Бочков Александр Петрович

Алекс. Бочков. … Или право имею… Лучшие из худших - 2

Военно - патриотическая фантастика

Алекс. Бочков

Или право Имею !

Лучшие из худших – 2

Аннотация

Волею представителя инопланетной цивилизации Дворфов и собственным желанием житель планеты Земля, живший в период, когда Советский Союз распался на отдельные «независимые» государства переносится в самое начало Великой Отечественной войны. Вместе с ним переносятся его друзья и знакомые, которые поддерживают его желание и пожелание Дворфов – не допустить огромных потерь в этой войне и укрепить могущество Советского Союза! Благодаря технической поддержке представителей инопланетной цивилизации и помощи созданных ими существ: помощников Алекс – человек, выбранный Дворфами по определенным признакам, создает из своих единомышленников основу специального подразделения – СПЕЦНАЗА, которому предстоит сыграть главную роль в достижении цели, поставленной перед Алексом представителем Дворфов и им самим… Впереди встречи с новыми друзьями и врагами, сторонниками и противниками Советского Союза и существующего в нем строя…

Алекс . Бочков

Или право Имею…

Лучшие из худших - 2

По лесам и болотам, степям и полям

Разбросало, побило без счета народа …

Только было б их больше, не будь среди них

Тех бойцов сорок первого года…

Лишь тот достоин почестей и славы,

Кто каждый день за них идет на бой !

Почти по Гете.

Автор выражает благодарность своей любимой ученице Антонине Москалевой, без которой эти книги не были бы написаны никогда !

От автора

Прочитал рецензии на свою первую книгу. И удивился. Ругаем иноземцев - какие они там все...... , а у нас то не лучше ! Пишет один: прочитал несколько глав - херня... А мне подумалось: или тяжело и трудно такому "критику" набить текста больше двух строк, или не может, бедолага, связно высказать свои мысли. Хотя "косит" под умного - прям по Чехову: краткость - сестра таланта...

Второй - отыскал где-то оскорбительное для него и обиделся, назвав автора антисемитом ! Сам писал, без "негров", поэтому хорошо помню - герой ясно, четко, понятно обьясняет свою позицию - есть евреи и есть иудеи. И претензии у автора к иудеям. "Критик", видимо, считает себя знатоком в истории (евреи, когда-то, назывались иудеями), но не помнит и не знает (иначе бы не возмущался), что еще в Библии рассказано, как Иисус выгонял из храма (святого места) торговцев - иудеев. Не евреев ! Обидчив, почему то, не по делу...

Третий дочитал до момента, где героя - Алекса, улучшают при помощи инопланетной технологии; увидел там, что герой просит увеличить ему член и утолщить. Обиделся на такое и перестал читать дальше ! Не поленился, нашел эпизод: всего несколько глав осилил, возмущенец ! В небольшой сценке, чтобы отвлечься от серьезности темы,  герой БЕСПОКОИТСЯ, как бы ему не укоротили, или не утоньшили по ошибке ! О просьбе увеличить и т.д. и близко речи нет ! "Критик", видимо, страдает комплексом мужской неполноценности; или излишней меркантильностью (просить у инопланетян такую мелочь !); или мучается зрением - смотрит в книгу, а видит фигу...

Так и хочется сказать таким "рецензентам" словами сатирика Задорнова: какие они все таки тупые... Не скажу. Воздержусь. Пока...

Хотя положительных отзывов и писем намного больше...

Пролог

Дивизионный комиссар смачно выругался, комполка выразил общее мнение – Ну ни хрена себе !... Из леса, острым мыском, подходившему к немецким окопам легко выкатился ОГРОМНЫЙ тяжелый танк с длинным дулом и невероятным для танка калибром. Следом за ним выкатился второй и, негромко порыкивая двигателями, они направились к русскими окопам. Лейтенант – командир двух 45мм противотанковых пушек повернулся к особисту, находившемуся по просьбе майора Спецназа на артиллерийской позиции, и выдохнул в панике:

– Мои пушки не возьмут его ни с какого расстояния. Разве что в упор?! Особист помнил все, что сказал майор и выкрикнул – Не стрелять ! Это приказ! Тем временем отьехав от леска метров 50 оба танка повернулись кормой друг к другу и разьехавшись на 50 метров встали боком к советским окопам, направив свои орудия и пулемет на башне танка в сторону дальних немецких позиций. Следом за ними выкатились из леса две приземистые самоходки с квадратными башнями и длинными стволами меньшего калибра. Пройдя после танков 50 метров они также разьехались и встали, направив стволы своих орудий в том же направлении. За ними тяжело, но довольно быстро выползли тяжелые самоходки, похожие на танки, но с неподвижными башнями и с пулеметами на башнях. А за ними выкатились два немецких грузовика Опель Блиц с установленными в кузовах двух ствольными зенитным пушками малого калибра: так же разьехавшись, они стали передком к советским окопам, направив свои стволы в небо, в тыл к немецким войскам. У особиста улетучились всякие сомнения:

- Видишь - бросил он артиллеристу – коридор ставят и защиту. Пусть попробует кто то выстрелит – точно в порошок сотрут! Артиллерист с ним был полностью согласен: стрелять по таким, да еще издалека – дураков нет… На поле между немецкими и нашими окопами тем временем продолжалось невероятное зрелище: средние, тяжелые танки и самоходки выкатывались парами и проехав за последними, стоящими на охране коридора, разворачивались и становились на свое место, направив ствол с угрозой: только попробуй выстрели… Вот выкатились две бронированные машины на гусеницах, с большим прожектором впереди и непонятным квадратом сзади кабины. Встав на свое место, они развернулись кормой к нашим окопам и подняли странные трубы к кромке леса немецкой обороны…

- Это все тянет, как минимум, на подписки о неразглашении и собирать их придется мне – мелькнула вдруг у особиста шальная веселая мысль… А тяжелая техника все выходила и выходила из леска, занимая каждая свою позицию. Шутка ли – 800 метров от немецких окопов до советских. Когда весь коридор, до самых окопов был, заставлен охраняющей техникой из леска выкатил странный грузовик с тупым носом и покатил к советским окопам. Подкатил вплотную и лихо развернулся. Из кабины выскочил военный в незнакомой форме с лейтенантскими кубарями и незнакомой эмблемой.

– ЗДОРОВО, ЦАРИЦА ПОЛЕЙ ! – весело крикнул он и подбежав к заднему борту открыв отпустил его вниз. Выпрыгнувшие оттуда четыре бойца дружно подхватили парами выдвигаемые из кузова четырехметровые бревна и пронеся их, под обалдевшими взглядами бойцов, к окопам с криком – Поберегись пехота ! - аккуратно сбрасывали их на дно. Заложив таким образом окоп бревнами до самого верха, с горочкой, бойцы забрались в кузов, а лейтенант забрался в кабину и сказал в рацию:

- Все готово, товарищ командир… Из леска выкатила небольшая приземистая машина с торчащим по пояс, в ее крыше, военным. Красные звезды на дверях, знак ГВАРДИЯ на радиаторе . Не доезжая до окопов метра три машина повернула вправо, развернулась и встала. Немолодой военный с улыбкой крикнул ошалевшим бойцам о окопах:

- Здорово, славяне … - И здоровей видали – брякнул кто то в ответ. – Это вряд ли – жизнерадостно улыбнулся военный. Из открывшейся сбоку автомобиля дверцы вылезла молодая девушка в странном комбинезоне, вытащила что то из кабины, бережно положила вытащенное на крышу, ловко вскарабкалась на нее и посмотрела на военного. Тот разрешительно кивнул. Встав на одно колено та стянула чехол с древка и развернула тяжелое алое знамя с кистями и бахромой. Уперев древко в крышу, чуть наклонила и бойцы увидели вышитое на знамени: РОДИНА, ЧЕСТЬ И СПЕЦНАЗ ! Командир достал из кармашка черную коробочку с штырьком и что то в нее сказал. Со стороны леска ГРЯНУЛ В НЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ МОЩЬ всеми узнаваемый "МАРШ СЛАВЯНКИ" ! С первыми звуками марша из леска выкатились, словно на параде друг за другом, тяжелые танки, за ними пошли верткие средние, никогда не виданные танки. В открытых люках танков виднелись фигуры командиров танков. Головной танк подьехал к машине со знаменем и командир танка вскинул руку к виску, отдавая честь ! Командир в машине вскинул в ответ. Танк проходил за танком и все командиры вскидывали руки к виску, отдавая честь может знамени, может быть командиру, а может им обоим…За ними покатили длинные восьмиколесные бронемашины, с пулеметами в башенках … А марш все гремел и гремел ! Закончился марш, грянула песня про день Победы, который "был от нас далек…",бронемашины сменились бронетранспортерами с сидящими в них бойцами. И каждый командир отдавал честь… "День победы" продолжил марш артиллеристов и из леса выкатились невиданные самоходные орудия с командирами в люках: 122мм "Гвоздики" и САУ-122-54; 120мм самоходки – минометы "Нона–С"; 152мм "Акации". За ним загремела песня "Три танкиста" и из леса размытыми камуфлированными тенями бесшумно, на огромной скорости, помчались к советскому переднему краю быстроходные танки Т-80У, БМП – 3М. Закончилась эта песня и снова грянул марш "Прощание Славянки…" Потянулись неизвестные машины с закрытыми брезентом и металлом кузовами, медицинские машины с красным крестом, диковинные длинные машины, с чем то закрытым брезентовыми чехлами. Техника шла и шла, марш снова сменился песней про День Победы. Закончилась песня и остатки автомашин дошли уже без музыки. Над полем повисла тишина… И вдруг - отчего у бойцов сжались кулаки и стали жестокими лица, грянуло:

Вставай страна огромная,

Вставай на смертный бой.

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой…

С первыми словами из леска показалась серая колонна, разделенная на квадраты, с катящимися между ними бронетранспортерами и сидящими на краях люков командирами. А песня гремела и била по нервам, словно по струнам – жестко и сурово:

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна

Идет война народная

Священная война !

Cерые колонны – немецкие офицеры и солдаты шли по коридору, мимо грозной техники к советским окопам. Пленные немцы… Подходили к окопам: кто проходил по бревнам, кто перешагивал через окопы, украдкой с испугом поглядывая на разошедшихся в окопах в стороны бойцов. А командиры в бронетранспортерах также отдавали честь знамени и командиру. Квадрат 5х10 человек – 10 квадратов. Кто то ахнул подсчитав:

– Братцы – пятьсот человек – это ж целый батальон ?! Закончилась песня, втянулся на нашу территорию предпоследний квадрат и вдруг из последнего квадрата, как зайцы, рванули в сторону своих окопов несколько немцев. Бронетранспортер встал, башенка медленно развернулась в сторону убегающих. … Ду-дух, ду-дух, ду-дух – короткие очереди послали из стволов безжалостную смерть ! Один беглец, словно разлетелся на куски, другой, словно распиленный гигантской пилой, развалился на две части; еще один - брошенный сильным ударом, полетел к земле с огромной дырой в спине. Двое, увидевшие на бегу страшную картину остановились и вскинули руки в верх что то крича. … Вы сами выбрали свою судьбу ! Две короткие очереди и на земле распластались только похожие на куски тряпок бесформенные тела…С прошедших за линию окопов автомашин тем временем выскакивали бойцы и занимали каждый отведенное им место. Тяжелые танки и самоходки закатывались в ложбинки, овражки; несколько танков и самоходок подошли к переднему краю, занимая позиции, для обороны. Остальные, расходясь в стороны уходили в глубь, останавливаясь в строго определенных местах. Быстро, но без суеты бойцы натягивали над техникой диковинного вида маскировочные сети. Из леска выкатилась легковая машина, за ней тяжелый танк, грузовая машина, закрытая брезентом, верткий средний танк. Подьехав к машине со знаменем из машины вышел военный и отдав честь произнес:

- Ваше приказание выполнено ! И добавил – Командовал выведением я, Ряхов… Командир отдал ему честь и произнес : Благодарю за службу! – Служу Родине и Спецназу ! – рявкнул военный. – Такой же клоун – негромко, но слышно для подьехавшего прошептала девушка. Встала, свернула знамя, надела чехол, спустилась и села в машину. Две машины переехали по бревнам и не спешно направились в глубь занятой подразделением территории. Из кузова стоящей машины выскочили бойцы и стали споро вытаскивать бревна из окопа и заталкивать их в кузов.

- Слышь, земляки – раздался просящий голос – может вы нам оставите бревнышки на растопку, они же у вас сухие ? Лейтенант что то спросил по рации и бойцы сбросили размочаленные гусеницами бревна. - Берите на растопку, командир разрешил… С этими словами он сел в кабину и грузовик поехал в расположение.

– Мать моя женщина, вот это силища… - очнулся наконец кто то… Стоящие самыми дальними танки охранения пришли в движение, развернулись и покатили по коридору к окопам, словно втягивалось внутрь гигантской трубы. Так, разворачиваясь под контролем остальных, охранение свертывалось и уходило, легко переехав окопы - в места своей дислокации…

Глава первая

Всяка нечисть бродит тучей…

Поглядев на торжествующее создание я сказал только одно - Собирайся … Прелестное создание как ветром сдуло. – Товарищ командир – обратился я к командиру отряда – я забираю у вас вашего бойца. На губах у него на миг появилась счастливая улыбка, но тут же лицо стало печальным и грустным:

– Лучших бойцов забираете, товарищ командир – с огорчением вздохнул он. Артист, ну артист ! – восхитился я в душе. Куда там столичным лицедеям… - Вы бы нам хоть чего - нибудь взамен подкинули от щедрот своих… - А знакомо ли вам такое выражение любезнейший товарищ командир – жадность фраера сгубила ? Командир скривился, как от зубной боли – видимо знакомо и очень хорошо. Сергей умоляюще поглядел на меня. Вот же неугомонная натура – не может без зубоскальства. Я чуть кивнул.

– Ну а як жиж батько – на чудовищном суржике из украинского, белорусского и еще какого то языка начал он. – Да в у наси жиж того гайда як грязи, нагнутися не треба. Шовжи ж наму для гарных людин тогой грязи чи жалко ? Богдан стоял обалдевший, переводя растерянный взгляд с Сергея на меня и обратно…

- Ну точно – клоун . Вы не обращайте на него внимания дядька Богдан – это он так придуривается – раздался с боку ехидный голос создания. – Вон оно что, а я уж подумал чего … - протянул командир отряда. – А известно ли вам – покрасневший Сергей повернулся к девушке - что встревать в разговор старших без разрешения - это невоспитанность и за это наказывают…

- Ой боюсь, боюсь – с насмешкой пропела девушка, но отступила на пару шагов и поставила на землю узелок с нехитрыми пожитками. – И не стыдно вам товарищ капитан обижать такую молодую, красивую девушку. Не ожидал от вас такого, не ожидал… Я сам грудью защищу ее от ваших нападок - своей широкой грудью ! – встрял в перебранку Иван.

- С вашей широкой грудью хорошо за сосенкой прятаться – сьехидничало прелестное создание. – Из-за стволика сосенки вас точно не видно будет, даже боком вставать не нужно. – Товарищ капитан – торжественно заявил Иван – я оказываюсь защищать это грубое создание, по чудовищной ошибке именуемое кем то красивой девушкой…

- От чудовищного создания слышу – не осталось в долгу создание. Они так до бесконечности прикалываться будут, а я стой тут, как мебель. Пора сказать свое веское командирское слово ! - Так ! Закончили… – резко бросил я. – Мы не прощаемся навсегда – сказал я Богдану, пожав руку – все, уходим… Я впереди, ты за мной – посмотрел я на создание: ИВАН, ГЕРД, ОДИН… Вперед ! Пробежав по тропинке скрытую засаду, отбежал еще метров 500 от лагеря и перешел на шаг. Обернулся. Запыхалась девочка… Да и не мудрено без подготовки. Остановился, махнул руками сзади вперед. Бойцы подошли и обхватили меня. – Выйди вперед и прижмись ко мне спиной – приказал я девушке. Ни малейшего возражения – вышла и прижалась. Обхватил ее одной рукой за талию, другая ненароком, а может и специально обхватила грудь. И снова никакой реакции. Хотя и стояли так всего лишь мгновение. Прыжок и мы уже перед периметром. Нас зафиксировали засадники, но выходить из засады не стали – командир с бойцами возвращается – все в норме… Зашли на территорию базы. Создание оглядывалось кругом.

– У вас здесь здорово, мне нравится товарищ командир – непринужденно заявила девушка. Иван поморщился – детский сад и явное нарушение субординации. Сергей вообще скривился. Да: не было печали, купила баба порося… Будем лечить противное подобным… - Значит так, милое создание. – Я не милое создание – отрезала девушка. – Значит так, милое создание – снова начал я – для начала уясни – ты здесь никто и звать тебя никак ! Имя, а особенно уважение и некоторую фамильярность в разговоре с командиром среди своих надо заслужить ! …ДЕЛОМ !

- Виновата товарищ командир, больше не повториться. Готова понести любое наказание в пределах разумного. Меня зовут Екатерина, для близких друзей – Катя, для особо близких – она дерзко взглянула мне в глаза – Катенька, Катюша. Фамилия Морозова. Вытянувшись по струнке Морозова так поедала начальство глазами, аж неудобно стало.

– У нас не принято тянуться перед начальством, но субординацию соблюдать неукоснительно – смущенно пробормотал я. – Так точно, есть соблюдать субординацию неукоснительно товарищ командир. Какие будут еще указания ? – Вольно боец, не тянись. Повернулся к бойцам – свободны. Пойдем со мной - бросил Екатерине, стараясь скрыть свое смущение. Зашли на склад .

- Товарищ старшина выдайте бойцу полный комплект формы бойца спецназа, ну и все остальное… Обойдя ее вокруг и пристально рассмотрев продолжил: размер 46, рост 4; размер обуви 38 – верно ? Катерина кивнула. – Размер нижнего белья – 2. Степаныч заходил по складу, принося все новые свертки и пакеты… Наконец закончил выкладывать и сложил в большую длинную сумку. Протянул Морозовой ведомость – распишись… Катерина расписалась и вопросительно посмотрела сначала на Степаныча, затем на меня.

– Оружие получишь, когда я решу, где тебе лучше проходить службу. Она хотела что то сказать, но сдержалась. – Идем дальше… Зашли в медблок, несколько пар глаз стали разглядывать нас с типично женским интересом. – Наш новый боец – представил я ее. – Товарищ военврач – проведите полное обследование. С результатами, Морозова, зайдешь ко мне. Жить пока будешь в палатке с Голубевой. Наташа – проводишь Катерину к себе в палатку, разьяснишь по полученной форме, что к чему. Возникнут вопросы – ко мне… Все… Повернувшись вышел и пошел к себе – нужно было кое что серьезно обдумать. Спокойно обдумать не дали. Минут через десять ко мне ворвалась без стука разьяренная Ольга - Ты зачем ее сюда притащил ? - Ты зашла не постучав и не спросив разрешения – миролюбиво напомнил ей установленное для всех правило.

- Какое разрешение ? Я тебя спрашиваю, зачем ты притащил сюда эту дрянь ! – бушевала она. А вот это никуда не годится…

- А ну ка вышла за дверь, постучала и спросила разрешения войти ! Я встал с табурета. – Вышла я сказал ! – рявкнул я так, что Ольга вздрогнула и пулей вылетела из землянки. Раздался стук и звенящий от ярости голос произнес за дверью – Разрешите войти товарищ командир ?

– Войдите – разрешил я. Ольга ворвалась, как ураган и метнулась к столу. – Стоп – увидев желание обрушить на меня волну претензий остановил ее я – глубоко вдохнула и медленно выдохнула… Пять раз… Видя, что мои слова не дошли, снова рявкнул, но уже тише – Я что сказал ! Успокоительное упражнение имело воздействие. Ольга почти успокоилась.

– А теперь спокойно и без эмоций – в чем дело ? Оказалось, что эта коза, мало того что отказалась подчиняться и слушать Ольгины приказы, но и ушла с Наташкой в ее палатку, где, видимо, быстро разузнала обо всем, что творится на базе; так еще вернувшись, во время обследования, поддерживаемая этой Олесей заявила, что я, видите ли, веду себя неправильно по отношению к товарищу командиру и если так будет дальше продолжаться, то она отберет его у меня ! Поэтому я требую, чтобы ты отправил ее туда, откуда взял – гневно завершила свою речь Ольга. Я по привычке изучающе поглядел на Ольгу, чуть склонив на бок голову и ласково так поинтересовался:

- А может быть мне советоваться с тобой, кого мне брать в подразделение ? А может мне просить твоего разрешения на то, что я хочу сделать ? А может ты сама будешь решать, что мне делать… – наливаясь яростью, привстав негромко шипел я глядя в лицо помертвевшей Ольге. – ТЫ КЕМ СЕБЯ ВОЗОМНИЛА, ОВЦА ! Ты что такого сделала для подразделения, чтобы подавать голос… Тебе напомнить про панику с раненым партизаном ? Или с тремя тяжелоранеными… Глубоко вздохнув пару раз успокоился.

– Я совсем недавно имел с тобой разговор, просил тебя понять прописные истины. Говорил ? Говорил… Просил понять? Просил…Обьяснял тебе, в чем ты не права ? Обьяснял…Ты выводов не сделала…Тогда их сделаю я ! Иди в медблок, сдай хозяйство старшему военфельдшеру, забери свои гражданские вещи у старшины на складе, сиди в палатке и жди: как освобожусь – переброшу тебя обратно домой. Все, разговор закончен. Чего стоишь – иди, сдавай хозяйство. По щекам Ольги потекли слезы, лицо как то постарело и вмиг стало некрасивым. Подойдя к ней развернул ее, подвел к двери и вытолкнул ее за двери. Как она меня достала своей женской тупостью и самоуверенностью в том, что женщина венец всего, а мужчина так – просто рядом стоит… А на утро у меня акция… И снова показалось, что кто то гаденько хихикнул в углу землянки. Пригляделся – нет никого… Минут пять успокаивался, наконец пришел в себя окончательно. Взял рацию, нажал на вызов.

– Старший военфельдшер примите у военврача хозяйство – вы назначаетесь старшей по медблоку. Положив на стол чертеж, в который раз стал рассматривать, прикидывая варианты…Затем взял со стола рацию – Капитан, зайди ко мне… Просидев с Сергеем почти час, прикинув и так и сяк – выбрал самый лучший вариант и отправил его готовить группу к задуманной операции, где Сергею впервые поручается самому проводить часть операции. Устало откинулся к бревенчатой стенке. Сколько всего на меня, несчастного, а ведь еще не вечер…Чем еще порадует меня сегодняшний день ? День решил не разочаровывать меня и порадовать еще… В дверь постучали:

– Разрешите войти, товарищ командир ? – раздался за дверью голос прелестного создания. - Заходи – буркнул я. Морозова вошла и вытянулась по стойке смирно. – Разрешите обратиться ? - Разрешаю…

- Если я оказалась причиной вашей ссоры с военврачом прошу указать мне на мою ошибку, чтобы в дальнейшем подобного не повторялось… Во как самокритично… Не проста ты девочка, ой не проста. Посмотрим в чем ? … Мою иронию и скепсис как рукой сняло. Вот она жизнь во всей ее жизненной реальности… А эта дура строить меня решила ! Увидев выражение на моем лице Катерина взмолилась:

– Что угодно, товарищ командир, только не выгоняйте ! Всем святым, что у вас есть прошу… Я махнул рукой – да ты то здесь причем… Показал рукой на табурет – садись…

- Скажи мне, кем ты хотела вы быть в моем подразделении ?

- Я хотела быть рядом с вами. Увидев мое недовольство поспешила пояснить – Ваше подразделение становится все больше и скоро оно будет делиться для проведения отдельных действий на мелкие группы, а когда нужно - обьединяться. Я хочу всегда быть в вашей группе. Только я хочу вам сказать, чтобы вы знали, прежде чем принять решение - она встала; голос ее зазвенел от напряжения и отчаяния – я дочь врага народа, расстрелянного за измену Родине… Бедная девочка – сколько раз тебе приходилось говорить такое, глядя прямо в глаза ? И ведь не сломалась, не опустилась, не озлобилась, только тверже стала, упрямее, решительнее…

- Товарищ Сталин сказал – сын за отца не в ответе. От себя добавлю – но в ответе за его дела ! – У меня нет оснований сомневаться в порядочности, честности и преданности моего отца делу товарища Сталина – твердо заявила она. А про партию не сказала – заметил я про себя. - Мой отец, майор НКВД, второй заместитель начальника НКВД по Хабаровскому краю был арестован и расстрелян в марте 1938 года. Что то забрезжило в моем сознании:

– А такая фамилия Люжков Генрих Самойлович – комиссар госбезопасности 3 ранга тебе знакома ? - Это начальник моего отца… Вы что то знаете, товарищ командир ?

- Пока что я могу сказать только то, что по моим предположениям, твой отец пострадал от доноса настоящего врага народа. Если это так, то я сделаю все, чтобы отец моего бойца, незаконно обвиненный, был реабилитирован. Большего, увы, я сделать не могу… - А кто этот враг народа вы знаете ?

- Все не так просто, тем более идет война. Но я узнаю и обязательно тебе скажу. Только просьба – не донимай постоянными вопросами, хорошо ? - Я буду ждать, сколько нужно. Я умею ждать…

- Значит хочешь быть в моей группе ? – Так точно ! - Стрелять умеешь ? – С нагана и пистолета хорошо, с винтовки не очень – отдача сильная. – Крови боишься ? – Нет товарищ командир – отучилась !

- Хорошо, иди за мной… Снова зашли на склад. – Степаныч, выдай бойцу полное вооружение и приблуды. Вместо ПБС – Стечкина выдай Вальтер с глушителем и ВСК вместо АКМС. Подождал, пока старшина все выложит, помог надеть, разместить и расположить броник, разгрузку, ножи, магазины и пистолет.

– Возьми винтовку и идем на стрельбище, посмотрю, что ты умеешь… Она сама умела немало – отец офицер НКВД и я еще добавил знаний и умений, положив руки на плечи. Затем поработал с ней в паре, чтобы закрепить навыки в движении. Решил сразу взять ее в завтрашнюю операцию в качестве стажера – посмотреть как она себя поведет в боевой обстановке… Вернувшись со стрельбища отправил ее к себе с задачей потренироваться в выхватывании оружия, наведении на цель, сборке – разборке, предупредив, что утром разбужу. А сам пошел к себе – отдохнуть. Не получилось… Только прилег – стук в дверь:

– Разрешите войти товарищ командир ! – Сел на кровати – заходи старшина. – Товарищ командир – разрешите обратиться – начал он официально – прошу перевести меня с должности зав.хозяйством на место бойца спецназа ! – Зачем тебе это, Степаныч ? Ты же не мальчик по лесам с автоматом бегать, да и возраст у тебя… - тяжело тебе придется… И начинать придется с рядового…

– Я товарищ командир когда увидел, как эта девчушка на себя оружие вешает и завтра в бой пойдет то стыдно мне стало – мы же их защищать должны, а не они нас... Она, значит, воевать будет, а я, как крыса интендантская на теплых складах, да на дармовых харчах отсиживаться буду ?! Не желаю такого ! Мне не должность нужна, а чтобы такой вот девчонке не стыдно было в глаза смотреть ! – Хорошо старшина, завтра возьму тебя с собой, а дальше решу этот вопрос. Ты иди, экипируйся - мне поспать немного надо… Как же, поспишь с ними ?! Заявилась Ольга, стала просить умолять не отправлять ее обратно: уверяла, что все поняла, больше такого не повториться: клялась, плакала, обещала… Я ее понимал: кто она там, без всяких перспектив на будущее и кто она здесь сейчас, и кем может стать… И конечно же я сломался, несмотря на предупреждение Роксаны и слова Мары : если начал что то делать – делай до конца... Только не зря придумана пословица: если бы знал где упасть – соломки бы подстелил…

- Значит так – достала ты меня своими закидонами, по самое немогу. Но человек ты мне не чужой и далеко не безразлична, поэтому даю тебе последний шанс. Начнешь в медблоке с медсестры. Понадобится хирург – будешь оперировать. Поднимешься ты вверх или нет теперь зависеть будет от твоих дел, а не от моего желания. И главное – эта выходка последняя – продолжения не будет ! Наши взаимоотношения будут зависеть от твоего поведения. Я по - моему, ни там, ни здесь не давал повода для претензий и скандалов. Все, иди – мне надо отдыхать… И снова показалось, что там, в углу раздается гаденький смех…

На ужин меня разбудил вызов по рации – Товарищ командир – все уже поужинали: вам принести – поинтересовалась наш глав повар Степанида. – Я сейчас подойду. Сел за стол у поварских – к окончанию ужина нарисовался Сергей

– Ты как, командир ? – Для меня столько в один день – это слишком ! – Как я тебя понимаю ! С этими бабами всегда так. Это я тебе как эксперт по таким вопросам говорю… Я с изумлением посмотрел на него – Слышь ты, эксперт !... – Ну вот, ожил немного… Психолог хренов… - Ладно, давай ко мне - пройдемся еще раз, с учетом добавления новых бойцов, по деталям операции… В 3.00 меня разбудил Сергей:

– Все готовы, командир. Встал, быстро оделся, вооружился, закинул ноутбук в чехле – рюкзаке за спину и направился к медблоку. Вошел в палатку – вон оно создание спит. Подошел, залюбовался: человек во сне – если он не страшный - всегда такой, какой он есть и я не зря назвал ее прелестным созданием. Словно почувствовав чужое присутствие она подняла голову от подушки. Я поднял руки к голове, провел вниз вдоль тела – одевайся, правой рукой закинул «ремень» на плечо – возьми оружие и вышел. Минут через пять, что ну очень быстро для девушки, мало знакомой с спецификой формы, из палатки выскочила Морозова и завидев меня подбежала – Товарищ командир, я готова – шепотом доложилась она. Я молча поправил, подтянул, опустил, передвинул что надо и где надо.

– Поняла ? Кивок. - Запомнила ? Снова кивок. – А теперь запомни главное: любая моя команда выполняется мгновенно: без вопросов и возражений. Сегодня для тебя экзамен. Сдашь – останешься в подразделении, а может и в моей группе. Не сдашь – извини… Идем… Мы подошли к группе бойцов. – Построились – негромко скомандовал я. Взгляды сошлись на Морозовой, стоящей рядом со мной.

– Встань в конец строя. О цели и задаче вы уже знаете, поэтому пройдемся кратко еще раз. В бывшем коровнике молочной фермы сейчас находится около двухсот наших пленных. В трех километрах от фермы – опорный пункт немцев. В двенадцати километрах – Дрогичин. Ферму охраняет два отделения – двадцать шесть человек. Опорный пункт – взвод – сорок шесть человек. Про Дрогичин я не говорю вообще. Наша задача – освободить пленных. Самая сложная задача у группы ОДИНА: без шума уничтожить опорный пункт немцев. На это дело выделено двадцать человек, без командира. Задача сложная, но выполнимая. После того, как опорный пункт будет уничтожен, вторая группа уничтожает охрану пленных. Во вторую группу входит: ЗЯМА, ГЕРД, ИВАН, ЗАВЬЯЛ, ЗАВХОЗ, МОРОЗОВА. Командир – Я. Мы начинаем после доклада о уничтожении опорного пункта. В случае, если поднимется стрельба – первой группе отход на базу. Начало первой группе по готовности. Попрыгали… Первая группа вперед, вторая за ней. ОДИН, командуй ! … Первая группа скользнула в темноту ночи, за ней – вторая, моя. Пробежав с километр я остановил группы. Достал из за спины ноутбук – первая группа ко мне, в круг… Прыжок и первая группа в полукилометре от опорного пункта. Я хлопнул Сергея по плечу – Действуй ! – закинул ноутбук за спину и прыгнул назад. Снова круг, прыжок и вторая группа в лесу, около коровника.

- Задача у нас такая – освобождение пленных, независимо от того, зачистит первая группа немцев или нет… Нам проще – большая половина немцев спит. Убираем охрану, затем пройдемся по комнатам в конторе. В контору заходим после отчета о зачистке или при первых выстрелах… ИВАН – твои двое на дальних вышках, мои двое на ближних. ЗЯМА – твои двое на входе в ферму у мотоцикла. ГЕРД – твои трое: повар, помощник, шофер в кухне. Завьялов – твой часовой у входа в контору. Если кто то выйдет – уничтожай. После уничтожения часовых в контору заходим парами: ГЕРД, ИВАН – старший ГЕРД; ЗЯМА, ЗАВЬЯЛОВ – старший ЗЯМА; Я и ЗАВХОЗ. Морозова – контроль окон конторы – кто то может успеть выскочить… От нас их отличить легко – они в трусах и майках… Раздались смешки.

– Напрасный смех – влепит она кому - нибудь пулю по ошибке – будет не до смеха… Расходимся по целям. Морозова со мной. Начало по общей готовности… Вся группа растворилась в темноте леса. Приборы ночного видения последнего поколения позволяли двигаться по лесу почти как днем. Не торопясь, без шума я прошел по опушке в глубину леса на позицию, намеченную мною при прежних посещениях. Находясь в тени леса, за невысоким, редким кустарником я видел свои цели, освещенные луной, как на ладони. Негромко тарахтел дизель-генератор, давая свет для редких ламп, освещавших по периметру кирпичный коровник с пленными, огороженный по периметру рядом колючей проволоки. Рядом со мной, как и я, встала на одно колено Морозова. Пластиковые наколенники и налокотники позволяли стоять на коленях и долго опираться ими на землю, без боли и травм. Я шепнул в гарнитуру ближней связи:

– Наши двое - ближний ряд. Я начинаю с дальнего, твой ближний. До него метров 200 -220, не промахнешься да и я подстрахую. Огонь по моей команде. Пока твой позывной – ЗИМА. Скажу: ЗИМА – огонь по часовому. Ясно ? Морозова ответила – Ясно, товарищ командир. – Ответ должен быть коротким: ясно, принято… Нас слышали по внутренней связи, но это не беда: не в любви же признаемся… Что то меня не туда понесло ?! Выждав пять минут опросил готовность. Все готовы, на позиции, держат цель… Прицелился в дальнего. ЗИМА подняла ВСК и тоже прицелилась… - ОГОНЬ ! 9мм пуля ВСК ударила точно в лоб часового на вышке. Мгновенный перенос прицела и затвор клацнул второй раз, вместе с Морозовским. Второй часовой свалился на дощатое дно дозорной вышки. Перевод ствола на охрану около ворот. Правки и вмешательства не требуется. Из кладовки, где расположились повар, его помощник и водитель выскользнула серая тень

– Чисто командир. С трех сторон к конторе со спящими немцами бесшумно переместились штурмовые двойки. Показал Морозовой позицию в пятидесяти метрах от распахнутого окна – не пуганная еще немчура, ох не пуганная !

– Если кто выпрыгнет – вали сразу. Потом подумал – она же не знает нашего сленга. – Огонь на поражение – уточнил я. – Я поняла, товарищ командир – чуть раздраженно ответила Морозова. Зарубочку себе на память на потом, а сейчас – Штурм !

– ЗЯМА и Завьялов – ваша дверь направо, Герд и ИВАН – ваша налево. Я и ЗАВХОЗ – берем начальство в дальней комнате… Дверь в контору распахнута настежь – жара… Прислушался, просканировал – все спят, изменений в дыхании, поведении не наблюдается. Поднялся первым по ступенькам, встал перед дверью, задержался на секунду – это тебе не пейнтбол и кино, где убили, все кончилось, ты встал и пошел. Сейчас все взаправду…ВСК за спину, Стечкин с глушителем в левую руку и шаг вперед – навстречу смерти… В коридоре темно и пусто. Никто не выскакивает, не палит из автомата или пистолета, хотя я в проеме, как ростовая мишень и прицеливаться не надо… Левым боком вдоль левой стенки (чтобы полы не скрипели) скользнул к дальней комнате, мимо приоткрытой левой двери. За мной двигался ЗАВХОЗ. Подошел к приоткрытой двери, остановился, поглядел назад. Все на своих местах. Прислушался – у всех спящих дыхание ровное, сонное. Изобразить такое довольно сложно. Скомандовал – ШТУРМ ! Проскользнул в открытую дверь и обогнул ее вправо, чтобы вошедший ЗАВХОЗ проскользнул влево. А у нас сюрприз…В комнате спало три человека ! Начальства должно быть двое…Я показал на левого у стены, а сам двинулся к правому, фельдфебелю. Среднего, его помощника оставил на потом. Ствол в правую руку, левую на рот лежащего ко мне лицом фельдфебеля, рукояткой пистолета по сонной артерии и сразу же по виску – дозированно, чтобы не убить, рывок за правое плечо на себя, переворачивая его на живот, удар по затылку. После такого долго не очнется и ствол на его зама…А зам то шустрым оказался…С криком – Тревога – метнулся к окну и рыбкой, словно в воду нырнул в окно. Правда медленно: для меня медленно. Я бы мог его в этом полете нашпиговать полной обоймой ! Но у нас же за окном ЗИМА ! Фриц кувыркнувшись грамотно пару раз вскочил и рванул к лесу. Я вскинул «Стечкина» сопровождая белеющую спину. Вот она споткнулась, покатилась по земле и … не встала, только дернулась еще пару раз… Контрольные – подумал я. Сколько же она всадила в него ? А в комнате еще не все закончилось: ЗАВХОЗ повернул своего на живот, заломил руку назад и бил по голове рукояткой, но видимо не мог нанести обездвиживающий удар. Он же его убьет таким макаром – забеспокоился я. Шагнул к борцам и ударил костяшкой среднего пальца левой руки под лопатку. Трепыхавшийся сразу же отключился. Я не стал выговаривать ЗАВХОЗУ – все потом, только бросил – Свяжи…Вернулся к своему, связал его: руки связал за спиной, подтянул к ногам, которые тоже связал и привязал к лодыжкам, загнув пленного в букву О. Вышел в коридор: с обоих комнат вышли бойцы.

– Чисто, командир – доложили обе двойки. Ну а как там у нас ЗИМА ? Вышел на крыльцо. От холмика, за которым она пряталась, отделилась тень. В лунном свете глаза ее сверкали, как у кошки, взбудораженный голос прошептал:

– Он как выскочит, подскочит с земли и бежать. Я его только с третьего раза достала… Потом еще два раза контроль, как положено ! Ну да: женщина не была бы женщиной – Как же вы его упустили, товарищ командир ?! Ткнем носом в грязь возомнившую о себе героиню.

– Три патрона по одному? Удивительная меткость! А относительно упустили – так я это специально, чтобы увидеть вашу удивительную меткость и услышать ваше очередное ехидство… Морозова сразу сдулась – Виновата, товарищ командир …

- Степень виноватости определим при разборе операции на базе – коротко бросил я направляясь к убитому ее немцу. Жилистая фигура – то-то нырнул в окно, как в воду, красные пятна на майке и темное под головой. Неплохо, для начала. Подошла Морозова, посмотрела на убитого ею немца - побледнела.

– От имени командования группой обьявляю вам благодарность товарищ Морозова. Та выпрямилась – Служу трудовому народу. Голос хоть и подрагивал, но был уверен и тверд. Вот и ладушки – не хватало мне только истерик или обмороков – это уже не боец ! – За мной – не оборачиваясь скомандовал я… Вроде и времени прошло не много, но рассвет уже заявлял права на свое существование – темнота сменялась предрассветными сумерками. Я посмотрел на электронные часы, подсветив экран. Морозова пристроилась рядом, разглядывая диковинку. Подняла взгляд с вопросом. Молчит, не надоедает расспросами – уже прогресс !

– Каждый получает столько информации, сколько ему необходимо, или разрешено на данное время. Лишние вопросы не по теме не приветствуются. Она молча кивнула головой и добавила – Доверие надо заслужить… – Реальным делом – уточнил я. Пикнула рация – Опорный пункт уничтожен, ведется зачистка и контроль – доложил Сергей.

– Видишь, он не клоун, он командир. А клоун – это так, для души, для разгрузки… Морозова поджала губы – Несогласная я… - но дальше промолчала. – Готовь встречу с Дрогичина и отправь мне пару двоек. – Здесь пара грузовиков имеется и «Ганомаг»… - Пусть бойцы перегонят, ты себе с колонны возьмешь, только аккуратнее там с нашим имуществом…

- Да я вроде знаю, как деток делать…хохотнул он. - Вот и старайся, Казанова… - Не засоряй эфир командир – Морозова небось рядом стоит ?

– Клоун ! – придвинулась она к рации. – Я тебя тоже люблю – обрадовался Сергей. – А я тебя нет и никогда не полюблю – отрезала она. – Я упорный – продолжал веселиться Сергей. Я его понимаю – отходняк, адреналин надо сбросить.

- А я упрямее и настырнее ! И не засоряйте эфир, товарищ клоун Казанова… - она дернула подбородком и отошла в сторону: не желаю дальше слушать подобную чушь ! Из рации донесся отдаленный смех. Cергей понес какую то чушь, но я его остановил – Зря стараемся, она отошла… Машины отправлены ? – Уже в пути командир…

В ожидании машин и бойцов я просмотрел бумаги изьятые у фельдфебеля. Очень интересные бумаги…Через пять минут в услышал рокот моторов подьезжающих машин. Два грузовика и «Ганомаг» подкатили ко мне. Бойцы выскочили, доложились. Ну, пора и нам за работу – отделять зерна от плевел ! Я направил двух бойцов в дозор по дороге – на всякий случай, а сам направился к воротам. ЗИМА шла справа и чуть сзади. Скомандовал в гарнитуру:

- Все ко мне, ЗАВХОЗ – унтера ко мне. Открыл ворота в ферму и не заходя внутрь: мало ли что, - скомандовал – Подьем ! Кто рано встает тому бог дает… Всем на построение ! Форма одежды – какая есть… и отошел к воротам ограждения. За моей спиной рассредоточились бойцы. Из ворот фермы потянулись пленные.

– Строиться в шеренгу по двое – скомандовал я. Вот они, предки ! Первые встреченные мной пленные. И мне нужно решить их дальнейшую судьбу. Сейчас… - Все вышли – спросил я у капитана в разорванной гимнастерке с завязанной тряпкой правой рукой, вышедшего одним из последних. Тот набычившись посмотрел на меня и нехотя ответил:

– Все, кроме лежачих. – Вынесите их тоже ! – cкомандовал я. Капитан посмотрел на строй и мотнул головой на ворота фермы. Несколько человек зашли вглубь и вынесли четверых раненых. Подойдя к лежащим на земле трем командирам и рядовому я чуть напрягся – запах… Присел возле самого плохого. Да жить ему, если б не мы от силы день. Положил руку на лоб, чуть подправил его здоровье. Выпрямился, повернулся, отошел и достал рацию.

– База, медблок – срочно готовность к операциям ! Рацию в карман. – Грузите раненых в «Ганомаг». Бойцы быстро погрузили троих тяжелых в кузов и одного в кабину. Я повернулся к пленным:

- СПЕЦНАЗ СССР. Товарищи бывшие военнопленные. Товарищ Сталин на вопрос иностранного корреспондента – что он думает о советских военнопленных ответил – У нас нет пленных, у нас есть предатели Родины ! Строй колыхнулся, сдержанно загудел.

- Я согласен с товарищем Сталиным, но с одной маленькой поправкой – не являются предателями те, кто попал в плен контуженым, без сознания, раненым – не способным к сопротивлению, или в рукопашной. Только это понимаю я. Боюсь, что особисты этого могут не понять и встретить вас не цветами… Я так же понимаю, что среди вас есть такие, которые сдались в плен добровольно ! Есть такие, которым не хотелось умирать… Есть такие, которые решили сдаться в плен, чтобы пересидеть войну… Есть разные. Есть и предатели, которые ценой ваших жизней решили купить у немцев свою жизнь ! Вы их наверное не знаете, но тайное всегда становится явным. Повернувшись к ЗАВХОЗУ сказал – Веди сюда фельдфебеля и неси список. ЗАВХОЗ подвел немца со связанными за спиной руками и подал лист с несколькими фамилиями. Я пробежался по нему взглядом – есть !

- Полковой комиссар Вражнов – выйти из строя. Я уперся глазами в немолодого мужчину. Из второй шеренги с трудом вышел невысокий мужчина в командирской гимнастерке без знаков различия. – Полковой комиссар Вражнов Александр Михайлович – добровольно согласился сотрудничать с немцами. Я взял в руки поданную мне стопку листов, скрепленную блестящей скрепкой и стал перелистывать. – Так: заявление о добровольном сотрудничестве, сообщение о активистах и зачинщиках готовящегося побега – продолжал я перелистывать листы.

– Капитан Кленов – это, как я понимаю ты – я посмотрел на раненого капитана. Тот кивнул. – Подойди – сказал я. Он подошел. Я показал ему лист с донесением Вражнова. – Сука ! – рванулся к нему капитан. Я успел его поймать за воротник.

– Стоять ! Наверняка он вел среди вас разговоры, что побег устраивать еще рано, надо подготовиться, разработать детальный план, чтобы наверняка. Толпа загудела. - Он просто тянул время, пока не приедут из армейской разведки и не заберут его с собой. Раскрываться перед пехотой – нет смысла, они все равно не поймут его ценности. Но побег может сорваться и тогда немцы могут расстрелять того, кто под руку попадет. А может попасть и он… Вот он и сдерживал всех. Тем более, что с каждым днем все становились слабее.

– Сука ! – с ненавистью выдохнул капитан, буравя Вражнова взглядом. – В связи с открывшимися обстоятельствами и согласуясь с законами военного времени полковой комиссар Вражнов приговаривается к высшей мере социальной защиты - расстрелу. Приговор будет приведен в исполнение немедленно. Вражнов завыл:

– Товарищи, все не так. Я хотел ввести в заблуждение немцев, чтобы дать возможность подготовить побег ! Вы не можете меня расстрелять. Мое дело должен рассматривать политотдел. Поймите, это ошибка – он бросился ко мне, но отлетел назад от удара Морозовой ногой в грудь.

– ЗИМА – повернул голову я – привести приговор в исполнение ! Она шагнула, выхватывая «Вальтер» из открытой кобуры. – Не надо – завизжал сидящий комиссар, закрываясь руками. Хлопнул негромкий выстрел, тело предателя завалилось на бок. Молодец девочка ! Здесь есть еще четыре фамилии, добровольно перешедших на сторону врага, но с ними разговор оставим на потом… Сейчас необходимо срочно доставить раненых нашему врачу для оказания медицинской помощи. А вам всем нужно решить для себя свою дальнейшую судьбу.

- Я предлагаю вам сделать выбор. Первое – те, кто хочет стать предателями своей Родины и своего народа пусть возвращаются в коровник и ждут прихода немцев. Даю слово командира, что не буду применять к ним никаких карательных мер, вроде расстрела – это сделают другие, позднее…Второе – тем, кто думает отсидеться в стороне от войны : либо в коровник к будущим предателям, либо на все четыре стороны когда мы отсюда уедем. Только знайте – убежать, спрятаться от войны вам не удастся: вас найдут и заставят служить либо немцы, либо наши…Тот, кто выберет второе идите к левой ограде колючки. И третье – те, кто хочет защищать нашу землю, наш народ от врага – отойдите к правой ограде колючей проволоки. Время у вас на раздумье – пока я отправлю раненых к нашему доктору. Как вернусь, каждый должен сделать свой выбор ДОБРОВОЛЬНО ! Никто никого не должен принуждать и агитировать. Помните только, что за все надо платить, а за предательство – вдвойне ! Я повернулся и вышел за ворота ограждения.

– ЗАВХОЗ – за руль; ЗАВЬЯЛОВ, ЗИМА - сопровождают раненых вместе со мной. За старшего остается ЗЯМА. Прикрой ворота - до моего прихода никого не выпускать. Бучу и скандал пресекать не заходя внутрь. Завхоз сел за руль, Морозова в кабину, я и Завьялов в кузов. «Ганомаг» покатил по дороге к лесу. Скрывшись из прямой видимости остановил машину. Трос за задний борт, слева встал, взяв ручку Завьялов, справа встал взяв другую ручку троса ЗАВХОЗ. Его вытянутую вторую руку взяла Морозова, вторую положила мне на плечо, а я взял вытянутую руку Завьялова своей левой рукой. Правая на ноутбук на Enter - нажатие и мы на базе…Передав раненых в медблок так же прыгнули обратно и вернулись к пленным. Подошел к Николаю Лисицыну – Как ЗЯМА ? – Все спокойно, командир. Сначала вроде побузили, особенно капитан, но я их успокоил. – Тогда открывай, пришло время сделать выбор !...

… Я вспомнил первую крупную группу бойцов и командиров, которую мы уберегли от немецкой засады: 145 человек, правда из них 16 раненых и один потенциальный предатель. Вел эту сводную группу, в которой больше половины были бойцы и младшие командиры его роты, капитан Синицын. Когда они узнали, где находится фронт и что наши отступают все дальше на восток, все согласились войти в мое подразделение. Сейчас они проходят интенсивную подготовку, правда не все: кто то стал работать с Михасем в мастерских, кто то пошел в танкисты по призванию, кто то в артиллеристы, одного старшину я решил поставить на место Степаныча – пока он проходил у него испытательный срок. На эту операцию я готовить специально никого не стал, хотя все рвались – своих вполне хватало. А как будет с первой партией из пленных ? Очень меня интересовал этот вопрос…

Бойцы открыли ворота и я вошел в охраняемую зону. – Ну что, товарищи бывшие военнопленные – пришло время делать выбор… - А вы точно не будете никого стрелять ? – раздался робкий мальчишеский голос.

– Слово командира – ответил я. С земли поднялся молодой боец и наклонив голову пошел в коровник. За ним направилось еще два десятка человек. Что ж, вы сделали свой выбор. За ними, с отчаянной решимостью поднялось еще одна группа.

- Стоп – остановил я эту группу – ты, ты, ты и ты – останьтесь здесь. - Почему ? – дерзко спросил один из них. – Я потом обьясню… Десятка четыре отошло к левой стороне колючей проволоки. Остальные отошли к правой. Я подошел к желающим сражаться с врагом и просканировал тех, в ком я не был уверен.

– Капитан, я же просил без агитации и давления. Построились. Прошел в начало строя и медленно пошел вдоль него, заглядывая в глаза. Говорят глаза – зеркало души…

– Ты – показал я на одного – иди в коровник, ты же хотел остаться служить у немцев. Он вздрогнул, как от удара. – Иди, иди… Ты иди к левой стороне – ты же хочешь при первой возможности сбежать на вольные хлеба… Вот так я отсеял их желающих сражаться еще человек тридцать пять – сорок.

– Видишь капитан результаты твоей агитации?! А они могли бы быть в твоем подчинении и в трудную минуту подвели бы тебя и твоих бойцов. Пересчитал оставшихся - 80 человек. А сколько согласится служить у меня ? – подумал я. Хотя до фронта уже порядка четырехсот километров. Ладно - дальше видно будет.

- Грузимся на грузовики, по сорок человек. Самые здоровые останутся…ЗЯМА – организуй фильтрацию и погрузку. За руль садятся ЗАВХОЗ и ЗАВЬЯЛОВ. Сопровождают ИВАН и ЗЯМА . Грузимся. А вы четверо – я посмотрел на остановленных мной - поедете со мной. Побеседуем и если не передумаете – отвезу вас к немцам. – Отвезете и расстреляете по дороге, а сами скажете, что отпустили…

…На меня накатило воспоминание. …Вызвал к себе Синицына. – Тут вот какое дело капитан. Вопрос стоит о вашем полковом комиссаре. Формально его обвинить не в чем. Скорее можно обвинить тебя, что он и сделал… И сделает, если доберется до наших. Что бы ты не говорил – все равно ему веры будет больше. Это ты знаешь и я знаю, что он бежал сдаваться – другие нас не поймут, если мы его обвиним в предательстве и расстреляем. Оставить его в живых – он подведет под монастырь и тебя и меня, а я такого не хочу. Выход один – отправить его одного к линии фронта, но дойти до нее он не должен. И сделать это должен ты ! – Да я с радостью, товарищ командир пристрелю эту сволочь ! C винтовки хорошо стреляешь ? – Не промахнусь…

- Не волнуйся и не бойся – если я сказал, я слово держу ! – А я уже давно ничего не боюсь… Пикнула рация – Командир – дорогих гостей приняли как полагается: с почетом, но без песен и плясок. Один «Ганомаг», один грузовик Опель и маленькая машинка с двумя офицерами. Грузовик, правда весь в дырах, но на ходу. Машинка нам, я так понимаю не к чему ?

– Правильно понимаешь… - Жаль, я бы на ней Катеньку по лесу покатал, может она ласковее стала… Морозова дернулась к рации – Олесеньку на «Ганомаге» покатай – прошипела она. Я вклинился в милую беседу – Забирай трофеи и сюда ! Минут через пять подкатил Опель с бронемашиной. Из «Ганомага» выпрыгнул Сергей и посмотрел на пленных.

– А чего это они так стоят ? – Эти пояснил я – идут к нам; эти – показал я на тех, кто слева – разбегутся кто куда; те, кто в коровнике: остаются у немцев – будут им служить…

- Ты это серьезно, командир ? – Конечно… Зачем нам колеблющиеся, сомневающиеся и слабые духом ? – Ну в общем то верно… - задумчиво протянул он.

- Тогда грузим наших в грузовики, бойцов в «Ганомаги» и на базу ! Последний «Ганомаг» маскирует следы. Забрав продовольствие с лагеря и загрузив бывших пленных колонна двинулась к лагерю. У коровника остались только я и Морозова. Оружие закрыли в кухне на замок - ключ я взял с собой. - Все, товарищи пленные вы свободны… С этими словами мы направились к лесу. Зашли поглубже в лес, я обнял Катю и прыгнул к базе…

Все, прибывшие через два часа на базу, прошли стандартную процедуру: мытье, постирушки, получение новой советской формы, обследование врачами. Я, как начальник базы присутствовал при мед. осмотре.

– Что с ранеными, товарищ военфельдшер – спросил я у Олеси, игнорируя крутящуюся рядом Ольгу. – Все в порядке, прооперировали, наложили повязки, никаких осложнений не предвидится: товарищ военврач все сделала качественно ! Поняв, что мое присутствие здесь не нужно ушел к себе… Немого отдохнув, вызвал к себе Морозову.

- Разрешите войти, товарищ командир – раздалось после негромкого стука. Какие мы вежливые… Получив разрешение Морозова вошла и скромно присела на край табурета. Ну прямо пай девочка – пробы негде ставить ! – Что мне делать с тобой, товарищ боец ? По врагу дважды промахнулась, командиру дерзишь и ехидничаешь… Не подскажешь, как мне быть ?

– Оставить в вашем подразделении, учить дальше… В отношении дерзостей и ехидства была неправа – больше такого не повториться ! Правда товарищ командир, я буду очень стараться. А если провинюсь, можете меня побить !

– Побить ?! – изумился я. – Да, побить ! И добавила лукаво глянув на меня – Бьет, значит любит ! ВО КАК ! В углу послышался негромкий гнусный смех. Да что же это такое ?! – А чем бить – без разницы ? – вежливо поинтересовался я .

– Рукою, а лучше ладонью – серьезно ответила Катерина. Да уж, дела… Ну почему ладонью – понятно… - Хорошо, принято, но учти боец – бить девушку и ребенка можно только два раза, больше бесполезно. Намек поняла ? – Морозова вскочила – Так точно, поняла. – Ну а раз поняла, то иди отдыхать…

После того, как за ней закрылась дверь, я решился – Ну что, вуайерист хренов – покажись честному народу, хватит уже в прятки играть ! В углу, словно из воздуха материализовалась невысокая фигура. Крепенький мужичок с бородой до груди, одетый по-деревенски в пиджачок не первой носки, серую рубаху, широкие штаны и сапоги. – И давно так подглядываем уважаемый ?

– Так ведь скучно тут у нас, а так какое ни есть развлечение… - И не стыдно Хозяину леса подглядывать, как сопливому пацану за девками при купании ? – Ты будешь стыдить меня человечишка – в глазах Лешего загорелись красные угольки гнева. Я понял, что сейчас будет, хотел поставить защиту "кокон и зеркало", но вдруг почувствовал, что это лишнее… Леший надавил на меня, ломая волю. ЩАЗ ! Ментальный удар швырнул его на бревенчатую стену, но упасть ему я не дал. Сила вдавила его в стенку и бревнышки стали трещать от напора.

– Ты на кого руку решил поднять - коряга старая ?! – шагнув к нему прошипел я ему в лицо нагнувшись. – Прости, ХОЗЯИН – вырвался из его груди хриплый стон. – Старый совсем стал, не признал. УМОЛЯЮ, ПРОСТИ ! Я загнал в глубь клокотавшее во мне бешенство и Хозяин леса рухнул на пол, свернувшись клубком. Присев, я положил руки ему на голову и пустил в него реаниматоров. Да он и сам стал себя быстро восстанавливать. … Леший, Хозяин леса – создание дворфов для выживания в лесу и добычи для дворфов редких плодов и трав. Одичавший и мутирующий вид – в данное время редкий и вымирающий от долгого срока существования – выдало сознание.

– Извини, Хозяин леса – не рассчитал силу… - пробурчал я. - Это ты меня прости, ХОЗЯИН ! – Ладно, хватит друг перед другом извиняться – или мы не мужчины ? Разобрались и забыли… Мир ? – первым протянул я руку. – Мир – согласился Леший. На всякий случай я проверил: и говорит и думает искренне, не врет. Надо закреплять ! Взял со стола рацию:

– Степаныч ты на месте ? - На месте командир. – Командирский подарочный набор ко мне, быстро ! Через минуту в дверь постучали. Войдя с коробкой Степаныч глянул на сидевшего и запнулся. Леший с интересом посмотрел на вошедшего – А пошто сюртучок то не носишь - аль без надобности ? – поинтересовался Леший (видимо пересекались когда то).

– Другая у меня нынче одежа – ответил Стрельченко. – К правильному человеку ты прислонился – одобряю… - весомо произнес Хозяин леса. – Разрешите идти товарищ командир ? – Cтепаныч явно тяготился присутствием Лешего – видно не радостной была у них когда то встреча… - Иди, но будь наготове. И скажи капитану, пусть поставит бойца – никого не пускать – никого !

– Понял командир, все сделаю… На правах хозяина стал доставать разные деликатесы и накрывать на стол: колбаску копченую, икру красную, сыры, конфеты, зефир, мармелад в шоколаде, осетрину и красную рыбу, ветчину, персики, груши, мандарины, виноград »дамский пальчик» и киш – миш, маринованные огурчики… Разложив все это по тарелочкам достал из сейфа коробку, вынул оттуда набор: фужеры, стаканы, стопки и рюмки и наконец главное из коробки – три бутылки: водку, коньяк и вино.

- Ну - водкой тебя вряд ли удивишь; коньяк тебе я думаю тоже знаком – это на потом; а начнем мы с тобою с напитка заморского. Вещь я тебе скажу классная – мне очень нравится. Но если тебе не понравится – скажи, без обиды… Я снял обертку, вытащил пробку и стал разливать вино по фужерам. Густая тягучая, словно мед красная жидкость, словно темная кровь, потекла в фужеры…

- Ну за знакомство ! По глотку стал вливать в себя рубиновую жидкость. Чтобы расслабится за столько времени, я снял с себя запрет на спиртное. По горлу мягко скользнули в желудок глотки душистого аромата. Докатившись до желудка расплылись, вызывая ощущение чего то легкого, воздушного. Глянул на Лешего: настороженность сменилась удивлением, удивление восхищением…

- Ты прав ХОЗЯИН – это прекрасный напиток. – Меня все зовут Командир – я упер взгляд в Хозяина леса. Тот кивнул – понял. Разлили по второй – Ну - за понимание ! Вторая пошла еще лучше. А дальше покатилось по накатанной: разговоры на привычные, мужские темы, тосты… Оприходовали все, что было из напитков, я попросил Степаныча принести еще две коробки. Когда он вышел, Леший слегка заплетающимся языком – всего то три бутылки на двоих обратился ко мне:

- Хоть ты и ХОЗЯИН, но отнесся ко мне, как к равному, с уважением. Хочу отдариться. Прими от меня этот подарок. С этими словами он достал из кармана кольцо и протянул его ко мне. – Как оно попало ко мне рассказывать не буду, но вещь знатная. Одень на палец, на любой… Я взял его в руки. Кольцо было из дерева, но не просто из дерева, а словно составленного из множества кусочков разных деревьев. Кусочки, словно в калейдоскопе, перетекали из одной породы в другую и сосчитать, сколько кусочков в кольце не представлялось возможным: они менялись… Не долго думая – а фиг ли нам бояться, надел его на средний палец правой руки и поднял руку любуясь игрой деревянных кусочков. Краем глаза и трезвого сознания заметил, как Леший жадно наблюдает за моими действиями. Внезапно переливы кусочков на кольце замерли и оно стало погружаться в палец. Через пару секунд кольца на пальце не было ! Я потрясенно уставился на палец и потрогал место, где оно было. Оно слегка прощупывалость под кожей. Из состояния обалделости меня вывел стук – Леший рухнул на колени и пополз ко мне.

– Прости ВЕЛИКИЙ мою дерзость ! Я поднял его с колен – Давай выпьем за твой драгоценный подарок ЛЕСНИК. Я так тебя буду называть – в целях конспирации. Тот с готовностью закивал. Ну а потом понеслось… Задушевные разговоры, прерывались тостами, затем мы начали петь, причем сначала затянули что то из его репертуара – тянучее, плаксивое, потом начали петь наши… Мы ревели как два раненых быка… Затем я решил его проводить до дома, а то он заблудится… Не забыв прихватить коробку с подарками я, чтобы не пугать подчиненных и не позорить честь мундира, сунув в карман штанов бутылку начатого коньяка – что то он не пошел, приобняв Лешего прыгнул за территорию базы… Помню, как проходя мимо какого то болота были возмущены наглостью чего то волосатого и вонючего, вылезшего вместе с тиной и пожелавшего забрать подарок Лешего… Сначала мы начали его бить, потом Леший узнал в нем своего кореша Водяного, который хотел всего лишь нам помочь – выпили с ним коньяк на мировую, не хватило – открыли второй… Водяной, слабак, вырубился быстро и его, хихикая, утащили две какие то страшненькие особи. Захотелось по бабам, но я вспомнил, что у меня дома есть и отклонил предложение Лешего свиснуть знакомых русалок. Я отказался - он обиделся и сказал, что в дом - хотя я не видел в упор никакого дома, не приглашает, потому что у него там холостяцкий беспорядок… Конечно, плавали, знаем про холостяцкий беспорядок – сами такие…Расстались с заверениями и клятвами в вечной любви, дружбе и взаимопомощи…Очень хотелось прилечь на природе, под кустиками, но воспитание взяло свое и я из последних сил прыгнул к себе в землянку, в кровать…

Оказалось - не к себе…

Глава вторая

Начало длинного пути…

И пробуждение было классическим: не помню где, не помню как, не помню с кем… Потолок явно не мой, кровать тоже не моя ! Сманил таки черт старый по русалкам ! Cкосил глаза вниз – одеяло наше, армейское… Слава богу – дома ! А почему не у себя ? Кто то пошевелился сбоку:

– Проснулись, товарищ командир ? – иронично – сочувствующе спросила сидящая на соседней кровати Катя. Неужели ?! – мелькнула страшная мысль… Я чуть приподнял одеяло на груди и посмотрел вниз. Там вроде все в порядке – штаны на месте, ничего такого не ощущаю…

- За свою невинность опасаетесь ? – ехидно поинтересовалась она. Не переживайте - сохранили…, хотя мы так с Наташкой старались вас соблазнить, но вы ни в какую ! Даже обидно, словно мы какие - нибудь уродины ! Так – нужно ломать сценарий !

– Морозова, а почему ты не на занятиях ? – Так я ваш сон охраняю – безмятежно заявила она. – А то много тут всяких приходило, вас забрать. Но мы не отдали, бились за ваше бесчувственное тело до последнего, верите ? А за это ни слова благодарности… Я откинул одеяло, встал и поднял с кровати Катю – Спасибо тебе защитница моя. Чтоб я без тебя делал – пропал бы… Чмокнул ее в щеку и потянулся.

– А я вам рассолу приготовила – растерялась она. – Давай – согласился я, хотя организм с самого пробуждения привел меня в порядок. – Ну вы вчера дали ! – восхищенно сообщила она новость. – А что такое – насторожился я. – Да сначала выли что то жалостливое, аж плакать захотелось, потом стали что то реветь, как раненые медведи…

- Это мы песни пели – гордо сообщил я. - Это были песни ? – изумилась Морозова. – Песни вообще - то поют, а не орут, хотя… слова у них хорошие, я запомнила. – Ну не всем же дано в этой жизни все: например быть такой красивой как ты. Кто - то должен быть и таким невзрачным, как я – пожалел я себя.

– Скажете тоже – вспыхнувшая от похвалы ее красоты Катя – вы мечта любой женщины, а моя тем более ! - Так, хватит друг друга хвалить, дел много и они не ждут. Выйдя из палатки направился на тренировочную площадку, где с утра всегда, если не на боевых, проходила рукопашная спец. подготовка. Подойдя остановился, Морозова встала справа - сзади сбоку. На площадке работало человек сорок. Сергей ходил среди них: кого то поправлял, кому - то что то показывал.

– Стоп, прекратили занятия – командир на площадке – жизнерадостно заорал Сергей. Что то новенькое, из морского репертуара. Издевается гад ! Ладно, еще не вечер… - Внимание всем ! Это наш новый боец. Вчера приняла участие в боевой операции, лично уничтожила одного фашиста. Стоящая рядом Морозова покраснела.

- До моего особого указания будет тренироваться с вами. Одновременно она назначается, в мое отсутствие, инструктором по рукопашной подготовке. Отобранные из окруженцев во все глаза глядели на Катерину.

– Командир - ты это серьезно ? – громко выразил свое удивление Сергей. Подошедший к нему Иван что то шепнул ему, приподнявшись на носках, на ухо, но тот отмахнулся. – Я понимаю, после вчерашнего…, но по моему – это перебор ! Лицо Морозовой побледнело, губы сжались в нитку, ноздри затрепетали от гнева.

– Капитан, я напоминаю тебе наш разговор: или ты веришь своему командиру безоговорочно, или… Но, учитывая смягчающее обстоятельство, «или» переносится на следующий раз. Я чуть отшагнул назад, положил Кате руку на плечо и посмотрел в глаза:

– Не верит наш капитан в мудрое решение командира. Придется ему доказать. Докажешь ему свою неправоту? Лицо Морозовой, вернуло свой цвет, губы скривились в усмешке, глаза чуть прищурились, как у меня, в голосе появилась такая жестокость, что и мне стало бы не по себе, если бы я не знал…

- Капитан – покажи бойцу, на что ты способен, а она покажет тебе. Полный контакт ! Только не убивать и серьезно не калечить ! – Писец котенку… – раздался голос Ивана. На площадку вместо молодой девушки шагнул совсем другой боец. Навстречу Морозовой, криво улыбаясь пошел капитан. До него, вроде, что то стало доходить, но что - он пока не понял…

- В стиле Брюс Ли, но красиво и жестко – послал я мыслеприказ. Шаг друг к другу, еще шаг… За три метра до Сергея Катя рванулась к нему. Тот даже не успел среагировать… УДАР СТОПОЙ В ГРУДЬ, умноженный на вес и скорость швырнул капитана на землю. Прокатившись пару метров он вскочил – боец и вызверился, вгоняя себя в боевой транс. Да кто ж ему даст на это время ! Катя мявкнула как Брюс и метнулась к Сергею, целя левой ногой в голову: рывок влево, перенос тела на левую и удар правой ногой в живот. Капитан согнулся, а Морозова крутнулась на левой ноге влево и правой обрушила удар на согнутую спину. Сергей рухнул на колени. Изящным пируэтом Катя оказалась перед капитаном, но сделала два шага назад. Помнит что я сказал ей в деревне ! Она поманила пальцами Сергея – ну точно Брюс Ли в женском обличье ! Сергей распрямился, поднял руки в защитную стойку и шагнул к Морозовой. Та стояла на месте и манила – подходи, подходи… Еще шаг и Сергей ударил в голову правой, чтобы добить снизу в челюсть левой. Катя ударом накрыла его правую левой рукой; толкнула ее вниз – вправо, связывая своей правой летящую снизу левую и правым локтем ударила снизу в подбородок. Сергея снова кинуло на спину. В этот раз вставал он дольше. А дальше началась молотилка…Морозова била ногами, руками, легко отбивая редкие атаки Сергея. Левый глаз у него заплыл; нос разбит; по футболке течет кровь; правая рука "отсушенная" ударом еле поднимается… Удар носком ботинка по верхней поверхности левого бедра и Сергей рухнул на обездвиженную ногу. Морозова оскалилась и зашипела:

– Вставай капитан, я только размялась. - Командир – останови ее ! – закричал Иван. – Закончила боец – приказал я. Катя выпрямилась – Слушаюсь товарищ командир. – Помоги ему подняться, вы же не враги. Она подошла с одной стороны, с другой подлетел Иван. Вдвоем они подняли капитана и поставили его на ноги.

– Не сильно я тебя ? До медблока дойдешь, или помочь ? – поинтересовалась Морозова. Сергей с трудом кивнул головой – понимай, как знаешь. Катя подошла ко мне, а Иван повел Сергея к медсестрам. До нас донеслось Иваново – Говорил же тебе придурку… Да уж, будет сюрприз Олесе ! Вечером, кстати, в палатку к Кате зашла целая делегация во главе с Олесей. Та с порога завелась:

– Ты чего творишь, совсем с ума сошла ! Катерина невозмутимо оглядела делегацию. - Капитан подверг сомнению приказ командира. А я за него любого порву на части. И любую… Вопросы есть ? Вопросов нет. - Все свободны – Катя в упор посмотрела на Олесю. Делегация молча вышла. Приказ командира – это серьезно.

До обеда я метнулся в одно место, а к обеду вернулся. Пообедал вместе с бойцами. За столом все молчали, только стук ложек о тарелки… Пообедав пошел к себе, дел много, а времени, как всегда не хватает. Меня догнал Иван:

– Зачем ты так, командир ? - У него уже было одно предупреждение – пояснил я. По твоему было бы лучше, если бы я отправил его обратно ? – Извини командир, не знал… - Ваня говорю в первый и в последний раз, как и Сергею: прежде чем сказать – подумай. Не зря говорят – слово не воробей – вылетит, не поймаешь. Ты, как и он будешь расти в чинах и я не хочу, чтобы вы были болтунами и тугодумами. Я все обьяснил, или что то не понятно ? Лучше лишний раз спроси, если не понял, чем оказаться в положении Сергея. – Все ясно, командир – у меня значит уже одно китайское предупреждение ? – Просто предупреждение… Скажи Сергею, пусть сейчас зайдет.

- Красавец – встретил я Сергея. – Зачем ты так командир: просто сказал бы - я понял. – Как в армии говорят: не доходит через голову – дойдет через руки и ноги. А я добавлю… и другие части организма. Или может быть ты предпочитаешь отправку домой ?

– Ты чо, командир, какой домой ? А я ведь понял, что сморозил глупость и что придется расплачиваться, но чтобы так… Садист ты командир ! Я протянул руку – Без обид ?

– Да какие обиды… Сколько раз себя ругал – подумай, прежде чем ляпнуть ! Я внимательно оглядел Сергея . – Чего, командир – забеспокоился он. – Да - в тебе больше женского начала, чем мужского: и к женщинам тебя тянет, и языком ты мелешь не подумав, как женщина… - задумчиво протянул я.

– Какое еще женское начало - мужик я чистокровный ! – Ладно, чистокровный – ложись на кровать. – А ты не будешь искать женское начало ? – занервничал он. – Я же тебя знаю: захочешь - найдешь… - Не буду, не буду – успокоил его. Через пять минут поднял – ну вот можно и к Олесе идти на свидание. Сергей подошел к зеркалу.

– ТЫ ПРОСТО ВОЛШЕБНИК ! – Никому об этом не говори. Правда если бы ты мне не был нужен сегодня – походил бы с синяками. После обеда метнемся в Москву, а вечером АКЦИЯ !

– В Москву прежним составом ? – Нет, возьмем еще Морозову, в качестве поощрения. На вечернюю акцию подготовь всю группу. Все, иди... Взял со стола рацию – ЗИМА, зайди ко мне…

- По вашему приказанию прибыла товарищ командир. – Садись, Морозова. Катерина села на краешек табуретки. – Скажи мне Катерина, что ты чувствовала, фактически избивая, с моей помощью, здорового мужика, намного сильнее тебя и подготовленее ? – Он повел себя не правильно. Вы его наказали с моей помощью. Я сделала то, что вам было нужно. Вы приняли правильное решение, я его выполнила по отношению к товарищу капитану. Теперь остальные будут знать, что сомневаться в ваших указаниях и приказах – тут она усмехнулась – опасно для организма и здоровья. А в отношении чувств – никаких эмоций при схватке с врагом. На период схватки он был врагом и вашим и моим. Вы остановили схватку и товарищ капитан стал для меня тем, кем и был: бабником, болтуном и клоуном, но товарищем, которому можно доверить свою спину… Что и говорить – я выпал в осадок секунд на пять.

– Да вы не думайте, товарищ командир – я не зазнаюсь и не загоржусь, потому что мое место спутницы жизни рядом с вами, но – она коварно улыбнулась – чуть сзади. Вы командир всегда и во всем ! Да уж, после таких слов любому мужчине захочется схватить в охапку такое сокровище и не отпускать – не дай бог убежит к другому ! – Это хорошо – протянул я - но ты смотри не загордись…

- Меня жизнь отучила от гордыни, но научила гордости – ответила Морозова глядя мне в глаза. Мне даже стыдно немного стало за свое поведение и циничный взгляд на жизнь. Да, вот они такие здесь: не все, но многие. – Хорошо, я тебя услышал, ты меня услышала. Иди отдыхай, после обеда пойдешь с нами в Москву.

– В МОСКВУ !!! Катя вскочила с восторгом, но тут же села с убитым видом - Я не могу с вами пойти. Я посмотрел на нее, чуть склонив голову. – Ну я ПРАВДА НЕ МОГУ ! – со слезами вымолвила она. – Встань – приказал я. Морозова вскочила. – Раздевайся. Она глянула на меня и спросила:

– Совсем, или как… - Совсем. Катя стала спокойно стягивать с себя гимнастерку. Я прошел мимо нее к дальней стенке землянки, отодвинул в сторону сейф (хитрая конструкция приподнимала сейф и сдвигала в сторону не оставляя следов на полу ) нажал на особый гвоздь и открыл дверь в потайную комнату, о которой не знал никто. Теперь вот знает Морозова. Прошел внутрь, открыл деревянный шкаф и достал оттуда вешалку с одеждой, накрытую чехлом. Вышел из комнаты с чехлом и застыл на пороге. Да уж ! Картина неизвестного художника: Диана охотница в ожидании неожиданного ! Я бы долго любовался, а может и не только, но первым делом самолеты, ну а девушки потом.

– Тебе никто не говорил, что ты не просто хороша – ты невозможно прекрасна ! Катерина, стоявшая передо мной совсем голой, безо всякого смущения, после моих слов расцвела, словно мак:

– Меня никто не видел вот так, вы первый. И не говорил такого. Товарища капитана я не считаю. – Век бы тобой любовался – восхищенно произнес я. – А что вам мешает ? Я стянул чехол с одежды. На вешалке висел костюм деловой женщины темно-зеленого цвета – привез для Ольги, но сейчас он нужнее Морозовой. Положил на стол и нижнее белье тонкой выделки. – Одевай. Нормальная женщина – забыла все на свете: достает из пакетика, примеряет, одевает, крутится, разглядывая себя со всех сторон, не забывая демонстрировать себя в выгодной позе и спрашивать невинно – заинтересованным голоском:

– Ну как, мне идет ?... Вам нравится ? Дразнит, в общем… Затем белая блузка - рубашка, узкая юбка на ладонь ниже колен и жакет полувоенного покроя. На шею под воротник, короткий, до полгруди, неширокий черный галстук. На голову пилотку, на ноги черные туфли на низком каблуке. На пояс офицерский ремень с пистолетом ГШ-18 «ГЮРЗА» в открытой кобуре.

– Ну как, товарищ командир ? - лукаво улыбнувшись, задорно поинтересовалась она. Еще спрашивает, чертовка ! Я аж сел на табурет, чтобы скрыть свое смущение. Махнул рукой на зеркало. Катя подошла, поглядела на себя, повертелась, разглядывая и посмотрела на меня с немым вопросом. Я встал, благо смущение удалось взять под контроль, подошел, чуть сдвинул пилотку на бок.

– Вот где то так – пробормотал я, пытаясь вернуться на табурет. Морозова положила руки мне на плечи, потянулась и поцеловала – неумело, но страстно. - Спасибо вам товарищ командир ! Уже за такое стоило жить… - Скажешь тоже – смутился я. – У тебя такого будет еще много… Так за примерками, разговорами и инструктажем как себя вести в Москве: что можно, а что нельзя время подошло к обеду. Мы вышли из землянки и направились к столовой спецназа: Катерина на своем месте - справа и чуть сзади… Кашеварившая для спецов Степанида, наливавшая борщ Ивану, увидев нас выронила миску. Та упала на землю, разбрызгав борщ в разные стороны.

– Ты чего Степанида ? – возмутился Иван и обернулся. И застыл… За ним стали оборачиваться остальные. Немая сцена… Морозова подошла грациозной походкой – Чем порадуешь Степанида ? – чарующим голоском промурлыкала она. Ну вот откуда такое могло взяться у этой соплюшки ?! Она же еще и жизни не видела, а уже такое мастерство обольщения…

Первым, конечно, очнулся Сергей. Сделав вид, что меня не заметил, вскочил, сорвал с себя кепи, яростно протер место, рядом с собой. – Разрешите предложить вам место рядом со мной, прелестная незнакомка ! – согнулся он полупоклоне, не сводя с нее восхищенных глаз. Морозова подошла к предложенному ей месту, внимательно посмотрела на него и подняла глаза на Сергея.

– Здесь написано: место для Олеси… А я на чужие места не сажусь…Раздались смешки отошедших от ступора бойцов. И продолжила, скромно опустив глаза – Я лучше рядом с командиром сяду. – А там написано – место для Ольги – возмущенно воскликнул капитан.

– Где ? – удивленно покрутила головой Катерина – ничего не вижу. Давайте я вам принесу обед товарищ командир. Ну конечно, усмехнулся я про себя. Вы же еще ее сзади не видели – и кивнул в знак согласия. Смотреть на проход Морозовой, покачивающей ягодицами, я не стал, чтобы не соблазняться… Вздох прокатился по ряду бойцов. – И почему я не командир – вздохнул с вселенской грустью Сергей. – Везет же некоторым…

По тротуару улицы Горького, от Белорусского вокзала вниз, к Красной площади спускалась группа военных. Впереди шел подтянутый майор НКГБ, рядом с ним справа молодая красивая девушка в военной форме, с коротким изящным черным галстуком в вырезе элегантного кителя и двумя кубарями лейтенанта НКГБ. Слева шел здоровый капитан НКГБ, при зверском виде которого любому интеллигенту сразу же хотелось перейти на другую сторону улицы. За ними шли капитан и старший лейтенант НКГБ. Капитан нес в руке коричневый портфель. Пятерка НКГБшников шла справа тротуара уверенно, как хозяева жизни - никому не уступая дороги. Идущие навстречу отходили в сторону, жались к стенкам домов… Мужчины окидывали девушку восхищенными взглядами, женщины – завистливыми… Полковник тыла, идущий с своей подругой и что то ей рассказывающий, увидев девушку замер на месте, посреди тротуара. Здоровяк капитан скользнул вперед, небрежно и непринужденно отодвинул полковника с пути. Тот невольно сдвинул свою подругу, она взвизгнула от неожиданности.

– Осторожнее капитан – возмутился полковник. Капитан повернулся к нему и нависнув над ним спросил вежливо, почти ласково – Ты что то сказал крыса тыловая ? Полковник побледнел и пробормотал – Извините. – Эх нет у меня времени, а то бы я тобой занялся – кровожадно улыбнулся капитан. Полковнику совсем поплохело… Здоровяк хлопнул военного по плечу – Живи… пока… - и рванулся догонять группу.

– Ну не можете вы без цирка товарищ капитан – попеняла догнавшему группу чуть слышно девушка. – А чего он ?! – обиженно возмутился тот. Тем временем группа дошла до конца улицы и направилась к музею Революции. Охранник на входе вскочил, отдал честь. НКГБешники небрежно ответили и поднялись на второй этаж к заведующему…

Выйдя из музея, группа направилась на Красную площадь. – По внимательнее – напомнил майор. И не зря… Никто, из всей группы, кроме него не был в Москве, а тем более на Красной площади… - А не заглянуть ли нам к товарищу Сталину ? – задумчиво протянул майор. – Вы шутите, товарищ командир ? - с нешуточным волнением спросила девушка.

– Когда идем командир – прямо сейчас ? – деловито поинтересовался капитан. – По - моему еще рановато – кто мы для него сейчас ? Так - мелочь пузатая… Что то торкнуло меня в сознании. Чья - то злоба и раздражительность, возникшая с нашим появлением. И внезапный страх… И откуда такой ветерок дует ? Вон он красавчик – метрах в десяти от нас майор – танкист безмятежно любовавшийся Кремлем вдруг повернулся и неторопливо направился к Лобному месту. А за ним спуск к Москва – реке и оперативный простор на три стороны ! А еще переулки влево…

- ОДИН ! Танкист уходит – надо его взять ! Только смотри, он наверняка вооружен. Сергей рванул с места, как ракета. Ботинки под брюками неуставные: родной спецназ – я приказал надеть. И вот теперь капитан бесшумно несся к танкисту. Но не совсем бесшумно… Майор услышал, обернулся: рука рванулась к кобуре, выхватила ТТ, но слишком много времени – Сергей прыгнул вперед, в прыжке ударил левой ногой по руке с пистолетом, а правой в грудь. Пистолет улетел в одну сторону, майор в другую. Катерина, как стаффорд на поводке напружинилась, готовая рвануться в атаку по команде, но ее не последовало. Сергей в два прыжка оказался рядом с оглушенным падением танкистом и ударил расслабляющим ногой по почке. Майора выгнуло от боли а капитан припал на колено, вывернул правую руку и надавил коленом на спину, припечатывая того к мостовой. За спиной раздался топот ног. Вот он чего испугался – патруля. А от ворот Троицкой башни бежало трое автоматчиков – охрана вьезда в Кремль, а сзади раздалось клацанье затворов и крик:

- Стоять, не двигаться – руки вверх ! Иван и Герд разошлись за моей спиной и развернулись, давая мне свободу маневра. Подбежавшие автоматчики закричали - Лечь на землю и не двигаться. - Ну точно придурки – прокомментировала Морозова их крики. – Я что, должна лечь на грязные камни в моей одежде ?! – возмутилась она негромко, ни сколько, впрочем, не сомневаясь, что командир все уладит. А довольный Сергей уже подтаскивал танкиста ко мне в позе хлопкороба

– Вы чего разорались на Красной площади – стал он наезжать на капитана – начальника патруля. – Пошли кого - нибудь принести пистолет, да пусть за ствол аккуратно возьмется, чтобы отпечатки не залапать. Ну че стоим – шевелись давай ! Командир патруля мотнул головой одному из бойцов. Я, стоя в пол оборота и наблюдая за действиями Сергея, повернулся к автоматчикам:

- Вам кто разрешил покинуть пост ? На фронт захотели в штрафную роту ? - рявкнул я так, что аж сам испугался.- Где ваша зона ответственности – на площади или в воротах ?! А ну марш на свои места уроды ! И доложить начальнику караула о факте оставления вверенного вам поста ! Автоматчики растерялись. Оставить пост – это серьезный залет. А не сообщить о таком происшествии – воинское преступление ! Тут до них дошло…

- Бегом на пост – снова скомандовал я. Они развернулись и побежали к воротам. Я повернулся к начальнику патруля. – Фамилия, звание – жестко задал вопрос. – Капитан Клюкин – начальник патруля… Давно начальник патруля ? – спокойно поинтересовался я. – Первую неделю товарищ майор государственной безопасности. Тогда запомни простое правило, если хочешь отличиться. Останавливай того, кто от тебя уходит, а не того, кто подходит или спокойно стоит. Запомнил ?

– Запомнил това… Я прервал его взмахом руки. – Подойди. Доставай лист бумаги, записывай: Кирпиченко Анатолий Викторович, год рождения 1905, ротмистр, воевал против нас с Деникиным и Врангелем. Ушел с последними пароходами в Турцию, затем во Францию – считывал я информацию с памяти танкиста. Закончил в 1938 году диверсионную школу, полк «Бранденбург 800». В настоящее время находится в Москве с целью подготовки нападения на товарища Сталина… Капитан подтянулся, рука легла на кобуру пистолета. Сергей в это время при помощи ГЕРТА тщательно обыскал танкиста.

– Воротник проверь на наличие ампулы. Сергей не стал заморачиваться насчет проверки – просто рванул воротник гимнастерки и оторвал его совсем. - Значит так капитан – повернулся я к Клюкину. - Запоминай: ты обратил внимание на подозрительное поведение танкиста – какое придумаешь сам; решил проверить документы, но майор стал уходить. Ты закричал – Стоять ! Сотрудники НКГБ, находящиеся на площади среагировали на твой крик и помогли задержать подозреваемого. Один из сотрудников узнал в задержанном бывшего офицера – белогвардейца. – Капитан – посмотрел я на Сергея – сделай беглецу малую ласточку… Тот с радостью принялся за работу: достал метровый отрезок шнура: туго стянул кисти; задрал их вдоль спины к лопаткам; конец обернул вокруг шеи и натянув затянул конец на кистях.

- Вот теперь не побегает – довольно заметил он и повернулся к капитану – веревку не развязывать до самой камеры. Будет задыхаться: пусть примет горделивую позу – спина прямая, голова назад… - Допросите, составьте протокол и передайте в НКГБ. На словах передай тому, кто будет забирать: подарок Лаврентию Палычу от Громова. Он знает… Все, веди задержанного и никому его не отдавай – это медаль, или даже орден. А у нас свои дела… Капитан засиял – Все понял товарищ майор государственной безопасности, все сделаю, как вы сказали. Разрешите идти ? Патруль увел задержанного, а мы пошли с Красной площади - от греха подальше.

- А мне орден… - заныл Сергей. – Это же я его задержал, рискуя жизнью… Ну хотя бы медаль, а ? Может тогда бы товарищ лейтенант на меня по - другому смотрела ?

– Не как на клоуна, а как на нытика и попрошайку ? – спросила Морозова. – Не надо медали - вздохнул Сергей. – Пусть уж лучше будет клоун… А ты сможешь полюбить клоуна ? – заглядывая Катерине в глаза поинтересовался капитан.

– Вы с творчеством Пушкина знакомы товарищ капитан ? – А как же – мой любимый поэт ! - Тогда вы должны помнить …но я другому отдана и буду век ему верна ! - А по окончании века ? – не унимался Сергей…

- А давайте-ка мы с вами московского пломбирчика попробуем ? – вклинился я шутливую перебранку. – Давайте – тут же с радостью согласилась Катерина. Остальные тоже не возражали. Подойдя к гостинице «Москва», недалеко от входа увидели тележку с мороженым. Очередь, увидев подходящих командиров НКГБ, посторонилась от прилавка.

– Вам какого мороженого товарищи – с радостной улыбкой поинтересовалась мороженщица. – Пломбир четыре штуки и одно десертное. Рассчитавшись, вручил каждому по мороженому. – Вкуснотища – восхитился Сергей – я у нас такого не ел ! Катерина метнула в него заинтересованный взгляд:

– Это где у вас ? Сергей растерялся. – Там, где он служил – выручил его я. – А – понимающе протянула Морозова, утратив всякий интерес. – Капитан – женское начало… - напомнил я… Сьев мороженое я взял еще целую коробку – и девушек своих угостить и бойцам хоть такая радость. Пока… А нам пора домой, загостились мы здесь…

Дома девушки мороженному обрадовались, но посмотрев на Морозову в прикиде, когда она отнесла им подарок от командира, очень огорчились. Наверняка огорчлись и те, кому мороженного не досталось. Ну тут все по Марксу – кто что заработал, тот то и сьел, а по моему: кто как трудится, тот так и ест. Деликатесы… Забрал я пару пломбиров к себе. Зайдя в землянку поставил два мороженных на стол и негромко позвал

– Лесник: ты там не помер случаем ? – Не дождешься (почти как у нас) пробурчал Леший выходя из угла. Да, выглядел он НЕВАЖНО. – Вот, специально для тебя, из самой Москвы, с уважением – еле достал: страшный дефицит – с почтением протянул ему один брикет. Леший присел за стол и не торопясь стал уплетать мороженное. Сьев, покосился на второй.

– Обожди маленько, сделай перерыв, а то горло заболит: с кем я тогда песни петь буду – придержал я его. Он довольный засмеялся – Ну мы дали с тобой командир ! Хорошо посидели, душевно… Только вот зря ты от русалок отказался – в жизни все надо попробовать ! Вот блин, философ в лесу сделанный !

- Не дошел я еще до такой кондиции, чтобы на русалку западать. Может когда - нибуть… Леший в предвкушении потер ладони. Я прислушался и тяжело вздохнул – Птица пролетела: ОБЛОМИНГО. – Не знаю такой… – удивился Леший.

– Когда она пролетает, то все, что задумано, приходится откладывать на потом, или вообще отказываться. Выход у меня на боевые ночью… - А может отложишь - просяще затянул Леший. – Есть такое слово – НАДО - товарищ Леший ! – встав торжественно произнес я.

– Ну раз надо, так надо - убито согласился он, но вставать не торопился. Понимаю… Взял рацию со стола – Степаныч один командирский подарочный принеси. Убитость и горе Лешего как рукой сняло: взбодрился, повеселел. – Только ты там Водяного не спаивай, а то он буйный, наверно во хмелю ? – Да ты чего – возмутился дедок – он сразу под корягу и спать… - Ну тогда ладно – согласился я.

– А пока принесут скажи ка мне друг мой любезный, для чего то колечко – потер я средний палец. – Рядом с любым деревом – в десяти метрах ты можешь сделать невидимыми себя и двух своих бойцов, если два – то соответственно (он принял горделивую позу – мы тут тоже не из тупых валенков) четыре. Ну и дальше по два на одно дерево. Но только в ДЕСЯТИ метрах ! Я еще раз поблагодарил Лешего за ценный подарок, но осторожно поинтересовался – а не получится ли так, что в самый ответственный момент оно может отказать ?

– Нет, конечно – оскорбился Леший – оно же в тебе и работать будет, пока ты жив. Как ноутбук во мне – подумал я. Распрощались душевно, я обещал пригласить Хозяина леса на посиделки, как только появится возможность. На том и расстались, довольные друг другом. Я сел за стол, поработать над ночной операцией, но мои стремления были прерваны самым бесцеремонным образом. Пикнула рация:

- Командир – раздался голос Сергея – у нас, кажется проблемы… "Войско взбунтовалось !..." пришла на ум бессмертная фраза из кинофильма. Мысль оказалась недалека от истины… Про пленных, находящихся в фильтрпункте я почти забыл, вернее отложил беседу с ними на потом – насущных дел было выше крыши. Да и чего беспокоится: после плена нужно время прийти в себя, отьесться, отдохнуть от тягостных мыслей. Оказалось что и здесь нужно держать руку на пульсе… Неугомонный капитан Кленов заагитировал бойцов и командиров и те подняли бучу – почему о них забыли ? Да - тут конечно моя вина: закрутился, забыл хотя бы просто поговорить. Так что я не видел ни каких проблем, в отличие от Сергея. Но все таки… Обьяснил ему порядок наших действий, на случай выхода из под контроля бывших пленных.

– Что - будем стрелять по нашим ? – По нашим не будем, а вот по чужим – безо всякой пощады ! Запомни в подобных случаях и передай бойцам: кто не с нами – тот против нас ! В войне другого не дано. Когда все сделаешь, зайдешь за мной.

- Товарищ командир – у нас возникли какие то сложности ? – c порога поинтересовалась вошедшая Морозова, экипированная как на войну. – Ты куда это собралась ? – удивился я. – Вас прикрывать, если что – последовал решительный ответ.

– Так: нам скоро идти на боевой, так что оставь здесь автомат, сними броник, рацию, разгрузку. Оставь только ножи и пистолет – не с врагами идем воевать… Вскоре зашел Сергей, с обязательными комплиментами Екатерине, на что она только отмахнулась – мол не до глупостей сейчас. Оба были взволнованы и напряжены – чего ожидать?...

Минут через десять мы были в фильтр пункте. Толпа бойцов и командиров всколыхнулась увидев нас. Но она не слитна: стоят по группам и кучкам, а это уже плюс.

– Давайте присядем: в ногах правды нет и устал я, набегался за сегодня. Присел на скамейку, за моей спиной встали Одинцов с Морозовой. – Во первых – начал я, дождавшись, пока все рассядутся, кто где – прошу извинить: забыл за делами, что вы не окруженцы, а бывшие пленные.

– А какая разница ?– выкрикнул кто то из толпы. - Разница в том, что окруженцы пробираются к своим, большинство с оружием и с документами: для них многое понятно – они наконец у своих: когда надо да них доведут все, что хотят сказать. А вот у вас положение подвешенного в воздухе шарика – неизвестно, что может быть в любую минуту.

– А что может быть ? – задал вопрос уже другой голос. – Значит так - времени у меня нет играть в вопросы и ответы давайте все решим быстро. Я дал вам время, чтобы отдохнуть от тяжких мыслей и хоть немного набраться сил. В моем подразделении только я решаю кому что делать, но пока вы не в моем подразделении, а вроде как гости, то хочу услышать – зачем вы меня позвали… Встал неугомонный капитан Кленов – Почему нас держат здесь и не разрешают выходить ? Почему нам не выдают оружие и не ставят задачи по уничтожению врага ? Почему нас не подключают к проводимым вами операциям ? Нам не доверяют ?

- Обьясняю по порядку. Первое – вы находитесь на территории секретного обьекта. Вам положено знать только то, что положено. От этого и запрет на перемещения внутри фильтр.пункта. Второе – оружие выдается в зависимости от специальности: пулеметчику – пулемет, автоматчику – автомат, разведчику – спецоружие. Я с вами еще не определился, поэтому и оружие вам не выдано. Третье – а как я вам могу доверять, если я не то что проверил каждого, но даже и не побеседовал с вами со всеми ? Ну и четвертое. Как я могу взять на операцию бойца или командира, если я не знаю его подготовленности? Да и со здоровьем у вас у всех неважно – вы сдохнете на первых пяти километрах пешего марша, не говоря уже о беге. – А что - с нами не мог поговорить комиссар отряда в ваше отсутствие ?

- А в моем отряде нет комиссара - как то без него прекрасно обходимся. Толпа загудела, в большинстве одобрительно. – И особиста у нас нет – продолжил я спокойно. – А куда же у вас смотрят коммунисты – продолжал гнуть свою линию Кленов. – Мы здесь создали коммунистическую ячейку и задаем вам вопрос как коммунисту – вы должны обьяснить нам, как коммунист – чем вы занимаетесь, какие у нашего подразделения будут задачи, кто командиры и когда мы можем приступить к борьбе с немецко – фашистскими агрессорами ? Красиво говорит, как по писаному.

– Что ж - отвечу по порядку. Во первых я не коммунист – толпа загудела еще сильнее. Во вторых – я развел руками в сожалении – у нас нет коммунистической ячейки да и кто из моих бойцов и командиров коммунист, а кто беспартийный я не знаю и не горю желанием узнать. Кленов в возмущении вскочил, пытаясь что то сказать, но я его остановил:

– Прерывать старшего по званию – это нарушение воинской дисциплины капитан, тем более что я еще не ответил на ваши вопросы. В третьих – не будет никакого вашего подразделения а будет мое, где командиром будет тот, кого я назначу. Ну а приступить к уничтожению врага вы сможете только тогда, когда я сочту вас подготовленными к этому, но не раньше. Мне ваши бессмысленные смерти не нужны ! Кленов снова вскочил:

- Вы не Красная Армия ! - Совершенно верно: мы не Красная Армия: мы СПЕЦНАЗ – элита армии: ЛУЧШИЕ ИЗ ЛУЧШИХ ! Кленов опять что то хотел сказать, но я снова его прервал – Я уже сказал, что у меня нет времен на игры в вопросы и ответы. Поэтому я скажу вам то, что хотел сказать завтра и что говорил тем, кто был до вас: у вас есть выбор, так же как и у тех, кто был до вас и будет после вас… Первое: вы захотели сражаться с врагом, поэтому вы здесь. Вы выбираете право сражаться с врагом самостоятельно, не в моем подразделении. Как – решать тем, кто выберет этот путь. Каждый получит винтовку, сто патронов, еду сухим пайком на пять дней, новое обмундирование. Если наберется достаточное количество народа и будет желание – дам пулемет «Максим» и 200 патронов к нему. И все – выводим вас за территорию лагеря и вы свободны в своих действиях и поступках. Но, больше подарков не будет ! Дальше – все САМИ. Да, забыл: чашки, ложки, кружки забираете с собой, так же как и котел для пищи топор и пилу, чтобы не грабили местное население. И главное – нам здесь находиться долго и мы не хотим, чтобы местное население смотрело на нас как на врагов, из - за всякого рода экспроприаций на нужды Красной Армии. Узнаю, что ваше подразделение такое творит – уничтожу весь отряд ! И второе – те, кто захочет остаться в моем подразделении, будут проверены на профессиональную пригодность к тому, чем они будут заниматься. После необходимой подготовки, но не раньше, будут разведены по отделениям и взводам для проведения боевых операций. Мне нужны будут любые специальности, даже летчики, артиллеристы и моряки. Главное условие – это высокая личная сознательность, требовательность к себе и беспрекословное подчинение командиру. У меня нет комиссаров и политруков, нет особистов и разного рода дармоедов – воспитателей. Главная задача – бить врага и бить так, чтобы он был мертв, а мой боец жив. По любым вопросам мои бойцы имеют право обратиться ко мне за разьяснениями, но только если это не сделает их командир. Болтунов, демагогов и всякого рода советчиков у меня нет и не будет. И последнее, тоже, наверное, главное. Все в моем подразделение держится на правиле – кто сколько наработал, тот столько и получил. Кроме бойцов у меня есть и ремонтники: слесаря, токари, инструментальщики, электрики и много еще кого. Главное – не жалеть своих сил, знаний, умений. Как сказал товарищ Сталин – все для фронта, все для победы ! Время вам до завтра до утра. С утра ваше место займут другие. Завтра, перед тем, как определиться, можете задать мне вопросы каждый - лично. Только велика вероятность, того, что я не возьму к себе сомневающегося: у меня не торг – где лучше, или легче – у меня труднее, но почетнее. Решайте, но решайте каждый сам за себя, не слушая ни чьих советов. Последствия вашего решения отразятся на вас …

В предрассветных сумерках подразделение Спецназа, насчитывающее два полноценных взвода (еще два взвода походило ускоренную подготовку) вышли на намеченные рубежи. Условия задачи были простые, как апельсин: из точки А – Минск в точку Б – Брест проследует эшелон. В точке С (подальше от базы) – между Столбцами и Барановичами, недалеко от местечка Сны встретить эшелон и забрать из него то, что немцам не принадлежит, но оставить им их родное – правда попортить основательно – ведь мы же варвары. А к варварам какие претензии ? ...Один взвод, отделение и отдельное отделение снайперов расположилось в точке приема. Отделение снайперов я расположил на деревьях, с разбросом в 100 метров. Их основная задача – машинист, помощник, сопровождающий. И конечно, расчеты двух зенитных 37 мм орудий, разнесенных на края эшелона –впереди и сзади. Остановить предполагалось просто: в 100 метрах от железнодорожного полотна вырыт и замаскирован окопчик. К нему от рельс тянется три провода на три взрывные машинки. Одна подрывает по две 400 граммовые толовые шашки, заложенные под каждую рельсу, а две оставшиеся – к сдвоенным противотанковым минам, заложенным так, чтобы остановившийся паровоз оказался под одной из них и был подорван: чтобы не уехал назад задним ходом. Всего в составе было 18 вагонов, но меня интересовали только восемь. "Железка" была двухпуткой и эшелоны могли двигаться в оба направления, что было для нас нежелательно – зачем кому то смотреть на экспроприацию экспрприаторов ? А вдруг захотят помочь? Хорошо если нам, а если не нам ? Да и делиться с помощниками не хотелось – самим мало ! Поэтому по одному подразделению было разведено от нас на пять километров в стороны с наказом – не пущать ! Для непущания подрывались рельсы прямо под паровозом, так же с подрывной машинки – немцы наверняка потом будут осматривать место происшествия и совершенные технологии им ни к чему: и так они впереди планеты всей… Каждому отделению придавался улучшенный нашими умельцами Ганомаг, с установленной в нем двухствольной АЗУ-23-2М – 23мм спаренной пушкой, сшибающей самолеты с небес – что им земные цели. А в придачу БМП – 3М. 100мм пушка разнесет с трехсот метров к чертям собачьим все, что угодно. Нам такая роскошь ни к чему, но один Ганомаг я себе взял – так на всякий пожарный. И, естественно, связь ! На приеме, на встречной ж-д ветке сидел в Ганомаге Михась, который давно уже ныл: обещал ему дать повоевать, а сам…

Сама операция прошла буднично, даже скучно, если такое, конечно можно применить к войне… Из за поворота появился долгожданный эшелон. За 60 метров до точки взрыва (все размечено воткнутыми веточками) я нажал на кнопку. Земля вздыбилась вверх от взрыва, вместе с рельсами. Машинист начал экстренное торможение, охрана пришла в движение, но к подорванным рельсам паровоз подкатил уже с мертвой бригадой. И с мертвой охраной у зениток. Ударили пулеметы MG-34(привет вам от родных) прошивая вагоны с ранеными, отправленными в тыл на лечение, сшибая редкую охрану возле искореженной бронетехники, парные посты охраны на тормозных площадках. Внесли свой вклад в смертельную пургу АКМСы. Меньше пяти минут, меньше двух автоматных магазинов короткими очередями, да по паре магазинов на СВД у снайперов и все… Снайпера остались на прикрытии, а бойцы рванули к вагонам. Одновременно с этим из леса покатили к железнодорожной насыпи 4 КамАЗа 5350 серии: (шестиколесные) до 6 тонн полезной нагрузки. Только нам не гонки по Африке устраивать, можно и больше нагрузить, лишь бы поместилось. Ехать то всего чуть дальше, чем до опушки… Бойцы рассыпались парами для зачистки, минеры разбежались по нужным мне вагонам, снимая замки. Как я и предполагал, в одном вагоне перевозили стоя, как сельдей в бочке 60 командиров, проявивших несговорчивость и не согласие: "склонных к побегу", как говорят в определенных кругах. Во втором… двадцать пять девушек в военной форме. И каких девушек ! Несмотря на грязь, усталость, порванную и грязную одежду смотрелись они здорово, а если отмыть… Видимо везли для офицерского борделя, потому и отбирали таких. И конечно, первым они увидели меня (Cергей опять будет плакать, что все лучшее командиру, а он сидит там в засаде, ничего не ведая)

- Командир Спецназа СССР – представился я. – Выходим не торопясь, скоро вы будете среди своих… И снова радость, слезы, обьятия. Мужская половина была более сдержанной, но и там были слова благодарности. Девушек я поручил Морозовой, а командиров СТЕПЕ (Степаныч посетовал, что позывной ЗАВХОЗ как то не того…) Вскрыли еще шесть вагонов. В двух деревянные ящики с немецкими орлами – их я велел грузить не раскрывая – как раз поместились на два КамАЗа. В четырех оставшихся – продовольствие, да не простое там: мука, пшеничка, картоха… Копченое сало, колбаса, маринованные грибы в бочках, ящики с шоколадом, вином, коньяками, огурчиками в банках, красной рыбой в бочках и коробками с красной икрой… Красиво жили слуги народа, что даже вывезти не сумели ! Но мы не гордые и не брезгливые – не обьедки же после них доедаем…Правда пришлось догружать и Ганомаг, но все равно осталось. А тут еще одна напасть – для раненых немцев рядом прицепили вагон с едой на время пути. Не оставлять же добро, тем более кормить то уже некого… Пришлось один КамАЗ в спешном порядке разгрузить в лесу с помощью пленных командиров и загружать оставшееся. Успели… Первым я перебросил машины с ящиками на базу, под срочную разгрузку всем наличным составом базы, включая медперсонал. Затем пару с продовольствием. Обратно – освободившийся КамАЗ. Предпоследними перебросил командиров с наказом Степанычу направить их на помывку (предварительно немного накормив). Девушек оставил на попечение Катерины, хотя она и пыталась остаться со мной – защищать… Затем перебросил на базу свою группу с нарезкой задач каждому и метнулся к Сергею. Ему пришлось повоевать – ну не спалось кому то и не терпелось. И снова права пословица – «кто рано встает, тому бог дает» - не пришлось им мучиться до конца войны…Эшелон был транспортный: охраны и всяких там по мелочи, как гордо доложил капитан – человек пятьдесят. Зато трофеев было много: пулеметы, зенитные пушки 37 и 88 мм и снаряды к ним, продовольствие и обмундирование – сапоги, майки и трусы нам очень даже пригодятся… Пришлось перебрасывать туда все КамАЗы с бойцами для загрузки, а так же охранение с попутной ветки. Все равно поезд оттуда упрется в разгромленный эшелон… А нам жадничать не надо – можно и подавиться ! Все успели, все вывезли… Я все таки не удержался: слаб человек - шепнул Сергею, что на базе его ждет сюрприз. На все подходы про какой молчал, как красный партизан… В конце капитан загонял всех до потери пульса, стремясь поскорее на базу, к сюрпризу. Пока то да се, пока разгружались с КамАЗов, времечко и пролетело. В общем, когда усталые и довольные зашли на территорию базы в осадок выпал не только наш Казанова. Стайка девушек: помытых, одетых, причесанных встречала победителей, устремившись к ним. Правда устремились они, как оказалось прямо ко мне, мимо усталых героев. Да и на красавца(как он считает) капитана обратили до оскорбления мало внимания. Окружили меня, со словами благодарности, с радостным щебетанием - откуда только силы взялись ? Пришлось обьяснять, что не я один их освобождал… Только неправ был русский поэт Некрасов, когда сказал: «…мужик, что бык: втемяшится ему какая блажь - колом ее оттудова не вышибешь». Это скорее о слабом поле. Спихнув их на руки девушкам быстро рванул к себе, а то уже начал ловить на себе недобрые взгляды Ольги и Катерины. Ольга еще ладно, а вот Катерина…

В фильтр пункте тоже все прошло тихо и спокойно. Когда я туда пришел прения и диспуты уже закончились. Не помогли Кленову красноречивость и даже угрозы в адрес остающихся. У них появился свой лидер – старший лейтенант Константин Зверев, с группой бывших при нем в лагере единомышленников. Так что на вопрос: кто какой путь выбрал - ВСЕ решили остаться… Я видел недовольство многих бойцов и младших командиров тем, что остаются и говоруны, но привитое правило помалкивать сдерживало их от проявления открытого недовольства. А мне пятая, коммунистическая колонна, нафиг не нужна. Поэтому я попросил выйти членов коммунистической ячейки и ее секретаря. Секретарем оказался Кленов. Затем я предложил выйти тем, кто желал и агитировал за уход. Вышло человека три, да еще с десяток вытолкнули группы добровольных активистов. Кленов вроде догадался, что их ждет и попытался надавить на сознательность и лозунг: советский человек – друг, товарищ и брат советскому человеку… Только я быстро закрыл дискуссию сообщив, что нами освобождено из плена еще шестьдесят человек и им нужно место для размещения. Новый завхоз с несколькими бойцами принесли обмундирование, винтовки и продовольствие. На вопрос Кленова (он мне нравился все меньше и меньше) где патроны обрадовал: патроны получат после выхода за пятикилометровую зону безопасности лагеря. Выстроив оставшихся, прошел вдоль шеренги и отправил к "уходанцам" еще шестерых, не смотря на их заверения в лояльности и нежелание составить компанию "уходанцам". Всего покидавших набралось двадцать шесть человек. И что особенно странно четверо, которые хотели сотрудничать немцами, изьявили желание остаться. Так что вместе с ранеными осталось почти шесть десятков: пять отделений на полтора взвода. Собрали всех уходящих в колонну по двое и погнали в быстром темпе от базы. Как и ожидалось - сдохли уже через километр. Прогнали еще половину и на привал. Все прилегли, где присели и заснули. Кленов правда выносливым оказался – не зря командир роты корпусной разведки. Но и его усыпил. А очнулись они уже за Барановичами – в 200 километрах от базы, в твердой уверенности, что из плена вырвались сами и уходя наткнулись на склад с оружием, тем более что склад этот был на самом деле, только мы его давно уже почистили для дивизии Пуганова…

Глава третья

По закону жанра…

Военная жизнь наладилась. К двум готовым взводам добавилось еще два - правда пока в качестве стажеров. Из 58 оставшихся трое еще долеживали в медблоке, четверых добровольцев к немцам я пока придержал на подсобных работах, но они не возражали – ждали чего то от меня и не зря… Поплохело нашим красавицам – то среди большой массы мужиков было их очень мало и ходили они королевами, а тут сразу такой десант красавиц ! Да намного красивее их. Соперничать с ними могла лишь наша первая красавица Олеся, может быть еще Катерина - на мой взгляд. Очень жаль было нашего Казанову – Сергей метался, как ребенок, попавший в магазин дорогих детских игрушек: сколько всего прекрасного, но за все надо платить. Мне же устроили тотальный прессинг и охоту по всем правилам женского искусства. А что: командир; не старый; неплохо выглядит; перспективы впереди и главное, не занят - с Ольгой я пока отношений не наладил… Я, чтобы не превращать военное подразделение черт знает во что загрузил всех по самое немогу. Кроме основной работы – боевая подготовка, стрелковая, беговая и рукопашная. На бег и рукопашку бросил ЗИМУ – вот она оторвалась на них по полной. И ведь не пожалуешься – ворота базы для недовольных открыты ! Стрелковую отдал Степанычу, несмотря на яростные наскоки Сергея… Ага - пусти козла в огород: там ручку подержать, там спинку подправить, там щекой к щеке прижаться, показывая куда целиться… А боевую взял на себя… Как только замечал гуляния при луне за территорией базы – в основном в сторону озера или стрельбища так повышал им нагрузку и в боевой и в беге. Сначала девки ныли, потом начали скулить, потом завыли, а потом …стали втягиваться… И в соображалке тоже. До них дошло: здесь не штаб или подобное – здесь война. Я даже стал брать самых способных на боевой выход - с немцами повоевать ! Так две определились в снайперы – в снайперскую пару, четверо наседали на Морозову на предмет попадания в мою группу. У меня, кстати, начала формироваться личная гвардия: аж целых пять человек – полуотделение: командир ЗИМА; СТЕПА; ЗАВЬЯЛ; ГЛАЗ – Глазков Николай: сибиряк, снайпер от бога; ЩЕПА – Щепкин Петр: сержант, под тридцатник, здоровяк, не меньше Сергея, классный стрелок из пулемета. Сергей получил целый взвод, ГЕРД – Олег Власенко – коллега Сергея по старому подразделению тоже получил взвод. САПЕР подобрал себе уже целое отделение и останавливаться, похоже, не думал. И хорошо. ОДИН и ГЕРД стали выходить в самостоятельные боевые, по моим наводкам или в самостоятельный поиск.

В прошлую передачу информации я специально мало говорил с Сталиным и быстро закончил разговор – пора уже переходить к личным общениям, а он не высказывает интереса – выжидает… Только в такую игру можно играть вдвоем, тем более что я могу связаться с ним в любой момент, а вот он – нет. Очередные пять дней закончились вчера: все на фронтах шло как в моих сообщениях. Правда кое где сроки чуть сдвинулись : на полдня, на день, но в целом все точно. Пусть подумает, попереживает – чего это мы такие пунктуальные на связь не выходим: не случилось ли чего ? Я торопиться не буду: дел невпроворот - вздохнуть свободно некогда, не говоря уже о личной жизни. А впереди – глянуть страшно, разве что прищурившись ! Вот за такими тягостными мыслями и застал меня вернувшийся с боевых Сергей. Распахнулась дверь и в землянку ворвался Сергей:

- Командир - что я тебе скажу ! – Ты вошел без стука и разрешения – остудил его я. – Ты о чем – сбился он с восторженного тона. - Для всех существует правило – терпеливо начал я – прежде чем войти нужно постучать и получить разрешение и ты не исключение. Может я здесь не один ?

- С Катей что ли ? Давно пора, девка вся истомилась… - Выйди – нажал я голосом. Сергей развернулся, вышел. Раздался стук – Разрешите товарищ командир – раздалось бодрое из за двери. - Входи – разрешил я и накинулся с воспитанием –Ты должен подавать пример, а ты… Сегодня ты не сделал этого, завтра того, а послезавтра твои подчиненные начнут делать то же самое…

– Виноват, не подумал, но ведь новость то какая ! Ты представить себе не можешь, какой я трофей я взял. Хоть в этом тебя обскакал ! - Майора какого то ? – заинтересовался я. – Да чего там майор - снова возбудился Сергей – майор это так тьфу…

- Неужели полковника – изумился я. Капитан победно усмехнулся – Бери выше… - и видя мою растерянность и готовность выпасть в осадок гордо произнес – ладно, сейчас покажу… - вышел из землянки. Когда он вошел с трофеем, я действительно обалдел. И было от чего ! Подойдя к столу он бережно положил на него гитарный футляр, обтянутый черной кожей. Вот это трофей - куда там до него майору и даже полковнику ! Я только кивнул на него с жадным вопросом …ОНА ТАМ ?

- Можешь посмотреть – великодушно разрешил Сергей. Я с трепетом отщелкнул замки, поднял крышку. На красном бархатном ложе лежала ОНА. Потрясающая картина. Темно - красного цвета, она словно пятно крови разлилась по белому бархату футляра. Серебристые струны, правда витые и шесть вместо привычной для этого времени семиструнки. По кругу, вокруг отверстия, шла надпись на готическом немецком H O H N E R . Я осторожно провел пальцем по струнам и они отозвались мягким, сочным звуком.

– Да ! – выдохнул я с завистью – везунок ты Серега ! – А то – с готовностью согласился он. - Как взял то ? – поинтересовался я. – Ты не поверишь - какой то гауптман возил ее с собой. Местных пейзанок что ли соблазнять собирался ? Или коровам серенады петь ? – насмехался капитан.

– А где он ? – вкрадчиво поинтересовался я. – Да там он у наших палаток - народ его рассматривает – беспечно ответил он. Капитан посмотрел на меня и тут до него стало доходить… - Правильно пел Высоцкий – никогда ты не станешь майором: генерал – майором… - с сожалением вздохнул я. - Да ладно тебе, щас я его приволоку… и пулей вылетел из землянки.

- Через пару минут он втолкнул верещавшего что то на своем немчика. Колоритная скажу фигура: наш Донжуан, только в миниатюре. Он повернулся и что то гневно выдал отпустившему его Сергею. – Что он лопочет: ни черта не пойму ? – А ты владеешь немецким языком ?

– Так, понимаю кое что – смутился он. Поняв - кто из нас главнее, немчик обратился ко мне с длинной фразой, мешая немецкие слова с искаженными русскими. – Он что – жрать хочет ? – спросил Сергей. – С чего ты решил ? – А что он все лопочет :яйко, млеко, сало, ням, ням…

- Он интендант по снабжению продовольствием германской армии. – Имя, фамилия, звание, должность ! – рявкнул я на чистом дойче с баварском акцентом, потому как на нем говорил сам немец. Немчик вытянулся в струнку, глаза его округлились от изумления – чистый баварский и пролаял: Гауптман интендантской службы тыла барон Зигфрид фон Кхиркхофен - экселенц ! Так, растем…

- Чего он сказал – снова влез Сергей. – Поставь барону табурет… До него, хоть и поздно, но дошло. Гауптман присел на табурет с выпрямленной спиной. – У вас какие то претензии к моим людям барон ?

– Ваш подчиненный неучтиво обращался со мной, отобрал мой инструмент, стоящий больших денег. - Вы хотите, чтобы он принес свои извинения, или вы вызываете его, чтобы смыть оскорбление кровью ? – вкрадчиво поинтересовался я. Немчик не оборачиваясь поежился: дуэль с таким громилой явно не входила в его планы.

– Достаточно извинения – с достоинством произнес он. - И пусть вернет мне мой инструмент. – С извинением пока повременим, а вот насчет инструмента… боюсь это невозможно – трофей взятый в бою не может забрать даже король: вам ли этого не знать. Это священное право рыцаря, также как и первая брачная ночь – серьезно выдал я гауптману. Так что с этим боюсь ничего не получится. – развел я руками.

– Относительно извинения: зачем оно вам ? Вы для нас не представляете интереса, поэтому, сами понимаете… - развел я руками. - У нас тут недалеко есть небольшая чудесная топь – все что ни бросишь в нее, тонет бесследно за пол минуты. Вы как барон предпочитаете: чтобы вас бросили в нее живым, или сначала пристрелили… Я рекомендую вам, как барону, первый вариант – пока вы не захлебнетесь, будете кричать: Хайль Гитлер ! и Дойчланд, Дойчланд юбер аллес ! (Германия, Германия превыше всего !). Немчик побелел, как фирменная рубашка :

- З-з-за ч-чем в т- топь ?! - заикаясь проблеял он. – Ну а зачем вы нам нужны ? Пользы от вас никакой, а кормить вас – у нас самих продовольствия не хватает… - Я могу вам помочь, я все расскажу – только не надо в топь… - затараторил барон. Я повернулся к Сергею – Барон хотел чтобы ты извинился за свое хамское поведение и вернул инстумент, но я уговорил его снять претензии. Он согласился. Вообще он парень ничего – согласился нам помочь с продовольствием… Так что ты проводи его сначала в туалет – видишь как ерзает, потом накорми и в баню. Разрешаю взять со склада бутылку водки, для наведения мостов – да не для тебя, а для него, а тебе чуть – чуть – ты понял ?!

– Понял - буркнул огорченный Сергей - мимо водки проносят: немецкая сволочь будет пить русскую водку, а русский спецназовец будет облизываться ! – Вообще то у меня к тебе командир есть вопрос, если позволишь ? Немца в туалет, на кухню – пусть за ним ГЕРД присмотрит, а ты ко мне с вопросом. Но в баню – ТЫ !

Минут через десять вернулся капитан. – Давай свой вопрос – благодушно разрешил я, кивнув на табурет. Но он остался стоять. – Я стал кое что замечать… Или я чего то не понимаю, или я чего то не знаю, но мне кажется… он упрямо уперся мне глаза в глаза… - Или ты что то от нас скрываешь ?! – выдохнул он.

– Ты присядь, капитан – в ногах правды нет – добродушно посоветовал я. – Еще Суворов сказал: каждый солдат должен знать свой маневр. А для того, чтобы знать его он должен знать необходимую для этого информацию. Но не более ! И ты и все остальные должны и будут знать только то, что положено знать каждому, но НЕ БОЛЕЕ ! Время для сообщения вам очередных задач на очередном отрезке нашего пути к закреплению в этом мире должно наступить только завтра, или в крайнем случае послезавтра. Почему не раньше ? Напомнить последний прыжок в Москву и что ты сказал по поводу мороженного в присутствии Морозовой. Ты думаешь она не заметила твою оговорку ? Сергей покраснел. – Заметила, но у нее хватило уме не задавать глупых вопросов, на которые она наверняка получит глупые ответы… И потом – она верит своему командиру. Я встал – В ОТЛИЧИЕ ОТ ТЕБЯ ! На Сергея было больно смотреть, но воспитательный процесс должен быть непрерывным…

- Ты наверняка и с другими поделился своими сомнениями. Он потерянно кивнул… - И что мне с тобой делать капитан ? Наверное будет лучше, если ты уйдешь обратно… Гитара будет у тебя на память… Правда ты ничего из всего этого – я провел рукой вокруг – помнить не будешь, но гитара все таки будет… Может потом, когда острая необходимость в нашем мире отпадет я и верну тебе память… Хотя зачем… Значит, баня тебе отменяется – дома помоешься… Иди сдавай оружие и форму, получи у завхоза гражданку и отдыхай… Можешь проститься с Олесей, но не советую ей все рассказывать – придется девочке стирать твои слова. Лучше – затребовали в Москву… Жаль – я тяжело вздохнул – ты был лучшим у меня, я был уверен, что мы с тобой такого наворотим… Столько еще нужно сделать… Жаль, искренне жаль ! Ладно - хватит рвать душу – иди… По щекам Сергея потекли слезы:

- Командир: ну зачем ты так – простонал он. – Это не я Сергей – это ты ! Я ведь сказал тебе – или ты веришь мне или не веришь…Ты не веришь – у тебя сомнения… На завтра у меня сбор с сообщением, а ты всех сбаламутил… А главное - кто то может захотеть уйти с тобой ! Вот что ты наделал своим сомнением !

– Командир - ну прости, в последний раз – очень тебя прошу ! - Ты уже выбрал лимит своих прощений Сергей – с грустью произнес я. – Ну в последний раз, командир – ты же знаешь - если надо я за тебя умру ! – Знаю, потому и не хочу тебя терять – потому еще говорю с тобой… Я посмотел ему в глаза и прочитал – все так, как он говорит.

– Ладно - последнее китайское предупреждение… Сергей возродился как птица Феникс – Я не подведу, командир ! – Иди - готовь баню себе и барону… Минуты через три зашла Катерина.

- Что это с ним ? – кивнула она на дверь. – Слезы радости – в баню с немчиком и бутылкой водки идет, для налаживания отношений и сглаживания углов и шероховатостей – доложился я. Она посмотрела на меня и кивнула. Не подчиненная – золото… - У нас что то будет на вечер ? – поинтересовалась она – А то я пойду, прилягу – устала что то. ОП - ПА !

- Ну-ка иди ко мне… Садись – я посадил ее на колени. – Что такое ? – Что то мне не по себе, товарищ командир – тяжесть какая то … - она прильнула ко мне. Я провел рукой по голове, по телу, по животу (на всякий случай) – ничего, только черное что то клубиться над головой. СМЕРТНОЕ… Я ссадил ее с колен:

– Быстро экипируйся по полной – бегом, бегом ! Она вылетела как пуля из ствола. Я схватил рацию со стола. – Капитан – полная боевая готовность твоего взвода. ЖДАТЬ КОМАНДЫ ! Накинул броник, разгрузку, на плечо ВСК и выскочил наружу. Метнулся к Катиной палатке, через минуту выбежала она. Я чувствовал – мы уже не успеваем… - За мной - рявкнул я и понесся бегом от базы. Миновав посты дождался, подхватил Катю и прыгнул…

Мы не успели… В деревне, где жила Катина бабушка, было на удивление тихо. В деревне… Зато в здании сельсовета, где обосновался опорный пункт полиции было шумно и весело. Крики, песни, пьяные возгласы – рванина гуляет. Я ушел в нивидимость, увел в нее Катерину. Взял ее руку, положил на свой поясной ремень – держись и иди за мной. Дошли от опушки до края деревни.

– Где дом бабушки ? – Катя показала. Я направился к нему, но понял – к нему сейчас нельзя ! Cвернули к соседям. Я прыгнул за дверь, открыл щеколду, впустил Катерину. - Иди вперед – тихо шепнул я. В горнице, при свече рядом сидели двое – мужчина и женщина.

- Дядька Архип – позвала с порога Екатерина – это я Катерина, не бойтесь. Мужчина вскочил – Катерина – уходи – чужие полицаи в деревне… Женщина тоненько заголосила – Ой Катерина, горе то какое, бабушку твою ироды… Катя метнулась к ней - Что с ней, говорите, что ! Архип сунулся было к Морозовой, но увидел как она одета и вооружена. А потом вошел я. – Так, тихо все - прошептал я. - Архип – говори тихо и понятно: что и как. А ты помолчи - прикрикнул я на подвывавшую женщину. Архип начал рассказывать…

В деревню на грузовике приехал десяток «западенцев» - западных украинцев. За едой, самогоном, развлечениями – подальше от начальства… Кто то из местных полицаев видимо сказал, что у одной из жительниц внучка ушла в партизаны. Они и пришли всей толпой: и местные и приезжие… Сначала просто спрашивали, потом стали ругаться: местный командир полицаев не разрешал ее трогать, а пришлые, распаленные самогонкой решили ее допросить. Старшего избили, закрыли в подвале сельсовета, а сами вернулись обратно. Что они там делали соседи не видели, но женщина кричала долго и страшно… Потом замолкла…Со смехом и шутками они выволокли ее на улицу и прибили гвоздями к воротам…У Архипа сел голос: по гвоздю в руки и один… он помолчал и выдавил из себя – в лоб… Катя рванулась из комнаты, но я ее поймал.

– Тихо девочка, тихо … Успокойся. Для мести нам нужен холодный рассудок. Гнев – наш противник. Успокоилась ? Она кивнула. - Мы сейчас пойдем и накажем их всех ! Катя вскинула голову – Накажем – эхом повторила она. ВСЕХ ! Я проверил сознание соседей – они искренне горевали… Мы вышли из хаты.

- У дома наверняка стоит охрана. Я ее уберу, потом заходим и убиваем всех, кроме старшего «западенца» - мне с ним поговорить охота. Наверти глушитель на пистолет. – Я их всех ножом зарежу – зашипела Морозова. Я посмотрел ей в глаза. – Хорошо – забормотала она.

– Катюша: ты мне очень нужна и дорога, поэтому делай что я сказал: в левую пистолет – в правую нож ! Она сразу повеселела – Принято командир. – Как войдем, все по моей команде и чтоб никто не выстрелил. – Не успеют – хищно оскалилась она. Я ушел в невидимость и прыгнул прямо к одному из охранявших крыльцо. Ладонь на рот, удар в почку сзади с проворотом, удар в сердце, толчок в сторону, на ступеньки, чтобы не гремел и прыжок к второму. Удар стволом в горло, ножом в сердце и подхватить – шум нам ни к чему. Вдвоем тихо поднялись по ступенькам в открытую дверь.

– По краешку – шепнул я Кате. Гуляли в трех комнатах. В дальней, я так думаю – командиры…Туда я и направился. Подкрался к двери и махнул Морозовой и проскользнул в приоткрытую дверь. И понеслась душа в рай, тело в милицию… Ствол в левой - «вишня» в правой: тычок стволом, мах ножом, удар, мах, мах, еще мах. Семеро трупов и один старший. Руку на лоб – спать и прыжок во вторую комнату. Там гулянка продолжается, но пара полицаев что то почувствовала, потянулась за оружием. Поздно… Невидимый смерч пронесся по комнате. Дикая ярость вырвалась из глубин и пошла собирать кровавую жатву. Смертельный пируэт закончился у двери: я выскользнул в коридор – как там Катя ? Она вылетела из комнаты и метнулась к второй комнате, но увидела меня и остановилась..

– Уже все ? – жалобно протянула она. Сходи в подвал - там ваш старший сидит… Сам я направился к старшему «западенцу». Мне не нужно было его будить: руку на голову и я знаю все, что знает он. Руки за спину, связать кисти, кисти к лопатками, оборот веревки вокруг шеи. Встряхнул и поставил его на ноги. – Пошли родной, с тобой поговорить желают – толкнул я его к двери. Он шагнул к двери и чуть не упал. Конечно: не очень то пошагаешь, а тем более побегаешь, в разрезанных от голенища до носков сапогах. Тем более я взялся за веревку: чуть дернешься и горло пережато… Спустились по ступенькам. Внизу стояли двое: Катя и бледный как смерть полицай. Я услышал:

– Хоть ты гад и предатель, но ты заступился за мою бабушку. Поэтому живи, как совесть позволит… Это он ? – спросила Морозова вытягивая нож из ножен. – Ты хочешь его просто убить ? – поинтересовался я. – Он достоин лучшего ! Чем ближе мы подходили к воротам бабушкиного дома, тем хуже мне становилось. Я многое видел и многое повидал, но такое ?! На теле женщины не было целого места: синяки, ушибы, клочки кожи и лохмотья мяса … И гвозди двухсотки в руках и во лбу…Катерина застыла изваянием - по щекам текли слезы, губы тряслись и что то шептали… Рванулась к женщине, схватила ладонями за голову.

– Бабушка, бабушка – закричала она. Женщина вдруг раскрыла глаза. – Катенька… - прохрипела она. Морозова вдруг дернулась, как от удара током. Глаза бабушки закрылись с последним вздохом. Я сшиб на землю старшака.

– ЗИМА ! – рявкнул я - сторожи этого, но ничего ему не делай – он за все ответит сполна ! Подошел к распятой женщине, положил ладони на голову, пустил реаниматоров. Бесполезно ! Она мертва уже давно…Ухватился за гвоздь во лбу и выдернул. Голова упала на грудь. Выдернул гвозди с ладоней и придержал сползающее тело, бережно опустив его на землю.

– Соседи – негромко позвал я. От крыльца отделились две фигуры. – Батюшки светы – ахнула женщина, а мужчина выдохнул какое то ругательство. – Похороните по - человечески – попросил я. – Не сомневайся командир, похороним. – А сейчас займемся этим… Я поднял его и повел к сельсовету. По дороге выдернул из чьего то забора нетолстую жердину. Доведя его до сельсовета огляделся. Морозова шла за мной, как лунатик: молча и без эмоций.

– Выкопай ножом яму глубиной с полметра и круглую, чтобы жердь вошла, но не болталась… Задание из разряда невозможных, но пусть уж лучше старается, чем вот так переживает. Она начала копать, а я – затачивать конец на острие. Я закончил раньше Кати – Ну что ты там копаешься – заворчал я.

– Не получается – пожаловалась она – слишком узкая – рука не пролазит… Ладно - сжалился я – сделай чуть пошире… Огляделся по сторонам – вот то что нужно. В полуметре от острия примотал шнуром перекладину. – Ну что там ? – Еще немного… Я заглянул в ямку – сойдет…

- Посторожи его. Зашел в здание, нашел кусок фанеры, написал на нем на двух языках: За каждого убитого мирного жителя будет убито тридцать и командир, отдавший приказ. Спецназ СССР. Прихватив написанное вернулся к полицаю. Затем еще одним шнуром – у меня их много в разгрузке - не меньше десятка – связал лодыжки и еще одним – колени. Повернул старшака на бок. Он наконец догадался что его ждет и забился, как в припадке.

- Придержи его – крикнул я Катерине. Та навалилась на него с боку, глядя - что же я надумал. Кол с перекладиной просунул спереди связаных лодыжек, между ними и связанными коленями; ножом распорол штаны сзади и загнал острие в зад. Надавил сильнее. Старшак заорал от боли.

– А ей не больно было ? – спросил я и нажал еще. Дикий крик прорезал тишину. – Потерпи любезный - сейчас будет еще немножко больно – успокоил я его. Подхватив под мышки я рванул его вверх, вставил кол в дыру в земле и отпустил старшака. Новый ДИКИЙ крик боли пронзил тишину.

- Теперь ты знаешь, что чувствовали те, кого ты пытал – сообщил я ему новость, хотя он меня пожалуй и не слышал – тело сползло до самой перекладины и задергалось в судорогах боли. – Посиди, подумай - в чем ты был неправ… Даже квелую Морозову шокировал вид сидящего на колу человека. Она переводила дикий взгляд с него на меня.

– Вот теперь он получил то, что заслужил… Это были последние слова, которые она услышала. Потеряв сознание, Катерина рухнула на землю. Я прислонил табличку к колу, подхватил девушку на руки и зашагал к лесу. Прыжок и я с Катей на руках выхожу к ее палатке. Меня увидел кто то из бойцов, но для меня это было не важно. Откинув полог зашел в палатку и положил Морозову на кровать. Жуткое зрелище – вся в крови: и лицо и руки и одежда и волосы… Да и я наверное не лучше… Вышел из палатки и зашел в медблок: немая картина – явление командира народу…

- Наташа – возьми кого - нибудь, иди к себе - там спит Морозова. Снимите с нее все, только осторожно – не разбудите. Все снятое ночью сжечь – ты отвечаешь. Сходи на склад, возьми полный комплект – скажи старшине я приказал выдать. Размеры у него есть. Все ясно ? Та закивала…

- А что случилось, товарищ командир ? – пришла в себя Олеся. – Тебе так хочется знать – зарычал я уставившись на нее. Ярость стала подниматься из глубин. Та что то пискнула. – Не суй свой нос куда не просят, поняла ? Трясущаяся от страха Олеся часто закивала.

- Еще раз услышу подобный вопрос выгоню нахрен ! – рыкнул я и вышел. У командирской палатки толпились бойцы. Когда я подошел от них отделился Сергей.

– Командир – что случилось ? Еще один любопытный . Хочешь знать – получи… - ПОКА… МЫ… ОБСУЖДАЛИ… ТВОЮ… ГЛУПОСТЬ… БАБУШКЕ… МОРОЗОВОЙ… ЗАБИВАЛИ… ГВОЗДИ… В… ГОЛОВУ ! - раздельно и зло сказал, как выплюнул я все это ему в лицо. И потом уже спокойно, с горечью – Морозова почувствовала неладное раньше, но не стала прерывать наш разговор. И добавил с горечью – Мы не успели… Сказал и побрел к себе…

Зайдя к себе скинул все с себя, одел только трусы и майку. Лег на кровать – такое тяжко даже для меня… В дверь осторожно постучали. Зашла Ольга – С тобой все в порядке ? Идиотский американский штамп… Я снова чуть не взорвался . Тупой вопрос ! Как со мной в таком состоянии может быть в порядке ?! Ольга испуганно заторопилась:

– Я заберу одежду, постираю ? Сил и желания говорить не было – я просто кивнул… Полежав с полчаса привел себя в порядок – не время раскисать – мы в ответе за тех, кого приручили ! Оделся, встал, пошел к Артему в мастерскую. Увидев вошедшего он поспешно вскочил.

– Что нужно товарищ командир ? – Видеокамеру на 200 – 300 метров, передатчик от нее с усилителем на 60-80 километров. – Сейчас – Артем метнулся на склад в соседнем помещении. Через пару минут принес несколько коробок.

– Я сейчас настрою… Настройка забрала еще минут десять. – Вот смотрите как надо подключать: это сюда, это сюда… Товарищ командир – возьмите меня с собой, я все на месте установлю. – Собери все это, оружие не забудь. Жду… Через пару минут Артем вышел и мы направились с базы под пристальными взглядами многих десятков глаз… Я решил установить камеру за четыре километра от деревни, как раз на развилке, чтобы отследить тех, кто туда направится. Уходя из деревни мое сознание автоматически засняло окрестности деревни на предмет ее защиты, или засады: где пулеметчики, где снайпера, где автоматчики… За то время, пока гости проедут эти километры, мы успеем и прибыть и разойтись по позициям… Вернувшись на базу приказал настроить прием так, чтобы в случае появления в кадре движения сразу же будили меня. Артем заверил, что ночь не будет спать – будет следить. Я вытащил рацию

– ОДИН ? – На связи командир – ответил глухой голос капитана. – Готовность для твоей группы номер два. Вызвал Олега – ГЕРД ? – На связи командир. – Направишь к Артему бойца. Смена через два часа - он скажет что делать. Ты сам приди к Артему, чтобы знать что делать бойцам. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО ГЕРД ! – Принято командир ! – Артем – придут бойцы, все разьяснишь. Как только заметят движение ОДИНУ готовность номер один ! Не подведи Артем ! – Я не подведу товарищ командир !

Первые лучи солнечного света подняли меня с кровати. Cообщения от группы наблюдения пока не было. Как там Катя? – мелькнула мысль. Бедная девочка – к тому что было еще и эта беда… Встал, оделся, направился к ее палатке. Откинул полог, зашел внутрь. Наташа уже поднялась, одетая сидела на своей кровати и глядела на Катерину. Увидев меня вскочила.

– Я все сделала, как вы приказали… - Спасибо – прошептал я. – Как она ? – Спит с самого вечера, ни разу не проснулась… А вот это не хорошо – только комы мне не хватало ! Я присел на койку, положил руку на лоб, пустил реаниматоров. Катя открыла глаза – Это вы товарищ командир… Она прижала мою ладонь к своей щеке и заплакала… Пусть: у женщин со слезами вытекает весь негатив… У этой не вытек… Глаза за миг стали потухшими, безжизненными.

- Надо вставать - глухим голосом произнесла она и поднялась с кровати в ночной рубашке. – Я сейчас товарищ командир… - Боец Морозова – надавил я голосом. Она вытянулась: глаза пустые, лицо равнодушное – Слушаю товарищ командир… - Привести себя в надлежащий вид, подогнать обмундирование, почистить и перебрать оружие… До обеда отдыхать после обеда выход на боевые… Слушаюсь, товарищ командир - так же равнодушно ответила она… Черт - надо же что то делать: так я ее потеряю ! Подошел, поднял ладонями ее голову, заглянул в глаза:

– Ну же - очнись девочка ! Без изменений… - Пойми - значит так надо, значит ее жизненный путь в этом мире закончен. Она ушла – ты осталась - надо жить дальше всем врагам назло ! Пойми девочка – это судьба, фатум, кисмет… – ее и твоя ! Морозова так же равнодушно кивнула. Ладно, до обеда пусть побудет сама с собой, ну а после последнее средство…

Пикнула рация – Товарищ командир – движение - доложил Артем. Я переключился – ОДИН на выход ! Броник, разгрузка, автомат, ноутбук в руки… Выскочил из землянки, настраивая его на бегу: бойцы уже были готовы. Нет времени на маскировку… - В круг ! Прыжок и я указываю позиции пулеметчикам и автоматчикам, закрывая ноутбук и засовывая его в чехол. Чехол за спину и к снайперам. Хватаю первого и на примеченное в 300 метрах дерево.

– Расположись – командую и за вторым, на противоположный конец конец деревни. Еще двоих в разброс на 100 метров. – Артем – что и сколько проехало ? – Два мотоциклиста, Ганомаг и два грузовика – с немцами : один из них с полицаями. В каждом не менее двадцати человек. – Принято. Я продублировал сообщение.

- Разобрать цели: по два пулемета на машину, один на Ганомаг. Гранатометчики – страхуют. Автоматчики – мотоциклисты и тот, кто вылезет из грузовиков. Снайперы на деревьях – водители и пулеметчик в Ганомаге. Следить чтобы никто не ушел ! Моторы машин беречь, они будут нужны. Огонь по моей команде ! А я покараулю дружков старшака… Мотоциклисты подкатили к торчащему на колу полицаю. Один развернулся и помчался к Ганомагу, второй покатил по улице в конец деревни. Доложив офицеру мотоцикл направился к сельсовету. Ганомаг подкатил к полицаю. Офицер вышел из кабины и подошел к старшаку. Я отсюда чувствовал охвативший его ужас. Он обернулся и что то крикнул полицаям. Из сельсовета выскочил мотоциклист и согнулся в спазме. Ну да, не прибрано – что взять с варваров. Пулеметчик в бронетранспортере вертелся, как уж на сковородке: ствол пулемета ходил туда – сюда… Полицаи попрыгали с кузова и пошли толпой к сидящему на колу. Внезапно один из них рванулся к старшаку и замер перед ним. Затем вскинул автомат в сторону деревенских домов.

– Огонь ! – скомандовал я и автоматчик рухнул с простреленной головой, а я уже стрелял в следующего… Через 20 секунд все было кончено… Никто из «гостей» не успел даже выстрелить. При плотности огня 22 ствола – из них 4 пулемета уничтожить 56 человек спецам – по два выстрела на бойца… Пулеметы хлестанули свинцовой плетью вдоль борта грузовика с немцами, швыряя их 9мм немецкими пулями на днище кузова, а обратно очередь прошла уже по деревянному борту. Толпа полицаев полегла сразу же, даже не поняв, что их убивают… На стволах немецких MG 34/37 были навернуты глушители (умельцы Михася не даром едят свой хлеб с колбасой и маслом), также как и на СВДшках. С двухсот метров пулемет не слышен совсем, не говоря уже о снайперках…

- Группа зачистки – вперед – скомандовал я. Взвод ОДИНА – два отделения по 11 человек. Отделение по две группы по 5 человек и командир. Такая расстановка для того, чтобы одна группа зачищала, а вторая ее прикрывала. Вот и сейчас 11 бойцов с командиром пригибаясь побежали зигзагам к расстрелянным, сжимая в руках Стечкины с глушителями. Подбежали – защелкали затворы, ставя финальную точку в жизни предателей и захватчиков. Надо подстраховать своих… Я прыгнул в невидимости на крышу кабины, бросив в эфир: Я на крыше немецкого грузовика… Лязгнул несколько раз затвор Стечкина – несколько немцев даже остались живы, не смотря на убийственный огонь. Уже не остались… Спрыгнув с кабины стал видимым и направился к старшаку.

– Жив еще дружище – поинтересовался я. Тот поднял голову и что то прохрипел. – Да - это тебе не евреев и мирных жителей стрелять… Тут помучится немного надо. Он снова что то прохрипел… - Понимаю – посочувствовал я – жара, а голова не накрыта. Ничего, придется потерпеть. Денька два… Бросил в гарнитуру:

– ОДИН ко мне ! Сергей подбежал – Слушаю командир! – Пока будут собирать трофеи вытащишь трупы из сельсовета… Сам ! Выполнять ! (Все, что нас не ломает – делает нас крепче… Или ты поймешь, что к чему, или сломаешься. Третьего не будет…) Сергей забежал по ступенькам в здание, а через минуту вытащил за ноги двух полицаев. Скинул с крыльца и побежал внутрь. Когда он выволок еще двоих кто то бросился к нему помочь, но он рявкнул что то и снова метнулся внутрь… Я приказал все трупы закидать в кузова грузовиков. Старшака оставил – селяне сами решат, что с ним сделать… Трофеи в Ганомаг – только кровь стерли с сидений и траурная процессия покатила из села. Обернулся к сидящему рядом капитану(приказал сесть рядом) и спросил:

– Все понял ? Почерневший Сергей только кивнул. Я добавил глядя в никуда – Мы будем виноваты даже тогда, когда не успеем защитить… Это наш долг и наша ноша по жизни – защищать их… Грузовики с трупами оставили на проезжей дороге. На стекло одного из них я прислонил прихваченную от «сидельца» фанеру с надписью: ЗА КАЖДОГО УБИТОГО МИРНОГО ЖИТЕЛЯ БУДЕТ УНИЧТОЖЕНО ТРИДЦАТЬ И КОМАНДИР, ОТДАВШИЙ ПРИКАЗ . СПЕЦНАЗ СССР. Прихватив Ганомаг с трофеями вернулись на базу. База встретила нас тишиной – обычно рабочий шум был привычным для слуха ,а сейчас только негромкое тарахтение генераторов в ямах, да еле слышное позвякивание в мастерских… Я оставил разбираться с трофеями командиров а сам зашел к Морозовой. Увидев меня она не спросила: что и как, а встала и таким же бесцветным голосом доложила:

– Ваше приказание выполнено: оружие почищено, форма подогнана. Какие будут приказания ? Что ж ты со мной делаешь девочка ?! – Отдыхай до выхода на боевой… Она молча села на кровать уставившись в никуда. Я повернулся и вышел. Хотелось выть и реветь, рвать все в клочья… От меня шарахались, пока я шел к своей землянке. Так нельзя - сказал я себе. Ты командир, у тебя люди…

На обед я не пошел. Услышал, как перед обедом из своей палатки вышла Екатерина. Выглянул из землянки – к ней тут же подошел Сергей, видимо ждал… - Катя - ты прости меня – это я виноват, что вы не успели помочь. Если бы я не пришел к командиру со своим идиотским разговором…

- Да при чем здесь ты – услышал я безжизненный, равнодушный голос Морозовой. – Командир сказал – это ее судьба. А я ему верю. – Катя – застонал Сергей – ты скажи, что надо сделать – я для тебя все… - Ты хороший, капитан и ты прости меня за тот бой… Так было надо … Прости… и она медленно направилась к озеру. Сергей повернулся к моей землянке, но увидев меня показал рукой на удаляющуюся Морозову – что делать ? Я махнул рукой в его палатку. Зашел к себе:

– Леший, Леший… – негромко позвал я. Из угла выступил Хозяин леса – Звал ?… - Леший скажи своему другу Водяному – к озеру пошла девушка… Пусть он проследит, чтобы она не утопилась. А ты побудь рядом, пока я ее не позову. Душевно тебя прошу, Леший ! Если что то с ней произойдет - я ни себе не прощу, никому… - Да понял я, понял - все сделаем, как надо - не переживай…

После обеда выждав полчаса – все равно Морозова на обед не ходила, собрал кое что в рюкзачок, присмотрел на ноутбуке подходящее место, прыгнул туда, подвесил рюкзачок на сучок, убедился что вокруг на несколько километров никого нет и вернулся обратно. Взял рацию:

– Зима: выход на боевой через десять минут. Экипировка по полной. – Есть товарищ командир - ответила рация. Через десять минут я вышел из землянки. У палатки стояла Екатерина. – За мной - скомандовал я подойдя. Прошли дозор, я обнял Катю и прыгнул на полянку. Сначала одно дело, потом другое… Достал рюкзачок вытащил одеяло, постелил его на траву, расстелил полотенце и стал доставать нехитрую закуску. Затем появились два бокала и бутылка бенедиктина.

– Это зачем ? - равнодушно спросила Морозова. – Помянуть надо твою бабушку иначе неправильно будет… Садись… Разлил немного по бокалам. – Пусть земля будет ей пухом ! Мы выпили. – Она ведь хорошим человеком была ? Не поверю, чтобы у такой как ты могла быть плохая бабушка… Катя чуть улыбнулась и кивнула, соглашаясь. Налил по второй:

- Пусть там ей будет лучше, чем здесь… Какая она была – расскажи … - попросил я, когда мы выпили. Катя начала рассказывать… Выпитое начало на нее действовать, напряжение стало отпускать, алкоголь чуть расслабил ее… А я все подливал и подливал, наводящими вопросами заставлял ее говорить, говорить… Она пьянела, становилась все более раскрепощенной, стала вроде бы и глазки строить – начала, кажется, отходить. Закончилась одна бутылка, я достал вторую…

- Вы хотите меня споить, а затем воспользоваться моей беспомощностью ? – поинтересовалась пьяненькая Катя. – Да я и так на все согласная – только вы не замечаете, или не хочете меня… А тут еще и бабушка… Она горько заплакала. Я подсел к ней обнял, стал гладить, шептать всякие глупости, которые так нравятся женщинам… Женщины любят ушами – говорит народная мудрость. Будем ей следовать… Разгрузки и броники на нас давно были сняты – я отодвинул в сторону автомат, который лежал рядом с ней – рефлекс, снял с нее комбез, топик, трусики… Она тем временем помогала мне… Уложил ее на спину и (клин клином вышибают) стал гладить и ласкать. Пустил установку на повышенную чувствительность… Пальцы и ладони то слегка касаясь, то надавливая и сжимая двигались по эрогенным зонам, распаляя Катерину.

– Ну давай же ЖЕЛАННЫЙ мой, давай, я хочу тебя – шептали девичьи губы, обдавая меня запахом бенедиктина. Я все усиливал нажим на психику, повышая порог чувствительного наслаждения. В ход пошли губы и пальцы. Сначала лицо, волосы, губы, шея… Потом они стали опускаться на груди, живот. …Катя стонала, вскрикивала… А потом я спустился ниже… Она закричала, застыла в напряжении и дернувшись несколько раз раскинулась в бессознательной истоме. Я лежал рядом. Вот она стала приходить в себя, прильнула ко мне, положила мне голову на грудь, закинула ногу…

- Я теперь твоя женщина ? – спросила она прежним воркующим голосом. – Ты всегда была моей женщиной – серьезно ответил я. – Как только я тебя увидел там - в лесу, так сразу и решил – она будет моей и точка ! А если не станет моей – я утоплюсь или застрелюсь… Катюша звонко рассмеялась:

– Врете вы все !? – Честно – при честно – вот посмотри в мои честные глаза… Она посмотрела и снова рассмеялась: звонко и радостно – Врете вы, ну прям как капитан ! – Он пытался тебя соблазнить ? - И не раз ! Но зачем мне он, когда я вас люблю.

- Я убью его ! – вскинулся я – Не надо – засмеялась она. – Знаю ведь, что не убьете, а приятно… Вы не думайте – мне кроме вас никто не нужен и никогда не будет нужен ! Да мне три бабушки – тут она чуть взгрустнула, но продолжила – трое сказали, что я встречу вас и вы – моя судьба ! И не став дожидаться вопроса прильнула ко мне и шепнула:

– Я еще хочу… - Прелесть моя – я хочу тебе кое в чем признаться. Только ты обещай мне, что не будешь бить меня чем попало ! – Узнаю своего командира – говорите уж… - Дело в том, что то, что ты просишь – уголовно наказуемо. Тебе ведь еще нет 18 лет ? Cкоро будет – заверила она меня.

– Но до 18летия такие вещи называются совращение несовершеннолетних и наказываются сроком до 15 лет… А как же… – протянула она растеряно. – Прелесть моя я сделал так, что тебе было очень хорошо – тебе ведь было хорошо ? - она кивнула с растерянным видом - и сейчас тоже будет хорошо - и я повторил все, что было и еще раз… - А когда же по настоящему ? - с легкой обидой спросила она, после того, как пришла в себя после третьего раза. Вот так – ничего не меняется в подлунном мире и ничего не появляется нового… Сразу же после… идет наезд по понятиям. Только понятия в разном времени разные. Я заглянул ей в глаза: нельзя ей сейчас волноваться, но и обманывать тоже нельзя.

– До совершеннолетия чтобы я и не слышал ничего. Это во первых. Во вторых – у меня же есть Ольга, которая была до того, как мы познакомились и бросать ее – это неправильно и нечестно. Представь себя на ее месте… Да и на чужом горе своего счастья не построишь ! И третье – я человек войны, а не семьянин: я могу быть ласковым, любящим, заботливым, но на первом месте у меня всегда будет дело ! Нyжен ли тебе такой ?

– Нужен ! - воскликнула она. – До 18 летия немного – я подожду, я умею ждать. А с Ольгой ? Да вы правы – на чужом счастье своего не построишь… Мы сами разберемся – зачем вам бабские свары… Она снова прильнула ко мне – нас наверное заждались, подумают еще чего… - Мы на задании – возмутился я. – Так давайте же выполнять задание ! После страстных ласк и обьятий передо мной стояла прежняя Катерина, только чуть смущающаяся. А вот этот синдром нужно убрать и немедленно. Я приобнял ее, она прильнула ко мне и перейдя в невидимость я прыгнул…

В состоянии невидимости мы стояли обнявшись в скверике, напротив бывшего штаба Брестского укрепрайона на Пушкинской. Времени с момента захвата города прошло достаточно, чтобы восстановить здание, не очень то и пострадавшее. В нем расположился теперь уже штаб немецкого командования города Бреста. Не разжимая обьятий, я зашептал ей на ухо:

– Если ты готова – кивни, если не готова – покачай головой. Только сначала подумай… Я хочу прыгнуть прямо в кабинет начальника гарнизона и оттуда начать уничтожение до самого выхода из штаба. Только пистолетами с глушителем. У меня их два и если ты согласишься будет три. – Что за вопрос – конечно я с вами ! Ты полностью пришла в себя ?

– Сейчас отгоню от себя приятные воспоминания и я готова. Она нахмурилась, сосредоточилась. И я, конечно, помог. Готова… - прошептала она. – Действуем так: я стреляю, ты контролируешь пространство вокруг нас. Я меняю магазины – ты стреляешь. Пока я стреляю – ты меняешь магазин. От меня ни на шаг ! Если станет туго - просто прыгнем оттуда. ВСК за спину. И снова – ну просто умница, никаких вопросов: а почему не с ВСК, а может их гранатами закидать… Так – двадцать патронов с Стечкине, в двух – сорок. Зарядка одного – еще двадцать. Да у ЗИМЫ восемь, а с перезарядкой – шестнадцать. Семьдесят шесть – должно хватить для маленькой победоносной войны.

– Приготовься… Глушители на Стечкины. Катя деловито накрутила глушитель на Вальтер ПП, проверила легко ли выходит магазин из разгрузки – вытащила наполовину. Прям как я – только я сделал это быстрее и раньше. Левую на плечо – прыжок ! В кабинете сидело двое – полковник и пехотный майор. Оба умерли не успев даже удивиться – только гильзы застучали по полу.

- Документы – ткнул я стволом в убитых. Дверь не распахнулась, никто не ворвался с криком «Алярм» - опасность ! За спиной раздался лязг затвора. Я скосил глаза – мародерствуем… Зима стащила с полковника ремень с Браунингом в кобуре, достала, передернула затвор, досылая патрон и сунула его за пояс за спину.

– Только в крайнем случае – шепнул я и шагнул к двери. Морозова переместилась на левую сторону – дверь открывалась вправо… Толчок ногой и мы в приемной. Там народу не много, но есть. Адъютант за столом – ему первая пуля и двое военных на стульях слева и один в штатском – им с поворота три пули. Подошел к двери, прислушался – рядом никого нет, но по коридору слышны шаги. Кивнул на дверь. Катя открыла и я шагнул в коридор. Удивленный взгляд штабного – выстрел ! Дальше пошла потеха… К ближней открытой двери, на порог и по целям ! Отработка и дальше, в следующую ! И контроль эмоционального фона. За всеми по ходу движения только удивление или настороженность. И только… Так прошли весь второй этаж. Пока перезаряжал, на порог комнаты зашла ЗИМА. Негромкие хлопки и готово. Снова в руках пара Стечкиных… А вот это уже серьезно ! Готовность к обороне. Жестом ЗИМЕ – к стене, на одно колено перед дверью и рукоятью правого пистолета толчок в дверь – и сразу очередь по прицелившемуся в дверь офицеру. Хорошо он один ! Вниз решил не спускаться – стали отступать к начальнику, Катерина заходила и собирала офицерские книжки и интересную документацию. Услышал как хлопнула дверь внизу и по ступенькам затопали шаги двух человек. – Продолжай – шепнул я и метнулся к выходу на этаж. В коридор вышел майор и остановился изумленный. Он так и умер, от удара ножем в сердце и удара пальцами в горло. Второй успел испугаться и только. Обоих успел подхватить: по очереди, перед тем, как они с грохотом упадут на пол – получилось тихо… Забрал у майора портфель и книжку, у лейтенанта сопровождающего тоже офицерскую книжку и рванул к кабинету. А там уже Морозова шурует – подбирает ключи к сейфу… Открыла быстро – У моего отца был такой – прошептала. Глянул быстро бумаги, отобрал самые интересные и домой… На базу пришли довольные – я тем, что Катя отошла, а она довольная…, ну и новой игрушкой конечно тоже. Сложили все на стол и я отправил ее отдыхать, а сам сел за стол разбирать добытое. Раздался стук в дверь – пришел Сергей.

– Командир – я вижу все в порядке – осторожно поинтересовался он и увидел кучу немецких офицерских книжек. – Да, все вроде в порядке. Вот - повеселились на радостях – поделился я. – И сколько – лаконично спросил он. – Не считал – поскромничал я - сейчас посчитаем… Оказалось двадцать девять книжек: от унтера до полковника. – Четыре из них на счету Морозовой.

- Я видел – пошла обиженной ? – Не дал ей еще пострелять… Сергей нервно хохотнул – Да уж, я бы тоже обиделся. – А ты чего прошел ? – Узнать, что у тебя получилось с Морозовой… Вижу, все в порядке, да по другому у тебя и быть не могло… Везунок все же ты, командир – робко пошутил он.

– Ладно, капитан, будем считать что ты сделал надлежащие выводы… Тот закивал как китайский болванчик. – Ну и забудем… База после нашего прибытия ожила, зашевелилась, зажила прежней жизнью. А на меня навалился отходняк. Как подумал о своей главной ошибке – отправил Морозову одну на сбор документов… И хотя стрелял я по два раза: один контрольный, но все могло быть ! Вот так на ошибках и учатся и хорошо если бескровных… Вечером за ужином у спецназа царило необычное оживление. Все веселились, шутили, с радостью смотрели на прежнюю Морозову, делали комплименты. Видел, по тому как она розовела – ей приятно и чтобы ее не смущать ушел незаметно. Оказалось, что нет… Катя пришла буквально через несколько минут.

– Вы обиделись на то что мне говорят ? - Ну я же не виновата, что они так ко мне… Ну не ругать же их за это… - Катюша – они рады, что ты вернулась и я рад ! Просто устал я за сегодня – отдохнуть мне нужно. Ты иди и ни о чем плохом не думай ! Я тебя люблю… - устало вымолвил я и подойдя поцеловал ее в губы. – ИДИ… За счастливой девушкой закрылась дверь.

Глава четвертая

Встречи нежданные, встречи престранные…

– Леший… Леший ! – Звал командир ? – Выпить хочешь ? – В хорошей компании, да под хорошую закуску кто ж откажется ! - А я хорошая компания ? – поинтересовался я. – За неимением лучшей сойдет – жизнерадостно заверил меня Хозяин леса. – Только Водяного не зови – стопка в горло не пойдет… Стопка пойдет с любым – весомо заметил Леший. – А за столом ему с нами не сидеть – чином не вышел ! – Ну и ладушки – обрадовался я и полез в сейф за закуской и выпивкой. – Обожди - ка – остановил меня Леший – случайно прихватил, даже не думал, что пригодиться – хитро прищурился он, достав из за пазухи сложенную тряпицу. Развернул, встряхнул и метнул на стол. Тряпица сама расправилась, а потом… - СКАТЕРТЬ – САМОБРАНКА ! – ахнул я. Леший довольно ухмыльнулся – Тару доставай ! Я поставил на стол бутылку водки и пару стопок – не знакомство ведь, а мужское застолье – зачем здесь вино… А скатерочка творила чудеса – одно блюдо появлялось за другим, а скатерть все растягивалась и растягивалась, пока не покрыла весь стол и не заставила его едой и закуской. – Ну что – начнем пожалуй – потер ладони Леший, как заправский мужик перед выпивкой. Налили, чокнулись, махнули… Хорошо пошла, да еще под такую закуску. Повторили… Настроение у меня было не веселое – сказалась усталость и отходняк после всего сегодняшнего, да и у Лешего настроение тоже не фонтан… Но в душу лезть не стал – надо, сам расскажет. Выпили по третьей. – Споем ? – предложил он невесело. – Споем, только не так, как в прошлый раз – а то мне такого наговорили… - А что: хорошо посидели, душевно попели – кому там не понравилось !? – стал вставать, наливаясь злостью Леший. – Не бузи – осадил я его. – Сейчас все сделаем по культурному… Я достал из сейфа ноутбук – мы тоже кое что имеем, включил, поставил проигрыватель WINAMP с набором специально подобранных мной песен. – Ну за чудеса – поднял я следующий тост. Выпили, закусили. Леший немного повеселел. А я в это время пошарил у него в голове – в чем причина его плохого настроения – ну конечно ЛЯ ФАМ, ТО БИШЬ ЖЕНЩИНА. Никому нет от них покоя… Для разгона начнем с грустных песен, чтобы самому себя жалко стало так, что бы всплакнуть захотелось… Перед каждой песней я решил забрасывать мелодию и текст в сознание собутыльника, чтобы он тоже и пел и подпевал… Расставил песни так, как мне хотелось и решил сделать Лешему сюрприз – а то глядя на него повеситься хотелось – больно у него был вид обиженно пришибленный. И первой включил в ноутбуке "Белая береза" …Над рекой над речкой рос кудрявый клен – затянул я:

В белую березу был тот клен влюблен – подхватил Леший.

И когда над речкой ветер затихал, он березе этой песню напевал…

Белая береза, я тебя люблю, протяни мне ветку свою тонкую - затянули мы тоскливо вдвоем…

Без любви и ласки пропадаю я – рыдал Леший

Белая береза ты любовь моя… - подхватил я его страдания.

Дальше мы затянули, как ветер заломал наглый клен, домогавшийся его белую березу… У меня аж слезы выступили на глазах – то ли Лешего было жаль, толи себя. Глянули друг на друга, утерли скупую мужскую слезу и махнули еще по одной. Я нажал на пуск…

Что стоишь качаясь, тонкая рябина: головой склоняясь до самого тына…

А через дорогу за рекой широкой так же одиноко дуб стоит высокий – спели мы тоскливо и повторили припев. Дальше всхлипвая и завывая: проклятая водка – нормально петь не дает… Пели о том, что нельзя рябине к дубу перебраться, знать ей сиротине век одной качаться… Закончилась песня Леший сидел, всхлипывая, утирая слезы большим клетчатым платком не первой свежести.

– За хорошую песню – поднял я тост. Леший не отказался. Запустил следующую песню: Ромашки спрятались… Задушевная песня, со смыслом… зачем вы девочки красивых любите – непостоянная у них любовь – душевно разьясняли мы этим непонятливым созданиям… Закончили, поглядели друг на друга с пониманем и булькнули еще по одной – здесь слова ни к чему. Пора и песне про нас зазвучать… Запел Кучин и мы подхватили…

Я каждый день хожу одной дорогой и каждый день в глазах ее печаль

Стоит она с протянутой рукою, стоит она укутанная в шаль

Стоит она, без родины, без флага в платочке сером с песней на устах

Как проклинал судьбу свою бродяга и как с сумой тащился на плечах

Так пой же пой мне песню эту. Вот так и я судьбу свою кляня…

Брожу один по белу свету, без друга, без жены да без коня… - рыдали мы над своей горькой судьбой – судьбинушкой… Закончили песню, утерли слезы, градом катящиеся по щекам - Все водка проклятая !

- Вы чего разорались на весь лес, пьянчуги – забулдыги ? – из привычного угла вышла потрясающей красоты брюнетка. Леший как то сразу сник, сьежился: взгляд стал как у побитой собаки, ждущей, что же сейчас будет – ласка или окрик.

– Мы не орем – мы песни поем – гордо возразил я вставшей у нашего стола красавице. – Это кто ? – спросил я у Лешего небрежно ткнув куриной ножкой в брюнетку. Та аж задохнулась от такой наглости. – Это Василина… - проблеял "влюбленный ПЬЕРО". Ну а я тогда Буратино. Не обращая внимания на готовую разразиться чем - то страшным и ужасным красавицу, я повернулся к Лешему, налил нам и поднял стопку – За сидящих здесь настоящих мужчин ! – выдал я тост и лихо опрокинул стопку. Леший с отчаянностью обреченного бросил свою в рот и выпрямился.

– Это вы то настоящие мужчины ? – начала она уперши руки в бока. – Леший, друг мой, а чо она здесь в-а-а-ще делает ? Ты ее сюда звал ? Он пьяно замотал головой. – Пришла тут без приглашения, с пустыми руками и еще права качает ! – Да, качает… - грустно подтвердил он… Дамочка стояла ошалевшая. – Иди отсюда и с пустыми руками сюда больше не приходи… Хочешь посидеть с нами, песни попеть – приди с уважением, поздоровайся, да на стол что - нибудь поставь… А ты нас тут строить начала. Че стоишь – иди и подумай о своем плохом поведении. Иди, иди… – отмахнулся я от нее, как от назойливой мухи. Красавица набрала воздуха, чтобы сказать что то гадкое, едкое, но натолкнулась на мой жестокий взгляд. Злоба заклокотала во мне поднимаясь наружу: пришла какая то и кайф ломает ! Она отшатнулась и с тихим хлопком исчезла. – Это ВАСИЛИНА ! – с надрывом и душевной тоской протянул Леший. – За ИНЬ И ЯН – произнес я. Леший не понял, но тост поддержал. А я продолжил посиделки с музыкой…

Я к цыганке не пойду ворожить…Все дела мои и так хороши… На делах моих полынь, трын – трава…Да на плахе моих плеч голова. Наварил я нынче браги бидон – Леший приободрился, услышав знакомое - пусть шаманится дурман – самогон… Пусть слетаются дружки, воронье: лейся честное мужское вранье-е-е. Так наливай, поговорим: до зануды до зари, про мужицкие дела и про женские тела. И еще раз наливай, полоскать так до бела, выпивать так до бузы, тосковать так до слезы… - страдал Шафутинский и мы вместе с ним. – Хорошая песня, правильная – оценил Леший. – А про нас все песни правильные – утверждающе добавил я. Он кивнул, соглашаясь.

– А я иду мимо, слышу поют так задушевно, решила зайти на огонек – не прогоните даму ? – раздался рядом ангельский голосок. Я повернул голову. – Вот: от меня вашему столу – не побрезгуйте – возникшая ниоткуда Василина выкладывала на стол всякую вкуснятину. - Присаживайся гостья дорогая. Такую вежливую, обходительную, щедрую грех не пригласить за стол. Ну а красота ваша украсит нашу скромную мужскую компанию. Брюнетка достала из корзинки бутылку темного стекла и поставила ее на стол. – Сейчас попробуем - чем нас хотят угостить – пьяно пробормотал Леший и потянулся за бутылкой. Я попытался взять ее сам, но так неловко, что она упала и густая, темно-красная жидкость потекла со стола на пол… - Какой я неловкий – с усмешкой произнес я глядя в глаза Василине. – Какой ты неловкий - пьяненько подтвердил Леший. – Но водка у нас еще осталась - бодро отрапортовал я – а настоящие мужчины пьют водку ! А даме мы сейчас нальем… Я открыл бенедиктин – это НАСТОЯЩЕЕ вино - с тонким подтекстом протянул я фужер красавице… И включил песню …Есть красивая одна девушка на земле… В ней как раз пелось о девушке, которая не живет в городе, песен не поет и холодна к певцу. Леший оживился – видимо хмель чуть отпустил и с чувством, вместе со мной выводил, глядя на предмет своего обожания…

- Но когда - нибудь это девушка все поймет. Подойдет ко мне и тихонечко мне шепнет.

Я люблю тебя, я люблю тебя милый мой. Поцелуй меня в губы алые дорогой !... Затем спели: Течет ручей – про судьбу простых людей, проживших жизнь без всякого выпендрежа и жалующихся друг другу, что… и я ничья и ты ни чей… Я посадил Василину между мною и Лешим… Наливали, выпивали, пели – от души: мы с Лешим как могли, а Василина, своим голосом творила чудеса. Правда я старался забивать ее голос своим… Дошли до песни …Эх полным полна моя коробочка… А там слова …Катя бережно торгуется, все боится передать… Я давно уже почувствовал, что около моей землянки постепенно собралось все женское население, да и мужики подошли послушать – песни диковинные – таких они не слышали, да еще и музыка играет. Певцы правда неважные, но хоть какое то развлечение… А тут еще вплелся женский голос, да еще какой… В общем бесплатный концерт. Закончилась песня и раздался стук в дверь – Разрешите товарищ командир ? Екатерина - кто же еще…

- Проходи Морозова, присаживайся. Слушаю тебя внимательно… - А это кто ? – с детской непосредственностью кивнула Катя на брюнетку. – Это ведьма Василина – подруга нашего Лесника – буднично ответил я. - Шла мимо, зашла на огонек, обрадовалась, что ее разлюбезный здесь - вот сидят, воркуют… А ты по делу зашла, или выпить с нами ? У Катерины глаза полезли на лоб – Вы что такое говорите ? Я горько вздохнул – Я уже обрадовался: будет с кем выпить, а ты отказываешься… - Вы бы не пили много товарищ командир, завтра с утра дел много – попыталась приструнить меня Морозова. А я продолжал ваньку валять:

– Да разве ж это много – десять бутылок водки на двоих ? Это только начало – правда Леший ? Леший оторвался от созерцания любимой женщины и ответил – Правда. Еще столько же примем на грудь и к русалкам ! – Куда, куда ? – заинтересованно переспросила Катерина. – Куда это ты намылился от меня Лешик ? – бархатным голоском поинтересовалась Василина. До Лешего дошло, что он, по пьяни, ляпнул. Он заюлил, заканючил, заблеял что то невнятно – оправдательное, но получил – Иди к своим русалкам и больше ко мне не приближайся !

– Мне тоже не приближаться ? – вежливо поинтересовался я у Морозовой. – Я вам не жена, чтобы запрещать или командовать. – А если станешь ? – Ни ругаться, ни командовать не буду – серьезно ответила она… Время действительно было позднее и решил вежливо шугануть гостей, как вдруг…

- А я тебя знаю – ты внучка Ульяны – обратилась Василина к Кате. Жаль твою бабушку. Как она страдала, как страдала - и все зря… Могла ведь размазать своих мучителей в мелкую пыль, а не захотела – людишек деревенских пожалела… А вы знали, что она мучается, что ее убивают ? – Морозова подобралась, как тигрица перед броском, хищным прищуром намечая линию атаки. Ой что сейчас будет ! Надо вмешаться… - Знала, вернее чувствовала. Но помочь не могла…

- Почему ? – сдерживая клокочущую ярость прорычала Катерина. – Нельзя мне – не замечая ее состояния медленно вымолвила Василина. - Разные мы с ней. Вот она мне помочь могла, а я нет. Иначе вся моя сила ушла бы в никуда… И ее тоже. Но она могла снова взять у людей, мне же нужно было искать чьей то страшной смерти... Сейчас я жалею, что не помогла, да что теперь говорить… - прошептала с грустью ведьма. – Ты зайди ко мне как - нибуть девочка, нам есть о чем поговорить. Она встала, поклонилась мне – спасибо за хлеб, соль, за тепло да ласку; за приятную компанию, да за науку важную. Повернулась и пошла в угол комнаты. Леший вскочил

– Прости, за то что я ляпнул не подумав, Василина ! - и рухнул в горе на скамью. Ну вот - как всегда. Пришла, все испортила и удалилась. Поднялась и Морозова – Я пойду товарищ командир. – Без меня к ней даже и не думай ! Если потянет сильно – сразу говори. Это приказ. – Я поняла товарищ командир. Леший с тоской посмотрел на меня, на стол.

- Язык мой – враг мой ! – А водка – зло ! Так давай выпьем, чтобы этого зла другим меньше досталось ! На посошок, чтобы дорога была легкой и короткой ! … Как все хорошо началось и как все плохо закончилось. А Леший хоть и пьяный пьяный, а скатерочку со всем содержимым свернул и за пазуху… Мог бы и оставить до следующего раза, крахобор… Вот на такой оптимистичной ноте я и заснул…

Говорят утро добрым не бывает… Может для кого то оно и так, а для меня так если проснулся и что то болит – значит ты жив и у тебя есть целый день, чтобы сделать свою жизнь еще лучше, или чужую хуже. Это кому как… Проснувшись пораньше закинул в желудок привычную дозу шоколада прыгнул в пару мест, решил вопросы и зашел в палатку к ремонтникам разбудить Михася. Тот побрыкался, поворчал для приличия, тем более у командира хорошее настроение – отчего ж не посетовать на свою горькую судьбинушку: все спят как люди, а у командира свербит в одном месте… Зато потом только посмеиваться, когда другие будут удивляться: еще вчера стояло две 20 тонные цистерны, а сейчас – четыре и диковинная машина – заправщик КаАЗ 7133Н4 – ТЗА на З0 тысяч литров(30 тонн) – 8ми осный: здоровая такая дура…Остановился я на нем потому, что железнодорожные цистерны вмещают по 16 тонн под завязку. Возят же по 15 – 15,5. Таких цистерн в заправщик поместится сразу две. И еще у него ускоренная закачка... Отправив Михася досыпать прыгнул к себе. У меня рабочий день только начинался. Прав был Блок говоря про таких как мы – …и вечный бой - покой нам только снится… На базе все спят, кроме охраны, думал и я вздремну. Куда там ! Только прилег, не раздеваясь – стук в дверь ! И кому это не спится ? – Разрешите войти товарищ командир ? Ну конечно, кто же еще… - И сразу наезд… - Я к вам уже третий раз стучу… Вроде никого у вас нет, а вы не отвечаете. Или кто то есть ?

- Катерина – ты какого… пришла в такую рань ? Все ведь спят еще… Или у тебя уже старость наступила ? – Какая старость товарищ командир ?! Потом до нее дошло. – До старости еще далеко: просто я почувствовала, что вы встали и решила зайти, спросить – что у нас на сегодня ? А если вам скучно, то поболтать… Святая простота - на первый взгляд, а глаза хитрющие…

- Морозова – ты своим беспардонным вторжением грубо нарушила мои размышления о глобальности мироздания и взаимотношениях составляющих ! – выдал я то, что пришло на ум. – И с кем это вы размышляли о взаимоотношениях составляющих ? – стазу же зацепилась за сказанное вредная девчонка. – Уж не с Василиной ли случаем ? – в ее голосе зазвенела сталь… - Уж не ревнуем ли мы ? – прищурившись вкрадчиво поинтересовался я. – Ревную… - А я давал повод ?! – взорвался я. – Виновата, товарищ командир, осознала, больше наездов не повториться. Я сменил гнев на милость и пробурчал – Нахваталась словечек всяких… Лучше бы чему путному училась… - А я и пришла , чтобы вы меня чему путному научили… - и посмотрела так, что захотелось вскочить, схватить ее в охапку, бросить на кровать и учить, учить, учить ! В разных позах !!! Что это со мною ? Ах вот оно что ! Значит свои колдовские штучки применяем к своему командиру ? Только я непокобелимый !

– У нас девиз – первым делом мы испортим самолеты… Ну а девушек ? А девушек потом… Вот так то ведунья ! А пока вблизи самолетов не наблюдается – портить девушек отложим на лучшие времена – ехидно сообщил я юной ведунье – колдунье. Похоже результат ее очень огорчил. Но она быстро с этим справилась.

– Какие задачи на сегодня ? - У меня или у тебя ? - невинно поинтересовался я. – У нас ! – сказала, как отрезала она. Сурово… - Ты как плаваешь – спросил я. Она растерялась, но быстро справилась – честно говоря не очень… Будем учить… - Иди возьми сплошной купальник – идем на озеро учиться плавать – хорошо плавать ! Катя вылетела из землянки. Через минуту выскочила из палатки. – Идемте – поторопила она. К озеру мы пришли минут через пять болтая, ни о чем – как в мирной жизни. Подойдя к берегу, нисколько меня не стесняясь (а может так задумано…) она разделась и надела купальник. Я скинул комбез, майку, оставшись в «семейных» трусах. – О, вот это я понимаю, видок ! – ехидно восхитилась она.

– Мы здесь по делу, если ты не забыла, а не соблазнять друг друга…- напомнил я. – А можно совместить ? - Можно, но не нужно – сурово отрезал я. – Заходи в воду по грудь – начнем с пребывания под водой. Задача – продержаться под водой как можно дольше… Присаживаешься на корточки, держишься за меня, чтобы не всплыть и терпишь, пока я тебя не хлопну по плечу. Поняла ? Набираешь побольше воздуха в грудь и приседаешь… Как захочется вздохнуть – выпускаешь немного воздуха. Немного… и терпишь, потом еще немного и снова выпускаешь чуть воздуха… Давай ! Катя погрузилась в воду, присела, схватилась одной рукой за ногу, а вторая скользнула под трусы… Сам виноват – не уточнил за что хвататься ! Вот и терпи теперь, хотя я вообще то и не против… Так – пошли первые пузырьки, а пальчики продолжают свои шаловливые игры… Пошли вторые пузырьки – а пальчикам то уже не до игры, но не выныривает…Только ручка стала сильнее сжимать… Сквозь светло-коричневую толщу воды слабо проглядывало девичье тело, скорчившееся у моих ног. Третьи пузырьки, да какие обильные – но не выскакивает ! Только хватка ослабла. Хлопок по плечу, но Морозова не поднимается. Хватаю рукой за волосы и рывок вверх ! Полузадохнувшаяся, наглотавшаяся воды Екатерина шатаясь глядит отсутствующим взглядом вокруг.

– Жива ты, жива, не в гостях у водяного… Что не встала, когда задыхаться стала ? – Вы сказали – пока не хлопну… Я ждала… - А браться за… это самое зачем ? – …Так удобнее держаться – стала оживать Катя. Ну что можно на это сказать… Разве что продолжить обучение. – Теперь второе задание – строгим голосом пресек я свое смущение. – Приседаешь под воду, руками перехватываешь стебли камыша и под водой перемещаешься как можно дальше. – А вы со мною рядом не пойдете ? – игриво поинтересовалась Морозова. – Мне бы так было удобнее… А то вдруг я задумаюсь и забуду встать.

– Если я рядом пойду, то ты не только задумаешься, но и замечтаешься, и точно не всплывешь на поверхность – отрезал я. Катерина огорченно вздохнула и ушла под воду. Я на всякий случай двинулся за ней… Внезапно вода вздыбилась горбом, разлетелась брызгами в стороны: Катино тело вылетело из воды на целый метр, развернулось и стремительно, насколько это возможно в воде, рванулось ко мне. Что за хрень ?! Темная, размазанная в движении масса скользнула под водой в сторону от девушки. Еще один вуйерист хренов ! Ну ладно Леший: тот собутыльник, приятель и вроде как друг - но эта тварь !... Сгусток боли, ужаса и страха ударил в уплывающую тень. Вода взорвалась миллионами капель и брызг, в воздух взлетело корчащееся, извивающееся тело с шевелящимися водорослями и рухнуло в воду. Взвизгнула от страха за моей спиной Морозова. На тебе гад еще ! Будешь знать кто здесь ХОЗЯИН ! Вода закипела, забурлила еще сильнее.

- Остановись - ты убьешь его ! - раздался в мозгу отчаянный крик Лешего. Я прекратил ментальный удар, заставив остаться Водяного на месте и выпрямившись замереть, трясясь от ужаса… Шагнул к нему – Ты ! Никогда не смей нападать и даже пугать моих людей. Понял ?! Водяной затрясся, заскулил, забормотал что-то. Он говорит, что не хотел: так получилось… - Мне все равно - хотел ты или нет ! Еще раз будет такое – найду и накажу – на всю свою оставшуюся жизнь запомнишь ! Водяной что - то снова забормотал. Он говорит, что больше такого не будет… Спрашивает: чем он может искупить свою вину ?

– Ладно, иди… - махнул я рукой. - И помни… Туша бесшумно опустилась в воду и исчезла, даже волны не пошли по сторонам… Мистика… - Ну командир, знал я что ты крут, но чтобы так !!! – А ты, значит, решил на старости лет подглядыванием заняться ? – вопрос мой не предполагал ничего хорошего для нарисовавшегося Сергея. - Да как ты мог подумать такое ?! - возмутился он. Пришел искупаться, а тут ты Катерину дайвингу обучаешь… Не стал вам мешать… А если бы что… - тут он с улыбкой посмотрел на Морозову – я бы ушел, чтобы не мешать вашему счастью… - Убью гад ! Катя рванулась на берег с такой яростью, что и он и я поняли – убьет ! Cергей в испуге выставил вперед руки.

– Я ПОШУТИЛ, НЕУДАЧНО ПОШУТИЛ ! – закричал он. Бесполезно… Вылетевшая из воды разьяренная Валькирия летела на него, словно сама Смерть. – Морозова – стоять ! – крикнул я. Вышел из воды, насколько мог быстро – Он неудачно пошутил, он извинился…

- ТЫ !!! Еще Раз Так Пошутишь… и командир не спасет ! – раздельно, по словам бросала она в лицо, белому как снег, Сергею. Тот закивал – Катя, прости дурака, не подумал, прости… - Командиру потом скажи спасибо. Если бы не он… - трясясь от сдерживаемой ярости прошипела Екатерина. Надо выруливать ситуацию – не хватало мне только врагов в подразделении. Да и командир я, или кто ? - Так, пришли в себя оба – жестко вклинился я.

– Морозова – извинения приняты ? – Приняты – буркнула она. – Я НЕ ПОНЯЛ ?! – Приняты, товарищ командир – четко ответила она. - А ты, находка для шпиона, за языком следи… Иначе сам тобой займусь… - Понял ! Виноват! Исправлюсь! – вытянувшись рявкал Сергей. – Клоун – добродушно сказала успокоившаяся Катерина. Сергей метнулся к ней, что то извиняюще – завораживающе стал шептать ей на ушко. Помирились и ладно – сказал я сам себе и двинулся к базе.

– Товарищ командир – настиг меня девичий крик – куда же вы ? Опять ты виноват! И за что мне такое наказание ? – услышал я навострив уши. – Подождите меня, не оставляйте наедине с этим Казановой ! …Обратно мы шли втроем. Катя с Сергеем весело сыпали колкостями и комплиментами (только Сергей), а я слушал и поддакивал, или возражал – в зависимости от темы. У командирской палатки я спросил Сергея – Ты как плаваешь ? – Наверняка хуже чем ты, но наверняка лучше чем боец Морозова – и довольно посмотрел на Екатерину. Нет, он неисправим…

- А я попрошу товарища командира, чтобы он приказал Водяному научить меня плавать лучше, чем ты ! – тут же среагировало вредное создание. Но и Сергей за словом в карман не лезет… И будет тебя Водяной лапать холодными ручищами за твое девичье тело… Б..р..р – аж затрясся он от омерзения. - Давай лучше я тебя научу – у меня руки горячие, нежные и ласковые… - и тут же отскочил в сторону. - Ну не хочешь, попроси командира. А то – Водяной ! Ну у вас и вкусы девушка ! Только не бейте меня, я другим нужен – закричал испугано Сергей, видя, что Морозова намерена что то делать. И помахав ей на прощание, юркнул в палатку. – Не боевая часть, а цирк и вы в ней главные клоуны – проворчал я. – А что он …! – возмутилась Морозова. – Ладно, отдыхай, а я в фильтр… - Я с вами. А то обидят еще и заступиться будет некому… - Вот Сергей – по твоему клоун. А ты тогда кто – клоуниха ? - Извините, товарищ командир, занесло. – С кем поведешься, у того и наберешься – глубокомысленно бросил я в пространство. – Ладно, пошли, защитница… - хмыкнул я. В городке для освобожденных, именуемым для краткости фильтрпункт, командиры уже проснулись и занимались повседневными делами фильтра: размышляли и разговаривали о своем будущем. Наше появление привлекло всеобщее внимание, особенно Морозова: подогнанная форма подчеркивала достоинства фигуры, "Вальтер" на левом бедре, "Браунинг" справа на ремне в открытой кобуре, десантный нож "Вишня" на поясе слева и короткий нож в ножнах на правой голени. Есть чем залюбоваться и на что засмотреться. И мужчины засмотрелись… Эти смотрины прервал звонкий голос молодого лейтенанта:

– Товарищ командир у вас одна такая особа, или еще имеются… Кто то улыбнулся незамысловатой мужской шутке, кто то одобрительно хмыкнул, но многие глядели на меня… - Товарищ лейтенант, видимо не понимает, куда он попал, а недолгая жизнь в плену, отучила его от приличного поведения, или его не было вообще. НО ЭТО ЛЕГКО ИСПРАВЛЯЕТСЯ… Я чуть двинул голову в сторону Морозовой. Она все поняла правильно и двинулась к лейтенанту. Из общей массы я выделил несколько человек, у которых сразу же изменилось выражение лица – оценили мягкую стелящуюся походку Екатерины. Да и лейтенантик, с лица которого еще не сошла довольная улыбка понял, что сейчас что то произойдет… Катя остановилась в трех метрах от него.

– Особа говоришь – протянула задумчиво она и рванулась к нему. Удар пальцами – копьем правой руки в живот, локтем снизу вверх в подбородок и когда он распрямился от удара, отшагнув назад крутнув «вертушку» на левой ноге правой стопой ударила его с разворота в грудь. Ударила несильно, толкающим ударом. Парня отнесло метра на три, где он и рухнул на землю.

– Особа говоришь ? – она подошла к нему, наклонилась и рванула вверх, ставя на ноги. Удар – несильно: открытой ладонью в подбородок, а когда тот отшатнулся на пару шагов, шагнула к нему и ударила носкам в верхнюю часть бедра. Лейтенант рухнул на землю и скрючился от боли. – Достаточно – негромко произнес я. Морозова отошла от него и встала на свое место – справа и чуть сзади.

– Девушки у нас есть и хорошие. А вот особ нету… И каждая в первую очередь боец, а потом уже девушка. Это к сведению… Все вы из тех, кто отказался сотрудничать с немцами, поэтому долгих разговоров заводить не буду. Прошло уже три с половиной дня с момента вашего освобождения. Вы отдохнули, немного отьелись, даже стали способны шутить, правда неудачно… Я предлагаю вам выбор из двух вариантов, хотя возможен и третий. Первое: вы желаете продолжать службу в рядах Красной Армии… Перебросить вас за линию фронта довольно сложно, но реально - только на это нужно время. Все те, кто захочет продолжить службу в регулярных частях до момента переброса будут находиться здесь и работать на тех работах, которые им будут назначать. Здесь все просто – кто не работает, тот не ест ! И кто на сколько заработает, тот на столько и поест. Это касается всех в моем подразделении… Вариант второй: кто захочет, может войти в мое подразделение и служить по своей специальности. Мне нужны все: пехотинцы, пулеметчики, снайперы, артиллеристы, танкисты, летчики и даже моряки – если такие имеются… Зачем и для чего – узнают, когда вольются в мое подразделение. Официальную сторону – дезертирство я решу положительно. Соответствующие органы получат официальное уведомление о том, что вы продолжаете службу, а ваши родные и близкие получат письмо от вас…

- При вступлении в мое подразделение требуется одно – безоговорочное доверие командиру и такое же подчинение: болтунов, спорщиков и прожектеров я у себя не держу. Да, еще одно – мне не нужны политруки и комиссары. У меня в подразделении их нет. Нет и коммунистической ячейки. Нет особистов. Каждый в моем подразделении должен воевать, а не заниматься болтовней. – Коммунистическая идеология и пропаганда по вашему – болтовня ? – раздался хорошо поставленный голос из группы немолодых командиров.

– Не прошло и месяца, а фронт уже в 400 километрах от нашей границы. А от нас до границы еще около ста. И где же ваша идеология и пропаганда ? Сейчас надо бить врага, а не чесать языком… Впрочем есть и третий вариант: нежелающие работать, несогласные с моим мнением, нежелающие оставаться здесь получат 100 патронов, винтовку, сухпай на три дня и будут выведены за периметр ответственности подразделения. В заключение скажу: мое подразделение воюет по – другому: на пулеметы грудью не бросается, потому что так решили начальники в штабах. Тот кто примет мое предложение – ни разу не пожалеет об этом ! Для начала разойдитесь по специальностям. Думайте каждый сам, потому что за свое решение придется отвечать самому, а не советчику. Время на раздумье у вас было три дня, поэтому я даю вам еще – я поглядел на часы – десять минут. Затем я побеседую с каждым, кто захочет служить в моем подразделении. Как раз до завтрака, ну а потом каждый направится на свой завтрак.

– А что значит – каждый на свой ? – Вам должно быть известно, что летчики, например, получают шоколад, моряки – подводники – красное вино, а пехота не получает ничего такого. Так и у нас: для быстрой и качественной подготовки каждый будет получать что то особое – кто для мозга, кто для сердца, кто то для ног, ну а кто то для всего сразу. – Товарищ командир – снова заговорил побитый лейтенант – а у вас все умеют так драться, как эта девушка ? Я снова чуть повернул голову.

– Так как я умеют не многие мужчины из нашего подразделения – поскромничала Морозова. Но с вами товарищ лейтенант справится любая из наших девушек… Раздались незлобные реплики и смешки. - Если я правильно понял, то особисты вам тоже не нужны, как и политработники – задал вопрос один из тех, кто обратил внимание на пластику движения Екатерины. – Есть кабинетные особисты, которые добиваются сведений у своих не совсем разрешенными методами, а есть оперативные. Разницу обьяснить… - Не надо, мы понятливые – сыронизировал особист.

– Еще прощу учесть при принятии решения – каждый начнет с рядового бойца. У кого есть реальные способности – быстро поднимется до своего звания и пойдет выше. Кто то может застрять на своем уровне. Ну а тех, кто не способен будет себя проявить – буду переводить в строевые части. – Вы говорите … в строевые части, как будто у вас что то особенное, за которое нужно держаться руками, ногами, зубами… - заметил кто то.

- Особое у моего подразделения то, что никто, по настоящему желающий бить врага и при этом остаться в живых не будет жалеть о своем выборе. Рассаживайтесь, кому где удобно, в ногах правды нет… - Нет правды на земле… - глубокомысленно произнес особист. - …Но нет ее и выше – продолжил я Шекспира, получив заинтересованный взгляд. – Ладно, время пошло – я присел на скамью… Толпа разбилась на группки, групки разбились на два-три человека. Я же внимательно, но ненавязчиво изучал стоящих и сидящих передо мной командиров. Наконец время закончилось и я встал. Встали и все сидящие.

– Можете задать мне вопросы, у кого есть сомнения или неясности, но учтите такой момент – сомневающиеся могут не попасть в мое подразделение. Сомневается – значит не верит командиру ! Кто уже решил остаться в Красной армии – направо, кто в мое подразделение – налево. Кто желает уйти отсюда с винтовкой – остаются в центре. От центра сразу же отхлынули почти все. Кто то потянулся направо, но большая часть пошла налево… В центре остались, как я понял, политработники. Работать на тяжелых работах им в лом, на теплое место в подразделение не возьмут, а поскитаются – глядишь наскочат на партизан, или еще кого: вот и займут соответствующе место. Я обратился к немолодому командиру – а вы почему не с ними ? – Я хочу бить врага и мне неважно, в какой должности и в каком звании. Из группы перешедших налево я выцепил побитого лейтенанта.

– Лейтенант я же сказал – политработники мне не нужны. – Я согласен на любое звание и должность – с пафосом воскликнул он. Во как – на любую должность и звание. – А что вы можете, лейтенант ? – вкрадчиво поинтересовался я. Тот не смутился – вы меня научите ! Такой ответ вызвал смех и подначки, не самые безобидные. Но лейтенант не среагировал никак, поедая свое будущее начальство преданным взглядом. Да, глубоко пустила корни древняя клоновская философия жизни…

- К сожалению для вас у нас нет ни должности, ни звания. Перейдите на правую сторону. Когда переходы закончились я подсчитал дебит с кредитом: шестеро захотели уйти сразу; восемнадцать в Красную Армию трое лежат в мед блоке – тридцать три изьявили желание продолжить службу в моем подразделении. Разделив командиров по специальностям, достал рацию из кармашка и вызвал к себе своих спецов по видам вооружений. Особистов сдал ЗЯМЕ – Проверь на профпригодность. Подойдут забирай к себе, потом определимся. Не подойдут – скажешь мне…Снайперов забрал ИВАН, пулеметчиков разобрали командиры взводов, как и пехотинцев. САПЕР забрал взрывников. МИХАСЬ забрал ремонтников. Артем взял себе несколько спецов по электронике… Остались танкисты, летчики и артиллеристы. СТЕПА, пока еще курирующий склады посмотрел на «уходанцев»,что-то прикинул, сказал несколько слов в рацию и ушел на склад – за имуществом для уходящих. Среди пожелавших служить у меня оказался даже один врач – чистокровный немец Карл Францевич Шнайдер. Я забрал с собой доктора, летчиков, артиллеристов и танкистов и направился на базу. Катерина осталась на контроле. Первая остановка была у Медблока. Откинув полог я зашел в прихожку, махнув доктору рукой. Откинул второй полог и зашел в приемную. Да, военфельдшер с обязанностями главврача явно не справляется – в сторонке трудится медсестра Наталья, Ольга что то перебирает в инструментах, еще одна новенькая возится с лекарствами, остальные собрались вокруг Олеси и ведут бесконечные бабьи разговоры. Увидев меня вскочили…

- Развлекаемся ? – зловеще протянул я. – Военфельдшер - вы игнорируете ваши прямые обязанности главврача. Вы снимаетесь с этой должности (показалось, что Олеся облегченно вздохнула – ну ладно же…), понижаетесь до звания медсестры. Вы – я ткнул пальцем в Ольгу возвращаетесь на свое прежнее место и восстанавливаетесь в звании главврача. Ольга вспыхнула от радости. – Надеюсь я больше не увижу здесь праздности и пустопорожней болтовни. Наталья Голубева назначается старшей медсестрой. Та выпрямилась, засияла – Служу трудовому народу. По губам Олеси скользнула чуть заметная усмешка. Так я еще не закончил.

- Карл Францевич Шнайдер – советский военврач из пленных – отказался сотрудничать с немцами. Глупых вопросов не задавать, относиться как к нашему боевому товарищу. Пока, Карл Францевич, побудете на испытательном сроке – ознакомитесь с методами работы, вас протестируют на профпригодность - тогда и определю вам место и должность. А вот сейчас главное… Звучат фанфары и торжественная музыка:

- Медсестра – за допущенное вами халатное отношение к своим обязанностям вы направляетесь на три дня на кухню, на самую грязную работу. Если и там вы проявите себя с худшей стороны – винтовка, патроны, сухпай и на все четыре стороны ! Вам все ясно, товарищ медсестра ? Покрасневшая Олеся что то зло буркнула. – Неделя грязной работы - вам ясно ? Она выпрямилась, вытянулась – Так точно, ясно товарищ командир ! – Вот и ладушки. Карл Францевич - осматривайтесь, знакомьтесь, обживайтесь. Жить будете в палатке с интендантом. Достав рацию вызвал главповара Степаниду. – К тебе сейчас придет Олеся. Поставишь ее на самую грязную работу на неделю. Увижу, что жалеешь – накажу тебя. Все ясно ? Так точно, товарищ командир !

– Срок твоей службы на кухне товарищ медсестра начнется через десять минут. Я буду за тобой наблюдать. Чего стоим ? Время пошло… Я оглядел притихших, как мыши под веником, девушек. Да, я такой - страшный в гневе самодур и деспот… Взгляд уткнулся в Наталью Голубеву. С минуту, в полной тишине, я пристально разглядывал ну очень неловко чувствующую себя под моим взглядом новоиспеченную старшую медсестру. Наконец решил:

– Голубева – через тридцать минут ко мне… Повернулся и вышел. Cначала довел артиллеристов до самоходки САУ -122 -54. Танкисты и артиллеристы замерли, увидев такое чудо. Было от чего! Тяжелая, массивная махина, непробиваемая никаким снарядом ! К нам подошел командир самоходки и пушкари забыли все на свете, накинувшись на него с расспросами… Я поманил за собой танкистов. С явной неохотой они оторвались от самоходки, но когда пройдя несколько десятков метров увидели два Т 72 БУ… Только один обернувшись восторженно сказал: – Да за такую машину я за вами куда угодно пойду !

... Голубева мне нравилась. Не блистающая красотой и даже привлекательностью – одна из многих тысяч девушек, мимо которых пройдешь и забудешь о ее существовании. Она знала о этом, но не унывала, не комплексовала. Делала порученную ей работу и старалась сделать как можно лучше. Из семьи невысокого военного чина, рано познавшая настоящую трудовую жизнь, она, тем не менее, не стремилась подняться наверх любой ценой… И еще - она верила в сказку… А если очень верить, то сказка может стать былью. Я решил дать ей эту самую сказку ! Через пять минут (все в моем подразделении имели стандартные часы а индивидуальные давались только за заслуги…) раздался стук – Разрешите войти товарищ командир ?

– Проходи, садись. Знаешь зачем я тебя позвал ? Наталья помотала головой. – Ты теперь старшая медсестра. Это новая ответственность и новые обязанности… - Я буду стараться товарищ командир ! – Тебе нужны будут новые знания, но сейчас не об этом. Встань. Она вскочила. – Раздевайся ! Голубева вспыхнула. Наивная простота. Все ее чувства были написаны на ее лице. Обожание сменилось радостью, радость сменилась страхом, страх – разочарованием… Я ее понимаю. Обожаемый ею мужчина хочет ее прямо здесь и сейчас !... И радостно и боязно с НИМ в первый раз… Да и не так она себе все это представляла… Она даже не спросила как Катерина: совсем, или как ? Разделась и смущенная стояла передо мной. – Мне ложиться ? – негромко, с робостью спросила она.

– Не спеши… Встань ко мне левым боком… Теперь правым… Я крутил ее и так и сяк, внимательно рассматривая, а она краснела все сильнее и сильнее. – Я некрасивая – простонала в отчаянии она. – Это не страшно – успокоил ее я. – Ложись на кровать. Она легла, раздвинула ноги и зажмурила глаза. Я чуть не расхохотался – таким потешным было ее поведение. Спать – приказал я. Наталья расслабилась, вытянула ноги. В моем сознании уже сложилась компьютерная модель будущей Натальи – такая, чтобы она была легко узнаваема, но потрясающе красива ! Назло первой красавице Олесе…Хотя времени операция заняла немного – с полчаса, но сил и нервного напряжения потребовало много. Хорошо, что я приготовил стопку шоколада, освобожденного от обертки – бери и ешь ! К концу операции - выжатый как лимон я забросил в ее сознание многое из медицинской практики не только медсестры, но и врача. Теперь она могла и серьезную операцию провести… Нежно провел по лицу рукой. Голубева открыла глаза. – Спасибо вам – искренне произнесла она. – Пока еще не за что благодарить – между нами ведь ничего не было…Прекрасное лицо накрыла тень разочарования. – Не расстраивайся – у тебя еще все впереди… Я решил сделать тебе подарок. Только о том, что это мой подарок не должен знать никто ! Обещаешь ? – Я за вас на смерть пойду! – На смерть не надо, а как насчет обещания ? Клянусь ! – Вставай, одевайся. – А у нас ничего не будет ? – с затаенной надеждой спросила она. И черт дернул меня за язык – Не сейчас… Так же глядя на меня она быстро вскочила, оделась. Видимо почувствовала что то такое… Я подошел, приобнял ее за плечи и подвел к зеркалу – Смотри – это мой подарок ! Наташа долго всматривалась в свое отражение. Затем резко повернулась ко мне. На глазах ее блестели слезы, чуть подрагивали… - Это я ? – Это ты, Наташа. Живи и радуйся жизни. Но не возгордись… - Она бросилась ко мне на шею – Миленький мой, любимый, родной – шептали ее губы. Да я для тебя… Да я тебя всегда…Что хочешь… Так - пора останавливать, а то все может закончиться изнасилованием… Меня… Я воспитан в старых традициях: если женщина просит – то ей нельзя отказывать ! Тем более в таком… Я с силой оторвал ее от себя

– Так вот ты обо мне как думаешь ! По твоему я все это сделал, чтобы ты легла со мной в кровать ? По твоему ты была такой уродиной ?! – наседал на нее я. Наталья побледнела – командир в гневе ужасен и забормотала что то в свое оправдание. – Значит так ! Ты мне ничего не должна и не обязана ничем. Живи, встречайся с кем хочешь… Но служба главное ! – Я вас не подведу ! И опять (c Cергея что ли беру пример) не удержался. – Но если что… Она прильнула ко мне – Для вас всегда… - Ладно, иди – мне работать надо… И помни про уговор… А если наседать станут – ты всегда была такой, просто они не замечали ! Я подмигнул, Голубева радостно улыбнулась и вышла походкой королевы… Еще одна головная боль за мою доброту… Выйдя из землянки направился на фильтрпункт мимо медблока. Эмоции там бушевали во всю. Если сейчас войти – подорву авторитет вновь назначенного главврача. А с Ольгой надо решать: или восстановить отношения, или отправить назад. Допустить, чтобы она встречалась с кем то другим – значит уронить свой авторитет и уважение… Ладно, зайду на обратном пути… В фильтрпункте все было готово к выводу «уходанцев». По кислому виду многое им не понравилось – к примеру сухпай на три дня. А чего они хотели – шоколада, колбасы, тушенки… Самим не хватает, или лучше хорошим людям отдать ! Cухари, заварка, головки лука, пшено и гречка, котелок непременно, соль, спички… И конечно же ложки и кружки… Даже выводить их из пункта не стал – времени жаль: усыпил, положил на землю, соединил руки, прихватил двоих и прыгнул к Борисову. А дальше сами… Ушел в невидимость; разбудил; они встали словно после небольшого привала и направились к линии фронта. О базе спецназа они не помнили…

Вернулся назад – Морозова ждет.

– Какие планы дальше товарищ командир ? - Во первых придешь в лагерь – ничему не удивляйся и на меня не наезжай – не терплю ! Катя вскочила – Готова к делам и подвигам ! Ага, как же ! Любопытство тебя сьедает – чего еще такого учудил твой командир ? Зашли на базу. – Отдыхай, я к себе… Меня не беспокоить, пока не позову… Как же не беспокоить ? Не одна, так другой нарушит мудрые раздумья о великом – Сергей пришел, мнется на пороге.

– Да ты не мнись, а прямо отсюда иди на кухню, замени на грязных работах Олесю… На неделю… А мы уж без тебя как - нибудь проведем пару, тройку операций… Иди капитан, не стой над душой ! – Да я вообще то не за этим пришел. Умеешь ты командир преподносить сюрпризы… - Да куда уж мне до тебя то… Это ты у нас мастер сюрпризов ! Он словно не услышал меня. – Зашел к девкам в медблок, а там все на ушах стоят !

– До сих пор ? – удивился я. – Непорядок… Надо зайти, разобраться… - Да, ты иди, разберись – ехидно предложил он. – Там у двери тебя Морозова дожидается, круги нарезает, а зайти боится… - Хоть одну воспитал как надо – вздохнул я. – От тебя я такого не дождусь, так понимаю ? Cергей ухмыльнулся:

– Наташка – твоя работа ? Я скромно потупился… - Вот Олеська придет и ее увидит… – захохотал Сергей. – Ну ты командир, блин даешь ! – восхитился он. – Ты зачем пришел ? – прервал я дифирамбы себе любимому. – Какие у нас планы на сегодня и завтра ? – До обеда задание тебе такое: найди себе напарника – сильного и хорошего пловца. Хорошего – без дураков ! Проверь… После обеда сгоняем на место проведения акции, осмотримся… Под утро проведем начальную стадию операции « Остановись мгновенье…» Все, иди… - Что сказать Морозовой ? – Я ей сказал все, что надо…

Глава пятая

Вышел ежик из тумана, вынул ножик из кармана…

До обеда меня не тревожили и я решил никого не напрягать – занялся таким привычным, да и что скрывать, захватывающим делом, как планирование. Что говорить – планирование забирает 90 процентов успеха в операции. И только 10 процентов уходит на качество подготовки, что я и решил доказать себе и близким ко мне командирам. Для выполнения задуманной мною начальной стадии операции « Остановись мгновение…» нужны были кое какие предметы, заказанные мною в моем мире на барахолке, найденные и выкупленные. И вот сегодня нам предстояло опробовать их, привыкнуть ими пользоваться так, чтобы они нас не подвели… На обед я скромно примостился за общий стол. Рядом заняла свое законное место Морозова. Ее буквально разрывало от накопившихся вопросов ко мне любимому, но боялась попасть под гневную отповедь – не лезь туда, куда не просят… Но удобный случай для нее все таки подвернулся в лице Степаниды. Та сама, только завидев меня, подходящего к обеденному столу бросила все и заспешила навстречу:

– Садитесь товарищ командир, я вам сейчас все сама принесу – заискивающе - угодливым тоном произнесла она, отбирая у Екатерины ее законное право ухаживать за командиром, когда он это позволит… Катя тут же рванулась в атаку – Степанида: я сама поухаживаю за командиром. У тебя и так вон сколько голодных ртов… Голодные рты с изумлением наблюдали за непривычным зрелищем, а осведомленные еще и похмыкивали. Степанида не нашлась, что возразить – только бросила Морозовой – Я сама принесу ! Катины глаза зло блеснули, но связываться по такой мелочи с Степанидой она не стала, переключившись на меня.

– Как вас наши женщины любят ! – с иронией заметила она. – Сам удивляюсь – поддержал ее я. – Главное - было бы за что ? Ведь не за что… Они наверное меня с нашим капитаном спутали – выразил я свое предположение. Она только посмотрела на меня как мамаша на неразумное дитя – А скажите мне товарищ командир… - А не скажу – перебил я ее. – И вообще, чтобы не портить пищеварение желудка надо всегда при еде следовать правилу: когда я ем, я глух и нем… Берегите желудок с молоду товарищ боец – не болтайте за едой, особенно на необычные темы ! Морозова обиделась и застучала ложкой о тарелку.

– ОДИН - нашел бойца ? – Нашел командир. – Через полчаса после обеда ко мне вдвоем. Боец Морозова, не желаете принять участие в подготовке или мне подыскать другую кандидатуру ? – Желаю товарищ командир. – Тогда так же ко мне. Я поднялся из за стола – Степанида - ты сегодня превзошла сама себя. Было очень вкусно ! Спасибо. – Я очень старалась товарищ командир. Старайся и награда не заставит себя ждать… Степанида расплылась в довольной улыбке, со значением посмотрев на меня.

Через час приглашенные собрались у меня. – Задача у нас вами очень сложная, поэтому разобьем ее на две части. Первая – это плавание под водой в паре. Двое связываются пятиметровой веревкой и плывут под водой так, чтобы веревка была натянута, а пловцы плыли на одной линии. Никто не должен ни отставать, ни выплывать вперед. Если кто то не может плыть под водой, он дергает два раза за веревку – всплытие. Всплывать аккуратно, без шума и так же по команде снова уходить под воду, вздохнув воздуха. Проплыть так нужно не менее 100 метров.

– Это для чего командир ? – закономерно поинтересовался Сергей. – Мост будем взрывать, вернее два моста сразу. Подплываем незаметно в воде к опорам, завязываем вокруг веревку, поднимаем к железнодорожному полотну взрывчатку, устанавливаем и взрываем, когда эшелон пойдет по мосту. То же самое и с автомобильным мостом. Таким образом мы перерезаем сразу два транспортных потока. Это первая фаза операции. Если кто не уверен в своих силах – я обвел суровым взглядом сидящих – скажите сразу. За полчаса – час я постараюсь найти замену… Неуверенных не оказалось. Тогда через полчаса на берегу озера в купальном ансамбле. – В чем ? – не поняла Морозова. – В купальнике, под комбезом – любезно разьяснил я. Все свободны !

Сразу после обеда и в перерывах между тренировками я прыгал к местам проведения акции, намечая, куда будет десантироваться группа ночью. Тренировки прошли на редкость удачно. Сначала, правда не все получалось: то кто то выплывет вперед, то всплывет отдуваясь, как кит, то кто то всплывет раньше… Но к концу двухчасовой тренировки появилась слаженность. Закончили, я отпустил всех отдохнуть полчаса, а затем вторая фаза тренировки – в лесу. Выбрали два дерева рядом, чтобы учиться на ошибке другого и начали. Заряжается подводное ружье стрелой с резиновым набалдажником. Сначала просто стреляли по цели вверху – толстой ветке в пятнадцати метрах от земли. Затем так, чтобы стрела перелетела через ветку и упала вниз. Затем один держит веревку с узлами, а второй по ней взбирается на ветку. Еще пара часов мучений и стало получаться, тем более я помогал постепенной передачей умения, если не получалось естественным путем. Зачем такие трудности, когда можно было бы просто прыгнуть под мост и заложить взрывчатку. А азарт, а разговоры, о том: а как мы… А секретность и маскировка моих умений ? Да и полагаться надо только на естественные возможности, а умения – только подспорье, но не главное. К ужину две пары были готовы выполнить задание. Готовы на земле. Только как все это будет в воде, да еще и с часовыми на мосту. Была у меня еще одна задумка… К ночи все необходимое оборудование было упаковано в водонепроницаемые мешки, подготовлены двенадцать пятидесятикилограммовых бомб, также упакованных в целлофановые мешки. На операцию выходило двадцать четыре носильщика и две пары подводных диверсантов… Ровно в двенадцать часов группа вышла из базы. Операция »Остановись мгновение …» началась.

Я наметил две цели, на которых будут одновременно проведены диверсии. Основная – на железнодорожном и автомобильном мосту через довольно широкую реку Щара. Две эти стратегические трассы идут от Бреста через Кобрин и дальше к Минску. Вторая – по направлению Брест – Кобрин - Пинск – Гомель. Здесь река с смешным названием Бобрик менее полноводна и соединяется двухпролетными мостами, с опорой посредине реки, в отличие от трехпролетного, с двумя опорами на Щаре. Мосты на Щаре находятся далеко от нашей базы , так же как и на Бобрике, так что если и будут искать диверсантов – мы в стороне. Первая цель – железнодорожный мост через Щару. Автомобильный мост стоит в девяти километрах ниже по течению. Группа прыгнула на разведанное мною заранее место в километре от моста. По наблюдателю с рацией и ночником я перебросил почти к самому мосту: метрах в ста пятидесяти от него - по разные стороны, чтобы можно было наблюдать за часовыми и сообщать обоим диверсионным группам о их передвижении. …На автомобильную камеру положили две авиабомбы так, чтобы они полностью скрылись под водой, но не потеряли плавучести, а с низу камеры еще и груз. Первой группой пошел я и Морозова; второй – ОДИН с напарником. Погрузившись в воду я с ЗИМОЙ стали выгребать к другому берегу – к дальней опоре моста. Течение медленное, река не широкая – уже через полкилометра мы вышли на правильный курс. Грести даже одной рукой было не трудно – второй рукой мы держались за притопленный баллон. Погода нам благоволила – на небе тучки, луны, с ее ярким светом не видно, так что погружаться под воду мы стали метров за двести. Разошлись по связывающей нас веревке на пять метров и стали наплывать на опору с двух сторон. Камера с грузом была у самого сильного, то есть у меня… Наплыли, заболтались по течению с разных сторон бетонной опоры. Я достал кусок веревки, прикрепил его к камере и бросил конец в воду. Веревка была из синтетики, не тонула и свободно болталась, извиваясь, на поверхности воды. Стравливая понемногу соединяющую нас веревку вскоре почувствовал рывки и перестал ее отпускать. В темноте увидел как Морозова вытянула руку из - за дальнего конца опоры и ловит конец веревки. Наконец поймала. Самое сложное было позади. Ножом отрезал дополнительный груз у камеры и она всплыла на поверхность. Сразу стало легче – течение теперь на тянуло ее за собой, а скользило под ней. ЗИМА стянула концы веревок и связала их. Теперь можно было не бояться, что камера выплывет из под моста. Ну а дальше дело техники. ЗИМА держит веревки; я распаковав мешки достал и надел на голову гарнитуру связи, достал подводное ружье(уже заряженное) и выстрелил в поперечную балку опоры. Негромко стукнув резиновым набалдажником стрелка вернулась вниз. Прикрепив к бомбам тросик и отмотав сколько надо полез по веревке с узлами наверх. Залез, закрепил за балку маленькую ручную лебедку на 500 килограмм и начал неторопливо крутить ручку. Вытянул две бомбы, уложил их под опоры, вкрутил радиовзрыватели. Усик антенны протянул в сторону наблюдателей. Все, работа закончена. Отцепил лебедку, спустился, сложил все в мешок и привязал к камере. Открутил колпачок и стал осторожно выпускать воздух. Когда камера скрылась под водой подергал за веревку. Морозова отвязала свой конец веревки, подтягиваясь приблизилась ко мне. Взявшись за края затопленной камеры оттолкнулись от опоры и ушли под воду. Вынырнули метрах в ста от моста, глотнули воздуха и снова вниз. Второй раз вынырнули уже в двухста метрах и стали аккуратно выгребать к берегу. Вышли из воды, свернули камеру и прыгнули к носильщикам. Сергей еще не появился, поэтому я метнулся на базу за двумя накачанными баллонами. Пока ждали Сергея, подготовили обе камеры, с прикрепленными к ним авиабомбами. Наконец подал сигнал Сергей. Прыгнул за ними, вернулся и все, кроме наблюдателей, прыгнули к автомобильному мосту. Там все так же, по той же схеме, но уже чуть быстрее – опыт ! Как я и предполагал времени еще оставалось достаточно и мы перепрыгнули на ветку другого направления. Нам я взял железнодорожный мост, а группе ОДИНА – автомобильный. Там было еще проще опора одна, да и речушка поменьше, течение потише и мостик пониже. Когда рассвело ЧЕТЫРЕ МОСТА НА ДВУХ НАПРАВЛЕНИЯХ БЫЛИ ГОТОВЫ К ПОДРЫВУ ! Мы полностью лишали снабжения все наступление на Московское направление через Белоруссию минимум на два дня. Но это было только начало…

Честь первой нажать на кнопку взрывателя доверил Морозовой. Девчонка ! Какой радостью заискрились ее глаза, когда я молча протянул ей взрыватель. Как я и предполагал – первые ранние пташки полетели по рельсам Минского направления. Что ж – получи фашист гранату ! Паровоз, сбросив скорость до положенных пяти километров, зашел на мост и двинулся к выходу. Он почти дошел но тут девичий пальчик вдавил кнопку. Рвануло пламя из под опор, ударная волна закрутила рельсы, сорвала пролеты с опор и швырнула их вниз, разворачивая…Передок паровоза подкинуло - он завалившись на бок рухнул в реку, потянув за собой вагоны эшелона. Они наезжали друг на друга, переворачивались, ломая технику и калеча обезумевших немцев. Разорванный пополам двумя взрывами конец эшелона скатывался вниз по сорванному с опоры пролету. Один за одним вагоны исчезали под водой. Треск и скрежет железа, визг и грохот сталкивающихся вагонов ! Это было что то ! Глаза ЗИМЫ горели фантастическим огнем так, что я даже испугался за нее – как бы чего не случилось ?! Она видимо заметила мое беспокойство и чуть поумерила эмоции, но все же…

- Вы видели, товарищ командир ! Как мы их ! Будут знать, гады ! Я собрал всех, кто был у этого моста и прыгнул к другому. Посмотрели, как взлетают мосты с автомобилями и танками, как рушатся вагоны с воду. Порадовались… И довольные вернулись на базу. - Это еще не конец – на прощание предупредил я их. - Это только первая часть. А будет и вторая… Два дня я отвел на восстановление мостов, особенно железнодорожных – они сейчас главное связующее звено между фронтом и тылом. Поэтому день прошел в рутине. Прыгнули в пару мест: выдернули у немцев из под носа группу окруженцев в одном месте и полностью уничтожили в другом месте группу немцев, окруживших наших бойцов и собравшихся методично расстрелять их из минометов и пулеметов – группа была большая и боевитая – больше роты. В результате из 76 отбитых у немцев 58 проявили желание служить в нашем подразделении. Что удачно – сборная солянка: всех хватало – и танкистов и артиллеристов и пехоты… Были даже три летчика , связисты, саперы. В общем удачно сходили – не было необходимости откармливать, давать время на принятие решения – поели, отдохнули и на ускоренную подготовку. Нырнули в пару-тройку складов за продуктами и обмундированием: все кто находится на подготовке и не входят в боевые группы спецназа носят обычную форму. Но предки наши и этому рады: не надо тщательно следить при тренировках, чтобы чего с формой не случилось… Народу прибавилось много и кормить их нужно как следует и хорошими продуктами. База стала напоминать стойбище в окружении невысоких холмов: продукты, форма, хозпринадлежности лежали горками, накрытые брезентом. И хорошо иметь Лешего в друзьях – ни одна мышь, или что то подобное не покусилось на наше богатство. Зато вечером приходилось оплачивать охрану. Хорошо, что не каждый вечер… И каждый раз в конце замануха – завалимся к русалкам… Я даже подумывал – а не попробовать ли… Но пока еще не созрел. Хотя вопрос надо решать: или вернуть Ольгу в свои обьятья, чего она страстно желает – или по русалкам… Утром второго дня прыгнул поглядеть как у нас дела… Дела были в пределах намеченного: автомобильный мост через Бобрик восстановили, железнодорожный в стадии восстановления… А вот железнодорожный мост через Щару меня огорчил – он был уже восстановлен: остались мелочи вроде закрутить гайки на стыках рельс… Такой хоккей нам не нужен ! Прыгнул к себе и, как всегда, наткнулся на Морозову. Предложил ей… нет не руку и сердце, а более существенное – прогуляться со мной в полной боевой, на что она с радостью согласилась. Вообще, по моему мнению она все больше становилась похожей на адреналиновую наркоманку – без подпитки становилась грустной, скучной и занудной. Не со мной, конечно, но другим - если попадают под горячую руку, достается по полной, даже приходится ее одергивать. Собрались, прыгнули в невидимости, огляделись. По обеим сторонам полотна, с двух сторон моста немцы поставили по зенитной установке Flak – 38 – 37мм скорострельные орудия в 50 метрах от железнодорожного полотна и в 100 метрах от моста. Расчеты орудий из за высокой насыпи друг другу были невидны, но противоположный расчет на той стороне моста виден как на ладони. Я конечно понимаю – такое старание и скорость восстановления очень нужны для фронта и скорой победы, а как же я ? Мои желания совсем не учитываются, более того ломается такой прекрасный план выстраданный бессонными ночами ! Так со мной поступать нельзя… Не спеша, по еле приметной тропиночке в невидимости, вышли к железнодорожной насыпи. Правда, пришлось дать небольшой круг. Не идти же напрямик, по высокой траве, вводить немцев в изумление: ветра нет, а трава колышется... А вдруг да найдется кто то догадливый, да без предупреждения полоснет по этому месту из автомата или пулемета ? Ну их – лучше пройтись… Перешли на другую сторону и осторожно подошли к зенитному расчету. Вместо положенных 6 человек расчета было четыре. Нам же легче. Залязгали затворы ВСК и на четверо немцев в вермахте стало меньше. Так это только начало… Быстро отошли назад, чтобы не было слышно, как мы возвращаемся по насыпи на свою сторону. Положил руку ЗИМЕ на плечо. Она послушно замерла, а я выйдя в астрал взлетел ракетой вверх. Так и есть – спешат немчики: километрах в пяти шел эшелон. Вернулся в себя, отпустил Катерину и повел ее к второму расчету. Все так же, никаких импровизаций. Заскочили в обложенную мешками с песком позицию зенитчиков, оттащили к стенкам трупы, чтобы не мешались под ногами.

– Пострелять не желаете девушка ? – обратился я к Морозовой. Девушка желала, еще как желала ! В глазах загорелся огонь уничтожения, да такой, что мне стало немного страшновато. Не за себя, конечно – за нее. Надо вносить коррекцию в ее психику, а то она так долго не протянет – сгорит ! Посадил в сиденье наводчика, подтащил обоймы, "обьяснил", что делать и как, стоя сзади и положив руки на плечи. Она не удивлялась: давно поняла, что я таким образом передаю ей знания и умения… Ствол зенитки был направлен в небо в сторону уходящей вдаль железной дороги. А ее нужно было повернуть на 180 градусов, чтобы первой уничтожить зенитку на противоположном берегу. Иначе они нас на фарш настугают… Только как это сделать ? Хотя была у меня одна мыслишка. Если выгорит, то хорошо, а если нет, то будем действовать в наглую – должны успеть… Со времен выпуска братьями – французами первого короткометражного немого фильма «Прибытие на вокзал пассажирского поезда» внимание людей всегда притягивал движущийся поезд. Так и в этот раз – как только паровоз появился из за поворота, все стали глядеть на приближающийся поезд. Ну а я закрутил с бешенной скоростью маховик поворота орудия. Когда поезд вползал на мост ствол орудия уже выцеливал орудийный расчет другого берега. Там не сразу заметили, что ствол зенитки не торчит в небо, а когда заметили – было поздно…Зенитка огрызнулась длинной очередью и большая часть расчета и само орудие пришли в негодность. Вторая очередь прошлась по пулеметному расчету. Состав же продолжал двигаться по мосту. В паровозе поняли - что то не так, но сделать уже ничего не смогли – только тормозить. Новая обойма и очередь по котлу паровоза и кабине. Котел не взорвался, только брызнул паром в пробитые дыры, да что то полетело в стороны, вырванное снарядами. ЗИМА ударила по вагонам с боеприпасами в конце состава, еще не вошедшего на мост. Рвануло знатно ! Разметало караульную будку, саперов, досталось и зенитному расчету с той стороны… А я уже вставлял новую обойму… Морозова перенесла огонь на вагоны ближе к паровозу. Из двух – трех снарядов только один попадал в цель – остальные рикошетили о железные ограждения моста. Но этого хватало… Рванул вагон на краю моста: вся проделанная работа стала напрасной - конец пролета сорвало с бетонной тумбы и швырнуло вниз. Новая цель – цистерны с горючим ! Вот тут фонтан огня взметнулся вверх и разлетелся по сторонам. Железные ограждения перекрутило; перекосило полотно; загорелось по несколько вагонов с обеих сторон от взрыва. И как финал – взрыв вагона на самом мосту. Восстановленный пролет просто унесло взрывом в реку. Полный разгром ! Я подхватил цепляющуюся за гашетку Катерину и с силой оторвав ее от любимого занятия, прыгнул к опушке леса. Вовремя… Какой то стойкий немецкий зольдатик начал поливать позицию зенитки из пулемета. Только нас там уже не было. Морозова, хотя нас никто и не видел показала на прощание немцам язык (ну сущее дитя…), а я прыгнул с ней на заранее примеченную полянку. Отпустил, перешел в видимость, она тоже. Ее трясла адреналиновая лихорадка: разрумянилась, глаза блестят – чудо как хороша ! Я окинул ее восхищенным взглядом. Она мгновенно все поняла, стремительно стала сбрасывать с себя все... Ну и я не стал отставать. Даже успел достать из рюкзака одеяло. И даже разложить…

- После того как мы вдоволь накувыркались, в порывах страсти, удовольствий и борьбе противоположностей - она хотела получить то, что хотела, а я давал то, то хочу я, мы долго, расслабленно лежали наслаждаясь обществом друг друга. Катя положа голову мне на грудь, что то щебетала я слушал, рассеяно поддакивал, да не забывал нежно поглаживать то тут, то там… И осторожно, ненавязчиво убирал чрезмерную агрессивность и адреналиновую зависимость, переводя ее в реальный профессионализм. Встали мы довольные и сделанным и полученным – в общем друг другом ! Я уж было собрался прыгнуть на базу, но кое что вспомнил. Ну не могу я быть равнодушным и пройти мимо такого.

…В село, в невидимости, мы входили внимательно и не спеша – все-таки нас всего двое… Вот и площадь перед сельсоветом. Уже знакомая до боли картина – освободители приехали собрать дары благодарного населения, освобожденного от большевизма. Ну там яйко, млеко, курка… Самогон они выговаривать еще не умели, даже горилка, но что такое уже знали и тоже требовали. А тех, кто не разделял их мнение по поводу экспроприации - немножко стреляли. Вешать начнут позднее… У грузового Опеля стоял водила, винтовка прислонена к колесу, в пределах досягаемости. Почти не боится – он же не грабит - чего в него стрелять… Нависшую над селом вязкую тишину прорезал недалекий пронзительный девичий крик. И оборвался… Морозова рванулась на крик – еле успел поймать. Сунул под нос кулак и ласково сказал:

– Ляжешь здесь – показал на кусты – и будешь ждать. Как выйдет пара немцев и подойдет к водиле – вали всех. Но только когда подойдут ! Поняла ? Она кивнула. – И жди других… Уложил ее (она невидима пока я рядом) и прыгнул на крик, прямо в хату. А там… дас ист фантастиш… Здоровенный немец завалил на стол молодую девчонку; несмотря на ее бешеное сопротивление протиснулся меж ее ног, сверкая белой задницей с рыжими волосами; левой рукой прихватил ее за горло, а правой старается направить, куда надо, временами отвешивая ей звонкую пощечину. Но не торопится, успевает еще по ходу и за грудь полапать – играется в общем… Девчонка несмотря на весомые оплеухи не сдается, вертится под ним. Вот умудрилась как то вцепиться зубами в его руку. Видимо больно - немец зло вскрикнул и ударил ладонью со всей силы. Голова девчонки мотнулась и она вся обмякла. Интересно конечно смотреть на это в первом ряду (неудачная, впрочем, шутка), но пора вмешаться. Несколько скользящих шагов: левая на лоб, а правой удар костяшками под затылок, в шею. Хруст ломающихся позвонков и туша рыжего ганса рухнула к моим ногам. ВИДИМОСТЬ ! Девчонка уже пришла в себя, насколько это возможно и увидела перед собой мужчину в незнакомой форме. – Юбку одерни – негромко посоветовал девчонке военный, возникший из ниоткуда…

- Юбку одерни – негромко, но внушительно – успокаивающе сказал я и услышал негромкое завывание – Что ж ты так, как же я теперь без тебя… У стены лежал пожилой мужчина, с одной ногой и протезом на другой – с такой неестественно выгнутой шеей, что сразу было понятно – не жилец… Возле стены, ближе ко мне на полу лежал старый потертый наган. Женщина, не замечая изменившейся обстановки, продолжала голосить:

- И на кого ты меня покинул любимый мой, зачем ушел от меня… Финская пуля тебя миновала, а эта видишь не пожалела… Надо спасать, пока можно, а то уйдет в тот мир разумом – не вытащишь… Я шагнул к ней, положил руку на голову. Она непряглась, застыла. – Не уходи, останься. Внучка у тебя – как она без тебя… Что поделаешь – война проклятая… Она повернула голову и взглянула на меня.

– Ты прости нас, что не успели, не смогли защитить, уберечь… Женщина встала – Не проси прощения воин – внучку мою от позора спас… Спасибо тебе за это и поклон низкий… Она поклонилась до пола. – А с любым моим (ей же лет под пятьдесят, а она до сих пор любит !) – значит судьба его такая, значит там он нужнее… Комок подкатил к горлу, слезы выступили на глазах, ярость всколыхнулась и полезла из глубин.

– Сидите в хате, не выходите – прошептал я отвернувшись. – А я пойду, пройдусь ! Нагнулся, поднял наган, сунул его за пояс. Вышел в сени и прыгнул на улицу, к новой паре грабителей. И снова не успел… Выход из прыжка встретил меня гулким хлопком винтовочного выстрела. Один ганс азартно гоняется в курятнике за квохочащими курами, а другой держит винтовку, из ствола которой еще вытекает сизый пороховой дымок. А недалеко, у крыльца, лежит на земле в растекающейся крови селянин с топором в руке. Мертвый селянин… Уже второй – мелькнула мысль. – я ведь написал – за каждого убитого мирного жителя – тридцать немцев, или полицаев, кто виноват… А этих всего двенадцать… Заелись мы у себя на базе ! Из хаты выскочила женщина, подхватила вилы и бросилась к немцу в курятнике. Не успеет – снова мелькнула мысль: немец бросил пойманных кур и схватил винтовку, передернул затвор. На, получи ! Девятимиллиметровая пуля толкнула немца назад в курятник, а женщина и не заметила - подскочила и вонзила в него вилы. И еще и еще… А я прыгнул к другой паре. В этом дворе ее встречали хлебом и солью, вернее хлебом, салом и самогонкой. Хозяин, вместе с хозяйкой, стояли напротив немцев и что то лопотали на смеси белорусско – польско - немецком. Довольные немцы, уже опрокинули по стаканчику, заедали салом. Один, помоложе, приглядывался к хозяйке. Та потупив взгляд искоса бросала на него лукавые взгляды. Мир, дружба,горилка значит ?! Ладно… Я шагнул к мужичку за спину… Неведомая сила вскинула откуда то взявшийся в руке мужика наган и дважды нажала на курок. Контрольных не требуется – злорадно подумал я. Мужик с недоумением, а жена с ужасом смотрели на наган в егр руке. Пятеро есть, да ЗИМА положит еще, как минимум, троих. Значит восемь. Осталось четыре. Надо спешить – выстрелы из нагана не спутаешь с немецкими. Выпрыгнув на улицу увидел невдалеке очередную спешащую пару: один тащит по паре курей, со свернутыми головами, в каждой руке, второй в левой бутыль с самогоном, а в правой – винтовку. Дважды кашлянул ВСК и куры, вместе с носильщиком упали в пыль. А бутыль не разбилась – крепкое в те времена делали стекло… Я вслушался, включил ощущения. Немцы кончились: живых немцев больше не осталось ! Ай да ЗИМА, ай да КАТЯ ! Прыгнул к сельсовету. Точно ! Лежат пятеро, как один – все покойнички. Я послал мысленный приказ – все немцы уничтожены и продублировал – ЗИМА – никого больше нет ! Она поднялась из под кустиков. –

- Я только пятерых убила – расстроено протянула она. – Молодец – похвалил я – целых пять – поправил ее. – А сколько они… Я помрачнел – двоих… - А мы ? – Двенадцать – произнес я. – Значит осталось сорок восемь – она глянула мне в глаза. – Они не доживут до рассвета – твердо заверил ее я.

Решили, по привычке, зачистить деревню от немцев, чтобы не подвергать жителей опасности. Рассказал, о гостеприимных хозяевах. Катя было рванулась разобраться, но я остановил. – Оставим немцев у них – пусть все знают, что они убили двоих… Морозовой это понравилось. – Никогда не буду против вас – вы такое придумаете !... Заехали к девчонке забрать рыжего. Вчетвером вынесли – тяжелый зараза, забросили в кузов.

– Товарищ командир – возьмите меня с собой – раздался голос за спиной. Я переглянулся с Морозовой и повернулся – Тебя как звать ? – Маша, Мария – поправилась она. – А лет тебе сколько ? – Шестнадцать… и поправилась покраснев – скоро будет. – Маша – у нас не партизанский отряд… - Она насупилась и глядя в глаза твердо заявила – Я вам обузой не буду, воевать буду не хуже, чем она – Маша кивнула на Катерину. – Я клянусь ! Глянул на Морозову – как среагирует. Та только чуть усмехнулась – Еще одна головная боль на вас сердешного – негромко произнесла она. – Возьмите ее товарищ командир – подошла женщина. – Девка она здоровая, видная, да ладная. Не эти, так другие снасильничают а она не простит… Вот и пропадет ни за грош… А вы ее научите, она способная, она сумеет ! Этой я не смог отказать. А поселю ка я их вдвоем – тем более обе Львицы по гороскопу. И Наталью – она Дева… Пусть их мирит. – Но только учти – все мои указания, просьбы и приказы выполнять беспрекословно. Если что – верну обратно! – Я не подведу! Проехали, собрали немцев в кузов. – Надо бы помочь похоронить ваших – предложил я. – Они сами все сделают – возразила Маша. И то верно, зачем привлекать к себе и Машиной родне внимание. А гостеприимным хозяевам мы немчиков оставили и Машиной бабушке рассказали о них. Выехали из деревни, отьехали подальше, да и сбросили трупы в овраг. Пока ехали Мария на ходу навела красоту – заплела косу ,расправила волосы, приободрилась, заулыбалась… А когда я убрал синяки, Морозова даже глянула на меня как то ревниво.

– Опять вы нос утрете товарищу капитану – начала она. – А то он возгордился, как песни стал петь по вечерам… - К тебе не пристает, аж обидно, да ? – подначил ее я. – Вот еще, больно он мне нужен – возмутилась она. – Вы это о ком ? – непринужденно поинтересовалась Мария – Есть у нас такой – не заметила ее непринужденности Катя. – Бабник страшный, головы девушкам кружит… - Я бабников не люблю – был у нас такой – убежденно произнесла она. – Ты же его не видела – решила подначить ее Морозова – увидишь и сразу влюбишься ! И тут же получила в ответ:

– Для меня лучше товарища командира нет мужчины ! – и Маша с вызовом глянула в глаза Екатерине. Та аж поперхнулась… а я в душе расхохотался – нашла коса на камень ! Но лицо продолжал сохранять каменное, как будто не обо мне говорят: знай кручу себе баранку. Дальше ехать было опасно, остановились, я продел трос под передним мостом машины – у капота, за одну ручку взялась Катя, за вторую я, а соединила нас сидящая на капоте Маша. Прыжок и очередная, восьмая машина присоединилась на базе к своим подругам. Скоро вам всем будет работа…

Отдав указание на разгрузку продуктов из кузова, осмотр и профилактику машины мы дружно, втроем направились на базу. Время было обеденное, значит на обед. Я впереди, Морозова справа и чуть сзади, Мария, естественно – слева. – Катя – ты как: сначала на обед, а потом в баню, или наоборот ? – А вы ? Хитрая лисичка – не хочет оставлять меня с Машей…

- Давайте на обед, потом на склад, а потом уже вы в баню. Заодно покажешь новенькой ее место и разьяснишь правила поведения. – А вы, как всегда – думать свою мысль ? – пошутила Екатерина. – А что мне еще остается, при такой помошнице – я шутливо приобнял ее. Довольная… Вот так мы и вышли, с шутками к обедающим за командирским столом. Командирский он потому лишь, что за ним сидят командиры, а питание ни чем не отличается от питания элитных бойцов. Сергей увидев нас вскочил, поприветствовал и устремил свой взгляд на Марию – И кто это у нас такой ? – Не у вас, а у товарища командира – осадила его Катя. – Катенька, ну что ты такая неприветливая – медовым голосом чуть не пропел Сергей, стараясь произвести впечатление на Машу. – Вот это наш бабник, о котором я тебе говорила – повернулась она к девушке. Мария оглядела его с ног до головы, оценивая. – И ничего особенного. Наш командир намного лучше, правда ? – высказала она свое мнение. Морозову это почему то задело.

– Товарищ капитан: я вам сколько раз говорила – для вас я Екатерина ! Забыли ? Так может вам напомнить ? Спарринг в полный контакт прямо сейчас… - Нет - я не готов сейчас, я принимаю пищу – попытался отшутиться капитан. – Вот и выбью с вас вашу забывчивость, вместе с пищей: Степанида, я думаю, не пожалеет вам еще одной порции - правда Степанида ? Та только закивала головой.

– Морозова – мы сюда пришли кушать, или слушать твою перебранку с капитаном – выделил я звание. – Он первый начал… Не слушая ее я направился к Степаниде за обедом. Мария сорвалась с места и подлетела к поварихе – Давайте я отнесу товарищу командиру. – Мария – прислугу у нас отменили в 17 году - заметил я. - Да и не инвалид, как - нибудь сам донесу… - Мне не трудно за вами поухаживать… Я скосил глаза – Морозова сидела за столом, чернее тучи.

– Ты вон лучше Екатерине отнеси: видишь она устала, сил нет подняться – пошутил я. Ее словно пружиной подбросило. Вот так перебрасываясь колкостями и репликами мы и пообедали. Сергею удалось узнать имя прелестницы – она представилась: - Мария: Маша и Машенька только для командира. – И за что тебя девушки любят ? – вздохнул Сергей.- Они уважают и позволяют так обращаться из уважения к моей должности. Сергей хотел было что то ляпнуть, но осекся под ледяным взглядом Морозовой.

– Капитан не доводи до греха – у ЗИМЫ плохое настроение – я оторвал ее от любимой игрушки… Увидев заинтересованные взгляды пояснил – Немцы восстановили мост через Щару раньше времени. Вот мы и решили их немного притормозить. ЗИМА разнесла из 37мм зенитки такой же расчет на другом берегу, а потом расстреляла состав, зашедший на мост, начиная с паровоза… Взорвала все, что только можно, снова обрушила в воду пролет… Хотела еще пострелять, да я не дал – оторвал от орудия. – Довольная вниманием Катя засмущалась:

– Да если бы не вы… - А я что, я только обоймы подтаскивал. Настоящее мужское дело… - закончил я под дружный смех. Дружеская атмосфера за столом была восстановлена: командиры расспрашивали Катерину о подробностях – она охотно делилась воспоминаниями. Внезапно она прервалась и обратилась ко мне – А долг когда отдавать будем ? – Я помню – нахмурился я.

Пообедав, оставили посуду не столе – единственная привилегия командиров – нельзя баловать наказанных чернорабочих. На черные работы, кстати, направляю только я, или с моего одобрения. У склада пришлось ждать минут пять, хотя время обеда уже закончилось. Наконец прошел молодой кладовщик – протеже нового зав складами. Когда я его ставил вместо Степаныча было все в порядке, а уже через неделю кое что стало не нравиться, особенно вот этот парень – его родственник. Он не торопясь, солидно шествовал с обеда. Правда увидев нас припустил бегом, но даже не извинился за опоздание, хотя имел на руках часы. Я прошел на склад и сам стал выбирать полный гардероб для Марии, слыша как кладовщик стал клеиться к девушке. Когда она попыталась поставить его на место, тот не понял и нагло усилил попытку знакомства… Такого себе и Сергей не позволял ! Морозова что то негромко сказала парню – Я же не с вами знакомлюсь боец – отрезал он. Ответ последовал незамедлительно: раздался звук упавшего тела, стон и злое шипение ЗИМЫ:

– Я для тебя крыса складская товарищ МОРОЗОВА ! Понял урод ! Будешь дальше наглеть я с тобой поговорю по другому… Хотя я и собрал в сумку все необходимое, но выходить со склада не торопился – пока есть дела поважнее, чем разбираться с подобной мелочью. Но разберусь непременно… Вышли со склада, отправил девчонок в палатку на примерку и инструктаж, а сам направился к себе, вызвав ОДИНА и приказав привести гауптмана – интенданта. С гауптманом решил просто – поговорил по душам, разьяснил ситуацию, взял подписку о сотрудничестве и обьяснил его дальнейшую судьбу: мы его оставляем недалеко от того места, где его взяли. Версия: захватили в плен; на стоянке бежал; при побеге получил пулю в ногу; спрятался; не нашли; долго плутал (двое суток); к местным не выходил – боялся. Передвигаясь вдоль дороги наткнулся на разгромленный немецкий полицейский досмотровый пункт, взял там винтовку… Вышел навстречу немецкой колонне… Так мы и сделали. ОДИН взял отделение на обкатку, прыгнули к пропускному пункту, разнесли его в дребезги вместе с отделением в грузовом «Опеле» и «Ганомагом» с офицером. «Опель» забрали оттерев кровь, а «Ганомаг» сожгли, прострелив мотор – у нас этого добра хватало… Гауптмана я погрузил в транс, выстрелил из Стечкина в левое бедро по касательной, состарил рану на два дня, провел курс похудания голодной диетой (дома я бы озолотился на таких диетах),перевязал неумело рану, придал легкое нагноение – в пропорцию и отпустил, дав предварительно палку с развилкой на конце, растерев плечо от, якобы долгого применения костыля. Мундир, соответственно приведя в надлежащий рваный вид…

А по округе Минской области отделениями стажеров ОДИНА, ГЕРДА, ЗЯМЫ (он получил свой взвод) и моим полуотделением (без ЗИМЫ) были разгромлены и полностью уничтожены четыре досмотровых пункта, три опорные пункта полиции. Захвачено пять грузовых «Опелей». Основная проблема – целостность боковых стекол в грузовике при стрельбе снайперами по шоферам и сопровождающим решалась просто: лето, жара, стекла опущены вниз до предела… Вечером после ужина я собрал командиров взводов и сверкающую глазами Морозову – ее не взяли на акции !

- Итак товарищи командиры – начал я наше первое в истории нашего подразделения совещание. – Во первых: хочу довести до вас структурную схему нашего подразделения. Во главе подразделения СПЕЦНАЗА командир. Это я. Мой заместитель – капитан Одинцов. Тот приосанился. - Капитан одновременно, чтобы ему жизнь раем не казалась будет формировать и командовать диверсионно – штурмовым подразделением. – А просто замком нельзя – поинтересовался он. – Нет – категорически отрезал я. – Ты и так нашим барышням прохода не даешь, а появится у тебя свободное время … – сдержанный смех вернул его из грез и мечтаний. – Старший лейтенант Власенко формирует и командует ударно – штурмовым подразделением. Капитан Синицын – формирует и командует штурмовым подразделением. Капитан Лисицын формирует и командует разведывательно - диверсионным подразделением. Капитан Акимов формирует и командует разведывательным подразделением. Иван Чернов формирует и командует спецподразделением снайперов экстра класса. Капитан Старостин – подразделение саперов – взрывников. Это главная ударная сила Спецназа. Будет также сформированы подразделение основных и легких танков, основной и легкой артиллерии, подразделение реактивной артиллерии и подразделение ПВО – противовоздушной обороны. Удивление сменялось потрясением. – В реактивной артиллерии "Грады" и "Ураганы". Если понадобятся – будут и "Смерчи". Кроме этого в состав подразделения Спецназа будут входить подразделение истребителей Як-9 и Ла- 9, штурмовиков Ил-10 и бомбардировщиков Ту-2М. А так же фронтовых штурмовиков "Су-25". Выдох восторга прокатился по командирам – тем, кто знал. - Ну и на десерт – будет сформировано подразделение всепогодных ударных вертолетов "Ми-24" и десантно – штурмовых "Ми-8МТШ". Будет еще кое что, но об этом позднее… - А когда, командир? – на правах зама поинтересовался Сергей. – Техникой – по мере необходимости – людьми – еще вчера. Да, еще одна мелочь – будет сформировано спецподразделение для особых операций под моим личным командованием. Спецподразделение имеет приоритет над всеми остальными подразделениями – его требования, а тем более приказы являются главными. Командир – я. Мой зам и командир первого отделения – Морозова. Ей присваивается воинское звание сержант. Командир второго отделения – старшина Стрельченко. Сергей не был бы Сергеем – Ну ты даешь командир – хоть вешайся…

- Вы что то имеете против товарищ капитан – медовым голосом поинтересовалась Морозова. – Если разрешишь называть тебя Катей, то не буду иметь, а если Катенькой – Катюшей – то я на все согласный – под дружный смех пояснил Сергей. – Ладно: Катя - этого достаточно – милоство разрешила Морозова. – Теперь второе – привлек я всеобщее внимание. – Мы задержали перемещение военных грузов на два дня. Это не много, но и не мало. Пока немцы продвигаются вперед за счет внутренних ресурсов и захваченных у нас. Правда мы сделали так, что досталось им намного меньше, чем могло бы… Но вот мосты почти восстановлены и прерванные поставки возобновятся. – Нам снова взорвать эти мосты ? – спросила Катя. – Можно было бы, но это будет полумера. Мы сделаем так… Когда я обьяснил им то, что нам предстоит сделать как всегда вылез Сергей:

– Ну ты голова, командир ! И Кутузов и Суворов и Наполеон в одном стакане… Только я не понял – что нам это даст ? – Обьясняю: мы взрываем мосты у Барановичей, которые связывают Барановичи с Лидой – Ленинградским направлением. Мы взрываем мосты, которые связывают Барановичи с южным направлением – Барановичи – Лунинец –Гомель. Мы взрываем мосты, которые связывают Барановичи с основным направлением – Минск – Смоленск. С Бреста немцы гонят эшелоны по трем направлениям и главное: Брест – Барановичи – Минск – Смоленск. Уже сейчас по южной ветке пошли эшелоны, в обход уничтоженного нами сегодня моста через Щару. После этого совещания мы сразу же уничтожим мосты через реку Цна перед Лахвой по южному направлению. Немцы переведут составы от Лунинца на север в Барановичи. Барановичи станция большая, путей на ней много. К утру эшелоны с юга прибудут на станцию. К утру починят и мост, который мы взорвали и по нему эшелоны пойдут на ту же станцию. А утром мы взорвем мосты в 15 км от Барановичей через исток реки Щара. Мосты там однопролетные, починить можно за один – полтора дня. Поэтому на станцию Барановичи будут продолжать идти эшелоны. Чтобы они не расползлись по сторонам на Лиду и Лунинец взорвем мосты и на этом направлении: на Лунинец – мосты через Щару двухпролетные и на Лиду через приток Щары – однопролетные. Так что за день - полтора на станции скопится огромное количество эшелонов.

– И как мы их уничтожим ? – это уже Морозова. Ни капли сомнения в словах командира – только вопрос как ? … - Мы ударим по станции "Ураганами". Я думаю, две установки будет достаточно. Ну а два "Града" разнесет в клочья всех зольдатен унд официрен, ждущих восстановления моста. Вот это будет наш подарок Красной Армии и товарищу Сталину !

– Да командир… Если бы ты был Катей, я бы тебя точно расцеловал ! – вклинился Сергей. - А так, боюсь, меня неправильно поймут – сквозь хохот закончил он. Когда все отсмеялись я обратился к танкистам – Машины готовы ? – Готовы товарищ командир. – Экипажи готовы ? – Хлопцы сыты, кони запряжены – браво доложил Павел Мостовенко - ком роты танков Т- 72 еще оттуда. Новый хохот, даже Катерина засмеялась…

- ОДИН – на тебе, до ужина подготовка к подводной диверсии. Морозова – ты тоже поплаваешь… - Я с вами товарищ командир ! После ужина поплаваю, а вы меня покараулите. Все равно я на концерты не хожу и вы тоже… - А зря Катя – всем нравится – подал голос Сергей. – Вот пусть все и слушают ! А Марию ты отпустишь ? – вкрадчиво поинтересовался Сергей. – Да ее и отпускать не надо – она сама не пойдет. Она сказала – Тоже мне певец с погорелого театра… Сквозь хохот Сергей спросил обиженно – А почему с погорелого ? – А по кочану и по капусте ! – мстительно закончила Катя, вызвав новую волну хохота…

На южную сторону, в километре от железнодорожного моста и на северную сторону в километре от автомобильного моста, на заранее выбранные позиции были переброшены по паре танков Т-72 и самоходка САУ-122-54. Калибр снарядов 125,122мм – больше чем достаточно. Замаскированные деревьями и кустарниками они появились как часть пейзажа. Расстояние 1000 и 1200 метров давали гарантию, что техника не будет замечена. По одной БМП – 3 с 100мм пушкой было нацелено только на подавление зенитной артиллерии, которой опустить стволы – дело одной минуты. И хоть их снаряды ничего сделать не смогут на таком расстоянии, все равно допускать стрельбу – чревато. Так что и самоходка и БМП первыми снарядами должны ударить по орудиям. Начнет засада у жел.дор. моста, а у автомобильного подхватит после эвакуации техники с железнодорожного. Тем более, что расстояние между ними всего пять километров… Я сел на место наводчика в самоходку. Нельзя было давать ни одного шанса немцам. Мы ждали только эшелона… И вот он появился и стал медленно вползать на мост. Пройдена половина моста – пора. – ОГОНЬ ! Моей была дальняя позиция зенитки – ближняя у БМП – 3. Первый же снаряд накрыл позицию – в воздух полетели обломки орудия, ошметки, бывшие недавно людьми, ящики с обоймами. Второй туда же, для гарантии. Как там у БМПшки ? А там неплохо. Добавил туда и свой гостинец, а потом начал расстреливать стоящий на мосту эшелон. Опять выцеливали вагоны с снарядами, били по стоящим на платформах танкам, по вагонам с горючим… Взрывы, столбы пламени летящие в разные стороны волны бензинового огня ! Через пару минут обстрела, десятка снарядов ни эшелона, ни моста не было… Эвакуация техники – меньше минуты. С автомобильным мостом было еще проще, хотя пришлось перебросить туда мою самоходку – в колонне было несколько танков. Расстреляли мост, машины в колонне и танки. С нашей то системой наведения… Как в тире… Вторая часть операции «Остановись мгновение» началась…

Глава шестая

Первая встреча - желанная встреча…

Вернувшись с операции отправил всех участников отдыхать, а сам метнулся в наше время. За выбором места откуда позаимствовать – пролендлизить безвозмездно РСЗО – реактивные системы залпового огня "Град", "Ураган" и "Смерч". Меня больше интересовали "Град" и "Ураган" - 122 и 220 мм реактивные снаряды. Россиян я пока грабить не стал, а обратил внимание на Незалижну Украину. В ней базировались в разных местах несколько ракетных полков и даже одна 19 отдельная бригада. Располагалась она возле г. Хмельницка – я в нем бывал по работе, еще при Союзе. Прыгнул посмотреть, что же это за отдельная бригада. Оказалась действительно особой – почти вся укомплектована западниками – выходцами из Западной Украины. А содержалась она в порядке на случай непредвиденный: вроде волнений или восстаний. В Восточной Украине… Кроме того западники решили пригласить потенциальных покупателей на реактивные установки и показать их возможности. Для этого они решили провести учения с боевыми стрельбами. Подготовили батареи "Градов" и "Ураганов" для показательных стрельб, а так же технику на продажу – как пирожки с пылу – с жару: понравились - забирайте… Так что было с чего выбирать. Но я решил не мелочиться – забрать все. Зачем они им ? Все равно деньги уйдут в чужой карман. А нам они нужнее. Определился с привязкой – где что стоит, где что лежит… Вернулся к ужину и застал картину, достойную пера живописца – две львицы (по гороскопу) тихо, но яростно выясняют отношения – насколько младшей подчиняться старшей… Старшая говорит: что скажу, то и делаешь, а младшая – что смогу, то и сделаю (считай что захочу). А командир у нас кто ? Злой и страшный в гневе, но добрый и отходчивый после того как… Подошел аккуратно, послушал и вышел "из тени".

- Окунева – ты все свои вещи разобрала ? – Нет товарищ командир, не успела - меня Морозова просто замучила своими требованиями. Я ей говорю: я уже не могу, а она - делай и все ! – Ай-яй-яй, сержант ! Что ж вы над ребенком издеваетесь. Не хорошо, товарищ сержант… У Кати округлились глаза от изумления. - Ну а то, что ты не разобрала вещи это даже хорошо – повернулся я к Марии.

- Иди в палатку, сложи их в сумку, отнесите и сдайте все на склад. А после ужина я тебя отправлю назад. Ты почему то не понимаешь, что здесь не деревня, а воинское подразделение и Екатерина Морозова тебе не Катя и не Морозова, а в первую очередь сержант Морозова – твой командир и учитель. И если она говорит прыгай, то может быть только один вопрос – сколько раз и как высоко… Хотя зачем я тебе говорю – ЭТО тебе уже не понадобится. Все, исполнять. Меня по пустякам не беспокоить. Повернулся и пошел к себе, услышав сзади:

– Ну что, довыступалась, дура. Командир – он все видит и знает. Пойдем вещи собирать и сдавать… Я прекрасно представлял себе, что сейчас творится за моей спиной. Но воспитательный процесс должен быть непрерывным ! Перед ужином зашла Катя и после разных подходов попросила не отправлять Машку домой. – Хорошо, пойду тебе навстречу: сегодня не отправлю – завтра утром устроит ? – Оставьте насовсем…

- А зачем мне еще одна головная боль ? Я помню: ты была такая же бестолковая, но тебе хватило одного замечания, чтобы понять… Да и не просил за тебя никто – ты сама за себя говорила… - Машка ревет в палатке, она боится вам показаться на глаза – уже приходили утешители, так я их шуганула, да и она тоже. Я почесал затылок:

– А как же мне ее тогда отправлять, если она меня боится ? Увидит, заревет – как ее такую возвращать. Может дать ей чего - нибудь на прощание, чтобы не плакала ? Все, сержант, с ТОБОЙ мне говорить не о чем. Завтра отправлю. Пусть сегодня послушает нашего певца на прощание, а завтра после операции – домой. Иди…

- После ужина пошел поплавать с Морозовой, ну и дождаться продолжения уговаривания. Запустил Катерину одну в воду и, конечно, тут же обнаружил подошедшую Марию. Долго слушал ее уверения в абсолютном подчинении вперемешку с всхлипами и слезами… Тут и Морозова, как Афродита из моря, вышла из воды и присоединилась к уговорам…

- Значит так… Ты Окунева клянешься выполнять все, что тебе будут приказывать безоговорочно ? Мария затрясла головой в знак согласия. – Ты Катерина просишь за нее и подтверждаешь ее выполнение и подчинение ? Катя кивнула. – Ты готова нести за нее ответственность – если произойдет что то подобное, то я уберу из подразделения и ее и тебя ! Морозова пристально посмотрела на Окуневу. Та сделала просяще – умоляющее выражение.

– Я беру на себя ответственность – подтвердила она свои слова. – Хорошо – я сказал, вы услышали; вы сказали, я услышал… - Но только в том, что касается военного – вдруг сказала Мария. – То, что касается личного – приказывать мне можете только вы ! – Поторопилась ты Екатерина – заметил я. Она видимо посчитала так же, но гордость не позволила ей забрать свои слова обратно.

– Ну вы сами подумайте товарищ командир – прикажет она мне за вами не ухаживать и что, я должна подчинится ? Да уж, святая деревенская простота – прям как у казахских певцов – акынов: что вижу, то и пою… Катю так вообще чуть столбняк не хватил – заступилась за соперницу ! – Так, все решили, давайте обе в воду. Ты плавать умеешь Мария ? Оказалось - умеет и неплохо. Не кролем, конечно, но брассом вполне – может чуть хуже чем Морозова. Вот только купальника не было, пришлось в топике и трусиках… Я сидел на берегу, наслаждался покоем, а две русалки отрабатывали синхронное плавание на воде и под водой. Вдруг мое нирванное состояние прервал дикий Машкин визг. Я вскочил. Мария неслась к берегу на сумасшедшей скорости, выскочила и бросилась ко мне. Чуть приотстала от нее Катерина, но тоже выбежала на берег и уставилась на темную поверхность воды. Опять Водяной ! Одного раза видимо мало ?! – А ну ка появись, хулиган – негромко позвал я. Вода вздыбилась и из воды появилась голова Водяного. Видок, я вам скажу, еще тот… И при свете можно описаться, а уж в темноте…

- Я же тебе сказал в прошлый раз, чтобы ты не пугал моих девушек. Ты видимо не понял с первого раза. Водяной что то забормотал… Я не понимаю, что ты там бормочешь, но знаю – раз не понял, повторю для непонятливых ! Он снова что то забормотал еще быстрее… Я уже собрался ударить по его сознанию, но вдруг услышал:

– Он говорит, что не хотел пугать, просто так получилось… Я повернулся к говорившей. Мария продолжила переводить бормотание Водяного. – Ему скучно одному, вот он и приходит посмотреть. А я так красиво плыла – тут она засмущалась – что он засмотрелся и просто не успел отплыть… Не наказывайте его товарищ командир – он не виноват и я на него не обижаюсь… Водяной уже не забормотал, а залопотал что то…

– Ой да ладно вам – вновь засмущалась Мария – скажете тоже, прям как наш капитан… - Товарищ капитан – поправил я. – Извините, больше не буду… Вот так подарочек ! Хотя чем это может нам помочь ? - надо будет подумать… Занятия естественно закончились и мы вернулись на базу. У палатки спецназовцев сидела толпа народа и слушала пение Сергея. Морозова искоса бросила взгляд на меня – как я среагирую ? А никак… Голос у него конечно неплохой, но вот музыкальное сопровождение – проще говоря игра – не очень, да и репертуар слабоват: полублатнячок, что то из спецназовских песен и песни – приколы из Высоцкого про бег, про шахматы, про прыжки в высоту… Ну и пусть себе музицирует - все какое то развлечение людям. Я кивнул девчонкам и пошел к себе – предстояла сложная операция второй части «Остановись мгновенье…» - взорвать сразу шесть мостов… Надо было продумать как…

Думал недолго – а чего огород городить: еще Окама говорил или Экклезиаст – не преумножай сущностей без меры. Можно ведь сделать все проще, быстрее и красивее… Зашел к Артему за ретранслятором: поставь такую штуку где - нибудь на вершине и радиус приема и передачи обычной рации увеличится как минимум вдвое. То, что надо. В очередной раз удивился усталому, раздраженному, даже затурканному виду нашего начальника электронного подразделения. Вроде бы чрезмерно работой его не загружал, чтобы так выглядеть… Ладно – это после операции… Операцию начали, как и в первый раз: выход, прыжок к первому двухпролетному мосту через Щару в 12 километрах от Барановичей по направлению на Лунинец. Так же две подводные диверсионные группы – Я и ОДИН. А дальше новшества: я вместе с ЗИМОЙ прыгнул сразу под опору моста. Зима прилепилась к «быку» опоры и держит камеру с бомбами на плаву, а я беру по одной и прыжками под опору быстро укладываю их под пролеты. Затем вниз, прыжок к группе, новая загрузка бомбами и прыжок к пролету автомобильного моста. Когда Сергей вернулся, оба моста были заминированы. Оставив взрывников прыгнули к мостам – через ту же реку Щару, по направлению на Лиду. Мосты однопролетные, так что пока ОДИН минировал автомобильный мост, мы заминировали железнодорожный и два моста через исток Щары по направлению на Минск. Все, кольцо замкнулось, ловушка захлопнулась ! Отправив группу отдыхать, на самой высокой точке на дереве закрепил ретранслятор. Теперь все три группы взрывников могут связываться друг с другом в радиусе 25 км. А большего и не надо – максимальное удаление моста от Барановичей - 15 км. Мосты на Лунинец, правда в 38 км от города, но их ЗИМА взорвет последними, не дожидаясь эшелона. Остальные – по наличии на мосту эшелона. Взрывники в полутора километрах от моста – засечь их нереально, но на всякий случай постоянная связь для экстренной эвакуации. Все прошло штатно – все мосты взлетели на воздух с эшелонами и колоннами, даже автомобильный мост на Лунинец. Теперь день, полтора можно на Барановичи не обращать внимания – пусть накапливают эшелоны на станции… По прибытии помылся в бане и только решил зайти к Артему, как пришла Ольга по каким то мелким вопросам, совсем не требующим моего участия. Да сколько можно откладывать решение своего личного вопроса ! Я сгреб Ольгу в охапку и понес к кровати. Она совсем не возражала – даже наоборот… Подключив свое умение, повысив ее чувствительность, усилив чувственность дал ей то, что она давно ждала – наслаждение от близости, которого она уже давно не получала… Единственное, что я ей не разрешил – кричать от переполнявших ее ощущений и чувств, только стонать… Подушка снова была разодрана, но это не беда – главное девушка осталась довольна. Очень довольна…

А теперь можно смело заняться делами… Вызвал к себе Артема – Артем: я уже несколько раз наблюдаю у тебя подавленное настроение, раздражительность, какую то затурканность и явную усталость, хотя я, по моему, не так сильно загружаю тебя работой, да и сроков, как товарищ Сталин, жестких не ставлю. Если бы это было в гражданской жизни, то это было бы твое личное дело, но поскольку мы на войне, такое состояние я считаю недопустимым. Не хватало еще, чтобы схема, собранная тобой не сработала когда надо, или хуже того – взорвалась бомба, когда в нее устанавливается взрыватель… Так что давай, рассказывай в чем дело. Он немного помолчал, а потом его словно прорвало:

– Понимаете товарищ командир у меня с Галиной … ну, это самое… - Роман – перевел я на русский. – Да, роман и зашел он до самого конца – покраснел Артем. – Ну это дело житейское, особенно если по обоюдному согласию… - Я сначала тоже так думал, а потом девушки мне обьяснили, что она просто затащила меня на себя, чтобы пользоваться тем, что она моя любовница… И она пользуется ! Уже стала командовать мною – кого куда поставить, кому какую работу дать, кого чем премировать. Ну и конечно в первую очередь себя выдвигает, где надо и не надо. Девчонки уже ворчат, но жалеют меня и не идут к вам с жалобой на ее самоуправство – знают, что достанется в первую очередь мне… А после того, что вы сделали для Наташи мне житья совсем не стало – и пилит и пилит: ты с командиром в хороших отношениях – попроси - он тебе не откажет… Достала – сил моих нет ! Да - украинки и белоруски такие – им палец в рот не клади…

- По взрослому ты сам виноват, хотя ты мог и не знать одну мудрую по этому поводу поговорку: возьми женщину на руки, а на шею она тебе сама залезет ! Ты мне вот что скажи – ты ее любишь ? – Нет, не люблю… Сначала думал, что люблю, а когда привык к … этому самому – Артем снова покраснел – понял, что не люблю, но оставить ее… Это будет нечестно с моей стороны.

– Ну да - порядочный мужчина после …ЭТОГО… обязан жениться ! Вот они этим и пользуются. Ладно, еще вопрос – она тебе нужна ? – Нет товарищ командир, но что же мне делать ? Я встал, Артем тут же вскочил. – Пойдем решать твою проблему… Зашли в палатку к электронщикам: все заняты делом, только Галина распекает кого то из новеньких. Увидев нас обрадовалась, словно лучшим родственникам, поспешила навстречу.

– Так – привлек я внимание всех – собрались быстренько вокруг меня, сели кто куда… До меня дошла информация, что не все хорошо в вашем женском подразделении, командир которого является единственным мужчиной. Очень мне не нравится его состояние и то положение, которое сложилось в вашем подразделении. Поэтому я, прежде чем принять меры хотел услышать ваше мнение по данному вопросу. Прошу высказываться смело, честно и откровенно. Но не следует вводить меня в заблуждение ! Начнем со свежего взгляда – с новеньких… Прошу – я указал пальцем на новенькую, которую распекала Галина. Та посмотрела на коллег, собралась с духом и начала… За ней высказались все – равнодушных не оказалось. Видимо наболело... Картина вырисовывалась следующая: Галина, пользуясь близостью с Артуром подмяла под себя все командование не имея на то ни прав, ни умений, а добрый и мягкотелый Артем ничего не мог с этим поделать… Галина сидела красная, как рак: вначале она еще по привычке пыталась заставить говорившую замолчать: с надеждой посматривала на Артема; пыталась перебивать, но под моим грозным взглядом замолкала. В конце высказываний она банально заплакала – пустила вход для задабривания меня главное оружие – слезы…

- Или ты сейчас замолкаешь и будешь иметь возможность высказаться, или тебя выведут и твоя судьба будет решена без тебя ! Cлезы мгновенно исчезли, но на лице появилось жалобно - просящее выражение. Дал слово ей. Ничего вразумительного она не сказала, кроме того, что все наговоры и зависть. Мне все ясно было заранее, но все нужно было сделать по закону.

– Скажи мне Кравцова – обратился я к ней – по какому праву ты распекала новенькую ? Я тебе вроде бы звания не присваивал, старшей над остальными не назначал… Может ее назначил над вами старшей ваш командир ? – обратился я к остальным. – Нет ? Я так и подумал… Значит ты сама присвоила себе право командования, без моего приказа, поставив себя выше меня – командира всего подразделения. Самостоятельное присваивание себе званий и должностей в военное время приравнивается к предательству и измене Родине. Услышав такое Галина побледнела, а у девушек лица стали чуть виноватыми – хотели всего лишь поставить ее на место, а вон как получилось…

- Кроме этого ты своими действиями создала нездоровую обстановку в подразделении, котрорая могла создать угрозу жизни бойцов и командиров, в том числе и мою… Увидев непонимание обьяснил: могли быть неправильно собраны схемы у взрывателей и они могли взорваться прямо в руках бойца или командира. Вот тут до всех дошло ! – В связи с нетерпимой обстановкой, сложившейся в вашем подразделении я принял решение: Артем Гаврилов отстраняется, на три дня от командования и направляется на грязные работы, с условием привлечения к своей прямой обязанности, в случае необходимости, с последующей доработки на месте наказания. Галина Кравцова за допущенные нарушения выводится из состава моего подразделения ! Поскольку она женщина и не может одна дойти до линии фронта, она будет переправлена сегодня же в Барановичи, где у нее проживает родня.

– Товарищ командир, не губите ! Я все буду делать, что вы скажете, только не отправляйте меня к немцам ! Артем, ну хоть ты заступись за меня… Я встал – Гаврилов – на кухню. Кравцова – сдать форму, получить гражданскую одежду. На все у тебя полчаса. Я принял решение и я его не отменю, чтобы другим не повадно было…

Через полчаса, переодетый в форму немецкого майора – интенданта я зашел за Галиной. Она начала было просить и умолять, но наткнувшись на мой равнодушный взгляд замолчала. Вышли за территорию базы, прыжок и мы в лесочке около Барановичей. Стер все воспоминания о отряде и его местоположении, ввел в память новые воспоминания и мы прыгнули в невидимости в городской парк. Галина очнувшись, медленно пошла к выходу, а я направился по городу, рассмотреть все, что меня интересует: ведь через день - два у нас акция… Рассмотрев все, что надо, внезапно зацепился взглядом за что то, сам не понимая за что. Остановился в задумчивости и повернув назад прошел несколько десятков метров. Вот… Открыл дверь в ресторацию, над которой было написано: У НАС ВЫ НАЙДЕТЕ ТО,ЧТО ВАМ НУЖНО ! Смелое заявление… Но не оно привлекло меня сюда. Завидев такую важную персону подошел сам хозяин заведения:

– Что желает господин майор – подобострастно поинтересовался хозяин. Господин майор желал пообедать, выпить рюмочку коньяка и чашечку кофе. Хозяин принял заказ и пообещав все сей момент удалился за стойку бара. Заказ мне принесла молоденькая девушка, за искусственной улыбкой на ее лице скрывался устоявшийся страх… Она молча поставила заказ и пошла на кухню. Я проводил ее заинтересованным взглядом. Тут же подскочил хозяин – Господину майору понравилась девушка ? Вы можете подняться на второй этаж… - Она слишком молодая – нерешительно протянул я. – Молодая да ранняя – сделает все, как скажет господин майор, чтобы вам понравилось. Я задумался, посмотрел на часы. – Не люблю спешки в этих делах – ухмыльнулся я – а у меня еще дел на этот день… Но я запомнил ваше заведение и обязательно зайду к вам – а если понравится то и не раз… Уходя небрежно бросил на стол несколько банкнот – щедро даже по Берлинским меркам… Хозяин провожал меня до самой двери, рассыпаясь в благодарностях…

Вернувшись к себе в землянку уселся на кровать в грустной задумчивости: а правильно ли я поступил – так жестоко ? Подумав, решил что правильно: дисциплина и порядок – залог успеха. Это уже немцы доказали. Конечно войну они проиграют, но вот чего предкам не хватало – это дисциплины и порядка в рядах Красной Армии. Нет – значит будет ! И еще – кого же мне напоминала эта девчонка. И только придя на обед решил для себя эту проблему. Но настроение так и не поднялось.

– Что то случилось товарищ командир ? – деликатно поинтересовалась Катя. Сергей был более деликатен – Кто обидел командир ? Только скажи – порвем на английский флаг ! Я только вяло отмахнулся… В конце обеда сказал – Сегодня у нас два склада и одна мелкая операция. Герд – возьмешь на акцию третий взвод. Я думаю - этого хватит. После совещания с командирами я ввел правило: первое отделение во взводе полностью из прошедших полную подготовку и обкатку бойцов, второе – две трети подготовленных и третье – половина… - А мне ? – спросила Морозова.

– Да как же без тебя. Я же без тебя как без рук. – Когда выходим на акцию ? – Через два часа: возможно придется долго ждать без движения. Так что имейте в виду – посетите туалет. Остальные – подготовка по плану…

Дороги Украины отличаются от дорог Белоруссии тем, что тянутся по бескрайним степям, ныряя в неглубокие балки и проходя мимо небольших лесочков, а то и рощиц. По одной из таких дорог, загребая пыль уставшими ногами неспешно брела колонна пленных. Дорога была второстепенной, поэтому немцы не часто докучали ей поднятой от колес и гусениц пылью. Солнце немилосердно палило над головой, до вечера и привала было еще далеко, а многие уже брели на исходе сил. Есть давали только вечером, да и то только то, что оставалось после ужина конвоиров – а оставалось немного. На брошенные в толпу обьедки пленные бросались как очумевшие, сталкиваясь, вырывая жалкие обьедки друг у друга, вызывая смех у конвоиров. Только сейчас солнце высоко, до привала еще идти и идти и каждый стремился дойти – все знали что ждет упавшего и не сумевшего подняться… Охраны было немного – всадников с винтовками на коленях было всего шестеро, да десять пехотинцев, идущих по бокам колонны. Но этого хватало: все видели, как группа пленных попыталась бежать, в приблизившийся к дороге лесок была расстреляна спокойно, как в тире – даже конным не пришлось гоняться за убегающими. Конечно, если бы все кинулись на немцев, то смогли бы задавить их количеством, но большинство усталые и равнодушные ко всему, тупо шли по дороге. Кроме того в колонне были немецкие прислужники: на привалах и ночлегах они держались вместе, а после привалов докладывали немцам о подозрительных разговорах и бойцах или командирах, что то затевающих. Общались с немцами при помощи жестов – да трудно ли показать убегающего… Им и еды немцы давали больше, чтобы они могли дольше идти и дальше следить и закладывать… Колонна в 160 пленных: с момента ее формирования было 190, понуро брела по дороге, не ожидая от дальнейшего ничего хорошего, не обращая внимания на лесок, к которому они приближались… Идущие не сразу и заметили, как конвоиры стали падать на землю один за другим - только когда стали ржать лощади, потерявшие седоков, а наездники стали с шумом падать на землю, колонна остановилась и стала разглядывать мертвые тела. Впрочем, кто то быстро сообразил и рванулся к убитым; кто - то за оружием, а кто - то полез в ранцы за едой. Тот, кто выхватывал из ранцев еду и жадно запихивал ее в рот – а это были в основном прислужники, тоже стали падать на землю. Кто - то из прислужников рванулся к винтовкам, чтобы было чем защитить себя от ставших вдруг свободными пленных, но все, кто направили стволы на пленных, подали убитыми. Такое зрелище привело в чувство многих, тем не менее все стояли не смея двинуться – а вдруг и им прилетит невидимая, но такая реальная смерть. С разных мест в казалось безмолвной и пустынной степи поднялись фигуры в невиданных одеждах, полностью скрывавших их на земле, с странным оружием в руках. Впереди, с обоих обочин поднимались такие же фигуры… Одна из них, самая близкая крикнула:

– Спецназ СССР. Никому не стрелять ! Быстро, бегом к опушке рощи ! Колонна пришла в движение: еще не веря в освобождение сначала медленно, затем все быстрее пленные стали перемещаться в рощу. Где то далеко впереди раздалась стрельба: заухали гранатные взрывы, затрещали пулеметные очереди и стрельба затихла также, как и началась… Добравшиеся до рощи пленные получили новый приказ – бросить оружие и разбиться на двадцатки. Нашлись командиры, которые занялись разделением на группы в двадцать человек. К ним подходил старший, который всеми командовал, отводил группу глубже в лес и возвращался за новой группой. Среди пленных началось волнение:

- Куда уводят ?– раздались выкрики. – Если кто то боится, или не хочет – может остаться здесь – негромко ответил командир. – Отойдите в сторонку – он показал рукой в сторону - и не мешайте другим. Очень быстро почти все были уведены, осталось пять человек, явно выделявшихся на фоне пленных своим здоровьем. Командир с презрением глянул на них и поднял автомат…

Я собрал всех участвующих в операции освобождения бойцов и перебросил их в фильтрпункт, где уже во всю шла проверка пленных с целью выявления пособников фашистам и вернулся за заслоном, который и разгромил встречную колонну, чтобы она не мешала основной операции. Теперь, нагруженный трофеями, заслон втянулся в лесок с другой стороны. Собрал их и прыгнул, с помощью ноутбука, прямо на базу. Очередная операция по освобождению пленных прошла без потерь. Пока не было даже раненых… На базе пришлось расширять фильтрпункт – в него уже не помещались освобождаемые нами пленные, хотя время нахождения в нем я сократил до одного дня – помыться, покушать и отдохнуть, а затем еще голодные, уставшие, не набравшиеся сил желающие остаться в подразделении распределялись по специальностям и умениям и набирали вес и форму уже в процессе подготовки. Тем более я активно помогал стажерам в приобретении навыков, умений и необходимого здоровья. Желающих служить в рядах Красной Армии становилось все меньше… Общий численный состав активных бойцов подразделения приближался к полноценному батальону, не считая технарей, танкистов, артиллеристов, водителей автомашин, охраны периметра базы и связистов с медиками. По ходу увеличения численности подразделения мне приходилось осваивать и административные умения. Честно говоря, я даже не ожидал, что мое подразделение так быстро начнет расти в количестве. Главное, чтобы не в ущерб качеству. Но пока, слава богу, справлялся… Правда возникающие проблемы, пока, приходилось решать не до их возникновения, а после, но решить эти проблемы можно, только набрав необходимый обьем практических знаний и умений управления и прогнозирования… Одну из возникших проблем – мягкотелость Артема я решил, а сегодня вечером придется решать еще одну – не менее важную…

После ужина я собрал на берегу озера весь наличный женский коллектив. Десятки пар настороженных глаз смотрели с тревогой и ожиданием – для чего нас собрали; что еще выкинет наш непредсказуемый командир… Вон как Кравцову – раз и отправил к родне под немца и не пожалел !

– Милые девушки и женщины – ласково начал я, желая добиться раскрепощенности в общении, но получил совсем противоположное: все напряглись: мягко стелет – жестко спать… Хочу обсудить с вами один вопрос, который меня, как командира сильно волнует… Это ваше поведение во внеслужебное время. - Товарищ командир – наше поведение в внеслужебное время это личное и никто не может нам указывать, как нам себя вести, если только мы не нарушаем закона. Это право дано каждом гражданину СССР согласно Конституции ! – дерзко выдала самая красивая девушка нашего подразделения Ирина Кудрявцева. Наверное таким все позволено в нашей жизни…, а может и в этой тоже, тем более что и профессия у нее самая благородная – врач. Правда пока еще стажер, но тем не менее… Видя мое молчание одобрительно зашептались и другие. Вот это и есть проблема…

- А скажи мне Кудрявцева – у тебя есть родственники в Белоруссии или на Украине ? – вкрадчиво поинтересовался я. Гонор у Кудрявцевой куда то пропал. – Нет товарищ командир, нету. – Очень жаль, что нет и очень жаль что нам придется расстаться с такой красавицей и таким врачом, но с первой же партией желающий служить в Красной Армии, а это будет очень скоро, ты будешь отправлена за линию фронта. Мне жаль, что ты не прошла курс стажера и не стала полноправным членом нашего подразделения. Очень жаль… Так вот – о поведении в внеслужебное время. Вы все знаете, а медики тем более, что пока у нас нет тяжелых ранений на операциях, а тем более безвозвратных потерь – я начал давить интеллектом.

– Это все не только потому, что я рассчитываю, проверяю и перепроверяю все наши планы и действия, но и потому, что каждый боец и командир делает все для победы над врагом ! А вот в тыловых частях, особенно у женщин я такого не наблюдаю. Все вы знаете, что мною отчислена из подразделения Кравцова. Обьясню за что… Воспользовавшись мягкотелостью и неопытностью в любовных делах своего командира она – скажу откровенно – затащила его в койку и стала вертеть им: стала командовать в его группе, решать за него различного рода вопросы, даже определять что ему нужно делать, а что нет и довела его до состояния, близкого к нервному срыву. Да вы сами могли его видеть… А он, являясь главным в своем отделении, собирал взрывные детонаторы для бомб которыми мы взрывали мосты. В таком состоянии, когда мысли заняты совсем другим, он мог просто перепутать провода и тогда бомба либо не взорвалась в нужный момент, либо взорвалась тогда, когда в нее ставят этот взрыватель… А ставят его как правило командиры групп. И разлет осколков при взрыве достигает 200 метров. Так что вся группа могла не вернуться с задания… Если погибну я – это не большая для вас потеря – решил я слегка расслабить девушек шуткой – а если товарищ капитан ? Кто тогда будет вам песни петь по вечерам… - Как вы можете такое говорить ! – вскочила разгневанная Катерина. Я поднял руки в знак примирения. – Можно я продолжу сержант ? Она села на скамейку и что то пробурчала…

– Спасибо. Относительно Кудрявцевой. Она прекрасно понимает, что красива и пользуется особым вниманием у мужчин, тем более женщин у нас намного меньше… Вот и кружит головы, кокетничает напропалую, не понимая, что ее кокетство мужчины принимают за внимание к ним, а может и намек на что то… Я ее по - женски понимаю – тут некоторые даже улыбнулись – да, да – прекрасно понимаю: это мечта любой женщины купаться в потоке внимания, обожания, восхищения. Но все это прекрасно только в мирное время. А у нас уже возникают конфликты из за такого легкомысленного поведения: хотя она никому, также как и Олеся, ничего не обещает словами, но вот поведением… А теперь представьте: один соперник узнав, что второму угрожает опасность или нужна подмога - просто не заметит его просьбы о помощи или поддержке. А когда группу уничтожат и спросить будет не у кого – была просьба или не было… Думаете такое не может быть – уже было и не раз ! Не у нас, конечно, у других – но я не хочу, чтобы такое было и у нас ! Но главное здесь в том, что те, кто ведут себя так и думают так - на первое место ставят свои личные интересы: подрались два мужчины из за меня – вот какая я замечательная. А то, что в моем подразделении появилось два врага – это для нее не важно. Вот это и недопустимо. И последнее – наша задача уничтожать врага, выгнать его с нашей земли и уничтожить его в его логове ! И каждый и каждая должны это помнить – все для фронта, все для Победы ! Та, которая этого не понимает, а главное не делает того, что нужно – в моем подразделении находиться не будет. Нам с ней не по пути… Я встал – подумайте: до утра время есть. Кто пожелает покинуть мое подразделение до завтрака - зайдите ко мне и сообщите. Не беспокойтесь – все будут переправлены в действующую армию. А там уже сами будут решать свои трудности. Повернулся и пошел, оставив девушек на берегу.

- Товарищ командир – настиг меня взволнованный голос Кудрявцевой – можно с вами поговорить ? – Говори… - Не здесь, наедине, у вас в землянке ? – Ну пойдем ко мне – согласился я. Дошли молча до землянки – Говори Ирина, я тебя слушаю… - Давайте зайдем к вам. Я грустно усмехнулся: - А я считал тебя кроме красивой еще и умной. Жаль, что опять ошибся…

- Товарищ командир неужели вы не понимаете и не видите, что девчонки из кожи вон лезут, чтобы вам понравиться, а вы этого даже не замечаете ! Вот я и стараюсь, кокетничаю со всеми, чтобы вы заметили и заревновали, а вы, кроме своей Морозовой, никого не видите. А нам обидно… Вот даже как… Это что то новенькое. Хотя какое к бесам новенькое – старо как мир, только мне до всего этого нет никакого дела. У МЕНЯ ЕСТЬ ДЕЛО ! Не зря говорят – бабы - дуры.

- Морозова пришла в мое подразделение сама. Она делом доказала свое право быть в подразделении и рядом со мной – делом, а не постелью ! Cколько немцев ты убила ? Молчишь… А у нее счет только ею лично уничтоженных перевалил за второй десяток ! А еще зенитные позиции и эшелон. Ее место рядом со мной по праву, а ты хочешь раздвинуть ноги и оказаться на ее месте ? Так на постельные дела у меня уже есть женщина и я ее не предам, пока она меня любит ! Кудрявцева вздохнула:

– Вот за это мы вас и любим все; все остальное – только из за вас – по крайней мере у меня. Товарищ командир – чем хотите поклянусь – такого больше не будет ! Не отправляйте меня – я все буду делать, чтобы вы были мною довольны. И, как сказала ваша ненаглядная Морозова – я подожду, я умею ждать… - Ладно Иришка - я подошел к ней и поцеловал ее в щеку – я тебя услышал, я тебя понял – считай что ты получила от меня предупреждение. Повернул ее и хлопнул – подтолкнул ее по попке – иди, вас певец заждался… И не очень то обольщайся по поводу моей доброты – мне капитана жалко: он будет стараться а у вас похоронное настроение. Иди уж, мне еще с Морозовой предстоит разговор…

- А это чтобы вам жизнь медом не казалась – засмеялась Кудрявцева. Морозова, темная как туча, подошла ко мне. – Идем – я перехватил инициативу разговора. Зашли ко мне. – Как успехи у Марии ? – Нормально – буркнула она. – Нет настроения ? Бывает… Значит тогда я тебя завтра с собой не возьму – незачем мне сопровождающие с таким настроением. Все, всегда должны видеть что у нас все хорошо ! Иди, завтра занятия по расписанию… Морозова в миг преобразилась:

– А куда идем ? – Не куда, а к кому ? Одному моему хорошему знакомому. Даже пострелять наверное придется… Эх, жаль что без тебя… Катя вскочила – Это как без меня ? – Да я же только что сказал – ты чем слушала ? С такой кислой физиономией сиди на базе… - Ну товарищ командир – она было метнулась ко мне, но наткнувшись на мой строгий взгляд остановилась на полпути – и вовсе у меня не кислая физиономия, а наоборот… Только знайте – я хоть и не ваша жена, но очень ревнивая. Вам то я ничего не сделаю, а вот такой как Кудрявцева покажу ! Меня словно пружина выбросила из за стола. Екатерина пыталась уйти назад, но куда ей со мной тягаться в скорости. Пощечина бросила ее на пол. Я шагнул к ней и наклонившись зашипел:

- Ты кем себя возомнила сержант ?! Здесь только я решаю кого и как наказывать ! Лицо Морозовой вдруг расцвело улыбкой. – Чего ? – Бьет, значит любит – пропела она мне в лицо. Я поднял ее с пола. – Извини, сама виновата. Она кивнула в согласии. Погладил ее по щеке убирая последствия удара. – Люблю конечно, но помни… Поцеловал ее в щеку – Иди… - А у вас есть мысль и вы будете ее думать ! - задорно сьязвила она. – Иди уж, чудо мое… Она метнулась ко мне, на миг прильнула губами к моим губам. – Завтра я иду с вами !

- ЭХ ! И ЗА ЧТО ТЕБЯ БАБЫ ЛЮБЯТ ?! – из угла вышел Леший. – Сам не пойму, от того, наверное и страдаю… Ну что Хозяин леса – накатим по соточке ? А потом к русалкам ?... – Да кто ж от такого предложения откажется ?! - Только ты к русалкам не пойдешь… - Ты же зазывал, говорил надо в жизни все попробовать – подначил я его. Он пристально поглядел на меня:

– Нет, не пойдешь – в последний момент опять соскочишь, а мне отдуваться… А у меня Василина… - с грустью заметил он. – Не разрешает, или не одобряет ? – Отвергает она меня из - за слабости моей – вздохнул он. – Она меня отвергнет, а мне что остается ? Только к русалкам… - Ладно – на правах хозяина оборвал его я – соловья баснями не кормят, а водка греется… Только давай сегодня без песен, или потихонечку – там мой зам старается - не будем у него тяжкий хлеб певца отнимать. – И славу – добавил Леший – хотя если мы запоем, все равно твои женщины придут слушать нас – он уже повторяться стал по второму кругу. А ты еще своего слова не сказал…

- Да куда мне, ты же слышал как я пою – наверное только лучше медведя… - Не скажи – поднял нравоучительно палец Леший, пока я сервировал стол нехитрой закуской. – Здесь главное что ? Душевность исполнения… - Ага, особенно после пятой, или шестой – добавил я. – Так ведь душа как раз и начинает раскрываться…

- Ой мальчики, какой у вас стол – возникла возле меня колдунья. – Василина ! - и Леший тут же поплыл. А та, не обращая на него внимания щебетала – Только чего то не хватает… А, вот чего – в ее руках возникла корзинка из которой она стала выкладывать на стол деликатесы. – А ты старый скряга скатерку то зажал, как всегда… Все на халяву норовишь - пень трухлявый…

- Да я…, да мне для друзей… - вскочил Леший. - Сядь уж – и так места на столе нет – беззлобно проворчала Василина. - А ты Властя не заводи его - и так жизнь его наперекосяк пустила так еще и ехидничаешь… - вклинился я. Минут с пять у них шла разборка с претензиями и обидами, пока я не рявкнул – А ну замолкли оба ! Вы в гостях или где ? Садимся, я за дамой ухаживаю… Хорошо посидели, душевно – за жизнь поговорили, даже попели немного. Особенно на мой взгляд удалась "Ой рябина кудрявая". А когда пели – я сбросил им в сознание слова и музыку, чтобы пелось вместе - …кто из них желаннее, руку жать кому… и …слева кудри токаря, справа кузнеца… Василина такие бросала на меня взгляды, что Леший совсем загрустил и закончил песню, чуть не плача. Я же закончил песню и пристально посмотрел на колдунью:

- Только токаря – кивнув на Лешего - и никаких гвоздей ! А кузнец у нас непокобелимый ! Василина сначала осмыслила сказанное, а потом звонко рассмеялась: - Да знаю я, насмотрелась… - Так ты такая же подглядывалка, как и Леший ? – возмутился я. – Да я так, немножко – смутилась колдунья. В общем вечер удался, посидели душевно. Выпроводил я обеих с наказом Лешему проводить даму, а даме – пригласить провожатого на чашку чая и утреннего тоже. Расстались довольные друг другом: мир, дружба, водка, бенедиктин…

Рано, затемно я прыгнул к железнодорожному мосту по дороге на Минск. Ну трудяги, мать вашу об коромысло – почти починили ! А нам грех разлеживаться – действовать надо. Прыгнул на станцию Барановичи – шевеления еще нет, но часиков в шесть-семь поднимутся и расползутся как тараканы. А это не есть ГУТ… Поднял ОДИНА и его первое отделение. Прыгнули под Хмельницк в 19ю отдельную бригаду, накануне маневров. И началось… Окружили машину в кольцо – и она уже у нас на деревянном настиле. Прыжок за второй, третьей, четвертой, двумя заряжающими и одной с КИПом – электронной настройки и ремонта. Быстро приловчились перебрасывать по четыре машины за минуту. Пришлось, правда, повозиться со снарядами, но к пяти тридцати успели забрать все "Ураганы" и "Грады" с транспортно - заряжающими машинами. Артиллеристы тихо млели и охреневали от их вида, а главное от количества. Без пятнадцати шесть два «Урагана» и два «Града» стояли на позициях. Топопривязка по ноутбуку – спутники здесь пока не летают, а к дворфовской лаборатории я подсоединиться не рискнул: это надо делать с умом и не торопясь. Цели определены, координаты введены, поправки делать ракетчики мною научены и мы с Морозовой прыгнули на крышу самого высокого здания недалеко от станции. Ну как недалеко – километрах в трех от станции и массового места размещения личного состава с эшелонов. Кате доверил наводку на станцию – то еще зрелище будет, а себе взял наводку "Градов" по живой силе противника. Причем один "Град" по одной цели – казарме с солдатами, второй – по танкистам. Ракеты зарядили через раз – фугасные, зажигательные, термитные. Особо настроил ЗИМУ, чтобы не растерялась и в точности првторяла мои поправки. Я учел даже разбрасывание ракет у "Града" по глубине. В 5.55 я скомандовал ракетчикам – ОГОНЬ ! Расставленные по обе стороны железной дороги идущей к Барановичам на расстоянии 10 километров от станции "Ураганы" выстрелили по одной пристрелочной ракете. На планшете, связанном с ноутбуком беспроволочной связью станция была разделена на квадраты. "Грады" стояли с южной стороны Барановичей в 8 километрах от цели. Они тоже отправили по одной пристрелочной ракете. Все ракеты попали в пределах рассчитанных точек попадания, наша корректировка ракетчикам не требовалась.

– Огонь по площадям ! Огненные стрелы расчеркивали утренний небосвод и обрушивались на спящих немцев, на стоящие на путях вплотную друг к другу эшелоны. Морозова впала в ступор - хорошо поправок делать не было нужды. Вой летящей ракеты, мелькнувший на миг силуэт и грохот взрыва или взметнувшееся вверх пламя. Ударная волна рвала вагоны, разбрасывала ящики и тюки. Стали взрываться боеприпасы: из цистерн с горючим взметнулись к небу языки горящего бензина и обрушились вниз на вагоны. Одна из ракет попала в здание станции с отдыхавшими там под охраной машинистам и кочегарами. Остались только развалины… В городе завыли сирены, заполошно захлопали зенитки, выискивая цели. "Грады" вообще работали как заведенный механизм, посылая ракеты одна за другой. Армагеддон спустился на станцию !!! Она представляла собой один огромный костер с яростью пожиравший все, до чего мог дотянуться. Пламя перекинулось на близлежащие дома… "Грады" до Армагеддона не дотягивали, но филиал ада немцам был обеспечен ! Я услышал рядом с собой неистовый крик:

– Так им, так гадам ! – кричала восторженно Катя. – Еще, еще родные… Мы стояли на крыше здания и наслаждались потрясающим видом, словно император Нерон горящим Римом. Но все хорошее когда - нибудь кончается. Закончились и 32  - 280ти килограммовые ракеты. Повторно заряжать машины я не планировал – хватило с лихвой. Станции больше не было, не было и эшелонов. Только остовы и обломки, закрученные рельсы и разбросанные части непонятно чего проглядывали сквозь бушующий всепожирающий огонь… Я хлопнул Морозову по плечу, приводя в себя. Не приводилась: восторг с экстазом не сходили с ее лица.

– Представляю – негромко сказал я – что теперь будет о тебе говорить народ… Еще, еще… - скопировал ее. Она непонимающе уставилась на меня, а потом до нее дошло…Она залилась краской - Но я же… - А что будет говорить товарищ капитан… - задумчиво протянул я. Красная как рак Морозова взорвалась – Скажет – убью гада !

– А я не дам… ЗИМА – ты уже командир и если чувства переполняют тебя – радуйся соответственно: твои подчиненные смотрят на тебя. А вообще то особенно не переживай – такое вживую дано увидеть не каждому. Ты счастливица – тебе повезло… - Если бы не вы… - она прижалась ко мне. Прыжок и мы у "Градов" - они ближе, их первыми и убирать. Затем пришла очередь "Ураганов"… На базе я поздравил ракетчиков с успешным проведением операции.

– Жаль, что мы не увидели, как наши ракеты разнесли там все – пожалел кто то. – Кто знает, кто знает - с таинственным видом промолвил я. Велел всем отдыхать после профилактики машин, отправил отдыхать и Морозову. – Да я не устала, товарищ командир… - Сталина вечером хочешь увидеть ? – Есть отдыхать товарищ командир – восторженная Морозова метнулась к палатке… А я пошел к себе – есть с чем идти к товарищу Сталину ! Да и разговор необходимо продумать – сделать так, чтобы и в гости напроситься и не подумали что мы напрашиваемся…

Сталин был в недоумении: неизвестный Громов поставлял такую информацию, о которой его разведка могла только мечтать, тем более многое подтверждалось фактами – особенно направления ударов и действия немецкой армии. Он уже почти привык к поступлению такой информации и вдруг Громов замолчал… Прошло уже 15 дней – три срока представления сведений, а ОН не выходил на связь ! Неужели захвачен врагом, или убит ?! Или повел какую то свою игру ? Будет катастрофой, если такой осведомленный источник захочет вдруг работать с англичанами ! Сталин поймал себя на мысли, что все чаще посматривает на телефонный аппарат и с каждым звонком ждет знакомый уверенный в себе голос. Но каждый раз ошибался и еле сдерживался, чтобы не сорвать свое раздражение на звонивших… В этот момент раздался звонок:

– Здравствуйте товарищ Сталин – раздалось в трубке знакомое. Наконец то – с облегчением вздохнул про себя Сталин. – Вы долго не звонили товарищ Громов – попенял он в трубку. – Да все дела, заботы – закрутился… - Какие могут быть сейчас дела, кроме одного – защищать свою Родину ! – высокопарно и резко произнес Сталин и на миг устыдился своего тона. – Так этим и занимались: взорвали 6 железнодорожных и 6 автомобильных мостов, полностью парализовав движение на Московском направлении на 5 дней. Полностью уничтожили 6 эшелонов с живой силой, боеприпасами и техникой противника по 20 вагонов в каждом. На автомобильных мостах потери немцев поменьше, но тоже значительные. Ну и по мелочи – до батальона живой силы противника. Полностью уничтожена железно - дорожная станция Барановичи с десятью эшелонами техники и боеприпасов, а также батальон пехоты и танкисты танкового батальона. Кстати, пока еще светло, дайте команду воздушным разведчикам слетать, зафиксировать разгром станции и доложить вам. Я думаю - они будут впечатлены. И вы сможете насладится увиденным…

- Как я смогу увидеть – ухватился за сказанное Сталин. Он понял - ему намекают на возможность личной встречи, что вполне его устраивало – можно будет прощупать этого Громова и многое разьяснить… - Перед тем, как поехать на ближнюю дачу предупредите охрану, что по дороге нужно будет подобрать нужного вам человека. И пусть ведут себя вежливо и скромно – без фанатизма.

– А как вы узнаете, когда я поеду на дачу – я сам еще не знаю ? – Просто предупредите охрану… До встречи товарищ Сталин – попрощался голос в трубке и отключился. Сталин все откладывал отьезд на дачу и откладывал, но наконец решился – будь что будет… Мелькнула мысль о возможной акции уничтожения вождя, но он подавил в себе нарождающийся страх – загнал его глубоко – глубоко, только отдал приказ Берии усилить охрану вдоль дороги. Перед самым отьездом доложил штаб ВВС: снимки печатаются, но разведка доложила – станция уничтожена полностью, восстановление займет от трех до пяти дней. По оценкам специалистов разрушения сравнимы с налетом полного полка бомбардировочной авиации, отбомбившегося без помех. Ни одна часть бомбить Барановичи не вылетала… Еще одно подтверждение полученной от Громова информации и Сталин понял, что держало его в кабинете и не отпускало на дачу – подтверждение…

Густую темноту полночи с трудом разрезал свет фар с маскировочной насадкой. Кортеж Хозяина: весьма скромный по меркам нашего времени – всего то одна машина охраны неспешно приближался к ближней даче. Встречи на дороге не будет – росла уверенность Сталина: Берия получив приказ Хозяина усилить охрану дороги удвоил и без того немалочисленную охрану. Внезапно впереди загорелись рубиновые огни стоп сигналов машины охраны – она остановилась. Сердце тревожно екнуло: отступать было уже поздно и Сталин откинулся на подушку сиденья… В тусклом свете фар водитель машины охраны заметил стоящего посреди дороги человека с поднятой, словно голосующего, рукой и нажал на педаль тормоза. Машина остановилась и через распахнувшиеся двери выскочили бойцы охраны с автоматами наизготовку взяв странного человека на прицел. Командир охраны выскочил с переднего сиденья и в духе современного "ОМОНА" - о котором он и слыхом не слыхивал закричал – Не двигаться, лечь на дорогу, раскинуть руки и раздвинуть ноги ! При любой попытке сопротивления открываем огонь на поражение ! Незнакомец в форме майора НКВД: фары включили на полную мощность осветив его достаточно для того, чтобы рассмотреть и не подумал выполнять команду, сказав негромко, но его услышали6

– У меня встреча с товарищем Сталиным – вас должны предупредить. Я не могу лечь – запачкаю форму. А в грязной форме появиться перед товарищем Сталиным – это неуважение к нему ! Старший на секунду представил себя в грязной форме перед Хозяиным, но снова крикнул – Лечь на дорогу или мы открываем огонь ! – И ведь вправду откроют огонь – почувствовал я, скомандовал и ускорился… Время замедлило свой бег, я мгновенно оказался около машины охраны, ударил в горло водителя выставившего ствол автомата между открытой дверью и кабиной, рубанул по шее охранника, тоже целящегося в меня, как и шофер; прыгнул «рыбкой» на крышу, перекатился и в приземлении ударил второго бойца в точку за ухом. Командир скорее почувствовал, чем услышал и увидел меня, но стал медленно поворачиваться. Только стрельбы мне не хватало ! Удар в горло, добавка по шее… Все – очнутся минут через десять, не раньше. Собрал оружие и неторопливой походкой направился к машине Сталина. А там уже завершилось вторая часть. Замаскированные у обочины ОДИН и ЗИМА рванулись каждый к своей цели: ЗИМА нейтрализовала начальника личной охраны Власика, а ОДИН - более серьезного противника – личного шофера. И сейчас, забрав оружие держали их под прицелом…

Сталин увидел огни стоп сигналов машины охраны, почувствовал как остановилась его машина, увидел, как к Власику и шоферу с края дороги метнулись размытые тени. Мгновение и голова водителя оказался в каком то захвате, загремел по асфальту его пистолет. А у Власика голова откинулась назад и тут же вернулась в обратное положение. И снова загремел металл по дороге. А от машины охраны к его машине неторопливо и уверенно подходил незнакомец с кучей оружия в руках. Щелкнул замок двери, она раскрылась и знакомый голос без тени почтения произнес – Здравствуйте товарищ Сталин. Вы разрешите к вам присоединиться ?...

Глава седьмая

Не все они предатели…

Я подошел к машине, открыл заднюю дверь, чуть наклонился и сказал – Здравствуйте товарищ Сталин. Разрешите к вам присоединиться ? Сталин быстро пришел в себя – Присоединяйтесь товарищ Громов. Я сел в салон рядом с Вождем, свалив под ноги автоматы и пистолеты:

– ОДИН выводи машину. ЗИМА убери ствол от головы товарища Власика: собери их пистолеты, разряди и отдай их Власику – они сами разберуться, где чей. Военный без пистолета словно мужчина без брюк – верно товарищ Власик ? Ответа я не услышал, да мне он был и не нужен – нужно было заполнить затянувшуюся паузу. Раздался негромкий рокот мотора и на дорогу эффектно (ну не может он без понтов) вылетел камуфлированный военный джип «Тигр». Власик обалдело уставился на машину. Реакция Сталина была более сдержанной, но и его она удивила. Еще бы: на крыше два ствола направлены вперед и оба крупного калибра – это можно было разглядеть и в лунном свете.

- ЗИМА в « Тигр ». ОДИН следуете за нами. Повернулся к Вождю – Как сказал товарищ Гагарин – поехали… Дайте команду товарищ Сталин – ВРЕМЕНИ У НАС МАЛО, а нам многое нужно сказать и спросить, особенно вам…

К воротам ближней дачи мы подьехали минуты через три. Охрана на воротах напряглась, но Власик отдал команду пропустить, а Сталин кивнул на молчаливый взгляд охранника. Подьехали к подьезду, вышли. Из джипа чертиком выскочил Одинцов и дождавшись Морозовой строевым шагом направился к нам:

– Здравия желаю товарищ Верховный главнокомандующий – поедая глазами Сталина отчеканил он. – Капитан Одинцов – представил я его. Сталин подошел к нему и протянул руку – Здравствуйте товарищ Одинцов. – Здравствуйте товарищ Сталин – с восхищением произнес Сергей. Сталин чуть заметно довольно улыбнулся. Морозова подошла уверенно, но с некоторой робостью:

– Здравия желаю товарищ Сталин. – Сержант Морозова. – Здравствуйте товарищ Морозова. Вы такая молодая, а уже сержант. Сколько вам лет ? Екатерина смутилась – Восемнадцать… скоро будет – покраснев, добавила она. Сталин уже был в своей тарелке – А почему такая молодая девушка непризывного возраста и уже в армии ? – взял он лидерство в разговоре. Это дело нужно ломать.

– Вы задали не тот вопрос товарищ Сталин – мягко вклинился я. Почему такая молодая девушка и уже сержант Госбезопасности… (все мы были в форме МГБ: майор, капитан, сержант). Сталин сверкнул глазами, но сдержался. – Пройдемте товарищи – негромко произнес он и направился к дверям.

– Одну минуту – я протянул руку к Сергею. Тот вложил мне в ладонь брелок с ключами. Я нажал на блокирование и сигнализацию. Замки в машине щелкнули и пикнула сигнализация. – Товарищ Власик – дайте команду охране не подходить к машине – при попытке просто ее потрогать, не говоря уже о попытке вскрыть она взорвется. Власик побледнел.

– Следуем за мной - бросил я своим и направился к двери, где Сталин с любопытством наблюдал за происходившим. Прошли по коридору, зашли в его кабинет. Вождь жестом предложил садиться. Мои посмотрели на меня. Я показал им на стулья за приставным столом, а сам сел с другой стороны.

- Будете чай ? – поинтересовался Хозяин. – Будем товарищ Сталин – тут же радостно согласился Сергей. Морозова укоризненно глянула на него – ОДИН … Сергей смутился. Поймав мой взгляд покаялся – Виноват товарищ майор … – А это правда, что машина взорвется ? – От прикосновения нет – сработает сигнализация, а от попытки вскрыть дверь, взорвется. Вождь кивнул головой.

– Товарищ Сталин – по имеющимся у нас сведениям сегодня, в ночь с 21 на 22 июля будет совершен налет вражеской авиации на столицу нашей Родины – Москву 120тью самолетами. Завтра в ночь – 110-115; послезавтра – 100 самолетами. Если мы покажем, что готовы к налету и отразим его с большими для немцев потерями, то, возможно, они перестанут совершать массированные налеты. Я рекомендую прямо сейчас отдать приказ о подготовке к отражению налета вражеской авиации. Поднять в воздух на подступах к Москве дежурные звенья с радиосвязью и при обнаружении сообщить. Вражеские самолеты пойдут на больших высотах… Сталин подумал, поднял трубку, связался с кем то и отдал приказ, почти дословно повторив сказанное мною. Затем повернулся ко мне:

– Мы просмотрели все данные, но не нашли информации ни по майору Громову, ни по спецназу. Нет у нас ни майора Громова, ни военной структуры спецназ. Что вы на это скажете ? – обратился он ко мне. – Только то, что я сижу перед вами с частью моих подчиненных, у крыльца стоит командирская машина, на которой мы приехали и уедем, а при необходимости можем и вас забрать с собой. Разумеется для того, чтобы показать вам мое подразделение СПЕЦНАЗ – я чуть иронично глянул ему в глаза. Вообще - то увидев Сталина и несколько минут наблюдая за ним я испытал чувство некоторого разочарования. И внешние данные и внутренние (проницательность, ум, гипнотизм и тому подобные качества, возведенные в невероятные свойства его поклонниками в нашем времени) меня не впечатляли. Умом я понимал, что это ВОЖДЬ – один их величайших, если не самый величайший, правитель в истории Человечества, но вот первые впечатления… Тут я и поймал себя на мысли, что совершаю ту же ошибку, которую совершают практически все ученые, историки, писатели искренне пытающиеся разобраться в феномене Сталина, принципах и методах его правления, способах ведении войны и послевоенного правления – я сужу с точки зрения того огромного обьема информации, накопленного и полученного после перестройки: взглядом потомка, не учитывая самого главного – реалий Сталинского времени. Поставив себя на место Человека того времени все начинаешь понимать по - другому. Я, обладая практическими знаниями на основе жизненного опыта во многих областях и отраслях, научился понимать действия, мотивы поступков практически любого. Но понимать, это не значит принимать их. Да, я понимаю, почему насильник насилует, а убийца убивает, но согласиться с тем, что они не виноваты в том что делают, не могу. Так и сейчас, разговаривая с Сталиным я понял, что ошибки, приписываемые ему были, но не из за его действий, а в силу противодействий его решениям, поступкам, действиям. Ну и конечно - дурные привычки вождя и Хозяина, приобретенные в процессе подьема и вхождения во власть. А значит прочь сомнения, разочарования – необходимо с полноты обьема наших знаний и умений помочь Советскому Союзу, советскому народу и, конечно, товарищу Сталину. Но для этого стоять надо с ним на одном уровне, может чуть пониже: но - чуть –чуть… Раздался стук в дверь, вошел Власик, неприязненно взглянул на меня, подошел к Сталину и наклонившись что то прошептал ему на ухо.

– Конечно, товарищ Сталин – дождавшись, когда Власик распрямится утвердительно произнес я – пусть товарищ Берия присутствует при нашем разговоре, тем более, что в поднимаемом мною вопросе будет нужно его содействие. Пусть заходит ! Вождь аж растерялся на несколько секунд от такой наглости, но быстро взял себя в руки:

– Ну если вы не против… Пусть товарищ Берия заходит. И откинулся на спинку стула. Если он ожидал увидеть страх, испуг, опасения, то он ошибся. Одинцов по причине своей бесшабашности просто не осознал ЗНАЧЕНИЯ Берии; Морозова почувствовав мое разочарование, резко поуменьшила свой восторг, но вот при слове Берия вздрогнула, что не укрылось от Сталина. Я же не повернул головы на звук открываемой двери, послав Кате приказ – Я главный и пока ты со мной, можешь никого и ничего не бояться. Она тут же приободрилась и напустила на себя равнодушный вид. Когда Берия подошел к столу я полуобернулся, посмотрел ему в глаза, встал и поздоровался:

– Здравствуйте Лаврентий Палыч. Тот впал в ступор на несколько секунд, переводя взгляд с меня на Сталина и обратно. Хозяина явно забавляла подобная ситуация. – Командир особого подразделения Спецназа СССР, находящегося в личном подчинении товарища Сталина, майор Громов. Теперь уже Сталин растерялся – он оказывается и не знал, что у него в личном подчинении имеется особое подразделение. Я показал рукой на Сергея:

– Капитан Одинцов – мой заместитель и командир диверсионно – штурмового подразделения. Сергей встал – Здравия желаю товарищ Берия. - Сержант Морозова – командир особого отдаления. Екатерина встала – Здравствуйте товарищ Берия – равнодушно поздоровалась она и села. Глядя на нее сел и Одинцов. – Садитесь товарищ Берия – взял в свои руки нить разговора Сталин.

- Товарищи сказали, что ваше присутствие будет не лишним… Берия сел за стол со стороны моих бойцов, чтобы лучше видеть меня и поблескивая своим знаменитым пенсне стал переводить взгляд с меня на Сталина. Возникла пауза, которую я не стал прерывать – вроде как не по чину…

- Скажите товарищ Громов - а какова в данный момент численность вашего подразделения, с какого времени выведете боевые действия и каковы ваши успехи – задал вопрос Сталин. Умно… Вроде бы про подразделение знает, но за глобальными вопросами некогда поинтересоваться такой мелочью. А тут представился случай… - Я думаю о количественном и качественном составе говорить пока нет необходимости – это мелочи. Начну с главного – подразделение вступило в активные действия 24 июня: два дня было необходимо для правильной оценки текущего момента. С момента активных действий подразделение провело ряд успешных операций: захватило железнодорожную станцию Береза-Картузская и уничтожило там охранную роту, дивизион зенитных орудий и экипажи находящегося там в этот момент танкового батальона, роту охраны железнодорожного вокзала и путей сообщения, а так же охрану находящегося в это время на путях эшелона с боеприпасами и военной техникой в количестве взвода. Все это было сделано в ночное время суток – пояснил я, заметив недоверчивые взгляды Сталина и Берии. Сделано это было для того, чтобы сводная группа из остатков двух дивизий: 22й танковой и 42й стрелковой дивизий под командованием генерал – майора Пуганова смогли пройти по дороге от Березы до Дрогонина к 14 мехкорпусу. В танковом батальоне было 30 танков, из них восемь Т-4. Их танкисты Пуганова взяли себе на вооружение, остальные уничтожили.

– Танкисты генерала смогли управлять и стрелять из немецких танков – иронично поинтересовался Берия, посмотрев на Сталина. – Конечно, мои люди научили их и управлять и стрелять. Не так хорошо, как немцы, но как защищенная артиллерия, вкопанная в укрытие – ров при обороне, они очень даже хороши. Затем у Иваново, где оставили группу Пуганова для прикрытия отступавшего 14го мехкорпуса на Пинск нами было уничтожено две самоходки "гадюки", 4 – Т-1; 2 – Т-2; 2 – Т-3 и 6 Т-4, ну и всякой мелочи типа бронетранспортеров. И 3 немецких бомбардировщика Ю-87. Кроме этого нами было взорвано 12 стратегически важных железнодорожных и автомобильных мостов на Московском направлении, один железнодорожный мост даже дважды. Второй раз его уничтожила сидящая здесь тогда еще боец Морозова из 37 мм зенитной пушки, расстреляв вошедший на мост эшелон, за что и была удостоена звания сержант. Увидев вновь недоверие я потянул руку к Сергею. Тот достал из портфеля пухлую папку и протянул ее мне. Я развязал тесемки – вот снимки моста и действий сержанта Морозовой (у себя я отобрал три самых эффектных кадра, снятых видеокамерой, укрепленной у меня на плече) – и положил перед Сталиным. Да кадры были эффектными: взрыв цистерны с бензином, рухнувший в реку пролет моста и Морозова яростно жмущая на педаль орудия. И все в цвете. Вождь поднял взгляд со снимков на тянущуюся вверх Морозову, силящуюся разглядеть, что на снимках.

– Вы их не видели товарищ Морозова ? – Нет товарищ Сталин. Я достал еще три снимка – Это снимки станции Барановичи: до начала операции, во время операции и после – сказал я и разложил снимки в последовательности. Теперь уже Одинцов стал тянуться, чтобы разглядеть. Я опередил вопрос Вождя – Капитан Одинцов не участвовал в этой операции – не было необходимости. Кроме этого мною и сержантом Морозовой был уничтожен личный состав штаба Брестского гарнизона. Вот документы старших офицеров штаба – я достал из папки несколько офицерских книжек.

- Ну и по мелочи – в общей сложности до полка солдат и офицеров в разных операциях. – И каковы при этом были ваши потери ? – задал вопрос Сталин. – Убитых нет, тяжелораненых нет, несколько легкораненых бойцов, мед помощь которым была оказана на месте и госпитализация не потребовалась. – Такого не может быть ! – воскликнул Берия. – Ты называешь меня лжецом Лаврентий – я привстал, зло оскалившись. – Тебе нужны доказательства ? Я могу взять тебя с собой и ты своими глазами увидишь, как действует СПЕЦНАЗ ! Это тебе не твой Осназ, который ты поручил сформировать Судоплатову… Берия аж икнул от неожиданности – формирование только начиналось, а о нем уже знает непонятно кто ! Неприятно, что и говорить… Он виновато посмотрел на Хозяина – не виноватый я…

- Так ты идешь с нами Лаврентий ? – решил дожать его я: все равно отношения были испорчены – так лучше раньше… Он просительно поглядел на Сталина и мотнул головой. – Своей операцией с мостами мы на пять – шесть дней приостановили поставки техники, боеприпасов фронту, поэтому завтра, в крайнем случае послезавтра немцы приостановят на два – три дня наступление на Московском направлении. Настоятельная просьба – категорически не предпринимать контратак, с целью отбросить остановившегося противника. – Это почему же ? – прищурился Сталин.

- Все просто товарищ Сталин. Любая атака без поддержки артиллерии, авиации и танков обречена на провал – бесполезную гибель бойцов и командиров. Но даже если удастся отбросить немцев, заняв их позиции, то это будет не победа, а поражение. – Почему – поинтересовался Вождь. – Простая арифметика… Соотношение атакующих и обороняющихся – 3 : к 1. В этом случае атакующие могут – не прорвут, а только могут прорвать оборону. На обороняющийся батальон - 400 бойцов нужно 1200 атакующих. Но наши бестолковые старшие командиры или комиссары поднимут батальон в атаку без поддержки и смогут захватить потерянную деревню, или линию окопов, отбросив немцев назад. О чем тут же доложат наверх – какие мы молодцы. А половина батальона поляжет при атаке: убитыми и тяжело ранеными. Значит оборонять отвоеванную деревню или окопы будет уже 200 бойцов, а для прорыва теперь понадобится всего 600 атакующих. Немцы могут подтянуть резервы, а у наших их нет. И 800 атакующих легко прорвут жидкую линию обороны. А обороняющимся придется лечь всем, потому что при отступлении к своим окопам им снова придется бежать под огнем, но уже в спину. И хорошо если доберется человек 50. Ну а немцы выйдут на оперативный простор, который защищать некому. Так они и действуют в БОЛЬШИНСТВЕ случаев: это их стратегия, как в боксе – заставить раскрыться… Вот такая цена контратаки и желания старших командиров показать себя. Она в них осталась с довоенной службы – показуха ! Это одна из причин, по которой немцам удалось так далеко и стремительно продвинуться. И они продвинутся еще дальше. Вот здесь – я протянул Сталину несколько скрепленных листов – аналитический прогноз и планы немецкого командования по ведению дальнейших боевых действий. Сталин взял листы и стал читать. С каждым листом лицо его становилось угрюмее. – Вы уверены в том, что здесь написано – глухо промолвил он. – С учетом наших проведенных акций и дальнейших операций расхождение может быть в день – два в лучшую сторону, но не более. – Что вы нам еще посоветуете – он поднял на меня глаза усталого, но не сломленного человека, нет – ВОЖДЯ ! – Я не могу советовать, я могу лишь рекомендовать… - Что вы порекомендуете ? Я понимал его состояние – утопающий хватается за соломинку. Любая помощь сейчас для него как манна небесная. И не важно, кто ее предлагает – потом можно будет разобраться !

Что ж, порекомендуем. То, что обдумано не раз и многократно проверено и просчитано… - Первое и самое главное – увеличить качество подготовки призванных для всех родов войск: в артиллерии, авиации, танковых войсках, пехоте… Достигаться это должно за счет увеличения времени подготовки, качества подготовки и качества отбора в рода войск. Вот – я протянул листы – рекомендации по отбору уже в военкоматах и на месте обучения. Сортировать новобранцев, не смотря на возраст. Для качества обучения давать возможность больше летать, стрелять, водить технику, а не забивать мозги идеологией. Она несомненно важна – опередил я Вождя, но на первое место ставить профессиональную подготовку.

– Я с вами не согласен насчет идеологии товарищ Громов – встрял Берия, высказав то, что хотел спросить Сталин. – Павлова с начштаба и прочими уже расстреляли ? – равнодушно поинтересовался я. Берия вздрогнул – расстреляли только сегодня и знал о этом узкий круг осведомленных. Он растеряно глянул на Хозяина ища поддержки, но Вождь молчал.

– Ответьте мне на вопрос Лаврентий Палыч – каковы обязанности политрука и комиссара в войсковых подразделениях. Берия завис. – Ладно, я сам отвечу – воспитание морально - волевых и политических качеств советского воина. А если воин или командир покидает место обороны без приказа, сдается в плен или дезертирует с места обороны, то есть проявляет низкие морально - волевые и политические качества, то кто в ответе за их действия ? Я упер взгляд в Берию.

– За все это отвечает политработник или комиссар. Тогда почему за многочисленные факты дезертирства, сдачи в плен и покидание позиций не расстрелян зам Павлова по воспитательной части армейский комиссар Фоминых ? На Берию было больно смотреть: политуправление не его сфера деятельности, но вопрос задан и на него надо отвечать, или не отвечать, что впрочем, одно и то же… - Так что не будем о идеологии. Качество подготовки – вот одна из главных составляющих и обороны и наступления.

– Вы можете это пояснить – спросил Сталин, уходя от щекотливой темы: партия и идеология в его ведении… - Пожалуйста: 100 бойцов в окопе в обороне, каждый имеет по 10 патронов. 10 бойцов каждым патроном попадают во врага; еще 10 попадают 5 раз из десяти патронов; 20 попадают 3 из 10 патронов и 30 – по 1 из 10. Остальные 40 не попадают ни разу. 100 бойцами выпущено 1000 патронов – в цель попало 240. 740 патронов выпущено зря. 400 патронов выпустили те, кто не попал ни разу. А эти патроны будут нужны для отражения новой атаки. Но это еще не все. 40 бойцов нужно одеть, обеспечить оружием, затратить время на их подготовку, доставить до места назначения, обеспечить едой и главное командиром. И все это напрасно ! А если тем, кто попал один раз, три, пять дать отстрелять эти 400 патронов при подготовке, то они будут стрелять метче, а значит и попадать чаще. Истина здесь проста: чтобы метче стрелять – нужно стрелять чаще… Ну и конечно же отбор – у кого это лучше получается. На первом месте подготовка – идеология на втором ! Почему на втором – это другая тема.

- У нас нет времени – глухо произнес Сталин. – Есть время – жестко возразил я. – Второе: необходимо неукоснительное обеспечение охраны доставляемых к фронту боеприпасов, техники и живой силы. Простейший способ в пути и при разгрузке – два разнесенных по краям эшелона вагона – платформы с зенитными орудиями: не уничтожить, так отогнать авиацию противника. В пути следования к месту назначения так же необходимо прикрытие – либо зенитное, либо авиационное. Иначе получается: из трех – четырех эшелонов до места доходит один. Значит лучше отправить один эшелон под прикрытием и не потерять еще два – три. Кроме того – график движения в прифронтовой полосе достижения авиации противника. Я имею ввиду ночь… То же касается и подвоза боеприпасов, продовольствия, особенно топлива. Иначе получается такая картина: отправили 10 машин без прикрытия – дошло 2–3. Отправить 2-3 с прикрытием – дойдут все ! Как говорил товарищ Ленин – лучше меньше, но лучше ! А для этого необходимо ставить руководителей, которые знают это дело не в теории, а на практике. И убрать от них советчиков – теоретиков. Я думаю, вы понимаете, о ком я говорю товарищ Сталин. Следующее. Необходимо временно поменять установку: Ни пяди врагу ! Всем надо пятится назад и уничтожать при этом как можно больше врага. Не отступать, не бежать, не оставлять позиции а пятится. Это значит, что за основной линией окопов должны быть вырыты запасные: прижали – отступить без потерь на запасные, или с минимальными потерями. Дальше: дать командирам больше свободы в выполнении маневров, даже для отступления на более выгодную позицию. Для этого урезать права представителей ставки – они должны быть наблюдателями и советчиками, а не указчиками. Приезжает такой указчик, не имеющий опыта современной войны, особенно с немцами и начинает командовать, а ответственность в конечном итоге несет командир - советчик вроде как не при чем. То же касается и политруков и комиссаров. Командовать должен только один. Вот пример: командир полка получил приказ держать оборону. На соседнем участке немцы прорвали оборону и устремились вперед, окружая полк. Если полк останется на месте – он попадет в окружение и будет уничтожен как боевая единица. Если организованно отступит – командир будет обвинен в трусости и невыполнении приказа. А командир всего лишь хотел сохранить своих людей, отойдя на более удобные для обороны позиции. Не сбежать, а отступить. Те, кто его обвинят, а может и приговорят к расстрелу, при первых же признаках опасности побегут в тыл, поручив командование новому командиру. А тот, имея перед глазами печальный пример думать будет не о том как лучше бить врага, а как уцелеть самому. И последнее. Я остановился и посмотрев Сталину в глаза послал легкий посыл.

- Думаю мои люди проголодались: им бы что - нибудь перекусить… А товарищ Берия проводит их до кухни чтобы не заблудились и распорядится, чтобы их накормили. Когда они понадобятся – мы их позовем. И товарища Берию тоже… - Я не возражаю – подхватил сказанное Вождь. – Товарищ Берия – проводите товарищей. Мы вас позовем. Берия свирепо сверкнул пенсне, но возразить не посмел. После того, как все вышли, я подошел к двери, плотно прикрыл ее и подойдя к своей папке достал лист бумаги.

– Есть такой маршал – Кулик. Вы планируете поручить ему командование одной из армий. Свойство этого человека – гробить все, чем он занимается. У нас нет доказательства что его действия – следствие преступной связи с врагами советского народа – скорее тупость, или никчемность а не предательство. Но это во много раз страшнее: предательство происходит один раз, а тупость или никчемность медленно разрушает дело до основания. Да и мне лично странно: начальник артснабжения, не боевой командир, никакими успешными операциями не отличившийся на финской – а вы знаете неутешительные итоги - вдруг получает маршальское звание… Вот посмотрите – я протянул ему лист. Сталин взял его прочитал и поднял на меня растерянный взгляд. – Да товарищ Сталин – после двойного провального командования стоившего жизни многим десяткам тысяч бойцов и командиров будет отправлен на тыловую работу. В 1943 снова доверят командование и снова провал – тут разжалование в генерал – майоры и расстрел после войны за очередной провал и заговор. Сейчас он командует мобилизацией и вы можете проверить то, что здесь написано, ценой многих десятков тысяч человеческих жизней. Поэтому я рекомендую отстранить его от всех постов и, если не найдется за ним ничего подсудного - отправить в отставку, без права возвращения…

- Кто вы ? – прохрипел Сталин. – Давайте пока договоримся так: - вы не задаете ненужных вопросов, вроде этого и не получаете пустых или оскорбительных ответов. В свое время вы все узнаете. В свое время…

- Мы победим ? – с затаенной надеждой спросил Сталин. – Победим, а мое подразделение сделает все, чтобы победа досталась меньшей кровью и меньшими потерями. Главное – это сохранить лучших: не положить их в землю согласно высказыванию одного старшего командира, которого вы хорошо знаете:

- "Россия большая, баб много - новых нарожают…" - Вот – я протянул ему новый список – это те, кто могут стать отличными командирами и внести свой вклад в разгром врага. Только не надо их тянуть наверх, а присматривать и, при проявлении ими соответствующих качеств, повышать в звании и должности. Но медленно, чтобы они успевали набираться практического опыта командования. И последнее. Насколько мне известно переговоры о военных поставках из Англии и США проходят положительно и близки к завершению ? Сталин пристально посмотрел на меня.

– Вопрос окончательного решения упирается только в наименования и цену, не так ли ? Рекомендую не особенно торговаться… - Да вы знаете, сколько они просят, какие цены выставляют ? – возмутился Вождь. – Это не важно - возразил я. – Как это не важно – они нас без штанов оставят с такими ценами. – Зато вы можете выбирать, а не брать, что дают. Нужно отказаться от поставок любой техники, за исключением грузовых автомашин "Студебеккер", можно машины для ком состава «Виллисы». Больше ничего не брать - даже если что то другое даром будут давать ! – Вы серьезно ?! – изумился Сталин.

– На востоке есть такая байка: продаю верблюда за рубль, но вместе с седлом. А сколько стоит седло ? ТЫСЯЧУ… Вождь рассмеялся. – Они технику могут отдать дешево, а вот запчасти… Да и случись поломка – техника будет простаивать, пока не доставят запчасти. Только стратегическое сырье, продукты, оборудование, станки, порох, медикаменты… Даже бензин можно не брать… Вот – я протянул ему очередную пухлую пачку листов. – Здесь, с точностью до метра: копать здесь – местонахождения необходимых полезных ископаемых и в первую очередь золота, алмазов, нефти в Башкирии и залежей алюминиевого глинозема. Нет необходимости посылать разведывательную партию – посылайте сразу бригады и технику для полномасштабной добычи. А к моменту прихода первого каравана – это будет где то в середине сентября, мы доставим вам 40 тонн золота на сумму 64 миллиона долларов или 42 миллиона фунтов стерлингов.

– Сколько ?! – переспросил потрясенный Сталин. Ему показалось, что он ослышался. - 40 тонн, на сумму 64 миллиона долларов – так же небрежно повторил я.

- И со многим еще мы постараемся помочь: продовольствие, сырье, медикаменты, оборудование, военная техника – танки, самолеты, пушки, оружие, информация... Ну и конечно - личным участием. Наша тактика – точечные удары, но мы будем наращивать силу этих ударов и их количество. А теперь необходимо решить последний вопрос и разойтись… Лаврентий Палыч небось весь извертелся – что это они там решают без меня… Сталин довольно усмехнулся – Ему полезно…- и нажал кнопку звонка. Вошел Власик – Пригласите товарищей и товарища Берию.

- После того, как все расселись я обратился к Сталину с главной для меня проблемой – Необходимо решить вопрос, в котором товарищ Берия может оказать неоценимую помощь. По имеющимся у нас сведениям, в плен на данное время на всех фронтах по разным причинам попали около пятисот тысяч человек. – Это нереальная цифра – воскликнул Берия, обращаясь к Хозяину. – Я не собираюсь обсуждать цифру, я собираюсь решить проблему пленных – холодно произнес я.

– У нас нет пленых, у нас есть предатели – глухо произнес Сталин. – Я позволю себе не согласиться с вами товарищ Сталин и готов разьснить мое видение этой проблемы. – Не надо ничего разьяснять – уперся ОН, желая показать, кто в песочнице главный.

– И все таки… - попытался воззвать я к голосу разума Вождя. – Я сказал – сверкнул глазами Сталин и прихлопнул по столу. Ну конечно, получив такую информацию можно и повыпендриваться. Ну ладно – теперь мой ход ! Я встал – вскочили и Сергей с Катей.

– Мне очень жаль, что вы не желаете решать положительно судьбу советских военнопленных, волей случая попавших в подобную ситуацию и желающих бить врага и защищать свою Родину или работать на ее благо. В таком случае нам здесь больше делать нечего… С этими словами я подошел к столу, решительно сгреб все бумаги, которые выложил из папки. На глазах остолбеневшего Вождя со словами … я заберу свое… сложил их в папку, завязал тесемки и повернувшись неторопливо двинулся к двери. За мной, словно лунатики направились мои бойцы… Я уже дошел до двери и даже взялся за ручку, когда услышал за спиной дрожащий от с трудом скрываемой ярости голос ВОЖДЯ:

– Вернитесь товарищ Громов, мы рассмотрим ваш вопрос… Полуобернувшись я произнес утвердительно - Мы решим НАШ вопрос… Сталин лишь махнул рукой к столу. Мои лунатики сразу ожили, бодро прошли и приземлились на свои места – они не успели даже остыть. Уважаю - это черта настоящего правителя: дело на первом месте, а личное – потом. Ну еще бы: целая куча месторождений, ценнейшая информация, обещание военной помощи, военной техники и несколько десятков тонн золота за отмену своего мнения, возможно и ошибочного. Ну и я слегка помог – подтолкнул сменить гнев на милость…

– Я продолжу товарищ Сталин – вопросительно глянул на него, играя в субординацию. Вождь уже взял себя в руки и кивнул разрешая. – Из чего исходит мое несогласие. Пленных можно разделить на несколько категорий. Первая: те, кто попал в плен раненым, контуженым, потерявшим сознание или схваченным в рукопашной схватке против нескольких противников. Можно ли их называть предателями ? Нет, нельзя – в плен они попали по стечению обстоятельств, от них не зависящих… Я глянул на Сталина. Тот кивнул, соглашаясь.

- Вторая: брошенные на произвол судьбы, голодные, уставшие, разочарованные в начальстве они не нашли в себе сил сопротивляться и при столкновении с немцами под дулами винтовок и автоматов решили сдаться. Можно ли их назвать предателями – вряд ли. Если бы они дошли до наших, они бы стали сражаться с врагом. Третья: те, которые сдались в плен, когда еще можно было сражаться. Они рассуждали так: если победят немцы – будем служить немцам, если наши – станем воевать за наших. Ну или отсидим срок, но останемся живы. Можно ли таких считать предателями ? Можно: в то время, когда другие сражались и умирали - они решили отсидеться… Ну и четвертая: те, кто сознательно сдались в плен, чтобы служить немцам и воевать против нас. Можно ли таких считать предателями ? Как ни странно, можно и нужно считать лишь взрослых, но не молодых.

– Это почему же – Сталин уже успокоился. – Советская власть, большевики, комиссары отняли у них родных или близких: продразверстка, коллективизация, голодомор, раскулачивание, уничтожение казачества… Только при переселении раскулаченных по данным НКВД погибло около 90 тысяч человек. Только при переселении ! А сколько погибло, пока приспособились ? А сколько сотен тысяч погибло в голодные 30е – 32е ? Cколько погибло при крестьянских восстаниях ? И никто не обьяснил молодым, да и не нужны им были обьяснения, что это не Советская власть и большевики виноваты, а отдельные ее представители ! Погибли их родные и близкие ! У меня на базе находятся четверо таких, которые сдались добровольно и хотели остаться у немцев в плену. Я обещал с ними поговорить, разьяснить в чем они не правы. И они работают на базе, ждут. Мне даже стыдно перед ними, пришлось даже извиниться – нет времени для обстоятельной беседы, а коротко – они не поймут. Можно ли таких ставить в одну шеренгу с ярыми врагами Советской власти ? Я думаю нельзя. Но в добровольной сдаче в плен они безусловно виноваты. Я поставил своей главной задачей возвращение хотя бы большей части пленных обратно на территорию СССР, чтобы они не погибли бесполезно, а принесли бы пользу в борьбе с немецко – фашистскими захватчиками ! Правда возвращать мы будем лишь тех, кто захочет возвратиться. Но пока не решен вопрос с их дальнейшей судьбой мы не можем освобождать их из плена: у нас получится не боевое подразделения а цыганский табор с анархией.

– И как вам видится решение этого вопроса ? – заинтересовался Сталин

- На нашей территории километрах в трехста от линии фронта мои специалисты строят фильтр пункт. Он будет мало чем отличаться от обычной зоны: охрана, колючая проволока и разборные бараки на три категории: попавшие в плен по контузиям; ранениям; попавшие в плен по разным обстоятельствам и сдавшиеся добровольно. Мы перемещаем их через линию фронта уже с сопроводиловкой: как попали в плен… На месте следователи проводят дополнительную проверку и сортируют по родам войск тех, кто захочет сражаться с врагом. Те, кто не способен сражаться, но имеют профессию – отправляются на работы по специальности. Ну а те, кто не захочет воевать и работать – в лагеря. Но думаю последних будет немного: нет смысла тратить на них усилия по переброске. Отношение к переброшенным как к советским гражданам. Питание в пункте мы обеспечим. Обеспечим и обмундирование. Всех направляющихся в части обеспечим оружием. Вы товарищ Берия направите человек десять хороших следователей, а не костоломов и любителей выбивать показания. Они тоже будут обеспечены питанием по нормам командного состава. Но предупредите сразу – за халатное отношение к своим обязанностям я с них спрошу строго, а за присваивание продуктов пленных – расстреляю лично перед строем. Охрана фильтр пункта также за вами. В случае приближения фронта пункт разбирается и переносится вглубь. И очень тебя прошу Лаврений – я накрыл его руку своей – упаси тебя бог попытаться узнать, или дать команду узнать, как доставляются пленные… Я отдам тебя знакомому генералу, чтобы он поставил тебя в первую линию окопов рядовым, с винтовкой: до конца войны, без права расти в званиях. Берия побледнел и бросил взгляд на Хозяина.

– И никто, даже товарищ Сталин не сможет тебя оттуда забрать. Ну а если все таки удастся отвертеться от окопов, то запомни: у НКВД руки длинные, а у СПЕЦНАЗА еще длиннее ! Достанем везде ! Берии совсем поплохело. Я воплощал в действие принцип – и майор может дать в морду маршалу, если майор важнее. – Вот такое решение вопроса товарищ Сталин. И услышал ответ: – Я НЕ ВОЗРАЖАЮ …

Все, положительное решение на мою главную проблему получено, можно и откланяться. Но не тут то было. Сталин подозвал Берию, что то прошептал ему на ухо и тот сразу же вышел. – Давайте с вами поужинаем – встав, пригласил нас Хозяин. Отказаться, значит обидеть, а обижать из за такой мелочи – себе дороже. Сталин отдал распоряжение и через несколько минут симпатичная светленькая подавальщица стала заносить тарелки с едой. Да, это не наши посиделки с Лешим – все довольно скромно, хотя и вкусно. Подавальщица несколько раз окидывала нас быстрым заинтересованным взглядом. После того, как она ушла Сталин спросил:

– Скажите товарищ Громов – ваше подразделение больше батальона, или меньше ? – Я думаю больше полка, а если добавить подразделения поддержки, то точно больше, может и два – равнодушно ответил я.

– И немцы не знают о вашем местонахождении ? – Мы умеем маскироваться… - А что у вас входит в подразделения поддержки ? Я промокнул рот салфеткой встал и подошел к Вождю. Из внутреннего кармана достал тонкую пачку цветных фотографий 14х19.

– Вот смотрите товарищ Сталин – это танковое подразделение: на фото рядом с Т-72У стоял Сергей. – Это самоходные артиллерийские установки: на фоне САУ – 122-54 стояла Катя. Положил еще фото с БМП-3 и фото с БТР – 80. Добавил фото Ганомага с АЗУ 23-2М (автоматической двухствольной зенитной установкой) в кузове. Остальные фотографии убрал в карман – есть еще кое что, но об этом позднее. Сталин поднял на меня потрясенный взгляд:

– И много этого у вас ? – Хватает товарищ Сталин… Он немного помолчал, приходя в себя. – А чем вы уничтожили станцию ? Вот ведь неугомонный ! Я достал из кармана еще одну фотографию – самое начало обстрела с характерной черточкой на фотографии. Вождь долго внимательно разглядывал фотографию, затем поднял взгляд и указал пальцем на черточку:

– Это то, о чем я думаю ? – Полетный вес 280 килограмм…

- Мы сможем с этом ознакомиться ? – продолжал наседать Сталин.– Вы хоть сразу после ужина ! Другие – тут надо подумать… Так вот за вопросами и нужными мне ответами полетело время ужина. А тут и Лаврентий Палыч нарисовался. Подошел к Хозяину, что то стал нашептывать ему на ухо. Мои насторожились, видя мое спокойствие тоже успокоились, но бдительности не теряли. Сталин встал, встали и мы.

– Товарищи – за успешное проведение вами операций по уничтожению немецко – фашистских захватчиков руководство решило наградить вас орденами и присвоить вам воинские звания: товарищу Громову – старший майор госбезопасности, товарищу Одинцову – майор, а товарищу Морозовой – лейтенант. Глаза у моих засверкали от радости. Командирские удостоверения доставлены, но вот незадача – вручить мы из вам сейчас не можем: нет ваших фотографий. Вас сейчас сфотографируют, а в следующий раз вы получите удостоверения вместе с наградами. Радость сошла с лиц моих подопечных, словно губкой стерли, особенно у Сергея: он в мечтах уже расхаживал в майорских шпалах, а тут такой облом…

- Для Спецназа нет нерешаемых задач товарищ Сталин, а это и не задачка, а сущий пустяк…- небрежно бросил я. – Так может ваш спецназ сможет остановить немцев ? – съехидничал Берия. – Может и остановить, может и войну закончить поражением немцев, но пока в этом нет необходимости… Пока решим эту задачку. С этими словами я достал фото, показываемые Сталину, вынул нож из внутренних ножен подмышкой и аккуратно вырезал две фотографии – Сергея и Кати. Вздохнул, достал из второго наружного кармана свою фотографию для документов и протянул их Сталину. Тот передал их Берии.

– Копии делать не надо Лаврентий Палыч – веско произнес я. Через пять минут удостоверения были готовы. Сталин вручил каждому, пожал руку. Когда он пожал мне руку, я задержал ее на несколько секунд, пустив в левую травмированную руку реаниматоров.

– Восстановление функций на 20 процентов – приказал я. Сталин чуть дернулся, ощутив работу реаниматоров. Отозвав их я наклонился к уха Вождя – Восстановление функций движения на 20 процентов. Пока…. Сталин быстро справился с изумлением и многозначительно посмотрел на меня. Видимо уж очень его заинтересовала моя фраза о … пока… и …может и остановить …

Поставив джип на стоянку легкой командирской техники, мы шли к своим жилищам. Сергей как всегда доставал Катю; она отвечала ему взаимностью, иногда в резкой форме. Я же шел и думал о возвышенном: А не наведаться ли нам на вражеский аэродром ? - Командир, хоть ты ей скажи: чего она меня всегда оскорбляет - никакого уважения к старшим по званию ! – вывел меня из размышлений Сергей.

– Подумаешь майор. Вот старший майор – это да ! - ответила Морозова. – Так, капитан… - Осмелюсь поправить – майор… - осторожно возразил Сергей. – Скажите спасибо товарищу командиру, вместо того, чтобы ему замечания делать ! Если бы не он – ходить вам вечно в капитанах с вашими вредными привычками – тут же вклинилась Катя. Сергей, благо еще не дошли до освещенного места, рухнул на колени:

- Отец родной, благодетель ! По гроб жизни тебе обязан за доброту твою и заботу - загундосил он. – Вот так то лучше – Морозова похлопала его ладонью по голове. – Лучше погладить: неужели не заслужил своим смирением и почитанием, о прекраснейшая из лейтенантов !

– Клоун … - вынесла вердикт Катя. – Капитан – снова начал я и Сергей вскочил – идешь с Морозовой на склад и подбираете новые знаки отличия. Небось хочется покрасоваться перед почитательницами в майорских ромбах ?

– Так ведь склад закрыт – складские ушли на заслуженный отдых… - Я не понял – какой отдых: на складе всегда должен быть дежурный ! – удивился я. Сергей только развел руками – неисповедимы дела складские…

- Вытащи старшину из палатки: если будет возникать – дай в морду. Только лейтенанта к нему не подпускай… - Можно ее обхватить и не подпускать ? – Только попробуй – пригрозила Морозова таким тоном, что лично у меня охота обхватывать отпала бы.

– Все, идите… - А может быть в баньку, товарищ командир – я бы вам спинку потерла, а ? – игриво поинтересовалась Катя. – Нет Катя – с тобой я в баньку не пойду ! – решительно отверг я ее предложение.

– Это почему же ? – обиделась она. – Да понимаешь – я замялся – майку я потерял, а найти нигде не могу. А ты начнешь спину тереть, да вдруг и найдешь ее. Позор то какой будет… Несколько секунд она осмысливала сказанное. Первым, над старой шуткой захохотал Одинцов, за ним звонко рассмеялась и Катя.

– Идите уж … - махнул я рукой уходя к своей землянке. – Я принесу вам ваши… зазвенел радостный голос Морозовой. Зайдя к себе посидел немного, прокручивая заново основные моменты разговора с Вождем, а затем взял со стола рацию…

Глава восьмая

Не мы такие – время такое…

Я взял со стола рацию – Степаныч – не занят ? – Что за вопрос товарищ командир – прямо сейчас зайти ? – Только аккуратно и незаметно. – Понял… Через пару минут Степаныч зашел ко мне. – Катерина новые петлицы пришивает – доложил он. Сообразительный.

– Ты вот что Степаныч – разбуди меня завтра в 4 утра. ВЫХОД, как на боевой, по полной. И тихо… Пойдем вдвоем,надо кое что проверить: без тебя боюсь ошибиться. Все понял ? - Понял командир: 4.00, выход на боевой, по полной. – Хорошо, иди… Вышел из землянки: наш Поваротти заливался соловьем, да и народа прибавилось – на новоипеченного майора посмотреть. А вот и Екатерина.

– Я вам наши петлицы с ромбами принесла. Давайте пришью… Зашли в землянку – Спасибо, прелесть моя – поцеловал ее в щечку – но пока не надо – так похожу, тем более я приказа еще не видел…

- Так что, наши звания недействительны ? – не растроилась Морозова. И, (женщина всегда останется женщиной), сьехидничала – А товарищ капитан - то как радуется ! Я опустил ее на грешную землю – Звания у вас самые настоящие, так что нечего ехидничать. Просто мне пока так спокойнее. А петлицы завтра пришьешь… Она внимательно посмотрела на меня:

– А меня завтра с собой не возьмете… горестно вздохнула она. – Да мы так, проверить кое что… – стал оправдываться я. – Ну раз надо, так надо - вы командир – она тряхнула головой и повернувшись пошла к себе…

Утром Степаныч разбудил, как положено: я быстро собрался и мы, выйдя за пределы базы, прыгнули. – Это же Барановичи – удивился Степаныч, когда мы в невидимости возникли на окраине города. Я повернулся к нему:

– Слушай меня внимательно: ты ничего не должен делать без моей команды. НИЧЕГО ! Если не сможешь, скажи – я отправлю тебя обратно. – Да вы что, товарищ командир !? – Запомни еще раз – все твои действия только по моей команде, или с моего разрешения ! Степаныч чуть охренел от такого предупреждения – Я понял командир.

… Новый прыжок и мы стоим в небольшой комнатке, где из мебели только узкая кровать, тумбочка и стул. На двери изнутри забиты несколько гвоздей, на которых висит женское платье, кофточка, юбочка. А на кровати… Я успел схватить рванувшегося к кровати Стрельченко и показать ему кулак: на кровати, сжавшись в комок спала девушка – подавальщица из трактира. Я убедился, кого она мне напоминала… Внезапно в коридоре раздались шаркающие шаги и грубый мужской голос, совсем не похожий на медовый голос хозяина забегаловки, прорычал приближаясь из коридора:

- Просыпайся маленькая шлюха, твой папочка идет учить тебя уму – разуму… Девушка мгновенно проснулась, еще больше сжалась, по щекам потекли слезы, губы что то зашептали… Распахнулась дверь и на пороге нарисовался хозяин заведения "У нас вы найдете все, что вам нужно" в нижнем белье. Наслаждаясь ужасом в глазах девчонки он прихватил правой рукой мотню на штанах и продолжил:

– Я поучу тебя маленькая сучка… Девчонка униженно забормотала – Не надо… прошу вас… я все поняла… я все буду делать как скажете…только не надо…прошу вас… Тот шагнул к кровати, наклонился, рванул на себя простыню и бросил его на пол. Девушка, совсем голая сжалась до невозможности. Штаны на нем оттопырились. Возбудился тварь – мелькнула мысль. Одной рукой я удерживал на месте Степаныча. Ляжь на спину ! Ноги раздвинула ! – рявкнул садист. Девушка покорно распрямилась, раздвинула ноги. Дальше я ждать не стал…

Девчонка послушно выполнила то, что ей приказал ее мучитель и вдруг обомлела: за спиной хозяина из ниоткуда возникла фигура сурового воина и ее мучитель рухнул на пол… Потрясение продолжалось недолго – из за спины военного выдвинулся … ее отец ! Девушка резко сжала ноги, вытянула их и закрыла низ ладонью.

- …Папа… - неуверенно протянула она… - ПАПА… - и вскочив с постели рванулась к нему с криком и слезами – Папа ! Папа… Степаныч прижал дочку к себе, не замечая ее наготы. Девчонку сотрясали рыдания и всхлипы с чередованием истеричного … папа… Тяжелая мужская рука легла ей на плечо. Девчонка вздрогнула и прижалась к отцу сильнее.

- Хватит причитать – рука оторвала ее от отца. Прямо в глаза ей впились серо-стальные глаза военного. – Тебя как зовут ? – Юля – всхлипывая ответила она. - Он тебя бил ? – спросил военный. Юля кивнула. – Издевался, насиловал ? И снова кивок, уже успокоившейся девушки. – Хочешь отомстить ? Глаза Юли загорелись недобрым огнем. – Хочу !

- На – военный протянул ей кухонный нож, который держал за кончик лезвия: – УБЕЙ ЕГО ! Юля схватила нож за рукоятку и повернулась к мучителю. Тот уже пришел в себя, стоял на коленях, правая рука безвольно повисла, а левую он вытянул в сторону девушки и начал причитать – Не надо, прошу, не надо… Если бы он промолчал, может она и не смогла бы, но в памяти колоколом загремели ее слова, с которыми она обращалась к своему мучителю. И что – он пожалел ее !? Юля шагнула к нему, ударом руки отбросила его левую руку и ударила ножом в горло, выдернула – ударила в глаз, с мольбой смотрящий на нее, рухнула на колени и схватив хозяина за плечо рукой стала бить его ножом в грудь, в сердце, выкрикивая ругательства…

- Хватит ! – резкий как удар плетью окрик остановил ее. – Встань ! Юля отпустила рукоятку ножа и встала. – Повернись – последовала новая команда и она подчинилась – она привыкла подчиняться. – Иди в ванну, смой с себя кровь, вернись сюда, оденься – мягко, но властно приказал военный. ТОЛЬКО НЕ ЗАПАЧКАЙСЯ… Юля повернулась и вышла. – Степаныч – за мной и не наследи… Мы спустились по лестнице на первый этаж. – Ты конечно командир правильный, но зачем ты так с ней… Я бы сам его убил !

- Ты у нас не просто боец, а старшина НКВД. Поэтому я задам тебе один вопрос – почему я так поступил ? Ты все видел, поэтому должен ответить правильно. Ответишь – останешься в моей группе. Не ответишь – пойдешь в охрану периметра и дочку будешь воспитывать. Дам тебе подсказку – и хозяин и немцы знали чья она дочь… Времени тебе до тех пор, пока она не появится на лестнице. Время пошло… Отец исчез, на его место встал сотрудник НКВД.

– Я понял – через пару минут произнес он. – Те кто придет сюда должны думать, что его убила она и убежала и будут искать только ее… - Это все ? – спросил я. Он кивнул. – Маловато, хотя и верно то, что ты сказал. Но не это главное. Эта тварь приучила ее к покорности и чтобы выбить из нее эту дурь ей надо было совершить ПОСТУПОК ! Иначе она в любой подобной ситуации сразу сдастся и будет ждать – когда придет папа или добрый дядя и спасет ее ! А до этого времени будет подстилкой… Ну а я лишь слегка помог ей совершить ПОСТУПОК и осознать себя человеком с Большой буквы.

– Ты как всегда прав командир, но ты жесток – почти как товарищ Сталин… - Главное старшина – выполнить задачу, но при этом максимально уменьшить потери. А ее потери – минимальны: в наше время добро должно быть не только с кулаками, но и давать такой отпор, чтобы больше и не думалось ! А насчет жестокости товарища Сталина мы еще поговорим… По ступенькам спустилась одетая Юля.

– Ты знаешь, где хранит деньги хозяин ? Юля кивнула. – Пойдем, девочка – ласково предложил я. Она глянула на меня и впервые робко улыбнулась. – У тебя замечательная улыбка Юлька – я сделал ей комплимент. – Словно солнышко выглянуло. Улыбайся чаще ! Девчонка улыбнулась застенчиво. – Идем за деньгами…

На базу мы вернулись к шести часам, как раз к подьему. – Степаныч - ты давай разгрузись и на пробежку, после зайдешь, поговорите. Я поселю ее к Морозовой. Заметив, что у него чуть дернулась щека продолжил – Ну если ты возражаешь, могу к связисткам или к медичкам…

- Лучше уж к Морозовой – вздохнул он. Я подошел к палатке Морозовой и откинув полог зашел. Сонное царство. Сонное царство красавиц… Морозова спала на боку, накрывшись одеялом; Наталья свернулась калачиком, зато Мария раскрылась полностью: молодая, кровь играет – жарко…

- И что это я наблюдаю… – брюзгливо начал я. - Командир уже на ногах, а подчиненные дрыхнут без задних ног… И как это понимать ? – добавил я металла в голос. – Будильник еще не звенел – буркнула спросоня Катя.

– Ой кто к нам пришел – радостно воскликнула проснувшаяся Маша и потянулась, чертовка. И без того коротенькая ночнушка задралась невозможно высоко обнажив совсем не детские бедра. А она лукаво улыбалась, довольная эффектом.

– Катька, засоня – товарищ командир пришел ! Морозова мгновенно повернулась на спину – Товарищ командир ? – В свободное время проведи беседу с Окуневой о недопустимости нахождения перед мужчиной в таком виде. – А вы не мужчина – вы мой любимый командир: вам все можно – дерзко возразила Мария. Я смутился.

– Все равно проведи… Из за моей спины выглянула Юля. - А это кто у нас ? – не успокаивалась проказница. – Юлия Стрельченко – дочь нашего старшины. Будет жить в вашей палатке. С расспросами не приставать, глупых вопросов не задавать. Умных тоже… Что захочет – расскажет… Окунева тебе понятно то, что я сказал.

– Так точно товарищ командир – вытянулась в струнку на кровати Мария и отдала честь. – К пустой голове руку не прикладывают – заметил я строго. До Окуневой дошло – заигралась. Вскочила с кровати

– Виновата товарищ командир – и стала медленно поднимать вверх ночнушку - разрешите приступить к подготовке к пробежке ? Я глянул на лежащих – Ваш младший товарищ уже на ногах, а вы еще валяетесь… Подьем ! – рявкнул я. Одеяла полетели в одну сторону, девичьи тела взметнулись в другую.

– Вот так то лучше… Вон твоя кровать – сказал я новенькой – спать будешь здесь. С девочками и расписанием на день тебя познакомят. Морозова: сходишь с новенькой на склад, получишь все, что надо – выберешь сама с учетом ее пожеланий. Я имею ввиду цвет… И повернулся к Юле – осваивайся...

После похода в гости к Сталину, у на с рационе появилась рыба и птица, причем не курица, а дичь. Нет, это на был подарок – просто я решил, что уже пора… Прыгнул в пару мест с проверкой, убедился что моего вмешательства не требуется; сунулся еще в пару мест для уточнения и вернулся к завтраку. Когда на завтрак пришли девочки Сергей по своей неугомонной привычке сунулся было к новенькой, но Иван шепнул ему на ухо и тот сразу сник – связываться с бойцом моей группы и с Морозовой, которая очень недобро взглянула на него, он не рискнул. И правильно сделал – я бы еще добавил… Командиры поглядывали на меня – что готовит начальство на сегодняшний день ? Закончив завтрак я начал:

– До обеда штатно, по расписанию. Группы выходят на операции по графику – на обкатку молодых. Заметил ли кто из вас некоторые особенности в подготовке ? ГЕРД, как самый умный рискнул первым – Добавились приемы для захвата пленных… - Верно, я включил в подготовку захват пленных. Уточняю – захватывать пленных в возрасте, с умными лицами, а если молодых, то здоровых. Но при этом главное – лучше завалить потенциального пленного, чем дать возможность ему завалить вас. При любой вероятности – убивать без сомнений. Мне нужны живыми вы, а не пленные…

- А зачем они нам ? – фамильярно, на правах зама небрежно поинтересовался Одинцов. – А затем ! – отрезал я. – После обеда берем эшелон, как в прошлый раз; ночью акция по минированию мостов на северном направлении на Ленинград.

– Когда берем эшелон то ? – обидчивым тоном поинтересовался Сергей. - Скажу на обеде – времени после обеда на подготовку будет достаточно. Сейчас могу сказать одно – обиженные останутся на базе продолжать подготовку. Морозова мило улыбнулась Сергею, Иван сочувственно похлопал его по плечу, а Олег Власенко (ГЕРД) только развел руками…

- Да какие обиды командир – попытался исправить положение Сергей. – НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ ! - воспитательный процесс комсостава должен быть непрерывным.

После завтрака метнулся со своей группой, взял с знакомого склада у себя, еще в Союзе четыре КамАЗа шеститонника той же серии 5350 и перебросил к себе – не хватает техники на весь эшелон. – С дочкой побеседовал ? – поинтересовался я у Степаныча, после того как последний КамАЗ поставили на стоянку. Тот, тяжело вздохнув, кивнул.

– Девчонке досталось – край, так что ты на нее не дави, с расспросами особо не лезь, да и с советами и рекомендациями тоже. Пусть отойдет, определится, чем ей лучше заняться. В боевики она не пойдет – ответил я на его немой вопрос. Отправив всех заниматься своими делами навестил танкистов, артиллеристов, летчиков – зашел к Михасю: выходим на эшелон – ты в деле ? Тот чуть не запрыгал от восторга: постреляю… Пошел к себе – появилась у меня мысль – нужно было ее тщательно обдумать. А мосты – это уже для нас мелочь, хотя эти мосты – проблема, потому что находятся в городе. ГРОДНО… За полтора часа до обеда я проходил мимо продуктового склада. Вроде бы все на складах шло как положено, но вот не лежала душа и к зав складами и к его протеже. Вдруг нос мой уловил еле ощутимый запах тушенки. Откуда здесь открытая тушенка – это же не кухня и до обеда еще сколько… Свернул на склад – запах шел оттуда. Просочился в прихожую а там… Этот самый родственник в наглую жрет тушенку и соблазняет зашедшую туда связистку на вечернее свидание:

– Давай вечером встретимся, я возьму с собой шоколад – поедим, на луну посмотрим, может что еще… Девушка - бедолага: и хочется шоколада и понимает, чем за него расплачиваться придется. А кладовщик не унимается – Ну что ты как маленькая, тебе же хорошо будет. И я тебя не забуду… Девушка мнется между долгом и "хочу", я жду чем все это закончится. Наконец ее терзания закончились:

– Выписывай давай спирт, а то я Артему скажу, что ты не даешь, а пристаешь с намеками. – Ну и дура – счастья своего не видишь – разочарованно бросил кладовщик.

- Значит используем служебное положение в корыстных целях ? – ласково поинтересовался я у вмиг побледневшего парня. – И чем он тебя соблазнял прелесть моя ? – поинтересовался я. Прелесть сначала вспыхнула от радости а потом густо покраснела:

– Шоколад предлагал, чтобы я пошла с ним гулять. – Шоколад говоришь ? – задумчиво протянул я. – А откуда у тебя шоколад ? – от хлесткого как удар кнутом вопроса кладовщик вздрогнул, но быстро оправился.

– Да это она мне предложила – пойду с тобой гулять, если принесешь шоколад. – А ты конечно отказался ? – Да откуда у меня шоколад – нам не положено… - Врет он все товарищ командир – он предлагал… - возмутилась связистка.

- Помолчи – остановил я ее. Достал рацию – Морозова, Одинцов, Стрельченко, Чернов, Завьялов, Фирсова, Редько, Матвиенко, завхоз: срочно прибыть на продсклад. Связистку я не отпустил. Через несколько минут все вызванные прибыли. - Зачем я вас оторвал от дела ? Вот банка тушенки, которую ел этот боец на рабочем месте. Степанида – обратился я к Редько – могла эта банка остаться ему от тебя ?

– Да вы что товарищ командир: да разве ж я могу такое ! – Кроме того, что он ел тушенку, так еще и приглашал на свидание эту девушку, обещая за это шоколад. Кажется мне, что он просто все это украл. УКРАЛ У СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ! С тушенкой нужно провести полную инвентаризацию: Степаныч – это на тебе с завхозом, глав.врачом и Завьяловым. Морозова, Редько, Чернов – проверьте вещи и место ночлега этого типа. Одинцов, ты – я посмотрел на связистку и ты Оксана принесите сюда вскрытые коробки с шоколадом и проверьте целостность остальных. Выполнять ! На все про все у нас ушло около получаса. Итог: отсутствуют пять банок тушенки и четыре плитки шоколада - три плитки нашли в личных вещах «крысы».

- Майор – этого в яму, общее построение за полчаса до обеда, кроме дежурных и охраны остальным явка обязательна !

За полчаса до обеда весь личный состав и не малый был построен в форме буквы П. Перед стоящими стоял я, « крыса » и ее порученец – завхоз. – Товарищи бойцы и командиры - голос мой зазвенел от гнева. – Всем вам знаком этот человек – я указал на бледного, дрожащего кладовщика. – Раньше он выглядел по другому – увереннее, наглее. А почему сейчас такой ? Еще час тому назад он ел на своем рабочем месте тушенку и соблазнял девушку пойти с ним на свидание за плитку шоколада. Проверкой выявлена недостача пяти банок тушенки и четырех плиток шоколада, три их которых найдены у него в личных вещах. В то время как многие бойцы и командиры там – я махнул рукой на восток - голодают, но дерутся с врагом; голодают, но выходят к своим из окружений, эта тварь в любое время могла открыть тушенку, взять и сьесть шоколад. ОН ВОРОВАЛ У СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ! За воровство, использование служебного положения в личных целях, он приговаривается к высшей мере социальной защиты - расстрелу. Приговор будет проведен в исполнение немедленно. "Крыса" завыл, умоляя его простить, обещая, что больше не будет, заплакал, но я шагнул к нему, развернул спиной к себе и ударил ногой под колени. Он рухнул на землю, Стечкин из кобуры словно прыгнул мне в руку. Ствол к затылку, грохнул выстрел, кровавые брызги разлетелись с лица, парень согнулся и ткнулся лбом в землю. Я поднял на стоящих закаменелое лицо.

- Правила Спецназа просты – один за всех и все за одного. Крыс нам не надо. Они будут уничтожаться. БЕЗЖАЛОСТНО ! Мертвая тишина висела над строем. – Если кому то что то не нравится знайте – вход к нам открыт, но открыт и выход для любого – скатертью дорога ! Место кладовщика временно займет наш новый боец Юлия Стрельченко.

- Теперь с тобой – я повернулся к завхозу. - Ты за него просил, ты поставил его на это место, значит ты отвечаешь за его проступок. Завхоз держался молодцом – стоял бледный, но держался с достоинством. – Что можешь сказать ?

– Виноват товарищ командир, готов понести любое наказание… Уважаю, но не лежит к нему душа – что поделаешь. – Сбегаешь за лопатой, отнесешь его за периметр, похоронишь. Переоденешься в солдатское, винтовка, сухпай на три дня и на соединение с нашими, или куда еще… - Слушаюсь. Разрешите исполнять ? – Разрешаю… Майор – выдели двух бойцов для сопровождения завхоза с телом и его возвращения на базу. Всем разойтись…

Следом за мной в землянку, постучавшись, залетела Ольга. – Ты палач, а не командир ! Так нельзя ! Пусть он виноват, его нужно наказать, но не так же… Ты жестокая, бездушная машина, а не человек ! Она была на грани срыва, но вот жалеть ее меня почему то не тянуло. – Это все ? – А тебе этого мало ? – закричала она.

– Что ж, посчитаем – равнодушно начал я. - Банка тушенки на четверых. Пять банок – на двадцать порций. Завтрак, обед, ужин – три порции, один день. Двадцать порций – семь дней. Четыре плитки шоколада – по пол плитки на порцию – еще два дня. Итого – девять дней. Давай, я прикажу тебя не кормить девять дней и запретю всем тебя подкармливать: обьясню в чем дело – думаю меня поймут и приказ мой выполнят. Но работу свою ты должна будешь выполнять также, как и сытая. Если что то не сделаешь, значил лишишься еще одной порции еды уже после девяти дней… А потом, после того, как пройдут голодные дни мы с тобой вернемся к этому вопросу. Согласна ? Эх женщины, женщины: какие вы смелые и дерзкие, пока не коснется лично вас… Ольга отсутствием воображения не страдала.

– Ты жестокая и бездушная машина, а не человек, но я тебя люблю… Она прижалась ко мне и призывно заглянула мне в глаза. Только секса мне после этого не хватает… - Так что там насчет голода ? – Да я все поняла, мой безжалостный палач – рука ее скользнула вниз. Ну не просто так это делается, не поверю ! Я мягко отстранил ее от себя. – Не сегодня…

На обеде настроение у всех было нерадостным. Кушая я то и дело ловил на себе короткие, быстрые взгляды, но думаю никто не захотел бы встретиться со мной взглядом. После того, как закончил есть, обвел всех сидящих немигающим взглядом.

– В мирное время он получил бы свои лет пять – восемь, отсидел бы, но был бы жив. Только сейчас не мирное время и каждый теперь знает либо я свой – либо нет ! Ну а если свой, то будь любезен – один за всех и все за одного. И хватит об этом. Теперь по заданию: берем эшелон также, как и первый – мудрить не будем. Одно только важно – делать это мы будем засветло, поэтому велика вероятность нарваться на встречный эшелон.

– Я уже справлялся с таким – влез в мой монолог Сергей. – Нам будет тебя нехватать, но что поделаешь… - притворно вздохнул я, разведя руками в сожалении. – ГЕРД – ты на встречку, ЗЯМА на попутку. Я знаю точно – в составе будет три вагона с ранеными: один офицерский и два солдатских. – Делов то – вклинился МИХАСЬ – я их с ЗУшки покрошу на фарш. Мы их трогать не будем – сказал я. За столом возникла пауза…

- Почему - они же фашисты ! – возмутилась Морозова. - Зато мы не мясники и убиваем только по необходимости. Не будем брать с них пример – убивать раненых и громить госпиталя. – Но они вылечатся и вернуться ?! – Вот тогда мы их и примем, как полагается. Они солдаты, они давали присягу и исполняли приказ. Это война. Жаль, мы не знаем, убивали они мирных жителей или нет. Так что в этот раз им повезет… Но для обеспечения секретности сделаем вот что… Захват эшелона прошел штатно, как и первый, только после того, как охрана была уничтожена, по паре бойцов подбежало к санитарным вагонам, растянуло полотно брезента шириной в 90 см и натянув его закрыла окна. На немецком, находящимся в вагоне было сказано – лежать и не двигаться, иначе весь вагон будет взорван. Ручки дверей в вагон подперли заготовленными палками. Кроме зеленых запечатанных ящиков в вагонах было продовольствие, ткани, ящики с водкой, два вагона с командирами – 84 человека и вагон с женщинами – военнослужащими - 28 красавиц. ГЕРД тоже прихватил эшелон: правда пришлось почти весь уничтожить – снаряды, легкие танки, сопровождение. Но прихватили продовольствие, патроны, несколько десятков пулеметов и главное – две цистерны с бензином. Пришлось прыгнуть за бензовозом. Пока скачивали горючку в небе появился разведчик Хейнкель "Рама". А вот это не есть гут ! С Ганомага я взял прихваченную на тот случай ПЗРК "Игла С" . Ракета взметнулась в небо, на месте самолета образовался взрыв, с кучей падающих обломков. Отследив место падения я, положив ПЗРК в кузов Ганомага, прыгнул на место падения. Меня интересовал фотопулемет, вернее то, что на нем было заснято – или могло быть заснято. Нашел – он был весь перекорежен, но береженого бог бережет. Три гранаты Ф–1 довели разрушения до конца. Лучше перебдеть, чем недобдеть… Довольные и без потерь – даже не ранен никто, в приподнятом настроении мы вернулись на базу, пред хмурые очи майора Одинцова. А когда он увидел девушек - добавилось еще и огорчение.

– Везет же некоторым ! И почему я не командир ? – подколола его проходящая Морозова. Тот что то буркнул. – Вы что то сказали в мой адрес товарищ майор ? – Катерина остановилась. – Погода хорошая, дождя не предвидится – пробурчал Сергей. – Да вы у нас еще и предсказатель погоды ! Как много у вас достоинств – опустила его Морозова. А главное – ВНОВЬ ПРИБЫВШИЕ ЭТО СЛЫШАЛИ ! Но Морозова – видать у Сергея учится: добила беднягу:

– Это девочки наш местный Казанова – сказала она таким тоном, вроде как – наш местный дурачок… Раздались смешки, а Сергей вспыхнул, но промолчал. – Морозова – за неуважение к старшему по званию моешь посуду после ужина у группы спецназа. И добавил – и котлы тоже…

- Есть товарищ командир ! - вытянулась она и повернувшись добавила негромко, но достаточно, чтобы услышали – мужская солидарность… Но не обернулась, а пошла дальше – знала, что я пристально смотрю ей во след. – Ну почему она со мной так… – расстроился Сергей.

– Сам виноват: настроил девчонку против себя, да еще и научил огрызаться своим остроумием. Мужчин после помывки направили в фильтр пункт, а девушек разместили в двух поставленных палатках около склада с продовольствием – потом разберемся: кого куда. Хотел после ужина провести полит.беседу но подумал - сегодня время не самое подходящее. Да и Сергею решил сделать маленький облом – пусть наш новоявленный «Агутин» отдохнет от сольного выступления перед женской аудиторией. Зашел к Михасю в отделение, озадачил его, он озадачил своих гавриков и мы с ним взяли УАЗик, Олега Власенко – с мамой повидаться и прыгнули в наше время в первую половину дня. Втроем вполне получилось: перекинул трос через крышу, Михась лег под машину, Олег взялся за ручку троса и руку Михаила, а я сделал то же самое с другой стороны. Тем более, для таких случаев в салоне была прикреплена тележка на колесиках: лег на нее спиной и заехал под днище… Найдя все, что мне надо заехали за Олегом и прыгнули обратно. А база уже гудит – командир что то придумал. Хорошее отвлечение от обеденного происшествия. Подлетела, увидев меня Мария:

– Это зачем товарищ командир ? – Это концертная площадка для нашего певца – серьезно ответил я. Он так для вас старается, а условий для слушателей никаких. А теперь и скамейки есть и свет будет, правда неяркий, но все – же…

- А я то думала… Что она думала я так и не узнал – убежала, наверное, делиться новостями. Дело шло к концу июля – дни стали короче, темнеть стало раньше. Не намного, но все же… К девяти я назначил общий сбор и обратился к сидящим (разрешил присутствовать даже командирам из пленных, не говоря уже о девушках)

– Товарищи бойцы и командиры: то что вы видите сделано для общего сбора с целью проведения политинформации, ну и конечно, для удобства слушателей и почитателей таланта нашего певца. Хотел сегодня провести политинформацию – обновить так сказать сделанное но решил с политинформацией повременить. Сегодня и здесь… – тоном завзятого конферансье - начал я. – Впрочем все сами увидите и услышите. А пока отнеситесь к тому, что я вам сейчас скажу очень серьезно. Времени вам здесь придется провести много, поэтому сходите в туалет. На это вам двадцать минут. Раздались смешки, хихиканья девушек, но первой встала и пошла Морозова, а за ней потянулись и остальные. Я в это время быстро собрал и подключил аппаратуру. Немного волновался: будет ли работать, хотя ТАМ все было проверено… Народ волновался в ожидании чего то необычного. Кино… кино будет… прошелестело по рядам. Наконец стал меркнуть свет маломощных лампочек и я включил домашний кинопроектор на четыре цвета. Из присутствующих здесь из нашего мира, я уверен, многие этого фильма не видели. Заиграла музыка, пошли картинки и на весь экран, в цвете появилась название: А ЗОРИ ЗДЕСЬ ТИХИЕ… Начало фильма показывало старшину, охраняющего какой то груз на станции, у которого забрали отделение охраны, но дали другое -… женское. Налаживание отношений, судьбы всех девушек отделения в мирной жизни, бой с немецкими бомбардировщиками и сбитый ими самолет… Появление вдали, на озерах немецкого десанта и бессмысленный, но отважный поход всего отделения, кроме одной (ее старшина отправил за подмогой). Действия по обману немцев и решение принять бой… Крупным планом, в цвете, показывалось как тонет в болоте самая некрасивая деревенская девушка. Тонет без крика – старшина просил не кричать: только губы что то шепчут захлебываясь… Как испугавшись проходивших немцев выскочила из укрытия молодая еврейка и упала сраженная автоматной очередью. Как гибли одна за одной девушки, а последняя, самая красивая, смертельно раненая, скрытая старшиной в промоине пустила себе пулю… Как озверел старшина и расстреляв все патроны ворвался к немцам в избушку и убив радиста выхватил гранату, заставив сложить оружие… Как кричал им в лицо – Против вас были девчонки, а вы не смогли пройти ! Как вел их к станции, шатаясь от усталости и потери крови и только увидев наших – подмогу, упал на камни… И последними кадрами на весь экран – лица погибших девушек… Фильм закончился, снова загорелись тусклые лампочки, а никто не вставал. Я прошел к экрану и повернулся. Кто то из девушек всхлипывал, слезы были у всех. Да и у многих мужчин на глазах подозрительно блестело. Губы сжаты, желваки на скулах как камни, на лицах решимость – порвать на клочки !

– Они не должны воевать: война - дело мужчин ! Но уж если они взялись за оружие, то мы не должны позволить им умереть. Разве что после нас – негромко добавил я. И скомандовал – Разойтись… Подошла Катя – Когда на мосты ? - Ты не идешь… - Почему ? – вскинулась она. – Там для тебя дела нет – отдыхай.

– Я пойду с вами – упрямо возразила она. – Прелесть моя – я обнял ее за плечи – ты мне начала напоминать Ольгу. Ты видишь наши отношения. Ты хочешь такие же ? – Нет – тихо прошептала Катя. – Тогда запомни раз и навсегда: Я всегда делаю то, что Я считаю нужным ! И если я приказываю, а тем более прошу – выполнять надо беспрекословно. Иначе вместе нам не быть. Ты поняла меня ?

– Извините товарищ командир, я просто хотела быть с вами рядом. – Ты всегда будешь со мной рядом там, где ты мне будешь нужна… Тем более, что в этой операции мне нужны будут только носильщики. Иди уж, защитница, не рви мне душу…

Все таки подарок дворфов - это что то ! Да и подгон Лешего – колечко - как нельзя кстати. Оба моста: и автомобильный и железнодорожный находились в черте города и охранялись неплохо. Но сила привычки: в городе огромное количество военных – поэтому охрана была стандартная, без всяких заморочек. Днем я уже побывал и возле мостов и на них, все, что надо увидел… Поздней ночью я с помощниками стал перебрасывать в заранее намеченное мною безлюдное место 100 килограммовые авиационные бомбы. Ну а дальше просто, только потребовалось физическое напряжение: на бомбу надевался специально сшитый прочный хомут – сетка, я приседал перед ней, надевал лямку на шею, брался руками за края и в таком положении "орла, сидящего на скале", прыгал под пролет моста на опору: с одной стороны, затем с другой. Взрыватели ввинчены, между собой соединены проводом, радиодетонатор подсоединен к этому проводу – все готово для взрыва. Пришлось, правда, потратить время на часового у опоры на земле: ввести его в транс, чтобы не мешал и заложить бомбы под начало моста. Итого двенадцать бомб – под пять пролетов и берега. Проблем особых никаких кроме обычной усталости. С вторым мостом – автомобильным – так же. Оставил на отдалении, в пределах прямой видимости, замаскированную группу взрывников с приказом: в случае обнаружения заряда взрывать не дожидаясь техники на мосту. Сам метнулся на базу – нужно было организовать и провернуть еще одну важную для нас операцию…

… Из донесения коменданта станции Барановичи, посланного непосредственному начальству в Брест и попавшего в Берлин, в канцелярию Имперской безопасности:

При налете на грузовую станцию Барановичи в момент скопления на ней огромного количества эшелонов русские применили бомбы большой мощности, наносящие чудовищные разрушения. Способ доставки – неизвестен. По словам опрошенных – предположительно ракеты… После тщательного осмотра удалось собрать фрагменты, не поддающиеся идентификации. Прошу дальнейших указаний…

… Коменданту станции. Организуйте усиленную охрану собранных фрагментов до появления представителей соответствующих служб. Обеспечьте им необходимую помощь …

Прибывшие представители, охраняемые солдатами СС и СД, чуть не описались кипятком, когда стали разглядывать представленные им фрагменты. Дошло до того, что они стали требовать остановить все восстановительные работы, с целью более тщательного осмотра разрушенной станции, для обнаружения дополнительных фрагментов. Комендант поблагодарил господа за то, что тот надоумил его не уничтожать обломки, а сложить их в одном месте. Гражданские, словно стая голодных крыс, набросились на них и, к их невероятной радости, нашли еще несколько важных по их мнению фрагментов. Их мельтешение, возня, претензии и требования за два дня так достали коменданта, что он был уже не рад отправленному донесению. Успокаивал только намек о возможной награде за проявленную находчивость и сообразительность. Наконец, утром второго дня, вся эта суета закончилась; запечатанные ящики с фрагментами загрузили в два грузовика; гражданские сели в предоставленный им автобус и под усиленной охраной отбыли на аэродром, расположенный недалеко от станции. Комендант, наконец, вздохнул спокойно… Он еще не знал, какая судьба уготовлена этому каравану…

Предвидеть последствия ракетного удара по Барановичам было несложно: или все, что останется на станции после налета соберут в кучу и отправят на переплавку, или, учитывая немецкую пунктуальность и вьедливость, будут разбираться в причине такого разгрома. В любом случае я оставил замаскированную цифровую видеокамеру для сьемки и наведывался для сьема флэшки и замены аккумулятора. И получил ответ – вариант номер два: расследование. Ну, мне это даже лучше – пора уже включаться в боевые действия – непосредственный контакт с противником. Наверняка пришлют спецов не из последних, а Сталину специалисты будут не лишними… Аэродром находился совсем недалеко от станции – километрах в восьми. Операция по уничтожению и захвату спецов должна пройти молниеносно и по возможности бесшумно – тогда можно изобразить захват автобуса и отьезд в нем в неизвестном направлении. Иначе придется вступать в бой сразу по двум направлениям: и с городом и с аэродромом. Вообще то второе для меня предпочтительней – пора уже настоящую сшибку, а не только удары из засады. Учел два варианта: расставил мощные заслоны с Ганомагами, самоходками в засаде на обоих сторонах, а ударная группа встретила кортеж как раз посередине. И снова привычное мышление: тыл, совсем рядом город и аэродром, да и охрана приличная – мотоцикл спереди, Ганомаг, легковая машина с офицерами – эсэсовцами, автобус, два грузовика с ящиками, грузовик с эсэсовцами, замыкающий Ганомаг. В общем расслабились гансы… За что и были наказаны. С левой стороны дороги расположилась ударная группа и группа захвата, с правой стороны – разнесенные по сторонам снайперские пары, размещенные так, чтобы перекрывали сектора, без возможности попасть под огонь своих. Десять пулеметов МG-34,взвод ОДИНА и мое отделение, плюс пять снайперских пар ИВАНА. Засада удалась, как в учебнике: снайперы остановили водителей и убрали офицеров в кабинах и легковушке, пулеметчики нашпиговали свинцом до упора грузовик с охраной и солдат в Ганомаге, группа захвата в кевларовых защитных костюмах рванула к автобусу, а я прыгнул на крышу сначала одного бронетранспортера, потом второго – контроль. А затем к салон автобуса – в самый конец. И не зря: пара офицеров осталась жива и решила дорого продать свою жизнь. Не получилось – пули от Стечкина решили по другому… ОДИН ворвался в салон, водя ВСК по сторонам. Я поднял пальцы колечком – порядок. Один из бойцов спихнул водителя на пол и сел за руль. Мотор завелся сразу. Ну конечно, здесь вам не там, здесь немецкий порядок… Я выскочил и увидел, как оба грузовика с ящиками заворачивают в лес за автобусом: место было подобрано такое, чтобы машины могли проехать по лесу пару сотен метров – больше не надо. Все, кто был в засаде незаметно втянулись в лес к точке переброса. Все прошло тихо, чинно, без эксцессов – даже промелькнуло какое то чувство разочарования что ли. Или огорчения – не было сшибки, жаркого боя… А с другой стороны – бойцов надо беречь ! Вызвал Лешего – он убрал следы сьезда с дороги в лес. Была колонна и не стало…Все довольные вернулись на базу. А когда допросили спецов, то я остался доволен и я – спецы, не из последних были из хозяйства Вернера Брауна – отца ракет ФАУ ! До обеда дал всем отдых, думал сам отдохну, да куда там… Робкий стук в дверь – незнакомый голос:

– Разрешите товарищ командир ? Ага – из новеньких. – Слушаю. – Товарищ командир вы можете выйти ? Ну если дама просит, то почему бы и нет. Вышел. Да… Все освобожденные девушки стояли перед землянкой в две шеренги разделенные на два отделения по 14 человек. Зашедшая ко мне обошла меня, вышла вперед, четко развернулась и сделав ко мне два строевых шага остановилась, вскинув руку к пилотке.

– Товарищ командир – сводная группа бывших военнопленных в количестве 28 человек построена. Командир сводной группы, сержант связи разведотдела штаба 13 армии Евгения Краснова. Мы все просим вас принять нас добровольцами в ваш спецназ, выдать нам оружие, чтобы мы могли уничтожать врага ! О как - принять и выдать ! Ладно… Я выдернул из ножен нож и кинул его рукояткой Красновой – Держи… Поймала и довольно ловко.

– И все так могут ? – Не знаю товарищ командир – смутилась она. Но вы же нас научите ! Я решил спустить ее с небес на грешную землю, а заодно и проверить на обидчивость. – У меня нет времени на ваше обучение – есть много дел более важных. На лице Красновой ничего не отразилось. – Могу обещать лишь одно: после обеда я лично побеседую с каждой и определю место службы с учетом пожеланий, специальности и возможностей. А пока на три дня общей подготовки дам вам инструктора. Слушать ее как меня и обращаться к ней в служебное время - товарищ инструктор. Снял рацию с пояса:

– Окунева – к командиру. Через минуту подлетела раскрасневшаяся Мария – Вызывали товарищ командир ? – Вот твоя группа на три дня. Общефизическая подготовка и основы рукопашного боя. Зверствуй, но в меру. Легкие травмы не в счет, но все остальное… Задание ясно ? Она оглядела стоящих – Ясно товарищ командир. – А не слишком ли она молода для инструктора ? – поинтересовалась Краснова. Окунева поджала губы.

– Сейчас проверим. Мария – я кивнул в сторону Красновой. Окунева хищно оскалилась (Морозову копирует) – Можешь защищаться или нападать - и шагнула сержанту на встречу. А дальше – избиение младенца… - Достаточно. У кого то еще имеются вопросы ? Нет ? Инструктор Окунева приступайте к своим обязанностям… От стоящего строя отделились две переглянувшиеся между собой девушки.

– Товарищ командир – разрешите обратиться ? Краснова недовольно взглянула на них, но промолчала. Я мотнул головой Окуневой – забирай и дождавшись, когда группа уйдет разрешил – Слушаю… - Товарищ командир, мы уже знаем, что у всех есть выбор: остаться служить у вас или вернуться в Красную Армию. Мы бы хотели вернуться в свою часть, где мы можем принести больше пользы… Вот это заява !

– А могу я поинтересоваться чем вызвано такое решение ? – Можете – нахально разрешила одна из девушек. Вторая молчала, но решимость отстаивать свое решение читалась у нее на лице. – Так вот я интересуюсь – я был серьезен: что то здесь явно личное. – У каждой интересуюсь, по отдельности. И это не праздное любопытство…

- Мы с моей близкой подругой: так получилось, закончили курсы пилотов штурмовой авиации, еще до начала войны на штурмовик Ил – 2. Попали мы на курсы, скажу честно – не случайно. Мой старший брат – командир эскадрильи штурмового полка, а ее отец – она кивнула на молчавшую девушку – старший техник того же полка. А мы встретились с Анной на курсах. Странно, правда ? – Как сказал один человек: если звезды зажигаются, значит это кому то нужно… - ответил я.

– Извини, что перебил, продолжай… - Курсы мы закончили, получили направление в нашу часть, а самолетов не хватало летчикам с опытом: что уж про нас говорить. Правда командир полка на свой страх разрешал нам простейшие полеты, чтобы сноровку не терять. Но, до получения самолетов, определил нас временно в оружейницы. А тут война, налеты немецкой авиации. Аэродром разбомбили, самолеты пожгли… Ну наши, что могли починили и летчики перегнали их на другой аэродром. А мы стали добираться на своем транспорте. Пока добрались, самолетов почти и не осталось. А тут немцы на мотоциклах бронетранспортерах, танках. Брата моего сожгли прямо на взлете, а ее отца закололи штыками – у него пистолет заклинил - он в драку. А они его штыками. У Ани на глазах… Она с тех пор не разговаривает. Мы хотим вернуться в нашу часть, или в другую и летать, бить этих гадов ! За наших родных ! – с надрывом выкрикнула она. У девушки текли по щекам слезы. Да, жертвы войны…

- Идемте ко мне. Я пошел в землянку, девушки зашли за мной. – Начнем по порядку. Ложись на кровать на спину – сказал я Анне. Та глянула на подругу, подошла к кровати и легла. – А ты сядь на табурет и сиди молча, или пойди погуляй… - Я лучше посижу. – Задери гимнастерку до сюда – показал я район выше пупка. Анна выполнила не без возмущения. Я присел на край кровати, положил ей руку на лоб и живот. Она вздрогнула, напряглась. Расслабься – приказал я. Запустил реаниматоров и вошел в сознание. Да, теперь я точно знаю, что видит и чувствует жертва насилия ! Хари, мерзкие хари, нависали над лицом, радостно скалились, глумливо ухмылялись… А еще и это ! Через несколько минут растворил прошлое в дымке забвения, убрал вторую проблему, открыл глаза и вытер пот со лба. На меня глядели ошарашенные девичьи глаза.

– Ноги согни в коленях. Анна резко согнула ноги. Я встал, подошел к шкафу, достал вату, бинт, небольшое полотенце - положил на стол. – Ты была беременна от этих тварей. – Анна побелела. – Теперь уже нет… Может потечь - ну ты сама знаешь, что делать. А то неловко выйдет – пойдешь к себе с пятном на юбке – что подумают… Она покраснела.

– Помоги ей - повернулся я к ее подруге. - Позовете, как закончите… Минут пять я стоял на ступеньках. – Мы уже все – позвали меня. – Товарищ командир взволнованно обратилась ко мне Анна – я останусь у вас. Я вам так благодарна, что спасли меня от позора… - Об этом после, а сейчас скажите – тайны хранить умеете. – Чем угодно поклянусь – торжественно произнесла Анна. – Я тоже – поддержала ее подруга. – И даже в постели… – подколол ее я. – Ты ведь понимаешь о чем я говорю…

- А вы откуда знаете ?! – вспыхнула девушка. – Я много что знаю… Ладно, я кое что вам покажу, но это страшная тайна. Если узнаю, что проболтались… Подошел к сейфу, открыл, достал наладонник, включил, нашел что надо и повернув к девушкам произнес – смотрите… На экране, размером с книгу, звено Илов заходило на штурмовку. С крыльев срывались ракеты, билось пламя у среза ствола пушек. Потрясающе красиво, завораживающе… Для того, кто смотрит. А вот тем, кого он атакует…

- Я могу вам предоставить возможность летать на таких, даже лучше. Хотите на одном, хотите каждая на своем… У меня есть такие и на них мне нужны пилоты. - А там – я кивнул в сторону – вас в лучшем случае поставят в оружейницы. То, что я вам сказал и показал – тайна ! У вас есть три дня на раздумье. А сейчас идите к себе, а потом к инструктору. У меня хлеб с маслом никто даром не ест…

На обеде Сергей невинным голосом поинтересовался у меня – У нас появился новый инструктор ? Окунева потупилась – разговаривать с Одинцовым как Морозова – уровень не тот. – Пока на три дня, а там посмотрим… Катя рванулась на защиту подруги – А вы бы сами хотели товарищ майор ?! И чему бы вы их учили: борьбе вольной или классической ?

– Да с вами… - начал Сергей. – Со мной только в шашки, чтобы по разные стороны стола, а до шахмат вы, я думаю, не дотягиваете ! – Да я в шахматы с детства играю – выпалил оскорбленный майор.

– Сыграем ? – прищурившись предложила Морозова. – Сыграем, на желание ! – выпалил Сергей. Иван что то шепнул ему, но Сергей отмахнулся. – Шахматы бы… - протянула Катерина в никуда. Из за стола вскочило несколько человек. – Я принесу – Иван рванулся к себе в палатку. Расставили фигуры…

- Вам мат товарищ майор – очень скоро произнесла лейтенант. – На двенадцатом ходу ! – прокомментировал Чернов. – Ну когда ты меня будешь слушать майор ! – Сколько сейчас времени товарищ командир ? – поинтересовалась Морозова. – Почти два… - Сообщите нам товарищ майор время из под стола петушиным криком… И погромче, а то у меня что то сегодня со слухом – слышу плохо… Красный как помидор Сергей полез под стол – отдать проигрыш - дело чести. Два громких: Кука – реку… разнеслись над столами.

– А вы не желаете сыграть товарищ командир ? – вновь прищурилась Морозова. Окунева что то прошептала ей на ухо, но та только плечом дернула – Не лезь. До сих пор дуется… Я испуганно замахал руками:

– Да ты что ! Я даже и названий некоторых фигур не знаю, а ты – играть с тобой, да еще на желание. Опозоришь командира… - Да я не обидное – прикинулась овечкой девушка. – Знаю я твое не обидное… Эх, ладно, где наша не пропадала, может повезет… - Конечно повезет, вы в ничью сыграете – заманивала меня озорница. – Ладно, не праздновать же труса ! Расставляй…

Сделав десятый ход я растерянно ойкнул – Ой - вам мат товарищ лейтенант. Сам не знаю, как получилось – повезло наверное… Катерина выглядела расстроенной, словно маленькая девочка: показали конфетку, дали в руки, а потом забрали и на глазах сьели. Она чуть не заплакала, но потом тряхнула головой взглянула на меня и звонко рассмеялась:

– Ну вы и жук ! – Я обиделся – я не жук, я командир ! – Тогда жукастый командир… Я готова к выполнению желания. – Везет же некоторым – завистливо вздохнул Сергей под дружный хохот. Когда я поднял взгляд смех как обрезало – на всех смотрел КОМАНДИР. – Когда выступаем и куда – сориентировался Сергей.

– Что то у меня на душе неспокойно – промолвил я. – Не пора ли нам – я посмотрел на Одинцова и Завьялова – навестить нашего знакомца генерала ? Я кое - что уточню, а вы – я кинул взгляд на ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМУ, ИВАНА и БИБА – еще одного капитана разведроты с Афганским стажем, пришедшим в мое подразделение вместе с ЗЯМОЙ - на всякий случай подготовьте свои взвода в готовность номер два…

Вышел в астрал с помощью бубна, нашел место дислокации Пуганова, вернулся в тело и прыгнул к немцам – узнать что они затевают. Пошатался, послушал, узнал… Надо помочь генералу, иначе завтра его уничтожат. Вернулся, дал отбой готовности, вызвал командиров: ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМУ, БИБА, ИВАНА и конечно же командира моего отделения ЗИМУ. Обрисовал обстановку, предложил вариант. Обсудили, уточнили, приняли. До ужина провели тренировку, приближенную к боевой, улучшили слаженность и взаимодействие групп и взводов. После ужина – отдых, выход на боевую операцию как обычно, перед рассветом… Сергей решил обновить построенную эстраду, тем более появились новые слушательницы… Я пошел к себе: нужно было о многом подумать, многое просчитать по этой операции и по моим наметкам на будущее и по тем, что уже идут полным ходом, но пока о них знаю только я. После ужина пришла Ольга.

– Вы опять уходите ночью, я не хочу тебя отвлекать, но я ужасно соскучилась… Сцена соблазнения сурового командира была недолгой. После бурной и страстной любовной игры – а я это почувствовал, Ольга решила взять меня тепленького, на расслабоне:

- Ну почему ты не приходишь на посиделки, где поет Сергей. Уже многие говорят, что вы в ссоре, что у вас разногласия, что ты его не уважаешь, игнорируешь. Зачем тебе такие разговоры. Приди, посиди, послушай – ничего с тобой не случится, а разговоры затихнут. Давай прямо сегодня и пойдем ! Я заглянул в ее сознание. АЙ ЯЙ ЯЙ ! Нехорошо, не ожидал от вас товарищ Главврач ! Хотя, что еще можно ждать от женщины - ОБИЖЕННОЙ женщины. Ну да ладно, потрепыхался для порядка и согласился – ПОЙДЕМ …

Глава девятая

Не рой другому яму друг…

Я специально покочевряжился, поломался, чтобы прийти на концерт не к самому началу, а почти к середине. Да, маэстро теряет слушателей… Около десятка почитательниц, правда все новенькие, да мужского пола человек тридцать – тридцать пять… Эти понятно: появились новенькие, появилась возможность познакомится… И у почитательниц есть свои воздыхатели – на что то надеются ! Майор завидев меня обрадовался:

– О, товарищ командир ! Дорогой гость на моем скромном представлении – радостно балагурил Сергей, но несколько натянуто, почти незаметно. – Товарищ командир – обрадовалась Олеся, сидящая в первом ряду – как же подруга маэстро: перестала дуться после понижения в должности и черной работы в три дня – остальное я отменил за ударный труд. – Садитесь рядом… Олеся села слева, Ольга справа. Не повезло тебе девочка – вздохнул я про себя. Весть о том, что командир пришел послушать певца каким - то чудом облетела базу. Что то будет… Скамейки стали быстро заполняться – командир пришел на концерт ! Пришла Катя с Машей, дождались окончания песни и подошли к Ольге. Катерина посмотрела на нее как бы изучающе, чуть склонив голову набок и негромко попросила:

– Подвинься пожалуйста… - И для меня тоже – встряла Окунева. Ольга подвинулась еще, сдвигая остальных. Девушки сели чинно, словно прилежные ученицы: спинка прямая, руки на коленках, смотрят только вперед, но увы не на певца, хотя он так старается – такие гости ! Ну вот наконец и главное ! Сергей покашлял:

– Что - то в горле запершило. Помнится мне, товарищ командир говорил, что может тоже играть на гитаре и петь – бодро, но фальшиво начал он . Давайте попросим его спеть пару – тройку песен, а я пока отдохну. Морозова метнула в него разьяренный взгляд – ты что делаешь ! Вся база слышала, как мы с Лешим распевали песни, словно два раненых во что то быка - переростка. Машка хотела встать, но Екатерина ее сдержала шепнув – Не позорься, мы ему потом покажем. Сергей стараясь не встречаться со мной взглядом продолжал:

– Спойте что - нибудь товарищ командир… А что делать – есть такое слово: НАДО ! Не зря же мать учила дочку: имеешь красивые ноги, носи короткую юбку в любую погоду – дрожи, но фасон держи ! Сидящая рядом Ольга подхватила – Спойте товарищ командир…

Встал, подошел к Сергею, шепнул – Удружил, замок… Сергей не смотря мне в глаза виновато протянул гитару. Да, страшное это оружие – женщина, особенно для таких, как Сергей. Сел на табурет и глянул на замерших слушателей. Оп – па, вот так новость – Олеся даже отсела от майора – вроде как она его не знает… Провел пальцами по струнам. Первая часть возмездия.

– Она немного расстроена – извиняюще обратился я к Сергею – я настрою ? Тот потерянно кивнул. По рядам прошел негромкий шепоток. Я стал неторопливо подтягивать и отпускать струны, тренькая по каждой. Наклонился к гитаре: прекрасный звук и звучание. Положил правую руку с кольцом на деку гитары: дерево с деревом наверняка договорятся.

- Поможешь мне ? – тихо спросил я проводя пальцем по струнам. – Помогу чуть слышно загудели басовые струны. – Поможем – радостно отозвались звонкие струны соло. Наконец, когда напряжение достигло высшего пика: держите паузу – учил Станиславский, я поднял взгляд и тяжело вздохнув обратился к слушателям, затаившим дыхание:

– Когда переселенцы из Европы приехали покорять то, что сейчас называют Америкой, они в удобных местах строили небольшие поселения: одна – две улицы, десяток - другой домов и конечно салун – кабак: забегаловку по нашему. А для привлечения клиентов, большего дохода и престижа, хозяин привозил из большого города пианино: такой инструмент, как ящик, со струнами внутри и клавишами – нажмешь – звучит, как на гитаре… После нескольких инцидентов в разных местах, хозяева повесили над пианино табличку, а неграмотным обьясняли, что написано – НЕ СТРЕЛЯЙТЕ В ПИАНИСТА, ОН ИГРАЕТ КАК УМЕЕТ… И не удивительно - маэстры вроде нашего майора могли найти себе место в большом городе, а неумехи, вроде меня – тут я жалобно оглядел присутствующих – приезжали в эту глушь и играли за еду, крышу над головой и стаканчик выпивки… Вот и я обращаюсь к вам: не стреляйте в гитариста - я сыграю, как сумею, вы уж потерпите…

- Да что вы такое говорите товарищ командир ! – возмутилась Морозова. Вскочила Маша. - Что ж ты делаешь гад ! Я тебе этого никогда не забуду !!!

– Окунева ! Сядь ! – хлестанул воздух мой голос. – Спасибо тебе конечно за защиту - мягко и уважительно поблагодарил ее я, - но завтра на кухню на три дня за не уваженое к старшему по званию и за неумение держать себя в руках. А вам, товарищ лейтенант - выговор за невоспитанность вашей подопечной. Морозова вскочила:

– А можно я тоже скажу ему все, что о нем думаю, а потом хоть на неделю ! – И на операцию утром не пойдешь ? – поинтересовался я чуть наклонив голову. Она молча рухнула на скамью, а Машка, егоза, что то зашептала ей на ухо, от чего та сразу повеселела. Бунт подавлен, приступаем к второй части возмездия. Увидел в задних рядах красавицу Наталью Голубеву и показал ей на мое место: садись сюда… Пока я настраивал гитару, пока говорил, пока гасил бунт, в моем организме происходили нужные мне изменения. Гриф у гитары узкий, шестиструнка – большой палец левой руки, чуть вытянулся, приобрел гибкость даже в фаланге у ногтя, как и остальные. Голосовые связки обрели широчайший диапазон. Только вот другие об этом не знали…

- В моей песне певец поет не только про себя, но еще и про одну национальность, или народность… Какую ? Думаю вы и сами догадаетесь… Ну что ж, давайте с вами знакомиться…

Гитара зазвучала не просто как гитара, а как целый оркестр: верхние струны под большим пальцем как бас гитара, нижние как соло, да еще пальцы успевали играть перебор или ритм. Три гитары сразу ! А я начал негромко, проникновенно вкладывая в голос чувственность, душевность и страдание. Вместе с этим я слегка стал повышать восприятие моего голоса, играя тембром и невербальным воздействием: жестами, мимикой, движениями плеч, головы, глаз, тела воздействовал на слушателей как удав КАА на обезьян – бандерлогов из мультика про Маугли – также завораживающе и гипнотически. И песня была соответствующая: из фильма « Генералы песчаных карьеров » - своя версия на русском языке:

- Я начал жизнь в трущобах городских и добрых слов я не слыхал…

Когда ласкали вы детей своих я есть просил, я замерзал – и подняв голову посмотрел просяще на сидящих:

- Вы увидав меня не прячьте взгляд, ведь я ни в чем ни в чем не виноват … Во втором куплете сообщил слушателям о тех, про которых пел… - Вы вечно молитесь своим богам и ваши боги все прощают вам…

В третьем куплете спел про… мир Наркоматов и раскошных дач - из окон бьет слепящий свет. О если б мне хоть раз набраться сил - вы дали б мне за все ответ… И закончил песню последним куплетом глядя поочередно на всех укоризнено, словно обвиняя, выговаривая слова:

- Вы знали ласки матерей родных, а я не знал и лишь во сне

В моих мечтаньях детских, золотых мать иногда являлась мне

О мама если бы вернуть тебя – была б не так горька моя судьба…

Затихли последние аккорды, голова моя опущена в печали, публика молчала, никак не реагировала… Глянул из под лобья: да, ШОК – это по нашему ! У девушек слезы, бойцы потрясены… У многих, буквально раскрыты рты от изумления, особенно у Ольги – вот так подставила командира… - Продолжим знакомство – негромко сообщил я, заиграл и запел из Трофима :

- Афганистан, Испания и вот опять война оставили на сердце боль утраты…

За тех, кого не вывел из под шквального огня…

Аты - баты, Аты - баты… Посмотрел на Наталью и продолжил для нее :

- Жена моя ,красавица оставила меня… – перевел взгляд на Катю.

Она была ни в чем не виновата… – посмотрел на Машу…

Ни дома, ни пристанища – пожал плечами - какая тут семья… и посмотрел поверх голов:

– Аты - баты, аты - баты…. Опустил голову, сделал проигрыш и резко вскинул ее, распрямился:

- Служил я не за звания и не за ордена – не по душе мне звания по блату…

Но шпалы капитанские я выслужил сполна. аты - баты, аты - баты…

Закончил последний куплет и посмотрел на сидящих. То же самое – шок ! Вдруг раздался взволнованный, звенящий от негодования голос Окуневой – Вот тварь ! Тут и остальные зашевелились…

- Завершим знакомство… Голосом, негромко, начал из « Любе » :

- Нету у меня никого, кроме Родины матушки… да- да- да- да... и резко ударил по струнам так, что все вздрогнули и почти закричал:

Нет у меня ничего кроме ветра дружка… да- да- да- да… и снова опустился до негромкого:

Ох, да помолись за меня, сиротинушку батюшка… да- да- да- да… и снова удар по нервам:

Ты помолись за меня, помолись за меня … да- да- да –да… И закричал, подняв глаза на потрясенных слушателей:

– Сирота Российская поднимись ты жизни назло – отец погиб в Гражданскую – повезло… Проигрыш и начал второй куплет глядя в глаза Морозовой: громко, четко, зло :

– Нет у меня ничего, кроме чести и совести. Нет у меня ничего, кроме старых обид …

Ох да пошто горевать, все наверно устроится… Да и поверить хочу, да душа не велит… да- да- да- да…

Ударил по струнам и возвысил голос, глядя ей в глаза:

– Сирота Российская поднимись врагам своим назло.

Отец погиб от доноса предателя ! И мотнул головой в сожалении:

– Не повезло… Пропел третий куплет про …

- Ох да горюшко – кручина по дорожкам катится… и закричал куплет:

– Ты страна Российская - поднимись фашистам назло.

Пусть сейчас мы пятимся… СКОРО ПОЙДЕМ ВПЕРЕД !

Закончилась и эта песня. Я встал:

– Спасибо, что дослушали до конца, не свистели, не кричали… Вскочила Окунева – Как вы такое можете говорить товарищ командир ! Поднялась Кудрявцева:

– Скажите товарищ командир - почему вашему отцу повезло ? – Да потому что он не видит, как мы с такими силами от немца драпаем, словно зайцы ! Не все конечно… Он от стыда бы сгорел ! Встала Катя, вопросительно глядя мне в глаза, но лишь негромко попросила:

– Спойте еще… Третья и последняя часть возмездия. Я развел руками – Маэстро уже отдохнул, да и разрешил спеть пару песен, а я спел целых три – перебор… Вскочила Олеся – Мы вас все очень просим… - Все просим… Очень просим… - раздался хор голосов.

– Ни к чему мне хлеб отбирать у маэстро – подошел к Сергею и протянул ему гитару. Но Сергей не был бы Сергеем – за что его и уважаю. Он встал и вытянулся.

- Товарищ командир – начал он торжественно: – Осознал ! Виноват ! Каюсь ! Прошу простить неразумного ! Чтобы загладить вину прошу принять от меня в подарок эту гитару – как знак искреннего уважения к МАЭСТРО ! Я покачал головой:

– Дорогой подарок - не знаю чем отдариваться буду… - Песнями для всех нас ! - Ну спасибо – я протянул руку Сергею: мир ! Две мужские руки сошлись в крепком рукопожатии. – Протянул ему гитару – Продолжи… - После тебя мне нечего делать… Спой командир ! Поднял голову, оглядел сидящих.

– Спойте - товарищ командир – в женский хор вплелись и мужские голоса. Увидел Лешего, неприметно примостившегося на самом краю, вдалеке. Махнул ему – иди сюда… Тот скромно подошел, мы поздоровались.

– Девушки: посадите с собой рядом ветерана труда – обратился я к Морозовой и Окуневой. Маша было дернулась, но Катя ее придержала… Повернулась к Ольге и уперла в нее жесткий взгляд – Подвиньтесь пожалуйста товарищ главврач. Ольга вспыхнула, но молча подвинулась. О… - во втором ряду старшина Стрельченко с дочкой Юлей. Пришли послушать… Прошел, сел на табурет:

– Эта песня для мужчин, так что девушки могут пока о своем о девичьем поговорить, или подумать… И запел:

- Я к цыганке не пойду ворожить: все дела мои и так хороши…

На делах моих полынь трын – трава. Да на плахе моих плеч голова…

Наварил я нынче браги бидон. Пусть шаманится дурман самогон… Пусть слетаются дружки, воронье. Лейся честное мужское вранье…

И посмотрел на Лешего: – Да ты наливай, поговорим до зануды до зари, про мужицкие дела и про женские тела…

И еще раз наливай, полоскать так до бела выпивать так до бузы, тосковать так до слезы… Во втором припеве мне стали подпевать, а в третьем так почти все мужчины пели… А я выводил… тебе нужен однозначный ответ – уважаю я тебя, или нет ? Глянул на него, склонив на бок голову и подмигнул:

– Да ТЫ наливай… Песня закончилась, а оживление никак не покидало мужчин. Дамы заволновались.

– Эта песня была написана в юности, песня про меня и не только – хотя с тех пор я совсем не изменился: такой же…

- Плывут туманы белые, луна в реке купается.

Ах почему несмелые девчонкам меньше нравятся… Дальше пел о том, как обидели меня слова девушки о том, что ей больше нравятся решительные. При этом посматривал на Ивана, который неровно дышал к Морозовой, на молоденького летчика истребителя Воробьева – целого лейтенанта, Сергея кстати, тоже безнадежно влюбленного в Олесю дразнящую его игривыми взглядами и намеками… Закончил, все прониклись, особенно Окунева.

– Ну как вы точно про себя спели товарищ командир – медовым голосом проворковала она – Вы у нас такой скромный и застенчивый, аж жуть ! И что здесь скажешь, только споешь… Я запел:

…Над рекой над речкой рос кудрявый клен… Когда пел посматривал на одного Сергея – Одинцова и на другого – Воробьева, особенно когда пел … злою страшной тучей он на клен напал. И в борьбе неравной пал кудрявый клен… А "Воробей" действительно был кудрявым ! Многие глядели с сочувствием, а Сергей хищно улыбался… Спел для мужчин "Душа болит", а потом решил похулиганть – почему бы нет ? Верка Сердючка может а мы что – хуже… Проигрыш: завизжал по женски и женским голосом – ну точно копия Сердючка: запел, соблазняюще глядя на Морозову :

- Кружит зима и гуляет мороз, этот мороз зацелует до слез нас с тобой.

Я совру, что меня дома ждут. Ты попросишь на пару минут остаться с тобой.

В эту темную, темную ночь… ОХ ! – таинственным голосом закончил я и вдарил припев:

- А метель метет белая, что же я такая несмелая…

А метель метет белая, ну что же я такая несмелая .

Я такая… и распрямил грудь, поведя плечами – смотрите мол:

– Я ТАКАЯ ! Потрясенная Катя ну прям растерялась… А я перешел на Ирину :

- Последний трамвай уезжает в депо, на улицах нет кроме нас никого, только снег, снег…

И вот мой подьезд и дом – продолжил дальше высокомерно:

Тебе не скажу я прощай, но молча уйду в эту темную, темную ночь… ВОТ ! Она подхватила, глядя мне в глаза:

– А метель метет белая, что же я такая несмелая… – и в конце куплета повела плечами, подав вперед грудь. А я уже переключился на Машу, не забыв, правда, посмотреть на Иришкину грудь – мне ничего не стоит, а девушке приятно…

- Ой, нету сил мне бороться с собой. Не отпущу я тебя в эту ночь, от любви я завтра к тебе подойду.

И нежно обняв уведу, тебя уведу – и закончил таинственным, свистящим шепотом, маняще глядя ей в глаза – в эту темную, темную ночь…

ДА ! – загадочно прошептал я. В мой голос вплелся звонкий девичий…

- А метель метет белая, что же я такая несмелая - остальные подхватили, а я повторял глядя на разных девушек …ну что же я такая несмелая…

Девушки вошли в раж, повторяя припев, а когда я, бросив играть, развел руки в стороны и чисто по девичьи заголосил:

- А метель метет, ДЕВКИ белая… - и снова ударил по струнам:

Что же я такая несмелая… они словно с цепи сорвались – запели, каждая как может. И дочка Стрельченко Юля тоже включилась в пение. Вот для этого и стоит жить: помоги безвозмездно и радуйся тому, что человеку хорошо. А он сделает хорошо тебе ! Нас, к сожалению, от этого отучили… А ведь такое было ! Морозова встала:

– Мне казалось, что вы уже ничем меня не удивите, товарищ командир. Как я была неправа… Я скромно опустил вниз глаза. И конечно – как же без нее… - Товарищ командир – а вы меня не обманете?

– Ты о чем Окунева ? – Нy про то, что подойдете и уведете в ночь – нагло глядя в глаза спросила она. – Мария: разве я тебе своим голосом что то такое обещал ? А то, что тебе обещала какая то певица – так у нее и спрашивай… А я здесь не причем !

– Я так и знала, что обманете – с убитым горем видом села она, под незлобный смех. Увидел вдали у дерева Василину. – Товарищ командир, а что - нибудь еще такое - попросила Кудрявцева. Если такая девушка просит – ну как отказать ? Разве что, когда против своего желания…

- Вечер тихой песнею над рекой плывет – запел я сочным голосом зрелой женщины – Дальними зарницами светится завод…

Где то поезд катится точками огня - подхватил изумительной чистоты голос Василины, идущей ко мне и Катя с Машей подхватили:

Где то, под рябинушкой, парни ждут меня. И все в один голос запели припев:

- Ой рябина кудрявая, белые цветы. Ой рябина, рябинушка - что взгрустнула ты. Повторно припев подхватили многие из девушек, а к последнему припеву присоединились и мужчины… Василина села между Катей и Окуневой. Та было попыталась что то возразить, но глянув на нее сразу осеклась – Ведьма, чего вы хотите ! – А сейчас, от имени одного из присутствующих - другой здесь присутствующей, прозвучит эта песня – выгонят из Спецназа пойду в конферансье или в музыканты… пошутил про себя и задорно выдал на гора Кучина, обращаясь к Василине:

- Ты была моим лучшим товарищем, я скажу даже больше тебе…

Ты была мне последним пристанищем в моей злой и беспутной судьбе

И хоть был я гулящим и ветреным - лишь с тобой, лишь с тобою одной.

Отогрелся я сердцем ослепленным и оттаял оглохшей душой… Посмотрел на Лешего и запел припев:

Ах, как я искренне любил тебя за блеск твоих зеленых глаз

Не уходи моя любимая, и жизнь наладится у нас…

И пусть ресницы твои мокрые, ты ведь не плачешь у меня…

То просто дождь стучит за стеклами, переживает как и я…

У Василины слезы на глазах, а Леший еле сдерживается… Я залихватски заиграл проигрыш. Леший вскочил, швырнул на землю кепку, пустился в пляс. Василина легко, словно птица взмыла от скамейки и притопывая, танцуя потрясающе легко и красиво, двинулась к Лешему. Проигрыш заканчивался, но я повторил его еще раз, а закончив, повернулся к ним, стоявшим рядом и глядевших друг на друга и запел второй куплет:

- Я открылся тебе и доверился, не тая недостатков в лице…

Я ж не просто любил: я надеялся - до любить и допеть до конца…

До страдать, как бог даст, до печалиться и оплаканным грохнуться вниз.

Не спеши отрекаться и каяться - не спеши уходить, оглянись…

Запел припев. А они стояли молча, взявшись за руки и глядели друг на друга и лица их словно светились какой то внутренней радостью. Такое только под силу тем, кто много прожили, много повидали и научились ценить такие радости сегодня, сейчас… Закончилась песня, они сели рядышком, не отрывая рук и посмотрели на меня чистым, ясным взглядом.

– Спой что - нибудь еще – негромко попросила Василина. Я встал. – Я считаю, что такую песню надо петь стоя ! Чистый звонкий голос солиста « Песняров » поплыл над поляной:

Белый аист летит, над белесым Полесьем летит…

Белорусский мотив в песне вереска в песне ракит.

Все земля приняла – голос мой наливался силой – и заботу и ласку и пламя.

Полыхал над землей небосвод, как багровое знамя …

Молодость моя – Белоруссия.

Песни партизан, сосны да туман.

Песни партизан, алая заря.

Молодость моя – Белоруссия…

Начал второй куплет - встала Екатерина, за ней Мария, встал Стрельченко и его дочь Юлия, встала Олеся и еще несколько десятков человек – встали белорусы и запели со мной припев: сначала как то робко – не все слова запомнили, но припев третьего куплета пели уже во весь голос. Вставали остальные и хотя не пели – отдавали дань уважения тому месту, где они сейчас были и главное – жили и били врага ! Отзвучали последние слова, затихли последние аккорды. Со второго ряда, раздвинув сидящих, ко мне вышел Стрельченко: слезы на глазах, губы подрагивают:

– Спасибо, товарищ командир – никогда этого не забуду - внукам своим рассказывать буду про этот вечер и про моего командира… Вот тут уже у меня навернулись слезы. Мы обнялись. Подошла Морозова. На глазах слезы, сама такая счастливая. Прижалась – я тоже буду детям и внукам рассказывать… А сама в глаза смотрит… Потом была песня "Мой адрес Советский Союз", "Надежда", "Весна на Заречной улице" , "Главное, что есть ты у меня… из Любе". Пора заканчивать – надо отдохнуть перед операцией. И, на последок. Я встал, загремели басы, запели струны грозно и торжественно:

Вставай страна огромная, вставай на смертный бой. Бойцы стали вскакивать:

С фашистской силой темною, с проклятою ордой. Лица стали строгими, жесткими, кулаки сжались…

Пусть ярость благородная вскипает как волна.

Идет война народная Священная война ! На втором припеве пели уже все – глаза горели гневом и яростью !

Закончилась песня, а бойцы стояли, не садились… - Так – негромко произнес я. - Всем отбой, кто участвует в операции подьем в 3.00, построение в 3.20, выход в 3.30. Все необходимое подготовить и проверить с вечера. Остальным быть готовым к оказанию помощи. Медикам подьем в 4.00. В 4.30 быть готовыми к приему раненых. Разойдитесь… У землянки меня остановила Ольга.

– Зачем ты со мной так ? (Весь концерт я на нее даже не глянул,а если пел для кого то из девушек, то ее в их числе не было). – А зачем ты со мной так ? Я на тебя не обижаюсь и понимаю твой поступок, который можно назвать одним словом – подстава ! Понимаю, но принять не могу. И скажу тебе одну мудрую восточную пословицу: Стрела пущенная тобой обогнет земной шар и ударит тебе в спину ! Подумай на этим… И повернувшись пошел к себе в землянку. Впереди меня ждала ВОЙСКОВАЯ ОПЕРАЦИЯ…

14 мехкорпус отошел сначала к г. Лунец, затем выбитый оттуда отошел к Микашевичам, затем к Жидковичам, а вот теперь отходил к Копцевичам (штаб, снабжение, медсанбат, резервный полк, несколько танков БТ) вдоль железной дороги, оставив в заслоне в 6 километрах восточнее Жидковичей, занятых немцами, у моста на притоке Припяти 22ю танковую дивизию генерал-майора Пуганова – вернее ее костяк; остатки 205 мех.дивизии справа и остатки 6й стрелковой слева, закрепившихся на восточной стороне притока. Дивизии – это громко сказано. Если наберется полтора полка, то это уже хорошо… Они давно были бы рассеяны, но немцев сдерживала 22я танковая, воевавшая по моим рекомендациям генералу. Завтра ей наверняка придет конец. Достал немцев генерал ! Мало того, что воюет с ними их же оружием: танками, Ганомагами, пулеметами, так еще и не разбегается… Против 14 корпуса и лично против 22й танковой был направлен 35 армейский корпус – тоже изрядно потрепанный в боях, но имеющий достаточно сил, для того, чтобы вытащить наконец эту занозу из тела немецкого организма, именуемого вермахтом… План был прост до изумления, но именно такие удаются чаще всего, если не проваливаются в самом начале. Против 22ой танковой (имеющей 6 танков БТ) выставлена 45 моторизованная дивизия, усиленная неполным батальоном танков, ротой самоходных "Гадюк – Штук". Главный удар по центру: самому сильному – 22й. Фланговые охваты не получатся – дивизия не раз показывала способность выходить из окружения с малыми потерями. Одна Береза – Картузсская чего стоила… Поэтому налет авиации двумя звеньями; арт.налет двумя батареями тяжелых орудий на полчаса, а потом вперед пойдут "Штуки", танки с Ганомагами и полк прорыва из двух батальонов. Еще один в резерве. На участках 6ой и 205ой беспокоящий огонь. После прорыва немцы расходятся в стороны клиньями, окружая эти дивизии, громя их и загоняя в леса и болота… Красиво, ничего не скажешь. Командный пункт штурмового полка располагался чуть позади ударной группы; ком.пункт 45й дивизии и резерв – в Жидковичах; штаб корпуса – временно в Микашевичах, в 30 километрах от Жидковичей. И все бы хорошо, да маленький нюансик – я решил помочь генералу. Пора нам уже в серьезных делах себя испытать: не вечно же из засад бить…

В 3.00 запищал будильник. Встал, вышел, умылся в личном умывальнике – привилегия командира… В 3.10 был на пункте сбора. Подошла Морозова – Быстро ты ! – Так нищему собраться – только подпоясаться – промолвила она зевая.

– Иди, нищая, готовь подразделение… В 3.20 построение. Я был краток – Бойцы ! Сегодня у нас первая полноценная операция. Сегодня мы увидим – готовы ли мы к сшибке с врагом ! Первыми идут "Тени". Будьте внимательны, не проморгайте какого - нибудь засранца… А то он посидит в позе орла, понаблюдает, да и поднимет тревогу. А наши действия: неожиданность, внезапность, быстрота. И главное – ТИШИНА ! Пленных не брать, контроль обязателен. Группы "Тени" - ко мне ! В группе 4 человека – два наблюдателя, пулеметчик и автоматчик. Цепляю первую и к батарее 150мм полевых гаубиц, вторую к батарее 105мм пушек, разнесенных по флангам участка наступления и находящихся в 3х километрах от линии фронта - считай в тылу. Две группы – к экипажам танков и к самим танкам. Еще – к ударному батальону перед разрушенным мостом, к саперам – наводчикам моста через реку и второму ударному батальону, стоящему за первым. В операции задействовал шесть взводов: ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМЫ, БИБА, ПТИЦЫ (Cиницын Андрей - капитан пехотинец из окруженцев) и ЗВЕРЯ (Зверев Константин – старший лейтенант разведроты, из пленных, получивший позывной за зверское отношение в подготовке, в первую очередь к себе). И Морозова с отделением в 10 человек. Во взводе 35 человек. Плюс 10 снайперских пар во главе с ИВАНОМ. Не много на неполную дивизию… Только мы воюем не числом, а умением. И совершенными снаряжением (тепловизоры у Теней, снайперов и основной группы, приборы ночного наблюдения), подготовкой и оружием (бесшумные ВСК, Стечкины с глушителем и пистолетами ПБС). И помощью дворфов… По взводу с двумя снайперскими парами отправил на батареи пушек и гаубиц. Четыре взвода - на уничтожение второго ударного батальона разместившегося прямо в палатках по десять человек. Начать решил с него, так как он расположился в тылу между батареями, а значит в относительной "безопасности"… Такова психология человека и немцы не исключение. 150 бойцов спецназа на четыреста немцев плюс внезапность – хорошие шансы на успех ! Все пошло как по нотам: батареи захватили без звука. С батальоном провозились: крайние палатки уничтожили быстро, а потом тактика пошла такая – пятерка готовится ворваться в палатку, вторая готовится и держит на прицеле палатку рядом. Я сканирую настроение спящих и гашу, если возникнут попытки к пробуждению. Пятерка неслышно скользит внутрь, огонь из Стечкиных с новейшим глушителем, а я уже сканирую следующую палатку… Вот так прошлись словно гребнем по размещению, не оставив в живых никого ! Были и накладки, но обошлось: из двух палаток в разных местах вышли два «зассанца, или засранца» - теперь неважно. Хорошо по краям каждой палатки разместили по два сильных бойца: вышел немец, ему на шею удавку, разворот к нему спиной и на спину и от палатки… А второй ноги держит, чтобы не шумел. Когда зачистили – плавно перешли к первому ударному батальону. А взводы с батарей перебросил на танковые экипажи. Там на 150 человек – семьдесят наших… Сам я навестил командира полка. Взял все начальство тепленькими, в постелях, кроме часовых, конечно. Доложили о захвате танков и уничтожении экипажей. Механиков, размещавшихся отдельно, взяли живыми. Затем я всех теней и взвод Зверева бросил на саперов. И там без стрельбы – взяли всех сонными и живыми. Здесь и не удивительно – 35 бойцов на сорок саперов. Теперь все шесть взводов, теней и снайперов и мое отделение бросил на первый батальон уже без моей подстраховки. Сам стал зачищать пулеметные доты, числом шесть. Прыжок внутрь и огонь на поражение. Первым дежурного – наблюдателя. Никаких сложностей – ПНВ (прибор ночного видения) отлично показывает в темноте кто где. Было несколько шумов, но на операцию это уже не повлияло – уничтожили всех ! Я прыгнул к генералу, а по два взвода разошлись вправо и влево для уничтожения немцев, стоящих против остатков механизированных и стрелковых дивизий. Там стояло по два батальона 50-60% наполнения, батарея 105мм орудий и по 6 танков Т-II. Основное – это живая сила. Ими займемся позднее. Пуганов уже ждал… Все сделали как и договорились. Пехота переправлялась на подручных средствах на тот берег. Помогли и немецкие лодки – все пустили на переправу. Саперы, вместе с немцами, под бдительной охраной стали восстанавливать разрушенный мост. Немчура вначале пыталась показать гонор, но я им показал наш, спецназовский: перед их строем перерезал горло троим упрямцам, кричавшим о правах военнопленных. И обещал сохранить жизнь и хорошее содержание в плену тем, кто будет работать хорошо. Правда еще одного, хитромудрого, моему бойцу пришлось пристрелить при попытке уплыть по реке – пуля догнала… Находившимся у Пуганова комдивам обьяснил, что им нужно будет делать: с рассветом переправиться на тот берег и атаковать немцев. Мы поможем. Комдив мех.дивизии отказался, мотивируя отказ тем, что не имеет соответствующего приказа от своего начальства. Комдив стрелковой дивизии посмотрел на Пуганова, на меня

– Что решил Михаил Антонович ? Генерал-майор Попсуй согласился. Я выпроводил не согласного комдива за дверь и стал разьяснять второму комдиву, что ему надо будет делать. Разьяснил, тот рванул к себе, вместе с моим, ну очень недовольным бойцом. Собрал всех танкистов на "немцев", поставил их в кружок, прыгнул с ними в расположение танкового батальона, поработал коллективно с их сознанием – приплыли на лодке и пришли пешком… Докладов о ранениях не было, я вызвал своих и задумался – А что дальше !? А не замахнуться ли нам на штаб дивизии – штаб корпуса ну очень уж далеко ! Мои бойцы и пехота генерала двинулись скрытно к штабу дивизии, расположенному в Жидковичах. Деревенька небольшая, но с живущими там, среди немцев, жителями. Как быть ? Придумал. На позиции выставил два "Града": один для запасного батальона, второй для деревеньки со штабом. Сам я, слоняясь днем и "заглядывая через плечо" штабным офицерам, просканировал на всякий случай настроение жителей, отметил сочувствующих немцам. Противников немецкого режима оказалось не так уж и много – меньше половины деревни. Но у них дети – они то в чем виноваты ? Чуть переиграл: второй "Град" на батальон, чтоб наверняка, а к Жидковичам перебросил пару "Гадюк". Мои бойцы – два взвода окружили деревню полукольцом, оставив открытым пространство между селом и батальоном, скрытно подползли к расположению зенитных орудий, пулеметных гнезд и охраны. Четыре взвода я направил на уничтожение батальонов, стоящих против стрелковой дивизии, раскидав их по краям батальонов. Их задачей было не атаковать батальоны, а уничтожать всех, кто попытается поднять голову из окопов и оказать сопротивление. По одной замаскированной "Гадюке" поставил на флангах уничтожать пулеметные гнезда. Когда уже почти рассвело я дал команду – Штурм ! Бойцы стрелкового батальона, словно воины из далекого прошлого, пригнувшись выходили из оседающих полос тумана и молча бежали к немецким окопам. Ударила пушка самоходки, прямым попаданием разбив деревянный дот, бухнула второй раз, взметнув столб земли перед вторым дотом и попав в него с третьего выстрела. Затем перенесла огонь на дальнее противотанковое орудие – ближнее мои бойцы уже уничтожили. "Грады" открыли огонь по просыпающемуся батальону. Скученность изумительная ! Столбы земли и огня взметнулись там, где еще несколько секунд назад был батальон немцев. Теперь там был только огонь – ракеты были с фосфорными и осколочными боеголовками. А я, пользуясь растерянностью в Жидковичах, прыгнул с ЗИМОЙ и СТЕПОЙ прямо в сельсовет – штаб и спальни для высокого начальства 45 дивизии. Командир и начштаба только вскочили от грохота и бросились к окнам – что там ? А мы сзади… ЗИМА со СТЕПОЙ занялись зачисткой внутри здания и страховкой, я вырубил комдива и начштаба: руки за спину и наручники на руки, прошерстил документы: нужные в обычный мешок – много влезет. Слышал, как кто то заскочил сообщить начальству о налете на батальон, но не отвлекался – мои примут и успокоют… Прошерстил, выглянул в коридор, заскочил в секретку, покидал по быстрому, не разбираясь, вызвал своих и прихватив пленных, мы прыгнули к нашим. НАЧАЛИ ! Пошел отстрел всех, кто попадал в поле зрения В первую очередь погибли расчеты зенитных и противотанковых орудий, пулеметные расчеты. Бухнули орудия появившихся из леса самоходок – на карте целей были нанесены дома размещения офицеров. "Грады" закончили свою работу и туда молча рванула от леса пехота Пуганова. А мои бойцы пошли на зачистку Жидковичей: аккуратно, по науке. Зачистив дома по окраине - там почти не было немцев – нищета… я остановил зачистку и закричал:

– Сдавайтесь, или мы отступим и вас уничтожат как ваш батальон. Не прошло и минуты, как немцы стали сдаваться – начальства нет, все сплошь штабные – какие из них вояки, да и жить хочется… Правда нашлось несколько героев – тут уж мне пришлось постараться. А некоторых, в избах, ярых сторонников немцев уничтожали из самоходки – в упор… Часть своих бойцов я благоразумно отправил на захват складов: продсклада; боеприпасов; горючего; вооружения, помня два мудрых правила «кто успел, того и тапки» и «дружба дружбой, а табачок врозь». Мы провернули операцию, мы захватили, нам и распределять ! Прыгнул к себе и стал перебрасывать на продсклад четыре 6ти тонных КамАЗа, на склады вооружения восемь грузовиков Опель Блиц. Бензовозы с горючим и так стояли под завязку – десять штук. Ну, нам этого добра не надо – мы себе много можем позаимствовать у наших камрадов, а вот своим помочь – святое дело. И с продуктами также – нам бы деликатесов, вроде шпрот, сосисок в банках, джемов, вина, коньяка, мясных консервов–деликатес, рыбки, колбаски копченостей, французского шоколада… Остальное отдадим… Разделение шло быстро и оперативно: припахали пехоту – для себя грузите ! С боеприпасами также – что нашим надо - грузим, остальное уничтожим ! Неслабо так затарились, пришлось еще два КамАЗа перекинуть и четыре оставшихся на базе Опеля – иначе не увести, причем, не считая того, что свое мы уже перекинули к себе. Еще в штабе прихватили четыре грузовика, с мест сражений еще с десяток собрали. Правда еще есть продсклад танкистов и полковой. И батальонный склад, расположенный против 6й стрелковой, может что то дать. Будет чем затарить КамАЗы – не пустыми же их возвращать. Стрельченко Юлия вдруг проявила недюжий талант завхоза – хомяка и командира. Покрикивала на бойцов и солдат. И те и другие ее слушали ! Правда, нашелся один ухарь – начал что то вякать. Так боец, что был в ее сопровождении и охране врезал болтуну так, что его свои и уволокли куда то. И не возмущались ! А Юля и глазом не повела – вся в заботах… Дело шло к восьми и я перебросил четыре Ганомага с укрепленными на них «ЗУшками» – 2х ствольными 23мм зенитными орудиями с компьютерным наведением. Бедноте Жидковичей раздали часть немецкого продовольствия и кое что из подручных инструментов: топоры, пилы, лопаты… Наконец груженый под завязку караван двинулся в сторону переправы. Немцев против 6й стрелковой уничтожили почти полностью, а кто остался - рассыпался по лесам, да болотам – я категорически запретил преследование в лесу ! Караван уже подходил к наведенной понтонной переправе, когда оставленная мною группа наблюдения "Тени" доложила: видим направляющиеся в вашу сторону самолеты "Лаптежники" - два звена. Это шесть самолетов. За себя я не боялся, а как отстреляются мои зенитчики ?

Ганомаги выстроились в линию. Из за кромки леса появились самолеты. Два звена. По три самолета. Шесть пикирующих бомбардировщиков J -88 "Штука". Они наверняка заметили нас, но не знали, что их ждет. Запрыгнул в один из Ганомагов, согнав недовольного стрелка. 2000 метров до цели – бесстрастно выдал дисплей. Можно, но рановато. 1800… 1700…1600… ОГОНЬ ! Ведущий, по которому я выпустил десять снарядов словно вспух изнутри. Пламя рванулось из брюха самолета, в мгновенье разнося его на куски. Это я удачно попал ! И перевод ствола на второго. Новая очередь и второй бомбардировщик резко задрал нос и свалившись на спину полетел к земле. Кто следующий ? Следующих не оказалось: мой первый развалился в воздухе, второй кувыркаясь падал, его обгонял сорвавшийся в пике горящий бомбардировщик. Еще один, горя, по пологой дуге мчался к земле, и только один, дымя разворачивался, чтобы уйти из под убийственного огня. ЩАС ! Третья очередь потянулась в подставленное брюхо, но еще до моего попадания он содрогнулся и выпустил струйка пламени. А я только добавил… Переворот через крыло и глубокий штопор – прямо в землю. Морозова – она у меня была за заряжающего, во все глаза завороженно следила за воздушным истреблением, забыв про свою обязанность. Правда в руках она сжимала сменную коробку с снарядами…

- Отбой воздушной тревоги – бодро скомандовал я по внутренней связи. Катерина отмерла – Как мы их ! Я тоже так хочу ! Что спорить с женщиной… - Хочешь, значит будешь – успокоил ее я. Ганомаги подьехали, развернулись стволами в сторону противника и не глуша моторы остановились. Командиры расчета – стрелки - наводчики направились ко мне на доклад. - Товарищ командир – начал первый подошедший – моим расчетом уничтожен вражеский бомбардировщик. … моим расчетом уничтожен вражеский бомбардировщик… - Моим расчетом уничтожено два вражеских бомбардировщика – доложил бывший лейтенант – зенитчик из пленных – ныне просто боец спецназа. – Могли бы уничтожить еще, да они быстро закончились – он довольно улыбнулся – с такой техникой да не сбивать… Молодой вихрастый старший четвертого расчета виновато промямлил – Моим расчетом был подбит вражеский бомбардировщик… Ну честно, товарищ командир - я бы его добил, но кто то попал в него раньше чем я.

– И раньше чем я – добавил я. – И кто у нас такой скромный. Первый подошедший замялся – Я в него попал. Не попасть ему в брюхо… - Товарищ командир расчета – обратился я к вихрастому – делаю вам замечание. В самолет надо не попадать – его надо сбивать ! - Виноват товарищ командир, мы исправимся. Я выпрыгнул из кузова и встал смирно;

– Товарищи бойцы ! Поздравляю вас с первыми сбитыми самолетами ! - Cлужим трудовому народу - рявкнули командиры и расчеты в Ганомагах, так, что слышно было на другом берегу. - Команда, сбившая самолет получит по прибытии на базу призовой паек. За два – естественно два… А вам, товарищ боец – обратился я к лейтенанту – возвращается прежнее звание с правом носить знаки отличия лейтенанта.

– Спасибо товарищ командир – севшим голосом произнес он. Кроме этого вы назначаетесь старшим над зенитными расчетами. – Спасибо за доверие товарищ командир. - Кроме этого вы получаете право в любое время перейти в ряды Красной Армии с отличной характеристикой. – А вот этого не надо, товарищ командир. Я и спецназ теперь одно целое ! По понтонному мосту мы переправились последними… На берегу меня уже ждал Пуганов.

– Не ожидал такого ! Меньше минуты и шести самолетов нет ! - Двадцать секунд… Он жадным взглядом окинул Ганомаги и просительно посмотрел на меня. - Не проси, не дам, сам знаешь почему. Там тебе притащили две 88 миллиметровки. И четыре 20 миллиметровые зенитки. Поставишь на Ганомаги – опыт у твоих уже есть. – Мне бы этих… – вздохнул он.

- А как будем делить трофеи ? – снова ожил он. – По совести - кто первый, того и тапки ! Он снова тяжело вздохнул – Ну хоть чем то поделитесь ? Я рассмеялся и хлопнул его по плечу – Это все тебе Виктор Павлович ! - широко повел я рукой. И тоже тяжело вздохнул – От сердца отрываю, прямо с мясом… И заулыбался – Ты теперь самый обеспеченный комдив во всей Красной Армии ! – Отберут – притворно вздохнул он. – У тебя ? – изумился я. Мы расхохотались…

Подьехал комдив 6ой стрелковой, подошел и взволнованно начал – Ну я перепугался, когда увидел как к вам летят "Штуки". Все, думаю - не видать мне трофеев… Мы с Пугановым переглянулись и снова расхохотались.

– У тебя Михаил Антонович в роду евреев нет ? – Нет, а что ? – Да подходец больно знакомый – заметил я. Попсуй хотел было обидеться, но вовремя спохватился – можно ведь и мимо трофеев пролететь со своей обидой. – Значит так, товарищи комдивы, поступаем следующим образом: танкисты у тебя есть Михаил Антонович ? – Есть конечно. – На сколько экипажей - только не врать ! Тот понял куда ветер дует, а Пуганов скривился. – На пять – шесть экипажей найдем – бодро ответил он. – Отправь за шестью экипажами - товарищ комдив передаст тебе шесть БТ с запчастями. – Товарищ старший майор… – затянул комдив. – Передашь – нажал я. Обернулся к Попсую – Получишь два бензовоза, восемь грузовиков – три с продовольствием, один с немецкими пулеметами и боеприпасами к ним. На Пуганова было радостно смотреть – у него вырывали уже его, родное… - Пушки противотанковые нужны ? – обратился я к Попсую. И как хороший торговец продолжил – 50мм, вместе с снарядами: снарядов – полный грузовик ! – Тот только закивал, не веря свалившемуся на него счастью. - Значит заберешь. Я думаю этого хватит, твои много успели намарадерничать – то есть взять трофеев – поправился я. Подьехал на броневичке комдив 206ой и обалдел, увидев скопление техники, грузовиков, бензовозов, ящиков, коробок, мешков… А Попсуй не удержался – видимо комдив не пользовался любовью у товарищей – закричал водителю:

– Давай пулей к нам и чтоб обратно на грузовике шесть водителей – танки получать, десять шоферов на грузовики и полные бензовозы. Давай, поехал ! – Откуда все это ? – обратился комдив 205ой к Пуганову, игнорируя меня. А вот это он зря… - Да вот старший майор Спецназа поделился захваченным. Попсуй ах поперхнулся – я был в камуфляже, без знаков различия, а тут вдруг старший майор Госбезопасности. А это минимум генерал – майор, но НКВД, или бери выше МГБ ! И до комдива дошло, но он быстро справился. – Товарищ старший майор Госбезопасности а нам что - нибудь выделите ?

– У меня комдив принцип: кто как воюет, тот так и получает. Вы отказались принять участие в операции по разгрому немецкой дивизии, ссылаясь на отсутствие от своего начальства приказа. Решение по уставу, но в корне неверное. Так что по уставу обращайтесь к своему вышестоящему начальству по поводу снабжения… Хочу только сказать, что согласно приказа, 22я танковая будет держать оборону до 21.00, а потом организовано отступит к основным силам на новый рубеж. 6я стрелковая отступит ранее, по согласованию с комдивом прикрывающей ее 22ой танковой. И повернулся к Пуганову:

– Товарищ комдив – выделите товарищу генералу – я кивнул на комдива 6ой стрелковой - его долю в трофеях. А затем жду вас для решения дальнейших задач… Людей этого перестраховщика жалко – ему так просто отступить не удастся: немцы форсируют реку и навалятся ему на пятки… - Товарищ командир – подошла Морозова – а с генералом что делать – себе заберем ? А я и забыл в этой круговерти.

– Виктор Павлович – тут мои бойцы с вашей помощью комдива 45 дивизии вермахта Фрица Шлипера взяли, начштаба, ком полка, карты всякие. Это нам без надобности, а ты доставь их в штаб корпуса – может на что сгодятся… Заодно доложишь, что провел совместно с Спецназом и 6ой стрелковой дивизией уничтожение 45ой дивизии вермахта, разгром штаба дивизии и захват комдива, начштаба и секретных документов. Мешок с ними сейчас принесут. ЗИМА – распорядись. Та козырнула и ушла.

– Какие то у вас починенные невоспитанные – не приветствуют старших по званию – сьехидничал комдив 205ой. – Ей можно: ей сам товарищ Сталин руку жал и присвоил звание лейтенант – из сержанта - равнодушно, словно отмахиваясь от назойливой мухи, ответил я. – Товарищ комдив – обратился я к комдиву 6ой стрелковой дивизии – идите, получите то, что вам положено и по прибытии ваших людей забирайте. А вы – я посмотрел на Пуганова - пройдемте со мной, надо решить ряд вопросов. Отошли.

– Людей этого дурака жалко – как только он начнет отступать, немцы переправятся и начнут рвать отходящих ! Ты прикрой его отход танками – не дай немцам переправиться. У тебя их теперь 8 Т-IV и 10 Т-III. Да еще четыре самоходки… До вечера организуй роту автоматчиков с немецким МР–40 – на роту точно наберется. Патронов – море. Раздай пулеметы MG по ротам – не жалей. Собери роту автоматчиков для ППШ : как только эти – я кивнул в сторону – уедут - подкину тебе сотню автоматов и пару десятков ручных пулеметов Дегтярева. Пуганов возрождался на глазах, как птица Феникс, а я сыпал подарками

– Заберу Опели и верну с оружием и патронами. Подкину четыре грузовика с продовольствием, шесть танков Т-34 и пару машин со снарядами к ним. Танки, конечно, будут заправлены. Иронично усмехнувшись добавил – И запасные баки тоже… Мое ПВО постоит до вечера, на случай внезапного налета самолетов – вечером заберу. И накорми моих людей горячим в обед.

– Мог бы и не напоминать – обиделся комдив. – А по мне так лучше лишний раз напомнить, чем потом услышать – мы не подумали… ЯСНО ?! – Так точно, ясно товарищ старший майор ! Вот так оно лучше – дружба дружбой, а служба службой… Да – пленных я у тебя заберу, которые мне нужны. – Да хоть всех забирай – беспечно ответил довольный генерал. – Ну какая наступательная операция без пленных ?! Только тех, кто мне нужен. И у Папсуя тоже…

Глава десятая

Летучая мышь расправляет крылья …

База встретила героев… Нет, не цветами, салютами, обьятьями и поцелуями. Просто встретила радостно – все целы, никто не убит и даже не ранен ! Правда, были мелкие травмы от ушибов, ударов, ссадины, порезы… Врачи, медсестры как пчелки трудились, налетая на бойцов, для оказания им даже малейшей медпомощи. А тем даже было приятно такое внимание… Но это вроде как чепуха на фоне громадного количества смертей на фронтах, дорогах и в плену. Так что я дал всем отдых до завтра. Но, Судьба распорядилась иначе… Часов в девять вечера, на базу со стороны озера, влетел Сергей в мокрых семейных трусах, с перепутанными водорослями волосами, безумным перекошенным лицом, ошалевшими глазами и рванул к своей палатке. Секунд через двадцать вылетел под крики… Сергей ты куда… Серега в чем дело… В руках он сжимал по паре оборонительных гранат Ф-1 (разлет осколков 200 метров). У палатки Морозовой похихикивали негромко Катя с Машей и Наталья. Вот откуда ветер дует…

- Стоять майор ! – рявкнул я так, что не услышать мог только совсем глухой. Майор услышал. Услышали и озорницы и стали сразу ну очень примерными, скромными девочками. Я подошел – В чем дело майор ? Что у вас за вид !

– Мы… Там… - увидел Олесю… Я… Он… Меня… - Что ты мямлишь, как новобранец ! – снова рявкнул я приводя его в чувство. – Доложи по существу ! Сергей начал вполне связно – Мы… Поймал ироничный взгляд Олеси - Я решил искупаться на озере… А меня кто то схватил за ноги и стал топить… А потом к лицу приблизилась такая харя !!!

- И куда ж ты побежал с боевыми гранатами ? – ласково поинтересовался я. – Взорву гада ! – Кого ? – Водяного ! – К - О - Г – О ??? – изумился я. – Ты не пил перед купанием ? Какой к хренам собачим водяной !

– Ну ты же сам говорил… - промямлил Сергей. – Иди оденься – позоришь честь командира… Неспешно подошел к притихшим, ну очень скромным девушкам. – Твоя работа Мария ? – А что он пристает – Машенька, Машенька… Я ему сколько раз говорила - Машенька я только для командира, а ему как об стенку горох… Да и с концертом…

- Мы ему конечно благодарны - вклинилась Катерина - иначе бы не услышали, как вы поете, но так подставлять своего командира ! Так что поделом ему… - Ты видно забыла лейтенант, что наказывать здесь могу только я. – Да мы же пошутили… - опять прорезалась Маша. Я задумчиво посмотрел на нее:

– Майор давно мечтает побыть с тобой наедине. Наверное, надо предоставить ему такую возможность. Три дня вдвоем на грязных работах… - Не надо товарищ командир – заныла Окунева – я больше так не буду… Кивнул, вроде как соглашаясь:

– Сколько у нее осталось дней стажерства ? - повернулся я к Морозовой. – Завтра экзамен. Продлеваю ее стажерство еще на месяц ! Повернулся и пошел к себе. – Товарищ командир – рванулась за мной Окунева. – Ну простите… Ну пожалуйста… Я больше не буду… - канючила она, забегая с разных сторон. Но я был неумолим.

– Да что ж вы за зверь такой бессердечный !!! – остановившись закричала она вся в слезах. Встал и я – Я не зверь Машенька - я командир: строгий, суровый но справедливый ! Двадцать дней и ни днем меньше ! Зашел к себе, сел на кровать задумался. Снял рацию с пояса:

– Говорит командир ! Всем командирам подразделений участвовавших в операции в 22.00 сбор у командира. Старшей медсестре Голубевой также прибыть в назначенное время к командиру. Что ж – назначено время раздачи пряников и люлей !

В назначенное время все присутствующие: кто с любопытством, кто с волнением, кто с тревогой смотрели на меня. – Об инциденте с товарищем майором знаете ? – Не только знаем но и присутствовали – отрапортовала Морозова. Некоторые ее молча поддержали – на вопли и разбор ситуации пришла наверное половина базы, ну а весть о этом разлетелась почти мгновенно.

– Но собрал я вас не для этого. Мы впервые провели полномасштабную войсковую операцию. Поставленная задача выполнена, потерь нет, за исключением мелких ранений, входящих в категорию – легкие. Успех несомненный. Все приободрились, зашептались. - По результатам операции я принял решение: за успешную подготовку зенитного расчета и два сбитых немецких бомбардировщика бойца Голикова Павла Анатольевича восстановить в прежнем воинском звании, или же получить воинское звание лейтенант Спецназа. Выбор за тобой. Голиков вскочил.

– Лейтенант Спецназа товарищ командир ! – Вам присваивается звание лейтенант Спецназа, что в табели о рангах приравнивается к войсковому званию капитан. – Служу трудовому народу !

– В Спецназе другое выражение: Служу Родине и Спецназу ! – запомните сами и доведите до сведения подчиненных. За захват Командира 45 пехотной дивизии вермахта, начальника ее штаба и секретных документов принимавшим в этом участие старшине Стрельченко присваивается звание лейтенант Спецназа. Стрельченко встал:

– Служу Родине и Спецназу ! – Товарищ старшая медсестра… Голубева вскочила. – Вы провели подсчет осмотренных бойцов, получивших ранения по взводам ? – Так точно товарищ командир ! – И вывели процентное соотношение ? – Как вы и приказали… Командиры насторожились – над головами загрохотало и запахло чем то нехорошим. – Доложите результаты. Наталья достала листок бумаги:

- Из общего количества получивших медицинскую помощь в процентах: майор Одинцов – 50 процентов; капитан Синицын - 20; капитан Бибиков - 15; старший лейтенант Власенко - 10; капитан Акимов - 5; Отделение снайперов Чернова - 0; капитан Лисицын – 0; старший лейтенант Зверев - 0 процентов.

– А по моему отделению ? Голова Натальи чуть дернулась в сторону Морозовой – чуть, но для меня этого было достаточно. Значит не показалось… - Никто не обращался за помощью товарищ командир – бодро отрапортовала старшая медсестра.

– Подругу покрываете Голубева?! Не ожидал от вас. НЕ ОЖИДАЛ ! Вы свободны ! И не обращая внимания на побелевшую Наталью - пыталась обмануть командира, обратился к Катерине – А вы почему скрыли свою травму ? Морозова вскочила с удивленным лицом – Какую травму ? Не было никакой травмы !

– А пальцы левой руки, ушибленные зарядной коробкой для ЗУшки ? Напрасно вы со своей подругой пытаетесь обмануть своего командира. – Да какая это травма и не болит совсем – она протянула руку, показывая пальцы. И правда, не заметно, если внимательно не присматриваться. Ну, эта мелочь мне не интересна.

– Садитесь. Старший лейтенант – я посмотрел на Зверева – за успешное проведение операции, за качественную подготовку личного состава вверенного вам подразделения вы восстанавливаетесь в прежнем звании или можете получить звание лейтенант Спецназа… Зверев вскочил.

– Лейтенант Спецназа товарищ командир – отрапортовал он. Вам присваивается звание лейтенант Спецназа ! – Служу Родине и Спецназу ! – выкрикнул он. – Извините – Зверев стушевался, когда от его крика зазвенело в ушах.

– Старший сержант Чернов ! Иван вскочил. – За умелые действия вашего подразделения, отличную выучку и отсутствие травм про проведении операции вам присваивается звание лейтенант спецназа ! – Служу Родине и Спецназу !

Я с доброй улыбкой повернулся к сьежившемуся Сергею – Значит песенки для дам распеваем ? Прогулки при луне устраиваем ? По лагерю бегаем в непотребном виде, бойцов пугаем гранатами, девушек в краску вводим своими прелестями ? Прохода девушкам не даем ? И рявкнул так, что все вздрогнули:

– А у самого больше 50 процентов раненых ! И заметьте – уже спокойно обратился я к сидящим – не было сшибки, боя, рукопашной. А травмы получило больше половины взвода. А каковы потери будут в реальном бою ? - Многие травмы при погрузке – выдавил из себя в оправдание Сергей. - А прихватить пару перчаток ? Кто обязан следить за экипировкой ? Сказать Одинцову было нечего. – Значит так: все получившие травмы, в том числе и лейтенант Морозова отстраняются от дальнейших участий в операциях.

– Товарищ командир ! – вскочила Морозова, но я и ухом не повел. – Лейтенант Стрельченко – вы назначаетесь командиром особого отделения, вместо Морозовой. Заметив недоверчивый взгляд успокоил – Не временно – постоянно. На свое место поставьте того, которого считаете достойным, только не Завьялова. На освободившееся место подберите из любого взвода, на ваше усмотрение. Морозова побледнела.

- Дальше: все получившие травмы сводятся в одно отделение, которое будет готовиться воевать без травм. Командир отделения – майор Одинцов. Через десять дней я лично приму зачет на степень подготовленности. Командир взвода Синицын проходит подготовку в этом отделении как командир группы своих бойцов, подчиняясь приказам командира подразделения. Лейтенант Зверев ! Он вскочил:

– Я ! – Сдадите взвод своему помощнику и примете остатки взвода майора Одинцова на десять дней. Подтянете его. Ну а что касается травм при погрузке… - я задумался на несколько секунд – в течение десяти дней по два часа – час до обеда и час после обеда примете активное участие в погрузочно – разгрузочных работах на складах. Фронт работ и обьем вам определят зав складами. Я прослежу лично, чтобы не жалели белоручек… Морозова на период работ прикрепляется к завскладу Стрельченко. Повернулся к Екатерине:

- Я проведу с ней разьяснительную работу. Морозова жалко улыбнулась. - Остальным – подтянуть подготовку – нам предстоят великие дела ! На утреннем построении в 7.00 я обьявлю о поощрениях и наказаниях. Все, все свободны ! Видя, что Морозова пытается задержаться – Вы свободны товарищ Морозова !

– Права Окунева: что вы за зверь такой бессердечный ! - пробурчала она уходя. – Строгий, но справедливый – ответил я ей вдогонку. Дверь за вышедшей негромко закрылась – хлопать дверью – чревато…

В то время, когда я устраивал своим "разбор полетов", поздней ночью в кабинете Сталина шел другой разговор. - Что ты думаешь об этом спецназе и его командире Лаврентий ? – Я им не доверяю ! Cталин усмехнулся в свои рыжие прокуренные усы – естественно, с всесильным наркомом еще никто так не разговаривал.

– А конкретно ? – Все их сведения еще надо тщательно проверить. Да и наобещать можно что угодно. Но главное – на кого они работают, чьи интересы представляют ? Сталин задумчиво посмотрел на Берию. Тот смутился, но взгляд не отвел – не любил Хозяин, когда вот так, сразу отводили взгляд. – Относительно уничтоженной в разных боях немцев общим числом до дивизии похоже он не врет – задумчиво начал Вождь.

- Относительно станции Барановичи летчики подтвердили огромные разрушения. – Сколько путей было на станции ? – задал он внезапно вопрос. – Шесть длинных и два запасных – выдавил из себя Берия. – И на его снимке так же: по два эшелона на пути… Значит и тут не врет ! Скажи Лаврентий – а ты сможешь остановить немцев ? Или пообещать ? Берия промолчал.

– Я так и подумал. А он может… Звание старшего майора принял равнодушно. О чем это говорит Лаврентий ? – Или о том, что звания ему неинтересны - но так не бывает, или о том, что у него звание выше… - Правильно мыслите товарищ Берия ! – развеселился Вождь. – Значит надо дать ему звание выше того, которое он имеет, славу, почет… - Но товарищ Сталин – старший майор это уже высокое звание !

- А много у тебя в подчинении старших майоров ? Неверно больше двух десятков ? – Больше товарищ Сталин – осторожно ответил Берия. – А может кто - нибудь из них уничтожить станцию с составами в немецком тылу ? Не может. – Но ведь это не он один ?!

– Узко мыслите, не масштабно товарищ Берия – рассердился Хозяин. Станцию, дивизию, танки, самолеты уничтожил он ! Остальные – только инструмент, который он использовал. А нет его, нет и инструмента. На пороге кабинета возник Поскребышев. В руках он держал папку для доклада. – Вы просили сообщать все о Спецназе… Сталин кивнул. Помощник подошел и положил папку на стол. Вождь раскрыл ее и углубился в чтение.

– Вот ! – он хлопнул ладонью по бумагам. - Он вместе с генералом Пугановым разгромил, по донесению этого генерала, 45ю пехотную дивизию вермахта, обескровив и остановив 35й армейский корпус, в составе которого осталась только 293 пехотная дивизия неполного состава. Своим подразделением, 22ой танковой дивизией и 6ой стрелковой. Взял лист донесения… танковая и стрелковая дивизии не насчитывали до 50 процентов личного состава… Захвачено восемнадцать танков, двадцать уничтожено; захвачено две батареи тяжелых орудий калибром 105 и 150мм; больше двадцати автомашин; сбито шесть немецких самолетов; захвачен командир дивизии, начальник штаба и оперативные карты… Назови мне Лаврентий хоть одного нашего командира, который сделал хотя бы половину этого ! – он ткнул трубкой в донесение.

– Нет таких… – с горечью произнес Сталин. – Вот поэтому он нам нужен ! Cейчас ! А потом… - Сталин помолчал – потом будет видно. А ты должен за ним присматривать Лаврентий, хорошо присматривать. Но только присматривать… А этого генерала немедленно ко мне, хочу с ним поговорить…

…Пуганов подлетал, уже в темноте, к расположению 14го мехкорпуса и вспоминал все, что произошло с ним за эти два дня. Прилет ночью самолета – разведчика Р-5, срочный вызов к комкору, приказ немедленно вылететь в Москву по распоряжению САМОГО… Перелет на одном самолете, погрузка в другой. В Москве его уже шатало от усталости и долгого перелета так, что он едва успел собрать в кулак раскисший организм. Правда, в приемной, пришлось ждать пару часов и генерал, незаметно для себя, даже успел вздремнуть. Сталин принял его тепло, пожал руку посадил и стал расспрашивать обо всем - с самой первой встречи с майором. Пуганов рассказал все, как есть, не скрывая. И про станцию Береза, и про арест, и про освобождение. И про бой у деревни, когда майор со старшиной уничтожил три самолета, больше десятка танков и бронетранспортеров, где старшина, скорее всего, был просто на подхвате. И про операцию по уничтожению 45ой дивизии. И про роль в этой операции его бойцов, комдива 6ой стрелковой и комдива 205ой. В общем - все… Вождь сказал, что есть мнение назначить его комкором 14го мехкорпуса, но генерал вежливо, но твердо отказался. Он помнил, что ему сказал майор… ты еще не готов к комкору. Ты не провел сам ни одной операции. Но будешь готов очень скоро и я тебе в этом помогу… Пуганов высказал мысль, которую ему озвучил майор: … тебе нужно остаться в корпусе, но попросить комкора позволить тебе создать из твоей дивизии и 6ой стрелковой подвижное войсковое соединение из прошедших огонь войны бойцов – размером оно будет как раз с полноценную дивизию… Сталин подумал и согласился с доводами генерала. На робкое замечание: как командир 6ой стрелковой генерал – майор будет служить под командованием генерал - майора Вождь ответил, что тот будет служить под командованием генерал – лейтенанта, а не захочет – ему найдут другое место службы… Как в гостиницу, где Пуганову дали возможность отдохнуть несколько часов, принесли новое обмундирование с знаками отличия генерал – лейтенанта и приказом комкору 14ой содействовать новоиспеченному командиру войскового соединения. И вот сейчас его возвращал обратно тот же летчик – капитан, поздравивший его при встрече. Самолет приземлился и к нему покатил в ночной темноте силуэт немецкого Ганомага. – Немцы ! закричал капитан вытаскивая из –за сиденья немецкий автомат . – Уходите я прикрою ! – Это свои, капитан – устало произнес Пуганов…

Утро встретило меня понимающе – никто не будил несчастного командира, не топал под окнами, не шумел на базе. Мелькнула дурная мысль – а может все это сон и я проснулся в своей кровати ? Проснулся то я в своей, но и в своей землянке. Ладно, займемся приведением себя в порядок. Оделся, вышел, умылся. База словно вымерла. Вот кто то пронесся по базе со скоростью метеора – командир проснулся ! А что у него за настроение - проверять никому не хотелось… Я хищно ухмыльнулся: Мороз воевода дозором обходит владенья свои… И пошел обходить. Первым делом зашел к электронщикам.

– Товарищ командир – выкрикнул кто то. Все побросали работу и вскочив уставились на меня. – Продолжайте – скомандовал я и подошел к командиру этих анархистов. Почему анархистов ? Весь состав – девушки, кроме командира. Нагрузка спецподготовки у них щадящая – попробуйте сделать тонкую работу дрожащими от усталости пальцами. Да и один мужчина на весь женский коллектив, тем более шарахающийся от любых проявлений внимания с женской стороны (имеется печальный опыт) – чем не повод для коварных женских подколок !

– Ну что с моим заданием Артем ? – Все готово товарищ командир – отрапортовал Артем. – Понимаешь Артем: какая часто бывает ситуация – в лабораторных условиях прибор работает отлично, а в полевых испытаниях начинает барахлить или не работает вообще… - Я все сделал на совесть и проверял несколько раз – обиделся он. Все таки не военный – тот бы не обиделся, а постарался бы доказать свою правоту.

– Ты что – обиделся ? – я пристально посмотрел ему в глаза. Артем смутился – Виноват товарищ командир ! – Делай правильные выводы товарищ командир подразделения, иначе их сделаю я. Ладно, проехали. К тебе придет Барышев со своими, заберет прибор – ты с ними. У них стоит машина – подьемник ISUZU : увидев непонимание обьяснил – машина, которая поднимает монтеров в металлической коробке вкручивать лампы и чинить проводку на высоких столбах. Что нужно делать по механической части я обьясню Михасю: твоя забота - работа электроники. Все ясно ? Артем кивнул.

– У тебя есть смышленая девочка ? Только очень смышленая ! – Марина ! – позвал он. Подскочила невысокая, щуплая девчушка – на вид совсем подросток. – Марина Сизова ? – спросил я. Та кивнула. - Красивое имя. Она вздохнула – разве что имя… - Кто знает …– задумчиво протянул я глядя на нее. Она ,с высоты своего маленького роста, попыталась заглянуть мне в глаза.

– Что нужно сделать товарищ командир ? – Ты действительно смышленая ? – Я самая лучшая – с гордостью, но негромко произнесла она и смутилась – но это только вам. - Пойдем со мной – я повернулся и пошел к выходу. Прямо таки ощутимая – можно потрогать, волна любопытства обожгла спину: женщины… Придя к себе я просадил Марину за стол, разложил чертежи и нависнув над ней сзади положив руку на плечо стал обьяснять.

– Товарищ командир - вы не могли бы сесть сбоку, а то у меня от близости с вами… – тут она вспыхнула поняв что сказала, но продолжила – мысли путаются… Я усмехнулся, но просьбу выполнил. - Я поняла принцип работы прибора, но не разбираюсь в механизме работы. Я не смогу выполнить ваш приказ – она вскочила и расстроено взглянула на меня.

– А если будешь разбираться ? – Тогда я все сделаю. – Только учти – ты станешь секретоносителем особой важности и в случае утечки информации с твоей стороны: вольной, или невольной… – ты меня понимаешь ? – Можете не сомневаться – не проболтаюсь !

– Даже любимому человеку ? – Даже любимому ! Да только где его взять ? – Если выполнишь задание – мы вернемся к этому разговору – обнадежил ее я. – Я все поняла товарищ командир, я не подведу вас ! Зайдя сзади, я обхватил ее голову руками – информация пошла …

Зашел к Михасю, дал указание насчет подьемника и пошел дальше, к летчикам. В нашем времени я вместе с Сергеем и командой посетил международную выставку вооружений и компьютерных технологий в Москве: заказал, а потом и выкупил тренажеры – симуляторы для танков, самолетов, артиллерийских самоходок, вертолетов разных моделей и программы к ним. По два комплекта, обещав создателям при качественной работе, без поломок, резко увеличить количество следующей партии. Для выработки умения стратегии и тактики закупил партию компьютеров с игровыми джойстиками. Программы – игры купил. Самому заниматься разработкой программ – нужно время, а его можно потратить с большей пользой – например посидеть с Лешим… Так что по четыре кабины танков – Т-72, Т-80, Т-64 и Т-55 с рычагами, пультами управления и прочими прибабахами стояли на территории танкового подразделения. Кроме того там же стояли компьютеры с игровыми джостиками для обучения тактике и стратегии боя в игровых ситуациях, в точности копирующих боевые. То же самое и в остальных видах вооружений – две - четыре кабины с симуляторами и две - четыре – с компьютерными играми… Сейчас я направлялся в расположение "пернатых" – летчиков. Всех желающих я разбил по специальностям: истребители, бомбардировщики, штурмовики. К истребителям я добавил еще одну группу: из желающих вернуться в армию. Их основной подготовкой была задача освоить пилотирование немецкого истребителя «Мессершмитт 109». Никаких тренажеров, компьютеров; и жили они отдельно – вдалеке от моих летчиков. А ходьба по базе без допуска не разрешалась. Одного такого любопытного отправил к линии фронта стерев воспоминания и вложив ложные: был сбит, попал в плен, бежал, долго скитался… Удастся выжить – повезло… Сейчас я направлялся в расположение штурмовой авиации – к симуляторам Ил – 10. Один был занят бойцом, в другом сидела Анна Давыдова: сержант – летчик штурмовика Ил-2, так и не полетавшая на нем, направленная оружейницей на самолет летчика – мужчины. Рядом, в одной из кабинок с компьютером яростно сражалась с врагом Богданова. В лобовом стекле штурмовика Давыдовой увеличивалась приближающаяся колонна немецких танков.

– Мессер справа сверху – крикнул я оттянув правый наушник. Картинка резко вильнула влево вниз… Анна совершила маневр, а потом поняла. Сняла наушники, отключила программу и вылезла из кабины.

- Товарищ командир … - начала она доклад, но я прервал ее взмахом руки. – У меня для вас радостная новость – только это пока секрет для всех. Через два - три дня отправляем партию желающих служить в Красной Армии. Вы с Богдановой будете отправлены с этой партией, как и просили. Не вижу бурной радости и не слышу слов благодарности… А в прочем не надо – отмахнулся я - Свете сообщишь сама. Повернулся и пошел, оставив за спиной ошеломленную летчицу. Зашел к танкистам, истребителям, шоферам, ракетчикам, артиллеристам: все трудятся, мое вмешательство не требуется. Вот и хорошо ! На обратном пути зашел в мед блок – пора его уже расширять – скоро работы медикам серьезно прибавится. Проинспектировал, заметил умоляющий взгляд Голубевой.

– Сегодня поступит большая партия пленных – больше 1000 человек – сообщил я Ольге. – Подготовьтесь. И еще… Через два – три дня желающих из этих пленных служить в рядах Красной Армии перебросим через линию фронта. Вам товарищ Голубева надо готовиться к отправке с этой партией. И не глядя на нее вышел: все, что нас не ломает – делает нас сильнее. И преданнее…

На тренировочной площадке штрафников, как я понял, царил настоящий ад: Морозова била, бросала, валяла по земле бедолаг то нападавших на нее по двое, трое, четверо, то нападала на идущих, безжалостно расправляясь уже с четырьмя, пятью, шестью… Подбежал Сергей, тоже весь потный, помятый.

– Товарищ командир – обратился он официально – вы не могли бы сократить Морозовой срок наказания, а то боюсь, мои бойцы не доживут до конца срока. – Что – много травмированных ? – Да нет, в пределах разумного – она никого не калечит, но достается им дай боже. Но не это главное – как она оскорбляет слабаков ! Беременные бегемоты – это самое ласковое.

- Что – матом ругается ? – изумился я. – Пусть уж лучше матом, чем так – со вздохом произнес он. – И ты попал под каток ? – И не раз – горестно вздохнул Сергей. И взмолился – Ну забери ты ее командир – позор какой !

– А может ее назначить моим замом по боевой подготовке ? – задумчиво произнес я глядя в даль. Сергей отшатнулся от меня как от прокаженного. – Ты… Это… Ты … не вздумай ! Я вздохнул:

– Продолжайте подготовку товарищ майор… На кухне я подошел к Степаниде. – Степанида: вот скажи мне – почему ты, глав. повар сама готовишь ? – Так я же для вас товарищ командир и для ваших командиров – а это честь, которую я не отдам никому !

– А на личном фронте не получается… - посочувствовал я. Видел как она тайком, изредка, бросает взгляды на Степаныча. Степанида вздохнула – Да кому я такая нужна – разве что для утехи… Я оглядел ее, обойдя со всех сторон, таким откровенно оценивающе – заинтересованным взглядом, что она смутилась.

– Да - вздохнул я – излишков хватает, особенно сзади. – Да у нас в роду все такие – возразила она. – А красота требует жертв, Степанида. Ты согласна на жертвы ? Та сначала испугалась, но подумав кивнула. – Тогда так - через час после обеда приходи ко мне. И прихвати самый острый нож. – А нож то зачем ? – испугалась Степанида. – Излишки будем отрезать…

Вернувшись, вызвал к себе Акимова, Зверева и Чернова для разработки операции, обещавшей быть на такой уж сложной. Смоленское сражение вступило в свою решающую фазу. Уже погнали немцы первые партии пленных по несколько тысяч человек, в глубь захваченной территории и первую из них я решил перехватить. Времени катастрофически не хватало, а тут еще эти штрафники – больше взвода… Но я решил – пора ! На нарукавном шевроне наша эмблема: летучая мышь расправила крылья, сидя на рукоятке меча, пронзающего земной шар. Пора летучей мыши расправить крылья и вылететь в мир, на страх и ужас захватчикам ! Колонна, которую я выбрал обьектом нападения в первый день насчитывала две тысячи человек. Охрана колонны – пешие конвоиры через каждые десять метров и конные по два десятка с каждой стороны. Видимо кому то из пленных такая охрана показалась слабой и около небольшого леска, подходящего почти к дороге – всего то метров шестьдесят – семьдесят, группа пленных рванула к лесу. Пешие охранники даже не дернулись, только отступили от колонны, направив на пленных винтовки и автоматы. Всю работу сделали конные. С седла они начали стрелять в спины бегущих. До леса добежал только один, да и тот рухнул головой в прохладную тень деревьев на опушке. Конные с одной стороны подьезжали к лежавшим, бухали выстрелы винтовок… Больше бежать никто не пытался. Позже немцы подсуетились: выделили из общей массы пленных тех, кто сдался добровольно; дали им по куску хлеба и вареной картофилине. Старшего лейтенанта, потребовавшего разделить еду и затеявшего драку немцы пристрелили без всякого разбора – подошли двое и один выстрелил в растрепанного в драке командира… Вечером сытые пособники расселись группками среди бойцов и командиров. Утром, десятка четыре на которых указали предатели, немцы отвели недалеко от колонны и расстреляли… Больше никто бежать не пытался. К концу марша второго дня, по дороге, немцы пристрелили еще около сотни упавших, или медленно идущих. Третий день обещал дать смерти еще более щедрую жатву. Утром немцы добили неподнявшихся и колонна двинулась в никуда. Охрана теперь шла через каждые 50 метров, да и конных убавилось вдвое: нужно было кому - то сопровождать новую колонну. На хлопающие сзади выстрелы уже не обращали внимания – только бы не упасть самому… Подступающий к дороге лесок не вызвал у пленных никаких эмоций, только охрана привычно встрепенулась и слегка усилила бдительность. За пленными… Пленные, бредущие безразлично по дороге не услышали, а охрана поздно поняла, что это за лязгающие, негромкие звуки. Когда вся умерла… С обеих сторон дороги поднялись странные фигуры, ничем не отличимые от земли и травы. Вот так – только что вокруг была степь, кусты и трава под палящим солнцем и вдруг фигуры странные, нелепые и страшные в своем молчании. Впереди колонны к замершим пленным двинулись несколько фигур. Подойдя к голове колонны – сытым и настороженным предателям они вскинули странное оружие. Вновь залязгали затворы и через несколько секунд больше сорока человек валялись в пыли. Кто то из них еще дергался и сучил ногами. Снова лязг затворов и изменники навек успокоились.

- СПЕЦНАЗ СССР – громко крикнул один из подошедших. - Эти предатели получили по заслугам. Колонна стояла молча и безучастно, но не вся. Люди стали оживать, как после спячки – медленно, но верно. Командир прошел по обочине дороги к середине колонны. – Посмотрите на меня – отдал он совсем не уставную команду, но на нее среагировали лучше, чем на строевую: необычное всегда привлекает внимание – а оно сейчас командиру и было нужно.

– Вы больше не пленные и у вас есть выбор: кто хочет остаться в немецком плену, сядьте на землю. Десятка четыре угасших, потерявших интерес к жизни пленных рухнули на дорогу. Для них это освобождение значило только одно – отдых !

- Кто хочет сам распорядиться своей судьбой может взять у немцев оружие, еду в ранцах и идти куда хочет. Но предупреждаю: жизнь все равно поставит вас перед выбором: кому служить – нашим или немцам. Отсидеться или спрятаться не удастся ! Из колонны стали выходить пленные, подходить к немцам.

– У кого плохая обувка - снимайте с немцев: им она уже без надобности. И в карманах пошарьте… Поймав взгляд одного из взявших оружие командир крикнул, махнув рукой – Вон там овраг. По нему сможете уйти на пару километров. А там – как бог даст. Пленный вздрогнул – услышать такое от командира НКВД ! Он отдал винтовку топтавшемуся рядом и уставился на командира.

– Остальные, кто хочет послужить РОДИНЕ – за группой авангарда. Мы прикроем. Группа Спецназа из трех человек направилась в лес, а за ней бесформенной змеей потянулась колонна пленных. Бывших пленных…

В этот раз, из-за большого количества пленных, я решил применить последний подарок дворфов – ворота – порталы. Один установил, под охраной моей пятерки недалеко от фильтрпункта, а второй – в лесу. Выбрал два стоящих в пяти метрах друг от друга дерева с ветками, направленными друг к другу, подрезал где надо, да и закрепил веревкой маскировочного цвета ворота, которые приняли цвет дерева и листвы. Колонна подходит к деревьям, проходит между ними и выходит уже на нашей территории. А для того,,чтобы не было паники: куда деваются впереди идущие – слегка пригасил соображалку подходящим к воротам. После прохождения последних – заслона Зверева и моей второй пятерки, охраняющей вход собрал ворота и прыгнул к входу в фильтр пункт. На территории пункта стояла бочка с питьевой водой. Я скомандовал по рации:

– Юля – все кружки и чашки в фильтрпункт. Медики – со всем необходимым в фильтр пункт. Степанида – горячий чай и сахар кусковой – в фильтр пункт. Подготовить кашу ! Михась – команду с машинками в фильтрпункт. А колонна уже втягивалась в территорию фильтрпункта. Я встал на возвышение и пересчитал входящих. 1252 человека ! Подкатил Газ-66ой. Из кабины выскочила Стрельченко и замерла, пораженная, прикрыв рот ладошкой.

- Мамочки мои ?! – услышал я. – Не стоим ! – рявкнул и махнул рукой – сгружаем ! Гремящие коробки одна за другой стремительно покидали кузов. Подкатил еще один Газон с полевой кухней на два котла. Из под неплотно прикрытых крышек вился парок.

– Товарищи ! Кто чувствует, что заболел – отойдите к левой стороне ограды. Кружек и чашек мало, есть будут все, а чтобы не заразить остальных у вас будут свои кружки. Несколько человек медленно поднялись и отошли в сторону. Я кивнул командирам – Звереву и Акимову. По их команде бойцы брали подносы с чаем и сахаром и разносили по сидящим прямо на земле пленным. Чай и два кусочка сахара – это все, что мог принять сейчас сжавшийся от голода желудок.

– Через полчаса вам дадут кашу – немного. Через час, еще… Подошла команда Михася – двадцать человек, с ручными машинками для стрижки волос. Возле каждого парикмахера боец с мешком, куда складывал волосы, кишащие вшами. Так они, словно пропалывая огород прошлись по ряду в двадцать человек шириной. Подстрижка не модельная, но и так сойдет – скоро отрастет. А тут и кашу подвезли. На раздачу я поставил штрафбат, за исключением Морозовой – она разбиралась на вещевом складе – помогала грузить обмундирование по размерам. Бойцы, сами в прошлом многие пленные, с жалостью глядели на пленных и накладывая им по половнику постной каши говорили – Ничего мужики, все уже позади… Зашли медички и пошли по рядам, выискивая травмы, ссадины, ушибы, раны. Больных сразу увели в карантинную палатку, серьезно раненых увезли на Газоне. Там баня для больных и лечение. Кашу умяли быстро – что там пол кружки, но силенок немного прибавилось. Я внимательно контролировал процесс.

– Пехота: кто поел – движемся к бане, все с себя снимаем – личные вещи складываем в отдельную кучку рядом с кружкой или миской. Выйдете – заберете. Долго не задерживаемся – другим нужно тоже помыться. Командиром на баню поставил Степаныча – 5 минут. Через полчаса стригалей сменили шофера – попробуйте - ка постричь хотя бы десяток – пальцы сведет, как судорогой. А тут на каждого – больше 50 человек. По двадцать и разминать пальцы. Водилам по десять. Подьехали три КамАЗа с обмундированием – 48ой; 50ый 52ой. На Газ-66 привезли 54ий размер – таких вряд ли наберется много. Партия входит в баню за партией, выходят, одеваются в новое. А стрижка продолжается… Наконец все закончилось, всех покормили еще раз – дело как раз к обеду. Осоловели бойцы – на сон потянуло. Последний аккорд.

- Запомните главное правило – огороженную территорию фильтрпункта не покидать: вы находитесь на режимном обьекте. - Пехота – в те палатки и отдыхать. Танкисты – туда. Артиллеристы – туда. Летчики – туда… Раскидал почти всех.

- Комиссары и политработники – в те палатки – указал на самые дальние. Все, можно отдохнуть. Хотя перед этим надо проверить раненых. Зашел, проверил. Несколько раз ловил на себе молящий взгляд Голубевой, но не реагировал. Зашел на склад к Юле, взял то, что мне надо и отправился к Михасю и команде. Подгадал. Они как раз сели за стол. Поставил на стол пять бутылок водки.

– Для восстановления работоспособности ! Мужики одобряюще зашумели. – Но если замечу шарахающегося, пристающего, буянящего на базе – не обижайтесь ! – Да мы с понятием – заволновались бойцы. – Поешьте с нами товарищ командир – попросили они. Сел за стол, не стал отказываться. Не отказался и от поднесенной стопки. Посидел, поговорил и ушел к себе – дела…

Через час после обеда в дверь постучали. – Разрешите войти товарищ командир ? Степанида. – Входи. Она робко вошла – еще ни разу у меня не была. – Вот товарищ командир – она положила на стол что - то завернутое в полотенце. Ах да…

- Острое ? – Барышев сам точил – сказал острее никто не наточит… - Ну если сам Барышев – согласился я. – Раздевайся… Степанида разделась без стеснения. Я обошел ее кругом, примеряясь. – Шикарная ты женщина Степанида – и чего еще этим мужикам надо ? Хотя чего им надо - мы им и дадим. Ложись на кровать. Ноги сгибать и раздвигать не надо…

- Да мне ж ничего не стоит товарищ командир, а вам приятно будет, да и мне надеюсь тоже. – Надеяться, надейся, но ноги выпрями и сведи вместе… Она вздохнула, но подчинилась. СПИ… Первое, что надо сделать – убрать небольшую бородавку со щеки. Укоротить выпяченную как у лошади челюсть. Хоть и не сильно выпячена, но все равно убираем. Чуть облагородим черты лица. Ну и фигура: подтянем слегка обвислую грудь, чтоб торчала, уберем слишком большой зад, вот пожалуй и все. Слишком хорошо для нее не нужно. Последний штрих. Метнулся в невидимости на кухню командиров – крови животных или рыбы там всегда можно найти. Положил на стол окровавленный нож .

- Просыпайся… Степанида открыла глаза, оглядела себя, заметила торчащие груди, смутилась. - Вставай, принимай работу хозяюшка. Хозяюшка метнулась к зеркалу и… расплакалась. – Ну будет, будет… подойдя к ней сзади обнял ее за плечи. Она крутнулась как волчок.

– Миленький мой, хороший мой – все для тебя сделаю, только скажи… - Должна будешь – загадочно улыбнувшись, пошептал я глядя ей в глаза. Она закивала и обмерла – увидела окровавленный нож.

– Извини, что пришлось долго повозиться – нож был не того… не очень острый. – Ах ты ж гаденыш мелкий – Степанида рванулась на выход. – Стой ! И куда ж ты в таком виде ! Тут до нее дошло…

- Ну я тебе покажу, сморчок поганый ! – ругалась она одеваясь. – Его, как человека попросили, а он… - Степанида – вновь остановил ее я. – Ты мне должна – помнишь ? Не трогай его и не ругайся – считай, вернула долг. – Как скажете товарищ командир. Но я вам все равно должна по гроб жизни…

Надо еще одно доброе дело сегодня успеть. Вызвал Акимова, Зверева, Чернова, Самойлова - (третьего из взятых в моем времени командира диверсионно – штурмового подразделения ГРУ, старшего лейтенанта, воевавшего в Афгане в самом конце, а в данное время закончившим подготовку взвода стажеров.). – Идем в гости к одному человеку. Надо ему помочь и его людям тоже. Лейтенант – эта операция будет для твоих стажеров выпускным экзаменом. Самойлов кивнул – к чему слова. … В землянку к командиру 75ой стрелковой дивизии вошли трое. Без стука, без предупреждения ординарца.

– Командир Спецназа СССР – представился старший. Только сейчас комдив разглядел – старший майор. Встал, подтянулся, отдал честь. – Наслышан… - От Пуганова ? Да, от генерал – майора Пуганова в том числе. С чем пожаловали ? Гость сделал вид, что не заметил раздраженного тона комдива. – Помочь вам хотим Семен Иванович. – Мы разве знакомы ? – ответил таким же раздраженным тоном генерал. Сопровождающие майора переглянулись.

– Мне достаточно того, что я знаю вас. Дойти от самой границы до сюда и не потерять дивизию, не попасть в плен, а тем более не сдаться – это уже много стоит – так же добродушно продолжил старший майор. – Впрочем, если вы не нуждаетесь в нашей помощи – мы пойдем… Кстати - в ночь на сегодня 22ая танковая,6ая стрелковая и, я надеюсь, 205 отступили с своей линии обороны в тыл на соединение с штабом 14го мехкорпуса для занятия новых оборонительных позиций. Так мы пойдем ?

- Извините товарищ старший майор – усталость… - Понимаю. Вы отступить не можете: немцы вас догонят, сомнут заслоны и уничтожат – сначала заслоны, потом вас. – Верно – с горькой усмешкой подтвердил Недвигин. - А чем можете помочь вы ? – Мы ? Майор улыбнулся. – Разгромить 293 дивизию, преследующую вас. А вы нам в этом поможете, как помог Пуганов и Папсуй. А затем с триумфом и с малым потерями отступить на новые рубежи. Вы обратили внимание: немцы вас сегодня не атаковали – скорее беспокоили. Им пришлось перебросить часть своих подразделений на участок 22ой танковой и 6ой стрелковой дивизий для обороны. Они же не знали, что русские отступят. Они должны были наступать. Сегодня утром большая часть переброшенных на усиление обороны вернулась. Так что самое время нанести удар и уничтожить докучающую вам 293ю дивизию… - Что для этого мы должны сделать ? Старший майор протянул назад руку, в нее вложили свернутую карту. Он развернул ее, жестом пригласил генерала, своих подчиненных. Когда майор закончил обьяснять, все изумленно уставились на него. Особенно генерал…

Командир 293 пехотной дивизии вермахта находился в хорошем настроении. Вернулись подразделения, выделенные на участок 45 дивизии для обороны, непонятно как разгромленной этими недочеловеками. Слава богу усиливать оборону там не понадобилось – русские отступили. Это было совсем на них не похоже – в некоторых местах они бросались в убийственные контратаки и только стойкость германского духа позволяли сдерживать эти атаки, а потом и перемалывать оставшиеся части. Что ж - 75ая дивизия осталась без поддержки и завтра он с ней покончит раз и навсегда, тем более, что из штаба корпуса прислали наконец в подкрепление пехотный батальон – все, что уместилось в один эшелон. Мало, но лучше, чем пустые обещания… От приятных размышлений не осталось и следа, когда раздались отдаленные раскаты грома и в палатку забежал адъютант – Господин генерал – лейтенант – русские наносят по передовым позициям артиллерийский огонь чудовищной силы. Связь с командиром полка прервана, командиры батальонов не отвечают… - Ну так восстановите связь – бросил раздраженно генерал и остолбенел – за спиной адьютанта возник военный в незнакомой пятнистой форме и закрыв ему рот ладонью ударил его ножом в сердце. Выдернул нож, отпустил беднягу, рухнувшего на пол и нехорошо улыбнувшись, шагнул к генералу. Фон Юстин схватился непослушными пальцами за кобуру и хотел закричать, но вместо крика вырвалось какое то сипение. Боли от удара он уже не почувствовал. Военный подхватил тело и исчез. Возник через несколько секунд и шепнув что-то, сгреб со стола карты и бумаги. В отделение генерала – «кабинет» заскочили четверо, привычно подскочили к главному, он обхватил их и они исчезли. Без хлопка, без запаха серы…

Генерал стоял, ожидая время « Ч » - начала удара артиллерии, но не угадал – настолько тот был неожиданным и точным. Загрохотало крупным калибром – на той стороне вспухли столбы взрывов. Разлетались бревна пулеметных точек, столбы земли взлетали прямо на месте окопов. … Такое возможно только при минометном огне большой мощности – ошеломленно подумал он. Направил бинокль в места взрывов на опушке леса – изломанные остатки противотанковых пушек с трудом просматривались среди поваленных деревьев. А это что ? Четверо бойцов в незнакомой форме бегом несли к реке прямоугольную лодку с прикрепленным сзади мотором. А из леса, следом за ней, его бойцы, словно длинная многоножка тащили к реке привязанные друг за другом такие же лодки. Первая лодка спущеная на воду уже завела мотор. От первой лодки, длинной цепи связанных лодок, бросили веревку лодке на воде. Там ее привязали к корме и… моторная лодка потянула связанные лодки, опускаемые в воду к другому берегу ! Это же переправа ! Лодка достигла другого берега, ткнулась носом в землю. Из лодки выскочили бойцы, задрали мотор, вытащили лодку на берег и подтянули к берегу первую лодку связки. Подбежал боец с штырями в руках. Несколько ударов в каждое крепление – ручку, для вытаскивания лодки с каждой стороны и лодка намертво закреплена на берегу. На его берегу потянули назад связку и также закрепили крайнюю лодку. Сверху, в лодке, положен деревянный настил. И по этой переправе начали переправляться его бойцы… Генерал оторвался от бинокля и увидел, что таких переправ наведено четыре. А невидимая артиллерия продолжала утюжить вражеские позиции. Из леса возле берега выкатились странные танки, настолько хищного вида, что жуть брала и подойдя к берегу сходу заскочили в воду и поплыли к другому берегу. Следом за ними плюхнулись в воду и поплыли диковинные вытянутые машины с пулеметами на кабине и стоящими за ними пулеметчиками, прикрытыми щитками. Очень быстро перебрались, подождали отставших, выстроились и двинулись вперед. Его пехота побежала следом… Артиллерия закончила свой смертельный концерт. Сейчас немцы вылезут из укрытий и встретят наших – подумал генерал. Над головой что то загудело, засвистело. Стремительные росчерки обрушились с неба на землю. Земля на всей протяженности немецких окопов словно по цепочке взлетала вверх, с чудовищными столбами огня и остатками бревен, оружия, человеческих тел. Ужас и восторг охватил генерала. Вот это силища ! Вот это мощь ! Его солдаты попадали на землю. Еще бы ! Он бы и сам попадал. Танки остановились на несколько секунд, оттуда высунулся танкист и что то закричал. Затем танки с бронетранспортерами двинулись вперед. Пехота неуверенно стала подниматься и побежала следом Задние части танков раскрылись и оттуда стали выскакивать бойцы, разворачиваясь цепью и держась рядом с танками. Из бронетранспортеров через открытые задние люки тоже стали выскакивать бойцы – на отставших бойцов генерала надежды было мало. Танки, бронетранспортеры и десант с ходу перемахнули обгорелые, развороченные окопы и двинулись дальше. По ним никто не стрелял…

После пленения командира дивизии я отдал приказ нанести одному бездействующему "Граду" удар по расположению штаба – начштаба мы не взяли, все штабные офицеры были живы. В прочем, после удара "Града" - вряд ли…

- Командир – у нас 300сотый – услышал я в наушнике взволнованный голос САМА. Он должен был брать продсклад. Вроде бы самое тихое место и на тебе… Прыгнул в невидимости поближе к продскладу, определил откуда вызывал САМ и прыгнул туда. На земле, в укрытии лежал боец, изо рта с хриплым свистом выплескивалась красная пена. Комбез на груди пробит… ЛЕГКИЕ ПРОБИТЫ… Выхватил нож, срезал разгрузку, снял броник. Так и есть ! Боец выгнулся, захрипел. Руку на рану - лекарей в нее. И быстрее ребятки, быстрее ! Рана под рукой затянулась, я приподнял бойца и прижал ладонь к выходному отверстию. Давайте, милые ! Из под ладони потекла пузырящаяся жидкость, кусочки порванной ткани. Все, рана стала затягиваться. Лежащий рядом со мной Самойлов с изумлением и восхищением глядел на затягивающуюся на глазах рану. Хватит - мне уже поплохело.

– Перевяжи парня – прохрипел я. Через минуту стрельба немцев закончилась – кончились немцы. Я смотрел, глотая шоколад, как грамотно бойцы перемещались, прикрывая друг друга, зачищая все за собой.

- Склад наш – доложил мне подбежавший боец. – Охрану по периметру, снайперов на возвышенности. Где БМП ? – На подходе товарищ командир – вон они ! Я повернулся к Самойлову – распредели по периметру ! Всех свободных выносить нужное нам из склада. Не вставая прыгнул на базу, к грузовикам. Водители в кабинах, моторы работают, в кабине одного из них – Юля. – А ты куда ? – Я там нужна, загрузка пойдет быстрее… Круг вокруг грузовика – прыжок; круг – прыжок… Машины прибывают, а Стрельченко уже во всю командует. И снова:

– Товарищ командир у меня 300сотый. Это Зверев. Он с АКИМОМ (Акимовым) на зачистке окопов от точки прорыва: один правую сторону, второй левую. Прыжок: ранение в плечо, мимо броника. Рана сквозная, несложная: прочистить, затянуть и перевязать… Прыжок и мое отделение перебрасываю на место штаба на зачистку. Отделения вполне хватит. После "Града"… Снова вызов – теперь АКИМ:

– Командир – у меня 300сотый. Прыжок: вовремя – ранение в бедро навылет, порвана бедренная артерия. Хоть и перетянули, но кровь все равно вытекает. Наложил ладонь, затянул одну сторону, прочистил, затянул вторую. Через полчаса операция была закончена. Раненые давно в медблоке, продукты заканчивают грузить. Подтянувшиеся бойцы генерала грузят оставшееся для себя. На берег генеральские бойцы согнали пленных и мои привели несколько человек. ВСЕ ! Подкатили Опели с продуктами для генерала. У того полное изумление чувств – столько жратвы и все ему ! А через речку наведен ПМП – понтонно - мостовой парк(четыре секции 2х6х0,7 метра, сложенные гармошкой и размещенные на КрАзе): 6 метров в ширину и восемь метров длину. Я решил опробовать недавно умыкнутые со склада длительного хранения такие парки: реки в Белоруссии, Украине и России в основном не широкие – десять таких машин – 80 метров вполне хватит. Здесь хватило четырех. А на складах их: видимо – невидимо. Нам точно хватит… На берегу уже стоят четыре Ганомага с ЗУшками – ждут не дождутся. Жаль, так и не дождались…

Глава одиннадцатая

Не мы выбираем дороги…

Операция закончилась, а у нас появились раненые. В общем то я не удивился: ну сколько может нам везти… Но в причинах разобраться надо ! Только навалились другие разборы… Вернулись на базу, разгрузили добытое и я разрешил отдых до обеда следующего дня, после - разбор «полетов». Зашел в медблок проведать раненых. Там было все в порядке: повязки поменяли, вкололи что надо, раненые спят… Подошла Голубева: за эти дни осунулась, похудела, подурнела, но глаза… Глаза горят каким то фантастическим огнем ! Или мне это просто кажется с усталости.

– Товарищ командир разрешите обратиться ? Жалко девочку, но надо доиграть до конца. – Разрешаю – устало произнес я. – Мне нужно с вами поговорить. – Говори… - Можно не здесь – попросила Наталья. – Пойдем – буркнул я. Вышли из палатки, я подхватил ее за талию и прыгнул в лес, на берег озера. – ЗДЕСЬ ПОЙДЕТ ? Она кивнула – Товарищ командир - уверенно начала она – не отправляйте меня. Вы же знаете что я вас люблю… И мне без вас жизни не будет ! Если вы меня отправите от себя, то я не смогу дальше жить !

– Многие так говорят Наталья и ничего, живут дальше, а некоторые даже счастливо. В ее голосе лязгнул металл. - Я не некоторые ! Я покончу с собой или утоплюсь ! Вы не думайте – вернулась прежняя Наталья – я не буду вам надоедать своим вниманием, не буду приставать и мозолить глаза. Мне достаточно того, что вы рядом, иногда посмотрите, иногда поговорите, иногда похвалите… - Достаточно говоришь ?... Черт побери: на меня глядели не Наташкины глаза – на меня глядела бездонная, манящая синева бескрайнего неба ! Глядела, манила, звала… С Ольгой у меня уже просто чистый секс, с Катей хочу, но нельзя, с остальными можно, только что потом будет… Я шагнул к ней:

– Достаточно говоришь ? Правая рука медленно расстегнула верхнюю пуговицу форменной рубашки, затем вторую… Глаза Натальи изумленно распахнулись, следом распахнулась и рубашка. Белый кружевной бюстгальтер накрывает манящие любого мужчину выпуклости. Долой ! Штаны с трусиками снимали уже вместе. Я бросал ее и свою одежду расчетливо – чтобы ей было помягче. Чуть нажал на плечи и она послушно опустилась вниз, села, легла на спину, не переставая глядеть на меня своим манящим, не верящим взглядом. Опустился рядом на колени, одним раздвинул ее ноги, она сама их согнула… Начал я осторожно, но потом накатило и понеслось… Я то хорош, но Наташка, скромница ! Она что то шептала, вскрикивала, стонала, билась подо мной как пойманная птица; голова моталась из стороны в сторону; роскошные волосы цвета пшеницы накрывали лицо, словно пряча от стыда и тут же отлетали в сторону открывая личико - прекрасное в страсти и наслаждении: ноги, обвившие меня, пятками подгоняли: быстрее, сильнее, глубже ! Почти Олимпийский девиз… Я свел оба наших пика в один. Выплеск ! Хриплый женский крик взметнулся над поляной, а я зарычал, как дикий зверь ! Наташка выгнулась подо мной дугою и рухнула на землю, дернувшись несколько раз. Я, чтобы не задавить своим весом, откатившись с нее, рухнул рядом. Черт побери - со мной никогда такого не было ! Должно быть это подарок дворфов. ХОРОШИЙ ПОДАРОК ! Наташка что то ворковала – недаром Голубева, а я лежал, расслабленно глядя в небо – такое же синее и бездонное, как Натальины глаза. Ладошка ее гладила мое лицо, грудь,а потом поползла ниже. Я то мужчина непокобелимый, женщине могу и отказать, а вот мой малыш… – Ой ! – испуганно пискнуло чудо. Я лениво оторвал голову от земли – далеко вокруг никого на было, я это чувствовал. Правда была невдалеке одна особь, но с нее мы потом спросим, в застолье… И что у нас там ? Наталья смотрела на вздыбившегося малыша, хваткой собственницы захватив его ладошкой. – И как он такой большой во мне поместился ? – испуганно – изумленно воскликнула она. Я чуть не расхохотался, но сказал серьезно – А ты у него спроси ? – Как ? – Губками…

Вот на такой простой крючок мы и ловимся. Ну какому мужчине не будут приятны такие слова, особенно … такой большой… Женщины ведь как кошки, сначала ласкаются - а потом царапают… Второй раз уже не было такой безумной, страстной скачки – мы плыли по волнам. Волнам наслаждения… Волна поднимает, опускает, с каждым разом все выше. И последняя взметнула нас ввысь ! Расслабленно откинувшись я наслаждался негой и покоем. Наташка что то ворковала. Прислушался – Вы не думайте, я не буду вам надоедать, приставать, что то требовать. Мне достаточно будет хоть изредка вот так – умирать, чтобы родиться вновь счастливой… Ой, надо скорее возвращаться – что девчонки о нас подумают ? – А что подумают ? – лениво поинтересовался я. – Легла под командира, чтобы не отправил, соблазнила вас… - Тебя это волнует ? – Меня нет, но я о вас забочусь… Я резко сел, а потом вскочил, Наташка аж дернулась. Потянулся с хрустом:

– Вот и меня не волнует. Нагнулся, сгреб ее в охапку и поднял. Она пискнула, но тут же обхватила меня за шею, прижалась к груди. А я зашагал к озеру, видневшемуся в просвет деревьев. Вышел из леса на берег – ну чем не библейское сказание о Рае: птички поют, ветерок шаловливо треплет листочки на ветках, солнышко светит, вокруг никого, мы голые и после грехопадения. Не хватает только гласа с небес… Шагнул к воду, щиколотки обожгло – да - это вам не июнь. Зашел по пояс. Нормальная вода - холодная только в начале, но Наталья ноги задрала. Резко присел в воду. Визг пронесся над озером ! Я разжал руки. Наташка как обезьянка полезла на меня. Хмыкнул – не зря говорят: возьми женщину на руки, а на шею она к тебе сама залезет.

– Иди, поплавай. Она отцепилась и стала барахтаться возле меня, изредка брызгаясь. Я и сам решил сделать заплыв, но до ушей донесся тонкий, еле уловимый, словно комариный писк. – Быстро ка мне – рявкнул я. Наталья бросилась ко мне. Схватил ее в охапку и рванул к ближайшим густым камышам. Писк стал переходить в еле слышный гул. Вот и Голубева услышала, завертела головой. Я присел по самую шею. Из - за кромки деревьев выскользнул на высоте метров 500 – 600 самолет. Синий низ, значит зеленый верх, красные звезды на крыльях… Наш самолет, советский – штурмовик Ил-2. Но только летел он не спеша и с юга от Пинска на северо- запад вдоль реки Ясельды к Березе - Картузсской ! Вот и глас божий ! Сам ведь сколько раз говорил – первым делом самолеты… Самолет улетел, а я рванул к берегу с Наташкой на руках. Вернулся к одежде, поставил ее и бросил:

– Одевайся. Одевалась она дольше чем я, пришлось заботливо помочь. Взглянул в глаза. – Запомни – ни я тебе, ни ты мне ничего не должны. Никаких претензий, требований, выяснения отношений ! Она серьезно кивнула – Я все понимаю. - И никому о том, что было. Если все поняла, то это у нас не последний раз, ну а если не поняла… Она подошла, провела ладошкой по щеке, встала на цыпочки и поцеловала в щеку – Я ХОЧУ ЕЩЕ НЕ ОДИН РАЗ… Прыгнули ко мне. – Я сейчас приготовлюсь смотреть бесстыжими глазами и пойду.

– Не стоит – ты здесь находишься всего пару минут. Даже если и сильно захотеть – все равно не успеть согрешить. Разве что как кролики – начал и тут же кончил… Наташка счастливо рассмеялась и вышла упруго покачивая бедрами. А я достал бубен и стал искать место, откуда взлетел Ил-2…

Время, время – его катастрофически не хватает. Немцы рвутся вперед такими ударными темпами, что за ними и не успеваешь. Казалось бы только недавно собирали окруженцев и пленных рядом с собой – а теперь приходится прыгать за ними аж к Смоленску, Могилеву, Киеву… Со своими разборками чуть не забыл – хорошо с небес напомнили – Ты хотел… Да я же не отказывался, просто закрутился. В Пинске расположился штаб 2го Воздушного Флота ВВС Германии с командующим генерал – майором Кессельрингом. Завтра, по старой информации, штаб должен передислоцироваться под Смоленск, ближе к линии фронта. Мы оттянули сроки захвата городов своими действиями на два – три дня, значит через день – два. У штабных, наверное, уже "чемоданное настроение" и шефа может на месте не отказаться. Но сегодня он наверняка еще на месте. И это он – я нюхом чувствую, летел на штурмовике. Человек он очень тщеславный, а полетать на самолете поверженного противника да еще с его опознавательными знаками ! Это ли не кайф для военного летчика ? Только вот откуда он взял боевой двухместный штурмовик ЦКБ-55 или, по другому, БШ-2,если их выпустили только опытную партию, а в серию и войска пошел одноместный штурмовик Ил-2 ? Сие есть тайна великая… Впрочем, если свидимся – спросим. Вызвал к себе командиров взводов.

– Знаю, что дал вам отдых до завтра, знаю, что многие из ваших бойцов устали, да и вы тоже. Поэтому не приказываю – предлагаю только добровольцам. Сегодня ночью осуществить акцию, по дерзости и наглости которой у нас не скоро будет равная. Командиры зашумели, посыпались вопросы. Я дождался, пока все утихнут и продолжил

– Операция ювелирная, требующая точности, скорости, выносливости. Я не зря обратился к вам именно так – добровольцы. Подумайте, оцените себя реально, оцените своих бойцов. Малейшая промашка может стоить не только не выполнения операции, но и потери жизней многих бойцов. Не будет позором, если кто то откажется – это будет мужественным поступком. Подумайте, взвесьте, оцените и себя и бойцов – кто и сколько останется с вами. Вот теперь все задумались, крепко задумались. Я повернулся к командирам своего отделения:

– Вас это тоже касается… - А что за задание – спросил Зверев. – Узнают только те, кто уйдет на акцию ! Вот теперь наступила такая тишина, что казалось слышно как скрипят мозги в головах. Командиры поглядывали украдкой друг на друга – кто начнет первым ? Первым решился Власенко – ГЕРД.

– Командир скажу прямо – в своем взводе я могу положиться сейчас только на пять человек, плюс я шестой. – Принято – отметил я. Начал вставать Зверев я махнул – сиди. - У меня во взводе все сильно устали…– Принято. Встал, подошел пожал руку – мужественный поступок. – Мне уйти ? Хлопнул его по плечу – сиди, слушай, набирайся опыта. Лисицын – ЗЯМА – старый волк тоже был осторожен – Со мной не более десятка. Бибиков – БИБА – также с осторожничал – Со мной пять. Акимов – АКИМ – Восемь, командир. Самойлов – САМ – Со мною пять командир. Я посмотрел на Завьялова – Со мною три товарищ командир. Стрельченко пробасил – Тоже трое товарищ командир.

– Ты не идешь. – Не обижай командир ! – Я сказал – ты не идешь. Мне лучше знать ! Ваня – что по снайперам ? – Со мною не больше пяти пар. Я посмотрел на листок и тяжело вздохнул – да 34 и я на 250 немцев… НЕ ГУСТО… - А может привлечем штрафников ? – осторожно поинтересовался Чернов.

– Им еще пять дней осталось. – Потом отработают – не сдавался ИВАН. – Не готовы они к этой операции – буркнул я. – Ну хотя бы ОДИНА И ЗИМУ ? – Отпадает – я был тверд в своем решении. – А из стажеров ? – поинтересовался АКИМ. - Эти тем более не готовы к такой операции.

– Командир – начал осторожно ЗЯМА – это твое упрямство, или единственно верное решение ? Я так глянул на него, что он поднял руки – Вопрос снимается как глупый. Считай, что я его не задавал. – Ладно, давайте подумаем вместе: цель - аэродром...

С полчаса прикидывали варианты и лишь тогда Иван спросил – А зачем брать этот аэродром и к чему такая спешка ? – Есть у нас четыре летчика штурмовика – две из них девушки… - Что то тебя командир, как ОДИНА на девушек стало тянуть – пошутил Чернов, но шутке его никто даже не улыбнулся. – Извини командир – это нервное.

– Одна из них всех, на мой взгляд – самая лучшая. Есть на этом аэродроме двухместный штурмовик Ил-2. В Пинске – в 10 километрах от аэродрома – штаб 2го Воздушного Флота Германии. А в нем его главнокомандующий генерал – майор Кессельринг. Раньше мы генералов отдавали другим – теперь надо отдать самим товарищу Сталину лично. Штурмовик двухместный: до Москвы 1200 километров максимум – с дозаправкой в Брянске долетит без проблем. Правда девушка пока не знает, что ей предстоит такой перелет, но думаю она не откажется…

- Ну командир – ты как всегда не мелочишься ! - восхищенно воскликнул ЗЯМА. Вскочил Зверев – За свой взвод я уже сказал, но я пойду с вами. Прямо сейчас пойду спать – к ночи успею отдохнуть ! Хорошо – иди, но подумай… - Что тут думать командир – трясти надо ! – пошутил ГЕРД. Кто знал – засмеялся, кто не знал – обьяснили.

- Ладно идите, готовьте людей и сами отдыхайте – тишину я обеспечу… Когда все вышли я взял рацию – Внимание – говорит командир ! ВСЕМ ! По базе обьявляется мертвая тишина. Повторяю для тех, кто не понял – мертвая тишина. Нарушители будут наказаны. Строго… Это касается и штрафников на полигоне. Прыгнул в Пинск, прогулялся до интересующего меня штаба, зашел внутрь – настроение у штабных уже чемоданное, но Командующий на месте, рассказывает начштаба какое это блаженство – лететь на машине врага, тем более не знакомой.

– Завтра еще раз слетаю и она мне уже будет не интересна, как и женщина – со смехом закончил он. А вот это есть гут и не просто гут, а зер гут ! Вернулся довольный, зашел к Артему, приказал трижды проверить нужный мне прибор, пришел к себе и сел за расчеты. От Пинска до Гомеля 360 километров, от Гомеля да Брянска столько же. Но Гомель немцы уже взяли, а до Брянска им еще далеко. Так что посадка на дозаправку в Брянске – 720 – 750 километров без посадки. Крейсерская скорость Ила 340 км, дальность полета - 800 км. Полетит без бомб, значит можно залить под завязку - хватит и на 900. Лететь два с половиной часа. Полетит ночью, значит воевать не придется – ни с нашими, ни с немцами. А от Брянска до Москвы – 400км. – меньше часа. Вообще то можно было бы обойтись и без захвата аэродрома, но больно уж хочется помочь девчонке, да и нам еще не раз придется штурмовать и захватывать аэродромы: значит надо когда то начинать учиться и чем раньше, тем лучше - опыт придет быстрее. Тук, тук, тук… А вот и мои красавицы – летчицы…

- Товарищ командир мы хотели вам сказать… Я замахал руками – не надо меня благодарить – вы потребовали вернуть вас в ряды Красной Армии – я выполняю ваше требование, только и всего… Мы не требовали – возмутились они. – Ну не требовали, так просили – требовательно… И закончим с этим: идите - у меня много дел. – Товарищ командир – мы хотим остаться.

- Девушки – вам здесь что - детский сад, или школа ? Вчера хотим, сегодня не хотим, завтра снова скажете - хотим… Вы просили отправить – я вашу просьбу выполняю. – Но вы же Голубеву оставляете ? – Я ее простил.

– И нас простите товарищ командир – бойкая Светлана Богданова шагнула ко мне с чарующей улыбкой – можете даже несколько раз. – Это как ? – не понял я. – А как захочете. Она оперлась руками о стол, наклонилась ко мне. А пуговички то расстегнуты больше положенного и вид там такой завлекательный… В штанах зашевелился малыш. Да что ж ты такой неугомонный…

- А ты что скажешь Давыдова - перевел я взгляд на Анну – подальше от соблазна. – Я сделаю все, что вы скажете, для того, чтобы остаться ! Я их понимаю. Если Богданова легко сумеет пристроиться в любом месте с такими прелестями и взглядом на жизнь…половую, то Анне будет намного труднее. А так им здесь почти малина, особенно Свете. Анне после той мерзости, что с ней произошла я и хочу помочь вернуть себя к нормальной жизни, почувствовать себя не только человеком, но и женщиной.

– Хорошо, оставайтесь. Они обрадовались. – Все, идите… Богданова стала подталкивать подругу к двери демонстрируя себя сзади. Они почти вышли, когда я окликнул:

– Давыдова – останься… Гримаса неудовольствия скользнула по Светкиному лицу, но быстро исчезла. Такие говорят в этом случае – еще не вечер… Анна зашла, закрыла дверь, молча встала около стола. – Ты сказала, что на все согласна… Лицо ее окаменело, я в ее глазах с вершины пьедестала упал куда то глубоко вниз. Она только кивнула, опустив голову. Я успел увидеть, как на ее глаза навернулись слезы.

– Раздевайся. Она молча, пряча взгляд, разделась. – Ложись. Так же молча легла и закрыла глаза. По щекам прокатились слезинки. Я присел рядом. Мысленный приказ – не бойся его, он тебе не сделает ничего плохого. Расслабься… Сначала я провел ладонью по щеке, пальцами по волосам, по бровям, по лбу – слегка нажав нужные точки; легким касанием по губам, по краешкам ушей… Анна задышала чаще. Пальцы мои как у опытного пианиста бегали по телу: гладили, скользили, ласкали, сжимали… Когда они опустились вниз, между ног, ее уже била дрожь. Наконец она вскрикнула, вытянулась, застыла на несколько секунд и обмякла. Все, сексотерапия закончена, клиентка полностью здорова. Давыдова открыла шальные глаза:

– Что это было товарищ командир ? Надо же – голая, в кровати, а товарищ командир… Она похоже этого не замечала. – Анечка – после того, что с тобой произошло, ты могла на всю жизнь остаться фригидной, бесчувственной женщиной, лежащей в постели как бревно. А какому мужчине такое понравится – даже мужу. И начнет он от тебя гулять на сторону. Я убрал у тебя все плохие воспоминания и ощущения, усилил чувственные и ты стала нормальной женщиной, все, чувствующей, не боящейся. Ну а опыт в этом деле – это наживное: какие твои годы. Она фыркнула:

– Не больно то мне это интересно… - Но я позвал тебя не только за этом. Хватит валяться голышом на моей кровати, в присутствии хозяина – возвысил я шутя голос. Аня засмеялась, легко вскочила, чмокнула в щеку. – Вы такой замечательный ! И простите, что подумала о вас плохо. – Прощаю – великодушно заявил я. Она быстро оделась. Я показал на табурет, стал обьяснять что она должна будет сделать.

– Вы думаете я справлюсь ? – Cделай это для меня. – В лепешку разобьюсь, но сделаю ! – А вот разбиваться не надо – надо долететь и довести груз в целости и сохранности. И сдать лично товарищу Сталину. – Товарищу СТАЛИНУ !? – В крайнем случае товарищу Берии. Она побледнела. – Не бойся – моих людей он не тронет. – А как обратно товарищ командир ? – А остаться не хочешь ? - хитро прищурился я. - Тебе после этого многое будет можно… - Да ни за какие коврижки – только с вами ! - Тогда я буду в Москве и заберу тебя… До вечера еще далеко и посещения на этом не закончились.

Сначала пришел Стрельченко и мы с полчаса тянули одеяло на себя: я убеждал его, что он устал, ему будет тяжело, его могут ранить из за усталости а он убеждал в обратном, совестил меня, взывал к состраданию – что скажет дочка: командир на операции, а папа прохлаждается на базе ! Этим аргументом он меня добил – согласился. Затем робко постучавшись просочилась Морозова и с порога начала давить на жалость, на чувства, на несправедливое отношение к ней и взывать к торжеству справедливости: раз простил Голубеву, значит должен простить и ее. При этом посматривала так подозрительно – пристально, что пришлось простить.

– Катенька, девочка моя – никогда не делай так больше – наставлял я ее на путь истинный прижав к груди, где она тихо млела от избытка чувств. Но концовка должна быть справедливой. Оторвал от груди и заглянул в глаза – Пойдешь в группу к Стрельченко рядовым бойцом до конца срока, если я не отменю свое решение. Она радостно затрясла головой: она снова в деле, возле командира, а пять дней – это такая мелочь ! За ней зашел Сергей – подглядывал что ли ? И с порога:

– Товарищ командир – вы что Морозову простили ? – Простил Голубеву, пришлось простить и Морозову – виновато обьяснил я и пошел в атаку – Да ты же сам меня умолял – заберите ее от нас ! Вот, пошел тебе навстречу – цени… - А меня не можешь простить ? – вкрадчиво поинтересовался он. Я вздохнул

– Тебя – не могу. Катерина попала за сущую мелочь – хотела остаться в деле. А ты – за разгильдяйство и пренебрежение своими прямыми обязанностями, – голос мой построжел – которые привели к травмам, а главное к дурному примеру для подчиненных по принципу: делай как я. Да и должностей у меня на тебя в группе нет, а ставить рядовым – урон майорскому званию. Так что тащи до конца свой штрафной срок и запомни – в следующий раз так легко не отделаешься…

Среди бойцов спецназа в это время произошел форменный бунт против возмутительно – оскорбительного превышения властных полномочий командиров – их не брали на операцию, ссылаясь на какую то усталость ! Особенно жаркими они были во взводе Зверева. Самым мягким упреком было – вы нам не доверяете… Один даже пригрозил пожаловаться на произвол самому командиру. Эту мысль тут же подхватило несколько голосов ! Результатом умиротворения было присоединение еще 60ти бойцов и пяти пар снайперов. Это уже сильно меняло расклад в нашу пользу. И окончательно добил меня последний визит. После разрешения зайти в землянку вошли четверо девушек – снайперов. – Товарищ командир, мы знаем что вы с пониманием относитесь к женским просьбам и всегда их удовлетворяете… Тут они, чертовки дружно засмеялись.

– Увы красавицы – если бы это было так – скорбно вздохнул я. – Так хочется всех удовлетворить – девушки снова засмеялись – но не могу – я же непокобелимый ! Вы неверное ошиблись – с этим нужно к товарищу майору – если и не удовлетворит, то хоть пообещает… От смеха они не попадали только по тому, что вовремя сели на то, что было рядом. Отсмеялись.

– Товарищ командир – нас Ваня не берет на акцию… А женщины выносливее мужчин… Нить разговора взяла в свои руки старшая – Товарищ командир: мы думаем, что вы будете увеличивать ваше отделение и вам нужны будут хорошие снайперы. - А Ваня не обидится, что вы уйдете ? – Мы ему сказали… Поставили перед фактом… А чего ему обижаться… - Но у меня Морозова – попытался я отвертеться. – Да вы не переживайте товарищ командир – пока ей нельзя, мы ее заменим… А потом поделим: по четным она, по нечетным мы… - пошутили девушки. Или не шутили ? - Ну если договоритесь… – протянул я. – Так вы берете нас на акцию ? - Да куда ж я денусь…

Морозова приняла пополнение без восторга, но очень скоро снайперши наладили отношения – поглядывали на меня все вместе и похихикивали. Опасный синдром – я помнил, что так же хихикали Маша, Катя и Наташа, когда Сергей носился в трусах с гранатами… Бдительность и еще раз бдительность ! - сказал кто то ! В отделении на акцию стало девять человек. Провел тренировки на боевое слаживание, изменив привычную схему – у нас теперь четыре чистых снайпера – а им нужна защита. Отработали, пошли отдыхать. К акции собралось три взвода и мое отделение. Вызвал командиров – нарезал задачи: один взвод берет охрану по периметру, включая зенитки; второй – смену охраны; третий – обслугу. Я беру на себя летчиков, которые не уехали в город на ночлег (половина летчиков ночевала в городе – старшие чины). Но сначала я ликвидирую пару опасных пулеметных точек, расположенных в самом аэродроме. Ну а командующего выдернем прямо из постели. Если будет с женщиной – извинимся. Перед женщиной… Затем с ключиками в штаб, прихватим документы, шифровальную машину "Энигму" с кодами и к аэродрому. Раньше утра шефа не хватятся, а потом уже будет поздно пить боржоми… Вот так просто и незамысловато – а чего мудрить – решили действовать. С Кессельрингом все прошло как по нотам: девицу в постели усыпил, не извиняясь; шефа выдернули из кровати в шелковом белье, взяли ключики и форму – негоже командующему щеголять в таком виде - урон чести и достоинству. На лесной полянке разбудили, переодели, связали… А сами в штаб за документами, кодами и машинкой. Я там погулял в перерыв, посмотрел что надо для ее сьема... Сделали быстро, тихо и чисто. Все – акция выполнена на все 100 порцентов ! Но мы же не можем как все – нам надо выполнить и перевыполнить !

С аэродромом все прошло гладко, чисто, без шума. И такое стало уже пугать – после светлой полосы всегда идет темная… И к ней лучше быть готовым заранее. Правда в нашем случае сыграл свою роль численный состав и выучка, а так же расслабон охраны – небольшой, но этого хватило. Я ликвидировал внутренние пулеметные посты, у зениток вообще стояла только охрана. Весь состав спал в казарме. То же и с обслугой, техниками и пленными советскими спецами с этого аэродрома, не успевшими эвакуироваться. Перебросил 30ти тонный топливозаправщик КрАз: на аэродроме две 20ти тонные цистерны с бензином; четыре 6ти тонные КамАЗа под продовольствие и боеприпасы: два Т-72 под 88ти мм зенитки – жалко уничтожать. Продовольствие забрали все – это же летчики и полк при штабе… На отшибе нашелся 3х тонный заправщик ЗиС – 5 в рабочем состоянии. В общем забрали все, что можно, заправили под завязку ИЛ-2 и …8 Bf-109 новейшей модификации. Именно для их перегона и готовил я группу летчиков, желающую вернуться в ряды непобедимой… Пока шел грабеж, или, интеллигентней выражаясь, изымание ненужного с аэродрома я провел заключительный предполетный инструктаж. На Ил был установлен дополнительный высотомер, компас, мощьная рация Р – 185 и приемник для движения по пеленгу – узконаправленному лучу, дающему направление движения. На все самолеты - переносные радиостанции для связи между собой – вылететь должны в 4.00.Схема построения: Ил-2; по бокам по паре "Мессершмиттов" и сверху и снизу по паре. Первым взлетел Ил-2 пилотируемый Давыдовой, за ним парами сопровождение. Все с включенными габаритами и светом в кабинах, чтобы легче было найти друг друга и выстроиться, а дальше уже без иллюминации: включение Только Илу и только в особых случаях, вроде потери группы. На последок похулиганил Т-72: заезжал с хвоста на «мессер» и оставлял после себя только обломки и ошметки. А затем переброс командирского «Тигра»,Т-72; БМП-3;БТР-80 и заправщика ЗиС-5 под Гомель для дачи пеленга Илу и звену сопровождения. Через полчаса, войдя в зону уверенного приема по радиостанции связалась Анна и доложила, ЧТО ВСЕ В ПОРЯДКЕ. Еще через сорок минут над нами проплыла в небе группа самолетов, сменила курс северо-восточнее, а мы прыгнули за нужный нам аэродром истребительного авиаполка. Навели пеленг, а я прыгнул прямо в комнату командира полка, потряс за плечо спящего майора. Тот проснулся и со сна не сразу сообразил:

– Кто… что… такое… что надо… - Вставай майор – тебя ждут великие дела – серьезно заявил я. - Ты кто такой ? – возмутился он. – Свет зажги – увидишь… При свете он увидел петлицы старшего майора, подтянулся, поприветствовал, но попросил удостоверение. - Командир СПЕЦНАЗА СССР ! Что касается удостоверения, то не обижайся майор – но не в тех ты чинах, чтобы его требовать или даже просить…

- Задание особой государственной важности ! – жестко продолжил я. - Через – я посмотрел на часы – сорок минут на твой аэродром сядет Ил-2 доставляющий особо важный груз и восемь «Bf-109» последней серии, угнанные моими людьми с немецкого аэродрома. Они здесь дозаправятся и вылетят в Москву. Твоя задача: обеспечить безопасную посадку – чтобы твои зенитчики сдуру не начали стрелять; выделить эскадрилью для сопровождения до Калуги – там их встретит другое сопровождение.

– Мне надо связаться с комдивом, получить разрешение… - А вот этого не надо ! Операция сверхсекретная ! А для твоего командира ты получишь оправдательный документ. Подпись Берии тебя устроит ? Или нужна подпись товарища Сталина ? – Не надо товарища Сталина – просипел взволнованный комполка.

– И еще… Ты что то слишком стар для майора ? У тебя появилась возможность получить за активное содействие следующее звание... Все, мне надо встречать своих людей и технику. Разбуди начштаба и особиста, но ничего не говори. И дай команду на пост на вьезде – мы будем через тридцать – тридцать пять минут. Старший майор вышел из комнаты, оставив озабоченного майора…

Вернувшись к своим принял донесение о том, что все в порядке, подтвердил прежний пеленг, сообщил о наведении за десять километров по рации и направление посадки – по дуге красной ракеты от места вылета к месту падения. Двинулись к аэродрому. На посту встречал лично комполка. Он явно не ожидал увидеть такое: мощный танк неизвестной конструкции, за ним небольшой автомобиль явно командный, два заправщика ЗиС-5, явно полных, вытянутый грузовик, полностью закрытый металлом и без кабины, но с пулеметной башенкой, здоровый грузовик, с закрытым металлом кузовом, Ганомаг с ЗУшкой и замыкающий средний танк с орудием большого калибра… Я посадил комполка в кабину, рядом с собой и мы с шумом – иначе не получалось, вьехали на аэродром. Стали выходить разбуженные шумом летчики и обслуживающий персонал. И конечно появились женщины из подавальщиц и оружейниц. А бойцы у меня – орлы ! После боя привели себя в порядок – грозные, аж жуть ! Оружием, ножами обвешаны, лица суровые, морды каменные. Повыскакивали из БТРа и БМП и окружили технику. Подбежал особист, отдал честь, представился, спросил чем может помочь. Вообще то – разгильдяйство, но это ж наша национальная черта – начальник прав, ему виднее… Подняли антену, настроили пеленг, провели сеанс связи, определил их местоположение по ориентирам. Прибудут через двадцать минут. Отправил по бойцу на зенитные позиции и не зря… Через десять минут принял на рацию, стал наводить на посадку, выстрелил ракету. И вот наконец…

Из за верхушек деревьев вынырнул штурмовик Ил-2 и пошел на посадку. Следом за ним, на расстоянии 50ти метров садились два мессера, следом за ними еще два, следом еще два… Зенитчики с перепугу чуть не открыли огонь по «мессерам». Оставшаяся пара прошла над полем на бреющем, покачала крыльями и пошла на второй круг. Ил прокатился по полосе, свернул на рулежку и покатил к штабу, у которого стояли мы. Остановился. Рядом встал первый мессер; подрулил и встал рядом следующий. Моторы заглушены, открыты крышки фонарей и из кабин стали выбираться пилоты. Подбежали мои бойцы, окружили самолеты, подкатила техника. Первой подошла Давыдова.

– Товарищ командир ! Ваше приказание выполнено, самолет и груз доставлен ! – Благодарю за службу товарищ сержант ! – Служу Родине и Спецназу ! – выкрикнула она. Я подошел, обнял. – Молодец, справилась ! – С таким командиром, да не справиться – звонко выкрикнула она. Да, мелочь, а мне приятно… Подошел к каждому из летчиков, поздравил с выполнением задания. Они слегка смущенно отвечали:

– Служу трудовому народу ! Подбежали трое наших воентехников – Товарищ командир – заправляем ? - И заправить и проверить и изьять спецаппаратуру ! Я направился к Илу, вскочил на крыло, наклонился к рукояти пулемета, отстегнул наручники, которыми был прикован к пулемету генерал, помог выбраться. Бойцы помогли с трудом двигающемуся ГЕНЕРАЛУ спуститься на грешную землю. У раскрытой двери кунга грузовика стояла Степанида в форме. Махнул рукой, подзывая.

– Степанида, прелесть моя – легкий завтрак пилотам и кофе обязательно. Заметил, как мнется Анна. Обратился к вертящемуся рядом особисту – Где у вас здесь туалет. Он махнул рукой показывая. Я глянул на Давыдову. Та, не торопясь, с достоинством прошествовала… - Майор – где бы моим пилотам перекусить ? – Идемте в столовую…

Я махнул Степаниде. КамАЗ, на время переделанный в полевую кухню, покатил следом. Пилоты зашли, помыли руки, сели за стол. Анна села отдельно. Повара и обслуга, да и не только они, во все глаза глядели на гостей. Особое внимание – конечно на немецкого генерала. На завтрак Степанида подала ножки куриные гриль с гарниром – гречкой, копченую колбаску, сыр, красную икру – много есть нельзя, а вот калорийно – необходимо. Сел и я, посадил генерала и комполка. Тот конечно удивился ассортименту. Степанида по моему знаку принесла графинчик, а к нему селедочки и грибов. Разлил по стопкам:

– За победу ! Генерал глянул вопросительно – За что пьем ? Узнав, что за победу поставил рюмку. – Генерал – укорил я его – каждый пьет за победу, а чью – каждый решает сам… Выпили, закусили. Я перед завтраком мысленно дал указание генералу не выпендроваться своим происхождением. Пилоты позавтракали, вернулись к своим самолетам; я отправил половину бойцов на завтрак, после позавтракавших – вторую половину.

- Знаешь кто это такой ? – кивнув в сторону курившего генерала спросил я у майора. – Вроде из нашего брата – летчиков, а кто не знаю. – Гордись, внукам будешь рассказывать – Командующий 2ым воздушным флотом Германии Кессельринг. – Неужели тот самый ? – Тот, тот… - Ну вы ребята даете ! – восхитился комполка. Подошли, вытирая руки техники:

– Машины заправлены, осмотрены, аппаратура снята – доложил старший. – Идите, позавтракайте. – Майор – дай команду своим подготовить ваши самолеты к заправке. И пусть проверят – бензин немецкий, высший сорт: может нужны какие присадки ?

Когда все были готовы к полету я залез в свою машину, взял тангету мощной командирской рации. - Штаб фронта ? Дайте мне срочно начальника особого отдела – жестким командным голосом потребовал я. Дали…

- Кто говорит ? – раздался в трубке барственно - настороженный голос. – Конь в пальто ! рявкнул я. Третий передал указание обеспечить коридор ? Передайте комдиву … истребительной дивизии, что ее полк обеспечивает сопровождение. И дайте мне Третьего – срочно ! Ну и что, что спит ! Пусть разбудят – это срочно ! …Через пару минут ожидания…

- Товарищ Третий ? C добрым утром. Калуга примет сопровождение ? Подтверждение готовности имеется ? Позвоните еще раз ! Жду подтверждения через особый отдел Брянского фронта. И не тяни Третий – время поджимает ! Я сейчас продублирую сообщение первому ! Вот так ! А то плавали, знаем – Я здесь не причем – это они перепутали… Через десять минут получили подтверждение – у Калуги встретят и сопроводят дальше. Собрал летчиков, предупредил - все возможно – защищать Ил – дать ему уйти… И отправил в полет ! Душевно распрощался с комполка, ответил любезностью на любезность – подарил ему пару бензовозов, вместе с топливом – целых семь тонн: взял с собой двух водителей, посадил в кунг – кухню, забрал пустые бензовозы. Перебросил технику к себе, заправил и перебросил обратно уже с водителями. И мой «Тигр» тоже. Морозова как услышала, что я к Сталину, так прицепилась, как клещ – возьмите, да возьмите… Ну как такой откажешь ? К пропускному пункту на подмосковный аэродром, куда должна сесть группа подьехали минут за пять. Нажал на охрану – пропустили и мы покатили к встречающим. Охрана Берии напряглась, но что они против 14мм пулемета «Корд» и гранатомета «Пламя». Подьехали, я вышел, подошел к Берии. Охранник попытался было не пустить, но я только глянул и он отошел в сторону. Поздоровался за руку.

– Минуты через три – четыре подлетят. Берия неприязненно глянул но промолчал. С небольшим опозданием, в пару минут, вся группа приземлилась на аэродроме.

– Ил-2 и «Bf-109»: пара за парой. ЛаГГи сопровождения прошли над нами и исчезли. Снова встреча, обьятья, поздравления с выполнением важного задания. Достали Кессельринга, представили Берии. Берия показал жестом в свою машину, но генерал увидел мою и решил поехать со мной. Летчиков посадили в автобус и куда то увезли, а Давыдову я забрал с собой. Посадил назад, с Морозовой. Генерала посадил вперед – пусть Москву посмотрит. Добрались до Троицких ворот без проблем, там нас тоже пропустили. Подьехали к подьезду, вышли: Я, Кессельринг, Морозова, Давыдова. Показал Берии упакованный ящик с шифровальной машиной, кодами и бумагами из штаба. Он дал человека и я отправил машину сдать под расписку груз, вернуться и ждать.

Зашли в подьезд, предьявили документы. Меня пропустили, а Морозовой и Давыдовой в проходе внутрь отказали. Вариант – они со мной не удался… Я глянул на Берию – тот только пожал плечами – ничего мол не знаю… Ладно. Махнул рукой девчонкам – за мной ! Вышел на крыльцо, оставив генерала, достал рацию. Приказал ничего никому не сдавать и вернуться. Повернулся к девчонкам:

– Нам здесь не рады… Возвращаемся к себе. – И пусть им будет хуже – тут же отозвалась Морозова. Давыдова благоразумно промолчала, но видно было, что расстроилась – надеялась увидеть самого Сталина… - Не вешать нос сержант ! – Какие наши годы ! – хлопнула ее по плечу Катерина. Подкатил "Тигр", я достал из боевого отсека мешок с документами, бросил его на мостовую, под изумленные взгляды часовых и скомандовал – По коням ! В открытую заднюю дверь юркнула Давыдова, а Морозова залезла в кабину на переднее сидение.

– Нам здесь не рады – ответила она на вопросительный взгляд водителя. Тот лишь философски пожал плечами – бывает… Я сел на переднее сиденье "Тигра" - у него впереди два посадочных места, не считая водителя – как из подьезда, словно мальчишка выскочил Берия, увидев мешок на мостовой и готовый к отьезду джип замахал рукой.

– Ветер вроде переменился – глубокомысленно заметила Катя. Я удивленно хмыкнул – философ в юбке, а Давыдова прыснула в ладошку – весело ей… - Не вижу оркестра – повертев головой заметила Морозова. – Непорядок. Я пожалуюсь товарищу Сталину ! Хотел одернуть ее, но понял – нервное… В отличие от Давыдовой она понимала сложность ситуации:

– Командир конечно решит и эту проблему, но вот чего это может стоить ! – Выходим медленно, с достоинством – сказал я Екатерине. - Достань Давыдову и шепни – медленно, с достоинством. Подошли к Берии. – Вы чего здесь цирк устроили ? – зашипел он.

– Раз нам здесь не рады, товарищ командир решил – поедем ка мы лучше к себе… - буднично ответила Морозова. Берия ожег ее ненавидящим взглядом. – Верно товарищ командир ? - Очень быстро учишься дурным манерам у некоторых товарищей лейтенант – негромко произнес я. Морозова изменилась в лице, веселость как водой смыло:

– Виновата товарищ командир, больше не повторится – готова понести любое наказание ! – Понесешь, не сомневайся – буркнул я. – Все, что угодно, только не расстреливайте ! – Ладно, не расстреляю – смилостивился я. – Вы нас зачем остановили Лаврентий Палыч ? – поинтересовался я. – Проходите – мотнул он головой и пошел не оборачиваясь к входной двери. Повернувшись к водителю кивнул на мешок:

– Прибери. – Я на вас пожалуюсь товарищу Сталину – догнал на ступенях Лаврентия звонкий голос Кати. Берия вздрогнул, поежился… и прошел внутрь. Внутри Морозовой и Давыдовой выдали временные пропуска. Екатерина вдохнула для очередной реплики, но поймав мой взгляд медленно выдохнула. Достаточно – мысленно сказал я ей – позлили и будет. Она хлопнула ресницами в знак понимания. Поднялись по лестнице, прошли в приемную. Поскребышев показал на стулья – ждите. Берия сел на противоположной стороне.

– Доложил ? – негромко поинтересовался я. Поскребышев не обратил внимания на мой вопрос. Я резко поднялся, подошел к его столу, оперся на крышку левой рукой, правой схватил за подбородок и рывком приподнял. Вонзил в его глаза свой взгляд, пустил в сознание ужас и негромко произнес:

– Когда я спрашиваю – надо отвечать. ВСЕГДА ! Поинтересовался, продолжая глядеть в глаза – Доложил ? – Нет … Отпустил его, прошел на свое место, зыркнул на Берию так, что его затрясло бедолагу и мягко произнес, глядя на секретаря – Доложи…

Дождались окончания заседания. Если бы не предупреждение Поскребышева о нашем приезде – ждать, я думаю, пришлось бы намного дольше… Увы вот она порочность заложенная системой вершителей Революции – кого пускать решает секретарь…

Встретил нас Вождь радушно, особенно Морозову: нам пожал руки, а ей жал руку, внимательно оглядывая. Я его понимал – у него самого дочка Светлана, с которой он видится не так часто, как хотелось, но уже доходят до него слухи о ее не совсем примерном поведении. На эту тему я еще поговорю с ним, но позднее, когда все немного рассосется и устаканится…

- С чем пожаловали товарищ старший майор ? – Как всегда, с информацией товарищ Сталин. – И еще с подарками, товарищ Сталин, а нас не хотели пускать ! – наябедничала Морозова. – Вас не хотели пускать ? – удивился Хозяин. Берия сьежился, стал меньше ростом. – Товарищ Берия – в чем дело ? - Вышла задержка с временными пропусками…

- А мы решили что нам здесь не рады и товарищ командир решил уехать… Вот зараза ! Легко перевела стрелки на командира… Сталин уже понял, что идет игра, но не подал виду. – А мы так старались, везли вам подарки. Из такой дали ! – А какие подарки ? – весело поинтересовался Вождь. – Товарищ командир доложит, а я человек маленький, всего лишь лейтенант – мне по званию не положено – вздохнула Катерина. Сталина забавляла такая непосредственность и легкость общения. Уже давно он держал себя в жестоких рамках – положение обязывало: а сейчас можно было расслабиться, снять тяжелое бремя власти. – Доложите товарищ старший майор…

Я подтянулся – За период с момента последней встречи моим подразделением совместно с 22ой танковой – комдив Пуганов и 6ой стрелковой дивизиями – комдив Попсуй разгромлена 45 пехотная дивизия вермахта. Командир дивизии и начштаба взяты в плен. 8 немецких танков Т-4 переданы в 22ую танковую, остальные двадцать похуже – уничтожены. Захвачены батарея 105мм пушек и батарея 150мм гаубиц, много снарядов к ним. Кроме этого продовольствие, боеприпасы, патроны и оружие: автоматы, пулеметы. С полтора десятка грузовых автомобилей и тягачей, много топлива. Ну и так, по мелочи – четыре 88мм зенитки, четыре 20мм. Да, сбиты шесть пикирующих бомбардировщиков J- 87.В захвате командира дивизии и начштаба, в уничтожении двух самолетов принимала участие лейтенант Морозова. Кроме этого освобождена из немецкого плена группа пленных в количестве 1152 человека. В освобождении пленных Морозова участия не принимала. Вместе с 75 пехотной дивизией – командир генерал – майор Недвигин – разгромлена полностью 45я пехотная дивизия. Командир дивизии взят в плен. Захваченные трофеи переданы дивизии, также, как и часть продовольствия. В этой операции Морозова участия также принимала – доложил я. Затем нами был захвачен командующий 2ым воздушным флотом группы армии «Центр» генерал – майор Кессельринг, документы из его штаба и шифровальная машина «Энигма». После операции по захвату генерала была проведена операция захвата базового аэродрома штаба 2го воздушного флота в 10 километрах от Пинска. Аэродром захвачен, пленные освобождены. Захвачен один двухместный штурмовик Ил-2, на котором решено вывезти Кессельринга к нам через линию фронта. Для сопровождения с штурмовиком были отправлены восемь новейших Bf 109. В штурмовике отправили генерала на месте стрелка… Сталин тихо обалдевал от услышанного.

– В 4.00 группа вылетела с аэродрома, а по оставшимся самолетам поездил наш тяжелый танк. Группа ведомая пилотом – сержантом Анной Давыдовой благополучно долетела ночью до аэродрома истребительного полка в Брянске, где совершила дозаправку. Особо хочу отметить активную помощь и смелость в принятии решения по оказанию помощи в выполнении этого важного задания командира этого полка майора Неулыбина и прошу поощрить его очередным званием. Сталин кивнул.

- В сопровождении эскадрильи полка группа долетела до Калуги, где была проведена замена сопровождения, вовремя оповещенная и подготовленная товарищем Берией. Сталин глянул на него и снова кивнул. - Группа приземлилась на подмосковном аэродроме: истребители сданы, летчики переданы на проверку, а генерал, доставленный сержантом Давыдовой, привезен и сидит внизу в караульном помещении. В этой операции, после многочисленных просьб, клятв и заверений лейтенанту Морозовой было дано разрешение принять участие в качестве рядового бойца. Причины ее неучастия в ряде операций, я думаю, она сама вам доложит. Шифровальная машина, документы с кодами и документы из штаба были доставлены сюда же. После того, как Морозовой и Давыдовой было отказано в разрешении пройти внутрь, для доклада вам, мешок мы выгрузили и решили уехать. Нам здесь не рады – заметила лейтенант Морозова и я с этим был согласен…

- Вы ошибаетесь товарищ Громов. Просто произошло небольшое недоразумение, только и всего. Не стоило из-за этого впадать в детские обиды – подал голос Берия. Морозова набрала воздуха, чтобы размазать обидчика по стенке, но сдержалась. Сталин это заметил и лукаво улыбнулся:

– Я не вижу с вами майора – как его фамилия ? – Одинцов – товарищ Сталин – не удержалась Катерина. – Он наказан товарищем командиром ! – А за что были отстранены от операций вы, товарищ Морозова ? – Вождь спрятал улыбку в свои прокуренные усы, но в глазах плясали чертики. Морозова стала ну очень примерной, послушной, скромной и застенчивой девочкой. Потупила взгляд.

– Ни за что товарищ Сталин – жалобным голосом, способным вызвать слезу и желание тут же ее пожалеть даже у камня. – Сущий пустяк, даже не стоит и говорить… И возродилась, как птица Феникс – закладывая с потрохами Одинцова.

– После операции по разгрому 45ой немецкой дивизии товарищ командир поручил старшей медсестре Голубевой… - твоей подруге… - добавил я - …моей подруге – тихо прошептала Катя и снова возродилась (отдам в актрисы - восхитился я) – поручил подсчитать число раненых при операции. Раненых от пулевых ранений почти не было – так, царапины, не требующие врачебного вмешательства, но вот травмы от ушибов и ссадин ! – она всплеснула руками. И больше всех у товарища Одинцова, которому вы присвоили – она так укоризненно поглядела на Сталина, что тот на миг смутился – звание майора. Больше половины взвода, которым он командовал ! – закладывала коллегу Морозова с детской непосредственностью.

– А еще он бегал по базе в одних трусах, с гранатами и нас всех так напугал ! ВОТ ! Вождь побагровел от сдерживаемого смеха. – Он что – пьяный был ? – Да нет – махнула рукой Катерина. – Пошел купаться ночью с дамой и что то там ему в воде почудилось… Он и испугался. Представляете – голос Морозовой зазвенел от возмущения - майор спецназа и испугался ! Какой позор, правда же товарищ Сталин ? – с искренним возмущением обратилась она к Вождю. Ну после этого он уже не выдержал, расхохотался во все горло.

– Что вы смеетесь – обиделась Катя – вы мне не верите? Да вон у товарища командира спросите… Теперь уже хохотали все: Сталин хохотал взахлеб, аж слезы выступили, Берия смеялся сдержанно – все таки в присутствии САМОГО, похихикивала в кулачок Анна, только я, восхищенный игрой улыбался – мысленно аплодируя.

– Ну вот – горько вздохнула Екатерина – никто меня не понимает… Сталин отсмеявшись, со слезами на глазах поддержал Морозову – Я вас понимаю, товарищ Морозова. Значит вы считаете, что товарищ Одинцов рано получил звание майора ? – Ну не отбирать же ?

- Товарищ командир тоже сказал – я не могу понизить тебя в звании, раз его тебе присвоил сам товарищ Сталин, но если подобное еще раз произойдет: не побоюсь – возьму грех на душу. Да не надо отбирать. Вы знаете он так расстроится… - простодушно сообщила Катя. Сталин стал вновь бороться со смехом.

– А расскажите товарищу Сталину за что вы были отстранены от операций и чем занимались после отстранения – медовым голосом ехидны попросил я Морозову. Потрясающе ! Невероятно ! Мгновенное перевоплощение ! Из простушки бесхитростно выкладывающей секреты Катя вмиг превратилась в безвинно обиженное всеми безобидное существо, страдающее от несправедливости к ней жестокого мира… Глядя не нее хотелось все бросить и сделать все, чтобы она превратилась из безутешной девочки в жизнерадостное создание: утешать, утешать, утешать… Никем не понятая, мучительно страдающая от жестокости и несправедливости; голосом, в котором бились готовые вот - вот вырваться искренние слезы; прелестнейшее, самое лучшее, но не понятое создание, начало свой душещипательный рассказ:

- Товарищ командир собрал всех, кто допустил травмы, в один взвод, назначил старшим товарища Одинцова и дал им сроку десять дней, чтобы они научились воевать без травм. И меня… голос ее сорвался на всхлипы… тоже направил туда ! Она вскинула на Вождя полные слез глаза.

– А за что ? Я немного ушибла палец, когда доставала патронную коробку с зенитными снарядами. Совсем немного, совсем незаметно и совсем не больно. Но товарищ командир заметил и направил меня в тот штрафной взвод !

– А ты подговорила подругу, чтобы она не сообщила о твоей травме – добрым, заботливым голосом поведал я. – Да я же хотела как лучше ! Я же хотела остаться в отделении и продолжать воевать с фашистами ! – обратилась она к Вождю с невинно пострадавшим видом. - А товарищ командир поступил со мной так жестоко… - снова всемирное страдание, а безвинно наказанное создание – самое лучшее в мире. И тут, как говорилось в известной книге … Остапа понесло… Понесло и Екатерину… - Он меня совсем не жалеет ! Отправил в этот штрафной взвод, где все такие здоровые мужики и я одна девушка… Снова рвущие душу всхлипывания.

- А товарищ Одинцов решил мне отомстить ! Он заставлял меня драться с этими здоровыми бойцами ! С ДВУМЯ,ТРЕМЯ,ЧЕТЫРЬМЯ ! – раненой птицей вскрикнула она. - Я приходила в палатку вечером вся избитая. НА МНЕ ЖИВОГО МЕСТА НЕ БЫЛО ! Новый рвущий душу вскрик. – С утра все повторялось снова. И так целых пять дней ! Вы не поверите товарищ Сталин (потрясенный Сталин ей точно верил и не только он) – я сейчас отдыхаю от того ужаса… А товарищ командир знал и ничего не сделал – жаловалась она Вождю – чтобы прекратить это. И на пределе жалостливости, почти шепотом:

- Мне осталось еще пять дней… А я ведь еще маленькая, несовершеннолетняя, мне еще нет 18 лет… Вот здесь она поймала мою зловеще - ехидную улыбку – еще маленькая, еще нет… И тут же бодрым голосом, глядя мне в глаза:

- Но скоро уже будет 18, совсем скоро ! Очарование невинностью, незаслуженной обиженностью, детской наивностью мгновенно улетучилось и перед всеми предстала опытная, прожженная, изощренная в интригах зрелая матрона. Сталин аж рот раскрыл от удивления – на мгновенье он был потрясен ИГРОЙ…

- Вам надо в театр товарищ Морозова – пробормотал он. – Да что вы такое говорите товарищ Сталин ? У нас в подразделении такие волчицы – вам и не снилось – в миг обидят товарища командира ! Кто ж его защитит, кроме меня ! – Да уж… - потрясенный Вождь не нашелся что сказать. И сделал единственное, что можно было сделать в подобной ситуации – переключился на другую тему…

- Товарищ Давыдова – вы одна провели штурмовик от аэродрома до Москвы ? – Да товарищ Сталин – еще не отошедшая и не понявшая что происходило, неуверенно ответила Анна. И сколько вы пролетели километров ? – Больше тысячи товарищ Сталин – уже бойчее ответила Давыдова. – Но в Брянске была дозаправка, нас там встретил товарищ командир и наши… Нас накормили, самолеты заправили нашим – то есть немецким топливом, а под Москвой товарищ командир нас снова встретил. Вот не зря говорят – простота хуже воровства ! И Сталин и Берия бросили на меня заинтересованные взгляды. Пришлось сделать невозмутимое лицо. А Сталин задал новый вопрос.

– А не боялись, что ночью, в темноте собьетесь с курса ? - Нет – ответила простота – у меня был приемник наведения, а остальные шли рядом и у нас были рации, которые не ловятся никем… Катя незаметно сдвинулась к Давыдовой и пнула ее ногой. Та ойкнула и тут только поняла, что наболтала лишнего. – Товарищ командир – чуть не плача затянула она – я не специально, я не хотела - и залилась горькими слезами.

– Болтун – находка для шпиона – жестко, без жалости сказал я. Сталин подошел к Анне и хотел ее пожалеть, но она шарахнулась от него, как черт от ладана. – Я не хотела - ревела она. – Прекратить – негромко скомандовал я и плач мгновенно затих, только всхлипнула несколько раз.

– Что подумает наш Вождь и Учитель о нашем подразделении ? Что у нас служат плаксы, несовершеннолетние актрисы – обманщицы, майоры – разгильдяи и командир неумеха, которым ошибочно присвоили высокие звания ? Сталин веселился от души – когда еще такое повториться.

– Мы так не думаем товарищ Громов. – А как вы попали в штурмовую авиацию товарищ Давыдова ? Я знаю, что девушкам и в пилоты попасть трудно, а уж в штурмовики… - У меня в штурмовом полку папа служил старшим воентехником. Он попросил командира полка, тот попросил начальника курсов.

– И тут блат… - вздохнул Вождь. – Продолжайте… - Я закончила учебу в апреле и была направлена в наш полк, но машин не хватало и опытным летчикам и меня «временно» определили в оружейницы, пока не получим самолеты. А тут война… Папу убили, когда немцы ворвались на аэродром, а меня… - на ее глаза навернулись слезы - взяли в плен. А товарищ командир со своими бойцами нас освободил из эшелона, в котором нас везли в Германию. И мы стали готовиться летать на… - тут она зажала ладошкой рот, с ужасом глядя на меня.

– Вы лучше обо всем у товарища командира спрашивайте… - Наконец то… - выдохнула Морозова.

Сталин снова усмехнулся в усы своей «фирменной» улыбкой. – Вам наверное было страшно ? – Ни капельки. Товарищ командир сказал – надо – значит умри, но сделай ! – Не совсем безнадежна – буркнула Морозова, но Вождь услышал.

– Вы присаживайтесь товарищи – наконец то предложил он нам. Мы быстро расселись, а Сталин продолжал прохаживаться по кабинету в своей излюбленной манере – чтобы все вертелись на своем месте, глядя на него. Я как сидел, так и сидел – начнет говорить – повернусь. Катерина быстро уловила и тоже сидела, кося взглядом на меня – что я буду делать… Последней созрела Анна.

– Мы тут подумали – начал Вождь свое знаменитое - и считаем, что лейтенанта Морозову следует освободить от продолжения отбывания штрафного срока. Катя вскочила – Это как решит товарищ командир ! – Мы обязательно учтем ваше предложение товарищ Сталин – не замедлил я вставить свои пять копеек. Вождь усмехнулся

– Есть мнение присвоить товарищу Давыдовой звание лейтенанта авиации. Что вы на это скажете товарищ Громов ? Согласен, только надо будет определить – в какой полк отправите воевать лейтенанта ? Анна вскочила:

– Я от вас никуда не пойду и не надо мне никакого звания. Махнул рукой – сядь. – У нас нет звания лейтенант авиации. У нас одно звание – лейтенант Спецназа, что приравнивается к общевойсковому званию капитан. Но мое мнение – можно присвоить сержанту Давыдовой звание лейтенант Спецназа – за выполненное задание и так сказать авансом – с учетом будущих заслуг. Анна вспыхнула и вскочила. – Не сомневайтесь – я оправдаю ! Я не подведу ! Сталин подошел к Давыдовой:

– Поздравляю вас с присвоением высокого звания товарищ Давыдова. Анна вытянулась – Служу Родине и Спецназу ! Cталин удивленно посмотрел на нее, а потом на меня. Ай, все равно когда то надо начинать… Почему не сейчас ?

– Это неофициальная форма, только для Спецназа. И потом: трудовой народ ведь разный, в том числе и предатели, воры, враги. А Родина у нас одна - Советский Союз. Так что мне кажется уместнее было бы … Служу Советскому Союзу ! Но это не мне решать. В пределах моего подразделения: Служу Родине и Спецназу !

– Мы обдумаем ваше предложение товарищ Громов. Есть мнение за участие в разгроме 45ой дивизии, пленении командира дивизии – товарищ Морозова ведь принимала участие в его пленении и в порядке, так сказать «компенсации» за «незаслуженное» наказание присвоить товарищу лейтенанту внеочередное звание – старший лейтенант Спецназа. Морозова вскочила:

– Служу Родине и Спецназу ! Я оправдаю ваше доверие товарищ Верховный главнокомандующий. Вождь добродушно улыбнулся – Я в этом не сомневаюсь.

Да, своя рука – владыка. Что хочу, то и ворочу ! Девочке еще нет и 18ти,а она уже майор… Как бы не зазналась… - Я не зазнаюсь товарищ командир – глядя мне в глаза твердо сказала Екатерина. – У вас наверное, случайно, найдется фотография товарища Давыдовой.

- Совершенно случайно товарищ Сталин – усмехнулся я. Он подошел ко мне. Я встал и достав из кармана фотографию – протянул Вождю. Тот ничего не говоря отдал ее Берии. – Все данные на обороте – уточнил я. – Есть мнение – за успешные операции по уничтожению 45ой и 293ей немецких дивизий, уничтожение вражеских эшелонов на станции Барановичи, уничтожение вражеского аэродрома с самолетами, за доставленные новейшие самолеты, шифровальную машину, пленение командиров немецких дивизий и Командующего 2ым воздушным флотом Кессельринга наградить старшего майора Громова золотой Звездой и званием – Герой Советского Союза. – УР-Р-РА ! – вскочила Катя. Я встал и выпрямился. На глаза навернулись слезы. Прокашлялся:

– Служу Родине и Спецназу ! Я не подведу Вас товарищ Сталин ! Есть также мнение присвоить вам внеочередное звание – Комиссар третьего ранга. И снова я вытянулся, но уже сдержаннее произнес – Служу Родине и Спецназу ! Наклонился, достал пакет, раскрыл:

- Это прогноз, это рекомендации, это развертка по личному составу старших и высших командиров с характеристиками, это то, что СССР может получить в ближайшее время: нужны только места с обеспечением секретности: – листы алюминия и бруски; станки металлорежущие и другие; медикаменты; обмундирование; буровые и качающие нефтяные установки, продовольствие: мука, крупы, сахар, соль, тушенка… Сталин не глядя на положенные мною на стол листы произнес – Мы рассмотрим это в следующий ваш приход. Подошел к нам:

– Не буду вас задерживать, да и у нас много дел. – Товарищ Сталин – среди бумаг наградные списки. – Все поданные вами будут награждены.

- И последнее товарищ Сталин – в счет так сказать поставок: необходимо официально утвердить и провести по штатам наше подразделение, как подразделение Спецназа СССР, для того, чтобы мои бойцы имели официальный статус, а их семьи и родные могли получать положенные им льготы.

– Этот вопрос будет решен в ближайшие дни… Надеюсь, что вы не станете требовать мат. обеспечение ? – пошутил Вождь. – Мы будем только помогать – по мере сил и возможностей. Я шагнул к Вождю и протянул руку – До свидания товарищ Сталин. Он пожал мою. - Реаниматоры – восстановление 20 процентов травмированного места. Вождь глядел в мои глаза, а я в его. - Реаниматоры – назад !

– Это только начало товарищ Сталин – сказал я фразу, понятную только нам одним. Уже на выходе из кабинета, взявшись за ручку двери я полуобернулся – Если вам еще кто - нибудь понадобится – обращайтесь товарищ Сталин…

Глава двенадцатая

…Они выбирают нас.

Герои возвращались на базу. База встретила героев так, как и должна была встретить – ударным трудом и жадным нетерпением новостей – Ну как там все прошло ? А нам пришлось задержаться. В ателье… Неприятно поразил тот факт, что обслуживал нас портной – еврей. Нет, поразил не факт, что обслуживал еврей, а то, что рядом с ним вились особи вполне призывного возраста, но я уверен, что воевать добровольцами они не пойдут. Хотя возможны и варианты… Только из монолога – саморекламы портного было ясно – Каждому свое ! Правда в его речах это звучало по другому – каждый должен делать свое дело. И все ведь правильно, но… Настроение у меня было испорчено и в "Тигр" я садился с новыми знаками отличия – тремя маленькими звездочками треугольником в верхней части петлицы, но с отвратительным настроением. И хоть сказал девчонкам, чтобы не обращали внимания на мое настроение: наверное это старость – первой не выдержала Морозова. Джип еще катил по улицам Москвы: я специально не искал темного пустынного места, чтобы прыгнуть, как Катерина приказала водителю:

– Поворачивай ! Тот только глянул на нее и продолжал ехать дальше. – Поворачивай говорю ! – крикнула она водителю. Тот глянул на меня – я не реагировал. – Зачем ? – равнодушно поинтересовался он. – Убью всех в этом ателье – может тогда у командира улучшится настроение. Не смотря на кровожадное предложение я возразил:

– Не надо никого убивать – это наверное возрастное, или нервное. - Ага – раздраженно бросила ЗИМА – до ателье все было хорошо, а потом как подменили. Товарищ командир – ну не надо так… Вернемся на базу, в баньку пойдем – я вам вашу майку - потеряшку найду ! Я улыбнулся – отпускало понемногу… Наконец нашли темное место, вокруг не души - прыгнули на базу. Так и зашли на освещенный пятачок центра базы – девушки прильнули ко мне, словно поддерживают меня под ручки. Дело как раз к ужину – потащили меня сразу к столу, хотя я хотел снять с себя гимнастерку с новыми петлицами: три маленькие звездочки треугольником в верхней части петлицы – звание равное командира корпуса. Эмблема правда МГБэшная – щит и меч, но у нас будет своя: летучая мышь расправила крылья над земным шаром и держит лапами вершину рукояти меча, пронзившего земной шар. Вот так и вышли к командирскому столу – комиссара 3го ранга поддерживает с одной стороны лейтенант, а с другой – старший лейтенант и обе такие счастливые !

Нас заметили, повскакивали, окружили, стали расспрашивать: что, где, когда, как… Роль рассказчицы я доверил девчонкам: сам скромно стоял и помалкивал. Народ все прибывал, пришлось им рассказывать по второму разу… - А вы что молчите – спросила Кудрявцева. – Да о чем рассказывать ? Девушки все рассказали… Разве что о том, как Морозова жаловалась товарищу Сталину, что ее постоянно обижает товарищ майор, особенно когда получил майорское звание. Она со слезами на глазах умоляла понизить его до прежнего звания, чтобы вскоре, совершив пару тройку подвигов сравняться с ним званиями…

- И что ? – хрипло выдохнул Сергей. – Но товарищ Сталин был неумолим: раз присвоил – пусть носит с честью ! Но навстречу бедной, несчастной девушке все таки пошел – если командир понизит в звании, он не будет возражать… Сергей расстроился – глядеть больно ! И тут Катерина выдала:

– Вот всем наш командир хорош: и людей бережет и воюет по науке, и заботится обо всех, но хочу я сделать ему замечание… Вот так номер ! Все уставились на нахалку, переводя украдкой взгляды и на меня: это же надо – замечание командиру ! Совсем зазналась старший лейтенант… А она как ни в чем не бывало продолжала:

– Товарищ Сталин наградил нашего командира золотой звездой "Герой Советского Союза", а когда напечатают в газете указ о награждении мы не узнаем – не обеспечивает нас товарищ командир газетами… Несколько секунд все переваривали услышанное, а затем началось… Поздравляли, хлопали по плечу, обнимали, целовали, что то говорили, выкрикивали… В конце сошлись на мнении что звезду Героя надо обмыть !

– И звездочки тоже – добавила неугомонная Морозова – Наш командир теперь комиссар 3го ранга, или, по военному, командир корпуса, генерал – лейтенант ! А мы, стало быть – корпус ! И снова повторение: поздравления, обьятья, поцелуи, похлопывания…

После ужина пришел с командирами в фильтр пункт, провел сортировку: к нам – в Красную Армию… Почти все изьявили желание остаться – информация словно носится в воздухе. Отделил особистов и политработников – остальных разобрали командиры. Правда осталось много пехотинцев, а у командиров уже полный комплект. Оставшиеся стояли, переминаясь с ноги на ногу, а я заметил несколько ехидных взглядов политработников. Непорядок. Подошел командир, по виду не ниже капитана.

– А с нами что товарищ комкор ? – Ваша фамилия, звание, специальность ? – Командир стрелкового батальона капитан Савичев. – Хороший командир ? В полку второй… Понравился он мне и просканировал его: служил честно, за наградами не гонялся, бойцов жалел, но в меру… - Взвод для начала осилите ? – Осилю товарищ комкор. Ко мне все обращаются товарищ командир… Есть обращаться товарищ командир !

- Значит условия для тебя такие: набираешь взвод – это новички. 10 дней подготовки по нашей методике. Сдача нормативов. Кто сдал – переходят в стажеры. 10 дней подготовки с участием в боевых операциях. Сдача нормативов. Кто сдает – переходит в основной состав. Условия для командира – такие же. По набранному взводу – людей может быть больше. Ты сам выбираешь командиров отделений. В отделении 10 человек, командир – 11ый. В отделении 2 группы по 5 человек. В группе один из них – командир. Всего во взводе 33 бойца плюс ты… Всю необходимую информацию получишь у меня. Берешься ?

– А не мало времени на подготовку ? – Достаточно – заверил я его. - Тем более я и остальные будем помогать. – Согласен товарищ командир. – Вот твой взвод – я показал рукой на стоящих. Здесь пятьдесят шесть человек. Десять я забираю. Остальные твои. Сегодня ночуете здесь, завтра с утра, после пробежки переселяетесь на свое постоянное место до перехода в основной взвод. Звание твое остается для твоих подчиненных – но в моем подразделении ты простой боец. Капитанское звание надо заслужить, тем более что капитан у нас приравнивается к подполковнику. Подошел к оставшимся, отобрал 10 человек.- Все, капитан – командуй…

У землянки меня ждала Богданова. – Товарищ командир - почему вы выбрали на этот полет Давыдову ? – c обидой спросила она. – Если это через постель, так я бы вам лучше угодила – у меня опыта больше ! Вот так да !? Прямо, в открытую… А может она не безнадежна ? – Насчет постели ты не права. Я прежде чем сделать выбор внимательно за вами наблюдал. И сделал один интересный вывод – когда Давыдова сидела на тренажерах – ты болтала, кокетничала, развлекалась с другими летчиками.

– Но ведь надо же отдохнуть ! Вот ты и отдыхала, пока Давыдова летела, а потом получала звание лейтенанта Спецназа. Она теперь – в воинском звании капитан – а ты по - прежнему боец. Ну а если и дальше будешь также "отдыхать" - то за линию фронта. А там - куда определят. К твоему сведению – летчики, которые пилотировали Мессершмитты, остались там… У меня все просто – кто что сделал, тот за то и получил. За дело, а не за раздвигание ног. Грубовато получилось, но иначе нельзя. – Думай, делай выводы. Зашел к себе, взял рацию. - В 21.30 общее построение подразделения. В назначенное время подразделение выстроилось. ВСЕ - и основной состав и стажеры и новички.

- Товарищи бойцы и командиры ! Я подал списки отличившихся в наградной отдел. Думаю, что их утвердят без сокращений: штабных у нас нет – награды героев красть некому. В строю раздались смешки. – Но собрал я вас не за этим. 10 особо отличившихся бойцов и командиров завтра отбывают… тут я сделал затяжную паузу. Строй застыл, словно каменный - в трехдневный отпуск по месту жительства. Гул прокатился по строю.

- Завтра в 6.00 они получат на прод. складе паек на три дня; подарки для родных; месячный паек на всю семью – отца, мать, братьев или сестер и 1000 рублей на расходы. Уже не гул, а ураган пронесся над строем. - Я сейчас вызову тех, кто поощрен отпуском, но если у кого то есть замечания или претензии к награжденному, как к незаслужившему – можете смело говорить ! Я называл фамилии и говорил за какие заслуги получена эта награда: лейтенант Спецназа Голиков - зенитчик, сбивший два пикирующих бомбардировщика; командир взвода Зверев; лейтенант Давыдова пролетевшая на штурмовике ночью и утром 1200 километров; экипаж танка Т-72 уничтоживший в двух схватках у автомобильных мостов в общей сложности более двух десятков танков, бронемашин; связистка Сизова, выполнившая досрочно важнейший заказ, который сохранит жизни нашим летчикам; командир группы лейтенант Завьялов, участвовавший во многих операциях, в том числе и захвате генералов дивизий и командующего воздушным флотом, командир группы, из взвода Зверева - лично взявший в плен в рукопашной схватке пятерых немцев не получив при этом ни царапины. За качественное руководство, за отличное выполнение своих обязанностей, за участие в операции по доставке группы в Москву главный повар Степанида Редько.

– Всем названным выйти из строя ! Повернуться лицом к cтрою ! Если у кого есть возражения – можете сказать сейчас. Строй промолчал. Всем разойтись, названным в 6.00 быть у прод. склада… Сизова – зайди ко мне… Марина робко зашла в землянку – мало кто мог похвастаться, что его приглашал к себе командир. А кого приглашал выходили… Ух какие они выходили из командирской землянки ! А может и я тоже - забилась шальная надежда… И она не ошиблась – вышла Марина просто красавицей. А что ? Задание мое она с блеском выполнила и домой едет в награду. А задание было не из простых, даже из очень сложных: на современных реактивных истребителях стоят фазовые решетки, которые, как локаторы, определяют наличие самолета на расстоянии до 40 километров. Мне такое не нужно – задание было: используя уменьшенную решетку добиться определения самолета на расстоянии 2 километра; определение точного расстояния до этого самолета и его месторасположение над самолетом с фазовой решеткой. И она справилась ! Правда я дал ей наработки целого института, но важен результат – мы имеем теперь плоскую решетку, которую к тому же можно и загибать, размером 30х50 см, накладываемую на низ, верх и бока любого самолета. Самое главное – не тяжелую ! Теперь к летчику незаметно не подобраться !...

Пришла Ольга поздравить с повышением и наградой: завлекающе глядя промурлыкала, что желала бы поздравить лично в неформальной обстановке. Я, конечно, согласился – и так уделяю ей мало времени. Напоздравлялись часа два – с перерывами конечно. Но не смотря на настойчивое желание остаться я отправил Ольгу к себе – забрезжила кое - какая мысль, которую надо было тщательно обдумать. Обдумал – а почему бы не попробовать ? Собрался, экипировался по легкому – без автомата, гранат, разгрузки, но бронежилет надел и прыгнул на наш склад арт.снабжения. Он, как и все склады обнесен охранным периметром, но внутри него никакой сигнализации нет. Тихо подошел к штабелю(взрыватели и радиодетонаторы взял заранее),накинул на 100 килограммовую бомбу сделанную мною сбрую, присел, ремень от нее на шею и прыгнул прямо под мост, на опору. Уложил бомбу, прыгнул за второй, уложил ее с другой стороны опоры. Мост выбрал тот же, что взорвали первым, с заплывами под водой – через реку Шара направлением на Барановичи. Два пролета плюс два берега – 8 бомб, столько же на автомобильный мост. Хотел дождаться утра, но решил понаблюдать. Да, это не наше русское раскачивание – быстро учатся немчики. Через час часовые пошли по мосту, светя между рельсами в районе опор фонариками. И конечно обнаружили закладки ! Не стал дожидаться результата, а нажал на кнопку. Эффектно и красиво, а главное – зрелищно ! Столбы огня взметнулись сразу в четырех местах. Пролеты подбросило в воздух, сминая, закручивая и обрушило в воду. И опоры тоже пострадали – взрывная волна разворотила бетонные основания… Тут же прыгнул к автомобильному мосту. И не зря ! Немцы, услышав взрыв забегали, как тараканы при включенном свете и тоже с фонариками. Я снова нажал на кнопку… Довольный прыгнул к себе на базу в свое гнездышко – досыпать оставшееся время…

Встал в пять, оделся и осторожно зашел в палатку к Морозовой. Дошел до Юли и осторожно тронул ее за плечо. Она было вскинулась, но узнала меня в сумерках намечающегося рассвета. Кивнул ей на выход. Пришли на склад, я положил перед ней лист, с указанием кому что складывать из подарков, а сам стал помогать собирать вещмешки с продуктами – по количеству родных. Управились быстро за полчаса.

– Юля – ты иди, поспи до завтрака, я разрешаю… - Вот еще – возмутилась она – вы будете делать мою работу, а я буду спать ?! По мелочам с девушками и женщинами спорить не стоит - и я не стал. Юлька долго мялась, не решаясь задать какой то вопрос, а я не торопил и не подталкивал – ей нужно – задаст… Наконец решилась. – Товарищ командир – а почему вы не обращаете внимания на наших девушек ? Вы же знаете, что они вам ни в чем не откажут ! А у самой в глазах – и я самая первая среди них !

– Я Морозову боюсь – она меня побьет ! Стрельченко обиделась – Я ведь вас серьезно спрашиваю… - Ну раз серьезно – то серьезно и отвечу: то, что хотят девушки – это для тела. А мне хочется в первую очередь для души. Молодым это понять сложно, но суть в том, что для тела – это на короткое время – а для души – на всю оставшуюся жизнь. Поэтому меня и не очень прельщают такие предложения или даже намеки… - А если вам предложат на всю жизнь ? – прямо глядя мне в глаза требовательно спросила она.

– Видишь ли Юленька – во первых должно быть совмещение желаний у обоих – на всю жизнь. Во вторых – это должна быть обоюдная любовь и тоже на всю жизнь. Но очень многие не знают и не понимают, что такое любовь ! Они путают любовь с влюбленностью. Влюбленность редко переходит в любовь – обычно наступает разочарование… - А почему так ? – взволнованно спросила она.

- Потому, что влюбленный человек не замечает недостатков любимого, а наоборот – награждает предмет своей влюбленности чертами характера, которых у того нет. Кроме этого тот кто влюблен – стремиться показать себя намного лучше, чем он есть, а когда добивается своего – перестает стараться и становится самим собой – со своими скрываемыми недостатками. Не зря же существует поговорка у мужчин: Все девушки хорошие – откуда жены плохие берутся ? У женщин она слегка другая – вместо женщин – мужчины…

– Но у вас же нет недостатков товарищ командир ! – Недостатки есть у каждого и у меня тоже, просто я их не показываю и не потому, что хочу завоевать чье то расположение, а потому, что зная о них, стараюсь от них избавиться. Для пользы ДЕЛА ! Да и не хочу я давать надежду девушке, чтобы она потом разочаровалась. Моя жена – это мое Дело. Оно всегда будет у меня на первом месте. А девушка хочет всегда быть у мужчины на первом месте.

– Но ведь Морозова… Я ее прервал – Не будем обсуждать мою личную жизнь и тех, кто как то хочет связать со мной свою – это не порядочно… Вот уже и бойцы стали подходить – закончил я нелегкий разговор. Получив необходимое бойцы загрузились в "Тайфун - У". В тесноте, да не в обиде. Такое раннее время я выбрал, чтобы они застали дома родных. Прыжок и мы подьезжаем к дому. Контроль – все ли в порядке, отьезд, прыжок… И так от ближних к дальним. Уложились в полчаса. Обратно пришлось потратить времени намного больше – нужно было решить правовую сторону моих бойцов…

По коридору городского управления НКВД уверенной властной походкой шел комиссар 3го ранга. Чуть сзади него шла молодая девушка в форме старшего лейтенанта МГБ. За ней следовали два сержанта МГБ в НЕОБЫЧНОЙ форме. Комиссар подошел к двери приемной начальника управления, распахнул ее и, не утруждая себя закрыванием, зашагал к кабинету. На вскочившего секретаря, в чине лейтенанта, он не обратил никакого внимания. Резко раскрыв дверь, вошел в кабинет начальника управления. Недовольство на лице хозяина кабинета тут же сменилось растерянностью – в кабинет зашел комиссар 3го ранга, а следом за ним девушка в чине старшего лейтенанта, взглянув на которую сразу же отпадало желание пошутить по поводу ее молодости, или завести с ней фривольный разговор… Все сидевшие в это время в кабинете начальника на утреннем совещании вскочили.

– Здравия желаем товарищ комиссар 3го ранга – раздалось бодрое приветствие. Вошедший кивнул. – Товарищ майор – обратился он к хозяину кабинета – пусть ваши сотрудники прервутся на пять минут. Майор кивнул стоящим на дверь. После того, как сотрудники вышли, а старший лейтенант заняла место у двери, вошедший обратился к хозяину кабинета. – Тут вот какое дело майор. Сотрудник моего подразделения прибыл сегодня в трехдневный отпуск к своим родным в этом городе. Через час, полтора он зайдет в управление отметить командировочное предписание. Пусть ему это сделают быстро. Кроме этого тебе необходимо поставить на учет его семью, как сотрудника МГБ среднего комсостава. Дальше – поставить их на учет для получения доп пайка по линии МГБ. Такое распоряжение у тебя имеется. В командировочном предписании есть данные о месте службы – номер воинской части, фамилия, звание и фамилия командира части. Предупреждаю сразу – наводить справки у кадровиков бесполезно – воинская часть секретная. Но если тебе все таки захочется узнать – обратись к Лаврентию Палычу. Я дам тебе подсказку, но только тебе – ты понял ! Cпецназ СССР. Товарищ Берия тебе все обьяснит. Через три дня я приеду за своим сотрудником и если я узнаю, что его семья не получила положенные ей продукты по разнарядке – сразу же из этого кабинета ты переместишься в окопы на передний край рядовым бойцом в пехотное отделение без права восстановления в звании ! И пристально посмотрев в глаза побледневшему майору улыбнувшись так, что майор побледнел еще сильнее негромко добавил – Не подведи себя майор… Вот такие короткие речи я произносил в каждом городе, или городке. И только из одного города мне пришлось выдергивать одного очень уж уверенного в себе начальника - еврея…

Вернувшись к себе вызвал Морозову. – Лейтенант – я принял решение не восстанавливать тебя на место командира группы. Командиром группы теперь будет Стрельченко. Постоянно. – За что товарищ командир ? Что я сделала не так ? – Более того – не обращая внимания на заданные вопросы продолжил я – я вывожу тебя из состава отделения. Морозова стояла растерянная, губы стали мелко подрагивать. Но вопросов задавать не стала, только глухо промолвила – Как прикажете…

- В фильтр пункте в палатке сейчас находится десять человек – одни оставшиеся из всех. Я вчера отобрал их для формирования еще одного отделения в моей группе. Ты назначаешься ее командиром. Это будет группа новичков. Встал, подошел, протянул руку – Поздравляю с новым назначением ! Катерина непонимающе смотрела на меня.

– Завьялов вернувшись из отпуска должен получить от тебя уже готовое, слаженное отделение с разделением на две группы. Справишься – назначу тебя командиром взвода из двух отделений: пока - и моим заместителем по группе. Только если справишься – строго уточнил я. Катя рванулась ко мне и бросилась на шею:

– Я справлюсь – зашептала она мне на ухо. Закончив обнимашечки, отошла от меня на шаг и деловым командирским голосом с укором произнесла – Как все-таки была права Окунева: Что ж вы за зверь такой бесчувственный ! Ну разве можно так пугать юного старшего лейтенанта ? С таким вашим подходом она может не дожить да капитанского звания – глаза ее, несмотря на тон, искрились весельем.

– Да что вы такое говорите товарищ старший лейтенант - всплеснул я руками – с вашим то здоровьем, да возрастом ! Ведь вы еще такая маленькая и несовершеннолетняя ! – Вот ! – обличающе ткнула она пальцем в меня – доказательство ! Но несовершеннолетняя – это уже недолго. И не смотря на все ваши недостатки я все равно вас люблю ! Подбежала, поцеловала – Я пойду принимать отделение ? Иди, радость моя – улыбнулся я. Морозова вихрем вылетела из землянки. А я еще с минуту стоял улыбаясь… Наконец, тяжело вздохнув, направился на площадку штрафников. Предстоял серьезный разговор…

Увидев меня подошел Сергей, что то хотел спросить, но я сухо бросил – Построй штрафников. - Ну что, товарищи дармоеды ! Cо второго ряда донеслось – Мы не дармоеды товарищ командир ! Именно на такое я и рассчитывал. – Кто это там такой смелый и шустрый из за спин говорить ? Появись ка… С второго ряда вышел вперед боец. Из взвода Одинцова… Сергей потемнел – его боец и его упущение в воспитании. – Значит не дармоеды ? – Никак нет ! – А кто же тогда – вкрадчиво поинтересовался я. – Штрафники – товарищ командир !

– Тогда ответь мне на вопрос товарищ штрафник – а кто такие дармоеды ? Боец подумал и выпалил – Это те, кто ничего не делают для общества, а едят за счет общества ! – Тогда ответь мне еще на один вопрос – а почему в моем подразделении нет политработников и комиссаров ? И снова бойкий ответ – Вы их не любите… - Так ведь они не девки и женщины, чтобы их любить… Их нет потому что я считаю их дармоедами – пользы от них никакой, а затраты больше чем на командиров ! В моем подразделении – сразу же продолжил я, чтобы не заострять внимание на своих словах: рано еще – дармоедов нет и не будет ! И еще вопрос штрафник – одни бойцы воюют с немцами, даже чуть бунт не устроили, когда узнали, что их не берут на захват аэродрома, а другие бойцы в это время спокойно себе тренируются, повышают свое мастерство… - Это ваш приказ – товарищ командир – гнул свою линию боец.

– Поправка штрафник – не приказ, а наказание. Это разные вещи… А наказание было за полученные в бою легкие ранения и травмы. – У большинства были ссадины и царапины при погрузке ящиков – упорствовал боец. – Я вижу 8 дней отдыха от войны ничему тебя не научили. Смотрю я на тебя и вижу сейчас смелого, решительного, умеющего отстаивать свое мнение бойца ! Только ответь мне - почему я вчера не назвал твоей фамилии на трехдневный отпуск ? Командира группы полуотделения, который в рукопашной взял в плен пятерых немцев, не получив при этом ни одной царапины назвал – а тебя нет. Ответь штрафник ? Тот стоял молча – видимо только сейчас до него стало доходить, что он зарвался…

- Тогда отвечу я: потому что командир группы молча делал то, что должен, а ты смелый только сейчас, здесь и на словах ! Теперь что касается травм при погрузке: командир взвода Синицын в подобной операции участвовал впервые, поэтому мог не знать, или забыть в волнении про то, что руки бойцов надо беречь. Но ваш взвод имеет номер один – значит первый, значит лучший ! И в подобной операции с загрузкой трофеев участвовал не впервые. И если ваш командир – я в упор уставился на Сергея так, что он, казалось, стал ниже ростом – забыл про перчатки, то вот здесь и надо было проявить смелость – напомнить товарищу майору …

- Значит так – подвел я итог дискуссии – ты штрафник идешь на склад и сдаешь все, что получил. Затем винтовка, паек и в свободное плавание. Мне в подразделении нужны бойцы высокого уровня, а не болтуны высокого уровня. Капитан Синицын – вы сделали надлежащие выводы ? – Так точно товарищ командир ! У вас есть одно замечание по поводу невнимательности к экипировке своих бойцов, а значит и невнимание к их здоровью. В случае повторного замечания меры будут приняты другие. Вы сейчас забираете своих бойцов и направляетесь к себе во взвод. Выполняйте. Теперь что касается остальных: я считаю - хватит вам бездельничать. Все оставшиеся штрафники составят взвод майора Одинцова – никто в свои взвода не вернется, по крайней мере до того момента, пока не докажет делом право вернуться в свой взвод. За допущенные промахи взвод лишается номера один и получает букву " Д ", что значит – дармоеды ! Чтобы убрать эту букву и взводу и командиру нужно на деле доказать кем вы являетесь: гордостью Спецназа или дармоедами. А дармоедов я у себя не держу… Специально для вас говорю, а на вечернем построении обьявлю всем – мною лично будет рассматриваться КАЖДЫЙ случай ранения: почему и кто в этом виноват ! Через час выступаете с взводом Зверева и моей группой на захват эшелона идущего в тыл к врагу…

Схема захвата отработана, менять ничего не надо, тем более что эшелон шел не по Белоруссии, а по Украине – на отрезке дороги Ровно – Львов на участке Броды – Кравное. Взвод " Д " вперед по движению; взвод Зверева назад; мое отделение и взвод стажеров Бибикова вместе с ним – захват эшелона. И, конечно,Михась за ЗУшкой. Каждому взводу придан один БМП-3 и два БТР-80. И по два Ганомага с их родными пулеметами. Больше чем достаточно. Порадовал Михася: в середине эшелона находится три пассажирских вагона – один купейный для офицеров и два обычных для низших чинов. Там едут на излечение, в отпуска по ранению и за заслуги на фронте, поэтому мы их жалеть не будем. Михась хищно оскалился:

– Каков расход боеприпасов на вагон ? – От души… Все прошло буднично, как на тренировке: взрыв рельсов перед паровозом; снайперский огонь по кабине паровоза после торможения; огонь из всех стволов по охране и яростный обстрел Михасем пассажирских вагонов до состояния – решето. Здесь еще немец не пуганый, поэтому наблюдатель в небе, как в Белоруссии, не летает. Улов очень даже ничего: два вагона с запечатанными немецким орлом деревянными ящиками разных размеров; тридцать пять девушек в одном вагоне (никакого уважения к женскому полу – набили как селедок); три вагона с пленными командирами по пятьдесят - пятьдесят пять человек(это уже не селедки – это шпроты); четыре вагона с деликатесами, четыре вагона с уже распиленными досками и… наполовину полный вагон с советскими деньгами ! Особая радость – деликатесы и деньги. Время было предобеденное, так что и оба взвода в охранении поучаствовали в уничтожении "своих" эшелонов, а Звереву достались еще и неплохие трофеи: доски, продукты, пара танков Т-34 и восемь пушек Ф-22 УСВ. Штрафники же работали на уничтожение – эшелон шел на фронт, вез мелкие танки, запчасти к ним, боеприпасы: снаряды, патроны. Было, правда два Т-4 и четыре Т-3, да пара Опелей. Забрали – Пуганову или Недвигину пригодятся… Трофеи на склад; девушек в баню; мужчин на сан обработку, в озеро и в свою баню. Хорошо потрудились, можно было бы и отдохнуть, но взвод " Д " наотдыхался целую неделю – надо бы и поработать во славу Родины ! Но это уже после обеда… Построил всех участвовавших, поздравил с успешно проведенной операцией и отпустил взвод Зверева, а взводу " Д " сообщил новость – после обеда они участвуют в новой операции, а в ночь – в третьей… Обрадовал и тем, что теперь они не штрафники, поэтому занимают место первого взвода, а командир – место за общим столом ком состава. На обеде Морозова увидев за столом Сергея решила блеснуть остроумием – Ой кто за нашим столом появился ! Ну точно - с кем поведешься… Наткнувшись на мой жесткий взгляд встала, подошла к Сергею, наклонилась и на миг прижавшись к его щеке своей проворковала – Извини ОДИН – ЭТО ОТ РАДОСТИ, что ты снова вместе с нами – не удержалась от подколки. Сергей обалдел, а когда пришел в себя Катя как ни в чем не бывало сидела на своем месте и уплетала курицу.

– Что у нас на вечер товарищ командир ? – Да надо бы пару мостов взорвать, да трофеев еще бы неплохо добавить… - Надо – сделаем… – буднично произнесла Морозова. – Вы только прикажите… Все сидящие обалдело уставились на нее. – Я что - не правду сказала ?! – Ну да… Конечно… Все верно… Сделаем… - раздались подтверждения.

– Мы его уже взрывали, немцы восстановили и взрывать тем же способом: подплывая – уже не получится. Они установили поперек течения крупноячейную рыболовную сеть. Так что мы уж по старинке – пушечками… Железнодорожный мост разгромят два Т-72 и САУ-122-54. В придачу к ним пара ЗУшек на Ганомагах. Ну и отделение охраны. Думаю этого хватит. С автомобильным мостом поступим так… Закончив обьяснять план по автомобильному мосту перешел к главному.

– Сегодня в городе Могилеве немцы перешли в наступление и захватили к вечеру железнодорожный вокзал. А это почти полгорода. Завтра они окончательно добьют наших – остатки 172ой пехотной дивизии, оборонявшей город и оказавшейся в кольце окружения. И деваться им некуда – дорога к нашим на восток перекрывается рекой Днепр за городом. Без плавсредств их перещелкают, как в тире. И кольцо замкнуто – немцы стоят и на берегу Днепра. Так что выход у них – на юг или на север, где немцы их ждут – не дождутся… Так что поможем нашим, или отдохнем от трудов ратных: мы сегодня и так намолотим немало…

- Да чего вы спрашиваете товарищ командир ? – возмутилась Морозова. – Вам бы товарищ лейтенант не мешало бы поучиться скромности у старших товарищей – сделал замечание я. – Виновата товарищ командир ! – вскочила Катерина. – Вот это правильно: не лезь поперек батьки в пекло, да и постоять вам полезно – может ненужные мысли из головы в ноги уйдут… Катя вспыхнула – Есть не лезть и постоять ! А я уже переключился на других.

– ОДИН – что скажешь ? Cергей вскочил – Взвод выполнит любой ваш приказ товарищ командир. – Есть возможность снять букву Д – туманно пояснил я… - Тем более товарищ командир ! – Значит так – хлопнул я по столу – после акции с мостами соберемся перед ужином и подумаем, как нам лучше фрицам насолить. После ужина я, ОДИН, СТЕПА и… увидев умоляющие глаза: ну чистый ребенок - … ЗИМА навестим комдива 172ой и скоординируем наши действия. Выход на операцию в Могилев – завтра в 4.00; на операцию "Мосты" в 16.00. Все, разошлись по взводам ставить задачи, провести боевое слаживание.

По имеющейся у меня информации у автомобильного моста мы должны начать первыми, железнодорожный уничтожать должны после нас, когда по мосту пойдет эшелон. Движение по железнодорожной дороге плотное – немцы наступают – нужно питание, горючее, боеприпасы… Так что долго им ждать не придется. А по автомобильной дороге движется жирный улов: двадцать грузовых машин с продовольствием, десять бензовозов, машины с медикаментами, с новенькими пулеметами MG и патронами к ним… Пропустим колонну, взорвем мост, а затем атакуем колонну…

В 20.00 в подвал, служивший командным пунктом 172ой стрелковой дивизии, где собрались оставшиеся в живых командиры батальонов и полков без стука вошли пятеро незнакомцев в неизвестной камуфляжной форме. Правда постучать было невозможно – вместо двери висела плащ-палатка.

– Здравствуйте товарищи командиры – негромко, но весомо произнес старший из них. Решаете, как быть ? Как к своим пробиться ? Задача сложная, но выполнимая. – А вы кто такие ? – вскочил молодой комбат с кубарями старшего лейтенанта. Незнакомцы вышли на свет. Кто то охнул, кто то матюкнулся, но все встали.

– Ты бы помолчал лейтенант – здесь постарше тебя чином имеются – равнодушно произнесла девушка в чине старшего лейтенанта, но НКГБ. Старший – комиссар 3го ранга чуть заметно улыбнулся и продолжил, обращаясь к комдиву – Михаил Тимофеевич - у нас мало времени, поэтому давайте сразу к делу. Я командир Спецназа СССР. Моя задача – вывести вашу дивизию из окружения за левый берег Днепра.

– А какова численность вашего подразделения ? – поинтересовался генерал – майор Романов. Командир Спецназа усмехнулся – Воюют не числом, а умением комдив. Вы сделали свое дело – задержали немцев. К сожалению у них больше возможностей и сил, чем у вас. Сегодня немцы взяли вокзал. Это почти половина города. Завтра с запада ударит 17я пехотная дивизия, с юга 23я, с востока 78ая, а с севера 7я пехотная. У вас нет никаких шансов, кроме как умереть с честью. Но приказ на отвод войск от комкора Бакунина вами получен, так что нужно отходить и сохранить людей.

– Красиво говорите товарищ комиссар 3го ранга – раздался голос одного из командиров. – А, Семен Федорович. Вы всегда отличались трезвостью ума и осторожностью – повернулся я к ком. 388 полка Кутепову. – Разрешите посмотреть ваши документы товарищ комисссар 3го ранга – от группы командиров отделился майор – особист. - Фамилия ? – поинтересовался я. – Майор госбезопасности Калугин. – Документы у тебя майор я смотреть не буду – верю на слово. А мои документы смотреть у тебя допуска нет. Впрочем если ты так настаиваешь, могу связать тебя с товарищем Берией. Майор промолчал. - Для всех – обращайтесь ко мне товарищ командир – так проще и удобнее. Вижу что вы не нашли никакого выхода, кроме силового прорыва. Это решение правильное, но неверное. Немцы не дадут вам прорваться – кольцо они замкнули плотно, на берегу Днепра вас просто расстреляют – повесят осветительные ракеты и вы как на ладони. Прорваться на север и юг вам тоже не удастся – там вас ждут. Так что завтра для большинства все будет закончено. А кто родину будет защищать ?...

- Что вы предлагаете ? – спросил Романов. – Вот смотрите – командир подошел к столу, развернул карту и махнул рукой, приглашая подойти. – Вот что мы сделаем… Когда он закончил, все глядели на него с восторгом и… недоверием. – Это невозможно – пробормотал Кутепов. – Пусть кто то из самых неболтливых - например вы Семен Федорович встретит нас в 4.00 в этом месте – я показал точку на карте. – Знаете где ? Кутепов кивнул. А здесь, метрах в десяти соберите сопровождающих: человек десять - пятнадцать, чтобы моих людей ваши не приняли в темноте за немцев. И артиллерия пусть подтянется – по четыре боекомплекта вам, я надеюсь, хватит ? – обратился я к капитану – артиллеристу. - Только чтобы никого из любопытных не было поблизости – мои люди сначала стреляют, а потом задают вопросы. А дальше, как я сказал. Подготовьте всю артиллерию к нанесению удара всеми имеющимися в наличии снарядами. – Ну это как раз не сложно – криво усмехнулся капитан – артиллерист – у нас их почти нет.

– Я уже сказал: снаряды будут – главное наводка на цели. И единственная просьба – не шумите и не создавайте немцам повода для беспокойства. Все, встречайте в 4.00. Когда пришельцы вышли старший лейтенант обратился к комдиву – Вы ему верите товарищ генерал – майор ? – Утопающий хватается за соломинку – вздохнул комдив. – Хуже точно не будет…

Вернувшись на базу я обьявил общий сбор в 21.00 на концертной площадке – культурная программа, для поднятия настроения перед операцией. Пришли естественно все: и освобожденные девушки и пленные командиры – кто сам, а кому и помогали. Даже раненые из медблока пришли при помощи медсестер. Я решил немного повеселить контингент – поставил фильм " Кавказская пленница". Смеха, веселья, хохота было столько, что казалось слышно было за много километров. Присутствовали и почетные гости – Леший и Василина. Хоть смеялись они не меньше других, но я заметил тоску в глазах ведьмы. Она даже направилась ко мне, желая что то сказать, но потом, видимо, передумала. Да и у меня было не то настроение для задушевной беседы – я был уже там, в бою… После фильма зашел к медикам. – Ну что, красавицы, пришло время отрабатывать хлеб с маслом. Значит так: к утру у нас может появиться до трехсот тяжелораненых. Рядом поставят еще четыре медблока для операций и пятнадцать двадцатиместных палаток для больных. Со мной, для оказания первичной помощи идут Главврач Фирсова, врач Кудрявцева, старший военфельдшер Матвиенко, старшая медсестра Голубева. Карл Францевич – вы на приеме. Окунева – иди к новеньким, узнай кто из них медсестры, врачи, санинструкторы. Всех сюда – приказ командира ! Медикам – кто идет со мной – пять комплектов медикаментов первой помощи. Приготовить здесь еще десять. Вышел, вызвал воентехника 1го ранга Разумовского – бывшего начальника склада боеприпасов 847, который он должен был взорвать 24 июня, но я отменил взрыв. Теперь он у нас – начальник снабжения боеприпасов. По сути тот же завхоз… Отдал команду загрузить минами к 120мм возимому миномету два грузовика Газ – АА, кроме этого загрузить восемь грузовиков патронами и четыре – снарядами. Вызвал Юлю. Отдал команду – на четыре тысячи раненых из коробок достать, освободить от обертки две тысячи плиток шоколада – сорок коробок по пятьдесят плиток в коробке. Загрузить в грузовик. Также загрузить в грузовик четыре коробки бинтов без упаковки. Двадцать коробок перекиси водорода жидкого, для промывания ран. Поставить в поставленные хирургические палатки все необходимое для десяти сложных операций. Людей в помощь взять из взводов стажеров сколько нужно – приказ командира…

В 3.45 полковник Кутепов подошел к указанному месту. Это был чудом сохранившийся склад какого то магазина – длинный и пустой. Зашел внутрь, посветил фанариком – пусто и голые стены. Повернулся и вздрогнул, схватившись за кобуру – напротив стоял командир Спецназа, чуть сзади справа девушка лейтенант и пожилой лейтенант.

– А вы еще и любопытны – полковник… – с укоризной произнес командир. – Скорее уж осторожен – собрав волю в кулак, чтобы не дрожал голос – сказал Кутепов. – И все же: любопытство – наказуемо… Ладно, займемся делом. Идемте полковник – командир двинулся из склада на выход, за ним направились его сопровождающие. Вздохнув пошел и ком.полка. Все это казалось ему каким то блефом, шуткой. Вышли, командир показал рукой на стенку забора – нам туда. – ЗИМА – негромко бросил он и девушка исчезла в темноте склада. А затем… Из совершенно пустого склада стали выходить бойцы в необычном обмундировании, с необычными шлемами, закрывающими всю голову и … со странными очками на глазах. – Как же они видят в такой темноте, да еще в очках – мелькнула мысль. Бойцы быстро, но как то плавно растеклись по двору, развернувшись в сторону забора и направив туда автоматы неизвестной конструкции. Затем из ПУСТОГО склада несколько бойцов выкатили два грузовика Газ-АА, доверху набитых ящиками и откатили их к забору. За ним группами стали выходить бойцы и выкатывать минометы: первые - калибром 82мм катили двое, а калибром 120мм 2Б11 – трое, но они были на РЕЗИНОВЫХ КОЛЕСАХ !

– Позовите артиллеристов и сопровождающих – приказал командир. Подбежал капитан – Потихоньку сгружайте ящики со снарядами – там четыре боекомплекта. Темноту ночи прорезала радостная улыбка капитана – Ну теперь мы им покажем ! – Огонь открывать после моих… От групп с минометами отделялись командиры, старший указывал им точку на карте, давал сопровождающего и батарея минометчиков из четырех орудий и полуотделения охраны, бесшумно исчезала в ночи, только под ногами слышался негромкий скрип шагов и шорох катящихся колес. Затем стали выходить группы по пять бойцов и получив сопровождающего уходили в ночь. Наконец поток иссяк – не больше батальона – машинально подсчитал полковник. И как он с таким количеством сможет прорвать оборону немцев. Минометы – это конечно сила, но вот людей, даже с нашими – явно не хватит для прорыва…

- Тяжелых когда доставят ? – спросил я. Уже подносят – буркнул полковник. – Мы их заберем с собой, остальных раненых вывезете на машинах. Раненых у вас сколько ? – Около четырех тысяч – процедил Кутепов. Мы дадим вам 30 машин, добавите свои. Да как мы из города выйдем - сорвался на крик полковник. – Выйдут машины с ранеными, а вы – ногами, ногами… Повернулся к Морозовой – ЗИМА – выводящая и здесь на контроле. Заметив попытку что то сказать отрезал:

– Не обсуждается ! - Идемте на КП (командный пункт) полковник - приказал командир и пошел, нисколько не заботясь о том, идет за ним ком.полка или нет. Зато озаботились его подчиненные – девушка молча показала Кутепову – следуйте за командиром… Во двор стали заносить тяжелораненых, а из склада вышли мои медики и быстро побежали к лежащим раненым. Ну, ЗИМА здесь – можно не волноваться…

На КП собрались все командиры. - Начинаем операцию в 5.00. Товарищ комдив отдайте своим людям команду – стрелять по разведанным целям из всего, что возможно в течение 10 минут, затем скрытно отходить всем к складу – полковник знает где это. Я отлучусь на время вашего перехода на НП(наблюдательный пункт). К началу операции я буду на месте. Старшие командиры направились на НП, а я - к своей артиллерии. 72е танки я решил на операцию не брать – все таки город: места для маневра мало, да и приборов на нем много – вдруг какой шальной осколок или пуля повредят… На все четыре направления поставил в разведанные заранее места по взводу – четыре – САУ – 122-54. Через ворота в это время выкатилось на тихом ходу четыре взвода самоходных 120мм орудия – миномета «Нона-СВК» и рассредоточились по близости, распределившись на четыре направления: - главное – место скопления живой силы противника – 17я пехотная дивизия, взявшая днем вокзал и нацеленная утром наступать на 172ю. Прыжок на базу, обхват самоходки ждущим экипажем и прыжок на место засады – 30 секунд. На взвод – 1 минута, на четыре взвода ушло восемь минут – торопиться надо не спеша. В 4.45 я был на НП. Заметил расстроенную физиономию комдива, легко прочитал его мысли: вот дурак я, дурак. Ну зачем я согласился на эту авантюру. Время ведь уходит – скоро рассвет ! А может это диверсанты ? Вроде не похоже… Я вынул из разгрузки рацию:

– ГРОМ вызывает ОДИНА… - ОДИН на связи… - Что у вас ? – Заканчиваем – еще пять минут. – Принято… - ГРОМ вызывает ЗВЕРЯ… - ЗВЕРЬ на связи… - Что у вас ? – Порядок, готовы к приему. Укройтесь там на всякий случай… - Принято… - Подождем еще пять минут – обратился я к комдиву… План мой был прост и дерзок: по восточному краю Луполова из Могилева на Горбовичи идет по мосту через Днепр второстепенная железная дорога. Мост, естественно, охраняется. А вдоль Днепра на восток стоят части 78ой пехотной дивизии. Да и пригород, по которому проходит ветка в Могилев занята немцами 23й пехотной дивизии. Прорыв сюда командиры даже не рассматривали. А я рассмотрел, тем более немцы приспособили железнодорожный мост и под автотранспорт. И вот Зверев доложил, что обе стороны моста зачищены, а Одинцов с Самойловым – в два взвода с одной стороны ветки и Лисицын с Акимовым в два взвода с другой стороны, словно летучая мышь, расправившая крылья над железной дорогой, бесшумно двигаются от моста к городу, расчищая дорогу машинам с ранеными, оставляя за собой только трупы… Я скомандовал в рацию – 5 минут… Это команда снайперам и бойцам на позициях на свободную бесшумную охоту на часовых, пулеметчиков. Наконец ОДИН дал отмашку – Мы закончили ГРОМ… - Зима – раненые погружены на машины ? – Помощь оказана, ждем команды на выдвижение… - Коробочки – начали !

Бабахнули самоходки, отправляя по разведанным целям 122мм снаряды, их поддержали 120мм снаряды «Ноны СВК». заухали 82мм минометы, подключились солидные 120 миллиметровые. Звонко ударили немногочисленные 45мм противотанковые пушки и 76мм пушки генерала Романова, застрочили пулеметы. Пораженные командиры переводили взгляд с разрывов в городе на меня – откуда артиллерия, полковые минометы… Я только махнул рукой в сторону города – смотрите… В Дом Советов, где расположился штаб 15ой дивизии, ударил снаряд. Прямо в угол. Второй ударил в другой. Когда снаряд попал в третий угол крыша рухнула вниз и дом сложился, похоронив под собой всех, кто там был… Снаряды начали рваться в парке отдыха имени Горького, где расположились на ночь остатки танкового батальона. Раздался грохот, в небо взметнулся язык пламени. – В горючку попали – крикнул радостно кто то… Здание педучилища, драмтеатра, корпус шелковой фабрики, кожевенного завода – все здания, в которых разместились на отдых немцы, подверглись яростному обстрелу. И совершенно неслышно было в этом грохоте выстрелов дальнобойных 12,7мм винтовок АСВК, да и СВДшки резвились во всю – освещение как в театре… И только по офицерам… А главная работа в этом Армагеддоне велась под шумок: взвод «Нон» и САУ 122 начали чистить дальние подступы по краям железной дороги – куда не дотянулись крылья летучей мыши… Подключилось еще два арт.взвода – ударили по позициям 87 дивизии по разные стороны моста.

- ЗИМА – отправляйте машины, но фар не зажигать ! В ночной бинокль я увидел, как тронулись из двора машины с ранеными – шестьдесят машин. Если усадить плотно, то человек тридцать поместится. Всего около 2000 ! Мало… Если что – остальных заберем к себе. Машины неспешно катили вдоль полотна, а впереди них катился огненный вал разрывов. Неслышные среди грохота разрывов машины подошли к мосту и стали переправляться на тот берег.

– Коробочки 1, 1 бис – перенести огонь не левую сторону по окопам - прикрывайте отход машин по дороге на Большую Боровку… Разместившуюся там мотоциклетную роту ликвидировал взвод Бибикова. – Почему не отвечают немцы ? – удивился кто то. – А некому отвечать – мертвые артиллеристы плохие стрелки… - бросил я в пространство. Прибежал артиллерист – капитан:

– Вот это вы дали братцы: пока жив буду буду помнить ! – Отходи капитан – сказал я. – Уже отошли товарищ комкор. – Пушки конечно с собой покатили ? – Ну не бросать же их здесь – они нам еще пригодятся… - Все, комдив, раненые ушли благополучно. - Где ж вы раньше были !? – внезапно со злостью выкрикнул Романов. – Да вот помогали таким, как вы. Вы у нас не первые – уже шестые – ответил я на "взрыв" Романова.

– Извините, неправ. Это все нервы… Спасибо вам от нас всех… - Рано еще говорить спасибо - вас еще надо вывести – не обиделся я. – Идемте… Эвакуация шла полным ходом. Морозова распоряжалась вовсю: двоих медиков отправила на базу заниматься тяжелыми – Голубева и Кудрявцева бегали от одного подходящего раненого к другому… Катя выделяла в группе бойцов командира, подзывала и показывала на патронные ящики. Бойцы забирали и входили в темное ворота склада… А разрывы продолжали грохотать. Закончили обстрел мои минометчики и стали втягиваться во двор. Остались только командиры.

– Генерал - вы задержитесь. Кутепов - до прибытия генерала вы командуете колонной. Направление на деревню Сухари – там стоят остатки 28ой танковой дивизии полковника Катукова и туда же подтянулись остатки 110 пехотной дивизии. Не медлите – с утра могут прилететь бомбардировщики… ЗИМА – побудь с генералом, чтобы ему не было скучно – я отлучусь ненадолго…

Первым делом перебросил на базу взвод Зверева от моста – там ему делать было нечего. Затем взялся за самоходки – снаряды закончились, а перезаряжаться и бить по площадям – не наш стиль ! Затем в лес около Больших Бровок, где вышли остатки 172ой. Забрал ворота и переставил их на базу. Все – теперь можно и на склад в Могилев. Вышел из склада, махнул своим рукой туда – эвакуация… Бойцы стали уходить в склад, минометчики покатили туда минометы. Негромко урча втянулись во двор «Ноны СВК» и закатились в темноту склада. И все это под ошалелым взглядом генерала Романова. Морозова, я чувствовал, от души веселилась над потрясенным комдивом, внешне сохраняя, ну или почти сохраняя невозмутимость. Последним втянулись бойцы охранения с их командиром – ОДИНОМ.

– Все, командир – мы последние. ЗИМА – окликнул он Катю – ты с нами ? Та покачала головой. – Проводите комдива в последний путь ? – не унимался Cергей. Романов вздрогнул. – Клоун безмозглый – беззлобно выругалась Морозова. – А я тебя люблю еще больше – не остался в долгу Одинцов. Екатерина беспомощно поглядела на меня – ну не пикироваться же в присутствии чужого. Я мотнул головой. ОДИН выдал ЗИМЕ ослепительную голливудскую улыбку и махнул своим:

– Уходим ! Через пару минут после их ухода из склада вышел Стрельченко и кивнул головой – Все ушли, чисто… Генерал – обратился я к Романову – идите с моими людьми, а я задержусь ненадолго. ЗИМА – проводи… Собрал ворота, прыгнул на базу, положил их в землянку на склад, прыгнул к ожидающим меня у берега озера Романову и Морозовой. – ЗИМА - я не надолго. Что ж комдив, сейчас доставлю вас к своим. Шагнул к нему, обхватил за талию. Прыжок и мы на окраине Больших Бровок. Направились к деревне. – Командир ? – раздался голос в гарнитуре. – С сопровождаемым… На окраине нас встречали Бибиков – БИБА, Кутепов, особист Калугин. – БИБА – уводи людей: мы свое дело сделали. – Ну что товарищи командиры – долгие проводы, долгие слезы… Бог даст – свидимся. Пожал всем руки и повернувшись ушел во тьму… Все они, прошедшие через ворота твердо уверены, что они прошли через мост за грузовиками и пешком дошли до Бровок. У них даже ноги гудят от усталости… И генерал уверен – не было никакого склада… Вот Спецназ - БЫЛ !...

Глава тринадцатая

Главней всего погода в доме…

На базе в медблоках царила рабочая суета. Шутка ли – к нам поступило 250 раненых, из которых 28 тяжелых и шесть особо… Правда ко мне не обращались, значит справляются сами. Топот ног развеял мои иллюзии – ко мне ворвалась Голубева, правда постучав, вся в слезах – Он… он… умирает… а мы… мы ничего… ничего не можем… сделать… - разобрал я сквозь рыдания.

– Хватит ! – рявкнул я. – Убрать слезы и сопли ! – Доложить четко, ясно: кто, где, почему ? Наталья испуганно притихла, рыдания и всхлипы мгновенно исчезли. – Молодой командир – лейтенант умирает, а мы ничего не можем сделать – останавливается сердце. Мы его запускаем, а оно снова останавливается… - Идем – бросил я. Уже несколько раз я заметил одну особенность – Ольга отказывалась сообщать мне сама о сложных случаях, посылая кого - нибудь из подчиненных. Вот и сейчас прислала Наталью. Зайдя в предбанник надел бахилы, стерильную куртку со штанами и вошел в операционную. Стандартная врачебная суета, но чувствовалась нервозность. Подошел к столу, отодвинул Ольгу, глянул. Ничего опасного для здоровья не увидел – операции как таковой не было, только лицо забинтовано свежими бинтам. Положил руку на сердце, пустил реаниматоров – Принудительная работа сердца ! Вторую положил на лоб. Вон оно что ! Парень из семьи потомственных медиков - хирургов, отвергнув настоятельные просьбы и требования пошел учиться в военное пехотное училище. Воспитываясь и вырастая в семье медиков – дед хирург, отец хирург, мать - врач – психиатр, поневоле нахватался многого и вот теперь сам останавливает себе сердце. Я оглядел лежащего.

- Разбинтуйте лицо… - Зачем ? – отстраненно поинтересовалась Ольга. – Там такое товарищ командир… – выдохнула с горечью Кудрявцева. Во мне стало закипать темная ярость. – Ира – сдерживая себя прорычал – сделай что я сказал. Она бросилась исполнять. Я в ярости сдернул с лежащего одеяло. От левой груди к правой ноге тянулся уже подживший фиолетово – багровый бугристый рубец наскоро зашитой ткани. Обе ноги ампутированы выше колен, замотаны свежими бинтами, но крови не видно – зарубцовываются… Глянул на освобожденное от бинтов лицо и меня непроизвольно передернуло – от лба вниз, наискосок, слева – направо, шел такой же багровый шрам, пересекая глаз, нос – вернее то, что от него осталось и рассекал верхнюю, нижнюю губу и подбородок. Осколок… - догадался я. Пропахал по лицу снизу вверх, вырвал мякоть носа и носовой хрящ, разделив ноздри напополам. Да, после такого и я бы жить не захотел.

– Вышли все – прорычал я. Все выскочили, а Ольга почему то задержалась. – Пошла отсюда !!! Повернулся к парню, внимательно оглядел, представил, каким было его лицо до ЭТОГО. Симпатичное, а может даже и красивое.

Сосредоточился и вошел в сознание: темный коридор, освещенный тусклым багрово – серым светом и дверь в конце. Толкнул – заперто, ручки нет. Зовут Алексей – подсказал голос. – Алексей – открой – попросил я. – Здесь нет Алексея, он ушел и больше никогда не вернется. Здесь НЕТ НИКОГО ! Я отшагнул назад. Удар стопой армейского ботинка вышиб запор, сорвал дверь с верхней петли и отбросил ее в сторону – беспомощно повисшую на одной петле. Я шагнул в комнату. В углу, на полу, сжавшись в комок сидел парень. Он испуганно вскинул голову:

– Зачем вы пришли ? Дайте мне спокойно умереть ! Я подошел, присел рядом на корточки, положил руку ему на плечо – Так нельзя Алеша – самоубийство – смертный грех. – А как мне жить со всем этим !!! Бог дал тебе твою жизнь и только он может ее забрать: сам, или через помощников – вольных или невольных. Немцы сейчас – его невольные помощники. – БОГА НЕТ ! – воскликнул Алексей. – А кто же тогда создал все это: землю, воду, воздух, животных, людей ? Пороки и добродетели; добро и зло; радость и горе; веру и отчаяние… КТО ? Вставай, пойдем – надо жить, немцев бить, Родину спасать ! – Да как я смогу – урод безногий ! – Идем, я тебе помогу… Алексей встал – Вы ангел ? – Бери выше… Архангел ? – Ну что ты мелочишься… - Неужели ??? – Нет Алексей – Я ЧЕЛОВЕК ! Пелена спала с глаз, я увидел, как раскрылись глаза у парня. – Всем сюда – крикнул я, держась за край стола. Медики ворвались а операционную. Реаниматоры – ко мне ! Но это мало помогло – силы на исходе… Раненый разлепил сухие губы и что то хотел сказать, но выдавил лишь шипение. Стоящая рядом Наталья МЕТНУЛАСЬ в бок, вернулась с кружкой, смочила марлевый тампон и обтерла сухие губы, подсунув руку под голову влила в рот по глоткам воду. Кадык Алексея задергался, глотая живительную влагу. Напившись он просипел глядя на меня:

– Вы обещали… - Ты не переживай миленький – заворковала Наташа – если командир что то обещал – обязательно сделает ! – Наташа – прошептал я – мне бы шоколада… – У Катьки есть ! Я сейчас – она рванулась из операционной. Ноги перестали меня держать и я осел на пол. Кудрявцева, Карл Францевич бросились ко мне чтобы поднять. А Ольга не подошла – скользнуло где то на задворках… - Оставьте – прохрипел я.

– Сейчас Голубева принесет шоколад и мне полегчает… Наталья ворвалась, как ураган, набегу разрывая обертку, упала на колени – Вот товарищ командир – одна, но я послала к Юльке бойца… Отломила полоску и сунула мне в рот. Затем вторую, третью. К последней полоске стало чуток отпускать. Ворвалась Юля, со стопкой шоколада в руке. Запричитала, срывая обертку:

– Ну что ж вы так, ну зачем вы так – а сама совала в рот полоски. – По – о – м – е - е… - Что ? – на мгновение остановилась она. – Помедленнее Юленька – сглотнув пробормотал я. – Ой, извините товарищ командир - покраснела она. – Спасибо вам девчонки – век не забуду ! Я встал на еще дрожащие ноги. – Мы вас доведем до землянки – с одной стороны подхватила меня Наталья. Юлия подхватила с другой. – Отставить – хорош я буду, прогуливаясь днем по базе в обнимку с двумя красавицами.

– Вам помощь, а нам приятно – заявила Юля. – Отставить – строже произнес я. – А с тобой Юлия я еще прогуляюсь при луне: в обнимку – обещаю. – А если командир обещает – значит сделает – раздался негромкий голос с операционного стола…

Добравшись до землянки спустился, вошел, достал шоколад. После пятой решил – достаточно. – Старший по кухне – сказал я в рацию. – Слушаю товарищ командир. – Мясо вареное есть ? Кусок мне принеси с полкило – пожалуйста… Симпатичная девушка принесла мне тарелку с мясом, соль, огурцы, помидоры, перец. В другой руке армейский плоский котелок с картошкой – пюре. – Вы ничего не говорили про гарнир, ну я сама взяла, на всякий случай – извинилась она, поставив все на стол.

– Ты вместо Степаниды ? – Она мне доверяет… - Тебя слушаются ? – Cтепанида всех, кого надо предупредила – слушаться, как меня ! – Тебя как зовут ? – Людмила… - Иди сюда – позвал я ее, хлопнув ладонью по скамейке рядом со мной. Она подошла и с готовностью села рядом. Я обхватил ее рукой за плечи и притянул к себе. Она была не против.

– Слушай Людочка – зашептал я ей на ушко – у меня будет к тебе серьезное задание. Прямо сейчас пойдешь и скажешь, чтобы забили корову. Больным нужен бульон. Это приказ командира. Отрежешь две передние ноги, пусть отделят копыта - завернешь ноги в целлофан, отнесешь на ледник и сразу же доложишь мне. СРАЗУ ! Все поняла ? Поняла товарищ командир… - Ну все – поцеловал ее в щечку – иди. Я жду ! Чтобы не терять времени сходил к девушкам – пленным. Прошел день, времени на раздумье достаточно, тем более Окунева провела их по базе, показала что разрешено, просветила… Построил, разбил по специальностям: связистки, повара, медсестры и санинструктора, складские работницы. Были даже два бухгалтера и четыре машинистки, две чертежницы и одна военврач. Она, кстати, уже у медиков – работает во всю. И пара воентехников ну очень уж знакомого поведения из нашей жизни… Что поделаешь – каждая устраивается, как может или как легче. Женщины… Предложил выбор – остаться у нас или вернуться в Красную Армию. Три связистки, двое санинструкторов, одна складской работник, четыре машинистки захотели в армию. Понимаю – здесь медвежий угол, перспективы никакой, все надо зарабатывать трудом, а не …… . Странно, что не попросились воентехники. Скоро выяснилось почему – их интересовали условия быта, культурные программы, условия времяпровождения… В общем выбирали – где получше. Их тоже в общую кучу. За минусом 13 приспособленок двадцать три кандидатки в Спецназ. И они явно останутся здесь – взгляды чистые, честные, без обмана. А тут и донесение от шефповара подоспело…

- ОДИН – вызвал я Сергея. Отбери из своих бойцов пару лучших, поставишь на охрану мед палатки у моей землянки. Вооружение – как на операцию. Смена каждые два часа - круглосуточно. Допуск – только я и Голубева. Любого кто попытается заглянуть туда – не допускать – вплоть до уничтожения ! Если прозевают или допустят – сам отведу за периметр и пристрелю. Разьясни и составь график дежурства.

– Так серьезно командир ? - Ты меня слышал Сергей… - Так может тогда я сам подежурю, ГЕРД, ЗЯМА, АКИМ, БИБА, ИВАН ? – Сделай как я сказал. - Принято командир – через пять минут часовой будет у палатки. Еще одна проблема решена. Идем дальше. – Голубева – к командиру ! Подбежала Наталья:

– Слушаю товарищ командир … - Что то ты запыхалась Наталья ? Мало бегаешь, или медленно ? – Я торопилась – повинилась она. – А бег я улучшу, обещаю. Сокровище, а не подчиненная, таких надо чаще поощрять… - Вызови Окуневу – у нее сейчас как раз передышка, пусть тебе поможет. Принесите в палатку – я показал рукой на поставленную рядом со мной четырехместную палатку - два штатива для физрастворов, два гемодеза и два питательных раствора. Иди исполняй. Наталья сняла с пояса рацию:

– Окунева на прием. Услышав ответ скомандовала – Рыбкой ко мне, приказ командира ! Время пошло ! Через минуту увидел бегущую Марию. Подбежала ко мне – Товарищ командир, по вашему… Я прервал доклад – По ее приказанию, а моей просьбе. – Окунева набычилась

– Она мне не командир… - Тогда по моему приказанию и ее просьбе… Слушаю товарищ командир ! И повернулась к Голубевой – Ну что там у тебя опять ? – Окунева – вкрадчиво позвал я. Маша вздрогнула, развернулась и вопросительно – испуганно спросила – Что товарищ командир ? – Cколько тебе еще осталось в стажерах ? – Ну товарищ командир, ну не надо, пожалуйста – заныла она. – Ну как же не надо – не научилась ты субординации со старшим по званию, особенно в служебное время… Окунева повернулась к Голубевой, вытянулась в струнку:

– Виновата товарищ старшая медсестра ! Осознала ! Прошу простить ! Больше не повториться ! Прошу меня не наказывать ! Ошалевшая Наталья забормотала – Да я… и не наказываю… Радостная Окунева повернулась ко мне – Она не наказывает товарищ командир ! – И правильно стажер - наказывать могу только я, или с моего разрешения. А у Голубевой к тебе могут быть претензии по нарушению субординации. – У тебя есть ко мне претензии ? – с угрозой в голосе спросила Маша.

– Нет у меня никаких претензий – начала закипать Наталья. – Вот видите товарищ командир – у нее нет ко мне претензий – радостно сообщила Мария. – Ну раз так… - протянул я. – Но я за тобой Окунева буду наблюдать до конца срока и если что – пощады не жди ! - Разрешите идти ? – Идите… И услышал, как Мария выговаривала Наталье – Ну Наташка, ну коза… Так меня подставила. Пойдешь ты еще купаться на озеро ! – А я Кате все рассажу – не осталась в долгу Наталья…

Попросил Стрельченко прислать пару моих бойцов, чтобы перенесли Андрея в палатку. Смотрю – сам несет с здоровяком Щепкиным. Положили на кровать, тут подошли Наталья с Машей, поставили штативы а стены палатки, повесили растворы, соединили одинаковые между собой. – Голубева – на сколько хватит одного флакона ? – Капельно, или струйно ? – Cтруйно. – На час, час десять… Значит два флакона хватит на два часа. Через час пятьдесят минут придешь и сменишь все четыре флакона. И так, до вечера. От всех остальных дел освобождаешься ! Иди к себе в палатку – я тебя позову… Прыгнул к себе, взял ноутбук, вернулся в палатку. Андрей спал – я его усыпил, когда принесли. Прыгнул в ледник, взял две коровьи ноги. Вернулся, пристроил к обрубкам, поставил напротив кровати ноутбук, включил на срастание в одно единое целое и на восстановление по фантомной памяти человеческой структуры ног. Еле заметное голубоватое облако окутало Андрея. По говяжьим ногам прокатилась чуть заметная волна и они стали трансформироваться в подобие человеческих – стали вырастать ступни, из них полезли пальцы.

– Колдуем командир ? – раздался над ухом томный с сексуальной хрипотцой голос прижавшейся ко мне Василины. – Ты же и сам так можешь… - Потом восстанавливаться долго, а мне здоровье нужно для другого. – Эх - с тоской промолвила колдунья – была бы я помоложе, я бы тебе показала, для чего тебе понадобится здоровье. Я скромно промолчал, ибо только сейчас понял смысл выражения – затрахала до смерти… - Просьба у меня к тебе, а последняя просьба умирающего – закон ! – прошептала не ухо колдунья. Хотел пошутить насчет умирающей, но не стал – такая мука была в ее просьбе…

- Подожди дня два – три – попросил я. – Только ты не тяни ХОЗЯИН – тяжело мне ДЕРЖАТЬСЯ ! - Иди. Я СКАЗАЛ ! Вышел из палатки, подошел к часовому. Тот подтянулся – Здравия желаю товарищ командир. – Задачу поставили ? Так точно ! Выполняй. А я прошел к себе и оттуда прыгнул за 1000 километров на восток…

По договоренности со Сталиным в 25 километрах южнее Орла по железнодорожной ветке в 10 километрах от станции Становой Колодезь среди холмов, в небольшом леске строй.фирмой из нашего времени по договору был построен фильтрпункт по типу зоны: квадрат обнесенный 2х метровым забором с колючей проволокой и десятью домами, срубами на 40 человек. Директору стройфирмы я предложил ускоренный метод строительства зданий, придуманный еще до Ивана Грозного. Четыре длинных толстых бревна – основания ложатся как фундамент. С одной стороны делается выемка – опора под доски – пол. По краям – выемки – пазы, чтобы бревна не расползались…Ну а дальше бревна накладываются внахлест друг на друга плоским верхом и низом – пронумерованные и отмеченные крупными цифрами: 1,2,3,4… Бревна ложатся друг на друга, выстраивая квадрат. На верхнем бревне такая же выемка, как и на самом нижнем – под потолок. Крыша – венец также составляется из пронумерованных бревен. Торцы бревен крепятся железными скобами. Собирается быстро, при необходимости быстро разбирается, перевозится в другое место и там так же быстро собирается. Основная сложность – в подгонке и нумерации. Но это делается в нашем времени спокойно, без спешки. Землетрясение он конечно может не выдержать, но это же временный фильтрпункт. Кроме них такие же срубы под допросные, казарму для следователей, столовую, кладовую, казарму для охраны, склад под топливо, домик для инспекции на десять человек и бездействующая, пока, котельная. В срубе для бывших пленных условия конечно не важные, но и жить им там один - два дня .Так что не баре, сами же выбрали такой путь… Вышел из подлеска и направился к лагерю. Естественно, был остановлен бдительным часовым – никого из пленных еще нет, а служба уже несется. Это внушает оптимизм. Заметил мои звездочки, вызвал старшего караула. Тот начал что то про документы, но был поставлен на место. Пришедший комендант лагеря ситуацию прочувствовал быстро – проводил в дом для следователей. Я провел инспекцию личного состава, обошел фильтр пункт (что мне его обходить – сам принимал работу),оглядел хозяйским оком и выдал распоряжение – ждать подопечных к обеду и все остальное тоже…

Вернулся назад, в землянку, прихватил коробку с шоколадом и пошел в палатку. Ноутбук свою работу закончил, выключился. Я собрал остатки неиспользованного мяса, прыгнул на берег озера, выбросил – пусть раки поедят. Вернулся, заменил окровавленную простыню на свежую и приступил к главному… Руку на лоб – пошевели пальцами… Реакции ноль. Пустил реаниматоров – проверка. Минут через пять ответ – все в порядке. Почему не выполняется приказ ? Нет разрешения с командного пункта… Во как ! Мои помощники перешли на лаконичный военный язык… Вошел в сознание – Андрей – почему не шевелишь пальцами ? - У меня из нет ! – Уже есть… - Я боюсь !!! – Делай что я сказал – рявкнул я у него в сознании. Привычка у военных подчиняться приказу – великая сила. Пальцы зашевелились. - Ногу в щиколотке согни. Согнул. - Слава богу… Разбудил его. Андрей проснулся, увидел ноги… СВОИ НОГИ ! Затем увидел чистую грудь, а когда провел ладонью по лицу – заплакал… - Ну хватит – пресек я слезы – ты мужчина, а не женщина ! Спи… Вызвал Голубеву. Примчалась, только перед палаткой постаралась успокоить дыхание. – Ставь ему все капельницы сразу. Поставила и смотрит – что делать дальше ? – Значит на два часа хватит ? – Вы сказали на час пятьдесят… - Значит так Голубева: поставь таймер на cвоих часах на час пятьдесят. Твоя задача – менять заканчивающиеся флаконы на новые. И "утку" с ненужной жидкостью выносить. Справишься ? – Зачем вы спрашиваете ? Вы приказали – я сделаю… - Хорошо. У тебя есть час сорок пять свободного времени. Не желаешь пригласить своего командира на ту полянку ? Наташка подошла, прижалась, заглянула в глаза – Я вас приглашаю на нашу полянку… Дама просит – разве ж мы не джентьльмены ?...

Поураганили от души, а Ната все приставала – научите меня еще чему то, что может доставить вам удовольствие. Пришлось врать: мы люди темные, с гор спустившиеся, знаем только две позиции… Наташка звонко рассмеялась:

– Я уже насчитала не менее шести и думаю это не предел… - Тебе показалось – укорил я ее, а сам вспомнил один случай… Был у меня один знакомый. До 33 лет был под маминым каблуком и, естественно, никаких женщин. Мама внезапно умирает и на поминках его знакомят с одной молодой дамой свободного поведения. Ну, она его пожалела, а он воспылал… Предложил сразу - замуж. А дама с дочкой, но не в этом суть – она честно его предупредила: многое познала, многое попробовала – меня по разу ночью и пару раз в неделю не устроит. А ему это и надо – показать, какой он орел ! Женились и стал он показывать: пришел как то ко мне на базар и стал хвастать:

– 12 часов подряд, с малыми перерывами ублажал по разному свою благоверную ! Рекорд !!! – Ну ты и дурак ! – только и сказал я, вместо того, чтобы восхититься. – Это почему ? – обиделся он. – Да ты же ее к такому приучишь, ей это понравится – а работать тебе когда, а отдыхать от работы, не говоря уже об отдыхе от траханья. А что будет когда ты станешь уменьшать количество раз, когда накушаешься ? – ты об этом подумал ? В общем он меня не понял, а дальше все пошло, как я и сказал – все меньше раз, все больше претензий и упреков. В конце концов она его обвинила – Ты виноват, ты и исправляй. А как ? Она и предложила – приглашаем гостей – моих бывших знакомых. Когда ты устанешь – они продолжат… Чем это все для него закончилось и вспоминать не хочется – туши свет ! Так что с обучением повременим – и этого ей хватает выше крыши !... Вернулись: она занялась своими обязанностями, а я пошел в фильтрпункт – готовить желающих к Воссоединению с родной и непобедимой – в песнях… Завскладами приказ – подготовить грузовики ГаЗ – АА для транспортировки продовольствия. Пленным – тушенка, пшено, гречка, горох, сахар комковой, чай, мука. Следователям и нач.лагеря – доп паек: колбаса, сыр, сало, картошка, рис, птица, папиросы. Бойцам охраны – то же, что и пленным, но еще табак, сало, картошка. Все это загрузить в машины. Матрасы понесут сами… Зашел за отдыхающими от дел барышнями, повел их в фильтр пункт. Воссоединенцы оживились, стали заигрывать, комплименты кидать. Наивные… Вывел колонну из фильтр пункта, поставил сзади машины, вперед пустил, заранее выводящую охрану. Перед воротами остановил, перенастроил и запустил их в ворота колонной. На той стороне моя охрана их встретила, построила – дамы сзади. Новая перенастройка и пошли машины. Перенастройка нужна для восоединенцев – ложная память – где были, когда, сколько, особенности …Когда колонна вышла из леска и увидела сооружение – до многих стало доходить, что их здесь не с цветами встретят… А охрана уже направляет их к распахнутым воротам : WELLKOME ! И деваться некуда – вокруг суровые лица НКВДешников. Дамочки засуетились, кинулись ко мне – мол мы на все согласные, только вертай нас взад ! А мне это без нужды – тем более у ворот стоят довольные следователи и нач.лагеря: вот это подгон – только руки не потирают от предвкушения ! Ну а дальше: сдал – принял и мы свободны – машины оставили и пешком до хаты (до ворот…). На обеде поставил задачу взводу стажеров – освобождение новой колонны пленных – второй день пути, больше двух тысяч… Разбросал несколько взводов стажеров по разным местам – встречать окруженцев и вытаскивать их к нам. График встреч окруженцев моими бойцами есть, очередность вывода тоже, остается только контроль и вывод с моей стороны – остальное – сами. Пусть учатся работать с людьми – соответствующий курс общения введен в их сознание.

… А в Бресте в это время разворачивалось другое действие – новый комендант путей сообщения в чине генерала орал на своего подчиненного. Наконец, излив душу, видя, что его крик не имеет воздействия внезапно успокоился - Скажите майор - как вы относитесь к Восточному фронту ? - Философски господин генерал. Он существует помимо нашего желания и наше присутствие или отсутствие там вряд ли что то особо изменит… - Но лучше все же отсутствие – не так ли майор ?

– Я солдат господин генерал и выполняю приказы. – Плохо выполняете приказы майор ! – Назовите мне того, кто выполняет их лучше, чем я ? – меланхолично поинтересовался майор. – Вам был дан приказ – охранять мосты и не допускать их подрыва, а вы ? – Вы читали мои предложения, дополнительные мероприятия по охране. Я провел расследование и выяснил, что диверсанты приплыли по воде, взобрались по веревке под полотно, заложили заряды и уплыли. После подрывов мы поставили поперек реки сети, не позволяющие подплыть незаметно, увеличили количество прожекторов, обязали часовых освещать фонариками ниши под опорами. И в случае с взрывом первого моста заряд был обнаружен часовыми но противник подорвал мост до его разминирования – без эшелона… Это похвально майор, но мосты все равно были взорваны. Как туда была доставлена взрывчатка – выше моего понимания господин генерал. Пока… Хорошо. - У вас есть еще что то майор ? - Cоображения господин генерал. – Выкладывайте… - Вот смотрите – майор положил перед генералом лист бумаги. – И что вы мне подсовываете старые данные о взрывах мостов !

– Вот – майор был немногословен – просто положил рядом еще один. Генерал посмотрел на один лист, затем на другой. Он не был дураком. – Вы думаете ? Майор кивнул. – Докладывайте… Эти русские недочеловеки провели удачную операцию и не стали даже менять место следующей диверсии. У них же все получилось ! Если сравнить номера подрыва мостов и время, то можно установить очередность. Они второй раз идут по тому же пути. Там, где нельзя взорвать – уничтожают мост из пушек. Следующим будут мосты после Барановичей – та же схема. Затем мосты по краям Барановичей, чтобы мы не смогли развести прибывающие эшелоны и после накопления эшелонов – снова нанесут удар по станции !

– Давайте ваши соображения и рекомендации – генерал протянул руку. – Их нет господин генерал. Увидев недоуменный взгляд майор пояснил – Этими подрывниками занимается Имперская безопасность. В случае удачного исхода дела все лавры они заберут себе, а в случае неудачи – свалят на того, кто предложил – на меня. И тогда Восточный фронт станет намного реальнее. – И все же майор – ваши рекомендации ? – Обмануть подрывников. Я кое с кем разговаривал: места откуда были нанесены удары по станции в конце концов обнаружили. Они располагались недалеко от хороших дорог, иначе их техника просто застряла бы в лесу. Дальность их действия тоже известна. Ближе они подходить не станут – могут не успеть уйти. Очертить круг предполагаемого расположения, вызвать егерей под видом пехоты, пусть тайно прочешут окрестности – уверен мест, откуда можно нанести удар будет не так уж много. Ставить в эти места засады глупо – не наберется столько егерей и можно быть обнаруженным. А вот поставить парные секреты с рацией в местах предполагаемых подьездов к площадкам нанесения ударов – нужно. С задачей только наблюдать, ни во что не вмешиваясь. И расставить стационарные посты полицаев и жандармерии. Чтобы пройти, подрывники уничтожат пост, или два. Значит такова их судьба. Секрет засечет продвижение и направление, на карте определится точка пуска. Все – можно встречать. Перебросить основную группу егерей, устроить засаду, захватить установки. Но для того, чтобы противник зашел в мышеловку – его надо туда заманить. А для этого нужно направить в Барановичи эшелоны – пустые. С нерабочими танками, вагонами, загруженными наполовину всяким хламом: пленных русских у нас много – пусть потрудятся на благо Рейха, прежде чем умереть… Если не удастся перехватить установки раньше, что ж – пусть нанесут удар по пустым вагонам. А настоящие накапливать перед Барановичами – например на станции Береза Картузсская… Это конечно потери, но не наша техника и наши солдаты. А захваченные установки все спишут. Генерал с все возрастающим изумлением глядел на подчиненного.

– Вам надо идти в контрразведку Вернер - произнес он. – Мне и здесь хорошо господин генерал. Все будет прекрасно, если все получится. А если нет ? Вот поэтому у меня и нет письменных соображений. Как говорят русские: лучше воробей в руке, чем утка в небе… Так что лучше подкинуть эти соображения – так, между прочим,– безопасникам…

Пока у меня появилось свободное время стал разрабатывать сразу две операции сразу – нужно только определиться: какая первая, а какая вторая. Просмотрел по хронологии Второй мировой – мы сдвинули временной разрыв уже на пять дней. Наступление группы Гудериана на Рославль началось 1 августа – сегодня второе, а войска только начинают концентрацию. Кстати о Рославле… Поглядел на таймер – у Голубевой сейчас перерыв между сменой капельниц. – Старшая медсестра Голубева к командиру – приказал я по рации. - По вашему приказанию старшая медсестра Голубева явилась ! И никакой смешинки в глазах, улыбки – все строго по - военному.

– А ответьте мне на простой вопрос товарищ Голубева… - Если бы я была Морозовой, сказала бы сейчас, что вы затеваете какую то гадость… - Что - Морозова могла такое сказать ? – удивился я. – Наверное… Наталья тяжело вздохнула – Спрашивайте уж… - Да вопрос то пустяшный… - Вот это меня и пугает. – Скажи мне любезная моему сердцу Наталья Голубева – она даже побледнела – кто твой отец и чем он занимается…

- Я так и знала, что вы когда - нибудь об этом спросите. Только учтите – я от вас никуда, что бы вы не говорили и не приказывали ! - Наталья – теперь ты меня пугаешь ! – Как же - вас напугаешь ! И вздохнув – Мой отец генерал – майор Голубев Константин Дмитриевич командующий 10ой армии Белорусского военного округа. Только что с ним и где он я не знаю. Армия стояла перед самой границей. - Жив он, правда армию потерял, был в окружении, вышел, был под следствием трибунала – Наталья побелела – но трибунал вины в его действиях не нашел, сейчас назначен командующим 13ой армией. Кровь прилила к щекам, она выдохнула и несмело улыбнулась.

– Но вы же не отправите меня к нему ? Я промолчал. – Я не пойду ! Она топнула ногой. – Я Катю попрошу, чтобы она за меня заступилась ! – Не надо Катю – жалобно заныл я – ладно ? Она посмотрела на меня и рассмеялась – Я знаю – вы меня не отправите… - Но вот с папой тебе встретиться придется…

После обеда поучаствовал в освобождении пленных – привели 1800 бойцов и командиров. Собрал восемь групп стажеров – они привели еще 240 окруженцев. Пришлось ставить еще палатки для окруженцев, рядом с фильтрпунктом и расширять ограждение карантинной зоны. Окруженцам будет полезно поглядеть на пленных, поговорить… Медики опять ударно поработали,так же как и бригада Михася. У него людей много прибавилось – некоторые из красноармейцев захотели пойти по ремонтному делу. Пусть – главное, чтобы отдача была. Зашел к медикам, поинтересовался – как больные ? Ольга доложила – все в порядке – рецидивов не наблюдается, положение стабильное идут на поправку. Посмотрел на Кудрявцеву. Она кивнула, подтверждая. Ольга скривилась, но промолчала. Заметил среди них новенькую. – Кто такая, почему в медблоке ? - Военврач Волкова Анна. Считаю своим долгом помочь коллегам в осмотре и лечении больных и вновь поступивших. - И как, получается ? – Не хуже, чем у других – спокойно ответила она.

– Я отправил часть желающих через линию фронта. Тебя не было. Спрашиваю сейчас…- Если вы разрешите – я останусь у вас. – Разрешаю. С кем будешь жить в палатке ? – Можно она будет жить у нас товарищ командир ? – попросила Кудрявцева. – Пока поживешь у Ирины, а потом решим. Так – определите: кто будет дежурить сегодня в ночь. – А зачем товарищ командир ? – влезла как всегда Олеся. Я пристально посмотрел на нее – Сегодня будет много грязной посуды… - Виновата товарищ командир ! – А вообще вы прекрасная пара – что ты, что Одинцов ! Олеся вспыхнула. – Зайду через десять минут - многозначительно обвел взглядом притихших медичек.

– Волкова – за мной ! Вышли из медблока. Достал рацию – Окунева – к медблоку срочно. Подбежала Мария, увидела новенькую рядом со мной, нахмурилась. – Вызывали товарищ командир. – Машенька – та аж растерялась – это новенькая – военврач. Жить будет пока в палатке Кудрявцевой. Проводи ее на склад, пусть получит все, что надо, покажешь ей ее место жительства. На все это у тебя 10 минут. Вперед девочки … Зашел через десять минут. Ольга встала, назвала троих: Шнайдера, новенькую и медсестру с предпоследней партии пленных.

– Волкова отпадает… - Почему ? – c вызовом бросила мне в лицо Ольга. Нарывается… - А вот ты и подумаешь на дежурстве, с Карлом Францевичем, прикинешь. Остальным - праздничный вечер с вином, шоколадом и тортом. Заслужили… - Ура командиру ! – закричала Ирина, остальные подхватили, стали обнимать. Пусть расслабятся – у них теперь впереди работы будет не продохнуть …

Перед ужином собрал командиров взводов – Как я понимаю, стажеры у всех прошли стажировку. Отчисления имеются ? На все восемь взводов набралось всего пять человек. – Хорошо. У нас на утро выбор из двух целей: остатки кавалерийского полка немцы прижали к болоту и завтра начнут раскатывать в тонкий блин. Но они смогут продержаться дней шесть – восемь. И пехотный полк: из–за отступления соседей попал в окружение. Шансы у него, честно говоря выше, чем у конников.

– Тогда конников будем выручать первыми – жизнерадостно заявил Сергей. Остальные его поддержали. А что скажет наша молчаливая леди – обратился я к Морозовой. – А где находятся конники ? Ай да Катюша, ай да умница ! – Конники глубоко в тылу врага – в рейде… - Первыми надо выручать пехотинцев ! – Обоснуй – процедил Одинцов. – Ну это же просто товарищ майор – нежным голосом обратилась Морозова к Сергею. – Конники в рейде, значит у них много раненых, а куда их размещать, если к себе тащить – у нас вон сколько пленных. А пехоте надо лишь помочь из котла выйти, а дальше они сами. Мы у них только тяжелых и не ходячих и заберем. А их будет намного меньше. Правильно, товарищ командир ? Cергей был готов сквозь землю провалиться, да и те кто его поддержали – тоже чувствовали себя не в своей тарелке – так облажаться…

- Ты права Морозова – начнем мы с пехоты… Сергей встал – урон авторитета надо восстанавливать. Жаль, что у него такое часто желается любым путем. – А Я СЧИТАЮ, что начинать надо с конников ! – упрямо возразил он. Все с недоумением посмотрели на него. – Вы товарищ Одинцов – негромко, веско начала сидевшая Морозова – сомневаетесь в правильности решения командира ? – Я считаю, что начать надо с конников – глядя в глаза Екатерине, набычившись произнес Сергей. Катерина стала вставать.

– Товарищ Одинцов – вы подвергаете сомнению правильность принятого товарищем командиром решения ? Ответьте четко и ясно присутствующим здесь своим боевым товарищам – вы оспариваете решение командира ? – голос ее зазвенел от возмущения. Все, кто был на серьезных коммунистических собраниях, где решались порой чьи-то судьбы знали, что может сейчас произойти. И не ошиблись…

- В то время, как нам, для решения поставленной нашим командиром задачи, нужно единство и сплоченность - вы своими провокационными заявлениями и сомнениями вносите разлад в наше монолитное подразделение ! Даже я обалдел от такого начала – чего уж говорить про остальных. А Морозова не унималась. Вытянувшись в струнку, она словно нависла на стоящим Сергеем. – Вы знаете товарищ Одинцов – как квалифицируются ваши действия ? ИЗМЕНА И ПРЕДАТЕЛЬСТВО ОБОРОНОСПОСОБНОСТИ СПЕЦНАЗА ! Сергей побелел, забегал глазами по сидящим соратникам, но видел лишь опущенные головы… А Морозова не унималась – Видимо десять дней штрафной подготовки что то изменили в вашем отношении своим товарищам и Спецназу. И не в лучшую сторону ! Или звание майора Спецназа вскружило вам голову так, что вы готовы, ради ваших амбиций, подставить под удар врага жизнь ваших близких товарищей ? Что вы замолчали товарищ Одинцов ? Обычно вы такой говорливый… Вот и ответьте, глядя в глаза вашим товарищам – как вы смогли докатиться до такого ? А может уже – БЫВШИМ ТОВАРИЩАМ ??? Сергей стоял белый как мел: губы, руки мелко тряслись, глаза подернутые пеленой безумия не видели ничего… Вот так с серьезных собраний, после орг. выводов увозили в больницы с инфарктом, а то и на кладбище.

– Морозова – негромко произнес я. Все встрепенулись, отходя от охватившего их оцепенения (а что будет, когда она еще и от ведьмы нахватается…). - Товарищ Морозова – кто вам дал право обвинять, а тем более обличать майора Одинцова ? Назовите фамилию… Морозова опустила голову. – Нет такого товарища ? Тогда почему вы взяли на себя роль обвинителя ? Здесь только я решаю – кто прав, кто виноват и насколько. Или это у ВАС звездная болезнь от слишком быстро присвоенных званий ?

– Я только хотела… - Я понял, вы устали, это нервное, вам надо отдохнуть, осмыслить свое поведение… А сделать это лучше всего при мытье грязной посуды и уборке всякого мусора. И вам тоже товарищ майор надо отдохнуть от пережитого. Вы оба отстраняетесь от участия в завтрашней операции. А сейчас оба вышли из-за стола и марш: Одинцов в палатку а Морозова на кухню ! – Есть на кухню товарищ командир – вытянулась Морозова. Обожгла Сергея злым взглядом – Опять из-за тебя !...

Ужинать я не пошел – не было настроения. Ну почему так – оба честные, преданные делу, да и мне тоже, а порой вот так накуролесят – и не знаешь, что делать. И ведь опять помирятся, будут друг друга подначивать, а командир из-за них cтрадай ! В дверь постучали – Товарищ командир – я вам поужинать принесла…

- Не хочу я ужинать – буркнул я. Морозова поставила на стол поднос, подошла ко мне. – Опять я вас подвела – тяжело вздохнула она. - Ну почему я такая дура ! Очень самокритично… И как после такой самокритики ее ругать ? Да и ругать то по сути не за что. – Ну этот то ладно, а еще майор, но остальные ? Ведь все так ясно и понятно, а они его поддерживают… Вот я с сорвалась товарищ командир.

– Девочка моя – начал я проникновенно. – Вы на меня не сердитесь ! – обрадовалась Катя. – Еще как сержусь ! Но разьяснить тебе должен. Первое – злость плохой советчик, а еще более худший помощник. Запомни это накрепко. Все надо делать на холодную голову – не поддаваясь гневу. – Я поняла товарищ командир. Второе – ты мыслила по государственному, а они по военному. По государственному – это: как решить поставленную задачу, а по военному – как выручить… Конники в рейде, потери большие, боеприпасов мало, все устали – их надо выручать в первую очередь. А то, что после этого возникнут проблемы и трудности у других – это военных волнует меньше всего: главное – выручить… Поэтому они и были за Сергея. И еще. Тебе скажу – ты не выдашь, не проболтаешься, не подведешь… Ты наверное уже давно заметила, что то, что мы имеем никак не может быть сделано здесь. – Да я давно это поняла, но раз вы не говорите – об этом и думать незачем. - Откуда все это ? – продолжил я. Советский Союз ввел войска в Афганистан, а всякая интеллигентная сволочь долго поливала грязью всех: и тех, кто принял это решение и тех, кто там воевал… По разным подсчетам там погибло от десяти тысяч, до ста. 100 тысяч – это подсчеты той самой интеллигенции. Но многие были недовольны введением войск, я не говорю уже про семьи погибших. Только большая часть погибла не в сражениях, а в засадах, по глупости или жадности, но больше всего из-за тупости и предательств военных чинов. Как впрочем и у нас здесь. Но я не об этом хочу сказать. Там, в Афганистане испытывалась в военных условиях боевая техника и по результатам тех испытаний многие из наших вооружений до сих пор лучшие в мире. Только и это не главное. Наши не пустили туда американцев. Иначе американцы поставили бы там свои базы и Советскому Союзу пришлось бы ставить здесь мощную оборону – а это такие деньжищи… И прямая угроза оказаться под ракетными ударами. А все это по государственному мышлению – то есть в интересах государства – намного выше, чем жизнь десяти и больше тысяч человек. Могли бы погибнуть миллионы. Вот такая арифметика, о которой простой обыватель не знает, да и не задумывается. Катя сидела притихшая.

– А у нас сейчас также ? – Да никакого отличия. Возьми к примеру танк Т-35. Пять башен, три орудия. Какая огневая мощь ! А толку от него в настоящей войне ? Никакой… - Тогда зачем его делали ? - возмутилась она.

- Многое на этой войне работает не так, как надо. Это уже вредительство, саботаж и измена. А ты на бедного майора накинулась с такими словами. Морозова опустила голову. – Но мириться я с ним не пойду ! – вскинулась она. Посидела немного и стала заглядывать в глаза – Но вы же нас простите ? – Ни за что ! Я был тверд, как скала. – Хотя, если в ноги бухнетесь, да повинитесь, да скажете, что больше не будете… Катерина даже не дослушала – только ботинки простучали по ступенькам… Вот ведь неугомонная – ну как на такую сердиться ?...

Через несколько минут по ступенькам затопало, Морозова попросила разрешения зайти и втолкнула в землянку ворчащего Сергея. Ловкой подсечкой свалила его на колени, бухнулась рядом сама, ткнула его в под дых локтем, отчего тот согнулся ткнувшись лбом в пол и наклонившись сама заголосила:

– Товарищ командир простите нас глупых и неразумных. Мы больше не будем ! Обернувшись к сипящему, распрямляющемуся Сергею вскрикнула – А ты что молчишь, проси прощения ! И влепила такой подзатыльник ,что бедолага снова ткнулся головой в пол. – Морозова – ты с ума сошла ? Ты что вытворяешь ? – Хочу, чтобы вы нас простили, хотя бы меня… А этот пусть сидит на базе – я же из-за него страдаю !

– А ну встали оба ! – рявкнул я. Цирк мне тут устроили… Катя вскочила, Сергей встал, с трудом распрямившись – удар у ЗИМЫ еще тот ! – Морозова ты все поняла ? - Так точно товарищ командир ! - Одинцов – а ты ? Тот что то пытался посипеть, но только развел руками. – Да понял он все товарищ командир ! – Ты понял ОДИН ? – угрожающий тон Морозовой не обещал ничего хорошего в случае непонимания. – Если понял – кивни. Сергей закивал.

- Ладно, клоуны – подойдите к столу. Вот карта месторасположения конников и немцев. Ваша задача – разработать план операции уничтожения немцев и освобождения наших. План должен быть готов к 22.00. Вы еще здесь ??? Катя схватила карту со стола и метнулась к двери Одинцов, как истинный джентльмен открыл дверь, пропуская даму вперед.

– Нечего на меня пялиться сзади – иди вперед – толкнула его к дверям Морозова. – Да на что там пялиться - то ? – Вот и нечего – раздался ее голос уже за дверью. Что то пробухтел Сергей, ответила Катя… Как пела одна известная певица : Главней всего – погода в доме, все остальное – суета… Все вроде бы устаканилось… В 22.00 план лежал у меня на столе, а двое непрощенных поедали командира глазами, выказывая служебное рвение (это скорее всего наука Сергея). Не стал разочаровывать: хмурился, хмыкал, кривился, потом небрежно отбросил их разработку на стол с недовольной миной:

– А не прогуляться ли нам к командиру окруженного полка ? – задумчиво произнес я. И посмотрел вопросительно на стоящих. Или вы так пойдете к немцам ? Катя взвизгнула, метнулась ко мне ,чмокнула в щеку и рванула из землянки. – Ну а тебе чмокать меня не надо – ухмыльнулся я. Сергей рванул следом…

117ый стрелковый полк взяла в кольцо целая дивизия. Правда дивизией ее можно было назвать с большой натяжкой. Из двух полков хорошо если наберется больше одного. Есть, правда, потрепанный танковый батальон из двух рот – 26 танков Т-2 и Т-3.Это грозная сила, если нет противотанковых пушек. Но и они разбросаны по периметру. Второй эшелон: саперы, связисты, обслуга почти в полном составе, но это не воины, хотя в какой стороны из винтовки стрелять и как заряжать они знают… Только все они растянуты по окружности вокруг полка и тоже не полного. А мы имеем только восемь двухвзводных рот – 580 бойцов с моим взводом. На 4000 немцев. Маловато… Но на нашей стороне внезапность, стремительность и вооружение. Должно уровнять силы. Как бы еще без потерь обойтись…

Стрелковый полк прижали грамотно: выгнали из леса в перелесок – с юга речка такая поганая: шириной метров двадцать – двадцать пять, но берега топкие по пять метров с каждой стороны, да взгорок с той стороны метрах в двухстах. Между ним и берегом низинка: ни кустика – все, как на ладони. И на том берегу на взгорке – немцы с пулеметами. Сзади, с запада, немцы напирают с танками, да не по-глупому, как в начале войны – гансы быстро учатся, в отличие от наших генералов в штабах. Может потому, что наши генералы все время в этих штабах и просидели ? Долбят артиллерией, с воздуха "Штуками" бомбят, а затем танки пускают с пехотой. Получат по зубам и по новой – пушки, самолеты, танки… А полк пятится – даже побежать нельзя, сомнут вмиг… Вот и загнали в ловушку. С востока поставили заслон: танки, пушки, пулеметы и немцы в окопах. Они в атаку на русские пулеметы не бросаются – ждут, когда это сделают русские… Один путь – на север, в лес, но перед ним овраг глубокий и длинный: та же река, только без воды. Но в овраге мины – много мин, всяких: кто туда сунется – там и останется. Еще в лесу минометы расставлены, пристрелянные по оврагу. Калибр небольшой, но их много. Так что пути два – не запад, или на восток. А там ждут и горячо встретят… Именно об этом думал командир полка полковник Хижняк. Надо что то решать: завтра начнется мясорубка и будет молоть до тех пор, пока всех не перемелет… Полог штабной палатки откинулся и внутрь шагнул военный, а сзади него еще двое: девушка и здоровяк. Все в незнакомой форме. Начштаба поднял от карты чуть позже комполка.

– Плохое положение, даже очень плохое – произнес вместо приветствия вошедший первым. – Что решили товарищи командиры ? – А вы кто такие ? – пришел в себя полковник. – И как попали в расположение полка ? – добавил вопрос начштаба. – Командир Спецназа СССР. Пришли вам на выручку. Как попали – военная тайна. Документы вам показывать не будем: либо вы нам верите, либо мы уходим, а вас немцы размолотят в мелкий фарш за пару дней. При прорыве в любую сторону от полка останется в лучшем случае сотни две. В лучшем случае…

- Говорите, что вы предлагаете: мы вас послушаем и примем решение – сказал Хижняк. – Разумно… Для разблокирования от вас нам понадобится десяток лучших саперов. – И все ? – удивился начштаба. – Все остальное мы сделаем сами. Вам нужно будет только быть готовыми быстро покинуть это место. Даже очень быстро. – В какую сторону ? – поинтересовался комполка. – В восточном направлении. Если уходить очень быстро, то немцы не успеют поставить вам новый заслон, а вы сможете, ударив им в тыл, выйти к своим. Военный вышел в круг света – три звездочки сверкнули на петлицах. Полковник подтянулся, но сомнения нахлынули, словно водопад: целый генерал – лейтенант придет, чтобы вытащить из окружения простой пехотный полк ? Такого быть не может – ни у нас, ни у кого…

- Сомневаетесь полковник ? – усмехнулся командир Спецназа. Только выхода у вас нет: или верите, или мы уходим… А как насчет засады, в которую вы нас можете завести ? – не сдавался начштаба. – Во время выхода мы будем вместе с вами, а ваши бойцы могут высылать дозоры на то расстояние, которое будет безопасным для вас. Но лучше вам поверить…

В 3.30 утра все задействованные в операции были на своих местах. Начать решил по наглому – в 4.00 – в смену караулов. Заступающие на пост еще не вошли полностью в боевое состояние: после сна и сослуживцы рядом. Вторые устали: сознанием уже отдыхают. Да и стереотип мышления: какой дурак нападет на два бодрствующих наряда. Дурак нашелся, вернее дураки: в разных местах, разнесенных друг от друга так, чтобы не был слышен лязг затворов одновременно (а рации нам на что…)заработали ВСК – сразу несколько на одного немца, чтобы наверняка. Больше всего атакующих направил на восточную и западную стороны – там прямой контакт и танки. За речкой народу меньше, значит справиться можно меньшим количеством. И еще одна особенность – те, кто не заснул ждут возвращения своих с наряда. И дождались – даже негромкие чертыхания на немецком. В ночниках все, как на ладони – стреляй, не хочу ! Мои же хотели и даже очень. Те же ВСК продолжили свою кровавую жатву. По отделению на батарею пушек, а затем и на обслугу. Еще два отделения – на экипажи танков и обслугу. Про часовых не говорю… ВСК ночью точно поражает с трехсот метров, а тут со ста… Сразу же после снятия часовых на восточной стороне через окопы поползли, разведенные по фронту а расстояние вытянутого миноискателя в сторону русских десять саперов из команды Анатолия Старостина "Сапера" делать проход в минных полях. Немцы перед своим окопами густо, как зерно рассыпали, натыкали мин на 100 метров вперед и еще на 100 – полосами. Хороший сюрприз русским – ничего не скажешь ! 10 саперов на 2 метра каждый – 20 метров и обратно столько же. Да еще полковые саперы туда пойдут – еще 20 – итого 60 метров коридора. Через полчаса пошли доклады: чисто…чисто… чисто… Вернулся назад Старостин. На немой вопрос ответил – нормально командир. Его саперы пару мин пропустили – мы зачистили.

– Пускайте авангард полковник, мы пойдем за ними… Да, кстати – вам автоматы немецкие нужны ? С патронами… А то жалко их здесь бросать… Получив страстное желание заиметь на халяву автоматы с патронами отдал команду собрать и загрузить в грузовики. Отправили авангард, пошли следом по коридору. Оставшиеся машины, пушки покатили. Дошли до окопов – тишина. И трупы… - Можно помародерничать полковник – особенно еду.

- Я вас покину ненадолго – надо проследить за доставкой вам оружия. Усмехнулся – не напрягайтесь так: по немецким понятиям не стоите вы постановки такого спектакля. Вернулся минуты через три – четыре: всего и делов то – перебросить впереди полка три грузовых Опеля с автоматами и патронами. – Ну что половник – будем прощаться ? Вон там грузовик, чуть дальше – еще три… Вот карта – пойдете по нарисованному маршруту. Выйдете к соединению генерал – лейтенанта Пуганова. От меня ему привет, скажете, что вскоре загляну в гости. Пусть вас примет, накормит… И два совета: отдохните два – три дня и попроситесь к генералу в соединение. Так для вас будет лучше. Если решитесь остаться у него скажите – я гарант… Забрали у него двенадцать тяжелых и прыгнули на базу…

С конниками получилось еще проще – там полуостров, на котором они держали оборону, перекрыл всего лишь неполный полк. Ночью уничтожили их всех, а утром я прокричал с немецких позиций – Товарищи окруженные ! Вы больше не окруженные. Вышлите на разговор командира с сопровождающими и не вздумайте стрелять в меня и моих людей – того кто попадет не дай бог лично утоплю в болоте ! Встал и пошел к ним. Рядом с права, естественно ЗИМА, слева – ОДИН. От конников поднялись из окопов тоже трое. Сошлись.

– Командир СПЕЦНАЗА СССР. Фамилий, званий не спрашиваю – мне без надобности. Немцы уничтожены, вы разблокированы, можете уходить на юго-восток. - А почему мы должны вам верить ? – задал вопрос с явным типичным украинским акцентом один их подошедших. – Можете послать своих в немецкие окопы – собрать оружие, патроны, еду. Автоматы мы вам оставили все: пулеметы - те, что постарее. Новые мы забрали себе… - Узнаю наших – немцы бы так не cказали ! – хохотнул явно старший. - Конечно, как в том анекдоте: спрашивают у еврея – Мы дадим вам вагон яблок: что вы сделаете ? Все продам, а что гнилое отнесу в семью и родственникам… Спрашивают у русского… - Отнесу сколько надо в семью и родственникам – остальное раздам бесплатно желающим… - Спросили у украинца… Зьим… А что не сьедите ? – А шо ни зьим, то понадкусываю ! Двое расхохотались, а третий покраснев набычился. – Дурацкий анекдот. Двое снова расхохотались:

– Да ладно тебе Нечипоренко – смешно же… понадкусываю… - А вот еще – встрял Сергей … Тиха украинская ночь – но сало надо перепрятать ! И снова хохот, а Нечипоренко сжал кулаки. – Это ж про западных украинцев – успокоил его я. – А… – расцвела улыбка на его лице. - Западенцы – они такие…

Стажеры эти два дня собирали обильный урожай: окруженцев больше шестисот человек и две колонны пленных: две и две с половиной тысячи. И это не считая тех, которые остались сидеть на дороге в пыли, тех,которые захотели уйти в "свободное плавание", тех предателей, которых мы расстреляли прямо там – на дороге… Пять тысяч за два дня ! Все свободные работали в полную силу – и мы еще добавили медикам сорок два тяжелых. Пришлось и мне потрудиться – было пять сложных случаев…

- Товарищ командир – можно вопрос – спросила за столом Морозова, после того, как мы разобрались с второй колонной пленных. Я догадывался, каким будет вопрос и ждал его. – Спрашивай лейтенант… - А почему вы не берете с собой тех, кто садится на дорогу ? Там же много молодых, глупых, уставших. Они ведь тоже люди… - она промедлила… - и будущие бойцы… Многие хотели задать такой вопрос, но опасались – а Морозовой можно: она любимица командира и особа приближенная к … командиру !

– Может быть кому-то мой ответ покажется бесчеловечным, чудовищным, но сейчас идет война, а у войны – свои законы… И отвечать на твои вопросы буду не я – отвечать будешь ты ! Я всего лишь буду разьяснять … Ответь мне на вопрос: даже если ты будешь сильно уставшей и тебе предложат – остаться в плену у врага, или идти туда, где тебе помогут восстановить силы и дальше драться с врагом что ты выберешь ? Катя стала краснеть – поняла…

- Отвечай Морозова ! – Конечно я пойду с вами… - А они остались… Пойдем дальше. – Да я все уже поняла ! - Я еще не закончил – жестко осадил "понимальщицу". - Приведем мы таких к себе, оденем, обуем, накормим. В колонне таких человек 200 - 250. Перебросим через линию фронта в фильтр пункт: следователи выяснят, что они для службы в армии негодны – у них панический страх, нежелание бороться и безволие: их надо лечить – по медицинской науке. И лечить не менее полугода. Это называется реабилитация. В госпиталях врачей и медсестер не хватает, не хватает лекарств, не хватает коек. Положат такого больного на полгода без 100 процентных шансов на успех и будет он занимать койку, а за это время умрет не меньше двадцати человек: койка занята – больных некуда ложить и внимание им уделять некому – оно уделяется этому больному. Так кому лучше отдать койку на полгода для выздоровления – одному, или двадцати ?

– Да я все поняла – выкрикнула Катя. – Отвечать ! – хлестанул по ней мой вопрос так, что она вздрогнула. - Лучше двадцати… - прошептала она. – Пойдем дальше – не обращая на нее внимания продолжил я. - В каждой колонне таких вот безвольных, требующих длительного лечения, как я уже сказал – 200 - 250. Приведем мы десять таких колонн, а когда приведем одиннадцатую, то окажется, что одеть, обуть, накормить эту колонну нечем – все отдано тем, кто в настоящее время не может драться с врагом. Что делать ? Их же нужно накормить не только здесь, но и в том фильтрпункте и не один день, а два – три. А у нас ничего нет – мы отдали это "немогущим", потому что старшему лейтенанту Спецназа Екатерине Морозовой ЭТИХ стало жалко. И товарищу Сталину на вопрос: вы же обещали, что возьмете на себя обеспечение пленных БОЙЦОВ я отвечу – Морозова пожалела безвольных, настояла, чтобы мы взяли их, накормили, одели – по этому у нас не хватило на тех, кто после фильтрпункта сразу пойдут на фронт. Так я должен ответить ? Екатерина вскочила вся в слезах – Я не настаивала ! – Тогда зачем задала этот вопрос – сложно было подумать, понять самой и другим обьяснить ? Помолчал, глядя на плачущую Катерину. – Расскажу вам одну историю…

Глава четырнадцатая

А у спецназа руки длиннее…

…В нашем спецподразделении командиром одной группы был назначен молодой старший лейтенант, только что закончивший училище. Но уже старший лейтенант… Как потом узнали - это был сынок одного из высокопоставленных штабных: служба в горячей точке, пара участий в боевых действиях, медаль или орден – и готова подготовленная дорожка для отработанного пути наверх, под присмотром папочки… И задание было не сложным: прийти в точку, устроить засаду, уничтожить караван с оружием… Но то ли в штабе что то перепутали; то ли «духи» поменяли планы; то ли всевышний вмешался, только вместо простого каравана вышли они, об этом не зная, на караван доставляющий моджахедам новые ПЗРК «Стингер». Пошли по намеченному маршруту, переночевали в горах, а утром, боковой дозорный наткнулся на пастуха – мальчишку лет двенадцати и успел его поймать, прежде чем тот успел закричать. Доставил лейтенанту. Выяснилось, что он с дедом пасет неподалеку овец и пошел искать потерявшуюся вчера овцу… По неписаным законам спецназа местный житель, обнаруживший группу подлежит уничтожению, чтобы группу не раскрыть – задание превыше всего. Так что, по вине "зеленого" командира группы – неправильно поставил дозор и рассчитал маршрут – и пацана и деда нужно было ликвидировать: после обеда выход на точку встречи с караваном: до этого времени о наличии группы в этом районе не должен был знать никто. Но лейтенант сыграл в гуманизм: на смеси русского и местного наречия долго обьяснял мальчишке, что они не враги; убеждал, что они не причинят вреда ему и его родственникам; что они идут совсем в другое место… Договорился, взял клятву, отдал пацану свой шоколад, да и у бойцов еще прихватил. На замечание замка – заместителя, что нельзя их оставлять в живых сказал, что он старший и он решил. И отпустил мальчишку… А в точке выхода на место засады группу встретили моджахеды. Мало кто знал тогда, что вот таких чабанов снабжали переносными американскими рациями "Кенвуд" и они должны были докладывать обо всех подозрительных и даже о чужих следах - иначе пострадает весь кишлак… Из двенадцати бойцов вернулось пятеро: трое ранено, одного вынесли на себе без сознания. Лейтенанта в этой группе не было… Группа задание не выполнила и потеряла восемь бойцов – раненый умер в госпитале, не приходя в сознание. Вот такой размен – сохранили две жизни, а потеряли восемь… Но не это главное – десять переносных зенитных комплексов "Стингер" караван доставил по назначению и двумя ракетами моджахеды сбили взлетающий с аэродрома самолет с ранеными. Погибли три пилота и 180 раненых, отправленных в госпиталь в Советский Союз. И оставшиеся восемь ракет нашли свои цели… Вот это была настоящая цена поступку лейтенанта ! Несколько минут стояла гнетущая тишина. Затем раздался взволнованный, дрожащий голос Морозовой:

– Это была ваша группа товарищ командир ? – Нет – вздохнул я – соседняя с нами… - А вы бы убили ЭТИХ ? – последовал вопрос в чисто женском стиле. – Ради жизни своих бойцов – не задумываясь ! А ради тебя я бы убил и десятерых… - Да я бы ради тебя Катя убил бы и сто… - влез, пресекая дальнейшие расспросы Сергей. За что и получил…

- А вы товарищ майор, ко всем вашим недостаткам, еще и маньяк ! Но видимо Морозова наконец поняла, что дальнейшие расспросы нежелательны – Ой - у вас же совсем каша остыла товарищ командир ! Давайте я вам горячей принесу ! Вскочила, побежала к повару. – Ну вот за что тебя такие бабы любят ? – Сергей показал на удаляющуюся Екатерину. - Ведь ни кожи, ни рожи… – он похоже был искренен в своем непонимании.

– А ты спроси у этой БАБЫ – кивнул я в сторону Морозовой. – Я еще пожить хочу – возмутился он, под смех сидевших. – О чем смеемся ? – поинтересовалась подошедшая Катя. – Над словами товарища майора… - А… - хоть это у него хорошо получается – сьехидничала она. – Ой, у вас же каша остыла товарищ старший лейтенант – пойду принесу вам горячей – я взял ее тарелку и пошел к повару… Завершая ужин предупредил всех, что в 20.30 на концертной площадке будет культурное мероприятие и встав из за стола скомандовал – Морозова за мной…

У себя в землянке я посадил Катю за стол против меня. – Василина хочет тебя видеть. Она собралась туда, за Кромку, вернее ее туда уже тянет со страшной силой ! Решила передать тебе свое мастерство, если ты конечно захочешь… - А нам это надо ? Вот так просто – а нам это надо ?

– С одной стороны из тебя может получиться не знаю что, но с другой стороны она обещает инициировать в тебе бабушкины способности, да и сама кое что умеет. Не могу тебе приказывать и просить тоже – тебе с этим всем жить, тебе и решать… Катя задумалась на пару минут – А когда нужно идти ? – Если решила, то чего тянуть ? Прям сразу и пойдем. – Пойдемте – решила она. Я шагнул к ней, обнял за плечи… Дверь избы Василины распахнулась, как только мы вышли из подлеска, подступающего к изгороди.

– Какие гости – обрадовалась Василиса, выйдя на порог. – Проходите гости дорогие в хату, за стол садитесь - накрою, приму как полагается: посидим, поговорим, песни споем… - Благодарю хозяюшка, но не держи на нас зла за отказ сесть за твой гостеприимный стол – мы люди военные, со временем у нас туго, да и не в гости мы пришли – по делу. Не обиделась ли ? – Понимаю – кивнула Василина. – Вот и ладно – облегченно вздохнул я и посмотрел на Морозову.

– Вы там поговорите о своем, о девичьем, а я здесь на солнышке (уже вечер наступил) посижу – кости старые погрею… Катя оглядела меня с ног до головы, хмыкнула – Кости старые… - Идем Катя, не будем мешать Хозяину косточки греть… Дамы удалились в хату, а я сел на бревнышко у изгороди. Минут через пять вышла ошеломленная Екатерина. – Ну что ? – только и спросил я. Она помотала головой в изумлении – Столько всего и во всем этом нужно еще разобраться… На пороге появилась Василина – разлохмаченная, некрасивая, бледная, обессиленная.

- Ну вот и все, Хозяин… - Нет, не все ! Сегодня жду тебя 20.30 у нас на концертной площадке. – Но я же… - Возражения не принимаются. Форма одежды – прежняя красота и неотразимость ! И радость на лице и в поведении. – Слушаюсь Хозяин… - Василина повернулась и с трудом ушла в хату. – Вы думаете она придет ? – Если меня уважает – придет !...

В 20.30 на концертной площадке не было свободного места – все пространство вокруг сидячих мест и сзади было заставлено скамейками, табуретками. В переднем ряду, как и положено, сидела Элита: Морозова, рядом с ней Окунева, Одинцов с Олесей, Голубева, вернувшаяся Степанида, Давыдова, Кудрявцева, командиры подразделений, Ольга… И конечно же в центре – почетные гости: Леший с блистательной Василиной ! Новенькие девушки сидели группами – предпоследняя группа, последняя… Я пришел последним. В одной руке я нес футляр с гитарой, в другой – бубен, завернутый в ткань. При виде завернутого в ткань бубна у Лешего округлились глаза, а Василина приоткрыла рот от изумления. Но изящно… Не так давно, напевая негромко какую то песню у себя в землянке, услышал рокот бубна. Достал сверток, развернул. Молчит… Оставил развернутым и продолжил заниматься тем, чем занимался. Когда же снова негромко запел – бубен подхватил мотив, бухая как ударник и звеня, как кастаньеды и колокольчики. Запел другую и снова он подхватил. А когда взял его в руки – он передал мне мысленно, что сможет подхватить любую мелодию из моего сознания в любых руках, управляя движениями державшего. Это же отлично – музыка теперь станет, насыщеннее, ярче. На этом концерте и решил испробовать… Достал гитару, бубен отдал Морозовой. – Начну, как всегда, про себя… и запел :

- Я каждый день хожу одной дорогой и каждый день в глазах ее печаль.

Стоит она с протянутой рукою, стоит она укутанная в шаль…

Стоит она, без Родины без флага, в платочке сером с песней на устах.

Как проклинал судьбу свою бродяга и как с сумой тащился на плечах…

Затянул припев :

Так пой же пой мне песню эту, вот так и я, судьбу свою кляня

Брожу один по белу свету, без друга, без жены да без коня…

Спел еще куплет, затем припев, вводя слушателей в минорное настроение и в жалость к своему командиру…

Затем запел "Ах, какая женщина": в первом куплете пел для Степаниды, второй куплет запел шагнув к Юле Стрельченко. Третий - шагнул к Олесе Матвиенко, но тут-же отшагнул на два шага назад запев…

Ты уйдешь с другим, я знаю – он тебя давно ласкает

И тебя домой не провожу я. Жжет в груди сильней огня

Не моя ты не моя - так зачем же я ревную…

Сколько ж нужно мне вина, чтоб из памяти прогнать

И забыть мечту свою шальную…

Закончил песню, несколько раз повторяя… Ах какая Женщина, какая Женщина – мне б такую ! - глядя попеременно на разных девушек, уже проявивших себя: Голубеву, Давыдову, Волкову, Сизову…

- Да вы только захотите товарищ командир – и провожайте меня сколько хотите и не только провожайте ! – звонко, провокационно выкрикнула Олеся. А вот этого мне не надо ! Затренькала балалайка :

- Говорила мама мне про любовь обманную, да напрасно тратила слова…

Затыкала уши я, я ее не слушала – ах мама, мама, как же ты была права – запел я женским, частушечным голосом, обращаясь к Олесе. И выдал припев:

- Ах, мамочка, на саночках каталась я не с тем…

Ах, зачем под яблонькой целовалась с Яшенькой…

Ах, мамочка – и уставившись на Олесю спросил строго – Зачем ?

Спел второй, третий куплет, девчонки подхватили, а я закончил так припев четвертого куплета… Ах мамочка, на саночках каталась я не с тем: С Коленькой и с Яшечкой, с Мишенькой и Сашечкой

– Ах мамочка - ЗАЧЕМ ?!

Народ развеселился, поглядывая на Олесю и еще на кое-кого из податливых девушек, а Сергей даже покраснел… Почему бы это… Я же приступил к тому, ради чего собственно и организовал этот концерт:

- Широка река, глубока река – запел я глядя на Лешего.

Не доплыть тебе с того бережка. Тучи низкие гасят лунный свет.

Полететь к тебе, да вот крыльев нет… Широка река эхо долгое.

Конь черней чем ночь бродит около… Леший сидел растерянный, а я продолжил:

- Во сыром бору злой огонь горит. Конь черней чем ночь у огня

стоит, Бьет копытом он ищет седока. Оттолкнул тот конь наши берега…

И запел с надрывом припев, глядя не Лешего:

- Постучалась в дом боль нежданная, вот она любовь окаянная

Коротаем мы ночи длинные, нелюбимые, с нелюбимыми… Повернулся к Василине, запел растерянно с болью в голосе:

- Черная вода широко течет, унесло весло, да разбило плот…

Были ласточки, стали вороны, рано встретись, поздно поняли…

Двери новые не сорвать с петель и одна беда стелет нам постель

Широка река эхо долгое, конь черней чем ночь бродит около…

И пропел припев Василине, чуть не плача… Закончил петь – гробовая тишина – только кто-то всхлипывает негромко. Надо продолжать задуманное. Забрал бубен у Екатерины, отдал Лешему сидевшему рядом с Василиной. Судя по блестевшим глазам Лешего, он стал кое о чем догадываться, но вот только о чем ?

У Майкла Джексона есть несколько особенных песен, подходящих по звучанию и интонации к тому, что мне было нужно. Я выбрал две и сейчас я решил спеть первую: Billie jean. Спел на английском – сочинить хороший русский текст не было времени, просто заменил Billie jean на Василина и приготовился запустить в сознание сидящих видение с восприятием текста и музыки таким, каким я вижу его по этой песне… Пугающе застучал бубен, забухали басы гитары, тревожно ударили глухие аккорды и я запел, пустив видение в сознание сидящих. Каждый и каждая теперь понимали песню, словно на русском и видели разворачивающееся в песне действие:

– Моя любимая, без которой я не могу жить стала какой-то странной в последнее время – задумчивой, рассеянной…На вопросы что с моей ненаглядной отвечала шуткой, уходила от ответа, не говорила ничего – только молчала задумчиво … Возвышая голос, тревожно, с тоской запел припев:

Василина, любовь моя, что случилось с тобой ? Чем могу я помочь тебе ? Ты только скажи – я все для тебя сделаю, потому что нет для меня во всем мире девушки дороже тебя ! Василина поднялась со своего места, направилась ко мне своей чарующей походкой, отошла в сторону и стала двигаться в медленном ритме, грациозно поднимая руки вверх, опуская, делая ими какие-то сложные движения…

А я запел новый куплет:

– Но ничего не говорила в ответ моя любимая. Я проснулся ночью, вышел на крыльцо и увидел как моя ненаглядная легкой скользящей походкой направилась в ночной лес… Движения Василины стали полностью совпадать со образами в песне : она двигалась скользящей походкой, плавно отводила рукой тонкие ветки деревьев на ее пути, подныривала под толстые и двигалась в глубину леса, словно во сне…

- Я окликал мою любимую, но она не слышала меня; я пытался догнать мою любимую, но она ускользала от меня… И вот она вышла на небольшую полянку, посередине которой стоял пень, а на нем – колыхаясь из стороны в сторону горело невысокое черное пламя ! … Василина на миг остановилась, словно что-то увидела и медленно, словно во сне сделала вперед несколько шагов…

Я запел тревожно, ударив по струнам припев:

– Василина, любовь моя ! Все у нас говорят – увидишь в чаще черный огонь, не подходи к нему - беги от него ! НЕ ПОДХОДИ !!! Рвусь к моей ненаглядной, но ноги мои отказываются двигаться, словно приросли к земле: я с ужасом вижу, как подходит к темному огню моя любимая… Заиграл проигрыш и потрясенные слушатели увидели, как девушка медленно подходит к потянувшимся к ней лепесткам пламени, как руки подошедшей гладят его, ласкают, губы шепчут ласковые нежные слова и пламя растет и ширится… Вот оно поднялось вверх выше человеческого роста, загудело, разошлось в стороны, из него вытянулась полоска, словно рука и потянулась к девушке. Василина взялась за нее – мгновение и она уже внутри пламени ! Пламя заколебалось, забилось, поднялось еще выше, превратившись в чудовищного монстра, а внутри него танцевала, извиваясь в страстной неге и истоме прекрасная девушка…

С страшной, нечеловеческой болью запел – закричал:

– Василина, любовь моя ! Не покидай меня, не уходи от меня ! Останься со мной – Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ !!!

Но не слышала меня моя Василина – танцуя в черном огненном пламени она, вместе с монстром, оторвавшись от пня медленно поднималась вверх… Василина, танцующая, словно во сне, замерла лицом к остолбеневшим зрителям и разведя руки в стороны, развернув ладонями вверх стала, словно пловец из глубины, медленно поднимать себя вверх над землей, подталкивая пальцами рук снизу вверх. Она поднялась уже на метр над землей и продолжала подниматься… И тогда мой крик с ударом по струнам взлетел к небесам, ударил по нервам :

В- А- С- И- Л- И- Н- А ! ! !

Василина, словно очнувшись, рухнула вниз, распростерлась на земле. Великолепнейшие черные волосы разметались по спине, земле, раскинутым рукам… Затихли последние звуки гитары, перестал звенеть медью кастаньед бубен, а распластанная Василина продолжала лежать на земле. Наконец она подняла голову, легко поднялась, обвела сидящих непонимающим, отрешенным взглядом и… УЛЫБНУЛАСЬ… Повернулась, подошла ко мне танцующей походкой. Обняла…

- Спасибо тебе ХОЗЯИН ! – шепнула она на ухо. - Никогда не думала, что буду уходить вот так – светло, радостно и …печально… Спасибо тебе… Поцеловала в щеку и пошла в сторону густой чащи деревьев невдалеке. Все взгляды были прикованы к ней, все головы поворачивались в ее сторону. А она уходила, с каждым шагом становясь все прозрачнее… Наконец, когда ее силуэт лишь проглядывался на фоне черноты деревьев остановилась, полуобернулась, взмахнула рукой прощаясь… Мгновение … и мощный взмах крыльев взметнул ввысь в небеса прекраснейшую черную лебедь…

Я сам испытал от всего этого потрясение, шок… Что уж говорить про остальных. Леший сидел и беззвучно плакал. Крупные слезы катились по его щекам, срываясь падали на колени; губы беззвучно шептали:

ОНА У Ш Л А …

Еле слышно зазвучали струны, мой голос – негромкий ,звучаший словно из далека запел:

Над землей летели лебеди солнечным днем

Было им светло и радостно в небе вдвоем…

И земля казалась ласковой им в этот миг

Вдруг по птицам кто-то выстрелил и вырвался крик… взметнулся мой голос :

Что с тобой моя любимая, отзовись скорей

Без любви твоей, небо все грустней…

Где же ты моя любимая, отзовись скорей

Красотой своею нежной сердце мне согрей…

Зарокотала гулко гитара:

- В небесах искал подругу он, звал из гнезда

Но молчанием ответила птице беда…

Улететь в края счастливые лебедь не мог

Потеряв подругу верную, он стал одинок…

Словно стон зазвучал припев:

Ты прости меня любимая, за чужое зло

Что мое крыло счастье не спасло…

Ты прости меня любимая, что весенним днем

В небе голубом, как прежде, нам не быть вдвоем…

Жестко забилась мелодия куплета:

И была непоправимою эта беда,

Что с подругою не встретится он никогда…

Лебедь вновь поднялся к облаку, песню прервал

И сложив бесстрашно крылья на землю упал… - ударил по струнам… Мертвая тишина, потрясенные лица, слезы, стиснутые зубы…

И мой голос, еле слышный, но наливающийся силой с каждой строчкой припева :

Я хочу чтоб жили лебеди и от белых стай

И от белых стай - мир добрее стал…

Пусть плывут по небу лебеди, над землей моей

Над судьбой моей летите – голос мой стал торжественным: В СВЕТЛЫЙ МИР ЛЮДЕЙ !!!

Нy вот, вроде отошли, зашевелились, зашептались… Посмотрел на Лешего: горечь разлуки, боль от потери любимого человека, тоска предстоящего одиночества и… глухая злоба на всех, на весь мир, поднимающаяся из потаенных глубин ! Э-э-э… Так не пойдет друг

любезный ! Подошел к нему, забрал из непослушных рук бубен и отдал Морозовой. Леший обжег меня слепым, ненавидящим взглядом:

– ТЫ ВИНОВАТ !!!

Плевать… У меня есть вторая песня ! Того-же Майкла Джексона, идеально подходящая под этот случай … BED …

Удары по струнам, гитарные басы, выбивающие тревожную дробь… И тонкий, чуть визгливый голос Майкла Джексона, на английском, без перевода и посыла образов в сознание – и того, что увидят будет выше крыши !

Леший поднялся и неровной походкой двинулся от скамейки. Сделал несколько шагов, повернулся и начал двигать руками, словно колдуя. Ничего похожего на плавность и грацию Василины – грубость и жесткость, но впечатляет !

В припеве я стал выкрикивать в слушателей на русском, почти как реперы, выдавая то, что было сейчас в уме и на душе:

Он плохой, он ужасный – не становись у него на пути, не пытайся победить – беги от него… И помощники у него под стать хозяину – такие же страшные и безжалостные…

Во время куплета, нарастающего по силе звука, Леший раскинул руки и развернув ладони кверху, сделал пальцами подзывающий жест. Из темноты леса, с разных сторон бесшумно выметнулись черными тенями два филина и подлетев к Лешему стали выделывать немыслимые фигуры высшего пилотажа…

Закончил припев выкриком – ОН ПЛОХОЙ !

Леший сжал руки в кулаки и согнув их в локтях откинул в стороны, раскрыв ладони, отбрасывая птиц о себя ! Бесформенные комки перьев разлетелись в разные стороны… А я запел новый куплет на английском… И снова колдовские жесты, прыжки, вращения: из пальцев, локтей, плеч, коленей стали прорастать ветки шевелящихся растений… И снова припев…

- ОН ПЛОХОЙ ! …

Так – же, по краям, заклубились сгустки тумана, формируясь в две кривляющиеся уродливые фигурки в невообразимых лохмотьях. Повинуясь движениям пальцев, они приблизились к Лешему, вертясь вокруг него, льнули к нему, что-то гнусавили и отскакивали… Как и в первом куплете – резкое отшвыривание руками и с диким визгом улетающие в темноту леса уродицы…

- ОН ПЛОХОЙ !…

Звучит проигрыш, Леший двигается резко, грубо, угрожающе, вырастает, превратившись из мелкого мужичка, в двухметрового монстра с человеческим лицом. По движению пальцев, стоящие по краям трехметровые деревья теряя по дороге землю с корней семенят к хозяину, послушные его призыву. Встав с двух сторон они танцуют: молчаливо и страшно: раскидывая в сторону руки – ветки и словно плетями рассекая корнями воздух на уровне человеческих ног ! Звучит мой пронзительный выкрик…

- ОН ПЛОХОЙ !!!

Деревья летят в разные стороны, Леший весь шевелится проросшими по всему телу ветками и на миг - всего на миг, вместо человеческого лица проступило ИСТИННОЕ ЛИЦО ЛЕШЕГО ! Один лишь миг, но этого достаточно… Все его напряжение и злость сброшены, он опустошен, растерян… А у слушателей и слушательниц кто-то выпал в обморок, у многих появились седые волосы … Леший обернулся ко мне с виноватым видом:

– Я пойду Хозяин ? – Ты мне должен Леший, за людей моих – ровно, без эмоций сказал я. – Я знаю Хозяин – прошептал он – не сомневайся… - Иди Леший, но не впадай в уныние: жизнь кончается не завтра, да и не все еще нами выпито… Он виновато улыбнулся и с хлопком исчез…

- Ну у тебя и друзья – раздался через некоторое время голос Сергея – до сих пор воздух носом тяну, да штаны щупаю – не обделался ли… Раздались нервные мужские смешки – видно многие были с ним согласны… Что ж, надо отвечать… Есениным…

Я обманывать других не стану. Залегла забота к сердцу близко

Отчего прослыл я шарлатаном. Отчего прослыл я скандалистом…

Не злодей и я не грабил лесом. Не стрелял несчастных по темницам

Я всего лишь озорной повеса. Улыбающийся встречным лицам…

И припев: Я военный озорной гуляка. По всему Союзу дам наводку

В переулках каждая собака. Знает мою легкую походку…

Каждая задрипаная лошадь. Головой кивает мне навстречу

Для друзей приятель я хороший. Каждый стих мой душу

зверя лечит…

Я ношу фуражку не для женщин. С глупой страстью в сердце жить не в силе…

В ней удобно грусть свою уменьшив. Золото овса давать кобыле

Средь друзей я дружбы не имею. Я другому покорился царству…

Здесь вот, всякой нечисти на шею. Я готов отдать мой лучший галстук…

Ударил по струнам и заиграл популярный когда-то «Цыпленок жареный» - одну из любимых непмановских песен. Морозова вскочила и начала танцевать с ужимками и телодвижениями дам легкого поведения того времени. Подлетела вверх Окунева, метнулась к Кате, подхватила ее одной рукой, схватила вторую, вытянула вперед, прижалась щекой к щеке и пара пошла вперед, резко развернулась, прошла назад, оттолкнулись друг от друга и встали по бокам от меня. А я закончил песню, повторив припев… Я военный озорной гуляка…

…Морозова увидела Одинцова, открывшего рот, чтобы что то сказать. Наставила на него палец, как ствол пистолета и с угрозой произнесла – Только скажи какую - нибудь гадость ! – Я скажу, не побоюсь – выпалил Сергей – Вы потрясающе танцевали ! Ну вот - ожили, стали шутками сыпать… Надо добавить…

Мы друзья перелетные птицы. Только быт наш одном не хорош… - запел я глядя на нашего молодого летчика Сергея Воробьева: страстно и безутешно (хотя есть намеки, а может и не только…) влюбленного в Олесю Матвиенко – соперника Сергея Одинцова.

На земле не успеешь женится. А на небе жены не найдешь

Почему? Потому что мы пилоты, небо наш, небо наш родимый дом

Первым делом, первым делом самолеты – и обвел девушек строгим взглядом:

– Ну а девушки ?

А девушки потом…

Спел второй куплет, а в припеве – даже не надо было кого-то готовить - чей-то озорной голос выкрикнул – Ну а девушки ?

А девушки потом…

Спел третий куплет, летчики подхватили припев. Сделал проигрыш – пора… Дал мысленную команду – не подпевать и начал в последний раз припев:

Почему ? Потому что мы пилоты. Небо наш, небо наш родимый дом.

Первым делом мы испортим самолеты. Ну а девушек ?

А девушек потом !

Несколько секунд стояла тишина – переваривали… Затем вскочил Воробьев:

– Товарищ командир – как вы можете такое петь ! Я сделал виноватое лицо – Вы правы товарищ Воробьев – виноват, ошибка вышла, исправим ! Наверно правильно будет так: первым делом мы испортим девушек, а самолеты потом ? Все стали смеяться, девушки хихикать.

- Да я совсем не то хотел сказать - выкрикнул побагровевший летчик. Я повернулся, прислонил гитару, подошел к Воробьеву. Все затихли, замерли – что будет ? Протянул руку, с чувством пожал руку летчика, вернулся к своей скамейке, повернулся к сидящим и глядящим на меня с немым вопросом.

– ВОТ ! Ткнул я пальцем в Воробьева - НАСТОЯЩИЙ ЛЕТЧИК ! МУЖЧИНА ! Уважаю ! Такой не будет портить сначала самолеты, а потом девушек… Не будет портить сначала девушек, а потом самолеты… ОН пригласит девушку в самолет и так постарается, что испортит и девушку и самолет СРАЗУ ! Несколько секунд никакой реакции, а потом… Грохнуло, словно из орудия главного калибра ! Воробьев, красный как рак, пытался вскочить, что-то крича, хохочущие товарищи удерживали его силой на месте… Отсмеялись… Я снова подошел к летчику.

– У нас так мало поводов для смеха. Пусть люди посмеются, получат хорошее настроение – им завтра с утра в бой ! Не обижайся – ладно ? Мир ? – я снова протянул руку. Тот с опаской пожал. – А когда же мы товарищ командир ? – негромко спросил он. – Когда сдадите мне зачет по реальному воздушному бою…

Спел еще пару песен, по просьбе девушек "Ой рябина кудрявая" и конечно же "А метель метет белая"… Только начал я первый куплет с Голубевой, второй спел Олесе, а третий – Юле Стрельченко. Когда закончил, услышал полный упрека голос Окуневой:

– Вы товарищ командир, как товарищ майор становитесь: в прошлый раз меня обещали увести, а сегодня Юльку. И так – же как и он – только пообещаете… Все расхохотались, а Сергей покраснел и повернулся к ехидно улыбающейся Марии – Это я-то только обещаю ?! – Да у вас после того случая с метаниями по базе в трусах и с гранатами от страха наверное только и остались одни обещания – новый взрыв хохота заставил Сергея вскочить:

– Да я… да ты… да я тебя… Олеся так дернула вниз возмущенного Сергея, что тот рухнул на скамейку. – Окунева… - негромко произнес я. Мария встала, царственно поплыла, встала напротив Сергея и сделав книксен невинным тоном произнесла – Извините товарищ майор. Не думала, что у вас уже все в порядке… И гордо прошествовала на свое место… На этом и закончилось мое выступление… - Всем отдыхать. Голубева, Морозова, Одинцов за мной…

А в штабе 13ой армии настроение было нерадостным - отдыхом и не пахло… Трое суток подряд докладывали в штаб Центрального фронта о том, что противник накапливает огромные силы для нового прорыва на участке районов Мстиславль, Хиславичи, Кричев и концентрации сил в районе села Лобковичи: и авиа разведка и пленные доставленные войсковой разведкой подтверждали – идет сосредоточение сил для удара с целью прорыва фронта. И вот утром получили… Приказ командующего Центральным фронтом Ф.И. Кузнецова – нанести всеми силами контратакующие удары по местам скопления противника, с целью предотвращения прорыва ! Первыми словами, которые произнес командующий 13ой армией генерал – майор Голубев были:

- Они что там – совсем идиоты ? Как можно имеющимися у него силами нанести удар по превосходящим силам противника ? Проще уж сказать – проходите гости не званные, куда вам надо ! Бросить в бой все, что есть, угробить минимум половину – а с кем же тогда держать оборону, когда вся эта лавина, выстроенная в несколько эшелонов попрет в наступление ? Отругались, отматерились…

- А что делать ? – задал извечный русский вопрос начштаба. – Отказаться ? Так Кузнецов тут же примчится и боюсь мордобитием тут не обойдется… Надо думать… Думали до обеда, затем стали рассылать предварительные приказы о подготовке к наступлению. Получили такие же возражения, так же надавили – приказ с верху - надо исполнять. Думайте как… Ни танков, ни артиллерии, ни поддержки с воздуха не будет – не дали. Обходиться своими силами… И вот сейчас думали – гадали – где же ударить, чтобы если не предотвратить, то хотя бы оттянуть начало прорыва. А там, глядишь и изменится что-нибудь в лучшую сторону. Или не изменится…

К штабу армии подкатил странного и опасного вида броневичок. Знаки «Гвардия» и красные звезды говорили сами за себя. Да и откуда здесь взяться чужим – на вьезде не пропустят. Из броневичка, с переднего сиденья вылез командир в генеральской шинели, из-за открывшейся задней дверцы – молодая красивая девушка, за ней вторая, но очень опасная по виду, здоровяк в странной форме и четверо автоматчиков. В открытом люке крыши виднелся за пулеметом со щитком еще один боец. Автоматчики встали вокруг машины, а генерал направился к крыльцу в штаб. Часовой вытянулся и отдал честь.

- Святая простота – проходи, кто хочет – буркнула, зайдя внутрь опасная девушка. – И не говори… – хохотнул здоровяк в майорских погонах. Генерал открыл дверь и четверка зашла в тесную приемную командующего…

Дверь в штабную комнату командующего открылась, на пороге возник растерянный адъютант – Товарищ командарм ! Там просит принять ее старшая медсестра… очень красивая – добавил он, покраснев. – Ты чего лейтенант – с ума сошел – вскинулся командарм – какая к хренам собачим медсестра ?

– Ну если товарищ командарм не желает меня принять, то я пожалуй поеду к себе в расположение – раздался звонкий девичий голос. На пороге стояла красивая девушка, в защитной форме военного покроя, а адьютанта, отодвинув в сторону, придерживала другая, в армейском камуфляже, ладно облегавшим ее фигуру. Девушка в форме улыбалась командарму, а вторая цепким взглядом осматривала комнату и находящихся в ней командиров…

- Наташа… - неверяще протянул командарм. – Наташенька – рванулся он к девушке, но словно устыдившись, перешел на шаг. Девушка вскинула руку к пилотке – Старшая медсестра военного госпиталя Спецназа СССР Голубева Наталья ! – Какая же ты стала красивая – восхитился он и повернулся к командирам с восторгом рассматривающим девушек.

– Моя дочь – Наталья. Вторая девушка – явно моложе Наташи шагнула вперед. Рука к виску – Старший лейтенант Спецназа СССР. Сопровождающая. Мужчины подтянулись, с особым интересом разглядывая представившуюся. – У вас и документы имеются – шутливо поинтересовался один из штабных. Девушка уперла взгляд в шутника так, что он вздрогнул:

– Хочешь убедиться полковник ? – холодным, равнодушно – отстраненным голосом поинтересовалась она. Шутник побледнел и замотал головой. – Я буду там - бросила она Голубевой и шагнув назад закрыла дверь. На минуту возникла неловкая пауза. – Наташа – Она кто ?

- Страшный человек - командир особого подразделения Спецназа. Страшнее ее только наш командир ! Но это для врагов… - Наташа – командарм замялся – ты посиди немного там – он кивнул головой на приемную – мы скоро закончим… - Это вряд ли Константин Дмитриевич – нет у вас выхода из сложившегося положения. Мой командир и приехал, чтобы вам помочь. А меня привез повидаться с тобой папа. Чтобы ты успокоил маму – со мной все в порядке ! Голубев напрягся, как и остальные – если уж медсестра знает об их нелегком положении…

- И что это за внезапный помощник выискался ? Хотя о спецназе СССР уже ходили кое какие слухи. Но именно – слухи… - Товарищ командарм – вы ничего не потеряете, выслушав моего командира, а вот приобрести можете многое… Папа – сделай, как я прошу ! Голубев оглядел присутствующих: возражений не увидел, но и радости тоже. Вздохнул – Веди своего командира…

Наталья вышла, не закрывая двери. На пороге появился военный в форме с петлицами генерал – лейтенанта. Правда эмблема была незнакомая. Оглядел находящихся в комнате, остановил взгляд на Голубеве.

– А что – похожи… Улыбнулся – Хорошую дочь вы воспитали Константин Дмитриевич… Ладно, об этом потом – улыбка сошла с его лица. – Что там прислал вам этот идиот ? Огляделся, увидел на соседнем столе приказ, который бросил туда с горяча командарм, да и забыл убрать в расстройстве и начштаба не вспомнил в суете – не до этого… Прочитал, хмыкнул – Ну точно, идиот. Хотя… Умно ! Жопу свою прикрыл, а расплачиваться за прорыв придется вам, командарм. Второй раз трибунал не будет таким мягкосердечным. Голубев побледнел. Он помнил, что ему сказал председатель:

– Особой вины на вас нет, но и за меньшее расстреливали ! В этот раз вас простили. Второго раза не будет … - Тем более о вашем отношении к приказу командующего фронтом, о вашей растерянности и бессилии что либо сделать для ликвидации прорыва уже доложено наверх. И сразу двумя стукачами… Не так ли комиссар ?

– Да как вы смеете так говорить ! Кто вы вообще такой ? Какое право вы имеете находиться здесь и обливать грязью честное имя политработника ! – голос его сорвался на визг. Генерал достал из чехла на поясе коробочку со штырьком. – ЗИМА – зайди… На пороге появилась девушка в камуфляже.

– Этого – генерал ткнул коробочкой в сторону комиссара – в машину и жестко, чтобы понял у кого какие права… Девушка скользнула к комиссару, на целую голову выше нее и резко ударила пальцами в живот. Комиссар сложился, но упасть ему она не дала. Сунула левую руку ему под локтевой сгиб правой руки, надавила своей, загибая его руку к затылку, правой схватила за волосы на лбу и рванула вверх. Захватила левой волосы на голове и потянув их на себя задрала голову комиссара вверх. И в таком положении вывела его из комнаты. Я перевел взгляд на особиста:

– Доложил ? – Доложил – просто ответил он. – У тебя есть два пути майор. Первый – командарм тебя сейчас арестует: причину мы придумаем: ты отсидишь под домашним арестом, а завтра в полдень можешь докладывать, что посчитаешь нужным… - А второй ? - Ты остаешься здесь, участвуешь в деле, а в полдень докладываешь: был рядом, контролировал ситуацию… - Я остаюсь. – Только чур не вредить, а помогать изо всех сил. – Согласен...

- Значит так, товарищи командиры. Завтра в 7.00 немцы пойдут на прорыв в четырех местах… - Сразу в четырех ? – ахнул кто то. – 7й армейский корпус и 13 пехотная дивизия в районе Хиславичей; 24й моторизованный и 4 танковая дивизии в районе Мстиславля, 7 пехотная, 10 моторизованная дивизии, 3 танковая дивизия – в районе Лобковичей и 24й танковый корпус севернее Кричева.

- Это конец - произнес кто то – нам их не сдержать… - Полностью с вами согласен. Более того: по плану наступления Гудериана, а у него пока все получается - планируется окружить и взять в котел наши войска на территории от Болтухино к Рославлю, Милославичам, Климовичам и Кричеву, введя на второй день в действие 9й армейский корпус из 263, 292 и 137 пехотных дивизий, при поддержке танковой дивизии.

– И что делать – отступать ? – Вам бы только отступать – проворчал командир Спецназа. – Куда отступать, как ? Пока в окопах, еще есть шансы, а побежите – догонят и ударят в спину… Разве что рвануть прямо сейчас. Комиссар наверняка бы так и сделал – отбыл бы в штаб фронта для получения новых инструкций. А в это время – немецкое наступление. Как обидно, что его там нет, он бы остановил, повлиял… Никто шутке даже не улыбнулся.

– А откуда у вас такая точная информация ? – От немцев конечно – удивился генерал – лейтенант. - Вот смотрите. Он расстелил на столе карту. На немецком… Заметил непонимание. - Ладно – достал точно такую же, но на русском. – Смотрите: расположение дивизий и корпусов, направление ударов… Здесь у Хиславичей – 7й армейский корпус, а у Мстиславля – 24й моторизованный. 9ый армейский корпус ударит на другой день от Васьково… - Ну - это не у нас, да и Хиславичи в зоне 28 армии – заметил кто - то.

- А котел будет общим для всех – жестко отрезал командир Спецназа. – Времени у меня мало – слушайте и запоминайте. Действовать будем так: первое – вы товарищ командарм прямо сейчас отправите в штаб фронта шифрограмму, что провести завтра наступление не имеете никакой возможности, из-за отсутствия необходимых для наступления танков, поддержки авиации, недостатка боеприпасов, артиллерии, танков и пехоты. С имеющимися в наличии, ни о каком наступлении не может быть речи. Имеющихся сил и средств не хватит даже для активного сопротивления готовящемуся наступлению немцев, о котором вы неоднократно информировали, но не получили никаких подкреплений в технике и живой силе…

- Вот это да ! – восхитился кто то – как по писаному. – Вам товарищ командарм тоже нужна бумага, оправдывающая ваши действия в случае неудачи – против идиотского приказа. Второе – в 6.30 командиры полков в указанных мною местах прорыва должны быть готовы поднять полки в атаку на вражеские позиции. Но, товарищи комдивы – довести приказ таким образом, чтобы он не попал к немцам: вызвать командиров полков, устно отдать приказ и строго пояснить – доводить устно, до личного состава – в 6.00. Это касается и тебя майор: пусть твои люди сделают так же… В 6.30 быть на связи: особое внимание – бесперебойной связи между комдивом и комполка; комполка и комбатом; комбатом и комроты. Вполне вероятны диверсанты, так что связистов одних на обрыв не посылать – только под сильной охраной ! В 6.45 на направлении главного удара в вашей зоне ответственности – районе Мстиславля на КП дивизии прибудет командарм и отдаст личные указания. По возможности, он появится и на КП дивизии в районе Лобковичи. Кричев и Хиславичи я беру на себя. Все - расходимся, работаем. Встретимся в 6.30. Генерал – лейтенант повернулся и вышел. Командиры в штабной комнате посмотрели на командарма.

– Приказ получили – работаем. Я вышел в приемную: лейтенант сидел надутый, как индюк – видно получил от Морозовой. Девушки вскочили. – Голубева – остаешься здесь. Лейтенант – обеспечь место для отдыха дочери командарма. Отвечаешь лично за ее безопасность. Если с ней что то случится – скажу лейтенанту – кивок в сторону Морозовой – она с тебя шкуру спустит полосками – своим ножом ! Катя хищно оскалилась и вытянула нож из ножен, пустив зайчик прямо в глаза адьютанту. Тот чуть не грохнулся в обморок…

Еще в самом начале «походов» по складам Красной Армии, оставленных врагу, я обратил внимание на одну особенность: склады достались немцам, немцы их использовали по назначению, но если прыгнуть во времени чуть раньше – до того, как они их стали опустошать или до того, как они их захватили, то склады оставались полными. Нужно было лишь соблюсти строгую очередность: нырнули в склад в 20.00,ушли в 20.30. Следующий заход можно делать в 20. 31.Причем прыгнуть в это время можно было из любого промежутка времени – раньше, позже - не имело значения. Это открывало нам такие возможности ! Обучены, к примеру четыре экипажа на танки Т-72. Прыжок на склад, площадку стоянки или ангар в 20.00, забрали четыре танка и ушли. Следующий заход можно делать через день, неделю, месяц но – в 20.31. Главное, чтобы часовой не увидел отсутствие. Попробовал новый финт и он получился ! Парадокс времени. Сначала сам проверил в не видимости, затем стали пользоваться без зазрения совести. Часовой стал не страшен. Я повел обратный отсчет: смена на открытой, охраняемой часовыми стоянке утром при свете – в 7.00. В 6.25 забираем самые дальние машины до 6.55. Второй заход – в 5.50 – 6.20. Итак крутим назад до времени наступления темноты… Оказание помощи Натальиному отцу, бойцам и командирам 13й и 28ой армий я решил оказать по полной программе. Товарищ Сталин пока не просил никого, но мы тогда сами преподнесем ему подарок ! Умница Гудериан решил нанести удары сразу в четырех направлениях одновременно. И не мудрено – с такими то силами, переданными ему для этой операции. Правда мы, сами не зная, крупно нагадили ему своим артобстрелом в Могилеве: сильно проредили 7ю, 23ю, 78ю пехотные дивизии, входящие в 7й армейский корпус, так что вместо 1 августа, он перенес начало на 5ое. И повторить трюк 22 июня ему не удалось – из за перебоев в поставках горючего, боеприпасов, вооружения и живой силы – мы постарались на Белорусских и Украинских железных дорогах, пришлось наметить начало на 7.00, вместо планируемых 4.00. А мы, как пионеры были к этому наступлению уже готовы…

Из 19ой ракетной бригады под Хмельницком мы забрали в первый раз батарею "Градов" - 4 машины и батарею "Ураганов" - тоже четыре. Транспортно – заряжающие машины идут отдельным счетом. Это для Барановичей. А потом - решил - заберем все. И забрали ! И боеприпасы забрали – все ! Кроме 19 бригады наведались еще и в Кременчуг в 107 реактивно – артиллерийский полк. Теперь в наличии у Спецназа усиленный полк РСЗО: 4 дивизиона " Градов" - 4 батареи по 6 машин; 4 дивизиона "Ураганов" - 4 батареи по 4 машины и 4 дивизиона "Смерчей" - 4 батареи по 4 машины. И новейшие боеприпасы – кассетные боеголовки. У "Смерча" - 72 в боеголовке; у "Урагана" - 30, у "Града" - 16. Осколочно – фугасные, зажигательные, кумулятивные; а у "Смерча" - с самонаводящимися противотанковыми элементами. Я аж растерялся сначала от такого разнообразия – кому по чему стрелять…

В 2006 году Австралия подписала с Израилем контракт на сумму 145 млн. долларов на поставку беспилотных летательных аппаратов БЛА-I–View 150. Максимальная высота–5200м., взлетный вес 160кг., продолжительность полета – 7 часов, вес аппаратуры – 20 кг. Взлет – посадка – по самолетному, или с катапульты. Длина - 3,5 метра размах крыльев – 5,7м. Разборный. Размещение на двух грузовых машинах. На одной - транспортно – пусковой: 4 капсулы с БЛА, на другой – пункт управления в кунге. Только что-то у австралийцев не заладилось в этот год – контракт то предварительный – без неустойки. Перенесли на 2008. А там финансовый кризис… В общем заключили контракт в начале 2010 года с, естественно, новейшей аппаратурой. 10 комплексов (40 беспилотников). Израильтяне изготовили, настроили, продемонстрировали работу каждого БЛА – покупатель всегда прав; упаковали для транспортировки. А когда пришли грузить – а груза то в ангаре и нету ! Ну да ничего – их американские друзья в беде не оставят. А у нас они появились и операторы у них девочки – не заиграются, как мужской пол…

Стянул уже с наших складов самоходок 122- 54 на целый батальон – 40 штук: 4 – во взводе,13 в роте: три взвода. СУ-100 1944 года выпуска прихватизировал в 1957 году 130 штук. Сталина уже давно не было, а взять у Никиты не грех – все вокруг колхозное, все вокруг мое… Да и не жаловал он танки, пушки, самоходки… Т-72 пока решил не светить – рано еще… Вместо них на эту операцию решил выставить Т-55 АМ - 83,тем более что решил предложить эти танки для Красной Армии. После соответствующей подготовки танкистов, разумеется… Зато БМП – 3 натаскал как сорока - 150 штук. И ПТ(плавающий танк с калибром 76мм) – 76, модернизированный в 63году - батальон: четыре роты, четыре взвода, четыре танка во взводе. Добавил «Нона СВК» на базе бронетранспортера БТР-80 – 114 единиц, плавающую «Гвоздику» 122мм и 155мм « Акацию» по 114 единиц. Было – взял: пригодятся ТОЗ - АА «Буратино» стреляющие огнеметными ракетами на 6 км – 24 ракеты в установке: 3 ряда по 8 стволов(24 ракеты) – батальон из 64 машин (больно сложно с ракетами – мало их выпускают). А для десанта – БТР – 50П: водитель, командир – пулеметчик и 20 человек десанта, крытый легкой броней – 63года выпуска. Народу у нас из окруженцев и пленных набралось много: не все пехота, а обучение – положил руки на голову, сбросил умение и готово – только закрепить практическими навыками…А места для этого у меня были … Ну и конечно изделие совместного российско – советско – немецко – попаданского производства: ЗАУ – 22/2 - 22мм 2х ствольная зенитная пушка на Ганомаге. 12 установок в группе(2 батареи по 6 установок) х 4 дивизиона – 48 машин. Очень она хороша и по воздушным и по наземным целям. А о воздушных придется позаботится особо. Поэтому добавил еще ЗРК "Тунгуска" - 4 дивизиона х 4 батареи х 4 машины – 56 установок.

Там, в нашем времени, я возмущался – как можно было оставить сражаться в окружении 172 дивизию в Могилеве, с приказом ставки – держаться до последнего солдата. Возмутил приказ отстранить командующего группировкой, защищающей Могилев, генерала Бакунина от командования из-за принятия решения оставить Могилев. И только здесь и сейчас до меня стала доходить мудрость Сталина: ведь ставка – это он ! Хотя, в последнее время, стал читать что Жуков, в буквальном смысле, посылал Сталина - не лезьте командовать туда, где вы ничего не понимаете ! Это Жуков то понимал ?! Вряд ли Сталин был гениален настолько, чтобы предвидеть будущие операции Вермахта, но вот решения его были верными. Были, конечно и ошибки – но они были из-за неправильной информации, преподнесенной Сталину его подчиненными - по некомпетентности, или со злым умыслом. А в данном случае – прав на все 100. Все три дивизии: 7, 23, 87 входили в 7й армейский корпус, намеревавшийся прорвать фронт в районе Хиславичей, но из-за малочисленности 23 и 78, обьединили с 13й пехотной дивизией для мгновенного прорыва обороны, а 7 пехотная дивизия вместе с 10 моторизованной дивизией и 3 танковой – под Лобковичами. Получается, что выведя 172 пехотную дивизию из Могилева, мы освободили три дивизии для прорыва фронта. А три дивизии, пусть и потрепанные – это СИЛА. Без них Гудериан вряд ли начал бы наступление. Выходит – мы помогли Гудериану ! Я аж скрипнул зубами от злости ! Но и я тоже был прав ! Оcтавить умирать в городе пусть половину дивизии – я на такое не способен. И не стали бы там задерживаться три дивизии – оставили бы одну и то на день, два... А мы спасли тысяч семь – восемь ! Значит не за что себя корить. С этими же дивизиями, да и с остальными, если все срастется – завтра разберемся ! План прорыва, разработанный Гудерианом был сложен, как швейцарские часы и в то же время прост: в 6.30 по войскам противника наносит удар авиация – до 6.50. В 6.40 подхватывает артиллерия до 7.00. А в 7.00 – пошли в прорыв танки и пехота: 7 армейский корпус - будь он неладен…

В 5.00 в трех бомбардировочных полках началась обычная подготовка к стандартному, в очередной раз, вылету на бомбардировку русских позиций. Опасности почти никакой – все почти как на учениях: зенитной артиллерии у русских почти нет; истребители – о них позаботятся истребители сопровождения. Летчики неспешно получали полетные карты и задания; техники в последний раз проверяли готовность к полету; оружейники заправляли пулеметные и пушечные ленты; бомбы молча ждали своей очереди. Тем неожиданнее для всех были рванувшиеся из леса быстрые юркие русские танки и выползающие из леса чудовищные монстры – самоходки. Зенитные установки молчали, пулеметные гнезда безмолвствовали – все кто там были умерли так и не успев понять – как ? Фигурки в камуфляже рванулись от края леса, добивая очаги сопротивления и сгоняя пленных в кучу. Вырвавшиеся из леса тяжелые грузовики – и как они туда попали – направились к складам с продовольствием и боеприпасами. К топливным цистернам подьехал тяжелый 30 тонный бензовоз. А по немецким самолетам уже пошли гулять тяжелые самоходки: от хвоста к носу, от хвоста к носу… Несколько самоходок цепляли 88мм зенитки, а БМП-3 цепляли 20мм и 37мм зенитные автоматы… В 5.40 последний боец покинул разрушенный до основания аэродром. И так на всех трех. Разница была только в минутах: одни ворота стояли на базе, вторые – на аэродроме. Я не стал даже разбирать ворота – у меня же есть ведунья – колдунья, которая умеет прыгать, также, как и я в пределах местного пространства, но не времени. Потренировались и все стало получаться: я берусь за один конец ворот – ЗИМА за второй. Прыжок и мы уже на втором аэродроме – пожалуйте труженики домой, с добытым добром !

6.00 к командующему 2 танковой группой и командующему всей грандиозной операцией прорыва и окружения 13 и 28 армий русских генерал – полковнику Гудериану в штабную комнату вошел адъютант. – Экцеленц – от летчиков нет подтверждения о вылете. – Так запросите еще раз – раздраженно бросил Гудериан. Эти птенцы Геринга часто его раздражали своим высокомерием и чванливостью, но что поделать – без их поддержки с воздуха многие его операции могли бы, да что там говорить – не удались бы точно… Адъютант четко развернулся и направился к выходу, но внезапно влетел спиной в комнату и рухнул на пол без движения. На пороге появился подтянутый военный в необычной форме. Хайнц перевел взгляд с военного на распростершегося на полу адьютанта и снова посмотрел на военного.

– Да жив он, жив. Зачем нам бессмысленные жертвы – улыбнулся военный. Холодный комок сжал внутренности Хайнца. А военный, продолжая улыбаться, добродушно произнес – Помнится мне вы учились воевать в России в танковой школе под Казанью… Пора возвращать долги Хайнц ! – произнес он внезапно на русском. Рука Гудериана рванулась к кобуре.

- Не надо Хайнц – укоризненный голос проник казалось в самую глубину сознания, а взгляд серо – стальных глаз пронзил насквозь. Рука безвольно опустилась. – Жизнь прекрасна генерал – полковник, даже у русских – продолжил он на немецком… За спиной у военного возникла девушка в камуфляже. – Командир – нам начальник штаба нужен ? Командир обратился к Гудериану:

– Ваш начальник штаба представляет ценность ? Гудериан только кивнул. Девушка затащила в комнату бесчувственное тело и бросила на пол. – ЗИМА – забери оружие у генерала, может тебе понравится ? Девушка подошла, вытащила пистолет из кобуры. – У меня такой уже есть – буркнула она. – Но не самого командующего 2й танковой группой Хайнца Гудериана. – Это он ? – бросила девушка заинтересованный взгляд на генерала.

– Он самый – улыбнулся командир. Улыбнулась и девушка – товарищ Сталин будет доволен… В комнату двое заволокли еще одно бесчувственное тело: начальник шифровального отдела – со злорадством заметил он. Этот неумеха немного даст русским. За ними вошли еще двое волоча тело, при взгляде на которое злорадство Гудериана испарилось, как снег под жарким солнцем – это был самый талантливый из его шифровального отдела – настолько талантливый, что Гудериану стоило больших трудов удержать его у себя. Наконец двое занесли тяжелый мешок. "Энигма" - грустно вздохнул про себя Генерал. Зашли еще двое:

– Всех зачистили ? – Всех командир. – Этот нам не нужен – сказал командир указав на начальника шифр отдела. Девушка выстрелила из своего пистолета в лежащее тело. Грохота выстрела Гудериан не услышал – только хлопок. – Они убили всех ! – ужаснулся Гудериан. Это была его последняя мысль перед тем, как он потерял сознание. Он не видел, как бойцы подхватили под руки генерала, начштаба, молодого шифровальщика, а остальные подхватили их. Мгновение – и в комнате остался лишь лежащий на полу без памяти адъютант…

Глава пятнадцатая

… а у Спецназа руки длиннее…

(продолжение)

Сдали пленных охране и прыгнули снова в бой. По большому счету захват Гудериана ничего не решал, по крайней мере в начале операции. Командиры получили приказ, направление и цель, а как они добьются решения поставленной задачи – их дело. Генералитет до таких мелочей не опускался, в отличие от нашего. У нас каждый, кому не лень норовил влезть, поучить, особенно если это безопасно для их здоровья… Что в Красной Армии, что в Советской было наибольшее количество генералов на сотню солдат во всем мире. Меня в юности восхищала картина: Жуков о окопе, в генеральской форме и фуражке у пулемета, рядом пулеметчик - а Жуков смотрит в даль, в бинокль, на вражеские окопы. Идиотизм – понял я позднее, да и Жуков идиот, если позволил печатать такой снимок. В реальности, он бы уже валялся на дне окопа с прострелянной башкой. И что он может увидеть из окопа – уровень информации для ротного ? Даже комбат глядя на панораму будущего боя, старается увеличить обзор… А мне сам бог велел расширить обзор аж на четыре поля боя ! С четырех до шести трудился как проклятый – расставлял технику на места. Доверил Морозовой работать с ноутбуком – дал ей разрешение. Вроде бы и полегче, но расставить такую массу техники даже вдвоем ?!. Спасали ворота, но с ними не везде сунешься. У Хиславичей зона ответственности другого командарма, поэтому пришлось нажать на комдива авторитетом, арестовать комиссара (это уже стало входить в привычку) на территории дивизии, где я решил расположить технику с охраной. Группа Михася оборудовала под медицинский эвакуатор с поля боя четыре "Тигра" 5го уровня защиты: на трех лежачих в кузове; стрелок у пулемета "Корд", спаренного с гранатометом АГС "Пламя"; врач в кабине и медсестра в кузове с медицинскими причиндалами. Взял с собой на операцию врачей Волкову, Кудрявцеву, врача из предпоследней группы пленных – Елену Маркову, срочно по этому поводу вылеченную до абсолютного здоровья. Устроила скандал Голубева, оставшаяся у отца:

– Хочу на поле боя в качестве медсестры - пришлось уступить… Ольга осталась равнодушной к тому, что я ее не взял – промолчала и все. Все были удивлены, хотя вида не показали… Главный подарок – совместное производство Михася и Артема – две отлаженные системы обнаружения летящих самолетов, смонтированные на подьемниках ISUZU. Вместо площадок для монтеров - площадка с локаторами дальнего обнаружения на сорок километров, подобно тем, что стоят на истребителях – перехватчиках. Подьемник поднимает локаторы на высоту 25 метров. Окрашенные в маскировочный цвет среди крон деревьев они были совсем незаметны…

В 6.00 сквозь предрассветную дымку и легкий серый туман стало заметно начавшееся шевеление в немецком расположении. Пока еще неспешно, фигурки стали собираться в местах сосредоточения, подтягиваться к бронетранспортерам, занимать свои места. Танкисты занимали свои, артиллеристы – свои. Приказа прогревать моторы не было – незачем обнаруживать себя звуками работающих моторов – прогрев начнется с первыми разрывами бомб. Тридцать минут вполне достаточно, чтобы прогреть мотор и подтянуться на линию атаки – не зима на дворе…И невдомек было немецким солдатам и офицерам, что в небе над ними, на 2х километровой высоте парили, раскинув пятиметровые крылья, две наблюдательные птички – творения так ненавидимых ими евреев. Прекрасная оптика, замечательная картинка. В режиме Он-лайн, то есть в реальном времени, на боевые планшеты командиров выводились расположения целей. Поправок делать не требовалось – цели были на месте; но вот когда все начнется – тогда возможны и поправки… В 6.30 когда первые бомбы должны были начать падать на русские головы они и упали – только не на русские…

При распределении ответственных за успешное выполнение задачи по уничтожению намеченных целей – сосредоточенных в четырех местах скоплений противника вышла небольшая неувязка: майор Одинцов обиделся на то, что я поставил командиром ударной группы на направлении Хиславичи старшего лейтенанта Морозову, а ему определил уничтожение только 7 пехотной, 10 моторизованной дивизии и 3 танковой дивизии под Лобковичами. Пришлось обьяснить.

– Ты помнишь Василину ? – Такую до конца жизни не забудешь ! – Так вот она кое-что из своего умения передала Морозовой. А под Хиславичами есть база снабжения войск вермахта. Ты можешь перебрасывать грузовики с базы и обратно с захваченными трофеями ? Нет. А она сможет… - Мама - роди меня девочкой ! – воскликнул Сергей. – Не поможет – сказала молчавшая Екатерина. – У вас тогда на уме будут одни мужчины ! – под дружный хохот сидевших закончила она.

– Мама, не надо девочкой – пусть уж лучше будет так. И так хорошо получилось – гордо окинул он взглядом смеявшихся. – Конечно – согласилась Катя – не командир а кобель. Просто заглядение ! Теперь сидящие не смеялись - хохотали во все горло… - А тебе майор вместо того, чтобы обижаться, придется очень сильно напрячь извилины – твой участок самый сложный. – У вас есть что напрягать товарищ майор ? – невинным голосом поинтересовалась Морозова. Я хлопнул ладонью по столу:

- Хватит ! У нас здесь не цирк… - ОДИН – у тебя будет меньше техники и людей, а задача труднейшая – две дивизии – одна танковая и одна пехотная ! Все. На Хиславичах – ЗИМА, ПТИЦА и БИБА. Старшая – ЗИМА. 7ой армейский корпус и 13я дивизия. На Мстиславле – Я, ЗВЕРЬ и САМ. 24ый армейский корпус и 4я танковая дивизии. На Лобковичах – Пехотная, моторизованная и танковая дивизии. ОДИН и ГЕРД. Старший – Один. На Кричеве – ЗЯМА, АКИМ и новый командир – капитан Савичев - СОВА. 24й танковый корпус: две танковые, мото -ризованная дивизии. Старший – ЗЯМА. Задействуем всех стажеров – у каждого ком.роты по два взвода стажеров. Стажеры в бою не участвуют – только в критических случаях. Их задача – охрана зенитной техники, сбор трофеев и пленных. На складах – погрузка добытого непосильным трудом. За нами пойдет пехота местных - они должны получить только то, что мы им дадим – пусть помнят щедрость Спецназа ! Все продумать и просчитать. Если не хватает бойцов – разрешаю поставить на охрану зенитных установок новичков… Каждая группа получит по 2 дивизиона РСЗО – 12 "Градов", 8 "Ураганов2, 8 "Смерчей"; по две роты Т-55 АМ; БМП-3 по 2 роты; СУ-100 по две роты; самоходные орудия "Гвоздика" 122мм и "Акация" 152мм по две роты; 32 120мм возимых миномета – 4 дивизиона х 2 батареи х 4 орудия; 82мм минометы "Василек" в каждое отделение; самоходное орудие-миномет "Нона СВК" 120мм 2 роты х 2 взвода х 4 машины. Три группы, кроме ОДИНА получат по роте СУ-122-54 – у них больше пехотных дивизий, так что самоходки там нужнее, а СССР выпустило их всего 77 штук. Кроме этого эти группы получат ТОЗ-АА "Буратино" - реактивные 24 ствольные 122мм огнеметы стреляющие ракетами с воспламеняющимися смесями на 6 километров – как раз для пехоты. Проверим доктрину американской армии: меньше народу – слово технике ! Я решил попробовать их тактику потому, что подразделение Спецназа насчитывало активных бойцов всего по три взвода у каждого командира и стажеров два. Получалось – 27 взводов, или 9 рот бойцов (778 бойцов и командиров) и еще стажеры, которые в бой не пойдут… Да плюс еще два моих отделения… И это на 10 пехотных дивизий и 4 танковых ! То, что в них половина состава «ветераны», еще четверть новобранцы; что дивизии заполнены максимум на 70% - все это мало утешает при сравнении количества: их и нашего. Значит придется брать качеством и техникой !

Шесть часов тридцать минут. Все: сидящие в танках, орудийные расчеты, расположившиеся у орудий, водители Ганомагов и самоходок "Штука", офицеры и пехотинцы непроизвольно вскинули головы вверх, напрягая слух – где же птенцы Геринга, несущие смерть врагам ?! И они услышали. В последний раз ! Нарастающий свист, рев, грохот и на замерших в ожидании обрушилась та, которую они ждали. Но не для себя ! Смерти же все равно кто: ждали – получите ! Стальные 300мм сигары "Смерчей" обрушились с неба на скопления живой силы и техники. При подлете к земле, словно головки чертополоха, боеголовки лопались, выбрасывая из себя губительные семена смерти – 72 осколочно-фугасные гранаты, или самонаводящиеся противотанковые элементы. Они рвали в клочья тела, прошивали броню танков и бронетранспортеров, на излете куроча тела, разрывая плоть, отрывая и части человеческого тела и части машин. Чудовищные взрывы 80ти килограммовых боеголовок срывали башни с танков, словно шляпы с голов, отшвыривали, переворачивая по несколько раз, Ганомаги с солдатами и заполненные грузовики. Горящее топливо с танков и бензовозов растекалось как река в половодье, сжигая все, к чему прикасалось: людей, технику, боеприпасы. Ухали взрывающиеся в боеукладке снаряды, принося новые разрушения, трещали очередями раскалившиеся патроны, внося новую сумятицу в уже развернувшуюся панику. Но все когда то кончается. Кончился и этот обстрел. Сквозь клубы дыма стали проглядывать клочки чистого неба. Ошарашенные, потрясенные, потерявшие рассудок люди - еще несколько минут назад бывшие непобедимыми солдатами доблестного Вермахта, превратились в неуправляемое стадо… Только орднунг: немецкий порядок – великая сила. Пришедшие в себя первыми офицеры, фельдфебели и унтер офицеры потихоньку стали собирать солдат, приводить их в подчинение. А небо тем временем очищалось от дыма, чтобы глаза возмездия увидели новые цели. И они не замедлили прибыть… 122мм реактивные снаряды "Градов" - это не "Смерчи", но сейчас они были важнее… Осколочно-фугасные, напалмовые, зажигательные боеголовки прорезали небо, врывались в столбы дыма и обрушивались на еще не пришедшего в себя врага. И это было страшнее прежнего разрушения – это был Армагеддон, обещанный библией за грехи человеческие. Грехи немецких солдат… Снова вокруг все горело, взрывалось, свистело, принося смерть, разрушения, боль и страдания… "Грады" не били одиночными – они били залпами, накрывая сразу большие площади - скрыться от них не было никакой возможности. Отгремели залпы и в образовавшейся тишине был слышен треск пламени, скрежет раскаленного железа, крики боли и стоны; крики и стоны... Только нет для врага передышки – новая смерть пришла с неба – имя ей "Ураганы"… Перезарядка 12 ствольного «Смерча» - 35 минут. 16 ствольного "Урагана" - 25 минут, 40 ствольного "Града" - 10 минут. Я поставил очередность: "Смерч", "Град", "Ураган", "Град". Затем такая же серия по второму эшелону войск противника. Две батареи – 8 установок обрабатывали противника, затем их сменяли другие 8 установок… Первые удары наносились по танкам и позициям артиллерии, затем пехоте. И так на всех четырех участках операции.

С началом ракетного удара выдвинувшиеся с скрытых позиций позади наших окопов ударили прямой наводкой 122мм и 100мм самоходки СУ 122-54 и СУ - 100. Позиции противотанковых пушек, доты с пулеметными расчетами, командные пункты и пункты наблюдения, узлы связи – все подверглось артиллерийскому огню. Да не стрельбой по площадям: один-два выстрела и взлетает в воздух пулеметный дот. Еще выстрел – разбегается расчет перевернутой противотанковой пушки… Выкатившиеся самоходки "Нона СВК" ударили 120мм минами по укрывшимся в блиндажах немцам. К ним подключились возимые 120мм минометы. По окопам противника ударили 82мм минометы «Василек». БМП-3 стали расстреливать открытые пулеметные гнезда в окопах. ПТ-76 расстреливали из своих 76мм пушек все, что шевельнулось, выскочило из окопа, или в подлеске – огонь по любому движению… Снаряды еще рвались на позициях врага, а самоходки медленно, но неумолимо двинулись вперед на вражеские окопы. За ними пошли взводы танков Т-55АМ-83, пристроились ПТ-76,за ними БМП-3, а за ними покатили БТР-50П. Следом не спеша покатили БТР - 60П с прикрепленными парами 120мм возимыми минометами. В каждом БТРе – 2 расчета минометчиков и боекомплекты к минометам. Наблюдатели, контролирующие каждый свой сектор в пределах прямой видимости, по рациям сообщали "своим" о малейших признаках опасности в сфере их контроля. Бывало по команде – слева на 11 часов шевеление в окопе – туда ударяло сразу два, а то и три снаряда. Лучше перебдеть, чем недобдеть… За двести метров до окопов огонь минометчиков стих по команде. Из раскрывшихся люков БМП и БТРов стали выпрыгивать бойцы охраны. Самоходки притормозили, бойцы охраны – по полуотделению на машину, их догнали и распределились по краям, отлеживая возможную опасность. А пулеметчики БТР прикрывали десант. Несколько неприцельных очередей были пресечены быстро и жестко. Подбегая к вражеским окопам свободные группы - каждая в своем секторе действия, бросались к блиндажам и укрытиям. Рывок – граната Ф-1 летит в вытяжную трубу. Взрыв внутри – новый боец заскакивает в окоп и встав в мертвом секторе поражения рвет дверь блиндажа на себя. Новая граната Ф-1 летит внутрь. Дверь захлопывается. Взрыв… И волна наступающих катится дальше… А дальше – гнев Господень: развороченная техника, трупы и стонущие от боли враги. Им – пуля милосердия !

Впереди – в 10 километрах от линии фронта в Хиславичах и в 12 километрах – возле Милославля вовсю идет погрузка продовольствия и боеприпасов на выезжающие из леса 6и и 10и тонные КамАЗы. К складу ГСМ – бензина и моторных масел солидно, неспеша приближаются 30 тонные наливники и 16 тонный заправщик под моторное масло. Один взвод по складу начал свою работу еще до начала работы нашей ракетной группы. Загрузка идет быстро и четко: груженая машина уходит в лес, а оттуда появляется пустая… Развернутая в цепь самоходная группа словно неводом проходит по занятой немцами советской земле вычищая всякую нечисть. А пройти им – до занятого моим подразделением продсклада. Птички сверху отслеживают малейшее движение, наводя огонь на любое скопление людей или боеспособной техники. Следом за десантом идут трофейщики из стажеров, собирающие добровольных пленных, пулеметы, автоматы; отмечающие уцелевшие, ну или не очень пострадавшие, грузовики, Ганомаги, танки… Заберем их себе – в хозяйстве все сгодится !

Я стоял с командармом, комдивом на НП дивизии; наблюдал за четкой, слаженной работой моих бойцов; принимал доклады из остальных трех мест поведения широкомасштабной операции. Доклады были такими, какие я и хотел услышать: сделали то-то, прошли то-то, захватили то-то. Пошли доклады о потерях – легкие… Рванувшие за наступающими медицинские «Тигры» докладывали – ранения легкие, эвакуации не требуется, справляются сами… Я повернулся к потрясенным командирам.

- Ну что товарищ командарм – давайте команду своим на атаку. Атаковать, правда некого, но возможны очаги сопротивления оставшихся в блиндажах и в укрытиях. Команду на атаку на всех четырех позициях. Не забудьте – дальше 10 километров не углубляйтесь – вам еще фронт держать… Голубев отдал приказ на наступление. – Да, Константин Дмитриевич – все, что найдете – ваше - мы свое уже взяли… А птички сверху беспристрастно фиксировали провал наступления и разгром 2й танковой группы Гудериана. Полный разгром… И никто не знал, что три оператора проезжая сквозь разгромленные, искореженные, дымящиеся обломки фиксируют все это на качественное видео: один общую панораму, а двое – справа и слева. Для отчета. Внезапно в рабочий фон докладов ворвался взволнованный голос службы обнаружения:

– Зенитчики - с севера к вам направляется две группы целей: 12 курсом на Хиславичи и 24 курсом на Милославль. С вероятностью в 95 процентов – курс на продовольственные склады. В Хиславичах будут через 12 минут – в Милославле – через 20 минут. Подтвердите прием. – Вас слышали, информацию приняли. Я снял рацию с пояса:

– Голиков – ЗИМУ за орудие не пускать ! – Принято товарищ командир – раздался из рации спокойный, уверенный голос лейтенанта. – Товарищ командир ! – вопль Морозовой долетел до меня, казалось их самых Хиславичей. – ЗИМА – не обсуждается ! – Я товарищу Сталину пожалуюсь ! – А я тебя выгоню из Спецназа к товарищу Сталину… - оставил я последнее слово за мной.

– Товарищ командир у нас требуется эвакуация раненого – раздался из динамика рации взволнованный голос Голубевой. - Извините товарищи командиры – я с вами не прощаюсь… Выхожу из НП – невидимость, прыжок в машину, подхватил раненого и на базу в медблок. Передал Ольге и обратно к продскладу. Вывезли больше половины, а летучая смерть будет здесь через 15 минут. Вокруг склада стоит 8 Ганомагов. Время еще есть – прыжок на базу и переброс двух «Тунгусок» - на всякий случай. И конечно же – за ЗУшку.

– Внимание всем на складе. Сюда направляется 24 бомбардировщика "Штука". Работайте спокойно – вам ничего не грозит. Я был в сказанном абсолютно уверен: у каждого водителя Ганомага был ПЗРК "Игла", с которым он умел управляться на отлично. 12 ракет на «Тунгуске» - их две – уже 24 цели; 8 водителей с "Иглами" - 32. И 8 ЗУшек – АЗУ-23 2М1 – 2х ствольные автоматические зенитные установки – возимые как прицепы. Только ракеты – на крайний случай. Жаль, что не готовы глушилки направленного действия – они только в стадии завершения. Поэтому, если придется валить ракетами, то быстро, чтобы не успели сообщить.

– Товарищ командир – у меня тяжелый - раздался в динамике спокойный голос Волковой. Хотел ответить – Сейчас здесь может быть много тяжелых - но ответил – жди… - Зенитчики – моя ведущая тройка. Разберите цели по секторам. Огонь по достижении целью отметки 1600 метров. "Иглы" - отметка для открытия огня – 1000 метров. "Тунгуски" - 800 метров. Никто не должен уйти ! Наблюдатели – отозвать птичек… - Уже сделано товарищ командир. Повернулся к расчету – место не занимать ни при каких обстоятельствах.

Прыгнул к Волковой. Она дернулась от возникшего меня в сторону, но промолчала. Молодец девочка – броник снят, на ране тампон. Рана скверная – пробито правое легкое и похоже внутреннее кровотечение. Боец хрипит, изо рта вместе с воздухом вылетают кровавые брызги, лицо посинело от недостатка кислорода. Тампон прочь, руку на рану: реаниматоры вперед ! Из под руки потекла темная струйка крови – отсос из внутренней полости. Поплохело… - Аня достань шоколад – показал глазами на карман в разгрузке – и покорми меня полосками…Волкова достала шоколад, развернула и стала кормить меня: одна полоска, вторая… А лицо при этом – доброе и ласковое. Кажется все – вернул реаниматоров, оторвал ладонь. Рана затянулась. Волкова потрясенно переводила взгляд с раны на меня и обратно. Взял раненого и прыгнул на базу. Сдал Ольге и прыгнул в сиденье ЗУшки. Фух – вроде успел ! Еле слышное жужжание перерастало в гул. Из-за северной верхушки дальнего подлеска показались крохотные самолетики. Как же медленно они летят – подумалось мне – человеку огромных скоростей. По лицам других было видно – они так не думают. Навел телевизионный прицел – по краю экрана побежали цифры – скорость, удаление, высота, линия прицела… Мне это было не нужно – у меня свой компьютер ! 2000 метров,1800,1700 – мне пора. Двадцатиcнарядная очередь перечеркнула ведущего поперек – от одного крыла к другому. Взрыв ! В этот раз не повезло – обломками сбило только один самолет, летящий справа. Перенос прицела на последнего в звене и очередь в 10 снарядов разбила мотор и пробила бронесидение пилота. "Штука" нырнула вниз носом и по крутой дуге понеслась к земле. Перенос внимания и прицела на последнюю тройку. Финт с повторным пересечением самолета не прошел – слишком много разрывов, вихревого возмущения воздуха от винтов, вспухающих взрывом самолетов от удачного попадания. Ну и не надо – очередь прошила мотор и ударила в пилота. Мотор "Штуки" заглох, она резко задрала нос вверх, опрокидываясь на хвост – удар 20мм снаряда швырнул пилота назад, а руки уже мертвого рванули штурвал на себя. Второй взорвался от попадания куда то там.

– Замена ! – закричал я. Старые короба долой с обоих сторон, новые защелкнулись на их место. Последний в звене упрямо пер вперед. Десятиснарядная очередь поставила точку в его героизме ! Что у нас твориться ? Одна "Штука", с тянущимся за ней шлейфом дыма, уходила на север. Куда же ты – мы еще не закончили – процедил я сквозь зубы. 2200 – запредел для обычного зенитчика, но не для меня. Прицел впереди самолета, длинная очередь и правое крыло, словно отрезанное гигантской пилой кувыркаясь полетело вниз. А за ним последовала и сама "Штука". Ой какой хитрован ! Один из пилотов сбросил бомбы и рванул в пике, уходя из под обстрела. Как же… Короткая очередь разнесла бронефонарь пилота. Из пике он так и не вышел… А этот герой куда прется ? 1100 метров. Побережем "Иглы" до лучших времен. Короткая очередь и крыло отправилось в свободный полет, а за ним кувыркаясь и самолет. Ну не предусмотрено конструкцией полета на одном крыле ! Окинул небо – чисто, никого нет, только дымки от взорвавшихся самолетов плывут легкими облачками, постепенно тая… В С Е ! Вылез с сиденья, потянулся, спрыгнул на землю.

– Товарищ командир, ну нельзя же так – заныл старший расчета. – Мы бы и сами управились. А что мы теперь другим скажем ? – Скажете что ваш расчет, с временно привлеченным для этого командиром сбил девять самолетов противника ! – Ага, привлеченным… - пробурчал старший – засмеют нас…

Я не стал слушать дальше ворчание – прыгнул к Сергею. - Что у тебя ? Все хоккей командир. Раскатали мы их как бог черепаху ! Склад нашли корпусной – машины нужны. – А что с трофейными ? Сергей хлопнул себя по лбу. Я покачал головой. – Ладно, сейчас подкину пару КамАЗов. – Минимум четыре командир – там добра много. Трофейные задействуй… Прыгнул под Лобковичи. ОДИН и ГЕРД не стали ждать милостей от природы, то есть от меня – уже почти погрузили добро на трофейные Опели. Но от пары грузовиков не отказались.

– Товарищ командир - взволнованный голос новенькой - врача с последнего эшелона. - У меня тяжелый, я с таким не справлюсь ! "Спецназеры" переглянулись – это у них… Прыжок – новенькая - Елена Маркова, аж взвизгнула, когда я появился рядом. – Привыкай – буркнул я. Да страх ее понятен: молодому парню, стажеру три пули разворотили живот. МП-40 определил я. Если бы MG-34 – умер бы мгновенно. Выдернул из разгрузки две последние плитки – Разверни, будешь кормить меня полосками. Поняла ? – повысил я голос. Она кивнула. Руки не стерильной чистоты на живот, прямо в кровь и выпирающие кишки. Реаниматоры вперед. Через минуту на лбу выступил пот, а мне реально поплохело.

- Шоколад – прохрипел я. Маркова стала засовывать мне шоколад. Немного полегчало. – Вторую давай – буркнул я. Елена стала скармливать мне вторую. Выдернула салфетку, стала стирать пот со лба. – Спасибо Лена. – Вы меня простите товарищ командир: растерялась – у меня такое впервые. – Ничего – проворчал я. – Вы на меня не сердитесь товарищ командир ? – Не сержусь… Наконец рана затянулась. – Я его забираю – прервал я затянувшуюся паузу, убирая руки. Маркова протянула мне салфетку вытереть руки да так и замерла – на месте ранений только шрамы !

Прыгнул с раненым на базу, зашел к себе, взял запас шоколада и вернулся к Морозовой – вызывала Кудрявцева. – Товарищ командир – если не заняты прошу эвакуировать раненых. Оказалось двое и тоже стажеры. Да что же это такое ! Перебросил обоих в медблок, одного за другим. Пора и к товарищам командирам, а то они, поди, заждались уже… Прыгнул на НП (наблюдательный пункт), зашел, а там командиры что то бурно обсуждают. Увидели меня, замолчали.

– Ну что товарищи командиры – мы свою работу закончили, теперь ваша очередь. Занимайте, как и договорились десятикилометровую зону, зачищайте от немцев, разбирайтесь с трофеями. Свое мы уже забрали, так что можете смело брать все, что понравится. – Узнаю разведку – все лучшее себе – буркнул комдив. – А у меня в Спецназе принцип простой – кто как воюет, тот то и получает. – Да с такой то техникой… - протянул кто то.

– А у вас в начале войны что – не было техники ? Плохому танцору всегда яйца мешают, а хороший и без пуантов вертушек накрутит. Ну да ладно... Главное – не так страшен черт, как его малютка – Спецназ. Немцы в этом убедились. А вам – повод задуматься. – А на других участках как ? – осторожно задал вопрос командарм. – Да так же. Можно считать что 2й танковой группы Гудериана больше не существует. Немцы, конечно, соберут из остатков пару, тройку дивизий, а может и не соберут. Радует тот факт, что у Вермахта на восемь пехотных – это если они тройку дивизий все же смогут собрать и, четыре танковых – если вы не отдадите в ближайшее время немцам трофеи в виде танков на восстановление, стало меньше. Сейчас я вас ненадолго покину – узнаю, как там мои справляются… Вышел, достал рацию:

– ЗИМА – что там у тебя ? – Грузовики отправили, отправляем технику, бойцов и трофеи. Как отбили налет бомбардировщиков ? – Вы об этом у Голикова спросите – сухо ответила Катя. – Хорошо, как скажешь – и переключился на Зверева. – ЗВЕРЬ – как дела ? Все закончили командир. Последними заходят медики и мы за ними. Оставь у ворот СТЕПУ с бойцами и уходите. Прыгнул к воротам, взялись с Стрельченко за основания и перебросили их к Одинцову. Пошла домой техника, бойцы, трофеи… Прыгнул к ЗЯМЕ – у них все готово к отправке. Стал перебрасывать "людским кругом" крупные грузовики КамАЗы и технику: круг из бойцов вокруг машины и прыжок на базу. Грузовик облепляли со всех сторон бойцы – в кузове, на подножках, на капоте. Грузили туда и легкую технику – минометы. Перебросил, сколько смог – стал уставать – подкрепился. А там и у ОДИНА ворота освободились. Перебросил их на "афганцев" - отправили своим ходом остальное. Ну и последними к ЗИМЕ. Там бедняжка замучилась с непривычки – туда – сюда… Поставил ворота отправил всех на базу. Морозова держалась подчеркнуто официально. Не возражаю… Собрал ворота, прыгнул с Стрельченко и его отделением на базу, сложил ворота у себя в потайной комнате, пошел проведать раненых. С тяжелыми оказалось в медблоке 18 человек. Всем, после операции разрешил отдыхать – помыться, побриться, поесть, поспать… Зашел в палатку к Морозовой. Она там что то Окуневой рассказывала с возмущением. Мне, наверное, косточки перемывала – потому, как только я зашел, она замолчала. Мария вскочила, а Екатерина осталась сидеть на кровати – только смотрела на меня… Понимаю – устала, надо отдохнуть ! – Катя – я тяжело вздохнул – придется тебе сегодня одной в Москву к товарищу Сталину после обеда сьездить. Начнут снова звания присваивать - мне они зачем ? А тебе пригодится. Так что готовься. Повезешь Гудериана, документы, папку с бумагами и отчет о сегодняшней операции. Кстати -собери свои личные вещи – расскажешь товарищу Сталину как все было, что видела, заодно и на меня пожалуешься. Обратно тебе возвращаться не нужно: тебя повысят в звании за блестяще проведенную операцию, найдут тебе новое место службы. - Товарищ командир ! - вскочила Морозова, но я уже вышел из палатки. Вот так обижаться на своего командира, да еще незаслуженно…

Направился к трофейщикам, от греха подальше – что у нас там ? А там у нас богато, даже очень. Продукты со складов, в основном, длительного хранения; медикаменты; майки-трусы; пшеница-крупы; шоколад…Опелей натаскали, Ганомагов, патронов для пулеметов MG; Т-3; Т-4… И конечно бензина и моторного масла. Походил, покрутился, поговорил - надо возвращаться. А там, знаю, ждет засада. Ну и пусть себе ждет – а я в гости… Прыгнул к штабу 13 армии. Зашел в гости как есть, в камуфляже – не к товарищу же Сталину на прием… И как во время ! Только зашел к Голубеву, присел, завел разговор по душам, как распахивается дверь, врывается какая то морда и прерывает нашу беседу. Да с порога давай орать, да еще и матом через два, три слова. А еще комфронтом. Какой пример подчиненным. Голубев вскочил, вытянулся, а я как сидел так и сидел, только обернулся на шум и крик. Видя такое пренебрежение Кузнецов – не командующий военно- морскими силами – разьярился еще больше, аж побагровел…

- Константин Дмитриевич – это кто ? – спросил я у Голубева. Взрыв эмоций. - Ты кто такой ? А ну встать сука ! Это он зря… - А тебя не учили любезнейший – когда заходишь в комнату нужно поздороваться и вести себя вежливо. Так что выйди, постучись, получи разрешение и войдя поздоровайся. Ну а дальше, может быть и разговор будет. А может и нет…

- Ах ты… - задохнулся от гнева комфронтом и лапнул кобуру, срывая застежку. Я с интересом глядел – что же дальше ? Наконец справился, выхватил ТТ и навел на меня. НА МЕНЯ ! Подбил ребром левой под запястье, пистолет улетел к потолку, а я крутнувшись со стула вправо, оказался за его спиной. Схватив одной рукой за ремень, другой за воротник и наклонившись к нему сказал:

– Выйди, постучись и спроси разрешения. И швырнул его головой в дверь. Особист из охраны метнулся ко мне, выхватывая пистолет. Школа – кобура была уже расстегнута… Но сразу видно – кабинетная. Оперативник бы отступил, выхватывая и стреляя – больше расстояние – меньше шансов попасть под удар. Сам виноват… Перехватил руку с пистолетом и засадил ногой в пах и тут же в нагибающуюся голову. У меня то наколенники, а у головы… Так и лег защитник с разбитым лицом. Пистолет я отбросил в сторону, помня что у него может быть еще один. – Да как ты смеешь ! – закричал какой – то корпусной комиссар Гапанович. Я повернулся к нему:

– Рот закрой дармоед. Или тоже хочешь полетать, как он ? – кивнул я на очнувшегося и пытающегося подняться комфронтам. – И чего ждем - особого указания ? – оглядел я присутствующих. Вышли и зашли как полагается – рявкнул я. Штабные рванули к двери. – И этого прихватите… - Вас это тоже касается товарищ Пономаренко – небрежно бросил я стоящему столбом члену Военного совета. Тот изучающе оглядел меня с ног до головы.

– Выйдите – в моем голосе зазвенел металл. Командарм стоял побледневший. – Да не переживай ты так Голубев. Этого придурка – заметив неплотно прикрытую дверь, громко продолжил я – на днях снимут с должности. Так что он уже считай никто, а дальше – как решит товарищ Сталин… И заступничество Пономаренко не поможет. Вот так мы расширяем круг знакомств с высшим «светом»...

Вернулся я на базу часа через полтора. «Душевно» побеседовал у Голубева с пока еще комфронта – вежливым до неприличия. Разьяснил ему ситуацию на пальцах; посоветовал командарму свозить Кузнецова со товарищи полюбоваться на сотворенное Спецназом и бойцами 13й армии под руководством генерал-майора Голубева К. Д. В приемной меня дожидалась Наталья. – Мне здесь делать нечего, заберите меня домой… Забрал. Она пошла к себе, а я к себе… И конечно попал в засаду.

– Товарищ командир – разрешите обратиться ? – Обращайтесь товарищ капитан. – Я не капитан, я старший лейтенант – чуть не плача произнесла Морозова. – Значит сегодня им станете, ну в крайнем случае завтра. Идите товарищ Морозова, мне надо успеть подготовить отчет к вашему отьезду.

– Я никуда не поеду, а если вы силой меня отправите, я попрошу товарища Сталина, чтобы меня отправили сюда на самолете, прыгну с парашютом, приду на базу и буду плакать у вас под дверью, пока вы меня не простите ! Ну дитя, чистое дитя… Включился в игру – А я незаметно уйду из землянки… - Тогда я перестану плакать, а как появитесь, снова заплачу.

– А слез хватит ? – Я девочек попрошу, они мне будут воду приносить… Катя несмело улыбнулась. – Ну дура я, ну еще маленькая, ну еще не соображаю, когда и что можно говорить, а когда нельзя. Только знайте – я вас люблю и никогда не разлюблю ! – Знаешь Катя – восточные мудрецы не зря говорят: любящие не те, кто смотрят друг на друга, а те, кто смотрят в одном направлении. Ты должна помогать мне, поддерживать, а не трепать нервы, как Ольга. Вот ты сказала глупость – пошутила, а многие приняли ее за правду. И твое поведение – тому подтверждение. Твой поступок – вроде бы мелочь, но пример остальным. Ладно – вздохнул – слушай и запоминай…

Ты хотела пострелять по самолетам, пользуясь своей властью. А ты знаешь, что такое директрисса огня, угол отклонения, ……, ……,…… - сыпал я артиллерийскими терминами. Голова Морозовой опускалась все ниже, лицо заливала краска стыда. – Сколько ты смогла бы сбить самолетов ? Может быть один. А зенитчик ? Два, а может быть три… А те, которые ты не успела бы сбить, сбросили бомбы ! Сколько могло погибнуть ? Слезы потекли по ее щекам. Но я был неумолим:

– А все от чего? От того, что ты думала о себе, а не о своих подчиненных. И у меня такой же случай. Командир расчета мне попенял, что стрелял я а не он… – Ну зачем вы так… Мы бы сами справились… Что теперь мне скажут мои товарищи… Я сбил девять бомбардировщиков – Екатерина обожгла меня восхищенным взглядом – а он смог бы максимум три. Значит шесть смогли бы прорваться и сбросить бомбы ! Он подумал не о том, что могли бы сделать шесть прорвавшихся "Штук" а о том, что ему скажут его товарищи… Такого у нас быть не должно – командир должен думать в первую очередь о подчиненных и о деле - о себе в третью очередь. Иначе он не командир, а начальник… - Я все поняла. Посмотрел на нее и лишь махнул рукой – Опять что - нибудь выкинешь… - Ну правда товарищ командир, я буду очень стараться ! – Ладно, иди – у меня еще дел много…

Зашел к себе, лег на кровать, задумался. Что то я упускаю операцию с мостами – четыре дня уже прошло с подрыва моста, пошел пятый - его давно уже восстановили и по нему во всю движутся эшелоны. Непорядок. Полежал с пол часика и прыгнул на место прежней танковой засады. Да не точно туда, а метрах в ста - поглубже в лес и осторожно пошел на место засады. И не зря осторожно. Все таки немцев, как воинов, стоит уважать ! Противопехотных мин я не обнаружил, а вот противотанковых – как грибов на поляне ! Правда не знают немцы, что мы можем не только с 1000 метров, но и с 1500 и даже с 2000 метров стрелять не промахиваясь. Надо только поискать полянку, где бы поместилось четыре танка… Поискал, нашел. Вернулся на базу, поднял четыре экипажа танков Т-72. Пока они готовили машины, перебросил на разведанные точки маскировочные сооружения. Довольно простые – редкий забор из реек высотой с танк, две опорные алюминиевые трубы по сторонам, для придания забору опоры, прикрепляемые к нему невысокие деревца и кустарники. Ставится такая маскировка перед танком – издалека его не видно, а через кусты с помощью лазерного дальномера легко определить расстояние до цели. Наводится орудие, убираются две опоры, маскировка опускается на передок танка, танк готов открыть огонь. Все так и получилось: я прыгнул на небольшую возвышенность, с которой видна железная дорога, дождался нужного эшелона – при высокой плотности графика перевозок ждать пришлось недолго… По рации отдал приказ о готовности…

Паровоз закатился на мост, втягивая за собой состав с живой силой и вооружением. Медленно опустили маскировку: первый танк нацелился на позицию зенитных орудий после моста, четвертый – на позиции до моста. Второе орудие готово было встретить паровоз на выходе из моста. Ну а третий танк – свободная охота. Первыми ударили танки по зениткам, накрыв первым же осколочно-фугасным снарядом 37мм скорострельные зенитки. Взрыв и в разные стороны полетели обломки орудия, человеческие тела… А паровоз продолжал свой бег – да куда он денется – только по рельсам и только вперед ! Выкатился за пределы моста, втягивая все больше вагонов на мост, откуда уже нет выхода – только в реку ! Выстрел по колесным парам и паровоз ткнулся в рельсы, заваливаясь набок – прямое попадание ! Две батареи 120мм возимых минометов – 4 миномета в батарее открыли огонь по позициям зениток с противоположной стороны насыпи, по разные стороны моста. Вагоны налазили друг на друга – немцы увеличили скорость прохождения составов по мосту; заваливались на бок, ломая боковые заграждения. А пушки, отправив еще по снаряду по зенитным позициям стали расстреливать вагоны, которым не хватило места на мосту. Снаряд попадает в цистерну с топливом: взрыв - пламя взлетает к небесам, обрушиваясь огненным дождем на ближайшие вагоны. Соседняя цистерна от детонации лопается – новый взрыв ! Пара танков начала бить по опорным подушкам на бетонных опорах. Выстрел и снаряд с визгом уходит в сторону, срикошетив от бетонной опоры. Второй – есть попадание ! Третий снаряд туда же и пролет, сорванный взрывом летит в реку, увлекая за собой вагоны в горящий на воде бензин. Сыпятся в воду фигурки, многие уже не выплывают. А снаряды танков и минометов продолжают петь страшную песнь смерти… Не расстреляв и половины боекомплекта мы уходим – стрелять больше не во что…

Вернулся на базу, отправил стажеров, которые не участвовали в прямых боевых действиях на перехват окруженцев, одну группу на организацию засады на пути очередной колонны, а сам решил немного отдохнуть и обдумать – что бы такого сделать плохого…

Штаб обеспечения перевозок, город Брест. В кабинет начальника перевозок входит майор. – Вы знаете майор – вы поставили меня в щекотливое положение – после взрыва моста пошел уже пятый день, а обещанного взрыва после Барановичей еще нет. Служба имперской безопасности выражает свое недовольство… - А нам то что ? Это их операция, а не наша… Но только для вас господин генерал – не произошло ли за вчерашний или сегодняшний день чего то такого, о чем я не могу знать в силу моего невысокого положения ? Генерал глянул на подчиненного, подумал. – Вообще то это секретная информация, многое еще не ясно, но 2я танковая группа Гудериана полностью разгромлена внезапным мощным ударом русской артиллерии. – Я так и знал ! – на меланхоличном лице майора на миг проступила улыбка. – Это все обьясняет ! Кстати - русские снова расстреляли сегодня этот мост. Они продолжают операцию ! Теперь через шесть дней они нанесут ракетный удар по Барановичам. – А почему через шесть ? - поднял вопросительно бровь генерал. – Три дня мы будем восстанавливать этот мост. На это время эшелоны пойдут обходным путем через Пинск. Через три дня они взорвут мост после Барановичей и вокруг него, чтобы составы не могли двигаться никуда кроме Барановичей. Два-три дня мы будем восстанавливать мост после станции, а эшелоны будут накапливаться в Барановичах. Я не удивлюсь, если они снова взорвут этот несчастный мост, чтобы не дать нам отвести эшелоны со станции. Ну а когда мост после станции будет восстановлен – они нанесут удар. Через 5-6 дней.

– С этим все понятно майор. Но почему они снова взорвали мост, оттягивая налет на станцию ? – Мне кажется, герр генерал – у них нет ракет или их явно недостаточно для эффективного разрушения станции. Они запросили доставку, но им отказали – временно. Ракеты были нужнее для удара по 2ой танковой группе. Теперь им смогут их доставить. За пять дней вполне можно перебросить необходимое количество…

- А как их доставят майор ? – поинтересовался генерал. – Единственный путь – по воздуху и гидросамолетами. Рек и озер здесь хватает, но бомбардировщику сесть в этих местах сложно, тем более не одному. Гидросамолет же не очень большой, засечь его сложно и сесть он может в разных местах – к примеру на разных сторонах озера… Только это лично для вас господин генерал – не спешите рассказывать безопасникам – разве что под большим давлением, неохотно и разрозненно… - Ну, в этом меня учить не надо майор – добродушно проворчал генерал…

Отдохнуть мне не дали. Стук в дверь – Разрешите товарищ командир. Морозова. Смотрит вопросительно. – Что тебе – недовольно буркнул я. – Что у нас на сегодня товарищ командир ? – поинтересовалась она, не замечая моего недовольства. – Я же всем сказал – отдыхать. И тебе, кстати, тоже. И мне… Да я совсем не устала, но если вам надо отдохнуть… Я чуть склонив голову, не вставая с постели, стал ее разглядывать. – Что… что ? – заволновалась она. – Иди, сядь сюда – хлопнул я по кровати рядом со мной. Она села с опаской – Ой, мне страшно когда вы вот такой…

- Не устала говоришь – зловеще произнес я, заглядывая ей в глаза. Она еще отодвинулась – Я, конечно, на все согласная, но вы меня пугаете… - Я узнал, то что, обещал – Генрих Люжков, еврей по национальности, начальник твоего отца, сбежал через несколько месяцев в Китай в Харбин, где сдался японцам и сейчас сотрудничает с ними. Это он написал донос на твоего отца, он позвонил в Москву своим единоверцам и они прислали разрешение на его расстрел. Лицо Кати закаменело:

– Сволочь ! – Хочешь отомстить ? Она вскочила – Всю жизнь вам буду благодарна ! Я сел на кровати – тогда сделаем это прямо сейчас – время как раз подходяшее…

В ресторан гостиницы, где проживал бывший комиссар 2ранга НКВД, а ныне добровольно сотрудничавший с японской разведкой Генрих Люжков вошла пара: русские, одетые по местной моде, не бедно, но и не богато. Люжков – время было обеденное вкушал от щедрот японских вместе с своим куратором и охранником за одном из немногочисленных занятых столов. Девушка направилась к этому столику.

– Здравствуйте Люжков. Вы меня не узнаете ? Девушка была красива и познакомиться с такой – возможен роман в этом провинциальном городишке… Генрих встал – Не узнаю, но это легко исправить – давайте познакомимся – игриво произнес он. – Нам не к чему знакомиться – мы знакомы. Я дочь Павла Николаевича Морозова, которого расстреляли по вашему доносу. Люжков побледнел. Куратор уставился на девушку, а охранник напрягся.

– Пришло время заплатить за все: за отца за предательство ! Пальцы правой руки, согнутые во вторых суставах, прижатые друг к другу, с быстротой молнии метнулись к кадыку. Послышался противный хруст, всхлип и предатель рухнул на пол суча ногами в предсмертной судороге. Охранник метнулся к девушке, но нарвался на встречный удар ее спутника в подбородок. – Не надо ничего предпринимать, пока мы не уйдем – глядя в глаза куратору медленно но веско произнес мужчина. Подхватил под руку стоящую девушку и вышел с ней из зала…

Я отпустил бледную Морозову и посмотрел ей в глаза – Ну что, довольна ? – Спасибо товарищ командир – это самый лучший подарок в моей жизни ! Мама там наверное очень довольна… Бедная девочка… Знакомый запах ударил в ноздри. Дверь с треском распахнулась, в землянку ворвался Сергей - ОЛЬГА ПРОПАЛА !

Я кинул взгляд на Сергея, потом на Катю. – Иди к себе, если понадобишься – позову. Говори толком – обратился я к Сергею. – К тебе зашла Катя. Никто от тебя не выходил, я подошел, послушал – голосов не слышно. Ты вернулся вместе с Морозовой – значит у вас было какое то дело. А Ольги нет в лагере уже полчаса – я вызывал ее по рации, опросил охрану периметра, все службы – ее нет нигде - последний раз ее видели полчаса назад. Она вышла из медблока и пропала ! В голове у меня мелькнула дикая мысль – кувыркается с кем - нибудь в укромном местечке, потому и рацию отключила. Да ну, чепуха – не будет она этого делать так явно… Снял рацию с пояса, включил общую волну

- Говорит командир. Полчаса тому назад из медблока вышла военврач Фирсова. Кому известно о ее местонахождении ответьте командиру. Мне ответила тишина… ЗАПАХ ! Так пахнут ее духи ! Метнулся к сейфу, распахнул верхнюю дверцу. Руки мои опустились… Верхняя полка, на которой лежал ноутбук БЫЛА ПУСТА ! Я медленно повернулся.

– Что ? – помертвевшим голосом произнес Сергей, увидевший пустую полку. – ОНА УКРАЛА НОУТБУК ! Сергей сделал шаг назад, запнулся за табурет и рухнул на него. – Что же теперь будет ? – c ужасом прошептал он. Я его понимаю – потеря ноутбука – это потеря ВСЕГО ! Не будет перемещения в пространстве, нового оружия, боеприпасов, техники, продовольствия. Даже группы нельзя собрать – нечем вытягивать их к нам на базу с точек. Нельзя перебросить технику в другое место – вокруг леса, болота, реки…

Настроился, просканировал – Ольги на базе НЕТ ! В душе стало холодно и пусто. Как сказал однажды Ленин – революция о которой столько говорили большевики – свершилась… То чего я боялся, во что не хотел верить, оттягивал, отбрасывал от себя случилось – судьбу не обманешь. Правы были цыганки, особенно Мара: если начал – делай до конца. И вот он конец. Нет – это еще не конец ! Это только начало. Только чего ?... В самом начале нашего нахождения здесь я сделал допуск к управлению ноутбуком Ольге – ей я доверял больше всех. Обьяснил – если я буду где-то и мне нужна будет помощь – в голове у тебя зазвенит колокольчик. Включишь ноут и подумаешь, где я. Он тебя или группу с тобой перенесет ко мне, или рядом. Куда подумаешь – туда и перенесет. Но только из врожденной осторожности вставил в ноутбук условие – если ко мне, то перебросить, где бы я не находился, а если другой случай – 20 километров от точки перехода в безлюдное место и посылать сигнал о местоположении. Поэтому я точно ЗНАЛ – где Ольга.

– Иди, поищи ее на базе, а я поищу вокруг… Открыв нижнюю дверцу сейфа потянулся за завернутым бубном. Сергей это увидел, кивнул и вышел. Я закрыл дверцу, вздохнул и прыгнул…

Ольга сидела на земле, на коленях у нее лежал ноутбук. Пальцы бегали по кнопкам. Остановка, взгляд на экран, ожидание… Упрямый взмах головой, закушенная губа и новое порхание пальцев… Я вышел из невидимости сбоку – она даже не заметила.

– Что Оля – не получается ? – сочувственно поинтересовался я. Она вздрогнула повернула голову, испуганно уставилась на меня. – Алекс… - протянула она растерянно. – Зачем ты так поступила Оля ? – Алекс - ты пойми, у меня нет другого выхода. Ты не подумай – я тебя не бросила, я бы тебя потом обязательно вытянула отсюда ! И куда же ты направилась: в Германию, Англию, США ? Она опустила голову – В Англию… - Хорошо хоть не в Германию. – Она все равно проиграет – зачем мне туда – вскинула голову Ольга.

– Ты разве не понимаешь, что ты нас всех предала: меня, наших девушек, бойцов и командиров которые нам верят… Она вскинула голову, выпрямилась – лицо стало злым и … некрасивым. - Какое мне дело до всех ! Я ! Я устала от всего этого ! Если тебе интересна эта игра в солдатики, то мне нет ! Мне не нужна это невежественность, убогость, серость… И ей нет конца и не будет ! А я хочу уюта, комфорта, своей квартиры…

- Ага – ванны с шампунем; микроволновки; мягкой кровати; ласкового и внимательного мужчины и на раз в неделю, а желательно каждый день; ресторанов и прогулок при луне… - Да, именно этого ! – крикнула она – и что в этом плохого ? – Но я же тебе предлагал – давай я тебя отправлю обратно. И даже денег немного дам на первое время. Хотя понимаю – кто ты там будешь и кому ты там нужна ? Будешь ложиться под тех, кто сможет тебе помочь, трахаться по ночам в смену с молодыми врачами – а может даже выйдешь замуж, только вряд ли очень удачно. А здесь ШАНСЫ ! Только ждать оказывается долго, а с твоими проколами эти шансы стали катастрофически уменьшаться. А ноутбук – это шанс. И еще какой ! На всю жизнь хватит… И ты не подумала, что ты обрекаешь на гибель столько людей. Что ты нас всех просто ПРЕДАЛА ! Предала за ванну с шампунем, за комфорт, за деньги ! Ты – ПРЕДАТЕЛЬ ! А участь у предателя одна… Лицо Ольги побелело, потекли слезы:

– Алекс – ты пойми меня. Я устала, сорвалась… Прости, такого больше не повториться – я тебе клянусь ! – Ты права – больше не повториться… - Алекс – зачастила она – давай все бросим и уйдем вдвоем. Ведь тебе ТАМ цены не будет – любое твое желание ТАМ будет исполняться ! А потом мы им поможем. Там ты поймешь, что я была права ! Я с жалостью глядел на нее:

– За все это время здесь ты так ничего и не поняла. Прости, мне очень жаль – ведь я тебя до сих пор люблю… - Алекс – не убивай меня – я сделаю все, что ты скажешь ! Она полуобернулась, повернув ко мне плечи и грудь, туго обтянутую натянувшейся гимнастеркой. А играет она так себе – до Морозовой ей далеко – отстраненно мелькнула мысль.

– Прости меня Алекс ! – с надрывом бросила она разворачиваясь ко мне всем корпусом. А ведь с другим у нее могло получиться – равнодушно подумал я. Только не со мной ! Мне докладывали о посещениях Ольги одной полигона и стрельбы из странных позиций…

Пистолет Макарова, прижатый рукой к бедру для большей незаметности запульсировал вспышками пламени на срезе ствола. Раз, два, три, четыре… – отстраненно, словно не в меня летели пули, считал я. Время замедлило свой бег: пули, словно маленькие рыбки, взбивая воздух вокруг себя, плыли ко мне с одной целью – укусить… Смертельно ! Глаза видели, а мозг отказывался верить: Моя Ольга стреляла в меня… Она стреляла в МЕНЯ ! Черная злоба рванулась из глубин, плеснула по глазам, по нервам, по сознанию.

– СТРЕЛЯЕШЬ В МЕНЯ ?! Длинный шаг правой к Ольге и чуть в сторону – уйти с зоны поражения, поворот на правой ноге и удар с разворота по дуге пяткой левой ноги в основание шеи и тут же, отдернув ногу назад, встал в стойку ожидания. Импульсный удар, в отличие от обычного, наносится очень быстро, но не сильно, посылая импульс силы в определенную точку… Хрустнули вылетевшие шейные позвонки, порвавшие все нервные, мышечные нити - разорвали позвоночный столб. Ольга шеей чуть качнулась вперед, затылок дернулся назад, тело, уже лишенное управления мозгом, инстинктивно подалось назад гася инерцию удара и рухнуло на спину. Руки безвольно раскинулись в стороны, голова, лишившись связи с позвоночником откинулась назад, лицом ко мне. На ее лице, стремительно терявшем свой живой цвет, покрывавшемся на глазах матово белым, на фоне разметавшейся копны каштановых волос, постепенно угасали голубые глаза. Жизнь словно тоненькой струйкой утекала из ее прекрасных, когда то, очей, заполняясь холодной мертвой поволокой смерти. Рухнув на колени, я глядел ей в глаза и видел, как последние капли жизни покидают ее. Ее можно было спасти - стоило только положить руки и пустить реаниматоров. Я мог бы ее спасти… - но… ничего не делал. НЕ МОГ …

- Зачем ты так поступила – зашептали губы. – Зачем ты так со мной… Слезы текли по щекам. – Спаси ее, ты же можешь – ЕЩЕ НЕ ПОЗДНО ! – бушевал во мне голос. А я смотрел, плакал и шептал – Зачем ? … зачем…

Кто то появился на поляне за моей спиной – доложил мне внутренний голос. Нырнув влево, перекатился на лету выхватывая Стечкина и со стойки на колене направил его на фигуру на краю поляны, готовый открыть огонь ! – Фигура вытянула руку:

– Не стреляй ! Это я - Леший ! Встав, засунул пистолет в кобуру. – Ты зачем здесь ? – зло бросил я. - Помочь тебе пришел. Утешать не буду – не маленький, знал что делаешь… Одно тебе хочу сказать – мы многое им прощаем: высокомерие, пренебрежение, презрение, издевательство, хамство, измену… Но одного прощать нельзя – ПРЕДАТЕЛЬСТВА ! А она предала не только тебя, она предала твоих людей, твое дело…

- Похоронить ее надо – тоскливо промолвил я. – Где ? – Вон на том холмике, под березкой – мотнул я головой. – Хорошее место – одобрил Леший – идем… Я нагнулся, подхватил на руки ставшее вдруг тяжелым женское тело и зашагал к холмику. Леший прыгнул к нему, повел рукой. Часть травяного покрова откинулась в сторону, словно одеяло, обнажив коричневую землю. Еще одно движение и земля раздалась в строны, образовав прямоугольную могилу глубиной в метр. Я положил тело на край, спрыгнул вниз и снова взяв на руки бережно положил прямо на сырую землю. Вылез.

– Подожди – бросил я Лешему. Вернулся к месту ее гибели, поднял ее кепи, чуть помедлив, забрал и пистолет. Вернулся, спрыгнул в могилу. Наклонился, закрыл Ольге глаза, положил раскрытую бейсболку, в руку вложил пистолет. – Прости за все… – прошептал я.

Стоя рядом с Хозяином леса я смотрел, как он провел рукой: земля сомкнулась, травяной покров лег на место. Леший что то зашептал. Бугорок чуть дрогнул. – Все: теперь она не поднимется из земли, не придет к тебе ночью и не будет тревожить тебя во сне… - Спасибо друг – тусклым голосом ответил я. – Я пойду, ладно ? Леший только кивнул и исчез. Вернулся к месту трагедии, поднял работающий ноут, захлопнул, повесил на плечо и побрел… Домой… Прыгнул на базу, да как то неудачно – не к себе в землянку - рядом. А у ступенек стояли Морозова с Окуневой.

– Ну что товарищ командир – нашли ? – спросила Катя. – Нет больше Ольги. Только это осталось – глухо промолвил я. – Она взяла это с собой ?! – ахнула Екатерина. Я только кивнул. – И вы ее убили ?! – прошептала Мария с ужасом глядя на меня. – Ты что сказала – гадина ?! ТВАРЬ ! Удар ладони Морозовой швырнула Окуневу на землю.

– Как ты смеешь так говорить ! – зашипела Морозова. – Катя, Катенька – прости ! Я не подумала, я не хотела ! – Дрянь – такое о командире ! Я тебе сейчас язык твой поганый вырву, чтобы ты никогда больше… Катя шагнула к сидящей на земле Окуневой, схватила ее за челюсть и надавила, открывая рот. Та завизжала, вырываясь.

– Катя – еле слышно произнес я – не надо… - Товарищ командир ! – возмущенно повернулась ко мне Морозова с висевшей в ее руке Окуневой. – Не надо… ничего не надо… И проследи – пусть меня не беспокоят… – НИКТО… Повернулся и побрел в землянку. Заходя услышал – Собирай свои шмотки и вон из моей палатки. Сроку тебе 10 минут. Через 10 минут выкину и тебя и твои вещи. Время пошло…

Зайдя в землянку рухнул лицом на кровать. Внутри меня: в голове, в теле, в сердце было пусто, холодно и …мерзко. Не хотелось ничего – ни плакать, ни страдать, ни думать, ни застрелиться. Хотелось только одного – исчезнуть. Исчезнуть совсем, чтобы вокруг ничего не было. Абсолютно ничего… У тебя же люди на точках – их выводить надо на базу. И колонна скоро подойдет – что они будут делать без тебя… Да – люди… МЫ В ОТВЕТЕ ЗА ТЕХ, КОГО ПРИРУЧИЛИ… Встал, вызвал Стрельченко:

– Готовь отделение – надо ворота ставить… - Командир – может отзовем стажеров – в другой раз ? – А пленным что скажем – извините – в другой раз… - сказал я отстраненно. – Извини командир, я подумал на тебя глядя… - Не надо меня жалеть – все, что нас не ломает – делает нас сильнее ! А кого-то безжалостнее… Дальше все было как в тумане: встретили колонну, уничтожили немцев, расстреляли предателей, оставили на дороге безразличных… Отдал колонну Одинцову – пусть командует… Стал прыгать за группами стажеров, возвращать на базу с окруженцами – все на автомате: говорил, приказывал, обьяснял, только не улыбался… Вернулся к себе в землянку:

– Леший ! Леший вышел из угла – О, да ты совсем плохой… Ну да не беда, сейчас будем лечить. Вытащил из-за пазухи скатерку, развернул. Сунул руку в карман штанов и вытащил оттуда… пятилитровую бутыль. – Такое – глубокомысленно произнес он – лечится или этим – хлопнул он по бутыли – или по бабам. Ну, бабы тебе противопоказаны, поэтому будем лечиться народным средством – понемногу, но долго…

Выпили молча по одной, по второй… - Ты пойми Хозяин – ничего ужасного не случилось. Мир не перевернулся, не раскололся на куски, не взорвался… Жизнь продолжается. И надо жить дальше… Что значит твоя трагедия в сравнении с трагедией страны ! – Ну хватит страдать снова завелся Леший после третьей. В первый раз что - ли тебя бросают ?

- Нет, не в первый. В первый раз я убил свою любовь… - Все когда-нибудь случается в первый раз – философски заметил Леший. Я с изумлением уставился на него – Ну ты и философ… - А то… Наливай… Не стал ставить ограничение на алкоголь – хотелось хоть на некоторое время забыться… Понимал, что это – проявление слабости; что с этого и начинается падение в бездну нищеты и презрения, но если некому пожалеть – пусть будет хотя бы иллюзия сострадания самого себя самому себе. Главное – вовремя остановиться ! Сидели с Лешим, как водится плакались друг другу, за жизнь такую сволочную: никто нас не понимает, а мы между тем ого – го… Прошлись по женщинам вообще и по отдельным особям в частности: а что – им можно, а мы что – лысые ! Разошлись всплакнувшие, излившие друг – другу душу и умиротворенные. Леший - гад: пьяный – пьяный, а скатерку прихватить не забыл ! Проснулся утром: состояние: кто испытал – поймет; кто не знает - обьяснять: только время тратить… Полежал, пострадал – пора и честь знать. Дел впереди – делать, не переделать. Хватит страдать ерундой: Не виноватая я – он сам пришел !...

Глава шестнадцатая

Дорога, дорога ты знаешь так много…

…За два месяца до переброса группы в Белоруссию…

Бахром, машинист тепловоза Нукусского транспортного депо Каракалпакстана, узбек по национальности, сумевший удержаться на этой должности не смотря на скрытые националистические настроения местных кадров, вел грузовой состав из Нукуса(Узбекистан) в Бейнеу (Казахстан). При Советском Союзе это была вторая, но не менее важная железнодорожная ветка, проходящая от Ташкента по всей республике и выходившая мимо Аральского моря через Казахстан в Российскую федерацию. Наступила перестройка, но эйфория независимости вскоре уступила место озабоченности, а затем и разочарованию – грузоперевозки стали уменьшаться, транспортный поток сокращаться, а с ним количество тепловозных бригад, тепловозного парка и, естественно, зарплаты… Сейчас эта, некогда оживленная ветка представляла собой унылое зрелище. Отсутствие профилактического ремонта, ремонтных мероприятий привело к тому, что скорость на маршруте уменьшили – как бы чего не случилось… Так что смена – скукота и обыденность. Даже развлечение - сайгаки и джейраны, которых можно было попугать тепловозным гудком, попадались все реже и реже. Помощник машиниста спал, сьежившись в своем кресле, а Бахром что то напевал себе под нос, тупо пялясь в лобовое стекло тепловоза – чего там может быть нового… Внезапно в голове что то торкнуло, взгляд стал осмысленным, а затем и обалделым, но это не помешало ему выполнить то, что положено по инструкции – перебросить рычаг скорости на нулевую позицию и включить торможение. От резкого торможения помощник свалился на пол, вскочил и уже раскрыл рот, чтобы высказать старшему все, что он о нем думает, да так и остался стоять. С раскрытым ртом… Машинист спустился по лесенке из кабины тепловоза, прошел вперед по железнодорожной насыпи, остановился, присел и как слепой зашарил рукой по сторонам. Встал и вытянувшись в струнку посмотрел вперед… В нескольких метрах от тепловоза впереди расстилалась ровная степь. Ни рельс, ни насыпи впереди, насколько видел глаз, НЕ БЫЛО ! Cловно кто то гигантским ножом срезал насыпь вместе с рельсами…

- Бахром ! – закричал из окошка пришедший в себя помощник – а где рельсы ? – Дэвы (cтепные демоны) забрали… - А зачем ? – не унимался помощник. – Дорогу у себя сделают – будут кататься друг к другу в гости… Глянул на парня и отошел на несколько шагов. – Ты чего ? – всполошился тот. – Дорога у них есть, теперь им нужен тепловоз… Голова в окошке исчезла и из двери по – морскому, по поручням, не касаясь ступеней из кабины слетела вниз фигура. Парень подбежал, встал рядом. Несколько минут тянулась томительная пауза.

– А чего не забирают ? – Ты сходи, позвони на станцию, скажи, что рельс нету – предложил Бахром. – А почему я ? – возмутился помощник – ты старший, ты и звони ! – Понимаешь – начал проникновенно машинист – я старый уже. А ты молодой, дольше там прослужишь. К тому же ты хотел стать машинистом. Вот и сдашь там нормативы вождения и теорию. Помощник замотал головой. – Я не хочу…

- Глупый – продолжал уговаривать его Бахром – там у них пэри (сказочные красавицы) есть… - Нет, не надо, у меня девушка есть – скоро свадьбу сыграем… Машинисту надоело подшучивать над парнем и он, вздохнув, полез в кабину. Звонить. Начальству… Позвонил, благо состав не дошел до станции Жаслык всего 55 километров. Услышал в ответ очень много нового о себе и своих родственниках. Жизнь последних лет приучила не спорить с начальством.

- Состав стоит в 55 километрах от Жаслыка – лаконично сказал он после начальственной прочувствованной речи. Приезжайте - сами увидите… Начальство с Жаслыка приехало через час, а еще через полчаса на вертолете спасательной службы прибыло начальство из самого Нукуса. Как выяснилось – пропало 40 километров железнодорожной двухпутки по прямой как стрела насыпи. Наехала через некоторое время еще куча разного народа, но ничего вразумительного никто сказать не мог. Единственная версия – шутки инопланетян… На следующее утро станция Жаслык вообще оказалась отрезана от транспортной магистрали – в 15 километрах от Жаслыка на север, в Казахстан, железнодорожная двухпутка тоже, оказалось, исчезла и тоже на 40 километров. Было отчего схватиться за голову уже республиканскому начальству в Ташкенте. А за следующую неделю на трассе Жаслык – Бейнеу исчезло еще 120 километров…

Новый день прошел буднично – раскидал стажеров на места предполагаемых встреч с окруженцами, отсортировал вчерашнюю группу пленных и отправил желающих служить в Красной Армии в фильтрпункт за линию фронта. Только группа была не очень многочисленна: политработников - дармоедов отправил в другое место – незачем им есть халявный хлеб - пусть заработают трудом. Ударным… Встречать нас высыпали все сотрудники фильтрпукта и очень огорчились, не увидев женского контингента. Из домика для женщин выскочили несколько девушек и бросились ко мне:

– Товарищ командир – заберите нас отсюда ! Мы будем делать все, что вы скажете, только заберите !!! Глянул вопросительно на подошедшего Коменданта с нач.следствия. – Есть несколько невыясненных вопросов – серьезно ответил начальник следственной группы. – Будь бережливее капитан – такого пополнения больше не будет ! Повернулся и ушел, не обращая внимания на просьбы и слезы – что вы хотели, то и получили…После обеда выставил засаду на новую колонну и бросил клич отдыхающим бойцам – желающие для захвата нового эшелона. И снова – никаких неожиданностей: новая ветка, новое место. Все прошло штатно: пришли, увидели, победили, забрали свое и ушли. Свое - это пленные обеих полов, продовольствие, боеприпасы… К вечеру обработка пленных с эшелона и с колонны, лечение раненых (мне не пришлось напрягаться, обошлись без меня), а вечером побаловал очередным фильмом – комедией: американским "Младенец на прогулке". Трое грабителей крадут ребенка очень богатых родителей с целью выкупа. Ребенок, который только и может, что ползать, уползает от грабителей и совершает головоломные трюки, а неудачники гоняются за ним, но попадают в довольно забавные, для зрителей, но весьма болезненные для них ситуации. Правда, сначала провел некоторое политическое разьяснение – такое возможно только у них… Хохотали все как сумасшедшие… Закончился день после трагедии и вроде бы стало отпускать за делами… С утра раскидал пленных: выбор стал большим, отбирал лучших, но отправлял только стремящихся в армию, или совсем никчемных. Среди девушек снова оказалось несколько желающих устроиться при начальстве. Что ж – им и политработникам место достойное у меня имеется… После обеда наметил выход в "свет" к большому начальству: товарищу Сталину !

От набережной, по Красной площади к Боровицким воротам, подьехал кортеж из двух машин: низкая приземистая легковая машина, похожая на легкий броневичок и невиданная часовыми грузовая машина: тяжелая, мощная, стремительная – опасная, напоминающая хищника. Обе в камуфлированной защитной окраске. В легковой машине, идущей первой, открылась передняя, пассажирская дверь: из кабины вылез военный без знаков различия и не спеша подошел к часовым, что то сказал. Подошел начальник караула, выслушал то, что ему сказал военный и приказал открыть ворота. Машины вьехали в Кремль и покатили, урча мотором к правительственному зданию. Остановились недалеко от подьезда: из кабины легковой автомашины вылез военный и девушка в военной форме. Из кабины грузовика спрыгнул военный в чине майора. Из открывшихся задних дверей кузовов стали спускаться командиры и бойцы в форме, вытаскивать запакованные предметы. Последними из кузовов выпрыгнули шестеро бойцов в необычных защитных костюмах с закрывающими лица шлемами, автоматами наизготовку и встали по разные стороны машины в охранение, перекрывая все возможные сектора подхода. Водители остались в машинах. Военный, подходивший к охране ворот двинулся к подьезде, справа от него, за его плечом шла девушка с петлицами старшего лейтенанта, а слева – майор. В вестибюле к вставшему из за стола на входе лейтенанту подошла девушка, что-то сказала и бросилась догонять не остановившуюся группу военных, во главе с их старшим. Лейтенант сел на место и неторопливо занялся своими делами. Группа двинулась по коридору: старший; за плечами девушка и майор; за ними по двое командиры; молодой парень в военном обмундировании, без знаков отличия и две девушки сержанта, несущих каждая по одному предмету: парень – плоский чемоданчик больших размеров; девушка плоский чемоданчик, но небольших размеров, а третья несла небольшой прямоугольный ящик. Часовые, по разные стороны коридора, провожали их тревожными взглядами, но остановить не решались – не было команды. Идущие навстречу прижимались к стенке – от группы веяло силой и неприкрытой угрозой. Немногие внимательные смогли разглядеть васильковые околышки фуражек и странные знаки родов войск: над земным шаром распостерла крылья фигура, в которой угадывалась, знающими, летучая мышь, сжимающая в лапах меч, пронзивший земной шар от полюса до полюса…

Дверь в приемную Сталина распахнулась без стука. Поскребышев недовольно поднял голову и замер: в приемную заходил комиссар третьего ранга Громов, а за ним входила группа военных. – Рассаживайтесь товарищи – негромко произнес Громов. Поскребышев увидел среди вошедших знакомые лица – здоровяка – майора и красивую девушку – старшего лейтенанта. В прошлый раз она вошла сюда лейтенантом, а вышла – старшим. Кем она выйдет в этот раз – подумал он.

– Совещание ? – поинтересовался Громов. Поскребышев кивнул, не отрывая взгляда от генерала. – Давно ? – Уже час… - Что - нибудь важное ? – продолжал спрашивать Громов. Зав особым отделом вдруг обиделся – У товарища Сталина не бывает неважных совещаний ! – Ну не скажи – усмехнулся Громов – например совещание с интеллигенцией или военными – и те и другие только болтать горазды, а дел реальных никаких… Майор хохотнул, а старший лейтенант улыбнулась – светло и чисто. – Я доложу о вашем приходе – Поскребышев положил руку на трубку.

– Да не стоит – возразил генерал усмехнувшись – мы подождем… с пол часика… - Так положено – упрямо возразил завотделом и подняв трубку негромко что-то в нее произнес. Минут через пять дверь в кабинет Сталина раскрылась и из нее стали выходить многозвездные генералы, не в лучшем настроении. Я, Одинцов и Морозова переглянулись и понимающе улыбнулись. Вышедшие бросали на нас возмущенные взгляды. От них отделился армянин в чине полковника и шагнул к нам.

– Это что за бардак ! – возмутился он. – Почему не приветствуете старших по званию ! А ну встать ! Кто такие ?! Одинцов небрежно, с ленцой ответил – Командир не дал команды встать и приветствовать. Да и кого тут приветствовать ? А Морозова, не вставая, добавила ласково – Вы куда-то шли товарищ полковник ? Так идите – вам же товарищ Сталин дал задание – не задерживайтесь.

– Ты как со мной разговариваешь шалава ! – взорвался армянин. Морозова вскочила. – Счастлив твой бог, что мы в кабинете товарища Сталина – зашипела она в лицо армянину так, что тот отшатнулся на несколько шагов. Но запомни урод – за тобой должок. Увидимся на стороне – ответишь за свои слова ! – А я присоединюсь – с угрозой сказал Одинцов. Баграмян растеряно повернулся к Поскребышеву – Кто они такие ?

- СПЕЦНАЗ СССР – не поднимая головы, произнес тот. Я был уверен, что завотделом в это время злорадно улыбнулся. В комнате стало очень тихо – многие уже слышали о делах Спецназа и их головорезах. Звякнул телефон. Поскребышев поднял трубку. – Проходите товарищи – произнес он . Морозова обернулась и послала армянину очаровательную улыбку людоедки, от которой тот побледнел – Жду не дождусь встречи с тобой генерал…

Вошли в кабинет к Сталину, как я и научил: впереди стоял я, за мной, по званиям и по группам, мои подчиненные. – Здравствуйте товарищи – доброжелательно поздоровался Вождь, отгоняя заметное в голосе раздражение. – Здравия желаем товарищ Верховный главнокомандующий – негромко, но слитно, весомо прозвучало в кабинете. Сталин ухмыльнулся: мелочь, а приятно – ни что человеческое не чуждо даже вождям. Подошел, поздоровался со мной за руку:

– Здравствуйте товарищ Громов. С чем пожаловали ? И к чему такая таинственность и нарушения установленного порядка ? – Никакого нарушения товарищ Сталин – вынужденная необходимость. Я понял о чем идет речь. – А охрану поставил, чтобы не сперли чего - нибудь – у нас в машинах много чего ценного ! – Не сперли ? – Сталин расхохотался – у нас в Кремле ? Я покаянно развел руками. Отсмеявшись, перевел взгляд на вытянувшихся в струнку командиров. Шагнул к первому в строю. Я повернулся к Сталину.

– Товарищ Одинцов ? Я не ошибся ? – Никак нет товарищ Сталин ! - Вы больше не бегаете по расположению в трусах и с гранатами, пугая окружающих ? – улыбка утонула в густых усах. Сергей вытянулся еще сильнее – Никак нет товарищ Сталин – не бегаю и не пугаю. Да вас неправильно проинформировали некоторые… – он скосил глаза в сторону Морозовой. Ох зря ты это сказал – подумалось мне. – Мною это было сделано специально – развлечений у нас на базе немного, а так пусть хоть посмеются… - И вы никого не испугались ? – Да кого там пугаться товарищ Сталин ? – Так не испугались, что бросили даму, с которой пришли на озеро – полюбоваться закатом – глядя перед собой произнесла в пространство Морозова. Сергей скосил глаза на усмехающуюся Катю.

– Да она товарищ Сталин первой убежала – возразил Одинцов. – А врать товарищ майор не хорошо – развлечений у нас хватает: одни ваши вечерние концерты чего стоили. Правда, до выступления нашего командира. Да и кино у нас показывает товарищ командир. А главное – товарищ Верховный главнокомандующий не любит, когда ему врут - нагло, в глаза ! – снова ровно произнесла Морозова перед собой. Искорки веселья заплясали в глазах Вождя. Начался театр двух актеров – с неудовольствием подумал я. А впрочем, почему бы нет ? Устал человек: пусть расслабится – отдохнет душой. Разрешил театр еще на несколько фраз, затем произнес негромко:

– Морозова… - Виновата товарищ командир… Веселье закончилось, Вождь шагнул ко второму в строю. – Старший лейтенант Власенко – командир ударного подразделения. Сталин пожал ему руку. – Капитан Лисицын; капитан Акимов; капитан Савичев – командиры ударных подразделений. Лейтенант Зверев; капитан Самойлов – командиры ударных подразделений. Капитан Синицын; капитан Бибиков – командиры ударных подразделений. Лейтенант Стрельченко – командир первого отделения специального подразделения.

– Что то вы староваты для лейтенанта ? – удивился Сталин. – Еще недавно я был старшиной товарищ Сталин. – Лейтенант Завьялов – командир второго отделения особого подразделения – продолжил я. - Старший лейтенант Морозова – заместитель командира особого подразделения. Сталин остановился против Кати, пожал руку, улыбнулся. Екатерина улыбнулась в ответ.

- Здравствуйте товарищ Морозова. Как идет служба ? Не обижают вас ? – Обижают товарищ Сталин – поспешил я ответить за нее. Лимит на театр у нас еще не вышел. – Товарищ Морозова громкогласно пригрозила, что пожалуется товарищу Сталину, на своего командира, то есть на меня. – Ну товарищ командир, мы же говорили… – осуждающе произнесла Морозова.

– И чем же вас обидел ваш командир – улыбнувшись поинтересовался Вождь. Железная леди мгновенно превратилась в маленькую глупенькую девочку. Сталин даже языком цокнул в восхищении. – Я сама виновата, сболтнула сдуру что не поподя, не подумав. А товарищ командир обьяснил мне в чем моя вина и моя ошибка. Я с ним полностью согласна - правда, правда товарищ Сталин ! И никто меня не обижает – товарищ командир меня никому не даст в обиду ! –подлизалась она ко мне.

– А вот у вас товарищ Верховный главнокомандующий подчиненные такие гады: грубые, невоспитанные хамы и ругаются неприличными словами – один их них меня обозвал у вас в приемной нехорошим словом ! – простота, наивность и непосредственность в словах, интонации, глазах. – Да ваш помощник в приемной все слышал. Жалко что меня товарищ командир на отпустил – вернула она мне колкость назад – а то бы я с ним поговорила на улице ! – грозно, но с детской наивностью выпалила она. Сталин нахмурился, резко развернулся, подошел к телефону… Я осуждающе покачал головой, глядя на Катю. Та виновато опустила голову, но в душе нисколько не раскаялась в сказанном. Вошел Поскребышев, подошел повинуясь кивку, зашептал на ухо Хозяину. Тот резко бросил что то в ответ и зав отделом быстро вышел.

– А почему вы не встали приветствовать старших по званию ? – Сталин прищурившись посмотрел на Морозову. – Да кого там приветствовать товарищ Сталин ? Вот если бы вы вышли: я бы не только встала – я бы вскочила ! А это какие то штабные, от которых толку – как с козла молока… Запомнила чертовка, что я говорил о нелюбви Сталина к штабным. – Да вы же сами знаете как они работают – гладко было на бумаге, да забыли про овраги ! Довольный Вождь кивнул, соглашаясь, но строго заметил:

– И все же субординацию нужно соблюдать. – Для меня субординация – Мой командир и вы товарищ Сталин ! Да – вот так и зарабатывают двадцать лет без права переписки и поражение в правах ! Cталин пронзительно уставился в глаза Морозовой – Сначала командир, потом я ? – Вы же сами сказали товарищ Сталин – СУБОРДИНАЦИЯ ! А у нас, как на флоте: командир – первый после бога ! – Так ведь бога нет ? – вроде как удивился Вождь. - Такое позволительно услышать от глупца товарищ Сталин, но не от вас – укорила его Екатерина. И снова Сталин улыбнулся в свои знаменитые усы…

Раскрылась дверь и в кабинет шагнул тот самый армянин. Сталин вопросительно глянул на Морозову. Та кивнула. Сталин шагнул к нему и негромко спросил – Кто вам дал право оскорблять нецензурными словами девушку ? Высоко взлетели ? Решили, что вам все позволено ? Баграмян бледнел, краснел на глазах, вытягиваясь и поедая глазами Хозяина.

– Пригрелись на непыльной работе, бумажки перекладывая, когда другие кровь за Родину проливают ! Вам этого мало – вы еще боевых командиров оскорбляете ! – голос его зазвенел от гнева. - Идите – мы подумаем о вашей дальнейшей судьбе ! Армянин с трудом повернулся на негнущихся ногах и вышел. – Товарищ Сталин – не надо его наказывать – раздался холодный, равнодушный голос Морозовой – он оскорбил меня, мне и ответит ! Сталин раздраженно развернулся, желая что то сказать, но замер – на него глядела не обиженная девочка – Валькирия ! Несколько секунд они мерялись взглядами, затем Вождь, махнув рукой отступил.

– Морозова – ты закончила ? Можно я продолжу ? – Виновата товарищ командир ! Мисс Всемирная ВИНОВАТОСТЬ и ПОКОРНОСТЬ. Сталин снова хмыкнул, в восхищении, покачал головой, прошептав – Какой талант пропадает ! Ну не может ребенок остановиться – Мой талант – служить Родине, Спецназу и товарищу Сталину ! – Уже на третье место поставили – вздохнул Вождь. – Скажите спасибо, что не на четвертое: Родине, Спецназу, Командиру, Сталину – жизнерадостно обрадовала его Катя. Сталин рассмеялся – Продолжайте товарищ Громов…

Представил Артема – Наш начальник отдела электроники с подчиненными: сержант Сизова и сержант Васильева. – И откуда вы таких красавиц берете товарищ Громов – поинтересовался Вождь, поздоровавшись с девушками. – Так у лучшего Спецназа все должно быть лучшим ! Вы разрешите товарищ Сталин ? – я кивнул на чемоданчики. Тот кивнул, заинтересованно глядя на них.

– Артем… Тот двинулся к столу, кивнув сержантам. Вжикнула «молния» на большом чемоданчике, щелкнули замки… На столе, на подставке был установлен плоский монитор, подсоединен к ноутбуку, оба подключены к выпрямителю – стабилизатору. Артем отошел подальше от экрана – на длину соединительного шнура. Васильева подставила ему стул. Засветился голубым метровый экран. – Садитесь товарищи командиры – сказал Сталин. Все посмотрели на меня, я кивнул. Вождь довольно ухмыльнулся в свои прокуренные усы… Я начал доклад:

- Командующий 2ой танковой группой генерал-полковник Гудериан разработал и решил провести операцию по очередному окружению и взятию в "котел" 28ю армию и половину 13й армии. Для этого он решил нанести удары прорыва сразу в четырех местах: Хиславичи, Милославль, Лобково и севернее Кричева силами 8 пехотных, 2 моторизованных и 4 танковых дивизий. На экране возникла тщательно прорисованная карта расположения линии фронта, места сосредоточения немцев, номера дивизий наших и немцев.

- Их задачей было создать три кольца: Лобковичи – Кричев; Кричев – Милославль; Милославль – Хиславичи. На карте потянулись стрелки в названных мной направлениях. - На второй день с севера на Рославль ударит 9й армейский корпус и 137я дивизия, отрезая всю 28ю армию от отступления на восток, а 24ый танковый корпус, от Кричева, пройдя острым клином до Рославля, соединится с 9м корпусом, заключая 28ю и половину 13й армии в один большой "котел". Командующий 13й армией генерал-майор Голубев неоднократно докладывал командующему фронтом Кузнецову о опасном сосредоточении сил противника и в конце концов получил идиотский приказ – нанести своими силами удар по врагу. – А почему идиотский – спросил Сталин.

– Сил у командарма было в два раза меньше. Отсутствие авиационной поддержки. Отсутствие артиллерийской поддержки – минимум снарядов и орудий. С такими силами и оборону держать сложно, что уж говорить о наступлении. А атаковать – значит положить людей, расстрелять скудный боезапас. Вы же знаете формулу наступления – троекратное превосходство, для достижения успеха, в крайнем случае – двух кратное. А здесь – в два раза меньшее, чем у противника... Я, случайно присутствовавший в штабе 13й армии… – Сталин усмехнулся: знаем ваши случайности… - и приказал командарму проигнорировать этот приказ, взяв ответственность на себя. Решил помочь Голубеву: так сказать "по – родственному" - у меня служит его дочь старшей медсестрой в госпитале. Главная же причина - воплотить в деле одну задумку. И бойцов своих вместе с командирами нужно было проверить в настоящем деле – кто чего стоит ! Поэтому решил выставить четыре группы заслона на четырех ударных направлениях. Правда, Хиславичи были в зоне ответственности дивизии 28й армии. Ну да с комдивом мы быстро нашли общий язык. На карте обозначились позиции моих заслонов.

- Заслон Хиславичи – старший лейтенант Морозова, капитан Синицын, капитан Бибиков. Старший заслона – Морозова. Сталин бросил на меня изумленный взгляд. Я невозмутимо продолжал – Милославль – лейтенант Зверев, капитан Самойлов и я. Кричев – капитан Лисицын, капитан Акимов, капитан Савичев. Старший – капитан Лисицын. Лобковичи – майор Одинцов, старший лейтенант Власенко. Старший – майор Одинцов. Я называл фамилии, названные вставали.

- Гудериан решил начать прорыв одновременно в четырех местах в 7.00. В 6.30 авиация наносит бомбовый удар по нашим позициям до 6.50. С 6.40 начинает работать тяжелая артиллерия до 7.00. И одновременный штурм танками, мотопехотой и пехотой – как 22 июня. Сталин помрачнел – неприятное напоминание. - Мы же решили провести свою операцию: в 6.20 воздушная разведка, которй управляли сержанты Сизова и Васильева дали уточненные данные для корректировки и наведения на расположение противника. На экране поплыла земля, леса, расположение танков, бронетранспортеров, орудий, пехоты. Слышны были голоса девушек, наговаривающие координаты целей, ответы – подтверждения о принятых данных. Картинки увеличивались в обьеме – по просьбе некоторых запросов. Потрясающее зрелище – из общей темной массы коробочек или людского пятна при наезде можно было разглядеть танк, или отдельную небольшую группу вражеских солдат.

– В 6.30 мы одновременно нанесли массированный удар по всем четырем группам противника. Дальше на экране развернулось впечатляющее зрелище – вид сверху на уничтожение вражеской группировки: удары "Ураганами" заменялись "Градами", за ними вступали в дело "Смерчи". Голоса небесных наблюдательниц постоянно вносили корректировки и следующий удар всегда находил свою цель. В промежутках между потрясающими видами сверху возникали картинки работы ракетных установок: 40; 16; 12 ствольные РСЗО - ракетные системы залпового огня с грохотом и ревом отправляли в небо к немцам крылатую смерть. Картинка с воздуха показала изрезанную нитку вражеских окопов, на которых стали вспухать разрывы снарядов. Вид с воздуха переместился на вид с земли: взрыв и в небо летят балки пулеметного дота; разрыв и вылетают из окопа куски чего то непонятного; разрыв и в кустах переворачивается на бок изогнутое противотанковое орудие. Вот из лесочка выползла громадная махина тяжелой самоходки, за ней вторая, третья… Чуть сзади пристроились не менее грозные средние самоходки. За ними помчались никогда еще не виданные тяжелые Т-55 и средние танки – БМП-3 по нашему. Потянулись за ними бронетранспортеры БТР – 50П с десантом. Вклинились в команды голоса армейских корректировщиков. Завораживающая картина слаженной машины смерти – неумолимой, неудержимой и страшной. При приближении к окопам их чрева БМП и БТР выпрыгивали бойцы, поливая огнем из ручных пулеметов и автоматов все, что может представлять угрозу. Без остановки перемахиваются вражеские окопы: крупным планом показ уничтожения вражеского пехотного укрытия: гранаты в дымовую трубу, гранаты в раскрытую дверь… Показывается, как из окопов поднимаются бойцы 13й армии и бегут в атаку… Пик показа – голос Артема сообщает о том, что к двум нашим группировкам: Хиславичи и Милославль направляются две группы бомбардировщиков Ю-87. Грохочут двухствольные зенитные автоматы, взрываются и падают на землю кувыркаясь вражеские самолеты… А это… вот же негодяи – приказал же это в отчет не включать: командир за зенитным орудием – короткие очереди, жесткое, злое лицо и летящие вниз самолеты. Я глянул на Артема – тот сделал вид, что он не при делах… И наконец финал – камера с верха, а затем и камера с движущейся машины показывает разбитые, раскуроченные, перевернутые, брошенные, взорванные орудия, танки, самоходки, бронетранспортеры, грузовики… Много, необычайно много ! И тела немецких солдат… И колонны пленных… Показ закончился, экран засветился голубым. Я встал:

– По предварительным данным полностью уничтожены четыре танковые дивизии; не менее восьми неполных пехотных дивизий уничтожено или взято в плен. Остальные рассеяны и в ближайшее время вряд ли будут боеспособны. Уничтожено также два аэродрома бомбардировочной авиации вместе с самолетами. Экран снова замелькал изображением ночного боя: вот тяжелая самоходка наезжает на хвост пикирующему бомбардировщику Ю-87 и движется к носу, превращая его в груду обломков; вот громадный наливник сосет бензин из 50 тонных цистерн, врытых в землю; вот бойцы споро грузят на 10 тонные КамАЗы ящики, коробки; проезжают самоходки и БМП-3 с прицепленными зенитными орудиями 20, 37, 88мм калибра.

- Кроме уничтоженных на аэродромах двух летных полков вместе с летчиками, сбито в небе 36 бомбардировщиков противника – закончил я отчет. Потрясенный Сталин повернулся ко мне от черного экрана монитора. – Сколько дивизий ? – хриплым голосом спросил он. – 4 танковые, 8 пехотных товарищ Сталин. Вождь встал, все вскочили. – От имени советского народа и от себя лично я благодарю вас за то, что вами сделано – голос его дрогнул от волнения. – Служим Родине и Спецназу ! – прозвучало в кабинете.

– Товарищ командир у нас скромный – раздался в тишине голос неугомонной Морозовой. – Он лично сбил 9 самолетов противника ! Сталин глянул на меня и покачал головой. – Не ради чинов и наград стараемся – товарищ Верховный главнокомандующий. Морозова бросила на меня вопросительный взгляд. – Да товарищ Сталин – чуть не забыл: особым подразделением взят в плен генерал-полковник Гудериан, его начальник штаба с картами, шифровальная машина и молодой, но талантливый шифровальщик. В машине у нас сидят под охраной. Брови Вождя взлетели в верх.

- В захвате Гудериана, впрочем как и остальных генералов принимали активное участие старший лейтенант Морозова, лейтенант Стрельченко, лейтенант Завьялов и сержант Щепкин. Старший лейтенант Морозова в последней операции лично пленила начальника штаба. – Вы его не слушайте товарищ Сталин – это было совсем не трудно, ничего героического – возразила Екатерина. – Ну и для справки товарищ Сталин – ежедневно нами возвращается в фильтр.пункт до 500 бойцов и командиров: предварительно проверенных, полностью одетых, вооруженных, обеспеченных трехдневным сухим пайком для перепровождения к месту назначения, готовых сражаться с врагом !

- Вы подготовили списки к награждению и присвоению воинских званий ваших подчиненных. – Так точно, списки находятся в общей папке. Что касается присутствующих здесь… Вы же не зря представили их мне ? - Не зря товарищ Сталин. Это самые лучшие, отсутствуют только ракетчики. Хочу внести свое предложение: товарищ Одинцов остается в своем звании – есть за ним промахи, но к боевой награде он представлен. Капитанов Бибикова, Акимова, Лисицына, Синицына, Самойлова утвердить в звании капитанов Спецназа. Присвоить звание капитанов Спецназа Звереву и Власенко. Савичеву. Стрельченко присвоить звание старший лейтенант. Сержанту Сизовой и Артему Гаврилову – я кивнул на нашего электронщика – звание лейтенант Спецназа. Старшему лейтенанту Морозовой – на ваше усмотрение.

– А почему так ? – удивился Вождь. – Старший лейтенант Морозова была на грани отчисления из моего подразделения. Морозова побледнела. – На каком основании ? – жестко спросил Сталин. – Неадекватное поведение. Мною была сделана, в какой уже раз, скидка на молодость и ее обещание не повторять подобное – вздохнул я. Сталин посмотрел на САМО РАСКАЯНИЕ и сказал:

– Поверим товарищу Морозовой в ее честное слово. За провинность – наказывать, а за героизм – награждать. Вам товарищ Морозова присваивается звание капитан Спецназа. Не позорьте это звание и своего командира. – Я приложу все усилия товарищ Сталин. – Ну а вам товарищ генерал-полковник необходимо прибыть в Кремль, для обсуждения некоторых организационных вопросов. Спасибо товарищи. Вы свободны. А вы товарищ генерал-полковник задержитесь. – Артем… – негромко произнес я. Он с помощницами зачехлил монитор и забрал его с собой.

– По поводу фильма товарищ Сталин. Показ его кому либо по соображениям секретности нежелателен… впрочем вам решать кому показывать. А вы сможете его просматривать, сколько хотите. Кроме того на этом ноутбуке находится много книг, которые вы сможете прочитать. Я обьясню вам, как им пользоваться. Показал, обьяснил – ничего особенно сложного: фильм в одной папке, книги в другой, разбитой на две: за и против Сталина. Вождь попробовал и уже через несколько минут вполне справлялся…

– В следующее наше посещение мы доставим сюда, как я и обещал 40 тонн золота в слитках по пять килограмм. Кроме этого решим вопрос об установке на месте трех нефтеносных месторождений в Башкирии буровых вышек, постройки поселка городского типа и нефтеперерабатывающего завода, прокладки железной дороги от поселка до железнодорожной ветки Ульяновск – Уфа...

Вернулись домой довольные, веселые,за исключением Сергея – как же его одного пронесли мимо звания ! Отозвал его в сторонку – Обижаешься ? – Да все нормально командир – попытался изобразить веселье Одинцов. – Обижаешься… Ты пока подумай, почему я так поступил, потом поговорим на эту тему. Предметно… Направился к себе. – Товарищ командир – а вы не с нами ? – У меня есть мысль, я буду ее думать ! – отрезал я. Морозова расстроилась:

– А я хотела порадоваться вместе с вами новым званиям… Вы у нас теперь генерал - полковник – расстроено произнесла она. – Я радуюсь за вас, честно. Но выполни мою просьбу – поставь у входа кого - нибудь из наших – на час, чтобы меня не беспокоили. - Сделаю товарищ командир – Катя сняла с пояса рацию, что-то заговорила, а я уже входил к себе. Лег на кровать и бездумно уставился в потолок. Это им – юным оптимистам Сталин в радость и восхищение. А я смертельно устал от визита – знал, чем может обернуться для говорившего одно неосторожное слово. Не настолько мы еще близки с Вождем, чтобы позволять себе сначала говорить, а потом думать ! Час пролетел незаметно, я даже расслабился, вздремнул… Лежу, никто не беспокоит – благодать ! Взглянул на часы – я расслаблялся уже три часа. Подьем ! Труба зовет, впереди ждут великие дела ! Вышел из землянки, отпустил часового. В стороне, на лавочке сидит девушка, из новеньких, стажеров – как ее ? А… – Краснова Евгения: сержант-связист разведотдела штаба 10 армии. Там же командармом был Натальин отец ! Увидела меня, рванулась – вдруг кто опередит.

– Разрешите обратиться товарищ командир ? – Что у тебя Краснова – жалоба, просьба, предложение, требование… - Скажете тоже товарищ командир – требование… Скорее просьба или предложение… - Ну заходи – приглашающе махнул я в сторону землянки: жизнь продолжается…

- Товарищ командир. Сначала хочу поздравить вас с новым званием, хотя, думаю, оно вас не очень обрадовало… Я кивнул соглашаясь. – А во вторых ? Я закончила курс новичков на отлично, переведена в стажеры. Тогда, при нашей первой встрече я была не права, требуя дать нам оружие и отправить сражаться с врагом. Вы все решили по своему и как всегда – правильно. Так: лесть – второй путь к сердцу мужчины, после желудка, а если он не голоден то и первый. Послушаем – мелочь, а приятно…

- Только не подумайте, что я вам льстю – вы не послали нас неподготовленными в бой – вы нас вообще бережете ! – Скажите Евгения – а кто ваш отец ? – По бумагам: донской казак – на самом деле – генерал Краснов. Я поднял в удивлении бровь. – Так получилось во время Гражданской войны… Как же вы попали в штаб фронта, да еще в разведотдел. У меня же все бумаги в полном порядке, да и красивая я очень – разве не так ? – она чуть кокетливо улыбнулась, подав вперед грудь и обдав меня волной животного желания… Это еще что ?! Сунулся в ее сознание – оно дернулось, стараясь захлопнутся, но затем гостеприимно раскрылось навстречу. Вот оно как ! Краснова восторженно смотрела на меня – Вы ВЫСШИЙ ! Я так и знала ! Я чувствовала ! – Поясни пожалуйста… - Бабушка у нас в станице передала мне свой дар, когда умирала. – Ведунья или колдунья ? – Колдунья… – потупилась Краснова – как Василина. Только Василина посильнее будет.

– А почему она мне ничего про тебя не сказала ? – Так я же закрылась наглухо. Ведьмы вообще не терпят рядом с собой подобных – не хотят делить людскую энергию. – Ты по гороскопу Скорпион ? – поинтересовался я. Краснова кивнула. – А за границу не тянет к своим ? – Да какие они свои !? – возмутилась Краснова – насмотрелась и у отца и так… Я не стал сканировать сознание – поверил. – А как же ты в плен попала с твоими способностями ?

– Баба Дарья сказала мне – следуй пути, как течению – оно тебя вынесет к тому, кто тебя примет и даст тебе то, что тебе нужно. И вас описала… - А на службе разве таких не было ? – Вы же знаете как в армии – каждый норовит под юбку залезть. Приходилось подбирать покровителя. Мне все девки завидовали – кого захочу, тот и мой. Дуры ! – Можешь не отвечать на этот нескромный вопрос – и сколько их было – покровителей ? – Трое – не стесняясь ответила она. Но вы не думайте, я еще девушка.

– Это как это ? – удивился я. – Да все просто – небрежно махнула она рукой – ложимся в постель, дальше ему снится сон – такой, какой он хочет. Утром он доволен и для меня готов сделать все что я захочу ! Страшная эта штука – женщина ! – А что же здесь никого не привязала к себе – хотя бы того же товарища майора ? – Этого бабника ? Я себя для вас берегу.

– А как же Морозова ? – Краснова вздохнула – С ней я не справлюсь. Будем договариваться… И за что мне такое – все меня делят, договариваются. – Кроме внушения что еще можешь ? В невидимость войти умеешь ? – Глаза отвести сумею, а то, что вы говорите… не пробовала. – Давай, попробуй войти… Краснова сидела передо мной – ничего не произошло. – Вошла ? – Вошла… А я ее вижу. Хотя мне и положено.

– Не выходи из нее и за мной. Вышли из землянки. – Видишь – боец стоит. Пройди мимо него метрах в десяти, но тихо. Если не увидит – в пяти метрах от него. Краснова прошла мимо него в десяти метрах, а он даже не взглянул. Я бы точно, хотя бы украдкой, да бросил взгляд. Когда проходила мимо в пяти метрах он не увидел, но что то видимо почувствовал – положил руку на кобуру и завертел головой. Ну что ж – это же не просто гут, а зер гут ! Вернулись в землянку. Я поднес рацию ко рту – Морозова – зайди ко мне…

Катя зашла радостная, увидела сидящую девушку, нахмурилась. – Вызывали ? – Капитан – внимательно посмотрите на эту девушку и скажите свое мнение. – Я ее несколько раз видела на стрельбище и на тренировочной площадке. Хорошо стреляет, неплохо дерется, быстра, вынослива. Закончила курс новичков, переведена в стажеры. – Все ?

– Все, но если надо я соберу дополнительную информацию. – Да, Морозова – плохо, очень плохо ! Катя нахмурилась. – А теперь ? – кивнул я Красновой. Та открылась… Морозова подлетела с табурета, отскочила назад к стенке, но быстро пришла в себя, шагнула вперед и зашипела – Ты кто такая и что здесь делаешь ! – Сядь капитан ! Это командир третьего отделения особого подразделения, в котором ты мой зам. Твоя подчиненная.

– Товарищ командир – вы знаете кто это ?! – Что то ты сегодня совсем плохая Морозова – иди, отдыхай, завтра продолжим… - Виновата товарищ командир – это так неожиданно, вот я и растерялась. Да и во мне все возмутилось при ее колдовском виде. – Это когда она открылась, а до этого ? Это называется – расслабилась, потеряла бдительность !

– Товарищ командир – она не виновата – заступилась Краснова. – Просто ей еще не приходилось сталкиваться с подобными. Я ее научу… Ладно, это ваши дела. Очень вовремя ты появилась Евгения. Есть у меня задумка, но никто о ней не должен знать, кроме тех, кто будет ее выполнять. Вот послушайте… Когда я закончил глаза у Кати горели, как прожектора – С вами не соскучишься товарищ командир ! Умеете вы удивить !

– Да, я такой ! – приосанился я. Значит так – найдите общий язык. Тебе Краснова присваивается звание сержант Спецназа – в счет будущих заслуг: не может боец командовать отделением. Морозова – поможешь сформировать полностью женское отделение, обьяснишь тонкости и нюансы. Две пары девушек - снайперов – туда. Все – идите, работайте. Уже из-за закрытой двери услышал негромкий вопрос Красновой – А зачем ему это ? – Запомни – раз командир решил, значит надо. А зачем – сам скажет, если нужно. Нам забивать голову подобными вопросами ни к чему. Понятно ? – Понятно товарищ капитан - ответила Краснова.

За три с половиной месяца до перехода… В начале перестройки, когда работы становилось все меньше, а цены поднимались все выше я договорился с одной дорожно – строительной организацией за совершенно смешные деньги проложить в указанном мною месте ровную и прямую трассу под железнодорожную двухпутку и грунтовую автодорогу в 100 метрах от нее. Срок – 15 дней. Расстояние – 80 километров и 4 х 10 километров ответвлений. Сложными по рельефу – невысокие холмы – было только 30 километров, остальные почти по ровной местности. Перебросил с помощью рабочих: своих не привлекал – технику, жилые вагончики на колесах, продукты, полевую кухню, бензиновые электрогенераторы. Погода на месте работ уже стояла относительно теплая. Да и разлеживаться, отдыхать было некогда – пообещал работягам хорошие премии за досрочное завершение, даже на один день. Начали с 15 марта. Техники перебросил достаточно – работали, как стахановцы, закончили на день раньше. Разошлись довольные друг другом…

За три месяца до перехода… В другом, не очень крупном провинциальном, а потому наиболее пострадавшем от перестройки городке договорился с руководством, а потом и с рабочими ремонтно – строительной организации о подряде на возведение зданий различного типа, сроком на месяц. При качественной работе и выполнении сроков продляю контракт еще на месяц. Условия оплаты – наличными в любой валюте и сразу на руки каждому. С 1 марта работа закипела. Началась с конца одного ответвления от трассы. Стены зданий панельные и кирпичные. Все строительные материалы, продукты питания поставлялись в срок и работа велась ударными темпами. Я постоянно появлялся на стройке – поставлял стройматериалы и проверял качество работ. К концу срока стройка была завершена и сдана без претензий с моей стороны. Все рабочие, бригадиры, прораб собрались услышать мое решение. Я к их радости продлил срок контракта еще на месяц. На вопрос: на сколько можно рассчитывать ответил: 4 - 5 месяцев. Это вызвало бурю эмоций. Радостных… Отдых дома два дня и новая командировка. Когда 3 апреля они появились на новом обьекте, то увидели ровную – как по нитке, уходящую в даль железнодорожную двухпутку. Для себя я просчитал – если они в месяц будет сдавать по две базы, то закончат весь комплекс через пять с половиной - шесть месяцев. Такого запаса времени у меня нет – всего четыре. Пришлось ввести в работу еще одно такое же управление – но уже с другой стороны комплекса. И крутиться пришлось, как белка в колесе – все поставки необходимого нужно было осуществлять самому ! Но даже если обе бригады закончат весь комплекс – это будут только начальные, самые необходимые здания. А сколько еще нужно второстепенных по значимости но не по значению ? 7 июня для меня был последний заброс строителей – до 7 июля. Дальше нужно было думать…

7 июня собрал всех строителей и обьявил, что работой доволен, пертензий нет, работы еще "вагон и маленькая тележка" - то есть очень много, только нам, видимо, придется расстаться. Но месяц потрудится ударно, как и раньше. Радости мое сообщение не доставило - ко мне подошли прораб и бригадиры. Если с деньгами задержка, то они готовы работать в долг под мое честное слово. Если чем то могут помочь в возникшей проблеме – мне стоит только сказать…

6 15 12 1.Город С.Адм.центр.

6-2 6 6-1 13 2.Вертолетный центр

10 3.Авто,хоз.складбаза

0 4.База плав. танков

Автодром 5.Центр танк.подгот.

9 7 1 2 6.Авиабаза истребит.

6-1.Бомбардир.база

3 14 4 6-2.База штурмовики

7.Ракетн.база«Град»

8.Рак.база «Ураган»

8 5 11 9.Рак.база «Смерч»

БМП 10.База подг.спецназа

Самох.артиллерия 11.База подв.пловцов

12.База МРТ- рыбная

Стрельбище 13.База.горн.подготов.

14.База авто подгот.

15.Жел.дор.рем.маст.

0.Нем.уменьш.жел.колея

Схема Центра подготовки Спецназа СССР.

Я решил прорабу и бригадирам все рассказать: где, для чего, зачем, почему. Работяги пришли в неописуемый восторг – помочь в реальности СССР в борьбе с фашистами. Стали прямо говорить – хотим воевать за правое дело ! Убедил: ваше дело – строить… - А Сталина увидим ? – спросил кто то. - Постараюсь привести, показать центр, вашу работу, а заодно и вас. – И Берию увидим ? – Если очень хочется – могу отвезти на Лубянку. У него к тебе будет мно-о-го вопросов. Все засмеялись, но как то нервно.

– Пожалуй не надо Берию… - Если решили – стал закруглять разговор - с июля начнут поступать пленные для не квалифицированной работы. А кто то из них может и мастером работать. Вам нужно будет убрать из бригад подсобников, или обучить их к этому времени. Работы много, а центр с августа уже должен начать готовить спецов по полной программе.

– А немцы настоящие ? – А какие они еще могут быть... Да – начинайте изучать немецкий, хотя бы разговорный, но так, чтобы посторонние не знали. И близкие тоже. Преподавателя я вам сюда найду. Запомните главное: болтун – находка для врага. Кто то один сболтнет дома или друзьям по дурости или из хвастовства – все останутся без работы – пригрозил я… Ну а болтун сильно пострадает…

База жила привычной жизнью: боевая и физическая подготовка у спецназа и новичков; стажеры на перехвате окруженцов и новой колонны пленных; медики на профилактике и лечении раненых; бронетехника – совершенствование вождения и наведения на цель; летчики – тренажеры и стимуляторы… К обеду нашел Морозову и Краснову – почти закончили формирование отделения и, вроде как, даже нашли общий язык – по крайней мере не ругаются… Завел их в палатку Морозовой, вызвал Юлю и Наталью.

– Дамы - у меня для вас неприятное сообщение: Юля и Наташа покидают эту палатку… Девушки суть уловили быстро: расстроенные лица, поджатые губы, слезы на глазах – почему, за что, чем провинились ? Все понимаю, но… - Юля возглавит свою палатку – складские. Наталья – к своим медикам. Здесь будет жить спецназ: Морозова, командир третьего отделения Краснова и командиры групп третьего отделения – полностью командная палатка. Да вам же лучше – соскучитесь быстрее и в гости ходить будете друг к дружке. Вроде как убедил... За обедом представил командирам нового командира отделения, посадил за общий стол слева от себя, подвинув Сергея. Тот не протестовал и не пытался поухаживать за новым командиром – уже получил, в свое время, вежливый отказ – а не пошли бы вы товарищ майор по известному адресу… После обеда обьявил в 18.00 общее построение подразделения и метнулся в Центр, взяв с собой Морозову, Краснову, Стрельченко с его отделением – для проверки и снабжения стройки необходимым. Часок ударно поработали и на базу.

– Что с Окуневой ? – поинтересовался я у Морозовой. Та лишь равнодушно пожала плечами. Так значит ?! Ладно… - Женя – есть такая разгильдяйка Окунева. Стажерский курс закончила, сейчас зависла в неопределенности. У тебя свободные места остались ? – Товарищ командир – я считаю… - начала Морозова. – Краснова – напомнил я о своем присутствии, не обращая внимания на Морозову . Она бросила быстрый взгляд на Морозову – на меня.

– В гляделки решила поиграть ! – рассвирепел я. – Виновата товарищ командир – не привыкла еще к командирской должности… - Привыкай быстрее – буркнул я. Достал рацию – Окуневу вызывает командир. – Окунева на связи – товарищ командир. – Ко мне пулей ! – Так что ? - Два места не заняты. – Товарищ командир… - с отчаянием воскликнула Екатерина. – Возьми Окуневу рядовым бойцом и под свой личный контроль. Делай что хочешь, но вылепи из нее классного бойца. Любые закидоны пресекать жестко. Это мой приказ !

– Слушаюсь товарищ командир ! – вытянулась Краснова. Примчалась Мария – Товарищ командир стажер Окунева по вашему приказания прибыла – и вытянулась в струнку, поедая глазами начальство, то есть меня. - Значит так Окунева. Я включаю тебя во вторую группу третьего отделения особого подразделения рядовым бойцом. Маша вспыхнула от радости.

- Вот твой командир – сержант Краснова. Слушать ее как меня. Жаловаться может только она. Мне. На тебя… Любой твой закидон идет тебе в минус. Первый – предупреждение; второй – наказание; третий – исключение из отделения. А исключение из отделения – исключение из Спецназа. Вопросы есть? Вопросов нет ! Окунева побледнела, радость с лица куда то улетучилась. Повернулся к Красновой:

– Как говорил Антон Павлович Чехов: кости наши – мясо ваше. Воспитывайте. Все, свободны ! Повернулся и пошел к себе. – Товарищ командир подождите !... Катя забежала вперед и преградила дорогу – Простите меня ! – Простите меня… – повторил я и рявкнул – сколько можно одно и то же. Я спросил, а тебе и ответить мне трудно ? И прошептал с горечью – По ОЛЬГИНОЙ дорожке ты пошла девочка… Обошел ее и спустился к себе в землянку. Прилег на кровать в расстроенных чувствах, но вдруг меня неудержимо потянуло на место встречи новой колонны…

Все было стандартно: уничтожили охрану, расстреляли идущих впереди предателей, посадили на землю равнодушных, но желающих уйти на вольные хлеба оставлять не стали – пусть Родине послужат, чем немцам… Уже направил колонну к воротам в лесок, как вдруг услышал: Урток командир, таксыр – не бросай, илтимос (прошу). Вот те нате – хрен на полати: земляк можно сказать ! Подошел к сидящему грязному, непонятного возраста бойцу: Узбек мэ сан ? (Ты узбек ?). Тот с трудом кивнул. – Шахар мэ, кишлок мэ ? (Из города, деревни ?). Самарканддан… (Из Самарканда). Положил руку на плечо, пустил реаниматоров, дал чуток сил – до базы дойти. Глаза бойца расширились от изумления.

– Вставай, пойдем. Боец встал. – Рахмат (спасибо). Мы направились к воротам… Проследил за ним в процессе мойки, стрижки, обмундировки в чистое: парень лет двадцати, рядовой, не урод и не красавец, неплохо сложен. Ну и ладно: вытащил, не бросил – уже хорошо… Прием колонны у нас уже отработан: все делается четко и … быстро. К 17.00 бывшие пленные были накормлены, переодеты, чисты, осмотрены медиками, рассортированы по родам войск и по личным пожеланиям: в армию – ко мне. А чего тянуть, место в фильтрпункте занимать – подумалось мне. Поднял желающих служить в Красной армии и повел в ворота, совсем без охраны. Вывел из леса, довел до ворот. А там – сдал – принял и машину продовольствия в придачу. Да сопроводиловки на каждого на четвертинке листа: Ф.И. О.; звание; место прежней службы; причина попадания в плен; желание служить в армии… Пока шло разделение считал из памяти каждого, благо и было их немного – не более 50 человек. Вернулся и забрал новую партию – уже под охраной. Дармоеды: штабные и политработники никчемные в своем деле (толковых я отправил в армию) и желающие податься на вольные хлеба. Перебросил их в Центр и сдал охране, предварительно обьяснив принцип нахождения: кто что заработает, тот то и будет есть. Бежать – да пожалуйста: на север до людей - 300км.; на запад – 500; на юг – 250; на восток Аральское море. Накинул правда на расстояния по 50км., но об названных расстояниях знают все: и охрана в том числе. Так что милости просим – поймают – пристрелят на месте; не поймают – сами сдохнут в степи без еды и воды. А так: ударно поработают – глядишь и вернутся домой в конце войны и даже с деньгами… К 18.00 к построению как раз успел.

Глядя не выстроившиеся колонны бойцов и командиров испытал гордость за свое подразделение и за себя : еще недавно все подразделение умещалось в одну недлинную шеренгу, а теперь стоят колоннами. Довел до всех, участвовавших в операции, личную благодарность товарища Сталина и стал делать самое приятное – раздавать подарки в виде званий и орденов: при отьезде из Кремля нам загрузили в машины несколько коробок. Девочки с красивым почерком, пока я был занят, выписывали командирские книжки. Первоначально я извинился перед ракетчиками и самоходчиками, что не взял их в Кремль к товарищу Сталину, но в следующий подобный случай – они первые ! И извинение и обещание было принято с пониманием: командир сказал – командир сделает ! Обьявил о присвоении командирам дивизионов Градов: Ураганов; Смерчей; рот тяжелых и средних самоходок и БМП; Нон и полковых 120 мм минометов звания старший лейтенант Спецназа. Командирам взводов – лейтенантов. Наградил орденами Красной звезды и Красного знамени особо отличившихся. Выставил перед строем 20 бойцов и командиров на 3х дневный отпуск домой. Отметил четкие действия зенитчиков по уничтожению вражеских самолетов и особенно – действия зенитчиков уничтоживших 24 самолета противника. Командиру батареи присвоил звание лейтенант Спецназа, орден Красного Знамени и отпуск домой за 4 лично сбитых самолета и умелую подготовку своих подчиненных.

– Так не честно ! – раздался из колонны зенитчиков юношеский голос – у них самолетов было больше ! Все рассмеялись. – Ну, это не ко мне – с улыбкой возразил я. Командиры четырех "Тунгусок М", сбившие каждый по три самолета из пушек стали лейтенантами Спецназа. В общем - никто не был забыт и никто не был обделен. Только летчики стояли хмурые. – После ужина в 20.00 культурное мероприятие – обьявил я. Всем, кроме летчиков – разойтись. Подошел к бедолагам и сначала огорчил – завтра они переводятся в другое место. Потом обрадовал – обкатывать боевую технику.

– Неделя вам на все и в бой ! Я сам жалею, что бомбардировщики и штурмовики не участвовали – меньше бы гадов ушло живыми ! – Да мы за три дня освоим – зашумели летчики. – Семь – начал торговаться я. Остановились на пяти днях. – Но учтите – лично буду проверять вашу подготовку ! – Что – в самолет сядете ? – удивился кто то. – Ну если вам пяти дней хватит, то вашему командиру, я думаю хватит одного…

Для всех, чем либо награжденных накрыли общий стол. Дам за столом было немного: Морозова – получившая звание капитана и орден Ленина; Сизова – получившая звание лейтенанта и орден Красной Звезды; Давыдова – получившая звание лейтенанта и орден Красного Знамени и четыре девушки – снайпера: Савенко Галина; Нечаева Ольга; Фомина Татьяна; Рогова Тамара – получившие по Красной Звезде за более 50 уничтоженных фашистов. Морозова сидела чернее тучи. На нее косились, но спрашивать причину не решались – мало ли что: любопытство у нас не приветствуется. На столе стояло и спиртное: мужчинам, как водится, водка, а девушкам – красное вино. Выставить я приказал на три тоста: 3х100 уже прилично, а еще и культурная программа… Как старший по званию взял на себя роль тамады. Первый тост традиционно за товарища Сталина. Выпили, закусили, разговорились. Второй тост – чтобы звания и награды не последние – обмыли. Разговор пошел веселее, раскованнее, свободнее. Остался последний тост. Морозова вскочила:

– Предлагаю выпить за нашего командира ! – отчаянно крикнула она. Все загудели поддерживая – Правильно…Верно… За командира… Я взял рюмку и встал – Я предложу другой тост. За тех, кого нет с нами за этим столом: за тех, кто здесь на базе; за тех кто верит в нас и ждет; за тех кто ушел от нас навсегда. Пусть они порадуются за нас. За тех, кого с нами нет ! Первыми начали вставать мужчины, за ними встали девушки. Выпили, разговоры как то стали сходить на нет: каждому из сидящих было кого вспомнить… Встал, извинился что ухожу. – Не забывайте – в 20.00. Опоздаете – сами виноваты. Морозова было встала, но я ее придавил взглядом – Сиди !...

Глава семнадцатая

Экспедиционный корпус…

Вечерняя культурно-массовая программа сегодня должна быть особенной. Долго думал что бы такое учудить ? Командир должен изредка удивлять своих подчиненных – тогда они будут стремиться быть рядом с ним. Сегодня – будет такое удивление. Фильм. "Загнивающего" Запада. Зрители собрались перед экраном в два раза большим по ширине и длине – народу стало больше… Я умышленно потянул время, возясь у проектора, разжигая интерес. Наконец свет погас, замелькали титры и появилос название:

Ч У Ж И Е .

Фантастический боевик о событиях не далекой планете: добывающий и перерабатывающий полезные ископаемые автоматизированный комплекс внезапно перестает выходить на связь. Туда отправляют группу спецназа, чтобы выяснить почему… Группа сталкивается с чужой, агрессивной формой жизни. Обнаруживает в глубине комплекса сотрудников опутанных паутиной а в них, внутри – личинки чужих, вырастающих и питающихся людьми. Бойцы попадают в ловушку, устроенную чужими, отступают теряя своих - одного за другим. Офицер группы Рипли находит единственную выжившую из сотрудников комплекса – девочку. В конце фильма из всей группы остается в живых только одна – офицер группы, пилот десантного катера и девочка. Они взлетают с планеты на космический корабль на котором прилетели, а на планете взрывается комплекс и тварями. Так думает офицер Рипли. Но главная тварь – королева прилетает на корабль с транспортным челноком, вывезшим Рипли и девочку с комплекса. Финал – сражение офицера Рипли с гигантским монстром. Рипли побеждает. А в последних кадрах фильма – в одной из камер анабиоза, куда легли Рипли и девочка, чтобы долететь до своей планеты, стекло изнутри окрашивается брызгами – внутри камеры, в теле кого то из двух оказался ЧУЖОЙ ! Фильм закончился, зажегся свет, а зрители сидели застывшие, словно загипнотизированные. Наконец стали приходить в себя. И для меня в свое время фильм был потрясающим – что уж говорить о не подготовленных к таким сюжетам местных. Так они еще не видели фильмов про зомби, монстров, вампиров и оборотней ! И все это в цвете ! Ко мне, скромно стоящему у проектора подошел Сергей.

– Ну командир – слов нет ! Одни только МЕЖДОМЕТИЯ ! – И те сплошь непристойные – усмехнулся я. Сергей ухмыльнулся в ответ – Да: шок – это по нашему ! Мы негромко рассмеялись… Занес проектор, ноутбук к себе: дополнительные колонки, развешенные на деревьях Артемом, снимать не стали – не последний раз кино. Зашла, постучавшись Морозова.

– Товарищ командир – ну поругайте меня, накричите, побейте, но только не молчите так ! Виновата, знаю, делайте что хотите, только не обижайтесь ! – с надрывом и душевной мукой вымолвила она. – А можно отчислить тебя из подразделения и отправить к товарищу Сталину ? – вкрадчиво поинтересовался я.

– Все можно, но этого нельзя – твердо произнесла она. Ребенок, большой ребенок – вздохнул про себя я. Маленькие дети – маленькие проблемы; большие дети – большие… Она, видимо, почувствовала что то и усилила нажим – Ну пожалуйста, я же не специально…

- Еще бы специально – возмутился я. - Тогда бы просто выгнал и делу конец. Поняла, чертовка – подошла, прижалась – Я правда не хотела. Я же вас люблю – как я могу сделать вам плохое… Придется обьяснять…

Оторвал от себя, посадил на табурет. - Не даром говорят – начал я – самое больное мы делаем близким нам людям. Почему ? Потому что они не могут ответить нам тем же. И еще: китайцы говорят неверный шаг в начале пути оборачивается 1000ей в конце…Многие отношения портятся, приходят к разрыву; многие семейные отношения проходят к разводам потому, что ухудшение начинается с мелочи, которую или просто не замечают, или не считают необходимым замечать. А дальше одно цепляется за другое… Горный камнепад: один маленький камушек срывается с вершины. Что он значит – ничего… Но он ударяет в другой и вот уже два камешка катятся вниз. Цепляют два других – и вот вам уже четыре… А к низу летит уже неудержимая лавина ! Так и в отношениях: ты не ответила, потом ты начнешь фыркать в ответ, потом возражать, а потом возмущаться и игнорировать… А главное – я ведь тоже не буду такое терпеть – начну отвечать тем же ! И что мы получим ?! Катя опустила голову, покраснела. А потом ты решишь, что такой спутник в твоей жизни тебе не нужен ! Или так решу я… А с чего все начнется ? С мелочи – невнимания к близкому человеку. А у женщин – так надуманного, придуманного ими невнимания. Женщины ведь более эмоциональны – создают проблему там, где ее совсем нет ! Ты знаешь – проникновенно продолжил я – в 95 % ссор, конфликтов и разводов виноваты женщины. Катя вскинулась.

– Да, да – обидно такое слышать, но это именно так. Именно из-за этого женщины и не хотят такое слышать. У них всегда виноват кто то, но не они ! И это у них исходит из вложенной в них Творцом программы их жизненной установки. – Это неправда – возразила Екатерина.

– Увы, но это так. Посуди сама. Чтобы выжить в жестоком мире, мужчина должен искать в себе ошибки и исправлять их. Не найдет, не исправит – найдут другие и мужчина закончит свое существование… Но над исправлением ошибок и улучшением своих качеств надо много и долго работать. Мужчине к этому не привыкать. А у женщины ? Ей нужно все и сразу. Почему ? Да потому, что время – главный враг женщины: ее молодости и красоты. Это качество не улучшается с годами – наоборот ! Признать свои недостатки – значит быть в себе неуверенной. А быть неуверенной – значит уступить лучшее место. Ну а через год подрастет новая красавица – значит еще один шаг вниз. Поэтому женщина любой ценой стремится получить сегодня то, что завтра она уже не получит никогда ! А от кого она может получить то, что хочет ? От мужчины, или при его помощи… Но тогда его нужно обмануть – дать мало, а получить намного больше… И сейчас ! Почему ? Чтобы успеть обмануть еще несколько, пока есть возможность. Или поймать в свои сети глупца – мужчину: их количество в мире тоже ограничено ! Вот скажи мне честно – есть у нас мужчины красивее меня ? Катя подняла на меня возмущенный взгляд.

– Есть. Есть более внимательные ? Есть. Много есть таких – лучше меня во многом - с точки зрения нормальной женщины. Тогда почему многие из наших девушек мечтают заполучить именно меня ? Не из-за моих данных, а из за моих возможностей ! Вот и получается: им нужен не я – им нужны мои возможности. Какая уж тут любовь: для такой появится на горизонте возможность уйти к другому с еще большими способностями – уйдет не задумываясь ! А мне нужна спутница по жизни, а не в жизни. Разницу понимаешь ? Катя кивнула.

- ДЕЛО – моя жизнь а женщина - спутница для поддержки в деле, а не якорь ! Если хочешь быть со мной – смотри туда, куда я; иди туда, куда я; делай то что и я – а я постараюсь дать тебе то что тебе нужно: настолько, насколько смогу ! Катя встала, подошла ко мне, села на колени, обняла за шею, прижалась. – А поняла Алекс – негромко сказала она, заглядывая мне в глаза. – Ты старше, опытнее, мудрее – одергивай меня, направляй, обьясняй, ладно ? Что можно на это сказать – я лишь кивнул в ответ…

Встал раненько утречком (кто рано встает, тому бог дает), попрыгал по разрушенным мостам: уже почти восстановлены – после обеда запустят эшелоны из Барановичей. Станция забита под завязку эшелонами – ПУСТЫМИ ! Как я и планировал ! Ну, ждите ракетного удара по станции… А все основные эшелоны стоят на станции Береза – Картузсская, тоже забитой под завязку. 12 эшелонов ! Они все заполнены техникой, боеприпасами, продовольствием, топливом. Солдаты и командиры расквартированы в жилых домах и зданиях станции. Местных жителей просто согнали в чистое поле, на пятачок, огороженый колючей проволокой. Концлагерь… Но это даже к лучшему ! Поднял командиров: нечего спать, если командир уже бодрствует. Обьявил две новости: большая часть техники и новичков переводится в другое место базирования. А вторая – сегодня заканчивается третий день отдыха, но командиры пусть бросят у себя клич: кто желает поучаствовать в боевой операции ?

– Ну что у нас за командир ?! – беззлобно заворчал Сергей. – Другие бы отдыхали себе, а у нашего шило в одном месте отдыхать не дает ! – Я так понимаю – вкрадчиво произнес я – что вы товарищ майор в операции не участвуете ? – Да куда ж я денусь с подводной лодки – под беззлобный смех развел он руками. Шутят: это хорошо – есть силы и настроение… - До завтрака проведите опрос – на завтраке доложите. – А можно поинтересоваться – что делать будем ? – это уже Иван.

– Поинтересоваться можно, но вот ответа не будет до определенного времени… - Прям как в сказке – пойди туда, не знаю куда; сделай то – не знаю что… - сыронизировал Сергей. – Это наверное была ваша любимая сказка товарищ майор – подначила его Морозова. - Вон как складно сказали – даже не запнулись… - Товарищи клоуны – прервал я готовый начаться цирк – займитесь делом. Остальных тоже касается. Вперед !

Перед завтраком ко мне робко постучали. – Войдите ! Вошел новоиспеченный лейтенант ЗРК "Тунгуска М" с девушкой связисткой. – Разрешите обратиться товарищ командир ? – Слушаю. Лейтенант замялся, вопросительно глядя на девушку. Она шагнула вперед – Мы с Колей любим друг друга. Вы переводите их в другое место. Я знаю, что кого то вы оставляете здесь. Оставьте Колю пожалуйста ! – прижала она руки к груди, просительно глядя мне в глаза. Так: лист дубовый сорвался с ясеня… Видимо что то прочтя в моих глазах – настолько я был ошарашен зачастила – Если нельзя, тогда отправьте меня с ним: мы с ним живем как муж и жена и согласны пожениться ! Посмотрел на парня, заглянул в сознание: смятение, стыд, подчинение женской просьбе в виде уговоров…

- Ты все хорошо обдумал ? Лейтенант беспомощно посмотрел на девушку и обреченно кивнул. Та радостно заулыбалась. – Ну а ты все хорошо обдумала ? Мой вопрос ей явно не понравился: выработанная за тысячелетия чуйка на опасность сказала – впереди проблема. – Ну если вы не разрешаете… Прервал ее грубо и резко – Я задал вопрос ? Подруга взбледнула с лица, но дать обратный ход ума не хватило – молодая еще, неопытная: опустила глаза и прошептала:

– Подумала… Тогда вопрос – что вы такого сделали особенного, чтобы я удовлетворил вашу просьбу ? Выделил вас из всех остальных. Может я чего то не знаю или недопонял ? Нет такого ? Значит плохо вы подумали и мне придется вам разьяснить. То, чего хотите вы называется просто – ЭГОИЗМ ! Вы любите друг друга: это хорошо – любите на здоровье. Но сейчас не мирное время – война. Ты просишь оставить твоего друга на базе – за какие заслуги ? Потому что тебе этого хочется ? А что ты сделала для Спецназа, чтобы пойти тебе навстречу ? Вы не подумали о том, что после вас любой или любая могут прийти ко мне и сказать – я хочу вот так, поэтому сделайте ! У них же есть пример: захотелось девушке, чтобы ее парень остался с ней – пришла к командиру – Оставьте на базе ! Или второй вариант – отправьте меня с ним ! А вы не подумали, как на все это будут смотреть твои – я повернулся к лейтенанту – боевые товарищи: они спят одни, а ты с женщиной ? А чем они хуже ? Не подумали вы о других – только о себе: лишь бы мне было хорошо, а другие как - нибудь… Хотя… – вы хотели быть вместе: я пойду вам навстречу и выполню вашу просьбу. Взял со стола рацию:

– Всем экипажам дивизиона "Тунгусок" собраться для сообщения. Встал – Пойдемте. – До связистки дошло быстрее – природа: пришел большой, черный и колючий. Писец… - Товарищ командир – заверещала она – не надо ничего делать ! Пусть будет как у всех ! Я даже не стал ничего говорить – только махнул рукой – на выход...

Экипажи ЗРК "Тунгуска М" выстроились в одну шеренгу: 16 машин, 63 человека. 64ый стоял за моей спиной. Со своей девушкой… Глаза строя перебегали с лейтенанта и связистки на меня и обратно. Я отшагнул в сторону, чтобы всем было видно эту сладкую парочку. Жалко было парня – здесь он явно ни при чем: попал в "медовую ловушку", или с головой и мозгами провалился в "меховую норку". Но за все в этой жизни надо отвечать – а за безмозглость тем более !

- Ваш боевой товарищ решил: сам; вместе с своей подругой; или она за него – неважно, что служить вместе с вами в другом месте ему не подходит. Пришел, со своей девушкой, ко мне просить оставить его на базе. Только почему то не подумал – а чем он лучше вас ? Почему его переводить не нужно, а других можно… Не подумал он и о том, что завтра другой командир или боец придет с такой же просьбой. А что – кому то можно а мне нельзя ?! А после завтра кто то скажет – не хочу на боевые – меня могут убить, а подруга моя останется одна ! Ну а я, как чуткий и отзывчивый командир должен идти навстречу просьбам своих подчиненных. А не пойду – так можно и потребовать ! Был предложен и другой вариант – отправить вместе с ним его девушку. И не важно, что остальные будут ложиться спать одни, слушать охи, ахи и крики – за то ОН спать будет с женщиной. И не только спать… Я уже не говорю о том, что им нужна будет отдельная комната; что родится ребенок и ему нужен будет уход. Сначала он, затем другой… И во что превратится боевое подразделение ? Хотя - я решил пойти им на встречу и не разлучать. Сегодня вечером за линию фронта уйдет очередная группа желающих служить в Красной Армии. Повернулся к сладкой парочке:

- Вы оба отправитесь вместе с ней за линию фронта. Ну а что там решат – это уже не ко мне… Сейчас на склад, сдайте форму и получите стандартную форму бойца Красной Армии. А вам товарищ артиллерист надо будет доказать сотрудникам особого отдела, что вы действительно артиллерист – я никакой характеристики вам давать не буду: вы лишаетесь звания «Лейтенант Спецназа» и теперь - вы бывший военнопленный…

На завтраке все командиры украдкой поглядывали на меня – опять что-то непонятное отчебучил их командир. Поглядывали, но молчали, иногда бросая взгляды на Морозову: тебе можно – спроси. Но та, наученная горьким опытом хотя и горела страстным желанием узнать: женщина - этим все сказано, но молчала как партизан. Наконец не выдержал Сергей:

– Командир – что там за история с ракетчиком ? – Тебе так хочется знать ? Других забот мало ? Сергей смутился – Просто хотелось бы знать за что их, чтобы самому не попасть под каток… - Эгоизм… – односложно бросил я. Но первое слово было сказано, плотину молчания прорвало. – А можно поподробнее товарищ командир – несмело поинтересовалась Катя. – И ты туда же… - вздохнул я. – Ну если нельзя… – протянула она. Я положил вилку на тарелку и тяжело вздохнул:

– Сами могли бы понять – не маленькие уже. Ладно – с чего все началось знаете ? Морозова, как наиболее информированная ответила – Пришли, попросили оставить ракетчика на базе. Что здесь такого – не пойму. За что лишать звания, отправлять хорошего командира в обычную армию. – В обычную армию… - передразнил ее я. – Не советую никому возгордиться ! Мы тоже армия, только решаем разные задачи. – Но командиры разные – решила подлизаться Катя.

– Э Г О И З М ! – отчетливо и четко произнес я. - Не буду сейчас обсуждать политические решения правительства, не разрешившего накануне войны отправить семьи командиров с границы в глубь страны, но в первые же минуты нападения немцев многие командиры младшего и среднего звена оставили свои места службы или не явились туда, а бросились спасать свои семьи… Мне вспомнился разговор с одним из моих "читателей" - Артемом: бывшим сотрудником охраны президента дальнего круга. Когда я ему привел такой факт он ответил:

– Я бы тоже так сделал: семья – это святое ! Не стал с ним тогда спорить… По лицам сидящих я видел полное согласие с их поступками. Снова тяжело вздохнул – ну почему нельзя понять очевидное – нужно обьяснять… - Что такое присяга знаете ? Кое у кого стало прорезаться понимание на лицах. – Там прямо сказано – защищать до последней капли крови Родину. РОДИНУ – а не семью ! Не семья, а Родина кормила, одевала, обучала, вооружала, а потом платила зарплату – хорошую, между прочим зарплату; давала квартиру или комнату, устраивала на работу жену, давала путевки в дома отдыха и тому подобное… Для чего ? Для того, чтобы в трудный час встал командир на защиту этой Родины, а если понадобится, то и жизнь отдал ! А семья – это часть Родины, но не РОДИНА ! Уж если для тебя семья всего дороже – уходи из армии: стань рабочим, колхозником, служащим… И заботься в первую очередь о семье – времени у тебя для этого будет предостаточно. А если выбрал профессию военного и дал присягу - ВЫПОЛНЯЙ ! Это первое. А теперь второе. Бойцы и младшие командиры, лишенные руководства (командира) не смогли дать отпор врагу; пользуясь дурным примером, тоже покидали свои места и позиции… Ну а прорвавшийся враг уничтожал и десятки бойцов и командиров и семьи тех, кто оставался на своих постах – ВЕРНЫХ ПРИСЯГЕ ! И таких семей было не одна ! А семьи тех бойцов и командиров, которые были убиты, попали в плен из-за того, что их командир подло бросил их в самый сложный момент. Сколько таких семей, лишившихся отца, брата, сына из-за одной сволочи, нарушивших присягу ради своей семьи ! И третье – только самым шустрым и ушлым удавалось спасти семью. Остальные оказывались в окружении вмести с семьями… Один командир вывез свою семью на танке… Кто-то скажет - Молодец ! А где-то этот танк мог уничтожить вражеский танк или огнем подавить вражескую пехоту !… - уже почти кричал, не сдержавшись я. Нет – так нельзя. Вдохнул, выдохнул – успокоился. Никто не смел поднять на меня взгляд – мало ли как истолкует его раздраженный командир.

– Пришли двое – продолжил я уже спокойно – с просьбой оставить лейтенанта на базе. Понятное дело – все шло от женщины. Все зло в мире от женщин ! Девушки возмущенно взглянули на меня, но снова опустили взгляд. – Парень просто пошел у нее на поводу ! Все вроде просто и невинно, как думают многие – ну и чего здесь такого страшного, за что нужно лишать звания и отправлять за линию фронта ? Первое: почему я должен оставить его на базе, а других перевести ? Завтра ко мне придет второй, третий, четвертый… И всем им я должен уступить – потому что кому то не понравился приказ командира ! Второе: а кто они такие и что они сделали для Спецназа ? Вот придет ко мне Морозова и попросит – оставьте на базе моего парня ! Катя вскинула возмущенно голову, обожгла взглядом, но промолчала.

– Я подумаю и может быть оставлю – что она сделала, делает и сделает для Спецназа вам я думаю известно. А придет ко мне Окунева ?... Все невольно заулыбались… - Пришел ко мне как то товарищ майор – попросить за отправленную на черные работы Олесю. Сергей покраснел. – Так я ему предложил – иди, замени ее там… Правда этими двумя – считайте связисткой, был предложен и второй вариант – отправить ее туда вместе с ним. Мне какая то связистка подсказывает – что я должен делать ! Я уже не говорю о том, что все ракетчики и старшие по званию спать будут ложиться одни, а он с женщиной ! А про стоны, охи и ахи – как они будут влиять на настроение других, я вообще промолчу ! ЭГОИЗМ – чистой воды. Лишь бы мне было хорошо, а как другим ? Да какое мне до них дело ?! В моем подразделении эгоизма не будет. МЫ – ЭТО СПЕЦНАЗ и СПЕЦНАЗ – ЭТО МЫ ! МЫ – а не Я !!! А с несогласными все просто – Вот вам бог, а вот вам порог ! Пойдут в фильтрпункт - там их судьбу решат другие ! А уж как решат – это не ко мне. Кстати, о птичках – все вскинули на меня вопросительные взгляды – помните туда были отправлены несколько девушек – так они до сих пор в фильтрпункте, хотя прошла уже не одна неделя. Что то там с ними до сих пор неясно… - нехорошо улыбнулся я.

– А я не вмешиваюсь – что вы хотели, то и получили ! И последнее: они не только эгоисты но и дураки: служи, воюй старательно – докажи делом свою верность Спецназу и по делам воздастся ! Не по должности, а по делу ! Не надо мне звания, ордена – разрешите повидаться с любимым человеком ! Да я в этом случае прикажу поставить таким отдельную палатку на берегу озера, чтобы стонами никого не смущали. Странно, что вы сами до этого не дошли своим умом – разьяснять вам нужно – вздохнул я. За столом воцарилась тишина – никто не хотел поднять голову и встретится со мной взглядом – стыдно…

- Есть вопросы, возражения ? Морозова ? – А что сразу Морозова ? – метнула в меня возмущенный взгляд Катя. – Извините товарищ командир – потупилась она. – Правильнее было бы спросить: ну что товарищ майор ! – Ну вот, еще одна указчица и то же женщина ! А вы мне не верите, что все зло от женщин ! – притворно сокрушился я. – Да я совсем не хотела указывать – испугалась Катя. - Это уже хорошо – не реагируете на… все зло от женщин… - улыбнулся я. Все - раз нет вопросов и возражений закроем тему. Что у нас по моей просьбе ?

- Да все готовы… Хватит уже отдыхать… Все рвутся в бой… - загомонили командиры. - Тогда так: в операции участвуют все командиры рот без стажеров. Действуют тройками: ОДИН, ГЕРД, БИБ. ОДИН в центре. ЗЯМА, АКИМ, САМ. ЗЯМА в центре. ЗВЕРЬ, СОВА, ПТИЦА в моем подчинении. СТЕПА и ЗАВЬЯЛ – отдыхают. – Товарищ командир ! – возмутились оба. – Не начинайте – вы свое уже сделали. Все с интересом уставились на них – это чего они такого сделали, что другие не знают ! Даже Морозова была удивлена. – А я – только и спросила она. – ЗИМА И РЫБКА – представил я позывной Красновой, на который она с радостью согласилась – в мое личное подчинение. – Ох, пользуешься ты привилегиями командир – в личное подчинение – посетовал Одинцов.

– Так заслужено и девушки не возражают… Или возражаете ? – поинтересовался я у ЗИМЫ и РЫБКИ. – Никак нет – не возражаю – отрапортовала Евгения. – Если бы к товарищу майору – тогда бы сильно возражала – вставила свои пять копеек Катя. – И за что ты меня так не любишь ? – завел старую песню Сергей. – Какая цель и задача операции – не обращая на него внимания поинтересовалась Катя.

- Мною была проведена дезинформационная операция с целью убедить немцев, что мы снова заставим их своими подрывами мостов собрать на станции Барановичи много эшелонов с войсками и техникой и снова нанесем ракетный удар. Они на это клюнули. В данный момент на станции скопилось большое количество эшелонов, а мост на Минск будет запущен в эксплуатацию после обеда.

– А зачем тогда разбиваться на тройки, если мы снова ударим ракетами ? Зачистить станцию ? – cпросил Сергей. - Мы не будем наносить ракетный удар. – Атаковать станцию силой 9 рот – днем, даже и при поддержке танков и самоходок ? – задумчиво протянул Сергей. – Понимаю – трофеи. Продолжил он. - Но вывезти будет сложновато: пять путей с эшелонами – загрузка машин будет больно муторной, придется подключать стажеров по принципу передачи груза по цепочке… Я обвел всех проницательным взглядом:

– Мы не будем наносить ракетный удар по станции; мы не будем атаковать станцию – там стоят пустые вагоны… Это ловушка и немцы нас ждут… Мы атакуем днем станцию Береза – Картузсская. Именно там стоят 12 эшелонов – полных ! И они ждут нас, не дождутся…

До обеда разбросал стажеров на вылавливание окруженцев как в Белоруссии, на Украине, так и на Псковщине и Новгородчине. Сразу после завтрака началось великое переселение – в учебно – тренировочный центр Спецназа, расположенного в холмистой местности к западу от берега Аральского моря. Длинная – 60 километровая железнодорожная ветка – двухпутка, прямая как стрела, проходя от окраины плато Устюрт до берега Аральского моря, упиралась в перпендикулярную железнодорожную 25 километровую двухпутку, идущую вдоль берега, соединяла в единый транспортный и гарнизонный ЦЕНТР 18 центров подготовки разных родов войск. Основные были готовы по первой очереди; какие то – по второй, а какие то только начинали возводиться. Но на всех шло интенсивное строительство: бригады из России, военнопленые и дармоеды комиссары со штабными. Все силы были брошены на сдачу комплексов: жилые здания; хоз. здания; боксы для техники; пункты заправки и хранения топлива и боеприпасов для Ракетной техники; Танковой техники; Авиационной; Автомобильной… Административный центр – город Степногорск вообще напоминал разворошенный муравейник: снующие туда-сюда люди и машины, вырастающие как грибы после дождя здания… Закладывались Вертолетный центр; центр плавающих танков ПТ -76; центр подготовки бойцов(новичков) Спецназа; центр горной подготовки – хотя какие там горы – так холмы. На побережье уже действовала база ВМФ – пока лишь с судами МРТ – малыми рыболовными траулерами, исправно снабжавшими Базу свежей и копченой рыбой. Так что не в голую степь выбрасывались бойцы и техника. Но зато появилась возможность не скрываться от вражеских глаз, да и недоброжелательных тоже: спутников еще нет; авиа трассы лежат в стороне; гражданские – кочевые и оседлые казахи живут в 200 – 250 километрах от базы… Вождение техники, стрельбы можно было проводить не скрываясь, как в Белоруссии – перебрасывая технику в лесную глушь, а потом обратно… Всюду на нужды стоят дизельгенераторы разной мощности – от портативных гражданских до мощных армейских. В основном – импортных: японских, немецких, американских… Бензина у нас много – немцы исправно снабжают, да и от военных много осталось в первые дни войны. А уж в подземных хранилищах длительного хранения, перед развалом СССР… А чего – все равно распродадут, разворуют ! А так пойдет на благое дело… Были у меня еще две задумки – даст бог воплотим в жизнь… Гигантский, титанический труд по снабжению стройки всем необходимым пришлось проделать мне одному, пока не появилась возможность подключать на помощь кое кого из советских: Стрельченко, Завьялова со своими отделениями. Остальные – даже Морозова не были в курсе – каждый солдат должен знать только то, что считает нужным командир !

В ставке Гитлера очередное совещание по результатам с Восточного фронта. Все как всегда, но какая то нервозность витает в воздухе… Кто в курсе – с трепетом ожидает как среагирует фюрер ? Кто не в курсе – недоуменно переглядываются – в чем дело ? Гитлер как всегда стремительно заходит в зал, подходит к столу с картой.

– Гальдер – что у нас с наступлением на Рославль – докладывайте ? Гальдер замялся – Мой фюрер у нас там проблемы… - У вас всегда проблемы Гальдер. А почему я не вижу Гудериана ? - повертев головой поинтересовался он. Повисла тягучая пауза. – Гальдер, черт подери - почему вы молчите ? – Дело в том мой фюрер – собрался с силами Гальдер – что там, в момент атаки на русские позиции произошло непредвиденное – русские нанесли по нашим войскам чудовищной силы артиллерийский удар !

– Не говорите глупостей Гальдер – откуда у русских орудия для ЧУДОВИЩНОГО УДАРА – насмешливо бросил Гитлер. Оглядел собравшихся - Что с Гудерианом ? Ранен, убит ? – Штаб Гудериана уничтожен и остался на захваченной русским территории. – Как такое могло произойти – закричал Адольф. - Это не самое страшное мой фюрер – трагически произнес Гальдер.

– А что еще… Что ?! – прохрипел фюрер. – Из четырех танковых дивизий уничтожено или захвачено все четыре; из двенадцати пехотных и моторизованных – удалось собрать только четыре… Гитлер стоял, молча разевая рот и пытаясь что то сказать. Лицо его покраснело, затем побледнело. – Наконец он прошептал – Этого не может быть… - Увы, мой фюрер, но это так… Из опросов уцелевших солдат и офицеров выяснилось – русские применили новое оружие – ракеты большой мощности…

Работать в Березе нам уже приходилось, как и захватывать станцию, так что все расположение было знакомо. Железнодорожная ветка проходила с одной стороны местечка: южная часть ветки – станция, расположенные чуть дальше небольшие мастерские, здание грузовых складов и административные здания. Еще южнее – само местечко Береза – Картузсская. С северной стороны железнодорожной ветки – жиденький ряд жилых домов и уходившая в сторону Пружан грунтовая дорога. Жителей в местечке не было, так что можно было не миндальничать с ювелирной точностью. Во время обеда, когда каждый уважающий пищу солдат и офицер принимал пищу с неба с воем упали снаряды "Града", уничтожая все, во что попадали: людей; строения; технику... В это же время из леса на большой скорости вылетели самоходки СУ-100 и устремились прямо в разлетающиеся от взрывов дома. За ними рванули ВМП-3 и ВТР-50П с 20 бойцами десанта на борту. А "Грады" переносили огонь с глубь местечка, ближе к станции. С противоположной стороны так же рванулись к станции самоходки и бронетранспортеры, но несколько в меньшем количестве. ОДИН, ГЕРД, БИБ атаковали станцию с юга; ЗЯМА, АКИМ, САМ – с севера. ПТИЦА и СОВА атаковали позиции зенитных батарей на входе и выходе из станции – "Грады" по ним не били: зачем добро портить – работали снайперы Ивана из СВД и бойцы из ВСК: все расчеты были уничтожены еще до начала налета. Я, ЗИМА и РЫБКА, уйдя в невидимость, уничтожили часовых, прохаживающихся между эшелонами. Легко – как в тире: своя защищенная территория, день, война далеко – часовые – один на целую ветку. ЗВЕРЬ атаковал взводом здание станции с паровозными бригадами, а два взвода отстреливали убегающих к станции от огня "Градов" немцев. Зверева и его бойцов я повзводно перебрасывал на саму станцию, когда "Грады" завели свою смертельную песню… Двадцать минут на уничтожение, зачистку и взятие немногочисленных пленных, в том числе и паровозные бригады. И тотальная зачистка расходящимся кольцом от станции к ее окраинам. Когда все доложили, что вышли на окраину я приказал занять круговую оборону. Через полчаса я отдал новый приказ – грузиться и уходить в ворота на базу: сначала через станцию проходят с севера ЗЯМА, АКИМ и САМ. Проходящие командиры с бойцами с изумлением видели пустые железнодорожные пути. 12 эшелонов со станции как корова языком слизнула ! Я, Морозова и Краснова вернулись чуть позже. Никто не заметил, что во время операции на базе отсутствовали Стрельченко и Завьялов. Конечно болтливость у меня не приветствуется, но парой слов командиры перекинуться успели. Чтобы не было кривотолков собрал всех за обеденным столом.

– Докладывайте – что у вас – обратился я к командирам. Выслушал отчет: несколько бойцов легко ранено; взято в плен столько то немцев, столько то паровозных бригад… Морозову и Краснову просто распирало от желания похвастаться – сияли, как новенькие монеты. – Ну что ж товарищи командиры – операция местного масштаба прошла успешно, захвачено у врага 12 эшелонов; после обеда свободные стажеры разберут где что лежит – что нам надо заберем себе, остальное раздадим нуждающимся…

- Но как командир ? Там же стояло 12 эшелонов !? – потрясенно произнес Сергей. – Ты уверен, что очень хочешь знать ? – мне ведь тогда придется тебя расстрелять ! И я не шучу ! – совершенно серьезно сказал я Одинцову. – Каждый должен знать только то, что должен – от многих знаний многие печали, да и спаться будет лучше. Хочу сказать всем, чтобы не было недомолвок – нет никакого недоверия кому либо: если понадобится или возникнет необходимость – каждый узнает. Надеюсь претензий нет ? Если у кого и было что то, то придержали в себе – ведь я прав – меньше знаешь – крепче спишь. Встали, пошли по своим делам. Сергей пристроился к Кате, что то зашептал с шутками, прибаутками.

– ОДИН – отвали... Если так интересно – иди, приставай к командиру. Только он у нас мужчина правильной ориентации – может о тебе нехорошее подумать ! Звонко рассмеялась Краснова, подхватила Морозова. – Да ну вас – к вам, как к людям, а вы… - А мы командиры Спецназа – бросила Морозова и девушки снова рассмеялись…

Перед обедом собрал стажеров с обнаруженными окруженцами, наметил новые точки заброса и место встречи очередной колонны пленных. В фильтрпункте провел разделение бойцов и командиров на туда – сюда. Подошел молодой узбек и, мешая русские и узбекские слова, стал просить меня оставить его у нас: я спас его от смерти и он теперь до конца своей жизни мой должник, служить будет верно, как пес. Оставил, но обьяснил – служить надо не мне – Спецназу. Заодно положив руку на плечо, вложил прекрасное владение русского языка. Пехотинец дома никакого полезного ремесла не получил – задумался, куда его. Взял в свой взвод во второе отделение к Завьялову – пусть обучает вместе с Морозовой. А я помогу… Почему то решил, что нужно поступить именно так… После обеда вызвал к себе Одинцова:

– Есть желание прокатиться со мной или отдохнешь после операции ? Сергей тут же сделал стойку – Конечно прокачусь. С тобой хоть на край света… - Меняет ориентацию товарищ майор. Еще недавно мне шептал такие нежные слова – горестно произнесла сидящая у меня в землянке Морозова. – Да с тебя толку никакого – не остался в долгу Сергей – с командира и то больше пользы будет. Мы весело рассмеялись. Направились в автохозяйство. В десяти КамАЗах десятитонниках 6350 уже сидели бойцы стажеры. Расселись в кабины и вьехали в ворота портала. …Голая степь с холмами вдалеке; длинная железнодорожная колея двухпутка, а на ней – 12 эшелонов, вытянутые в длинный ряд. Рядом, метрах в пятидесяти – еще одна двухпутка, разбегающаяся в разные стороны. А за ней – в полукилометре – бескрайняя водная ширь: куда не кинь взгляд – вода без конца и края…

- Вот они - твои эшелоны, стоят себе, нас дожидаются… Бойцы тем временем срывали пломбы и скручивали замки на дужках, раскрывали двери, чтобы определить – где что лежит. Командиры отделений, заранее получившие указания, командовали водителям и те подгоняли восьмиколесные грузовики под погрузку. Оставил Сергея ответственным за погрузку, а сам с Катей и Женей прыгнули в административный центр – Степногорск за грузовиками для нужд города. Морозова с Красновой и водителем перебрасывают грузовик ноутбуком, а я перебрасываю сам – оказывается мне достаточно просто взяться за что - нибудь… Перекинули шесть КамАЗов шеститонников 5350. Я прыгнул на базу и отправил в ворота два 30 тонных заправщика КрАза: один будет возить бензин нам, второй – в город. Разгрузка шла быстро – работа спорилась: после разгрузки было обещано купание. И хотя некоторые вагоны мы закрывали обратно – ну зачем нам сейчас, к примеру, снаряды к 88мм зенитной пушке, или к 37мм., все равно – 12 эшелонов – 240 вагонов и цистерн. На некоторых платформах стояли танки, бронемашины, грузовые Опели. Грузовики и Ганомаги сгружал с платформ 24 тонный автокран КамАз КС-4572.

– А почему здесь три железнодорожные ветки товарищ командир - на расстоянии друг от друга и разные ? – заметила глазастая Краснова. Морозова покраснела – она и не обратила внимания. Я взглянул на Катю и чуть заметно, осуждающе покачал головой. Она покраснела еще больше.

– Я тоже заметил – непреминул подпустить шпильку Морозовой Сергей. – Одна двухпутка дальняя – наша, а эта – я показал на ветку с эшелонами – перешитая немцами по европейскому стандарту. Она несколько уже. Немчики перешивают железнодорожные пути от границы на восток – думают наивные, что сумеют победить СССР и установить здесь свои порядки. И свои стандарты…

"Опели", снятые с платформ сразу же загружали и отправляли в город: он совсем рядом – 55 километров, дорога прямая, сухая,без спусков и подьемов, за час с хвостиком можно доехать. И в хозяйстве пригодится – не гонять же с всякой мелочью шеститонник ! Наливник для города отправила Морозова с Красновой, шофером и двумя бойцами ноутбуком – машина длинная, тяжелая, по дорогам ездить не приспособленная и беречь такую технику надо… Девочки прыгнули, на нефтебазе слили горючку и вернулись – заливать теперь для летного центра. Затем последовала очередь центра автомобильной подготовки. А нам одного заправщика за глаза хватит. К ужину забрали все,что было нужно – остался только груз для друзей: танки; снаряды; зенитные пушки. Много откровенного хлама – не мой взгляд: 37мм противотанковые пушки; танки Т-2 и чешская мелочь; даже запчасти к самолетам Мессершмитт и Юнкерс. Металлолом нужно сдавать на переплавку – решил я. Прямо на завод… Ушли на Базу груженые КамАЗы, обратно привезли еще три взвода стажеров – для смены. Разгрузка пошла веселее: одно отделение грузит – второе отдыхает… К ужину управились. Последними Опелями отправили в город немецкую форму – пленные тоже люди и ходить им в обносках и рванье как то не комильфо… Тем более что нам это ничего не стоит – гансы поделились. К ужину управились. Я смотался на базу – контроль за разгрузкой имеется; чтобы вытащить стажеров с окруженцами и колонну пленных.

На воротах у меня только бойцы моего первого отделения, со Стрельченко во главе – остальным знать не положено. И эшелоны были переброшены мною и Красновой, а принимали их Морозова и Стрельченко. Механизм переброса прост: пара ворот настраиваются друг на друга и расставляются одни на рельсовом пути на Арале – другие перед хвостом эшелона. Ворота, буквой П, выше вагонов, а по ширине – на полтора метра шире вагона. Низ ворот крепится на четырехугольную тележку с колесами. А дальше просто: синхронизируются ворота; два человека накатывают тележку на вагон; он исчезает в одних воротах и появляется в других. Другие ворота в другом месте катит другая пара. Одинаковая скорость не важна – главное движение. Точно так же было переброшено железнодорожное полотно вместе с рельсами: настроил ворота на уровень над землей и покатил – все что выше уровня переносится из других ворот и укладывается но ровную подготовленную поверхность. Вообще то умная мысль приходит в процессе практических действий – я понял, что операция по дезинформации, взрывы мостов, обстрел и штурм станции – это уже ребячество. Надо по взрослому действовать. И все равно: как представлю реакцию охотников на нас после Березы – душа поет !

Как говорится в литературном штампе… усталые но довольные они вернулись на базу… Всем стажерам на ужин деликатесная добавка. А много ли нужно для счастья людям, не то что не пробовавшим икры, ветчины, сыра и копченой колбасы, но и не слышавших о том, что такое есть ! Уверен – не один выразил про себя благодарность командиру. Да после такого их палкой из Спецназа не выгонишь – зубами будут цепляться. Тем более сколько воюем, а убитых у нас пока не было… А уж смертей эти бойцы нагляделись…

- Товарищ капитан – приторно – вежливым тоном поинтересовался я у Морозовой, возвращаясь к себе – не желаете возглавить подготовку новичков на новой базе подготовки ? – Никак нет – не желаю товарищ командир ! - бодро отрапортовала она. - Это отчего же ? – удивился я. Катя поняла - Да как же я вас одного оставлю. Вы же без меня пропадете. По рукам пойдете – по женским ! Cделал испуганное лицо

– Тогда не оставляй меня пожалуйста ! Посмеялись… - Через час собери на берегу озера всех по этому списку – потянул ей лист бумаги. Зашел к себе, вызвал Давыдову. – Аня завтра ты, твой стрелок и пара Богдановой переводятся в центр подготовки штурмовиков. Пора вам уже делом заняться, а не только в игрушках воевать ! Ну а чтобы ты не забыла своего командира… Встал, подошел к ней, нежно провел пальцами по щеке и спустился по шее до ложбинки между грудей:

– Да, или нет ? Она затрепетала – Конечно да – выдохнула она… Через полчаса отпустил – счастливую и готовую на любой подвиг ради командира…

Через час вышел на берег озера. ВСЕ ПО СПИСКУ ждали меня. Прошелся взглядом по девичьим лицам: все, кто хоть чем то отличился во славу Спецназа. Правда включил сюда и Богданову и Окуневу – на счет Богдановой были у меня кой-какие мысли. Девочка на передок слабая – при отсутствии постоянного контроля наверняка пойдет по рукам и превратится из пилота штурмовика в обыкновенную шлюху – интеллигентно выражаясь ППЖ (походно- полевую жену) всего штурмового полка. Добавит ссор и скандалов. А мне это надо ? К той же Давыдовой приставать не будут – не захочет, да и я голову оторву любому, если не по любви. А у Богдановой – совсем другое дело. Правда она со своими штурмовиками ни-ни, но с другими имело место и не раз – слушок уже пошел… Вопрос надо решать…

- Девочки – бодро воскликнул я – а не поводить ли нам хоровод ? "Девочки" недоуменно переглянулись – блажит командир. – Хочу хоровод – капризно потребовал я и топнул ногой – а ну взялись за руки ! Замкнул круг – прыжок и мы на берегу Аральского моря. Невдалеке виднеется железная дорога с эшелонами, на берегу расставлены палатки, на пятачке перед ними пластиковые красные столы со стульями, возле берега на плаву странная четырехугольная: 6х5 метров платформа и… бескрайняя водная синь, с лениво накатывающим на берег прибоем. Шок, столбняк … а потом – крики, визги, обнимашки, поцелуи командира. Принял как должное, даже отвечал. Затем толкнул небольшую речь:

– Все вы внесли свой вклад в то, чтобы прославить Спецназ, а кто то – посмотрел на Богданову и Окуневу – сделают это в ближайшее время. А Спецназ умеет быть благодарным ! Поэтому от лица Спецназа и от себя лично – сегодня и только для вас: купание, праздничный ужин и конечно – концерт ! Снова буря восторга. Зашел в ближайшую палатку, вынес сумку, стал выкладывать на стол разноцветные купальники (все сплошные)в упаковке – выбирайте, одевайте и купаться !

Первой сориентировалась Кудрявцева. Подошла, выбрала купальник, насмешливо глянула на Морозову и… стала раздеваться, складывая снятую одежду на край стола. Полностью разделась, взяла одной рукой одежду в охапку и стала поворачиваться в разные стороны: не знаю – куда положить свою одежду… А ведь еще светло… Наконец решилась наклонилась к одному из дальних стульев – чем то именно он ей приглянулся: подтянула и стала аккуратно развешивать форму, не замечая ошарашенных взглядов. Чертовка… Краем глаза взглянул на Морозову – думал будет злиться. Как бы не так – лицо Кати стало мечтательно томным… Небрежно подошла к столу, выбрала купальник, сняла кепи и мотнула головой. Потрясающе – темно-каштановые волосы тугой волной прокатились по плечам и разметались в стороны, опав на спину, плечи, грудь. Непринужденно стала раздеваться – безо всякой рисовки, но как притягательно… А что вы хотите – колдунья и ведьма в одном стакане… Достала купальник, стала одевать, запнулась:

– Вы не поможете мне товарищ командир – томным, зазывающим голосом проворковала она, бросив на меня призывный взгляд, полный обещания неземного блаженства. Хорошо, что я непокобелимый ! Ну конечно: отказать такой – потом всю жизнь сожалеть и мучится… Подошел, стал помогать надевать, проводя руками по девичьему телу. Пустил в сознание волну желания, обострил тактильные ощущения кожи, эрогеных мест. Катя разрумянилась, глаза заблестели, задышала чаще, грудь стала вздыматься выше, по телу покатилась еле заметная волна возбуждения. А я все поправлял, разглаживал… Чувствую – вот - вот не выдержит – бросится, забыв про всех. Отступил на шаг, вздохнул:

– Нечего больше разглаживать и поправлять – идеально сидит, по фигуре. – Неужели нечего ? – хриплым возбужденным голосом выдохнула она. Я еще отшагнул, оглядел и с сожалением развел руки… Плотину прорвало – девушки стали подходить брать купальники, переодеваться крутясь и так и сяк. А я переводил довольный взгляд с одного обнаженного тела на другое и взглядом и посылом восхищался – красиво, восхитительно, прекрасно… И общий посыл – купаться… Специально выбрал этот день - три дня подряд стояла жара, вода прогрелась. Не парное молоко, но купаться можно – холодит слегка: приятное ощущение. Пока они купались я накрыл общий стол, сдвинув все столы. Посидели, поговорили, посмеялись, а потом я пригласил всех продолжить отдых на воде…

Столкнули, общими усилиями, в воду плот, загрузили едой и напитками, я принес чехол с гитарой; оттолкнувшись от берега отпустил в воду лодочный мотор, завел и на малых оборотах повел плот от берега. Отплыли метров 100, сбросил якорь - метров пять до дна. Вытянул лишку, закрепил - готово. Снова купание вино, фрукты, шутки, подначки, смех… Стемнело… Достал гитару, начал петь… Грустное песни сменялись веселыми. Уже традиционная "А метель метет белая" прошла, как всегда, на ура. Вспомнилось: почему то захотелось исполнить песню одной певицы. Пока настраивался, входил в образ девчонки видимо что то почувствовали – притихли… Закрыл глаза, ушел в образ: Я – это она и поет она о себе…

Теперь облака между нами, с тобой не поговорить

Ты знаешь, как больно мама одной по земле ходить…

Как хочется мне до озноба прижаться к рукам твоим

Тебе рассказать о взрослой, о первой своей любви…

Слегка возвысив голос запел припев:

Ты знаешь мама он какой? Он не такой как все, он не такой, другой Надежный ласковый родной. Он только мой, он мой…

А я за ним как за стеной. Ты знаешь он – он такой смешной

А я до слез наговорилась с тишиной. Ты хоть во сне побудь еще со мной - побудь со мной !

Песня затянула меня, повела в мир девичьих переживаний, страданий девушки, рано потерявшей свою мать…

- Как холодно и одиноко, как страшно решать самой

А мне на мгновенье только услышать бы голос твой…

Любовь словно дождь подступает, мне с ним хорошо молчать

И если ты слышишь мама – скажи что ему сказать…

Мой голос взлетел к небесам когда я снова запел припев. Я был ею: мое лицо, мимика, жесты движения, интонация – они стадали, радовались, грустили, плакали – жили ее жизнью; ее страданиями, переживаниями, чувствами… зазвенели струны - гитарный проигрыш поплыл над водой. Закрытыми глазами – ее… – я глядел куда то в даль и шептал:

- Ты знаешь – он такой смешной… он мой… РОДНОЙ …

И снова голос рвется из груди, раненой птицей взлетает к небесам…

- Ты знаешь мама он какой… Он не такой как все, он не такой – другой

Надежный ласковый родной. Он только мой, он мой…

А я за ним, как за стеной. Ты знаешь он, он такой смешной…

А я до слез наговорилась с тишиной. Ты хоть во сне побудь еще со мной… И шепотом, с душевной болью попросил: - Побудь со мной…

Затих последний аккорд, я медленно – не отпускал меня образ – стал приходить в себя… Открыл глаза. Сквозь пелену забвения стали выступать лица – девочки плакали: кто негромко всхлипывал, у кого слезы текли по щекам… Морозова и Краснова изо всех сил стискивали зубы, чтобы не разрыдаться.

- Что я наделал ?! – промелькнула мысль – половина сидящих, если не больше, потеряла маму в раннем возрасте… - Простите меня – прошептал я – не подумал дурак ! Тут они не выдержали: бросились ко мне, обхватили со всех сторон – зарыдали, заплакали… Я ничего не говорил – только дотягивался до каждой и гладил, гладил рукой по волосам… Наконец выплакались, успокоились… Снова пошел от грустной песни к веселой. Попели немного, а время уже за полночь – спать пора ! Несмотря на уговоры был тверд – купаемся и спать… Предложил поплавать голышом: кто плавал ночью, один, в тишине – тот знает, какой это кайф ! Обьяснил – не визжать не переговариваться а просто плыть… Когда через минуту, две, три стали вылезать на плотик – вылезали молча, глаза как блюдца и сияют неземным лунным блеском ! Вытащил якорь, завел мотор… Молча доехали, молча вытащили плот на берег. Первой подошла Кудрявцева:

– Мне никогда не было так хорошо, как сегодня. Наверное и не будет… - Кто знает… - загадочно произнес я. – Спасибо вам ! Вы самый лучший в мире мужчина. Обняла, поцеловала в щеку и пошла в свою палатку. Подходили девочки, благодарили, целовали уходили… А я – желал им спокойной ночи и прекрасных снов. И мысленный посыл – спать до утра не просыпаясь ! Последней подошла, конечно, Катя. – Как мне повезло, что я встретила ВАС ! Обьятья, поцелуй и … посыл на сон…

Положил резиновый коврик и спальник на плотик, лег. Пошел ментальным воздействием по девичьим сознаниям – успокаиваемся и засыпаем с приятными сновидениями. Сны смотреть не стал – догадывался о чем они… Позже всех угомонилась Катя – пришлось поднапрячься, чтобы все выглядело естественно. Наконец заснула. Выждал еще полчасика, разбудил Богданову. И снова все естественно – проснулась, вышла: командир не спит – подошла… Перебросились парой фраз, я взял спальник, подошел к Свете, обнял – не возражала. Прыгнул на пару километров от палаток – на всякий случай. Спальник на траву, туда же одежду. Затягивать прелюдию не стал: несколько поцелуев, обьятия, поглаживания, сжимания – посыл очень сильных ощущений и чувств и приступил к основному. Уже на второй минуте застонала, на третьей завсхлипывала, а потом и закричала, забилась с сладостных судорогах. Минут через двадцать, после очередных сладостных вздрагиваний, отпустил. Она рухнула на смятый спальник. Через несколько секунд пришла в себя.

– Со мной никогда такого не было ! - И не будет. С другим… - А у нас будет еще… - несмело поинтересовалась она. – От тебя зависит. Морозова моя женщина, но и о вас я должен заботится… Но об этом никто не должен знать. Сболтнешь или с кем то другим хоть раз – я покачал головой – поняла… Она прижалась ко мне – Только с вами… Оделись, прыгнул к ее палатке, отпустил. Сам в невидимости. Прыжок на плотик и я уже сплю… К чему все это с Богдановой ? Просто захотелось горячей женщины ? Она ведь не зря сказала мне…- я бы вам дала больше… Нужна была мне Богданова. Кроме того, что она из одного с Давыдовой полка, вместе прошла через страдания, она еще и невероятно чувствует и дистанцию, и машину, и ситуацию. Наверное это из-за ее повышенной тактильной женской чувствительности. И по гороскопу она Стрелец. А многие женщины Стрельцы такие – открытые, бездумные и …бесшабашные. Сколько раз, наблюдая незаметно за ее действиями на тренажере в бою или атаке поражался – вероятность попадания приближалась к 100 %. Летчики меня поймут – успеть поймать цель и точно выпустить в нее ракету или очередь из пушки на скорости выше 400 км – это мастерство высшего класса… Богданова его имела ! Посмотрим, как она будет держать свое слово… А убрать нарушителя из Спецназа – дело нехитрое !

Утром ощущение праздника притупилось, не смотря что выспались – надо двигать на базу, а там – дела, заботы… Успели как раз к завтраку. За столом традиционный утренний вопрос – что у нас на сегодня ? Отдых закончился, так что вопрос закономерен. Взгляды насторожены и заинтересованы – какую такую гадость задумал командир ?

- После завтрака товарищи командиры и вам и вашим подчиненным – бойцам 1 час трудотерапии – чтобы не зазнались и не забыли: вышли мы все из народа… Оборудовать два фильтрпункта на 2000 мест каждый – упрощенный вариант: палаток не надо, но бани, туалеты, столы для еды должны быть. И место для сна. На земле, но оборудованное – застеленное брезентом. – Откуда столько ? – сориентировался Сергей.

- Хватит по мелочи сшибать – лагерь будем брать после обеда. Морозова – соберешь ВСЕХ девушек – также часовая трудотерапия: поставить палатки и все остальное в них – место я покажу – на 300 человек и подготовить к быстрому развертыванию еще 100. Туалеты, баню и столы поставят оставшиеся ракетчики, танкисты и бригада Михаила Барышева. Катя молча кивнула. За час, я думаю, управитесь. Дальше до обеда по расписанию. Вопросы ? Я вас покидаю. Увидимся за обедом…

Как всегда, раскидал стажеров на помощь окруженцам. Прыгнул в Центр – проконтролировал работу на точках; прыгнул к открытому лагерю для военнопленных под Уманью – там сейчас около 5 тысяч. Через месяц станет десять тысяч, а к декабрю – не более тысячи… Обошел в невидимости, сунул нос куда нужно и запрыгал как зайчик по третьему делу: хочешь чтобы все получилось – сделай или проконтролируй сам ! Уставший, голодный – шоколад закончился, но довольный, вернулся на базу. Перехватил пару плиток и с проверкой… Все, как и приказал: пункты приема оборудованы – без всякой роскоши, но вполне… Обошел бодрым шагом владения – все на месте, все в трудах и заботах ! Как и положено образцовому подразделению при хорошем командире. А я, надеюсь – хороший. По крайней мере никто не возражал…

Глава восемнадцатая

По долинам и по взгорьям шла дивизия вперед…

Пол месяца назад Одинцов подошел ко мне со странной просьбой – разрешить ему почитать все,что написано о войне, послевоенном времени; о Сталине; Англии, Америке… На мой удивленный взгляд стесняясь ответил – Вот ты сколько всего знаешь, а я дурак – дураком: спросят бывало что то бойцы, а я и ответить правильно не могу…Урон авторитету командира, понимаешь ли…

- Взрослеешь что ли ? – усмехнулся я. Услышал в ответ бодрое – Поживем – увидим ! Разрешил заходить, пользоваться обычным ноутбуком: 100 гигов оперативки на диске C; 300 гигов на диске D – и на книги и на фильмы хватает. Вот и сейчас, зайдя к себе, увидел сидящего за ноутом Сергея.

– Слушай командир ! То ли я такой тупой, то ли что то не так написано… Может ты обьяснишь ? – Да легко – согласился я. Одинцов обиделся – Я еще не сказал что, а ты уже отвечаешь. За дурака меня считаешь ? – Ты с обидой то повремени… - осадил его я. Сказал – легко, значит знаю, что говорю. Давай свою непонятку… - По началу войны ты нам еще там обьяснил подробно – начал Сергей. – Здесь мне все понятно: неготовность личного состава, разрозненность дивизий, внезапность, предательство Павлова и компании… Но уже прошло два месяца, а наших немцы продолжают бить как пьяных школьников ! И людей хватает и демобилизованных поставили в строй и знаний по немецкой стратегии наверняка уже набрали и кровавого опыта… Так почему ?! Хоть убей, не могу понять…

- Вспомни я говорил – все гениальное просто. Он кивнул. - Я добавлял к этому: для тех, кто не только имеет необходимые знания но, главное - умеет ими пользоваться. Знания у тебя уже появляются – учись ими пользоваться. И тогда все будет как у меня – легко и просто. - Постараюсь конечно – а пока разьясни дураку …

- По началу войны я не сказал главного, но мы сейчас говорим не о этом. Немцы бьют нас по тому, что наши генералы не хотят побеждать – не все, но многие… - Ты что за чушь несешь командир ! Извини конечно, но тут ты не туда загнул ! Чуть наклонив голову не бок я изучающе посмотрел на Одинцова – Уверен ? – Вот когда ты так говоришь, то уверенность куда то исчезает… Нет твердолобости – уже хорошо.

– Помнишь генерала Пуганова ? – А то ! – засмеялся Сергей. – Нормальный мужик и командир вроде неплохой. – Генерал-лейтенант уже. Надо бы навестить, а то с нами звание не обмыл… Сергей заулыбался. – Начну с него. Привел генерал свою танковую дивизию, а вместе с ней и стрелковую. Неполные, конечно, но вместе наверняка потянут на одну полную. И трофеи пригнал: танки, пушки, грузовики, еду… Значит повоевал хорошо… Казалось бы радоваться надо, собрать командиров, расспросить: что и как – опытом поделиться. И поставить сборную солянку на защиту рубежей: они ведь тогда уже наступать не могли – нечем… Логично ? Логично. А что сделало командование корпуса с комиссаром ? – посмотрел на Одинцова. – Арестовали… - буркнул он.

– С последующим расстрелом на следующий день – напомнил я. Почему: командир вывел бойцов, повоевал успешно, трофеев набрал – а его расстрелять ? Из – за трофеев ? Нет, конечно… Он сломал привычную армейскую философию – командир умный а подчиненный дурак ! Помнишь армейское правило – инициатива наказуема… Так вот тебе первая причина. Комполка, комдивы и выше привыкли: заметь - привыкли, потому что их приучили, не проявлять инициативы – так удобнее усидеть на своем месте и в верх подняться тоже. Сказали – сделал; не сказали – не было команды…Проявит такой инициативу – так ведь нужно сделать. А с этим проблема – не умеют… А не сделал – отвечай ! Здесь не церемонятся, если ты заметил. А всяких инициативных – к ногтю ! Потому как об успехе надо докладывать. И докладывать о успехе под его чутким руководством. Значит начальник молодец – надо его загрузить новым заданием - заданием – разбить врага ! Все, приплыли… Доложить о успехе подчиненного – того загрузят. А вдруг выполнит ? И выкинут начальника с должности, а подчиненного назначат на его место. Проще убрать инициативщика ! Читал ведь сам – командиры ждали приказов и распоряжений. Даже, получив 19 июня команду о подготовке к возможному началу войны, они ничего реального не сделали – нет точной команды – ждем…

- Как то бездоказательно – пробормотал Сергей – одни слова… - Ладно, идем дальше.

Второе. Нежелание совершенствоваться: изучать новые тактики, стратегию, опробовать все это на практике своего подразделения. Комполка нет даже нужды задействовать, батальон или роту – пары взводов хватит. И придраться не к чему – плановое обучение… Вот только зачем ? Инициатива наказуема ! Хочешь доказать, что ты умный, а мы дураки ? На лесоповале доказывай ! Одинцов недоуменно поглядел на меня. – Я не шучу: многие из командиров, попавших в лагеря, попали туда именно за это – банальное устранение конкурентов и опасных соперников ! А нечего нарушать правила ! Пример – Ефремов, Рокоссовский…

Третье – не суетись под клиентом. Как говорится: поймал мыша и долби его не спеша… Сергей заулыбался, губы задвигались – повторял, чтобы запомнить. – Делай все осторожно, соизмеряя с мнением руководства и будешь на хорошем счету. И будет тебе повышение. А накосячил – повинись: повинную голову меч не сечет – быстро простят нужному человеку… Пример – генерал-полковник Ф.И. Кузнецов. Командарм 21 армии. Переведен командующим Центральным фронтом. Накосячил… В 21 армии его заменил Ефремов. Переведен в 51 армию командармом. В Центральном фронте его заменил Ефремов. Снова накосячил… Переведен начштаба какой то – не помню – армии. Снова командарм армии. Снова косяк. Переведен на должность начальника военной Академии. И везде косяки, косяки, косяки… Но не посадили, не расстреляли… А сколько десятков тысяч бойцов и командиров он погубил своим бездарным, без инициативным командованием ?

Четвертое. Не проявляй инициативы, но изображай кипучую деятельность и стремление на виду у начальства. По принципу негров на плантации: смотрит надсмотрщик – работаем; не смотрит – отдыхаем. А причину малого результата всегда можно найти… Пример – Командарм 19 армии Лукин. Сидит в штабе Юго – Западного фронта и ждет свою армию. Он приехал, у начальства на виду. Армия нужна как воздух ! А армию загнали то ли под Астрахань, то ли под Краснодар. АРМИЮ ! Минимум два корпуса или шесть дивизий ! Она стоит, ждет командира, а железнодорожники ждут распоряжения своего начальства А командарм ждет армию в штабе фронта ! Каково … А через некоторое время, когда армия попадет на фронт и будет окружена Лукин сдастся немцам и будет с ними сотрудничать…

Пятое – не проявляй инициативу, не дергайся и сможешь досидеть до перевода на другое место – может и менее почетное, но более безопасное. Пример – Ворошилова и, кажется Кулика, Сталин направил в Ленинград – навести порядок отогнать врага. Приехали, навели … Через неделю звонит Сталин – У вас под Ленинградом стоит две авиационные дивизии. Не эскадрильи; не полка – ДВЕ ДИВИЗИИ ! Не менее четырех полков ! И это тогда, когда на земле не продохнуть от атак вражеских самолетов. А как Сталин узнал ? Летчики пожаловались – нет полетных заданий из штаба фронта !

– Да ты гонишь командир ! – Тебе мало ? Слушай ! Тимошенко, принимавший у Ворошилова должность наркома обороны принимал ее полгода ! Нет – на должность он заступил сразу, а вот вступил в полное руководство, получив доклад о состоянии в армии только через полгода. Есть отмазка бездействию – не в курсе: не получил полного отчета ! Мало ?! Вот тебе еще… Выходя из возможного окружения весь штаб Юго – Западного фронта – 1000 человек, из них 800 офицеров – в их число не входит присоединившийся к ним штаб командарма 5 армии Потапова, бросившего свои войска, был выловлен немцами и уничтожен. Уцелело несколько десятков человек. Ты вдумайся – 800 командиров, которых так не хватает на передовой ! Если каждого поставить командовать начиная с отделения то командиров хватит на две дивизии ! А они драпали от врага в тыл ! Зачем ? Чтобы снова засесть в какой - нибудь штаб и так же бездарно просирать запланированные ими войсковые операции. Каково ?! Ошарашенный Одинцов глядел на меня с расширенными глазами и раскрытым ртом.

– Ну ни хрена себе ! – только смог произнести он. - Вот тебе причина, которая лежит на поверхности. Главная скрывается в глубине… - Сталин ? – негромко произнес он. – Да причем здесь Сталин ?! – скривился я. Привыкли тупые, безмозглые писаки сваливать все на него, а народ верит, повторяет - вместо того, чтобы мозгами пошевелить. Сталин – кстати как и Гитлер – все делали правильно. Единственная ошибка Гитлера, по крайне мере в первых двух годах войны – это то, что он напал на Советский Союз !

– Ну ты скажешь тоже – Гитлер не ошибался ! – возразил Сергей. – Я же сказал – одна ошибка, да и то не ошибка а поступок под давлением обстоятельств ! – Мудрено что – то – произнес Одинцов. – Кстати – ошибки, которые приписывают Сталину тоже были сделаны под давлением или воздействием обстоятельств. – А если по русски ? Я рассмеялся – об этом как - нибудь в другой раз.

- Сейчас я тебе вот что скажу, а ты решай ! После нашего успешного дебюта Сталин станет нас совать, как пожарное средство, в каждое место, где возникнет проблема, чтобы мы ее решали. И мы либо станем таскать каштаны из огня для других тупиц и бездарей, постепенно теряя людей и технику, либо будем сами принимать решение – где, как и когда ! Что, естественно, Сталину очень не понравится ! И вот тогда либо устранят меня с должности командира спецназа и поставят тебя, либо устранят физически и все равно поставят тебя – звания же не зря давали, да и то, что я придержал тебе очередное используют - для того, чтобы разжечь в тебе недовольство и уговорить тебя занять мое место… Сергей инстинктивно оглянулся:

– Ты это… не вздумай только при Катьке такую херню ляпнуть – испуганно выдохнул он – зарежет ночью, чтобы конкурента у тебя не было. И свалит на вражеского диверсанта – спеца: мол перепутал – думал что такой видный и умный и есть командир – невесело пошутил он. Стук в дверь – Разрешите… На пороге Катерина во всей своей красе и грозности – Как ты меня назвал ОДИН ? Повтори – я не расслышала ? Для Сергея – выход из скользкой ситуации – Катенька, прости – черт попутал ! – рухнул он на колени, протягивая к ней руки и заголосил:

- Не виноват я – командир так меня загрузил, что вырвалось само… Да разве ж я в светлом уме и здравой памяти мог сказать такое ! Не я виноват – командир ! Катя подошла к нему, присела и ласково поинтересовалась – Так как ? Сергей замотал головой – Никак ! Ну я же не виноват, что ты под дверью подслушивала… - Я ! ПОДСЛУШИВАЛА !!! Cергей закрыл глаза и затряс головой, затараторив по - детски – Не пдслушивала, не подслушивала ! Cлучайно услышала !

– Правильно, случайно услышала. Глазки то открой товарищ майор. Так вот – зловеще продолжила она заглядывая в глаза Сергея – если что - до утра ты точно не доживешь ! Ты меня знаешь… Лицо Сергея дернулось, перекосилось – Катя - ты что ? Да чтобы я… против командира… - Ну вот и ладушки – проникновенно, словно пропела, согласилась Морозова. – И встаньте с пола товарищ майор – простудитесь, а вы так нужны нашим женщинам – с иронией промолвила она…

- Поговорили ? Закончили ? Давайте ближе к делу. Капитан – что у тебя ? – Слаживание закончено во всех трех отделениях. – Трех многовато - подумав протянул я – двух хватит за глаза. Кого оставим ? – Думаю отделение Стрельченко – по психофизическим параметрам – рисанулась Катя. – Извините девушка – можно повторить ? Я тоже хочу знать такие умные слова… - влез Сергей.

– Книжки умные читайте по вечерам товарищ майор, вместо того, чтобы девиц вечерами выгуливать ! – не осталась в долгу Катерина. Ну что за люди ! Я повел тяжелым взглядом Сергей поперхнулся словом, Катя скромно потупили глазки – Он первый начал… - Вы что – жить друг без друга не можете ! – взорвался я. – Серьезное дело, а вам смехуечки ! Морозова – видимо вас придется повысить в должности – поменять должность зам командира взвода на зам командира первой роты под командованием майора Одинцова. Вот тогда у вас будет много времени на разговоры !

– Товарищ командир – ну я же не причем. Это все он. – А ты ведешься на его подначки, как сопливая девчонка ! А еще капитан ! – А давайте я ему язык отрежу – Катя решительно потянула нож из ножен – сразу болтать перестанет ! Сергей отшатнулся – Катя – ты чего ? – Да надоело из-за тебя от командира выговоры выслушивать. Она хищно оскалилась – Да ты не бойся – я быстро ! А командир залечит… - и шагнула к вжавшемуся в стенку Одинцову. А ведь и вправду отрежет – мелькнула в голове мысль. Разьяренная женщина на все способна !

– Командир ! – вскрикнул в отчаянии Сергей. В рукопашке у него против Морозовой шансов не было никаких… - Стоять… - негромко произнес я. – А может у меня попробуешь – предложил я, когда Катя повернулась ко мне. – Да вы что ?! – сразу сдулась Морозова. – Еще раз такое увижу – выгоню на хрен ! И никакие слезы и мольбы не помогут ! - Виновата товарищ командир ! Больше не повторится ! – А ты не доставай меня больше – понял ? – повернулась она к Сергею, ткнув в его сторону ножом. Белый как мел Одинцов часто – часто закивал. – Иди майор, а я займусь воспитанием своей подопечной. Сергей пулей вылетел из землянки. Повернулся к Морозовой. Она поникла, опустила голову. Искренне переживает – считал я информацию. Подошел, обнял не верящую девушку.

– Катенька, девочка моя: пойми – так нельзя; надо себя сдерживать ,контролировать, не реагировать на подобные мелочи… - Я не хотела – подняла она ко мне мокрое от слез лицо. – Я знаю. Это в тебе говорит наследство Василины ! Хочешь – не хочешь, а тебе с этим жить. Привыкай… Обнял крепче, стал шептать на ушко разные глупости, уложил на кровать…

На обеде – это стало уже традицией, обозначил задачу – захват лагеря пленных под Уманью. Количество пленных – около 5000 человек: чуть больше или меньше. Сергей, как всегда, не сдержался, присвистнул – Командир – это ж охренеть сколько народу. Как мы с ними всеми справимся ? – Растем товарищ майор – усмехнулся я – нет сомнений в том, что освободим – сомнения в том – как справимся…

- Да с таким командиром какие могут быть сомнения ? – вернул подколку Одинцов. – Это верно ! – приосанился я. - Пообедали ? Освободили место на столе ! Смотрите – я разложил карту с планом территории лагеря, расположением наших взводов для атаки и позиций снайперов. – Охраняет лагерь полицейский батальон: две роты охраны, мотовзвод, автовзвод и обслуживающий персонал – повара, механики, связисты… Эти не бойцы, но стрелять умеют – сбрасывать их со счетов нельзя. Шум нам не нужен, поэтому будем действовать по возможности тихо – глушители на всем – снайперках, пулеметах, пистолетах. Вместо АКМС – ВАЛы. Для психологической поддержки – БМП с десантом и БТР – 60 с пулеметом и десантом. Наши действия: снайперы убирают часовых с вышек и у ворот. Все остальные – чистят тех, кто на виду, разобрав цели. Пулеметчики – скрытые цели. Затем бросок БМП И БТР к местам сопротивления и к воротам в карьер, где содержатся пленные. Затем БТРы спускаются в карьер и держат толпу; снайперы и автоматчики держат под прицелом пространство передо мной и дорогу наверх. По команде – предупредительный огонь, а не поможет – на поражение ! – По своим ? – Спросил Зверев. – Свои, Костя стоят наверху. А внизу – неопределенная масса народа… - Понял командир...

С захватом произошло, так, как планировалось. Правда несколько несознательных немцев пошумели немного – не хотелось им в плен, или умирать… Впрочем, ничего страшного не произошло: лагерь от Умани далеко, лесочки глушат звуки, а заслоны поставлены на опасных направлениях – серьезные заслоны… В карьере увидели, как немцы попадали на вышках, услышали стрельбу, заволновались. Открыли ворота: я с отделением Стрельченко и Завьялова спустился вниз. Морозову и Краснову не взял – пусть поддержат психологическим давлением на сознание пленных. А как пленные среагируют на женский пол ?

– Спецназ СССР – уже привычно представился я. – Немецкая охрана уничтожена ! Слушайте МОЙ приказ ! Сейчас выходят наверх танкисты, артиллеристы, воентехники, механики – ремонтники, врачи, медработники, санинструктора; остальные ждут своей очереди ! Пленные цепочкой потянулись наверх, к выходу. К воротам из карьера сзади были прикреплены ворота - портал на базу на пятачок – развилку на фильтрпункты. Проходит пленный – и он уже на базе. А там его уже встречают, направляют в первый фильтрпункт и на помывку… Вышли последние. – Следующие – летчики, саперы, связисты, водители, особисты. Новая цепочка потянулась на верх, во второй фильтрпункт. Третий поток – пехота: бойцы и командиры, мотоциклетчики, снабженцы… Все три фильтрпункта заполнены, а внизу еще хватает пленных – человек двести - триста.

– Один – отведешь группу в сторону метров на 50. – Политработники на выход – махнул я рукой. Пошло на удивление мало – человек пятьдесят… - Герд – прими группу и в сторону. - Штабные – на выход… Осталось человек сто – разных экзотических специальностей: возницы, бухгалтера, шорники, писари… Вышли и они. Осталось лежачих человек сто двадцать. Мои бойцы спустились, подхватили и понесли наверх – в госпиталь. Вышел, выкатилась техника; бойцы и командиры разрезав ограждение у одной стороны ворот огибая стойку стали заходить в ворота и перемещаться на базу… Через несколько минут лагерь был пуст. Уничтожать его не стали – немцы наверняка снова будут собирать здесь военнопленных…

В фильтрпунктах вместе с помывкой, дезинфекцией, стрижкой проводилась визуальная сортировка: поведение, взгляд, лицо… Задавались ненавязчивые вопросы… Стандартный прием пищи для пленных – немного жидкого, потом еще каши… А я шерстил политработников и штабистов: мне проще – задаю вопросы и заглядываю в сознание. Отобрал толковых, боевых комиссаров и политработников – принялся за штабных. Полчаса и отобрана группа в Красную Армию и группа на трудовой фронт – в рабочие бригады по строительству Центра. Только они пока о этом не знают… После помывки, обмундирования и легкого приема пищи повел отобранных политработников и штабных через ворота за линию фронта. Предупредил следователей, что вскоре подброшу еще. Понеслось возмущенное:

– Работаем на износ, света белого не видим, вымотались совсем… - Может тогда у вас женщин забрать, чтобы сил побольше было ? Женщин не надо – они хоть как то скрашивают наши серые, скучные будни… На том и разошлись… К вечеру вернул стажеров с окруженцами – этих не стал направлять в фильтрпункт – проверил, накормили, переодели в чистое и поставили перед выбором. Все увидели отношение к бойцам – все и выбрали нас ! Осталось принять колонну с пленными. Только вот куда их ? Решил не ждать утра – стал проводить сортировку, предварительно намеченных моими людьми: туда – сюда… Почти все из предварительного просмотра командиров согласились. Направились в новое место службы, а там их уже ждет персональная койка в палатке и ужин в месте с новыми боевыми товарищами ! Когда перебросили на базу колонну пленных – место им в фильтрпунктах нашлось и не на земле… День выдался очень плодотворный. 7 тысяч человек за один день вырвали из фашистского плена ! Cтройка пополнилась пятистами новыми рабочими: правда пока подневольными, но все зависит от них ! Прав ли я в этом ? Безусловно ! Там они принесут намного больше пользы, а людей не погубят нисколько !

Осталось последняя операция на сегодня – самая длинная по времени. Одинцов что то прочувствовал – подкатывался. Был вежливо послан – пошел… к Морозовой: неугомонная душа - с осторожными расспросами. Послан был невежливо… Поужинали и вся база стала отходить от аврала, организованного всем их неугомонным командиром: хоть и поворчали для вида, в душе были довольны и рады – скольких от плена спасли, а может и от смерти ! Из семи тысяч у меня осталось пять. Из них тысячу перебросил в Центр уже добровольцами на гражданские работы – специалисты там нужны, как воздух. Но и четыре тысячи – это ого - го какое пополнение и в танкистах, и в артиллерии, и в бойцах… До 21.00 дал своему отделению Завьялова и Красновой отдохнуть и в 21.00 начал последнюю на сегодня операцию – «Чтоб вам радостней жилось»… Война войной, но если у мужчины есть свободное время то он задумывается. О чем ? О женщинах… У меня их немного и они в первую очередь Спецназ, а потом уже женщины – других я не держу ! Есть конечно неуставные отношения – куда же без них… Но в меру. А вот в Центре их практически нет. Да там и жизнь практически гражданская, хоть и трудовая до упора. А как сказал один грузин – «Без женщин могу… некоторое время… суток»… Это проблема и мне придется ее решать. А где взять этих женщин ? Думал я думал; ломал голову и придумал…

Два отделения – 20 бойцов, два командира. Плюс Морозова и я. Разбил всю группу на двойки – две девушки и два бойца. Группа нейтрализации – Завьялов и двойка бойцов. Краснова на внешнем контроле – Морозова на внутреннем. Я – общий контроль. Предварительно я поработал над Морозовой и Красновой. Теперь Женя может «прыгать» сама, а Катя – с одним человеком. Я тяну уже шестерых. Наша цель – офицерские бордели… Там и нужные мне женщины, а по ходу операции и офицерье. А голый мужик, да еще и расслабленный или увлеченный – легкая добыча. Мест я насчитал более 60 по всей занятой территории. Столько нам за ночь не осилить, но сколько сможем – почистим ! Там есть и такие, которые пошли по принуждению, но есть и добровольные помощницы. Вот их то я и переброшу в Центр: и работать будут по специальности, которой обучим и усталость снимать будут – добровольно. К ним еще в очередь встанут... Как бы драк не возникло - за место в очереди… Распределил задачи: Завьялов с бойцами нейтрализует входящих в бордель во время операции; Краснова нейтрализует недовольство "мамки" - хозяйки борделя и свободных "бабочек"; Морозова контролирует агрессию "самца" и "подстилки". Я – общий фон и степень агрессивности "клиента": послабее – работают девушки; посильнее – бойцы ! Первый прыжок – первая десятка на месте - и сразу в работу. А я за еще одной шестеркой и Морозова за одной. Семерка на месте. Новый прыжок и пошла потеха: пара врывается в комнату – нейтрализация клиента и молчащей клиентки – моя работа… Не больше пяти минут и улов переправляется мной на базу: сначала бабочки, Морозова и Краснова в круг – если их много – второй заход. Затем мои девушки, затем бойцы с добычей и последними – Завьялов с теми, кто зашел не вовремя. Переносили не всех – эсэсовцы, нацисты, упертые оставались на месте заснувшими – навечно… А на базе фильтрация – немцев в наручники и в перетаскивание в другую палатку – дамы в угол палатки и эспресс-допрос врачами Кудрявцевой и Волковой. Пока мы за новой партией идет фильтрация – кто принудительно, кто – добровольно… Я потом все рано уточню. И конечно одеть бедолаг – не голышом же им сверкать перед бойцами… За первый час успели "обслужить" восемь точек, за второй – семь… Предложил закончить, но куда там – … Мы только разошлись… Еще час поднажали – еще восемь. На этом закончил, не смотря на возражения – устали, появились мелкие сбои… "Наловили" 210 "бабочек". Неплохо ! Завтра повторим !

Утром 63 "охочих до этого" и немчиков отправил в Центр; двадцать три "мамки", которым это дело нравилось в прошлом, решил отправить "страдальцам фильтрпункта" – надо помочь трудовому народу ! 130 девушек заставили – были из них и пленные, которых мы не перехватили. Правда тринадцать пришлось отправить обратно – кормить младших было нечем, вот и пришлось… Без них же они точно помрут. Дал немного немецких денег и посоветовал уехать куда - нибудь. Второй раз не простим… С оставшимися провел реабилитационное занятие: посадил всех, ввел в транс: убрал негатив, вычистил всю мерзость и воспоминания о борделе - взяты в плен, освобождены Спецназом. С девушками и бойцами тоже провел беседу – внушение: не болтать и относится нормально. Все бордели – из Белоруссии. Следующая на очереди Украина. Затем очередь Прибалтики. После повременим с недельку – пусть шум уляжется… В фильтрпункте не очень им обрадовались – староваты, с, но на безрыбье… Да и третий сорт – не брак, пятый – не последний ! И снова – стажеры на точки встреч, остальные – тренировки по графику. А сам сел думать… Близилось 23 августа – для меня ДАТА. Немцы группы "Север" подошли к Луге и перли к Ленинграду; группа "Центр" оклималась от потери Гудериана и его группы и повернула таки 2ю армию фон Клюге на юг для окружения Киева. Группу Пуганова, входящую в 3ю армию, отжимают от последнего места обороны – Речицы к Гомелю, но пока он держит оборону. А Гомель на пути 13го и 43го армейских корпусов 2ой армии фон Клюге. И восстановленный снова 35ый корпус давит на Пуганова вдоль железки с запада. Что делать ? Думай голова, думай – шапку куплю …

Открыл ноутбук и ахнул – сегодня 16 августа ! Не зря говорят – все зло и неприятности от женщин. C этими бабами совсем забыл -16 августа вечером командир 63 корпуса комкор Петровский – очень хороший командир, примет решение на прорыв утром 17 августа и погибнет при прорыве. Такие, как он, очень нужны стране. А я чуть не прозевал его гибель, надеясь, что время у меня есть. Вот и ответ, что надо делать. Пока – навестить комкора. На завтраке озадачил командиров – идем спасать командующего 63 корпуса и его бойцов, попавших в окружение. Расстелил карту, обрисовал ситуацию и предложил командирам набросать до обеда варианты действий, чтобы обсудить за обедом и к вечеру подготовиться… Дал команду Юле приготовить грузовики с продовольствием; Разумовскому – с боеприпасами. Взял Морозову, Стрельченко, шестерых бойцов и прыгнул в Халич, в расположение 154й дивизии к штабу 63 корпуса. Прыгнули в невидимости; выбрали место для выхода в видимость и группой направились к штабу Петровского. На нас обращали внимание, но реагировали вяло – настроение у всех было подавленное – еды нет, снаряды и патроны на исходе, немец давит со страшной силой, куда отходить – непонятно… Штаб: одно название - простая хата. Зашли внутрь, отстранив часового, оставив возле него своих бойцов. На нас обратили внимание: заметив звездочки вытянулись, приветствовали.

- Спецназ СССР. Комкор Петровский ? – Так точно ! Cлушайте внимательно, вопросы потом. Решение о прорыве завтра утром уже приняли ? Петровский внимательно посмотрел на меня.

– Значит приняли – утвердительно ответил я за него. - Оглашать, а тем более посылать делегатов связи пока повремените. Лучше пошлите тем, с кем имеете связь уведомление: они могут получить у вас продовольствие и боеприпасы в необходимом количестве.

– Это шутка ? – холодно спросил Петровский. – Это наша вам поддержка перед прорывом. Только будет он по нашему плану. Обстановку вокруг и направление вашего движения после прорыва я вам сообщу. Позднее… Пока мне нужно, чтобы вы отдали приказ отвести всех ваших бойцов вот от этого места – я показал точку(небольшой овраг) на карте. – Поверьте, так надо.

– Хорошо – подумав сказал Петровский. – И пойдемте с нами получать обещанное… Выйдя с начштаба из избы увидел моих бойцов – сытых, чистых, вооруженных до зубов – поморщился слегка. – Что это вы морщитесь товарищ комкор – не выдержала Морозова. – Вы это напрасно. У нас просто очень хороший командир. Петровский остановился и с изумлением уставился на Екатерину.

- Звание капитана не дает вам права, так разговаривать со старшим по званию. - Вы не обижайтесь, но для меня вы никто… Это во первых. А во вторых – того, кто вас выручает из беды надо хотя бы уважать ! Петровский аж остановился от возмущения, хотел что то сказать, но раздумал.

– Морозова – негромко произнес я. – А что он морщится, словно мы в говне испачканы ! – возмутилась она. – Значит будешь на базе сидеть за несдержанность. - Виновата товарищ командир. Но так же нельзя…

- Может я на самом деле не прав… – произнес на ходу Петровский. - Вы девушка не обижайтесь – примирительно произнес он. – Мы здесь воюем, знаете ли… - Я не девушка, а капитан Спецназа СССР. По армейскому званию подполковник. И мне это звание присвоил товарищ Сталин. А он за просто так звания не дает. А воюете вы плохо. Завтра посмотрите, как надо воевать !

– Виноват товарищ подполковник ! – иронично произнес комкор. – А воюем как умеем… - Вот именно ! – небрежно бросила она. – Не обращайте внимания товарищ комкор – завтра она не увидит, как воюет Спецназ - на базе будет стажеров тренировать. Зачем нам здесь хвастуны…

- Товарищ командир… - тон Морозовой поразительно изменился. – Достала ты меня капитан. Перед боевым командиром позоришь ! – Он первый начал – по детски вскрикнула Катя. Петровский улыбнулся – Не надо ее наказывать – я не в претензии. – Зато я в претензии – отрезал я.

– Лейтенант – обернулся к Стрельченко – обеспечь периметр. – Слушаюсь командир. Чуть наклонив голову отдал команду. Бойцы побежали вокруг оврага. – Товарищ комкор – отойдите с начштаба на десяток метров. Капитан – за мной ! Шагнули в овраг и в невидимость. Взяли подготовленные ворота и обратно. Установили – дело нескольких секунд. Из ворот побежали бойцы моего взвода – обеспечивать плотный периметр вдоль оврага.

- Остаешься выводящей – бросил я Морозовой не оборачиваясь. – Товарищ командир – в голосе Кати отчаяние со слезами напополам. – Вам что то неясно капитан ? – обернулся я к ней. – Ясно – убито вздохнула Екатерина. Склонив голову набок – фирменный жест – изучающе посмотрел.

– Виновата товарищ командир – горестно вздохнула она. А в голове прозвенел негромкий звоночек – что то не то «в датском королевстве»… Вышел из оврага, плотно перекрытого бойцами и присоединился к комкору. Из оврага, рыча мотором, поднималась первая полуторка доверху забитая коробками и ящиками; за не ней вторая, третья, четвертая… Удивление Петровского перерастало в изумление. Мне же так хотелось ему рассказать, похвастаться… А это симптом ! Ну да мы тоже не коз пасли – предупрежден, значит вооружен. Поиграем…

- Мы дадим вам двенадцать машин – начал я. - Восемь с боеприпасами и шесть с продовольствием. Распорядитесь, чтобы прислали снабженцев с других частей: разделите на всех ! Петровский не ответил – не до этого было: из оврага порыкивая мотором выползал танк – Т-34. Когда вышел последний, шестой я привлек его внимание :

– Думаю шесть танков вам хватит. Танкисты у вас найдутся на «тридцатьчетверку» ? Комкор вернулся с небес на грешную землю, куда воспарил при виде получения такого ! Да еще на халяву… - А… Что... А, да, конечно, найдутся. – Только хорошие… – добавил я.

– Откуда все это ? – Я же сказал – подарок Спецназа… - Петровский пристально посмотрел мне в глаза – Никогда не поверю, чтобы для спасения обычного корпуса послали генерал-полковника, да еще и с такими возможностями… И снова очень захотелось похвастать, все рассказать. Шагнул к нему:

– Вы правы Леонид Григорьевич – не пошлют. Это моя инициатива. Дело в том, что я считаю вас хорошим командиром, каких мало и разбрасываться такими в трудное для страны время – преступно. Вы должны были погибнуть от пули у местечка Руденко, вернувшись после удачного прорыва основных сил к оставленному 307му пехотному полку, прикрывавшему ваш отход. Туда как раз подошла 280я дивизия немцев и заблокировала полк. Во время прорыва полка вы и погибли. Я решил, что вы должны ЖИТЬ ! Петровский побледнел.

- А на капитана не обижайтесь: любимица товарища Сталина и капитана она получила за дело: менее двух месяцев назад она была простой деревенской девчонкой. Звание сержанта получила за участие в уничтожении штаба снабжения в городе Бресте; лейтенанта – за пару немецких генералов, взятых в плен моей группой; старшего – за пленение Кессельринга, ну а капитана – за захват Гудериана: тем более что она лично захватила его начальника штаба…

- Гудериан у нас ? – неверяще вскрикнул комкор. – У нас, у нас – небрежно бросил я. – И только вам – приблизился к нему вплотную, перейдя на шепот – она была командиром одной из четырех ударных групп Спецназа, которые уничтожили под Рославлем 4 танковые дивизии немцев и 6 пехотных. Слышали ?

– Слышал, но не придал значения – думал это пропаганда, для поднятия боевого духа… - На счету ее группы – две пехотные и одна танковая – заметил я небрежно. – А лично уничтоженных ею немцев, причем в огневом контакте – больше тех лет, которые вы прожили… Ну а к штабным у нее вообще наплевательское отношение: Баграмян обиделся, что она не встала приветствовать его в приемной у товарища Сталина, ну и сказал ей пару слов… Сталин узнал, вызвал штабного и очень осерчал. Только она попросила не наказывать штабного – сама с ним разберется…

- Я должен перед ней извиниться – глухо произнес Петровский - за то, что оскорбил и за то, что она пострадала из за меня. Он пристально взглянул мне в глаза и произнес – Она ни в чем не виновата ! Не наказывайте ее ! Она пострадала ИЗ - ЗА МЕНЯ ! Это уже теплее. Подождем продолжения…

- Соберите ВСЕХ командиров 21.00 для уточнения операции прорыва, обговорите систему связи. Прорыв 17го в 7.00. Пусть особо предупредят бойцов – на мародерство о окопах времени не будет – кто отстанет – ждать не будем. А я, с вашего разрешения – усмехнулся – удалюсь, порадую капитана…

Вернулся в овраг, убрал ворота, вытащил ноутбуком на базу охранение. Собрал командиров, отобрал четверых ротных, участвующих в операции прорыва. Еще четверых направил в тыл, для проведения операции по уничтожению трех батарей тяжелой артиллерии и танкового батальона. Синицына оставил в своем подчинении, как резерв. Капитана Корнева (КОРЕНЬ) оставил на базе, для поддержания порядка и продолжения подготовки своей роты. В тыл к немцам отправил самых опытных – ОДИНА, ГЕРТА, ЗЯМУ и АКИМА. Разложил на столе план операции и сообщил, что нам пора в реальной ситуации отрабатывать наступательную операцию – пришло время… Рассмотрели, обсудили, что то убрали, кое что добавили. Выглядело неплохо. Отправил командиров наступления отрабатывать боевое слаживание, а "диверсантов" - шлифовать тактику захвата и уничтожения… Подошла Морозова:

– Товарищ командир – а у нас какая задача ? – У вас товарищ капитан – тренировать стажеров… - Ну товарищ капитан… - заныла Екатерина. – И не проси… Хотя, подумаю взять ли тебя с собой вечером в штаб корпуса на постановку задач по прорыву – очень хочет комкор тебя увидеть и извиниться. Скажу тебе больше – он просит тебя не наказывать, потому что ты не виновата и я считаю так же. Катя не стала радоваться, говорить мне - … вот видите, а вы меня… - а насторожено спросила:

– А почему не виновата ? Растет – или мне просто кажется ? – Есть что то, или кто то, кто заставляет говорящего с комкорм терять контроль и говорить, что думается. – Вы узнали – кто, или что ? Умница !

- Пока нет, но думаю, что узнаю. Но Морозова – женщина. – Тогда я напрасно наказана и вы отмените наказание? – вопросительно поинтересовалась она.

– Конечно нет ! Ты должна была понять, почувствовать: что то не так и либо замолчать, либо заподозрить что то и сказать мне о своих подозрениях. – Но я же не вы – жалобно пробормотала она. – Ты – командир, значит должна соответствовать…

В 21.00 я, Зверев, Самойлов, Бибиков и Савичев вошли в штабную избу Петровского. Сразу стало тесно. Я привычно представился.

– Товарищи командиры – не будем терять понапрасну время. План прорыва мною разработан, сейчас я его доведу до вас, а вам останется только выполнять. Детали обсудите со своими подчиненными. Обстановка такова: 154 пехотная дивизия сдерживает атаки 267 пехотной дивизии немцев. В свою очередь 267я держит вас всех на месте. Немцами отработана тактика окружения и уничтожения блокированных подразделений, которая успешно работает. В вашем тылу прорвав оборону отрезала вас дальним концом 134 пехотная дивизия, растянувшаяся по фронту. Ею занята деревня Скепна. В ближний тыл к вам выходит 280 пехотная дивизия. Она достигнет местечка Завод часам к 11ти, а деревни Руденко, перед железной дорогой - к 12 часам, окончательно отрезав вам пути к отступлению. Поэтому от станции Халич, в которой вы находитесь, прорываться будем к деревне Губичи, через боевые порядки 134 дивизии немцев. Отсюда идет две дороги – на Завод и Реденку, соединяясь перед Скепней. Прорыв будет осуществляться двумя колоннами по двум дорогам. У Скепны они сходятся. Пройдя через Скепню маршем, движетесь до Губичей, у которой держит оборону наша 232 пехотная дивизия. Прорвав оборону немцев соединяетесь с 232 дивизией и движетесь маршем на юго - восток, вдоль Днепра к Речице - на соединение с группой генерал-лейтенанта Пуганова. Возможно 232я может отойти на новые позиции юго - восточнее – я уточню и утром сообщу. Только нужно будет поставить в известность об отступлении соседний 67ой стрелковый корпус. Ну да там, на месте решим. От вас до Речицы – 90 километров, от Скепни - 60. Выход в 7.00. До первого заслона немцев – 8 километров. До Завода и Руденко – 6 километров. Там вас встретят мои группы прорыва. До немецкого заслона – еще 2 километра. В заслоне стоит три батальона полка и три батареи тяжелых орудий. По батальону стоит в засаде на дорогах и один батальон стоит по фронту между дорогами на случай прорыва через лес между дорогами. Батареи расположены так же – по одной держат дороги и одна в Скепне контролирует сразу три направления: дороги и лес между ними. Оборону прорываем с ходу; в деревне Скепня отдых 30 минут и дальше, к Губичам. От Скепни до нее 20 километров. Впереди колонны пустите развед дозор, который сообщит о приближении к противнику. Удара с тыла немцы не ждут, поэтому пока повернут орудия, пока займут оборону… А 232 дивизия, которая держит там оборону, поддержит ваш прорыв. Там будут мои подразделения… Есть, правда два момента, на которые кое кто из командиров уже обратил внимание, но пока молчат. Первый – как уйти с позиции, не открыв спину немцам, в которую они с радостью ударят. И второе – прорыв укрепленных позиций у деревни Скрепня с хода, без подготовки. Решение есть, но об этом вы узнаете утром. Всем подготовить части к маршу, а самим явиться сюда к 6.00.

– Вы нам что – не доверяете ? – возмутился комдив 61й дивизии. – Спецназ не доверяет никому и ни с кем не делится информацией. Преждевременно. Поэтому он решает такие задачи, которые не под силу остальным. Завтра убедитесь…

6.00 ударная артиллерия была расставлена на заранее разведанных позициях. Карты целей получены, наведение осуществлено, осталось выставить корректировщиков. САУ "Акация" - 2С3М1 152мм самоходная артиллерийская установка имеет дальность до 12км. Мне такая дальность не нужна – нужна точность и навесной огонь. 3х километров достаточно для поражения целей навесным огнем, от которого не спрятаться в блиндажах и дотах. 4 батареи по 4 машины и были поставлены на удалении от немецких окопов по фронту. Ближе – в 1,5 километрах поставлены самоходные 120мм артиллерийские минометы "Нона СВК", тоже три батареи. В 6.00 из ворот в овраге стали выкатываться БТР -50П с 10 бойцами на борту(отделением охраны и помощи минометчикам); 8 минометчиками, ящиками с боекомплектом к 120 мм возимым минометам и парой минометов в парной жесткой сцепке. Выкатывались и расходились по намеченным мною позициям. Выкатывались 122мм самоходки СУ-122-54 – два взвода по 4 машины и верткие СУ-100 – тоже два взвода. Вся эта огневая мощь предназначалась для одной цели – уничтожить у немцев охоту пустится вдогонку за отступающими. Потрясенные командиры не сводили глаз с могучей техники.

– С такой техникой и я бы дал немцам жару – желчно заметил комдив 61ой. – А кто вам мешал ? – хмыкнул я. - У вас перед войной была техника, похуже правда, но была… И что ж не дали а ? – Займемся делом – пресек я попытку комдива начать дискуссию. – Кто по какой дороге проследует разобрались ? Отметил кивки командиров.

- Хорошо. Первое препятствие – заслон 134й дивизии. Артиллерийские батареи немцев будут молчать – мои бойцы из уничтожат. Моя артиллерия уничтожит засады и противотанковые пушки. Ваша задача – добить пехоту. Для этого пустите по роте на зачистку местности по краям дороги на расстоянии 100 метров; по обеим сторонам. Колонна и танки – по три машины проследуют по дороге в голове колонны. Центральную группу меж дорогами мы уничтожим сами. Деревню Скепня к вашему подходу захватят мои бойцы. Дальше проследуете сами. Для сопровождения дам вам взвод зенитных орудий – шесть машин. Доведите до сведения своих младших командиров, а они пусть предупредят личный состав – к технике и бойцам не подходить: первым будет предупреждение, вторым – огонь на поражение !

– Сурово – сказал кто то. – Порядок и меры секретности – возразил я. В Скепне отдых полчаса и снова марш без остановки. Тяжелораненых мы заберем к себе в госпиталь, остальных погрузите на машины. – С бензином у нас совсем плохо – поделился проблемой Петровский. – Раньше надо было сказать – заметил я. – Десять тонн хватит ?

– Вполне – обрадовались командиры. Снял рацию с пояса – СТЕПА – выводящей – три наливника с топливом. Идемте – получите. Слить быстро – у вас есть 45 минут. Транспорт вернуть. Кто не успеет – тот останется без топлива. Время пошло. Командиры рванули из избы, раздались команды, с привычным слуху матом – как же без него. Из оврага тем временем выкатились три бензовоза Опель емкостью по 3,5 тонны. Снова взял рацию:

– Наливники: следуйте куда покажут. У оврага быть в 7.00. – Принято товарищ командир – раздались голоса в рации. Пойдемте – обратился я к Петровскому – подождем времени «Ч» на улице… - А где ваш капитан ? – поинтересовался комкор.

- На базе, выводящая – равнодушно произнес я. – Но я же просил вас ее не наказывать – уставился на меня Петровский. – Вызовите ее сюда пожалуйста – я бы хотел извиниться ! – А мне комкор как то все равно, что хотите вы. Главное – то, что я считаю нужным. Вы ведь тоже так поступаете – не правда ли ? Комкор растерялся – что то не сработало в его системе добровольного принуждения.

– Тогда я вас прошу – попросил он. – Хорошо. СТЕПА – выводящую ко мне быстро ! - Принято… Через пару минут прибежала Морозова

– Товарищ командир капитан ЗИМА по вашему приказанию прибыла ! – Комкор хочет с тобой поговорить… - А это необходимо ? – На твое усмотрение – бросил я и отошел в сторону. Общение было весьма непродолжительным. Катя подошла:

– Так я останусь товарищ командир ? Я только покачал головой. – Разрешите идти ? Кивнул, разрешая. Морозова повернулась и побежала к оврагу. – Строго у вас – подошел Петровский. – Порядок бьет класс – выдал я знаменитую фразу тренера футбольной сборной СССР Аркадьева…

В 6.40 по позициям 267й пехотной дивизии, способной "сесть на пятки и вцепиться в спину" ударили тяжелые "Акации". Первыми пострадали позиции тяжелой артиллерии и танки. Огонь подхватили "Ноны СВК", уничтожая живую силу: артиллеристов и танкистов. А "Акации" продолжали наносить точные удары – беспилотник, запущенный в небо с рассветом прекрасно видел результаты обстрела… Ударили по передовым позициям возимые минометы – взлетали в воздух комья земли, обломки бревен и жердей, куски железа и человеческих тел. Завораживающее зрелище – если бьют не по тебе… Закончив обстрел дальних целей "Акации" перенесли огонь на передовую: командные блиндажи и доты, 3х скатные убежища для пехоты… Ничто не могло выжить после попадания 152мм снаряда весом под 40 килограмм.

– Леонид Григорьевич – отрывая от милой любому военному картины разрушения и уничтожения врага – не увлекайтесь приятным зрелищем – в 7.00 выход. – А может ударим после артподготовки ? – азартно предложил Петровский – 280я пехотная немцев на подходе – остудил его я.

– Жаль, очень жаль – вздохнул он. – Навоюетесь еще. Война не скоро закончится… Главное – бойцов берегите. И учите драться как надо. Ну и себя берегите, естественно… В 7.00 наши части отступили с передовой и походным маршем двинулись к Скрепне. У бойцов и командиров только и было разговоров об артналете и недоумение – почему не атаковали, почему отступаем ? После того, как их накормили хлебом, тушенкой, чаем с сахаром и выдали по пачке папирос курящим - жизнь окрасилась совсем в другое цвета. Вдогон им никто не кинулся – некому было…

Я поставил в колонны по три двухствольные 23мм ЗУшки: в голову, середину и конец колонны – на всякий случай. На марше самолеты вряд ли налетят – мало времени, а вот в Скрепне – вполне могут… До заслона пешим ходом минут тридцать – сорок. Вполне достаточно, чтобы перебросить всю технику в новые места временного базирования. Сказано – сделано ! "Акации" перебросил на зачистку засад на дорогах; "Ноны СВК" - на обработку засады по фронту леса. Туда же ударит и часть возимых минометов. Кроме этого - оба взвода СУ 122-54. Нам важно не полное уничтожение, а потеря охоты преследования. Ну уж это то мы у них отобьем ! СУ – 100 сопроводят Т-34, поддержат огнем пехоту. В каждую группу зачистки по краям дороги я решил поставить по полуотделению: два пулемета МG; два автоматчика и снайпер. И решил опробовать новинку сезона – РПГ-7. Каждому полуотделению придавалась такая группа: оператор – стрелок и два "мула" - носильщиков 10 выстрелов – по 5 на брата. Вся эта обьединенная группа шла сзади пехоты – помощь на случай столкновения с противником. Все прошло, как и задумано: передовые части лучших красноармейцев подошли к опушке леса, в которой находилась засада и остановились. Открыли огонь "Акации", к ним присоединились СУ-100, добавили свое 120мм минометы. А после арт.огня вперед неторопливо двинулись самоходки,Т-34, БМП-50 с десантом прикрытия. Пулеметы бронетранспортеров, самоходок, танков поливали свинцом все, что вызывало малейшее сомнение. А пушки ставили свою весомую точку. Незначительные очаги сопротивления гасились мгновенно и безжалостно. Немцы побежали в лес… Преследовать их не стали – группы зачистки постреляли немного по окраинам леса. Только в одном месте попалась группа упертых немцев – решили показать, что они за бойцы. Выстрел из РПГ-7 (ручного противотанкового гранатомета) осколочно-фугасной гранатой показал – слабые… Всю технику с фронтального участка, после разгрома, отправил порталом на базу. Остались группы сопровождения до Скрепни…

Прыгнул со своим взводом в Скрепню. Там все в порядке. Батареи захвачены, немцы уничтожены, много трофеев – но нам они не нужны…Подошла сначала одна колонна, за ней вторая. С собой в Скрепню я взял только взвод зениток - 6 машин и расположил три из них на восточной стороне, а три - на западной стороне остановившихся на отдых войск. По три машины из колонн расставил с севера и юга. Полный квадрат… К концу отдыха пожаловали гости – три звена Ю-87 "Штука" - 9 машин решили наказать дерзких недочеловеков. Еще не утих панический крик – ВОЗДУХ ! как зенитчики открыли огонь. Мы как раз говорили с комкором о своем, о "женском". Петровский, правда не дрогнул, не рванул в укрытие – только искоса глянул на меня, на приближающиеся бомбардировщики, да так и застыл… А мне так даже и не интересно – не сижу за установкой. Загрохотали зенитки: самолеты противника теряли отвалившиеся крылья и части фюзеляжа; горели, взрывались и подали, подали на землю ! Минута боя и небо чисто от самолетов, только столбы дыма поднимаются к небу с места падения. А кто то шустрый уже рванул к спускающимся на парашютах пилотам. Ну и пусть – нам не жалко… Петровский повернулся с умоляющим выражением:

– Может оставите нам хотя бы пару ? – Не оставлю – безжалостно отрезал я. – Никто из ваших так стрелять не умеет, учится – нужно время, а его у вас нет ! И к тому же техника секретная… А по пути вас не обстреляют – немцам сначала надо понять – что случилось: куда делась целая эскадрилья ? До Губичей отсюда 20 километров. Дойдете за четыре часа. Раненых уплотните в машинах до максимума – поедете медленно, машинам ничего не будет. Посадите слабых по максимуму на броню и в машины. Разведчиков – в машину отдельно – им силы будут нужны для разведки. Ну что комкор: мы свое дело сделали – мы уходим… Я встречу вас в 232ой. Пожал руку, повернулся и ушел: долгие проводы лишние хлопоты…

Перебросил технику на базу. Артиллеристы стали не спеша приводить в порядок технику. Встречать "выходцев" решил другой артиллерийской группой – не стоит умножать сущее без меры – к чему лишние разговоры: а как, а почему… Встретили как полагается: артиллерийским огнем и атакой на позиции немцев самоходками и БТРами. Радостное – ДОШЛИ… Подкинул снарядов и продовольствия – боеприпасов у нас как грязи, а вот с продовольствием еще не напряг, но с таким темпами скоро сам по миру пойдем с протянутой рукой ! Но уж если назвался Cпецназом – держи марку ! Хотя – есть у меня одна задумка… На прощанье переговорили с Петровским.

– У вас теперь собралась серьезная сила – 61я, 154я, 232я и ваши ! Правда потрепаны сильно, но под вашим общим командованием больше довоенного корпуса будет. У Пуганова в его группе три дивизии почти полного состава: я так думаю – давно я у него не был. Увидите скажите – скоро навещу… Так о чем я ? Да. Не собачтесь из за власти – решите полюбовно. Так ему и передайте мои слова – полюбовно ! Он не дурак – поймет… Выйдете из окружения – не спешите сообщать командованию – дайте людям отдых хотя бы день – два. В отношении команд – ударить, прорвать, уничтожить – если нет возможностей – посылайте всех на хер ! Основание – дайте боеприпасы, артиллерию и поддержку с воздуха. Ах нет ! Значит и наступления нет ! По поводу всяких приказов, особенно… Явиться в штаб для получения… советуйтесь с Пугановым и отвечайте – лучше вы к нам. А приедут с угрозами – набейте морду и отправьте во свояси. И еще, последне – никаких передислокаций в другие места – скоро вам будет на месте работы невпроворот. В самом крайнем случае – говорите – приказ генерал-полковника Спецназа Громова ! И помните – берегите людей, но три шкуры спускайте в подготовке – ни какой жалости – потом спасибо скажут, когда уцелеют ! Ладно Леонид Григорьевич – пока, скоро увидимся… Подождите товарищ генерал-полковник – остановил меня Петровский.

– Помните я вам сказал, что капитан не виновата ? Я кивнул. – Дело вот в чем. Есть у меня одна вещь. Досталась она мне давно. Когда я сильно захочу - мой собеседник начнет говорить: много и одну правду. Нужно только задавать ненавязчиво нужные вопросы. Вот ваша капитан и сказала все, что она думает… Я молча смотрел на него. – Вы спасли мне жизнь, вы спасли столько рядовых бойцов, не думая о себе, карьере, славе… Мы все у вас в долгу – многие считают так ! Поэтому я прошу вас принять от меня этот подарок – он достал из кармана портсигар с пятью черными камнями в виде креста в центре и протянул мне.

– А не жалко ? – Нет, не жалко. Вы ведь, как я понял, вращаетесь в таких высотах… А там те еще гиены… У меня же он мог просто пропасть – вы же говорили, что меня должны были убить. Он может попасть к врагу, что еще страшнее. А у вас он будет в целости и принесет больше пользы. Я протянул руку и взял портсигар. ГЕНЕРАТОР ПОДЧИНЕНИЯ - сообщил мне голос. Изготавливались тайно дворфами по заказу клонов. Редкость. Создает вокруг человека, вступающего в контакт с владельцем генератора поле, гасящее магическую энергию и снимающее блокаду с контроля за выражением чувств и мыслей. Однако ! – Спасибо Леонид Григорьевич ! Отдарюсь при случае. – Пустое. Я рад, что он нашел достойного владельца…

Вернулся под вечер на базу и сразу получил неприятное сообщение от охраны – на озере появился небольшой моторный катер с немцами. Прошелся вдоль одного берега, вдоль второго… Купальню нашу не заметил – я усилил маскировку, но все равно – нас искали, искали повсюду. На карте захваченных немцами земель оставалось все меньше "белых", необследованных пятен. А Полесье – одно из главных: жаль, но придется уходить. А так не хочется – сколько связано с этим местом хороших воспоминаний и… плохих… Вытянул стажеров с уловом, новую колонну пленных, раскидал по специальностям и… оп – па – обнаружил… двоих засланцев из абвера. Проводить дознание не стал - и настроения нет и сведения ни к чему, да и хлопцы из западенцев – насквозь не наши. Вывел за пределы базы да и пристрелил.

– Леший ! – позвал я собутыльника. Приятель вышел из угла хмурый. – Новость знаешь ? – Принесла их нелегкая… Значит уходишь ? Может сказать Водяному – пусть утопит их к ихней то матери ! – Так новых пришлют, еще глазастее. Или хуже того – нашлют бомберы, те и начнут бомбить по площадям – этого добра у них хватает, наши олухи еще добавили… - пробурчал я. - Так что хочешь – не хочешь, а сниматься придется… - И не посидим с тобой – вздохнул Леший. – Так не сегодня же снимаемся – может завтра – с прищуром глянул на него. Лешего аж передернуло:

– Какое завтра ? А отвальная ? Без нее не отпущу ! – Ты за кого меня держишь ?! – возмутился я. – Как это без отвальной ? Или мы не правильные люди ?! – Вот это верно ! – потер ладонями Леший – сегодня и начнем ! – А я тебя зачем позвал ?! – воскликнул я… Посидели с Лешим классно: попили, попели… Я набросил полог молчания и отчуждения – ничего не слышно и желание потревожить командира отпадает при приближении к землянке – командир думу думает…

Глава девятнадцатая

Тварь я дрожащая или право имею…

Для успешного продолжения дела необходимо было решить – где легализоваться. Нужно было переходить линию фронта – с шумом, с помпой, чтобы показать себя во всей красе. Но там - где не придется никого нагибать или самому прогибаться… Хотя прогибаться самому – это даже не смешно… Украина отпадает – привыкшие к лесам, мои бойцы будут себя чувствовать в степях несколько… скованно некоторое время. А значит, могут быть ошибки и потери. Людские потери. У Голубева ? Нагибать его как то не с руки перед его дочерью. Да и в звании его Сталин наверняка повысил. К Пуганову ? Ему самому нужно становиться серьезным командиром. Да и Петровский там… Вот и ломай голову… Хотя время у меня еще есть – с недельку. А за это время нужно решить несколько проблем и главная из них – продовольственная. Нет – голод, в ближайшее время, нам не грозит, но при таком расходе продуктов ?! Начнем, пожалуй, операцию "Подайте на пропитание…" … Но, параллельно с ней, вторую: "Эх, дороги…" Начнем с … "Эх, дороги…". Эшелоны, со станции Береза, пока стоят на узком пути на берегу Арала. Куда их девать: по советским дорогам они не пойдут – провалятся. Значит надо менять колесные пары ! А где их взять ? На занятых немцами станциях в ремонтных мастерских. Я помню по детству – длинные ряды колесных пар прямо на рельсах. Подходи и бери… Мы и стали брать. И перебрасывать их на Арал, в сооруженные в конце узкой ветки закрытые мастерские. А дальше все просто: краном поднимается вагон, отсоединенный от колес и переносится на нормальную колею с советскими колесными парами. Ставится, закрепляется. Все, в счастливый путь. А куда девать укороченные ? А отправить на переплавку – в восстановленном вагоне ! Пока, правда, складировать у мастерских – такой вопрос надо решить со Сталиным… А по "…Подайте на пропитание…" так вообще просто. Утречком прыгнул на грузовую станцию Брест, Львов, Мукачево, Яссы, Измаил, Клайпеда, Белосток – на выбор: поинтересовался у диспетчера что за груз пропускают в эшелоне и домой - готовиться встречать кормильца. Идет себе эшелон с продовольствием и вдруг видит машинист – рельсы впереди взрываются. Он по тормозам. Глядь – а вокруг все незнакомое – море плещется и русские кричат в матюгальник:

– Cдавайтесь, а то умрете ! Ну кто хочет умереть – пожалуйста, а мне так пожить еще охота ! Тем более, что впереди на путях стоит состав, и его по земле не обьедешь ! Теперь, если моим генералам нужны хорошие танки и боеприпасы: пожалуйста – получите ! А что исчезают эшелоны – так на земле недочеловеков и не такое еще будет ! На деле же ставятся над рельсами ворота, а машинисту внушется, что ничего нет. Поезд ныряет в ворота, там его встречает на выходе Краснова, а чуть дальше – Морозова. Краснова держит морок, пока эшелон не выйдет полностью из ворот, а Морозова дает команду машинисту остановить состав; охране в кабине – не мешать… Дальше разгрузка и перестановка на нормальные колеса. Железная дорога в Центре уже запущена, функционирует. Тепловозы ТЭМ - 2 – среднего класса гоняют составы от станции к станции. А в Центре их 12. Так что пока вагоны самим нужны, но скоро будет много - не жалко отдавать…

С пленными отбор стал строже – только таланты, самородки и умельцы в своем деле. Ну и те, кто около… Учить таких быстрее и в новичках и стажерах. Шалупонь – в Центр для ударного труда, остальных подкормить, собрать до большой группы и Пуганову на пополнение - когда он еще другое получит. А тут нате… Думаю что капризничать не будет. За три дня ударной работы собрал полторы тысячи. Разьяснил ситуацию. Никто не возмущался – когда еще удастся отдохнуть, подкормиться. А мои инструктора проводят с ними боевую подготовку – на уровне ликбеза… Все, как положено: окруженцев спасаем, пленных выдергиваем из плена, эшелоны экспроприируем, следакам из фильтрпункта тоже подбрасываем работы – не забываем. Подбросили вот еще шестнадцать "мамок" из борделей: четверо так вообще приличные по возрасту… С Лешим еще раз посидели хорошо: хоть и жаль расставаться, но держится – не раскисает. Только все хорошее рано или поздно заканчивается. База слышала о патрульном катере, шныряющем по озеру: купальню я закрыл – сезон купания закончился. Только ночью и только индивидуально. Но командир спокоен, значит и подчиненным нечего волноваться: будет проблема – командир ее решит ! 20 августа решил – наведаюсь - ка я к старым знакомым – как они там ? Петровский должен был к 19му точно выйти к Речице. Значит уже день, как "отдыхает". Немцы же к этому времени уже подходят к Гомелю. На месте и сориентируюсь… Вызвал к себе Ирину Кудрявцеву.

– Разрешите ? – томный голос, полный обещаний пробежался от мозга по позвоночнику и застрял где то в районе таза, заставив напрячься все, что можно. – Входите товарищ военврач. Ирина закрыла дверь и лукаво улыбнулась:

– Мне раздеваться и ложиться, или сначала поговорим ? – А зачем раздеваться ? – удивился я. – Вы приглашаете к себе девушек, чтобы улучшить их внешние данные. Я и так красива. Задание мне какое то дать: я думаю, нет такого задания. Остается или постель, или поговорить и постель…

- А если просто поговорить ? – обреченно спросил я. – Лучше постель – серьезно возразила Кудрявцева. - А поговорить можно и в ней. После того… Да – почему то все красивые девушки считают, что им все позволено… пока не убедятся в обратном. Склонив голову на бок с интересом стал ее рассматривать. – Виновата товарищ командир. Была не права. Осознала. Готова понести наказание в любой форме… - не удержалась она.

– Скажи Ира: тебе знаком такой человек – Михаил Кудрявцев – танкист, капитан… Ирина рванулась ко мне – Что с ним ? – Я задал вам вопрос военврач ! – Это мой старший брат – растерянно произнесла она. – Увидеться с ним хочешь ? – улыбнулся я. – Конечно хочу, но как ?

– Значит хочешь ? – задумчиво протянул я. Встал, хлопнул по столу – Раз хочешь – увидишь ! После обеда. Ирина повисла у меня на шее – Значит он жив ? Спасибо товарищ командир ! И зашептала на ухо – Когда хотите, как хотите и сколько хотите… Только моргните… - Иди, уж роковая соблазнительница, готовься - после обеда пойдешь с нами…

Через пару минут новый стук в дверь. Зашла Морозова, окинула взглядом землянку, задержала взгляд на кровати, еле заметно втянула носом воздух. Я с улыбкой наблюдал за ее действиями – Проверяем моральный облик командира ? – Не имею права – вздохнула Катя. – И не будешь – "успокоил" ее я. Она вопросительно посмотрела на меня.

– Если девушка отдает себя мне, чтобы получить от меня удовольствие или положение в обществе, то она этого не получит, но если девушка отдает себя моему делу и мне, то я должен ей дать то, в чем она отказывает другим – ради меня. Спит Олеся с Сергеем – я не пытаюсь затащить ее в кровать. Но если кто то отказывает другим ради меня и доказывает свое отношение ко мне и моему делу поступками, а не раздвиганием ног, то такая девушка должна получать, хотя бы иногда, то что она хочет взамен того, что она дает !

– Да больше половины девушек на такое согласны ! – возмущенно воскликнула Катя. – Больше половины говоришь ? Это плохо. Хотелось бы, чтобы все ! Морозова аж задохнулась от возмущения – И всем им вы будете давать то, что они хотят ?! Я только развел руками. Катя набрала воздуха, чтобы сказать что то гневное, но взглянула на меня и … рассмеялась – Ну вы и жук ! Девушки значит старайся, а вы получаете удовольствие ! – Между прочим, юная и неопытная девушка – старается при получении как раз мужчина, а вот девушка получает удовольствие намного больше, чем мужчина…

- А как же я ? – Ты – моя женщина на всю жизнь ! Но дело – главное ! А получать и дарить тепло, ласку, любовь – только от тебя и только тебе ! Разве это любовь ? – удивилась Катя. – А ты знаешь – что такое любовь ? – Конечно знаю – уверенность, свойственная любой женщине разве что не с пеленок. – И что же ? – Это… задумалась на мгновение Катя – когда думаешь о любимом всегда, жить без него не можешь, ждешь с ним встречи, мечтаешь о нем… - я ждал, когда она скажет главное… - хочешь быть с ним рядом всегда и чтобы он был всегда рядом. И конечно был только мой ! – твердо закончила она глядя мне в глаза.

– Классическое описание влюбленности – усмехнулся я – но не любви… - Но как же так ? – растерялась Катя. – Многие знают про любовь, но только очень немногие знают что это такое – остальные только считают, что знают. – А почему так ? – удивилась Морозова.

– Иудеи, шаг за шагом, постепенно поднимаясь к власти так же, шаг за шагом, уничтожали в сознании людей правильное понимание любви. Им это было не выгодно. Тем более сейчас. Правильное понимание взаимоотношений людей между собой по уровням от низшего к высшему не найти – везде только или чушь, или ложь. Редко проскакивают правдивые описания или определения, но тут же исчезают под горами лжи… А иудеи – это евреи ? – спросила Морозова. - Нет конечно… Евреи – это народность, национальность – кому как нравится. Умники – ученые меня, конечно, оспорят и высмеют – ну да мне до этого дела нет. Я делю евреев на три категории: ортодоксы; иудеи; евреи. Ортодоксы – евреи, которые живут по старозаветным законам. Они в свою очередь делятся на две группы: те, кто живут по старозаветным законам не признавая современных и те, которые вынужденно признают часть современных законов необходимых для выживания. Иудеи – евреи, которые поставили перед собой цель – богатство и власть над миром или отдельными странами или народами. Они тоже делятся на две группы: те, которые стремятся нажить состояние, прикрываясь еврейскими старозаветными законами и вторая - для которой нет никаких законов, кроме одного – деньги и власть любой ценой. Третья. Евреи – те, кто имеет счастье, или несчастье родится евреями. Они тоже делятся на две категории: правильные – те, кто живет по современным законам, но при необходимости легко поменяют их на другие; и "неправильные" - те, которые живут по современным законам и не поменяют их на другие, даже если будет трудно ! Кстати: современные законы – это законы страны, в которой они живут. Скажу тебе, но ты об этом никому – большая часть евреев, участвовавших в революции; большая часть евреев, находящихся сейчас у власти – Иудеи. – И Коганович ? – ахнула Морозова. – И Ленин и Троцкий и Свердлов и Куйбышев и Зиновьев и Коганович и Мехлис и им подобные – "утешил" ее я. Она стояла потерянная – привычный мир рушился у нее на глазах.

– Да не бери ты в голову – мы есть и мы не допустим ! А о любви – в следующий раз. Кстати – ты чем сейчас занята ? – Слушаю вас – честно ответила Катя. – А не хочешь со мной прогуляться в несколько мест ? – Да я с удовольствием – обрадовалась перемене темы Морозова. Я шагнул к ней, ласково приобнял – она прижалась ко мне – и прыгнул.

… Полковник Российской армии, командир вертолетного полка Дальневосточной авиадивизии Василий Иванович Кротов сидел в своем кабинете, опустив голову, мрачнее тучи. Только что уехала комиссия из Москвы. Выводы неутешительны – халатность, пренебрежение своими обязанностями, приведшее к утере ввереного ему имущества. 16ти ударных вертолетов К-52 "Аллигатор" стоимостью каждый в 30 миллионов долларов. Напрасны были доводы, как глас вопиющего в пустыне: нет никакой халатности – есть кража, диверсия, причем беспрецедентная. Вертолет – это на ящик с патронами – его невозможно вывести незаметно, а тем более 16 вертолетов. Бесполезно ! В лучшем случае – выгонят без пенсии на гражданку. В худшем – трибунал ! На базе многие отвернулись, только несколько летчиков, подавшие рапорта на увольнение – летать не на чем – выразили ему свое сочувствие. Отношения с женой и дочерью и так прохладные испортились окончательно. А дочь – дура прямо заявила – Тебя посадят, а нам тебе передачи носить ? Отдай полученные деньги и мы будем о тебе заботится. Если нет – живи сам, как знаешь. Сын – давно отрезанный ломоть – живет в Москве, приезжает лишь за тем, чтобы занять денег. Без возврата, разумеется… Что ждет дальше… Было от чего почернеть. Дверь в кабинет распахнулась, кто то вошел и сел на стул за рабочий стол. Кротов поднял голову – возмущаться не было ни сил, ни желания. Лицо его вдруг разгладилось, он встал:

– Какие люди ! Каким ветром к нам ? Со стула поднялся майор, показавший класс в пилотировании и стрельбах. Правда сейчас на нем были полковничьи погоны. Увидев их Кротов понимающе кивнул – На мое место ?

– Узнал о случившемся, решил заглянуть, поддержать. Ты же вроде на охоту приглашал ? А ведь верно – приглашал… Давай, пока я здесь еще хозяин – сьездим, поохотимся, водочки попьем: а то одному как то не того… Без стука раскрылась дверь и в кабинет вошел майор. Полковник удивленно посмотрел на Кротова

– Слышал, что на периферии отношения посвободнее, но чтоб в кабинет полковника майор входил без стука ?! – Это новый особист – устало бросил комполка – расследует обстоятельства… Особист уставился на прибывшего:

– Вы кто такой и как попали на территорию полка ? Предьявите ваши документы ! – Наглый какой – весело сообщил полковник Кротову. Повернулся к майору:

– А ну пошел из кабинета, постучал с наружи, получил разрешение, вошел, представился ! Чего уставился – пошел, пошел ! Майор напрягся – Предьяви документы ! – зло бросил он.

– Ну как во времена Лаврентия Палыча – усмехнулся незнакомец. Как то ловко и быстро поднялся со стула. Миг и он уже напротив особиста, еще один – и особист загнулся от удара в живот. Пистолет из кобуры и в угол кабинета, а майор, развернутый на 180 градусов, полетел головой в дверь, распахнув ее наружу. Полковник вышел в приемную.

- Когда придет в себя скажи: пусть меня не ищет: если мне будет нужно – я сам его найду – сказал адьютанту. Зашел в кабинет. - Василий Иванович – пойдем, пройдемся, а то тут что то душновато…

Вышли с Катей из невидимости в вертолетном центре подготовки. Дал возможность подивится на винтокрылые машины и направился вместе с ней к штабу. А там уже ждали – сработала система "сарафанного радио". Навстречу вышел комполка Кротов – тот самый. Поздоровались, обнялись.

– Познакомьтесь: командир вертолетного полка полковник Кротов Василий Иванович. А это - зам командира спецподразделения, гроза и ужас мужчин спецназа, любимица товарища Сталина и всех мужчин базы, капитан Спецназа Морозова Екатерина. Кстати – по армейским званиям – подполковник. Катя смутилась, отдала честь – Здравия желаю товарищ полковник.

– В первый раз встречаю такого очаровательного подполковника – искренне восхитился он. Морозова застенчиво потупилась, стрельнув в него искоса лукавым взглядом. Кротов аж крякнул. – Василий Иванович, кстати чуть не лишил тебя командира – еле сдержался, чтобы не убить меня, когда узнал – кто увел у него с базы 16 вертолетов. Кротов хмыкнул, улыбнувшись.

– Но когда узнал для какого дела – сам попросился сюда на любую должность… Невдалеке уже стояла группа летчиков, ожидающих окончания официальной части. Полковник обернулся :

– Мои обормоты уже достали меня своими вопросами – когда в бой, когда… Сам им теперь сообщай ! Подошли летчики и штурманы – операторы. – Здравия желаем товарищ командир – раздалось отовсюду. Я поздоровался за руку с каждым – Морозова скромно стояла возле полковника.

– А кто эта девушка ? – громко поинтересовался симпатичный молодой капитан. Второй Одинцов – подумалось мне… Катя повернулась к Кротову - Товарищ полковник – это у вас кто ? – небрежный жест в сторону наглеца. – Это пилот вертолета К-52… Морозова прервала его жестом:

– Не нужно подробностей. – И как же вы его выпускаете в полет, если у него со зрением так плохо – не видит, что перед ним не девушка, а капитан спецназа, по армейским званиям – подполковник ? Кротов смутился и бросил злой взгляд на капитана, не обещавший тому ничего хорошего.

– Да я просто… - начал провинившийся. – Даже в туалете не все просто капитан – перебила его Морозова – тем более в обращении к военному, даже женского пола, намного старше вас по званию. Я удивлена капитан… Последний лейтенантик, решившийся ко мне так обратиться, долго отмывал свою гимнастерку и брюки от крови и соплей. У вас прачечная, или вы сами стираете ? Капитан растерял всю свою настойчивость и напористость – даже стал меньше ростом.

– А вы правда что то можете товарищ капитан, или все это навесили для солидности и понтов – показал глазами на пистолет и нож крепкого сложения старший лейтенант. Кротов заволновался. Напрасно…

- А ты проверь лейтенант… - Старший… - вежливо поправил ее пилот. – Извини, но пока ты для меня никто и звать тебя никак ! - оборвала его Катя. – Я не бью девушек… - Я не девушка – я боец Спецназа. Или отмазку ищешь ?

– Ну, сами виноваты… - шагнул вперед пилот. Катя сделала шаг вперед, рывок, разворот боком и удар пяткой в грудь. Пилот отлетел метра на три, завозился на земле, поднимаясь. Не в солнечное сплетение ударила – иначе бы уже уносили в медпункт – или на кладбище…

- Поскользнулся ? – участливо посочувствовала Морозова – бывает. Вставай, чего же ты ? Я еще и не начинала… Лейтенант поднялся, встал в стойку. Катя сделала шаг, еще… Пилот ударил ногой боковым, сметающим в корпус. Катя приняла удар на блок левой руки; погасила мощь удара шагом вправо и носком ботинка левой ноги ударила в внутреннюю верхнюю часть бедра. Пилот рухнул на колени. Не опуская ноги Морозова крутнулась вправо на правой ноге и ударила пяткой в затылок лейтенанту. Тот рухнул лицом в землю.

– Я же сказала – повернулась она к потрясенному Крылову – никто и звать его никак. Позывной у него есть ? Полковник только кивнул. - Поменяете его на НИКАК – жестко закончила Катя. – Капитан – вам лишь бы подраться – укорил я ее.

– Так он сам напросился товарищ командир. Повернулся к Кротову – Моя машина к вылету готова ? – Готова товарищ командир. – Капитан – ты останешься подраться, или со мной ? – Конечно с вами товарищ командир ! Обвела взглядом притихших летчиков. – Мне здесь неинтересно…

- Ребенок – когда взрослеть будем ? – После дня рождения – рассеянно ответила Катя оглядывая множество лампочек, кнопочек, разных штучек. – Ой, извините товарищ командир – я задумалась: здесь все такое… Надел ей шлем, пристегнул к креслу, подсоединил систему связи, защелкал тумблерами и кнопками. Загудели турбины, завращались лопасти. Вертолет легко оторвался от земли и взмыл в небо; разворот и мы устремились к авиабазе.

- Мы летим ! – восторженно закричала Катя. Пролетели над железнодорожной веткой до строящегося административного центра и направились к полку истребителей – с инспекцией. Самые гоношистые и отвязанные – это истребители. С них и начнем. Приземление перед штабом такого красавца вызвало фурор, а когда из кабины вылез сам командир с "ужасной" Морозовой – шок был вдвойне. Пыль, поднятая лопастями понемногу улеглась. Подошел с докладом комполка истребителей. Я перебил:

– Почему пыль на плацу ? Что – некому поливать несколько раз в день? Нет провинившихся ? Командиру в гневе лучше не возражать. Стряхнул пыль с куртки – Построить личный состав. Прошел вдоль строя, поздоровался с каждым. – Товарищи летчики мне хвастали, что освоят машины и будут готовы идти в бой за три дня. Сошлись на пяти… Сейчас я проверю, как вы готовы. Повернулся к комполка:

– Заправьте мою машину. Полк был разделен на две группы: Истребители – охотники Як-9У три эскадрильи по 5 пар и истребители сопровождения Ла- 9УН – тоже три эскадрильи по 5 пар. Моя машина – Як-9. Посмотрим, как они готовы. Все машины радиофицированы современными рациями – слышно прекрасно, связь отличная. И не ловимая немцами. Взлетел аккуратно: знания и умения есть – лучших пилотов, а вот практики – маловато. Представляю, что сейчас говорят на земле пилоты:

– И он собирается нас проверять ?! Морозова мне потом рассказала – было что то подобное. Отлетел подальше из поля зрения и начал вспоминать… Через пять минут скомандовал по рации выпустить пару (звено) для экзамена. Место экзамена – аэродром… При подлете голос Марины Сизовой известил - Атака справа сзади, верхняя полусфера, дистанция 1500 метров, две цели… Это и было мое задание – фазовые решетки, укрепленные с четырех сторон самолета, передающие данные на простенький компьютер, обрабатывающий данные и сообщающий о подкрадывающихся истребителях противника. Легко ушел от атаки в крутой вираж и выйдя в хвост ведомому "расстрелял" его. Ведущий пытался сбросить меня с хвоста, но больно уж примитивно. Пристроился, "расстрелял" и его.

– Лучшую пару в воздух ! – прозвучал приказ в эфире. Пока они взлетали и набирали высоту покрутил фигуры высшего пилотажа, о которых здесь и не знали… Снова атака сзади и снова уход с линии огня, только сейчас петля Нестерова вниз и выход в хвост ведомому. А затем пристроился в хвост – 50 метров ведущему и как привязанный носился за ним, пытающимся сбросить меня с хвоста.

– Четверка в воздух ! С ними пришлось затратить времени даже меньше - я не играл - я "расстреливал" сразу. Наконец мне надоело, и я пошел на посадку. Посидел, дождался пока сядет последний: вылез из кабины и направился к летчикам. Строй потрясенно - растерянно молча глядел на меня.

– И это все, что вы умеете ? C этим умением вы собираетесь побеждать немцев ? Слышал я, что "Сталинские соколы" в большинстве хвастуны и посредственности, но чтобы такое ?! Как вы будете защищать штурмовики и бомбардировщики, если вы себя защитить не умеете ?! Может вас в части отправить – пусть вас там сбивают: у меня хоть душа болеть не будет за своих бойцов…

- Не надо в части… Мы сделаем все что надо… Научите нас, как надо… - раздались голоса из строя. Опустил взгляд в землю – задумался… Поднял голову, провел взглядом по окаменевшему строю – Покажу, обьясню, разьясню. Топлива у вас много – учитесь, осваивайте: надо – в самолете ночуйте ! Но без фанатизма и тем более без травм и аварий. Сейчас у вас 5 минут на то, чтобы полить площадку вокруг вертолета. Время пошло…

У штурмовиков все прошло штатно. Взлетая настроился на волну истребителей и посмеялся с Катей над разговором командиров полков – "пернатая" солидарность: командир налетел как ураган, всем насувал люлей; его "убивица" избила в кровь нескольких летунов за неосторожные слова. Потом, правда подобрел – заговорил по человечески… Так что вы там смотрите не злите его. Я тебя предупредил – с тебя бутылка… Мы хохотали так, что вертолет чуть не угробили – он болтался из стороны в сторону как у зеленого пилота в первый вылет. Когда зашел разговор про бутылку не выдержал, включился:

– Тому, кто выпьет на службе – наказание; тому кто поставил – в двойне ! Разговор сразу прервался… Пообщался с девушками: четыре двойки – восемь девушек – целая эскадрилья. Порадовал, что на любое культурно – массовое мероприятие буду забирать, чтобы не закисли. У бомберов вообще все пошло гладко – они самый спокойный народ – не то что истребители. Готовились четыре эскадрильи – две на Пе-2 и две на Ту-2. Посмотрим на эффективность в боевых действиях, а там решим, какая машина лучше… К обеду обернулись. После обеда поход в гости в усиленном составе: отделение Стрельченко и Завьялова; Морозова, Краснова, Кудрявцева… Девушки, три бойца охраны – один на пулемет и я – в "Тигр"; Завьялов – в "Тайфун – У"; Стрельченко в БМП-З; два Ганомага с зенитками и по два бойца охранения в каждой; СУ 122-54 и СУ-100 для солидности. Прыгнули по старинке – с ноутбуком – без ворот. Семь машин – три ходки… Выкатились из лесочка: на «Тигре» красный флаг развевается. А направление с этой стороны не прикрыто – это большой минус. Только пулеметная точка. Подьехали чуть ли не вплотную – вышел на дорогу боец и поднял руку – стоять ! Я прям обалдел от такой встречи: и заслона нет и боец на дорогу выходит ! Мирная жизнь кругом ?! А от Речицы уже Ганомаг пылит и ствол «Эрликона» - 20 мм немецкой зенитки в небо смотрит. Встречающие значит… Вот они у меня и получат после приветствия. Огляделся по сторонам, просканировал и выволочку отменил: имеется в засаде не одна, а две противотанковые 37мм «немки» и хитро замаскированы – так бы я не заметил. Но расслаблять не будем – начальство без люлей в армии не уважают ! Из кабины Ганомага вылезли Пуганов с Петровским. Поздоровались, обнялись…

- Заслон у вас хлипковат – всего две "немки" - проворчал я. Генералы переглянулись и рассмеялись. – Говорил я тебе – обнаружит – торжествующе произнес Пуганов Петровскому – а ты – не сумеет… Дальше еще пара стоит… Увидели девушек, вылезших из «Тигра», бойцов вокруг вездехода, БМП, зениток и заулыбались

– Милости просим гости дорогие – чуть ли не хором пригласили нас в гости. Я крутнул пальцем над головой – по машинам. Придержал Пуганова – Капитан Кудрявцев еще живой ? – Живой - он уже майор – подтвердил генерал. – Забрать хочешь ? Не отдам !

– Буду я у тебя спрашивать, если понадобится – хмыкнул я. – Вот что власть с людьми делает… А был таким порядочным человеком – сокрушился Пуганов. – Как приедем, сразу же его ко мне. СРАЗУ ! – Понял товарищ… небось уже генерал-полковник ?

– Дали – не просил… - За Рославль ? Я как услышал, сразу понял – только ты на такое способен… - Пока… На вас вот надеюсь. - А мы что ? Мы растем; мы не подведем ! – ухмыльнулся Пуганов. – Поехали – растущий ты наш – усмехнулся я в ответ. – Решить надо много, а время поджимает…

В Речице у штаба "обьединенной группировки" нас встречали… Увидел среди стоящих командиров Кудрявцева. Это хорошо. Остановились, стали выгружаться. Люблю делать подарки – а кто не любит ?! Подошел к задней двери, приобнял вылезшую Ирину и показал глазами на майора. А тот, глядя на меня увидел девушку. Кудрявцева увидев брата растерялась – как повести себя в присутствии командира ? Легонько подтолкнул ее – иди… Она рванулась к брату – он к ней. Обнялись на глазах у всех.

– Ну ты и гусь командир – тяжелую артиллерию в ход пустил – негромко сказал подошедший Пуганов. Я недоуменно глянул на него, а потом понял. – Это его сестра. У меня служит, врачом. – Отдай ее мне…

- Тебе ? Такое сокровище ? – возмутился я. – Ты же вроде не жадный ? – Только не в этом случае генерал. Ладно, идемте за стол переговоров – махнул я в сторону штаба. Подозвал Морозову:

– Капитан – распорядись насчет охраны и ко мне. Твое присутствие обязательно ! Зашли в штабную комнату хозяина – генерал-лейтенанта Пуганова. Оставил Пуганова, Петровского, их начальников штабов. Остальных попросил выйти. Вышли без возражений и недовольства.

– Вы как – ладите между собой ? – А чего нам делить: власть что ли ? Страну защищать надо, немцев громить. Славой сочтемся – ответил Пуганов. - Все верно – добавил Петровский. Без стука зашла Морозова, подошла ко мне. Я показал ей на стул рядом. Она молча села. Пуганов вопросительно глянул – Кто такая и почему здесь ?

– Армейский подполковник, мой заместитель по тайным операциям, командир одной из четырех групп разгромивших 2й танковый корпус Гудериана. Участвовала в его захвате – лаконично сообщил я. Катя запунцовела – похвала любому приятна, а похвала командира… Пуганов встал, протянул руку:

– Очень рад. Пуганов Виктор Павлович. Обращайтесь без чинов. – Мне удобнее обращение по званиям товарищ генерал-лейтенант – сухо возразила Морозова, но улыбнувшись добавила – товарищ командир много о вас говорил. Хорошего… Пуганов смутился и сел, а Петровский заулыбался.

– Политесы закончили ? Займемся делом. Против тебя генерал по прежнему действует 35й армейский корпус. Мы его раз уже разгромили – сказал я Петровскому – с Пугановым и Неретиным. Но его снова восстановили – железнодорожная ветка, стратегическое направление. – По поводу корпуса…

- Мы тут подумали… - начал Пуганов. Я поднял руку останавливая. – Гитлер издал 5 августа директиву приостановить наступление на Москву и повернуть южное крыло группы «Центр» на юг – помочь группе «Юг» окружить и уничтожить Юго-Западный фронт и захватить Киев. После разгрома Гудериана немцы нашли силы и все-таки повернули 2ю армейскую группу, для выполнения директивы. Сейчас на юг наступают 13й и 43й армейские корпуса. На пути 13го корпуса стоит Гомель. И хотя сил в нем по численности достаточно – он не устоит. Со взятием Гомеля и продвижением на юг 13го и 43го армейских корпусов немцев вы будете полностью отрезаны и лишены возможности отступить к нашим - окажетесь в одном из очередных котлов. А дальше: расчленение и уничтожение по частям… Стандартная немецкая тактика. 35ый армейский корпус должен перекрыть отход обороняющимся в Гомеле с юго-запада и броском захватить Бахмач, отрезав таким образом части 21й армии, вместе со штабом, от возможности отступить к своим. Поэтому вы ему не интересны. Две дивизии пойдут завтра в обход ваших оборонительных позиций на северо-восток и выйдут к Гомелю. Против вас одной дивизией уже строится мощная оборона (как под Ржевом - грустно подумал я),в которую вы будете биться, пока не поймете, что вы в полном окружении - подвоза боеприпасов и питания не будет. А если даже и прорвете оборону немцев – не беда: впереди на сотни километров болота – ни вправо, ни влево… И глубокий немецкий тыл. Генералы сидели в прострации от моих слов.

– А что же в штабе фронта и 21ой армии об этом не знают ? - спросил наконец Пуганов. - Вряд ли. Может о чем то и догадываются – не более. – Вы им об этом сообщили ? – поинтересовался Петровский. – Нет. Не вижу никакого смысла. – Удивление в глазах командиров.

– Во первых: кто там в штабах сидят вы знаете лучше меня – умнее умников, как они считают. Во вторых – они ничего не смогут сделать, даже если захотят – раньше надо было, а теперь уже поздно ! Cкорее всего последует очередной идиотский приказ – отступить в Гомель для создания мощного кулака и контрудара "концентрическими" - презрительно хмыкнул я – направлениями с целью уничтожить вражескую группировку.

– Такой приказ только что поступил – мрачно сообщил Пуганов – я даже не успел оповестить. А тут вы ! Придержал пока, до совета старшего товарища ! – Значит все наши разработки… – начал Петровский – накрылись… Пуганов посмотрел на невозмутимую Морозову и продолжил - … медным тазом. И ладно ! – бодро воскликнул он – есть начальство: оно умнее… Морозова чуть заметно поморщилась.

– Генерал-лейтенант шутит – прояснил ситуацию я. – Исходя из сложившейся ситуации я предлагаю следующее… Когда я ознакомил всех с планом Пуганов хлопнул в восторге о столу – Я же говорил – ГОЛОВА !

– Итак – время у нас на подготовительные мероприятия еще есть. По моим сведениям немцы еще не отправили в обход две дивизии – они пока только готовятся к длительному маршу. Выход завтра в 6.00, после завтрака. – Да, завтрак – это святое ! - воскликнул Петровский. Генералы заулыбались. Морозова недоуменно переводила взгляд с генералов на меня.

– Армейский юмор – пояснил я. – Чтобы научиться его понимать – надо стоптать не одну пару сапог. Или старательно учиться… - Я буду лучше старательно учиться – произнесла Катя. Все рассмеялись – понимание накатывания неизбежной катастрофы отпустило…

- А как с … - многозначительно протянул Пуганов. Ну как же - Спецназ и без подарков ? Будут… Теперь давайте по деталям. Пуганов с танковой группой пойдет в глубокий обхват: станция Буда – Кошелево, Шерстин и вдоль западного берега реки Сож к восточной стороне Гомеля. Петровский – вместе с группой Пуганова к Уваровичам, затем вдоль железной дороги к северной стороне Гомеля. Недвигин – будет держать фронт по притоку реки Сож с востока от Гомеля, до подхода группы Петровского и ударит, переправившись через приток на восток – к Гомелю. 43й корпус наступает вдоль восточной стороны реки Сож, поэтому прийти вовремя на выручку просто не успеет, а 13й – с правой стороны. Вот его то мы и прижмем к ногтю глубоким охватом. А 35й корпус уничтожим завтра, чтобы под ногами не путался… У тебя, насколько я помню в подчинении должны быть 205 мотострелковая дивизия и 6я пехотная. Пуганов скривился.

- Что такое ? - Во первых – одно название: пополнения давно не было. И потом: командир 205ой еще ничего, а Попсуй… Исполнительный, но в рейд, где соображалка решает все – не потянет.

- А Недвигин ? - Суровый мужик, но как командир – на уровне. – Ну а Пуганов как ? – обратился я к генералу. – Да вроде неплох – ответил ухмыльнувшись Пуганов. – Армейский юмор ? – поинтересовалась Морозова.

– И откуда ты таких умных берешь командир – восхитился Пуганов. – Места надо знать ! Так – вместо Папсуя возьмешь Недвигина, а Попсуя поставим в засаду, вместо него. – С людьми сложно…- протянул Пуганов. – Дам тебе два полноценных батальона и батальон Т-34-85. Новая техника – за каждый спрошу ! Что у тебя Леонид Григорьевич ?

– От моего корпуса наберется максимум одна дивизия, да и та неполная. – Что 61я ? – спросил я. – Не больше половины… 232я – то же самое… - Значит две полноценные – протянул задумчиво я. – Дам два батальона, роту Т-34 и шесть немецких самоходок. Ну и мы поддержим…

- А как с воздухом ? Раздолбают нас немцы – у нас никакой защиты нет. Поддержка с воздуха будет ? – завел новую песню попрошайника Пуганов. Я вздохнул – Не в этот раз… Не готовы еще мои соколы – сегодня проверил. А терять людей – это не мое… Решим вопрос. Есть рядом два бомбардировочных полка. Один работает на 13й корпус, а второй – на 43й. Сегодня ночью мы их уничтожим. А дальние – если дотянутся… - мои зенитчики прикроют. Все – решили: пройдемся частым неводом от Буда – Кошелево к Гомелю. Даже если и не уничтожим весь 13й корпус, то отстоим Гомель. А там и за 43й возьмемся с божьей помощью.

– Вот так надо Леонид Григорьевич ! Пришел, решил, озадачил и вперед – побеждайте ! – А мне нравится – возразил Петровский. - А я разве возмущаюсь – хвалю ! – ухмыльнулся Пуганов. – Танкисты на танки есть – прервал я дифирамбы себе любимому.

– Бережем, как зеницу ока: знаем – придет благодетель, подкинет на бедность ! – отрапортовал Пуганов.

– Тогда так: первое. Пуганов – даешь ответ не телеграмму: выполнить не можем в связи с отсутствием возможности. Второе – срочно собрать танкистов в четыре машины – поедут со мной получать технику. Третье – встретить и распределить продовольствие и боеприпасы в соответствии с поставленными задачами. Четвертое – доведите до сведения комдивов поставленные Родиной задачи. Обо мне говорить не надо. Вы командуете парадом ! Пятое – выходите ночью, в 24.00, чтобы с рассветом атаковать намеченные цели: Пуганов – Буда – Кошелево и левая часть от железной дороги до реки Сож; Петровский – Уваровичи, Большевик и правая сторона от железной дороги ! И главное не терять темп ! Задержитесь где – немцы успеют поставить оборону ! Все – работайте, а я по своим делам !

Вышел на крыльцо, увидел заплаканную Ирину, хмурого брата и утешающую ее Краснову. Стремительно подошел – В чем дело – спросил жестко.

– У Иры маму убили дома ночью, две недели назад. Брат вчера получил письмо: вот – рассказал. Ирина бросилась ко мне, разрыдалась. Я ничего не говорил – только гладил по волосам, посылая ненавязчивый посыл – успокаиваемся… Наконец оторвал ее от себя:

– Собирайтесь – переправлю вас домой, через два - три дня появлюсь; думаю здесь управимся – и разберемся во всем. – Товарищ командир – подошел брат – мы наступать будем ? Посмотрел на него – Выход в 24.00.

– Я не могу оставить своих ребят ! – Мы тоже будем участвовать ? – теперь сестра. – А как же без нас ! – Тогда и меня не отправляйте – врачи будут нужны ! После нас отправите… - Хорошо. Ира отдай свою рацию брату – на время и научи пользоваться. Майор: ты к восточной окраине – будешь встречать машины с грузом. Все, уходим ! Крутнул пальцем над головой – по машинам… Быстро домчались до лесочка и на базу. Я сразу приказал готовить технику к перебросу, а Морозова перебрасывала технику ноутбуком по одной. Когда она закончила на базе уже шла рабочая суета – подготовка к предстоящей операции. Выставил ворота в лесочке: у ворот – отделение Стрельченко; вокруг – рота Зверева в маскхалатах – предосторожность никогда не помешает… И пошли в группировку машины с грузом. Вышел на связь с Кудрявцевым – пропустили на базу четыре полуторки с танкистами. Первый десяток посадили на имеющиеся у нас Т-34 – осваивайте в теории. Сам со своими стал таскать с места длительного хранения в Союзе Т-34-85. Надо много – 40штук. Перебросили десяток в одно место – мои привели десять экипажей; второй десяток перебросили – новых учеников сажаем. Десяток экипажей сразу посадили на немецкие самоходки. Закончили таскать танки – начали таскать снаряды – калибр 85мм. В придачу к тем, которые были. Снаряды жалеть – себя не беречь ! Закончил с танками – пора вытаскивать стажеров с окруженцами и очередную колонну с пленными. 1800 бойцов и командиров для Красной армии перевел воротами, следом за грузовиками и сдал с рук на руки. Может кого-то еще добавлю из сегодняшних… Собрал командиров рот, разьяснил суть операции, обьяснил – почему спешка. Для нас, в общем – то спешки нет – посидели, как обычно, обсудили, разобрались по местам и задачам. И готовы к бою – Спецназ готов всегда ! Тем более нас не ждут. О нас, возможно, даже и не знают – в этих местах ! И это хорошо…

Из окруженцев и пленных отобрал – не в ущерб себе 10 водителей и роту пехотинцев поздоровее. Некоторых даже пришлось подлечить… Ничего, для общего дела здоровья не жалко – восстановлюсь ! Водителей обучил сразу на полуторку, на ЗиС-5 и на Опель – это золотой фонд группировки. Всем шоферам из последней группы обьявил – проявят себя – заберу к себе ! А как у меня они уже увидели ! Ударных рот(рота бойцов плюс рота стажеров) у меня стало уже 10. Добавился новый командир – Корнев Григорий: КОРЕНЬ – капитан мотопехоты. По две роты с поддержкой снайперов отправлю на три бомбардировочных полка, обслуживающих 13й, 43й корпуса и северное крыло группы армий "Юг", способных дотянуться до Гомеля. Есть еще и четвертый аэродром – но это уже на пределе дальности. Ночью группы их уничтожат и небо над атакующими будет чисто. А "Мессеров" уничтожат зенитки… Остальным определил места действий – по ходу движения атакующих групп. Основные цели – расчеты и экипажи пушек и танков. Стажеры ударных групп – сбор добытого непосильным трудом… И Петровского и Пуганова предупредил – темп и скорость – нигде не задерживаться – трофеи подберем мы ! А чтобы ослабить сопротивление немцев подключим еще один фактор…

В 24.00 колонны ударных групп двинулись к намеченным целям. Впереди танки, за ними – мотопехота. Вся на грузовиках: полуторках и ЗиЛах. Группе Пуганова предстояло пройти с боями 120 километров; группе Петровского - 80. Предложенная мною операция …По долинам и по взгорьям… должна завершиться к ночи – за 12 часов. Средний ход – 10 -15 километров за час. Манштейн прошел – а мы чем хуже ?! Блицкриг – это значение определил очень давно – задолго до Гудериана один умный человек: нужно оказаться в нужном месте в нужное время. А Гудериан лишь дополнил – во взаимодействии… То же самое я строго – настрого приказал Пуганову с Петровским – взаимодействие: танкам не уходить от пехоты, а пехоте – не отставать от танков. И оберегать их от гранат ! Через три часа неспешного хода и группа Петровского остановилась на месте подготовки к атаке: еще через час встал Пуганов. 4.00. До цели – 5 километров; до рассвета – 3 часа. Аккуратно, на "цыпочках" стали подкрадываться. Вышли на исходную – полтора километра до цели – ближе услышат. По роте своих я отправил на опасные направления – обезопасить нас от танков и пушек. В 6.30 приостановил операцию – в 6.30 из Жлобина выехал на линию фронта с инспекцией командующий 13ым корпусом генерал пехоты Ганс Фелбер. Не спится ему, неугомонному… Взял два своих отделения, прихватил несколько "игрушек" и прыгнул на перехват. Колонну встретили в отдаленном месте в низинке. Мудрить не стали: по танку и двум Ганомагам ударили из РПГ-7; по грузовику с солдатами – из четырех пулеметов. Машину с штабными расстреляли автоматчики. Морозова приказала остановиться шоферу, а Краснова обездвижила на время офицере охраны на переднем сиденье. Я выдернул генерала. Прыжок к группе – в круг и прыжок к Пуганову. Команда моим – начали. Через минуту ответ – чисто… Значит часовые уничтожены, сектора под контролем. Десант на броне, машины работают на малом газу. Скомандовал – АТАКА ! В предрассветных сумерках взревели моторы и танки рванулись вперед ! А склады снабжения корпуса, подтянутые ближе к наступающим уже потрошили мои бойцы. Должны же мы возвращать что дали нашим ! Всполошившиеся немцы стали выскакивать из домов и палаток и падать на землю. Выскакивающие еще не знали, что они уже мертвы…через несколько секунд ! Танки ворвались в станцию, стреляя из пушек и пулеметов по любому признаку сопротивления. За ними молча накатилась пехота… Прошли станцию, как раскаленный нож масло. Пехота первой волны (сразу за танками) прошла атакуя крупным гребнем, а вторая волна – зачистила мелким. Обученные мною водители уже заводили Опели. Заливка бензина, загрузка бойцами и вперед ! Полуторки приказал не жалеть – забарахлила – менять на "немца". Я дальше не пошел – остался на координации действий…

…Три часа добираться до цели, ночью, в темноте ?! У меня что – других дел нет ? Есть… Прыгнул в вертолетный полк – единственный пока готовый к активным действиям. Поставил боевую задачу, назначил время начала операции. Забросил в бортовой навигатор карту местности. Наводка на цель – по радиомаякам с термитным зарядом внутри – сжигается все внутри при подаче радиосигнала; и лазерной подсветке целей. А цели – пехота и доты. Танки и пушки – нашим пригодятся. Выбрал подходящую полянку, настроил ворота и … тягачи потянули К-52 на поляну. Боевая группа – два звена по два вертолета. Первая четверка готова – взлет ! За ней, по готовности – вторая. Эти работают по четырем целям Пуганова. Третья группа – Ми-24ВМ. Она – по двум целям Петровского. Возврат обратно по радиомаяку. И взаимодействие ! По команде с борта – цель в захвате – боец на земле нажимает кнопку. Вспышка огня на месте маяка и ракеты летят в цель ! Группа возвращается и тягачи утягивают машины, освобождая место другому – звену. Летчики мне потом жаловались на злоупотребление властью командира полка – нагло, без всякого жребия забрал себе одно место ! Рассвело и я забросил к очередной точке по батарее – 6 машин – зениток Пуганову и Петровскому – на всякий случай. И не зря ! А сам выходил в астрал над очередным местом боя и, вернувшись, сбрасывал координаты командирам. И перебрасывал свои группы поддержки ! Стажеры трудились, как пчелки, но не усевали – пришлось подключить и новичков. И на загрузке тоже… Сначала все шло хорошо, но вскоре Пуганов увлекся – раз атаковал без поддержки пехоты, второй… Только то, что мои бойцы зачищали и пушкарей и танкистов спасло его танки от немецких снарядов. Пришлось вправлять мозги.

– Пуганов, мать твою – ты что творишь ?! Почему атакуешь без поддержки пехоты ? Еще раз такое повторится – сниму на хрен с командования ! Дошло сразу…

С 35ым корпусом решил не мудрить – есть уже наработанные варианты: ракеты и снаряды, затем зачистка. Добавим еще ударные вертолеты… Отработавшие вертолеты на профилактику, а новые группы К-52 и Ми-24 (чтобы никому из вертолетчиков не было обидно) бросил под утро на 35ый корпус. Они как раз готовились к выходу в поход… Ночь, тепло, от моторов и полевых кухонь и налетающие в темноте демоны смерти… Солнце вставало над горящими и чадящими обломками и трупами, а в небе уже парил зоркий глаз Спецназа. "Ураганы" и "Грады" запели свою похоронную песню ! На, с трудом собранные остатки дивизий, обрушился град ракет. А затем пошли в атаку четыре штурмовые роты. Самоходки; легкие, но страшные 76мм танки ПТ-76 ; БМП с 100мм орудием; Су 100… Сопротивления почти не было. Меньше часа и корпус перестал существовать как штатная единица… На базе у наших интендантов Стрельченко и Разумовского аврал: Юле нужно обеспечить две ударные группировки питанием, Разумовскому – бесперебойным снабжением боеприпасами. А группировки рвались вперед, сметая все на своем пути ! Небо чистое – прятаться не надо – только вперед ! Топливные баки залиты под завязку – хватит на 250-300 километров, а пройти надо 120. Но быстро ! Сзади сборщики бесхозного добра – но зубастые !!! Кто то из уцелевших пытался оспорить – не троньте чужое… - Порвали, как Тузик грелку ! Но технике, хоть и железной нужна передышка. Отдохнули и люди: немного – час. Обед на скорую руку. Поткатывет 6 тонный КамАЗ, заполненный вареной колбасой, в кузове с высокими бортами. По 200 грамм колбаски; 200 грамм сыра; чай из 5 тонной питьевой цистерны; по три куска сахара и четверть булки хлеба. БЕЛОГО ! У одного из КамАЗов неприятная сцена: танкист, разгоряченный боем получая продукты решил приударить за моей поварихой – раздатчицей. А ей людей надо успеть отпустить, а не глазки строить. Так и сказала ухарю. Обиделся и прошелся нелестно в ее адрес. На замечание немолодого охранника стажера о недопустимости такого поведения высказался смачно, матерно и добавил – мы с врагом воюем, а ты такой здоровый и сытый – баб охраняешь, за их юбкой прячешься… Стажер заскрипел зубами, но промолчал – я распорядился не реагировать на подобные выходки. Танкист ушел гордый собой, а мнения присутствующих разделились… Это произошло в группе Пуганова, в батальоне майора Кудрявцева… И снова вперед ! В 17.00 короткая остановка на полчаса и легкий перекус: 400грамовая банка тушенки на двоих; чай; сахар и хлеб. Танкист уже в наглую цеплялся, нарывался на скандал. Довел девушку до слез. Но стажер в драку не полез – только предупредил – ответишь… Планка уважения к спецназу упала…

Последний рывок и зачистка немцев на подступу к Гомелю. Я добавил в ударный кулак СУ 122-54 и СУ-100; 152мм "Акации" и 122мм "Гвоздики". Бойцы обороны города встречали ударные группы с радостью и восторгом. Набежало начальство с приказами, но было вежливо отшито – группы находятся в подчинении Спецназа СССР – совместная операция ! Уже в темноте обе группы вернулись на место своей дислокации. Операция "По долинам и по взгорьям", по уничтожению 13го пехотного корпуса и приданных ему танковой и мотострелковой дивизии завершилась разгромом. За 18 часов… Трофеев собрали – тьму тьмущую ! Мы вернули все, что потратили, взяли еще два раза по столько и еще осталось Пуганову с Петровским. А утром…

В батальон майора Кудрявцева пожаловало высокое начальство. После завтрака (не было ни колбасы, ни сыра, ни белого хлеба) полк построили для приема командира Спецназа и командующего группой генерал-лейтенанта Пуганова. Еще вчера однополчане, смеявшиеся над остроумным рассказом танкиста, стоя в стою почувствовали надвигающуюся грозу – правда не все… Лейтенант – танкист не просто почувствовал – он ее увидел: за незнакомым военным, с жестким властным взглядом шла девушка – капитан, при взгляде на которую хотелось оказаться очень далеко от нее, а за ней – те самые раздатчица и охранник. За чем они здесь – большого ума не надо.

…А… – дальше фронта не пошлют, а танкистов некомплект ! Переживу, если что… Командующий довольно улыбался, комбат Кудрявцев просто сиял. Незнакомый командир в чине генерал -полковника, к которому и Пуганов и Кудрявцев относились с нешуточным уважением встал перед строем, поздравил с успешно проведенной операцией; заверил, что все отличившиеся получат достойные их подвигов награды. Может обойдется ? – подумал лейтенант. Не обошлось. Военный подозвал к себе сначала девушку, а потом бойца. И оба указали на него…

- Товарищи танкисты. Во время операции произошло неприятное событие, о котором вы наверняка знаете. Ваш товарищ, не получивший достойного, по его мнению, внимания от девушки – раздатчицы, очень нехорошо высказался по ее поводу. На замечание бойца охраны оскорбил бойца, обозвав его трусом, прячущимся за женскую юбку в то время, когда настоящие мужчины (он имел ввиду себя) дерутся с врагом. Это было во время обеда. А во время ужина он стал буквально издеваться над ними, показывая свое остроумие. Он, конечно, не знал, что девушка, не говоря уже о бойце, может просто избить его как пацана, но разрешения на такие действия от командира не было. Этот танкист не знал, да и не пожелал узнать, что у этого бойца на счету лично им уничтоженных немцев больше, чем лет, которые прожил этот самый танкист. Он не подумал, что оскорбляя девушку и бойца он оскорбляет бойцов Спецназа ! Он не подумал о том, что танк, на котором он воюет, боеприпасы, топливо дал ему Спецназ ! Он не подумал, что и питание тоже было дано ему Спецназом ! И, посчитав себя героем, не обратил внимания на то, что по танкам, при наступлении, почти не стреляли немецкие пушки. Если бы он вышел и посмотрел, то увидел бы, что все пушкари убиты. И это тоже сделал Спецназ ! И в благодарность за это он оскорбил СПЕЦНАЗ ! А остальные, кто видел его действия и слышал его хвастовство – а я уверен, что оно было – не остановил его и не заставил извиниться за совершенный поступок, хотя прошла уже половина суток. Генерал -лейтенант Пуганов покраснел от гнева, с яростью переводя взгляд с лейтенанта на комбата Кудрявцева.

- Спецназ умеет быть благодарным, помнит доброту, но он помнит и не прощает оскорбления. Оскорбив моих бойцов, ваш товарищ оскорбил Спецназ: всех бойцов и командиров, в том числе и меня. Можно, конечно, было вывести этого лейтенанта и моя девушка – боец избила бы его в кровь, за оскорбление ! Но это не мой командир и не мне его наказывать ! Мое мнение: этот лейтенант – командир взвода. Никто из взвода его не одернул – значит виноват весь взвод ! В роте у вас три взвода, три равных ему командира и ротный. И никто ему не указал на неправильность его действий. Значит виновата вся рота ! В батальоне три роты, но никто, в том числе и командир батальона, не поставили наглеца на место - поэтому виноват весь батальон ! В связи с этим я принял решение: За поступок, оскорбляющий честь и достоинство Спецназа ответят виноватые – весь батальон ! Пуганов побагровел от ярости и позора, а Кудрявцев побелел как мел – о жестокости Спецназа он знал не по наслышке…

- Я забираю у батальона свое имущество: танки, боеприпасы, автомашины, топливо, рем.мастерские ! Кроме этого из трофеев группа генерала-лейтенанта Пуганова – Вашего командующего не получит ни одного трофейного танка. Не получит она и советских танков, как это было раньше ! Снял с пояса рацию:

– Мостовенко – всех водителей танков в танковый батальон Кудрявцева. Срочно ! ЗВЕРЬ – свою роту в танковый батальон Кудрявцева. Срочно ! ЗИМА – повернулся к Морозовой. - Обеспечь контроль за возвратом имущества Спецназа. При сопротивлении – разрешаю открыть огонь на поражение – БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ !

– Принято товарищ командир ! – четко отрапортовала Морозова. Я повернулся и пошел прочь… За спиной раздался топот – Товарищ генерал – полковник ! Остановился, обернулся. Подбежал Кудрявцев. Хороший парень, хороший командир – жаль, что именно ему выпала такая тяжелая ноша, но, как говорится - Платон мне друг, но истина дороже… Вытянулся:

– Разрешите обратиться ? – Обращайтесь майор… - Я все понимаю товарищ генерал – полковник: лейтенант виноват, виноват я, как командир, но за что наказывать батальон ?! – Ты все слышал, но ничего не понял майор… Жаль, придется обьяснить, из уважения к твоей сестре – моей подчиненной. Оскорбление нанесено репутации Спецназа, но никто его не остановил, не поправил, не высказал свое возмущение. Значит они разделяют его мнение. Пусть теперь разделяют дальше… Второе: я специально не дал в группы своих медиков – они у меня сплошь девушки… Третье: в одной и той же ситуации один и тот же человек может поступить как минимум трижды и каждый раз - по разному ! Ты встал на защиту своих людей – это первый вариант. А как бы ты поступил, если бы так была оскорблена твоя сестра ? Молчишь майор ? Это второй вариант. И третий: я могу за подобное оскорбление – увидев, что к нам подошел Пуганов – за равнодушие командиров вычеркнуть всю вашу группу из числа своих боевых товарищей, за ваше молчаливое попустительство и равнодушие ! Это третий вариант… Повернулся и направился к воротам. По пути достал рацию:

– Петровский – я забрал у Пуганова батальон танков. За что догадываешься ? - Слышал об инциденте, но чтобы так серьезно… Тебе танки нужны, но с условием – ни один танк ни наш, ни трофейный не попадет к Пуганову, даже на обмен или по чьему либо приказу, кроме моего ? Через полминуты раздумий ответил – возьму 25 танков. – Тебе их перегонят. Набрал Недвигина (при каждом комдиве был мой боец с рацией),поинтересовался – нужны танки на определенных условиях ? Тот думать не стал – сразу забрал оставшиеся 15 машин. Когда вернулся на базу, проходя мимо госпиталя был окликнут из группы медиков возмущенной Кудрявцевой. Уже и сюда молва долетела… Она заступила мне дорогу. Послушаем…

- Я считаю, что вы поступили неправильно ! Из-за одного наказывать всех – это несправедливо ! Так – ни товарищ командир, ни разрешите обратиться. Будем лечить данное подобным. Ну почему: если женщина красива от природы, значит думает, что она еще и умна…

- Я был о вас лучшего мнения Кудрявцева. Вы не обратились к командиру как положено – спишем это на возмущение по поводу обиды за брата – громко начал я. – А что бы вы сказали о людях, которые стояли бы рядом с вами, слышали, как вас оскорбляют и не одернули бы вашего обидчика. Что ? Молчите ? Конечно – это не вас оскорбили, а кого то там… А для меня эти кто то там – мои боевые товарищи, которые делали свое дело там, когда вы находились здесь, в безопасности. Получается, что танкисты батальона вам милее, чем наши бойцы ! До Кудрявцевой дошло…

- Но это легко исправить. У вас есть десять минут чтобы собрать свои личные вещи – оружие оставите здесь. Через десять минут я зайду за вами и переброшу вас к так горячо вами любимым танкистам. – Товарищ командир – я не то хотела… Прервал ее нетерпеливым взмахом руки:

– Не тратьте зря свое время – и посмотрел на часы – время пошло ! Увидев вышедшую из кустов Морозову направился к ней. – Как все прошло ? – Штатно товарищ командир, хотя настучать по репе кое - кому очень хотелось… - Что за вульгарность товарищ капитан. А еще приличная девушка… Катя не подначку не повелась – Вижу, что кое - кому и здесь досталось ?

– Военврач изьявила желание перебраться к танкистам Пуганова. Катя только кивнула. – Что у нас дальше товарищ командир ? – Смотрю, ты устала девочка – иди отдыхать… - Я серьезно – обиделась Морозова. – Отдыхать до моего следующего приказа – жестко произнес я. – Вы ко мне несправедливы… - обиделась Екатерина. Я молча показал глазами на палатку. Катя вздохнула и молча побрела к палатке. Действительно устала, пусть отдохнет – с нежностью подумал я.

Через десять минут подошел к госпиталю, взял Ирину за руку – не обнимать же "изменщицу" и прыгнул в невидимости в расположение танкистов. Застал картину: группа командиров во главе с майором орут на бледного, поникшего лейтенанта. – Товарищ командир – жалобно затянула Кудрявцева – простите, я не подумала,…виновата, …больше не повториться… Прервал словесный поток:

– Я свое слово держу, даже если мой боец предает меня, меняя на другого. Завтра в 6.00 я подьеду к штабу Пуганова. Если вы будете там, я переброшу вас в Ленинград на три дня. Через три дня заберу обратно. Командировочное предписание на тебя выдам я – брату выдаст его командир. Паек на три дня тоже получишь у меня. Если вас там не будет – я возвращаюсь на базу. Перешел в видимость. Нас увидели, толкнули майора, тот обернулся, увидел нас.

– Все, иди… Развернулся. Уходя до слуха донеслось – Товарищ кома… Вернувшись на базу прошелся по местам разгрузки и складирования трофеев и направился к землянке. – Товарищ командир ! – раздался за спиной звонкий девичий голос. Совсем стал плохой с этими бабами – укорил я себя – не почувствовал за спиной человека… Обернулся. Ко мне подбежала молодая девушка нерусской внешности, прижимая к боку… снайперскую винтовку СВТ – 40. Или казашка, или татарка – мелькнула у меня мысль. А за ней вторая – кто такая ? Откуда ? Почему не знаю ?!

– Разрешите обратиться ? – Обращайтесь товарищ сержант – заметив зубчики на петлице, разрешил я. – Сержант Наиля – можно Нелля Шабанова – снайпер разведчик, прибыла к вам для прохождения дальнейшей службы товарищ командир ! – вытянулась она в струнку. Внимательно оглядел ее с ног до головы: красива особой восточной красотой, но нет широких бедер, узкой талии, как у восточных красавиц – стройная, подтянутая, спортивного типа – какие мне нравятся. МНЕ НРАВЯТСЯ ?!...

– А скажите - очень красивая товарищ сержант: кто вас ко мне направил и как вы здесь оказались ? – Я сама себя сюда направила, а как оказалась ? В ИЗУМРУДНО ЗЕЛЕНЫХ глазах Нелли Шабановой во всю плясали веселые бесенята. – А как оказалась ? Захотела…

В А С И Л И Н А ?!

ЭПИЛОГ

Президент России сидел в своем любимом кресле на застекленной веранде второго этажа и бездумно глядел в даль. Он отдыхал от решений горы накопившихся проблем. Такие минуты он редко мог себе позволить – все труды, все заботы. Еле слышно подошел личный секретарь и наклонившись, что то прошептал. Президент устало кивнул – так и не удалось отдохнуть. Вошел подтянутый седой мужчина с военной выправкой.

– Здравствуйте господин президент – произнес он. Видно было, что слово "господин" ему было не совсем по душе. – Присаживайтесь Аркадий Михайлович – президент показал рукой на кресло с другой стороны столика, возле которого стояло кресло хозяина. - Вы просили вас принять по очень важному вопросу. Мужчина присел на край кресла и положил на край столика папку.

– Вчера, в ресторане "Метелица", на Кутузовском, произошло в общем то рядовое по-нашему времени событие, если бы не одно но… За заказанные столики сели восемь человек: пожилой грузин, две молодые красивые девушки и шесть мужчин славян, явной военной выправки. Через некоторое время один из мужчин – видимо старший группы, подошел к музыкантам и заказал им песню. Взял микрофон и отдал одной из девушек. По сообщениям наших агентов одета она была элегантно, но без излишеств в драгоценностях. Она спела песню Ларисы Долиной "Ресторан" и пела она ее явно для старшего группы. Спела на высоком профессиональном уровне – даже лучше знаменитой певицы. Сидящие подпевали. Затем к ним подошел глава преступной мингрельской группировки. Видимо он чем-то оскорбил сначала сидящего с группой пожилого грузина, а потом и девушек. Певица встала и, метнув вилку в глаз мингрелу, убила его. Причем меткость и сила удара были таковы, что не каждый профессионал высокого класса сможет выполнить такое. Приятели авторитета, вскочившие на защиту своего лидера, были убиты мгновенно из бесшумного оружия - пистолетов ПБС. Музыка уже не играла, в зале была тишина – но выстрелов никто не слышал. Наш сотрудник, внедренный как преступный авторитет, попытался вступить в контакт с старшим группы, но тот сразу раскрыл его, определив, что авторитет из Конторы и даже назвал его звание, имя, отчество. Расплатившись, они уехали в закрытый элитный клуб – вы знаете о каком идет речь… Президент усмехнулся – он там бывал и не раз… Прошли по карточке гостя, также сидели, ели, разговаривали. Я был там в это время. У меня сложилось потом впечатление, что они показывали все это пожилому грузину. Затем старший группы спел песню их "Любе" – "Тулупчик заячий". Спел потрясающе: с вербальным и невербальным воздействием на сознание. А в последнем куплете он явно обращался к сидящим в зале "сильным мира сего": … вас за то, что Россию обидели Емельян Пугачев не простит… Президент слушал со все нарастающим интересом.

– Я послал старшему – продолжал Аркадий Михайлович – на карточке клуба, просьбу спеть еще что - нибудь. Он отказался – я, мол, не певец для развлечения масс, но после моей второй просьбы спел песню из кинофильма "Неуловимые мстители". Правда он кое где поставил другое слова и песня получила другой смысл, особенно в конце. … Если где-то над вами грянет гром, небо вспыхнет огнем. Вы нам только шепните, мы на помощь придем ! Знаете, после его исполнения хотелось встать, взять винтовку или автомат и пойти восстанавливать справедливость.

– А потом это чувство пропало ? – иронично поинтересовался президент. – Оно у меня никогда не пропадало – жестко ответил собеседник. – Извините Аркадий Михайлович – неудачно пошутил. Продолжайте. – Я решил пойти на личный контакт, подошел к столику, спросил разрешения присесть. Мужчина разволновался. – Я видел товарища Сталина два раза. Один раз живым и один раз стоя в почетном карауле на его похоронах. Так вот – это был он, или очень талантливый двойник. Но самое главное - как он среагировал на мою фразу …многие тогда жалели, что товарища Сталина отравили… Он потемнел лицом и сказал… Мы обязательно в этом разберемся, а товарищ генерал – полковник нам поможет… - и посмотрел на старшего группы. Тот невозмутимо ответил, что сделает все возможное. Старший назвал меня по имени отчеству, назвал Сталину мою должность, звание и попросил меня убрать группу захвата, которая была подтянута к зданию клуба. А товарищ Сталин сказал, что он не хотел бы начинать НАШИ отношения с неприятного инцидента.

– Так и сказал - НАШИ отношения ? – переспросил хозяин. – Он подчеркнул это голосом. Затем они еще немного посидели и ушли, причем их машина – экспериментальная модель бронированной машины пехоты "Тигр" 5 уровня защиты - отьехала от здания пустой. Маячок, прикрепленный к машине, некоторое время работал, а потом перестал.

– Вы ее упустили ? – Она исчезла господин президент ! – У вас все ? – Все. В этой папке все по этому инциденту. - Оставьте, я посмотрю. До свидания Аркадий Михайлович… Седой мужчина вышел, а президент задумался. Затем взял папку, раскрыл и углубился в чтение. Закончив читать – листов было не много, задумчиво посмотрел вдаль.

– Не правда ли интересно Владимир Владимирович – раздался за спиной уверенный мужской голос…

Сентябрь 2015 года – январь 2016 года

Конец второй книги.

Продолжение следует…

Content

Бочков Александр Петрович Алекс. Бочков. … Или право имею… Лучшие из худших - 2