны, и когда Хагрид принёс большого оленя, которого подстрелил из лука, и ещё десяток куропаток, пойманных в силки, его встретили радостными криками и чуть не овациями.

Алиса показала нам несколько охотничьих заклинаний по разделке туши и избавлению от перьев птиц. А Хагрид прочёл лекцию о правилах поведения в лесу и как можно вкусно запечь дичь в костре почти без магии.

Нас одновременно было больше восьмидесяти человек, так что, чтобы мы «чувствовали ответственность», за каждым четверокурсником был закреплён его первокурсник для присмотра и наставлений. Причём, это было сделано и магически. Алиса показала, как зачаровать простенький одноразовый «амулет поиска». И мы их «мастерили» для своих первокурсников почти до девяти вечера. Первокурсникам наказали носить с собой наши амулеты, а нам периодически их проверять. Палатки были трёхкомнатные, подразумевалось, что мы будем спать в одной комнате пять четверокурсников, в другой — пять первокурсников, а в общей «гостиной» нас будет охранять на диване наш «патрон» — семикурсник.

Среди семикурсников Гриффиндора вообще не было девчонок, так что обязанности по присмотру за нашими девчонками взяла Хэйди Макэвой с Хаффлпаффа. А Руфус Фадж и его приятель присматривали за пацанами «барсуков» и смешанной десяткой наших с хаффлпаффцами. В общем, было весело. Народа много, мы с Драко смогли улизнуть перед отбоем, а Блейз привёл Гермиону.

Каждый из восьми семикурсников, которые пошли в поход с нами, отвечал за свою десятку. Причём, не все старшекурсники получили свой факультет, да и в десятке не всегда были все из одного факультета, по причине неодинакового количества народа на них. Например, нам с Малфоем достались пацаны со Слизерина, мне — Бэддок Малькольм, а Драко — Причард Грэхэм. Блейзу — младший братишка Келлы Оуэн — Колдуэл, который поступил на Хаффлпафф. Нас с Блейзом поселили в палатку к слизеринцам — Гойлу, Нотту и Креббу, а патроном нашей палатки стал Седрик Диггори, который вообще учился на Хаффлпаффе, хотя из всей нашей десятки с его факультета был только Колдуэл. Невилл же вытянул «несчастливый билет» — ему достался брат Колина Криви — Деннис, тот самый, который умудрился свалиться с лодки в озеро, когда первого сентября первачков везли до замка. Мы даже прикалывались, что Денниса надо переименовать в Тревора, так как пацан за каких-то пять часов с начала похода умудрился куда-то упрыгать, потеряться и найтись раза четыре. Если бы не предусмотрительность Алисы с этими амулетами поиска, то Деннис бы точно уже мог бы найти свою смерть. Один раз он упал в овраг, потому что ему показалось, что он увидел там какого-то человечка. Второй раз мы нашли его застрявшим в трухлявом пне, который пацан проверял на прочность. Ему явно было некуда девать свою гиперактивность. У Колина темперамент хотя бы в увлечение фотографией был направлен, а этот…

— Слушайте, а то направление разве не то самое, в которое Хагрид сказал ни в коем случае не ходить? — спросила Гермиона, вглядываясь в черноту леса.

— Кажется, это оно, — мрачно подтвердил Драко. — И почему я не удивлён?

Невилл посмотрел на амулет, который держал в ладони.

— Да, он туда ушёл. Вот дурак! Надо побыстрее его догнать и вернуть в лагерь… Ой, смотрите, цвет стал меняться с голубоватого на жёлтый, это же значит…

— «Подопечный в опасности», — закончил я и скомандовал: — Бежим!

Мы ломанулись через лес. Краем глаза я заметил, что парни быстро сориентировались и сделали построение. Я был чуть впереди, Невилл и Драко — по бокам, в центре — Гермиона, а Блейз — замыкал. Каждый из парней выхватил палочку, а в другой руке держал кунай.

Наконец, через несколько минут гонки я увидел в лесу какое-то шевеление и сделал знак остановиться. Гермиона чуть не врезалась мне в спину. Драко на неё шикнул, чтобы она молчала и не привлекла к нам ненужного внимания.

Мы увидели пауков, только размером они были не просто с кулак или с блюдце, а с хорошего сенбернара. К тому же были и такими же мохнатыми, как собаки, видимо, чтобы выживать в холодном климате Шотландии. Они копошились под раскидистым деревом, на которое догадался залезть Деннис. Правда, это ненадолго остановило членистоногих. Несколько самых крупных, громко щёлкая жвалами, уже начали ползти по стволу, а Деннис тихо поскуливая двигался всё дальше по толстой ветке, под которой на земле его тоже ожидали пауки.

— Хорошо, что с нами нет Уизли, — немного нервно хмыкнул Драко. — Он пауков до усрачки боится.

— Так. Какой план? — я повернулся к друзьям.

— Почему эти насекомые такие большие? — тихо прошептал Блейз.

— Пауки не насекомые, — шёпотом поправила его Гермиона. — Но они на самом деле очень крупные…

— Кажется, это акромантулы, я читал о таких в справочнике по ингредиентам, их яд очень дорогой, а они сами весьма опасные. Могут достигать трёх метров в высоту и семи метров в длину. Я вообще опасаюсь, что мы видим всего лишь детёнышей.

— Значит, где-то могут быть их родители? — осипшим голосом спросила Гермиона.

— Вряд ли… И этим-то Криви на один зуб, — сказал Драко. — Быстро нападаем, оглушаем пауков, ловим мелкого и валим.

— Хороший план, — одобрил я, — они как раз слишком увлечены Деннисом и не заметят нас. Гермиона, ты же умеешь делать чары для смягчения падения?

— Да, умею, — ответила она.

— Тогда мы с ребятами окружаем и отвлекаем пауков, ты делаешь чары, Деннис прыгает, вы со всех ног бежите в лагерь, а мы отходим за вами. Поняла? Не оглядывайся, не помогай. Твоя задача: добежать до лагеря с пацаном. Ясно? Мы сами тут справимся.

— Да, я поняла, — ответила Грейнджер.

— Драко, ты в паре с Блейзом, Невилл, ты со мной. Прикрываем друг другу спины, и осторожней, я читал, что эти твари довольно прыгучие. Вперёд!

* * *

Мы с парнями оставили Гермиону в засаде и попарно двинулись вокруг того дерева, стремясь взять в клещи почти десяток пауков, напавших на Криви-младшего.

— Конфринго! — Драко прицельно выстрелил залпом огня в паука, который почти подобрался по ветке к Деннису.

Шерсть акромантула моментально обуглилась, он издал странный визгливый звук и, продолжая гореть, упал на своих.

— Импедимента! — использовал Блейз чары замедления, благодаря которым ближайшие к ним пауки начали двигаться дёргаными движениями, словно на каждой лапе у них по мешочку с песком.

— Локомотор Мортис! — я использовал шуточное заклинание из арсенала близнецов Уизли, которое склеивало ноги. На пауках тоже сработало, и акромантул, который хотел на меня прыгнуть, запнулся о собственные конечности и не смог двигаться, только щёлкал жвалами.

— Ступефай! Ступефай! Ступефай! — не стал размениваться на хитрые заклинания Невилл, попросту оглушив трёх пауков, которые дёрнулись к нему. — Люмос электра!

Деннис был забыт и на нас двинулось многоногое полчище. Несколько пауков попытались атаковать с дерева, но я был начеку и использовал «редукто». Взрывающее заклинание прекрасно отбрасывало назад, заодно и отрывая конечности слишком ретивым акромантулам.

— Деннис, прыгай! Я тебя подхвачу! — услышали мы Гермиону, которая ругалась, как сапожник, уговаривая парализованного страхом пацана спуститься. «Давай, быстрее, придурок, мы тут жизнями рискуем!» было самым мягким из её выражений. Но, в конце концов, это сработало, Деннис кулем свалился с ветки, отпружинил от заклинания Гермионы, и она пинками погнала его в сторону лагеря.

— Отходим! Отходим! — скомандовал я, увлечённым битвой парням.

В любой момент к мохнатым восьмилапым «малышам» могло прийти подкрепление, и мне совсем не хотелось с ними встречаться.

— Драко! Блейз! Возвращаемся, — потянул я друзей.

Они запустили ещё по контрольному заклинанию в офигевших от нашего напора пауков, и мы побежали за Гермионой. Те акромантулы, которые ещё были на ногах и уже отошли от парализующих заклятий, к счастью, не стали нас преследовать. Думаю, за это можно было благодарить Невилла, который использовал электрические пульсары. «Люмос электра» очень не понравилась акромантулам. После других заклинаний они ещё пытались прыгать, а вот болевой разряд по нервам заставлял их нас бояться.

— А ну стоять! — недалеко от лагеря нас встретили Седрик Диггори и Руфус Фадж.

Злые семикурсники, которые тоже имели «амулеты надзора», были явно готовы надрать нам уши за самоволку из безопасной зоны.

Им был предоставлен помятый, заикающийся и зарёванный Криви-младший.

— Он опять сбежал, — пояснил Невилл. — Мы его нашли в глубине леса.

— Что-то вид у вас какой-то потрёпанный, — подозрительно протянул Седрик. — И мой амулет показывал то голубой, то жёлтый цвет.

— Мы просто через лес бежали, чтобы до отбоя успеть, а там то корни, то ветки торчат, — пояснил я. — Может, ты слишком тонкие настройки сделал?

— Может быть, — с сомнением сказал Седрик. — Ладно, давайте по палаткам, а то всем влетит. Тоффи, сам разбирайся с этим мелким раздолбаем, он в твоей десятке, — кивнул на Денниса Диггори. — Но, вообще-то, за такое можно и из Хогвартса его выгнать, а то всё равно где-нибудь сам убьётся.

— Не… Не надо меня из Хогвартса, — всхлипнул Деннис. — Я больше не буду.

— Точно не будешь? — грозно спросил наш староста Гриффиндора.

— Не-е-ет, — заревел Деннис.

— Так. Сопли утри, — вставил и я свои пять кнатов, — и учти, ещё раз уйдёшь в Запретный лес за приключениями, никто тебя искать и спасать не будет.

— Идём, — сурово взял мальца за шкирку Невилл, и они с Драко и Гермионой пошли следом за Руфусом Фаджем.

Седрик помолчал, оглядывая нас с Блейзом, потом тяжело вздохнул.

— Спать, герои!

Часть 3. Глава 4. Звери, зверики, зверушки

29 сентября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

После первого нашего похода следующие две с половиной недели пролетели в один миг. Погода радовала, сентябрь был относительно сухим, тёплым и практически без осадков. Поэтому на прошлых и позапрошлых выходных у нас состоялись ещё прогулки с ночёвками в Запретном Лесу. Только первый и второй курс больше не брали: у них учёба заканчивалась пораньше, чем у всех, да и уроков было не так много, так что их выходы «в поле» проходили днём по будням, и не всем скопом, а по курсам и факультетам.

Занятия у младшекурсников разбивались на несколько этапов. Было что-то вроде практической части, в этом с мелкотой Алисе обычно помогали кто-то из отличников седьмого-шестого курсов: в основном рассказывали малолетним волшебникам о сборе разных магических трав, которые растут на полянах у Хогвартса и Запретного леса. Они собирали какие-нибудь корешки или семена, которые старшекурсники на месте проверяли на «то — не то собрали», рассказывали, в чём ошибка, если другое растение сорвали, как надо правильно делать и всё такое. Ещё и факультетские соревнования на «кто больше заготовит» проводились. И старшим курсам за помощь тоже баллы начисляли, и «улов» они забирали в Хогвартс и передавали Снейпу-сенсею. Потом на отработках у него кто-нибудь эти корешки обрабатывал и резал.

Во вторую развлекательно-игровую фазу их занятия на свежем воздухе «лекторов» у младшекурсников сменяли «присмотрщики» — десяток ребят с четвёртых-пятых курсов, у которых обычно часам к трём-четырём заканчивались занятия.

Обязанностью было бдеть за мелкими, судить подвижные игры, помогать разжигать костры, чтобы испечь картошку в качестве перекуса, и довести всю чумазую и уставшую толпу до Хогвартса к ужину. Один раз мы с Чжоу даже попали в одну группу ко второму курсу Рейвенкло и Гриффиндора. Набегались, конечно, но было весело.

Мы, в принципе, в своих походах примерно тем же самым занимались, только дольше и глубже в Лесу. Искали не только травы, но и минералы, и живность разную, и дрова, и какие-нибудь штуки необычные. Не было ограничения, что искать конкретно: просто путём жребия выделяли для команды из трёх человек участок Леса и бегаешь там до определённого времени, а потом всё «добытое» оценивалось в баллах по сложности добычи и нужности в походе. Ингредиенты — отдельно, они и оценивались дороже всего. Но найти что-то было достаточно сложно, не каждый их видит или понимает, что несколько волосков на колючем кусте принадлежат единорогу и весьма ценны. Самым простым для сбора были дрова, правда, их много тоже не унесёшь, а возле поляны уже после первых походов в начале сентября не было ни одной сухой веточки. Так что студентам приходилось использовать всякие чары облегчения веса и уменьшения, чтобы утащить побольше дров откуда-нибудь подальше. Ещё ценилось что-то съедобное: например, яблоки или дикие груши, мята для чая и пойманная дичь. В прошлую субботу Невилл притащил мёд в трансфигурированном из камня горшке, а потом ещё и оказалось, что этот камень — редкий природный поташ. Этот соляной минерал добавляют во многие зелья, но самыми известными его применениями были зелье для движения колдографий и как основной ингредиент противоожоговой мази. Как сказал Драко, именно добавление поташа способствует заживлению ожогов даже от драконьего огня. Если, конечно, сразу намазать.

Надо ли говорить, что кунаи, в качестве подсобных инструментов, пользовались огромной популярностью у студентов.

Походы на прошедших неделях разделили пофакультетно: то есть ходили где-то по пятьдесят человек третьих-седьмых курсов каждого из факультетов. С двадцать третьего на двадцать четвёртое, то есть с пятницы на субботу, была очередь Гриффиндора.

Алиса пообещала, что в эти выходные будет смешанный поход на целых две ночёвки, но туда пойдут лишь те, кто набрал индивидуально больше всех баллов на сборах, ходит в клуб самообороны, ну и по желанию. Мы с Драко, Невиллом и Чжоу записались. Блейз мог пойти, но отказался, причём, как мне кажется, только потому, что наша комната освобождается на все выходные, а он хотел кого-то позвать в гости из девчонок. Джинни и Рон хотели, но не набрали проходного балла. А вот Луна записалась, она вообще где-то нашла и притащила плетёную корзинку яиц фей, за которых ей дали целых восемьдесят баллов — они с шестикурсником и пятикурсником, которые вообще её брать не хотели, когда распределяли по жеребьёвке, заняли второе командное место. Парни-то вообще почти ничего не принесли и заработали вдвоём десять баллов.

* * *

По поводу нападения акромантулов я Алисе рассказал на следующий день после нашего эпичного сражения с гигантскими пауками — утром в воскресенье. Уже успел убедиться на Чемпионате по квиддичу, что у волшебников от страха зачастую отключаются мозги, и они только и могут, что орать и бегать. Так что разводить вечером панику в лагере, полном первокурсников, смысла не имело: наша поляна была окружена чарами, так что даже если бы нас кто-то и преследовал, то не смог бы пройти через защиту. Да и акромантулы в спину не дышали, а Деннис сам нарвался. Сказано было «не ходить», так какого попёрся? Думал, там от него в Запретном Лесу Смерти пряничный домик прячут?

Умница Невилл сказал, что усыпил Криви с помощью чар, а утром ещё раз напомнил, чтобы молчал в тряпочку и сидел на попе ровно, иначе влетит за то, что ползал там, куда сказали не ползать. Напугался-то пацан хорошо, но говорливости своей не утерял. А насколько я помнил, про акромантулов в Запретном Лесу никто никогда не заикался, но если Хагрид нам ещё на втором курсе сказал в ту сторону не ходить, значит, он о них точно знал. Да и ещё, как потом подтвердились мои догадки, поспособствовал размножению «бедных зверушек».

История с акромантулами выяснилась в понедельник, двенадцатого. У Хагрида в расписании было окошко между третьим и пятым занятием, а у нас по понедельникам были гербология, УЗМС и нумерология. Перед уроком мы договорились с нашим профессором, что придём к нему на чай в половину третьего.

Кстати, тот самый «эксперимент», о котором он говорил мне перед летними каникулами, у него получился. Оказалось, что Хагрид задумал скрестить огнекраба и мантикору. Как ему это в голову пришло — не знаю, но факт в том, что у него ещё и получилась эта задумка, и на наших уроках по УЗМС нам были представлены эти плоды фантазии и селекции нашего большого друга: «соплохвосты» — жутковатые гибриды, которые не походили ни на одного из своих родителей.

Насколько я понял физику или, точнее, биологию процесса, самке огнекраба была залита добытая Снейпом-сенсеем в Греции сперма мантикоры, и офигевшая «огнекрабиха» метнула под тысячу икринок нового вида. На самом первом уроке в начале года Хагрид предоставил нам десяток ящиков, в каждом из которых кишмя кишели эти только что вылупившиеся соплохвосты. Причём, для «только вылупившихся» они были уже довольно большими: дюймов по семь в длину.

Мантикор я видел в Греции: очень красивые и опасные существа, от них у соплохвостов разве что были «скорпионьи жала», и потом со временем их роста появилась хитиновая броня, которая приобретала более тёмный цвет. В начале они были совсем мягкие, противно-серовато-склизкие, невыносимо воняющие тухлой рыбой. Впрочем, запах не исчез и на этой неделе, разве что мы чуть принюхались и нашли в библиотеке освежающие воздух чары.

Вообще-то огнекрабов, родиной которых были тёплые острова Тихого океана, держали больше для красоты, чем для защиты: они походили на очень больших раков-отшельников, которые надевали на себя гладкий панцирь каури, только ракушка ещё и была с вкраплениями «живых самоцветов». Мы их проходили на третьем курсе. Панцирь у них был размером с котёл номер десять и, кстати, я видел в одной из волшебных лавок котёл из почти такого же панциря, видимо, декоративный. А ещё их ввозили в Британию в качестве деликатеса — это мне Драко рассказывал, он ел их мясо, сказал, что вкусно. Так вот, этот огнекраб, когда пугался, «выпёрдывал» огонь — по-другому и не скажешь. А соплохвосты имели на конце удлинённого хвоста с жалом что-то вроде открывающихся и закрывающихся устьиц, которые изрыгали огонь. Эти «устьица» были, впрочем, не только на самом хвосте, но и по телу, но гораздо реже. Пока они были мелкие, конечно, это был не совсем «огонь», скорее «пламенный чих», причём, это им помогало продвигаться вперёд: именно эта особенность, я так понял, и дала им видовое название.

На занятии в понедельник у них уже появились более прочные панцири сверху, словно тазики с дырками. Как таковой головы у этих мутантов не было, глаз мы тоже так и не обнаружили, зато пасть с острыми игольчатыми зубами нашли почти сразу. Хагрид поначалу и сам не знал, чем их кормить, но оказалось, что жрут они почти всё, что животного происхождения, но предпочитают тухлятинку.

В процессе «выкармливания и выращивания» мы выяснили, что у соплохвостов есть самцы и самки, одни пьют кровь, присасываясь присосками на «головобрюхе», а у других есть наросты, которыми они бьют током. Правда, кто из них самец, кто самка, было сложно пока опознать, но Гермиона выдвинула предположение, что самки пьют кровь, как и самки комаров: это нужно для какого-нибудь выведения потомства. Хагрид с ней согласился, и мы так и записали, что самки пьют кровь. Уже через три недели после «вылупления» многоногие монстрики достигали двадцати дюймов в длину, а также были довольно агрессивны друг с другом: в ящиках-манежах каждую неделю становилось наполовину пусто. На уроке в понедельник мы насчитали только двести пятьдесят соплохвостов. Как оказалось, они бьются друг с другом насмерть и пожирают сородичей. Я оценивал их быстро увеличивающиеся размеры и радовался таким привычкам. А то, боюсь, Запретный лес не выдержит ещё и тысяч соплохвостов рядом с акромантулами, и в поход уже сходить будет вообще никак.

Мы с Драко, Невиллом, Гермионой и Алисой пришли на чай к Хагриду, и мы с ребятами как по нотам всё разыграли. Стали Алисе рассказывать, как потерялся Деннис Криви, что он ушёл в то место, куда нам сказали не ходить, и что мы обнаружили там акромантулов. Гермиона пришла подготовленная: нашла всё по этим паукам в библиотеке, прочитала нам мини-лекцию, насколько они опасны, как может разрастись колония, какой у них ареал обитания. Хагрид в итоге признался, что ещё в детстве, когда учился на третьем курсе, в «одном трактире» ему подарили яйцо.

При этом Хагрид так замялся, подбирая слова к тому, как же это яйцо к нему попало, что я заподозрил, что большое дитятко яичко попросту стащило. Наверное, он подумал, что оно драконье.

В итоге из этого яйца вылупился акромантул, который, наверное, считал, что Хагрид его мама или папа… Хагрид назвал паука «Арагогом», спрятал в сундук, привёз в школу и растил своего питомца где-то в одном из подземелий, подкармливая крысами. Скорее всего, как и мой Киба, от магии Хагрида Арагог обрёл сознание. А потом случилось несчастье с одной магглорождённой девочкой.

— Миртл Уоррен? — перебила тогда его Гермиона. Видимо, она поинтересовалась историей «Плаксы», про которую я ей рассказывал.

— Да, — кивнул Хагрид. — Она погибла, и в её смерти обвинили Арагога, подумали, что он — чудовище из Тайной комнаты, а оно видите, как оказалось. Арагог тогда успел сбежать в лес, а меня… — Хагрид шумно высморкался в свой клетчатый носовой платок размером со скатерть. — Но всё хорошо закончилось. Правда, палочки я лишился, но это ничего… Она мне не сильно и нужна вообще-то. Зато Арагог обрёл свободу, а потом я нашёл ему… самочку. И вырастил Мосаг в этой хижине, чтобы несколько лет назад выпустить её к Арагогу.

— Так вы сознательно развели колонию акромантулов совсем недалеко от школы? — потёрла переносицу Алиса.

— Они впадают в спячку и спят с ноября по апрель, — пробубнил Хагрид, — да и Арагог осторожен: его потомство охотится на западе в глубине Запретного Леса и не приближается к Хогвартсу. Никто до этого не заходил так глубоко, и Дамблдор всегда предупреждает, что в Лес без разрешения и сопровождения ходить нельзя. Не знаю, как так получилось с тем мальчиком — Деннисом. К тому же территорию от акромантулов защищают кентавры, мимо их поселения мы проходили, когда шли до поляны лагеря.

* * *

Когда семнадцатого сентября мы со Снейпом-сенсеем спустились в Тайную комнату к Годрику, я рассказал сенсею эту историю Хагрида, и он очень заинтересовался ядом акромантулов. К тому же он заметил, что при условии обретения сознания обоими родителями, вполне могло быть, что их потомство тоже обладает разумом и речью. Примерно, как произошло с Кибой, Гин и всеми их потомками.

— В конце концов, было бы тоже неплохо поставить их на «довольствие», как Годрика, и собирать ценный яд, — мечтательно протянул сенсей, пока набирал фиалы.

— Хогвартс тогда стал бы очень богатой школой, — заметил я. — У нас и меню, как мне кажется, стало более разнообразным, по сравнению с тем, которое было на первом курсе. Да и Гермиона говорила, что недавно новых книг купили в библиотеку.

— Тебе не кажется, Гарри. С меню — это мадам Помфри настояла. Просто у школы, наконец, появилось чуть больше средств для её рекомендаций по питанию студентов. И кроме новых мётел, которыми пользуются все, включая команды поддержки, и закупки книг, были обновлены теплицы. Профессор Спраут, между прочим, всё прошлое лето провела тут, чтобы самой наблюдать за установкой новейших оросительных систем, выписанных откуда-то с континента. В классе трансфигурации сделали ремонт и закуплены новые материалы для уроков. А я всё пытаюсь выбить, чтобы в лабораториях вместо простых парт установили специальные, с мраморными столешницами, — сказал сенсей. — Это бы намного снизило процент несчастных случаев на уроках и порчу школьного имущества. Мрамор инертен к любым зельям, особенно, если быстро убрать разлитое… Но это очень дорого. Дамблдор сказал, что, может, в следующем году, как накопим. Да и Попечительский совет стал жадничать, и из-за каждого кната приходится… Ну, не важно, — осёкся он.

Годрик заинтересовался, что же мы такое так бурно обсуждаем, и я рассказал ему про Арагога, Мосаг и их детей, которые живут в Запретном лесу, и идею сенсея тоже заставить их отрабатывать «жилплощадь». Годрик важно заявил, что пауки очень даже вкусные, а акромантулы вообще являются природной добычей василисков. Откуда-то они с одних земель, поэтому у акромантулов естественный страх перед представителями его народа. И дельно посоветовал, если идти в паучье гнездо договариваться, то нам следует взять с собой хотя бы немного его шкуры и яда, чтобы они нас боялись и не смели напасть.

— Если в ноябре акромантулы уже впадают в спячку, значит, надо с этим разбираться до приезда гостей, — выслушав мой перевод рекомендаций, резюмировал Снейп-сенсей.

И очень резко захотел в наш поход в Запретный Лес на этих выходных.

* * *

— Сегодня я наложу на каждого из вас «Империус», — начал наш урок ЗОТИ Шизоглаз. — Продемонстрирую его силу и проверю способность каждого сопротивляться этому заклинанию.

Кстати, от дедушки Драко пришёл ответ насчёт чар конфиденциальности, что такие чары в Хогвартсе вправе наложить как директор, так и любой профессор, это было принято ещё в каком-то лохматом году, когда студентов пороли и применяли магию в качестве наказания. Чтобы школяры не могли рассказать о методах работы младшим поколениям студентов, а обходились общими словами, и не кляузничали на учителей родителям, тоже магам, которые могли обидеться за любимое чадо и подкараулить какого-нибудь профессора где-нибудь в Хогсмиде. Такие чары, точнее, их вариацию, также использовали на экзаменах, чтобы невозможно было списать или посмотреть шпаргалки.

— Но, профессор, — пискнула Гермиона, — вы же сами сказали, что это нарушение закона и к людям такое применять недопустимо… Как же?..

— А ещё я сказал, что тёмным магам плевать на политесы и на людей, — хмыкнул Шизоглаз, заставляя парты отодвинуться в стороны, освобождая себе центр класса, впрочем, его голубой глаз неотрывно гипнотизировал Грейнджер. — Директор Дамблдор хочет, чтобы вы имели опыт и испытали воздействие заклятия на себе. Но если ты хочешь быть рабыней какого-нибудь волшебника и, пуская слюни, выполнять любые его прихоти, то, как хочешь. Дверь там. Кому ещё слабо? Может быть, ты хочешь выйти, Малфой?

Всё понятно, вызов брошен, все подростки, никому не будет «слабо», если даже и не хочется. Грубовато, но должно сработать. Вот и Драко тут же чуть покраснел и мотнул головой. Я поднял руку.

— Да, Поттер? — чуть удивился Шизоглаз.

— Профессор Моуди, а вы расскажете нам о контрзаклинании к империусу до того, как будете заколдовывать? Это должен сделать другой маг, например, твой друг, или ты можешь сам себя расколдовать?

— Хм… Сам себя расколдовать ты можешь лишь собственной волей и сопротивлением желаниям напавшего на тебя, — ответил он. — Но существует заклинание «Финита Империо», которое прекращает действие империуса.

— Но разве тогда не проще, скажем, каждый день накладывать это заклинание друг на друга, с другом или товарищем, чтобы точно не быть под империусом? — спросил я. — Договориться с кем-то и…

— Во время войны нельзя доверять никому, Поттер! — гаркнул Шизоглаз. — Если ваш друг находится под заклятием, а вы попросите его о контрзаклятьи, то он может наложить на вас империус, или проклясть, или ещё что-то. Постоянная бдительность! Маг не может доверять настолько, чтобы подставиться под чужое неизвестное заклятие. Лично у меня, как и у многих бойцов, сразу срабатывает щит. Поэтому, несмотря на то, что контрзаклятье существует, достаточно тяжело наложить его на другого человека, если не вы его заколдовали. Это понятно? Никогда не позволяйте наставлять на себя палочку и сами не наставляйте, если не хотите нападать!

— Да, профессор, — кивнул я, задумавшись.

— Итак, идём по списку, — заглянул в журнал Шизоглаз. — Браун, Лаванда, выходи вперёд…

Часть 3. Глава 5. Плохой человек — хороший человек

1 октября 1994 г.

Шотландия, Запретный лес

— Я возьму с собой Поттера, мне нужен кто-то, кто будет таскать инструменты. Тем более гриффиндорцев и так слишком много, это уравняет шансы других факультетов, — заявил Снейп-сенсей в лагере на распределении поисковых команд.

— Но так нечестно! — зашептались наши. — Гарри лучше всех всё находит! Слизерин опять хочет сжульничать!

Другие, впрочем, не особо возражали. Выиграть хотелось всем, тем более Алиса пообещала, что пять победителей по индивидуальному зачёту получат в награду персональные наградные значки и небольшие призы. А факультет, который соберёт больше всего в общем зачёте — кубок в Зал Наград и очень большой торт, заказанный в «Сладком королевстве».

— Гриффиндор может взять не качеством, так количеством, — хмыкнул сенсей. — Поттер, за мной!

За спиной я услышал ропот.

— Успокоились все! — сказала Алиса. — Пусть профессор Снейп забрал лучшего из вас, но теперь вы должны постараться и показать себя. Докажите Гарри, что на вас можно положиться и вы не подведёте его и свой факультет…

Наши радостно завопили так, что с соседних деревьев взлетели вороны.

Мы с сенсеем двинулись строго на запад.

— Ого! Сколько тут лещины, да такой крупной! И совсем нетронута! — примерно через два километра от лагеря заметил я кусты орешника, которые росли под огромным толстенным каштаном. — Смотрите, сенсей, тут и каштанов полно. А там, ближе к Хогвартсу, всё собрано, мы только немного найти смогли, чтобы испечь. И то пришлось на деревья повыше лезть.

— Кентавры тоже хотят что-то кушать и делают заготовления на зиму. Они любят и орехи, и каштаны, да и желудями не брезгуют… — пробормотал сенсей, настороженно осматриваясь. — Видимо, здесь уже территория акромантулов, и они нападают на лакомок. И волшебная рябина тут растёт. И грибы, которые олени любят… Кентавры их тоже собирают. Будь наготове. Согласно карте, которую сделал кто-то из моих предшественников, там дальше должна быть сухая лощина. Удобное место для колонии. А ещё там встречался поташ.

— Да, — согласился я, выхватив из ножен палочку.

Мы продвинулись дальше. И на самом деле деревья стали реже, а уклон изменился, из прелой земли, покрытой разноцветными листьями грабов, дубов, ясеней, клёнов и каштанов, всё чаще выступали крупные валуны.

По кустам зашуршало.

— Акромантулы размещают свою липкую паутину на земле, в углублениях, между корней деревьев, создавая ловушки для зверей, так что смотри под ноги, — напомнил Снейп-сенсей. — Кажется, за нами уже следят.

— Овраг глубокий, — оценил я. — Может, воспользуемся мётлами? Или захватим одного, чтобы проверить, насколько они разумны? Пусть покажет, где гнездо.

— Неплохо придумано, — согласился сенсей и резко выстрелил каким-то невербальным заклинанием в кусты.

К нам подтащило паука, который упирался всеми восемью ногами. Сразу как-то «Круцио» от Шизоглаза вспомнилось.

На свету акромантул был даже симпатичным, мохнатеньким таким и немного полосатым, со светлой, серой и чёрной шерстью. Наверное, если замрёт, то в сумерках и в темноте такого очень сложно различить из-за такого окраса. Два глаза у него были большие-пребольшие и круглые, почти на всю мордочку, в них, как мне показалось, сияли печаль и обречённость. Ещё два глаза — поменьше — располагалось сбоку, и четыре — совсем как пуговички, кучкой были там, где мог бы быть нос. Под пушистыми светленькими «усами» у него были жвала, которые он оголял и усиленно щёлкал, стараясь нас напугать. Испугаться в принципе было чего: жвала были похожи на зубы, когти и крюки одновременно, такими подцепить и рвануть на себя, и мало не покажется. Зато спрячет в меховые ножны и прямо медвежонок. Неудивительно, что Хагрид на такую «зверушку» умилялся.

— Этот ещё мелкий, его жвала яд не выделяют, — удерживая сопротивляющегося паука магией, поковырял его челюсти кунаем Снейп-сенсей. — Нужна половозрелая особь. Поэтому этот яд такой дорогой и ценный для таких часто встречающихся магических существ, как акромантулы.

— Прислушайтесь, кажется, он что-то говорит, — посоветовал я. Наш пленник действительно пытался что-то сказать, но его голос заглушало его же лязганье жвал.

— Успокойся, малыш, перестань щёлкать и скажи, — посоветовал я, доставая из мини-печати усыплённую крысу, которую я специально поймал для этого дела. — Хочешь перекусить?

Сыграем в игру «Добрый ученик и злой учитель», точнее «Плохой человек — хороший человек», вряд ли акромантулы различают ещё и статус. Да и к тому же, если у него нет яда, значит, его добычей является всякая мелочь типа крыс, белок, бурундуков, хомяков и других грызунов Запретного Леса.

Чёрные глаза, кажется, ещё больше округлились и явно уставились на крысу, которую я держал за хвост.

— Дай! — очень отчётливо услышали мы.

— А что-то ещё ты говорить умеешь? — покачивая крысой, как маятником, спросил я. — Знаешь, кто мы?

— Вы л-люди, — клацнул жвалами акромантул. — Нельзя нападать на людей. Арагог ругается. Но Арагог скоро умрёт. Тогда будет можно.

Я отдал ему крысу, и мы с сенсеем с интересом понаблюдали за трапезой, точнее, как наш пленник быстренько протолкнул крысу в глотку, помогая себе передними маленькими лапками и челюстями.

— И кто будет главным после Арагога? — спросил Снейп-сенсей.

— Мосаг, — ответил нам акромантул. — Она большая и сильная. Она — мать.

— Мосаг живёт в лощине? — спросил я.

— Нет, там живёт Арагог и мы, — всё более уверенно говорил паук. — Мосаг живёт дальше, за камнями и холмом. Она сделала гнездо в поваленных деревьях. Они с Арагогом спариваются раз в год, летом, когда тепло-тепло. Мосаг делает кладку. Но выживают только самые сильные. Арагог говорит, потому что тут холодно и нет Хагрида, который бы делился теплом. В моей кладке выжил я, ещё один брат, ещё брат, сестра, ещё сестра и ещё брат.

Похоже, что считать он пока не умеет…

— Сколько тебе лет? — поинтересовался я. — Сколько вёсен ты помнишь, после того, как родился?

— Помню весну, потом ещё одну и ещё одну, и ещё одну.

— На Денниса напали пауки чуть крупнее этого, возможно, пятилетки, — сказал я сенсею, — их было, кажется, восемь или девять.

— Пять лет назад была довольно тёплая зима, — подумав, ответил Снейп-сенсей. — Снега и заморозков почти не было.

Я вспомнил, что Гермиона упоминала о том, что кладка взрослой самки акромантула может составлять до сотни яиц размером с футбольный мяч. Если учесть, что Мосаг Хагрид вывел примерно лет тридцать назад, когда его паук, видимо, намекнул про самочку. Потом сама Мосаг должна была достичь половозрелости, которая у акромантулов наступает в двадцать лет, значит, размножаются они не больше десяти лет. Если в кладке выживает пять-десять особей, то значит, мы имеем популяцию примерно от пятидесяти до сотни акромантулов возраста от десяти лет до года, которые пока не достигли зрелости и не могут размножаться сами, но и не имеют ценного яда.

Если убить всех самок, кроме одной на замену Мосаг, то популяцию вполне можно контролировать. И что-то мне боевой настрой этой Мосаг не очень нравится. В природе самки простых пауков обычно крупнее и агрессивней, видимо, это и у акромантулов прослеживается. Это натолкнуло меня на мысль.

— Скажи… Э… как там тебя зовут? А кто у вас главнее: взрослый самец или взрослая самка? Кого вы слушаетесь в первую очередь?

— Взрослый Самец, Вожак, — щёлкнул жвалами наш пленник. — И у меня нет человеческого имени, как у Мосаг или Арагога.

— Хорошо, тогда ты будешь… М… Окума… потому что похож на медвеж… на медведя, — назвал его я, и уточнил: — Но когда Арагог умрёт, то главной, то есть Вожаком, станет Взрослая Самка, так как у вас не будет Взрослого Самца?

— Да. Мосаг главнее всех, пока не вырастет Взрослый Самец, — согласился со мной Окума.

— Сенсей, хочу напомнить, что если будет жарко, то мы сможем призвать Кибу и ещё кого-то из его потомков для битвы с пауками. Тем более, что ядовиты только взрослые.

— С другой стороны, мы можем вырастить Взрослого Самца, — посмотрел сенсей на немного сжавшегося под его взглядом Окуму. — И у нас будет лояльный правитель колонии. Отведёшь нас к Арагогу, — с угрозой, чуть придавив паука магией, приказал Снейп-сенсей.

— Окума может приносить Арагогу только добычу, — робко заметил акромантул.

— Ладно, — грозно усмехнулся сенсей. — Тогда самое время проверить на тебе кое-что…

Он достал кусок шкуры, который достался ему после последней летней линьки Годрика и ткнул в Окуму.

— Что это? Что это?! — нашего пленника начала бить крупная дрожь, он попытался вырваться, перебирая лапками и чуть не вращая глазами. Даже нижние «пуговки», кажется, стали в два раза крупнее.

— Ну что, отведёшь нас к Арагогу? Или мне отнести тебя к хозяину этой шкуры и скормить ему? Он сказал, что очень любит полакомиться паучками, — грозно спросил Сенсей.

Роли злодеев у него всегда получались отменно.

— Окума отведёт, — быстро протёр передними лапками самые крупные глаза акромантул, и показалось, что он расплакался и смахивает слёзы.

Когда мы шли, Окума двигался с моей стороны, иногда прижимаясь почти вплотную, словно искал защиты от сенсея. Шерсть у него оказалась совсем мягонькая, как у кролика, но кое-где были более толстые чёрные волоски, словно кошачьи усы. Спуск был крутым, но мы немного обошли овраг и попали на тропу, явно протоптанную пауками. Нас провожали взглядами и потихоньку окружали, двигаясь следом, но на приличном расстоянии.

— Арагог! Арагог! — начал звать Окума, когда мы достигли чего-то наподобие пещеры.

Деревья сползли в лощину, и их завал образовал что-то вроде потолка-перекрытия. Если судить по входу из раздвинутых корней и веток, трёхметровый Хагрид мог заходить в эту «пещеру» совсем не пригибая голову и расставив руки, не то что в дверь своей избушки.

— В эту нору даже слон спокойно пройдёт, — заметил я.

— Что там ещё? — низким голосом пробухтело из пещеры.

Потихоньку перебирая лапами, словно на ощупь, из пещеры выдвинулся здоровущий паук, ростом с Гин. Для паука, конечно, очень большой. Про «на ощупь» подумалось не зря. Глаза у Арагога — и большие, и маленькие — были в каких-то бельмах, видимо, он уже ослеп от старости. В целом тело его было чёрным, но с белыми волосками, то ли это седина, то ли такой окрас. У Окумы, например, светлого было больше, и он выглядел бело-серым. Окрас других акромантулов тоже варьировался с небольшим уклоном в чёрное или серое.

— Здесь люди, которые пришли, чтобы поговорить с тобой, — сказал Окума. — И они дали мне имя. Я — Окума. У людей с собой страшное оружие.

Арагог угрожающе защёлкал жвалами, и этот звук повторили все молодые акромантулы, которых я успел насчитать шестьдесят восемь штук. Получилось вроде предостерегающих аплодисментов.

— Что вы хотите сказать? Вы от Хагрида?

— Нет, мы не от Хагрида, — хладнокровно ответил Снейп-сенсей. — Твоими сородичами было совершено нападение на ученика, и мы пришли разобраться, можно ли иметь с вами дело или стоит уничтожить всех.

— Нас много, — прогудел Арагог, — вы одни…

— Это не мешает нам быть сильнее, — заметил сенсей, снова разворачивая кусок выползка Годрика, который он ещё и смазал ядом василиска для верности. Это он пояснил, пока мы шли к гнезду.

Видимо, пауки хорошо чувствуют запах, так что Арагог почти моментально съёжился, втянув голову и спрятавшись за лапами. Мелкота тоже отступила на несколько шагов. Окума забился крупной дрожью у меня под ногами.

— Откуда это? Я чувствую…

— Мы говорим от имени Годрика Слизеринского — Короля Змей, покровителя и защитника Хогвартса, — с пафосом заявил сенсей. — При нападении на учеников всех вас ждёт смерть! При нападении на людей всех вас ждёт смерть! Вы будете платить дань Хогвартсу за право жить на земле Годрика.

— Дань? — удивился Арагог, чуть высунувшись из лап. — Этому древнему дьявольскому порождению нужна дань?

— Да. Ты будешь отдавать свой яд. А также будешь отправлять Годрику всех акромантулов, которые достигли… пятнадцати лет. Это мера против вашего излишнего распространения. Слишком большая колония повредит Запретному лесу, а значит и Хогвартсу.

— Но я скоро умру, век акромантула около пятидесяти лет, кто заменит меня? Мосаг не согласится на такие условия. Она пойдёт войной на людей. Она не поверит в то, что Древний выйдет, чтобы убить её. Она смеялась надо мной, когда я рассказывал, как молил Хагрида отпустить меня из замка, в котором бродило оно. Паучиху интересует только очередная кладка, она желает, чтобы вылуплялись все, и чтобы мы завоевали весь Лес. И поэтому я могу отдавать яд только весной и осенью, летом он нужен для спаривания. Это держит её в гнезде. Она охраняет кладку, а дети относят ей еду.

— В смысле? — не понял я. — Зачем для спаривания яд?

— Самки акромантулов весьма агрессивны, и они крупнее и сильнее самцов, — пояснил Арагог. — Самцам приходится кусать самок, впрыскивая им свой особый яд, от которого они становятся вялыми и послушными, и только после этого совершать спаривание.

— О, так вот почему у Окумы не было яда, — шепнул я сенсею и спросил у Арагога. — А у самок этого яда нет?

— Нет, у самок яда нет, — ответил паук.

— Значит, сейчас ты отдашь столько яда, сколько у тебя есть, — объявил сенсей и достал из кармана уменьшенную «собиралку», похожую на ту, которую он сделал для Годрика.

Чтобы забрать любой яд у ядовитых змей или пауков, требовалось усилие и нажатие, имитирующее укус, а для таких крупных животных это сложно сделать человеку, так что подразумевалось, что они «выдаивают» себя сами, закусывая собиратель и впрыскивая яд в ёмкость естественным образом.

Снейп-сенсей увеличил «собиралку» и отлевитировал её к Арагогу. Паук подчинился и даже вполне разобрался на ощупь, что надо делать.

— Яда совсем немного, всего несколько унций, — прокомментировал сенсей, когда акромантул закончил.

Я тоже заглянул в чан: там, на дне, было что-то вроде тонкого всасывающего краника, чтобы собирать в фиалы всё без остатка. Этим я и занялся, так как сенсей предупредил, что яд, вне тела паука, быстро портится. Получилось восемь маленьких фиалов объёмом по шесть жидких драхм.

Гермиона раскопала, что на рынке за яд акромантула можно заработать до ста галлеонов за пинту, мы собрали шесть унций, это около трети пинты. Так что один флакон в шесть драхм, получается, стоил три галлеона и двенадцать сиклей. Яд василиска, кстати, выходил примерно в шесть раз дороже. Такой же флакончик обходился покупателям в двадцать два галлеона. И выдавал Годрик стабильно пинту в месяц, за минусом наших с сенсеем процентов, для школы получалось больше пятисот галлеонов только на одном яде. А ещё раз в год были выползки, которые с руками отрывали. Причём, как говорил сенсей, заказы о поставках со всех стран были чуть ли не на пять лет вперёд.

Мы успели нафантазировать, что у всех акромантулов в Запретном лесу будет яд, и даже понемногу, но с каждого, можно получить большой объём, но вышел облом. Яд только у половозрелых самцов, которых одна штука и тот скоро помрёт от старости. И вот надо же: дряхлый, слепой, а всё на самку напрыгивает… Впрочем, если это держит её в лесу...

— Как быстро твой яд восстанавливается? — спросил сенсей Арагога.

— Он копится примерно две недели, — ответил акромантул.

— Полпинты в месяц это лучше, чем совсем ничего, — подумав, прикинул сенсей. — Но мы заберём с собой Окуму, чтобы вырастить из него нового Вожака на смену тебе.

— Забирайте, — согласился Арагог. — Это довольно сообразительный сын. Ни одному из моих сыновей и дочерей ещё нет пятнадцати. Самые первые вылупились одиннадцать лет назад. Мы не можем отдать другую Дань чудовищу подземелий, чьё имя я никогда не назову.

Я порылся в поисках подходящего для запечатывания живого существа свитка и поманил пальцем нахохлившегося светленького паука.

— Иди, не бойся, это совсем не страшно, Окума. Я покажу тебе волшебное место, в котором тепло и много дичи…

Примечание к части

Окума https://vk.com/photo-119634594_435061151

Часть 3. Глава 6. Жестокая дрессура

27 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Мы ожидали очередной урок ЗОТИ с профессором Шизоглазом, который вероятней всего должен был начаться, как и все предыдущие четыре урока — с накладывания «Империо» на учеников. Думается, он «дрессировал» нас так интенсивно и напористо потому, что завтра уже должны прибыть гости из других школ и так не разгуляешься… Поэтому эти «тренировки» у нас шли полным ходом.

Изначальная сопротивляемость к «Империусу» была обнаружена только у меня, Драко, Невилла и Блейза. Я считаю, что это благодаря упражнениям, которые мы делаем на тренировках. Парням я давал «секретную технику» сбрасывания заклинаний и управления своими магическими потоками. Теперь, так сказать, налицо результаты и польза от тех тренировок, которые им не очень-то нравились из-за того, что были «не крутыми». Сложно усидеть на месте, стараться медитировать и что-то непонятно что почувствовать внутри. Мне и объяснить толком не удавалось, что им надо ощутить, благо Малфой, который начал обучение раньше, как-то сам дошёл, а потом объяснил Лонгботтому и Забини, чтобы те поняли, чего от них требуется.

Но в любом случае, друзьям было сложно воспринимать те тренировки всерьёз, когда не разбиваешь голой рукой доску, а в лучшем случае сбрасываешь наложенное «Силенцио». Всё же на каких-то неприятных или травмирующих проклятьях даже с наличием «доморощенного колдомедика» Малфоя не потренируешься. А простые и безопасные заклинания не вызывают чувства, что ты делаешь нечто особенное, чего не могут другие: тем более есть заклинания отмены. Но на ЗОТИ у моих друзей такое чувство явно пропало.

На том первом уроке в конце сентября, когда Шизоглаз начал отрабатывать на нас «Империус», Невилл шёл по списку перед Драко, и уже девять человек испытали на своей шкуре фантазии Шизоглаза. В основном изображали животных: кричали, как ослы, блеяли баранами, считали себя курицами или обезьянами.

«Первое непростительное» — это полуневербальные чары, то есть в звуковом магическом коде «Империо» уже заложен приказ, который надо выполнить жертве. Не знаю, что там приказывал Невиллу наш профессор, но у Лонгботтома, как и у девятерых «испытуемых» до него, на миг стали совершенно пустыми глаза. Он куда-то двинулся, но замер. А потом дёрнулся и упал.

— Ого! Лонгботтом, оказывается, может сопротивляться! — прищурился Шизоглаз. — Ещё раз! Империо!

Но Невилл явно был готов к этому нападению и попросту увернулся от летящего желтоватого дымка заклятия.

— Так-так! — оживился Шизоглаз. — Неплохо, Лонгботтом, хорошая подготовка.

— А что, можно было уворачиваться? — спросила Гермиона, которая скакала по партам, изображая мартышку.

— На войне все средства хороши, Грейнджер! — рыкнул наш профессор, уставившись на неё своим синим глазом. — Стоять, Лонгботтом! Империо!

Невилл среагировал на «стоять» и замер, снова оказавшись под действием заклинания.

— Да! Всем смотреть в его глаза! Он борется! И не позволит сделать из себя раба! — с безумной улыбкой бормотал профессор Моуди.

— Я могу сесть на место? — внезапно поинтересовался Невилл, его взгляд стал вполне осмысленным.

— Десять баллов Гриффиндору, Лонгботтом. Садись. Кто следующий? А-а… Малфой. Выходи в центр класса, смелее.

Драко медленно вышел и встал перед Шизоглазом.

— Империо! — судя по ухмылке, для Драко профессор подготовил что-то мерзкое и унизительное.

Но не зря же мы с Малфоем тренировались больше всех. Он и не пошевелился, только я на миг ощутил, как изменился его поток. Этот хитрый белобрысый жук заранее усилил циркуляцию, а когда Шизоглаз наложил свои чары, то сам же нарушил поток магии Драко и не смог «внедрить» своё подчиняющее гендзюцу.

— Так вы что-то сделали, профессор? — с аристократической ленцой поддразнил Шизоглаза Драко. — Или мне тут до конца урока стоять?

— На тебе что, какой-то амулет?! — тут же взвился Шизоглаз, гипнотизируя Малфоя своим артефактом.

— Даже если и так, какая разница? — не раскрыл своего секрета Драко. — В любом случае от вашего или любого другого «Империуса» я защищён.

— Садись, — мрачно отправил его на место Шизоглаз. — Нотт, Теодор. Выйти в центр класса…

Я предпочёл изобразить «борьбу», Блейз, после короткого совета с Драко, тоже пошёл по «пути амулета», точнее, намекнул, что у него всегда на себе особая реликвия, невидимая и неснимаемая. Слизеринцы потом обступили парней, пытаясь вызнать, что за чудесные амулеты те носят и нельзя ли где-то достать подобные.

После «военного совета» с Алисой и ребятами было решено рассказать о циркуляции магической энергии на уроках самообороны и для тех, кто ещё ходил с нами тренироваться в Выручай комнату по требованию.

На того же Драко с его способностями к оживлению рисунков и целительству у меня были свои виды, имело смысл «копнуть глубже», чтобы он понимал суть, поэтому с ним мы почти с самого начала делали упражнения на развитие магоканалов и управление своей «внутренней силой». С остальными… Было сложно объяснить, зачем это нужно вот прямо сейчас. Размышляя над этим, я понял, что тут было деление примерно, как у наших ирьёнинов, то есть ниндзя-медиков. Сначала они очень-очень много учились, работая над идеальным контролем чакры, и если сравнивать их со сверстниками лет в тринадцать, то они были на порядок слабее. Так как учёба и работа на контроль отнимает очень много времени, пока другие учат техники, становятся сильней и выносливей физически, тренируются в тайдзюцу и ниндзюцу.

Зато потом, понимая самую суть чакры и устройства наших тел и техник, медики нагоняют сверстников по развитию и даже превосходят большинство из них. Взять ту же Сакуру, развитие которой я наблюдал. Она была очень слабой. Её постоянно приходилось защищать. А потом она начала тренировки с бабулей Цунаде и вошла в такую силу, что абздец…

В общем, уроки Шизоглаза подстегнули народ на медитации и работу с «внутренней энергией». И самая первая из девчонок по циркуляции потоков с этим разобралась моя Чжоу. Мы полунамёками выяснили, что пятикурсники отрабатывают подобную нам программу «дрессировки». Оказалось, она была знакома с китайской гимнастикой, в которой было целое «энергетическое» направление. Гимнастика, точнее, особое дыхание из неё, помогала ей лучше сосредоточиться и сконцентрироваться на чём-либо.

ЗОТИ у пятикурсников вдобавок дважды в неделю, так что у неё был огромный стимул побыстрее научиться сбрасывать с себя заклинания.

Вчера нас задержали на трансфигурации. МакГонагалл после объявления в прошлые выходные о том, что в эту пятницу прибывают гости из других школ, совсем как с цепи сорвалась, а вроде кошка. Явно не хотела упасть лицом в грязь перед гостями и похвастать нашими успехами в трансфигурации. Правда, ума не приложу, где и при каких обстоятельствах получится этим блеснуть. Как будто бы мы будем перед другими студентами палочками махать и трансфигурировать для них мышей в чашки.

Впрочем, после «турнира по магическим сборам», который, кстати, с небольшим отрывом, но выиграли хаффлпаффцы во главе с Седриком Диггори, Алиса зажгла народ новой идеей. Было предложено удивить гостей выступлением наших групп поддержки. Если уж квиддич отменили, то хотя бы полётами и магическими трюками похвастать. Тем более тут не один «Чемпион», а все. В итоге, заручившись поддержками директора и «спеца по чарам», то есть профессора Флитвика, решили устроить что-то вроде «Небесного хэллоуинского представления».

Так вот, после вчерашней трансфигурации меня поджидала довольная и счастливая Чжоу. Мы отошли от класса к неприметной арке, и она сказала, что у неё на уроке Шизоглаза всё получилось. И потом так вышло, что мы поцеловались.

Это был наш первый поцелуй, до этого мы только иногда разговаривали, улыбались друг другу и держались за руки несколько раз. Я думал, у меня сердце из горла выпрыгнет, что-то так разволновался. Да ещё и сразу… хм… всё среагировало на близость небезразличной мне девушки. Хорошо, что мантии свободные… А в следующее мгновение нас застукала МакГонагалл, из-за чего мы отпрыгнули друг от друга на ярд, наверное.

МакГонагалл ещё и минус пять баллов Чжоу дала «за неподобающее поведение». С её слов, когда я Чжоу провожал до башни Рейвенкло, у неё это был чуть ли не самый первый вычет баллов за все года обучения, но она вроде не расстроилась. И снова украдкой поцеловала меня в щёку.

Но вообще-то учителя, конечно, правильно делают, что не дают студентам всяких вольностей. Мне от этого не легче, но я понимаю. Тут свои устои, в школе ещё надо доучиться, хотя бы до шестнадцати. Учителей мало, я ещё думал, как они успевают за всеми следить, чары наблюдения на парочки ставят, что ли?

А вечером вчера я ходил к Снейпу-сенсею, мы отправлялись в Мир Чёрных пещер на пару дней. У нас с ним состоялся, так сказать, «приватный разговор». МакГонагалл уже нажаловалась на меня и Чжоу в учительской, попросив Флитвика вразумить свою студентку. Сенсей рассказал, что есть легенда о том, что Хогвартс задумывался, как некое сближение различных сословий, но аристократы или дети богатых родителей могли себе позволить гораздо больше. А девушки на выданье могли быть «испорчены». Хотя там, как мне кажется, тоже всё не так просто, с волшебницами-то. Потравить могут, зачаровать, отомстить… Да и вообще…

В общем, в саму систему защиты замка вплетена целая куча чар, которая «блюдёт» невинность студентов. Стоит совершить противоправные действия, то есть хотя бы поцеловаться наедине, как для учителей звучит что-то вроде сигнала пожарной тревоги, которые слышат только они. Единственное, эти чары не срабатывают, если целуются возле омелы. Даже непонятно, откуда пришла традиция под ней целоваться, то ли из-за защиты Замка, то ли Основатели учли существующую традицию.

Ну и естественно, все эти фишки с лестницами в комнаты девочек, которые превращались в горку, тоже следствие защиты. Впрочем, девчонки могли входить в комнаты парней, но не наедине. То есть вдвоём даже в пустую комнату войти невозможно, двери не открываются, пока не позовёшь ещё кого-нибудь. И как выяснилось, в Выручай комнату по требованию мы с Чжоу войти вдвоём тоже не можем. Особенно для того, чтобы остаться наедине.

В общем, влюблённым парочкам остаётся только бегать на Астрономическую башню, чтобы посмотреть на звёзды и подержаться за руки.

Эх, а я-то расфантазировался…

* * *

Окума, которого мы перенесли в Мир Чёрных Пещер в начале октября, должен был достигнуть половозрелости через шестнадцать месяцев местного времяисчисления. В мире церберов акромантулу понравилось, было тепло и много дичи. На церберов он, понятно, не охотился, но облюбовал себе лес эльфэуков, ловил летающих крыс, местных шестиногих ящериц и даже этой пакостью — клещами — не брезговал. Благодаря дару речи мог общаться с церберами, и вроде бы у них наладился какой-то контакт. Чувствую, что мне надо будет подготовить просто гигантский свиток, чтобы упаковать взрослого акромантула и переместить его обратно в наш мир в следующем году. Но, наверное, это надо будет делать весной или даже ближе к лету, чтобы он не помер от резкой смены климата.

* * *

В класс, с характерным пристуком, отвлекая от дум, вошёл Шизоглаз.

— Сегодня у вас последнее испытание и последний шанс, — заявил он пафосно, — вы должны бороться изо всех сил. Но тем, кто смог преодолеть «Империо», нельзя расслабляться, для вас я тоже приготовил кое-что.

Что-то в его словах было такое, что мы все поёжились.

Урок снова начался с Лаванды, только теперь её вызвали не одну, а вместе с Мелисентой, Трейси и приятелем Драко — Грегом — всех со Слизерина.

— Лонгботтом, выходи и ты, — вкрадчиво попросил Шизоглаз. — Скажи, тебе нравится твоя однокурсница, мисс Браун?

— Ну… Она хороший человек и добрая девушка, — после секундной заминки сказал Невилл, чуть покраснев.

Ну а что, Лаванда симпатичная, даже очень…

— Хорошо, — ухмыльнулся профессор, — я объясню вам, в чём будет состоять ваш урок. Ни мисс Браун, ни мисс Булстроуд, ни мисс Девис, ни мистер Гойл так и не смогли преодолеть заклятие подчинения. И я решил, что у вас не хватает стимула для его преодоления. А единственным стимулом может быть угроза… жизни. Обычно я не говорю, что будет делать тот или иной человек под заклятием, но сейчас сообщу. Я велю мисс Браун выпрыгнуть в окно. Внизу каменная отмостка, так что она сильно разобьётся, возможно, насмерть, всё же мы на высоте третьего этажа, а это добрые двенадцать ярдов, как минимум. Мистер Гойл, мисс Булстроуд и мисс Девис тоже будут заколдованы. Они будут мешать мистеру Лонгботтому помочь мисс Браун. А значит, тоже могут пострадать и будут являться причиной смерти мисс Браун, если, конечно, не преодолеют заклятье подчинения.

— Но профессор! — выкрикнула Гермиона. — А если они не справятся! Их трое против одного Невилла, а Лаванда… Вы сами говорили, что единицы волшебников и волшебниц могут сопротивляться непростительным!

— Грейнджер! — уставился на неё голубой глаз нашего профессора. — Я здесь профессор и лучше знаю, что делать с каде… со студентами и как обучать. Или, возможно, желаешь занять моё место? — он навис у первой парты над съёжившейся Гермионой.

— Нет, сэр, — тихо пробормотала напуганная его напором Грейнджер.

— А чтобы вы или кто-то ещё не мешали своим друзьям преодолеть трудности, я поставлю защитный барьер.

— Что-то наш Шизоглаз совсем крышей поехал, — пробормотал Драко. Он быстро рисовал на листке карикатуру на нашего профессора ЗОТИ. Тот размахивал палочкой и превращал нарисованных человечков в белок, обезьян и баранов, а его глаз яростно шевелился и посылал что-то вроде магического луча, испепеляя этих животных.

Я же в чём-то был согласен с профессором, этот риск был оправдан, если он там заранее поставил, например, Алису, чтобы она поймала Лаванду. По крайней мере, я на это надеялся. Не совсем же он дурак? Хигэканэ тоже студентами зря рисковать не позволил бы… наверное.

«Шоу» началось, заставив девчонок вскрикивать, а нас сжимать кулаки, болея за Невилла. Лаванда продвигалась к окну довольно медленно, делала шаг раз в двадцать секунд. До окна была дюжина шагов. Невилл попытался кинуть в спину Лаванде заклинание отмены, но встретился со щитом Трейси. Тройка слизеринцев действовала довольно слаженно, ещё и поливая Невилла заклинаниями «люмос электра», которые в прошлом году Алиса нам вбила намертво, и, видимо, они первыми шли на интуиции.

Не представляю, знали ли девчонки и Грег что-то посильней, но Невиллу и от электрических пульсаров было несладко. Тем более, что несколько попало в него: всё же он далеко не отбегал, стараясь сблизиться с Лавандой. Та в свою очередь всё же дошла до окна и достаточно легко открыла ставни.

— Лаванда! Ты сможешь! Борись! — верещали девчонки.

Мне и самому как-то поплохело. Вдруг всё же Шизоглаз больной на голову параноик, который решил преподать детишкам «жизненный урок»?

Но внезапно всё изменилось. Пока народ отвлекся на Лаванду, Невилл сообразил, что вместо того, чтобы лезть сразу на троих, хотя он и смог вырубить «ступефаем» Грега, нужно решать проблему в корне.

— Отмените «империо», профессор, — сверкая бешеными глазами, не хуже Волдеморта прошипел Лонгботтом, завалив Моуди хорошим ударом с ноги, кажется, ещё и с магическим усилением.

— Финита Империо, — прохрипел наш охреневший профессор, вращая своим голубым глазом. Наверное, не мог понять, как Невилл так быстро преодолел расстояние между ними, что он не заметил это своим артефактом.

Лаванда вскрикнула и вцепилась в решётку окна. Она уже успела залезть на подоконник. Щиты тоже упали, профессор поднимался, а я сбегал до окна и сиганул вниз. Нет, никакой страховки не было и никто не поджидал. Видимо Шизоглаз думал, что успеет отменить заклинание. Или иначе нас обучает какой-то псих-маньяк.

— Гарри!.. — сверху крикнула Лаванда, но я уже быстро поднялся обратно и подтянулся в окно, не давая развести панику.

— Э, я просто хотел проверить, какая была бы у тебя посадка, — пояснил я свои действия Лаванде. — Не мягкая, это точно. Ты шла медленно, это он так приказал, или ты сопротивлялась?

— Я не знаю, — растерялась она. — Я не хотела туда идти, это точно. Но мне было больно и приходилось идти всё равно.

— Значит, ты всё же сопротивлялась, — утешил её я. — Просто, надо не такими методами это делать. У Чжоу всё получилось, она сумела воспользоваться внутренней силой. Вам миссис Лонгботтом рассказывала?

— Да, я старалась, но у меня не вышло, — понурилась Лаванда. — Но я буду стараться. Спасибо, Гарри.

— Поблагодари Невилла, он сражался за тебя, как лев, — улыбнулся я другу, у которого на лице расцветал здоровенный фингал. То ли обо что-то он брякнулся, когда валил Шизоглаза, то ли заклинанием отрикошетило.

— Хорошо…

* * *

Урок ЗОТИ на этом не закончился, но психологических экспериментов Шизоглаз больше проводить не стал. Невилла он отправил в Больничное крыло, а сам весь урок морщился и украдкой потирал грудину, в которую пришелся удар ногой.

Остальных, как обычно, он по очереди и уже без какого-то огонька подержал под империусом. Сбросить заклинание получилось у Гермионы, Фэй и у Дина с Симусом.

— На этом всё, раздел непростительных заклинаний мы заканчиваем, — в конце урока объявил Шизоглаз. — К следующему занятию напишите по четыре фута эссе по щитовым чарам.

В коридоре возле кабинета нас уже поджидал Невилл, и мы все вместе пошли на обед.

— Ну, герой, что сказали в Больничном крыле? — поинтересовался Драко. — Кстати, хороший был ход с нападением на Моуди.

— Да, мадам Помфри намазала какой-то мазью и сказала, что к вечеру пройдёт, — отмахнулся Невилл. — Просто ничего другого не оставалось…

— Невилл, спасибо тебе, — подошла к нам Лаванда. — А я, кстати, давно хотела тебя попросить показать свой альбом с рисунками причёсок, которые ты в «Локоне…» делаешь. Может, посмотрим вечером в гостиной, ладно?

— Э… Хорошо, — согласился Невилл.

— Ну всё, Невилл, — заметил Блейз, когда Лаванда, улыбнувшись нам, догнала своих подружек. — Кажется, Браун на тебя запала. Если бы на предстоящий Турнир брали младшекурсников, у тебя бы уже был свой фан-клуб поддержки.

Часть 3. Глава 7. Встреча гостей

28 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Уже с утра в пятницу весь Хогвартс стоял на ушах. Вечером ожидали прибытие гостей, даже отменили последнее занятие, у кого они были по расписанию. Четвёртый курс освободили от ночной астрономии, мол, праздничный банкет, всё такое, нечего по ночам по замку шарахаться. Мистер Филч очень волновался, я за последний месяц только разок с ним пересёкся и чай по-быстрому попил — так он был занят. Хогвартс приводили в блистательный порядок. Филч руководил бригадой эльфов и собственноручно драил школьные кубки в Зале Славы: на них потом было больно смотреть, так сверкали. Он сказал, что выписал какую-то «супер-пупер» полироль «Волшебный алмазный блеск» или что-то типа такого. Появилось ощущение, что все кубки, медали и значки только вчера сделали и по-быстрому в витрины сложили, такими новыми они казались.

Все портреты помыли. Статуи, в зависимости от их исполнения, привели в порядок: кое-что реставрировали, что-то даже покрасили или обработали специальными составами. Доспехи смазали и почистили. Гобелены постирали. Пыль протёрли. Даже бедных чёрных пауков, над которыми издевался Шизоглаз, переселили только в один коридор, который запечатали и прикрыли драпировками. Флитвик колдовал над убранством Большого Зала. Хигэканэ вместе с МакГонагалл носились по школе: они проверяли, ничего ли не забыли. Хагрид готовил загоны для транспортных средств гостей и закатывал глаза, обещая, что «мы увидим что-то очень крутое». Кстати, Снейп-сенсей всё же получил свои мраморные парты. Видимо, Попечительский совет решил, если пускать пыль в глаза, то с размахом. Сегодня у нас отменили зельеварение, потому что мрамор привезли в последний момент, а успеть всё установить хотели до гостей, как будто всегда так и было. Так что после обеда у нас отменились все занятия.

Девчонки толпой сбежали в класс, в котором базировался их «Красный Локон», делать причёски и наводить красоту.

Мы, поддаваясь всеобщему ажиотажу и предвкушению знакомства, тоже начистили ботинки, выгладили чарами мантии, заново завязали галстуки: Драко какой-то узел модный показал, причесались, все дела.

Девчонки вернулись все как принцессы: навитые, со сложными причёсками, всякими брошками-заколками — хоть прямо сейчас всем курсом фотографируйся, жаль, что у третьекурсников ещё были уроки. Но идея не расходиться далеко и подождать, пока Колин вернётся в башню Гриффиндора, была озвучена и всеми одобрена.

У Лаванды локоны получились прямо кудряшка к кудряшке, рыжие, блестящие, и она всё возле Невилла крутилась, помогала ему снова расчесаться, поправила мантию, похвалила галстук и ботинки. Блейз на них лыбился, как Живоглот, объевшийся сливок, и на его лице застыло выражение «я же вам говорил».

Вчера Лаванда с Невиллом этот его альбом с косичками в гостиной смотрели, так половина девчонок собралась вокруг. Я тоже одним глазком поглядел, это сложно оказалось, словно тысячу разных узлов в картинках. Ну и я неосмотрительно высказался, что «вот бы это Драко нарисовал, чтобы картинки шевелились и сразу показывали, как нужно заплетать». Ух, какими горящими глазами на Малфоя девчонки-то посмотрели, он, бедняга, не знал, куда бежать и что делать.

Когда вернулись первокурсники, Гермиона отправила мелких девчонок заплетаться — это уже наши сами организовали в уголке гостиной — там, в кабинете «Локона», уже к концу третьего занятия было, я думаю, не протолкнуться. Ещё Грейнджер проверила, помыты ли у мелких пацанов-первокурсников шеи и чистые ли уши, как будто гости будут им в уши заглядывать. Деннису Криви на всякий случай сразу сделали выговор, чтобы никуда не лез и перед другими школами не позорил.

Гостей решили заселить в ранее заброшенном крыле нашего малого донжона, внизу которого располагались подземелья Слизерина. Там всё лето восстанавливали крышу, ремонтировали одну из стен и лестницы, чинили туалеты, делали новые ванные комнаты. Как я понял, этим руководил тоже мистер Филч и ещё кто-то, кто понимал в магическом строительстве. Крышу же не заделаешь просто магией, хотя там, похоже, постоянно подновляли чары против протечки воды и делали косметическую иллюзию. В любом случае, ничего ниоткуда не берётся, и нормальные камень, цементный раствор, доски, черепица и всякие трубы куда надёжней временного магического вмешательства. Нам ещё на первом курсе об этом намекали, когда были недовольные, что слишком тесно всем в одной башне.

Хорошо, что у школы появились деньги на капитальный ремонт. Может, ещё и с акромантулами что-то придумается. Правда, мы их пока даже и не «легализовали», всё некогда было, гости опять же… Решили с сенсеем отложить этот вопрос, всё равно пауки уже готовятся к спячке, проснутся только весной, а там уже к следующему году Окума подрастёт, а сейчас Арагог может откинуть лапки в любой момент, так что все «договорённости» вообще могут пойти книзлу под хвост.

Я спрашивал сенсея про паутину, может как-то её использовать, используем же мы наших хогвартских чёрных вдов. Но с этим оказалось сразу множество загвоздок. Во-первых, у акромантулов как таковой паутины почти нет. Они не ставят ловчие сети и ничего не плетут. Да и что должен быть за канат, чтобы удержать такого телёнка?! Они вообще норные пауки, копают норки, в которых живут, бегают по земле и сами нападают, напрыгивая на добычу. Их паутина… это такая специфическая липкая масса, которая застывает и похожа на что-то вроде мелкопористого ватного поролона, они и используют её в основном для спаривания. Самка лепит из своей паутины кокон-мешочек для яиц, ну и у яиц «скорлупа» из этой же паутины. А самец… Самец делает себе «сумочку» и сливает в неё сперму — это Окума рассказывал, как подглядывал за родителями. Потом после укуса самки, самец помещает в неё свою сперму… из этой сумочки… лапками. Вот так у них всё сложно!

Во-вторых, наши местные пауки не используют паутину для охоты, как иногда, выливая немного липкой массы на тропы, это делают их родственники с Борнео, вместо этого они её копят почти год и поздней осенью с её помощью «закукливаются» в своей норке: плотно-плотно закрывают вход и лепят кокон вокруг, чтобы пережить зиму. Слишком для них холодно, но приспособились вот.

А, в-третьих, особой ценности в зельеварении паутина акромантула не представляет, так как теряет свежесть уже через час, и не поддаётся чарам консервации, как та же мандрагора. Все зелья с добавлением паутины акромантула, пусть она и имеет ярко выраженный лечебный эффект, теряют свои свойства меньше, чем за сутки. А лечебных зелий много, причём таких, которые можно использовать достаточно долго. Какая-то польза может быть от паутины, если живой паук выдавит её непосредственно на чью-то кровоточащую рану: рана будет обеззаражена, а кровотечение остановится. Но это, как сказал Снейп-сенсей, «что-то из области гипотетического фантазирования».

В гостевом крыле в последний месяц шли работы уже по внутренней отделке и убранству: закупали кровати и прочую мебель, выложили камины с новой системой отопления, в общем, готовили спальни и гостиные для ещё трёх школ. Мы с ребятами ходили на разведку около недели назад, посмотреть, что там сделали, пока портретов-охранников не повесили, так вообще шикарно всё и с размахом. Каждой школе по этажу крыла выделили. Комнаты на двоих, не очень большие, но всё равно. Зато нормальные — с прямыми углами, а не как у нас в форме маффина. И ещё по третьей кровати спокойно влезет, если что. Получалось, что заходишь на этаж, там сначала рекреация с туалетами и большой ванной с душевыми-помывочными, потом длинный коридор, который явно будет закрыт. В коридоре по обе стороны по семь комнат, то есть всего четырнадцать на крыло. В конце выходишь в огромную светлую и тёплую гостиную: там окна на три стороны с видом на Чёрное озеро, два камина, диваны, кресла, низкие столики для шахмат и игр, книжный шкаф со всякими журнальчиками и газетами. «Девчачий уголок» — с большим зеркалом и растениями в горшках. Красота.

Этажи отделаны в разные цвета, так что на втором всё было золотисто-голубое, на третьем — красно-лиловое, а на четвёртом — зелёно-жёлтое. На первом этаже и в цоколе было несколько новых кабинетов с партами, видимо для каких-нибудь школьных спецкурсов, лекций или «обмена опытом», а ещё, как я понял, комнаты для преподавателей и сопровождения. Правда, туда мы заглянуть не смогли, они уже были закрыты и с портретами-охранниками.

— О, третьекурсники вернулись! — воскликнула Фэй.

* * *

В общем, мы всё-таки сфотографировались, и курсом, и всеми вместе, и кто хотел — парочками, раз уж такие красивые и принарядившиеся. Так увлеклись, что чуть не опоздали. В шесть вечера уже прибывали гости. Внизу раздался сигнальный звон колокола, мы все надели плащи, спустились и выстроились в колонны и ряды недалеко от главного входа в Хогвартс. Даже площадку заранее отсыпали, чтобы не грязно стоять было, если дождь начнётся, но вечер был пусть и прохладным, но ясным. Тонкий серп месяца висел над Чёрным озером, начали загораться звёзды.

Нас довольно условно разделили по факультетам. Первокурсников поставили в первые ряды, второкурсников — за ними и так далее. Последними стояли седьмые курсы, а мы расположились в четвёртом ряду. Все шушукались, спрашивая и предполагая, на чём же прибудут гости.

Алиса прошлась перед колоннами и направила согревающие чары на дрожащих первокурсников, до нас, впрочем, тоже дошло тепло. Ждать стало веселее.

— Ох, чует моё сердце, что делегация из Шармбатона недалеко! — воскликнул Хигэканэ, который прохаживался вместе с учителями перед входом в школу.

— Где? Где?! — начали все крутить головами.

— А где у нас Франция? — захихикал я. — С той стороны, наверное, и летят.

— Франция южнее Шотландии, а если относительно Хогвартса, то это даже чуть-чуть юго-запад… — пробормотала Гермиона. — Значит, смотреть нужно туда, над Запретным лесом, — она показала на небо и как по волшебству там вспыхнула «звёздочка».

— Вижу! И я! И я вижу! — обрадовался народ, тоже показывая на светящийся НЛО.

Неопознанный летающий объект быстро приближался, увеличиваясь в размерах. А размерчик был приличный — наверное, с половину башни Хаффлпаффа.

Здоровенная синяя карета, похожая на дом, с голубым гербом школы, обрамлённым золочёными кружавчиками, была запряжена двенадцатью здоровыми, с Хагрида высотой, летучими золотыми конями с красными глазами — пегасами-переростками.

— Поберегись! — выкрикнул кто-то.

Многие пригнулись.

Карета заходила на посадку очень страшно, над нашими головами мелькнули колёса и конские копыта, размером с блюда. Но всё же, сделав ещё один круг, уже подальше от нас, карета коснулась земли недалеко от дороги, которая вела в Хогсмид, и кони пешком прикатили её поближе к нам и Главному входу. С облучка спрыгнул мальчик, на вид не старше того же Денниса Криви и, видимо, с такими же навыками управления магическим транспортом. Я видел, как Алиса приготовилась, может, щит хотела выставить, а то карета пролетела примерно в двух метрах над всеми нами. Лица «мальчика-кучера» не было видно в темноте, поэтому сказать, что это на самом деле ребёнок, было сложно. Возможно, что он выглядит маленьким только из-за величины повозки и коней, которые сверкали своими красными глазами и грозно всхрапывали. Кучер подошёл к дверце кареты, выпустил золочёные ступеньки до земли и отпрыгнул назад, так как карета резко распахнулась и оттуда вышла женщина.

— Ну и огромная… — тихо прошептал стоящий рядом Драко. — Я слышал, что в Шармбатоне куча полулюдей и у них учатся вейлы и прочие, и что директор — Олимпия Максим — полувеликан, хотя она это отрицает. Но отрицать такое… Она же почти на голову выше Хагрида! Впрочем, это правильно, — успокоился Малфой, — быть в родстве с великанами не очень-то престижно, а она заботится о репутации своей школы.

Тем временем эта «Мадам Максим» достигла света, который падал из окон замка, и я её лучше разглядел. Если бы не рост, то так очень симпатичная женщина, она чем-то на сестёр Патил походила: тоже глаза огромные с пушистыми ресницами, нос с небольшой горбинкой, губы красивые пухленькие и фигурные, чётко вычерченные, и кожа смуглая, чёрные волосы, убранные в низкий хвост. И вообще, она была вся в чёрном: атласная блестящая мантия, туфли лаковые, кольца на руках с чёрными камнями, кажется, опалами.

Раздались хлопки, это аплодировал появлению директора Шармбатона Хигэканэ, мы все тоже поддержали.

— Дорогая мадам Максим, — чуть-чуть не привстал на цыпочки наш директор, чтобы поцеловать протянутую руку с перстнями, — добро пожаловать в Хогвартс!

Олимпия Максим жутко в ответ исковеркала фамилию Хигэканэ, спросила его о здоровье и махнула на карету, из которой начали выбираться ученики, точнее в основном ученицы, Шармбатона. На ветру, подувшем с озера, французы в своих голубеньких и тоненьких даже на вид мантиях моментально продрогли. Неужели они думали, что прибудут сразу в здание? Или во Франции настолько тепло в конце октября? Они решили вопрос с конями, которых директор пообещал пристроить, и сразу прошли в замок.

Алиса обновила согревающие чары, мы ждали оставшиеся делегации.

— Слышите? — спросил кто-то. — Странные звуки…

Мы прислушались. На самом деле от озера доносился хлюпающий звук, как бывает, когда спускаешь воду в раковине после умывания.

— Смотрите! Смотрите! Озеро! — загомонили все, показывая на Чёрное озеро, которое заволновалось, а в центре начала образовываться воронка, из которой поднималась длинная мачта.

— Эй, Дрейк, — пихнул я Малфоя, — смотри, настоящий пиратский корабль!

— Ага! Круто!

— Он походит на «Летучего голландца», — сказала Гермиона, которая стояла с другой стороны от меня, — есть у магглов такие легенды. А оказывается, это магический корабль!

Тем временем этот «Голландец» подплыл ближе, бросил якорь на мель, и из корабля выдвинулся длинный трап до берега. Я сначала подумал, что спускаются клоны Хагрида — тени из-за иллюминации корабля были такие же большие и мохнатые, как наш друг. Но оказалось, что все студенты «Дурмстранга» подготовились к неблагоприятному климату Шотландии и приехали в огромных меховых шубах из шкур. Впрочем, у директора «Дурмстранга» шуба была из гладкого серебристого меха и волосы с проседью, тоже гладкие и длиной до плеч. Он шустро забрался вверх по склону и поздоровался с Хигэканэ. От прозвучавшей фамилии — Каркаров — я перестал разглядывать студентов и впился взглядом в лицо того, кто был нужен Барти.

Каркаров был худым: худое лицо, сам длинный и какой-то тонкокостный, узкий подбородок, на котором красовалась смешно завитая короткая жидкая бородка. Зубы тоже «худые» — какие-то длинные и узкие. Глаза — голубые или серые, смотрел он пристально и даже взглянул в мою сторону, явно почувствовав взгляд. И даже голос — глубокий и сильный, но с какими-то заискивающими нотками, портил всё впечатление. Как есть какой-то горностай, чьим мясом как-то угощал Хагрид. Пронырливый, шустрый, худой и длинный, но хищник.

— Гарри, я не верю своим глазам, — затормошил меня Драко, да и остальные вокруг тоже загалдели.

— Что? — я оторвался от разглядывания Каркарова, который решил, что они все дождутся последнюю делегацию из американской школы «Ильверморни».

— Там Крам! Виктор Крам, который за сборную Болгарии играл! — зашептал Драко. — Вот там, стоит возле их директора.

— О, точно! — заметил я ловца, который покорил почти всех болельщиков на Чемпионате по квиддичу.

Но долго полюбоваться и подивиться тому, что Крам, оказывается, ещё учится в школе и приехал к нам на Турнир, не удалось.

— Там, в небе! Смотрите! — раздались крики, и все задрали головы.

То, что спускалось с неба, затмило звёзды и месяц и подняло настоящую воздушную бурю, моментально выдув все согревающие чары. Я тут же восхитился продуманности дурмстранговцев с их шубами. И вообще удивляюсь, как такая здоровая птица, которая спокойно могла бы унести в лапах по коняшке мадам Максим, вообще приземлилась на относительно небольшую площадку.

— Это птица-гром, — басовито заявил появившийся Хагрид. — Очень редкая и самая большая птица в мире. Она может гнать целые тучи и создать бурю крыльями.

На спине птицы-гром было что-то вроде прицепленного ремнями вагона поезда, из окон которого начали выглядывать люди и махать нам руками.

— Я читала, что школа «Ильверморни» была основана по такому же типу, как Хогвартс, — сказала Гермиона. — У них четыре дома-факультета. Один из домов называется «птица-гром» — в нём учатся любители приключений. А ещё есть «воины» — это факультет вампуса, учёные — это дом рогатого змея и целители — дом пакваджи.

— А что такое па… кван… па… последнее? — спросила у Гермионы Джинни, которая стояла перед ней в колонне третьего курса.

— Пакваджи — это магические существа Америки, — пояснила Гермиона. — Кажется, они являются дальними родственниками гоблинов. Им поклонялись индейцы, и у них очень мощная магия. Между прочим, «Ильверморни» — это самая демократичная магическая школа, и она была основана волшебницей и магглом, и там…

— Эй, а как они оттуда спустятся? — перебил увлёкшуюся Гермиону громкий вопрос откуда-то из ряда второкурсников.

Но птица-гром была весьма умной, примерно также действовал гиппогриф: распуская крыло, на которое можно было опереться. По здоровому крылу птицы с гиками скатились ученики «Ильверморни».

— Кажется, они все с факультета «птицы-гром», — ехидно заметил Драко.

— Директор Пиквери! Как я рад вас видеть в Хогвартсе, — воскликнул Хигэканэ, приветствуя невысокую седовласую темнокожую чуть полноватую женщину, которая возглавляла процессию американцев.

— Директор Дамблдор, — чуть улыбнулась она и пожала руку Хигэканэ, так что тот крякнул и осторожно потёр запястье.

— Прошу всех в Хогвартс!

Мы потянулись в замок, бурно обсуждая всё, что увидели. Впечатлений было выше крыши.

Примечание к части

План гостевого крыла https://vk.com/photo-119634594_436809751

Часть 3. Глава 8. Открытие Турнира

29 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

С приездом гостей волнения в Хогвартсе не улеглись, а только усилились. Вчера в Большом зале состоялся праздничный пир, удалось всех приезжих хорошо разглядеть. В сумме из трёх школ прибыло пятьдесят шесть человек. Самой большой была делегация из Америки — двадцать человек, из них семнадцать студентов. Самое прикольное, что с американцами кроме их директора — Серафины Пиквери — и взрослого мужчины, которого представили как Бенджамина Бута, какого-то там их учителя, прибыл не кто иной, как наш Гилдерой Локхарт собственной несравнимой персоной! Хватило же наглости или глупости! Причём, он так с помпой вошёл, когда уже все расселись и Хигэканэ рот открыл, чтобы всех снова приветствовать и речь толкнуть. Директор «Ильверморни» сказала, что Локхарт типа биографа-репортёра их школы, мол, «прекрасный писатель, искатель приключений, очень хотел с ними поехать». Не знаю, был ли Хигэканэ в курсе о составе делегации, но сориентировался он быстро. Сообщил, что Локхарт теперь гражданин Магической Северной Америки, и мы не вправе его осуждать, очень рады видеть и бла-бла-бла.

Снейп-сенсей сидел с таким видом, словно у него все зубы разболелись, причём одновременно. К тому же, Локхарт устремился именно к нему на свободный стул, но сенсея спасла Алиса, которая как раз закончила рассаживать гостей-студентов и заняла своё место. Локхарту в итоге досталось место возле Шизоглаза, мне показалось, что наш «мистер улыбка» заикнулся, что «тоже» вёл здесь ЗОТИ, потому как Моуди всего перекосило, а его голубой глаз начал вращаться с небывалой скоростью.

У студентов «Ильверморни» были бруснично-синие мантии, девчонок и парней было почти поровну, все они широко улыбались, громко разговаривали и махали руками. Из семнадцати семь темнокожих — три девчонки и четверо парней. Американцев посадили за стол Рейвенкло, наверное, из-за совпадения символики с птицей, а ещё потому, что за столом Гриффиндора и так было не протолкнуться — в этом и прошлом годах многих первокурсников распределили к нам, так что было занято рекордное количество мест — восемьдесят четыре из девяноста возможных. Помню, на моём первом курсе факультет Гриффиндор насчитывал семьдесят шесть студентов, а теперь нас стало ещё больше.

У Рейвенкло же была куча свободных мест, так как при наличии такого же размера стола за ним сидело всего шестьдесят восемь студентов. Слизерин в общем насчитывал всего шестьдесят учащихся, так что им подсадили семнадцать студентов-французов.

У Шармбатона были в основном девчонки лет шестнадцати-семнадцати, хотя и среди них выделялась одна мелкая, явно только первый курс, непонятно зачем её взяли. Девчонки-француженки словно предварительно проходили отбор по красоте, все были очень симпатичными, или так казалось, потому что лица незнакомые, не знаю. Впрочем, Драко сказал, что как минимум несколько из них полулюди, скорее всего полувейлы, которых мы видели на Чемпионате по квиддичу в поддержке Болгарии. У француженок были небесно-голубые мантии, очень похожие на ту, в которую был одет Локхарт, и мы тихо прикалывались, что он не ту школу выбрал, чтобы сбежать от британского правосудия.

Из «Дурмстранга» приехало восемнадцать человек, из взрослых только их директор — Игорь Каркаров. Под мохнатыми шубами у них были ярко-красные мантии, а среди семнадцати студентов всего три девчонки. Проблема получилась в том, что после того, как расселись американцы и французы, семнадцати мест за столами не было ни у одного факультета. На Хаффлпаффе училось восемьдесят студентов, у них было только десять свободных мест, у нас — шесть, пять мест у Рейвенкло и тринадцать — у Слизерина. Как раз с этим разбиралась Алиса. Так что трое дурмстранговцев сели к нам, правда это был не Виктор Крам, а девочка и двое парней, они представились как Злата, Андрей и Тадеуш. Девять человек у них сели за стол Слизерина, и ещё пять — к хаффлпаффцам, как раз к «барсукам» в той пятёрке и попал Виктор Крам, за которым все пристально следили.

Когда все, наконец, расселись, Хигэканэ сначала сказал поужинать. Эльфы расстарались, и на столах были выставлены национальные блюда всех наших гостей и традиционная английская праздничная кухня. Я почти всё попробовал. Жаль, что не пригласили на турнир школу из Японии, Гермиона рассказывала, что японская школа называется «Махоутокоро» и есть ещё несколько разных школ, которые существуют в этом мире и разных странах. Тогда бы точно подали суши, рамен или хотя бы темпуру или тяхан.

После еды состоялось официальное открытие Турнира. Кстати, вместе со всеми нашими и приезжими учителями и директорами за столом сидели Людо Бэгмэн, Барти Крауч — рядом с Хигэканэ, и Перси Уизли — с краю возле профессора Трелони. Оказалось, что наш бывший староста и префект школы стал помощником именно Крауча — это Рон сказал. Мне показалось это хорошим знаком, потому что так можно было добраться до Крауча-старшего, чтобы подать ему весточку от сына. У меня почти с начала года была припрятана волшебная записка от Барти, который написал, что с ним всё хорошо, он в безопасности и с ним Винки. Записка была хороша тем, что без пароля и прикосновения палочки её не прочесть, а с другой стороны я написал расписание своих занятий, чтобы не было странно, даже если внезапно меня обыщут или я её потеряю. Всё спрятано на самом видном месте.

Крауч был хмур и неприветлив, думаю, что переживал и за сына, и за Турнир, так что когда его представили всем, лишь кивнул, тогда как начальник Департамента магических игр и спорта — Людовик Бэгмэн — широко улыбнулся и помахал рукой, купаясь в громких аплодисментах, которые ему достались от студентов. Многим он был известен. И либо его не приглашали на тот конкурс улыбок, которым хвастался Локхарт, либо Бэгмэн занимал стабильное второе место. Они с Локхартом даже внешне были похожи: оба высокие голубоглазые блондины с идеально ровными белыми зубами, разве что Людо чуть крупнее и немного разъелся на своей должности.

Рон, кстати, рассказал, как их семья получила билеты на Чемпионат по квиддичу да и ещё в Министерскую ложу. Оказалось, что билеты им щедро подарил именно Бэгмэн: у него брат решил поставить магический артефакт на газонокосилку и на место происшествия прибыл отец Рона. Там появился Людо, стал защищать «непутёвого братца» и попросил замять дело, а в качестве «взятки» отдал мистеру Уизли кучу билетов на финал. Мы с Драко на такое объяснение только переглянулись, но промолчали. Что уж говорить о делах давно минувших дней?

После того, как Хигэканэ всех представил, мистер Филч торжественно внёс ларец с необычным артефактом, который назвали «Кубок Огня». Выглядел он старинной деревянной чашей на резной ножке, самое примечательное в нём было, что кубок до краёв был наполнен полыхающим сине-бело-голубым магическим огнём.

— В Турнире Четырёх будут участвовать четыре Чемпиона — по одному представителю каждой из школ, лучшие из лучших, — сказал Хигэканэ, — всего будет три Тура, основанных на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать нам владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолевать трудности и опасности. Компетентное жюри будет оценивать всех Чемпионов по тому, как каждый из них справился с заданием. Победителем станет тот, кто наберёт в турах наибольшее количество баллов. А участников нашего Турнира отберёт самый беспристрастный выборщик — Кубок Огня! — нам был эффектно продемонстрирован артефакт, который до речи директора покоился в ларце. — Желающие участвовать в Турнире и в отборе на звание Чемпиона должны разборчиво написать своё имя на куске чистой бумаги и опустить свою записку в кубок, — продолжил инструктаж Хигэканэ. — На размышление даётся двадцать четыре часа. Кубок Огня будет стоять в холле Большого Зала до завтрашнего вечера и после ужина выбросит имена достойнейших представителей своих школ, которые и станут Чемпионами.

Потом ещё последовали предупреждения, что всё серьёзно, что можно участвовать только совершеннолетним, что если тебя выберет Кубок, то заключается магический контракт и передумать или отступить нельзя, а ещё Хигэканэ пообещал, что очертит возле Кубка специальную волшебную возрастную линию, и подойти и бросить имя в Кубок смогут только достигшие семнадцати лет.

Затем наш директор с учителями отправился с гостями в отремонтированное крыло, показывать, где всем приезжим разместиться, а всем нашим посоветовал идти спать и хорошенько подумать о том, принять участие в Турнире или нет. Впрочем, после того, как был объявлен увеличившийся до двух тысяч галлеонов приз: как я понял, тысячу давало наше Министерство Магии и тысячу решил добавить Попечительский совет Хогвартса, народ вообще чуть умом не двинулся. В гостиной только и было криков и стонов по поводу «несметного богатства».

Больше всех разорялись близнецы Уизли: им семнадцать должно было исполниться первого апреля, то есть через «всего полгода». Фред даже с Кэти Белл поругался, потому что она заметила, что вообще-то Турнир это опасное дело и раньше были смертельные случаи. Из-за этого, в общем-то, эту забаву и прекратили на триста лет.

* * *

После завтрака сегодня мы ещё успели посмотреть при свете на корабль «Дурмстранга», на коней и карету «Шармбатона» и на птицу-гром «Ильверморни». Все транспортные средства других школ уже после обеда были отправлены по домам и должны были вернуться за студентами только к концу года: Турнир будет длиться до самых летних каникул. Каждый Тур раз в несколько месяцев. Перси «слил» нам информацию, что первое испытание состоится двадцать четвёртого ноября, потом будет тур в феврале, тоже двадцать четвёртого, и в июне в этих же числах.

Чжоу мне сказала, что их американцы за столом пояснили, что птица-гром у них одна, и она живёт в горах и занимается доставкой студентов в школу, которая находится где-то очень высоко в недоступных скалах. Этакая птица-перевозчик-лифт. Мол, она встречает их на каком-то магическом плато, до которого все добираются сами, а потом в определённой очерёдности партиями отвозит в «Ильверморни».

* * *

С этим Кубком Огня, конечно, был тот ещё цирк. Утром, когда мы с друзьями пошли на завтрак, увидели, что в холле его поставили на нашу многострадальную от задниц первокурсников табуретку. Ту самую, на которую садишься, чтобы на тебя Распределительную шляпу надели. Но вокруг Кубка был очерчен широкий золотой круг возрастных чар Хигэканэ. И чары прекрасно работали. Чжоу по секрету рассказала мне, что шестикурсница с их факультета — Сандра Фосетт, несмотря на все отговоры, перед самым отбоем пошла к Кубку, который установили примерно через час после открытия Турнира, и бросила туда своё имя. Её подружки потом поведали, что отвели Сандру в Больничное крыло, потому что у девчонки отросла борода, чуть ли не длинней, чем у нашего директора: можно вместо шубы заворачиваться. Потом я узнал от болтушки Ханны Аббот, что подобная участь ждала и шестикурсника с их факультета — Джона Саммерса, который выпил зелье старения, чтобы обмануть Кубок. Типа Саммерсу должно было исполниться семнадцать вообще через несколько дней, но Кубок и его отверг, да ещё наградил бородой до груди.

Как выяснилось, чужой опыт ничего не дал и нашим близнецам Уизли: они тоже попробовали обмануть Кубок и загремели к мадам Помфри, а Гермиона описывала их бороды как «длиной до пят». Многие из наших студентов всю субботу торчали у Кубка Огня, отслеживая, кто бросает свои имена, с каким видом, принимает ли их имя Кубок и так далее. Я предпочёл прогуляться, провести тренировку и пообщаться с Чжоу.

— Как думаешь, кого выберут Чемпионом Хогвартса? — спросила она.

— Думаю, это будет Седрик Диггори с Хаффлпаффа, — немного сжульничал я, выдавая своё знание. — Он отличник, играет в квиддич, староста факультета, симпатичный и хороший парень. У него много друзей, и он силён магически. Отличный кандидат, который имеет хорошие шансы на победу.

— Если бы тебе уже было семнадцать, то ты бы точно стал Чемпионом, Гарри, — сделала мне комплимент Чжоу. — Жаль, что Турниры проводят только раз в пять лет, если бы их проводили раз в три года, ты смог бы поучаствовать на седьмом курсе.

— Да ладно, — пожал я плечами, — мне достаточно уже того, что ты так думаешь. Так что, считай, я уже очень многое выиграл. К тому же, ещё неизвестно, возобновят ли вообще эти турниры. Может, этот вообще единственным будет…

— О, вот вы где! — прервали наше уединение какие-то слишком жизнерадостные Драко, Луна, Джинни, Гермиона, Невилл и Рон.

— А у нас новость! — заявила Гермиона. — В Кубок бросила своё имя Анджелина Джонсон!

— Мы решили, что будем болеть за неё, — сказал Драко.

— Она же вроде только на шестом курсе? — удивился я, переглянувшись с Чжоу.

— Оказывается у неё двадцать первого октября день рождения, — пояснил Рон. — Ей уже семнадцать исполнилось. Из наших семикурсников ещё Руфус Фадж бросил и всё. Считай, почти никого от Гриффиндора. А от слизеринцев Терренс Хиггс и Кассиус Уоррингтон бросили, которые в квиддич играют.

— Я даже не знаю, какого Чемпиона хочу меньше: Хиггса или этого кабана Уоррингтона, — протянул Драко. — Анджелина — хороший вариант.

— А что другие факультеты? — спросил я.

— От Рейвенкло Роджер Дэвис, — призналась Чжоу, — он бросил своё имя ещё вчера. Ну и ещё парочка ребят, но думаю, что без шансов.

— А от Хаффлпаффа этот их смазливый красавчик — Седрик, — скривился Рон. — Его отец тоже работает в Министерстве Магии, так когда мы вместе были на Чемпионате по квиддичу, то мистер Диггори постоянно его восхвалял: «Седрик то, Седрик сё», я сейчас только понял, что это он отцу про Турнир так намекал.

Чжоу хитро покосилась на меня, но промолчала. Я тоже не стал расстраивать друзей и что-то говорить. Анджелина — достойный кандидат. Кто знает, может быть в той реальности она не успела бросить своё имя, или не была слишком уверена в своих силах.

* * *

Перед ужином нас настигла ещё одна новость: Хагрид влюбился. Он сменил свою куртку на жуткий и необъятный коричневый костюм и оранжевый галстук в чёрную клеточку, от него за пять метров разило одеколоном, от которого слезились глаза. А ещё наш большой друг не сводил глаз с мадам Максим и краснел, как помидорка. Кстати, Алиса тоже произвела неизгладимое впечатление на американца из «Ильверморни» — мистера Бута, тот как-то ухитрился занять место Флитвика — по другую сторону от Алисы за ужином, видимо, всё же не решившись претендовать на место Снейпа-сенсея. Впрочем, и француженки со своей «магией» пользовались популярностью: и за столом Слизерина произошли некоторые изменения дислокаций, благодаря которым гостьи уже не сидели кучкой, а были равномерно распределены через одного-двух местных старшекурсников. При этом ребята из «Дурмстранга» оказались на другом конце стола.

Я заметил, что и у Рейвенкло произошли подвижки, и семнадцать представителей «Ильверморни» расселись кто где, и как мне показалось, один из их парней, который сел напротив нас, строил глазки и как-то слишком широко улыбался моей Чжоу. Впрочем, там сидело несколько девчонок, и сказать точно было сложно, но я вертел головой весь ужин, пытаясь определить, кого он там кадрит. Драко заметил и тоже начал выглядывать подозрительного типа. Мой бдительный друг.

Впрочем, вокруг ёрзали и шептались все: правда, их интерес был связан с Кубком и кого всё же выберут Чемпионами.

Ужин закончился, и Хигэканэ поднялся со своего места.

— Кубок Огня вот-вот примет решение, — тожественно, в оглушающей тишине, объявил директор. — Когда имена Чемпионов станут известны, прошу их подойти к нашему столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу, — он указал на нужную дверь. — Там Чемпионы получат необходимые инструкции для первого этапа Турнира Четырёх.

Хигэканэ взмахнул палочкой, и свечи, которые висели над потолком, постепенно погасли, даже четвертинку луны стало видно на небе. Кубок огня вспыхнул ярче, а синие всполохи налились краснотой. Взметнулся столп искр, и из Кубка вылетела бумажка.

— «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам!» — торжественно прочитал Хигэканэ. Свет снова загорелся. Раздались очень громкие аплодисменты.

— Я так и знал! — воскликнул Драко. — Кто же ещё?..

Виктор Крам поднялся из-за стола Хаффлпаффа и, чуть ссутулившись, прошёл в комнату за профессорским столом.

— Браво, Виктор! Браво! — радовался как ребёнок Каркаров, перекрикивая весь зал.

Свет снова погас, все стихли, а огонь в Кубке снова покраснел и «выплюнул» имя следующего Чемпиона.

— «Чемпион Ильверморни — Грейс Пиквери!» — объявил Хигэканэ.

— Такая же фамилия у их директора, — сказал Драко. — Может, родственница?

Темнокожую девушку с короткими волосами, которая встала из-за соседнего стола, свои поприветствовали улюлюканиями и громкими криками типа: «покажи им, Грейс!».

Наши тоже поддержали её аплодисментами, тем более, что девчонка искренне радовалась и была довольно симпатичной. Она прошла в комнату вслед за Крамом, и вся эта театральщина с Кубком и светом повторилась вновь.

— «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур!» — прочёл Хигэканэ следующую записку.

Флёр оказалась той белокурой тонкой девушкой, в которой Драко сразу заподозрил полувейлу. На неё ещё Рон залипал до слюнопускания. Парни поприветствовали её очень громко, а вот многие девочки только хмыкали. Наверное, завидовали кукольной внешности этой Флёр.

— Сейчас будет чемпион Хогвартса! — громко зашипел очевидное Рон, когда свет в четвёртый раз погас и Кубок выдал последнее имя.

— «Чемпион Хогвартса…»

Я уже услышал: «Седрик Диггори», когда Хигэканэ, который на миг прервался, закончил: «…Гарри Поттер!».

— Что?! — кажется, это сказал не только я, но и добрая половина моих друзей, а потом вопрос потонул в бешеных аплодисментах.

Часть 3. Глава 9. Поддержка и новые знакомства

29 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Иди, иди, Гарри! — пихнул меня Драко, отвлекая от мыслей, как же всё-таки так вышло, что Чемпионом Хогвартса стал я.

Не сказать, чтобы я совсем не допускал мысли, что так может получиться, всё же Хигэканэ тот ещё хитрец. Но… как?! Я же разгадал «тайну», как они пропихнули Гарри в той реальности: просто от четвёртой школы его заявили. Теперь такая фигня бы не сработала. Да и наш директор выглядел как будто бы чуток растерянным. Притворяется?

Аплодисменты становились громче, или это просто я «включился» в происходящее. Начали даже выкрикивать моё имя. Когда выпихнутый со своего стула Малфоем я всё же подошёл к учительскому столу, народ уже конкретно так скандировал «Га-рри! Га-рри!». Особенно наши старались, но если посмотреть на столы, то все младшие курсы глядели на меня, как на воплощение Рикудо-сэннина, то есть Мерлина. Старшие, впрочем, тоже аплодировали, переглядываясь и что-то объясняя гостям.

Все профессора, директора других школ и организаторы турнира смотрели на меня с удивлением и без улыбок. Снейп-сенсей вообще подозрительно прищурился. Хагрид пялился, приоткрыв рот, и только взгляд Алисы был спокойным и тёплым, ободряющим. МакГонагалл что-то горячо шептала Хигэканэ, но тот только качал головой.

— Тебе в ту дверь, Гарри, — показал за стол Хигэканэ. Он был серьёзным и даже каким-то трагичным.

Я остановился, развернулся к народу и поднял руку. Все умолкли.

— Я думаю, что это какая-то ошибка, — заявил я громко и чётко. — Мне ещё нет семнадцати, а своё имя я в Кубок не бросал. В Хогвартсе есть и более достойные претенденты на участие в Турнире, например, Анджелина Джонсон или Седрик Диггори.

— Но, Гарри, — вклинилась МакГонагалл, которая, кажется, только что в этом же убеждала Хигэканэ, — Кубок выбрал тебя, а значит, это магический контракт… Ты просто не можешь отказаться. Мне очень жаль. Но здесь на самом деле твоё имя!

— А можно посмотреть? — я подошёл к Хигэканэ, разыгрывая лёгкую надежду. — Может, там почерк неразборчивый?

Со стола Слизерина раздались смешки француженок, но на них шикнули.

— Конечно, — протянул мне обугленные записки директор, чуть приподняв бровь, намекая, что я всех задерживаю. — Можешь все посмотреть.

— «Чемпион Хогвартса — Гарри Поттер», — прочитал я на первой. Моё имя было выведено каким-то неестественно-каллиграфическим почерком. Следующая была: «Чемпион Шармбатона — Флёр Делакур». Написано точно так же. — Ого, а почерк на всех четырёх записках одинаковый!

— Конечно, — снисходительно сказал Хигэканэ. — Ну, раз ты убедился, что ошибки нет, пройди в комнату, пожалуйста.

— Извините, я просто очень удивился, — вернул я записки. Вопросов, впрочем, стало ещё больше.

Комната для чемпионов была относительно небольшой. В ней ярко горел камин, возле которого стояли две девчонки и Виктор Крам. Портреты, которыми была густо увешана комната, о чём-то шептались. Взгляды девчонок и Крама скрестились на мне.

— Привет всем, — только и успел поздороваться я, как в комнату заскочил Людо Бэгмэн.

— Поздравляю! Поздравляю! Я давно хотел с тобой познакомиться, Гарри! — он схватил мою ладонь и начал трясти. — Министр Фадж слишком поздно сказал, что ты, оказывается, был на финале с нами в ложе. — Я польщён! Забыл представиться, я Людо Бэгмэн.

— Гарри Поттер, — машинально ответил я.

— Так ты Гарри Поттер? — громко спросила Чемпионка американской школы. — Вау! Так вот ты какой! Я видела твою фотку с тем гигантским змеем — василиском — в газете. Это круто! Но я думала, что ты помладше… Неужели тебе уже семнадцать? Вот круто, мы будем соревноваться с самим Гарри Поттером! А у нашей школы есть подарок для вашего василиска, только тс-с, я этого не говорила, бабуля готовит сюрприз.

От её слов Виктор Крам как-то посмурнел и ссутулился ещё больше, видимо, не хотел, чтобы такое же внимание было оказано ему. Известие о подарке для Годрика меня взволновало. Неужели, они смогли привести ему рогатого змея? Но куда его сунули? Или речь идёт о чём-то другом?

— Нет, нет, мисс Пиквери, Гарри ещё только четырнадцать лет, — ответил за меня Людо, из хватки которого я с трудом изъял свою руку. Здоровый, чёрт.

— Только четырнадцать? — присоединилась к разговору блондинка-француженка, посмотрев на меня оценивающим взглядом. — Я думала, минимум шестнадцать.

— Оу, да, он выглядит старше своего возраста, — белозубо улыбнулась американка.

Я самодовольно хмыкнул. При росте в пять футов и пять дюймов я был даже немного выше, чем француженка, и дюйма на три ниже Крама. Тот был относительно невысоким, да ещё и немного горбился, словно старался стать менее заметным. А вот американка была из нас самой высокой, она не показалась мне такой, когда проходила мимо, но вблизи оказалась почти на голову выше меня и француженки и на полголовы выше Крама.

Впрочем, поболтать не удалось, в комнату стремительно вошла целая процессия из Хигэканэ, мадам Максим, мистера Крауча, директрисы «Ильверморни», Каркарова, Снейпа-сенсея, Алисы и МакГонагалл.

— Мы были уверены, что до участия в Турнире допускаются только совершеннолетние, Дамблдор, — возмущённо сказал Каркаров, — иначе мы могли привезти больше претендентов!

— Если Дамблдора устраивает, что его школу представляет сопляк, то мне всё равно, — сказала мадам Максим, смерив меня уничижительным взглядом.

— Да, — развеселился от её слов Каркаров, — это вообще не соперник моему Виктору! Хогвартс, похоже, сразу отказывается от борьбы.

— Как вы не понимаете, директор Дамблдор не может ничего изменить! — горячо вступилась за Хигэканэ МакГонагалл. — Так решил Кубок. И вы слышали, что Гарри не бросал своё имя туда. А значит, это, возможно, решение самого артефакта!

— Но разве участие не добровольное? — не сводил с меня прожигающего взгляда Снейп-сенсей. — Как могло получиться, что имя Поттера появилось в Кубке? Кто же решил осчастливить нашего «героя»? — с сарказмом произнёс он. — Поттер, вы просили кого-то из старших товарищей положить ваше имя в Кубок?

— Нет, сэр, — спокойно ответил я.

— Северус, что за тон! — сделала сенсею замечание МакГонагалл. — Между прочим, профессор Лонгботтом постоянно дежурила возле Кубка, чтобы не произошло каких-нибудь казусов. И даже создала ещё один слой чар, который не пропускал того, кто хочет бросить не своё имя. Она сообщила мне, что возрастная линия нашего директора хороша, но студенты могут быть изобретательны и попросить совершеннолетних бросить свои имена в Кубок. Так что ваши инсинуации беспочвенны!

— Вот как, профессор Лонгботтом?.. — повернулся к Алисе Хигэканэ. — Это… похвальная инициатива…

— Благодарю, — улыбнулась она. — Меня очень беспокоили близнецы Уизли, у них есть старший брат, который приехал с мистером Краучем, да и у других есть друзья со старших курсов…

— О, дополнительные секретные чары… — пробормотал Бэгмэн, — как остроумно! Леди, вы прекрасны! — он поцеловал руку Алисе.

— Но, несмотря на все эти предосторожности, Кубок всё равно выкинул имя Поттера? — спросил мистер Крауч, посмотрев на меня внимательно.

— Кубок Огня слишком стар и не использовался сотни лет, — помолчав, развёл руками Хигэканэ. — Я не знаю, как так получилось, но Гарри всегда был особенным ребёнком…

— О, только не надо ваших проповедей про Избранного, Дамблдор! — театрально закатил глаза Каркаров.

— Но в любом случае, ваш мальчик слишком юн, чтобы участвовать в подобном состязании, — взяла слово директор «Ильверморни». — И мне кажется это не совсем честным. Всё же другие участники больше знают, более сильны, они тренировались и так далее… Возможно ли переиграть решение Кубка, мистер Крауч?

— Как бы вы не голосовали, и что бы ни решали, Чемпионы уже выбраны Кубком, — ответил тот. — С ними уже заключён магический контракт и переигровка невозможна, — Крауч повернулся ко мне и сказал: — Мне жаль, парень, но тебе придётся соревноваться. В правилах чётко и ясно написано «тот, чьё имя выбросил Кубок, обязан безоговорочно участвовать в Турнире».

— Ну конечно! — извиняюще улыбнулся Бэгмэн. — Барти у нас наизусть знает совершенно все правила! Гарри участвует!

Что-то какой-то он подозрительно радостный…

— И раз мы всё выяснили, — продолжил Бэгмэн, — давайте всё же вернёмся к Турниру! Нам пора дать Чемпионам инструкции. Эта честь предоставляется тебе, Барти, чтобы я точно ничего не забыл и не упустил.

— Да, — встрепенулся Крауч, который снова впал в задумчивость, — инструкции к первому туру. Первый тур проверит смекалку наших Чемпионов. Мы не скажем, что именно вам предстоит, какое испытание. Для волшебника важно уметь показать себя в неожиданной ситуации и обстоятельствах. Испытание состоится почти через месяц — двадцать четвёртого ноября в присутствии зрителей и судейской команды. Участникам турнира запрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственным оружием Чемпиона будет его волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкции для второго. Учитывая время и силы, которые будут затрачены для подготовки и участия в Турнире, Чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. Кажется, это всё. Альбус? — посмотрел на Хигэканэ Крауч.

— Да, всё верно, — улыбнулся Хигэканэ. — Может быть, Барти, вы переночуете в замке? Уже довольно поздно. Мы могли бы выпить по рюмочке на ночь за наших Чемпионов?

— Оставайтесь, Барти! — поддержал инициативу Хигэканэ Людо Бэгмэн. — Я вот намерен остаться в Хогвартсе! Тут намного интересней, чем в вашей конторе. Да и апартаменты просто шикарные!

— Нет, нет, я не могу, — ответил Крауч категорично. — Мне утром нужно быть в Департаменте.

— Советую нашим Чемпионам идти к себе, — сказал Хигэканэ, — не сомневаюсь, что ваши друзья горят желанием отпраздновать ваш успех. Гарри, проводишь наших гостей до их крыла? Тебе, кажется, почти по пути?

— Хорошо, — кивнул я, немного досадуя, что не смогу подловить Крауча наедине. Впрочем, не факт, что тот пойдёт из Хогвартса пешком, он мог уйти через камин в кабинете директора, или, может, в этой комнате камин подключён к сети.

— Без глупостей, юная мисс, — сказала директор «Ильверморни», когда молодая американка проходила мимо неё.

Как я понял, директриса была её бабушкой, тоже Пиквери. Надо бы запомнить имена девчонок, а то я их почти сразу забыл.

— Есть, мэм! — шутливо козырнула американка в военном стиле.

Мы вчетвером вышли из комнаты. В Большом зале уже никого не было, свечи под потолком горели в экономичном режиме.

— Разве нам не направо? — удивилась Пиквери, когда я свернул в левый коридор.

— Я проведу вас через центральный донжон, — пояснил я, — дорога через него чуть ближе до вашего крыла, более широкая и на ней куда меньше лестниц.

— Ты хочешь нас обмануть! — внезапно высказалась блондинка-француженка, обличительно показав на меня пальцем. — Ты вообще обманщик! Не мог этот дурацкий Кубок выбрать тебя! И вообще палец о палец не стукнул, а уже Чемпион! Мы много месяцев трудились, мечтали об этом! Такая честь для школы! А тут этот… малолетка! — говорила она почти чисто, хотя в некоторых словах и был грассирующий акцент.

— Эй, Флёр, не стоит так эмоционально реагировать… — вмешалась Пиквери. — Вроде бы все согласились, что у Гарри нет другого выбора. Ты что, не знаешь, что такое магический контракт?

— Я всё прекрасно знаю, дылда! — фыркнула француженка, картинно тряхнув своими белыми длинными волосами. Благодаря американке я вспомнил, что её зовут Флёр Делакур. — За две тысячи галлеонов многие готовы отдать жизнь! Только они и понятия не имеют, что это значит!

— Да ты вообще знаешь, кто такой Гарри Поттер?! — вступилась за меня Пиквери. — Он же Избранный!

— Плевать, что там думают англичане! У нас и своих «избранных» хватает, — снова фыркнула Флёр. — Я с ним никуда не пойду. Он заведёт нас куда-нибудь и оставит, чтобы поприкалываться. Знаю я эти шуточки малолеток.

— Ну и оставайся тут или добирайся сама по этим сумасшедшим лестницам, — вспылила Пиквери. — Гарри, я иду с тобой. А ты… э… Виктор? — она повернулась к Краму, который молчал и хмурился. Подозреваю, что он вообще плохо понимал английский и причину ссоры девчонок.

— Куда ты пойдёшь? Направо с Флёр или налево со мной и Гарри? — раздельно и громко спросила у Крама Пиквери.

— Я… пойти… туда, — Крам показал в правый коридор, по которому их вели в самом начале.

— Вот! Виктор Крам тоже не доверяет этому малолетке! — победно заключила Флёр.

Я подумал и решил, что смысла упираться и делать «как лучше» не было.

— Хорошо, пойдёмте тем коридором. Мне всё равно. Просто на нём почти сорок лестниц, а в левом их всего три. Дело в том, что он не такой шикарный и волшебный, который вам сразу показали, чтобы вы от нашей школы обалдели.

Пиквери хохотнула. Крам внимательно посмотрел на меня, подумал и выдал:

— Идём, где три.

Я заколебался. Оставлять упёртую блондинку одну в Хогвартсе, где она сто процентов заблудится, было как-то… не по-мужски.

— Донни! — позвал я, не особо надеясь на успех. Но передо мной моментально появилась знакомая домовушка, которая делала самые вкусные пироги.

— Гарри Поттер позвал Донни! Что я могу сделать для Гарри Поттера? — спросила она, радостно улыбаясь.

— Донни, это… Флёр Делакур, она хочет пойти в спальню для гостей из Шармбатона. Ты можешь проводить её, чтобы она не заблудилась? Я хотел другую дорогу показать ребятам.

— Донни поможет! — радостно заявила мне эльфушка.

— Круто ты разрулил ситуацию! — похвалила меня Пиквери, когда мы, оставив Флёр, прошли в левый коридор. — Это же был домовой эльф, верно?

— Да, — ответил я. — А у вас таких нет?

— Не-а, — помотала головой Пиквери. — У нас есть пакваджи, но они больше по безопасности, хотя их жёны готовят еду для школьников. Но берут за это изря-я-дное количество золота. У нас для эльфов место не такое. Зато наша школа доступна и сквибам, и магглам. Я в Хогвартсе чувствую небывалую мощь и колдовать у вас так легко, я сегодня чуть мантию не спалила, когда хотела её погладить.

— О, бывает… — заметил я, внимательно посмотрев на американку, от неё на самом деле чувствовалась очень сильная магическая аура. — Вот, запомните эту статую. Тут поворот направо, почти до конца донжона пройдём, потом через башню по лестнице к переходу на третьем этаже, далее ещё две лестницы в переходах, и мы будем на месте.

— Для такой огромной школы звучит и на самом деле просто, — хмыкнула Пиквери. — Но Хогвартс и в не самых впечатляющих и волшебных местах всё равно впечатляет. «Ильверморни», наверное, почти в два раза меньше, если не в три.

— Моя подруга говорила, что ваша школа расположена где-то в труднодоступных скалах, — заметил я, — так что, наверное, размахнуться с большим замком было просто негде.

— Ну, может быть, — белозубо улыбнулась Пиквери. — Но мы когда летели на Рэйвене, то просто обалдевали от количества территорий, которые принадлежат вашей школе. Огромное озеро, здоровый лес, поля и вообще… Красиво у вас, хотя пасмурно и прохладно.

Мы немного поговорили о погоде и различиях климата в Северной Америке и у нас.

— Теперь надо подняться на третий этаж, там переход. Вот первая лестница. Но она движется только вверх влево — туда, куда нам и надо, и вверх — вправо, это коридор в библиотеку и там переходы для гостиной одного из наших факультетов — Рейвенкло, — объяснил я.

— О, это те, с которыми мы за столом сидим? — обрадовалась Пиквери.

— Ага, — согласился я, подумав, что неплохо было бы ещё сходить до Чжоу, а то вдруг она обиделась или подумала, что я подкинул в Кубок своё имя, а сам ей про Диггори наплёл. Разведать ситуацию было бы хорошо.

Когда я довёл гостей до их крыла, Крам попрощался с нами и пошёл на четвёртый этаж, в котором разместили Дурмстранг.

— Я хочу посмотреть, через сколько доберётся эта блондинка, — сказала Пиквери. — Ты прикольный, Гарри.

— Э… Спасибо, — поблагодарил я. — Ты тоже…

— Можешь звать меня Грейс, — разрешила Пиквери мою дилемму, потому что её имени я не помнил. — Будем друзьями? — она протянула мне ладонь.

— Хорошо, Грейс, — улыбнулся я, пожимая её руку. Девчонка-американка была простой и какой-то душевной.

Флёр Делакур мы ждали почти полчаса, обмениваясь школьными байками, точнее, говорила почти только Грейс, весело и со вкусом рассказывая об «Ильверморни», своих друзьях-приятелях и учителях. После я всё же вернулся в свою гостиную, так как было уже полдесятого — всего полчаса до отбоя оставалось. Решил, что поговорю с Чжоу утром, всё же завтра воскресенье.

Даже Полная Дама, в гостях у которой оказались другие портреты, поздравила меня, а гостиная встретила настоящим львиным рёвом.

— Гарри! — кинулась мне на шею Анджелина Джонсон, которая словно караулила меня у входа. — Ты такие замечательные слова сказал про меня. Спасибо! Не знаю как, но самое главное, что на Турнир попал наш — гриффиндорец!

В гостиной оказались вообще все курсы, столы сдвинуты, навалом всякой всячины, все радостные и улыбающиеся.

— Что тебе сказали, Гарри? — спросила Гермиона. — Ты точно участвуешь? Мы же знаем, что ты ничего не бросал! А Невилл сказал, что его мама создала дополнительную защиту, чтобы не бросил кто-то ещё. Но как же так вышло?

— Они и сами, похоже, не поняли, что случилось, — развёл я руками. — Сказали, что, видимо, старый древний артефакт — Кубок Огня — так решил.

— Просто ты самый достойный кандидат из всей нашей школы, — снова обняла меня Анджелина, взлохматив мою шевелюру. — Кто нашёл василиска?

— Гарри! — завопили все.

— Эй, я был с профессором Снейпом и даже Локхартом, — ухмыльнулся я. — Так что это не считается.

— Гарри обнаружил ту жуткую крысу, которая была человеком! — сказала Лаванда. — Этого… Петтигрю!

— Точно! Это Гарри!

— Но это не совсем я, это случайность! Да и со мной Драко был и Гермиона помогала… — помотал я головой, откровенно прикалываясь.

— Гарри спас раненого единорога в лесу, когда учился на первом курсе, — сказала Гермиона. — Это ты точно сделал сам, не отнекивайся.

— Гарри лучше всех собирает всякие штуки в походе! — сказал Колин Криви. — А ещё он очень добрый и щедрый.

— Гарри придумал кунаи, — сказал Невилл. — А ещё… Он очень хороший друг.

— В прошлом году Гарри забил Слизерину девять голов подряд, — заметил Ли Джордан, — и вообще он классный игрок в квиддич.

— Гарри заботливый, и он делился с нами едой, — сказала третьекурсница Мария Фултон. — А ещё придумал эти занятия, которые помогает вести миссис Лонгботом.

— А ещё команда поддержки тоже его инициатива! — сказала Кэти Белл.

— Нет, нет, — отмазался я, — с поддержкой, это Малфой придумал, не валите всё на меня.

— Поттер, Кубок выбрал тебя, — сказал Драко серьёзно. — Мы в тебя верим! Так что тебе придётся сильно потрудиться и надрать всем задницы.

— Ну, придётся, а что поделать? — пожал я плечами. Было так приятно от этой теплоты и позитивно настроенных друзей.

— Ура! Ура-а-а! — завопили все и меня подхватили на руки и начали подкидывать, прямо как тогда, когда я спас Коноху и меня приняли все жители…

Примечание к части

Образ Грейс Пиквери https://vk.com/photo-119634594_438194842

Часть 3. Глава 10. Коварный план

30 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Так как Хэллоуин выпадал на понедельник, все мероприятия по удивлению гостей и «тыквенный праздник» решили провести в это воскресенье, включая выступление нашей команды поддержки — не ночью же им летать. Чемпионы-то уже выбраны, значит, основной ажиотаж и волнения о том, кого же выберут, спадёт, и можно спокойно наслаждаться шоу. Ребята ходили загадочные, а близнецы Уизли сказали, что это будет «просто чума», они в последний момент внесли кое-какие изменения в рисунок своих фейерверков.

Вчера мы разошлись по спальням только в полдвенадцатого. Все были слишком взбудоражены, да и столько всяких вкусностей оставалось.

Утром Малфой еле меня растолкал, я ещё вспомнил, что хотел поговорить с Чжоу.

В прошлом году по утрам зарядкой с Алисой занимались в Большом зале: там убирали столы на время, а потом для завтрака обратно ставили. Я с ребятами помогал: в Хогвартсе учится двести девяносто два студента, а из-за Турнира на зарядку в этом году пришло двести шестьдесят восемь человек. В прошлом году, например, было всего сто четыре желающих встать перед завтраком и размять кости. Мы делили всех на подгруппы по возрастам и давали разные комплексы упражнений. А в «Выручай комнате по требованию» занимались уже по вечерам, более узкой компанией, «клубом шиноби», — как обозвал когда-то Блейз.

В этом году, уже после окончания всех походов на выходных, нам была с гордостью представлена шикарная спортивная площадка во внутреннем дворе нашего малого донжона. Самое плохое в занятиях на улице — это осадки осенью и холод зимой. Конечно, в начале сентября, когда было сухо и тепло, мы занимались во внутреннем дворе большого донжона, но потом дожди и утренняя роса даже в коротко скошенной траве, а ещё туманы и мерзкий холод.

На новой спортивной площадке проблему осадков и некомфортной температуры решили артефакты в виде горгулий со здоровыми кристаллами в пастях, расставленные по внутреннему периметру малого донжона. Они поддерживали что-то вроде невидимой крыши: небо было прекрасно видно, солнце хорошо припекало, и даже на метле спокойно можно было подняться до пятого этажа, но от дождя и снега появилась защита, а ветер и так не задувал из-за стен вокруг. Поэтому не появлялись ни туманы, ни роса, а температура, по словам Алисы, должна была держаться даже в холодное время порядка четырнадцати-шестнадцати градусов тепла.

Большая часть двора была поделена на несколько игровых зон. Где-то посажен газон, где-то отсыпаны ровные площадки с уплотнённым крупным песком. Были снаряды, брусья и перекладины, на которых можно было подтягиваться и всякие силовые упражнения делать. Даже магический батут с чарами облегчения веса и защитой периметра установили, на котором можно прыгать и в воздухе всякие трюки выделывать. Были и скамеечки, чтобы оставлять одежду или просто сидеть, а по периметру — мини круг для бега, метров двести пятьдесят точно получалось. А ещё в углу, где росли деревья, было что-то вроде полосы препятствий: к стволам и веткам привязаны всякие верёвочные лестницы, а одна из стен замка превратилась в кусок скалы, туда можно было забираться, как скалолаз. Это был проект для клуба по самообороне, который, как оказалось, летом придумали Невилл вместе с Дином, Симусом и Гермионой. А ведь ничего не сказали, черти, терпели до официального «открытия»!

Оказалось, они специально и по маггловским всяким клубам для занятия спортом ходили, и на школьные стадионы. А Алиса выбила на это разрешение Министерства и у Хигэканэ — денег. Мол, физическое здоровье детей, свежий воздух, а в Большом Зале всё же едят потом после занятий. Есть, конечно, чары очищения, но всё равно… Да и надо куда-то энергию девать, а тут в любое свободное время можно заниматься группами или одному. Думаю, что этот проект ещё и был одобрен из-за наших заморских гостей, надо же было всем носы утереть, что у нас «каждый студент крут и спортивен».

Так как сейчас большинство ходило на зарядку, в шесть утра по будням один раз звенел школьный колокол, сигнализируя о том, что стоит встать, совершить утренний моцион и поспешить на площадку. В выходные завтрак был позже, чтобы можно было отоспаться, и зарядка у Алисы тоже была перенесена на час позже: в семь тридцать. Всё же после еды уже не то заниматься, да и старшекурсники потом частенько в Хогсмид уходят и дела всякие свои делают, а так утром сделал зарядку и бодрым весь день ходишь.

* * *

Во двор малого донжона можно было пройти только через Астрономическую башню, которая как раз примыкала к отремонтированному гостевому крылу, так что даже никого специально не приглашая и не «хвастаясь», такая толпа всех студентов Хогвартса, в одно время куда-то идущих, вольно или невольно должна была привлечь внимание гостей. Что, в общем-то, и произошло.

— Эй, Гарри! Привет! — окликнули меня на третьем этаже, и когда я повернул голову, то увидел Грейс Пиквери. — Куда все идут? — спросила она.

— На зарядку. Привет, Грейс. Извини, я и так проспал, потом поболтаем, — махнул я ей рукой и поспешил за Драко.

— Это же была чемпионка из «Ильверморни»? — спросил Малфой. — Когда вы стали приятелями?

— Да вчера я их провожал из Большого Зала до гостевого крыла, вот и немного поболтали.

— А как Виктор Крам? — спросил Драко.

— Ну… он молчал и почти ничего не говорил, но, может, он английский плохо знает. У нас за столом гости из «Дурмстранга», сам же знаешь, что только Злата более-менее владеет английским, а Тадеуш и Андрей отмалчиваются больше или просят, чтобы Злата им или их перевела.

Мы вышли на спортивную площадку, и я был встречен почти такими же воплями, как вчера в гостиной.

— Ладно, ладно, — подошла ко мне Алиса. — Давайте все хором поздравим Гарри и начнём занятие. Потом ещё успеете с ним поговорить и поздравить, никуда наш Чемпион не денется.

* * *

После зарядки я подошёл к Чжоу, расстроенной она не выглядела, и это радовало. Возле неё толпилась куча её подружек, которых словно стало в два раза больше прежнего.

— Всем привет, — поздоровался я. — Чжоу, можно тебя на пару слов? Леди, я провожу вашу подругу до гостиной Рейвенкло, так что можете её не ждать.

Девчонки захихикали и разошлись.

— Привет, Гарри, — улыбнулась Чжоу, поправляя выбившиеся после зарядки локоны.

— Вчера у нас не было времени поговорить… Там всё слишком поздно закончилось, а потом у нас в гостиной творилось нечто невообразимое.

— Наверное, тебя все поздравляли? — улыбнулась моя девушка. — Я, кстати, тоже тебя поздравляю. И ты должен признать, я была права.

— Да, неожиданно права, — улыбнулся я, чувствуя облегчение, что ничем не разозлил и не обидел её.

— Гарри, — к нам подошёл Седрик Диггори, — привет. И привет, Чжоу.

— Привет, Седрик, — поздоровались мы с Чжоу одновременно, отчего засмеялись: получилось, как у близнецов Уизли.

— Вчера ты в Большом зале сказал… Короче, спасибо. Мне было приятно, — чуть замявшись, сказал Седрик. — Честно говоря, если бы тебе было семнадцать, то я бы даже не рассчитывал на победу. В общем, знай, что Хаффлпафф за тебя, — он протянул мне руку, и я её пожал.

— О, круто, спасибо.

— Правда, Седрик, — добавила Чжоу. — Вчера Гарри был уверен, что выберут тебя. Он сам мне сказал ещё перед праздником.

Диггори улыбнулся, кивнул нам и махнул рукой, покидая спортплощадку.

— И ты должен знать, что Рейвенкло тоже за тебя, — шепнула мне на ухо Чжоу и быстро поцеловала в щёку. — Ладно, пойдём. Надо ещё освежиться перед завтраком. Я что-то вспотела, даже чары не помогли. Сегодня профессор Лонгботтом нас гоняла сильней обычного. Наверное, это потому что там все окна и двери облепили француженки и американцы с дурмстранговцами, — хихикнула она.

— Коварный план Хогвартса по покорению гостей начался, — сказал я и скорчил злодейскую рожу.

Чжоу весело засмеялась моей шутке.

* * *

После завтрака Хигэканэ торжественно объявил список мероприятий на этот выходной. Что через час в честь Турнира и выбора Четырёх Чемпионов состоится выступление сборных Хогвартса на нашем поле для квиддича, сказал всем теплее одеться и пригласил всех гостей, учителей и студентов. После обеда гостей ждала «увлекательная экскурсия по замку», в том числе было обещано показать «зал Славы Хогвартса», «редкие растения нашей оранжереи», «прекрасно оборудованную лабораторию зельеварения», «оздоровительную спортивную площадку» и «вход в Тайную комнату, в которой хранится главное сокровище Хогвартса — гигантский василиск».

На последнем заявлении все наши заволновались и зашептались. Мало кто из студентов видел этот самый вход вживую, довольствуясь описаниями и фотографиями. Гостей, конечно, было всего пятьдесят шесть, но и тот бывший туалет совсем небольшого размера, чтобы туда могло поместиться больше десятка человек. Или это только Чемпионам и директорам такая честь будет? Или по очереди? Тем более, чтобы открыть только тот предварительный вход в тайную комнату надо всех деканов пригласить.

Кстати, Колина Криви вызвали в центр зала и представили как «нашего фотографа, который сегодня с удовольствием снимет гостей в интерьерах нашей школы с их новыми друзьями из Хогвартса». Криви сиял, как золотой галлеон.

* * *

Выступление команд поддержки впечатлило даже меня, хотя я видел их в прошлом году и иногда заглядывал на репетиции в этом. Но когда все четыре факультета, и столько сил вбухано, и все они хотели показать гостям, что они могут и выкладывались на полную, то это просто «вау» — как сказала Грейс Пиквери, которая сидела рядом. Четырёх Чемпионов разместили на центральной трибуне вместе с директорами и судьями, откуда было лучше видно. Я поглядывал на реакцию Виктора Крама, который всё же выступал за национальную сборную, и вообще у них там были вейлы в группе поддержки. Я как раз сидел между ним и Грейс.

Блейз зажигал, делал финты, от которых густые и широкие брови Крама поднимались и опускались. Да там все «зажигали» по очереди: Джинни, Парвати, Кэти и Фэй из наших, Ханна Аббот, Меган Джонс и Эрни МакМиллан с Хаффлпаффа, Дафна Гринграсс и Тео Нотт со Слизерина, Сью Ли, Падма Патил и Мариэтта Эджком с Рейвенкло. В общем и целом собрались все звёзды своих команд поддержки, которые могли делать очень сложные трюки, а ещё было очень много «массовки», включая магическую. Ух, какие штуки они выделывали!

Настоящее представление получилось, хоть по телику показывай. И в конце этого почти часового «шоу» с разыгрыванием в небе хэллоуинских сценок, был грандиозный фейерверк. Получилось что-то вроде цветка, три лепестка открылось, и на них были гербы трёх школ гостей, вверху загорелся герб Хогвартса, а потом оттуда ещё вылетел как бы я, похож был, и метла «Молния» характерный силуэт имеет. Видимо, это и была «добавка» от близнецов. Жаль, что тут не как на стадионе во время Чемпионата по квиддичу: можно было свет приглушить или осветить. Думаю, в темноте бы эти фейерверки ещё круче бы смотрелись, но тогда бы всего остального не было бы видно. А ребята и с костюмами постарались и вообще.

Виктор Крам на поле почувствовал себя словно как-то уверенней. Я думаю, что на метле ему проще, чем пешком. Он преображается. Словно создан для полётов.

— Очень хорошо! — сказал он мне на эмоциях. — Это было… очень хорошо.

— Квиддич в этом году у нас отменили, — ответил я Краму, стараясь говорить с паузами, чтобы было понятно каждое слово, а то те же американцы как-то слова так «зажёвывают», съедая окончания, что порой французы изъясняются понятней. — Тут выступали почти все мои друзья. Они любят летать. Мы можем полетать вместе. С ними.

Лицо Виктора прояснилось, видимо он мысленно переводил всё сказанное мной про себя.

— Это очень хорошо, — ответил он. — Я могу быть с вами. Дружеский матч?

— О… — я задумался. — Было бы здорово…

— Дружеский матч по квиддичу? — заинтересовалась Грейс. — А не слишком холодно? Значит, ты играешь, Гарри? За какого игрока?

— У нас обычно первые игры проходили в первую и вторую неделю ноября, так что мы привыкшие, — ответил я. — Я охотник. А мой лучший друг — ловец. Правда, в этом году из-за Турнира и отмены квиддича, мы даже не тренировались. В прошлом и позапрошлом году наш факультет выиграл школьные игры, сможете увидеть мой значок сегодня на экскурсии в Зале Славы.

— Виктор — известный ловец, — заметила Грейс. — Я была на финале квиддича в Англии. Та игра была очень будоражащей и волнующей. Пусть я и не знаю половины правил. Ух! Виктор весь в крови и со снитчем. Ха! Круто! У нас в квиддич почти не играют. Нет места, в основном из-за этого. Зато у нас есть гонки на мётлах по ущельям и всяким опасным местам. Возможно, вам стоит просто устроить гонки? В дружеском матче против ловца такого уровня, как Виктор, Хогвартсу не выиграть. А так собрать команду гонщиков и будет шанс.

— Просто признай, что ты тоже хочешь поучаствовать, Грейс, — хмыкнул я. — Наверное, ты победила во всех гонках в своей школе?

Пиквери широко улыбнулась и засмеялась, двинув мне в плечо.

— А то! Ты меня раскусил, Гарри! Я играть в квиддич не умею, а вообще за любую движуху. Но гонки это на самом деле круть!

— Я поговорю с ребятами и профессором Лонгботтом, — пообещал я. — Посмотрим, что можно сделать.

— Ты крут, чувак! — ухмыльнулась Грейс. — Дай пять!

— Чего дать? — удивился я странному выражению.

— Руку вот так, — она развернула мою ладонь к себе и звонко по ней шлёпнула, показав более светлую, чем остальная её кожа ладошку, растопырив пальцы. — Это и есть «дай пять».

— О… Понятно.

— Как думаешь, Гарри, нам покажут василиска? — спросила меня Грейс. — Всё же хотелось посмотреть, кому мы отдаём малышку Беверли. Она волнуется и вчера полночи меня выспрашивала, что да как.

— Беверли? — переспросил я. — Ты о?..

— Она ещё совсем маленькая и живёт в специальном сундуке. Обычном. Это самка рогатого змея. Она вылупилась только этим летом, — пояснила Грейс.

— Так ты владеешь парселтангом, дылда? — не удержавшись, спросила Флёр, которая внимательно слушала наши разговоры.

— А что в этом есть что-то необычное? — подмигнув Грейс, спросил я.

— Конечно, есть, — фыркнула Флёр. — Ты даже не знаешь, что это такое, мелкий, а туда же, лезешь, когда взрослые разговаривают.

— О, ну прости, прости, — хихикнул я.

— Я не верила, когда говорили, что все блондинки дуры, у меня подружка — блондинка, так она на «Рогатом змее» учится и очень умная, — сказала Грейс. — Но ты реально совсем с мозгами не дружишь, Флёр. Гарри Поттер тот, кто нашёл и договорился с чудовищем Хогвартса — василиском. Ещё раз повторю: «договорился». Василиски, это Короли Змей. На каком языке, по-твоему, они говорят? На языке суахили или на французском?

Флёр чуть покраснела, видимо, осознавая свою оплошность, но вздёрнула нос и ушла вслед за своей директрисой и всеми остальными.

— Нам пора на обед, — сказал я.

— Эх, жду не дождусь, когда покажут вашу Тайную комнату! — улыбнулась Грейс. — Если я возьму Беверли с собой, думаешь, меня туда пустят, чтобы на василиска одним глазком посмотреть?

— Да, я вижу, что ты реально за любую движуху… — пробормотал я. А американка только засмеялась.

* * *

Когда за обедом я сказал друзьям о предложении Крама и Грейс, весь стол Гриффиндора начал бурно обсуждать эту идею с гонками на мётлах. Ну а девчонки просили пересказать меня, как Великий Ловец Болгарии реагировал на каждый финт и движение. Я еле успел что-то съесть, столько разговаривал за столом. Блейз самодовольно ухмылялся, девчонки радостно шушукались, явно желая пересказать мои пересказы всем подружкам и друзьям. К вечеру, чувствую, Крам с удивлением узнает через пятые руки, как он подскакивал на каждой минуте выступления нашей сборной, кричал «браво!» и подкидывал свою шапку.

Как оказалось, экскурсии для гостей разделили. Снейп-сенсей повёл по маршруту дурмстранговцев, он говорил на русском, а за лето подтянул и болгарский, который, вроде бы, в одной языковой группе находится. Французов повёл Хигэканэ, он неплохо владел языком. С американцами отправили МакГонагалл. Мне, кстати, сказали к пяти подойти к входу в Тайную комнату.

Группы провели разными маршрутами, и в конце они, как я понял, должны встретиться на втором этаже.

Я решил сходить к Алисе, рассказать о предложении насчёт гонок. Может, получится это как-то сообразить, да и наработки имеются в постановке задач. До следующего тура ещё далеко, а гостей развлекать надо. Да и сближение и дружеские отношения это завязывает, когда не только один человек от толпы себя показывает, но и все остальные.

По поводу Крама ко мне уже кто только не подходил. Всем хотелось получить автограф знаменитости или сфотографироваться с ним. Да и вообще — Турнир Четырёх — эпохальное событие, неплохо, если что-то будет на память.

— Заходи, Гарри, — позвала Алиса, когда я постучался в её апартаменты. — Будешь чай?

— Ага, буду, — вспомнив, что за обедом еле успел урвать пару бутербродов, согласился я.

— Думаю, ты пришёл за ответами? — Алиса налила нам чай и села в кресло, сделав приглашающий жест.

Я вопросительно на неё посмотрел, немного не соображая, о чём это она.

— Хочешь узнать, зачем я кинула твоё имя в Кубок?

Часть 3. Глава 11. Подарки от всей души

30 октября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Я смотрел на Алису, открыв рот. Вообще-то… Она права, я должен был догадаться. Никогда никого не исключай. А у неё была возможность и даже, в принципе, мотив. Её биджуу. У меня мелькнула такая мысль, но слишком много всего навалилось, чтобы об этом думать, да и… Алиса — мой друг, а у нас тут есть «главный злодей», который всё подстраивает и всеми манипулирует. Я всё же подспудно ожидал какой-нибудь подставы от Хигэканэ, так что просто подумал на него. Как уж он там это провернул, бросил бумажку до того как установил Кубок в холле, как-то зачаровал артефакт, чтобы тот выбрал меня или заставил кого-то — уже не имело значения. В любом случае, мне было не отвертеться, и я — официальный чемпион Хогвартса. Мне ещё только Слизерин делегации не посылал, чтобы заявить о своей лояльности к моей кандидатуре. Но серьёзно, Хиггс и Уоррингтон даже своим не очень-то нравятся…

— О, Мерлин! — развеселилась Алиса, которая пристально изучала моё лицо. — Гарри, только не говори, что ты прохлопал это! Стареешь, брат, стареешь! Я же тебе почти открытым текстом сказала. Из-за этого пришлось выдержать сеанс мозговыноса от нашего доброго дедушки. «В следующий раз всё же будьте добры советоваться со мной о наложении собственных чар, профессор Лонгботом. Вы могли сбить работу Кубка Огня своим вмешательством», — передразнила она Хигэканэ.

— Рассказывай, — выдохнул я, приземляясь на кресло и забирая приготовленную чашку чая. — Что за причины? И, надеюсь, мне не надо проверять свой чай на яды и зелья?

Алиса засмеялась.

— О, ты так расстроился? Обещаю, что когда ты не сможешь интуитивно определить, подсыпано тебе что-то или нет, я буду подсыпать тебе слабительное везде, чтобы ты вернул форму.

Я чуть не подавился чаем, который как раз хлебнул.

— У, демон!.. Какая же ты добрая!

— Всё для тебя, — хихикнула она. — Ну ладно, хотя, наверное, сначала стоит сказать, сколько народа пыталось как-то обмануть Кубок?

— О!.. Это интересно! — оживился я.

— Каркаров заставил всех дурмстранговцев написать имя Виктора Крама на своих бумажках, — начала перечислять Алиса. — Правда, из-за моих чар Кубок их не принял. Итого получилось, что единственный, кто кинул своё имя, был Виктор Крам. Не уверена, но мне показалось, что он об этом не знал в начале, а потом сильно расстроился. Вообще-то он хороший парень со своим кодексом чести.

— Да, он был как-то задумчив, когда выбрали его, да и их директор слишком сильно его выделял с самого начала. Конечно, он известный человек, но подобная нечестная борьба ему явно не понравилась, — вспомнил я реакцию Виктора и то, как он оживился, когда поступило предложение и другим студентам «Дурмстранга» принять в чём-то участие и показать себя.

— Я немного разбиралась в чарах кубка, забавно, но, чтобы отбор состоялся, крайне важно, чтобы на записке было имя человека, написанное им самим, — продолжила Алиса, — лично я взяла твою подпись с одного из эссе по ЗОТИ. И не думай, что я мухлевала, твоя записка была одной из многих. Ты соревновался наравне со всеми остальными претендентами Хогвартса. И победил. Кубок выбрал тебя среди всех студентов, которые изъявили желание принять участие, как самого достойного кандидата.

— О… — протянул я. — Это приятно…

— По-другому и быть не могло, — хмыкнула Алиса. — Объективно ты самый сильный студент в Хогвартсе. Поэтому эта брехня с совершеннолетием показалась мне слишком надуманной. В предыдущие года проведения Турнира каждый студент каждой школы отправлял записку со своим именем и так проводился отбор. Чаще всего участвовали взрослые студенты: седьмой, шестой курсы, но были и пятикурсники среди Чемпионов. Кубок сам формирует записку из имени и школы Чемпиона, поэтому там одинаковые почерки на всех записках, это вроде как артефакт выдаёт свой вердикт… Когда-то эти записки вставляли в рамочки и вешали в Залах Славы школ.

— Ясно, — кивнул я и хихикнул. — Может, и моя записка появится. Как минимум на стене у МакГонагалл.

Алиса улыбнулась, хитро блеснув глазами. Именно она рассказала, куда делась и где висит та золотая табличка из Тайной комнаты, против которой я возразил.

— Что касается остальных, попытавшихся что-то сделать, то возле Кубка долгое время ошивался Гилдерой Локхарт, который приехал с американцами, он пытался бросить что-то в Кубок, но не смог из-за моих чар. Кстати, американцы все бросили свои имена, и их выбор был вполне честным. А вот французы… Они бросили свои имена, но Флёр Делакур я видела в холле ночью, кажется, она пыталась воздействовать на Кубок магией вейл. Не знаю, насколько ей удалось «очаровать» артефакт, но Кубок выбрал её.

— Я посмотрел всех по карте Мародёров, которую дал мне Сириус, — задумался я. — У меня мелькнула мысль о том, что Локхарт может быть подставным, под оборотным зельем, но карта показала, что это он и есть. Как и профессор Моуди, и Людо Бэгмэн, и Барти Крауч, и все остальные из студентов и сопровождения.

— Никогда нельзя исключать, что на кого-то наложили империус… — ответила Алиса. — Впрочем, что бы там они не задумывали, это им не удалось.

— Ты уверена? — скептически заметил я. — Вообще-то, если исходить из знаний, которые передал мне Гарри, они как раз хотели, чтобы я принял участие в Турнире.

— Как раз теперь мы подобрались к причинам, почему же я подбросила твоё имя в Кубок, — самодовольно улыбнулась Алиса. — Смотри, что получается. Вокруг тебя плетутся всякие манипуляции и интриги, но ничего не выходит. А потом раз, и непонятно почему ты оказываешься там, где все и хотели.

— Это заставит их искать конкурентов, думать на третью силу или подозревать… м…

— Твою «избранность», — хмыкнула Алиса. — Но в то же время, ты вроде бы, вот, делаешь, что кто-то от тебя хочет… Но всё не так просто. И ты не наивный мальчик, которого внезапно вырвали в большой мир. Ты на самом деле достоин принять участие в Турнире, и я уверена, что ты победишь. К тому же, — подняла палец Алиса, не давая вставить мне свои соображения, — я не желаю, чтобы кто-то погиб из-за амбиций и хотелок политиканов. И ты проследишь за тем, чтобы все выжили.

— Как минимум Седрика Диггори ты из-под удара вывела, — согласился я, — в той реальности он погиб.

— Ну и откровенно говоря, — хмыкнула Алиса. — Допустим, тебя заманивают в некую ловушку. Но…

— Если я знаю, что это ловушка, то смогу сам воспользоваться ей, — продолжил я.

— У тебя есть я, у тебя есть Снейп и козырной туз в рукаве — призыв, — подытожила Алиса. — Не скажу, что тебе нечего бояться. Но мы сможем здорово удивить наших противников. К тому же этот турнир поможет раскрыть карты нашего доброго дедушки…

— Хм… Ладно, убедила, — вздохнул я. — Турнир вообще-то это здорово. Я соскучился по настоящим битвам.

— А то я не знаю, — широко ухмыльнулась Алиса.

— И раз ты у нас такая инициативная, то я давно хотел рассказать тебе историю про Барти Крауча и попросить твоей помощи.

— Судьи? — удивилась Алиса.

— Нет, его сына… В общем, тут такое дело случилось на Чемпионате, пока вы на море были…

* * *

Из апартаментов Алисы я выскочил без десяти пять, вспомнив о встрече у Тайной комнаты. Кроме истории Барти, который томится неизвестностью в доме Снейпа-сенсея, и мысли заполучить свидетельские показания о невиновности младшего Крауча от Игоря Каркарова, ещё и про гонки на мётлах рассказал.

Вообще, конечно, понимаю Крама, с этой подставой его Чемпионом. Пока Алиса не раскрыла, что у меня все было честно, и у самого немного зудело, что как-то непонятно слишком я Чемпионом стал. В итоге получалось, что даже если Крам на самом деле был самым лучшим из той делегации, которая прибыла из «Дурмстранга», то всё равно останутся какие-то сомнения и будут недовольные, которые все недовольства будут высказывать Виктору. В итоге — отчуждение, которое уже сейчас было заметно. Показательно, что уже сегодня, когда с нашими дурмстранговцами, которые с нами за столом сидели, кто-то говорил о Краме, те мрачнели и резко переставали понимать английский. Дальше может быть хуже.

— Мистер Поттер, как всегда вовремя, мы ждали только вас, — сказал Снейп-сенсей, когда я достиг перехода на втором этаже.

— Ну что вы, Северус, Гарри ничуть не опоздал, — прожурчал Хигэканэ, лучась довольством.

— Директор Дамблдор, я сказал то же самое, — хмыкнул Снейп-сенсей. — Но не хотите ли вы впихнуть в ту комнату все делегации разом? Там влезет от силы дюжина человек.

— Мы откроем двери, — сказал директор, — все пройдут и посмотрят, а затем Чемпионы, директора и судьи смогут увидеть открытие входа. Он открывается, только если закрыть изнутри входные двери, — извинительно пояснил Хигэканэ гостям. — Из соображений безопасности. А двери могут открыть только наши деканы, находясь в комнате одновременно.

— Привет, Гарри, — кто-то дёрнул меня за рукав мантии. Обернувшись, я увидел Колина. — Я тут фотографирую всех со статуей василиска. Хочешь тоже?

— Думаю, что у нас ещё будет такая возможность, когда все разойдутся. А ты иди, фотографируй, вон, уже двери открыли, — ответил я, наблюдая за потянувшейся внутрь толпой.

— Дети, встаньте цепочкой и обходите комнату по периметру! — скомандовала МакГонагалл. — Не толпитесь!

Я наблюдал, как все проходят в комнату, а Колин фотографирует желающих возле статуи Годрика. Грейс подошла и прислонилась к стене рядом со мной.

— Эй, Гарри, смотри! — она чуть распахнула свою мантию и показала, что за пазухой у неё сидит змея, которая обвилась вокруг руки, благо рукава достаточно широкие, чтобы не стеснять движений. — Это Беверли!

Змея смотрела на меня желтовато-зелёными глазами, отчаянно высовывая язычок. Над глазами у неё на самом деле были прикольные острые наросты, очень похожие на рога. Для вылупившейся всего лишь несколько месяцев назад Беверли имела размеры приличной взрослой гадюки около полутора метров в длину. Я сразу вспомнил те приколы с мелкой Гин, которую потерял в траве Киба.

— Привет, Беверли! — прошипел я перепуганной змейке. — Не бойся, я друг. Друг Годрика, друг Грейс и твой друг теперь.

Змея успокоилась и чуть подалась вперёд, высовываясь из мантии Грейс.

— Я сама «вылупила» яйцо с Беверли, — похвасталась Грейс. — Вообще-то, было довольно сложно достать его и украсть у Чуанаджи. Я подглядела в письме для бабушки, что вашему василиску хочется компанию. Очень грустно без друзей, я знаю. Вот я и решила. Бабушка потом, когда увидела Беверли, ругалась сильно. Но в итоге сказала, что я молодец. Она всегда так.

— До какого размера они растут? — спросил я.

— Ну… Метров до пятнадцати где-то, — пожала плечами Грейс. — Беверли любит молоко. А вообще-то, рогатые змеи — магические существа, им не так много обычной еды требуется, если есть магия. Чуанаджи живёт на волшебном озере высоко в горах. В том озере вода познания, но испить её очень сложно, так как Чуанаджи охраняет. Она очень старая, очень мудрая и очень вредная. Даже умеет на человеческом языке говорить. А наши пакваджи почитают её за богиню. Во-о-от… Она питается горными козами и птицами иногда, ещё пакваджи приносят ей подношения, и она им говорит всякие пророчества. Белиберду всякую, в основном про урожаи и погоду. Редко, но к ней добираются самцы… В последней кладке Чуанаджи было целых сорок яиц, вот я и стащила одно. Для дела же. Тем более большинство её змеенышей умирает. Я думаю, что самочек она вообще сама поедает. И самцов, которые приползают для спаривания, тоже потом убивает и ест.

— Как-то не очень вдохновляет… — заметил я.

— Беверли не такая, — убеждённо сказала Грейс. — Она хорошая, и рогатые змеи хорошие. Я знаю одного самца. Они все боятся Чуанаджи, но что поделать, если она единственная взрослая самка и подзывает их магически? Чуакори хотел бы поехать в Британию, чтобы составить компанию вашему василиску, но он уже совсем старый и большой. Его бы Рэйвэн не донёс, к тому же рогатые змеи давние враги с птицами грома, так что даже Рэйвэн мог его убить из-за инстинктов, хотя им и приходится выживать вместе. Чуакори символ нашего факультета.

— О… Так ты учишься на «Рогатом змее»? Это же, кажется, факультет учёных? — чуть удивился я. — Я думал, что ты с факультета Птицы-грома — искателей приключений, или Вампуса — воинов.

— Ты много знаешь про то, как у нас всё устроено, — улыбнулась Грейс.

— У меня есть очень умная и начитанная подружка — Гермиона Грейнджер, она много знает о вашей школе и рассказывала нам. По крайней мере то, что нашла в книгах, — пояснил я.

— На самом деле, когда я проходила свой отбор, то меня выбрали все факультеты, и поэтому я выбирала сама. Мою бабушку — Серафину Пиквери, тоже когда-то так выбрали, и она пошла на «Рогатого змея», я поступила точно так же, — сказала Грейс. — Там… Я знаю, что у вас распределением занимается Волшебная шляпа, да? А у нас каждый поступающий в школу должен войти в специальную комнату со статуями, которые должны принять в свой дом студента. Если принимает пакваджи, то статуя поднимает стрелу в воздух, птица-гром бьёт крыльями, вампус рычит, а у рогатого змея загорается кристалл во лбу. Кстати, у Бэверли он ещё не развился, вот, только маленькая тёмная точка между глаз, видишь? Цвет этого кристалла со временем меняется, он сначала чёрный, потом становится светлее, пока не станет чисто белым и сверкающим, как бриллиант. Из-за этих волшебных камней на рогатых змеев охотились маги, которые приехали во время колонизации Америки. Потом это запретили. А с Чуакори выяснилось, что этот кристалл у них меняется, примерно, как рога у оленей. После того, как они повзрослеют, кристалл растёт около двух лет. Их чаще всего используют в артефакторике, они более восприимчивы к магии и чарам, чем простые алмазы. Говорят, что дно того волшебного озера познания выложено белыми кристаллами Чуанаджи, поэтому оно приобрело такие свойства.

— Это очень интересно, а… — но договорить нам не дали, потому что к нам подошёл Хигэканэ.

— Мисс Пиквери, Гарри, пора войти, — торжественно заявил он, с любопытством поглядывая на нас.

* * *

Мы толпой сфотографировались возле статуи василиска: директора, судьи, чемпионы.

— Я хотела бы сделать заявление, — чуть откашлялась Серафина Пиквери. — Наша школа рада вручить Хогвартсу памятный подарок. Это маленький рогатый змей, один из символов нашей школы, — она сделала знак внучке, и Грейс осторожно выудила из рукава Беверли.

— Змея всё время была с тобой?! — ужаснулась Флёр, чуть не падая в обморок целенаправленно в сторону Крама. Правда, подхватил её Людо Бэгмэн, от которого француженка шарахнулась.

— Змея! Какой кошмар! — подтвердила мадам Максим и опасливо отошла в другую сторону от нас.

— Вот здорово! — воскликнул я, разыгрывая удивление. — Годрик очень хотел с кем-нибудь поболтать! Волшебная змея, это круто!

— Они же разных видов? — удивлённо протянула МакГонагалл, приподнимая очки.

— Это явно не василиск, а рогатый змей. Видите рога над глазницами? — тоном знатока ответил Снейп-сенсей.

— Это безопасно, директор Дамблдор? — спросила МакГонагалл.

— Думаю да, Минерва, — пробормотал тот. — Рогатые змеи известны своим умом. А вы сами говорили о том, что нашему василиску скучно, и он ищет компанию. Будет лучше, если он её найдёт в виде змеи-компаньона, чем путешествуя по Хогвартсу. Благодарим за замечательный подарок, Серафина, — кивнул Хигэканэ Пиквери-старшей.

— А можно сейчас вручить? — спросила Грейс, сделав совершенно наивные глаза. — Можно? Можно? Это было бы так замечательно!

— Думаю, да… — растерялся от молодого напора и задора Хигэканэ. Директор Пиквери только с пониманием хмыкнула. — Северус? Вы отведёте Гарри и мисс Пиквери к василиску?

— Конечно, Альбус, — деланно закатил глаза Снейп-сенсей. — Надеюсь, василиск не подумает, что мы перепутали числа, и не съест кого-то из детей вместо обычного подношения.

— Вот и пусть он съест эту змею, — заявила Флёр. — Змеи ужасные! Только подумать! Она могла проползти по трубам и убить меня во сне!

Все помолчали, переглядываясь друг с другом, наконец Снейп-сенсей снова тяжело вздохнул и сказал:

— Минерва, Филиус, Помона, помогите открыть этот чёртов проход. Мы спускаемся. Не держать же змею в замке. Вдруг она сбежит и придушит мисс Делакур.

Все сразу отмерли и зашевелились, а Флёр ахнула и позеленела. Снейп-сенсей мстительно ухмыльнулся одним уголком губ.

* * *

— Я войду первым, — остановил я Грейс у входа в Тайную комнату. — Надо поговорить с Годриком и объяснить, кто ты такая.

— Ладно, — согласилась Пиквери.

Конечно, мы вроде подружились, но сразу доверять без оглядки я не спешил и не хотел, чтобы она знала пароль вызова Годрика. Так, на всякий случай. Паранойя не дремлет.

— Гарри! — поприветствовал меня наш василиск, облизывая. — Ты рано. Или я проспал?

— Нет, нет, всё в порядке, — утешил его я. — Мы просто хотели тебя кое с кем познакомить. Помнишь, ты говорил о том, что тебе скучно и хочется с кем-то поговорить? Школа «Ильверморни» привезла тебе маленькую рогатую змейку. Она ещё маленькая, ей несколько месяцев всего.

— Так чего ты ждёшь? Где она? — начал мотать головой Годрик.

— Просто успокойся, — посоветовал я, — А то напугаешь и маленькую змейку, и её хозяйку. Она умеет говорить на парселтанге, кстати. Но я на всякий случай заранее запрещаю тебе слушать её приказы.

— О, понимаю, — засвистел Годрик, это было что-то вроде смеха.

— Грейс, профессор Снейп, можно входить, — крикнул я.

— Ва-а-ау! — эхо возгласа Грейс отразилось от каменных колон и пола. — Ну и громадина!

— А вы думали, — хмыкнул, тщательно скрывая самодовольство, Снейп-сенсей.

Примечание к части

Образ Грейс https://vk.com/photo-119634594_438194842
Беверли https://vk.com/photo-119634594_438213762

Фанарт "фото чемпионов" https://vk.com/photo-119634594_439293417

Часть 3. Глава 12. Факты

17 ноября, 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Поттер, задержись, — приказал Шизоглаз после нашего урока ЗОТИ. Драко прищурился на нашего профессора, но промолчал, сообщив, что они с ребятами подождут меня в коридоре, чтобы вместе пойти на обед.

— Вы что-то хотели, профессор Моуди? — вежливо спросил я.

— Ты дружишь с Хагридом, — полуутведительно заявил мне Шизоглаз. — Часто наведываешься к нему в гости?

— Мы с друзьями иногда заглядываем к нему в избушку, — осторожно сказал я.

— Советую прийти в гости к Рубеусу без своих друзей в эту субботу. В полночь, — сообщил он и кивнул, словно посчитал, что сказал достаточно.

— Студентам запрещено выходить в коридоры школы после отбоя, — хмыкнул я, откровенно провоцируя Шизоглаза.

— Я слышал, что у тебя есть замечательная мантия на такой случай, — ухмыльнулся тот в ответ. — Свободен.

— До свидания, сэр, — я вышел из класса, размышляя. Кажется, все хотели дать мне понять, что за испытание нас ждёт на этапе турнира, который состоится всего через неделю.

Впрочем, для Хогвартса даже удивительно, что о драконах ещё не говорит каждый третий.

Как оказалось, драконы прилетели сами чуть ли не в начале сентября и разместились вместе со своими погонщиками в долине восточного предгорья. Из Хогвартса их, конечно, было не разглядеть, да ещё плюс чары. Как я понял, их перевезли из заповедника, чтобы они немного привыкли к местному климату: здесь было куда холодней, чем в более южной Румынии. Конечно, так просто я об этом не узнал бы. Но драконологи тоже люди. А ещё, заскучав в горах, они, как и многие жители Хогсмида, разные зеваки и репортёры, привлечённые Турниром, тоже пришли посмотреть на наши командные гонки на мётлах, которые мы всё же провели двенадцатого ноября — в прошлую субботу. За неделю всё это организовать не получилось, только за две. Зато… Зрелище да и участие было очень крутое.

Решили сделать командное участие, по четыре человека, не важно, девчонки или парни. Хорошо, что в «Ильверморни» уже проводилось нечто подобное, это помогло сразу продумать всякие нюансы. К участию допустили всех, кто старше тринадцати, и разрешили по одной команде от факультета, так что в итоге соревновалось семь команд: четыре от Хогвартса и три от гостей. Я был в команде с Драко, Блейзом и Кэти Бэлл, так как соревнования подразумевали и скорость, и фигуры пилотажа. Ограничение по количеству участников было ещё и потому, что «Нимбусов 2000», которыми когда-то оснастили квиддичные команды Хогвартса, было всего двадцать восемь. Не на «Чистомётах» же гонки устраивать, хотя их и было куда больше! Мне на моей «Молнии» лететь не разрешили, сказали, что неспортивно, а у гостей с собой мётел не было. Разве что Грейс взяла и ещё одна девушка из «Шармбатона», но это были скорее исключения, чем правила. Кстати, Флёр отказалась от участия, сославшись на то, что подобные глупости не для неё. Правда, когда всё оказалось с таким размахом, набежала куча журналистов и у неё спросили, почему она не участвует, она тут же дала интервью, что хотела дать возможность своей школе показать себя, типа она и так понятно, что всех бы выиграла, но «девочки тоже очень хотели». Забавно это было наблюдать.

Суть гонок была в эстафете и передаче специально зачарованной биты, как у загонщиков, друг другу. Также этой битой нужно было касаться мишеней, которые располагались на трассе. Одни были очень большими, другие значительно меньше, на разной высоте, стационарные и те, которые прятались и появлялись, были «обманки» и ловушки, над которыми поработали шалуны со стажем — близнецы Уизли. Эстафетная бита ещё и наливалась определённым цветом, и передать другому игроку её было можно, только когда она становилась полностью жёлтой, иначе она просто не отлипала от руки. Так что даже если проехал всю трассу быстро и не набрал цвета, это будет бесполезно, и надо лететь штрафной круг.

На одном только поле для квиддича мишеней было около сорока, первые круги делались на нём, там же заканчивали и передавали биту. А вообще задумка и её исполнение было интересным. Даже Грейс в итоге признала, что мы всё круто сделали и больше для зрителей, чтобы они тоже могли посмотреть на гонки.

Кстати, как ни странно, но победили француженки, которых из-за Флёр не очень-то расценивали в качестве соперниц. Там была девчонка, которая очень круто летала, ну и все остальные тоже как-то сразу включились и поняли правила. Имя их лидера я запомнил — Валери Марсо. Потом Блейз рассказал девчачью сплетню о том, что когда объявили, кто стал чемпионом от Шармбатона, Валери даже заплакала.

Возможно, что на Кубок на самом деле можно как-то воздействовать. А та же мадам Максим просто очарована магией вейл или ей было всё равно, кто станет Чемпионкой, а Делакур самая симпатичная внешне, и в итоге все запомнят только кукольную внешность. Но в такие дебри я соваться был не намерен. Ну их, своих проблем навалом.

Наша команда заняла второе место. Потом прибыла команда Крама. Далее был Хаффлпафф с командой Седрика Диггори. Затем финишировали американцы — знание гонок их немного подкосило, и они путались с правилами. После команды Грейс — Рейвенкло: Чжоу тоже приняла участие, но у них один из парней очень неудачно попал в грязевую ловушку и почти сошёл, а так они на первом этапе даже немного полидировали: как раз когда выпустили Чжоу. Последним прибыл Слизерин. Но там разрывы по времени были не очень-то большие — всего от пары секунд до минут, так что все молодцы. Зрители, кажется, глотки надорвали. Лично я надорвал, мой старт был последним, так что первые два круга я болел за Кэти, которую мы выпустили первой, потом за Блейза. А когда полетел Драко, то ждал его уже на поле.

Про гонки даже в газете написали, с удачным кадром на первой полосе как мне Малфой передаёт биту. А ещё была заметка про чествование чемпионов и экскурсию: Колин Криви снова заключил договор с «Ежедневным пророком». Немного забавно с журналисткой вышло, когда дамочка у меня хотела «личное» интервью взять, очень вовремя меня Локхарт прикрыл собой и своей улыбкой и захотел о себе поговорить. Про его возвращение «на родину» тоже написали, но на третьем развороте.

В общем, драконологи тоже были среди зрителей на той гонке, и ушлые близнецы Уизли высмотрели среди народа своего брата — Чарли. Поймали, раскрутили, что он тут делает, и прибежали ко мне.

— Гарри, мы знаем, что будет на первом туре состязаний! — отозвал меня Фред «пошептаться», после очередных чествований в гостиной. Народ был рад, что факультет вошёл в тройку финалистов. Нам даже огромный торт дали, заказанный в Хогсмиде.

— Наш брат Чарли здесь! — таинственно вторил брату Джордж. — Может, ты не знаешь, но он работает на Румынский заповедник драконов!

Они рассказали всё, что смогли выведать у брата, и даже то, что в ночь с субботы на воскресенье драконов должны переправить поближе к Хогвартсу в загон, который там построили в запретном лесу. Уже для Турнира. Там, конечно, всё прикроют чарами, никто ничего не узнает до тура, но они за меня переживают и хотят, чтобы я выиграл.

— Слушай, Гарри, — замялся Фред, когда они всё мне рассказали. — Мы тут подумали… После школы мы с Джорджем решили, что хотим заняться сферой развлечений. Устраивать фейерверки, праздники, мероприятия. Даже, типа тех же гонок, как сегодня. Или небесного шоу, как на открытии было.

— Мы знаем, что ты вложился в своего крёстного, как в артефактора, и ну… как в предприятие, — подхватил Джордж. — Может, если ты выиграешь, ты и в наше предприятие вложишься? Ты будешь совладельцем или сможешь получать проценты от прибыли. Как тебе идея?

— Я пока ничего не выиграл, — пожал я плечами. — И это серьёзное решение, мне надо посоветоваться и подумать.

— Ты думай, Гарри, — улыбнулся Фред. — Знаю, у нас не всегда были сильно дружеские отношения, но мы тебя уважаем.

— И у нас есть бизнес-план, это Гермиона присоветовала, — закивал Джордж. — Наш потенциал ты знаешь. Мы не подведём.

— Спасибо, что рассказали про драконов, — я пожал обоим руки, и мы разошлись.

Теперь вот и Шизоглаз намекнул. Видимо, хочет, чтобы я увидел драконов своими глазами, когда их будут перевозить на ту поляну.

— Ну и чего он хотел? — спросил Драко.

— Да так, про Хагрида спрашивал, — ответил я.

Друзья заулыбались. Ну было с чего. Хагрид конкретно сох по мадам Максим. Теперь даже подсел к ней рядом за столом учителей. Радует, что хотя бы перестал поливаться своим одеколоном, который даже запах соплохвостов перебивал.

Кстати, жутких монстриков осталось от силы штук десять. Они ещё подросли и теперь нас до них не допускали. Слишком большие и агрессивные, плюются огнём и пытаются выпить кровь. В общем, те ещё тварюшки.

— Мистер Поттер, надеюсь, вы помните, какой сегодня день? — в холле перед Большим Залом нас остановил Снейп-сенсей. Был он чего-то не в духе. Может, всё ещё расстраивался, что слизеринцы последнее место заняли на гонках?

— Да, сэр, — кивнул я, вспомнив, что сегодня семнадцатое — день жертвоприношения Годрику.

— Я буду ждать вас у своего кабинета после пятого занятия, — кивнул сенсей, резко развернулся и ушёл в Большой зал.

— К василиску пойдёте? — спросил Невилл.

— Ага.

— Думаешь, рогатая змея, которую подарили «Ильверморни», в порядке? — спросил Драко. — Вдруг василиск её съел? И, кстати, так ничего и не решили с тем, чтобы свои могли посмотреть на василиска… Может, мне с вами пойти? Под мантией невидимкой? — шепнул Малфой, который очень расстроился, когда узнал от меня, что мы с Пиквери ходили в Тайную комнату.

До этого он не переживал особо, потому что только два человека туда официально ходили. Даже на Криви как-то внимания не обратил, так как тот колдографии принёс и вроде как для дела был нужен. Но когда тот же Криви показал фотографии всех гостей из других школ со статуей и кадр, в котором я, а затем Грейс прыгаем в открытый ход, это стало его идеей фикс. Драко тоже захотел своими глазами посмотреть на василиска.

Беверли Годрику сразу понравилась, он даже перестал внимание обращать на всех нас. Попросил посадить её себе на морду, там как раз была плоская площадка, и утащил змеёну, пока не отняли. Вот и вся встреча, в принципе. Я про это несколько раз говорил Драко, но он упёрся, что тоже хочет. Даже набирался храбрости с крёстным по этому поводу поговорить, суицидник.

— Смотри, Гарри, — отвлёк меня от еды Малфой. — Снова ей улыбается.

— Вижу, — согласился я.

Да, тот парень из делегации Ильверморни, я узнал, что его зовут Дюк Уоллес. Учился он на шестом курсе, но уже был совершеннолетним. Дюк был главным соперником Грейс, и им двоим пророчили чемпионство. Мне уже даже близнецы Уизли, которые то ли по доброте душевной, то ли набирали очки в моих глазах, предложили «устроить какую-нибудь шуточку с Дюком». Учеников других школ распихали по курсам на занятия к нашим, и они учились вместе. От «шуточки с Дюком» я отказался, хотя, надо признать, после некоторых колебаний. Идея была слишком заманчивая. Но… Получалось, если я обращу на него внимание, то выйдет, что ревную и не доверяю Чжоу. Да и мелкие пакости тоже показательны: типа сам мелкий ещё и на взрослые поступки не способен.

Чжоу сказала, что они просто общаются за едой, и американец рассказывает ей про их школу. Даже чуть намекнула, что я же тоже общаюсь с Грейс Пиквери.

— Вон, как хвост распетушил, — тихо пробормотал Драко. — Он ей уже за столом чуть ли не бицепсы свои демонстрирует.

Я быстро доел и подошёл к своей девушке, бросив один предостерегающий взгляд на американца, от которого тот подавился сандвичем.

— Чжоу, у тебя сейчас Чары? А у нас нумерология. Пойдём, я тебя провожу.

— О, конечно, Гарри, — встала со своего стула Чжоу, и мы пошли несколько кружным путём в сторону кабинета чар.

— Мы с Дюком просто разговаривали, — начала оправдываться Чжоу, когда мы отошли подальше. — Правда, ничего такого. Он со всеми общается, с Мэриэттой тоже.

— Да я разве против? Я тебе доверяю, — я сжал её руку. — Он мне не нравится не потому, что заигрывает с тобой. Я… не знаю, как это объяснить. Словно ощущаю какой-то подвох.

— Словно он делает это специально, чтобы поддразнить тебя? В смысле не тебя, как тебя, а тебя, как Чемпиона Хогвартса? — задумалась Чжоу. — Но ты же не злишься, верно? Даже если это и так.

— Я не злюсь, но ты будь осторожней. Американцы, они… ну, насколько я понял, они приехали побеждать. Как единая команда. Они вроде как простодушны и открыты, но… Как-то искренне верят, что они лучше всех и всё принадлежит им.

— Прямо, как англичане, — захихикала Чжоу.

— Да, прямо, как англичане, — улыбнулся я. — Но серьёзно, у них пара ребят вовсю ударились по француженкам. А девчонки строят глазки дурмстранговцам. Я, конечно, верю в любовь, но… слишком как-то всё быстро.

— Ну… Они же немного старше, — пожала плечами Чжоу. — Но я тебя поняла, это может быть и провокацией.

— Ага, и я так расстроюсь, что меня сожрёт дракон, — довольно громко сказал я, наконец, почувствовав чужое присутствие. Дышит, как загнанная лошадь, слышно же за двести метров. Но догнал.

— Что? — округлились глаза Чжоу. — Ты… Ты узнал, что будет на первом задании?

— Осталось только узнать какой именно дракон и подготовиться.

— Но ты же сказал, что участников допустят с одними только палочками! — Чжоу замерла, словно собираясь с мыслями, и успокоилась. — Я что-нибудь посмотрю в библиотеке.

— Хорошо, поспеши на чары. Мне в ту сторону, — мы быстро поцеловались, пока никто не запалил, и она ушла.

Я проводил взглядом фигурку Чжоу, которую всю скрывала почти бесформенная мантия, и вздохнул. Скорей бы лето.

Надеюсь, после того как Дюк получил то, что ему было нужно, он отстанет от моей девушки. Н-да, не быть ему шиноби с такой сопелкой. Про драконов и так узнают, может, конечно, надо было ляпнуть о каких-нибудь мантикорах или грифонах, но чёрт с ними. Пусть готовятся. Я же обещал Алисе, что смертей и сильно пострадавших не будет.

* * *

— Вот, принёс, — перед дверью бывшего туалета появился Хагрид, который за ноги, словно странный воротник, держал на шее барашка. — Откормленный. А ещё я лягушек наловил, они уже в ил зарылись, но я достал. Для маленькой, — из необъятного кармана мне в руки перекочевал пакет с десятком земноводных.

— О, Беверли, наверное, будет рада, — кивнул я.

— Давайте приступим, у меня ещё много дел на сегодня, — нетерпеливо попросил Снейп-сенсей.

* * *

Годрик спустился изо рта статуи Салазара и показался мне ужасно довольным. На его морде по-прежнему была змейка. Она тоже выглядела радостной. Насколько радостными могут выглядеть змеи.

— Гарри! Мистер Снейп! — как всегда, поприветствовал нас Годрик.

— Мы принесли барана для тебя и лягушек для Беверли, она не оголодала здесь?

— Нет, Беверли ничего не ела, с тех пор как вы её принесли, она говорит, что тут очень много магии, и она совсем не чувствует голода, — ответил Годрик, тыкаясь в меня мордой, чтобы я сам посмотрел на рогатую змейку.

— Привет, — поздоровался я с ней. — Брошу лягушек в ваше озерцо? Когда проголодаешься, сможешь их поймать.

Змея с интересом свернулась клубком и сползла на пол, следуя к озеру. Годрик слопал барана и двинул за нами.

— Вода тёплая, они должны быстро оттаять, — я достал вялых лягушек и спустил их в воду.

Одна лягушка внезапно очнулась у меня прямо в руке, выскользнула, растопырив длинные желтоватые лапки, и куда-то бодро поскакала.

— Лови её, Беверли, а то убежит!

Мы с Годриком понаблюдали за охотой мелкой. При этом василиск тихонько шипел, подбадривая и «болея» за свою подружку. Лягушка, кстати, неплохо убегала, раззадоривая охотницу и нас. Впрочем, всё же последовал удачный бросок, и кое-кто даже квакнуть не успел.

— Я собрал яд, можно идти, — подошёл к нам и Снейп-сенсей. — О, первая охота?

— Похоже на то, — согласился я. — Слушай, Годрик, а драконы говорят на змеином? Они же типа ящерицы…

— Драконы? — удивился василиск. — Насколько я знаю, нет. Они не говорят. Либо я их язык не понимаю.

— А ты встречался с драконами? — уточнил я.

— Да, видел их давным-давно. Разве они ещё не вымерли?

— Нет. Нескольких даже на Турнир притащили. Будем с ними сражаться, — я помог Беверли, которая потяжелела и стала толстой возле горла, забраться на нос Годрика.

— Драконы опасны и агрессивны, особенно самки, — выдал василиск. — Их пламя очень болезненное. Будь осторожней, Гарри.

— Постараюсь, — я погладил предложенный язык.

— О чём вы говорили? — спросил Снейп-сенсей, когда мы двинулись назад.

— Да так… Скажите, сэр, судья сказал, что учителя не смогут нам помочь или подсказать, верно?

— Да, не смогут, — подтвердил сенсей, чуть напрягаясь. — Все, кто знает, дали клятву о неразглашении условий и деталей Чемпионам. Хотя… Есть много способов намекнуть и дать подсказку. Хочешь подсказку?

— О, нет. Я знаю, что на первом испытании будут драконы.

— Знаешь, откуда? Ты уже придумал, что будешь делать? — взял себя в руки сенсей. Похоже, что он всерьёз разволновался за меня. Может, ему только сегодня сказали?

— Ну, у меня есть несколько схем, но надо уточнить, точно ли надо убивать дракона… Боюсь, Хагрид не переживёт этого зрелища.

— Чт… — сенсей блеснул вытаращенными глазами и закашлялся, скрывая то ли возмущение, то ли смех. — Не думаю, что вам придётся кого-то убивать, мистер Поттер. Всё же Турнир это не гладиаторские бои, — наконец справился он с собой.

— А, ну тогда, план Б, — не удержался я от остроты.

— И почему сейчас мне жалко именно дракона? — хмыкнул Снейп-сенсей. — Вот несносный мальчишка!

— Северус, вы опять Гарри ругаете? — донеслась до нас из трубы нотация МакГонагалл. Мы как раз дошли до выхода из тайного подземелья.

— Я просто констатирую факт, Минерва, — выкрикнул обратно в трубу сенсей.

Примечание к части

Фанарты читателей:
Годрик https://vk.com/photo-119634594_439650018
Годрик и Беверли https://vk.com/photo-119634594_456239346

Часть 3. Глава 13. Первый Тур

24 ноября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Неделя до первого этапа турнира пролетела быстро. Я всё же воспользовался советом профессора Моуди и прогулялся до Хагрида, причём, вышел чуть пораньше назначенного времени, чтобы избежать ловушки, если та была. Н-да… увидел много чего интересного. И это были не совсем драконы. Может, надо было дать знать Хагриду, что я хм… к нему в гости пришёл? Но, с другой стороны, не обламывать же друга.

Как я понял, мадам Максим пронюхала, что привезут каких-то животных для Турнира, или ей Хагрид сам об этом намекнул, и пришла к нему в гости в избушку об этом выспросить. Не знаю толком, было у них что-то или нет, я только сдавленный шёпот слышал на французском, не понял ничего, причмокивания, ну и пыхтение Хагрида. Может, это они так целовались?.. В общем, я старался об этом не думать. Не дай Мерлин увидишь, потом сам «обливиэйт» захочешь, чтобы здоровую психику сохранить.

Ближе к полуночи они угомонились, и Хагрид сказал мадам, что ждёт кое-кого, после чего сможет ей кое-что интересное показать. К двери избушки проковылял профессор Моуди, который настороженно обшаривал взглядом округу. Оказалось, что меня в мантии он заметил. Впрочем, возможно, он видел только чары, наложенные Хигэканэ. Шизоглаз мне кивнул, а в дверь избушки стукнул своим посохом.

— Хагрид, ты хотел посмотреть на тех зверюг, они как раз на поляну выгружаются по регламенту. Сходи, может, кого знакомого увидишь, — громко сказал он.

Хагрид высунул в щель только голову и тихо сказал.

— Да-да, я сейчас. Всё в порядке? Он пришёл? — это, кажется, про меня было.

— Да. Пойду в замок, — сказал Шизоглаз и заковылял в Хогвартс. Когда проходил мимо меня шепнул: — Поттер, иди с Хагридом, посмотри.

Я в ответ промолчал. А Хагрид потащил с собой и мадам Максим. Ну что, заслужила, наверное. Чарли Уизли, которого я узнал в толпе драконологов, был не очень доволен, что Хагрид пришёл с директрисой французов, но мой большой друг включил такого дурачка, что я только подивился.

Впрочем, по моим расчётам, про драконов уже как минимум несколько дней знали все чемпионы, так или иначе. Благодаря Хагриду я увидел их перед туром и даже узнал породы: валлийский зелёный, венгерская хвосторога, китайский огненный шар и шведский тупорыл. Вообще-то в масштабах Годрика драконы были не очень-то большие, даже маленькие. И в сравнении с орфами они были намного ниже псиц в холке, а в длину такие же: около четырёх-пяти метров от морды до кончика хвоста. Драконы были похожи на ящериц с крыльями, только венгерская хвосторога, по сути, относилась к подклассу виверн, то есть конечностей в отличие от остальных у неё было не шесть, а всего четыре. Передних лап не было, точнее, крылья и лапы были объединены, примерно как у летучих мышей. Зато и крылья за счёт этого были очень сильные. Основная опасность у драконов была в их огне, который они запускали дальше, чем длина их тела. Плюс зубы, когти, буйный злобный нрав и полная неприручаемость. Впрочем… и церберы считались неприручаемыми. Сумасшедших не было к таким опасным тварям соваться. Кто знает, как обстоят дела с драконами?.. В любом случае, разбираться с этим точно не мне.

В ту ночь с субботы на воскресенье я видел, как драконологи толпой усыпляли будущих «гладиаторов». Магия очень плохо слушалась, и словно осыпалась по бронированной чешуе ящеров, и только усилия сразу шести-восьми магов давали результат. Плюс Чарли упомянул, что в еде их питомцев ещё и вдобавок было снотворное. А из этого напрашивался определённый вывод.

* * *

— После обеда все уроки отменили. В два часа уже всё начнётся, — первым нарушил гнетущую тишину, которая была за завтраком, Драко.

— Откуда ты узнал про уроки? — удивилась Гермиона, осторожно поглядывая на меня.

— На доске объявление было написано, — пожал плечами Малфой. — А ты знаешь, когда тебя туда вызовут, Гарри?

— Нет, не знаю, мне никто ничего не сказал толком, — ответил я, отрываясь от овсянки.

Про драконов все друзья и половина факультета узнали ещё вчера — не выдержали близнецы — и народ ходил каким-то пришибленным. Поэтому в принципе я и не хотел, чтобы они узнали, чего зря волноваться. Правда, что удивительно, слух дальше нашей гостиной не ушёл.

— Дайте поесть, — попросил я друзей, которые все смотрели на меня огромными грустными глазами. — От ваших взглядов не по себе делается.

— Да, да, извини, Гарри, — смутилась Лаванда. — Ой, а может, ты будешь мой тост с джемом, мне что-то совсем не хочется?

— А у меня яблочко осталось после вчерашнего ужина, будешь, Гарри? — спохватилась Фэй.

Через мгновение я был обложен какими-то конфетами, яблоками, пирожками и бутербродами. Ну, точно, как последний завтрак мне собирают.

— Э… спасибо, это очень мило, — пробормотал я, чувствуя, как краснею от смущения. — Ну, вы чего все? Всё нормально будет, у меня есть план… даже несколько. Так что не стоит переживать. Просто приходите поболеть за меня и всё.

— Конечно, мы придём, Гарри! — сказала Гермиона, и все согласно зашушукались и закивали. Мои слова были переданы всем остальным по столу, а то народ не ел, а на меня заглядывался.

— Гарри, — остановила меня Алиса, когда я со всеми пошёл было на чары, — ты на сегодня освобождён от уроков. Идём со мной.

* * *

— И вот этот акромантул, Окума, которого мы в Чёрных Пещерах подрасти оставили, бежит вперёд Кибы и всей его родни ко мне, выпучив восемь глаз, и я понять не могу, это он от церберов убегает или обрадовался моему появлению и ко мне так чешет, в ногах путаясь… — скармливал я очередную байку про своих животных Алисе, которая, хихикая, подливала мне чай. Время до начала первого этапа Турнира за болтовнёй пролетело незаметно. Намного лучше похоронного настроения друзей, которые слишком сильно волновались за меня. Я даже успел расслабляющую «ванну» в онсэне принять в мире Чёрных Пещер.

— И что дальше?.. — спросила Алиса.

Но мой рассказ прервал требовательный стук, и в апартаменты Алисы после её короткого пасса рукой, открывающего двери, вошла МакГонагалл.

— Поттер, чемпионы уже ушли. Пора готовиться к первому туру, — сказала она, лицо у неё было встревоженное и слегка недоумённое, когда она застала нас за чаёвничанием.

Может, думала, что я с Алисой должен был какие-то приёмы разучивать прямо перед боем, то есть заданием? Да я, вроде, всё уже сделал. Фуин-блоки, защищающие от огня, на одежду нанёс и активировал, лишние палочки припрятал в комнате, кунай, правда, оставил, так это и как бы и не оружие, просто, мало ли что-то подковырнуть придётся.

— Хорошо, — я поднялся с уютного кресла, которое нагрел.

— А вам, миссис Лонгботтом, следует пойти в Загон, чтобы присмотреть за порядком на трибунах зрителей, — сухо сказала МакГонагалл.

* * *

Наша декан довела меня до большой палатки участников и, пожелав мне удачи, ушла.

Все уже были в сборе. Крам сидел на стуле и хмурился. Флёр выглядела бледно и как-то подрастеряла свою самоуверенность. Грейс коротко кивнула мне, но тоже без обычных улыбок. Улыбался только Людо Бэгмэн. Выглядел он ярко. И на нём была забавная черно-жёлтая мантия в поперечную полоску, отчего он казался толстым шмелём. Драко говорил, что он был известным игроком, кажется, играл то ли за вратаря, то ли за загонщика в «Уимбурнских осах» — мантия была старая и явно с тех ещё времён.

— Наконец-то пришёл Гарри! — жизнерадостно заявил он. — Проходи, чувствуй себя, как дома.

Я поздоровался и присел на свободный стул.

— Итак, раз все собрались, я объясню вам, что делать! — сказал Бэгмэн и продемонстрировал нам красный шёлковый мешочек. — Здесь копии и очерёдность тех, с кем вам придётся сразиться. Вашей задачей будет завладеть золотым яйцом. А теперь по очереди опускайте руку в мешок и доставайте то, что приготовила вам судьба. Дамы вперёд.

— Можно я, — тут же спохватилась Флёр и подошла к Бэгмэну первой.

Думаю, если мадам Максим узнала подробности вплоть до пород, то Флёр хотела сразиться с кем-то определённым. Копии драконов вполне прощупываются. Хвосторогу-виверну точно можно ото всех остальных отличить. Её я и планировал взять себе. По всем показателям и тому, что я видел в лесу, она самая опасная, даже огнём плюётся на все пятнадцать ярдов, а не на пять-семь, как остальные драконы, плюс на хвосте у неё типа шипастой булавы, которой она неплохо орудует, из-за чего и получила своё название.

— Валлийский зелёный, номер два, — прокомментировал выбор Флёр Бэгмэн. — Мисс Пиквери.

Грейс вытащила китайского огненного шара под номером три.

— Может быть, следующим будет Гарри? — вопросительно взглянула она на Бэгмэна. — Он же помладше…

— Да, конечно, Гарри, выбирай! — улыбнулся мне наш толстый ос, протягивая красный мешочек.

Я нащупал свою виверну и вытащил её, мой номер был четвёртым. Крам, которому достался шведский тупорыл и первое сражение, с удивлением посмотрел на меня. Он явно не рассчитывал на то, что я достану самого опасного дракона.

— Ну вот, выбор сделан! — снова улыбнулся нам Бэгмэн. — С этими драконами вам и придётся встретиться. На шее номерки с порядком вашего выхода. Я вынужден вас оставить, я сегодня ещё и комментирую тур. Мистер Крам, по свистку идите на арену. Понятно?

— Да, — Виктор Крам снова покосился на меня и кивнул.

— Гарри, можно тебя на два слова? — неожиданно попросил меня Бэгмэн. Мы вышли наружу.

— Ты как, Гарри? Я могу чем-то тебе помочь? — участливо спросил он. — Ты вообще готов? А то у меня есть пара идей, я мог бы что-то тебе подсказать.

Ещё один «помощник», я от Шизоглаза с его «идеями» еле отделался.

— Не думаю, что это стоит делать, мистер Бэгмэн, это было бы нечестно по отношению к другим участникам.

— Ну ладно тогда, — протянул наш судья. — Ой, мне пора бежать!

Как раз прозвучал свисток. Зрители взревели, приветствуя Крама. Бэгмэн испарился, а я вернулся в палатку.

Девчонки сидели по разным углам и молчали. Я тоже сел на стул и ушёл в себя. Не то чтобы я волновался, но сделать-то уже всё равно ничего не могу, так что и слушать, что там говорит комментатор и как реагируют зрители, не было смысла. В любом случае мне Малфой всё расскажет. А Колин Криви обещал, что сделает колдографии с тура.

Я почувствовал, что палатка опустела, но открыл глаза только когда раздался четвёртый пронзительный свисток.

Мой выход.

На поляне соорудили приличных размеров загон. Вокруг установили трибуны со зрителями. На дальнем краю виднелась хвосторога, которую, видимо, только привели, она дёргалась и махала хвостом, оглядываясь и скалясь на зрителей. Возле неё я увидел яйца, среди которых было и золотое. Я не смотрел на неё. Точнее, смотрел сквозь неё, не проявляя ни агрессии, ни любопытства. Всё же все мои планы были для дракона слишком печальны. Я долго думал, как же забрать яйцо и не навредить животному, пока не вспомнил о Греции и фулихорах. Домовые-цветы, которые ухаживали за хищниками. Те не нападали на них из-за того, что не чувствовали ничего. В конце концов, никто не запрещает попробовать «план b», если не выйдет. В Чёрных пещерах я сходил в онсэн, а после обтёрся засушенной мятой и лавандой, чтобы перебить человеческий запах. Мантию надел чистую, а мои фуин не только защищали от огня, но и создавали вокруг меня охлаждающий и звуконепроницаемый кокон. Так что снаружи я был не теплее окружающего воздуха. Всё же очень многие змеи, ящерицы ориентируются в пространстве в том числе от своих ощущений тепла и могли слышать, как бьётся сердце. Годрик, например, слышал стук моего сердца, когда я только был у дверей в тайную комнату.

Моё сердце билось медленно, я был спокоен и сосредоточен, и по идее звуки моего сердца дракон не должен был слышать, а никаких намерений я не выпускал.

Зрители кричали, хвосторога оглядывалась на трибуны, полные людей, и угрожающе верещала, размахивая хвостом и подгребая к себе яйца.

Я приближался, двигаясь только тогда, когда она отворачивалась. Большинство животных замечают лишь движущиеся объекты. Особенно рептилии.

— Какую странную тактику избрал Гарри, — взволнованно комментировал Бэгмэн. — Смотрите, дракон словно совсем его не видит! Но почему? Гарри даже не достал палочку!.. Что же будет?.. Мерлин, я так волнуюсь!

Конечно я не достал палочку, палочка, как и любое оружие, провоцирует намерения. Безоружным есть шанс подойти очень близко.

Моя виверна была прикована за шею к большому камню и ещё вкопанному столбу, видимо, для надёжности. Цепь была достаточно длинной, чтобы опасаться её уже за двадцать ярдов от яиц. Со слов Чарли Уизли, она выпускает струю пламени на пятнадцать ярдов.

Кажется, зрители поняли мой манёвр и начали всячески отвлекать на себя дракона, улюлюкая и оглашая загон дуделками.

— Пока это самое быстрое прохождение испытания, — продолжал разглагольствовать Бэгмэн. — Гарри уже в пяти ярдах от дракона. Неужели хвосторога так его и не увидит? Это кажется совершенно невероятным!

Ага, как же не увидит… Если яйцо пошевелить, то обязательно увидит, что за странные камни-люди на её гнездо покушаются. Но половина дела уже сделана. Я на месте.

Яйца под драконицей… Хм… Странно… Какие-то они… Неживые все. Словно обманки. Но так даже проще, а то вдруг бы яйцо разбилось, получил бы нагоняй.

— Гарри достал палочку… Что же он будет делать?! — прокомментировал мои действия Бэгмэн. — Но… Что он делает? Он не нападает на дракона? Что происходит? Вы видели?

Он что, идиот? Если бы я напал на дракона… Снейп-сенсей уже по этому поводу высказался.

Палочку, ту самую обманку из остролиста, я трансфигурировал в кунай и метнул его в небольшой камень, который был у подножия условного «гнезда». Пока мне везло, гнездо насыпали из камней, но соорудили его так себе, да и после остальных, видимо, оно чуть повредилось. Камень я выбил, и это повлекло к осыпанию одной из стенок, из-за чего и одно из яиц, которое было с края, тоже укатилось под склон.

Хвосторога, конечно, сразу заметила шевеление под собой и заволновалась. Ей надо было сделать несколько шагов из гнезда, чтобы вернуть туда своё яйцо. Этим шансом я и воспользовался, хватая золотое яйцо и одновременно задирая свою мантию и приклеивая ткань наподобие кармана: мне нужны были свободные руки. В карман я одним движением затолкал трофей, хвосторога, которая была в двух шагах, конечно, сразу меня увидела, да и фуин охлаждения я повредил, но это тоже нарочно, чтобы немного театральности добавить.

— Есть!.. Он достал! — крик Бэгмэна размазался в ушах, так как я использовал магическое ускорение и, увернувшись от шипастого хвоста, запрыгнул на охреневшую от моих действий хвосторогу и побежал прямо по её хребту навстречу пасти. Сама на себя она, к счастью, не додумалась дышать огнём, хотя, думаю, драконья шкура бы выдержала. Но, видимо, инстинкт.

Виверна верещала на низкой ноте, или это просто я так слышал, но цапнуть попыталась, выгибая шею, как блоху выкусывая. Мимо просвистел хвост: чуть сама себе по башке не дала, дурочка. Но я уже оттолкнулся от удобной площадки на голове и сиганул ввысь, перекувыркнувшись в воздухе и делая воздушные шаги, чтобы побыстрей увеличить расстояние между нами. Сзади полыхнуло: она вспомнила о пламени. Но я уже пересёк ту самую черту, до которой ей было не достать.

— Вот это да!.. — вопил Бэгмэн, когда ко мне вернулся слух. — Вы это видели?! Вы это видели? Вы видели это? — его явно заело.

Алая молния Хогвартса, ага.

Я помахал рукой и достал из своего кармана кенгуру трофей, демонстрируя его зрителям. Немного красуясь, я поднапрягся, левитируя свою палочку, которую превратил в кунай, из-под задницы разозлённой хвостороги, и трансфигурировал свою обманку обратно.

— Это невероятно! Гарри Поттер! Я аплодирую стоя! — вопил Людо Бэгмэн. — Самый юный чемпион быстрее всех завладел яйцом!

Я вернулся в палатку, там уже была МакГонагал.

— Прекрасно, Поттер! — воскликнула она, хватая меня. — Это было великолепное выступление.

— Спасибо, мэм.

— Ты шатаешься, о Мерлин! Скорее в палатку к Помфри!..

Да ладно, у меня просто адреналиновый откат и небольшое магическое и физическое истощение. Во-первых, надо было пообедать, когда Киба предлагал, а, во-вторых, не надо было красоваться с беспалочковой левитацией куная. Тридцать ярдов да из-под задницы дракона… Это было самое тяжёлое из всего моего «выступления».

Но, кажется, я отключился, не успев это сообщить.

Примечание к части

Фанарты к главе
https://vk.com/photo-119634594_439765049
https://vk.com/photo-119634594_439337123

Часть 3. Глава 14. Лавры победителя

24 ноября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Гарри! Гарри, ты как? — сквозь темноту забрезжил свет, и через ресницы я увидел взволнованное лицо МакГонагалл.

— С вашим Поттером будет всё в порядке, — с другой стороны раздался строгий голос сенсея. — Он просто слишком много выпендривался и в результате потерял сознание от банального магического переутомления. Лёгкого переутомления. И он уже пришёл в себя.

Я открыл глаза и состроил самую виноватую физиономию, на которую был способен. Снейп-сенсей тихо фыркнул, показывая, что совершенно на это не купился.

— Хватит изображать из себя томную барышню, Поттер, — хмыкнул сенсей. — Вам пора показаться публике. Судьи сейчас объявят оценки.

— А что ты ему дал, Северус? — спросила МакГонагалл. — Он быстро очнулся.

— Обычное укрепляющее, — после секундной паузы ответил Снейп-сенсей, чуть закатив глаза. — Но даже похлопывание по щекам тоже возымело бы действие. Минерва, ты совсем с ума сходишь из-за своего героя. Не было нужды отправлять ко мне патронуса. А с диагностикой справился бы даже третьекурсник.

— А что мадам Помфри? — чуть удивился я.

— Она занимается другими Чемпионами. Действительно ранеными, — сострил сенсей.

— Я не знала, можно ли тебя передвигать, Гарри, — чуть смущённо ответила мне МакГонагалл, тем не менее метнув из-под очков возмущённый взгляд на Снейпа-сенсея.

— Так кто-то сильно пострадал? — заволновался я, поднимаясь с земли, на которую «прилёг».

— Почти все получили лёгкие ожоги, но это пройдёт, так как помощь была оказана немедленно, — ответила МакГонагалл. — Думаю, друзья всё тебе расскажут. А теперь иди. Тебя ждут судьи. Вот твоё яйцо, не забудь.

Я направился в указанном направлении, прошёл мимо ещё одной палатки, из которой доносилось возмущённое ворчание мадам Помфри, и оказался на небольшой площадке, которая тоже выходила на загон. Видимо, этим путём Чемпионы выходили из загона после своего задания, а я вернулся в первую палатку, в которой проходила жеребьёвка.

— Гарри! — окликнули меня знакомые голоса, и, обернувшись, я увидел чуть запыхавшихся Драко, Невилла и Чжоу.

— Держи, Чжоу, — я передал трофей своей девушке. — Мне сказали выйти, чтобы узнать результаты.

— Ты был лучше всех, — прошептал Драко.

— Что это с тобой? — удивился я, странному сипению из уст Малфоя.

— Он голос сорвал, — пояснил Невилл. — Мы подождём тебя, Гарри, — он с интересом рассматривал золотое яйцо в руках Чжоу.

— А пойдёмте со мной, чего стоять тут? — решил я. — Все равно всё уже кончилось, так что можно, наверное.

Друзья радостно улыбнулись и последовали за мной.

Хвосторогу уже увели, зрители, завидев меня, приветственно завопили.

На вышке, задрапированной золотой тканью, началось какое-то шевеление. В воздухе появилась цифра восемь. Я пригляделся, что цифра появилась над мадам Максим, такую крупную даму даже с такого расстояния сложно не увидеть. Похоже, что судьи ставили оценки сразу, но их не объявляли вслух, чтобы другие чемпионы не слышали. Я узнал также полосатый костюмчик Людо, который сидел пятым, третьим в шестёрке судей блестел Хигэканэ. Между ними темнела кожа директора Пиквери, значит второй и шестой судьи либо Крауч, либо Каркаров. Следом за мадам Максим мне поставили девятку. Значит, второй Крауч. Хигэканэ тоже выставил девять. Директор «Ильверморни» поставила восемь. За ней десятка от Людо. Последний судья долго мялся, из-за чего зрители уже начали роптать. Каркаров выставил четвёрку, отчего все возмущённо загудели.

— Вот… какой нехороший человек этот мистер Каркаров! — возмущённо прокомментировала последнюю оценку Чжоу. — А Краму поставил десятку! И остальные не топили чужих чемпионов. По крайней мере, ниже семи не ставили. Вы теперь с Виктором Крамом на первом месте, третье место за Грейс Пиквери, последняя — Флёр Делакур.

По Драко было видно, что он тоже многое хочет сказать, но не может: в серых глазах стояла мука. Невилла явно прорывало, но он терпел, видимо, не желая соревноваться в красноречии с Малфоем, когда то к нему вернётся.

— Ну и чёрт с ними, с оценками, — отмахнулся я. — Сейчас дойдём до Хогвартса, я что-нибудь выпрошу на кухне, а то есть очень хочется, и вы мне всё расскажете в подробностях. А если к Драко голос не вернётся, он будет рисовать, как всё было, — сострил я, подмигнув лучшему другу.

— Ой, а у меня есть с собой несколько сандвичей! — спохватилась Чжоу и достала из сумки бумажный свёрток. — Захватила с обеда. Тебя не было, и я подумала…

— О, как круто! — воодушевился я, забирая аппетитно пахнущие бутерброды с сыром и ветчиной и чуть не подавившись набежавшей слюной. — Ты чудесная девушка! — я жадно впился в еду, которая буквально «взорвалась» во рту оттенками вкуса.

Мы спустились на тропу и направились к замку. Правда, я только успел доесть сандвич, как из-за деревьев появился рыжий парень, в котором я узнал Чарли Уизли.

— Гарри! Вот ты где! — остановил он меня, проигнорировав всех остальных. — Это было так здорово! Я побежал посылать сову маме: поклялся всё подробно ей написать. Она за тебя сильно переживает. Меня попросили передать, чтобы ты не уходил, тебя ещё в палатке Чемпионов ждут. Бэгмэн всех собирает, чтобы что-то сказать.

Сказав это, Чарли скрылся. У меня мелькнула мысль, что неплохо было бы тоже отписаться Сириусу и брату. Сириусу я ещё вообще про Турнир не писал, а вот Дадли намекнул о том, что в первом испытании нас ждёт небольшой филиал «Парка Юрского периода».

— Вы меня не ждите, — попросил я друзей. — Идите в Хогвартс. Встретимся на спортивной площадке во дворе нашего донжона. Может, твоя мама, Невилл, сможет помочь Драко с его проблемой?

— Яйцо, наверное, тебе лучше взять с собой, — сказала Чжоу. — Вдруг вам скажут что-то про него, или попросят открыть.

— Открыть? — заинтересовался Невилл.

— Да, я заметила тут петельки, оно должно открываться, — скромно потупилась Чжоу, показывая нам еле заметные швы на гравированном «кружевами» металле.

— Ладно, увидимся, — я забрал яйцо, быстро чмокнул Чжоу в щёку и побежал к палатке, с которой начиналось это испытание.

Снова прибыл последним: и Людо, и остальные Чемпионы, местами забинтованные и пахнущие лекарствами, но уже совершенно в другом настроении, были на месте.

— Молодец, Гарри, — сказала Грейс. — Это было круто! А почему дракон тебя не видел? Какие чары ты использовал?

— Многие животные видят только движущиеся объекты, — пожал я плечами. — Драконы не исключение. Так что никаких чар.

— А если бы он всё равно тебя заметил? — спросил Крам, на левом предплечье которого была густо наложена оранжевая мазь против ожогов.

— Значит, я бы использовал другой план, — улыбнулся я.

— Вы все молодцы, — прервал нас довольно сияющий Людо. — Но я хочу вкратце рассказать вам о следующем туре. До него целых три месяца. Он состоится двадцать четвёртого февраля в девять тридцать утра. А пока вам всем предстоит хорошо подумать. Взгляните на свои золотые яйца, они открываются… Нет, не спешите их открывать сейчас, мисс Пиквери. Сделаете это потом. В яйце находится подсказка и ключ ко второму заданию. Всё ясно? — Людо убедился, что все кивнули, и расплылся в довольной улыбке. — Тогда вы можете быть свободны и идти праздновать и отдыхать.

Мы встали, и все вышли из палатки. Флёр Делакур отстала, а потом и вовсе куда-то свернула с тропы, а Грейс и Виктор держались рядом со мной, поглядывая уже друг на друга.

— Гарри, можно тебя поговорить? — нарушил молчание Крам.

— «С тобой поговорить», — поправила его Грейс.

— Да, — согласился Виктор, ещё сильней обычного нахмурившись.

— Хоро… — почти согласился я, но внезапно ощутил чьё-то пристальное, как кунай в спину, внимание.

— Что? — тоже остановилась Грейс. Виктор вопросительно посмотрел на меня.

— Кое-что важное вспомнил, — хмыкнул я. — Давай чуть позже, ладно? Меня сейчас друзья ждут и девушка. Поговорим сразу после ужина.

— Да, — согласился Виктор.

— Я побежал! — махнул я товарищам по Турниру и припустил к Хогвартсу.

Слежка за мной продолжилась. Что за напасть? Чары что ли какие-то? Но очень похоже на человека. Может, крыса Петтигрю?! Я бежал, внимательно осматриваясь и стараясь заметить серого пронырливого зверька, бегущего за мной, но как будто никого не было. Это было очень странно. Может, всё же чары? Но куда их подвесили, если они точно не на мне: я уже дважды сменил циркуляцию магии.

Я остановился и сделал вид, что завязываю шнурки на ботинках, чтобы определить опасность. Та как будто пропала. Ничего не понимаю! Что за ерунда?!

— Мистер Поттер, ну вы, наконец, дадите мне интервью? — внезапно из кустов на меня выскочила белокурая дамочка в зелёной мантии, и я узнал ту назойливую журналистку. В её руках было длинное зелёное перо. А глаза за очками сверкали, как у хищника, загнавшего свою жертву.

— Э?.. Простите, а вы кто? — закосил я под дурачка, напряжённо раздумывая.

Неужели это она за мной следила? Но как?! Ни листик не шелохнулся в Запретном лесу, ни травинка не примялась? Ни следов на дороге не осталось… Да и бежать в таком довольно узком и стесняющем движения наряде, ещё и на каблуках… Нет. Тут даже мантия-невидимка не поможет. Она явный анимаг. Но никаких животных я не заметил. Может, она обращается в птицу? Загадка…

— Специальный корреспондент «Ежедневного пророка» Рита Скитер, — заявила она, — редакция направила меня освещать проведение Турнира Четырёх школ.

— Да, я помню, как вы взяли интервью у Гилдероя Локхарда, — улыбнулся я ей. — Гениальная статья вышла. Просто гениальная. Как там было?.. М… «Что таит коварная и обаятельная улыбка бывшего почётного члена Лиги защиты от тёмных сил? Гилдероя Локхарта оболгали, заставив замаливать грехи, которых он не совершал, или он также невыносимо грешен, как и прекрасен?» — цитату удалось выдать без тени улыбки. — У вас настоящий талант, миссис Скитер.

— Мисс Скитер, — поправила меня она, довольно растягивая губы, накрашенные яркой помадой.

— Погодите-ка! Рита Скитер! Точно! Я обращал внимание на ваши статьи, когда читал «Ежедневный Пророк». Летом, помню, вы разгромили Министерство и подготовку к Чемпионату мира по квиддичу. Давно хотел с вами познакомиться! Я представлял вас гораздо старше, и не такой красивой. Знаете, такой умудрённой опытом дамой, возможно даже мужчиной, который взял псевдоним, чтобы раскрывать все сенсации! Вам надо под статьями делать ваши фотографии, тогда они будут ещё более популярны!

Журналистка смущённо захихикала, поправляя очки.

— Ах, Гарри, ты такой милый мальчик…

— Мне так жаль, но я не смогу дать вам интервью, мисс Скитер, — изобразил я грустную мину. — Уверен, что вы знаете мою историю: я же несовершеннолетний. Мой крёстный далеко, так что получить разрешение на это будет очень сложно. Когда-то я уже давал интервью «Пророку…» насчёт василиска, помню всю эту процедуру. Пришлось даже с адвокатом прийти, и каждое слово он проверял, чтобы всё точно было. Но вы точно можете взять интервью у нашего декана — Минервы МакГонагалл, она, наверное, будет рада. Или у нашего директора…

— Но… Но как же, — округлила она рот, явно растерявшись.

— Ну, вот мы и пришли! Всего доброго, мисс Скитер, будет интересно почитать вашу статью про Турнир! Я поклонник вашего писательского таланта, знайте это, — с этими словами я от неё сбежал.

К счастью, больше она меня не преследовала, и я мог спокойно дойти до друзей, которые ожидали меня на спортплощадке.

Я на самом деле давно брал на заметку Риту Скитер. Слишком уж её статьи отличались от печатного однообразия «Ежедневного Пророка». Самое главное она не стеснялась критиковать власть, устоявшиеся традиции или новые законы, а сфера её интересов была обширной: от новых рецептов мадам Паддифут, до политики Министерства.

По характеру её статей это были различные сплетни и сенсации. Если особой сенсации не было, то мисс Скитер их немножко выдумывала. Факты оставались фактами, а вот их подача… Это на самом деле было целое искусство. Написать так, что читатели начинали сомневаться и в самых добрых намерениях. Я нисколько не покривил душой, сказав ей, что являюсь поклонником её таланта. А теперь, когда выяснилось, что она не просто что-то придумывает, а скорее всего, раскапывает грязное бельишко путём подслушивания и слежки за объектами своих статей. Подслушанное не считается «интервью», у неё постоянно мелькало в текстах что-то вроде «из достоверного источника мне стало известно…», значит, сама следила. Такой «талант», как некая скрытная анимагия, открывала для мисс Скитер очень интересные перспективы. Может, она в хамелеона превращается? Но они, кажется, медлительные.

Не стоило недооценивать прессу. Скорее всего, скоро уже начнётся предвыборная гонка за будущее кресло Министра Магии, а значит, статьи про Чемпионат, которые обвиняли Министерство и существующего министра — Корнелиуса Фаджа — в халатности и недобросовестности, были лишь первыми ласточками. Кто сможет перетянуть на себя Риту Скитер, в итоге будет влиять на общественное мнение, а значит и на политику магической Британии. Интересно, вступит ли нынче в борьбу дедушка Драко? По крайней мере, в газете была довольно большая статья о том пожертвовании в Больницу Святого Мунго, о котором упоминал Фадж.

Впрочем, политика это не моё…

— Гарри! — заметили меня друзья.

На спортплощадке собрались Чжоу, Драко, Невилл, Гермиона, Луна, Блейз, Келла, Лаванда Браун, сёстры Патил, Ханна Аббот и Сьюзен Боунс, Рон Уизли с близнецами и Джинни, Дин Томас и Симус Финниган, Кевин Тёрнер, Колин Криви, Фэй Данбар, Анджелина Джонсон, Алисия Спиннет и Кэти Бэлл, в общем, все друзья, так сказать, первого и второго порядка.

— К Драко вернулся голос, — заявил Невилл, и все рассмеялись.

— Мы так за тебя болели! Это было очень круто! Я чуть тоже глотку не надорвал! Думала, сердце из груди выскочит! Этот дракон был самым жутким из всех! А яйцо куда больше, чем сверху казалось, — наперебой загалдел народ. Каждый пытался что-то сказать.

— Берите яйцо, можно смотреть, но пока не пытайтесь его открыть, — я передал трофей друзьям. — Не знаю, что там может быть, нам сказали, что это очередная загадка. Следующий тур только в конце февраля будет, а пока сказали думать над яйцом.

— Может, всё же попробуем открыть? — широко улыбнулись близнецы Уизли.

— Ну, давайте, только отойдите ото всех, а то вдруг там что-нибудь… — пожал я плечами. Как там справился с заданием Гарри, я совершенно не помнил, но если он справился, то и я смогу, наверное.

Близнецы отошли с яйцом от нас и, изучив его минутку, открыли, нажав на петельки. Из яйца полыхнуло золотым светом и нас накрыли жуткие звуки, словно кто-то вопил и царапал стекло куском пенопласта. Мы заткнули уши, а близнецы заткнули яйцо.

— Думал, что я ещё сегодня вдобавок оглохну, — глубокомысленно изрёк Малфой. Все захихикали.

— Видимо, не всё так просто. Постарайтесь не открывать это больше. Пока. Ну так что, расскажете мне про остальных, кто как справился со своими драконами? Только, чур, не все сразу!

* * *

На спортплощадке мы проторчали до самого ужина, впрочем, там мы «зависали» всего два часа, бурно обсуждая первый тур. Пока уводили-заводили драконов, пока мы проходили испытание, потом напутствие Бэгмэна и встреча со Скитер: я добрался до Хогвартса только к пяти часам.

Если подытожить то, что мне в лицах и красках рассказали друзья, получалось, что шведского тупорыла Виктор Крам временно ослепил каким-то заклинанием, потом подобрался к яйцу. Драконица сильно разозлилась и ярилась, поливая всё вокруг себя огнём, рука Крама немного пострадала.

Флёр Делакур использовала какую-то «вейломагию» и попробовала усыпить валлийского зелёного, но её отвлёк Бэгмэн. И получается, что «случайно» — об этом было много споров — разбудил. Из-за внезапного пробуждения и обнаружения возле гнезда человека, драконица пыхнула огнём и запалила на Флёр юбку, к счастью, та догадалась призвать воду и почти не пострадала, хотя и оголила ножки почти до середины бедра.

Рон, который много прочёл о драконах из-за брата Чарли, сказал, что валлийский зелёный самый миролюбивый и единственный известный травоядный дракон. Он отличается очень гладкой, почти незащищённой грубой чешуёй кожей и когда-то давно были даже погонщики драконов, которые летали именно на валлийских зелёных. Видимо, поэтому Флёр так хотела достать именно его, да и распознать его было можно среди всех фигурок. Кстати, свою мини-хвосторогу я подарил Чжоу.

Про Грейс Пиквери рассказывали наперебой. Она сражалась с китайским огненным шаром. И народ спорил, могла ли она так делать или нет. Грейс использовала манящие чары, и к ней прилетел круглый щит, который защищал от огня. По идее вошла-то она только с палочкой, а дальше только твоё воображение. Грейс трансфигурировала несколько камней в корову, отвлекая драконицу, и добежала до гнезда, но была замечена. Огненный шар выстрелила своим пламенем, которое походило на очень большой файербол, но щит защитил Грейс: она успела захватить яйцо и аппарировала с ним на край загона, подальше от драконицы. Судьи поставили ей сорок шесть баллов. Семь и шесть поставили соответственно мадам Максим и Каркаров, восьмёрки — Хигэканэ, Крауч и Бэгмэн, директриса «Ильверморни» оценила выступление внучки на девятку.

* * *

А когда мы вышли в Большой Зал на ужин, то все столы, в том числе стол Слизерина, поприветствовали меня единым рёвом, даже Хигэканэ пришлось, улыбаясь в бороду, успокаивать разбушевавшийся Хогвартс. На меня через весь зал смотрел Виктор Крам, и я кивнул ему, сигнализируя, что помню о его просьбе.

Ужин прошёл быстро, нам накрыли «полупраздничный» вариант, когда несколько мясных блюд на выбор, и я с удовольствием насыщался. На спортплощадке пришлось ещё раз показать воздушные шаги, их повторил Драко, и даже ускорение немного показал, пока только Невилл и Блейз были готовы физически для таких тренировок, многие парни ходили в наш клуб шиноби и понимали, что к чему, объясняя девчонкам.

— Я догоню, идите, у меня ещё есть одно дело, — махнул я друзьям.

Крам поджидал меня в алькове.

Примечание к части

Фанарт к главе https://vk.com/photo-119634594_440008028

Часть 3. Глава 15. Разговоры разной секретности

27 ноября 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

— Так значит, Крам тебе сказал, что это яйцо надо раскрыть и слушать в воде? — снова, с оттенком недоверия, уточнил Драко, которого я взял с собой в ванну старост, пароль от которой шепнул нам Руфус Фадж.

Я вспомнил вечер четверга после первого тура и мнущегося Крама, который подбирая слова, вставляя вперемешку что-то то ли на болгарском, то ли на русском, пояснил мне о яйце.

— А вдруг это какая-то ловушка? — Малфой неодобрительно покосился на мой трофей, вырванный из лап драконицы.

— Насколько я понял… Эм… Крам сообразил, что я специально вытащил самого жуткого дракона. По идее, с огромной долей вероятности хвосторога должна была достаться Виктору.

— Это ещё почему? — прищурился Драко. — Что ты от меня скрыл, Эр Джей?

— Да просто волновать не хотел, — заюлил я под напором друга. — Помнишь же, как все реагировали, когда узнали…

— Та-а-ак, — прищур Малфоя сузился до тонких щёлочек. — Рассказывай!

— Ну ладно, ладно, — я поднял руки вверх. — О том, что это будут драконы, я… можно сказать, догадывался. Помнишь, я Чжоу долго ждал на перроне? Там Гермиону, Рона и близнецов вместе с мистером и миссис Уизли провожал Чарли Уизли, брат Рона, который драконолог. Он был на Чемпионате, познакомиться со мной хотел. Я ещё подумал, чего это он остался, у него же работа и прочее. Хотя, конечно, может и отпуск был, но я… так скажем, это заметил. А потом, после гонок на мётлах ко мне подошли Фред и Джордж. Они сказали, что увидели брата Чарли среди зрителей, и что он здесь по работе. Привёз драконов для Чемпионов. Только держали их где-то в предгорьях, для акклиматизации.

— Что это? — уточнил Драко.

— Ну, чтобы они к нашему климату привыкли и не разболелись. Если резко привезти из тёплой страны в более холодную — или наоборот…

— Понял, и что дальше? — сел на край бассейна Малфой.

— Ну, а потом, наш профессор Моуди настоятельно посоветовал мне в прошлые выходные сходить до Хагрида. С мантией-невидимкой.

— Как он узнал?! — подскочил Драко. — Это же твой артефакт и вообще! Даже если его глаз видит… Ты же не ходил при нём в мантии?.. Или ходил? Чёрт, что за тайны, Эр Джей!

— Нет, вообще-то не ходил и на глаза не попадался, — я развёл руками. — Мне этот артефакт на первом курсе подарили на Рождество, с приписочкой о благих намерениях и подвигах. Мол, это достояние моей семьи и всё такое. Вот, возвращаем.

— Без подписи? — уточнил Драко.

— Ага, — пожал я плечами.

— Но… Кому можно отдать такой артефакт? — забегал по ванной комнате он. — Это же… Война же была! И вообще! Это же семейная реликвия! Так и удачу можно отвернуть от семьи и… — он вытаращился на меня. — И… И получается, что твои родители погибли. И мать, и отец. Это же получается!.. Это же!.. Обалдеть просто!

Я согласно кивнул.

— Ты выяснил, кто? — кровожадно загорелись глаза моего друга. — Кто написал записку, и кто вернул тебе мантию? Твой отец хотел стать аврором!.. О, чёрт! Неужели это Моуди? Старый мудо… ко… аврор! Наверное, он преподавал в школе авроров и облапошил стажёра. Типа на задание взял и с концами! — заработали детективно-аналитические способности Драко.

— Нет, это не Моуди. Я выяснил, кто автор записки почти сразу, — ответил я. — Это наш директор.

— Но Моуди знает о мантии, что она у тебя есть и что тебе её вернули, — хмыкнул Драко.

— Подозреваю, что они все вместе были в неком «Ордене Феникса», который «боролся со злом», — тоже хмыкнул я. — Отсюда и доступность информации. А то, что они заодно… Только вспомни, как часто на наших «непростительных уроках» Моуди ссылался на Дамблдора.

Малфой скривился и кивнул.

— Но ты совсем куда-то увёл в сторону от драконов, — спохватился он. — Значит, ты пошёл к Хагриду?

— Да, и если не вдаваться в подробности про отношения Хагрида с мадам Максим, мы все вместе пошли прогуляться до загона, в который выгружали драконов. Я — под мантией-невидимкой, естественно. Там я ещё профессора Каркарова мельком видел, он в кустах прятался. Так что про драконов все Чемпионы узнали как минимум за несколько дней до тура, вплоть до их разновидностей. А характеристики потом можно в библиотеке прочесть.

— Ну, они, конечно, подобрали драконов, ничего не скажешь, — буркнул Малфой. — Одного травоядного, двух драконов-убийц и одного дракона мега-монстра, с которым десяток драконологов еле-еле справляется, и то используя арбалеты с сонными стрелами. Получается, что кому-то одному повезёт, а другие… Погоди, так почему Крам тогда был тебе благодарен?

— Помнишь ту зачарованную фигурку дракона, которую я Чжоу подарил? — спросил я. Малфой кивнул. — Мы эти фигурки с номерками на шее доставали из мешка. Одного мешка.

— Но… — глаза Драко сверкнули пониманием. — Получается, что Флёр тянула первой?

— Да. Как девушка. Потом Грейс, потом я, как младший из оставшихся парней и потом Краму, что досталось.

— Значит, если все знали про драконов и их породы, получалось, что ему, как последнему, доставался мега-монстр? Чёрт, хвосторога… это же виверна! Её на ощупь легко узнать, да ещё и хвост шипастый! Значит ты… — друг вытаращился на меня. — Ты специально её вытащил?

— Мне было не принципиально, каким будет дракон, — признался я. — Но остальные могли пострадать. Не скажу, что мы стали друзьями, но… как-то нехорошо вышло бы. От ожогов можно спасти, если вовремя провести лечение и наложить мазь. А вот от размозжённой головы мазь не поможет. Честно говоря, мне было сложней не убить дракона… Э… Я имею в виду, что убить было бы проще всего.

— Тролль на первом курсе, — хмыкнул Драко и присел на край бассейна, словно из него выпустили весь воздух. — По идее, если ты оказался на голове дракона, сверху, там его самое незащищённое место. Чешуя тонкая. Можно ткнуть кунаем в глаз. А если его трансфигурировать в тонкий длинный кол… Я теперь понимаю, что с троллем это не было случайностью. Тебе не повезло. Ты точно знал, что делал, верно, Гарри?..

— Тебе страшно? — осторожно спросил я. Ухо резануло, что он назвал меня «Гарри», а не привычным наедине «Эр Джеем». — Что я такой?..

Драко прикрыл глаза, словно не хотел меня видеть. В груди разливалось что-то холодное и липкое. Вот кто тянул меня за язык? Но…

— Мне лучше уйти, — я отвернулся от друга. В глазах щипало, словно я сейчас разревусь, как девчонка. Но почему же так больно?

— А ну стой! — резко скомандовал Малфой, да ещё и заклинанием дверь приложил.

Я вздохнул и повернулся к нему, с удивлением не увидев на спокойном лице отвращения или каких-то негативных эмоций.

— Мне не страшно, — тихо сказал Драко. — Не страшно. Потому что ты… Ты вселил в меня уверенность. Я не мог вспомнить ни одного случая, когда бы ты проявил ненужную жестокость. Ты… Ты… как крёстный. Я думаю, что он тоже может убить. Но не просто так. Не из-за собственных прихотей. А, например, защищая меня или отца, или мою маму, или себя. Договориться с тем троллем вряд ли получилось бы. Я подумал, что сейчас, умея многое… Я, наверное, тоже смог бы его убить. Не в смысле страдая морально убить или не убить живое существо, а достиг определённого уровня, что мог бы убить без магии, точнее, без палочки. Маги никогда не были сердечными доброхотами. На протяжении столетий они убивали, мстили, проклинали… Ты же не убил того дракона, хотя мог. Ты искал другой путь и нашёл его. Значит, мне незачем бояться моего друга. Поверь, Эр Джей, тот же Виктор Крам был… настроен куда решительней, и его драконица ослепла, ей было больно, она передавила половину яиц. Ты… Всё сделал легко и изящно. До какого-то времени казалось, что ты не делаешь ничего, что не смог бы любой из нас. Но… Сохранять спокойствие, когда ты находишься рядом с огромным драконом, который выдаёт пятьдесят футов пламени?.. Ты же был в медитации, верно? Это не было так просто, как казалось на первый взгляд.

— Я назвал это «поступь фулихора», — улыбнулся я. — Помнишь, летом рассказывал, что был в Греции? Там за всякими опасными тварями, вроде пифонов, грифонов и других, присматривают фулихоры. Вроде цветочных домовых эльфов. Животные не чувствуют в них добычу. Они не испытывают страха или волнения, которое бывает у животных…

— Да, помню, как тот эльф на Чемпионате боялся высоты, — вспомнил Драко. — А Минни боится лошадей, потому что когда-то её за ухо укусил мой пони. Так. Хватит мне зубы заговаривать, давай уже про Крама, — смутился Малфой.

— Виктор понял, что я сделал это специально. Мы тянули последними, и шведского тупорыла с хвосторогой никак не перепутать, — продолжил я. — Потом, как ты помнишь, Каркаров несколько подсудил, чтобы мы с ним были на одном месте.

— Ничего себе «немного», — хмыкнул Драко. — Значит, Крам не одобряет тактики своего Директора?

— Учитывая то, что Каркаров заставил всех остальных бросить в Кубок имя Виктора вместо своего… — протянул я. — Мне об этом рассказала Алиса, — между собой мы звали её так или «миссис Алиса» — при Невилле.

— Да уж, — поёжился Драко. — Крам и без такой подачки мог бы у всех выиграть. Наверное, поэтому такое отчуждение между дурмстранговцами. А Виктор часто в библиотеке один сидит. Да и за столом Хаффлпаффа от него все свои отсели. Кстати, с Флёр только одна девчонка разговаривает, та мелкая. Остальные тоже будто её игнорируют. Впрочем, многие девчонки… Короче, завидуют и всё такое.

— Я не знаю, — пожал я плечами. — Но Виктор после ужина в четверг сказал мне, что знает, что такое это яйцо. Оно типа музыкальной шкатулки, только для игры под водой. Как я понял, в их семье было что-то типа такого. Когда-то это было модно. Или чтобы к воде ребёнка приучить… Я не очень понял, он не все слова говорил на английском.

— Вода уже набралась, — покосился на прямоугольный бассейн купальни Драко. — Может, лучше я?

— Так хочешь посмотреть, что там? — поддразнил я друга. — Давай тогда вместе.

Мы быстро разделись до трусов и плюхнулись вместе с золотым яйцом в тёплую воду.

— Что ты делаешь, Эр Джей? — удивлённо спросил меня Драко, когда я начал глубоко дышать, насыщаясь кислородом, чтобы дольше пробыть в воде.

— Дышу, чтобы задержать дыхание, — с недоумением ответил я.

— А-а… — смутился Драко, который не выпустил свою палочку из рук. — Хочешь, я наложу на тебя заклинание головного пузыря? Оно помогает дышать под водой. Меня дед научил, когда мы на море отдыхали. Он любит нырять, и мы смотрели морское дно и рыб. Показать тебе?

— Хм… Покажи. Возможно, что инструкция в этом яйце будет длинной, — согласился я.

* * *

Заигравшись в ванной старост, на обед мы опоздали. Заклинание, которое показал Драко, оказалось заковыристым, но я не успокоился, пока его не выучил. К тому же, как заверил меня Малфой, оно подходит совершенно любому, в том числе магглу или сквибу. Так что, если мы летом поедем на море, это будет круто. Можно будет нырять с братом без аквалангов. Удобно. И про Мир Чёрных пещер я не забывал. Там река и местечки глубокие. И пещерные озёра тоже было интересно обследовать. Только придумать что-то вроде глубоководного фонарика. В общем, очень полезные заклинания знает мистер Абраксас.

К тому же, на пятьдесят шестой раз у меня вышло сделать головной пузырь без палочки и даже на Драко. Вообще-то очень полезное умение. Мало ли кто тонуть будет, не всегда же с палочкой купаешься. А тут сосредоточился, рукой провёл, и готово. Мои доводы насчёт этого были приняты Малфоем, и он тоже учился беспалочковому пузырю. Мы так увлеклись, что чуть про яйцо не забыли и зачем вообще пришли. Вся кожа набухла от воды, а у Драко этот его состав с головы сошёл, который волосы прямыми делает. Весь пошёл кучеряшками, когда шевелюру магией высушил.

Яйцо, кстати, пропело нам песенку-загадку. Надо было за час что-то найти, как я понял — под водой, так как голоса пели, что на суше их нет. Да и ещё такое необычное яйцо. Получилось, что проблему, как продержаться час под водой, мы с Малфоем решили походя, ещё на этапе прослушивания этой странной музыкальной шкатулки. Также вспомнилось, что на ЗОТИ мы проходили магических водных обитателей. Поблизости Чёрное озеро, так что девяносто девять процентов, что второе испытание проведут там.

— Интересно, а как зрители увидят то, что будет происходить в озере? — задумчиво протянул Драко.

Из-за его волос пришлось возвращаться в комнату, да и разгуливать по коридорам с яйцом — сразу ясно, что мы что-то с ним делали. Я даже в свиток хотел спрятать, но Малфой не позволил. Испугался, что сломается, или магия какая-нибудь нарушится. Впрочем, ему, думаю, просто хотелось немного подержать мой трофей в руках и тоже поучаствовать. Отказывать в такой мелочи другу было бы смешно.

Оставив яйцо и записку с текстом загадки в комнате, мы пошли на кухню. Обед как раз закончился. А на столах для опоздавших ничего не оставляли. Когда сытые и обласканные эльфами мы вернулись в гостиную, Невилл сказал, что со мной хотел поговорить мистер Крауч. То ли какое-то дополнение к правилам, то ли что-то уточнить. Он прибыл на обед, но меня с Драко не было на месте. Он уже переговорил с остальными Чемпионами в той комнате за столами профессоров и ждал там меня.

— Спасибо, Невилл, — я помчался вниз.

* * *

С мистером Краучем мне совершенно случайно удалось пересечься в четверг после ужина. Крам как раз рассказал о яйце и ушёл, я остался в коридоре один, раздумывая, не проведать ли мне мистера Филча, когда старший Крауч прошёл мимо, направляясь к Главному входу. Он был один, как всегда сосредоточенный и немного грустный.

— Мистер Крауч, — окликнул его я, убеждаясь, что он один.

— Что? — вздрогнул Крауч, словно вышел из глубокой задумчивости. — А, это вы, мистер Поттер…

— Вы идёте так поздно в Хогсмид? — удивился я. — Почему не воспользовались камином?

— Целитель сказал мне больше быть на свежем воздухе и прогулки, — чуть поморщился Крауч. — Я аппарирую из Хогсмида. К тому же, директор Дамблдор… Не хочется беспокоить его по пустякам.

— Скажите, а правда, что для работы в Отделе международного магического сотрудничества надо знать несколько языков?

— Всё верно, мистер Поттер, — хмыкнул Крауч, ещё сильней помрачнев.

— А вы тоже знаете множество языков? Министр Фадж упоминал о вас, когда знакомил меня с министром Болгарии.

— Да, я знаю много языков, юноша. А если не знаю, то достаточно быстро учу при необходимости. Что-то вроде… семейного дара.

— Погодите, я тоже кое-что знаю. Сейчас. — Я порылся в кармане и достал своё расписание, на котором была записка от Барти-младшего. Чуть выше накарябал карандашом по-японски «чтобы прочесть, воспользуйтесь известным паролем». — Возьмите, попробуйте прочесть это.

— Похоже на что-то восточное. Китайский? — чуть заинтересованно протянул Крауч, оценивающе посмотрев на меня. Но мой листок забрал с собой.

— Надеюсь, к нашей следующей встрече вы отгадаете, что я написал, — ухмыльнулся я.

Даже если за нами каким-нибудь образом подглядывали или наблюдали, то весь диалог можно было трактовать как моё любопытство и желание покрасоваться перед судьёй.

Похоже, что план мой удался. А за пятницу и субботу Крауч вспомнил про записку и нашёл предлог, чтобы встретиться со мной. Вот только комната, в которой было столько портретов, меня сильно смущала.

А когда я вошёл, то смущения стало ещё больше, так как я почувствовал, что Крауч не один в комнате. В углу стоял невидимый Хигэканэ. Вот это попадалово так попадалово! И чего он Винки не позвал к себе? В записке же было сказано, что домовушка вместе с Барти. Неужели он не сообразил, что я могу быть всего лишь посланником? Или, наоборот, хочет вызнать, на кого я работаю? Чёрт!

— Здравствуйте, сэр, вы хотели меня видеть? — поприветствовал я Крауча, стараясь абстрагироваться от Хигэканэ в углу.

Если он менталист, то направленное внимание тут же почует. Это тебе не глупый дракон, тут так просто цветочком не прикинешься.

— Проходите, мистер Поттер, — кивнул на стул Крауч, выглядел он совсем иначе, какой-то весь подтянутый, а ровно подстриженные усы как-то воинственно топорщились. — С остальным чемпионами я уже переговорил, дело за вами.

— Что-то случилось?

— Скажем так, это пока приватный разговор, — кашлянул Крауч. — Дело в том, что стало известно о том, что Людовик Бэгмэн, судья Турнира и комментатор, сделал на вас ставку. На вашу победу.

— Что?.. — я растерялся от того, как пошёл разговор, и с облегчением выдохнул. — Я ничего об этом не знаю…

— Другие чемпионы сказали, что после жеребьёвки вы выходили из палатки с мистером Бэгмэном. О чём вы говорили? Людо предлагал вам что-то? Он раньше к вам подходил? Рассказывал о том, что будет на Турнире?

— Эм… — я напустил на себя задумчивый вид. — Ну, я так сильно волновался, что… Извините, я очень плохо помню, что было между жеребьёвкой и моим выходом к дракону. В голове такая каша. Да, вроде бы мистер Бэгмэн что-то говорил мне. Но мне показалось, что это были какие-то слова поддержки. Профессор МакГонагалл, которая привела меня к палатке, тоже пожелала удачи, так что… А с мистером Бэгмэном мы познакомились в этой комнате, когда объявили чемпионов. Потом я его больше не видел.

— Ясно, вы ничего об этом не знаете… — хмыкнул Крауч. — Но, я вижу, что вы честный молодой человек, мистер Поттер, и вы обязательно напишете мне, если вдруг… Если вдруг кто-то будет вам подсуживать. Не хотелось бы, знаете, прослыть мошенниками. Дипломатические отношения вещь довольно хрупкая. А Хогвартс и так… Непонятно, почему Кубок выбирает вас, а затем вы отлично проходите первый этап. Не получив никаких ран, в отличие от более старших товарищей. Я ни в чём вас не обвиняю, мистер Поттер, просто будьте очень осмотрительны. Лишние слова могут вам навредить, как и всей Магической Британии.

— Я понял, мистер Крауч, — я посмотрел ему в глаза и осознал, что он говорит не только про Бэгмэна, но и про своего сына. Значит, записку он прочитал. Но хладнокровно пытается меня предостеречь от глупостей.

— Мистера Бэгмэна я отстраняю от Турнира. Не хочется как-то подставляться из-за глупости и жадности некоторых, — он покопался в своём кожаном портфеле и выудил чистый лист и чернильницу с пером. — Если Бэгмэн попробует с вами как-то связаться, советую позвать кого-то из преподавателей или вашего директора. Дамблдору я о Людовике уже сообщил, надеюсь, он не допустит срыва Турнира… Так, что-то я хотел… — Крауч растерянно посмотрел на лист. — Ах да, я хотел напомнить вам правила Турнира. Садитесь и записывайте, мистер Поттер, так лучше запоминается, — ко мне был подвинут листок, а взгляд, которым одарил меня Крауч, был очень красноречивым. Он хотел передать мне листок под каким-то предлогом.

Я состроил недовольную мину, но вздохнув, притянул к себе бумагу и писчие принадлежности.

* * *

Под конец диктовки директор, который так и стоял в углу, переместился к выходу. По повороту головы и короткому брошенному взгляду, я понял, что мистер Крауч тоже чувствовал, что мы были не одни. Но я совершенно его в этом не заподозрил! Думал, он только портретов опасался. Хигэканэ же хлопнул дверью и сделал вид, что вошёл к нам.

— Бартемиус, чем это вы занимаетесь? — прожурчал Хигэканэ с чуть ли не детским любопытством, искрящимся за очками, заглянув за моё плечо.

— Я написал для себя правила Турнира, сэр. Чтобы не забыть, — пробормотал я, снова глубоко вздохнув. — Мистер Крауч мне продиктовал.

— Думаю, они могут пригодиться, как приятное напоминание о твоём участии и строгости оценок, — благостно улыбнулся Хигэканэ. — А теперь иди, думаю, твои друзья ещё не рассказали тебе о том, что будет Рождественский бал. Есть в Чемпионстве и кое-что приятное. Думаю, твоей девушке будет приятно открыть с тобой бал.

— Открыть бал? — переспросил я, запаниковав, что толком не умею танцевать. — Моей девушке?

— Все чемпионы танцуют первый танец, тем самым открывая бал, — с улыбкой пояснил директор. — Танцуют они со своими спутницами или спутниками. Я думал, что ты пригласишь мисс Чанг?..

— Наверное, — как можно более неуверенней выдал я. — Только я не очень-то танцую…

И какое дело директору школы, кто с кем встречается или кто кому нравится?

— Придётся постараться, мистер Поттер, — хмыкнул в усы Крауч. — Впрочем, мне пора.

— Тогда я пойду? — я сложил лист «правил» и небрежно сунул в карман.

— Конечно, — снова улыбнулся мне Хигэканэ. — Бартемиус, не останетесь на чашечку чая?

— Извини, Альбус, но у меня слишком много дел. Теперь из-за выходок Людо придётся искать нового комментатора. И нового судью, — озабоченно пробормотал Крауч.

Вышли мы одновременно, и я быстро завернул за угол, подслушивая, что они ещё скажут.

— Мне только одно не даёт покоя, как Людо заранее узнал, кто станет Чемпионом Хогвартса, чтобы сделать эту злополучную ставку? — достаточно громко спросил Крауч.

— Видимо, так верил в национального Избранного, — ответил Хигэканэ уже не так любезно.

— Очень надеюсь, что это случайность, а не какие-то твои очередные махинации, Альбус, — хмыкнул Крауч. — До встречи.

— Ты так себя и не простил, Бартемиус? Мне жаль, что тебе пришлось посадить своего собственного сына, ты упустил это, но это не повод всех подозревать в разных заговорах, — в излюбленной манере ударил ниже пояса Хигэканэ.

Крауч ничего не ответил, он с мрачным лицом прошёл мимо прячущегося меня. Ненавязчиво так напомнили о плохом. А если что, прекрасная отмазка, что мужик просто на этой почве двинулся. Н-да.

Хотя информация была очень интересной. В этом свете совсем иначе видится история с газонокосилкой и взяткой в виде билетов в министерскую ложу. Возможно, что о моём участии в Турнире было известно гораздо раньше, чем имя было выброшено кубком. Всех дыр не заткнёшь, а некоторые соратники могут быть немного болтливыми…

Часть 3. Глава 16. Модный Хогвартс

25 декабря 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Рождественское утро было блаженным. После вчерашней полуночной пирушки в факультетской гостиной вставать совсем не хотелось. Чувствую, будет тот ещё сумасшедший день. Мы даже все тренировки на сегодня отменили.

С семнадцатого декабря начались каникулы, но по домам разъехались в основном только первые, вторые и часть третьих курсов. С четвёртого курса было разрешено посетить рождественский бал, о котором мне сказал Хигэканэ, в том числе и пригласить партнёров курсом младше. У нас спортплощадка после массового объявления о предстоящем бале и танцах всегда была занята теми, кто разучивал всякие па и как с партнёрами вообще обращаться. Тут всем фору дал Слизерин и те, кто были выходцами из чистокровных семей. Детей в них учили бальным танцам с детства. По этой причине лучше всех у нас танцевали Малфой и Забини. Блейз за декабрь перетанцевал на тренировках со всеми девчонками Хогвартса, наверное. Даже со старшекурсницами управлялся и командовал только так!

Месяц вообще прошёл суматошно. Подготовка к балу. Занятия и итоговые срезы по учёбе. Тренировки. Прогулки с друзьями. Бурная переписка с братом и Сириусом. Ну и все эти приготовления, хихикания, приглашения, записочки: время летело со скоростью снитча.

Я пригласил на бал Чжоу, Драко позвал Луну, Невилл — Лаванду. Блейз какое-то время выбирал, но так и не смог выбрать, объявил нам, что если кто-то из его подружек останется без пары, то с той он и пойдёт, в качестве поддержки. А если все найдут пару, то он пойдёт один и будет не давать дамам скучать. В общем, устроился Забини хорошо, но я попросил его пригласить Гермиону. Не знаю, будет ли там у Грейнджер что-то с Дадли, но как хороший брат я был обязан приглядеть за девушкой. К тому же я часто видел Леона, который приносил ей письма. А Дадли как бы невзначай интересовался в письме, что там с нашим балом и с кем пойдёт Гермиона. Ответил, что она идёт с проверенным другом.

Близнецы Уизли шли на праздник с Кэти Бэлл и Анжелиной Джонсон. Кстати, тот парень, Дюк, приглашал Чжоу, но она ответила, что её уже пригласили. Впрочем, я держал руку на пульсе и уже знал, что он идёт с Грейс Пиквери, так что не совсем врубился в такой финт. Виктор Крам пригласил Валери Марсо — ту француженку, которая здорово на метле летала и была капитаном выигравшей в гонках команды. Видимо, она его впечатлила.

С Роном вышел прикол. Или не совсем прикол… Уизли сох по Флёр Делакур. Не знаю, то ли это магия вейл и его конкретно задело, то ли на самом деле любовь с первого взгляда, но мы, посовещавшись с друзьями и близнецами, решили Рону помочь с его воздыханиями. Лично мой интерес касался опять-таки брата и Гермионы: против дружбы Уизли с Грейнджер я ничего не имею, она только на пользу, но вдруг там на самом деле далеко идущие планы с женитьбами? Близнецы же соскучились по шалостям, ребятам, кто был в курсе, было интересно, сможем мы такое провернуть или нет. А ещё Драко, по причине хорошего владения французским, приложил руку к тому, чтобы Крам и Марсо нашли общий язык, и немного послушал про Флёр, которая как-то, на взгляд Валери, сжульничала, да и вообще фыркала на Хогвартс и на меня кривилась.

В общем, Малфою захотелось немного повредничать. Он, вообще, вроде такой местами мальчик-одуванчик, весь в кучеряшках, но кровь морских разбойников — викингов — в жилах иногда закипает. Арманд Малфой, который основал род Малфоев в Британии, был ярлом — это вроде вождя. Он был другом Вильгельма-завоевателя. Мы в школе проходили Нормандское вторжение. Я и не вдавался в особые подробности, это было слишком запутано, но выходило, что Малфои вроде из Франции, но причисляли себя к бывшим викингам, которые в Скандинавии давно жили. А ещё, как оказалось, семьи Крэббов и Гойлов тоже были с тех времён, и они были хускарлами Арманда Малфоя — теперь это типа ближайший вассал по-местному. Поэтому, видимо, Драко нравилось, когда я звал его «Дрейком», тоже морской разбойник.

После того разговора с ним про драконов и троллей стало как-то легче дышать. И, когда он будет готов магически и физически, я обязательно поделюсь с ним призывом и расскажу про Кибу, а сейчас ещё рано: он только весь изведётся.

Короче, к операции по тому, чтобы немного спустить с небес на землю Флёр и, наоборот, поднять с земли на небеса Рона, Драко подошёл со всей ответственностью.

Зелье старения, которое пытались использовать близнецы, чтобы пройти к Кубку Огня, увеличивало возраст в зависимости от дозы. Малфой нашёл рецепт и сварил на дополнительных курсах зелье, которое закрепляло эффект «старения» не на пару минут, а на несколько часов. Рону было необходимо повзрослеть на несколько лет, чтобы Флёр не фыркала и не дала ему сразу отставку. Так что сначала мы начали психологическую атаку: любовные письма. Их сочиняли толпой, потом Лаванда и Гермиона, которые входили в нашу «банду», немного правили, как будет лучше. Рон переписывал, и их отправляли Флёр. Чтобы заинтересовать.

Потом через неделю с начала любовной переписки Рон должен был предстать перед Флёр во взрослом состоянии, то есть накачанный зельем старения, чтобы пригласить её на бал. У него получилось, кстати. Нормально позвал, не мямлил, не мялся. Цветок подарил, который Невилл в оранжерее выпросил у профессора Спраут. И, кажется, умудрился понравиться француженке. Наверное, взросление сделало и немного уверенней.

Сегодня ещё требовалось подготовить последнюю фазу операции «Синдерелла»: так как у Рона получилось с приглашением, то, согласно нашего уговора, мы достаём ему нормальную праздничную мантию. То, что ему родители с собой дали, это жуть какая-то. Кружевное убожество, воняющее пылью и средствами от докси. Мантию, кстати, нам дал наш староста — Руфус Фадж. Он полюбопытствовал, с чего это француженки так интересуются семикурсниками и шестикурсниками Гриффиндора и выспрашивают про рыжего парня. Мы выменяли у него запасную мантию напрокат на информацию. На этой волне наши старшекурсники пригласили, кстати, несколько француженок в спутницы, так что все были довольны.

Оставшимся без пар, кто стеснялся и не знал, кого позвать, Алиса предложила устроить жеребьёвку, причём, включая и гостей. Немного по возрастам было подкорректировано, чтобы семикурсники с третьекурсниками не попали, а пары были более-менее в одной возрастной категории, и всех, кто хотел пойти с парой, поделили. Джинни Уизли по этой жеребьёвке выпал Джастин Финч-Флетчли с Хаффлпаффа, а Колин Криви достался Падме Патил, которую почему-то так никто и не пригласил. Её сестру — Парвати — позвал Симус Финниган, правда, Симусу пришлось чуть намекнуть, что надо пригласить на бал девушку, если ты считаешь её самой красивой на курсе, а не вздыхать в сторонке. Ещё подружка Чжоу — Мариэтта Эджком — попала в пару к Тадеушу из Дурмстранга, который с нами за столом сидел.

— С Рождеством! — дёрнул за балдахин кровати Драко. — Открывай подарки, а то они уже с тумбочки валятся.

— Доброе утро, с Рождеством, — ухмыльнулся я. Подарков на самом деле было прилично. Куча разномастных свёртков и коробочек от друзей и родственников и даже от родственников друзей.

* * *

— Гарри! Драко! Невилл! Блейз! Идите скорее сюда! — в гостиной, в которой все причёсывались и заплетали косички, окликнули нас девчонки. — В подарках был вчерашний рождественский выпуск «Ведьмополитена»! Там Луна и Лаванда! А ещё Падма и Парвати! Посмотрите, как здорово получилось!

Мы переглянулись и подошли ближе.

История с журналом началась с того, как перед приездом гостей из других школ я обмолвился про талант Драко к рисованию. Как там Малфой ни бегал, но девчонки его достали. И как раз на момент снисхождения на Драко благости от комплиментов и уговоров Колин Криви принёс фотографии, которые сделал с нашим курсом как раз перед общим построением возле школы.

Среди фотографий было три, на которых были довольно сложные причёски и девчонки на них, видимо, желая всю красоту показать, как раз шевелились и вертелись, что можно было всё разглядеть — у Патил причёски были одинаковые, но сделанные зеркально и они были вдвоём на одном колдофото. Подозреваю, что если бы не карточка Луны, Драко бы всё равно отмазался, но он согласился попробовать зарисовать по схеме, как были сделаны эти причёски. Ещё при нём девчонки плели, показывая, для наглядности и вдохновения. Но у него на самом деле очень понятно, что за чем делать, получилось.

В итоге Драко и у Лаванды, и сестёр Патил тоже зарисовал схему плетения. Потом кто-то сказал, что хоть сейчас это в журнал… И как-то так совпало, что буквально на следующий день, когда мы пошли на УЗМС в загон, недалеко от нас была обнаружена Рита Скитер. К ней я вместе с друзьями и обратился: расхвалил репортёршу до покраснения щёк, и мы показали ей снимки и шевелящиеся рисунки. Ну как после такого откажешь? В итоге она взяла материалы и сказала, что попробует пристроить.

— Читай статью вслух, Гермиона, — попросил кто-то из девчонок.

— «Хогвартс — законодатель моды», — это название статьи, — пояснила Гермиона и начала читать: — «В британской школе Чародейства и волшебства учат настоящей магии. В преддверии Рождества нашим читательницам предлагается выполнить несколько уроков, которые преподаёт своим студенткам профессор Алиса Лонгботтом, которая в этом году получила должность тьютора Хогвартса. Я, ваша преданная журналистка — Рита Скитер — решила на себе испробовать, что значит быть в «Красном Локоне» — именно такое нетривиальное название имеет клуб, в котором девушки независимо от возраста и происхождения обучаются хорошим манерам и основам ухода за собой и своими волосами. Как жаль, что подобный клуб был открыт только год назад, тогда, возможно, многие из моих сокурсниц ещё в свои семнадцать вышли бы замуж. Но вернёмся к «Красному Локону». Я всегда считала, что мой образ завершён, но Алиса Лонгботтом для полной гармонии предложила мне крошечную шляпку, немного набок, и чуть по-другому подвивать волосы. И что вы думаете? Это просто чудо, которое вы можете узреть, дорогие читательницы, на колдофото в начале статьи. Похоже, что мода — это то направление, которым стоит заниматься Алисе Лонгботтом, всё же такой талантливой женщине не стоило идти в авроры, тем более мы знаем, как быстро и печально закончилась её карьера, а супруг до сих пор находится в тяжёлом состоянии в больнице Святого Мунго. Догадываюсь, что оплачивать счета Мунго довольно накладно, но Алиса нашла своё призвание. Более того, смогла даже нескольких молодых людей заинтересовать и увлечь модой. Возможно, в дальнейшем мы сможем увидеть какое-то новое веяние в нашем магическом сообществе, потому что кто самый больший ценитель женской красоты, как не мужчина? Возможно, им будет, что сказать. Вы можете увидеть молодых девушек — студенток Хогвартса, на которых в простой жизни, никто бы не обратил особого внимания. Все мы помним себя в тринадцать-пятнадцать лет. Но с такими ухоженными волосами и стильными причёсками девушки из гадких утят превращаются в прекрасных лебедей. И это ли не истинное волшебство?! Я уже упоминала о том, что даже молодые люди заинтересовались модой, так вот, к фотографиям этих милых девушек с не менее милыми причёсками приложены специально нарисованные ими схемы, как же заплести такое великолепие. Скоро Рождество, так что давайте все будем красивыми!» — оторвалась от журнала Гермиона.

— Ну… Неплохо написано, — осторожно сказал Невилл. — Про маму она зря, конечно… Она — хороший аврор.

— Но профессор Лонгботтом на самом деле очень-очень классная, и разбирается в моде и том, что лучше надеть и как сделать. У неё как чутьё, — улыбнулась ему Лаванда. — И, поверь, это очень хорошая статья. Видимо, твоя мама на самом деле очень понравилась мисс Скитер. У неё бывают довольно жёсткие высказывания и резкие статьи. Да и фотографии наши в журнале очень красивые, их ещё и раскрасили, так я себя вообще с трудом узнаю.

* * *

В факультетской гостиной после завтрака ко мне с Драко подошёл какой-то зеленеющий Рон.

— Слушайте, я тут подумал… Ты, Гарри, говорил, что Чемпионы открывают бал, верно? То есть они первый танец танцуют перед всеми, получается?

— Ну, да, — пожал я плечами.

— Я тут подумал. Флёр Делакур же тоже Чемпион. А я, типа её спутник. Это мне, получается?.. Это выходит?.. Я перед всеми? С ней?.. — казалось, Рон вот-вот в обморок грохнется.

— Долго же до тебя доходило, — хмыкнул Драко.

— Я как-то не задумывался об этом… — помотал головой Рон. — Что же делать?!

— Как «что делать»? — удивился я. — Ты девушке пообещал? Ты её пригласил? Вот и танцуй. Вроде научился вполне сносно.

— Но… Все будут смотреть, — просипел Рон.

— И что? Думаешь, тебя кто-то узнает? — хмыкнул Драко. — Или ты хочешь, чтобы Делакур опозорилась и пришла без спутника на бал? Типа такая раскрасавица, а её никто не пригласил?

— Нет, конечно! — воинственно выпятил грудь Рон.

— Вот и не ной, будь мужчиной и доводи дело до конца, — отрезал Драко. — Вроде не спотыкаешься же. Тем более, там твои Фред и Джордж сказали, что ты на брата Билла очень похож, а у тебя второе имя — Биллиус. Вот и представь, что ты — это он.

— Мне Гарри так и сказал сделать, — кивнул Рон, — когда я её приглашал… Чтобы уверенней быть.

— Мысли гениев совпадают, — тут же нашёлся Драко.

— Спасибо, — вздохнул Рон и, чуть помявшись, сказал. — Драко, ты извини, что я на тебя наговаривал. Я не знаю, может, мне на самом деле тогда летом всё в лесу привиделось. Мне Гермиона про магическую белладонну статью показывала. Ты нормальный друг. И не задаёшься почти. Я понимаю, что я Флёр не пара, но… Она такая красивая и интересная, и вообще… Хотя бы раз себя человеком почувствовать нормальным. Спасибо, ребята.

Мы с Драко переглянулись.

Впрочем, что-то ответить нам не дал Невилл, который забежал в гостиную.

— Гарри, Драко, нас мама, то есть профессор Лонгботтом к себе зовёт! Меня её патронус на лестнице догнал.

— Что-то случилось?

— Не знаю, просто сказала, чтобы срочно пришли. Может, она ту статью прочитала и разозлилась? — предположил Невилл.

Мы шустро добежали до нужного этажа и постучались в дверь.

Когда мы только вошли, я тут же почувствовал, что в покоях кроме Алисы кто-то есть. Вряд ли она пропустила кого-то без своего ведома.

— Проходите, ребята, — поприветствовала нас Алиса. — У меня в гостях мистер Крауч.

— Судья Турнира? — удивился Драко.

— Да, мистер Крауч прибыл, чтобы поговорить со мной насчёт судейства. Представляете, он пригласил меня на должность судьи, — улыбнулась Алиса.

— А разве так можно? — удивился Невилл. — Ну… мы же. И Гарри… Вдруг подумают, что ты нарочно подсуживаешь? Ты же преподаватель Хогвартса.

— Миссис Лонгботтом рекомендовали Министр Фадж и директор Дамблдор, как очень честную волшебницу, — сказал Крауч. — В любом случае, Людо Бэгмэн тоже был британцем, а миссис Лонгботтом и так живёт в Хогвартсе, так что её основная работа не пострадает от судейства двух оставшихся этапов, — Крауч внимательно посмотрел на меня.

Всё ясно. Он решил сделать ответный ход, чтобы у него был «доступ» к Алисе, и никого бы не удивило то, что он с ней увиделся. В той записке, которая была мне передана с правилами Турнира, были инструкции. Я не удивился, когда после использования чар и пароля, о которых рассказал мне Барти-младший, на листе появилось скрытое послание. Единственное, впечатлило, что оно было на японском. Встречались, конечно, некоторые неточности и грамматически неправильное написание, но всё же. За несколько дней выучить язык и письменность, это круто.

Вкратце Крауч благодарил меня за то, что я передал послание от сына, и просил меня никому об этом не говорить, и что он связался с Барти через домовика и всё узнал, но пока за ним может быть слежка. Что держать связь через домовиков, но зашифровывать послания чем-то безобидным. Призывать своего домовика, чтобы тот передавал записку Винки, когда я бываю в Хогсмиде. Не знаю даже, что такого сказал отцу Барти, что тот внезапно начал доверять. Впрочем, особых вариантов у них не было, но это сотрудничество могло стать вполне плодотворным.

В последний свой выход в Хогсмид я через Кричера написал Барти, что Алисе всё же удалось разговорить Каркарова, и она может дать свои воспоминания об этом разговоре.

Алиса вообще молодец, к заданию подошла творчески и ответственно: подловила директора Дурмстранга на женские чары. Слегка подпоила его и пожаловалась на то, что всё плохо помнит и что сейчас не верит в Пожирателей. Типа Каркаров кажется ей совсем не таким страшным, зато Крауч напоминает о том, будто бы его сын где-то рыскал возле её дома и ей так страшно. Короче, слово за слово и Каркаров выдал, что Барти Крауча-младшего никогда в их рядах не было, а его заставили это сказать за нехилую взятку и что даже у него сердце кольнуло, когда он увидел «того молокососа», которого оговорил, но слишком сильно хотел выбраться из жутких казематов Британии. К слову, кто именно его подговорил очернить молодого Крауча, Каркаров так и не сказал: заявил, что не помнит и был не в себе.

Думаю, Крауч подсуетился, чтобы Алису ему сами порекомендовали, чтобы она была поближе, мужик он совсем не глупый. И уже получил от неё эти воспоминания. Он начал собираться и как бы невзначай обронил бумажку под мою ногу. Обрывок листа был чистым. Я оперативно его подобрал и сложил в карман.

— Тогда до свидания, миссис Лонгботтом, у меня много дел. Благодарю вас за помощь и не буду мешать, — кивнул Крауч у порога.

— Мистер Крауч, а это правда, что вы чуть не стали Министром Магии? — спросил я ему почти в спину.

— Это верно, — с удивлением он обернулся и посмотрел на меня. — Но не сложилось.

— У Драко дедушка тоже хотел стать Министром, верно, Малфой? — я повернулся к другу, который подозрительно прищурился. Но чуйка у него работала что надо, и, посмотрев на Крауча и на меня, он только хмыкнул.

— Дед Абраксас хотел баллотироваться на прошлых выборах, но внезапно серьёзно приболел драконьей оспой. Еле его спасли. Теперь он говорит, что Малфои никогда не лезли в политику в открытую, и ему не стоило. Кажется, он хочет просто поддержать хорошего кандидата. Только, вроде бы ещё не нашёл такого.

— О, точно, в следующем году будут выборы, — пробормотал Невилл. — Бабушка вечно фыркает, когда читает про Министра Фаджа, он какой-то её знакомый…

— До свидания, мистер Крауч, — улыбнулась Алиса. Мы тоже хором попрощались.

— Так зачем вы нас позвали? — спросил Драко.

— Хотела показать письмо от «Ведьмополитена», — ответила Алиса. — Вчерашняя статья очень понравилась читательницам, и их редакцию завалили письмами. Мне предложили сделать что-то вроде специального альбома каталога причёсок. Тут проект контракта и задаток на расходы для альбома, с условием, чтобы мы только с ними сотрудничали. Кстати, тут ещё оплата за статью для Драко, Невилла и девочек. По пять галлеонов каждому, получается.

— А какой тогда задаток? — спросил Драко.

— Четыреста галлеонов, — ответила Алиса. — Они тут все рассчитали уже, статью-то давно готовили, они полагают выпустить первый альбом небольшим тиражом. Проверить покупную стоимость. Но они полагают, что такой каталог может разойтись по цене и десять галлеонов за штуку. Нам надо подготовить схемы. Подобрать девочек, кто согласится, сделать такие же хорошие колдографии, какие были предоставлены в редакцию. Они займутся раскраской колдографий. Первый каталог примерно тридцать-сорок причёсок. Возможно, что если понравится и будут покупать — ещё один. Но… эти схемы нарисовал ты, Драко. Так что без тебя я такое решение принять не могу. Но если вы согласитесь, то взрослый организатор у вас будет.

— Нифига ты даёшь, Малфой, тебе ещё только четырнадцать, а ты уже своими руками первые деньги зарабатываешь! — похлопал я слегка ошарашенного друга по плечу. — Соглашайся, это может быть интересным предприятием.

— Мне в любом случае надо написать отцу, — помотал головой покрасневший Драко. — Я же несовершеннолетний, а тут контракт. Да ещё и полные авторские права. Надо подумать, как не прохлопать прибыль! А Невиллу что-то перепадёт? Это же его схемы. Я только их оживил, можно сказать, и срисовал, у него понятней, чем когда смотришь, как плетут.

— Думаю, что вы как-нибудь договоритесь и распределите оплату, — улыбнулась Алиса. — Девочкам тоже будет приятно заработать немного денег на всякие женские штучки и покрасоваться в каталоге.

Мы обещали, что подумаем, Драко напишет письмо и всё такое.

— Но Колина Криви в любом случае надо привлечь, — когда мы шли к себе, уже прикидывал и строил планы Малфой. — Девчонок выберем самых симпатичных. Можно же не целую кучу, а человек шесть, чтобы были блондинки, брюнетки, рыжие, с разными лицами там… Ну, может, десяток взять…

— Можно Джинни Уизли предложить, — сказал Невилл, — у них проблемы с деньгами, чтобы немного заработать.

Бурно обсуждая разные нюансы, мы вернулись в гостиную и отдали Лаванде, Парвати и Луне их гонорары за статью в газете. Осчастливить девчонок насчёт каталога решили после бала. К тому же, так как все старшекурсники и старшекурсницы остались на каникулы, то ещё целую неделю будет куча свободного времени.

Впрочем, Драко подозвал к себе Колина Криви, чтобы в нашей комнате «осчастливить» его новостью пораньше. На бал все организуют себе красивые причёски, а если сделать колдографии, то можно будет спокойно выбрать самых симпатичных без объявления на весь Хогвартс. Голова, Малфой!

Часть 3. Глава 17. Во имя Любви и Красоты!

25 декабря 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Рождественский бал начинался с восьми часов вечера, но народ начал собираться у входа в Большой зал уже к семи. Всё же ужин у нас был всегда в этот час, но сегодня его перенесли на более позднее время, а обед сделали не в двенадцать, а в три. Правда, половина девчонок на него не пошла, так как они занимались причёсками, платьями и приготовлениями. Столько жертв во имя красоты.

Впрочем, Малфой, пользуясь ранними сборами народа, объявил о том, что девчонкам с любых курсов и факультетов можно сфотографироваться по одному, не исключая и гостей, конечно. Они с Невиллом и Колином Криви немного зачаровали портьеры и сделали типа тёмной и светлой драпировок, на фоне которых можно сделать колдоснимки прямо в холле.

Наши девчонки шушукались и хихикали, но все, кто пришёл пораньше, хотели свою колдографию в красивой мантии и с причёской на память. Парни потом к Малфою пристали, чтобы можно было сфотографироваться парами, кто с кем пришёл. Как я понял, Драко пообещал Колину купить ему плёнок каких надо, но чтобы сегодня он не жалел кадров и спокойно тратил все имеющиеся запасы. Девчонок, за исключением первых двух курсов, которых до бала не допустили, в Замке порядка сотни, так что даже только по одному снимку выходило почти три плёнки.

Впрочем, Колин что-то говорил о запасе в десять плёнок, и что ещё обязательно заснимет бал.

Мы с Чжоу договорились, что я встречу её у выхода в башне Рейвенкло без четверти восемь. Остальных Чемпионов тоже не было видно. Надеюсь, Рон не струхнёт, и у него всё получится, было бы несправедливо так подставить Флёр. Публичное унижение это совсем не весело: только озлобится, а вот если наедине получишь щёлчок по самолюбию, то, может, задуматься заставит. Вообще-то не думал, что у Уизли всё получится. Но, гляди-ка — парень вырос. Он ростом и так был выше всех у нас на потоке, так что более взрослое лицо его только украсило. Да и занятия в клубах пошли на пользу: сутулиться перестал, двигаться более уверенно начал, а нормальная одежда его воодушевила. Эти комплексы насчёт бедности у него, словно заедающая пластинка. Те же близнецы вроде хотят вырваться из «порочного круга», а Рон… Может, стоит поговорить с ним насчёт того, что бедность она не в кошельке, а в голове? Влюблённость в Делакур может стать для него хорошим стимулом и дать Цель.

— Смотри, Гарри, француженки с нашими причёсками из журнала, — тихий шёпот Невилла отвлёк меня от мыслей. Я пригляделся к вновь прибывшим девушкам. Действительно, у некоторых были причёски, как у сестёр Патил на колдоснимках в «Ведьмополитен», у кого-то как у Луны и Лаванды. Забавно.

Невилл с Лавандой пришли заранее, чтобы на всех посмотреть, так что Браун смотрела на француженок со смешанными чувствами, не зная, как реагировать.

— Лаванда, видишь, вы с девчонками законодательницы моды. В журнале написали, что это модно, теперь все хотят на вас походить, — сказал я ей.

— Все хотят быть красивыми, — согласился со мной Невилл.

— Ладно, мне пора за Чжоу, — спохватился я, что уже без двадцати пяти восемь. Пять минут, чтобы дойти до башни Рейвенкло, пять минут «помариноваться» ожиданием. Чжоу никогда не опаздывала.

* * *

— Участники Турнира, подойдите сюда, — попросила нас Алиса в восемь часов, когда двери Большого зала, наконец, раскрылись, принимая профессоров и студентов.

Мы ввосьмером направились к ней. Грейс была с Дюком Уоллесом, который всё пялился на мою девушку и на Флёр Делакур, словно не знал, кого выбрать. Даже немного обидно стало за Грейс — она, конечно, не яркая красавица, но харизматичная, а тут ещё такое пренебрежение со стороны спутника. Тем более, что Грейс хорошо выглядела. На ней была свободная мантия с длинными ниспадающими рукавами, которая имела необычной конфигурации воротник: стойка, но застёгнута на одну пуговицу и на груди небольшой вырез, открывающий ключицы. Её мантия имела тонкую шоколадно-коричневую подкладку из чего-то вроде атласа, а поверх было кремово-белое кружево, связанное то ли крючком, то ли ещё как-то, похожее на снежинки. Короткие волосы были уложены примерно так же, как гелем укладывался Драко, а голову венчала небольшая и изящная серебристо-белая диадема, повторяющая рисунок снежинок на мантии. Глаза у Грейс были подведены белым и серебристым и казались раза в два крупнее, чем обычно. В целом, довольно симпатично смотрелось: молоко и шоколад.

У Флёр был наряд серебристо-стального цвета по фигуре, а у Рона точно такого же цвета стали лацканы и манжеты на его мантии. Такие же чары мадам Малкин применяет для наших галстуков и подкладок мантий, Лаванда и Гермиона их знали благодаря тому, что занимались в том числе нарядами команды поддержки. Так что Рон и Флёр круто смотрелись: настоящей парой. Чжоу с удивлением смотрела на Уизли и, по всей видимости, хотела спросить, что это за парень. Всё же на пятом-то курсе уже знаешь всех в Хогвартсе, кто на год и два старше тебя учится. И гостей все знали.

Кстати, Чжоу тоже была в сногсшибательном костюме по фигуре бледно-зелёного цвета с золотой вышивкой и белыми розами, я был в тёмно-зелёной мантии, которую мне мадам Малкин всучила «к глазам», так что мы тоже вполне гармонично смотрелись. К тому же Чжоу сделала бутоньерку с белой розой и зелёными травинками в петлицу моей мантии.

Виктор Крам нарядился в красно-алый сюртук, похожий на военный китель, и его спутница — Валери Марсо была в тон. Мантия у неё тоже была красной с впечатляющим вырезом на спине, полуголыми руками и разрезом сбоку, но брюнетке-француженке она очень шла. В общем, они были самые яркие, но тоже красивые.

Когда все вошли в Большой зал, Алиса нас поставила парами: первыми шли Виктор и Валери, вторыми — мы с Чжоу, потом Флёр с Роном, на которых Алиса весело прищурилась, и замыкали Грейс с Дюком.

— Выходите в шаге друг от друга, проходите к большому овальному столу в дальней стороне, за которым сидят директора и судьи, — проинструктировала нас Алиса. — После ужина будут танцы. Вы открываете бал. Это будет вальс, старайтесь танцевать в одном рисунке и переходы делайте одновременно, чтобы получилось красиво. Первыми выходят Грейс и её спутник и далее в обратном порядке, как вы входите в зал. Всё понятно?

— Да, мэм, — хором ответили мы.

Под аплодисменты студентов и профессоров мы важно вошли в зал.

Флитвик и остальные профессора расстарались для бала. И так Хагрид принёс около десятка пихт, ещё перед каникулами, теперь зал вообще походил на сказочное зимнее королевство. Иней, гирлянды, искрящиеся снежинки. А сколько омел висело! Ух! Длинных общих столов не было: их заменили множество столиков примерно на десять человек каждый, на них стояли и уютно горели фонарики.

Мы все сели условно напротив взрослых, всё же стол был овальным. Рядом с Валери и Виктором были Перси Уизли и старший Крауч, от которого чувствовалось необычайное благодушие. Напротив Чжоу и меня сидели Серафина Пиквери и Хигэканэ, у Флёр и Рона — Олимпия Максим и Игорь Каркаров. А Грейс и Дюк разместились рядом с Алисой и каким-то образом «присоседившимся» Гилдероем Локхартом.

Золоченые тарелки были пусты, но на них лежали листы меню.

Хигэканэ подал пример, громко сообщив, что будет есть, и на его тарелке появилась порция свиных отбивных. Все начали тоже заказывать предложенные яства. Я немного погордился Роном, когда искоса смотрел, как он ловко орудует ножом и вилкой и аккуратно ест. Делакур же поглядывала на Валери: похоже, что она ещё в коридоре оценила её платье и причёску. Что происходило между девушками не знаю, но ощущалось напряжение от Флёр, которая сидела рядом со мной по правую руку.

— Мистер Поттер, расскажите о василиске и нашем подарке, как они живут? — спросила меня Серафина Пиквери.

— Годрик весьма обрадовался, мэм, — кивнул я. — Они с Беверли поладили.

— Жуткая змея, — фыркнула Флёр. — Что может быть хорошего в змеях? Они противные и скользкие.

— А ещё змеи воруют птичьи яйца, — заметила Валери Марсо. — Поэтому кое-кто слишком много кудахчет о том, в чём ничего не смыслит.

— О, так вы, милочка, вейла? — оценивающе прищурилась Серафина Пиквери.

— Всего на четверть, — быстро сказала Флёр. — Моя бабушка — вейла.

— Как хорошо, что у Виктора есть иммунитет к магии вейл, — словно обращаясь только к Пиквери, сказала Валери Марсо. — В их команде — сборной Болгарии — таких девиц, которые чуть что становятся страшненькими птичками — навалом. Кроме как своей магией по-другому они не умеют привлекать мужчин.

— Мне кажется вы не правы, Валери, — внезапно вмешался Рон, интонацией подражая Драко. — Флёр обладает куда большими талантами, чем вам думается. Мне она очень нравится не только из-за своей красоты, но она умная, и многое знает, и замечательная… Вот. А кто какого происхождения, по-моему, не тема для беседы на празднике. Вашей чистотой крови никто не интересуется, а магические существа, которые были в роду, зачастую лишь добавляют сил волшебнику или волшебнице. Например, наш профессор чар — полугоблин, и он один из лучших дуэлянтов. Кажется, Кубок так рассудил, значит, что-то было во Флёр, чего не было у вас или других студенток Шармбатона.

Хигэканэ, который тоже прислушивался к нашему разговору, с интересом посмотрел на Рона. Узнал его или нет? Рон раскраснелся, но неожиданно на его ладонь опустилась рука Флёр.

— Спасибо, Биллиус, — поблагодарила она и неожиданно смутилась.

— Кто этот парень? — не выдержав, шепнула мне на ухо Чжоу.

— Потом расскажу, — ответил я и подмигнул Рону.

— Ну что ж, давайте танцевать! — встал и громко сказал Хигэканэ, не давая разгореться перепалке между француженками. Он взмахнул палочкой, и столы отъехали в стороны, освобождая пространство в центре зала. Следующий пасс: с правой стороны появилась сцена, на которой стояли музыкальные инструменты.

— Дорогие студенты и гости Хогвартса, — объявил Хигэканэ, — встречайте известную британскую группу «Ведуньи».

Все захлопали, кто-то даже начал улюлюкать. На сцену вышли восемь волшебников с распущенными всклокоченными волосами в чёрных мантиях, местами нарочито порванных и потёртых.

— Ваш выход, молодые люди, — сказал нам Крауч. — Танец Чемпионов.

За сдвинутыми в кучу столами погасли фонарики, зато центр зала был освещён. Заиграла медленная музыка.

Спасибо за уроки танцев и советы Забини и Малфоя, я справился и ни разу не наступил Чжоу на ногу. Даже успевал посматривать на Рона, который достаточно уверенно вёл Флёр по кругу прямо перед нами. Все вместе мы станцевали довольно сносно, по крайней мере, друг на друга не налетали, а в конце все нам похлопали.

— Ох, я так волновалась, — выдохнула мне на ухо Чжоу, когда тоскливая музыка, которая длилась минут восемь, наконец, закончилась.

— Ты прекрасно справилась, — улыбнулся я. — Слышишь, как все хлопают?

— Да, — смутилась моя девушка.

«Ведуньи» заиграли новую мелодию: более весёлую и ритмичную. На танцплощадку вышло ещё десяток пар.

— Нормально, — показал мне большой палец Драко. — Вы хорошо смотрелись. Даже Уизли был неплох и не путался в ногах.

— Уизли? — переспросила Чжоу и внимательно посмотрела на Рона, который продолжал танцевать с Флёр, довольно тесно к ней прижавшись. — Это что? Неужели зелье старения? Но… Как он добился долгосрочного эффекта?

— Тс-с-с! — мы с Драко одновременно прижали пальцы к губам, и Чжоу осеклась.

— Но потом всё расскажете?

— Конечно, расскажем, — улыбнулся я.

* * *

Бал набирал обороты, почти все танцевали. Хигэканэ приглашал на танец то Спраут, то старшую Пиквери. Крауч всё время танцевал с раскрасневшейся МакГонагалл. Алису часто приглашал сопровождающий из Ильверморни Бенджамин Бут, а ещё она по одному разу потанцевала с Каркаровым, Снейпом-сенсеем и Локхартом. Мы с друзьями тоже отплясывали, даже с Драко немного повыделывались и под музыку типа тренировки-драки, не касаясь друг друга, провели. Но сами по себе танцы были довольно опасны, так как некоторые, типа Джорджа Уизли с Анжелиной Джонсон, так лихо изображали то ли рокн-н-ролл, то ли канкан, что подойти к ним ближе, чем на три ярда, боялись. А ещё в зале хаотично кружился Хагрид с мадам Максим. Вот это было непередаваемое зрелище. Как они никого не покалечили, удивляюсь. Не зря, видимо, Алиса нас так долго учила уворачиваться.

— Пойдём, отдохнём в розовом саду, — предложила Чжоу около одиннадцати вечера.

Во внутреннем дворе центрального донжона в честь праздника и каникул сделали сад роз, со скамейками, статуями и фонтанчиками. Наложили чары, похожие на те, которыми был укрыт внутренний двор малого донжона, только, кажется, временные. Фонтаны и скамейки трансфигурировали: слишком уж разные они были и вычурные, а вот розовые кусты были настоящими: их выращивали в оранжерее в кадках, за ними ухаживала сама профессор Спраут и её добровольные помощники, среди которых был Невилл. Он также сказал, что каждый куст был зачарован, чтобы не подмёрзнуть и чтобы с него не срывали цветы.

Народа было много, в Большом зале стало очень душно после танцев, и многие выходили подышать свежим воздухом. А согревающие чары не позволяли простыть от резкого перепада температуры. Освещения почти не было: только звёзды, половинка луны да феи-светлячки возле роз.

Сад сделали наподобие лабиринта, кажется, кадки с розами магически увеличили и размножили, так как относительно небольшая площадь изобиловала укромными уголками, и я ощущал целую кучу народа, при этом никого не было видно.

— Смотри, профессор Снейп! — шепнула мне Чжоу. — Опять он ловит нарушителей. Наверное, не стоит ему… Ой, он нас заметил.

— Мистер Поттер, мисс Чанг, — посмотрел на меня и Чжоу Снейп-сенсей и тут же шагнул к соседнему кусту: — Роджер! Десять баллов с Рейвенкло! Как не стыдно, мисс Перкинс, что за распущенность? Минус десять баллов с Хаффлпаффа! Я напишу вашим родителям!

Оттуда с писками вылетела девушка и следом за ней парень. Как назло ни одной омелы… они только в Большом зале.

Чжоу взяла меня за руку.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, молодые люди, — грозно сверкнул глазами Снейп-сенсей, отчего Чжоу пискнула и сжала мою ладонь сильней.

— Интересно, как он видит их в этих зарослях? — спросила Чжоу.

— Это просто особый талант, — не стал я выдавать секрет сенсея. Впрочем, надо отдать должное: Алису, гоняющую старшекурсников, мы тоже встретили в саду. А ещё случайно оказались свидетелями того, как в кустах раздался возмущённый вскрик, затем звонкий шлепок и оттуда выскочила Флёр Делакур.

— Обманщик! — с жутким акцентом выкрикнула она и побежала к выходу из сада.

Через секунду из кустов за ней ломанулся Рон, причём, уже обычный четырнадцатилетка.

— Нет! Подожди!.. Я всё объясню!.. — он столкнулся с нами и остановился.

— Действие зелья закончилось? — хмыкнул я. — Ты что, за временем не следил?

— Я просто… Мы просто… — смутился Рон. — Я забылся. И… Что же делать? Гарри, что мне делать?

— Ну, теперь уже поздно метаться, — заключил я. — Она, наверное, жутко разозлилась.

— Она могла подумать, что это подстроили, чтобы обидеть её, — сказала Чжоу. — Распустить какие-нибудь слухи. Мне показалось, что они с Валери, которая была с Крамом, не очень ладят.

— Что-то вроде «вечных соперниц», — прогундел Уизли. — Но я же… Потому что она мне правда очень нравится.

— Ты очень хорошо сказал и защитил Флёр, Рон, — утешила его Чжоу. — Объяснишь ей всё… Просто пока не торопись. Чуть позже.

— Ладно, спасибо, — вздохнул Уизли. — Я пойду в гостиную.

— Подожди, — остановил его я. — Нельзя, чтобы тебя в этой одежде увидели, иначе поймут, кто был её спутником, и так ты её подставишь, трансфигурируй мантию во что-то другое.

— Да? — Рон посмотрел на меня, кивнул и достал палочку. — Хорошо.

— Что это? — удивилась Чжоу, когда он изменил мантию Руфуса Фаджа на что-то жуткое.

— Это мантия, которую мне мама дала с собой, — криво ухмыльнулся Рон. — Чтобы я пошёл с ней на бал. Никто меня ни с кем не спутает в этом убожестве.

Рон ушёл, а я хитро посмотрел на свою девушку.

— Ты как-то говорила мне, что знаешь манящие чары, покажешь?

— Конечно, — кивнула Чжоу и достала палочку из рукава.

* * *

— Акцио, омела! — я прицелился к крайней гирлянде, украшающей Большой зал, и та шустро подплыла мне в руки.

— Зачем тебе омела, Гарри? — улыбнулась Чжоу, заправляя выбившуюся прядку за ухо. — Я и так тебя поцелую.

— Под омелой это делать гораздо интересней, — улыбнулся я. — Рождество же!

Со своей добычей мы вернулись в сад, из которого бдительный сенсей повыгонял студентов, нарушающих дисциплину. Я подвесил омелу на ветку дерева, растущего во внутреннем дворе.

Целоваться было приятно. Очень приятно. Так здорово, что я почти растворился в этих классных ощущениях.

— Ого! И не противно тебе лизаться с сопливым малолеткой, Чжоу? — внезапно раздался насмешливый голос.

Оторвавшись друг от друга, мы увидели чуть пошатывающегося Дюка Уоллеса. Похоже, американцы где-то раздобыли спиртного…

Да это точно просто праздник какой-то!

Часть 3. Глава 18. Защита и нападение

27 декабря 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Утром после завтрака Ураги спикировала на меня с воскресным выпуском «Ежедневного пророка», видимо, опять моя разбойница отобрала газету у рассыльной совы. Чувствовала, что именно этот выпуск я очень жду, и решила выслужиться, чтобы я её снова в Литтл-Уингинг отправил? Вчера только прилетела с подарками от тёти с дядей: я ещё летом прикупил два специальных совиных мешочка с облегчением веса и уменьшением предметов. Рояль не послать, но шесть больших упаковок фирменной заварной лапши туда входили спокойно, как и что-нибудь запакованное и не боящееся тряски и переворачивания, типа конфет, книг или батареек для наших диктофонов, ну и писем с фотографиями, конечно.

С Ураги ещё не так, но с мелким Леоном уменьшение объёма и облегчение веса было весьма актуально. Да и получать гостинцы из дома так приятно. Если хорошо запакуешь и вытряхивать только на кровать, то и что-то более хрупкое можно послать. Волшебники так даже торты с пирожными умудряются отправлять, правда, там и засовывать и высовывать надо с применением магии. Мешочки были удобны, но моя паранойя не дремала, и я не успокоился, пока не выяснил у продавца, как сделать так, чтобы только я, мой брат и тётя с дядей могли что-то достать и положить в посылку. Минимальное соблюдение безопасности. Есть возможность заставить, конечно, но ещё знать об этом надо. Шёпотом на ухо мне пояснили про зачарованную тесёмку и кровную привязку предметов, чтобы лишь близкие родственники могли ими пользоваться. Только дядя вылетал, но он вдобавок ещё и маггл, а активация должна осуществляться кровью волшебника. Оказалось, не одного меня паранойя мучает, маги тоже не дураки. Впрочем, про привязку рассказывалось лишь тем, кто спрашивал.

Насколько я понял, в подобные артефакты, особенно поставленные на поток, на стадии расчётов предусматривались такие защитные блоки, но не все их активировали. С другой стороны и не всё активировалось кровью. Например, чтобы передать или передарить «нетеряемый кошель», типа того, который у меня с первого посещения Гринготтса, достаточно сказать формулу передачи, а сам предмет должен быть совершенно пуст. А тот же ученический сундук надо было привязывать магией палочки: тогда на специальной металлической бирке появлялось твоё имя, и открыть или трансформировать сундук, который был в форме сундука, мог только хозяин, точнее, только палочка в его руках. При этом, например, в нашей комнате в Хогвартсе мой сундук был превращён в шкаф, и все парни спокойно его открывали, только изменить форму не могли. Я, когда фишку просёк, специально свой сундук предложил. Очень удобно так прятать нужности: все секретные свитки и вещи были где-то в потайных отделах, а в шкафу только запасные мантии и некоторые вещи лежат, которые постоянно требуются.

Я и сам иногда отправлял в Литтл-Уингинг что-нибудь прикупленное в Хогсмиде, типа игрушки-погремушки для Лили, которая облегчала чесотку от того, что растут зубы, или одеяльца, чтобы снились хорошие сны, ребёнок не плакал по ночам и крепко спал. Меня в магазинчике «Мой маленький волшебник» уже узнавать стали и предлагать что-то, что не выглядит слишком чудно, не требует постоянного применения палочки и облегчает работу мамы.

Смешно сказать, но на Рождество самым приятным подарком для старших Дурслей оказался не ещё один сундук с расширением пространства для дяди — я его заказал ещё летом, но доставили к празднику — а волшебный горшок для Лили. Чтобы активировать этот горшок, надо было положить в него грязный подгузник: таким образом к конкретному ребёнку привязывали магический предмет. Чудо-горшок начинал петь песенки, менял рисунок и привлекал к себе внимание, когда Лили только собиралась сделать свои «грязные делишки». Типа для того, чтобы приучить ходить на горшок, а не в штаны. Магглам, к счастью, выкрутасы горшка не были видны, а тётя в письме написала полстраницы благодарностей и впечатлений. Лили от своего подарка не отходила, так он ей полюбился. Годовалая кузина быстро поняла, что надо делать. А я ещё так долго думал, купить ли его или нет: мисс Эпплби — хозяйка магазина — насоветовала, но я сомневался: всё же очень специфичный подарок. Надо будет не забыть её поблагодарить.

Ураги отвлекла меня от мыслей тем, что нагло уселась на плечо и ткнула газетой в лицо.

— И кому я должен кнаты за доставку отдать, а? — спросил я, забирая её добычу и покосившись на гордо распушившуюся белянку. Опять отъелась: фунтов шесть весит, не меньше.

— Она что, отобрала эту газету? Какая коварная птичка, — Драко, погладил крыло Ураги и хихикнул. — Надеюсь, эта газета хотя бы тебе предназначалась? А то вдруг кто-то, вроде нашего декана, хотел почитать, а тут такая полярная сова Поттера нарисовалась…

— Ага, и отжала газету, — поддержал я.

Ураги тихо ухнула и ущипнула меня за мочку уха: довольно нежно, учитывая размеры и твёрдость её клюва.

— Ай-яй-яй, Ураги, — сидевшая напротив Гермиона погрозила пальцем.

Невилл, который с некоторой поры поменялся местами с Роном, чтобы сидеть рядом с Браун, что-то шепнул Лаванде на ухо. Та хитро посмотрела на Ураги и повторила жест Гермионы.

— Да, мисс Ураги, зачем ты оставляешь других сов без заработка? А вдруг у них там маленькие совятки, которых кормить нечем, и приходится маме-сове деньги зарабатывать, чтобы печенье купить?

Все с интересом уставились на мою сову, наблюдая её реакцию. Моя же бесстыдница потопталась на моём плече и развернулась хвостом, отвернувшись к столу Рейвенкло.

— Нет, ей нисколечко не стыдно, — сдерживая смех, констатировала Гермиона.

— Так и будешь сидеть? — я поднял локоть, пытаясь стряхнуть эту белую задницу, которая решила, что я её насест.

Добился только того, что в плечо крепче вцепились когти, которые я ещё сам подтачиваю и зельем для укрепления смазываю периодически. Боевая сторожевая сова как-никак: в будке живёт, дом охраняет, почту ворует.

— Тут статья Риты Скитер про Рождественский бал в Хогвартсе, — сказала Лаванда, которой тоже доставили «Ежедневный пророк» и «Ведьмополитен» вдобавок.

Впрочем, газету выписывали многие, и если не ежедневно, то толстый воскресный выпуск со всеми новостями недели и обещанными полными статьями точно большая часть старшекурсников получала.

На Драко тоже упала его газета, и мы с ним синхронно развернули скрученный в трубочку «Пророк», девчонки уже хихикали над статьёй, которая эпично называлась «Что ни бал, то скандал».

Когда в пятницу в розовом саду на нас с Чжоу напоролся Дюк Уоллес в нетрезвом виде, мне очень хотелось вывалять его морду по земле как следует. Тут тебе и оскорбление, и явные приставания к моей девушке. Вот только я ощутил пристальное внимание от ещё одной особы: Рита Скитер каким-то образом пробралась на наш бал, возможно, с гостями из Министерства.

Я давно думал на Перси, который, помнится, когда-то держал у себя крысу-Петтигрю вместо фамильяра. Вполне вероятно, что Рита тоже закосила под какое-то животное, или она настолько мала в анимагической форме, что незаметно прицепляется к людям. Тем более, что Перси был в Хогвартсе и на первом этапе Турнира, и на Рождественском балу, и в тот день, когда мы обнаружили Скитер на территории: он о чём-то разговаривал с Хигэканэ и Филчем, и они ходили вокруг Чёрного озера.

Перси не Барти Крауч, который всё кругом проверяет и контролирует, наш бывший префект школы вполне мог как и случайно протаскивать шпиона, так и делать это целенаправленно, чтобы, например, заработать раскритикованному летом в пух и прах Министерству Магии бонусов у прессы. И я всё же склоняюсь к целенаправленности: переключить внимание Риты на Турнир и Хогвартс, а Министерству постоять в стороне и перевести дух от скандалов. Да и Перси вроде как «маленький человечек», и не подвёл, и как бы на первый взгляд только для себя это делает. Впрочем, вполне возможно, что сотрудничает он на свой страх и риск, и по собственным соображениям. Хотя, конечно, это не исключает, что редакция «Пророка» ему подкидывают что-то на жизнь. А если судить по эмоциям, характеру и тому, о чём говорит Перси, он боготворит Министерство, Крауча и всю систему. Да. Определённо он сотрудничает с Ритой.

Занятно, что Перси по логике вещей будет руками и ногами за продвижение Крауча по карьерной лестнице: как личный помощник, Уизли тоже пойдёт выше. Не был бы ещё он шпионом на две стороны… Хотя, Рон говорил, что Перси от них съехал, причём, ушёл из дома с каким-то скандалом, что-то не поделил с родителями или не стал выполнять просьбу отца. Надо подумать и приглядеться и к этому Уизли.

Неплохо было бы проредить ставленников Хигэканэ, чтобы, когда будет тот-самый-выбор, молодое поколение Уизли выбрали не сторону старика-манипулятора.

Даже Рон после рождественского бала словно резко повзрослел за один вечер. Вчера мы с ним много говорили.

Он сначала бухтел и волновался про разницу в возрасте, но я его спросил, имеет ли это значение для него самого. Ответил, что нет и он не чувствует разделяющих их лет. Да у них-то и всего три года этой разницы. Я сказал Рону, что отец Сириуса — Орион — был младше матери Сириуса на четыре года и ничего, поженились и нормально жили, и, наверное, это не единственная подобная пара в Британии и мире вообще.

Этого я Рону не сказал, но на бабулю Цунаде, которой было уже за пятьдесят, очень даже заглядывались мужчины, включая моих одноклассников. Конечно, она в свои пятьдесят выглядела на двадцать, но и я вообще-то умер в семнадцать лет, а парни до моей смерти заглядывались. А маги тоже хорошо выглядят вообще-то и медленней стареют.

Это пока тебе семнадцать, то четырнадцатилетний подросток может казаться мелким, а чем старше становишься, тем меньше заметны эти года. Да и если вести себя, как нытик-сопляк, который только жалуется и ничего решить не может, то можно быть хоть на десять лет старше и всё равно ничего из себя не представлять и не заинтересовать объект своего воздыхания. Мужчина и в четырнадцать должен быть мужчиной, отвечать за свои поступки, не нарушать обещаний, брать ответственность, защищать и оберегать. Вот и весь «секрет». Рон задумался над моими словами и сказал, что когда они с Флёр пошли в сад, она была благодарна ему за то, что он её защитил и заслонил.

Рон после нашего разговора как-то приободрился. Я посоветовал ему подумать о том, какое будущее он может дать Флёр, что пообещать, что сделать. Если это Любовь, то нужно горы сворачивать, чтобы добиться женщины своей мечты. Стать сильнее, быть достойным её и ни при каких обстоятельствах не опускать рук и не сдаваться. Рон парень так-то не глупый, в шахматы играет, хитрые комбинации на тренировках выдумывает. Если мозг включает, то может. Все же из всех его братьев никто дураком не был, а Рон просто слишком закомплексованным и ленивым был, да и младшеньким, пусть и постоянно прибеднялся, что на него вообще никто внимания не обращает. Впрочем, наш контракт на младших курсах от лености его, кажется, избавил.

Возможно, что Флёр Делакур это как раз то, что не хватало Рону для того, чтобы поверить в себя. Но, посмотрим, что из всего этого получится.

* * *

«В первый вечер Рождества, двадцать пятого декабря, в Хогвартсе проходил бал, который открывали четыре чемпиона своих школ со спутницами и спутниками», — начиналась статья в «Пророке».

Я уже отбросил вариант анимагии с птицей, так как в саду птиц точно не было, ни больших, ни маленьких. А Рита Скитер — была, и статья этому прямое доказательство. Интересно, а анимагия это всегда животные? Что-то небольшое, летающее, незаметное, достаточно быстрое, но перемещающееся в прохладную пору только с кем-то из людей навевает мысль о насекомых. Шпионские фильмы мы с братом тоже уважали.

После того, как я почувствовал Риту, планы на Дюка слегка изменились. Важно было расставить акценты, чтобы любящая шумиху и грязное бельишко Рита не очернила Чжоу: мне бы очень этого не хотелось. Да и родители у неё строгие, а я пообещал её защищать. Статьи Скитер я внимательно изучил, с неё вполне бы сталось выставить Чжоу вертихвосткой, которая строит глазки и морочит голову двум парням: всё ради сенсации. Пока журналистка была достаточно лояльна ко мне, но это могло вылиться во всё что угодно, а мне хотелось как-то стабилизировать процесс и влиять на него.

Далее было, кто с кем пришёл, в чём был одет и краткие характеристики спутников. Вроде «вызывающе одетая спутница полюбившегося британцам на мировом Чемпионате по квиддичу Виктора Крама — Валери Марсо из «Шармбатона» — вела себя соответственно своему излишне открытому и вульгарному наряду. Из достоверного источника удалось выяснить, что Флёр Делакур и Валери Марсо — давние соперницы. Валери пришла на бал рука об руку с мировой знаменитостью и посчитала, что вправе поливать грязью Флёр, которая стала Чемпионом их школы и была в обществе таинственного поклонника. Этот приятный молодой человек пылко защищал девушку от коварных нападок однокурсницы».

Скитер точно где-то кружила или зависала над столом и подслушивала наши разговоры! Как ещё про вейлу ничего не написала? Или четверть, это вовсе и не интересно? Кажется, Флёр даже в эту самую «страшную птичку» обращаться не может. И вполне возможно, что Валери попросту не понравилась Рите. Типа Флёр — блондинка, Рита — блондинка. Цвет волос объединяет.

Про меня и Чжоу она написала: «самая юная пара — Гарри Поттер и Чжоу Чанг — подчёркивали свою юность и неопытность весенними расцветками зелени и белыми розами. Нашим читателям, конечно же, интересно, кто стал спутницей нашей британской знаменитости: Мальчика-который-выжил. Мисс Чанг — весьма симпатичная и талантливая волшебница с факультета Рейвенкло, на котором когда-то училась и я, ваша несравненная Рита Скитер. Скромный, но утончённый наряд подчёркивал множество достоинств мисс Чанг, которая не только является отличницей по многим предметам, но и играет за сборную факультета по квиддичу на позиции ловца. Именно любовь к квиддичу объединила молодых людей: их видели вместе ещё на летнем Чемпионате».

Я быстро пробежался по строчкам, в которых Рита немного ударилась в свою юность и воспоминания о молодости, влюблённости и «поцелуях украдкой», и дошёл до «того самого».

«Турнир Четырёх был призван к объединению школ разных стран и континентов, но не все воспринимают это как объединение, и иногда гости ведут себя, как хозяева. Из достоверного источника стало известно, что один из студентов американской школы чародейства и волшебства, Дюк Уоллес, на светлом рождественском празднике принял спиртные напитки. Конечно, мистер Уоллес является совершеннолетним волшебником и может позволить себе выпить вина или шампанского, никто его не осуждает, хотя, конечно, мистер Уоллес также является студентом-школьником, а значит, за его действия несёт ответственность его директор и сопровождение, которое в делегации Ильверморни было самым многочисленным. Я уже писала о Гилдерое Локхарте, который прибыл вместе со студентами из Новой Англии, кроме того есть ещё Бенджамин Бут, инструктор школы, который предпочёл докучать Алисе Лонгботтом, пытаясь впечатлить замужнюю женщину, находящуюся в таком сложном положении. Все мы помним, что Френк Лонгботтом до сих пор содержится в госпитале Святого Мунго в совершенно неутешительном, но жизнеспособном состоянии. Так что ни мистер Локхарт, ни мистер Бут, не говоря уже о Серафине Пиквери, которая, скорее всего, утешала свою брошенную посреди бала мистером Уоллесом внучку, из-за своих крайне важных дел не смогли остановить своего студента, который, как вы помните, дорогие читатели, считал себя вполне взрослым и напился до невообразимого состояния. Иначе чем можно объяснить тот факт, что мистер Уоллес внезапно решил помериться силой с Гарри Поттером? Да, да, вам не показалось, именно помериться силой, дорогие читатели.

Итак, представьте: ночь бала, сад роз, организованный преподавателями и студентами Хогвартса, Гарри Поттер со своей девушкой вышли подышать свежим воздухом, в котором искрилось волшебство первой любви, и вот к молодой паре, шатаясь, подходит ищущий приключения пьяный мистер Уоллес. Был и случайный свидетель этой животрепещущей сцены, но он пожелал остаться неизвестным.

Как сообщил мой источник, мистер Уоллес уже не раз пытался оказывать знаки внимания девушке Гарри Поттера, при этом прекрасно зная о том, что мисс Чанг несвободна и встречается с нашим Национальным героем. Что за этим крылось? Как мне кажется: неуверенность из-за своего проигрыша, так как выяснилось, что мистер Уоллес был главным соперником Грейс Пиквери, которую Кубок Огня выбрал Чемпионом от школы «Ильверморни». Что интересно, именно Уоллеса доверчивая и влюблённая Грейс выбрала своим партнёром на бал, но, похоже, парень решил отомстить бедной девушке за воображаемое унижение своего мужского достоинства. Подумать только, прийти с одной девушкой на бал, танцевать с другими, а затем приставать к третьей! Выставить Грейс Пиквери на посмешище не только как Чемпионку, но и как девушку. Бедняжке Грейс и так далеко до прекрасной Флёр, утончённой Чжоу или Валери, обладающей броской красотой и не стесняющейся её выпячивать. Но за немного нескладную девушку некому было вступиться. Кроме Гарри Поттера, которому, напомню читателям, всего четырнадцать лет и который был почти на голову ниже старшекурсника Дюка, решившего силой и грубостью впечатлить мисс Чанг.

Как мне стало известно, в ходе проходящих дружеских соревнований Гарри проникся к Грейс симпатиями, как к старшей сестре, и был возмущён недостойным поведением мистера Уоллеса не только в отношении своей девушки, но и по отношению к Грейс Пиквери».

— Ты страшный человек, Гарри, — пихнул меня в бок Драко, отвлекая от довольно занимательной статьи.

Конечно, многие идеи и даже целые фразы Рита почерпнула из моего спича по высокоморальным причинам битья морды Дюка, но и от себя многое довольно живенько добавила. Точно с Рейвенкло: умеет соединять разрозненные факты в единую систему и создавать целую связную историю.

— А? Что ты имеешь в виду? — удивился я, посмотрев на друга, который выглядел точь-в-точь как очень довольный Живоглот, поймавший крысу: именно на них его, как хозяйка, ориентировала Гермиона.

Обычно после ужина полукнизл сидел возле входа в гостиную факультета с очередным трупиком здорового грызуна и получал ото всех входящих восхищение, поглаживания и вкусности с ужина за свои боевые подвиги. После Петтигрю и того года, когда Хогвартс хотели обложить дементорами, никто не любил крыс. Убедившись, что все посмотрели, Живоглот забирал крысу и утаскивал её в Запретный лес.

Просто однажды нам стало любопытно, что он с ней делает и куда так важно семенит, задрав хвост, и мы за ним проследили. Оказалось, что он подкармливает одного из полудиких гиппогрифов, сизого такого, кажется, на котором катался я когда-то на уроках Хагрида. Умный фамильяр, ничего не скажешь: и крыса не пропадает, не самому же жрать, когда ты столуешься со всем факультетом, и типа зверёк нужный прикормлен. Вдруг хозяйке пригодится.

Малфой чуть прищурился, и сходство с Живоглотом стало ещё более явное.

— Ты не только тонким слоем без колдовства голыми руками раскатал старшекурсника, но этот Дюк стал «новой знаменитостью», и ему хорошо влетит от всех, начиная от старшей и заканчивая младшей Пиквери. Сомневаюсь, что после такого он высунется из гостевого крыла или кому-то улыбнётся, — пояснил Драко.

— Достал просто, — пожал я плечами.

— Только интересно, кто же этот «случайный свидетель», который всё видел и так красочно и эпично расписал вашу драку? — протянул Малфой. — Я хочу снова это прочесть… М-м… Где же это? А вот: «Гарри ловко увернулся от здорового кулака старшекурсника, который мог бы размозжить ему голову, и каким-то невероятным движением перехватил руку напавшего на него Дюка Уоллеса. А затем…»

Дочитать абзац с «махачем», который, если судить по смешкам, шепоткам и взглядам за стол Рейвенкло, «смаковали» все, Драко не дала Ураги. Внезапно сова с боевым кличем сорвалась с моего плеча и попыталась приземлиться точно на голову ничего не подозревающего Дюка — наших газет никто из его школы не выписывал — при этом заставив Уоллеса шарахнуться от её когтей так, что он кувыркнулся на стуле и упал назад.

Чего это с моей белянкой? Имя что ли услышала и магически почувствовала, кто этот бессмертный, решивший напасть на её хозяина?

— Ураги, фу! — громко скомандовал я, вставая и понимая, что сейчас мне хорошо так влетит от профессоров, которые тоже с интересом читали «Пророк».

Примечание к части

Фанарты читателей с Ураги
https://vk.com/photo-119634594_456239366
https://vk.com/photo-119634594_456239559

Часть 3. Глава 19. Перезвон тревог

31 декабря 1994 г.

Шотландия, Хогвартс

Рождественские каникулы получились весьма насыщенными. Статья мисс Скитер произвела своеобразный фурор, и весь Замок говорил о нашей драке с Дюком Уоллесом ещё пару дней. Впрочем, какая там драка? Пф-ф! Я даже не в полную силу бил, чтобы как-то растянуть нашу «битву» и она не закончилась на первом же ударе. А то вдруг бы Рита моргнула. Так что Дюку достался хук в челюсть, локтем по рёбрам и удар в солнечное сплетение кулаком, чтобы не рыпался и не вставал, ну и так повалял его в траве немного.

О том, что при полном контакте я могу убить его голыми руками за две секунды, даже без учёта состояния, лучше никому не знать. Вряд ли маги намного крепче шиноби, а я по своим прикидкам достиг формы чуунина как минимум. Поэтому я работал очень осторожно, нежно почти: пришибить же можно случайно.

Впрочем, Дюк сдулся уже на третьем ударе в четверть силы без магии: это почти дружеские шлепки. Малфой на блок легко полную силу без магии принимает.

Тогда в саду Дюк было дёрнулся палочку достать, но я сказал, что если он её вытащит, то палочки лишится, и парень сразу притворился ветошью.

Честно говоря, эту самую «драку» с Дюком, которая длилась минут пять, четыре из которых я говорил, в «Пророке» расписали круче, чем тур с драконами. В той статье Рита больше уделила внимание разногласию судей и всякой политике, что могут чувствовать Чемпионы, которых несправедливо оценили, хотя про меня и волнения тоже было описано, но всё же не настолько эпично. Да прошёл, да молодец, да все волновались, да «внезапно везение Национального героя чуть не закончилось, и жуткий дракон попытался закусить смелым мальчиком, но Гарри выжил и на этот раз».

Возможно, если бы этот Дюк понял, что был неправ, и на следующий день после бала извинился перед Чжоу и передо мной, мне было бы стыдно за такую подставу со Скитер, но парень оказался воистину непрошибаемым. На другой день никаких синяков на лице от моего хука у него не было: свёл и, видимо, посчитал случившееся досадной случайностью, так как весь субботний обед как ни в чём не бывало снова строил глазки Чжоу, пытался с ней говорить и клеился. Вот тогда я очень порадовался тому, что у нашей драки был «случайный свидетель, который решил остаться неизвестным».

Чжоу даже не захотела в субботу на ужин идти, так расстроилась из-за этих дурацких приставаний. Так что во время ужина мы устроили спонтанное свидание в малом донжоне под деревьями мини-полигона. Я достал подарки от тёти с дядей: заварную фирменную лапшу, вызвал Донни, которая притащила нам кипятка, варёных яиц и немного ветчины, и сделал типа рамена. А ещё зажёг свечи, которые у меня хранились в свитке на всякий случай, так что вышло с налётом романтики. Это весьма подняло настроение моей девушке, да и заварная лапша очень удивила и заинтересовала. Чжоу трансфигурировала столик, а пледы, которые мы взяли с собой, превратила во что-то вроде маленького навеса, только над нами. Мы трескали горячую лапшу, болтали, смеялись и вспоминали всякие моменты с бала, избегая темы Уоллеса. Потом ещё нас друзья нашли, которые с ужина захватили нам пироги и бутерброды. Многим прислали конфет на Рождество и вообще всяких вкусностей, так что мы пошли в гостиную Гриффиндора пить чай, Чжоу, конечно, забрали с собой.

Чайные столики в гостиных, кстати, в своё время организовала Алиса. Хорошо Хаффлпаффу: они возле кухни, могут сходить, но с остальными-то как?! Многим присылают родители конфеты или просто сладости, плюс у нас такой промежуток между обедом и ужином, бутерброды с собой делаем, но всухомятку получается. Тем более, что Алиса тот ещё чаеман оказалась, видимо, это от прошлого моего тела или от того, что мы жили в том мире, в котором чай это не просто напиток. Впрочем, в Британии тоже все любили пить чай. Тут даже специальное время для него было: пять часов. Плюс ко всему уже в конце октября в Замке становится довольно стыло, и посидеть с кружкой горячего чая очень приятно.

Чайный столик это удобно, подозреваю, он как-то связан с кухней, потому что просто к нему подходишь и просишь кружку чая. На столике появляется твой заказ, а потом туда же надо поставить грязную кружку: она исчезает так же, как бельё в корзинах. Ещё можно попросить воды любой температуры или сока, если хочешь пить. Но, например, кофе не появляется, как и другие напитки, типа газировки, сливочного пива или чего-то покрепче. Ещё за час перед отбоем можно заказать какао или горячий шоколад: памятка о правилах пользования чайным столиком висела на стене.

Я обычно свой любимый зелёный с жасмином заказываю, остальной народ берёт чёрный с бергамотом, душицей, мятой или без трав — просто сам по себе чай с сахаром или с лимоном. Малфой сначала кривился от моего чая, а в последнее время тоже такой же берёт. Распробовал, что ли? В общем, оказалось, что Чжоу тоже любит зелёный чай с жасмином и ещё иногда пьёт зелёный чай с мятой и листьями смородины.

* * *

Были на каникулах и приятные моменты, пусть я к этим моментам имел только опосредованное отношение. Колин Криви два дня подряд безвылазно делал фотографии. Я и Блейз вызвались помогать: любопытно было, да и просто… Колин заснял на балу и перед балом все десять плёнок, это больше трёхсот пятидесяти кадров и не по одному листу с кадра требовалось напечатать. Нас с Блейзом поставили на конвейер: прополоскать бумагу в зельях, подержать проявляющийся снимок в реактивах, закрепляющих зелья, повесить сушиться. Потом ещё всё обрезать аккуратно, и специальной горячей штукой разгладить скрученные колдографии. Мы напечатали больше тысячи карточек. Это труд, да ещё и какой.

Я сказал, что Колину точно нужен постоянный помощник, одному это всё делать просто жесть. Тем более, что в прошлом году он в основном только наш факультет снимал, а в этом все «распробовали» и тоже хотят. Девчонок так минимум по две колдографии со снимка делали: чтобы и самой модели и нам для «отбора» и ещё парами желающих были сделаны снимки, и с танцев, сразу делали количество, сколько людей на кадре плюс для общих гостиных.

Кстати, на второй день к нам с Блейзом в лаборатории Колина присоединилась Луна. Стало тесновато, но она вроде сразу схватывала что куда делать, а ещё сказала, что Хогвартс может свои газеты выпускать, у нас в последние года столько новостей, а у её отца газетный печатный станок и она всё умеет делать на нём.

Но я в газетах особо не разбираюсь, так что когда они с Блейзом и Колином стали это обсуждать, я понял, что мне пора уходить. Уходил я не просто так, а прихватив пачку в сотню колдографий девчонок Хогвартса и гостей, которые были на балу.

В школе много симпатичных девчонок, но чтобы вообще красавицы таких по две на курсе. Впрочем, на колдографиях, с причёсками и красивыми мантиями, с предвкушением праздника и искрами в глазах, красивыми получились почти все. Среди француженок выделялись Флёр Делакур и Валери Марсо, у дурмстранговцев самая красивая из трёх их девчонок — Сусана, которая сидела за столом Слизерина. У американцев мы как-то не смогли никого выделить, все были довольно обычные, да и большинство девчонок у них были с короткими волосами.

В Хогвартсе нашими лидерами стали семикурсница Хэйди Макэвой с Хаффлпаффа — у неё светлые и очень густые волосы до плеч и большущие глаза голубого цвета. Наша Анджелина Джонсон с шестого курса: в праздничной мантии и с причёской её было не узнать, она разительно отличалась от той «пацанки», которая гоняла на метле на квиддиче. К тому же у Анджелины тёмная кожа, это должно было разнообразить каталог. Потом с пятого курса — Чжоу Чанг из Рейвенкло, я даже не вмешивался, это все признали, что она красивая, и волосы у неё блестящие и длинные, и сама она очень утончённая. С четвёртого курса все наши: тёмненькая Парвати Патил, рыженькая Лаванда Браун и блондинка Фэй Данбар. Луна, кстати, все уговоры Драко отмела, стать моделью каталога не захотела, но попросилась вместо этого описывать причёски. После некоторых обсуждений было решено не брать третьекурсниц — слишком молодо выглядели и не вошли в возраст ещё. У нас и так «модели» довольно юные, но тринадцать лет — это тринадцать, и не сравнится с пятнадцатью.

Джинни Уизли мы решили предложить помогать Колину Криви с фотографиями, чтобы немного заработать.

* * *

— Сегодня последняя ночь этого года, — прервала мои размышления и воспоминания о каникулах Чжоу.

Мы гуляли во дворе центрального донжона. Фонтаны убрали, да и кадки с розами тоже переместили в оранжерею, нападал снег. Впрочем, когда мы были в Чёрных пещерах, Снейп-сенсей мне говорил, что профессор Спраут хотела в следующем году уговорить директора на то, чтобы в этом внутреннем дворе установили такие же кристаллы-артефакты, как на нашей тренировочной площадке в малом донжоне. Тогда можно было бы сделать подобный сад на всю зиму: не только перед гостями выпендриваться, но и для своих студентов постараться. Всё же после наступления холодов мы редко выходим на улицу, только если до Хогсмида идти. А так кусочек почти лета прямо в замке: цветы, кусты, скамейки и даже можно без фонтанов.

— Да, тридцать первое декабря, — отозвался я. — завтра вечером уже первый и второй курс приедут, а с понедельника — учёба начнётся. А ещё Новый год.

— А мы отмечаем Новый год в феврале, — сказала Чжоу и посмотрела на луну. — В этот раз он будет пятнадцатого февраля, в полнолуние.

— Китайский новый год привязан к полнолуниям? — удивился я.

За шесть лет в этом мире почти забылся собственный календарь, но то, что он был полностью лунным, я прекрасно помнил.

— Да, привязан, — кивнула Чжоу, — правда европейцам это кажется диким. Что новый год в разные дни, и не в одну и ту же дату.

— По-моему, в этом есть смысл, — пожал я плечами. — Луна на небе всегда, и она на многое влияет. На растения, магию, приливы и отливы…

— Ты такой милый, Гарри, — улыбнулась Чжоу и внезапно сильно смутилась.

* * *

После прогулки с Чжоу я вернулся в гостиную, мы немного посидели и поболтали с друзьями, но я с трудом улавливал нить разговора. Во мне снова тонким перезвоном колокольчиков поселилось нехорошее предчувствие.

После того, как Ураги, услышав имя моего обидчика, решила напасть на Дюка, МакГонагалл сразу, не разбираясь, влепила мне отработку. У мистера Филча. Я чуть не заржал в голос. Отрабатывал я чаепитием с пирогами.

Впрочем, ещё в тот день меня вызвал в свой кабинет на разговор директор. Я там был однажды в большой компании родителей, друзей и авроров, когда поймали Петтигрю. Впрочем, и в этот раз мы не были с директором наедине. Похоже, что Алиса подсуетилась, и в кабинете к назначенному мне времени уже была целая коллегия из Серафины Пиквери, Алисы, МакГонагалл и Хигэканэ. Все заинтересованные в сборе.

— Проходи, Гарри. Садись, — мягко попросил меня Хигэканэ, включая «журчащий» голос.

Я сел на стул с высокой жёсткой спинкой, чуть наклоненной вперёд и врезающейся в лопатки. Это типа такой психологический ход, чтобы ты нервничал, видимо: сидеть очень неудобно.

Разговор-допрос проходил в директорской гостиной.

Хигэканэ не изменил своей привычке и занимал место по центру на «троне», подобном тому, который стоял в Большом зале. Не совсем по центру, так как их было четверо, но выглядело, как по центру. По правую руку от Хигэканэ сидела МакГонагалл, по левую, тоже как бы типа равная — Серафина Пиквери. Но её кресло было широкое, низкое, мягкое и вдобавок коричневого цвета, из-за чего полноватая директор Ильверморни совсем по нему расплылась, почти слилась и не выглядела внушительно. Рядом с миссис Пиквери сидела Алиса.

Они разместились полукругом в алькове башни, да ещё и на небольшом возвышении. А мой неудобный стул стоял на расстоянии от них, и установлен спинкой к двери и открытому пространству. Незащищённая спина заставляет нервничать, возвышение — смотреть вверх, восхищаться и чувствовать себя маленьким и ничтожным. Азы допроса, которые мы в Академии ещё на третьем курсе проходили, как-то сразу вспомнились.

Короче, устроили из Хогвартса филиал суда. Хигэканэ даже мантию надел бордово-красную с белыми и золотыми звёздами. Можно было расценить и как поддержку Гриффиндора, и как мантию судьи: по телику видел в фильме нечто подобное.

— Мистер Поттер, мы хотели бы поговорить о возмутительной статье в «Пророке» и вашей сове, — взяла слово МакГонагалл.

— Дюк Уоллес — хороший студент, — вклинилась Пиквери, безуспешно пытаясь сесть ровно на своём мягком кресле. — Он бы не напал на… младшекурсника. Эта газетёнка и наглая журналистка просто-напросто оболгали парня! Это возмутительно! И не менее возмутительно науськивание почтовой совы на Дюка! Он мог пострадать!

— Не спеши с выводами, Серафина, — коснулся её руки Хигэканэ. — Мы же хотели сначала разобраться. И поэтому позвали Гарри. Сначала надо узнать, правда ли то, что было написано в газете?

— Да что тут разбираться? Это наглая ложь! — фыркнула Серафина Пиквери. — Я не верю ни единому слову! Мистер Уоллес примерный студент. И я уже с ним поговорила. Он сказал, что ничего подобного не было! На балу он пил только пунш, ничего крепкого! И после пошёл в гостевые комнаты. Мистер Уоллес сказал, что немного заблудился, но кто-то из преподавателей, мужчина, которого он не разглядел, подсказал, куда идти. Ни о какой драке или приставаниях Дюк Уоллес не помнит и был проверен мной лично и специальным артефактом. Это чистая правда.

Я с удивлением смотрел на бабушку Грейс. Она тоже не лгала и была на все сто процентов уверена, что её обманывают.

— Что ты можешь сказать в своё оправдание, Гарри? — спросила меня МакГонагалл.

— Но, Минерва, — не дала мне открыть рот Алиса. — С чего Гарри должен нести ответственность за статью в газете?

— Его сова напала на мистера Уоллеса! — пояснила МакГонагалл.

— Ураги немного задиристая, — пояснил я. — Драко читал вслух статью и упомянул имя того, кто на меня напал, а магия сов позволяет им находить адресата только по имени. Наверное, она подумала, что Дюк на меня напал сейчас, вот и решила меня защитить. Она всегда была слегка странной, но она верная. Не думаю, что Ураги хотела на самом деле навредить волшебнику, просто напугать.

Я промолчал о том, что если бы моя беляночка действительно хотела, то когти у неё будь здоров, да ещё и заточенные, плюс совершенно бесшумный полёт. Без глаз легко можно остаться.

— Так Дюк Уоллес напал на тебя в саду в ночь Рождественского бала? — спросила Алиса.

— Да, мне он показался нетрезвым, его сильно шатало, — подтвердил я. — Но, возможно, он был под действием заклинания? Мы… э… проходили разные заклинания на уроках ЗОТИ.

— То есть вы хотите сказать, что драка всё же была, но мистер Уоллес был проклят, поэтому ничего не помнит? — искренне удивилась Серафина Пиквери.

— Есть также несколько зелий, которые вызывают агрессию, а затем уносят все воспоминания прочь, — Хигэканэ задумчиво закивал как китайский болванчик. — Или зелья и чары. Вариантов много.

— Но кому это могло понадобиться? — спросила МакГонагалл. — Да ещё и раздувать из потасовки целый скандал.

Мне тоже было очень интересно. И я почти неделю размышлял над этим разговором.

В конечном итоге меня отпустили, а директор Ильверморни пообещала, что поговорит с Дюком, а также попросила поспособствовать тому, чтобы замять пересуды. Конечно, эта история могла послужить очередному «долгу» для Хигэканэ, который проникновенно посмотрел на меня и сказал, что нехорошо, если школьники из разных школ будут выяснять отношения и все переругаются, мы тут для любви и дружбы Турнир организовали.

Так что уже на обеде в то же воскресенье Серафина Пиквери взяла слово, принесла извинения Хогвартсу, директору Дамблдору и Гарри Поттеру. Сказала, что произошло недоразумение, которое некий наблюдатель интерпретировал по-своему, а я просто показывал её студенту несколько приёмов борьбы. Попросила делать это в следующий раз на площадке, никого не смущать и не вводить в заблуждение.

Это не очень помогло, так как студенты уже бурно всё это обсуждали, но сплетни поутихли, да и Алиса устроила показательные выступления и типа мини-соревнований, так что некогда было слишком много болтать.

Получалось, что снова какая-то странная игра. Уоллес не совсем по своей воле приставал к Чжоу? Да и вообще нападение… Это было глупо. Координация была явно нарушена, а вот пахло ли от него алкоголем? Немного пахло, всё же пунш это слабоалкогольный напиток, но чтобы до такого состояния надраться, надо было выпить литров пять. А вот если это что-то вроде Империуса? Возможно, он пытался сопротивляться, поэтому координация была нарушена. Или не Империус, а что-то другое?..

Потом, после неудачного нападения, ему подчищают память. А Хигэканэ жирно так намекает на зелья. На зелья и чары. Ну да, кто же у нас самый виноватый по Хогвартсу?

В любом случае в истории с якобы подставой Уоллеса я себя виноватым отчего-то совершенно не ощущал. Как я когда-то сказал после истории с тетрадью Джинни Уизли, чтобы вестись, человек должен что-то такое чувствовать, самому хотеть, а Дюку не одиннадцать лет и он не маленькая избалованная девочка. Он всё же в другой стране и другой школе, если заметил за собой странности, должен был к директору обратиться. Плюс, он претендовал на титул Чемпиона, а значит, типа готовился. Как вариант, он мог после унизительной драки сам себя заобливиэйтить, чтобы в случае разбирательств ему не попало. Если директор проверяет каким-то артефактом, об этом их студенты должны быть в курсе.

Так что опять вопросы без ответа. Думай и гадай, была ли запланирована эта статья и Рита или нет. Чего хотели добиться и добились ли?

Я рассказал Снейпу-сенсею о «допросе» и намёках Хигэканэ, он сказал, что опять затеваются какие-то махинации, и чтобы я был внимательней. Как обычно.

С каждым годом испытания Героя становятся как будто бы сложней и вычурней, или всё дело в том, что я выхожу на финишную прямую? Гарри рассказывал, что в конце Турнира возродился Волдеморт. Как будет со мной?..

Раньше я думал, что ничего не будет, так как я об этом озаботился заранее, но сейчас уже я не так уверен.

Неизвестно.

Не верю, что у такого гроссмейстера, как Хигэканэ, может быть только один план. Их даже не два, и не три, как мне кажется...

Так что, думаю, мы ещё повоюем.

— КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ —

© Copyright: Кицунэ Миято, сентябрь — ноябрь, 2016

Часть 4. Глава 1. Второй тур

24 февраля 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Второе испытание Турнира должно было начаться в пятницу, в девять тридцать утра. Оно и понятно, после уроков уже слишком темно, а Чёрное озеро не зря называют «чёрным», вода в нём, словно разлили нефть, но это скорее из-за большой глубины и контраста с ещё припорошенными снегом берегами. Так хотя бы какое-то освещение. Правда всё равно пасмурно, солнце уже месяц и не думало выползать из низкого хмурого серого неба.

На завтраке со мной снова делились едой, и я налегал на овсянку, бекон и тосты с маслом. Чтобы не так мёрзнуть впоследствии. Всё же температура воздуха и воды оставляла желать лучшего. Вчера с Чжоу гуляли по берегу, смотрели на трибуны для зрителей, которые поставили, ну и воду я потрогал. Стылая. Озеро вскрылось только в прошлую субботу. Да ещё и ветер с воды как из трубы дует из-за большой площади и того, что с одной стороны лес, с другой — горы.

Сегодня для всех отменили занятия с утра, Чемпионам на задание даётся час, так что до обеда всё должно закончиться.

— Уизли что, проспал завтрак? — спросил Драко, посмотрев на свободный стул рядом со мной. — Или решил первым занять место на смотровых трибунах?

Я оглянулся на стол Райвенкло и увидел пустующее место Чжоу. Дюка Уоллеса, который за прошедшие месяцы никак больше себя не проявлял, тоже не было. Сразу вспомнил о том, что теми, кого надо найти в озере, были небезразличные люди. Видимо, прийти на Рождественский бал со спутником не просто так попросили. Только так Рона подставлять и Флёр…

Уизли, конечно, с ней пытался поговорить, но Делакур всерьёз обиделась. Мы пытались помочь: Невилл выпрашивал цветы из оранжереи, Рон ей приносил, записки и письма писал с редакцией девчонок. А тут ещё его спасать ей придётся. А вдруг ещё психанёт и откажется? И что? Рон погибнет, что ли?

Я подошёл к столу Слизерина, за которым сидели студенты Шармбатона, и заметил, что и Валери Марсо тоже не было. А Флёр утешала мелкую девчонку, которая волновалась за неё. Точно! Вроде эта мелкая — её сестра, Рон говорил.

— Флёр, можно тебя на минутку? — остановил я Делакур, когда она проходила мимо, уже направляясь к Главному входу, девчонка всё цеплялась за неё.

— Чего тебе? — остановилась Флёр.

— Ты в курсе, что надо будет найти в озере? — спросил я.

— Что-то ценное, — чуть нахмурилась она.

— Это должна была быть твоя маленькая сестра, — сказал я, посмотрев в её глаза. — В ледяном озере. Но Рон её заменил. Не подведи. Вытащи его.

Не дождавшись от неё ответа, я пошёл к озеру. Мне самому надо было доставать свою девушку. Но всё же, что за дурацкие задания! И как, интересно, они додумались сунуть туда живых людей?.. Да ещё и на целый час.

* * *

В полдесятого мы выстроились возле самой воды недалеко от покрытого золочёной тканью стола судей. Виктор разделся до трусов, точнее, до купальных плавок. На Крама зябко даже смотреть, хотя тело у него весьма развитое и мускулистое. Флёр облачилась в тонкую голубую мантию похожую на тётину ночную сорочку до пят. Может, какой-то аналог купального костюма магов? Грейс же была в обтягивающем чёрном лоснящемся комбинезоне, похожем на водолазный. У меня тоже должно было быть нечто подобное, но я планировал трансфигурировать гидрокостюм из своей одежды после старта, чтобы не переодеваться в палатке как все и не мерзнуть на ветру. Даже согревающие чары сносило порывами. Синеющий Крам этому подтверждение. А солнце пусть и выглянуло из-за туч, но совершенно не грело. Так что я только верхнюю мантию в палатке оставил.

Трансфигурации гидрокостюма меня научил Снейп-сенсей. Вообще странно, что нас МакГонагалл учит всякой ерунде типа чашку в мышку превращать, а такому полезному навыку как изменение одежды для маскировки — нет. И как я понял, большинство умельцев учатся такому сами, часто — от безысходности. Конечно, трансфигурацию одежды другой маг может отменить и развеять, как и какие-нибудь простенькие чары, но не маггл же!

О подобных «шутках» с развеиванием и отменой рассказал сенсей, поделился, что был недостаточно состоятелен, чтобы покупать себе одежду, её было очень мало, и одежда у него была плохой, не новой, да и постоянные эксперименты вредят ткани. Если он пытался скрыть или замаскировать, трансфигурировать во что-то приемлемое, то частенько подвергался этому «развеиванию». И я даже подозреваю, кем были эти «шутники».

В итоге, на шестом курсе сенсей придумал то самое «закрепляющее зелье», которое мы как-то использовали ещё для коврика Кибы, чтобы трансфигурация держалась, пока её не отменит хозяин. Зелье было с добавлением крови мага, да ещё и узконаправленным и бесполезным для структурной трансфигурации, то есть мышку, превращённую в чашку, зельем не «закрепить» — можно было легко расколдовать или она сама расколдовывалась. Зато всё, что касалось хлопка, шерсти, и ткани вообще, прекрасно поддавалось трансфигурации и изменениям, и не развеивалось от чужой «финиты». Как пояснил сенсей, смысл зелья был в том, что оно как бы вбирало магию из окружающей среды и за счёт этого поддерживало трансфигурацию ткани, которая сама по себе имеет нити переплетения и определённую структуру — это тоже было важно.

Снейп-сенсей так нигде не запатентовал своё «закрепляющее зелье», потому что «не смог довести его до ума», да и получалось, что такое зелье было довольно бесполезным в мире магии. Все, кто мог купить это зелье, могли себе позволить и нормальную одежду. А с теми, кто был беден, тоже засада: всю ткань одежды надо было вымочить в этом зелье полностью, а затем высушить и потом уже что-то трансфигурировать. Это довольно большие объёмы самого зелья: не менее унции на пару мантий, а после стирки эффект пропадает. Трансфигурация же никуда не девает, например, запах пота.

Но, по крайней мере, гидрокостюм не превращался обратно в мантию в воде, а после купания и обратной трансфигурации снова сделать гидрокостюм можно, но другой волшебник уже в силах отменить превращение. В общем-то, в этом и крылась причина, почему я не собирался «переодеваться» в палатке: это была небольшая провокация. И я хотел хвастануть навыками, пусть МакГонагалл порадуется, хотя она тут совсем ни при чём. Да и мало ли кто-то из «незаинтересованных судей» или участников попробует отменить трансфигурацию. Это было бы забавно.

Сенсею я недавно предложил добавить настойку эльфэука в зелье закрепления и посмотреть, что будет, но мы до конца февраля так и не смогли подобрать нужные пропорции. С настойкой Снейп-сенсей часто экспериментировал, но для зелий она была если и не вредна, то и не полезна. Или требовалось как-то по-другому использовать эльфэук.

В сумме с той поры, как я обучился у Драко заклинанию головного пузыря, у меня была почти месячная практика в Чёрных Пещерах. Мы с сенсеем ныряли в подземных озёрах, смотрели, что там и кто водится. Даже нашли большой грот с островком, до которого надо было проплыть метров триста в довольно узкой подводной шахте. А там вода тоже холодная, ключевая и темно. Тренировка и закаливание. Заодно и несколько защитных заклинаний под водой сенсей показал, и простеньких заклинаний поиска и направления. А в найденном гроте мы подумываем оборудовать вроде постоянной лаборатории и хранилища. Туда точно ни один мелкий любопытный цербер не проберётся, ничего не погрызёт и не напортит, температура воздуха подходящая и какая-то естественная вытяжка была: воздух просачивался. Мы потом обследовали, откуда он там просачивался, и выше нашли узкую щель. Насколько смогли разглядеть, то она была где-то в центре скалы на другой стороне долины.

Решили, что надо у Сириуса выспросить, как делают карты, вроде «путеводной звезды Сириуса», и нечто подобное организовать для всей этой системы озёр, пещер и подводных тоннелей. Но это уже планы на годы вперёд, так сказать.

Я через Дадли заказал у родни себе налобный маггловский фонарик для подводного плавания в качестве подарка на Рождество, дядя расстарался, прислали мне несколько фонариков: и на длинной палке, как у полисменов, и просто небольшой, который на руку крепится ремешком, и налобный. И все для ныряния подходящие. Только пришлось налобный фонарик приспосабливать и крепить к груди, так как он мешался в пузыре и самого меня слепил. После некоторых тренировок в Чёрных Пещерах я решил вообще ограничиться только одним фонариком, который был с ремешком на запястье, я только крепления переделал, чтобы он держался на предплечье, тогда и кунай, и палочку держать было удобно. Да и фонарик был скорее на всякий случай. Можно «люмос» держать на палочке, но тогда в случае нападения темно будет, вот и пригодился бы фонарик.

За столом судей сидели Хигэканэ, Олимпия Максим, Игорь Каркаров, Серафина Пиквери, Барти Крауч и с краю Алиса. Она расставила нас подальше друг от друга и воспользовалась «сонорусом», чтобы объявить зрителям:

— Участникам предстоит второе испытание. У них забрали кое-что важное и ценное, и чтобы найти это в озере, даётся час. Благодаря мистеру Краучу и его помощникам, в озере, на путях маршрута наших Чемпионов, имеются особые чары наблюдения. Зрителям на поверхности будут демонстрироваться иллюзии, а чтобы никому не простудиться, советую старостам и старшекурсникам позаботиться о младших и наложить на всех согревающие чары. Комментировать происходящее будет Ли Джордан, наш бессменный комментатор матчей по квиддичу.

Она отменила «сонорус» и спросила у нас:

— Ну что, все готовы?

Мы покивали и тогда Алиса сказала:

— Старт на счёт «три». Один! Два! Три! — она взмахнула палочкой, посылая красные искры.

Зрители начали кричать и рукоплескать.

— Испытание началось! — услышал я звонкий голос Джордана, который подхватил эстафету Алисы.

Виктор Крам живо подбежал к воде, совершил какую-то интересную трансфигурацию или частичную анимагию, превратив голову во что-то рыбно-зубастое, похожее на акулу, и нырнул. Я трансфигурировал мантию с ботинками в гидрокостюм и тоже прыгнул подальше в глубину, идти по острым камням мелководья совсем не хотелось. Грейс что-то сосредоточенно жевала, Флёр оказалась в воде через секунду после меня. Она использовала то же заклинание головного пузыря, кстати.

Быстро проверив правильное направление, я поплыл, куда указал серебристый луч. Когда ищешь конкретного человека, всегда проще.

Какое-то время ещё доносился гул, скорее всего, обсуждали, кто что сделал и как сориентировался в воде, но ещё на метр глубже, и я перестал слышать что-либо с поверхности.

* * *

Я плыл уже около двадцати минут и даже заметил некое лёгкое свечение в темноте на глубине. Фонарь не включал, чтобы не привлекать к себе внимания рыб и гриндилоу, и не слепить самого себя: просто плыл в указанном магией направлении и отсчитывал минуты, вглядываясь в черноту воды.

Чужую магию и какие-то трепыхания я ощутил чуть в стороне от нужного мне пути, но совсем недалеко, так что решил посмотреть, кто там попал в беду, и помочь. Совершенно не хотелось, чтобы кто-то из «пропаж» пропал окончательно от того, что его «спаситель» не доплыл. К тому же я пообещал Алисе, что Турнир пройдёт без жертв.

Флёр Делакур атаковали гриндилоу, затаскивая её в этой её сорочке в заросли водорослей. Плюс они лопнули её пузырь, и восстановить его она не могла, так как отчаянно защищалась. Почти отогнала от себя «водяных чертей», которые походили на довольно неприятных рогатых и острозубых буро-зелёных получеловечков с «осьминожьим» низом, ростом максимум два фута. Но Флёр умудрилась напороться на крупную колонию. Возможно, привлекла их своим «платьем».

Я тоже атаковал, отгоняя паршивцев, и коснулся её лица, восстанавливая головной пузырь. Она судорожно вздохнула и огромными глазами посмотрела на меня. Ещё и пузырь черты лица чуть увеличивает. Может, думала, что заклинание только на суше должно получаться? Или это из-за того, что я без палочки?

В общем, дальше мы поплыли вместе, тем более, что уже почти достигли цели.

По всей видимости, пленники, которых мы должны были спасти, находились у русалок. Так как я услышал песнопения, очень похожие на те, которые были в яйце. На звуки мы и двинулись, и выплыли во что-то вроде подводного городка.

* * *

Русалки, которые нам встретились, не имели почти ничего общего с описаниями в учебниках или витражами в той ванной старост, в которой мы с Драко ныряли с трофейным яйцом. У них, конечно, был рыбий хвост, но на этом, пожалуй, всё сходство заканчивалось. Русалки и тритоны — были жутковатыми существами, больше похожими на тех же гриндилоу, чем на людей. Тем более, что ростом самые крупные из тритонов были где-то фута четыре, не больше. У подводных озёрных обитателей была буро-зелёная кожа, выпученные жабьи глаза с горизонтальным зрачком, острые игольчатые зубы. Морды почти без носа, только с узкими щёлочками, на макушке толстые мясистые «волосы», у тритонов до кучи были и такие бороды. Русалки пели песню, а тритоны, вооружённые копьями и трезубцами, вроде как охраняли пленников.

Я с трудом узнал Рона, Чжоу, Валери и Дюка. Лица были землистые и одутловатые, как у покойников-утопленников. У девчонок волосы распущенные и жутковато колыхающиеся, словно водоросли. То, что они вообще живы, говорили серебристые жемчужные пузырьки, которые выходили из тел тонкими струйками. Они были привязаны за ноги толстыми канатами, кажется, сплетёнными из водорослей, к статуе, изображающей тритона. При этом этот тритон был очень похож на описание в учебнике и вполне человекоподобен. Впрочем, разбираться со странной мутацией местных русалок было совсем некогда, и я приготовился к бою.

От моей готовности русалки шарахнулись стайкой перепуганных рыбок, хотя я ещё только выпустил яки и ничего особо не сделал. Видимо, как животные, чувствительны к такому. Самый крупный тритон подплыл ко мне и хриплым голосом заявил:

— Мы только охраняем. Каждый забирайте своего пленника и плывите наверх.

Я приблизился к Чжоу и достал кунай из ножен на щиколотке. Канат был довольно толстым и склизким, как я и подумал, сплетён на совесть из водорослей. Флёр металась, видимо не зная, чем перепилить трос Рона. В итоге она нашла плоскую ракушку и начала резать ей. Когда закончил выпутывать Чжоу, отдал Флёр свой кунай, так как с ракушкой могла быть слишком долгая история.

Когда поплыл вверх со своим «трофеем», заметил, что и Виктор с Грейс тоже достигли города русалок.

* * *

— Гарри! — очнулась Чжоу, когда мы вынырнули из воды. Я с облегчением выдохнул, всё же томительные предчувствия меня посещали с нового года ещё не раз.

— Привет, — улыбнулся я. Плыть до берега было ещё почти двести метров, а я как-то подустал. Недалеко от нас пробкой вылетели из воды Флёр и Рон. С берега послышалось эхо, это кричал народ.

— Я могу сама поплыть, Гарри, я люблю плавать, — сказала Чжоу. — Но только не в такой холодной воде.

— Погоди, — я коснулся её мокрой одежды и трансфигурировал ей что-то вроде такого же костюма, в каком был сам, — лучше плыть под водой, там не так холодно, как снаружи. Я сделаю тебе головной пузырь.

— О, круто! — обрадовалась Чжоу. — А то я уже начала замерзать. Нас вызвали утром к директору и сказали, что мы станем теми, кого Чемпионы должны будут достать из озера. Но только это было не так интересно, как я думала. Просто уснула, а проснулась уже когда ты меня вытащил. А я хотела на город русалок посмотреть.

— Ещё увидишь. Можно, когда потеплее будет, понырять, — предложил я. — Правда, боюсь, что ты будешь разочарована.

* * *

Плавала Чжоу на самом деле довольно хорошо. Даже обогнала меня, быстро работая ногами.

— Такое классное заклинание! — когда мы вынырнули почти у судей, сказала она. — Научишь меня?

— Конечно, — я помог ей выбраться, и мы побежали в палатку.

Вылезать из относительно тёплой воды на мороз не очень-то приятно. Вторыми были Виктор и Валери, видимо благодаря той рыбьей трансфигурации он двигался чуть быстрее, пусть и прибыл к пленникам позже.

Грейс и Дюк прибыли третьими, по разговорам в палатке, в которой нам дали тёплые пледы и высушили после отмены трансфигурации, я понял, что Грейс использовала какие-то водоросли, чтобы тоже частично трансформироваться и иметь возможность дышать под водой.

Последними, причём с кавалькадой поющих гимны тритонов и русалок, приплыли Флёр и Рон. Флёр, я думаю, выдохлась ещё после сражения с гриндилоу, но всё же достигла финиша и опять же Рона спасла. Уизли помог Делакур выбраться из воды и бодро потащил её в палатку, потому что Флёр совсем потеряла силы и упала в обморок.

Кстати, я так понял, что Ли Джордана предупредил кто-то, наш разговор с ней услышали или его братья сами догадались, но Ли, когда объявил о «приплытии» последних участников, сказал, что Рон вызвался заменить в этом испытании маленькую Габриель Делакур — сестру Флёр, так как это могло быть опасно. Таким образом, Джордан сделал моё предположение официальной версией.

В палатке мадам Помфри всем дала бодроперцового зелья, от которого стало тепло и хорошо. Потом все тоже сушились, Флёр пришла в себя, Рон отдал мне мой кунай, кстати, и поблагодарил.

Результаты тура объявляла Алиса.

— Дорогие студенты и гости Турнира, судейская коллегия решила, что оценки за это задание будут максимум пятьдесят баллов. Мисс Делакур продемонстрировала заклинание головного пузыря, на неё напали гриндилоу, что чуть не закончилось фатально, но она смогла спасти своего пленника. Мисс Делакур прибыла на десять минут позже условленного времени. Её оценка сорок баллов.

Все похлопали.

— Мисс Пиквери использовала жабросли и опоздала на пять минут. Её оценка сорок пять баллов, — продолжила Алиса. — Мистер Крам воспользовался неполным превращением, это не помешало ему успешно выполнить задание и прийти вторым, но с опозданием в две минуты. Его оценка сорок восемь баллов. Первым прибыл мистер Поттер. Он продемонстрировал заклинание головного пузыря, причём не единожды, как вы могли увидеть, вовремя нашёл мисс Чанг, помог другому участнику и при этом уложился в пятьдесят девять минут. Его оценка пятьдесят баллов!

Вот тут трибуны просто грохнули аплодисментами.

— Третье и последнее испытание состоится вечером двадцать четвёртого июня, — закончила Алиса. — Спасибо всем за поддержку участников. Напоминаю студентам, что обед перенесён на половину двенадцатого, так что поспешите в Замок.

Часть 4. Глава 2. Чужой праздник

15 марта 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

После испытания в озере следующие три недели мелькнули как один день.

Конечно, неделю после тура в озере Хогвартс бурлил, студенты обсуждали иллюзии, которые увидели, и то, как справились Чемпионы, но под учебными и клубными нагрузками всё как-то поутихло. Но, кажется, Флёр Делакур стала более «благосклонна» ко мне: теперь здоровалась, когда мы встречались в Большом зале, и улыбалась. Её сестра, кстати, которую звали Габриэль, очень впечатлилась подвигом Уизли и как-то подошла к нам после ужина, и с детской непосредственностью заявила, что может стать невестой Рона, если её сестра ему откажет. Рон чуть челюстью об пол не сбрякал. Впрочем, мы с парнями — тоже.

Получилось, что Рон практически стал героем наравне с Чемпионами. Как выяснилось, Драко держал ушки на макушке, когда я разговаривал с Флёр, он и сказал о моей идее Фреду и Джорджу, а те в свою очередь — своему приятелю — Ли Джордану. И хотя Рон по секрету мне признался, что это Хигэканэ позвал его и сказал, что все спутники Чемпионов обязаны выступить в числе «жертв», я посоветовал ему закрыть рот на замок и придерживаться официальной версии. Не знаю, что были у директора за планы по поводу Рона и Флёр, но, кажется, я их чуть спутал. А может, и нет.

Теоретически, если бы Флёр не знала о том, кто жертва, надумала бы там себе что-то и бросила бы Рона… Это уронило бы тень на Шармбатон, или на саму Делакур, или даже её семью, а может и на её происхождение от вейлы. Не вмешайся я, она бы сошла с дистанции… А может быть, по задумке я должен был достать и Чжоу, и Рона, и тогда точно плотно задружиться с Уизли? Как знать. Любой ход не статичен и имеет под собой тысячи комбинаций и вариаций. Может не иметь и ничего, конечно, но слабо верится.

Проклятая паранойя и разлившееся в воздухе чувство опасности. Приглушённое, замаскированное, почти успокоившееся после того, как всё обошлось в озере, но не пропавшее до конца. Совершенно непонятно, с какой стороны и по кому ждать удара. Семья?.. Друзья?.. Сенсей?.. Крёстный?.. Чжоу?..

— Гарри, вставай, на тренировку опоздаем! — отодвинул полог моей кровати Драко. — О, ты не спишь?

— Уже нет, — поднялся я.

— Слушайте, парни, не знаю, что делать, — сказал Невилл, поправляя пушистый кустик в горшке, который он притащил с месяц назад и выращивал в комнате. Теперь растение зацвело красными цветочками, похожими на мелкие розочки. — Сейчас подарить? Или потом, после уроков? Но вроде я сейчас её увижу, а уроки у нас почти до самого ужина…

— Ты о чём? — чуть удивился я.

— Сегодня пятнадцатое марта, — переглянувшись с парнями, тихо сказал Драко. — Это день матери.

— А… точно, я просто забыл, — кивнул я, вспомнив, что когда-то мы с Дадли в начальной школе мастерили всякие открытки на уроках и дарили их тёте Петунье. Это, выходит, я в Хогвартс уехал и о таком местном празднике даже не вспомнил? Просто… у меня же никогда не было матери.

— Извини, Гарри, — спохватился Невилл. — Мы… раньше… Ну…

— Не извиняйся, я понял, — махнул я рукой.

Парни отвели взгляды.

— Подари сразу, — посоветовал я Невиллу. — Вон, какое красивое, на её волосы цветом похоже…

— Да, поэтому и выбрал магическую разновидность бордюрной розы сорта «Мэйди», — сказал Невил, осторожно касаясь цветков, — такой красный оттенок довольно редкий.

— А я думал, что красных роз много, — удивился Блейз.

— Нет, они бордовые, малиновые, красно-оранжевые, пурпурные… Но такие красные, как её волосы — настоящая редкость, — задумчиво ответил Невилл и внезапно покраснел, — ну, то есть…

— Все женщины любят цветы, — тактично перевёл тему Драко. — Моя мама тоже любит розы. Но только белые.

— А моя мама выращивает жёлтые розы, — поддержал Блейз, — она говорит, что жёлтые розы хорошо оттеняют её достоинства и цвет кожи.

Невилл перестал краснеть, повеселел, и мы отправились во внутренний двор малого донжона.

* * *

На завтраке мне пришло письмо от Сириуса. Я не так давно отправлял ему послание про второй этап, и он порадовался моей победе, поздравил с первым местом. Сказал, что его отпускают на побывку на мои пасхальные каникулы, которые будут с восьмого по двадцать третье апреля в этом году, типа он совсем соскучился и выклянчил у Мастера отпуск. Я даже удивился, так как речь шла о двух неделях, летом его отпустили всего на неделю, но, может, заслужил или правда «выклянчил». Впрочем, получалось, что в этом случае летом я, скорее всего, буду предоставлен сам себе. А летом… Можно много чем заняться.

Первым уроком у нас были чары у профессора Флитвика вместе с райвенкловцами, потом — «окно», так как в расписании стояло маггловедение, на которое мы с Драко и Блейзом не ходили.

Малфой, чуть смутившись, позвал меня до совятни. И чего это сегодня все такие стесняшки?

— Я тоже маме подарок приготовил, — сказал друг по дороге в Западную башню. — Хочу отправить с Герцогом.

— Что решил подарить? — спросил я.

— Помнишь, ту историю про книгу-каталог с причёсками для женщин и девушек? — замялся Драко. — Ты ещё отказался в этом участвовать…

— Да я же не против, просто, думаю, вы и сами справитесь, я-то вам зачем, — хмыкнул я. — Чжоу говорила, что её фотографировали где-то месяц назад.

— Маме эта идея очень понравилась, — слегка краснея, пояснил Драко, — она у меня… В общем, модница… Я для неё небольшую подборку нарисовал, причёски, которые для её длины волос и блондинкам идут. Про блондинок это девчонки так сказали…

— О, это здорово, думаю, миссис Нарцисса обрадуется, — улыбнулся я.

— Надеюсь, я тебя не расстроил? — покосился на меня Драко. — У тебя же…

— Да всё нормально, — пожал я плечами. — Я… никогда её, получается, не знал, поэтому… Просто я честно не помнил о том, что есть такой праздник. Но мама — это классно, я рад за всех, кто может поздравить своих близких. Имеет такую возможность. Знаешь, люди это не ценят, пока не потеряют.

— Да, наверное, ты прав, — поёжился Драко.

* * *

После третьего урока трансфигурации снова было «окно», и ноги понесли меня в комнаты Алисы. У неё не должно было быть никаких занятий. В последнее время мы не так часто виделись. По утрам на тренировке, на завтраках-обедах-ужинах. Она жила своей жизнью, и я был счастлив за неё, но, может, просто день такой, что хотелось видеть человека, так похожего на мою мать. Не знаю.

Сегодня у неё никого не было. Даже удивительно. Вечно какие-то посиделки.

— Привет, Гарри, проходи, — открыла она двери ещё до того, как я постучал. — Что случилось? Ты какой-то расстроенный.

Краем глаза я увидел в комнате тот самый горшок с розой, который утром ей вручил Невилл. Алиса смутилась и неловко «клюнула» его в щёку при всех. А мой друг был таким довольным и счастливым.

Удивительно, но я стал забывать о сущности Алисы… Курама, который когда-то был заточённым во мне «демоном». Зверем. Девятихвостым. Похоже, что ей куда интересней плести косички, чем убивать людей. Хотя глуп тот, кто считает хвостатых зверей просто «по природе» злобными и жестокими. В этом были виноваты люди, которые пытались их поработить и заставить делиться силой. Кто бы радовался и не желал смерти обидчикам, которые пленили тебя и твоих сестёр-братьев, заточили в месте без времени влачить жалкое существование в клетке, или скованным цепями и печатями, которые вдобавок тянут силу и причиняют боль? Но Алиса и это смогла оставить за порогом этого мира. Да и не жаждала отмщения и истребления всех людей в прошлом. Она поверила мне. И пришла сюда за мной. Чтобы быть рядом.

— Это из-за дня матери? — проследив за моим взглядом до роз, спросила Алиса. — Пойдём, я налью тебе чай.

— Знаешь, я хотел бы послать поздравление тёте, — ответил я, когда она вручила мне кружку моего любимого чая. — Но в последнее время меня мучает паранойя, и мне кажется, что если я буду излишне внимателен, то впоследствии…

— Этим воспользуются, — закончила Алиса.

Я кивнул.

— Когда появляются близкие и кто-то дорогой, появляется страх потерять это, — Алиса погладила меня, растрепав волосы, и села в кресло напротив. — Это нормально для людей. Я сама лишь недавно это поняла и приняла.

— Ты тоже боишься? — удивился я.

— Все боятся, когда есть, что терять, — пожала она плечами. — Ты мне дорог. И Невилл… Человеческое тело довольно хрупкое и непрочное. А недоброжелателей порой пруд пруди. Тот, кто не может с этим смириться… Видимо, поэтому тот «Лорд» сделал это. Хотя, это совсем не рационально, делить свою силу, душу или что там он делил. Глупо. Сила в единстве.

— Я вспоминаю тот первый бой с Гаарой, — усевшись поудобней, сказал я. — Он говорил, что надо любить только себя и бороться за себя, а слабые друзья делают только слабей.

— Ты ответил что-то в таком духе, что это не так, и это лишь стимулирует тебя стать сильней, чтобы защитить и их, — продолжила Алиса. — Я помню эти слова… Они были первыми, которые запали мне в душу. А потом ты признал мою силу, когда вместе с той жабой превратился в моё подобие. Это было забавно, — Алиса серьёзно посмотрела мне в глаза и выдала: — Ты не забываешь их и не предаёшь от того, что у тебя здесь другая жизнь и другие друзья. Тем более…

— Да. Мой план, — согласно кивнул я.

— Как твой крёстный? — спросила Алиса. — Кажется, этого филина, который принёс твою почту, я уже видела.

— Да, писал Сириус. Он хочет прибыть в Британию на пасхальные каникулы.

— Скорее всего, волнуется и хочет сам подготовить тебя к последнему испытанию Турнира, — задумчиво кивнула Алиса.

— Там хорошая библиотека, — согласился я. — И Сириус довольно много заклинаний знает. Думаю, ты права. Он сам хочет немного поднатаскать меня.

— Волнуется, — хмыкнула Алиса. — Он недостаточно хорошо знает тебя и твои способности. Для него ты четырнадцатилетний парень, который должен сражаться со всякими тварями и опасностями наравне с лучшими выпускниками других школ. Хочет уравнять шансы. Но я, конечно, не против, знания никогда не бывают лишними. Только я думаю, что директор тоже заметил эту сову.

— Да, птица довольно приметная, — согласился я. — Надо попросить Ураги отбирать у всех почту и приносить мне самой, во избежание.

— По-моему она и так это делает, — хихикнула Алиса.

Мы поболтали о всякой ерунде, попили ещё чай, и тугой узел, который «завязался» где-то внутри, постепенно рассосался.

Я справлюсь. Должен справиться. Иначе какой я «Герой»?

* * *

После гербологии, тренировки с парнями и ужина мы встретились с Чжоу, побродили по Замку.

— Скажи, ты когда-нибудь слышала про ментальную магию? — спросил её я. — Ну, знаешь, чтение мыслей и воспоминаний?

— Конечно слышала, — пожала плечами она. — Мой папа в том числе преподаёт основы менталистики и защиты сознания в различных мировых практиках. В Оксфордском магическом университете. Это большой раздел магии, и у многих народов есть свои методы работы с сознанием и подсознанием. Тот же шаманизм…

— А ты умеешь защищать своё сознание? — спросил я, перебив.

— Сама я только учусь, у меня есть упражнения по контролю над разумом, ну, я тебе уже рассказывала о них, когда мы тренировались противостоянию профессору Моуди, — ответила Чжоу. — Но у меня есть защитный амулет, который мне сделал папа, — она выудила цепочку с круглым золотым медальоном, на котором была гравировка с девятиконечной звездой, а в её в центре был круг «ин-ян». — А почему ты спрашиваешь?

— Просто прочитал недавно про омуты памяти и воспоминания, которые туда помещают, — ушёл я от ответа. Внезапно пришла такая мысль, видимо, навеянная паранойей. — Это же тоже ментальная магия? Узнал, что требуется определённый уровень сознания, чтобы отделять свои воспоминания и показывать другим.

— Да, жаль такое сейчас в Хогвартсе не проходят, — сказала Чжоу. — Я слышала, что многих чистокровных, из родовитых семей, пользоваться омутом учат чуть ли не с пелёнок. Но у них и эти артефакты есть. Омуты памяти очень редкие и дорогие. Я читала, что все имеющиеся в Британии и на континенте омуты памяти были сделаны Боуменом Райтом, он был самым известным мастером-артефактором, а прославился тем, что придумал снитч.

— О, вот почему имя знакомое! — кивнул я. — Я читал про него в «Квиддич сквозь века» и, кажется, у Драко есть вкладыш с ним из шоколадной лягушки. Там точно только про снитч и написано.

— Может потому, что снитчи для всех, а омуты — только для аристократов? — улыбнулась Чжоу. — Хотя я точно знаю, что есть омут памяти в Министерстве Магии, и ещё один в школе: в «Истории Хогвартса» об этом написано. Сама я никогда омута памяти не видела вживую, только на картинках. Наверное, в семье Драко Малфоя тоже есть такой артефакт.

— Может быть и есть, — пожал я плечами, — всё равно, если не уметь доставать воспоминания, то смысла в нём нет.

— Но зато точно можно смотреть чужие воспоминания без особой подготовки, — улыбнулась Чжоу. — Кстати, я могу дать тебе свою книжку с основами ментальной магии, там есть глава про омуты памяти и как вычленять определённое воспоминание.

— Здорово! — не ожидал, что моё мимолётное желание, которое появилось, когда мы с Барти-младшим и сенсеем пользовались омутом в Блэк-хаусе, осуществится так быстро, и Снейпа-сенсея не пришлось напрягать. И так в Чёрных пещерах у нас последнее время одни тренировки, ныряния и бои под водой были.

— Я, кстати, хотела у тебя спросить насчёт твоего патронуса, — взяла меня за руку Чжоу, оглядываясь по сторонам, убеждаясь, что никого нет. — Ты говорил, что в прошлом году, когда профессор Лонгботтом показывала это заклинание, у тебя ничего не вышло. Ты не пробовал снова? Может быть, ты ещё был не готов? Я ещё вспомнила, что в тот период ты постоянно пропадал в Больничном крыле. Возможно, всё дело было в том, что ты забивал десятки голов на непонятно каких силах, вот и с патронусом ничего не вышло. Надо снова попробовать и всё получится.

— Кстати, ты ещё не показывала мне своего, — напомнил я. — В прошлый раз нам помешали.

— Экспекто патронум! — взмахнула палочкой Чжоу, и отчего-то слегка покраснела, когда у неё вылетела птица. Такую ни с кем не перепутаешь.

— Лебедь, — проследил я за коротким полётом, пока патронус не растворился в сгущающейся темноте коридора. — Жизнь и смерть. Верность и чистота.

— Ты, кажется, не ходишь на прорицания, — хихикнула Чжоу. — И учёные до сих пор не пришли к единому мнению значит ли патронус хоть что-то. В смысле можно ли по патронусу судить о маге, о его характере или только о магической силе. Сама я думаю, что мой патронус — лебедь, потому что у меня они были на стенах в детской, и маме они очень нравятся. В Китае это птица солнца.

— То есть с тем же успехом твоим патронусом мог стать и дракон? — вспомнив рисунки в палатке семьи Чанг, сказал я.

Чжоу засмеялась.

— Наверное. Драконов у нас любит папа. Но его патронус вообще лесной кот.

— Я думаю, что мой патронус слишком большой, — признался я. — И я не смог воплотить его на том уроке.

— А ты не можешь сделать его поменьше? — спросила Чжоу.

И тут уже засмеялся я. Почему-то такое простое решение мне и в голову не пришло. Тем более, что в силах «моего патронуса», которого я создавал и «призывал», стать не только меньше, но и бесконечно делиться.

— Сейчас попробую, — я достал палочку и сосредоточился. — Экспекто патронум!

— Что это такое?! — воскликнула Чжоу, с удивлением рассматривая то, что выползло.

Повинуясь наитию, я снова махнул палочкой, словно рассекая, и вместо одного здорового слизня, размером с тюленя, стало два, в два раза меньше.

— Я зову это «Кацую», — ответил я.

— Почему… Это не выглядит, как патронус? — снова спросила Чжоу уже с интонациями научного интереса, она даже руку в одного из слизней засунула и задумчиво пробормотала. — Субстанция более плотная. Не понимаю, почему твой патронус не развеивается? И… какой размер изначально задумывался?

— Эм… Я не знаю, — почесал я затылок от града вопросов. — Изначально я думал, что… Ну, эта штука как бы накроет тех, кого я хочу защитить. Типа как в себя заключит, если вдруг что…

— Знаешь, Гарри, — помолчав, сказала Чжоу. — Я не удивлюсь, если «эта штука» сможет защитить и от «авадакедавры». Всё-таки ты удивительный…

Часть 4. Глава 3. Основательные тренировки

2 апреля 1995 г.

Мир Чёрных пещер

В первое воскресенье апреля мы со Снейпом-сенсеем улизнули в мир Чёрных пещер на весь день: сразу после завтрака и до самого отбоя, что в эквиваленте мира церберов равнялось почти целой неделе пребывания там. Алиса обещала прикрыть, если вдруг меня хватятся, да и директор по выходным частенько где-то пропадал, и это воскресенье не стало исключением. Может, суды или какие-то политические вопросы, всё же до следующих выборов остался всего год. Чжоу я заранее предупредил, что Алиса решила позаниматься со мной в индивидуальном порядке.

Всё же хорошо, что защита Хогвартса настроена так, что студент должен пересечь определённый периметр, чтобы его хватились. Можно спокойно шастать из мира в мир и даже, как мне кажется, если кого-то вынесут в свитке, то тоже оповещение директора и профессоров не сработает. Правда, надобности пока не было, и свою теорию я не проверял. Но с защитой всей Британии же получилось, значит и в Хогвартсе должно.

После того как благодаря Чжоу я додумался уменьшить патронуса, я тренировался и пытался понять, что же такое у меня в итоге получилось. Вообще патронусы были защитниками от потусторонних существ ментальной природы, которые не имеют физических тел, вроде тех же мар, банши, нематериализовавшихся боггартов, хинкипанков и дементоров. У патронусов тоже лишь эфирное тело, и они могут сражаться с подобными себе существами на одном пласте реальности. Или, как минимум, отогнать различных «полупризраков» от хозяина.

Снейп-сенсей, когда я впервые показал ему своего тюленеподобного патронуса с глазами на ножках, сказал, что якобы Хигэканэ первым придумал передавать сообщения через патронусов, это случилось во время мировой магической войны в сороковых годах. Ну или поделился впоследствии такими навыками с местными. Потом знание распространилось, хотя и не слишком широко из-за того, что лишь у немногих волшебников вообще получаются телесные патронусы. Такой провал в целом ряде знаний и навыков произошёл главным образом из-за того, что вот уже больше тридцати лет в Хогвартсе ежегодно меняются преподаватели ЗОТИ. И как это бывает: кто-то чему-то учит, кто-то нет, кто-то думает, что такие заклинания уже прошли, тогда как студенты могли пропустить некоторые темы из-за восполнения знаний за предыдущие курсы. Да ещё у каждого преподавателя свой взгляд на предмет и даже разные рекомендации по учебникам. В итоге накапливается множество тем, которые в лучшем случае студенты проскочили лишь теоретически, не отрабатывая на практике. А часто ли рядовой волшебник встречает дементоров или даже банши? А для сообщений вполне и совы могут сгодиться. Так, давая поблажки и послабления, по мнению сенсея, выросло целое поколение «неумёх, практикующих только мелкое бытовое волшебство и не желающих развиваться».

Если, к тому же, в горнилах войн вымерло большинство из старшего поколения волшебников, которые что-то «представляли из себя» и учились ещё по старым программам, не удивительно, что все остальные сидели по норкам и уповали на годовалого ребёнка в борьбе с «Тёмным Злодеем».

Моя «Кацую» напомнила Снейпу-сенсею «глызня» — это такое волшебное существо, похожее на гигантского оранжевого слизня, к тому же способного менять цвет, глызень весьма ядовит для многих животных и растений. Его яд используется в зельях борьбы с садовыми вредителями, а также входит и в мой любимый рябиновый отвар, на мах исцеляющий раны. Только моя Кацую, даже в «уменьшенном» виде, превосходила по размерам гиганта-глызня, самые крупные особи которого достигали размера кошки. Впрочем, форма сенсея всё же удивила. Да и Малфой, когда я продемонстрировал ему своего патронуса, долго молчал, переваривая такое странное существо. Затем Драко пошутил по поводу того, что «тайный путь Тайного Факультета» с таким патронусом совсем не тайный, и спросил, как я думаю, из-за чего у меня вот это. Не зверь, не птица, а всего лишь слизень, пусть и здоровый.

— Вообще-то слизень — это символ жизни, — пожал я плечами на вопрос Драко. — И символ дзен — гармонии с природой и неспешного спокойствия, при котором ты всё равно достигаешь цели: медленно, но верно. Слизень не имеет костей, он может проникнуть куда угодно, даже сквозь крошечное отверстие, как настоящий шиноби. В нём можно завязнуть, его все будут недооценивать, кажется, что он открыт и нелеп, что его легко убить. К тому же… это не истинный его размер. Он может быть как мал, так и велик, — с этими словами я «рассёк» патронуса на восемь частей, превратив «тюленя» в небольших, размером как раз с глызня, слизней.

Вся восьмёрка отлетела в разные стороны комнаты и моим голосом хором сказала: «всем собраться на тренировку на восьмом этаже».

— Ух ты! — другими глазами посмотрел на моего патронуса Драко. — Никогда не слышал о том, чтобы патронуса можно было делить и он передавал массовое сообщение. По идее, они могли отправиться каждый к своему человеку, верно?

— Да, — согласился я. — И ещё… — я развеял семерых и «разделил» оставшегося ещё на восемь частей. Теперь слизни были как виноградные улитки. Двоих я оставил, остальных развеял. Одну слизняшку посадил на плечо себе, другую на плечо Драко. Её было почти незаметно.

Я отошёл на другой конец комнаты и сосредоточился на магии кацую.

— Драко, я сейчас на тебя нападу! — передала ему слизняшка, которая сидела на его плече.

Малфой вытаращился сначала на меня, а потом посмотрел на моего патронуса, прилипшего к нему.

— Ты ничего не сказал, а он сказал твоим голосом! Круто! А я могу тебе что-то передать?

— Попробуй, — ответил я через кацую на его плече. — Сосредоточься на моей магии, которую чувствуешь от патронуса.

— Эр Джей, ты неимоверно крут, прости, что засомневался, это самый классный патронус, которого я когда-либо видел, — голосом Малфоя начала вещать слизняшка на моём плече. Почему-то из-за призыва бабули Цунаде воспринимаю патронуса как «её» — женскую форму.

— Вау! Получилось! — подбежал ко мне Драко.

Наши эксперименты показали, что если кацую маленькая, примерно с ладонь, через неё можно переговариваться в течение двух часов, пока магия не развеется. К нашим экспериментам с коммуникацией присоединились Невилл и Блейз, которых тоже впечатлила эта способность патронуса. Но, как оказалось, передавать что-то напрямую, например, Невилл для Драко или для Блейза не получалось, только для меня, но я мог пересказать сообщение для кого-то другого, разговаривая одновременно и с каждым по отдельности или отдавая общее сообщение, которое слышали все. В этом плане той же Цунаде было проще: её Кацую обладала самостоятельным разумом и сразу координировала действия всех групп, в зависимости от приказа хозяйки. Патронус самостоятельным разумом не обладал, но как аналог чего-то вроде рации для координации или оповещения определённой группы, получалась очень классная штука.

В Чёрных пещерах я, с помощью Кибы и его отпрысков, продемонстрировал Снейпу-сенсею наработанные за последние две недели навыки связи. И под градом вопросов заинтересованного сенсея о многом задумался.

В итоге, опытным путём мы установили, что мой патронус может преодолевать определённые расстояния и есть зависимость с размерами, временем использования и даже количеством разделений из-за потери магии. За пару дней в Пещерах мы выяснили и вычислили, что кацую размером с «тюленя» можно было отправить с сообщением на другой конец Британии и совершить диалог минут на пять-десять, но с одним «абонентом». Самый большой патронус-слизень, который я пока мог выдать, был размером со взрослого моржа, которого я как-то видел в зоопарке. Такого можно было поделить на трёх «тюленей».

Кстати, через некоторое время тренировок я научился выделять сразу необходимое количество кацую, в зависимости от поставленной задачи. На этом настоял сенсей, чтобы я не развеивал ненужную часть и не перенапрягался, а сразу выдавал определенную дозу своей ментально-защитной магии. К концу недели я вообще научился «фокусу» не только с призывом слизня определённого размера, но и, при необходимости, сразу без «рассечений» делить его на нужное количество: он вроде как сам разделялся на мелких. Смотрелось это очень похоже на то, как делала настоящая Кацую бабули Цунаде.

Также выяснилось, что чем больше «абонентов», тем короче время связи, а если их больше двадцати, то обратные сообщения вообще не проходят. Впрочем, тут скорее надо было бы ещё потренироваться и не только на церберах, пауке и одном человеке. Хотя до этого, при меньшем количестве говорящих, сообщения проходили. Сенсей предположил, что ментальная нагрузка слишком большая, и у меня включается что-то вроде защиты организма. Я попробовал по-другому: сначала большого кацую разделил на десять, потом выдавал ещё по одному слизняку, но на двадцатом ответы как отрезало. Пришлось признать правоту и мудрость учителя.

Так же мы выяснили, что я мог бы выдать одно адресное общее сообщение, каждому в том же Хогвартсе, включая студентов, учителей и эльфов.

А потом, после вопроса как всегда весьма любопытного Окумы, мы неожиданно открыли одну деталь: кроме тех, кто переговаривается, другие эти сообщения не слышат. Снейп-сенсей объяснил это тем, что мой слизень как бы внедряется в ментально-магическое поле «абонента», и звуки воспроизводятся в голове у каждого, а не как-то ещё. Видимо, при изначальном создании и закреплении образа патронуса, сработала и моя натура шиноби: чтобы всё тайно, тихо, незаметно… Такого слизня можно сунуть в рукав мантии и мысленно передавать сообщения. Правда сенсей тут же взял с меня обещание, что я не буду пользоваться своим патронусом на уроках, чтобы подсказывать кому-то или что-то вроде этого.

Сенсей очень заинтересовался моим патронусом и пытался создать нечто похожее. Кстати, его патронусом была лань. Сравнения энергий и эфирных тел ничего не дали. В конце концов, он предположил, что всё дело в самой форме моего патронуса и возможности самого животного к делению, пусть и таким «экстравагантным методом». Киба авторитетно заявил, что магия кацую «более плотная», но как можно увеличить магическую плотность у существующего патронуса, мы так и не смогли понять. Возможно, что это закладывается на стадии формирования и закрепления заклинания: мой первый раз создания патронуса вообще к нервно-магическому истощению привёл.

* * *

Утром седьмого дня воскресенья я проснулся рано и решил немного прогуляться, чтобы не мешать сенсею спать. Вчера мы набрели на какую-то новую траву или незарегистрированную разновидность старой. Снейп-сенсей вместе с Гин ходили «на разведку»: Гин сказала ему, что видела где-то целую поляну такой, и что цветёт новая трава только по ночам. Вот они полночи и ходили, искали. Я вчера магически измотался, так что меня они оставили на попечении Окумы.

Мой «медвежонок»-акромантул значительно подрос, ему, кажется, шёл десятый год по местному времени. Размером он был уже порядочный, да и как мне кажется, покрупней своих «одногодок» из Шотландии, без спячки и ограниченного пайка. Окума по высоте был уже с меня, а длина тела раза в два больше. К тому же, как оказалось, лет с восьми его размеры стали необычайно удобными для верховой езды. Мы спокойно со Снейпом-сенсеем на него помещались, и было комфортно ногам по ширине, удобней, чем на том же гиппогрифе. Из-за такого количества лап и способа паучьего передвижения езда была очень плавной, даже по неровным поверхностям. А ещё Окума поддерживал нас передними лапками, и мог бежать по почти вертикальной горе, не снижая темпа.

Благодаря этим прекрасным навыкам и общей коммуникабельности он сопровождал нас везде и всюду, когда мы появлялись в мире призыва.

Сенсей посмеивался, что научить паука читать, и это будет первый паук-студент, потому что Окума интересовался очень многими вещами и всегда внимательно слушал, иногда выдавая интересные вопросы или размышления.

Я застал Окуму у ручья, возле которого мы поставили палатку, он ловил рыбу. Питался наш акромантул всем: и местными ящерицами, и жуткими раками, и крысами, рыбой и дичью, как пойманной самим, так и если с ним делились церберы. В наших походах он ещё и для нас охотился, при этом очень необычно свежевал туши пойманных кроликов, ловко так, как заправский мясник. На лапках у Окумы было по одному такому когтю, которые он мог выпускать, наподобие кошки, этими когтями, размером с хороший нож, он цеплял и распарывал брюхо кролика. А потом сдирал шкуру, скатывал в рулончик, помогая себе жвалами, потроха съедал сразу, шкуру обрабатывал паутиной и прицеплял к брюху, мясом делился с нами. Я сначала не понимал, зачем ему эта шкура, а потом увидел, как в пещерах, у поселения церберов он раскатывает шкуру, и на запах крови туда собираются эти здоровенные клещи. Плодились твари довольно быстро. Окума собирал их и ел, типа как крекеры. Акромантулом, кстати, клещи не интересовались, может, кровь не та. Церберы из-за этого очень любили Окуму, а подсохшими шкурами, с которых остатки мяса подъедали вездесущие шнырки, потом играли щенки или утаскивали на подстилки.

В общем, в сообщество церберов паук влился хорошо, или это потому, что не было других пауков?

— Привет, Окума, — поздоровался я. — Проголодался?

Он резко цепанул мелкую рыбёшку и тут же утащил в рот, довольно защёлкав жвалами.

— Поймать и тебе, Гарри? — спросил он.

— Нет, спасибо, у нас ещё вчерашний кролик есть, — ответил я.

Вообще-то метаболизм акромантулов подразумевал, что они, примерно как змеи, едят редко и долго переваривают пищу, так как глотают, не пережёвывая. Окума серьёзно насыщался примерно раз в неделю-полторы, сейчас мог сожрать целого кролика, но вообще-то никогда не отказывался от «мелочёвки», типа зазевавшейся летучей крысы, того же клеща, рыбки или толстой личинки светлячка, откопанной под корнями. Видимо, это что-то вроде перехваченного печенья перед обедом или отголоски «голодного детства».

— Скажи, Гарри, — потоптался Окума и немного съёжился, подобрав ноги, что символизировало вроде позы почтительного сидения, — когда я вырасту, то ты и мистер Снейп отправите меня обратно?

— Ты нужен своему народу, и нужен Хогвартсу, чтобы заменить отца, — развёл я руками. — Ты же не хочешь, чтобы твои братья и сёстры нападали на людей и были уничтожены?

Окума задумчиво молчал и, наконец, разродился:

— Не хочу. Но я бы хотел не взрослеть никогда.

— Все вырастают, — ответил я. — Ты вырастешь, и твои инстинкты заставят тебя искать самку и размножаться. Здесь ты один, а твой народ в другом месте.

— Но когда мои братья и сёстры вырастут, их придётся отдавать Королю Змей, — шёпотом сказал Окума. — Может быть, их можно отправлять сюда?

— Если бы только они были бесплодны… — почесал я затылок. — Если пауков будет слишком много, то не хватит на всех еды.

— В помёте церберов рождается два-три щенка, из которых могут выжить не все, в холодной Шотландии у меня было несколько братьев и сестёр, здесь их могло быть до нескольких сотен, — ответил Окума. — Это много.

— Ну вот, ты сам всё понимаешь, — кивнул я.

— А мистер Снейп может… сделать самок бесплодными? — поинтересовался Окума. — Вы же волшебники и всё можете. Тогда пауков будет мало.

— Ну, маленький паук, примерно как ты, ест не так и много, — снова почесал я затылок, — но вы растёте… Сколько ест твой отец Арагог? А если таких пауков будет прибывать… Хотя, конечно, пока пройдёт год, тут минует двенадцать лет. Акромантулы живут около шестидесяти, и яд можно брать… Но вдруг местный климат скажется положительно и какая-то самка возьмёт и отложит яйца? Это же экологическая катастрофа! А если акромантулы, которые родятся здесь как-то мутируют? — содрогнулся я от перспектив. Да и появление такого количества яда не объяснишь, а в другом мире влияния на огромного паука может не хватить. Будут бегать от нас с сенсеем по горам и лесам.

— Жалко… — пробормотал Окума.

— Э… Ну я об этом ещё подумаю, — пообещал я. — Может, мы со Снейпом-сенсеем найдём какое-то решение. Правда, я бы на это не надеялся. Но, наверное, одну самку после тебя мы сюда поселим, чтобы она тоже выросла, как и ты, и стала тебе парой вместо Мосаг или как там её.

— Это хорошо, — серьёзно сказал Окума, от волнения прищёлкнув жвалами. — Гарри пообещал, значит, Гарри сделает.

* * *

Наш разговор я передал сенсею.

— Я тоже думал над этим, — признался он. — Но пока ничего так и не придумал. Впрочем, идея, чтобы они просто не росли и не взрослели, интересна. Кажется, я что-то такое видел в библиотеке Блэков, когда мы были там впервые. Зелье, руны и заклинание, но для котят или щенков, чтобы они не росли и не превращались во взрослых особей. Один из Блэков придумал для своей дочери, которая любила таких малышей. Жили они столько же, сколько положено животным, но всегда были маленькими. Мне ещё показалось это несколько циничным и бесчеловечным… Надо найти и посмотреть, не знаю, как пойдёт дело с пауками… но попробовать можно.

— Сириус через неделю приезжает на все каникулы, — кивнул я. — Возможно, что это зелье можно переделать для акромантулов. А пока я хотел бы попробовать последнее с патронусом.

— Что именно? — заинтересовался он.

— Вы же знаете проклятья и в том числе непростительные заклинания, сенсей? Когда я изначально задумывал патронуса, мне казалось, что он вроде как будет вокруг тех, кто мне небезразличен, что-то вроде щита. Например, для моих родных, не-волшебников. Я хотел бы узнать, как отреагирует патронус на заклинания, сможет ли защитить или хотя бы ослабить проклятье.

— Никто никогда не посылал патронуса на заклинания другого мага, но идея интересная, — задумался сенсей. — Впрочем, я сомневаюсь, что это поможет против «авады», раз уж ты упомянул непростительные. Против попадания смертельного заклинания помогает только щит из живого и материального объекта. Даже если это будет трансфигурированная собака, которая ринется наперерез, понимаешь? А вообще-то, насколько я знаю, это заклинание рикошетит от всех твёрдых поверхностей по нескольку раз и не успокаивается, пока не попадает во что-то живое и не убьёт. В основном, поэтому оно и непростительное, смертельных проклятий вообще-то много. Если углубляться в историю, то «авада» изначально была медицинской эвтаназией. Безболезненная и неумолимая, даже если пациент был как-то хитро проклят на страдания и не мог умереть, зелёный луч «авады» приносил смерть и облегчение от мук. Потом выяснили про рикошеты… Из-за этого «аваду» используют только с очень близкого расстояния, и против неё не помогает ни один магический или ментальный щит. Так что и твой патронус тоже вряд ли сработает.

— О… — разочарованно протянул я.

— Но, — поднял палец вверх сенсей, — заклинаний много. И пока не попробуем, не узнаем, насколько твой патронус хорош в защите.

Часть 4. Глава 4. Пасхальные каникулы

23 апреля 1995 г.

Англия — Шотландия , «Хогвартс-экспресс»

— Слушай, Дрейк, а у тебя какое второе имя? — спросил я друга в «Хогвартс-экспрессе». Из наших мы с ним одни ездили домой на каникулы, так что спокойно заняли вдвоём всё купе и заперлись на чары.

— Арманд, — ответил Малфой, — а чего ты спрашиваешь?

— Просто… Узнал на каникулах, что у Сириуса второе имя «Поллукс», и удивился. Почему-то думал, что вторые имена дают по имени отца… О, Арманд!.. А это не такое же имя, как у того твоего предка, который дружил с Кровавым Бароном?

— Да, в честь него и назвали, — хмыкнул Драко. — А вторые имена дают по-разному у волшебников… Помнишь, мы проходили на астрономии дома и прочее? Волшебнику второе имя дают зачастую по имени дома и благоволения магии предка, который родился в такой же период. А ещё что-то вроде персонального примера. На самом деле второе имя, как у отца ребёнка, часто дают… э… магглорождённые, которые не в курсе, может, или не помнят предков дальше отца своего ребёнка. Не хотел тебя обидеть.

— Да вроде ничего обидного, — пожал я плечами, удивляясь, что тут тоже верят в предков и что-то похожее на Волю Огня. — Тётя сказала, что меня назвали в честь деда. А второе имя… Кто знает, как там у них было. Они умерли, так что… Кстати, а как у твоего отца полное имя?

— Люциус Брутус Малфой, — ответил Драко. — А мама — Нарцисса Вероника… Кстати, я вспомнил, что Поллуксом звали моего прадедушку, он был дедушкой мамы. Может, второе имя дяди Сириуса в его честь, а может и нет, у Блэков часто повторяются имена.

— Да, я помню, когда пришло что-то вроде расписки от Гильдии, то там было указано, что Сириус третий…

— Точно, — усмехнулся Драко. — Как отдохнул на каникулах? Как дядя Сириус?

— Сириус стал Подмастерьем, — не без гордости за крёстного заявил я.

— Ого! — округлил серые глаза Драко. — Круто! Быстро он… Это получается… Хм… Где-то полтора года прошло?

— Чуть больше… Он в августе девяносто третьего отправился в Гильдию. Так что год и восемь месяцев.

— Значит, он на самом деле талантлив, — кивнул Драко. — Крёстный стал Подмастерьем за год с небольшим, насколько я знаю.

— Да, за год и три месяца, — кивнул я. Понял, что проговорился, и попытался прикрыть оплошность: — Они с Сириусом переписываются, так что Сириус ещё и пытался его рекорд побить.

— Ну… — Драко потёр нос. — Крёстный всегда с самого детства увлекался зельями и даже если не мог их сварить, то пытался мысленно рассчитать и подобрать ингредиенты, это мне отец однажды сказал. А у дяди Сириуса немного другая специализация, так что сложно сравнивать. Но я слышал, что нормально, если ходишь в Учениках около двух-трёх лет. Так что дядя Сириус всё равно крут.

— Это точно, — ухмыльнулся я, вспоминая это радостное и крайне важное для меня событие. Новый кирпичик к Цели.

* * *

Вот почему Сириуса отпустили на две недели повидаться со мной. Он предупредил, что, возможно, в дальнейшем наши встречи станут ещё реже, хотя ему дали некоторые послабления в переписке, и он сможет писать чаще, если будет время.

На вокзале я уговорил его не посещать «Берлогу Бродяги», а сразу отправиться в Блэк-хаус. Боялся, что крёстного, который объявился в Англии так надолго, кто-нибудь обязательно попытается выловить. А в доме на Гриммо было безопасней.

Тем более, что МакГонагалл потребовала письменное доказательство того, что на каникулы меня заберёт именно Сириус, мне пришлось показать ей письмо. А соответственно, что известно нашей деканше, то известно и Хигэканэ. Алиса тоже попросила держать ушки на макушке. Тем более, что ей вменили проехаться с нами в «Хогвартс-экспрессе» при том, что Невилл остался в Замке на каникулы. У него там какая-то очередная тентакула должна была цвести — самая весна же, да и с матерью под боком он всяко бы смог выбраться на пару дней в Лондон и в Лонгботтом-тауэр, проведать миссис Августу и отца, если бы захотел. Камины работают и в том же Хогсмиде, и у директора на крайний случай.

В общем, Алису попросили убедиться, что меня забирает Сириус, и выведать, куда именно. Хигэканэ навешал ей на уши рамена, что каникулы приходятся на семнадцатое число, то есть день кормления Годрика, и если вдруг что, то «школа должна знать точное местоположение мистера Поттера, если понадобится его помощь».

Помощь вряд ли понадобится, конечно, но допускать встречи Хигэканэ и Сириуса у меня не было ни малейшего желания. Более того, на каникулах я запланировал просветить крёстного про его брата Регулуса и начать сеять конкретные сомнения в директоре Хогвартса, чтобы Сириус и сам начал думать, что не всё так просто в жизни.

— Леди Вальбурга, здравствуйте и поздравляю вас! — когда мы прибыли в Блэк-хаус, я почти сразу подошёл к живому портрету и шепнул ей. — Я выиграл наше пари.

— Я стал Подмастерьем, мама, — смущённо объявил Сириус и продемонстрировал специальное магическое кольцо-печатку.

Она пристально посмотрела на герб на кольце, потом бросила взгляд на меня, чуть улыбнулась Сириусу и сказала:

— Я горжусь тобой, сын. Ты настоящий Блэк. Знай, что я всегда надеялась, что ты не посрамишь честь семьи. Именно поэтому перед своей смертью я составила ещё одно завещание, благодаря которому ты сможешь открыть дом и стать полноправным хозяином нашего состояния. Завещание лежит в специальном сейфе в моей комнате. За картиной с кораблём и морем. Пароль: «Кровь Блэков чёрная», — этакая почти скороговорка (Blacks black blood) от леди Блэк.

— Я… спасибо, что верила в меня, мама, — пробормотал потрясённый Сириус.

Так что в самом начале пасхальных каникул мы с Сириусом занялись его наследством и принятием Рода. Как потом поделился со мной крёстный, он и сам понял, что возрождение рода Блэк необходимо. Библиотека, особый алтарный зал, некоторые лаборатории, всё это могло сильно пригодиться для обучения. Не говоря уже о счетах в банке «Гринготтс», с которых он на следующий же день «перевёл» в мой сейф тридцать пять тысяч галеонов — сказал, что пять тысяч — это проценты за ту ссуду Гильдии и веру в него. Я попросил его не тратить деньги попусту, припомнил метлу и то, что у нас планируется своё дело, когда он станет настоящим артефактором.

Всю первую неделю каникул мы с Сириусом разбирались в его банковских делах и бумагах, а также просматривали имеющиеся книги в открывшейся части библиотеки и алтарный зал. А ещё, по настоянию леди Вальбурги, Сириус провёл со мной ритуал поддержки Рода в том самом алтарном зале. Он и до этого был вроде как моим крёстным, но после ритуала я стал полноправным Наследником Блэков. Пока у Сириуса не появятся свои дети, я даже после своего совершеннолетия буду всё это наследовать. А ещё могу магически делиться с теми же эльфами без потерь, дом должен меня тоже слушаться, и так, по мелочи. И я очень сильно попросил крёстного никому не рассказывать о моём «наследстве» и всех наших делах. Так мы плавно подошли к истории Регулуса.

Как раз наступила Пасха, и мы с кучей всего шоколадного отправились погостить к Дурслям. Сириусу тоже хотелось развеяться, и он был рад, что закончил со всякими «нудными бумажными делами». Пообещал, что всю следующую неделю мы будем с ним тренироваться в магии, чтобы я точно выиграл Турнир Четырёх.

Из дома на Тисовой улице я написал записку Барти, вызвал Винки в защитный периметр, чтобы передать письмо. Хотелось поведать историю Сириусу, так сказать, «из первых рук», а для этого был нужен Крауч-младший.

Кстати, крошка Лили прониклась к новому «дяде», особенно когда Сириус продемонстрировал ребёнку чудеса анимагии и превратился в здорового кобелину. Впрочем, Лили совершенно не напугалась, а полезла исследовать пёсика и покататься. Катались мы в комнате наверху, так что тётя и дядя этих магических штучек не видели. Сириус выдержал интерес ребёнка минут двадцать, потом пыл поутих, и он вернулся в человеческую форму.

Анимагия привела в восторг не только Лили, но и Дадли, он спросил, могу ли я что-то подобное. Сириус тут же пообещал меня научить, чтобы в следующий раз я мог сам поиграть с сестрой в виде какого-нибудь животного...

* * *

— Дрейк Арманд, — вспомнив про обучение Сириуса, спросил я у друга. — А ты когда-нибудь пробовал анимагии научиться?

— Пробовал, — помрачнел Малфой. — Меня летом дедушка учил… Но… я понял, что анимагия — это не моё.

— Не получилось или форма не понравилась? — посмотрев на покрасневшего друга, уточнил я.

— Второе… — буркнул Малфой и отвёл взгляд.

— М… Ну ладно.

— А к чему ты спрашиваешь? — поёрзал Драко.

— Да просто… Сириус основы объяснил, но так и не довёл до формы, времени не было. А что касается формы… То в любой можно найти свои плюсы и минусы, наверное. Мой… отец… со слов Сириуса, вообще превращался в оленя, с ветвистыми такими рогами. С одной стороны, если ты большой, то можешь воздействовать силой на кого-то, быстрее убежать от преследования, но с другой… Олень… А вдруг охотники на тебя нападут? Подстрелят какие-нибудь магглы — и опомниться не успеешь. Да и олень… вышел такой из леса и пошёл по коридорам Хогвартса.

Драко хихикнул, видимо, представив эту картину.

— Быть маленьким тоже не очень-то, — вздохнув, ответил он. — Всё становится таким большим, непривычным, а ещё куча запахов и страх за жизнь, что тебя раздавят или типа того.

— Ну, тогда самая бесстрашная — это явно Рита Скитер, — усмехнулся я.

— Это ещё почему? — удивился Драко.

— Её анимагическая форма — какое-то насекомое, вроде жука или, может, стрекозы какой, — ответил я. — Именно так она добывает самые горячие новости, у неё нет «информаторов» и «источников», это она сама подслушивает. Больше некому. Я вычислял.

— Тут я с тобой согласен, — пробормотал Драко. — Я сам подумывал о том, что она использует анимагию, чтобы быть в курсе тех вещей, про которые пишет. Да… в таком свете… она мельче, чем я.

— Покажешь? — спросил я.

Малфой тяжко вздохнул, достал палочку, зажмуриваясь, сосредоточился и превратился в белого зверька с красными глазками. Сначала я подумал, что это горностай, мясом которых как-то угощал Хагрид, вот уж гадость так гадость. Но потом оценил, что зверёк-Малфой как-то покрупней немного и форма мордочки немного иная.

— Ты хорёк-альбинос? — высказал я предположение.

Зверёк вздохнул, кивнул и опасливо посмотрел вниз, принюхиваясь. Драко был довольно милым даже в виде зверька, девчонки бы точно пищали от восторга. Вполне мог сойти за чьего-то фамильяра…

— Дрейк, ты же шиноби-волшебник, — утешил я его. — В таком теле проворность должна увеличиться раза в два. Как и прыгучесть. Ты спокойно сможешь до меня допрыгнуть, через всё купе.

Хорёк фыркнул, но всё же более смело огляделся вокруг.

— Если подарить, например, Луне точно такого же хорька, то можно спокойно бродить по Хогвартсу в анимагической форме. Все будут думать, что ты — это тот хорёк.

Малфой навострил полукруглые уши и сиганул на мою сторону. Спокойно перелетел и встал «столбиком». Я осторожно протянул к нему руку. Зверёк пискнул и даже оскалился, типа сейчас укусит.

— Запомни мой запах, дуралей, — закатил я глаза. — У животных очень сильна память на запахи. Человек может измениться внешне, даже принять оборотное, но его запах не изменится. По нему можно выследить и найти. Определить подлинность. Мало ли пригодится.

Драко недоверчиво посмотрел на меня, но всё же зашевелил крошечным розовым носиком. Была бы Лили, Малфой точно бы был затискан.

Вынюхав меня, Драко превратился обратно в человека.

— Интересная мысль про второго хорька… — пробормотал он. — И я уже хочу знать, кем станешь ты.

— Ну… Узнаешь, если у меня всё получится, — пожал я плечами.

— Видел брата-то на каникулах? Как дела у Большого Дэ? Он всё ещё принимает настойку из эльфэука? — понизив голос, спросил Драко.

— Да, когда мы были в Пасху у родни, Дадли смог продемонстрировать нам с Сириусом «фокус» с летающей спичкой и дистанционным зажжением-гашением свечи, — кивнул я. — Это я ему посоветовал в письмах с таких тренировок начинать. Кстати, своим соседям по комнате в школе он скормил байку, что решил научиться «прикольным фокусам». У магглов есть фокусники, которые в цирке выступают. В основном это трюки и специальный реквизит, но выглядит волшебно. Для конспирации брат даже попросил на Рождество магический набор фокусника, такие продают, там этот самый реквизит и инструкции ко всяким обманкам. Это довольно любопытно. Дадли как раз его привёз с собой, чтобы мне показать. Он благодаря своему набору научился и просто фокусам, так что не отличишь так просто, где фокус и ловкость рук, а где магия. Мы с Сириусом, конечно, отличали, так как шёл особый импульс силы, а вот тётя и дядя — нет. Плавное такое подведение родителей к тому, что «я вот учился, учился и научился ещё и настоящей магии».

— Здорово придумано, — похвалил Малфой. — Значит, настойка на самом деле помогает сквибам…

— Ну, посмотрим, как дальше дело пойдёт. Сам знаешь, что зажигать свечки силой мысли это ещё не магия, и до настоящего волшебства ещё о-го-го, сколько учиться и развиваться.

Драко согласно покивал.

После того пасхального воскресенья в кругу родни, я объявил Сириусу, что у нас будут особые гости. Крёстный против гостей ничего не имел, тем более, что оказалось, что он сам связался со Снейпом-сенсеем, спросил про василиска и позвал в гости. И даже получил ответ, что с обеда понедельника сенсей будет свободен несколько дней, которые может погостить в Блэк-хаусе, типа лаборатория с экспериментами ждёт, Поттер почти без присмотра явно бездельничает.

В итоге Снейп-сенсей с Барти прибыли в Блэк-хаус вместе, семнадцатого, к обеду. Сириус младшего Крауча не сразу признал. А потом был тяжёлый разговор, и крёстный узнал правду о Регулусе. Как оказалось, благодаря принятию Рода, у Сириуса вдобавок расшатались какие-то ментальные блоки, и он сам тоже начал вспоминать о брате, о ссоре с ним, о том, что Джеймс упоминал, что Регулус к нему обращался, и о том, что Дамблдор знал.

В общем, понедельник был тяжёлым. А потом они ещё втроём выпили хорошо. Они от меня прятались, но не шиноби я что ли, да и на утро все трое выглядели совсем не как свежие огурцы. Зато Снейпом-сенсеем на коленке было изобретено «антипохмельное зелье», над которым, как оказалось, билось множество поколений зельеваров. Были, конечно, зелья, которые нужно принимать до попойки, чтобы впоследствии сгладить симптомы, но вот чтобы после… такого чуда не было.

Антипохмельная муза напала на сенсея, когда он вышел подышать свежим воздухом во внутренний двор. Он увидел эльфэук, заметил несколько упавших высохших листьев и решил заварить из них чай. Мол, горячая вода размочит листья и также снизит концентрацию магии до приемлемого уровня, а порция «растительной магии» приведёт в тонус организм, заставив угнетённое алкоголем магическое ядро циркулировать магию, стараясь избавиться от привнесённой растительной магии. Всё это он выдал помятым и вялым Сириусу и Барти и первым попробовал чай из эльфэука. Пробовал маленькими глотками, но выхлебал целый стакан и заявил, что он гений. Сириус и Барти тоже попили чай, сказали, что по вкусу этот чай как моча книзла, но Снейп на самом деле гений, и похмелье полностью прошло, без полумер и ожиданий по несколько часов.

Чувствую, в следующий наш поход в Чёрные Пещеры мы будем готовить листья к сушке, скручивать по-разному, экспериментируя с «чаями» из эльфэука. Представляю… улун эльфэук, пуэр эльфэук, чёрный эльфэук, зелёный эльфэук, эльфэук мате и кудин эльфэук с жасмином.

Воодушевлённые внезапно придуманным «зельем» мои герои и я отправились в лабораторию. Сириус уже с лета стал проявлять интерес к занятиям, и этот интерес никуда не делся. Так что я продемонстрировал крёстному и Барти наши эксперименты с клубникой и с магическими растениями. Снейп-сенсей проверил и сказал, что всё волшебное магических свойств не теряет, и это новый прорыв.

Свитками хранения заинтересовались и Барти, и Сириус, который, тем более, стал подмастерьем.

Н-да, у крёстного были просто на пол-лица глаза, когда я показал расчёт и наносимые символы на свиток хранения. Снейп-сенсей притащил новые свитки, и мы с ним переносили все, чтобы был необходимый запас свитков под рукой. Сириус попросился в помощники, пришлось раскрыть некоторые моменты и эксперименты по поводу крови, впрочем, оказалось, что после нашего ритуала Сириус тоже мог открыть мой свиток, который был с блоком на близкие родственные связи. После проверки оказалось, что он мог и в мешок Ураги что-нибудь сунуть и достать, мешок, в отличие от совы, которая осталась в Литтл-Уингинге, у меня оказался с собой.

Барти и Сириус потребовали объяснений, как я додумался до таких свитков, но тут за меня высказался Снейп-сенсей.

— Гарри работал в направлении магии расширения пространства более восьми лет: начал ещё до Хогвартса.

— Но… — перебил его Сириус, — я думал, что Гарри… Что он не знал про волшебников.

— Да, так было задумано одним старым интриганом, — ответил Снейп-сенсей, взглядом получив от меня разрешение на вольный пересказ с собственной интерпретацией, которую мне тоже интересно было послушать. — Но вышло так, что в возрасте восьми лет у Гарри очень ярко проявилась магия. И его родные были напуганы этим обстоятельством, как, впрочем, и сам Гарри. Петунья вспомнила обо мне. Единственном волшебнике, про которого она знала. К тому же она помнила, что я был другом её сестры. Она оставила мне Гарри на несколько недель в августе перед школой, чтобы он мог научиться управлять своей магией и не вредить неконтролируемыми выбросами себе и окружающим. Должен признать, что Гарри… не оправдал моих опасений, он был разумным, пытливым и интересующимся ребёнком и почти не доставлял проблем. Много читал, интересовался историей волшебства и зельями.

Сириус хихикнул и скорчил шкодливую рожу.

— Зельями ты Снейпа и подкупил, Гарри.

— По задумке одной личности Поттер должен был прибыть в школу самым магглорождённым из всех магглорождённых, — продолжил сенсей. — Но мы встречались ещё дважды и отправлялись в походы. Я давал Гарри уменьшательную шкатулку с книгами, чтобы у него была литература на весь год. Мне показалось, именно это увлечение японской культурой и некоторая склонность к языкам подтолкнули Гарри к развитию направления печатей.

— Что ты имеешь в виду под «склонностью к языкам»? — встрепенулся Крауч. — У Гарри Дар, который похож на наш?

— Не совсем, — Снейп-сенсей снова посмотрел на меня. — На самом деле Гарри — истинный змееуст. И, наблюдая за Гарри, его взрослением и становлением, магическими разработками, у меня появилась одна вполне жизнеспособная теория.

— И что это за теория? — спросил Сириус, отреагировав на немного театральную паузу.

— Известно, что змееусты всегда были крайне сильными волшебниками, чаще, конечно, так называемыми «тёмными волшебниками», но сосредоточимся на силе, а также самом парселтанге. Давно доказано, что научиться языку змей невозможно. Это некое особое строение связок и уха, некая особенность тела, которая даёт эту способность. Но, повторюсь, все эти годы наблюдая за Гарри, я заметил ещё некоторые особенности. Это иное восприятие реальности и даже магии. Всем известно, что несмотря на клеймление «тёмными и злыми», все волшебники, которые владели парселтангом, очень много чего изобрели: новые чары, артефакты, зелья. Познали мир намного глубже. Стали «великими». И я думаю, что это связано. Все они ощущали мир не так как простые волшебники, и то, что для них было очевидно и просто, могло быть даже нарушением всех догм прежнего волшебства. Это первооткрыватели, возможно, это какая-то новая ступень эволюции магов. Или своего рода «Избранность», но не для банальной «победы зла» и прочей брехни, а избранность именно чтобы открыть что-то новое, неизведанное магической науке. Вот как этот свиток, в который можно запечатать живой корень мандрагоры и распечатать таким же целым и живым в любой момент, — закончил Снейп-сенсей.

— Знаешь, я тебе верю… — пробормотал Барти. — Надо бы собрать побольше литературы. Но, мне кажется, что ты прав. Что-то в этом есть.

— То есть Гарри типа гений от магии? — спросил Сириус. — Вроде как Супермен среди волшебников?

— Похоже на то, — согласился Снейп-сенсей. — Только твой Супермен только сам по себе сильный, а Гарри может научить и показать, как думает он. Сам бы до такого свитка я ни за что бы не додумался, а вот повторить могу. Пусть не так быстро, но это только практика и эксперименты… Ты бы видел, как он силён в схватке или что со своим патронусом делает…

— Схватка! Да будет схватка! — тут же подскочил Сириус. — Все в дуэльный зал!

* * *

— Гарри, ты спишь, что ли? — отвлёк меня от весёлых воспоминаний Драко. — Сладости везут. Купить тебе что-нибудь?

— А? Нет, не сплю, просто задумался… Хочу лягушек. И, может, пару шоколадных котелков.

Когда нагруженный сладостями Малфой вернулся, с ним вошли Ханна Аббот и сёстры Патил, и до Хогвартса мы болтали о разных пустяках и том, как девчонки и Драко провели каникулы.

Часть 4. Глава 5. Теории и заговоры

24 апреля 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

В понедельник было всего три урока: гербология, УЗМС у Хагрида и нумерология, так что мы с Невиллом, Драко и Блейзом вчетвером пошли на спортивную площадку во дворе малого донжона. На улице уже хорошо припекало, да и на площадке в середине дня не должно было быть народа.

Я вчера в комнате перед сном вскользь упомянул про сражения с Сириусом, и парни потребовали подробностей и показательного выступления. Не стал говорить, что кроме моего крёстного в дуэльном зале присутствовали Барти и Снейп-сенсей, так что Сириус у меня был в трёх лицах, поспевал и там, и тут и удивлялся в два раза больше обычного. Только Драко догадался, что в моём рассказе незримо присутствовал ещё кто-то.

Когда мы шли с урока Хагрида, который решил развлечь нас сбором лепреконского золота с помощью нюхлеров, Малфой поинтересовался, гостил ли у нас на каникулах его крёстный, я сказал, что да. Тайну Краучей раскрывать пока было нельзя, да и за такой тайной столько всего тянется, что лучше другу пока побыть в неведении. Впрочем, после того общего разговора с мистером Краучем и Алисой про планы его дедушки, Драко стал интересоваться политикой и последними веяниями в Британии. Даже вырезки из газетных статей делал про все шевеления и упоминания какой-либо деятельности видных политических фигур. Но это у него семейное, наверно.

Впрочем, Драко интересовался очень многими вещами и был развит всесторонне. Когда мы ехали в Хогвартс, он девчонкам показывал свои наброски по причёскам, сделанные на каникулах, и колдографии, которые, скорее всего, войдут в первый выпуск каталога. Ханна, Падма и Парвати пищали от восторга и бурно обсуждали будущий выпуск, который планировали сверстать и закончить к середине мая. А в начале июня, как раз ко дню рождения Малфоя, каталог уже должен будет поступить в продажу.

Поэтому мы, кстати, сразу после уроков пошли на тренировку: у Блейза позже были полёты в команде поддержки. Как я понял, Алиса на каникулах всех заразила новой идеей выступления на закрытии Турнира Четырёх, так что многие из тех, кто не поехал на каникулы, был занят придумыванием концепции выступления, будущих трюков и используемых чар. Я, кстати, собирался всё хорошенько запомнить, как по учебникам, которые мне дала Чжоу, и потом попробовать слить воспоминания в омут памяти Блэков: показать Сириусу и Барти. У Драко вместе с Невиллом позднее тоже были дела: они собирали свой «совет по каталогу» после уроков третьекурсников, которые учились сегодня до четырёх. А ещё после встречался с моделями со старших курсов, что-то там надо было переделать или посмотреть снова, как плетётся.

В общем, друзья были заняты по горло, и это только первый день после весенних каникул, то есть ещё более-менее свободное время: чем ближе к маю, тем ближе экзамены, которые мне, со слов мистера Крауча, вообще можно не сдавать. Но я не хотел отлынивать, разве что на последний экзамен по истории магии, который будет в день последнего этапа, вряд ли пойду. Нам уже расписание экзаменов на доске обьявлений в факультетской гостиной вывесили. А так все будут учить, а я буду ветер гонять? Меня Снейп-сенсей потом обзывать лентяем будет. А потом пропущенные экзамены в дальнейшем на успеваемости могут сказаться: в следующем году тем более СОВы надо будет сдавать. Чжоу уже с января готовилась.

Ребята стараются, а я что? Драко с Невиллом тоже нелегко, но деньги, вон, зарабатывают.

Кстати, я свои внезапно свалившиеся от Сириуса капиталы в «Гринготтсе» сумел поместить в процентный сейф. На текущие расходы мне и пары сотен галлеонов в год всегда вполне хватало, да и не хотелось, что если какая-то проверка от дорогого директора, то было видно реальное положение вещей и залежи золота. А документы и выписки гоблины только хозяину дают, я уточнял. Так что пустил всё в оборот: теперь под процентами у меня лежало шестьдесят тысяч, хорошо, что я не трогал основной капитал даже с учётом тех трат на Гильдию для Сириуса. За это время снова набежали проценты, как раз в апреле было второе начисление после той тотальной вычистки сейфа на втором курсе. И теперь к следующему апрелю можно было ожидать доход почти в пять с половиной тысяч галлеонов. Кроме процентов по основному капиталу были доходы от предприятий и даже прибыли от тех фото с василиском. Кстати, они в прошлом году принесли мне почти двести галлеонов и продолжают понемногу «капать». Даже удивительно, так как уже больше двух лет прошло с тех пор, как с Годриком был заключён договор. Я теперь не знаю, что и думать. Похоже, что наши снимки разошлись уже по всему миру, а у каждого уважающего себя британца есть тридцать колдографий на тему «Гарри Поттер укрощает василиска Хогвартса». Явно на тот случай, если к нему приедут дальние родственники из зарубежья, и было, что им вручить в виде сувенира. Впрочем, про мировую знаменитость я не преувеличиваю: Грейс Пиквери показывала мне несколько таких колдографий, которые она заказала через американскую магическую газету. Да и наши гости, под впечатлениями от экскурсий и рассказов, тоже, похоже, разжились этими колдофото, по крайней мере, несколько раз меня просили дать автограф на чём-то очень похожем, но я героически сбегал. «Алая молния Хогвартса» я или как?

В общем, не считая полновесных золотых, в мой банковский сейф поступает и унция яда василиска ежемесячно, так что за прошедшее время у меня его уже больше пинты скопилось. При желании за этот яд можно выручить более шестисот галлеонов. Или снова совершить обмен у мистера Зерваса… Впрочем, вроде бы потомки Кибы и Гин и сами справляются с пополнением своего вида.

Это пока мне особо тратить не на что, кажется, что денег много, но… Если подумать о будущем, то и мне понадобится тридцать тысяч галлеонов для какой-нибудь Гильдии. Пока я ещё не решил, какой именно, да и теоретически, я вырасту, женюсь, мне понадобится дом, а недвижимость всегда дорогая. Магическая, наверное, ещё более в цене, чем маггловская. Вот, те же Дурсли вроде и не бедствуют, а с кредитом за дом рассчитались только через тринадцать лет после того, как купили, и не сказать, что прямо особняк какой. Так что, пока могу копить и не тратить, надо копить. Кто знает, для чего мне может понадобиться капитал. Да и с Лили я обещал помочь. Можно в следующий раз, когда я буду в волшебном банке, организовать ей именной сейф, пусть пока подрастает, тоже проценты капают, если со мной что-то случится, она сможет нормально существовать в магическом мире, приданое там, на оплату Хогвартса, на учебники и мантии. Даже относительно небольшой вклад, особенно, если распорядиться раскручивать и проценты, может со временем принести нормальное состояние. Да, так и надо сделать.

В этом свете и вклад в дело близнецов Уизли мог принести определённый доход без особых затрат для меня. Особенно, если я выиграю две тысячи галлеонов призовых за Турнир. Плюс за этим крылась определённая лояльность младших Уизли, которые уже сейчас изо всех сил стараются. Да и эту лояльность, при желании, вообще можно включить в договор на стадии его формирования и подписания. Это я ещё из той истории с магическим контрактом вынес. Но с этим надо было бы обратиться к Дэниелу Шафику, или к Барти. Младший Крауч тоже весьма умный и знает всякие тонкости магического права, контрактов и обетов. Да и не только этого.

Снейп-сенсей вместе с Барти «прогостили» в Блэк-хаусе до двадцать второго апреля, то есть до субботы, нам было чем заняться. Барти расспрашивал меня про своего отца, подробности о том, как миссис Лонгботтом помогла с Каркаровым и почему. А ещё намекнул, что его отец встречался с Малфоями, и у него появился план, как легализовать и оправдать Барти. Подробности пока держались в секрете, но мне показалось, что это связано с политикой и возможной борьбой за пост Министра Магии.

Я намекнул Барти подсказать отцу, что, скорее всего, министр Фадж не в восторге от своего бывшего покровителя, планов и задумок Хигэканэ. Слил информацию, что министр уже довольно давно говорил с Алисой и просил приглядеть за директором Хогвартса. Это могло как-то помочь, по крайней мере, некий «раскол» можно «расшатать ещё больше». Только бы самому не влипнуть по самые помидоры. Предчувствия всякие нехорошие в воздухе витают. Гарри в прошлом поспособствовал воскрешению Волдеморта. Воскрешать вроде некого и не из чего, но кто сказал, что это был настоящий Тёмный Лорд?

Со слов Барти, в прецедентах истории магической Британии было и восемнадцатилетнее правление Министра Магии, и даже больше: Министр Фэрис Спэвин, которого прозвали самым скучным министром Магии, руководил магической Британией целых тридцать восемь лет и ушёл на восьмом сроке, когда уже стал совсем старым и появился на похоронах Королевы в какой-то ерунде. Наверное, в лиловой мантии с единорогами припёрся, как пить дать!

Правда, после этого скучного Спэвина, которому дали отставку в начале этого века, единственным Министром, который задержался на три срока, был Гектор Фоули. Кстати, услышав знакомое имя и фамилию, я чуть в осадок не выпал, но оказалось, что тот Гектор Фоули, который был начальником Отдела Тайн в семидесятых, это сын Министра Гектора Фоули. Ситуация с именами, как у Краучей. Получалось, что Филч и Пивз — внуки бывшего Министра.

Барти вообще хорошо знал историю и сыпал примерами, датами и именами.

В общем, со слов младшего Крауча, после Фоули ни один Министр не смог усидеть на своём кресле дольше двух сроков, чаще вообще один. По статистике за последние девяносто лет у Британии было тринадцать Министров, тогда как за предыдущие столетия среднее число министров было восемь-десять. Барти развил тему, что если мистеру Абраксасу удастся завербовать Фаджа, пообещать ему какую-то тёплую должность у власти и не увольнять какую-то часть его ставленников, то выборы могут пройти вообще довольно просто. Барти ещё и меня поблагодарил за дельную мысль, хотя я только глазами прохлопал на все эти его размышления, но, видимо, это всё «слава Избранного» виновата.

Я, впрочем, особо в «простоту» этой кампании не верил, но также сообщил Барти и про Риту Скитер и предположения насчёт её анимагической формы, и то, что она не стесняется критиковать власть, а общественность очень ей доверяет и любит её статьи. А Рита падка на лесть и восхваления её гениальности.

Но надо признать, что, на мой взгляд, каникулы прошли очень плодотворно. И Сириус на самом деле прифигел, когда мы с сенсеем показали что-то вроде своей обычной тренировки в боевом режиме. И крёстный захотел тоже попробовать сразиться со мной…

Я показывал парням ухватки и позиции защиты, которые продемонстрировал Сириус. Вообще они были довольно нестандартные, необычные. А ещё он высказал сомнения в сближении с противником, так как можно взять в захват. А с приставленной к горлу палочкой даже безобидный «люмос» может стать смертельным или, как минимум, весьма болезненным и неприятным: из-за внедрения сконцентрированной магии любого заклинания в тело у мага получалось что-то вроде «короткого замыкания». Поэтому в сражениях редко целенаправленно сближались, так как это могла быть совсем невыгодная позиция, если тебя поймают в захват.

Дистанционных заклятий тоже не так много, и с увеличением расстояния чары слабеют. Поэтому все маги довольно уверенно и комфортно чувствовали себя на расстоянии примерно в пять-десять ярдов. В этой зоне даже весьма посредственный волшебник мог держать щиты и активно нападать, а чем больше расстояние между магами, тем более весома разница в пропускной способности магии. Но ближе чем на два-три ярда никто не подходил ни во время дуэлей, ни во время драк без правил. Разве что «авадой» добить, чтобы точно не промазать.

Сириусу я доказал ошибочность тактики средних дистанций и продемонстрировал «десять и один приём ломания чужой палочки при близком захвате»: мы конечно использовали трансфигурированные палочки, потому что Сириус сначала мне не поверил. К тому же, беспалочковый импульс ничуть не хуже того, который выдаётся палочкой, но его реально можно контролировать и концентрация магии от рук значительно меньше. То есть, отправляя определённый импульс магии рукой, я мог попросту парализовать захватчика, но не убить или «закоротить».

У меня была теория насчёт этого, но так как она была завязана на чакре стихий, я не стал о ней распространяться. Хотя и высказал предположение, что волшебная палочка — это что-то вроде меры длины оптимального безопасного расстояния для твоего колдовства. Возможно, что изначально это вообще был лишь детский артефакт, чтобы привыкнуть концентрировать магию на определённом расстоянии от себя и в определённой точке, но потом с «помощником» не смогли расстаться и повзрослевшие волшебники. Это моё «откровение» отчего-то повергло крёстного, сенсея и Барти в шок. Впрочем, когда я повторил это парням, они тоже удивились. Невилл сказал, что его вторая палочка была на дюйм короче, чем первая, отцовская, но это ничего не значило, так как первая палочка покупалась не для самого Невилла. Но он сказал, что пользоваться своей второй палочкой ему было удобней, потому что магия словно была ближе.

— Ну, смотри, — пожал я плечами и достал свою палочку. — Люмос! — на конце деревяшки загорелся синеватый магический огонёк. — Нокс!

Я убрал палочку в ножны, вытянул руку и сконцентрировался: — Люмос!

— Ого! — удивился Невилл. — Но…

— Значит, ты хочешь сказать, что и без палочки магический огонь висит на таком же расстоянии от руки, что и с палочкой? — понял мою задумку Драко.

— Нокс!

— Возможно, поэтому не существует универсальных заклинаний для того, чтобы заплести волосы, — задумчиво пробормотал Невилл. — Если это делать с помощью палочки, учитывая, что волосы это тоже проводник магии… Это попросту опасно. Единственный вариант, это чётко представлять последовательность действий, но воздействовать невербально, или заплетать кому-то с расстояния, при этом это тоже вроде левитации и трансфигурации в одном флаконе.

— Или зачаровать предметы на исполнение какой-то последовательности, — поддержал его Драко.

— Или чувствовать магию, которая проходит через твои волосы, и заплетаться силой мысли, — поддакнул я, хихикая. Только лица парней стали какими-то очень задумчивыми. Мою шутку они явно не оценили и вообще куда-то побежали что-то записать.

— Мне тоже пора, — Блейз, улыбнувшись, проводил взглядом парней. — Ещё надо переодеться.

— Ладно, — кивнул я.

Всё равно пока нельзя было рассказывать про мою «боевую печать», которую я продемонстрировал крёстному и сенсею. Тем более, что она еще была на стадии разработки и представляла собой перчатку с фуин, начерченную на ладони. Особо боевого в ней пока ничего не было, просто пространственная, я её уменьшил как мог. Примерно полгода назад у меня получилось воссоздать листки запечатывания — это я так вспоминал науку фуин-татуировок. В основном я использовал эти листки в Мире Черных пещер: запечатать какую-то новую траву, мелкую живность, насекомое, чтобы места не занимало, и можно было позже разобраться, и чтобы целые свитки не разворачивать, и чтобы руку набивать. Когда-то и крысу, которую ещё Окуме скормил, в такой же листик запечатал. Но на перчатке фуин была ещё мельче, по объёмам туда можно было не больше литра пихнуть.

По моей задумке «боевого режима» перчатки, нужно было подать магию для активации фуин, и при определённом движении требовалось «насадить» ладонь на чужую палочку и печать вбирала её в себя. Для этого, конечно, требовалось подойти максимально близко и обладать определённой ловкостью в управлении своим телом, но нет совершенства. Этот «фокус» больше всего и поразил Сириуса. А перчатка по идее была только «вершиной айсберга», я думал над запечатыванием проклятий, и, в идеале, отбрасыванием их обратно этаким «небрежным взмахом руки».

Моя слизняшка-кацую, как оказалось, не особо преуспела в защите от чар, особенно чего-то посильней чар щекотки, ну или это должна быть Кацую в полный размер, ростом с дом, чтобы при прохождении «луча проклятья» через её ментальное тело было серьёзное уменьшение вреда. Впрочем, возможно, какой-нибудь взгляд василиска она сможет сделать не смертельным, если будет большой, сработает примерно так же, как любой полуматериальный объект.

Перчатка и разработки в этом направлении тоже были не конечным результатом, так как это по идее могли быть фуин-татуировки, которые не отберёшь и не снимешь. Но пока не знал, как можно сделать в местных реалиях именно татуировку, да ещё чтобы она работала. Самое главное понять работу хотя бы на ткани, а потом и посмотрим насчёт тела…

С тканью я пробовал не только на перчатке, но и на мантиях, делая несколько пространственных карманов без, собственно, кармана, но это было не особо удобно из-за стирок и перекладывания вещей. Либо необходимо было иметь всё нужное в нескольких экземплярах, либо каждый раз не забывать и перекладываться. К тому же было возможно повреждение печати во время стирки. Я даже про вышивки вспомнил, про которые как-то Драко рассказывал. Что мать ему защитные руны вышивала. Тоже, наверное, чтобы не стёрлись и не выстирались.

— Мистер Поттер, вас ждёт директор Дамблдор, он хотел поговорить с вами, — внезапно на площадке появилась МакГонагалл, я даже заподозрил, что она пробежалась кошкой и превратилась в человека за моей спиной. По времени как раз была переменка между четвёртым и пятым занятием.

— Директор? — удивился я. — О чём?

— Вот сходите и всё узнаете, — поджала губы наша деканша. — Идите, мистер Поттер, не заставляйте себя ждать. Пароль у горгулий «Лимонный кекс».

Соваться одному к Хигэканэ мне совсем не хотелось, но пришлось. По дороге я выудил из запасов диктофон, поменял батарейки и сложил его просто в карман, чтобы на всякий случай сделать запись нашего разговора. А то мало ли.

Когда я прошёл горгулий, то поднимаясь по лестницам, заметил, что дверь приоткрыта. И почему у меня чёткое ощущение ловушки?

Словно просят подглядеть и подслушать, что происходит в комнате.

А в кабинете директора я застал необычную картину: наш Хигэканэ вместе с каким-то полненьким магом в зелёном костюме в продольную полоску, находились лицом в крупной чаше, из которой что-то булькало и пузырилось. Сначала даже подумал, что они какие-то курения нюхают или вроде того, но потом сообразил, что это хогвартский омут памяти, просто он раза в два меньше того «фонтана», который стоит в Блэк-хаусе.

Пока я думал, что с этим делать и стоит ли войти, полноватый мужчина вынырнул из дыма, и я узнал Министра Фаджа.

— Это очень занятно, Альбус, — сказал Фадж Хигэканэ, который тоже вынул бороду из омута.

Этот момент я посчитал вполне удачным, чтобы постучать и войти.

— О, Гарри! Рад тебя видеть! — улыбнулся мне Фадж. — Как дела?

— Хорошо, — ответил я.

— Идём, я провожу тебя, Корнелиус, — сказал Хигэканэ министру. — Кстати, Корнелиус, я хотел кое-что тебе показать в оранжереях Помоны. Ты должен это увидеть. Гарри, ты подождёшь меня в кабинете? Мы ненадолго.

— Конечно, сэр, до ужина я совершенно свободен, — ответил я.

— Думаю, что до ужина я вернусь, — улыбнулся Хигэканэ, хитро сверкнув очками, и кивнул на здоровенную клетку на своём столе. — Пока можешь познакомиться с Фоуксом.

Они с министром Фаджем вышли из кабинета. До оранжереи и обратно это минимум двадцать минут. Зачем тогда МакГонагалл меня поторопила, а Хигэканэ оставил здесь?

Или это типа для меня сигнал, что он какое-то время будет занят, и я могу узнать, на что это такое они занятное смотрели? Хм…

На стенах висели портреты, видимо, прежних директоров. Все они делали вид, что спят. Но что я, пристального внимания, что ли, не чувствую? Кстати, в кабинете что-то всё-таки раскуривают, чем-то таким пахнет… Расслабляющим. Чжоу перед каникулами проходила умиротворяющий бальзам, может им и пахнет?

Фоукс, с которым мне порекомендовал познакомиться Хигэканэ, был красным фениксом. Крупная такая птица, размером с павлина, небольшой хохолок и хвост опять же. Голова как у хищной птицы, клюв мощный чёрный, но с желтоватым налётом, похожим на чуть сошедшую позолоту. Даже удивительно, что фениксы считаются исключительно травоядными. Впрочем, возможно, он больше любитель орехов, чем трав. Клетка полстола занимает, лучше бы какое-то пространство ему отгородил и сделал насест красивый.

— Привет, Фоукс, — всё же решил поздороваться я. — Я много читал о фениксах…

Я умолчал, что феникс совсем не похож на курицу, скорее на очень крупного длиннохвостого красного попугая.

Часть 4. Глава 6. Ведомый или ведущий?

14 мая 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

После разговора с директором прошло почти три недели, а я всё продолжал прослушивать сделанную запись, пытаясь понять его замыслы относительно меня и Сириуса.

Ни в какие омуты я не нырял, ещё не хватало быть застуканным за «подсматриванием» непонятно чего, потом захочется это «развидеть», да не сможешь. Приходил я уже как-то к Хагриду пораньше… Да и сильно меня смущает это беспомощное положение, когда смотришь омут. Мало ли…

Так что в тот понедельник, в первый день после пасхальных каникул, я воспользовался советом Хигэканэ и «знакомился с Фоуксом». Когда ещё получится так близко увидеть легендарную птицу, которая только в Китае, Индии и Египте водилась, и то под вопросом, как такую поймать? Ну и срисовывал, что вообще у директора в его башне имеется. Было много книг, но больше всего привлекало внимания куча различных приборов и приборчиков, которые тикали, жужжали, двигались, переливались. Кое-что я видел в магазинах сувениров, причём маггловских, что-то было явно волшебное, но мне тогда показалось, что я вошёл в сарай мистера Уизли, который собирал «всякие штуки», особо не понимая, для чего эти штуки нужны. Я посчитал, что большинство из вещиц были призваны отвлекать внимание посетителей, а может, и фениксу нравилось всё блестящее, металлическое, и он комфортно себя чувствовал в таком пространстве. Потому что, если всё, что написано в книгах про фениксов — правда, то удержать такую полезную птицу просто в клетке, пусть и зачарованной, не так-то просто. Жаль, ничего такого особенного у меня не было, чтобы его угостить, может, тогда бы феникс накапал мне слезинок в бутылёк, я бы сенсея порадовал. И появилась мысль, что будет, если дать фениксу желудей эльфэука. Кстати, кормушка у него была пустой и, совсем непонятно, чем же его наш директор кормит.

— Вижу, что вы подружились, — прошелестела диктофонная запись голосом Хигэканэ.

— Да, меня всегда интересовали животные, — с энтузиазмом отозвался я из динамика. Всё не могу привыкнуть к звуку своего голоса, он таким странным кажется. — А это правда, что фениксы очень выносливы и такая относительно небольшая птица может целого быка поднять?

— Я, конечно, не бык, но меня Фоукс спокойно поднимает, — ответил Хигэканэ. — Приходилось…

— Ух, здорово! А это правда, что фениксы могут телепортироваться, появляться и исчезать, где захотят, и даже их перья сгорают в вспышках пламени?

— Да, это верно, — снисходительно отозвался директор. — Правда, это называется «аппарировать»… ты тоже сможешь такому научиться, Гарри, когда тебе исполнится семнадцать. А перья сгорают, это верно. Иногда я таким образом посылаю сигнал…

— А как же тогда с палочкой? — совершенно искренне удивился я. — Мистер Олливандер сказал, что в моей палочке перо феникса, почему оно не сгорело?

— Потому что Фоукс добровольно отдал два своих пера для палочек, магически запретив им сгорать. Одной из этих палочек стала твоя… — ответил Дамблдор.

— То есть, это означает, что Фоукс в любой момент может забрать своё перо, и внутренности моей палочки сгорят? — поинтересовался я.

— Но… — растерялся директор. — Интересная мысль, Гарри, но не думаю, что это возможно…

— А вы даёте Фоукса на урок ухода за магическими животными? — не отстал я от него. — Хагрид, наверное, был бы в восторге, да и другим посмотреть было бы классно. Можно было бы провести урок и для других школ, у них, наверное, такой диковинки точно нет. Громовая птица, это круто, но феникс — лучше. Да, Фоукс, ты же лучше какой-то там громадины, размером с самолёт?

На записи феникс закурлыкал, выдав протяжную руладу.

Фоуксу моя идея явно понравилась. Я решил конкретно задружиться с полезной птичкой, мало ли. Если учесть, что все магические животные довольно смышлёные, а фамильяры вдобавок обладают как минимум зачатками личности, то похвалить животное никогда не бывает лишним. Если феникс так долго рядом с Хигэканэ, то тоже — личность. Может и захочет «снискать славы» у учащихся, тем более я про это уже и Хагриду сказал «от чистого сердца», типа «вот было бы здоровски»… Хе-хе.

— Я хотел поговорить о твоём крёстном, Гарри, — остановил поток моих идей Хигэканэ. — Скажи, где вы были во время каникул?

— В смысле, «где»? — включил «дурачка» я, при этом на маске транслируя искреннее незамутнённое удивление. — В Англии.

— Профессор МакГонагалл в прошлый понедельник, когда была пора кормить нашего василиска, была в Годриковой Лощине, она хотела ангажировать тебя на время… — вкрадчиво прожурчал директор. — Но у неё создалось ощущение, что никого не было дома…

— А, так вот вы о чём! Ну так Сириус на учёбе же. Ему там скучно. Поэтому мы все каникулы развлекались.

— Развлекались?.. — удивлённо переспросил Хигэканэ.

— Ну да. А двери в Тайную комнату я в прошлый раз открывал, по моим расчётам она закрывается где-то через месяц и две недели. Так что, она должна была быть открытой на каникулах. Там же было открыто?

— Да, — пробормотал директор. — Но… всё же будь осторожней, Гарри.

— О чём вы, профессор Дамблдор? — сам верю в своё искреннее удивление.

— Сириус, конечно, сильный маг, — снова включил журчащие интонации директор, — но где-то на свободе Питер Петтигрю. Ходили слухи, что он может попытаться отомстить тебе. В своё время он тоже был силён, но никто этого не подозревал. В ту ночь, когда погибли твои родители, Питер смог обмануть всех, а ещё несколькими заклинаниями убил сразу десяток магглов. Ему плевать на возможные жертвы. Эти «развлечения» с Сириусом… Я так понимаю, вы были где-то в маггловском мире? Я знаю, ты хорошо относишься к простецам и это очень похвально, но готов ли ты на жертвы из-за собственной беспечности? Вы были без защиты, несколько смертей магглов вокруг вас, и Сириус может снова сбежать, оставив тебя одного…

— Я могу сам о себе позаботиться, — это не выдержал «обработки» я.

— Конечно, мой мальчик, конечно, — даже через запись я, как наяву, видел грустно-благостную улыбку директора. — Когда-то я был таким же самонадеянным и понимаю тебя. Прости старика за излишнюю заботу и переживания. Но Сириус мог бы позаботиться о тебе лучше. А ещё в Лондоне у него есть родовой особняк, с защитой рода, мне было бы куда спокойней узнать, что ты будешь там, в безопасности.

— Родовой особняк? — переспросил я.

— Именно. Сириус происходит из благородного чистокровного рода Блэк, — ответил директор. — Кажется, он остался единственным наследником этого особняка. Возможно, в следующий раз, когда он будет в Британии, тебе следует намекнуть, что ты бы хотел там побывать. Кроме всего прочего там должна быть и хорошая библиотека, и в таком старом доме должно быть много интересных артефактов, да там в каждой комнате могут ждать приключения.

— Приключения? — добавляя в голос азартности, переспросил я.

— Боггарты, пикси, привидения, зачарованные вещи, — перечислил директор таинственным шёпотом. — Хотя, конечно, возможно я лишь фантазирую, возвращаясь в пору своей юности, — он хихикнул. — Хотя ты, Гарри, похоже, совсем не любопытен…

— О чём вы? — снова разыграл я удивление.

— Некоторые мальчишки обязательно бы заглянули в омут памяти, нечаянно оставленный на столе, — помню, что он хитро блеснул очками.

— Омут памяти? Что это?.. — переспросил я. — А я-то подумал… Не важно.

— Что же ты подумал?

— Что… Ну что эта такая штука, типа отпариватель для лица. Морщины разглаживать.

На записи раздался басовитый смех директора.

— Омут памяти — это особый артефакт, который позволяет увидеть чужие воспоминания, — пояснил он.

— Хорошо, что я не заглянул.

— Почему?..

— А вдруг это что-то неприличное?.. Мне потом было бы стыдно смотреть на вас или министра. Некоторых вещей лучше не знать.

Да, лицо директора надо было видеть.

— Тебе пора, Гарри, иначе ты всё же рискуешь остаться без ужина…

— До свидания, сэр.

Запись щёлкнула и остановилась. Еле плёнки хватило.

* * *

Вчера мы ходили в Хогсмид, я даже мужественно сводил Чжоу в романтическое кафе, но посмотрев на все эти сердечки, обилие кружев и всего такого, моя девушка со смехом предложила погулять где-нибудь в другом месте, а ещё лучше просто развеяться и полетать вместе на мётлах, раз такая замечательная погода стоит. У неё вовсю шла подготовка к экзаменам по «Совершенно Обычному Волшебству», поэтому я её почти не видел, сосредоточившись на тренировках, учёбе и вылазках в Чёрные пещеры. Про чай я был прав! Сам я всё же набрал желудей эльфэука, вдруг правда будет случай прикормить ими Фоукса. Но пришлось их очистить от шкурок, чтобы было не ясно, что это такое.

По крайней мере, яда в этих желудях точно никакого не было, а настойка из них, в наших экспериментах, не давала и четверти такого же эффекта, как листья, а вот звери их с удовольствием ели. Те же церберята не брезговали периодически закусить желудями, если находили «кладовые» летучих крыс. Да даже мы с сенсеем с некоторых пор и моих экспериментов эти жёлуди запекали и использовали как приправу. Печёные жёлуди эльфэука по вкусу были похожи на шипастые плоды хиси*, которые весной в Коноху привозили из Страны Дождя. Их и так можно есть, но быстро приедаются, зато в качестве приправы для карри, цукемена, рамена и моти — самое то. Ещё Сакура говорила, что хиси очень полезны для развития кейракукей, поэтому шиноби Дождя были сильны, хотя и малочисленны, и их страна не была Великой. Но всё дело в том, что этот вкус вызывал во мне ностальгию, и последние две недели, я всю свою еду «приправлял» толчёной смесью обжаренных желудей. Кстати, чай из листьев получился тоже вполне себе ничего. Я его иногда пил, чтобы вкус оценить от очередного свёртывания, скручивания и способа сушки. Кипяток почти сводил на нет все «супер-магические» свойства листьев, так что этот «чай» только разве что тонус повышал и бодрость прибавлял. А ещё с него долго спать не хотелось, так что пить его можно было только по утрам, если уже ближе к обеду выпьешь, то потом полночи можно без сна проваляться. При добавлении в сбор зелёного чая вкус с эльфэуком лишь немного горчил сильней обычного. Много его пить сенсей пока запрещал, потому что было неизвестно, как это скажется, так что мы делали расчёты и всякие пробы. Но по всему выходило, что чего-то особенного получиться не должно. Разве что симптомы похмелья и головной боли сразу снимает. Снейп-сенсей говорил, что его «антипохмельное зелье» даже на завсегдатаев «Кабаньей головы» в Хогсмиде действовало, он специально ходил проверял. Вот и сегодня ушёл в Хогсмид, а я соблазнил Малфоя на тренировку по анимагии в Выручай комнате по требованию.

— Луна делает последние правки в каталоге и описаниях, в понедельник уже отдаём в издательство на итоговую проверку и редакцию, — похвастал Драко, когда мы шли на восьмой этаж.

Дверь проявилась, но внутри вместо довольно привычного спортзала было что-то похожее на цирковую арену.

— Хм… Похоже, ты всё же решил развивать вторую форму? Или это комната предлагает тебе потренироваться в виде хорька? — прокомментировал я увиденное.

Малфой покраснел, но пробурчал:

— Я сделал заказ в «Волшебном зверинце» на белого хорька, правда у Луны день рождения в феврале был…

— Ну так подари просто так, — пожал я плечами, — на окончание третьего курса. На первый день лета. На какую-нибудь годовщину первого поцелуя…

— Мы ещё не… — сильнее смутился Малфой.

— О… — не зная, что сказать, протянул я. — Ну… Луна ещё мелкая, не переживай. Она просто о таких вещах может и не подозревать пока…

— Эр-Джей, прекрати, — фыркнул Малфой, вернув себе самообладание. — Давай уже тренироваться. Сегодня — особый день, так что у тебя может получиться твоё превращение.

— А что в нём особенного? — удивился я, припоминая всё, что я знаю о четырнадцатом мая. — Особое расположение звёзд? Ты мой гороскоп высчитал на пятничной астрономии?

— Сегодня полнолуние, — фыркнул мой друг. — Анимагическая форма легче всего даётся волшебникам в дни полнолуния.

— Интересно, с этим связано то, что оборотни тоже в полнолуние обращаются? — удивился такой информации я. Сириус как-то меня на эту тему не просвещал.

— Возможно, — пожал плечами Драко. — Как и по поводу патронуса до сих пор учёные не сошлись во мнениях, что такое анимагическая форма мага.

— Да эти учёные хотя бы когда-то сходились во мнениях? — ухмыльнулся я. — Интересно, а можно как-то ммм… Превратиться в определённого зверя?

— Это тоже не ясно, — развёл руками Драко. — Думаешь, если бы я мог, то стал бы… хорьком?

— Да не, ты прикольный зверёк, — утешил я его. — Правда. Юркий, хитрый… И зря ты там на свою мелкоту наговаривал, хорьки, между прочим, валят птиц и зверей, которые куда их крупней. И когти у них будь здоров, и зубки острые, так куснуть могут, что мало не покажется. Между прочим при том, что ты раза в два мельче Живоглота зубы у тебя больше, чем у него. Кстати… мне тут одна мысль в голову пришла… А ты не знаешь, в кого может твой отец превращаться? Мне отчего-то кажется, что его анимагическая форма — белый павлин…

— Э? Почему это? Но я не знаю, — ответил Драко, приподняв брови.

— Ну, это по аналогии с хорьком… — почесал затылок я. — Ты хочешь подарить такого же Луне, чтобы затеряться, а у вас в поместье несколько белых павлинов… Что случись, раз, так на одного больше, кто там их считал? Может у Малфоев судьба такая — в животных-альбиносов превращаться?

— Ну ты придумаешь тоже, Эр-Джей, — неуверенно протянул Драко, но задумался.

— Ладно, давай тренироваться, ты пока поупражняйся в своей форме, а я попробую обратиться, — собрался я с мыслями.

— Хорошо, — согласился Драко. — Пробуй.

Он превратился в хорька и деловито побежал к чему-то похожему на лабиринт из труб.

* * *

И всё же интересно, кем я стану? Впрочем, может быть в этом и кроется основная ошибка магов? Они позволяют решать за себя, вместо того, чтобы попытаться самому сделать выбор. Взывают к каким-то животным, скрытым в глубине веков… В конце концов получился же у меня такой патронус, каким я себе представляю защиту? Пусть не полноценный призыв… Если думать о сродстве, то у меня оно вообще с жабами, так, глядишь, в анимагическую форму Гаматацу превращусь, вот будет прикол… Но жаба это очень непрактично, зимой засыпаешь, летом жарко, солёной воды боятся… Нет, нет, нет… Никакого «сродства» и «наследственной памяти», а то правда… глупо получится. Единственный плюс, который я могу придумать, это приколы над девчонками, как когда-то Дадли предлагал: превращаться в жабу, давать себя поцеловать девчонкам, и возвращаясь с помощью поцелуя в форму «принца». Я как-то Драко про этот прикол рассказывал, так он на полном серьёзе заявил, что это реальные случаи в истории волшебников, но срабатывали они всегда только с доверчивыми магглами.

Если уж в кого-то превращаться, то в птицу… В феникса. Тут тебе и хирайшин дзюцу в огненном пламени, и сила благодаря чакре-магии, и выносливость. Да… Феникс, это по мне. Тем более, что у шиноби такая гибкая психика, что я могу превратиться в кого угодно… Может, надо попытаться представить себя этим животным? Попробую… В груди горячо. Очень горячо, потому что, я — огненный феникс, и я могу управлять своим телом, и перемещаться как раньше. И перья — клоны, которыми можно управлять по своему желанию и делать из них взрывные печати. Да, класс.

Запомнить ощущение. И полёт, я люблю летать, Сай иногда катал меня на своих нарисованных птицах, и мы парили. Я никогда не боялся высоты, спокойно мог прыгнуть в самую глубокую пропасть, всегда знал, что смогу… если не взлететь, то спастись, направить чакру, магию, что угодно, чтобы замедлить падение, каково это — просто и свободно лететь? Чувствовать ветер в перьях. В мире Чёрных пещер достаточно тепло, можно было бы летать и поднимать даже Кибу. И слезоразлив полезный, для сенсея, и я его уже пробовал в чистом виде. В книгах написано, что песня феникса очень тонизирует, хе-хе, прямо, как наш чай с эльфэуком… А ещё вдохновляет… Да, забалтывать кого угодно, это по-нашему. Говорят, что фениксы умирают и вновь рождаются, это мне тоже знакомо, я сгорел в огне войны, в чёрном огне Аматерасу… и я вновь возродился. Здесь!

Я лечу и пою! Здорово! Я лечу… Я…

— Гарри! — неожиданно прервал мои мечтания в медитации взволнованный голос Драко.

— Чего? — недовольно спросил я, приоткрывая один глаз и с удивлением оглядываясь. Комната немного изменилась, словно включили красную лампу, как в лаборатории Колина Криви.

— Гарри, это ты? — спросил Малфой, который выглядел как-то странно и будто бы крупнее обычного. — Кажется, у тебя получилось обернуться… И ты… Ты…

Я уже понял, что превратиться получилось. Просто тело ощущалось совершенно органично, и я даже не понял, что изменил обличие.

— Акцио, зеркало, — взмахнул палочкой Малфой, и из дальнего угла ко мне подплыло большое овальное зеркало.

— Мать моя, Моргана! — воскликнул я бытующее в среде магов ругательство, когда заценил свой видок. Подвигал лапами, которые крепко держались за одну из созданных комнатой перекладин. Раскрыл крылья, оценивая расцветку, повернул туда-сюда свою голову с крепким позолоченным клювом.

Ну… чёрно-золотой феникс, которого я перед собой видел, сильно напоминал мою форму «золотого джинчуурики» во время слияния с Курамой. Жёлтые глаза подводила чёрная полоса, переходившая в клюв, на грудке были продолговатые пятнышки, сильно походившие на магатама Мудреца, и их было шесть, на концах жёлто-оранжевых перьев тоже были затемнения. Хвост… Гы… Девять крупных перьев торчало из основного пушистия. Впору думать, что чаёк из эльфэука был не таким и безобидным, как мы с сенсеем думали, потому что я явственно ощущал чакру!

Чакру!

Очень похоже, что я… призывное животное.

Примечание к части

* водные орехи.

Часть 4. Глава 7. Анимагические открытия

22 мая 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

На обеде я сидел в лёгкой прострации и вяло ковырялся в еде, размышляя над тем, что узнал на сегодняшнем уроке УЗМС, который в одном из классов на первом этаже провёл до неприличия счастливый Хагрид.

С того времени, как я обрёл необычайную анимагическую форму, прошла неделя. Всё это время я вместе с сенсеем пытался определить степень своей «фениксовости», что я вообще могу, чего не могу и так далее. Вечерами-ночами мы отправлялись на наш «полигон» в мире церберов и проводили испытания. Сразу вышел облом со слезами. То ли я не мог плакать, то ли для этого нужно быть «всамомделишным» фениксом, но слёз из себя я так и не выжал. И о грустном думал, и всё такое, но не получилось. Впрочем, Снейп-сенсей предположил, что, скорее всего, настоящих слёз феникса у меня и не будет. Я всё же только имею облик птицы. А ещё, что после того моего лечения директорский Фоукс, который поделился слезами, через пару часов сгорел и вновь возродился. Что, возможно, всё это взаимосвязано, а если моему организму такая «функция» недоступна, то и вот.

Потом выяснилась ещё одна штука. В феникса я могу превращаться относительно ненадолго: быстро заканчивалась чакра. И после исчерпывания резерва я хочешь, не хочешь, но принимал облик человека, типа «пух», и вот я в воздухе, уже совсем не птица. А так как мой организм мага не вырабатывал чакру и не имел собственного очага, то я мог ей заправиться только посредством стимуляторов, которыми для меня стали чай из эльфэука и жёлуди. В этой изначальной догадке я оказался прав.

По сути, просто звёзды так сошлись, что на момент анимагического обращения в моём организме была чакра для превращения, и всё это жутко смешалось и закрепилось в моих магических потоках. Мутант я, короче, конкретный.

К тому же, Снейп-сенсей сказал, что даже не уверен, что я, собственно, феникс, так как во многом отличаюсь от Фоукса, а по внешнему виду похожу на «жар-птицу», описанную в некоторых источниках и бестиарии вымерших животных. А свойства этой таинственной «жар-птицы», которая встречалась ещё реже фениксов, вообще были мало изучены.

В мире Чёрных Пещер, контролируя уровень чакры «дозаправкой» желудями на месте, которые на мой птичий вкус были довольно приятными и сытными, я мог пребывать в теле феникса продолжительное время. Как показал наш эксперимент — до нескольких дней. Спокойно тягал тяжести, хотя на это тоже требовалась чакра и в этом и был «секрет» выносливости фениксов. Я даже понял, почему едят они только траву: в растительности чувствовалась чакра, в какой-то больше, в какой-то меньше. Жёлуди эльфэука в моём красноватом зрении светились особенно привлекательно. А мясо, кстати, почти не содержало чакры, так что было бесполезно.

Но в магической Британии моё превращение было весьма ограничено, а тело накапливало чакру примерно на полчаса одноразового обращения. Мы даже измерили накопление чакры в кружках чая, их требовалось три-четыре. При увеличении объёма стимуляторов, объём чакры не менялся, в том смысле, что превращение всё равно занимало где-то полчаса и меньше, если я делал что-то, что требовало затрат чакры, а не просто сидел на насесте. А ещё желательно, чтобы накопление чакры было не единовременным, а длительным, так даже лучше выходило. Впрочем, возможно, ещё дело было в том, что я, дорвавшись до чакры, контролировал и развивал птичье тело. Это могло увеличить собственный резерв хотя бы второй ипостаси.

В общем, в моей анимагии были свои нюансы и куча ограничений. Но, если получится хотя бы немного «раскачаться», то такие умения могут не раз спасти жизнь мне и моим друзьям. Мало ли, вытащить кого-то, быстро улететь на какое-то расстояние, которое не отследишь обычными магическими методами, сигнал послать. Впрочем, пока управление перьями и всякие огненные штуки у меня почти не получались, но на самом деле я ещё детально не пытался — не было времени.

Зато на сегодняшнем уроке УЗМС я был в шоке.

Мои идеи, которые я высказал Хигэканэ и Хагриду, попали на благодатную почву и на нынешнем уроке темой стали фениксы с так сказать «единственным и неповторимым» Фоуксом. Да…

Но, похоже, что моя анимагическая форма уже начала вливаться в организм, так как, когда я увидел сидящего Фоукса в клетке, то почувствовал нечто странное, как кровь в глаза бросилась, на миг осветив всё знакомым «багровым светом», а ещё осознал, что Фоукс нифига не «он», а самка! Которой, вдобавок, сильно не хватает чакры.

Самка плавала на грани. Когда Хагрид рассказал, что Фоукс, «как и любой феникс», сгорает и возрождается примерно каждые несколько месяцев, то у меня незримый хохолок на голове напрягся. Это было вообще ненормально! И откуда-то я знал, что такие сгорания являются следствием сильного чакроистощения, а будучи «птенцом» фениксы могут использовать природную чакру, напитывая ею свой организм для того, чтобы жить. Чем чаще так делаешь, тем короче жизнь, количество «перерождений» ограничено и фениксы вовсе не бессмертны, как считают люди.

По всему получалось, что эти волшебные птицы пополняют свой резерв извне за счёт пищи с содержанием чакры. Вот тебе и легенда про жар-птицу, которая прилетала откуда-то издалека, чтобы съесть молодильные яблоки — я её нашёл в книге славянской мифологии.

И так как чакры в этом мире почти нет, то фениксы пытаются выжить на магических разломах и за счёт магических трав, которые позволяют восполнить хотя бы часть сил. И да, разгадка иного моего внешнего вида была на поверхности: «жар-птицы» — это самцы, а «фениксы» — самки, это как с церберами и орф, один и тот же вид, но выглядит по-разному. Впрочем, если брать тех же павлинов или почти любых других птиц, то «курочки» выглядят попроще «петушков». И, кстати, вполне возможно, что от самцов попросту не дождёшься «слёз», кто знает, может, это прерогатива самок, как высиживать яйца.

Думается мне, что Фоукс никакой не фамильяр, если так разобраться, то ничего подобного связи «маг — животное» я не ощущал, а пытался весь урок. Ощутил эту связь у Гермионы, даже у Хагрида, а вот от Фоукса — нет. Похоже, что она жила в Хогвартсе и помогала Хигэканэ просто от безвыходности. Это просто способ выживания.

Мне было интересно, смогли бы мы поговорить с Фоукс, если я тоже превращусь в феникса, да и вообще всякие разные мыслишки крутились. Феникс — это сила. Если у Хигэканэ не будет феникса…

Впрочем, ещё неизвестно, прав ли я насчёт связи фамильяра, может, она и не может покинуть «хозяина». А так, вообще, получалось, что если жить в Чёрных Пещерах, то еды — завались, климат — подходящий, прямо как «на родине», да и в отличие от всяких хищников фениксы травоядные, а значит, не составят конкуренцию церберам и не нарушат экологические связи мира. Да и пока Фоукс одна… Но… Странно думать о таком, но, теоретически, могут ли у нас с ней появиться птенцы? Это, кстати, было почти первым, о чём я подумал в момент непроизвольного «слияния», когда распознал в Фоукс самку. Очень всё это странно, но… Как представлю таких красавцев, летающих в чёрных пещерах. И на скалах можно гнездиться… Гнездо, кстати, вьёт самец… Тьфу ты!

— Гарри, ты чего не ешь ничего? — спросил меня Драко, отвлекая от необычных мыслей.

— Да что-то не хочется, — я отодвинул от себя тарелку.

— Эй, а вам сегодня тоже феникса директора показывали? — спросила Кэти Бэлл, которая сидела рядом с девчонками напротив меня. — У нас первым уроком УЗМС было.

— О да, нам показывали! — закивали девчонки.

А в моей голове защёлкали мысли. Понедельник у Хагрида самый загруженный по урокам день. Сегодня еще у курса Чжоу должно быть УЗМС пятым уроком, и, кажется, у седьмого курса — четвёртым.

— Интересно, второкурсникам будут феникса показывать сегодня? — спросил я. — Кажется, у них после обеда урок.

— Так, наверное, покажут, — ответил Рон. — Чего его таскать туда-сюда, что ли? Тем более, директор Дамблдор так расщедрился. Клёвый феникс, ещё бы посмотреть, как он сгорает. Я слышал от… одной знакомой, что гостям Турнира тоже обещали феникса показать сегодня. Наверное, на уроке семикурсников.

Мы с Драко, Невиллом и девчонками, которые были в курсе, переглянулись и улыбнулись на осторожности Рона.

Как оказалось, на пасхальных каникулах они с Флёр Делакур потихоньку начали снова общаться и довольно неплохо. Тут ещё было, что с Флёр почти не разговаривал никто из её француженок, а Рон… в общем, Уизли старался. Да и тот поступок с заменой маленькой сестры на себя во втором туре сыграл немаловажную роль, и сердце красавицы не сказать, что было покорено, но какие-то подвижки в их отношениях точно были.

— Схожу проветрюсь пока перед уроком нумерологии, — поднялся я и, встретившись взглядом с Драко, мотнул головой, отказываясь от его компании.

До начала занятий было ещё тридцать минут, и ноги сами принесли меня к кабинету, в котором сегодня проходил урок УЗМС. Дверь оказалась открыта, но Фоукс охранял мистер Филч.

— О, здравствуйте, сэр, — поздоровался я.

— Гарри! — обрадовался мне завхоз, который уже совсем не походил на дряхлого старика. — Решил посмотреть на феникса профессора Дамблдора?

— Да, мы с Фоуксом знакомы, — ответил я, и на звук моего голоса Фоукс внезапно издала курлыкающую трель, и как-то забавно взъерошила и вновь вернула в прежнее состояние свои красные пёрышки.

— Вижу, что и тебя узнали, — усмехнулся Филч.

— Похоже на то, — выдавил я, потому что в этот момент понял, что птица со мной заигрывала-знакомилась. Психика шиноби, конечно, очень гибкая, но… — У меня есть несколько орешков, хотел угостить, — я покопался в карманах и увидел, что на жёлудь Фоукс очень даже отреагировала, громко вскрикнула, выказывая явное нетерпение, а затем моментально склевала подношение и заглянула в глаза, выпрашивая ещё.

Меня снова настигло непроизвольное слияние, и в красных всполохах зрения я увидел, что самка, которая находилась на грани чакроистощения, стала заметно лучше выглядеть. Самцы должны защищать самок…

— Похоже, что фениксу понравилось, — улыбнулся Филч. — Вон, какой довольный.

— Я рад, — попятился я. Это всё надо было обдумать и, может, посоветоваться с Алисой. — У меня урок нумерологии, ещё идти туда. Пока, Фоукс, надеюсь, ещё увидимся.

Я покинул временный класс УЗМС и отправился в аудиторию «17Е» на третьем этаже малого донжона. Профессор Вектор не любила, когда опаздывают, а Алису можно было выловить и после нумерологии, которая на сегодня была у нас последним из уроков.

* * *

Алисе я вообще-то своего феникса-жар-птицу показывал, девять хвостов её прикололи, моя теория насчёт накопления чакры — тоже. Впрочем, я принёс ей наш «чай» из сухих листьев эльфэука, и она сказала, что будет его пить, и посмотрим, что будет.

Я заглянул к ней после нумерологии и выложил все свои раздумья по поводу феникса и чакры, которую надо пополнять с помощью еды.

— Тут я с тобой полностью согласна, — покивала Алиса. — Помнишь, ты приносил мне чай? Я делала себе отвар и пила. Восстановление моего ментального тела пошло чуть быстрей.

— Ментального тела? — переспросил я.

— Надеюсь, ты не забыл, что моей истинной формой всё же является девятихвостая лисица, — хихикнула Алиса. — Дело в том, что раньше, будучи заключённой в тело джинчуурики, я могла пополнить свои запасы за счёт организма шиноби. Потихоньку тянуть и копить. В организме шиноби, скажем так, были нужные органы для этого: очаг, чакроканалы. В том числе через них я извлекала чакру из окружающей среды. Грубо говоря, ты дышал, а я подпитывалась. Теперь всё это невозможно. Поэтому я говорила тебе о том, что моё восстановление может занять столетия. Но твои превращения в феникса и это открытие насчёт чакры всё изменило.

— Так получается, что твоё ментальное тело медленно накапливало чакру из местной природы и не могло восполнить нехватку чакры за счёт человеческого организма мага, потому что в нём нет соответствующих органов?

— Именно так, — кивнула Алиса. — Помнишь, ты и сам, когда был здесь в теле шиноби, удивлялся, что твой организм почти не восполняет чакру, ты только мог тратить собственный резерв? Организм шиноби привык потреблять и преобразовывать чакру из внешнего мира, это вроде насыщения крови кислородом. Только дома кислорода было много, а здесь его почти нет. Но питание фениксов подтверждает, что чакра в этом мире несколько видоизменилась, стала магией и копится только в некоторых растениях.

— Привет от чудо-дерева Шинджу, — хмыкнул я.

— Думаю, что твоё ментальное тело, как и моё, сохранило способность удерживать чакру, это уже неотделимо от нас, — продолжила Алиса.

— Вопрос только в том, это можем делать лишь мы с тобой, так как наши ментальные тела-души были чем-то иным и пришли из другого мира, или этот «фокус» мог получиться и у изначального мага этого мира? — задумался я. — Особенно учитывая то, что настойка из эльфэука помогает местным сквибам. По крайней мере тем, кто пострадал от проклятий.

Всё же Дадли тоже можно было условно отнести к таким «проклятым», так как на деда что-то наложили, возможно, это «что-то» продолжало влиять и на его потомков. В мире магии было множество проклятий, которые передавались первенцам или «из поколения в поколение». На матери Гарри не сработало из-за ритуала магического брака, либо потому, что она не была первенцем.

— Я полагаю, что ментальное тело полноценного мага всё же схоже с нашим, пусть и не во всём, — ответила Алиса. — Сквиб по сути является магом, у которого в ментальном теле есть нарушения, вроде как разрывы цепи, как помнишь, маги являются проводниками магии. И даже показательно, что со временем, после совершеннолетия, у них образовывается зачаток очага с собственным магическим резервом.

— То есть ты хочешь сказать, что сквибы на самом деле рождаются магами, но с неполадками в ментальном теле? — чуть не подпрыгнул я. — Типа неполноценным «проводником», в его ментальном теле образуется что-то вроде дыр, которые не дают магии течь, куда надо.

— Вот именно, — улыбнулась Алиса. — И так как чакра это практически основная составляющая ментальных тел, то имеющиеся «повреждения» возможно зарастить чакрой, привнесённой извне. Эта настойка эльфэука выступает чем-то вроде нейтральной чакры ирьёнинов, которая «сращивает» и «залечивает» разрывы или какие-то ментальные раны от проклятий. Пломбирует и заполняет пустоты.

— Это выходит, что «запломбированный» сквиб просто восстановит свой «проводник»? — почесал макушку я. — Похоже на правду… А у меня чакра просто копится в ментальном теле, но оно имеет что-то вроде «заполняемости», как и резерв. Хватает на одно превращение. При этом получается, что раз чакра расходуется организмом, или не держится сама по себе долгое время, если твоё ментальное тело к этому не приспособлено, то чтобы поддерживать её баланс, сквибам придётся пить настойку постоянно, или как минимум — курсами, потому что чакра в их телах будет со временем развеиваться.

— Поэтому, если я и буду осваивать анимагию, то сконцентрируюсь на обычном животном, — хмыкнула Алиса. — Иначе все мои накопления чакры будут бесполезно растрачены.

— Интересно, а как у простых магов? — снова почесал я макушку.

— Ну, это ты с профессором Снейпом, думаю, сможешь проверить, — хихикнула Алиса. — У него уже есть анимагическая форма?

— Я не знаю, не спрашивал, — ответил я. — Кстати, Сириус внешне в анимагической форме похож на Грима, я вот подумал, а может ему не хватило чакры, чтобы это была не просто внешняя схожесть, а по-настоящему «магическое» животное?

— Всё может быть, но анимагическая форма встраивается в ментальное тело мага, и её уже не изменить.

— То есть она связана не с самим телом, а больше с душой? — уточнил я.

— Ну да, тело это тело, кусок мяса, у магов тем более, кроме наличия ментального тела, то есть слияния их магии и души, даже никаких физиологических отличий от магглов нет. Разве что у змееустов развито внутреннее ухо немного по-другому, — пожала плечами Алиса. — Твоё ментальное тело более плотное, чем у магов, и с его помощью ты тоже проводишь магию, которая резонирует с чакрой, но не более, так как органов, которые позволяли бы тебе накапливать чакру, у твоего тела нет. И ты не биджуу, которые вообще состояли из одного ментального тела.

— Но зато в теле феникса какая-то часть кейракукей осталась?

— Что-то вроде, — согласилась Алиса. — Я всё больше и больше верю в то, что этот мир является то ли каким-то Перекрёстком, то ли здесь произошли разрывы континуума. Сам посуди, истории твоего грека про Разлом и хлынувших из него Тварей. Магия, родственная чакре. Волшебные животные, которые больше любят чакру, чем магию, но обходятся последней. Эльфы, которые служат за преобразование из магии чего-то ещё, что их питает. И множество животных, которые попросту не выжили или встречались чуть ли не в единственном экземпляре.

— Ну, это могли быть что-то вроде экспедиций, — предположил я. — Например, из разных миров призывов получили доступ к этому перекрёстку. Это, между прочим, объясняло бы даже невероятное долгожительство некоторых существ. Помнишь, я говорил тебе, что Киба, привязанный к нашему миру, в Чёрных Пещерах стареет по другому времени? И вспомнить жабье царство, и сколько живут они! Фукасаку-сенсею было под семьсот лет! Что, если какие-то волшебные существа, которые проникли сюда, были из миров с другим течением времени? Те же василиски. Представляешь разницу во времени, если Годрику больше тысячи лет, а он даже не старый?

— В этом что-то есть, — усмехнулась Алиса. — Тогда и вампиры заражают не вампиризмом, а вирусом другого времени, а кровь им нужна для пополнения запаса чакры.

— Э?..

— Просто мой подселенец рассматривал этот вариант для обретения «бессмертия», — хихикнула Алиса. — Но потом узнал о прайдах, подчинении и том, что обращённый лишается возможности колдовать, в доступном для понимания мага смысле. Ну и ограничения по проживанию, питанию и общее неприятие этого народа всеми без исключения, а он хотел любви и уважения.

Мы ещё попили чай и поболтали на разные темы. Кстати, идея «спереть феникса у директора» Алисе понравилась, только, как её осуществить, было не понятно.

Чувствую, что кроме последнего этапа турнира Четырёх меня ждёт очередная «миссия ранга А»…

Часть 4. Глава 8. Обретения и потери

17 июня, 1995 г.

Мир Чёрных Пещер

Конец мая и начало июня пролетели со скоростью снитча. Мы все готовились к экзаменам. У старшекурсников, к которым мы относились, все занятия закончились двенадцатого июня, и была свободная неделя для самостоятельной подготовки и просиживания в библиотеке. С девятнадцатого по тридцатое должны пройти все экзамены, и первого июля мы отправляемся по домам. Кстати, по «донесениям» Рона, гости должны были отчалить из Хогвартса сразу после третьего этапа, то есть двадцать пятого, и провести экзамены уже в своих школах.

День рождения Чжоу был тринадцатого июня, ей исполнилось шестнадцать лет, и на целых полтора месяца она становилась старше меня на два года. Пользуясь отсутствием уроков, мы отметили её день рождения на берегу озера: устроили с друзьями небольшой пикник. Кстати, у Малфоя день рождения был пятого июня, и на самом деле в этот день начали продажу каталога причёсок «Красного локона»: с утра в тот понедельник к половине старшекурсниц, которые делали предварительные заказы, налетели совы доставки. Почти весь свой день рождения и последующую неделю Малфой прятался и перемещался перебежками, так как все девчонки к нему приставали, когда будет следующий выпуск, кого он выберет в качестве моделей и всё такое прочее. Даже автографы просили. Кстати, на день рождения Чжоу Драко отдал ей её гонорар за каталог — пятьдесят галлеонов — и ещё красивый небольшой альбомчик с её оформленными колдофото. Колин снимал всех не один раз и в разных образах, потом они выбирали лучшие снимки. В этот альбом были вложены крупные снимки, которые вошли в каталог, и ещё штук двадцать колдофото поменьше, которые не вошли. Гермиона назвала это «портфолио» и сказала, что у маггловских моделей есть такие альбомы, чтобы показывать агентствам.

Моим подарком на день рождения Чжоу был комплект из серебра: небольшие серёжки, цепочка и кулончик в виде лебедя. Серьги и кулон были инкрустированы топазами. Мы с Драко составили на астрономии карту Чжоу по дню рождения, такие камни и серебро ей должны очень хорошо подходить. Комплект из серебра был маггловским, в волшебном мире многие украшения были амулетами, которые надо заказывать очень так заранее, а не за две недели. Да и стоили любые амулеты прилично, даже если с полудрагоценными камнями, а у меня в моём нетеряемом кошельке было что-то около семидесяти галлеонов только, для пополнения надо было ехать в банк, а кто туда отпустит. К тому же Драко посоветовал не превышать определённый лимит, чтобы подарок не обязывал девушку, да и были определённые условности, типа нельзя дарить колец, браслетов, вроде как мы с Чжоу не помолвлены, и дорогой подарок поставит её в неловкое положение. Достаточно скромные и ненавязчивые кулон и серьги Малфой одобрил. В банке я ещё на пасхальных каникулах совершил обмен на фунты на всякий случай, так что эти украшения покупала для меня тётя Петунья. Я доверился её вкусу и отправил деньги с Ураги, описав, что примерно хочу видеть, и даже нарисовал, как я представляю себе кулон с лебедем. У Чжоу был таким патронус, да и сама по себе это птица красивая.

Кстати, крёстный, с которым я тоже в письме проконсультировался насчёт подарка — так как серьёзно ломал голову и не знал, что подарить своей девушке — сказал, что топаз хорошо поддаётся чарам и используется в артефакторике, впоследствии можно будет самостоятельно зачаровать украшение, хотя бы как оберег.

Тётя Петунья всё сделала, комплект был у меня за два дня до тринадцатого. Тёте даже не пришлось делать заказ или что-то вроде этого — она нашла готовый комплект почти точно такой, как я и хотел, благо в Лондоне не один ювелирный магазин. Комплект прямо в магазине упаковали в продолговатую бархатную коробочку и закрепили внутри, чтобы смотрелось красиво. У топазов оказалась хорошая огранка, как у настоящих драгоценных камней, типа бриллиантов, даже Малфой оценил. В шее лебедя были мелкие белые камешки, только на месте глаза был тёмно-синенький, а вместо крылышка был такой большой каплевидный бледно-ореховый топаз: такого же цвета и формы, только поменьше, были топазы в серёжках — под цвет карих глаз Чжоу. И самое главное, что моей девушке очень понравился подарок. Серьги смотрелись в меру скромно, но красиво поблёскивали, когда она убирала волосы с лица, делая глаза ярче, а лебедя она надела, но спрятала под мантию, цепочка была короткая, а у нас в школьной форме воротники с галстуками. Но Чжоу сказала, что лебедь станет талисманом, наравне с её «инь-янем», и снимать мой кулон она тоже не будет.

* * *

Прошедшие дни, с тех пор как я вознамерился спереть Фоукс у Хигэканэ, я постоянно следил за передвижениями и отлучками нашего директора по карте Мародёров. Удалось вывести определённые закономерности и графики.

В школе была куча гостей, так что пропажа феникса могла вести к кому угодно. К тому же Гилдерою Локхарту, который решил прославиться похищением крутой птички, например, чтобы сделать её своим фамильяром. Мало ли, а то к василиску он, со слов сенсея, постоянно прорывался, пытаясь чего-то доказать…

Кстати, в конце мая в Хогвартс прибыл мистер Крауч, он, вместе с Алисой, отвёл всех четырёх Чемпионов на поле для квиддича, которое было испахано вдоль и поперёк и чем-то засажено. Нам тут же пояснили — чем. Это было вроде волшебной изгороди, которая разрастается, как зараза, и достигает пяти метров в высоту. Третьим испытанием предполагался Лабиринт.

Крауч пояснил, что переходящий Кубок Турнира будет располагаться по центру этого Лабиринта, а в самом лабиринте нас будут ждать всякие ловушки, чары и опасные твари. Кто первым коснётся Кубка, тот и выиграет Турнир, а предыдущие оценки будут влиять на очерёдность захода в Лабиринт и время между этими заходами. А тот майский день был последним, когда на поле сможет заходить кто-то, кроме Хагрида, который ещё должен поставить в центр специальную тумбу для Кубка. В общем, над всем полем для квиддича будут установлены особые чары, чтобы нельзя было посмотреть рисунок лабиринта. Впрочем, как сообщила Алиса, это было бы всё равно бесполезно, так как всё зверьё и ловушки в Лабиринте разместят только в самый последний день соревнований — двадцать четвёртого июня, пока Чемпионы будут заняты общением с родными. А вечером, уже когда стемнеет, будет наше испытание.

* * *

Сегодня я отказался идти в Хогсмид с друзьями и Чжоу, сославшись на разные дела и отработку у профессора Снейпа, на которую я специально нарвался на пятничных зельях. Куча грязных котлов были и моим алиби. Сенсею моя идея экспроприации «настоящего феникса» тоже пришлась по вкусу. Это же возможный доступ к ингредиентам! Помню, моя анимагическая форма озадачила и удивила его минут на пять, а потом были эксперименты по «выдаиванию» из меня драгоценных слёз. Между прочим, когда я заикнулся о том, что Фоукс — самка, а я — феникс-самец, он так положил руку мне на плечо, проникновенно посмотрел в глаза и сказал: «Гарри, иногда приходится стискивать зубы и делать, потому что «надо». А потом ржал надо мной, не открыто, но про себя точно ржал, у него были такие весёлые глаза, и уголки губ постоянно дёргались, когда он на меня смотрел.

Забавно, что сегодня на завтраке сенсей тоже немного злорадно и мечтательно улыбался, видимо, предвкушая момент «похищения», но все за нашим столом подумали, что это оттого, что ему удалось влепить мне отработку и коварный «Ужас подземелий» придумывает, что я буду делать: резать тонну флоббер-червей или потрошить огромный таз рогатых жаб.

Конечно, в башне директора были портреты и, наверное, куча следящих устройств, но я разработал план. По субботам, когда нас отпускали в Хогсмид, Хигэканэ всегда отлучался. И сегодня его также не было на завтраке.

Директорская башня была вроде как флигелем Астрономической башни и располагалась чуть выше середины, вход был из коридора через статую горгульи на четвёртом этаже, но там ещё почти два этажа ступенек. Из окон директора, кстати, было хорошо видно Западную башню, в которой размещалась совятня.

Прошедшие недели, когда мы с сенсеем бывали в Чёрных Пещерах, я старался развивать своё птичье тело, гонял чакру, натрескивался желудей, даже начал петь, чтобы привлечь Фоукс. Конечно, она вроде что-то почувствовала, когда я «поздоровался» с ней отдельно в кабинете под присмотром мистера Филча, но, может, она меня как Гарри запомнила или ещё что. И, кстати, что немаловажно, я освоил ту самую «телепортацию» фениксов. В общем-то, я надеялся, что Фоукс так тоже умеет и попросту сама сбежит из башни, увидев за окном самца, то есть меня. Хигэканэ, кажется, подтверждал, что его «фамильяр» на такое способен.

В принципе, так и вышло. Кажется, я даже не привлёк внимания студентов, когда внезапно нарисовался перед окнами Директорской башни, по причине того, что большинство учащихся, кроме первого-второго курсов, были в Хогсмиде.

А я просто перекинулся в своей комнате и телепортировался, куда надо. Впрочем, страхуясь, заранее накинул на себя хенге-но-дзюцу, то есть маскировку, превратившись в подобие Фоукс. На случай каких-нибудь свидетелей «похищения». Даже хорошо было, что вся школа видела Фоукс на уроке УЗМС, кто знает — тот же самый это феникс или нет.

Благо, что мне для такой простой техники, как «хенге», хватает просто концентрации и не надо складывать печати. Как их делать крыльями или лапами-ногами, я с трудом представляю. Впрочем, у тех же призывных змей Саске или слизней бабули Цунаде вообще нет рук или ног, а значит, надо больше подумать и дольше потренироваться, чтобы как-то решить эту проблему. К сожалению, стать подобием какого-то человека у меня не выходит в силу разной анатомии и другого способа передвижения, а вот в другую птицу в пределах разумного — это пожалуйста.

Стоило мне пару раз курлыкнуть, подзывая Фоукс, как она появилась передо мной во всполохе пламени. Кстати, я в Чёрных пещерах выяснил, с чего самцов называли «жар-птицами»: перья в темноте на самом деле светились и были похожи на раскалённое золото или угли костра. Тепла никакого, естественно, не было, но такой красивый свет присутствовал, можно было фонариком подрабатывать.

В общем, мы с Фоукс отлетели в Запретный лес, она дала согласие «переместиться со мной в тёплый мир, полный чакры», я вернулся в человеческую форму, запечатал её в свиток и пошёл к сенсею «на отработку». Думал, по правде, что это всё дольше по времени займёт, а Фоукс оказалась весьма покладистой и безоговорочно доверилась, но, может, чувствовала мою чакру и то, что я правду говорю.

Снейп-сенсей дал мне для восстановления кружку крепкого чая из эльфэука: этого обычно хватало для обращения в Чёрных Пещерах, если я накануне потратился. И мы переместились в мир церберов.

Попали, как всегда, на «поляну призыва» примерно в паре километров от центральных пещер, но нас почти сразу заметили, да и думаю, что Киба чувствует «вторжение» в свой мир или использование своей крови. Раздались знакомые «тыгдык-тыгдык-тыгдык». Мой цербер бежал к нам на всех парах, впрочем, Кибу всё равно обогнал Окума, который появился возле нас с другой стороны. Акромантул стал ещё больше, его сопровождал ещё один его «соплеменник», которому я дал имя «Элмо» в честь героя «Улицы Сезам», которую мы с Дадли иногда смотрели по телику в детстве. Я назвал нового жителя Пещер и участника экспериментов так, потому что, в отличие от Окумы, Элмо говорил о себе в третьем лице, точь-в-точь как тот персонаж, и голос был похож. Над Элмо мы с сенсеем «колдовали», стараясь, чтобы он не повзрослел и не достиг половозрелости. Делали замеры и определяли его развитие. Пока Элмо понемногу рос, но всё же не так быстро, как Окума.

— Хозяин Гарри! Мистер Снейп! — поприветствовали нас в три голоса головы моего цербера.

— Гарри, надо сообщить Кибе про нового жителя его мира, — намекнул сенсей.

— Да, я сейчас покажу вам Фоукс, — кивнул я. — Она — феникс. Как и я.

— Хозяин Гарри привёл подружку? — сообразил Киба, преданно взглянув на меня. — Хозяин Гарри хочет щенков? Киба рад!

— Э-э… — я подзавис, наблюдая за развеселившимся от слов Кибы сенсеем.

— Распечатывай, — кивнул он мне. — Киба, Окума и Элмо, фениксов трогать нельзя. Охотиться на фениксов нельзя. Это понятно?

— Понятно… — ответили нам.

— Думаю, что вам лучше всё-таки отойти, чтобы не пугать эм… феникса, — взглянув на три нависшие над нами морды Кибы, который от нетерпения повизгивал и пускал слюни, сказал Снейп-сенсей. — Окума и Элмо, вас это тоже касается.

После того, как нас оставили одних, выглядывая «из засады», я распечатал свиток с Фоукс. А затем обратился сам. Чакры было немного, но на перелёт до эльфэуков должно было хватить, а там уже можно дозаправиться.

— Летим! — взмыл я в небо, купаясь в тёплых лучах солнц. Здесь было куда лучше, чем в Британии летом!

Фоукс последовала за мной, и я взял курс на лес эльфэуков, оставляя позади крошечных Снейпа-сенсея и безуспешно прячущегося «в кустиках» Кибу.

* * *

Кажется, мы обожрались…

Фоукс в моём зрении выглядела очень сытой и как будто светилась изнутри. Я её понимал, но то ли это понимание было каким-то неполным, из-за того, что я всё же просто анимаг, а не настоящий феникс, то ли это так и должно было быть. Я выслушивал её трели, которые не были похожи на человеческий язык, но при этом приходило осознавание, что она хочет сказать. Это было ближе к образам-мыслям, которые всплывали в памяти, чем к словам, каждое из которых что-то значит. Из её «песен» я понимал, что ей хорошо, она сыта и готова к размножению…

Стоп! К размножению?!

Что, уже?

Я от неожиданности чуть с ветки не свалился!

Фоукс разлилась длинной песней с переливами, от которой, кажется, замер весь лес.

Ко мне приходили образы, что она очень старая, пережила очень-очень много перерождений, и что её время почти пришло, и она думала, что так и умрёт через несколько лет, и не получится возродиться в потомстве, так как нет самца, еды и нужного воздуха. Что я должен сделать гнездо и чем-то поделиться, так я и не понял, чем. И что гнездо надо вить на скалах, чтобы до птенцов не добрались хищники, и запастись едой, потому что я должен охранять птенцов и никуда не отлучаться.

И после этой её песни отчего-то пришло инстинктивное понимание, как именно вить это гнездо. На этом я и решил сосредоточиться. Пока… Может, правда надо «стиснуть зубы», потому что в следующий раз, когда я сюда попаду, у Фоукс уже закончится жизненный цикл… А если зажмуриться и отдаться инстинктам, то, может, ничего страшного и не произойдёт?.. Её же не смущает, что я временами человек…

* * *

Н-да…

Я, конечно, себе нафантазировал, а оно вон как…

А я ещё думал, зачем фениксам слёзы, точнее, самкам, потому что самцам они вряд ли понадобятся…

Гнездо я всё же свил. Ничего так получилось, крепко, добротно, моя слюна, как оказалось, обладала цементными свойствами, а ещё противопожарными. Я нашёл нормальную скалу, которая понравилась Фоукс, мы несколько часов телепортировали ветки и небольшие камушки, которые я лихо «прислюнявливал», образуя довольно вместительную «корзину». Пить из-за этого хотелось сильно, и я страдал от сушняка, который «лечился» слезами самки. То есть, она мне «накапает», и я снова готов плеваться своей слюной, которая довольно быстро застывала. Вот Снейп-сенсей бы волосы на себе рвал от того, сколько я «ценного продукта» просто так заглотил и на слюну перевёл! Часов за шесть мы с Фоукс справились с нашей «люлькой» и отправились подкрепиться, так как я чувствовал, что чакры остался минимум, хотя как будто бы резерв подрос.

Оказалось, что Фоукс тоже светилась в темноте, но так как оперение у неё красное, то она была не такой «солнечной», как я.

Снова мы налопались желудей от пуза, и я весь такой светящийся и красивый внезапно захотел полетать…

Как оказалось, инстинкты вели совершить «брачный танец», который в небе мы исполнили с Фоукс, я ещё успел подумать, видел ли нас Снейп-сенсей. Я радовался тому, что я тут один самец, потому что обычно самцов много, и самки выбирают самого ярко светящегося в темноте и «выкрутасистого». Когда-нибудь в этом мире можно будет наблюдать не только светлячков, но и танцы фениксов… Впрочем, настоящий ритуал здорово сократился из-за того, что я один был, а вообще самки помогают самцам строить гнёзда, потому что при ранениях могут там «возрождаться»: волнами нахлынула куча информации. Кстати, во время танца мне показалось, что я совсем не теряю чакры, а мои движения похожи на ката, словно это была динамическая тренировка, при которой тело насыщается природной чакрой. А потом я всё же увлёкся своим танцем, из головы вообще всё выветрилось, кроме движений, которые я совершал, взлётов и падений.

* * *

Собственно, того, что я боялся, как-то и не было. Или я это проморгал и не понял, что это «то самое». На рассвете, когда начало светать, после почти шести часов в небе, танцуя, я был полон сил, да и Фоукс — тоже. Мы полетели к нашему гнезду. Она запела песню, в которой просила беречь детей и проследить, чтобы они были хорошими фениксами и… сгорела.

Прям вот как факел, полыхнула в центре гнезда, я даже испугаться не успел. Гнездо наполнилось пеплом, чуть подул ветер, обнажая шесть яиц, и я, спохватившись, сел на них, прикрывая от ветра и не давая остыть. К тому же чувствуя, что вся моя «природная» чакра уходит в эти яйца. Я даже подумал, что сейчас в человека превращусь, но нет, ушла только другая чакра, а моя осталась.

И что я там думал насчёт того, что только самки высиживают яйца? У фениксов этим занимались именно самцы.

Фениксы-курочки размножаются всего один раз в жизни, после того, как прожили определённый период, чтобы впоследствии дать свою память и какие-то навыки последующим поколениям. Мои птичьи инстинкты говорили, что, по людским меркам, это происходило раз в десять-двенадцать лет. Возможно, что самка воплощается в одном из своих детей, или как-то делится на всех них. Если нет самца, то самка будет сгорать и возрождать только себя, пытаясь продлить жизнь и встречу с самцом.

С этими мыслями я уснул, пригревшись на тёплом пепле и в лучах взошедшего солнца.

* * *

Птенцы проклюнулись ближе к обеду. По внешнему виду было совершенно неясно, кто тут мальчик, а кто девочка, они были совершенно голые, без перьев, большеклювые и крупноголовые и все шестеро требовали от меня жратву.

Вот где пригодилась способность таскать тяжести, а ещё человеческая смекалка. Я слетал до Снейпа-сенсея и его палатки, утащил его к гнезду, чтобы он присмотрел за моими «фениксятами», забрал у него сумку, в которой были жёлуди, чистил их и кормил каждого в клювик.

— Шесть птенцов, — восхитился моими мелкими сенсей. — А где Фоукс?

Я помотал головой и показал на птенцов.

— Значит, она переродилась в шестерых? — понял меня Снейп-сенсей.

Я кивнул.

* * *

Птенцы выросли и научились летать в последующие восемь дней, по крайней мере, они могли добывать себе пищу самостоятельно, а нам со Снейпом-сенсеем пора было возвращаться в Хогвартс. Алиса должна была нас прикрывать. Парни тоже привыкли, что я могу припоздниться с ночевкой, но к шести утра, то есть к нашей тренировке, обычно всегда на месте. Впрочем, было как бы воскресенье, и я думал, что если бы птенцы потребовали больше времени, то Снейп-сенсей мог вернуться без меня, чтобы разведать обстановку. Но не понадобилось. А ещё мне показалось, что сенсей не поверил мне, что в размножении фениксов больше магии, чем какой-то физиологии, так как он меня похвалил «за мужество».

Я вернулся восемнадцатого в шесть утра, проскользнул из лабораторий до входа в гостиную Гриффиндора и столкнулся с Драко.

— Гарри, Чжоу с тобой? — шагнул ко мне друг, и я увидел следы бессонной ночи на его лице.

— Чжоу? Э… Не видел её с завтрака... А что?

— Она пропала.

Примечание к части

Подвеска Чжоу https://vk.com/photo-119634594_456239255
Мой рисунок фениксов (Гарри и Фоукс) https://vk.com/photo-119634594_456239243
арты от читателей: https://vk.com/photo-119634594_456239307
https://vk.com/photo-119634594_456239380
https://vk.com/photo-119634594_456239347
Обращаю внимание на открытый альбом группы с каталогом причёсок "Красного Локона", любой желающий может внести свои фото и предложения https://vk.com/album-119634594_237815875

Часть 4. Глава 9. Трудная задача

22 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Чжоу пропала в Хогсмиде. Пошла по магазинам с подругами, заодно решив немного потратить свой гонорар, а обратно не вернулась. Мариэтта Эджком, кучеряво-блондинистая подружка моей девушки, только хлопала глазами и не могла сказать ничего внятного. Она подумала, что Чжоу решила из-за меня пораньше вернуться в Хогвартс. Чаще, конечно, из деревушки возвращаются толпой, но можно и одному, главное не опоздать на ужин.

На ужине в субботу Чжоу не было. Это заметил Драко, но так как меня не было на ужине тоже, то друзья решили, что мы вместе где-нибудь устроили свидание.

Алиса прикрывала меня тем, что заперлась в Выручай комнате под предлогом дополнительных тренировок для Турнира. В эту «комнату по требованию» нельзя войти, если кто-то есть, и ты не знаешь, что именно «потребовал» от комнаты этот кто-то. И даже по самым крутым поисковым картам невозможно определить, сколько внутри народа и чем занимаются. По выходным профессора не часто появляются на ужине, многие заняты своими делами, так что то, что Снейпа-сенсея не было, никого не удивило.

Уже ночью, когда парни легли спать, Невилл подорвался, вспомнив, что мать накануне обмолвилась ему о том, что всю субботу будет тренировать меня до утра, чтобы я не терялся в ночном лабиринте. Так они поняли, что Чжоу пропала, они даже сходили до покоев МакГонагалл, которая была в Хогсмиде дежурной, но не достучались до неё. Зато их нашёл Филч, но выслушав, наказывать за беготню после отбоя не стал, а посоветовал дождаться утра. К тому же, со слов завхоза, МакГонагалл, отправив детей из Хогсмида, сама оттуда не возвращалась, так как планировала взять несколько выходных перед экзаменами, проведать родственников, а в понедельник — наведаться в Министерство.

В воскресенье, когда Драко пошёл с утра к Выручай комнате, чтобы сказать мне о том, что Чжоу куда-то пропала, то встретил меня. Алисе мы о пропаже моей девушки рассказали на утренней тренировке, но она ответила, что не чувствует тревоги за ученика: в систему защитных чар замка были вплетены заклинания-сигналки, которые не дают просто так пропасть ребёнку с территории, а преподавателям это проигнорировать. Это значило, что Чжоу либо была где-то здесь, либо, например, имела разрешение на отлучку от профессора или директора школы.

Мне это совсем не понравилось, особенно мысль про директора. Не мог же Хигэканэ уже мне отомстить, пронюхав, что я свистнул Фоукс? Феникса уже не вернуть, а подменять Фоукс кем-то из своих птенцов я не планировал, хотя такие мысли посещали. Но, во-первых, все «фениксята» были хотя и похожи на родителей, но всё же разные: у кого-то чуть больше пятен на хвосте, у кого-то ярче грудка, у кого-то светлее хохолок. Копии Фоукс среди четырёх самок из родившейся шестёрки не было. И это отменяло предположение, что Фоукс возродилась в одном из своих птенцов. Во-вторых, я не хотел обрекать кого-то из молодых птиц на жизнь в Хогвартсе. А в-третьих, без поддержки феникса Хигэканэ будет слабее, чего я изначально и добивался.

В воскресенье мы опрашивали всех, кто был с Чжоу в Хогсмиде: никто ничего не видел и не знал, куда и с кем она пошла. Словно испарилась. Мы с друзьями прочесали весь замок и были даже на территории гостевого крыла. Я всё же не исключал какой-нибудь подлянки от Дюка Уоллеса. Мало ли, выждал, пока все забудут про инцидент на Рождественском балу, а потом… Фантазия, что он мог сделать с Чжоу, на этом буксовала, иначе дофантазируешься, что прибить захочешь. Но нельзя было исключать какой-нибудь саботаж от гостей перед последним туром.

Грейс Пиквери прониклась моей потерей, да и Флёр с Виктором Крамом тоже присоединились к поискам, но мы так нигде не нашли Чжоу. Потом я догадался сходить на кухню и спросить домовых эльфов о своей девушке, но с их слов в Хогвартсе, в те помещения, куда они могли попасть без вызова, мисс Чанг не было. По воскресеньям профессор Флитвик всегда отлучался из Замка, так что спросить его, где Чжоу, тоже не представлялось возможным.

Я просматривал Карту Мародёров, но нигде, в тех локациях Замка, которые отображались на карте, не обнаружил свою девушку. После отбоя не выдержал и прокрался к сенсею, он сказал, что ничего не может узнать про ученика не своего факультета, но тоже не чувствует никакой тревоги, как если бы мисс Чанг была похищена или пересекла границу барьера Хогвартса. Надо было ждать Флитвика или на край нашу МакГонагалл, у которой, как назло, первый экзамен по трансфигурации был только в среду. Поэтому появиться в школе она могла как в понедельник, так и во вторник.

Девятнадцатого, в понедельник, у всех курсов, кроме пятого и седьмого, был общий письменный экзамен. Учителей было не найти, все заняты. На завтраке были только Аврора Синистра, Хагрид, Сивилла Трелони и Септима Вектор. Ни деканов, ни директора. Пятый курс нынче сдавал СОВ, им выделили больше времени на подготовку, поэтому у них должны были состояться их экзамены уже после третьего этапа Турнира и после окончания большинства экзаменов у младших курсов.

Я дописал экзамен как на иголках: разговаривать или обращаться к учителям не разрешали.

Дурное предчувствие давило, и я ощущал себя совершенно беспомощным и бесполезным. Особенно когда после сводного письменного экзамена, наконец, обратился к Флитвику, сказал ему, что Чжоу пропала, а декан Рейвенкло с усмешкой предположил, что, возможно, его студентке надо заниматься, готовиться к СОВ, а я её своей любовью отвлекаю от экзаменов, вот она и спряталась где-то. Мариэтта Эджком потом тоже ко мне подошла и сказала, что думает, что Чжоу где-то от меня прячется, может, обиделась или ещё что-то, потому что её вещей не было в их комнате. А значит, Чжоу возвращалась в Хогвартс из Хогсмида, а потом где-нибудь укрылась. Тайничков в Замке полно, и не везде могут попасть эльфы. А вот я думал, что есть не только «тайнички», но и какие-нибудь темницы или покои учителей, предметы которых сейчас отменили. Вспомнил ещё и про то, что ненастоящего профессора Моуди держали в сундуке…

Вечером в понедельник всё же появилась МакГонагалл.

— Профессор МакГонагалл, — догнал я её после ужина, пока она не превратилась в кошку и не свалила в неизвестном направлении, — в субботу из Хогсмида не вернулась Чжоу Чанг, вы знаете, где она?

— Мистер Поттер? — удивлённо приподняла бровь наша декан. — Мисс Чанг забрал её отец. По срочному семейному делу. Я подписала разрешение.

— Он забрал её из Хогсмида? — уточнил я. — А почему об этом не знает профессор Флитвик?!

— Я сказала профессору Флитвику, когда прибыла в Хогвартс, — поджала губы МакГонагалл. — Это было что-то срочное, а как заместитель директора я имею право решать за студентов других факультетов, тем более, что они были под моей опекой.

— На какой срок её забрали?! Уже прошло три дня, если это были похороны или свадьба, её должны были уже вернуть в школу, у неё же экзамены!

— Мистер Поттер, потрудитесь сдерживаться и не повышать голос на своего декана, — холодно ответила мне она. — У пятикурсников экзамены начнутся только со следующего понедельника, так что в интересах мисс Чанг вернуться к этому сроку, иначе она останется на второй год. А теперь позвольте пройти, у меня ещё много работы.

После нашего разговора с МакГонагалл прошло три дня, был уже четверг, а о Чжоу не было ни слуху, ни духу. Я нервничал, порывался ей написать, но друзья меня отговаривали. Может, на самом деле случилось что-то, а тут я не вовремя под руку попадусь. Тем более, что на носу был Турнир, и Драко убеждал меня, что двадцать четвёртого моя девушка точно должна объявиться, и она не пропустит столь эпохальное событие.

Но после того, как утром снова не было даже крошечной записки о том, что случилось и куда она пропала, я всё же решил сам ей написать. Ограничился коротким письмом в несколько предложений. Попросил написать, когда она вернётся и что случилось.

Вот только отправить записку не успел.

На окно совятни приземлился незнакомый сыч, в клюве которого было письмо, подписанное рукой Чжоу: «Гарри Поттеру».

— Давай сюда, я Гарри Поттер, — попросил я почтальона, на которого прикрикнула Ураги.

Сначала мне в руку соскользнул прохладный кулон. Тот самый в виде лебедя, с топазом. Послание, которое было в конверте, оказалось странной смесью вырезок из «Ежедневного пророка» с разными словами, словосочетаниями и буквами, которые складывались в текст:

«[Гарри Поттер, мальчик-который-выжил], [мы захватили] [Твою] [Девушку] [Мисс Чанг — весьма симпатичная и талантливая волшебница с факультета Рейвенкло], [ЕСЛИ] [хочешь, чтобы она] [выжила] [сделай, как тебе] [было сказано]. [Все мы помним, что Френк Лонгботтом до сих пор содержится в госпитале Святого Мунго в совершенно неутешительном, но жизнеспособном состоянии]. [Если не хочешь, чтобы] [Чжоу Чанг] [Закончила] [как] [Френк Лонгботтом], [ты должен] [принести] [ди][ад][ему] [Рейвенкло] [к виз][жа][щей] [хижине] [в Хогсмиде] [24 июля в десять вечера начнётся третий этап Турнира Четырёх]. [КОРОНУ] [Ты найдёшь] [в комнате] [по требованию] [на] [8] [этаже]. [Пройди] [вдоль] [Стены] [возле] [Портрета] [танцующих] [трол] [Лей]. [Ищи] [Место], [где] [всё] [спрятано]. [Там будет] [Нужная вещь]. [Принеси] [Её]. [Иначе] [Твоя] [мисс Чанг] [Умрёт]. [Если] [хочется рассказать кому-то об этом], [то] [мисс Чанг] [пожалеет об этом] [перед] [смертью]. [До] [Хогсмида] [дой][дёшь] [через тоннель] [под] [грем][у][чей] [ив][ой]. [поверни] [сук]».

Я перечитал ещё раз, хотел ещё, так как с трудом соображал, но внезапно бумага вспыхнула, и в моих руках остался лишь пепел, который обвил моё запястье. Чёрт! Какая-то сигналка, завязанная на том, чтобы я никому не сказал!

— Финита! — попытался я снять с себя серый пепел браслета, но ничего не вышло.

Более того, кулон Чжоу в виде лебедя от моей «финиты» трансформировался в серебряный сикль. Видимо, это чтобы показать мне, что они видели кулон на ней, но чтобы не оставить мне никаких улик или личных вещей, по которым Чжоу можно было бы попытаться найти.

Похоже, что похититель или похитители решили разжиться артефактом. Но войти в Выручай комнату могут только студенты или сотрудники Хогвартса, и то не все знают секрет. Похититель этот секрет знал, значит, либо видел, как в комнату положили корону, либо узнал от кого-то… Так… Что же делать?..

Это выходит, что МакГонагалл спокойно подмахнула разрешение, которое освобождает Чжоу от необходимости находиться в пределах школы?! В Хогсмиде возможна аппарация, значит, Чжоу там пока нет… хотя проверить не помешает, как и подготовить пару сюрпризов «похитителям». Они знают о тайном ходе под ивой: мы им как-то пользовались с ребятами, когда эльфэуки проносили…

И тут до меня дошло.

В письме было что-то про Френка Лонгботтома, отца Невилла! Может, совпадение, но… Я побежал вниз до покоев Алисы. Браслет на руке чуть сжался. Возможно, говорить ничего не обязательно, можно только показать чужеродную магию на своём запястье…

Я чуть не врезался в кого-то и, отпрянув, уставился на Хигэканэ.

— Д-директор Дамблдор?

— Гарри, ты хотел что-то сказать миссис Лонгботтом? К сожалению, она срочно отправилась в Лондон. Такое горе, — внимательно рассматривая меня, сказал Хигэканэ.

— Что случилось?..

— Френк Лонгботтом сегодня скончался в Мунго, — ответил он. — Алиса вместе с твоим другом, Невиллом, ушли через камин туда. Я даже не знаю, что сейчас делать, надо уведомить Крауча, вряд ли миссис Лонгботтом сможет участвовать в развлечениях ближайшее время, я дал ей отпуск до следующего учебного года. Похороны, траур… У Невилла последние экзамены по истории магии и гербологии, но профессор Спраут сказала, что мальчик по её предмету очень хорошо справляется и в экзаменах не нуждается, а профессор Бинс, думаю, тоже сможет выставить оценки и войдёт в положение…

Меня не было каких-то два часа, а тут такие известия!

— А когда… Когда Мистер Лонгботтом скончался? — спросил я, чувствуя себя очень виноватым.

— Главный целитель прислал патронуса… Так что, думаю, что сегодня, несколько часов назад, — подумав, ответил директор. — Всё в порядке, Гарри? Вижу, ты очень переживаешь за друга… К сожалению, такое бывает.

— Э… Да… — я ретировался, оставляя директора в коридоре.

Это получается, что чтобы доказать мне серьёзность намерений, кто-то убил отца Невилла? Это точно не случайность, если учесть, что Чжоу похитили раньше… Решили совершить обмен во время Турнира, чтобы все были на поле для квиддича. Мне придётся выйти в Хогсмид заранее. Меня дисквалифицируют с Турнира. Или будут дожидаться? Это вряд ли… По тоннелю минимум минут двадцать идти…

Что же делать? Говорить нельзя, а написать можно?

Словно ответив на мой мысленный вопрос, пепельный браслет сжался. Значит нельзя.

Диадема Рейвенкло… Что-то я о ней слышал от Гермионы, кажется. Для начала надо бы разузнать про этот артефакт, чтобы понять, зачем вообще он мог понадобиться похитителям Чжоу.

И, получается, что вряд ли за этим стоит Хигэканэ. Если ему нужна вещь из Хогвартса, то зачем так напрягаться?..

* * *

Гермиону я ожидаемо нашёл в библиотеке.

— Привет, кажется, ты как-то мне говорила что-то про диадему Рейвенкло, — подсел я к подруге. — Расскажешь поподробней?

— Это древний артефакт одной из Основательниц Хогвартса — Ровены Рейвенкло, — слегка рассеянно оторвалась от книги Грейнджер. — Он считается утерянным.

— Что, совсем утерянным? — удивился я. Вдруг с этим артефактом какой-то подвох? Вроде найди то, не знаю что. Похититель Чжоу мог оказаться сумасшедшим фанатиком, который верил, что «чудо корону» ему сможет принести Избранный. — А как она выглядела?

— Кажется… — нахмурила лоб Гермиона. — В гостиной Рейвенкло есть статуя Основательницы, она должна быть с этой диадемой. Между прочим, считалось, что диадема делает умней. Ой, а что ты спрашиваешь?..

— Да так, подумал, вдруг на Турнире будут спрашивать что-нибудь про Основателей…

— Ой, а ты уже слышал про отца Невилла? — спросила меня Гермиона. — Мистер Лонгботтом скончался в больнице. Так жаль…

— Да, я уже слышал…

Из библиотеки я направился в башню Рейвенкло, благо у них, чтобы войти, вообще не нужны были никакие пароли, только правильный ответ на загадку, которую задаёт страж. Никого из входящих-выходящих не было, это надо было ждать ужина, так что я сам стукнул бронзовым молоточком в виде орла по двери без ручки.

«Что летает, когда родится, лежит, когда живёт, и бежит, когда умрёт?» — выдали мне загадку.

— Эм-м-м… — глубокомысленно выдал я, раздумывая, чтобы это могло быть. Летает, лежит, бежит?.. Явно что-то похожее на воду, которая может стать твёрдой при заморозке — лёд, а при нагреве превратиться в пар… Погодное явление? Точно! — это снег, снежинки, — ответил я.

Дверь открылась, словно соглашаясь, что я был прав.

В нише стояла статуя этой самой Ровены. Диадема была похожа на стилизацию то ли орла, то ли ворона. По центру было как бы тело птицы: голова в профиль, грудка, похоже, инкрустирована крупными камнями, и хвостик, который чуть прикрывал лоб мраморной Основательницы. А «полукорона» диадемы образовывалась из правого и левого крыльев, которые обжимали голову.

— Ой, Гарри, привет, а ты что здесь? — окликнули меня. Обернувшись, увидел Мариэтту.

— Привет, просто хотел узнать, не вернулась ли Чжоу, — ответил я.

— Нет. А профессор Флитвик сказал, что у Чжоу что-то дома случилось, её отец забрал. Наверное, поэтому её вещи пропали, потому что она надолго… Что-то серьёзное, наверное, иначе бы она сама что-то написала. А может уже вернётся скоро.

— Возможно,— я заставил себя улыбнуться. — Ладно, тогда я пойду.

Точно, вещи! Как же забрали её вещи, если в Хогвартс она не возвращалась и не планировала никуда отлучаться?

Я огляделся и щёлкнул пальцами.

— Донни!

Знакомая эльфушка появилась передо мной.

— Гарри Поттер позвал Донни! Чем Донни может услужить?

— Слушай, я хотел спросить тебя. Когда Чжоу забрал её отец, кто перенёс в Хогсмид её вещи? Ты сможешь узнать? Если получится, приведи мне эльфа, который это сделал, хорошо?

Следовало бы узнать хотя бы что-то о похитителе.

До ужина оставалось полтора часа, и я решил дойти до выручай комнаты, чтобы хотя бы оценить объёмы поисков. Или сразу забрать нужную мне вещь. Но, когда я туда вошёл, выполнив предписанные действия, то не удержался от возгласа.

— Это же просто тонны барахла!..

Часть 4. Глава 10. Начало третьего тура

24 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

В день Турнира у четвёртого курса был экзамен по истории магии. У меня были определённые планы на этот день, но сбыться им было не суждено.

Сразу после завтрака ко мне подошла МакГонагалл, от одного вида которой меня здорово потряхивало. Я всё никак не мог понять, как же наша деканша так запросто отпустила Чжоу. Под видом её отца мог подойти совершенно любой человек! У магов такие возможности! Воспользуйся оборотным, раздобыв волосок мистера Чанга, который не сидит дома у колдорадио, а работает в университете, значит каждый день находится среди других магов… Или, что ещё проще, накинь на Чжоу «Конфундус», и она и перед судом Визенгамота подтвердит, что её отец голубоглазый блондин двухметрового роста. Или даже наложи на мистера Чанга «Империо», внушив, что в Хогвартсе очень опасно и ему срочно надо забрать Чжоу под любым предлогом, и он это сделает сам.

А МакГонагалл спокойно подмахнула разрешение, даже не ограничив дни отсутствия, и уже неделю ни один преподаватель в ус не дует. Донни разыскала мне эльфа, который перенёс вещи Чжоу, это оказался личный домовик МакГонагалл, но Кранки сказал, что просто выполнил распоряжение и перенёс из Замка сундук, в котором «у молодой мисс были нужные ей книги, чтобы готовиться к экзаменам». Мистера Чанга эльф видел лишь мельком, сказал лишь, что это был маг и всё. Эта ниточка увела в никуда.

Чжоу была послушной дочерью, так что, скорее всего, без расспросов «Что случилось, папа?» пошла бы за своим отцом куда угодно, удовлетворившись чем-нибудь вроде «Так надо. Я всё объясню дома».

— Поттер, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу, — сообщила мне МакГонагалл.

— Зачем? — спросил я, медленно выдохнув раздражение и стараясь сдерживаться.

— В комнате собрались семьи участников Турнира. Они приглашены посмотреть на последнее состязание. Ты проведёшь с ними весь день, — ответила наша деканша. — Ты должен провести весь день в той комнате, по условиям соревнований. В это время судьи будут готовить ваше испытание, Поттер.

— Гарри, ты злишься на неё из-за Чжоу? — спросил меня Драко, который проводил взглядом МакГонагалл.

— Да, — не стал отпираться я. — Она… Слишком безразлична и самоуверенна.

Браслет на запястье предупредительно сжался. Но я только с прищуром посмотрел на Драко.

— Ты опоздаешь на экзамен.

— Да… Мне просто было интересно, кого же пригласили, чтобы тебя развлекать в течение этого дня, — хмыкнул Малфой. — Ты сам говорил, что дядю Сириуса в ближайшее время не сможешь увидеть. Магглов даже не провести в Хогвартс. Ближайшие твои родственники это моя мама… Но она ничего мне не писала. Но, может, хотела сделать сюрприз?

— Возможно… — хмыкнул я, отчего-то заранее предчувствуя, что миссис Нарциссы в той комнате нет.

— Ладно, мне действительно пора, — поднялся Драко, пристально вглядываясь в моё лицо. — Увидимся.

— Ага, — я чуть улыбнулся другу.

— Идём, Гарри, — подошла ко мне из-за стола Рейвенкло Грейс, — посмотрим, что там за родственники нас ждут. Знаешь, я думала, что ты сирота…

— Так и есть, — ответил я. — В полуторагодовалом возрасте меня подкинули моим родственникам-магглам. Но они хорошие.

— Когда-то политика Магического Конгресса Соединённых Штатов Америки была очень строга насчёт немагов, но это было давно, меня тогда и на свете не было, — ответила мне Грейс. — У меня тоже нет родителей. Бабушка Серафина — мой единственный прямой родственник. Ещё у меня есть младший брат, его не взяли в нашу команду, потому что ему всего пятнадцать, вы с ним, кстати, чем-то похожи. Из-за расстояний даже переписка затруднительна, я по нему скучаю, но не думаю, что…

Договорить она не успела, потому что мы вошли в ту самую комнату за столом преподавателей, в которой нам когда-то объясняли правила Турнира.

— Горди?! — воскликнула Грейс, вытаращившись на чернокожего парня с короткой стрижкой, который стоял почти у самой двери, широко и белозубо улыбаясь. Его кожа была чуть темнее, чем у Грейс. — Вот так сюрприз! Как ты сюда попал?!

— На метле долетел, сестрёнка! — захихикал Горди.

— Гарри, — спохватилась Грейс, — позволь представить тебе моего младшего брата — Горделиуса Пиквери.

— Эй, эй, будешь меня так называть, и я расскажу Гарри, что твоё полное имя Энграсия, — чуть пихнул Грейс брат.

— Эх, иди сюда, балбес, — притянула она его к себе и крепко обняла.

— Погоди с нежностями, Грейси, ты хочешь сказать, что Гарри, это Гарри Поттер? Тот самый?! — взбрыкнул из сестринских объятий Горди.

— Да… — начала было Грейс, но нас перебили.

— Гарри, мы решили сделать тебе сюрприз! — заявил кто-то знакомым женским голосом, и, обернувшись, я с удивлением воззрился на миссис Уизли.

— Мы приехали поболеть за тебя, Гарри, — сказал рыжий парень с длинными волосами, забранными в хвост. Он был одет во что-то, похожее на одежду байкеров или рокеров, кожаная чёрная куртка, из-под которой проглядывала футболка с изображением волка, кожаные штаны с множеством заклёпок, высокие сапоги, кажется, в таких же ходили драконоборцы. А ещё у него была подвеска с клыком, а в ухе — серебряная серьга.

— Я — Билл Уизли, — напомнил своё имя парень, — старший брат Рона. Мы познакомились на Чемпионате мира по квиддичу. Рон и родители много о тебе рассказывали.

— А… Ну да, — кивнул я, пожимая протянутую руку.

— Билл работает разрушителем проклятий в Египетском отделении банка «Гринготтс», — защебетала миссис Уизли. — Чарли тоже очень хотел приехать, но у него не получилось.

— Но Чарли рассказывал, что ты потрясающе справился с хвосторогой, — поддержал разговор матери Билл, с интересом рассматривая мою руку, как раз ту, на которой был серый пепельный браслет, скрытый мантией. И кстати, видим он был одному мне, потому что никто этот браслет не замечал, даже если я пытался показать.

— Значит, ты разрушитель проклятий? — хмыкнул я, размышляя, почему же именно Уизли. Впрочем, кто ещё? Не «неблагонадёжных» же Малфоев приглашать, а тут полностью вотчина директора. Хигэканэ с самого первого дня желает, чтобы мы дружили. Столько сил к этому прикладывает. Я гостил у Уизли перед вторым курсом, мы с Роном вроде как общаемся и с близнецами. Да и миссис Уизли на людях особенно проявляла рьяную заботу обо мне, вспомнить только тот концерт на Диагон аллее перед третьим курсом.

— Верно, я занимаюсь вскрытием тайников и гробниц, которые напичканы тёмной магией и проклятиями, — улыбнулся мне Билл. — Может, отойдём и не будем мешать всем остальным?

Я огляделся. На самом деле уже вошли и Флёр, которая встречалась, по всей видимости, с матерью и сестрой Габриель. Виктор Крам немного скованно общался со своими родителями: они с отцом были просто один в один в профиль, а мама у него была довольно симпатичная, с большой копной тёмных вьющихся волос.

— Здорово снова вернуться в школу, — огляделся Билл. — Пять лет прошло, как я закончил Хогвартс… Может, прогуляемся по Замку?

— Конечно, — не стал спорить я, раздумывая, что зря я вычеркнул из списка подозреваемых Хигэканэ. Уизли прекрасно могут выполнять роль и соглядатаев, и моих конвоиров, проследив, чтобы я целый день был с ними. К тому же… этот артефакт-диадема. Уже была странная заварушка с Тайной комнатой, когда использовали Джинни, да и на Чемпионате по квиддичу, когда был устроен переполох, присутствовали Уизли. Конечно, их могут использовать и совершенно вслепую, и они будут верить, что делают что-то хорошее «во имя блага всех и вся», ну и немного для своей семьи.

* * *

Мы прогулялись по Хогвартсу. Билл с восторгом рассказывал о событиях в своей школьной жизни. Я слушал его в пол-уха, миссис Уизли поддакивала и тоже рассказывала про то, как гуляла по ночам с Артуром Уизли и о каких-то сплетнях.

— Так жаль Фрэнка Лонгботтома! — сказала миссис Уизли, и я прислушался к её речи. — Я узнала из сегодняшних газет. Там был некролог. Да и Перси писал, что вместо Алисы Лонгботтом шестым судьёй станет Корнелиус Фадж, мальчик переживает за самочувствие Алисы. Такой удар по Августе…

— А от чего он умер? — спросил я. — Вы знаете?

— Насколько я знаю, там произошёл какой-то несчастный случай… Но подробностей не говорят, — покачала головой миссис Уизли.

— Не преувеличивай, мама, — поправил её Билл. — Кажется, у него просто остановилось сердце. Он столько лет был в таком состоянии…

— Билл, расскажи о своей работе. Это интересно, — попросил я. — Например, ты знаешь что-нибудь о проклятьях, которые… мм… заставляют человека о чём-нибудь молчать?

— Интересный вопрос, Гарри, — задумался Билл и потеребил свой кулон-клык. — Есть несколько проклятий, которые действуют похоже на Непреложный Обет, но без согласия, они временные, рассчитанные на какой-то период и не могут нести за собой смерти, как при нарушении Обета. Ещё гоблины, это мои работодатели, используют для сотрудников-людей нечто подобное. Вольно с гоббледука переводится, как эм… «заключенный контракт», — хитро сверкнул голубыми глазами Билл.

— Вольно? Так ты знаешь гоббледук? Это же язык страш… гоблинов?

— Ну… гоблины особо не любят людей, — пожал плечами Билл. — Точный перевод лучше не озвучивать в присутствии дам, — он покосился на мать. — А вообще, все сотрудники должны хорошо знать гоббледук, иначе у гоблинов по служебной карьере вообще никак не продвинешься. Но «разрушитель проклятий» довольно опасная профессия, — Билл помрачнел и снова покосился на мать, которая шла чуть впереди нас, добавив почти неслышно: — Не все переживают пять обязательных лет контракта, чтобы можно было перевестись на более спокойную работу.

— И зачем же нужен этот «заключённый контракт»? — спросил я.

— Сотрудникам такой ставят, чтобы убедиться, что секреты банка не пострадают, — пожал плечами Билл. — Контракт привязывает к куратору, который за тебя в ответе. В принципе ничего опасного при разглашении не происходит, в том смысле, что ты не лишаешься жизни или магии, но о чём именно ты проговорился или ещё хуже — намеренно нарушил, тут же становится известно руководству. Гоблины мстительные существа, так что тебя не просто выгонят, а уничтожат твою репутацию. Устроиться на нормальную работу будет практически невозможным.

— А как эта штука выглядит? — уточнил я. — И как вообще он заключается?

— Ну… — задрал голову вверх Билл. — Когда я заключал контракт, то ознакомился с бумагой, которая сгорела, а серый пепел перетёк на моё левое запястье. Показать не могу, потому что ты его увидишь, только если тоже сотрудник банка. Другие не видят.

— А ты не нарушаешь сейчас секрет банка? — спросил я его. — Всё равно покажи.

— Нет, это же не особый секрет, тем более, что это гоблинское заклинание используют не только в банке, — приподнял рукав Билл. — Правда, не все о нём знают, естественно. Оно довольно редкое. В Хогвартсе такое точно не проходят. Оно удобно, если хочешь сохранить какой-то секрет на время, или не очень доверяешь человеку, но он не хочет дать непреложный обет и приходится верить на слово…

Занятно получается. Я хмыкнул, рассматривая на широком запястье с выпирающей косточкой и тонкими рыжими волосками серый пепельный браслет. Это мне Билл очень вовремя попался. Подозрительно вовремя.

— То есть, такие браслеты будут видеть сотрудники банка или вообще все, на ком подобное заклятие-обет использовалось. И можно ли этот твой браслет снять?

— Я даже не знаю, — растерялся Билл. — Тебя так это заинтересовало, Гарри?..

Вместо ответа я приподнял рукав мантии, внимательно отслеживая его реакцию. Билл Уизли очень удивился и несколько раз хлопнул глазами, которые сделались почти круглыми.

— Н-но… Я ещё удивился, что как будто что-то почувствовал, но подумал, что этого не может быть! — шёпотом воскликнул Билл, снова оценивая расстояние от нас до миссис Уизли, которая дала нам дистанцию, чтобы пообщаться. — Но формула контракта она же составлена на бумаге, тебе надо было… Ты же не знал… Да…

Я подумал, что не зря послание было сплошняком заклеено вырезками газеты: таким образом прикрывали эту самую «формулу». Хитро. А я подумал, что это маггловских фильмов кто-то насмотрелся. Помню, что в американском «Телохранителе» звезде-певице подобные послания посылали. Только там так делали, чтобы не оставить отпечатков и скрыть почерк, впрочем, и в магическом мире по почерку можно тоже многое сказать да и сличение куда проще, так что не факт, что кто-то именно от магглов позаимствовал идею.

— Тебя на чём-то подловили? — осторожно спросил Билл. — Это из-за Турнира? Кто-то использовал заклинание гоблинов, чтобы ты выбыл? Но оно не опасное… Тебе чем-то угрожают, Гарри? — серьёзно посмотрел на меня Билл.

Мой браслет предупреждающе сжался. Я покосился на своё запястье и чуть поморщился. Проследив за моим взглядом, Билл хмыкнул.

— В Лондонском отделении Гринготтса работает знакомый отца — Отто Бэгмэн, он брат Людовика Бэгмэна, — сказал Билл. — Отец ему помог перед Чемпионатом по квиддичу, так у нас билеты появились. Я не знаю Отто Бэгмэна, но уверен, что он смог бы тебе помочь. Он довольно серьёзную должность занимает, и я думаю, что он разбирается в «заключённых контрактах». Я хотел, когда мой пятилетний контракт с Египетским отделением истечёт, попросить мистера Бэгмэна посодействовать моему переводу в Британию, так что наводил справки.

— Брат судьи Людо Бэгмэна, которого отстранили от Турнира за ставки? — с сомнением протянул я.

— Людо Бэгмэн немного оступился, но его же не уволили из Министерства, да и проверку замяли. Просто Барти Крауч слишком правильный и строгий, он не хотел, чтобы Британию обвиняли в подтасовке, это нам Перси сказал. Он своего Крауча защищает почище собственных родителей.

Я хмыкнул, анализируя всё, что сказал Билл. Вообще-то получалось, что семья Уизли ни разу не заинтересована в том, чтобы я не появился на Турнире. Тут я и близнецам обещал помочь с вложением в их предприятие, если выиграю, и Перси получается подставится, если Чемпион Британии сольёт Турнир, и ещё неизвестно, как это всё на мне отразится, Хигэканэ что-то про контракт говорил, не выполнив который Чемпиону будет очень плохо… Кстати про Перси… Получается, что если я солью Тур, то Крауч уже не сможет претендовать на министерское кресло, такое ему не простят… Это всё плохо скажется и на Барти-младшем, и на Малфоях.

Прозвенел колокол.

— О, уже время обеда! — улыбнулся матери Билл. — Вы с Гарри идите, мне к сожалению, надо кое-что узнать в «Гринготтсе», я вернусь до начала Турнира. Думаю, это не займёт слишком много времени.

— Но… как же так, Билли?.. — удивилась миссис Уизли.

— Прости, мам, так надо. Ты же хотела повидать и Джинни с Роном, и Джорджа с Фредом. Я ещё вернусь.

Билл ободряюще мне улыбнулся и направился в сторону Астрономической башни.

— Миссис Уизли, я тоже кое-что вспомнил. Забыл книгу по чарам, которые хотел немного повторить перед туром. Вы идите, я вас догоню, заодно Рону и остальным Уизли скажу, что это вы приехали меня поддержать.

— Ладно, хорошо, Гарри, — согласилась Молли Уизли. — Только не опаздывай на обед, тебе надо хорошо покушать, чтобы быть в форме.

— Да, я быстро.

* * *

Мы целый день провели вместе с Уизли. Рон рассказывал про то, как сдал экзамен и даже не напутал имена вождей гоблинов, близнецы настраивали меня на победу. Джинни крутилась рядом и, по моему намёку, даже привела причёску матери в порядок. Билл где-то запропастился, но я смог выдохнуть, когда перед ужином, на котором собрались и Министр Фадж, и старший Крауч, и представители прессы, Хигэканэ взял слово.

— По настоянию главного судьи Турнира Четырёх мы не будем задерживать проведение испытания для Чемпионов и откладывать до захода солнца. Судьями было решено, что Лабиринт и так будет достаточно сложен для прохождения, а в темноте зрителям будет мало что видно, так что Третий тур начнётся в восемь часов, сразу после ужина. Закрытие Турнира, с выступлением команды поддержки Хогвартса состоится, как и планировалось: в полдесятого вечера.

Все загалдели и навалились на еду.

Вокруг меня, вытеснив Луну и Драко, сидели все Уизли. Я с облегчением подумал, что сорвать планы врага, какими бы они ни были, весьма приятно. И это они не знают, что им заготовил я… После Турнира им уже ничего не поможет. Слава Мерлину, что Крауч прочитал мою записку, которую я передал через Донни и последовал моему настоятельному совету перенести на более ранее время третий этап. Всё равно все, кто должен был судить и поддерживать прибыли если не с утра, то к обеду.

— Ох, Гарри, у тебя такое серьёзное лицо, — потрепала меня за щёку миссис Уизли, отвлекая от кровожадных планов.

— Мама! — чуть ли не хором воскликнули все остальные Уизли. — Отстань от Гарри, он же настраивается на победу!

— Простите, — чуть надулась Молли.

— Тебе уже пора, Гарри, судья зовёт, мы пошли на места, которые нам заняли Алисия и Кэти, — сказал Джордж. — Давай, постарайся.

Я подошёл к остальным и мистеру Краучу, который слегка коснулся горла и воспользовался заклинанием «Сонорус», чтобы громыхнуть на всю поляну.

— Господа студенты, леди и джентльмены, сегодня состоится третье и последнее испытание Турнира Четырёх между четырьмя школами магии: «Шармбатоном», который представляет Чемпионка Флёр Делакур. «Ильверморни», которую представляет Чемпионка Грейс Пиквери. «Дурмстрангом» с его Чемпионом — Виктором Крамом. И «Хогвартсом», Чемпионом которого является Гарри Поттер.

На представлении каждого из участников все аплодировали и кричали, а на моём имени получился настоящий гвалт.

— Что будет происходить в Лабиринте, который предстоит преодолеть нашим Чемпионам, вы сможете увидеть с помощью уже знакомых вам иллюзий, — продолжил Крауч. — А теперь немного о правилах данных соревнований. На протяжении двух этапов Чемпионы преодолевали трудности и зарабатывали очки. Теперь эти заработанные баллы помогут им преодолеть Лабиринт. И первым, с суммой девяносто восемь очков, в Лабиринт войдёт мистер Поттер. Вторым, с суммой в девяносто шесть очков и задержкой в две минуты, относительно мистера Поттера, в Лабиринт войдёт мистер Крам. Мисс Пиквери заработала девяносто одно очко, так что её время на пять минут позже Крама, и мисс Делакур, с результатом в восемьдесят пять очков последует в Лабиринт через шесть минут после мисс Пиквери.

Крауч внимательно посмотрел на меня.

— Что ж, начинаем по свистку, и первым идёт мистер Поттер. На счёт «три»: один… два… три!

Часть 4. Глава 11. Лабиринт

24 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

Когда наступил третий этап Турнира, до заката было около полутора часов. Впрочем, солнце уже касалось макушек деревьев Запретного леса, а посадки живой изгороди вымахали более семи ярдов, так что когда по сигналу Крауча я вошёл в Лабиринт, то оказался в полной темноте, словно резко наступила безлунная ночь. Самый верх изгороди ещё был окрашен тёплым солнечным светом, и узкой светлой полосой проглядывалось небо, но внизу было темно и как-то даже влажно, словно… Да, лёгкий туман стелился по земле, ещё сильнее ухудшая видимость.

Я немного постоял, прислушиваясь и принюхиваясь, давая зрению привыкнуть к смене освещения. Звуки тоже как отрезало, видимо, были какие-то чары, отделяющие Лабиринт от всего остального, возможно, чтобы живность не разбежалась. Запах сорванной травы, земли и сырости почему-то напомнил мне одну миссию, на которой мы столкнулись с психом, который хоронил людей заживо. Даже имя вспомнил: Райга Куросуки. Хм?.. Может, это не туман, а какой-то психотропный дым, типа той же магической белладонны?

Метрах в десяти от меня раздался свисток, и на миг появился гул зрителей. Похоже, запустили Крама.

Сосредоточившись, я взмахнул палочкой, посылая перед собой порыв ветра, разгоняя подозрительный кумар. Надышишься ещё, и будут кошмары наяву видеться. Я двинул вперёд, доверяя своему чувству ориентации в пространстве. Кубок должен находиться в центре Лабиринта, значит, следовало шагать на север. Поле для квиддича не такое и большое, запускали нас с юга, единственное, что все прямые направления были перекрыты, так что надо было найти дорогу в обход.

Как-то мы блуждали в пещерах, вот там был лабиринт так лабиринт, и не факт, что вообще куда-то выйдешь, и ни у кого из нас не было стихии земли. Впрочем, расенган позволил в одном месте пройти напрямик. Здесь не камень, а всего лишь кусты…

Я поковырял изгородь кунаем: переплетение ветвей было почти сплошным, да и стоило остановиться, корни угрожающе зашевелились и вышли из земли, пытаясь оплести ноги.

— Диффиндо! — я взмахнул палочкой, отрезая заклинанием вылезшие корневища. Учили ещё на первом курсе, девчонки у нас им волосы ровняют и ткани режут, но и для корней подошло.

Поползновений ко мне больше не было, и я снова задумался. А если трансфигурировать часть изгороди? Тут кора, ветки, листья… По сути дерево… Поэтому можно использовать лишь изменение формы. Виктора слышно не было, значит, он пошёл в другую сторону.

Я приложил руку к изгороди, её листочки чуть шевелились, и сосредоточился на трансформации.

— Отлично, — усмехнулся я, открыл трансфигурированное полотно двери и прошёл на уровень поближе к центру.

Толщина у посадок, кстати, довольно приличная, около четырёх футов, режущими заклинаниями точно будешь махаться два часа.

Совсем рядом с тем местом, в которое я вышел, буквально в трёх ярдах, был переход-просвет на следующий уровень. А вот с другой стороны от этого прохода был тупик, то есть если кто-то пойдёт в эту сторону, упрётся в изгородь. Насколько я запомнил посадки, которые нам показали в конце мая, было шесть концентрических кругов, с перерывами-входами, которые были засеяны и поперёк — тупиками. Все ближайшие входы на первом уровне должны были заканчиваться тупиками, и пройти можно было то ли на пятом, то ли на четвёртом отвороте, потом уже было непонятно, да и нас, объяснив, что требуется, быстро свернули оттуда.

Скорее всего, все ловушки и «монстров» поставили ближе к центру: все там будем. Поэтому с новой «дверью» я могу напороться на кого-то, а силы из-за «перезарядки» магии и большой концентрации на трансфигурации могут отказать, и так за первые шесть минут я продвинулся до третьего круга. Тем более, зрителям хочется шоу, и меня могут обвинить в том, что я «не по правилам» прошёл. Хотя в правилах было сказано «надо пройти Лабиринт». Точка. Никаких ограничений и оговорок, чего делать нельзя, не было.

Я решил пойти направо. Прошёл ярдов пятьдесят и почуял запах тухлой рыбы и шевеление впереди.

Явно в Лабиринт поместили последнего соплохвоста Хагрида. Смело, конечно. Тварь вымахала прилично, расположилась на всю ширину «лесного коридора» и с поднятым хвостом, из которого у «соплов» изрыгалось пламя из «устьиц», была выше нашего лесного друга.

Рядом находился вход из второго круга, так вот выйдешь и выскочишь прямо на неизвестного науке соплохвоста. Даже не знаю, показывали ли это панцирное безголовое, жуткое и вечноголодное «чудо-юдо» гостям.

— Гербивикус! Гербивикус! — притаившись в тенях, осторожно отправил я заклинания по разные стороны изгороди.

Когда Невилл узнал про Лабиринт, то предложил мне изучить это заклинание роста растений. Оно должно было действовать довольно быстро, и через пару минут соплохвост начал дёргаться, пытаясь высвободиться от корней, которые полезли на него, как змеи, оплетая его конечности и панцирь. «Сопл» распалился, освещая своими покрасневшими «устьицами» округу, видимо, желая изрыгнуть огонь, но я сначала приложил его «Глациусом», чуть подмораживая, а затем призвал на его хвост несколько вёдер воды, которая ещё больше привлекла растение. Ну да, стало тепло и мокро.

Теперь проход был перегорожен, но я с лёгкостью перемахнул пленённого соплохвоста, который недовольно повизгивал, пытаясь вырваться. Такого убивать замучаешься: весь в броне, да и Хагрид расстроится, а так растения только сильней его сжимать будут.

Почти сразу, через дюжину ярдов, был переход на четвёртый круг. По моим расчётам Флёр Делакур ещё только десять минут назад должна была войти в Лабиринт. Впрочем, тут у каждого могут быть свои тузы в рукавах.

С правой стороны от входа на четвёртый круг был тупик, то есть выбор у меня был только один: идти налево. Но через десять ярдов, после поворота, я увидел, что там тоже тупик. Я уже было вернулся, но решил взглянуть на тупик поближе, что-то мне показалось странным, да и фон магии чуть выше чем обычно чувствовался.

Стена в листьях оказалась иллюзией.

Развеивать я её не стал на случай погони, пусть будет: просто прыгнул сквозь тупик и… чуть не оглох от писка. Похоже, что в этот кусочек Лабиринта выпустили всех пикси, которых смогли достать. Воздух буквально звенел от гудения их крыльев. Мгновенно оценив ситуацию и заметив переход на следующий круг, который был явно магически перекрыт для пикси, я, зажмурившись, шарахнул в центр летающих вредителей «Люмос максима» и перекатом ушёл в проём изгороди.

Получилось что-то вроде светошумовой бомбы, которая ослепила и дезориентировала моего мелкого, но слишком многочисленного противника.

По ощущениям я провёл в Лабиринте где-то уже полчаса. Оставалось преодолеть последний или предпоследний круги, и я буду у Кубка. И всё же почему некто хотел, чтобы я не появился на Турнире?.. Кому от этого какая выгода?

Гарри в своё время выиграл, но… погиб Седрик Диггори, который тоже стал Чемпионом Хогвартса. Гарри ничего не рассказывал о том, что было после его победы и той смерти. Но его истерика и некоторые оброненные фразы говорили о том, что на пятом курсе ему было несладко. Год за годом повторялась та история с всеобщей то любовью, то ненавистью. Седрика любили. Гарри было трудно быть вторым Чемпионом, наверное, хаффлпаффцы из-за покушения на своего Лидера были очень злы. По «барсукам», может, так просто и не скажешь, но если они разозлятся, то всё… А если Седрик умер?.. Как там всё произошло? Гарри и Седрика перекинуло порталом на кладбище, потом Седрика убили, возродился Волдеморт, а Гарри смог сбежать вместе с трупом Диггори. Возможно, что таких замечательных иллюзий, какие устроил мистер Крауч, и не было, с ним в той реальности вроде бы что-то случилось. Так что, получается, что вошли в Лабиринт четверо здоровых Чемпионов, а вышло только трое. И что там произошло — непонятно. Гарри говорит про возрождение Волдеморта, но… верят ли ему? Кажется, нет. Выглядит так, что мальчик убил своего товарища и прикрывается байками о своей избранности… А кто мальчику поверил? Ну конечно добрый и всё понимающий Директор Хигэканэ. И вот у Гарри появляется цель: убить злого Тёмного Лорда и доказать, что он не убивал Седрика…

Если брать местные реалии, то мы с тем Гарри сильно отличаемся… У меня есть друзья, я имею определённое влияние на факультете и во всём Хогвартсе. Да даже типа Кубок Огня меня выбрал сам… Стоп!

Может, в этом всём дело?

Тот Гарри ещё неизвестно выиграл ли бы без некоторых подсказок, которые и мне пытались совать. А вот я… В моей победе к третьему этапу почти никто в Хогвартсе не сомневался. И если я внезапно не появился бы… Это был бы настоящий смертельный удар по моей репутации. Особенно, если я спасу Чжоу, но учителя попросят скрыть произошедшее. Вроде как школе не нужны проверки и всякие волнения родителей… Я из-за этого не стал родителям Чжоу ничего писать. Сами разберёмся. А то мистер Чанг может решить, что быть девушкой Героя слишком опасно.

За поворотом я обнаружил существо, в котором опознал сфинкса. Пожалуй, понятно, что здесь делал Билл Уизли. Наверное, сфинкса привёз. Гибкое львиное тело венчала женская голова с чёрными блестящими волосами. Сфинкс мягко ходила туда-сюда возле проёма в следующий круг лабиринта, из которого лился белый свет. Подозреваю, что я был уже в шаге от Кубка.

— Ты близок к цели, — внезапно сказала сфинкс грудным хрипловатым, но, несомненно, женским голосом. — Самый короткий путь лежит здесь.

— Сразимся? — предложил я, прикидывая, как напасть, чтобы сразу не убить. Хагрид расстроится. И Биллу влетит, наверное.

Сфинкс чуть удивлённо на меня посмотрела, её чёрные миндалевидные глаза зажглись зелёным светом.

— Ты нисколько не боишься… — чуть удивлённо протянула она. — Отгадай мою загадку, тогда я пропущу тебя…

— Нет, давай, ты отгадай мою загадку, тогда я на тебя не нападу, — предложил я.

— Твою загадку? — растерялась полуженщина-полульвица.

— Сфинксы, вроде умными считаются, — протянул я. — И загадка лёгкая…

— Если я отвечу неправильно, то ты нападёшь? — уточнила сфинкс. — А если я ничего не отвечу?

— Тогда придётся меня пропустить.

— Согласна. Говори загадку.

— Что летает, когда родится, лежит, когда живёт, и бежит, когда умрёт? — спросил я. Хитрость была в том, что сфинксы из Египта, в этой жаркой стране отродясь не было снега.

— Я пропускаю тебя, — через три минуты раздумий в «позе сфинкса» отмерла она. — Скажи, каким был ответ.

— Скорее всего, ты никогда его не видела, но это снежинки или снег. Глациус! — заморозил я воздух. — Смотри.

Пока сфинкс наблюдала за появившимися от нехитрого заклинания заморозки падающими снежинками, я прошёл в центр Лабиринта. Оказалось, что был ещё круг, но свет Кубка просвечивал через изгородь. Видимо, в центре она была не такой густой и высокой, наверное, для роста не хватало света или полива, так что я не стал ничего обходить, а ударив пару раз заклинанием ножниц, протиснулся через кусты.

Центр Лабиринта представлял собой довольно широкую поляну. Кубок, стоящий на постаменте, охранял акромантул, и я чуть не захихикал от некоторой нелепости ситуации. Завидев меня, бравый страж-шестилетка, бросился было ко мне, но как-то быстро узнал и подрастерял пыл и азарт, скрючив лапки под себя, словно пытался стать почти незаметным.

— Иди сюда, иди, не бойся, — подозвал я его, похлопывая по своей ноге.

Акромантул задумчиво протёр глаза передними лапками, спрятал оголённые жвала, становясь пушистым и милым, и бочком-бочком, словно крабик, приблизился ко мне.

Да… вот за этой сценой нас и застукал Виктор Крам.

Мой безымянный акромантул сразу стал грозным и, защёлкав жвалами, кинулся на Крама. Виктор выставил палочку.

— Стоять! — отдал команду я так, что присел и Виктор, и паук.

— Ты управлять этим животным, Гарри? — спросил меня Виктор, чуть скосив взгляд на сияющий Кубок. — Я стою. Кубок твой…

— Да-да, — я снова подошёл к сияющему Кубку и направил на него палочку. — Фините Инкантатем!

— Что ты делаешь? — спросил Крам, когда, после всех предосторожностей я взял Кубок. — Зачем ты снял чары с Кубка? Как теперь определят победителя?

— Не люблю касаться всяких заговорённых предметов, — я передёрнул плечами. — Тут же вроде должны быть иллюзии, которые показывали зрителям?

— Здесь нет иллюзий, — ответил Виктор. — Директор Каркаров сказал, что никто не узнает, что будет происходить в самом сердце Лабиринта, тут слишком много магии и… — Крам отвёл взгляд.

— То есть твой директор намекнул, что ты можешь пользоваться всякими непростительными, чтобы завоевать победу любой ценой? — уточнил я.

Теперь понятно, с чего Хагрид завёл сюда акромантула. Никто его из зрителей не увидит, а если паучка убьют Чемпионы, то ничего страшного: привезли же сюда сфинкса, никто не подумает, что акромантул из местного леса.

— Да, но я не хотеть, — от волнения акцент Виктора проявился сильней. — Ты — победитель.

Я посмотрел в его глаза и увидел только решительность.

— Ладно, пора отсюда выбираться, — предложил я. — Иди сюда, дело есть. Да не ты, Виктор, я к пауку обращаюсь.

Акромантул попятился от Крама ко мне, мы отошли на дальнюю сторону поляны.

— Сможешь выбраться из этого Лабиринта? — тихо спросил я паука.

— Да.

— Тогда затащи нас на вершину изгороди, а сам иди на юг, вдоль реки, там будет деревня людей. До неё не дойдёшь. Там будет отдельно стоящий дом, ветхий такой. Спрячься поблизости и присмотри за местностью. Я буду там скоро. Моя самка будет там, на неё нельзя нападать.

— Хозяин даст мне имя? — после паузы спросил акромантул.

— Да. Ты будешь… Кумо, — не стал я особо заморачиваться. Назвал паука «пауком».

Подхватив передними лапами, Кумо с лёгкостью затащил меня наверх.

— Эй, Виктор, ты собираешься выбираться отсюда? — спросил я. — Изгородь сверху довольно твёрдая и упругая, по ней можно просто пробежать или перепрыгнуть на другие ярусы.

— И как я туда заберусь? — задрал голову вверх Крам.

— Кумо тебя поднимет. Но ты не махайся палочкой, он осторожно.

Виктор подозрительно посмотрел на акромантула и не успел кивнуть, как был подхвачен серым вихрем и оказался рядом со мной.

— Ничего он шустрый и сильный, — проводив взглядом побежавшего по изгороди паука, сказал Крам. — А как ты это?..

— Сила личного обаяния, — усмехнулся я. — Многие животные гораздо умнее, чем о них думают люди. Ну что, идём?

— Идём, — согласился Виктор.

* * *

Поляны со зрителями мы достигли ещё через десять минут. Как оказалось, обе девчонки сошли. Флёр сначала вляпалась в ловушку, которая, впрочем, помогла ей преодолеть третий уровень Лабиринта, разобралась с иллюзией, почти точно такой же, какая была с правой стороны, но разрушив её, не выдержала неравного боя с пикси.

А Грейс напоролась на соплохвоста, который всё же выбрался из корневищ, хорошо прожарив растения на своей броне. Соплохвоста Пиквери всё же убила, но была измотана и обожжена, поэтому сошла с дистанции, отправив красные искры в небо.

В итоге мы вернулись на поляну в начале десятого: почти одновременно с девчонками, которым уже оказали помощь. Я продемонстрировал Кубок, меня объявили Чемпионом Турнира Четырёх.

— Гар-ри! Гар-ри! Гар-ри! — скандировала толпа.

Кто-то что-то говорил, поздравляли. Для меня всё это сложилось в один сплошной гул, в котором ударами сердца я отчитывал время. Девять пятнадцать… Девять шестнадцать…

— Приз за Турнир в две тысячи галлеонов присуждается мистеру Поттеру! — рядом со мной оказался Министр Магии — Корнелиус Фадж.

Тяжёлый мешок, набитый золотыми монетами.

— Гарри! Здорово! Ты выиграл! Выиграл! — рыжие макушки и улыбающиеся лица.

Девять двадцать…

— Поздравляю, Поттер, вы всё же не посрамили нашу школу… — чёрные глаза сенсея, которые, вопреки холодно сказанным словам, лучились теплом.

— Северус, не портите мальчику праздник!...

— Гарри, как ты…

— Гарри, что ты…

Девять двадцать четыре...

— Миссис Уизли, вы не видели Билла?

— Кажется, я где-то его видела, он так расстроился, что опоздал… Где же он?..

Девять двадцать восемь…

Слишком поздно.

— А теперь я прошу всех занять свои места и посмотреть закрытие Турнира, которое подготовили для нас наши студенты…

Девять двадцать девять.

Пользуясь тем, что все отвлеклись на представление, я улизнул под трибуны и вытащил из свитка диадему. Запечатал в свиток мешок с галеонами и, пригибаясь, порысил к Гремучей иве. Они убрали Алису, на всякий случай оградили меня от Снейпа-сенсея, даже когда он ко мне подошёл с поздравлениями на него накинулись и чуть не волоком оттащили. Но… не всё можно предусмотреть.

Приметный сучок я сбил камешком и нырнул в открывшийся проход под корнями, старательно «не замечая», что за мной «крадётся» белоснежный хорёк. Драко всё понял правильно. Иногда друзьям и не надо ничего говорить, особенно, если письмо прочитал ещё один твой друг, но… кто же вводит в расчёт сову?

Примечание к части

арт от читателя https://vk.com/photo-119634594_456239298

Часть 4. Глава 12. Утерянная реликвия

24 июня, 1995 г.

Шотландия, Хогсмид

Тоннель я преодолел минут за пятнадцать. Хорошо, что он уже был мне знаком. Плохо то, что из него невозможно выйти на улицу. Сразу попадаешь в дом, а это явная ловушка. За следующим поворотом уже был выход в Визжащую хижину, и я притормозил, прислушиваясь.

— Эй, Дрейк, ты что-то слышишь? — шёпотом спросил я друга, который не отставал от меня, следуя по пятам в своей анимагической форме.

Белый хорёк вышел из-за корня, забрался мне на руку и помотал головой. Мордочка у Малфоя была весьма недовольная.

— Да ладно тебе, я тебя вычислил ещё на поляне для квиддича, — тихо прошептал я Драко. — Только не превращайся обратно. Твоя звериная форма куда полезней в данный момент. Сам я выбраться из тоннеля не смогу, но можно расковырять отверстие в потолке, в которое сможешь выбраться ты. Визжащая хижина снаружи заколочена, туда можно войти только аппарировав сразу внутрь. Снаружи ждёт акромантул. Им запрещено нападать на студентов Хогвартса. Его зовут Кумо. Он говорящий и всё понимает. Выйдешь, превратишься, подзовёшь его, скажешь, что от меня и что ты теперь главный. Он может забраться на дом совершенно без магии и поднять тебя. Я использую своего патронуса, чтобы узнать от тебя, сколько внутри человек и их расположение.

Вот и всё, и я ни слова не сказал, что случилось и в чём дело. Всё же в банковской системе важна именно информация или документы, а гоблины, скорее всего, по природе не доверяют кому-то безоглядно, да и я не звал Драко с собой, ничего не писал и ничего не передавал, касательно похищения Чжоу.

— Действуй на своё усмотрение, но будь крайне осторожен, Дрейк, — напутствовал я друга.

С трудом, но всё же я смог расковырять кунаем совсем небольшую щель возле корней. Подул свежий воздух, я потыкался ещё, пытаясь увеличить отверстие, получившееся крошечным, но Драко пискнул и, пробравшись по моей руке, спокойно туда протиснулся.

Я выждал ещё пять минут и вызвал свою кацую, сделав слизняшку-патронуса маленькой и почти незаметной.

Честно говоря, я ожидал, что Драко разразится вопросами: про акромантулов никто кроме Снейпа-сенсея, Хагрида и Алисы не знал, но Малфой, видимо, проникся таинственностью, и через нашу «магическую рацию» шёпотом передал, что паука нашёл и они забрались в хижину через окно на чердаке. И на первый этаж хижины аппарировало несколько магов. Четверо. Все в мантиях с капюшонами, и кто это — не разглядеть.

Время подходило к десяти часам, я вошёл в дом. Людей на самом деле было четверо. Все были в чёрных мантиях, один высокий и довольно крупный, двое помельче, но явно мужчины. Они были в белых масках. В четвёртой их спутнице угадывалась маленькая хрупкая женская фигурка, на ней вместо маски был чёрный мешок на голове.

— Говорю тебе, Турнир уже прошёл, а значит… — я вошёл как раз, когда они что-то обсуждали.

— А вот и мистер Поттер, — заметил меня низенький маг, нацелив мне в грудь палочку. — Как раз вовремя.

— Я принёс то, что вы просили, отпустите Чжоу! Зачем вы её похитили?! — выкрикнул я погромче, чтобы Драко сообразил, что тут к чему. Плюс ощутил, как мой браслет на руке осыпается.

— Покажи Реликвию, — потребовал тот же тип. Двое других молчали, причём второй, помельче, прижимал свою палочку к женской фигурке. Было очень темно, и я даже не мог понять, шевелится ли укрытая девушка или нет. В животе расползался страх, что они подготовили ловушку и не собирались возвращать Чжоу живой. Возможно, их лица видела или ещё что…

— Сначала я хочу убедиться, что это Чжоу, — я достал диадему из кармана. — Что с ней? Почему она не двигается?

— Мы опоили твою девчонку зельем сна, чтобы не было лишних криков и переживаний, — пояснил похититель. — Я должен убедиться, что она настоящая.

— Сначала девушка, а потом можешь убеждаться в чём угодно, — заявил я.

— Ты опасный противник, Гарри Поттер. Так что мы не можем рисковать даже с таким мальчишкой, как ты, — каким-то будто бы знакомым голосом сказал здоровяк, который начал обходить и очутился рядом со мной.

— Отдай моему другу палочку и диадему и твоя девчонка не пострадает. Или я прикажу убить её, — сказал мелкий.

— Откройте ей лицо, — я, снова посмотрев на человека, который удерживал Чжоу, теперь я видел, что маг странно вздрагивает, а тело девушки совершенно неподвижно.

— Сначала палочку и диадему, — протянул руку здоровяк.

Я сдал свою официальную палочку и сунул ему диадему.

— Фанг, сними мешок с нашей пленницы, — как мне показалось с некоторым злорадством сказал «главный».

Имя Фанг не английское… Неужели, всё же третий вариант, и пленников на самом деле двое?!

Как в замедленной съёмке мешок был снят, и я увидел лицо Чжоу с закрытыми глазами.

— Порядок, не трансфигурация, — сказал здоровяк, использовав для проверки диадемы мою палочку.

— Фанг, уничтожь всех и всё! — отдал распоряжение здоровяку «главный».

— Держи! — кинул в меня моей палочкой здоровяк и двое похитителей аппарировали. В этот же миг на меня навалился шквал проклятий от человека, который остался их прикрывать.

— Поттер, что происходит? — за спиной, со стороны входа из тоннеля, раздался голос Снейпа-сенсея. Он явно предупреждал, что не один. — Директор Дамблдор получил письмо от родителей Чжоу Чанг, которой нет дома…

— Это мистер Чанг и Чжоу, — ответил я, выставляя щит. — Думаю, мистер Чанг под Империусом… Драко, нет!

Всё случилось так быстро, что даже я с трудом отслеживал события, которые развернулись в Визжащей хижине за какие-то доли секунды. Малфой, пользуясь случаем, обошёл и атаковал мистера Чанга со спины, вот только тот, заваливаясь, использовал какое-то жуткое огненное проклятие, которое задело и Драко, и главным образом пришлось на Чжоу.

— Драко! — тоже выкрикнул Снейп-сенсей и ринулся в пламя.

Меня же кто-то схватил и втащил в воронку аппарации, и ещё через миг я стоял на земле перед хижиной, которая превратилась в настоящий костёр до неба.

— Чжоу! Там Чжоу! — я побежал в горящий дом, но меня снова остановили. — Отпустите! Там Драко и профессор Снейп, и отец Чжоу!

Дымящийся, в обугленной мантии рядом со мной появился Снейп-сенсей, который держал бессознательного Драко с серьёзно обожжённой рукой и почти целого мужчину. Маска на лице и хламида спасли его от огня, и я убедился, что моя догадка оказалась верна, это на самом деле был мистер Чанг.

— А Чжоу?! — я смотрел на спасённых сенсеем, и не видел своей девушки.

— Прости, Гарри, — прошептал Драко, откашливаясь. — Она… — он не договорил, снова теряя сознание.

— Сейчас, Гарри! Глациус! Агуаменти! — потянуло силой, и пожар в хижине был потушен.

Я почти невидящими глазами смотрел на Хигэканэ, который колдовал рядом. Оказывается, это он меня вытащил. Хотя да, сенсей же сказал, предупредил, что не один… Я кинулся в дом. Пахло обожжённой плотью.

Я нашёл Чжоу…

Точнее, я нашёл её обожжённое тело. По всей видимости, сначала её убила ударная волна от проклятия, потому что тело… не было целым. Потом она сгорела. Одежда тоже почти вся сгорела, тело обуглилось на груди, и в ушах ещё поблёскивали её обереги и мой подарок на её день рождения. Серебро только оплавилось, но магический кулон остался совершенно целым. Я снял его, невидящим взглядом рассматривая знак «ин-ян».

— Гарри… мне так жаль, — тихо сказал Хигэканэ. — Ты уверен, что это мисс Чанг?

— Это её украшения, — ответил я, внимательно вглядываясь в голубые глаза директора, которые были наполнены грустью и сожалением. — Как вы здесь очутились?

— Сегодня утром я отправил письмо родителям мисс Чанг с напоминанием об экзаменах, — чуть коснулся бороды Хигэканэ. — До этого студенты не отлучались так надолго, и сам я из-за Турнира и экзаменов не отследил этот момент. Мать Чжоу написала, что её дочь не появлялась у них, а сама она не видела своего мужа почти неделю. Письмо пришло в то время, как ты проходил Лабиринт, я хотел к тебе подойти, так как ты мог знать что-то о мисс Чанг, но ты куда-то исчез. Северус волновался… что ты, как всегда, во что-то влип или во что-то ввязался. Мы использовали одно заклинание для поиска студентов на территории Хогвартса, которое привело нас к Гремучей иве. Пришлось воспользоваться тоннелем под ней, но мы попали в пожар. Я спасал тебя, потому что увидел, что ты готов ринуться в огонь… Извини, но я не знал, что мисс Чанг тоже находится в хижине, аппарация была естественной реакцией… Бедная девочка… Так ты можешь сказать, что произошло, как ты здесь оказался, и почему погибла мисс Чанг?..

— Её похитили. Я думаю, мистер Чанг был под Империусом, — ответил я, пытаясь ощутить хотя бы каплю фальши в словах, жестах или речи Хигэканэ. Но ничего не было.

Старик искренне сожалел, ему было грустно и даже больно… Хотя за свои реакции я сейчас бы не ручался, как и за оценки окружающих. Внутри было пусто, словно выгорело. Я был спокоен, но, скорее всего это был просто шок и адреналин. Перед глазами вспыхивали огненные круги, а в ушах звучали крики друзей, которые сгинули в войну. Я был уверен, что спасу её…

Хигэканэ взмахнул палочкой над обгоревшим телом, выдавая несколько знакомых мне диагностических заклинаний.

— Полагаю, что умерла она мгновенно и безболезненно, она была уже мертва, когда её тело горело, — сказал Хигэканэ. — Это небольшое утешение, но она не страдала, Гарри.

— Чжоу! Чжоу! Моя девочка! — в сгоревшую хижину ворвался мистер Чанг. Он упал на колени перед телом. — Моя девочка… Как я мог…

— Мистер Чанг?.. Гарри сказал, что вы были под заклинанием подчинения, — сказал директор.

— Альбус! Драко нужно срочно доставить в Больничное крыло, — на пороге появился Снейп-сенсей. — Я использовал те мази, которые готовил для Чемпионов, на случай, если они встретятся с этим хагридовым чудищем, они помогают, но парню нужен покой. Кажется, Драко успел использовать на мистере Чанге заклинание отмены Империуса.

— Тогда всё ясно, — кивнул Хигэканэ. — Северус, уже поздно, я думаю, что вы лучше поможете Драко. Поместите его пока в своих покоях. Идите в Хогвартс.

— Мистер Чанг, — сказал Хигэканэ, когда сенсей, бросив на меня пронзительный взгляд, ушёл. — Мистер Чанг, вы помните хоть что-то? Кто наложил на вас Империус?

— Я… Нет… Ничего, — с трудом ответил отец Чжоу. — Я начал что-то понимать, когда ей открыли лицо, я увидел свою девочку, но я не мог сопротивляться… Я своими руками убил её… какой кошмар… Что скажет Джия?.. Бедная моя девочка…

— Вы не виноваты, мистер Чанг, — тяжело вздохнув, посмотрел на мою рекцию Хигэканэ. — Вы были под Империусом. Это… Гарри всё видел. Верно, Гарри?

— Да, — выдавил я.

— Если вызвать авроров… Всё это выглядит очень ужасно. Преподаватель отдала дочь отцу. Настоящему отцу ребёнка. Я думаю, что мы введём правило, чтобы исключить подобные случаи… Что происходило с вами и вашей дочерью в течение этой недели неясно. Затем этот пожар… Мистер Чанг, вас могут посадить в Азкабан. Гарри, ты бы хотел этого? — дождавшись моего отрицательного жеста, он продолжил: — Наша судебная система сложна, а факт наложения Империуса сложно доказать… Я понимаю, что отец добровольно вряд ли убил бы дочь, но кто наложил на вас Империус? Мы с профессором Снейпом никого кроме вас не видели…

— Здесь было два человека в белых масках и мантиях с капюшонами. Один из них отдал приказ мистеру Чангу, — ответил я на невысказанный вопрос.

— Вы предлагаете… Что вы предлагаете, мистер Дамблдор?.. — спросил мистер Чанг. Выглядел он совершенно потерянным и как будто постаревшим на десяток лет.

— К сожалению, вашу дочь уже не вернуть, но и обвинять вас в её смерти мне не хочется. Я имею в виду некоторые обстоятельства, и вы и мисс Чанг стали их жертвами. Но вы сами забрали Чжоу из Хогвартса, и сейчас её контракт с Замком прервался. Возможно, вам с женой стоит уехать из Британии. Мы объявим, что Чжоу теперь учится в другой школе. Если эти люди в масках те, о которых я думаю, то вам грозит опасность, как и всей Британии, — скорбно сказал Хигэканэ. — Только боюсь, что правосудие сейчас может быть не на вашей стороне, мистер Чанг.

— Я могу забрать её тело? — прошептал ошарашенный такой постановкой вопроса отец Чжоу.

— Да. Мы с Гарри возвращаемся в Хогвартс. Мне очень жаль, мистер Чанг, — сказал Хигэканэ и, чуть подталкивая меня, потащил из остова хижины.

Я сжимал кулон Чжоу, и в голове не было ни единой мысли.

— Гарри, — обратился ко мне Хигэканэ, когда мы отошли от Визжащей хижины ярдов за двести, — расскажи, что случилось.

— Пару дней назад, когда я хотел написать записку Чжоу, ко мне подлетела сова. Конверт был подписан рукой Чжоу. Внутри было требование о выкупе и о том, что она похищена. И угроза, что она умрёт, как Френк Лонгботтом.

— Хочешь сказать, что смерть Френка не случайность?! — остановился Хигэканэ. — Мерлин! Это из-за Алисы… Она присматривала за тобой по моей просьбе… Конечно, она это делала от чистого сердца, Гарри. Что же от тебя хотели? Почему ты не пошёл ко мне?! Или хотя бы к профессору Моуди?

— В письме было предупреждение, чтобы я никому ничего не говорил, иначе Чжоу умрёт. Я не мог никому ни рассказать, ни написать, сегодня, когда я встретил Билла Уизли, он сказал, что такое заклятие используют гоблины, чтобы знать, что их работники не выдали секреты банка. Они потребовали, чтобы я принёс им диадему Рейвенкло, — ответил я, внимательно прислушиваясь к голосу директора. Он был на самом деле взволнован.

— Рейвен… Что? Но… Это же утерянная реликвия! Неужели?..

— Я смог её достать, — ответил я.

— И ты отдал её? — спросил снова остановившийся директор.

— Да, я думал, что они отпустят Чжоу.

— Я не хотел тебя втягивать раньше времени, думал, что ещё год-другой можно будет подарить тебе немного детства, Гарри, — положил мне руку на плечо Хигэканэ. — Ты же знаешь, почему тебя называют «Избранным»? Ты победил Волдеморта, когда был маленьким, почти победил его, когда учился на первом курсе. Но на свободе остались его последователи, которых звали «Пожирателями смерти». Боюсь, что это они организовали похищение твоей девушки… Жаль, что я не смог предотвратить утечку информации в газетах… Но Турнир был для них прекрасным поводом и затеряться в толпе, и узнать о тебе как можно больше. Я боюсь, что ты даже не сможешь… Из-за мистера Чанга тебе нельзя говорить, что Чжоу погибла. Как не стоит открывать свои карты Пожирателям. Они не должны знать, что их затея удалась…

— Что такого было в этой реликвии? — спросил я.

— Я проводил множество изысканий, Гарри, пытаясь узнать всё о Волдеморте, — сказал директор. — Я не зря всегда боялся, что он вернётся. Настолько тёмные волшебники, которые используют такую тёмную магию… И теперь я очень боюсь, что в руки его последователей попала вещь, которая поможет его новому возрождению.

— Что это значит?

— Как же рано, ты ещё так молод, Гарри, чтобы знать о таких тёмных вещах! Но я обещаю, что всё тебе расскажу, чуть позже. Мне самому надо подумать над тем, что произошло. Я обещаю, что мы обязательно поговорим, и я всё тебе объясню, но не сейчас. Сейчас надо помочь тем, кому помочь можно. И твой друг Драко… Как он оказался в той хижине? Ты сказал, что ты не мог никому ничего сказать. Не хотелось бы ничего говорить, но ты должен знать, что отца Драко обвиняли в пособничестве Волдеморту. И у мистера Малфоя есть тёмная метка…

— Нет, — остановился я. — Драко почувствовал, что что-то случилось. Он последовал за мной. А потом мы просто разделились в хижине.

— Прости, Гарри, просто я слишком переживаю за девочку… На моей памяти такое зверское убийство студентки произошло впервые… — недоверчиво протянул Хигэканэ. — Я такими темпами и Северуса буду подозревать, потому что он — бывший Пожиратель смерти.

— Профессор Снейп кто? — после паузы, понимая, что должен это отыграть, спросил я.

— Не волнуйся, Гарри, Северус глубоко раскаялся и действует только в интересах дела света. Понимаю, что тебя надо было подготовить к такому, но… смерть мисс Чанг совершенно выбила меня из колеи. Я сам поговорю с Северусом и Драко. Иди спать, Гарри, день был тяжёлым.

Я кивнул и последовал в гостиную Гриффиндора.

— А вот и наш победитель! — гаркнул кто-то, и меня подхватили на руки и начали подкидывать.

— Я сохранил твой Кубок, — сказал улыбающийся Фред.

Как давно я не надевал свою маску. Маску жизнерадостного придурка, который широко улыбался, тогда как на душе было хреново и хотелось просто выть от тоски и боли. Но именно срыва от меня ждал директор, который отправил меня спать в свою комнату, зная, что в гостиной ждёт весь факультет, желающий отпраздновать победу Хогвартса. Не было ни Алисы, которая, скорее всего, отправила бы меня спать в Больничное крыло, ни Невилла, который бы заметил, что не всё в порядке, ни Драко. А я должен был сорваться, наорать на всех или попросту уйти.

Я забрал кубок и потряс им, заставляя свои губы раздвигаться в широкой улыбке, пусть она и больше походила на оскал.

— Хогвартс победил! Давайте праздновать!

Часть 4. Глава 13. Другая сторона времени

24-25 июня, 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

От толпы празднующих удалось отделаться, ссылаясь на дикую усталость, где-то минут через двадцать после того, как я вернулся в гостиную факультета. В половину двенадцатого я смог прорваться в свою комнату, достал мантию-невидимку и вышел из башни Гриффиндора, поспешив в подземелья Слизерина. Снейп-сенсей открыл мне двери своих покоев на первых ударах нашего обычного пароля-перестука. Я прошмыгнул мимо него, оглядываясь в поисках Малфоя.

— Драко крепко спит в моей спальне, с ним будет всё в порядке, — тихо сказал сенсей, запирая двери на всевозможные чары. Я снял и упаковал мантию. Следующий шаг сенсея оказался неожиданным, потому что он подошёл совсем близко и прижал меня к себе.

— Я не успел, прости. Так жаль, что тебе пришлось такое испытать, Гарри…

К горлу подкатил ком, и я еле сдержался, отодвигаясь от него.

— Мне не нужна жалость. У меня есть хроноворот. Прошло меньше двух часов с момента её смерти.

— У тебя есть хроноворот? — взметнулись вверх брови сенсея. — Но откуда?.. Впрочем, неважно.

— Он в Гринготтсе. В Лондоне. Мне надо туда попасть. Ваш камин… И надо разрешение преподавателя, чтобы никто не хватился меня. Возьмём хроноворот, и вы аппарируете в Хогсмид со мной. Мы должны успеть…

— Гринготтс не работает по ночам, — ответил сенсей. — А я не смогу дать разрешение ученику не своего факультета…

— Значит… — я сглотнул. Кажется, я держался только потому, что верил, что ещё могу всё исправить.

— Подожди, — заметался по комнате сенсей. — Система защиты Хогвартса похожа на «Аргуса» Британии, если поместить тебя в свиток и пронести, а мне быть всегда рядом… Может сработать. С гоблинами, может быть, удастся что-нибудь решить… Но при использовании хроноворота нельзя встречаться с самим собой, ни о чём предупреждать, иначе впадёшь в ступор. Защита времени.

— Я знаю об этом. Надо снять с моей мантии сигналку директора, — я снова развернул свою мантию-невидимку. — Если я буду в мантии, то никто меня не увидит.

— Мои чары тоже придётся снять, — начал колдовать над мантией Снейп-сенсей, — никто из прошлого не должен догадаться или видеть тебя. Не хочу помешать. Но это опасно, Гарри, — оторвался от своего занятия сенсей. — С помощью хроноворота нельзя менять историю…

— Да, может произойти раздвоение реальности, — кивнул я. — Я знаю. Но… Это же Чжоу…

— Всё готово. Пожалуй, мантию тебе стоит надеть сразу же, чтобы тебя никто не видел в Лондоне. Приготовься к запечатыванию в свиток.

Когда свиток для живых существ поглотил меня, я услышал, как часы на Астрономической башне бьют полночь.

* * *

В Лондоне сенсей меня распечатал. Гринготтс на самом деле не работал, но за полчаса нам удалось достучаться в массивные двери. Нам открыл один маленький, но жутко недовольный гоблин, пускать нас не хотели, и только после того, как сенсей пообещал отдать полпинты яда василиска, появился управляющий Грипхук.

Оказалось, что яд василиска хорош не только для лекарств и зелий, но его можно использовать в артефакторике и оружейном деле, которыми также занимались страшные карлики. А так, будь ты сама Королева Британии, гоблины и ухом для тебя не пошевелят после шести вечера.

В Хогсмид сенсей аппарировал уже без пятнадцати час. Ещё пять минут ушло на то, чтобы распечатать из свитка тушу монстрокроля, которого я заготавливал для Лабиринта, на случай каких-то очень голодных тварей, и трансфигурировать из него человеческое женское тело. Из запасной мантии, которая у меня тоже была с собой, соорудил ей одежду. На шею получившейся обманки я повесил цепочку с её кулоном, серебряные монеты пошли на серьги и лебедя, топазов я всё равно не видел. Тело я запечатал в быструю фуин на листке.

— Готов? — посмотрел Снейп-сенсей на карманные часы. — Вы должны появиться здесь к этому же времени. Ты помнишь, что не должен нарушить ход событий, которые уже произошли? Твой единственный шанс спасти Чжоу, это подменить её перед самой смертью.

Сенсей помолчал, вцепившись в моё плечо.

— Гарри, если ты погибнешь в том пожаре… Никто не будет знать, что ты там… Ты уверен?

— Знаю. Я уверен. И готов, — без пяти час я вошёл в обгорелый остов Визжащей хижины, надел на себя золотую цепочку и трижды провернул маленькие часики на кулоне хроноворота.

Мир завертелся, закрутились смазанные силуэты, вокруг полыхнул пожар, а затем хижина вновь стала прежней, и я стоял на первом этаже, скрывшись в том углу, в котором держали Чжоу.

Вверху раздались почти неразличимые шорохи. Это, похоже, Драко и Кумо пробрались на чердак. Ещё через пару секунд в хижину с небольшим промежутком аппарировали четверо.

— План изменился. Крауч внезапно перенёс Турнир, — сказал мелкий, который был лидером.

— А зачем ты взял?.. — спросил здоровяк, кивнув на мистера Чанга и Чжоу.

— Говорю тебе, Турнир уже прошёл, а значит… — тут мелкий резко развернулся, как будто что-то почуял. — А вот и мистер Поттер. Как раз вовремя…

Тут меня коснулось что-то мягкое, осторожно трогая. Я повернулся и увидел прячущегося в тенях Кумо. Вообще в хижине было настолько темно, что я мог и без мантии-невидимки стоять, разве что лицо стоило чем-нибудь зачернить.

— Кумо, мне нужна твоя помощь, — тихо прошептал я пауку. — Через пару минут двое отсюда уйдут, и я хочу забрать у вон того человека свою самку. Он отвлечётся, и я смогу подменить тела. А после ты унесёшь нас с ней отсюда очень-очень быстро и незаметно, хорошо?

— Кумо сделает, — ответил паук, снова чуть касаясь меня лапками.

— Фанг, сними мешок с нашей пленницы, — для меня прозвучало как сигнал.

— Порядок, не трансфигурация, — сказал здоровяк, который проверял диадему. Идиот. Их ждёт огромный сюрприз.

— Фанг, уничтожь всех и всё! — отдал приказ мелкий лидер, аппарируя, здоровяк бросил прошлому мне палочку. Отец Чжоу отвлёкся от своей пленницы и атаковал прошлого меня.

Я подхватил Чжоу, которую приставили к стеночке, и совершил замену, заставляя поддельное тело слегка одеревенеть, иначе стоять оно отказывалось.

— Кумо, сейчас! — шёпотом скомандовал я акромантулу, он подхватил нас и, проломив в ветхой хижине дыру в стене, побежал в сторону леса. Видимо, для него это было естественным убежищем, чтобы спрятаться.

Буквально минут за двадцать мы донеслись до поляны запретного леса недалеко от поля для квиддича. Народ уже разошёлся.

— Стой, не забредай далеко! — остановил я Кумо. — Мы сойдём тут. Спасибо. С меня причитается.

Я положил свою девушку на землю и попытался разбудить, мимолётно удивившись, насколько она холодная.

— Чжоу, проснись…

Сердце не билось, пульс не прощупывался, а тело было твёрдым, как у трупа. Я не позволил себе паники, так как в мире магии существовало множество специфических зелий и ядов, мы как раз в этом году проходили многие из них. Например, яд мнимой смерти. Время текло очень медленно. Чжоу была всё так же холодна и не подавала признаков жизни. Колдовать над ней я не решился, как и отнести её к сенсею: пока не истекут три часа, данные хроноворотом, нам было нельзя встречаться, да и он сейчас уже был в Лондоне со мной.

В полпервого я попросил Кумо, который всё это время сидел рядом с нами, отнести нас обратно к Визжащей хижине. Спрятавшись в кустах, я наблюдал за тем, как исчезаю, сенсей нервно дёргает плечом и крутит головой в моих поисках.

— Сенсей, мы здесь, — окликнул его я.

— Слава Мерлину, ты жив! — подбежал к нам он и запнулся, увидев Чжоу.

— Они сказали, что напоили её чем-то, — сбивчиво начал объяснять я. — Она не приходит в себя. Я не знаю, что это за зелье. Кажется, они сказали о зелье сна.

Снейп-сенсей опустился на колени, потрогал её шею, сделал несколько пассов палочкой и долгим взглядом посмотрел на меня.

— Эта женщина мертва как минимум сутки. И это не может быть твоя Чжоу, — он подсветил её лицо, внимательно рассматривая. — Этой женщине двадцать лет, и она маггла.

— Но…

— Над трупом провели трансфигурацию, — сенсей взмахнул палочкой и мёртвое тело чуть изменило очертания. Волосы стали немного короче, нос — шире, а губы — тоньше, хотя в целом сохранился азиатский тип внешности.

— Но… Драко сказал, что… Кумо почувствовал четверых… Это получается, что он почувствовал меня? Потому что я там был под мантией? И я подделал тот труп… Тогда почему же Хигэканэ не понял, что труп — подделка? Почему внушил мистеру Чангу и мне, что она мертва?.. Чёрт! Он знал, что труп не настоящий. Он с самого начала знал, что это будет подделка!

— Я уничтожу труп? — спросил меня сенсей. — Скорее всего, его взяли из маггловского морга…

— Да, наверное… — махнул я рукой, совершенно морально обессилев. — Только оставлю себе украшения. Если это не Чжоу, то где она?

Я снял кулон с «ин-янем» и свой комплект-подарок на день рождения. Видимо, их забрали у Чжоу, чтобы облегчить «опознание». А если подумать, то этот амулет отвечал за защиту её сознания. Значит, ей могли задурить голову и вообще. Родители думают, что она мертва… Студентам объявят, что родители куда-нибудь переехали и забрали её с собой. Да и, по сути, шестой-седьмой курс не обязательные. Но это даёт надежду, что Чжоу всё же осталась жива.

Сенсей прошептал несколько формул и сделал сложный пасс. Труп девушки быстро истлел, а тонкий пепел развеялся.

* * *

— Я знал, что что-то назревает, чувствовал, — я расхаживал взад-вперёд по гостиной сенсея. — Думаю, что Хигэканэ решил делать из меня карманного героя. А какой герой без трагедии? Без желания отомстить всем и вся? Без потери близкого человека. А кто мог стать этой «вынужденной жертвой»? Сириус — далеко и недоступен. Драко — Малфой, это могло быть опасно, его семья так просто бы не оставила «несчастный случай». Невилл?.. У него боевая бабушка и мать. Дурсли — слишком мелкие сошки и до них сложно добраться, так как живут они в мире магглов и под моей «кровной защитой». А вот Чжоу — идеальный вариант. Включая и то, что родители её — выходцы из Китая, а к таким не очень хорошо относятся. Я уже обдумывал варианты… Я слишком… Так скажем, независим. У меня много друзей, ко мне прислушиваются, я имею определённую репутацию. А при такой вот «трагедии» с моей девушкой, которую вдобавок надо держать втайне, чтобы не подвести мистера Чанга под Азкабан… Я смогу доверять лишь Хигэканэ. Пока мы шли от Визжащей хижины до Хогвартса, он успел наговорить про всех. Алиса за мной присматривала, потому что он так попросил…

— Миссис Лонгботтом? — заинтересовался сенсей, перебив мою тираду.

— Да, на самом деле мы с ней подружились гораздо раньше этой его «просьбы». Я теперь и за неё волнуюсь, и за Невилла. Получается, что Невилл вроде «запасного варианта» Героя. И у него тоже организована своя «трагедия» — смерть отца. Нас разлучают, типа у них траур. Но получается, что отца у него убивают, потому что хотят показать мне, что с Чжоу всё серьёзно и шутить не будут. Ничего вам не напоминает?

— Хм… — покачал головой сенсей.

— Вам внушили то же чувство вины с тем вроде как подслушанным Пророчеством. Цепь косвенных событий, связанных друг с другом, и вот вы больше десяти лет страдаете и делаете всё, что говорит делать Хигэканэ. Кстати, он сказал мне, что Чжоу похитили «Пожиратели Смерти» — последователи Тёмного лорда, и что отец Драко был среди них, да и вы относитесь к бывшим Пожирателям. И ещё неизвестно, что Драко там на самом деле делал. Такие толстые намёки на тонкие обстоятельства. И в итоге у меня должна ехать крыша, не должно остаться друзей вроде Невилла и Драко, я не должен доверять никому из взрослых магов, кроме директора. Который, кстати, хотел мне объяснить, что диадема Рейвенкло, которую затребовали от меня похитители, является таким же крестражем Тёмного Лорда, подобным тому, какой мы нашли в Блэк-хаусе.

— Крестраж?! — чуть не подскочил на кресле Снейп-сенсей. — И ты?.. Диадема Рейвенкло? Это же реликвия Основателей!

— О, ну так и тот медальон из Блэк-хауса тоже реликвия. Барти сказал, что это медальон Слизерина. Тот самый.

— С крестражeм можно возродить… — пробормотал Снейп-сенсей и внимательно посмотрел на меня. — Но почему я думаю, что настоящей диадемы им не досталось?

— Нет, я её сложил в банковский сейф, когда забирал хроноворот, на всякий случай, чтобы у меня не валялась. Два дня промучился над её подделкой. Трансфигурировал практически один в один.

— Трансфигурировал? Они что не проверили на трансфигурацию то, что ты им дал?

— Ну не совсем же они идиоты, конечно проверили, — усмехнулся я. — Но они же не знали про ваше чудо-зелье, сенсей.

— Зелье? — переспросил Снейп-сенсей. — Которое для ткани? Ты имеешь в виду тот экспериментальный состав?

— Ну, в металлы зелье тоже впитывается, но крайне медленно, — пожал я плечами. — На один раз проверки в любом случае хватило, да и я трансфигурировал диадему из настоящих серебра и камней: кое-что нашёл помимо этой диадемы на «складе» Выручай комнаты. Я поместил диадему в раствор зелья и запечатал в свиток обратного времени. Вектора к таким подобрать легче лёгкого. За сутки для диадемы прошло около года. Её трансфигурация не развеивалась из-за зелья, а металл потихоньку впитал в себя часть состава. Я сделал две диадемы на проверку, и на одной попробовал развеять свои чары. Ничего не вышло. К тому же, в диадему кроме серебра и камней я поместил активированные взрывные печати.

— Взрывные печати? — приподнял бровь сенсей.

— Да, в детстве баловался с такими, — пожал я плечами. — Любой последующий ритуал с диадемой развеет трансфигурацию, и печати детонируют. Взрыв должен быть… приличным.

— То есть, когда они проверяли твою диадему, то могло всё рвануть? — с холодком спросил Снейп-сенсей.

— Но ведь не рвануло. Я же не совсем дурак. Печати я активировал только после их проверки диадемы. Просто в трансфигурированном состоянии они не взорвутся.

— Ну, тогда я спокоен, — хмыкнул сенсей, у которого мелькнуло мечтательное выражение лица, словно он представлял, как Хигэканэ появляется на завтраке с опалённой бородой. Ну, Снейп-сенсей же не знает, какую мощность взрыва я заложил…

— Надо только хорошо подумать, куда же дели Чжоу, — вернулся я к серьёзному разговору.

— Думаю, что всё связано и завязано с защитой Замка студентов. Хогвартс — уникальное здание. Он не зря считается самым безопасным местом в магической Британии. У студентов не происходит спонтанных магических выбросов, они учатся безопасно колдовать, все возможные несчастные случаи нивелируются, а преподаватели вплетаются в защиту и многое знают о своих студентах.

— Хигэканэ сказал, что отец Чжоу сам виноват. Он забрал ребёнка из школы и типа сам его убил. А Хогвартс ни при чём.

— Если родители не будут требовать воздаяния, то в принципе он прав. Но Чжоу Чанг, скорее всего, на момент своей «смерти» была жива… А как бы официальный отказ от претензий её отца означает, что теперь этот ребёнок не принадлежит школе и за него не отвечает ни директор, ни учителя. То есть никаких магических откатов и наказаний от Замка не будет. Маги не любят убивать напрямую, это пагубно влияет на магию, но вот подстроить несчастный случай… Как в случае с Регулусом Блэком…

— Или с Пипином Фоули, — кивнул я. — Похитители не хотели, чтобы я был на Турнире. Когда они вошли, то сказали, что план меняется, так как Крауч сделал третий этап раньше. И, кажется, мистер Чанг был вариантом на этот случай. Хотя, может они говорили о поддельной Чжоу, я так и не понял.

— Исходя из того, что тебе вернули палочку, а мистеру Чангу приказали напасть, то возможно хотели, чтобы ты убил его.

— Замарать кровью, — хмыкнул я. — Поэтому я заминировал диадему, потому что объяснять трупы рядом с собой было бы… проблематично. Хм… Получалось, что нас хотели разлучить с Чжоу?

— Если бы ты убил её отца, это было бы… — сенсей тоже хмыкнул и повторил за мной, — проблематично. Боюсь, что «карманный Герой» не должен встречаться с благополучными умненькими девочками, которые имеют хороших родителей. В таком случае Герой будет думать не о всеобщем благе или деле света, а о том, что может не вернуться с очередного «задания». И в конце концов решит «а зачем оно мне надо, слушать то, что говорит старый маразматик, повёрнутый на странных идеях?».

— Да, Герою должно быть нечего терять… — вспомнив о Саске, сказал я. — Только тогда он со всем упорством и душой отдаст себя всего… Если учитывать, что во мне когда-то тоже был крестраж, слова Пророчества о том, что «пока жив другой», обретают довольно зловещие ноты.

— Гарри? — уставился на меня Снейп-сенсей. — В тебе был крестраж?

— Ага, но я его немножко убил, когда у меня были магические выбросы, — развёл я руками. — Вы же сами знаете, какой я «особенный». После этого у меня рассосался дурацкий шрам на лбу.

— Если Д… Хигэканэ думает, что в тебе крестраж, то он будет целенаправленно уничтожать тебя… Старый маразматик, повёрнутый на власти! А ещё лучше… устроит какой-нибудь ритуал, чтобы ты сам добровольно стал жертвой, доведёт тебя до состояния, когда нечего будет терять… и ты сам добровольно пойдёшь на алтарь. Мордред!

Я криво улыбнулся, вспомнив о своей технике «Последнего вздоха».

— Надеюсь, что до этого всё же не дойдёт… И стоит хорошо продумать линию поведения.

Часть 4. Глава 14. Тянущиеся нити

27 июня 1995 г.

Шотландия, Хогвартс

В Хогвартсе в конце июня и так почти никого не встречаешь, а тут вообще стало пустынно. Народ, который разделался с экзаменами, предпочитал свежий воздух. Студенты проводили много времени на улице, летали на мётлах, тренировались во внутреннем дворе малого донжона, сидели на берегу Чёрного озера.

В воскресенье разъехались и разлетелись студенты других школ. Правда, сам я не видел, так как проспал завтрак из-за всех ночных похождений и попыток спасти Чжоу. В понедельник Большой зал был занят экзаменами пятого курса, а сегодня там обосновалась комиссия по сдаче ЖАБА у семикурсников, так что, как всегда во время экзаменов, нас кормили по-разному: кого в гостиных или комнатах, кто-то устраивал пикники с друзьями, а кто-то, например я, добывал себе пропитание сам, на кухне.

— Эй, Гарри, пожелай удачи, — окликнул меня кто-то. Обернувшись, я увидел нашего старосту Руфуса Фаджа вместе с парочкой приятелей.

— Привет, — поздоровался я с ними, — зачем вам удача? Я не сомневаюсь в ваших знаниях.

— Ходят слухи, что Попечительский совет решил с этого года организовать премию лучшему выпускнику года, — ответил Руфус.

— Ага, они хотят дать лучшему пятьсот галлеонов на последнем пиру. Жаль, мне такое не светит, — подтвердил его лучший друг.

Я присвистнул.

— Неплохо можно выпуск отметить.

Парни засмеялись, толкая друг друга в бока.

— Подразумевается, что это для того, чтобы талантливый студент мог встать на ноги, может даже какое-то своё дело начать, — пояснил Руфус Фадж. — Ну или хотя бы прикупить одежду, снять квартиру, чтобы устроиться на работу…

— Сам-то куда потом собираешься? — спросил я нашего старосту.

— В Министерство Магии… — немного уныло ответил он. — Дядя… хотел поспособствовать.

— Понятно…

— Слушай, Гарри, а ты ничего не слышал про миссис Лонгботтом? — потёр шею Руфус.

— Нет, ничего… — я помотал головой. — Только то, что до конца учебного года она уже не вернётся. Там траур и всё такое.

— Жаль… — почти хором прогудели семикурсники.

— Ну, удачи вам, — махнул я им, прощаясь, когда они потянулись в сторону Большого зала.

Как можно было наблюдать ранее в прошлые года, экзамены ЖАБА шли дня три, сначала сдавали общие предметы, а потом и по выбору. Так что до послезавтра, пока семикурсники всё сдают членам министерской комиссии, наши преподаватели проверяли письменные работы, чтобы объявить результаты всем, кроме пятикурсников. Их СОВы проверялись также в Министерстве, но писали они письменную работу, отвечая на целую стопку вопросов.

В пятницу уже должен был состояться Последний пир с объявлением результатов, и теперь ещё и нововведением с чествованием «лучшего студента года», а в субботу нас отправляли по домам.

По совету Снейпа-сенсея я пару раз, в воскресенье и понедельник, «попытался поговорить» с Хигэканэ, но как сенсей и предсказал, директор меня избегал и куда-то пропадал при моём появлении. Всё по схеме: сначала подразнить, а потом показать, как тебе это надо…

Вчера после обеда Драко из покоев Снейпа-сенсея уже «госпитализировали» в нашу комнату. Блейзу пришлось сказать, что Драко обжёгся зельем на дополнительном занятии и лечился у профессора Снейпа. Остальным — что Драко потянул мышцу на тренировке, теперь валяется в комнате и не хочет выходить, потому что немного прихрамывает, а до трости, как его отец, ещё не дорос. Впрочем, девчонки всё равно порывались «поправить его здоровье», а Гермиона и мазь сварить успела от растяжений, неплохую, кстати.

— Ну как ты тут, друг? — спросил я Драко, который лежал в кровати, читал книгу и гладил Живоглота, лежащего у него на животе. Полукнизл Гермионы обосновался в нашей комнате прочно.

— Нормально… — пробормотал Малфой. — Ничего уже совсем не болит. Просто кожу стягивает чуть-чуть на шее, но крёстный сказал ещё до сегодняшнего вечера побыть в покое и запретил активно двигаться.

— Где Блейз?

— У него какие-то дела с девчонками, — не отрываясь от книги «Новая теория нумерологии», ответил Драко. — Тут были Ханна Аббот, Лаванда Браун, сёстры Патил и Демельза Роббинс с третьего курса. Кажется, они готовят сюрприз для Фэй Данбар. У неё сегодня день рождения.

— Да, точно, — вспомнил я. — Она меня приглашала… Вроде бы пикник хотят у озера устроить.

Драко угукнул и прикрылся фолиантом.

— Невилл не писал? — спросил он.

— Нет, ничего пока не писал, — ответил я. — Ему не до этого, я думаю…

— Да… — протянул Драко. — Не до этого.

Молчание затянулось.

— Я не жду, что ты когда-то простишь меня за то, что случилось. Это моя вина, что она погибла, — сказал Драко, всё же отложив книгу.

— Дрейк, ты не должен винить себя. Я на тебя не сержусь. Всё в порядке, — подсел я на его кровать.

— Я на себя сержусь, Эр Джей, — закусил губу Драко. — Ко мне сегодня заходил директор Дамблдор…

— О, наконец-то! — выдохнул я.

— Что?.. — осёкся Драко.

— Я не мог рассказать тебе всё, пока… — я подозрительно посмотрел на Живоглота, который растянулся на Драко ровным пушистым ковриком. — Пожалуй, надо отдать его Гермионе. Пусть вычешет, а то ты весь в шерсти… Давай-ка, Глот, сходи поищи свою хозяйку.

Рыжий полукнизл приоткрыл глаз, недовольно фыркнул, широко зевнул, вальяжно прогнулся, спрыгнул с кровати и очень медленно, задрав хвост, вышел из нашей комнаты.

Мы с Драко проследили за этой демонстрацией и тем, как вход приоткрывается и пушистый хвост мелькает в коридоре.

— Зачем ты его выгнал? — спросил Драко.

— Полукнизлы тоже могут общаться с хозяевами, я не хочу впутывать в этот переплёт ещё и Гермиону, — ответил я. — Профессор Снейп попросил ничего не говорить тебе, пока с тобой не побеседует директор. Чтобы твои реакции были естественными и не насторожили его. Мне жаль, что… ты переживал. Но мы же друзья, Дрейк. Лучшие друзья, как братья. Мы обещали друг другу, помнишь? Что бы ни случилось. Обещали.

— Верно, я… Прости, — закусил губу Драко. — Просто я знаю, как много она для тебя значила.

— Да… Я воспользовался хроноворотом.

— Что?! — подскочил на кровати Малфой. — Мерлинова борода! Это же было опасно! А как же… Мордред, Эр Джей, ты же мог застрять в безвременье и погибнуть сам! Так ты спас её?

— Нет, не спас. Похитители обманывали. Вместо Чжоу притащили с собой трансфигурированный труп, который изображал её… — покачал я головой. — Я смог вытащить, как я думал Чжоу, при помощи Кумо, за миг до того момента, когда мистер Чанг атаковал меня в хижине. А потом выяснилось это.

— Тот паук! Точно! Я про него совсем забыл. Я ещё хотел сказать, что он такой классный и такой быстрый. Я боялся, что он тоже погиб в пожаре. И не мог вспомнить, сказал ли я ему уходить.

— После того случая с Деннисом Криви мы с профессором Снейпом навестили колонию акромантулов. Помнишь, в тот день Алиса ещё устроила в лесу итоговое соревнование между факультетами? Пауки разумны и жутко боятся василисков, а мы с профессором, получается, представители Годрика. Так что… Они согласились повиноваться и больше не нападать на студентов. А Кумо я встретил в Лабиринте, он охранял Кубок. Я ему велел отправиться к Визжащей хижине, а дальше ты знаешь.

— Здорово бы иметь такого паука, — мечтательно протянул Драко. — У нас, благодаря Хагриду, получилась уникальная колония говорящих акромантулов, такого нигде в мире нет… Кумо очень сообразительный и сильный.

— Да… Только вот акромантулы растут до размеров хорошего такого слона, ты их «папочку» не видел. А Кумо лет шесть всего, он относительно мелкий. Кстати, мы с профессором думаем над этой проблемой. В смысле размеров пауков. Если бы как-то задержать их рост. Там есть пара вариантов, но пока всё под вопросом, надо смотреть, как ритуалы на пауков подействуют. Ну и думать, куда их девать… а то их многовато на один Запретный лес. А если вырастут, так вообще…

— Между прочим, недалеко от Спарты проходят магические гладиаторские игры, — почти без раздумий выдал Драко. — Мне дедушка рассказывал, что однажды он там сражался с мантикорой. Там содержат опасных зверей, и маги платят, чтобы с ними сразиться, или убить, ради трофеев. Иногда разных зверей выпускают друг против друга. Многие приезжают туда, чтобы на это посмотреть.

— Спарта?.. Это же, кажется, в Греции? Или я что-то путаю?..

— Нет, не путаешь, это в Греции. Дедушка рассказывал, что как раз недалеко от древней Спарты прошёл легендарный Греческий магический Разлом, который разделил Спарту, которая когда-то была, ну, как бы самостоятельным государством. Поэтому она на острове, точнее, полуострове, соединенном с остальной Грецией перешейком. И из-за Тварей там постоянно сражались, даже магглы у них были воинственными. А маги после закрытия Разлома устроили арену, — ответил Драко.

Я вспомнил, что мистер Зервас тоже о чём-то похожем говорил. Правда не факт, что он одобряет бои с животными. Впрочем, другие фермы могут поставлять не только ингредиенты.

— Так ты думаешь, что Чжоу всё ещё у тех похитителей? — прервал мои мысли друг.

— Не знаю… Не хотелось бы, — ответил я, отгоняя от себя мысли, что её могли оставить для какого-нибудь «ритуала возрождения». Может, я поторопился со взрывпечатями. Будет очень плохо, если рядом с диадемой окажется Чжоу. С другой стороны, никаких откатов для Хигэканэ или МакГонагалл не будет в любом случае. Зачем ему убивать девочку, ещё ребёнка? Пусть и не своими руками. Это затрагивает его воспоминания о сестре. По крайней мере, я надеялся на это.

— И какие у тебя мысли? — спросил Драко.

— Пока никаких…

— Когда девчонки заходили, они говорили о ней, — протянул он. — Ну, в смысле, что она так жестоко поступила с тобой и даже не попрощалась и не пришла на Турнир. Они говорили о том, что она будто бы уехала.

— Да, директор говорил… Что скажет всем о том, что родители Чжоу забрали её из школы, потому что решили перебраться в другую страну. Ты, кажется, сам говорил, что у женщин по магическим контрактам обязательными в магической школе только три первых курса, а потом можно перевестись?..

— Да, говорил про Асторию Гринграсс, — кивнул Драко. — Если ты и крёстный хотели, чтобы директор поговорил со мной… и я ничем не выдал себя… Вы думаете, что он замешан в этой истории?

— Я слепил её тело с помощью трансфигурации, Дрейк, — начал перечислять я. — Меня сковали обещаниями при помощи гоблинского заклинания. Билл Уизли и Молли Уизли весь день провели со мной, не давая смыться и лучше подготовить площадку боя. Повезло ещё с Кумо. А ещё меня попросили принести в Визжащую хижину через секретный тоннель из Хогвартса диадему Ровены Рейвенкло, которую я должен был добыть из варианта склада забытых вещей Выручай-комнаты. Директор неделю в ус не дул с исчезновением Чжоу до Турнира, а утром в субботу, в день мероприятия, он внезапно озаботился этим вопросом и написал матери Чжоу, миссис Джие, письмо, с напоминанием, что Чжоу должна прибыть в школу к понедельнику на экзамены СОВ. С его слов, ответное письмо матери Чжоу пришло как раз, когда я проходил Лабиринт, и он хотел спросить меня, не знаю ли я чего-нибудь. Но он подождал, пока я уже отправляюсь в хижину, и только после этого последовал за мной, кстати, тоже воспользовавшись ходом, о котором прекрасно знал, так как с разрешения директора в Визжащей хижине около двадцати лет назад, пользуясь именно этим ходом, держали студента-оборотня по полнолуниям.

— Обалдеть! Настоящего оборотня? В школе?.. — перебил меня Драко.

Я кивнул.

— Он учился на одном потоке вместе с профессором Снейпом. И появился директор очень вовремя, минута в минуту, после передачи артефакта и исчезновения двоих похитителей.

— И спасает тебя… — закончил Драко.

— Да, он спасает меня, но, увы, «ничего не знает о Чжоу», — кивнул я. — А потом великий маг, Председатель Визенгамота и прочая, обследуя поддельное тело, заявляет только, что моя девушка умерла быстро и не мучилась. А далее отсылает профессора Снейпа вместе с тобой в Хогвартс и приступает к обработке мистера Чанга, находящегося на грани помешательства от горя…

— То есть вынуждает его уехать, отказаться от всех претензий к Хогвартсу и скрыть от общественности смерть Чжоу? — перебил меня Драко. — Хм… Интересно…

— Да уж, интересно, — хмыкнул я. — Пока мы шли до Хогвартса, директор успел вплотную засеять меня сомнениями и обидами. Рассказал о твоём отце, как бы Пожирателе Смерти, и начал допытываться, что ты там делал, когда пришёл, и точно ли защищал Чжоу, а не, например, кого-то из похитителей моей девушки…

— Гарри, я бы никогда!.. — побледнел Драко.

— Спокойно, Дрейк, это я просто тебе рассказываю про свою обработку, после которой я должен отвернуться от всех своих друзей и начать доверять исключительно нашему «великому светлому волшебнику».

— Директор сказал, что мне надо… «взять паузу». Что тебе тяжело. И что ты любил Чжоу. И что ты сказал ему, что злишься на меня. Очень сильно, потому что, не помешай я, всё могло быть по-другому. Что ты выбирал, кого из нас спасти. И что не хотел делать такой выбор, потому что меня там быть не должно было, — сказал Драко.

— Вот уж наглая ложь, я почти ничего не говорил, это кое-кто бородатый заливался соловьём, — фыркнул я.

И Драко немного нервно рассмеялся.

— Я был рад, что ты был там со мной, Дрейк. Ты был моим козырем. Я считаю тебя достаточно сильным магом и… шиноби. Ты мог помочь Чжоу, если бы она оказалась ранена, или мне. Ты сообразительный и хитроумный, ты не теряешься в сложной ситуации, а начинаешь думать и анализировать. Ошибка была только в том, что Чжоу там изначально не было, и это сразу была ловушка. Как бы там не повернулось, мы не смогли бы спасти труп, тем более не её. Я не рассчитывал на такое.

— Значит, это была более хитрая комбинация, чем ты думал изначально? — уточнил Драко.

— Да, я не смог оценить масштаб переплёта и всей интриги, — согласился я. — И там было желание убрать меня из Турнира, плюс разлучить нас с Чжоу.

— Точно! Турнир перенесли, а встреча была назначена на старое время! — сообразил Драко. — Но зачем директору «сливать» тебя? Это же… Получилось бы ужасно. Такой позор перед гостями. Чемпион Хогвартса не явился на финальное задание. Тем более твой контракт с Кубком Огня?..

— Это основное алиби — то, что на первый взгляд это ему совсем не выгодно, — кивнул я. — Хотя сейчас я сомневаюсь, что других пустили бы без меня в Лабиринт. Возможно, Турнир бы немного задержали… А, скажем, по задумке, директор поймал бы меня там, в хижине. Пожурил… И отправил сражаться в Лабиринте. Я бы без особых видимых для остальных студентов Хогвартса причин продул, просто от морального давления и расстройства, что так и не смог спасти Чжоу.

— Хо… Вспоминаю, как тогда не поймал снитч, а Хиггс оговорил меня, и понимаю ход твоих мыслей. Тебе бы это до старости вспоминали, — схватился за голову Драко. — Да, тебя бы всё равно нашли. Ты прав… И знаешь, а что если старик сказал правду?

— В смысле, правду? — не понял я.

— Ну… Куда ему девать Чжоу? Зачем она ему? Он сказал, что её перевели в другую школу, верно? У нас в Хогвартсе до позавчерашнего дня гостило целых три школы. Может, он устроил её туда? А потом и вроде как родители туда, ну, куда Чжоу отправили, переедут. Ей же надо сдать экзамены, верно? А студенты Шармбатона, Дурсмтранга и Ильверморни будут сдавать итоговые экзамены по прибытию. У них такая же система образования, или очень похожая.

— Гермиона говорила, что «Ильверморни» основала бывшая студентка Хогвартса, и что по методам обучения наши школы весьма схожи, а Грейс Пиквери это подтверждала, — вытаращив глаза на своего друга-гения, сказал я.

— Не говоря уже о том, что это единственная англоязычная школа из трёх, — усмехнулся Драко. — И, кстати, я слышал, что на лето их не всех отпускают из гор. Только тех, у кого есть родители-маги и есть, куда пойти. А так разрешают остаться и на время каникул. Так что Чжоу может спокойно жить там, даже всё лето, ещё два года.

— Дюк Уоллес… — стукнул я себя по лбу. — Вот я тупица!

— Что? Этот придурок? Думаешь, воспользуется ситуацией? — встрепенулся на имя Драко.

— Нет, — покачал я головой. — Эта ситуация с Дюком… Она, скорее всего, была создана искусственно, чтобы вынудить директора Пиквери быть в долгу у нашего директора.

— Чтобы потом принять Чжоу… — потёр висок Драко. — Нехилая вокруг тебя интрига развернулась, брат, если так…

Часть 4. Глава 15. Планы на будущее

2 июля 1995 г.

Англия, Коукворт, Тупик Прядильщиков, дом Северуса Снейпа

Проснулся я, как обычно, около шести утра и с трудом сообразил, где нахожусь. Потом вспомнил, что вчера с вокзала Кингс-кросс меня забрал Барти под оборотным зельем, который изображал дядю Вернона. Между прочим, оказалось, что Барти даже умеет водить маггловский транспорт: пока жил этот год в Коукворте, научился. Он устроился на подработку в один из магазинов и часто ездил на арендованном грузовичке в Лондон за продуктами и разными мелочами. Сказал, что это не так уж и трудно, трансфигурация или чары сложнее.

За нами никто не следил, ни с помощью чар, ни так, но мы всё равно сделали небольшой круг: сначала доехали до Литтл-Уингинга.

Вообще-то я отправил Ураги с запиской, что из-за Турнира учусь на неделю дольше, но потом решил сказать правду тёте и брату. А то правда всегда норовит вскрыться в самый неподходящий момент, заврёшься родным и потом верить не будут, тем более, что меня надо было прикрыть перед возможными проверками Хигэканэ.

Я поскрёбся в дверь, и мне открыл Дадли, который был очень удивлён меня увидеть. Брату я быстренько обрисовал ситуацию, что мне нужна неделя под прикрытием. Пусть сделают вид, что я заболел или грущу там и страдаю, никуда не выхожу из дома. Большой Дэ обещал всё объяснить матери и отмазать меня. Ну и сказал, что с меня угощение за победу в Турнире. Свой сундук, за исключением небольшой сумки, я тоже оставил у родни. Кто знает, может по багажу тоже можно проверить моё местонахождение.

После мы с Барти поехали в Коукворт. Ночью дорога была почти пустой, так что добрались быстро. Снейп-сенсей должен был вернуться только в воскресенье, то есть сегодня. У преподавателей ещё всякие дела, закрытие года, отчётность перед Министерством Магии, и только потом их отправляют в отпуск.

Я сделал комплекс упражнений, сбегал в ванную, чтобы умыться и облиться холодной водой, и в полвосьмого столкнулся на кухне с Винки, которая стряпала завтрак. Надо сказать, на то, как готовят эльфы, можно смотреть и смотреть, вот уж где точно волшебство… В Хогвартсе народа слишком много, поэтому эльфы, для экономии магии, используют здоровенную печь, но когда надо приготовить одну-две порции, то всё несколько по-другому. Кричер тоже, в зависимости от количества народа в Блэк-хаусе, по-разному делает. Тем более, что у Снейпа-сенсея не было духовки, а только плита. Так что частично Винки готовила на ней, обжаривая бекон и яйца. А умопомрачительно пахнущую большую слойку с грушами пекла прямо так в воздухе, поддерживая температуру и магию.

— Доброе утро, Гарри, — поприветствовал меня Барти. — Как спалось?

— Нормально, — ответил я, усаживаясь за стол.

— Как вкусно пахнет, Винки! — похвалил домовушку Барти. — Я умываться и хочу скорее попробовать, что ты приготовила для нас с Гарри.

— Это какие-то бытовые чары? Или это чисто эльфийская магия? — спросил я Винки. — Здорово было бы научиться…

— Волшебницы раньше такому учились, — немного коверкая произношение, ответила домовушка, она отлеветировала слойку на тарелку и разделила её на ровные куски. — Хозяйка так умела. Женское колдовство. Это не очень трудно, но надо постоянно следить…

— Понятно, — кивнул я. Когда-то на первом курсе, когда задавался вопросом, почему в экзамене вопросы по чарам начинаются с «b», а потом мне ребята пояснили, что раньше чары делились на «женское» и «мужское» колдовство. Видимо, парней натаскивали больше на боёвку и, возможно, строительство, а женщин на бытовые чары, починку вещей, приготовление еды и всякой всячины. Миссис Уизли тоже интересно готовила: почти всё с помощью магии, у неё «само» резалось, варилось, правда, она старше Сириуса и Снейпа-сенсея лет на десять точно. Интересно, когда же отменили «женское колдовство» в Хогвартсе.

— О чём так задумался, Гарри? — подсел за стол Барти.

— Ни о чём таком… Просто Винки сказала, что раньше магической готовке учили волшебниц, а потом перестали.

— Да… Я учился на четвёртом курсе, когда у нас разделённое колдовство объединили в «Чары», — хмыкнул Барти. — Кажется, это был семьдесят шестой. Почти двадцать лет назад… Кстати, я сделал расчёты, которые ты попросил сделать в той записке, очень интересно получилось.

— Хозяин Барти и Гарри сначала должны позавтракать, — возмущённо перебила нас Винки и тут же закрыла рот ладошкой, испуганно выпучившись на нас.

— Конечно, прости, Винки, ты хороший эльф, — кивнул Барти и, склонившись ко мне, чуть тише сказал: — Не обращай внимания, это на неё так влияет свобода.

Мы отдали дань завтраку, поблагодарили эльфушку и прошли в гостиную с библиотекой.

— Смотри, — развернул весь исписанный и расчерченный широкий лист пергаментной бумаги Барти. — Двадцать четвёртое июня — это двадцать шестой лунный день, при этом, из-за расположения звёзд вот здесь и здесь, это день Гекаты, хотя обычно они выпадают на девятый, пятнадцатый, двадцать третий и двадцать девятый день. Но, повторюсь, весьма интересное сочетание звёзд и положения луны, из-за которого этот день можно назвать днём Гекаты. Вы проходили это уже на астрологии? Ты спрашивал, хорошие дни для возрождения, типа из крестража, который мы нашли в Блэк-хаусе. Так вот, двадцать четвёртое июня для крестража не подходит, но для парочки забирающих силу ритуалов — вполне. Энергия несбалансированная, но в этот день ослабляются все физические и ментальные щиты. Это благоприятный день для высшей трансфигурации и передачи опыта. То есть всё живое умирает, а всё мёртвое или не совсем мёртвое… Например, перенос сознания во что-то… Крестраж, это, конечно, часть души и сознания… Но, если бы я делал расчёты на ближайшее время для возрождения из крестража… Я бы выбрал одиннадцатое июля. Тут и Марс в нужном положении, агрессивная мужская воинственная энергия. И это за сутки до дня Гекаты, и возрастающая луна с максимально накопленной энергией. Классика, которая не требует слишком сложных расчётов. Впрочем, и при более тщательной проверке этого дня тут тоже неплохо сходятся звёзды… Ещё подходит восемнадцатое июля, через неделю после одиннадцатого. Тут…

— Спасибо, Барти, меня интересовал самый ближайший подходящий день, чтобы определить крайние сроки. Значит, предположительно до одиннадцатого июля время есть, — кивнул я.

Как бы мы с Драко не прикидывали, но вариант, что Чжоу осталась с похитителями и пойдёт на какое-нибудь жертвоприношение, маячил вполне реально. Поэтому я хотел её найти и хотя бы убедиться, что она в безопасности, до того, как станет поздно.

— Мне жаль, что так случилось с твоей девочкой, Гарри, но вчера ночью я придумал один план, — улыбнулся Барти.

Вчера, пока мы ехали, я рассказал ему всё про то, что произошло после третьего этапа Турнира.

— И что же ты придумал?

— Думаю, что Северус будет сейчас под пристальным вниманием, просто на всякий случай. Но про меня-то никто не знает, — начал Барти. — Мой отец бывает в Америке, довольно часто в последнее время. Турнир позволил наладить неплохие связи с Магическим Конгрессом Соединённых Штатов Америки. Ты говорил, что сейчас в Ильверморни работает Гилдерой Локхарт, он учился в Хогвартсе на два курса младше меня, вроде бы на Рейвенкло. Я знал нескольких парней с Рейвенкло, с учётом, какой придурок этот Локхарт, и насколько разобщены «умники», можно было бы выдать себя за одного из них. Кого-то малозаметного, типа Курта Малькольма. Например, хочет тоже устроиться в тёплое местечко и попросит Локхарта поспособствовать, хотя бы школу показать. Ну, а ты в мантии невидимке попробуешь во время экскурсии разыскать Чжоу…

— Хм… А вдруг тебя узнают, или в Ильверморни стоят какие-нибудь определители личности? — засомневался я.

— Да ну брось, — отмахнулся Барти. — Я много знаю про эту школу. Она совсем новая и даже не на магическом источнике стоит. Конечно, там есть их охранники-пакваджи, но не думаю, что проникнуть туда будет сложно… особенно в каникулы.

— Грейс говорила, что пакваджи довольно опасны и сильны, — хмыкнул я. — Но ты прав в том, что добраться до Ильверморни с помощью Снейпа-сенсея вряд ли получится. И если я ещё могу надеяться на Дадли и тётю, ну и вроде как впал в грусть-тоску и не хочу ни с кем общаться, то все остальные будут на виду. Чисто из перестраховки и паранойи. Если кто-то из моих знакомых внезапно отправится в Америку, то это сильно насторожит Хигэканэ.

— Винки, — попросил Барти, быстро записывая что-то на клочке пергамента, — передай эту записку моему отцу. Только не забудь стать невидимой.

— Решил спросить его про командировку? — спросил я.

— Да, до одиннадцатого есть время, у него может быть что-то в планах, — кивнул Барти. — Нам стоит это уточнить.

— Конечно не факт, что директор Пиквери сразу напишет Хигэканэ, что кто-то интересовался Чжоу…

— Сомневаюсь, — протянул Барти. — Если девочку отправили под предлогом того, что на неё охотятся и она в опасности, то о любых лицах, которые интересовались о местонахождении и наличии Чжоу в Ильверморни, будет доложено из самых… э… добрых побуждений.

— У меня, конечно, есть ещё один вариант… — я откинулся на спинку кресла, обдумывая мысль о превращении в феникса. — Но он очень уж… Палевный…

— Как я понял, ты лишь хочешь убедиться, что твоя девушка в безопасности? Вызволять её, чтобы она где-то пряталась от директора, ты не планируешь? — уточнил Барти, постукивая пальцем по столу.

— Нет. Если она на самом деле в школе, то нет. В этом нет никакого смысла. Сам я покинуть Хогвартс не могу из-за Сириуса и его магической клятвы. Чжоу… любит учиться. И надо же думать о будущем, она пятый курс только закончила… точнее, неизвестно, что там у неё с экзаменами сложилось. Но без СОВ в магическом мире вообще никуда. И если ей заказан путь в Хогвартс, то пусть уж это будет другая школа, чтобы наш дражайший директор не дёргался раньше времени.

— Ясно… — кивнул Барти.

В прихожей раздался шум, и в двери вошёл Снейп-сенсей.

— Доброе утро, — поздоровался он с нами и поинтересовался: — Почему, глядя на ваши лица, мне кажется, что вы задумали что-то опасное?

— Да, раздумываем о проникновении в Ильверморни, — согласился я. — Барти подсчитал, что благоприятное время для возможного возрождения тёмного Лорда будет через девять дней, одиннадцатого.

— Хм… Четырнадцатый лунный день? — задумался Снейп-сенсей. — Возможно. Хотя я бы всё же поставил на двадцать первый… Но если торопиться, то и четырнадцатый неплох.

— Я же говорил, что это классика, — подмигнул мне Барти.

— Директор нагрузил меня на лето, — скривился Снейп-сенсей. — Организовал срочный созыв «Ордена Феникса» и изо всех сил создаёт вид бурной деятельности, помноженной на таинственность. Мы должны быть готовы отразить возможную атаку и угрозу со стороны активировавшихся Пожирателей. Твоя история, Гарри, заиграла совсем другими красками. Якобы директор ощутил угрозу и таинственные знаки судьбы, ринулся на помощь Избранному, но не успел: тебя обманули, и ты успел передать врагам некий артефакт, который может возродить Сами-Знаете-Кого. Терпеть не могу эту «Нору», но уже хорошо, что под расположение «Ордена» не решили задействовать мой дом.

— Значит, сбор «Ордена» будет у Уизли? — уточнил я.

— Да, и я думаю, что директор настоит, чтобы часть лета ты провёл в их доме, чтобы, так сказать, немного закалить тебя. И, боюсь, эта «необходимость» возникнет через пару недель, чтобы ты не расслаблялся. Ну и чтобы контролировать тебя и свести с правильными друзьями. Кстати, миссис Лонгботтом тоже втягивают в «Орден», она там была до того, как случилось несчастье с ней и её супругом, теперь, после произошедшего с Френком… Но, насчёт Невилла не знаю, кажется, на его счёт директор пока сомневается и хочет оставить его в запасе.

— Да, похоже, близкие тебе люди будут на виду, как я и предположил, — резюмировал Барти. — Разумная предосторожность.

С тихим хлопком появилась Винки.

— Винки получила ответ, хозяин Барти, — протянула эльфушка клочок бумаги.

— Отец пишет, что запланировал встречу с председателем Конгресса на вторник, четвёртого июля. Из-за разницы во времени в пять часов с Нью-Йорком он отправляется туда в три часа дня с помощью межконтинентального порта. Там, кстати, какой-то местный праздник, так что он пробудет там два дня.

— Жаль нет Блэка, который бы мог поспособствовать, — хмыкнул Снейп-сенсей, — хотя не уверен, что его сил хватило бы протянуть порт до Америки.

— Ну… Можно полететь самолётом, в этот же день и это же время. Насколько я понял, у «Аргуса» отражается лишь переход границ? Да и не факт, что за мистером Краучем будут слишком пристально следить…

— Магам не рекомендуют летать на самолётах, — хмыкнул Барти, задумавшись. — Разве что с каким-нибудь блокирующим артефактом, чтобы что-нибудь не испортить…

— Думаю, в Блэк-хаусе что-то подобное можно отыскать, — задумчиво потрогал губу Снейп-сенсей. — Гарри можно запечатать в свиток. Так его не хватятся на нашей и не обнаружат на той стороне. Вот только, как вы думаете проникнуть в Ильверморни? Это, по слухам, одна из самых неприступных школ Америки. В буквальном смысле туда не так просто добраться. Не зря же у них та здоровенная птица забирает детей и поднимает в горы.

— Кстати, я мог бы забраться в гору, не используя магию, — прикинул я.

— Гарри, а что если ты используешь своего патронуса? Помнишь, ты его показывал на каникулах? — предложил Барти. — Из Британии это сделать проблематично, но, думаю, что если мы будем где-нибудь у подножия школы, в непосредственной от неё близости, то ты сможешь хотя бы убедиться, что твой патронус добрался до Чжоу и она находится там. Это же возможно? Ты же это планировал? Убедиться, что она в порядке.

— То есть, вообще не светиться там и не показываться, а использовать кацую? — прикинул я. — Думаю, я смогу понять, что патронус нашёл того, к кому отправлен. И может послужить мне маяком…

— Хочешь использовать свои способности феникса? — приподнял бровь Снейп-сенсей. — В первую очередь неплохо было бы применить маскировку, а то такая птица привлечёт куда больше внимания, чем сам Гарри Поттер собственной персоной…

— Погодите… — остановил нас Барти. — Что значит «способности феникса»?

— О, — чуть ехидно улыбнулся сенсей. — Наш Избранный снова учудил в своей манере. Помнишь, как Сириус учил его анимагии? Так вот, представляешь, анимагическая форма Гарри — феникс. Не захотел ребёнок становиться псом, котом или каким-то простым животным, — преувеличенно печально сообщил он, с явным удовольствием наблюдая за всё больше увеличивающимися глазами Барти.

— Северус, ты так шутишь или хвастаешь учеником? — схватился за сердце Крауч-младший.

— А ты как думаешь? — всё же улыбнулся Снейп-сенсей.

— Ты точно меня не разыгрываешь? — Барти пристально посмотрел на меня.

— Прости, демонстрация моей крутизны пока откладывается. Мне требуется немало сил для превращения, и я не злоупотребляю, — пожал я плечами.

— Кстати, насколько я понял, тебя с твоим выигрышем очень ждут близнецы Уизли, — вспомнил Снейп-сенсей.

— Да, в поезде мы договорились, что я накидаю контракт, проконсультируюсь с Дэниелом Шафиком, и потом мы встретимся перед учёбой, когда всё будем покупать для школы, чтобы всё обстряпать. Им в апреле по семнадцать исполнилось, так что они могут, пока учатся на последнем курсе, часть денег положить в банк под проценты, или чековые книжки получить… Похоже, что благодаря кое-кому мы встретимся с близнецами раньше.

— Ясно, — чуть сморщился сенсей. — Уизли своего никогда не упустят.

— А вы узнали, почему Драко забрали из школы ещё в пятницу, до последнего пира? — спросил я.

— Насколько я понял из объяснения Люциуса, декан Гриффиндора написала ему о том, что его сын неважно себя чувствует и не стоит растрясать ребёнка десять часов в поезде, — хмыкнул Снейп-сенсей. — Потрясающая забота от Минервы.

— Ого! — вытаращился на него Барти. — Неужели?

— Сам в шоке, — развёл руками сенсей. — Люциус ещё и был недоволен, что это не я ему написал. Он забрал Драко через камин, любезно предоставленный директором.

— Ага, мы с Блейзом вернулись в комнату, а Драко нет, и ни записки, ни вещей, — хмыкнул я. — Я уже начал думать, что его тоже… Ладно, Гермиона видела, как его отец забирал. И то случайно.

— Возможно, что общение с Драко стоит организовать через эльфов, — кивнул Снейп-сенсей. — Ураги слишком заметна. Мерлин, как же меня раздражают эти игры с чужими жизнями!

В этот момент меня осенило.

— Грейс Пиквери говорила, что она сирота и кроме бабушки у неё никого нет, — сказал я. — Думаю, что Грейс можно доверять. Через неё можно больше узнать об Ильверморни, ну про их охрану и как туда можно попасть, не попавшись. Я думаю, что сначала надо найти её, всё разузнать и действовать согласно полученной информации.

— Значит, нам надо подготовиться, чтобы отправить тебя и Барти во вторник в Америку, — подытожил Снейп-сенсей. — Потом я буду маячить перед директором в доме Уизли… Уже похоже на какой-то план.

— А твою метку ещё не проверяли? — спросил Барти.

— Пока нет, но соорудить что-то похожее не составит труда. Да и нет у меня привычки оголяться, — передёрнул плечом Снейп-сенсей. — Директор лучше всех знает, когда у меня что-то должно активироваться… Но мы-то знаем, что активироваться там будет нечему, — он усмехнулся и посмотрел на меня.

— Кстати, чтобы совершить перелёт, нам нужны маггловские документы, — сообразил я. — Придётся скопировать бумажник какого-нибудь маггла, похожего на Барти…

— Ах, да. У меня свои есть, я получил такие, чтобы легализоваться, — откликнулся он. — Так что дело лишь за билетами и решить проблему с самим полётом…

— Тогда отправляемся в Лондон, — согласился Снейп-сенсей. — Время не ждёт.

Часть 4. Глава 16. Поездка в Америку

4 июля 1995 г.

США, штат Массачусетс

В Америку мы с Барти прилетели на самолёте: из Лондона в город Бостон. Это заняло около семи часов. У меня, естественно, гораздо меньше, так как я находился в свитке. Можно, конечно, было лететь и в Нью-Йорк — магическую столицу Северной Америки, но не хотелось светиться и каким-то образом подставлять мистера Крауча. Да и магические проверки в Нью-Йорке могли быть строже и тщательней. А особого смысла светиться именно в Нью-Йорке у нас совсем не было. Там самое большое скопление магов Америки и их местное Министерство Магии. Тем более, мы знали, что Ильверморни находится где-то на горе Грейлок, а от Бостона до этой горы было чуть ближе, чем от Нью-Йорка: около девяноста миль против ста пятидесяти.

Перелёт был ночным, но из-за континентальной разницы во времени получилось, что в Бостон мы прибыли лишь на два часа позже, чем вылетели: в шесть утра. Потом Барти нашёл неприметный уголок и распечатал меня.

Нам даже не пришлось соблюдать предосторожности с тем же временем, что и перемещение мистера Крауча, тем более, что рейсов так поздно не было. Барти ещё раз уточнил у отца насчёт «Аргуса» и самолётов. Старший Крауч подтвердил и напомнил, что самолёты с помощью «Аргуса» не получается отследить из-за того, что перемещение через границу островов происходит на слишком большой высоте, не рассчитанной магией. Но и возможность пользоваться этим видом транспорта взрослому магу со сформированным магическим резервом была весьма сомнительна. При испытаниях Министерства несколько самолётов упали из-за технических неполадок, и был выпущен запретительный декрет. Вообще-то он не советовал нам отправляться в Америку этим «маггловским способом», но Барти явно «застоялся» за почти год одиночества и бездействия в Коукворте, а до этого и вынужденном «домашнем аресте» после Азкабана, и его тянуло на приключения.

Впрочем, сначала всё было не так радужно: никаких блокирующих магию артефактов в Блэк-хаусе мы не нашли, а леди Вальбурга о таких и не слышала. Волшебники в основном занимались придумыванием чего-то, что увеличит силу, а не тем, что её уменьшит. Мы почти отказались от идеи с самолётом, обдумывая иные варианты, и заходили в тупик.

Мистера Крауча в наше предприятие впутывать было нельзя, как и компрометировать: малейшая ошибка, и всё рухнет. Он кандидат на пост Министра Магии и вообще… Не для того Барти-младший шифровался целый год в Коукворте, чтобы так подставить отца. Да и тем более, и так уже некоторое количество людей знало про свитки, я не стремился увеличивать посвящённых в свои тайны. Тем более, что любые поползновения моих знакомых в сторону Америки ставили крест на самой идее тайной вылазки. А узнать, в порядке ли Чжоу, было необходимо, чтобы хотя бы спокойно выдохнуть и не бояться, что мою девушку принесут в жертву в ближайшее время.

Видимо от перегруза мозга и расстройства, я попросился «на волюшку», и мы со Снейпом-сенсеем успели на пару часов в Чёрные пещеры умотать. И вот там, в свободном полёте, распевая песни в компании других фениксов, до меня и дошло, что я-то тут самый что ни на есть «фуин-мастер на все руки», а Джирайе в своё время приходилось частенько использовать печать подавления, когда из меня пытался нелегально просочиться Курама. Печать была временной и довольно простой, порой Джирайя успевал нарисовать её на коленке, пока я бесновался.

В Чёрных пещерах я успел подзаправиться чакро-желудями и, вернувшись в человеческую форму и Британию, приступил к испытаниям. Ситуация и то, что время уходило, стимулировало мою творческую и мозговую деятельность, и вечером третьего июля печать была готова и испытана. При непосредственном контакте с кожей взрослого мага он не мог колдовать, при разрыве контакта — снова мог. Просто и действенно. Кстати, на меня печать не действовала. То ли по причине моего несовершеннолетия и отсутствия как такового магического резерва, то ли потому что моя кровь была задействована.

Потом была небольшая эпопея с покупкой билетов на самолёт, но Барти неплохо влился в маггловский мир, так что у него всё получилось. Мы решили прибыть в Америку раньше мистера Крауча и, в принципе, от его передвижений не зависели, но он настоял, чтобы он там был во время нашей вылазки, вдруг чем-то сможет помочь. Думаю, просто волновался за Барти. Если он будет весь день занят со всякими шишками из американского магического правительства, то чем сможет помочь?

После того, как Барти распечатал меня из свитка, я в свою очередь распечатал Леона, которого смог одолжить у брата. Всё же про эту сову мало кто знает, да и Леон маленький и незаметный. Привязал к Леону записку для Грейс Пиквери, в надежде, что она окажется где-нибудь недалеко, и слишком долго ожидать не придётся. В записке я указал ей, что буду в городе Адамс, который мы с Барти выбрали в качестве «временной базы». Этот небольшой маггловский городок был в девяноста милях от Бостона и совсем рядом с горой Грейлок. В любом случае разыскать друг друга в городе с шестью тысячами жителей куда проще, чем с шестьюстами.

Барти расспросил местных про транспорт до Адамса, и мы совершили небольшое путешествие. В девять утра уже были в этом городке. И словно оказались в Англии, только более солнечной и яркой. В том смысле, что дома, и в целом архитектура Адамса, напоминали Литтл-Уингинг, Лондон и Годрикову Лощину. Барти сказал, что штат Массачусетс, в котором мы были, совместно с ещё несколькими штатами образовывает регион, который зовут «Новая Англия». Мол, когда в Америку лет пятьсот назад, после того как её «открыли», хлынули переселенцы из Европы, то англичане в основном обосновались здесь. Поэтому многие названия одинаковы с Британией, например, округ возле горы Грейлок назывался «графство Беркшир», тогда как это графство на юго-востоке Англии, мы там были на экскурсии с младшей школой в Виндзорском замке.

Получалось, что школа чародейства Ильверморни была основана примерно лет через сто пятьдесят после «открытия Америки» английской ведьмой-переселенкой. Поэтому Ильверморни, со слов Грейс, и походила на Хогвартс, примерно так же, как дома Новой Англии на архитектуру старой Британии.

Кстати, в Адамсе были гостиницы, и там радовались туристам. Мы узнали, что благоприятный сезон для восхождения на гору местными считался осенне-зимний период, но только по определённым тропам. В летний период на Беркширах — так назывался весь этот горный массив — бывают дожди, туманы, легко можно заблудиться, если сойдёшь с тропы. Мол, местные индейцы называли Грейлок «горой духов», что в принципе было недалеко от правды. Пакваджи смело можно звать «духами», да и вспомнить только всяких гигантских рогатых змей «Чихуа… как-то там», и простым магглам там реально только по краешку ходить, и то зимой, когда «духи спят».

В туристическом путеводителе было сказано, что гора Грейлок, которая считалась самой высокой точкой штата Массачусетс, всего три тысячи девяносто один фут, это по высоте всего около километра, но мы-то с Барти видели, что горы тут куда выше, чем думают магглы.

Причём, Крауч-младший экспериментировал: прикладывал к себе мою печать подавления, и сказал, что без магии на самом деле половина горного хребта пропадает. Он сказал, что когда большой хребет исчезает, то видно башню-мемориал, о которой было написано в путеводителе. Со слов нашего гида из гостиницы, дорога до этой башни была мощёной и считалась туристической тропой, туда можно попасть и летом, просто идти довольно долго и вкруговую по горе, чтобы не устать.

На стене кафе, в котором мы обедали, меня привлекла фотография этого мемориала, похожего на очень длинный колокол с прозрачным навершием. Официантка сказала, что этот мемориал поставили в тысяча девятьсот тридцать третьем году в честь ветеранов Первой мировой войны.

Барти, пока мы ждали известий от Грейс, рассказывал, что знал об Ильверморни. А я всё думал, чем меня смущает этот странный мемориал.

Ильверморни изначально была вроде просто частной небольшой школой, а потом всё больше и больше магов появлялось в Америке, и школа ширилась. Эти места были не очень заселёнными до какого-то времени, но с начала двадцатого века плотность населения росла.

Когда-то «духи» решили прикрыть и защитить свою гору от всяких любопытных переселенцев. Это, думаю, не составляло особого труда: напугать магглов, которые были не так образованы… В принципе Хогвартс тоже окружён особым защитным барьером, сквозь который не может проникнуть ни один маггл, чтобы увидеть наш Замок, расположенный на горном плато. Но там ещё и магический поток проходит немаленький, который всё это поддерживает. Да и холодные горы Шотландии мало кого привлекают…

Но Америка это не Шотландия. Чем дальше цивилизации магов и магглов шли по истории, тем больше появлялось у них различий, магглов больше, они пытаются облегчить свой труд и быт без помощи магии, у них тоже появляются школы, университеты, настоящая эра всяких исследователей и учёных. Да даже эта первая мировая война: у магглов появилась куча оружия, которое могло серьёзно навредить магам.

— Я понял, что это такое, этот мемориал! — хлопнул я себя по лбу, перебив рассуждения и рассказ Барти об Ильверморни.

— Что? — спросил он.

— Грейс говорила, что в Ильверморни нет своего магического источника, но рассказывала о камнях в головах рогатых змеев, в которые можно заключать чары, магию, делать артефакты. Я думаю, что эта полупрозрачная штука на вершине того мемориала это артефакт из камней рогатых змеев, что-то, что защищает Ильверморни от магглов и их техники. Магия пакваджи хороша, но было бы глупо не перестраховаться. Особенно, если каждый турист может подняться на Грейлок…

— Теперь эта школа национального значения, — хмыкнул Барти. — Возможно, ты прав. Цивилизация магглов шагнула далеко. Возможно, что этот шар даёт какую-то иллюзию… Было бы неплохо взглянуть на него поближе…

— Гарри? Привет… Рада, что так быстро тебя нашла, — планы Барти прервало появление Грейс.

— Грейс! Привет! Так как ты нас нашла?

— Твоя сова привела меня. Я пока живу в школе, это совсем недалеко от Адамса, хотя твоя записка заставила меня долго соображать, где же это. У нас только закончились экзамены. Удивительно увидеть тебя в Америке, да ещё так скоро, не понимаю только, к чему такая скрытность? Горди меня убьёт, если узнает, что я с тобой встречалась и ничего не сказала ему. Ты приехал на «День независимости»? Вечером будут потрясающие салюты. У нас в Ильверморни организовывают их не хуже, чем в Нью-Йорке или Вашингтоне. Тем более четвёртое июля — это всегда окончание нашего учебного года и начало каникул.

— О, понятно, — ответил я, вклинившись в маленькую паузу. — Так, значит, ты ещё не уехала из Ильверморни?

— Вечером будет церемония с вручением палочек, — сказала Грейс и, улыбнувшись, пояснила. — Я слышала, что в Британии колдовство несовершеннолетними запрещено? У нас в Ильверморни, если ты покидаешь школу на лето, забирают палочки. Чтобы у маленького волшебника вовсе не было инструмента для колдовства. А церемония вручения палочек перед тем, как студент покидает школу, это что-то вроде официального признания взрослым магом.

— Прости, Грейс, я не представил тебя моему другу. Это Регулус. Он мой родственник и сопровождающий, — познакомил я нашу выпускницу Ильверморни с Барти.

После памятной встречи с Сириусом на пасхальных каникулах, когда крёстному рассказали про Регулуса, он в качестве одного из вариантов легализации Барти предложил что-то вроде магического усыновления. Как Наследник Рода Блэк он мог такое провернуть. Дать Барти имя своего младшего брата и объявить о том, что Регулус был отправлен леди Вальбургой на учёбу куда-нибудь в Европу, но из-за смерти родителей Регулус так и не вернулся домой. Потом наврать, что они «с братом» встретились где-нибудь в Финляндии и решили вместе вернуться в родную Британию. Правду в любом случае знал лишь Хигэканэ, а это появление «Регулуса Блэка» заставило бы его понервничать. Мы пока этот вариант не исключали. Хотя Барти и хотел сначала попробовать вернуть своё собственное имя. К тому же он был единственным наследником Краучей, а это чистокровный род Британии. В общем, во всём были свои нюансы. Но по итогу этот план был сильно запасным.

Но на данной вылазке мы решили использовать имя Регулуса. Если что-то всплывёт, то Барти останется «неуловимым» и заставит понервничать Хигэканэ. Барти ещё в Бостоне сменил простеньким заклинанием свой пшеничный цвет волос на чёрный — Блэковский. Последнее фото Регулуса, которое мы смогли найти — это колдография почти двадцатилетней давности: общий снимок команды Слизерина по квиддичу. Барти сказал, что Регулус до этого не интересовался квиддичем, но чтобы «стать своим» и «втереться в доверие» к последователям Тёмного Лорда на шестом курсе поступился принципами. Был довольно неплохим ловцом. На том колдофото был ещё совсем подросток, и за столько лет лицо могло немного измениться. Барти имел карие глаза, тогда как у Регулуса глаза были серо-голубые, но это решилось с помощью глазных капель, которые сварил нам Снейп-сенсей. Когда-то рецепт был популярен у кареглазых волшебниц, которые осветляли глаза на некоторое время, делая их голубыми.

Предосторожности были не лишними. Мы не были уверены, что нашу тайну Грейс точно сохранит от своей бабушки, а та не передаст что-нибудь Хигэканэ по старой дружбе. А так никаких следов Барти Крауча-младшего.

— Грейс Пиквери, — протянула руку Грейс и удивилась, когда Барти, чуть развернув, поцеловал тыльную сторону её ладони. Видимо, они просто пожимают друг другу руки.

— Очень приятно, — улыбнулся Барти. — Значит, вы уже полноправная выпускница магической школы?

— Ну да, остались сущие формальности, — пожала плечами Грейс. — Правда, я из школы немного сбежала, но моя бабушка — директор Ильверморни, и я часто гуляю по окрестностям или летаю на метле. Конечно, не над городами не магов.

— Значит, тебе надо вернуться в школу? — спросил я. — Мне надо кое-что узнать, Грейс. Именно поэтому я тебя попросил нас встретить.

— Что же, Гарри? Помогу чем смогу.

— Мне надо знать, появилась ли в Ильверморни новенькая. Ты должна помнить Чжоу Чанг. Мою девушку, мы вместе были на балу и вы за одним столом в Хогвартсе сидели. Она пропала перед Третьим этапом Турнира, а потом нам сказали, что её перевели в Ильверморни родители.

— Да, конечно, я помню Чжоу, — кивнула Грейс. — Но не помню её в нашей школе. Не потому, что её там не было, просто… Я же на седьмом курсе, у нас были экзамены. Что бы там ни говорил ваш судья насчёт отмены экзаменов для Чемпионов, экзамены я сдавала вместе со всеми, поэтому очень много готовилась, почти никуда не ходила из своей комнаты по прибытии домой. Если и спрашивать о новеньких, то у бабушки. Ну или Горди может что-то знать, он на пятом курсе учится.

— Нет, спрашивать у твоей бабушки не очень хорошая мысль, — усмехнулся я. — Я вообще хотел всё сам выяснить и поговорить с Чжоу. Она уехала без всяких объяснений. Даже письма не было. Понимаешь?

— Понимаю, — внимательно посмотрев на меня, ответила Грейс.

— Я в Америке так скажем нелегально. Мне нельзя было уезжать из Британии, — вздохнул я и скорчил виноватое лицо. — Я просто хотел её увидеть… А взрослые не разрешали. Вот я и уговорил Регулуса мне помочь.

— Оке-ей, — протянула Грейс, — значит, ты настоящий Ромео. Я могла бы провести тебя в Ильверморни… Но боюсь, что Регулус, ну… слишком взрослый.

— А меня не засекут? — прищурился я. — Твоя бабушка не узнает? Не сдаст меня? Мне сильно влетит, если не хуже, если в Британии узнают, что я прогулялся до Америки. И Регулуса могут строго наказать…

— Сейчас бабушка в Нью-Йорке, там собираются всякие шишки, она будет в школе только к церемонии. Её проводят поздно, перед фейерверками. Так что несколько часов у нас точно есть, — задумчиво потёрла подбородок Грейс. — Я могу дать тебе магический обет о том, что не скажу, что вы здесь были.

— Это было бы весьма кстати, — вклинился Барти. — Гарри нисколько не преувеличивает о мере наказания за наше самоуправство. Но парень влюблён и способен на множество глупостей.

— Я дам тебе школьную мантию Горди, так ты затеряешься. Если что, то буду говорить, что ты новичок из Салемской Академии. Но лучше, конечно, никому не попадаться.

— У меня есть мантия-невидимка, — сказал я. — Я просто могу идти с тобой под ней, и никто меня не увидит.

— О, круто! — обрадовалась Грейс. — Ладно. Тогда давай, я дам обет, и мы пойдём в нашу школу. Мистеру Регулусу придётся подождать нас здесь. Мы разыщем твою Чжоу, обещаю, Гарри.

Примечание к части

Фанарт читателя: Леон https://vk.com/photo-119634594_456239362

Часть 4. Глава 17. Долгожданная встреча

4 июля 1995 г.

США, штат Массачусетс, Ильверморни

Мы летели к школе на метле. Правда, пришлось отойти к окраине Адамса пешком, туда, где Грейс оставила свой «Старсвипер-16» — это американская модель, внешне похожая на излишне золочёный «Нимбус», и прутья были чёрные, то ли подкрашенные для красоты, то ли какая-то местная порода деревьев, но мы легко поместились на ней вдвоём. Кстати, на американских моделях имелись встроенные дезиллюминационные чары для магглов, или, как здесь толерантно говорят, «не магов», а я и так был в мантии-невидимке.

Вокруг школы рос довольно густой лес с очень высокими елями ярко выраженной конической формы, как будто каждое дерево специально подстригали. Так что с высоты казалось, что летишь над войском, ощетинившимся пиками. А вот Ильверморни на самом деле оказалась куда меньше Хогвартса, и сверху выглядела игрушечным фортом, окружённым стеной, со множеством невысоких башенок с острыми пирамидальными четырёхскатными крышами. В центре только здание покрупней, толстое и круглое, как башня Хаффлпаффа, но его крыша оканчивалась не широким конусом, как у «барсуков», а как-то несерьёзно переходила в маленькую пирамидальную шишечку, точь-в-точь как на крышке любимого заварочного чайника тёти Туни. Так что игрушечной школа выглядела в основном из-за архитектуры, цвета и узоров: стены были из белого и красного кирпича, который комбинировался, образуя орнаменты, выпуклости на стенах, мелкие зубчики на башнях. Ещё везде виднелись большие и маленькие арки. Получался такой американский пряничный домик этажа в четыре в самой высокой из башенок. В этом смысле Хогвартс выглядел более монументально, внушительно и больше раза в два.

Грейс приземлилась на заднем дворе школы, на другом краю которого ребята в знакомых бруснично-синих мантиях перекидывали сплющенный мяч. Впрочем, многие были и без мантий, одеты совершенно как магглы: в джинсы и рубашки, даже девчонки. Сама Грейс тоже пришла на встречу в обычной одежде, но на ней было что-то вроде длинного сарафана или высокой юбки и блузы. Метла, кстати, после короткого взмаха палочкой самостоятельно улетела куда-то, видимо, в местный сарай для мётел.

— Надо подумать, как найти твою Чжоу… Хм… — прошептала Грейс, оглядываясь на меня, но посмотрев немного левее.

Пока она думала, я осматривался вокруг, когда ещё в чужой магической школе побываешь? Это всё равно, что в чужой скрытой деревне гостить.

— О, есть одна идея. Иди за мной, — скомандовала Грейс, но пошла почему-то не в сторону зданий, а вдоль стены.

— Что это? — спросил я Грейс, когда мы дошли до толстого дерева.

Кора была точь-в-точь, как шкура Годрика: зеленовато-коричневая с белыми прожилками. А вот листья по форме и размерам очень походили на эльфэук. Но серебристыми они были лишь с тыльной стороны. Грейс подошла к этому необычному дереву, которое я не мог даже приблизительно идентифицировать, кроме как с иномировым эльфэуком. Кроме всего прочего на толстой ветке дерева были приделаны простенькие качели: буквально доска на верёвках, на которую и приземлилась Грейс, делая вид, что решила посидеть. Это тоже навевало воспоминания, только уже про Академию шиноби. Там у меня тоже было «своё место»: старый развесистый дуб и точно такие же качели.

— Это наше особое змеиное дерево, — негромко ответила Грейс. — По преданию, школа была основана родственницей Салазара Слизерина — Изольдой Сейр. Она была из Ирландии и воспитывалась тёткой Гормлайт Гонт — злой волшебницей, повёрнутой на идеях чистокровности. В своё время тётка не отпустила Изольду в Хогвартс и держала у себя в поместье. Потом Изольда сбежала от своей тётки и забрала её палочку, которая оказалась палочкой самого Салазара Слизерина, передающаяся по наследству в семье Гонтов. Изольда Сейр решила сбежать из Ирландии в Америку. Тут была Плимутская колония. И в ней тоже жили маги и водились волшебные существа. Сюда из Британии перебралась семья Бутов, которые приходятся нам родственниками. Я в прямом родстве с Чедвиком Бутом, который считается основателем факультета громовой птицы, также один из его потомков женился на внучке Изольды, так что с ней я в родстве тоже. Кстати, Изольда понимала язык змей и этот дар у меня по её линии… От матери.

Она задумчиво покачалась на качели и продолжила экскурс в историю:

— Родителей Чедвика и его младшего брата убил скрытень, но детей спасла Изольда, также она спасла не мага Джеймса Стюарта, который случайно оказался в том же лесу, нашёл и похоронил тела старших Бутов. Потом Изольда, Джеймс, Чедвик и его младший брат Вебстер стали семьёй и построили Ильверморни. Через какое-то время эта частная школа стала известной даже за пределами Америки, и сюда пожаловала та ведьма — Гормлайт Гонт, которая хотела убить Изольду и всех, кто ей дорог. Разнесла половину строений по камешкам. Она знала секрет палочки Слизерина и наложила сонное проклятье на всех в замке. Не уснули только Чедвик и Вебстер, в основном они и сражались с колдуньей, хотя в конечном итоге Изольда смогла проснуться, но её палочка не слушалась. А убить Гонт смог пакваджи. Ту неработающую палочку Слизерина с пеплом сгоревшей ведьмы похоронили за территорией школы. И на том месте выросло это дерево. Его хотели сжечь, срубить, но ничего не вышло. Потом выяснили, что у него целебные листья. Территория школы разрослась, так это змеиное дерево оказалось у стены.

— Это всё, конечно, очень интересно… — пробормотал я, — но у меня не так много времени…

— Расслабься, Гарри, — хихикнула Грейс. — Я рассказала тебе эту историю только чтобы скоротать время и разбудить Чуакори. Не палкой же в него тыкать…

— Кого?.. — имя было смутно знакомым.

Грейс просто задрала голову вверх, и я увидел пятнистые кольца, которые медленно шевелились, а потом по стволу соскользнул довольно приличных размеров рогатый змей. Такой легко проглотит человека и даже не сильно потолстеет. Беверли в сравнении с ним была раз в двадцать мельче. Удивительно, но его присутствия, да ещё и так близко, я совершенно не ощутил.

— Это Чуакори, я о нём тебе рассказывала, — сообщила Грейс, поглаживая сошедшего к нам змея по плоской голове с блестящим камнем между жёлтыми глазами. — Он знает всё, о том, что происходит в Ильверморни, он главный хранитель и живёт тут с самого основания школы. Кстати, именно из его рогов были сердцевины палочек Чедвика и Вебстера Бутов.

Похоже, что хотя Изольда была дальней родственницей Салазара Слизерина, но замашки предка у неё остались. В Хогвартсе — василиск, в Ильверморни — рогатый змей.

— Привет, — на парселтанге поздоровался я со змеем, морда которого нависала надо мной. Было ощущение, что он всё же чувствует меня даже под невидимкой.

— Невидимый Говорящий? — Чуакори изящно свернулся кольцами вокруг Грейс и положил ей морду на колени. — Что привело его в Ильверморни?

— Любовь, — лаконично ответила Грейс.

— Любовь… — протяжно повторил змей. — Он почувствовал Зов? Кто позвал тебя, Говорящий?

— Новенькая девочка, которая прибыла из Британии недавно, — ответил я. — Её зовут Чжоу. Чжоу Чанг.

— Ты можешь сказать нам, где она? — спросила Грейс.

Рогатый змей пару раз высунул язык, но больше не стал ничего спрашивать, его глаза чуть изменили цвет, стали более мутными, словно уснул, но от его кристалла на голове я почувствовал магическую энергию. Самое интересное, что она как-то будто отражалась от зданий. Вполне возможно, что даже сбрасывая свои кристаллы, рогатые змеи могут ими пользоваться или обращаться. Я у Беверли как-то не замечал, но у Чуакори заметил, что его зрачок очень необычный, похож на вертикальную замочную скважину: как бы несколько маленьких зрачков, соединённых полосой. Из-за своей способности к общению со змеями, я кое-что читал о них. Не только о магических разновидностях, но и об обычных змеях. Круглый зрачок чаще всего у дневных змей, а тонкий вертикальный — у ночных охотников. Подозреваю, что рогатые змеи с одинаковым успехом могут ориентироваться и днём, и ночью.

— Она не проходила испытание, но я чувствую, что она попадёт на Мой факультет, — через пару минут выдал Чуакори. — На лето её поселили в южном гостевом флигеле.

— О, круто! — Грейс звонко чмокнула змея, приподняв его морду двумя руками. — А то можно так три дня искать, а у нас всего пара часов. Ты бабушке не говори только, ладно? Он ненадолго, и у него могут быть неприятности. Он просто хочет с ней поговорить.

Я только покачал головой. Грейс легко обошла данный обет. В нём, конечно, было не лишение жизни или магии, а «если я нарушу слово, то не смогу полгода летать на метле», но Барти принял и такой. Всё же Грейс была не обязана что-то нам обещать и в чём-то клясться, а на случай если станет известно о моих приключениях в Америке, у меня была пара заготовок, которые строились на полном отрицании и том, что это кто-то другой был под моим обличьем.

— Идём, — высвободив ноги из дружеского захвата и перешагнув мощные пятнистые кольца, повела меня Грейс.

* * *

— Ой… Я и забыла, что ты тоже здесь учишься…

Когда мы прошли вдоль зданий, прошли по переходу, несколько раз повернули и достигли того самого флигеля. Три комнаты были пустыми, а вот в четвёртой нами была обнаружена Чжоу. У меня даже дыхание перехватило, когда я её увидел.

— Привет, — поздоровалась Грейс. — Я… Просто мимо шла, кое-кого искала… я пойду…

— Постой, Грейс! — воскликнула Чжоу так отчаянно, что у меня сжалось сердце. — Я тут совсем одна, мне даже поговорить не с кем, ты могла бы остаться?.. Хотя бы ненадолго?

— Э… Давай, я сделаю своё дело и вернусь к тебе, окей? — схитрила Грейс, нащупывая меня и потихоньку проталкивая в комнату. — Я приду где-то… Эм… Через час, — обозначила время она и закрыла дверь.

Чжоу вздохнула и отвернулась к окну, разглядывая что-то на улице. Я огляделся в её довольно просторной и светлой комнате на одного человека, убедился, что ничего следящего и магического нет, и снял мантию, одновременно постучавшись в дверь.

Лицо Чжоу вытянулось от удивления.

— Г-арри? Это, правда, ты?.. — спросила она и выставила перед собой палочку. — Кто ты?

Я не удержался от улыбки: моя школа!

— Это я. Пришёл, чтобы отдать тебе это. Ты потеряла, — и показал оба её кулона, родительский и мой, с лебедем и топазами.

Я подошёл и вложил ей в ладонь украшения.

— Гарри… — прошептала Чжоу, и из её глаз брызнули слёзы. Она крепко обняла меня, сдерживая рыдания. — Прости, всё получилось так неожиданно…

И как же было приятно снова её обнимать. Такую живую.

— Но… Как ты… Откуда ты? — спросила Чжоу. — Тебе же нельзя…

— Расскажешь, что делала и как очутилась здесь? — спросил я её.

— Я думала, что тебе передали моё письмо, — заправила выбившуюся прядку волос за ухо Чжоу.

— Нет, не передавали.

— Я была в Хогсмиде и встретила отца, — начала рассказ она, присаживаясь на кровать и перебирая в руках свои подвески. — Отец… Был очень встревожен. Он забрал меня. Аппарировал. Но не домой, а в другое место. Что-то вроде гостиницы. Он сказал, что мне угрожает смертельная опасность. Он очень боялся. Забрал эти украшения. А ещё он сказал, что из-за меня с тобой могут быть большие неприятности. И что нам с тобой надо расстаться на время. И это для твоего же блага.

— Хм…

— Отец сказал, что будет война. Как в прошлом. И что я буду основной целью всех тех, кто хочет возродить Сам-Знаешь-Кого, — тихо продолжила Чжоу. — И что ты из-за меня будешь уязвим. Что на два года я должна скрыться ото всех, прервать все контакты с Британией. И… с тобой. Особенно с тобой. Что… если ты меня любишь, то дождёшься и всё поймёшь. Я написала это в письме.

— Да уж… — потёр я переносицу. — Письмо мне так и не передали…

Я уже промолчал об участии мистера Чанга в том спектакле с трупом. Возможно, что он был под заклятьем подчинения, а может, и нет. Если запугали, угрожали… Впрочем, и всё это наговорить Чжоу он мог и под Империусом.

— Что мне оставалось делать. Он мой отец, — прервала череду моих мыслей Чжоу. — Он был словно не в себе, но я думала, это из-за страха за меня. Потом он дал мне что-то выпить, и проснулась я только здесь. Оказалось, что прошло больше недели. Потом ко мне приходила директор Пиквери. Она сказала, что я в Ильверморни, и что она позаботится о моей безопасности, но покидать школу я до выпуска не смогу, даже без палочки. Переписку мне тоже не разрешили. Да и писать в Америке мне некому, а через океан сову так просто не отправить. Тем более, что из-за каких-то чар совы от меня шарахаются, как от чумной… Ты точно мне не снишься? — вдруг спросила она.

— Нет, не снюсь, хотя я тут всего на час, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке и ты жива, — я подсел к ней рядом, не решаясь поцеловать. Кто знает, какие чары стоят в Ильверморни, и кого мы привлечём.

— Ты думал?.. — расширились глаза Чжоу.

— Передо мной разыграли целый спектакль, желая убедить, что ты умерла. Умерла практически на моих руках, — мрачно добавил я, давая оценить всю серьёзность ситуации. — Вся эта ситуация мне совсем не нравится.

— То есть?.. — прошептала Чжоу.

— Мне пришло письмо, что тебя как бы похитили, — ответил я, сжимая её тёплую ладонь. — Предложили обмен на один артефакт. Обмен был совершён, но в процессе тебя будто бы случайно убили, а потом место обмена сгорело.

До сих пор всё переворачивается от воспоминаний о тех жутких минутах.

— Чтобы ты поверил в это… и не искал меня? — сглотнула Чжоу.

— Видимо так. Твой отец был там. Он был под Империусом, по крайней мере, так выглядело со стороны. А ещё в той ситуации я мог запросто убить его случайно, защищая свою жизнь, потому что он напал на меня.

— О, Мерлин! — прикрыла рот Чжоу. — Он?..

— Он в порядке, — ответил я. — Драко успел снять заклятье подчинения. А профессор Снейп вытащил его из огня.

— Это всё из-за меня? — после нескольких минут тягостного молчания спросила Чжоу.

— Нет, это всё из-за того, что ты мешала кое-каким планам, — погладил я её по спине. — Я не смог поверить, что тебя из-за этого убили. Просто не смог. Надеялся, что мы ещё увидимся. В Хогвартсе сообщили, что родители перевели тебя в другую школу. Я решил, что это вполне может быть Ильверморни. Они были у нас, программы похожие. Тебе сдавать СОВ… Я не хотел верить, что тебя больше нет.

— И не ошибся, — шёпотом сказала Чжоу, чуть склонившись ко мне.

Я не удержался и поцеловал её. Может, этот флигель не оборудован специальными чарами, может, в Ильверморни были более свободные нравы и обычаи, но никто нас не прервал и не остановил.

Мы целовались и целовались, отчаянно, горячо, самозабвенно. Она была такой сладкой, податливой, нежной, что я сходил с ума. В висках стучала кровь, руки… казалось, жили собственной жизнью. Не знаю, любовь ли это, может ли в моей выжженной войной душе появиться это чувство, но… я безумно хотел её ласк, её губ, её рук, которые забрались под футболку и гладили, гладили. До сладких мурашек, до чёрных мушек перед глазами было хорошо.

Я целовал её шею, и она вздрагивала и тихо всхлипывала.

Громкий стук в дверь прозвучал для нас набатом, я подскочил с кровати, на которую мы уже прилегли в порыве нахлынувшей страсти. Чжоу быстро начала поправлять сбившуюся одежду и кинула в меня моей футболкой, которую мы успели снять.

— Это, наверное, Грейс, — прошептала раскрасневшаяся Чжоу слегка припухшими губами.

Я заметил, что успел поставить ей засос на шее, ладно хоть Пиквери, услышав наше копошение, не стала забегать в комнату сразу. Так что я успел воспользоваться наукой Малфоя и свёл ей начавший багроветь синяк.

За считанные секунды мы привели себя в порядок. Я на всякий случай спрятался под кроватью, и Чжоу открыла двери.

— Привет, Чжоу, — раздался голос совсем не Грейс. Я узнал Дюка Уоллеса. — Ты пойдёшь на церемонию выпуска вечером? Будут фейерверки. Можем погулять…

— Прости, Дюк, мне не хочется… — спокойно ответила она. — Точнее, мне не хочется гулять с тобой. Я уже договорилась с Грейс. Она ко мне заходила сегодня.

Я заметил мантию, которая как раз у меня упала возле кровати, благо ткань почти прозрачная и если не приглядываться, то не видно. Потянул её на себя, потихоньку надел и выбрался из своего убежища.

Дюк стоял в дверях, но опирался рукой об косяк, нависая над моей девушкой, которая не пропускала его в комнату.

— Экзамены сданы, впереди целое лето, а иностранцев, да ещё и несовершеннолетних, не пускают дальше ограды, — продолжал вещать Дюк. — Пойдём, погуляем, что тут сидишь в четырёх стенах? Твой Поттер уже и думать о тебе забыл, он же Турнир выиграл, так что на него все девчонки будут вешаться, пока ты тут учиться будешь. Думаешь, он тебя дождётся? Не будь наивной.

— Не суди людей по себе, — фыркнула Чжоу.

— Да идём же, — попытался он схватить её за запястье, но Чжоу использовала приём и не дала себя схватить, а я ещё из-за её спины врезал по нему магией, отшвырнув из дверей в коридор, и закрыл дверь.

Чжоу вздрогнула и завертела головой. Я открыл капюшон.

— Так у тебя есть мантия-невидимка? — удивилась она.

— Да, досталась по наследству, — кивнул я. — Значит, он не отстаёт?

— Сегодня уже выпуск, так что все семикурсники покинут школу, — ответила она. — Он узнал обо мне пару дней назад. После экзаменов мы как-то столкнулись в коридоре. Ничего такого…

— Я тебе верю, — ответил я. — Просто удивился тому, что он сказал.

— Я сказала ему, что буду тут старшие курсы учиться. Вроде студенческого обмена… Так попросила говорить директор Пиквери.

— Ясно.

— Тебе уже пора? — помявшись, спросила Чжоу.

— Да, я тут инкогнито. Никто не должен…

— Я поняла, я сохраню эту тайну, — обняла меня она. — Я неплохо продвинулась в защите разума. А мой амулет мне в этом ещё больше поможет. Мы же ещё встретимся?

— Возможно, что не скоро, — ответил я. — Если только я снова смогу выбраться в Америку… Знаешь что? Ты познакомься с Горди Пиквери, он должен на пятом, то есть уже шестом курсе учиться, это брат Грейс. Она мне помогла сюда проникнуть. Не знаю, можно ли доверять Горди… Но, возможно, получится как-то хотя бы через него передавать сообщения… Или я не знаю… Всё так сложно…

— Да… — потёрлась о мою шею носом Чжоу. — Гарри, ты должен знать, я тебя…

Договорить ей не дал новый стук в дверь.

— Это я, — громко сказала Грейс.

— Мне пора, — я быстро чмокнул Чжоу в щёку и накинул мантию полностью.

Грейс вошла в комнату, оценила вид моей девушки, хмыкнула и сказала:

— Хочу полетать немного. Ты же была в команде по квиддичу? Хочешь со мной?

Примечание к части

Читательский фанарт с Чуакори https://vk.com/photo-119634594_456239378

Часть 4. Глава 18. Последняя капля

14 июля 1995 г.

Англия, Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом 4

После того, как мы с Барти вернулись из Америки и рассказали о своих приключениях Снейпу-сенсею, я отправился в Литтл-Уингинг. С помощью Кричера переместился в дом уже поздно вечером, когда все спали, лёг на свою постель и проснулся утром под радостный вопль брата. Так что утром в четверг, шестого июля, мы завтракали всей семьёй. Я не стал использовать всю заявленную ранее неделю, сказал просто, что всё получилось раньше, чем планировал. Во-первых, из-за того, что неизвестно, когда меня заберут в «Орден Феникса». Во-вторых, Хигэканэ мог устроить проверки. А в-третьих, я сильно соскучился по своим.

Первым делом вернул брату Леона. Вторым, показал всякие фотографии с Турнира, которые сделал Колин Криви. Постфактум тётя уже не так боялась, только жалобно спросила: «это что, дракон?». И всё, никаких скандалов и упрёков. Третьей на очереди была Лили. У моей сестрёнки уже был полный рот зубов, совсем хорошо отросли светлые кучеряшки, прям как у Малфоя. И вообще все эти детские складочки, щёчки, платьица, панамки, голубые глазищи, носик пуговкой и губки бантиком… Она была такая милаха, что губы сами собой разъезжались в улыбке, когда я её видел.

Лили уже вовсю болтала, не все слова, которые она говорила, были понятными, но девчонка старалась. По крайней мере, «мама», «папа», получалось и уже давно, а вот мы с братом теперь назывались «Даи» и «Гаи». Ураги у нас и тут отличилась: мелкая называла её почти правильно — «Угаги», а вот Леона почему-то «Нон». А самый шок у меня был, когда она затребовала с меня «гав-гав». Первый день всё ходила хвостиком и спрашивала: «Гаи, гав-гав?», настойчиво ещё так. Долго соображал, пока Дадли не понял, что Лили имеет в виду Сириуса, который превращался для её утехи в пса. Столько времени прошло, а она запомнила!

Я рассказал Дадли про Чжоу и то, как меня попытались обмануть, и про свою поездку в Америку. Только про Барти не стал говорить, сказал просто, что в мантии-невидимке в самолёт до Бостона пробрался.

Ещё не ясно, по чьей воле действовал мистер Чанг, но я всё же склоняюсь к тому, что он был под Империусом. Чжоу из-за кучи новостей, наверное, сразу не поняла, что её родители думают, что она умерла. Ни о чём насчёт них она не успела попросить, но… это же родители.

В итоге я принял решение, что если получится встретиться с семьёй Чжоу, то я всё им расскажу. Но для начала их стоило разыскать. А вот как это сделать, я не имел ни малейшего понятия. В волшебном мире, да и в маггловском, совсем не принято без приглашения ходить в гости. Чжоу как-то рассказывала, что её семья живёт в небольшом коттедже в долине Кумкалли, где-то в Ирландии, но это всё, что я знал про их дом. Плюс он может быть скрыт кучей заклинаний, тем же Фиделиусом или ещё как-нибудь, что можно три дня вокруг ходить, и не найдёшь. По крайней мере, отправленный с небольшой запиской Леон вернулся обратно с этой же запиской через два дня.

«Долина» подразумевает что-то вроде отдельных участков, наподобие небольших ферм, маги обычно так и селятся, так что соседей не поспрашивать, да и вряд ли им сказали реальное место, куда отправятся «нарушители закона». А если они оттуда уехали, да ещё и скрываясь, то могли отправиться, например, на родину миссис Джии — в Китай. Да и мистер Чанг выходец из этой же страны. А Китай — это не Британия, он очень большой. Навскидку получался раз в тридцать больше, чем все наши острова, затеряться там, как нечего делать.

Вот и получилось бы, например, что Чжоу доучилась, а возвращаться не к кому, напишут ей через какое-то время, что родители умерли или просто на словах передадут. И, наверное, на мой счёт что-нибудь, типа женился или «пал в сражении с тёмным Лордом». А Чжоу бы уже какой-нибудь Дюк Уоллес или другой какой поклонник замуж позвал, или работу предложили — и всё — не дёрнешься никуда из паутины. Толкнут речь про то, что это «для всеобщего блага», или что в «память о Гарри» ей надо вербовать сторонников в Америке, займут чем-нибудь, что и не поймёшь, как провели и что тобой манипулируют. А если и вернёшься в Британию, то тут все забыли, кто такая Чжоу, а у Героя новая пассия. А Гарри и знать не знал, что его девушка уехала учиться в другую страну, и письма никакого с объяснениями не получал, и вообще смертельно обиделся. М-да… Хитро придумано. Да и всё же два года — это довольно большой срок, особенно для подростков. За это время всё может измениться. При иных обстоятельствах я на самом деле мог никогда не узнать, что Чжоу жива и здорова, просто ей отрезали все пути для возвращения.

В понедельник, десятого июля, к нам приходила мисс Фигг, старушка-сквиб, которая держала полукнизлов, и в чьём доме был камин, подключённый к общей каминной сети. Моя защита пропускала её, так как была рассчитана на магию и магических созданий, но у сквибов магии практически не было, чтобы барьер пяти печатей реагировал и активировался. Старушка-кошатница притащила тёте письмо, адресованное нам, но которое якобы по ошибке бросили в почтовый ящик мисс Фигг. Вот только в письме была какая-то макулатура из газет и журналов. Я, может, и не узнал бы, но тётя на следующий день за вторым завтраком обмолвилась, что мисс Фигг совсем сошла с ума. С чего-то решила, что Дурсли после получения письма должны были куда-то уехать, и даже спрашивала тётю, почему они никуда не поехали за своим выигрышем.

— Представляете, она отчего-то думала, что принесла нам письмо, в котором мы выиграли какой-то конкурс домашних лужаек в графстве Саутварк, а там были просто буклеты и вырезки из газет, — сообщила нам тётя.

— Гарри, помнишь, ты когда-то говорил, что защита дома не пропускает магов и, возможно, будет убирать магию в письмах к нам? — спросил Дадли.

— Ну?..

— А что если в том письме, которое принесла мисс Фигг, была магия? И оно должно было выглядеть совсем не так? — уточнил брат. — Или чем-то облито было, чтобы мы срочно уехали на этот «конкурс лужаек» и покинули защищённый дом?

— Так ты хочешь сказать, что Фигг тоже?.. — удивилась тётя. — Но ничего необычного не было. Я думала, что барьер не пропускает магов?

— Она сквиб, — ответил я. — И я говорил вам об этом. Правда, довольно давно…

— Кажется, я забыла, — поморщилась тётя Туни.

— А может, они снова тебя заколдовали? Чтобы ты забыла? — заволновался Дадли. — Почему ты не носишь серьги, которые тебе дарил Гарри?

— Ой, я и забыла, — спохватилась тётя. — Марта Полкисс мне подарила на день рождения такой красивый комплект, и я его надевала… Мы ходили в ресторанчик, и она настояла, чтобы я померила…

Это меня неприятно удивило. Действительно, всегда можно действовать через магглов. Знакомых, соседей. Всё же дядя работает, а тётя не всегда только дома сидит. С Лили той же гуляет в парке. Иногда ходит в гости к Марте Полкисс — матери Пирса. Они тоже завели второго ребёнка, их сын на полгода младше Лили.

— Мам… — взглянув на меня, тоже напугался брат. — Ты чего? А вдруг бы… Ты не только это забыла?

— Ай-яй-яй! — погрозила пальчиком уловившая общее настроение Лили, которая оторвалась от своей каши.

— Думаю, что если что-то и было, то это небольшое внушение, — поспешил успокоить я расстроившуюся тётю. — Просто постарайтесь не снимать обереги, и я ещё что-нибудь придумаю, может, кольцо…

— Знаешь, Гарри, даже небольшое внушение… — передёрнула плечами тётя, словно замёрзла, хотя стояли самые жаркие для Британии дни. — Например, отвернуться от Лили, когда ей угрожает опасность… Ох…

— Значит, мисс Фигг хотела, чтобы мы всей семьёй уехали из Литтл-Уингинга? — подытожил Дадли.

Я только пожал плечами, подумав, что это новые происки директора. Вряд ли парню-подростку, у которого как бы недавно умерла девушка на руках, захочется в поездку. Или меня должны были дома оставить? В любом случае, такая «шутка» может спровоцировать конфликт и размолвку с семьёй. Или меня просто без предупреждения хотели забрать у Дурслей в «Нору» Уизли?

В среду, буквально на следующий день после того, как мы узнали о сорвавшейся попытке с «конкурсом лужаек», к тёте зашла миссис Полкисс с младшим сыном и позвала её в гости вместе с Лили. Стояла неимоверная для Англии жара, а Полкисы купили детский бассейн, которым Марта Полкисс хотела похвастать тёте. Нас с Дадли и Пирсом послали в местный магазин за мороженым и газировкой, именно тогда я засёк невысокого неопрятного мага, который за нами следил. Грязноватые рыжие волосы и чуть затравленный бегающий взгляд делал его уменьшенной копией Артура Уизли. Или, как говорил Драко: «Все маги друг другу родственники в большей или меньшей степени»? Связь с Малфоем мы держали через домовиков, но сов друг другу не посылали, пусть Хигэканэ расслабит булки и думает, что мы так и не поговорили перед спешным отправлением моего друга домой.

Слежка мне совершенно не понравилась, но я засомневался, что такого «скользкого типа» мог подослать директор. Впрочем, наш Хигэканэ никем и ничем не брезгует, главное, чтобы делали, как он хочет. Кстати, Дадли тоже этого мага заметил. Может, на рыжем хмыре и были магглооталкивающие чары, но брат-то не маггл. Да и этот коротышка постоянно отвлекался и шарил взглядом вокруг, словно подумывал, как бы утащить, что плохо лежит. После такого типа, как говорит тётя: «Надо столовое серебро пересчитывать».

Впрочем, рыжий «незаметно» проследил за нами до нашей улицы и всё. На следующий день я засёк ещё одного типа: коротышку, ещё меньше того, рыжего, наверное, всего на голову выше нашего Флитвика. Этот был почище, но носил на голове весьма заметный фиолетовый цилиндр и был похож на Шляпника из рассказа местного писателя про Алису в Стране Чудес. Мне даже показалось, что я его раньше где-то видел.

Как я понял, это была моя «охрана» от «Пожирателей Смерти», которые были самыми злыми и сильными волшебниками на стороне Воландеморта. Наверное, члены «Ордена Феникса» рассчитывают, что вероятные напавшие на меня умрут… со смеху. Впрочем, про Флитвика с нашего первого курса ходили слухи о том, что наш полугоблин мастер дуэлинга, а Чжоу говорила, что это чистая правда и декан Рейвенкло неимоверно крут. Я себе отчего-то представлял, как нашему профессору чар, который пользовался вызывающими любовь отдушками, просто удобно было из-за роста посылать в противника один единственный удар: по яйцам. Это как «коронный удар», у многих магов такой есть, Джинни Уизли, например, могла с первого курса накладывать «летучемышинный сглаз», кажется, Гермиона говорила, что Джинни может наслать этот сглаз и без палочки. Короче, после «коронного удара Флитвика» дуэль должна была заканчиваться: у магов-то физиология ничем от маггловской не отличается. Да и «магическую дуэль» с настоящим боем сравнивать всё равно, что сравнивать соревнования по фехтованию с поножовщиной в подворотне. Когда-то Чжоу почему-то на это моё предположение обиделась за своего декана, впрочем, ей всё равно было смешно, а я посоветовал ей выучить такой «коронный удар Флитвика», на случай, если меня рядом не будет. Это было после Рождественского бала и нашей драки с Дюком… Боюсь, что моей девушке всерьёз может понадобиться «коронный удар Флитвика», если Уоллес будет продолжать к ней клеиться. Надеюсь, Грейс и её брат поддержат Чжоу в новой для неё школе. Вот вроде у неё всё нормально, но такая пустота образовалась внутри…

* * *

Сегодня Лили внезапно стала чудить. После обеда тётя сказала ей, что пора спать и мелкая с чего-то раскапризничалась, заревела и… на кухне загорелись занавески. Это на самом деле было очень неожиданно и страшно. Дадли подскочил к раковине и схватился за шланг, но оттуда не пролилось ни капли воды. С палочками я не расставался, так что применил «Глациус», чтобы потушить возгорание, и быстро очистил образовавшуюся копоть «Тергео». И, кстати, использовал палочку из вишни, которую купил у Джимми Кидделла.

После того, как пожар был потушен, а перепуганная тётя успокоила Лили и ушла с ней наверх, мы с Дадли вышли на улицу, чтобы узнать, почему в доме не было воды. Слишком уж «вовремя» всё произошло. Впрочем, как заставить мелкую волшебницу поджечь занавески, я вообще не представлял, и поначалу мне это показалось просто очень необычным стечением обстоятельств.

Оказалось, что у нас на Тисовой улице решили провести профилактические работы, и двое рабочих в спецкостюмах вскрыли водопроводный люк и перекрыли воду десятку ближайших домов. Хорошо ещё из нашего дома никто не увидел дыма или огня, всё закончилось очень быстро.

Но где-то через полчаса, когда мы с братом всё рассказали тёте Туни, а она всерьёз задумалась над обустройством чулана под лестницей, чтобы Лили была поближе к кухне и не играла одна наверху, со стороны улицы раздался знакомый «бом-м». Я успел увидеть в окно крупную сову, которая сбросила на нашу лужайку конверт. На этот раз первым к письму подоспел Леон, у него Дадли и забрал почту.

— Это тебе, Гарри. Написано, что из Министерства Магии, — сказал брат.

«Дорогой мистер Поттер!» — начиналось послание красивым ровным почерком. — «Мы получили донесение, что в месте Вашего проживания, сегодня после полудня, в два часа сорок шесть минут были применены замораживающее и очищающие заклинания.

Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приёмы чародейства. Ещё одна такая провинность, и Вас исключат из Хогвартса, согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних (1875 г., параграф С).

С пожеланием доброго здоровья и поздравлением с победой в «Турнире Четырёх»,

Искренне Ваша,

Муфалда Хопкирк

Отдел злоупотребления магией Министерства Магии»

Дома я зачитал послание вслух, раздумывая, как же Министерство про это прознало. Отчего-то я думал, что чары Контроля были только на палочке от Олливандера из тиса, а оказалось и на второй моей палочке из вишни они тоже имелись. Или, не исключено, что были поставлены позже.

— Так получается, что делать-то было? — удивился и возмутился брат. — Разве нет исключений для экстренных ситуаций? И что это вообще за закон такой? И получается, что ещё раз используешь магию, и тебя из Хогвартса выпрут?

— Пожалуй, напишу письмо Дэниелу, — решил я, снова изучив предупреждение от Министерства.

Я начал писать своему «адвокату», составил вступление, но никак не мог сосредоточиться: на периферии сознания зудела какая-то мысль. Оставив на время своё письмо, я задумался, анализируя события последних дней, и обомлел.

Запах!

Я сбегал до кроватки Лили, тщательно обнюхал её волосы и кожу, а потом сходил до Полкиссов. Большой надувной бассейн стоял в тени, и я зашёл на участок соседей, чтобы проверить воду. Конечно, снова махать палочкой было бы неразумно, но очень тонкий отпечаток магии я почувствовал и так. Да и слегка кисловатый запах выдавал сок растения, которое называлось «мечта нюхлера» из-за блестящих, похожих на монетки листиков. Редкий вид магической камнеломки, как я вычитал в справочнике «Тысяча растений и грибов».

Снейп-сенсей относительно недавно раздобыл семена этого растения из теплиц Хогвартса, и мы высадили его в Чёрных пещерах. Мечта нюхлера, которая и так росла в засушливых почвах, вполне прижилась, только чуть видоизменилась и измельчала. Но из-за блеска её было хорошо видно, особенно на чёрных камнях. Лучше всего растение как раз распространилось недалеко от скал церберов.

Уникальность мечты нюхлера была в том, что её кисловатый сок на короткое время повышает прилив магии, как нюхлера притягивает золото, так и это растение притягивает магию. Сенсей хотел поэкспериментировать со смесью этого растения и настойкой эльфэука. Он упоминал, что мечту нюхлера иногда использовали мнительные волшебники на детях: купали в ваннах с добавлением сока и у детей случался магический выброс, который и успокаивал родителей. У сквибов так не получалось. Правда, этот способ был не очень популярен из-за редкости и дороговизны растения. Но для директора Хогвартса, у которого в теплицах растёт всё что хочешь, думаю, это не проблема. А огонь — это довольно распространённый вид детских стихийных выбросов, может, в водичку ещё что-то добавили, чтобы было именно возгорание?.. Всё же в карточке от шоколадной лягушки было написано, что Хигэканэ работал с известным алхимиком и зельеваром, создателем философского камня — Николасом Фламелем. Каким-то фокусам явно же научился.

— Привет, Гарри, — вышел из дома Пирс, который отвлёк меня от созерцания их бассейна. — Хочешь искупаться? Маме показалось, что вода зацвела. Она попросила меня сменить её, чтобы мелкие могли снова пулькаться. Только она сказала, чтобы я полил её гортензии этой водой, а то ещё неизвестно, когда там с ремонтом закончат.

— Гортензиям это пойдёт на пользу, — пробормотал я, думая, что если бы я промедлил, то ни до чего бы не докопался. — Давай, помогу, и мне бежать надо. Надо кое-что сделать в гараже, пока дядя не вернулся. И не возражаешь, если я возьму немного воды, а то мне тоже кое-что полить надо.

Пирс вынес мне из дома пустую пластиковую бутылку, я набрал чудо-водички, и мы быстро полили гортензии Марты Полкисс.

Складывается ощущение, что директор готовит почву, чтобы я не верил и не доверял ещё и Министерству Магии. Ну да, официальная власть, совершенно несправедливо притесняет народного Героя, какие плохие! А при исключении из Хогвартса в случае рецидива, как тут в письме грозят, всё же я думаю, что за директором последнее слово в любом случае. И тут «великий светлый» может «отстоять» Героя, который теперь вообще весь его. М-да… Не думал я, что нечто подобное будет продолжаться, и так он вроде всех взрослых, преподавателей и друзей от меня «отвадил».

Мало того, что он покусился на мою девушку, он теперь и в мою семью нос суёт. Подверг опасности полуторагодовалую девочку! Мою сестру! Я конечно, великодушный, но это была последняя капля! Не прощу! Ни за что не прощу!

Эпилог

17 июля 1995 г.

Англия, Лондон

В пятницу, когда случился пожар и выяснилось, кто в этом повинен, я успокоил тётю и брата, потом приехавшего с работы дядю Вернона. В принципе, сама по себе настойка мечты нюхлера не могла навредить Лили. Детские выбросы таковы, что магия защищает детей, так что, теоретически, если бы Лили осталась одна, подожгла весь дом, который бы не смогли потушить, то сама сестрёнка в девяти случаях из десяти осталась жива, благодаря магии, чего не скажешь о тёте Петунье или других моих родственниках.

Был расчёт на то, что я почти никуда из дому не должен выходить, потому что переживаю из-за Чжоу? Но нельзя же так! Нельзя! А вдруг бы я в этот момент вышел куда-то, в магазин, или мы бы раньше про воду решили узнать? И что? Хватай ребёнка и беги из горящего дома? Да… Я бы всё равно прибежал и попытался бы ликвидировать пожар. Тут и мои вещи и вообще…

Старик совсем заигрался… или просто, наконец, показал истинное лицо? Герой вырос, и его надо готовить. Ковать железо, пока горячо, и брать тёпленьким.

Подозреваю, что у Гарри Поттера в ту ночь, когда к ним в дом пришёл Волдеморт, тоже произошло что-то вроде стихийного или не совсем «стихийного» магического выброса, который и «победил» Тёмного Лорда. Велика вероятность, что ту же схему, как с маленькой Лили, использовали. А что? Вроде бы был уже вечер. Ребёнка искупали. Хигэканэ всё знал и рассчитал заранее. Вот только ребёнку надо было увидеть, как умирает его мама около кроватки, чтобы стихийная магия начала работать и защищать. Казалось бы, такого не подгадать, но нет, это вполне реально: история с маленькой Лили тому подтверждение.

И я подозреваю, что в том доме, в Годриковой Лощине, в небезызвестной мантии стоял Хигэканэ, который и не подумал атаковать Тёмного Лорда, который убивал Джеймса и Лили Поттер на глазах их сына — Пророчество же. Всё, что надо, само сделается. В этом смысле такая «придумка»: «свершить справедливость» руками, точнее стихийной магией, достаточно сильного ребёнка, гениальная по своей природе вещь. Это во много раз сильнее любого заклинания. Голая Сила. Всё само собой произойдёт, а твоя палочка чиста. Но тогда получается, что всё это «Пророчество» совершенно точно полная туфта, и всё подстроено. Хигэканэ просто нужен был ребёнок-маг от магически сильных родителей, которые были на его стороне, поэтому и «трижды бросавшие вызов», к тому же был уточнён месяц — июль. Примерно два месяца на подготовку к зачатию. Я уже интересовался у сенсея: существует куча зелий, которые стимулируют, так сказать, воспроизведение здорового потомства, и маги реально могут «подгадать» с ребёнком, чтобы он родился в определённое сочетание звёзд или определённый праздник. Многие чистокровные так делают. Джеймс Поттер точно был чистокровным. Снейп-сенсей «подслушал» Пророчество в августе семьдесят девятого года, а в последний день июля восьмидесятого года родился Гарри Поттер и даже «запасной вариант» — Невилл Лонгботтом. Неплохо, если учесть, что из сорока студентов со всей Британии, которые в девяносто первом поступили в Хогвартс, большая часть весенние и осенние, ну а июльские вообще только мы с Невиллом. Очень подозрительное совпадение.

И вот, до определённого возраста младенца усиленно прячут, а потом внезапно, когда исполнилось примерно полтора года — заходи, пожалуйста, убивай на здоровье. Тут тебе вовремя предатель под руку подвернулся, адресок подсказал. Действовал Питер Петтигрю по своей инициативе или был просто очередной пешкой в руках, теперь вряд ли узнать. Но подозреваю, что тем «похитителем Чжоу», помельче, был именно Петтигрю.

Вот так, просто и не пачкая собственных рук, получилась «победа над Тёмным Лордом». Впрочем, не думаю, что к тем же Полкиссам на задний двор сам директор ходил. Скорее миссис Фигг или те карлики, которые тут крутились. Подумаешь, пару капель чего-то капнуть в детский бассейн, может, витамины, верно? Светлый волшебник плохого не посоветует. И эта слепая вера внушается множеству детей в Хогвартсе.

За выходные, будучи очень разозлённым, я продумал примерно десяток вариантов убийства Хигэканэ. Вполне реальных, и которые я бы потянул с моим уровнем магии и подготовки, с ресурсами, которыми я располагаю, с помощниками и полной неожиданности нападения. Мне удалось даже вычислить потери: двадцать восемь процентов, что я тоже погибну в таком сражении, и — пятьдесят шесть, что при этом погибнут те, кто мне будет помогать. Это было много. При этом все варианты смерти нашего «великого светлого» влекли за собой последствия. И самым страшным из них было даже не то, что в мире магии существуют ритуалы и заклинания, способные легко выявить личность убийцы или похитителя, а то, что в данный момент после смерти Хигэканэ «воспарит» и встанет на одну ступеньку с Мерлином, Основателями Хогвартса и Рикудо-сэннином.

В общем, его «святость» засияет пуще прежнего, а «дело останется жить» в сердцах многочисленных последователей. Таким образом, механизм запущен, и от его смерти выиграет только он, а мои «решительные меры», к сожалению, приведут к плачевным результатам. Скорее всего, объявят что-нибудь вроде того, что мой разум захватил Волдеморт, который смог закрепиться во мне после того, как был уничтожен, и всё в таком роде. А значит, все мои достижения, все успехи будут сведены на нет. Пострадают все мои друзья, которых я приобрёл в этом мире. Пострадает моя сестра — Лили. Ей ещё учиться в Хогвартсе. Возможно, начнётся война. Сириус может лишиться магии. Алиса может лишиться свободы. Невилл — своей матери. Снейп-сенсей, Барти, мистер Крауч, семья Малфой, Дурсли… Слишком многое на кону, чтобы так просто решать за всех.

А ещё я шёл к своей Цели семь лет. И остался последний год. Последний чёртов год, когда можно будет действовать без такой оглядки и без страха, что всё сорвётся, и я подведу всех. Есть не только я и моя месть. Есть другие люди, которые не должны пострадать ни в коем случае. А значит, придётся терпеть, но идти к своей Цели. Продержаться как минимум год до Ритуала. Стиснуть зубы, сжать кулаки и идти. Я не мальчишка, который потворствует только своим желаниям и сиюминутным «хотелкам», передо мной ответственность за два мира.

Впрочем, отмена «срочного уничтожения Хигэканэ» не отменяла «планомерного низвержения», которое было продумано уже давно. Да и надо действовать тоньше, к тому же очень хорошее для меня стечение обстоятельств: Хигэканэ сам подставился, а я успел до уничтожения всех улик и заметания следов.

Приняв такое решение, я несколько успокоился, гнев и злость непродуктивны и не достойны того, кто смог стать отшельником-сэннином.

* * *

По поводу предупреждения Министерства я отправил письмо Дэниелу Шафику, изложив сложившуюся ситуацию. Чтобы нашу переписку не засекли, я отправлял одновременно и Ураги, и Леона, причём, уже в сумерках. Ураги яркая, белая, её хорошо видно, да и всем известно, какая сова у Гарри Поттера. Леон — мелкий и серенький. Он держался чуть выше Ураги, повторяя её движения, словно обратный теневой сюрикен*.

Наши манёвры вполне удались, переписка с Дэниелом получилась довольно бурной и познавательной. Кроме всего прочего повторное нарушение этого «параграфа С», кроме исключения из школы, влекло за собой уничтожение палочки в качестве наказания. «Уничтожение» можно было оспорить только после магического совершеннолетия, то есть в семнадцать, а так ты как бы исключался из рядов волшебников, но если будешь пойман за колдовство третий раз, то наказанием может стать и временное заключение в Азкабане. В любом случае, после второго нарушения было дисциплинарное слушание, которое определяло меру вины, степень и сроки наказания, но там как повезёт.

Довольно много обитателей того же Лютного переулка были нарушителями, у которых забрали и уничтожили палочки за колдовство в «неположенном месте», без права официальной покупки новой палочки. Впрочем, маги выкручиваются, как могут, осваивают беспалочковую магию, мастерят себе другие концентраторы энергии, выслуживаются перед аврорами, чтобы сняли судимость и так далее. Кроме всего прочего я узнал от Дэниела, что закон по «ограничениям магглорожденных», которые тоже составляли какую-то часть жителей Лютного, был пересмотрен и отменён только около восьми лет назад Министром Магии Корнелиусом Фаджем. По этому закону маглорождённые после обучения в Хогвартсе не имели права на работу в Министерстве, получение патентов, работы рангом выше младших администраторов (вспомогательного исполнительного персонала), получение торговых лицензий.

В конечном итоге, чтобы остаться в мире магии, маглорождённые старались выйти замуж или, если повезёт, жениться на полноценных магах хотя бы первого поколения. А так зачастую либо их выбрасывало обратно в мир магглов, в котором сейчас всё важнее и важнее образование и бумаги об окончании хотя бы чего-то, или они оказывались на «обочине магического мира» — в Лютном — многочисленном, опасном и грязном, потому что полноценно колдовать там могли единицы с палочками.

Дэниел в этом году уже окончил маггловский юридический колледж, и я его официально нанял своим адвокатом и подписал магический контракт на услуги. В принципе, как для меня, так и для него наш контракт был неплохим приобретением. Адвокатов обычно не меняют, то есть, как есть понятие «семейный доктор», «семейный целитель», «семейный поверенный», так есть и «семейный адвокат». Вплоть до того, что копия любого магического нарушения, которое будет зарегистрировано на меня, будет сразу попадать к Дэниелу, как к моему магическому адвокату. Ну а мне не трудно немного «покрутиться» рядом с ним, чтобы он мог начинать своё дело, смело сказав, что является адвокатом самого Гарри Поттера. Пока, по крайней мере, это точно выгодная реклама, как будет потом — не знаю, но почему-то у меня есть уверенность, что Дэниел меня не бросит даже в крайне запущенном случае и будет биться за меня до конца. Свой парень. Друг.

Кстати, Дэниел решил организовать свою фирму «Шафик и Джефф», а не присоединиться к отцу. Партнёром Дэниела стал сквиб Альберт Джефф. Альберт был немного старше Дэниела, они познакомились в маггловском колледже: Джефф там подрабатывал помощником на кафедре юриспруденции. Они решили организовать фирму, которая бы работала на два мира: маггловский и магический, по большей степени помогать магглорождённым, сквибам и их маггловским семьям. Меня такая постановка вопроса более чем устраивала, я даже был готов вложиться в ребят, которые затеяли хорошее дело, но пока они гордо отказались, сообщив, что сначала попробуют сами. В принципе, тоже верно, наверное, не для того Дэниел не стал вливаться в дело своего отца, чтобы сразу принимать помощь других.

В Лондон на встречу с Дэниелом я поехал с самого утра в понедельник в мантии-невидимке. Дядя Вернон подвёз. Офис «Шафик и Джефф» оказался в двух кварталах от выхода метро на Чаринг Кросс. Условно говоря, самый центр Лондона, но на задворках, в тупичке на Спринг Гарденс. Четыре квартала до Министерства Магии, шесть кварталов до «Дырявого котла». Посмотрели крошечный, слегка увеличенный магически офис, попили чай с булочками, которые Дэниел купил неподалёку. До десяти утра мы оформляли и скрепляли адвокатский контракт, причём, я вписал туда и услуги моей семье. За выходные мне удалось получить от Сириуса, как от своего опекуна и крёстного, разрешение на все юридические дела: правда, сделал я это через Драко и леди Нарциссу. Такая большая патронус-кацую, которой можно было дотянуть сообщение до Франции, к сожалению, требовала использования палочки, так что нарываться я не стал, а воспользовался услугой «эльфопочты». Леди Нарцисса связалась с Сириусом, и в понедельник около пяти утра от него прилетел филин с нужной заверенной бумагой. С Дадли и Лили получалось проще, так как я выходил самый старший маг в семье, а тётя и дядя приписывались к «магам», как «родственники-магглы».

Потом я познакомился с партнёром Дэниела. Альберт мне понравился. Он тут же включился в работу, нотариально заверил наш контракт, а потом я увидел очень необычное явление: магическое заверение контракта сквибом! Альберт использовал Дэниела и его палочку, но положил свою руку поверх его. Впрочем, магическая подпись не врала: она отметила именно Альберта, и всё вполне получилось. Как и когда-то давно с контрактами близнецов, бумага разделилась и у каждого из нас была своя копия. Кстати, мой интерес был удовлетворён коротким экскурсом моих адвокатов, что бумага для контрактов специальная: предварительно несколько листов бумаги особым образом зачаровывается на объединение, а потом разделение, так все изменения в каждом из контрактов едины, потому что это как единственный экземпляр, просто в трёх-четырёх-и так далее штуках.

Примерно к двенадцати часам мы вдвоём с Дэниелом отправились в Министерство Магии.

Дэниел уверенно вошёл в подворотню недалеко от Уайтхолл, на стенах которой были сине-красные надписи и рисунок лисы. Кажется, тут были футбольные болельщики клуба «Лестер Сити». Сломанная красная будка в углу даже как-то терялась. Мы вошли в телефонную будку, Дэниел снял трубку и начал набирать номер.

— Универсальный код для посетителей: шесть-два-четыре-четыре-два, — пояснил Дэниел. — Можно просто запомнить последовательность цифр, а можно понять. Каждые три буквы алфавита соответствуют своей цифре, кроме единицы. Так что двойка — это А, B, C. Тройка — это D, E, F. Четвёрка — G, H, I и так далее до девяти. Так что номер в этом телефоне это цифровой набор слова «Магия» (Magic). Так легче запомнить, если тебе когда-то понадобится, Гарри.

— Спасибо, я запомню, — поблагодарил я.

— Добро пожаловать в Министерство Магии, — как будто рядом с нами раздался женский голос. — Назовите ваши имена и цель визита.

— Дэниел Шафик и Гарри Поттер. Мы направляемся в Отдел магического правопорядка.

— Благодарю вас, — ответила невидимая женщина. — Пожалуйста, возьмите значки и прикрепите к мантии спереди.

Квадратные значки с нашими именами скользнули в металлический желобок, который в простых телефонных автоматах служил для возврата мелочи.

— Уважаемые посетители, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать палочки у дежурного колдуна, его пост находится в дальнем конце Атриума, — сообщила нам невидимая женщина, и пол будки дрогнул, медленно опуская нас с Дэниелом вниз.

Наконец, через минуту мы оказались в уже знакомом мне Атриуме Министерства Магии. Невидимая собеседница пожелала нам хорошего дня, и двери будки открылись, выпуская нас.

— Жаль, что в том офисе нет возможности поставить камин, — кивнув на череду министерских каминов, из которых выходили люди, вздохнул Дэниел. — Всё же мы планируем работать и с магглами тоже. Для камина нужна, как минимум, вторая комната.

— Ну, вы же только начали. А будка прикольная, — утешил я своего друга и адвоката. — Куда теперь?

— Идём, — коротко ответил Дэниел и повёл меня вокруг центрального фонтана и всего великолепия Атриума к золотым воротам, возле которых стоял стол и висела небольшая табличка: «Охрана».

Небритый и как будто слегка невыспавшийся маг сидел за столом и читал «Ежедневный пророк». После одиннадцатого июля, когда, со слов Барти, «звёзды совпадают» для попытки возрождения Волдеморта, никаких особых известий или статей не было. Несмотря на газетную подписку, сам я на время каникул был, как всегда, «отлучён» от информации. МакГонагалл мне передала, что якобы совы и газеты могут удивить магглов и вообще привлечь к моей персоне ненужное мне внимание. Забавно, но та же Гермиона спокойно получает магические журналы и газеты, она даже «Вестник зельеварения» выписывает. Впрочем, «Пророк» я всё равно читал, мне Кричер приносил примерно с однодневным опозданием, и просматривал все статьи в поисках каких-нибудь смертей, несчастных случаев и взрывов, но всё было тихо.

— Сюда, пожалуйста, — мельком взглянув на нас с Дэниелом, сказал этот дежурный колдун, доставая тонкий золотистый щуп.

Я был в курсе, что в Министерстве обыскивают и ещё палочки проверяют, поэтому почти всё оставил дома, в кармане только неснимаемый кошелёк. В сумке лежали свиток с мантией-невидимкой, копия магического контракта с адвокатом и письмо из Министерства от Муфалды Хопкирк из отдела злоупотребления магией, половина бутылки с водой из детского бассейна и палочка из вишни, пришлось взять её, как «виновницу» происшествия. Кстати, «отдел злоупотребления магией» на самом деле был не совсем отделом, а скорее подразделением Отдела магического правопорядка, в который входили целых пять подобных служб. Кроме «злоупотребления магией» в «Магический правопорядок» входили «Отдел борьбы с незаконным использованием изобретений магглов», в котором главой был Артур Уизли, «Отдел конфискации поддельных защитных заклинаний и оберегов», а также Аврорат и администрация Визенгамота.

Нас с Дэниелом быстро «обыскали» с помощью золотой лозы, а потом взвесили палочки на магических весах. Бирки, которые выползли из этого приспособления, охранник наколол на длинный шип, палочки вернул, сообщив, что мы можем идти. Потом охранник посмотрел на меня и мой значок, и его лицо из скучающего приобрело заинтересованное и удивлённое выражение, но он не успел ничего сказать, так как мы с Шафиком ввинтились в толпу и смылись к лифтам. Лифты были вместительные, с золотыми решётками, туда залетали самолётики с записками. Многие сотрудники возвращались с ланча, поэтому в коридорах было довольно много народа.

Мы вошли в «Штаб-квартиру авроров» и были остановлены крупным волшебником, который стоял за чем-то вроде стойки. За его спиной был мрачноватый вход с эмблемой Министерства Магии и отдела Аврората.

— Что вам, парни? Ошиблись дверью?

— Мы прибыли в Аврорат, чтобы написать заявление о покушении на жизнь и магию, — пафосно ответил Дэниел, на минутку превратившись в чистокровного в двадцатом поколении.

— На жизнь и магию? — усмехнувшись переспросил страж закона и, обернувшись к проходу, крикнул. — Эй, стажёр Тонкс! Прими заявление от потерпевших… Как вас там? — открыл он журнал, чтобы сделать запись.

— Гарри Джеймс Поттер, сэр, — ответил я.

— А я его адвокат, — пояснил Дэниел аврору, который, выпучив глаза, уставился на меня.

К нам выскочила запыхавшаяся молодая девушка с необычайно розовыми волосами. На щеке, возле губы, у неё был след, как от кетчупа, видимо, что-то ела и запачкалась.

— Вы потерпевшие? — спросила она, закладывая прядь за ухо. — Идёмте за мной… — она посмотрела на мой значок, и внезапно её волосы позеленели.

Я подумал, что мне почудилось, и растерянно посмотрел на Дэниела.

— Она метаморф, — шепнул он мне, впрочем, познакомиться нам не дали.

— Эй, Тонкс, подожди, — оттянул воротник неприветливый здоровяк. — Лучше срочно найди мистера Скримджера и Шеклболта… Так оно лучше будет, а я отведу этих парней в кабинет главы отдела.

— Я… Поняла, мистер Сэвидж, — кивнула метаморф Тонкс, кончики волос которой покраснели, и ещё, кажется, нос форму изменил и стал тоньше.

— Тонкс! — остановил её Сэвидж. — Щеку вытри.

— Ой! Спасибо, — пробормотала девушка и скрылась за дверью.

— Вам сюда, — громыхнул Сэвидж, и я вспомнил, что он был среди тех, кто прибыл в Хогвартс для того, чтобы забрать пойманного нами Питера Петтигрю.

* * *

Кабинет начальника Аврората — Руфуса Скримджера — был деловым, серьёзным и каким-то монументальным. Тёмная мебель, широкий дубовый стол, массивный сейф за кожаным креслом. Ничего лишнего и ничего личного. Посетителей, то есть нас, усадили на стулья, кстати довольно удобные, не то что у Хигэканэ. Буквально через пару минут хозяин кабинета стремительно, прямо как Снейп-сенсей на урок зелий, вошёл к нам. Впрочем, я заметил, что Скримджер слегка прихрамывал, но это не мешало ему ступать совершенно беззвучно, как настоящему шиноби.

С нашей последней встречи в Хогвартсе два года назад Руфус Скримджер особо не изменился: те же светло-карие глаза за тонкой оправой очков, рыжевато-коричневые волосы до плеч, рубленное худое лицо, идеальная осанка и полные достоинства движения. За главой Аврората следовал лысый темнокожий мужчина, который был даже ещё выше Скримджера. Сильно бросалась в глаза золотая «пиратская» серьга в его ухе. Я вот уже за год хорошо скакнул — на четыре дюйма подрос, но по сравнению с такими дылдами и здоровяками чувствую себя мелким. Но для «почти пятнадцати» совсем неплохо, пять футов и девять дюймов, а вот чернокожий громила был все шесть с половиной футов.

За ними тихонько вошла Тонкс и села на один из стульев, стоявших сбоку вдоль стены, рядом с чернокожим «Шеклболтом», вычисленным мной методом исключения.

— Мистер Гарри Поттер, — чуть прищурился Скримджер, сложив пальцы «домиком», — и мистер… Шафик, насколько я помню.

— Верно, сэр, — подал голос Дэниел.

— Что привело вас в Аврорат? — вроде бы приветливо растянул губы Скримджер, но его глаза за стёклами очков не улыбались.

Вот уж точно «назад дороги нет», целый начальник готов нас выслушать, но, по идее, заигравшегося Хигэканэ, который пытается противопоставить меня Министерству и его сотрудникам, многие хотят прижать или хотя бы окоротить. Желания Министра Магии с этим совпадают. Руфус Скримджер явно недолюбливает директора, это было заметно ещё два года назад. Не стоило подставляться и трогать мою семью. Герой может быть и неожиданным, а детские срывы случаются очень по-разному.

— Я думаю, что Пожиратели Смерти хотят убить меня и мою семью, — вдохнув воздух, выдал я. Вот сейчас, как-то даже не хватает очков, чтобы создать образ запуганного ботаника. Хотя тут важно не переигрывать, про Турнир Четырёх очень много писали, и я там в статьях весьма героический.

— И… почему вы так решили, мистер Поттер? — даже не повёл бровью Скримджер.

— Директор Дамблдор сказал, что многие из них на свободе. На меня даже пытались напасть двое, перед последним этапом Турнира, но директор Дамблдор спас меня и объяснил, кто это были. А в прошлую пятницу у моей маленькой сестры, которой полтора года, случился внезапный стихийный выброс, который был спровоцирован магической добавкой, — я поставил на дубовый стол пластиковую бутылку.

— Данную воду мистер Поттер взял из бассейна соседей, которые позвали его маленькую сестру покупаться в такую жару. Через полчаса после того купания у Лили Дурсль произошёл выброс, от которого загорелся дом. Две независимых лаборатории, а мы обратились к мистеру Малпепперу и мистеру Джигеру, которые держат аптеки и являются известными зельеварами, подтвердили, что в воде содержится сок мечты нюхлера, который может вызвать…

— Спонтанные магические выбросы у маленьких детей, — глубоким низким голосом прервал Дэниела Шеклболт. — Раньше некоторые семьи так проверяли, не является ли ребёнок сквибом.

— Мечта нюхлера не является запрещённым ингредиентом, хотя это довольно редкое растение, — чуть скосился на помощника Скримджер, — так что пока состава преступления не вижу. К тому же, соседи могли случайно что-то куда-то обронить… Насколько я помню, нужно совсем немного сока. Это могло быть случайностью.

— Дело в том, мистер Скримджер, — ожидая чего-то подобного, ответил я, — что мои соседи являются магглами. У них не может случайно оказаться сок магической редкой травы. Лили подожгла дом. В этот же момент на нашей улице проводили профилактические работы и отключили водоснабжение в нашем доме и нескольких других. Мне пришлось применить магию, чтобы потушить огонь и спасти родных и имущество от огня.

— Вот справка из маггловского департамента, — как фокусник вытащил Дэниел бумагу. — В маггловском районе, в котором проживает Гарри и его родственники, не было никаких аварий, ремонтов или профилактических работ. Никто никаких работников никуда не отправлял.

— А потом я получил вот эту бумагу из отдела за магическим контролем, — наступила моя очередь вытаскивать бумаги.

— Муфалда Хопкирк… — быстро прочитал письмо Скримджер. — Замораживание и очищение?

— Я использовал заклинания «Глациус» и «Тергео», — пояснил я.

— То есть получается, что это была какая-то спланированная акция Пожирателей? — внезапно раздался голос Тонкс. — Но для чего?..

Все обернулись на неё: девушка покраснела и сменила цвет глаз с зелёных на серые.

— Гарри надеется, что Аврорат направит в его семью следователя для того, чтобы разобраться с этим, — ответил Дэниел. — Ему всего четырнадцать лет. Но он обеспокоен безопасностью своей семьи.

Мне показалось, что в его глазах мелькнул интерес к девушке, хотя она вроде должна быть его постарше. Или он её с Хогвартса знал? Наверное, знал, она должно быть всего на пару лет старше, а такого метаморфа сложно не заметить.

— Сэр, я вспомнил ещё кое-что, — тихо сказал я. — Когда меня забирали в Хогвартс, то профессор МакГонагалл воспользовалась камином нашей соседки — Арабеллы Фигг. Тётя знала, что она сквиб, а недавно выяснилось, что она это не помнит совсем. Моя сестра совсем маленькая, но она волшебница… Если бы меня не было дома, она могла пострадать. Директор Дамблдор говорил…

— Так, — остановил меня глава Аврората. — С вами всё ясно, и с этим следует разобраться. Я направлю бумагу в отдел контроля, с вас снимут первое обвинение, мистер Поттер.

— Благодарю, сэр, — кивнул я.

— Тонкс, оформи все бумаги, отдай воду на экспертизу, — отдал распоряжение Скримджер. — Мы со всем разберёмся, мистер Поттер, можете не сомневаться.

— Большое спасибо, — искренне поблагодарил я, радуясь, что сделал неплохой ход.

Кажется, вот и началась Большая игра.

— КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ ЧАСТИ —

© Copyright: Кицунэ Миято, ноябрь, 2016 — январь, 2017

— КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ —

© Copyright: Кицунэ Миято, май, 2016 — январь, 2017

Продолжение следует...

Примечание к части

*теневой сюрикен — техника шиноби, когда пользователь кладёт сюрикены друг на друга и одновременно бросает их в противника. При этом один сюрикен скрывается в тени другого. Фокус в том, чтобы привлечь внимание соперника к верхнему сюрикену, тогда появление второго сюрикена станет для него полной неожиданностью.

При желании поблагодарить автора материально и добавить маны для написания следующей книги:
https://vk.com/market-119634594?w=product-119634594_332377%2Fquery

ВНИМАНИЕ: Проводится конкурс фанартов https://vk.com/miyatomanclub?w=wall-119634594_5225
А ещё прошу почитать и проголосовать за комикс, к которому автор имеет небольшое, но всё же отношение http://acomics.ru/~FurryGuys/1

Content

Избранные. Книга 2: Шиноби скрытого Хогвартса

Пролог

Примечание к части

Часть 1. Глава 1. Куча новостей

Часть 1. Глава 2. Имя мне...

Часть 1. Глава 3. Информация к размышлению

Часть 1. Глава 4. Рискованное обучение

Часть 1. Глава 5. Первые уроки

Часть 1. Глава 6. Время бежит

Часть 1. Глава 7. Ох уж эти девчонки!

Часть 1. Глава 8. Теории

Часть 1. Глава 9. Подковёрные интриги

Примечание к части

Часть 1. Глава 10. Туман над будущим

Примечание к части

Часть 1. Глава 11. Путешествие в прошлое

Часть 1. Глава 12. Разговоры и договоры

Часть 1. Глава 13. Новые тайны и открытия

Примечание к части

Часть 1. Глава 14. Встреча в Хогсмиде

Часть 1. Глава 15. Студенческие будни

Часть 1. Глава 16. Охота на боггарта

Часть 1. Глава 17. Рождественские каникулы

Часть 1. Глава 18. Итоги года

Примечание к части

Часть 2. Глава 1. Мотивы и страхи

Часть 2. Глава 2. Разгадки некоторых тайн

Примечание к части

Часть 2. Глава 3. Такая политика...

Часть 2. Глава 4. Вербовка сторонников

Примечание к части

Часть 2. Глава 5. Весеннее обострение

Часть 2. Глава 6. Игры, в которые играют маги

Часть 2. Глава 7. О плохих парнях

Часть 2. Глава 8. Планы и графики

Часть 2. Глава 9. Приключение с ночёвкой

Часть 2. Глава 10. Письмо

Часть 2. Глава 11. Вопросы и ответы

Часть 2. Глава 12. В гостях у старой леди

Часть 2. Глава 13. Ожидаемые и неожиданные встречи

Примечание к части

Часть 2. Глава 14. Начало большой игры

Часть 2. Глава 15. Блицкриг

Часть 2. Глава 16. Провокация

Часть 2. Глава 17. Цепочка воспоминаний

Часть 2. Глава 18. Никаких доказательств

Часть 2. Глава 19. Последний день каникул

Примечание к части

Часть 3. Глава 1. Новый распорядок

Примечание к части

Часть 3. Глава 2. Непростительный урок

Примечание к части

Часть 3. Глава 3. Лесные приключения

Часть 3. Глава 4. Звери, зверики, зверушки

Часть 3. Глава 5. Плохой человек — хороший человек

Примечание к части

Часть 3. Глава 6. Жестокая дрессура

Часть 3. Глава 7. Встреча гостей

Примечание к части

Часть 3. Глава 8. Открытие Турнира

Часть 3. Глава 9. Поддержка и новые знакомства

Примечание к части

Часть 3. Глава 10. Коварный план

Часть 3. Глава 11. Подарки от всей души

Примечание к части

Часть 3. Глава 12. Факты

Примечание к части

Часть 3. Глава 13. Первый Тур

Примечание к части

Часть 3. Глава 14. Лавры победителя

Примечание к части

Часть 3. Глава 15. Разговоры разной секретности

Часть 3. Глава 16. Модный Хогвартс

Часть 3. Глава 17. Во имя Любви и Красоты!

Часть 3. Глава 18. Защита и нападение

Примечание к части

Часть 3. Глава 19. Перезвон тревог

Часть 4. Глава 1. Второй тур

Часть 4. Глава 2. Чужой праздник

Часть 4. Глава 3. Основательные тренировки

Часть 4. Глава 4. Пасхальные каникулы

Часть 4. Глава 5. Теории и заговоры

Часть 4. Глава 6. Ведомый или ведущий?

Примечание к части

Часть 4. Глава 7. Анимагические открытия

Часть 4. Глава 8. Обретения и потери

Примечание к части

Часть 4. Глава 9. Трудная задача

Часть 4. Глава 10. Начало третьего тура

Часть 4. Глава 11. Лабиринт

Примечание к части

Часть 4. Глава 12. Утерянная реликвия

Часть 4. Глава 13. Другая сторона времени

Часть 4. Глава 14. Тянущиеся нити

Часть 4. Глава 15. Планы на будущее

Часть 4. Глава 16. Поездка в Америку

Примечание к части

Часть 4. Глава 17. Долгожданная встреча

Примечание к части

Часть 4. Глава 18. Последняя капля

Эпилог

Примечание к части