Сара Райнер

Чужое солнце

Sarah Rayner

The Other Half

© Гришечкин В., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

1

В этот час в тренажерном зале их было всего четверо – Кло и трое мужчин. Один, похоже, тренировался уже давно и успел основательно разогреться: пот катил с него градом, а каждое движение сопровождалось громким выдохом – как будто сопел тюлень или морж (подобные звуки она слышала в Лондонском зоопарке). Двое других двигались более лениво, не особенно напрягаясь, и выглядели намного свежее.

Стараясь не обращать на них внимания, Кло задвигалась в собственном темпе. Чувствовала она себя, однако, немного неловко.

Все-таки, думала она, в гребных тренажерах есть что-то сексуальное. Должно быть, все дело в ритмичных движениях вперед и назад, да еще в том, что в залах тренажеры часто устанавливают так, что занимающиеся сидят лицом к лицу, друг против друга.

Казалось, мужчины думают о том же самом. Все трое несомненно поглядывали в ее сторону, стараясь, впрочем, делать это как можно незаметнее. На мгновение Кло даже показалось, что она занимается сексом со всеми троими одновременно.

Первый спортсмен – Морж, как она называла его про себя, – выглядел наиболее тренированным. Мускулистый и широкоплечий, как профессиональный регбист, он явно привык быть самым быстрым, самым сильным и выносливым. Одним словом – самым лучшим. Победителем. Именно ради этого он выкладывался на тренировках так, словно речь шла как минимум о его собственной жизни. Кло, однако, решила, что мужчина, который думает только о себе, будет, скорее всего, отвратительным сексуальным партнером.

Парень справа от Моржа выглядел гораздо приятнее. Случайно встретившись с Кло взглядом, он улыбнулся и слегка закатил глаза, словно хотел сказать: «И зачем только мы так себя мучаем?» Наиболее аппетитно выглядел, однако, третий мужчина – высокий, поджарый, как бегун на длинные дистанции, с мечтательным «поэтическим» лицом. Он, однако, удостоил ее лишь беглого взгляда – по всей видимости, Кло его нисколько не заинтересовала.

Ничего удивительного. Кло давно поняла: как бы она ни изнуряла себя тренировками, ее фигура никогда не станет привлекательной для всех мужчин без исключения (о чем она, разумеется, частенько мечтала). Природа наградила Кло довольно объемными формами, которые казались неотразимыми не слишком большому числу мужчин. Многие считали ее чересчур «фигуристой». Действительно, у нее была грудь, а не два прыщика, была попа, которую могли вместить не всякие джинсы, был животик, который один из ее поклонников назвал «скульптурным». Все вместе выглядело достаточно гармонично (и это было не ее личное предвзятое суждение, а вполне объективное мнение людей, которым Кло была склонна доверять), однако, к ее огромному сожалению, тип, к которому она принадлежала, вышел из моды, когда обложки глянцевых журналов оккупировали похожие на сушеных селедок супермодели и накачанные ботоксом американские кинозвезды, так что теперь оценить внешность Кло по достоинству могли лишь немногие.

Не желая окончательно превратиться в «натурщицу Рубенса», Кло продолжала посещать тренажерный зал, однако, в отличие от тех женщин, которые после интенсивных физических упражнений буквально светились, обретая некое неуловимое нечто, добавлявшее им привлекательности, сама она после тренировки выглядела просто потной и растрепанной. Иногда ей даже казалось, что точно так же она выглядит и во время секса, однако эта мысль была слишком неприятной, поэтому Кло старательно гнала ее от себя.

Да, размышляла Кло, покидая тренажерный зал, определенно она вступила в тот период жизни, когда мужчины больше не свистят ей вслед и не провожают голодными взглядами. Во всяком случае, делают они это уже не так часто, как раньше. Правда, в беседах с подругами Кло не раз заявляла, что считает свист проявлением невоспитанности и вульгарности, однако в глубине души ей было немного обидно, что она уже не вызывает подобной реакции у представителей противоположного пола.

Короткая прогулка вверх по Бэттерси-райз привела Кло к порогу дома, где она жила. По собственному опыту она знала, что, если тренажерный зал будет слишком далеко, у нее непременно найдется предлог туда не пойти.

– Ау! – позвала она, делая шаг в прихожую. Входная дверь захлопнулась за ней с такой силой, что, казалось, даже стены слегка задрожали. – Ты дома?

– Привет! – раздался в ответ знакомый голос. – Хочешь глоточек вина?

Кло принюхалась и сразу уловила доносящиеся из кухни аппетитные запахи. Бросив спортивную сумку на стул, выставленный в прихожую, потому что у него вихлялась одна ножка (другого места для него все равно не было), она двинулась на запах.

– Конечно, я хочу вина, – громко сказала Кло, входя в кухню и похищая со стоявшего на столе блюда длинную макаронину – красновато-коричневую от какого-то экзотического соуса.

– Прекрати сейчас же! Небось даже руки не помыла?!! – притворно сердитым тоном одернул ее приятель.

– Ах, Роб, что бы я без тебя делала?!. – Склонив голову ему на плечо, Кло дружеским жестом взъерошила его светлые волосы.

– Умерла бы с голода, вот что! – ответил Роб, протягивая ей бокал красного.

* * *

Каждый раз когда Кло Эплтон думала о том, как неотвратимо и быстро приближается к ней тридцатилетие, она начинала чувствовать настоятельную необходимость что-то сделать со своей жизнью. Как-то ее изменить. Сделать решительный шаг. Вот только какой? Этого она не знала. Пока что ее нетерпеливый и требовательный характер приносил ей одни разочарования.

Началось это с раннего детства, точнее лет с трех, когда у Кло, единственной дочери состоятельных родителей-интеллектуалов, живших в комфортабельном западном Лондоне, появился младший брат. Этот круглолицый, похожий на херувима пухлый младенец с толстенькими ручками и ножками сразу же превратился в предмет обожания всех окружающих, включая и ее родителей, которые души в нем не чаяли. Делить родительскую любовь Кло не хотелось даже с собственным братом, однако и она не смогла не поддаться обаянию, которое, казалось, излучал крохотный человечек. На фотографиях тех времен было хорошо заметно, как Кло разрывается между ревностью к брату и сестринской любовью: вот она с видом собственницы обнимает за шею отца, а вот, склонившись над колыбелью, с нежностью гладит румяные щечки-яблочки маленького Сэма.

Впрочем, отношения между ними с самого начала были неплохими, а с годами они с братом стали еще ближе, объединенные страданиями, которые причинил им долгий и мучительный развод родителей. Теперь, впрочем, Сэм жил в Калифорнии с очаровательной австралийкой, которая – а Кло не могла этого не признать – подходила ему практически идеально. Из-за этого она порой снова начинала чувствовать себя как в детстве: с одной стороны, Кло завидовала их отношениям, с другой – любила проводить время с обоими. И конечно, она очень скучала по брату, поэтому сразу после ужина (спагетти в пикантном соусе и еще пара бокалов красного) отправилась к себе в комнату и, сбросив со стола накопившиеся бумаги, включила ноутбук и вошла в почтовую программу.

Кому: Сэму Эплтону

Тема: спагетти

________________________

Привет, как дела? Что новенького? Уехала уже наша кошмарная кузина? Ездили ли вы на «Уикенд для парочек», на который так хотела попасть Мишель? (Мне даже приснилось, как вы оба сидите голышом в какой-то пустыне и изо всех сил лупите в барабаны, братаясь таким образом с душами коренных американцев – поправь меня, если на самом деле все было не так.) Или все-таки твой врожденный британский цинизм одержал верх, и ты в последний момент сумел убедить ее никуда не ездить?

У меня все то же. Я по-прежнему живу в той же квартире, которую мы сняли пополам с Робом, и по-прежнему работаю в «Красотке». Работа идет хорошо, но иногда мне кажется, что чего-то все равно не хватает. С Робом мы отлично ладим, хотя порой я все же спрашиваю себя, как долго мы сможем делить одну квартиру. В общем, сейчас моя голова напоминает тарелку спагетти, и вовсе не потому, что Роб только что накормил меня ими (он отлично готовит!), а потому, что слишком многое мне предстоит распутать, многое решить.

Так, во всяком случае, мне кажется, но я уверена, что это «философское» настроение скоро пройдет. Да у меня и времени нет особенно ковыряться в себе: я наконец-то решилась. Завтра я намерена представить нашим «большим боссам» свой проект, о котором я тебе все уши прожужжала. Если все получится, у меня будет еще меньше свободного времени – и еще больше дел, которыми придется заниматься. Надеюсь, они принесут мне одно лишь удовольствие и минимум огорчений.

На этой высокой ноте я и заканчиваю – мне пора в постельку, так что кончай ковырять в носу и отвечай мне как можно скорее, пока я не легла. Крепко обнимаю.

Твоя Кло

К тому моменту, когда Кло закончила набирать текст, Роб уже помыл посуду и чистил зубы в ванной.

– Собираешься баиньки? – спросил он с полным ртом пены.

– Угу. – Кло попыталась выдавить из тюбика остатки пасты. Роб забулькал, прополаскивая горло, потом сплюнул в раковину. Несмотря на то, что Кло иногда ворчала на Роба, ей всегда нравились эти почти семейные сцены, когда они вместе пользовались ванной комнатой. Да и то сказать – пожалуй, только в присутствии Роба, с которым они уже несколько лет жили под одной крышей, она могла позволить себе расслабиться по-настоящему.

Как ни крути, с соседом мне крупно повезло, думала Кло. Мы редко спорим, безоговорочно поддерживаем друг друга в трудные моменты, да и все наши друзья отлично общаются. Вот ей-богу, многие супружеские пары живут гораздо хуже!

Наконец вечерний туалет был закончен. Пора было на боковую.

– Спокойной ночи, – пожелал ей Роб и удалился к себе в комнату, плотно закрыв за собой дверь.

– Спокойной ночи, – отозвалась Кло, уходя к себе. Там она стащила с себя одежду и, швырнув ее в угол, где скопилась уже порядочная куча белья, завалилась на кровать и выключила свет. Сегодня она очень устала, и сон пришел быстро.

* * *

Будильник прозвенел в 7.45. Встав с постели, Кло поспешила убедиться, что после вчерашнего посещения тренажерного зала она чувствует себя более или менее в порядке. Мускулы ныли, но не сильно.

– Могло быть и хуже, – пробормотала Кло и тут же подумала, что разговоры вслух – первый признак безумия или одинокой старости. До старости ей, впрочем, было далеко, поэтому она заставила себя взбодриться и даже прослушала утреннюю передачу Би-би-си «Мысли на каждый день». Получив, таким образом, точно отмеренный заряд духовности на весь день, она застелила постель и вышла в кухню. Там она поставила на огонь чайник, торопливо ополоснула под краном грязную кофейную чашку и покормила кота по кличке Потат. Так прозвал его Роб за то, что кот вел сугубо картофельный образ жизни, покидая свой любимый диван в гостиной только для того, чтобы поесть и сделать противоположное.

«Вискаса» осталось всего ничего, подумала Кло. Нужно будет купить новый пакет. И зубную пасту тоже… Господи, только бы не забыть! Ну почему, почему у меня никогда не хватает времени, чтобы как все нормальные люди сходить в супермаркет и купить все необходимое? Почему я обречена вечно переплачивать за любую мелочь в киоске на углу?

Роб все еще спал. Обычно он вставал на час позже, и Кло знала: как бы она ни шумела, разбудить его раньше положенного времени ей вряд ли удастся. Иногда она даже завидовала его крепкому сну.

Ну а что ей сегодня надеть? В половине одиннадцатого у нее была назначена встреча с одним из руководителей издательского дома. Может, деловой костюм от «Уистлз»?.. Ах ты черт!.. Кло совершенно забыла, что вчера вечером капнула на юбку соусом от спагетти, поэтому деловой костюм отпал сразу. Стремительные раскопки в платяном шкафу ни к чему не привели – ни одного подходящего к случаю чистого платья или костюма она так и не обнаружила.

Нужно немедленно что-то придумать, иначе я непременно опоздаю на встречу! Или вовсе на нее не попаду, думала Кло, борясь с подступающей паникой. Мне давно следовало купить несколько юбок, брюк и жакетов достаточно строгого покроя и не слишком кричащей расцветки. Их можно было бы комбинировать друг с другом, чтобы, с одной стороны, не выглядеть так, будто я каждый день хожу в одном и том же, а с другой – чтобы произвести наиболее выгодное впечатление на начальство.

Увы, так она думала не в первый раз, однако ее благие намерения так и остались намерениями.

Похоже, если так и дальше пойдет, мне никогда не стать главным редактором собственного журнала, вздохнула Кло.

За несколько лет она прочла и отредактировала огромное количество статей, посвященных преимуществам «капсульного гардероба»[1], однако до сих пор предпочитала покупать ту одежду, которая ей нравилась, а не подбирать костюмы по степени полезности или функциональности. В результате сейчас у нее остался единственный приличный вариант – платье, которое Роб привез ей из Нью-Йорка. «Забияка» – было написано на этикетке (Кло так и не поняла, было ли это название бренда или модели). Роб утверждал, что броский цветочный орнамент привлекает внимание, а глубокий вырез выглядит на редкость сексапильно. В целом Кло была с ним согласна: в этом платье она действительно выглядела достаточно привлекательно, однако для встречи с высоким начальством, на которое ей, кровь из носа, необходимо было произвести благоприятное впечатление, оно вряд ли подходило. Тем не менее, сейчас это оказался единственный предмет одежды, который, пусть и с натяжкой, можно было назвать в меру пристойным – особенно если заколоть чрезмерно глубокий вырез какой-нибудь брошкой.

Да какого черта я тут рассуждаю, мысленно возмутилась Кло. Это платье мне идет, к тому же оно в моем стиле, а в строгих деловых костюмах пусть ходят всякие «синие чулки».

– Отличный прикид, – сказала ее помощница Пэтси, когда Кло добралась до работы.

– Спасибо, – ответила Кло, чувствуя себя польщенной. Пэтси – изящно сложенная миниатюрная брюнетка – слыла большой специалисткой в области модной одежды и к тому же была наделена отменным вкусом и умением подмечать малейшие детали. В редакции она служила чем-то вроде барометра стиля, который никогда не ошибался и не врал. То, что сказала Пэтси, считалось истиной в последней инстанции. Учитывая, что конкуренция в мире женских журналов была довольно высокой, подобное положение давало Пэтси ряд привилегий – неформальных, но весьма существенных.

– Ради кого это ты так расфуфырилась? Неужто ради Джеймса Слейтера?.. – добавила она с ухмылкой.

– Кого-кого? – переспросила Кло.

– Так зовут нашего нового босса. Ты ведь с ним встречаешься сегодня, не так ли?

– Ах да, конечно… – пробормотала Кло, делая вид, будто предстоящая встреча не имеет для нее большого значения. – Нет, я все помню, только имя выскочило из головы.

– Постарайся провести его мимо моего стола, когда он приедет, – сказала Пэтси. – Говорят, он настоящий красавчик.

– Ты не шутишь? – По-настоящему красивые мужчины в редакции женского журнала появлялись редко.

– Джеймс действительно на редкость хорош собой, но он женат, – вставила главный редактор «Красотки» Джин. – И женат на моей лучшей подруге… Кло, ты закончила правку статьи, которую я дала тебе вчера? Ее пора отправлять в производство.

– Конечно, конечно… – пробормотала Кло, роясь в своей сумочке в поисках бумажного экземпляра статьи, который она брала домой. Проклятье, где же она?!. Стараясь ускорить процесс, Кло высыпала содержимое сумочки на свой стол. Вот кошелек, вот косметичка (перехваченная резинкой, потому что застежка-молния давно сломалась), вот пакетик жевательной резинки, упаковка гигиенических салфеток, несколько квитанций, которые она собиралась отдать в бухгалтерию, чтобы потребовать возмещения расходов, а также два расплющенных, потерявших форму и довольно пыльных «Тампакса». Никакой статьи в сумочке не было. Похоже, накануне она так увлеклась подготовкой презентации собственного проекта, что забыла статью рядом с компьютером. О господи! Сначала она не знала, что надеть, а теперь еще и это! Похоже, день не задался с самого начала.

– Ты должна передать статью в производственный отдел до того, как начнется твоя встреча с издателем, – строго сказала Джин и вышла, громко стуча каблуками элегантных лодочек.

Кло беспомощно посмотрела на Пэтси.

– Ты не сделала правку?

– В том-то и проблема, что сделала. Я до полуночи не спала – хотела закончить к сроку – и в результате оставила статью дома. Черт, черт, черт и еще раз черт!!! Придется все делать заново. Джин будет в ярости… – Внезапно Кло осенило. – Роб! Если я позвоню сейчас, то наверняка застану его дома. Он сможет прочесть мне все исправления по телефону.

Усевшись за свой стол, Кло схватилась за аппарат и стала набирать номер. На шестом гудке со щелчком включился автоответчик.

– Ну, Роб, ответь же! Я знаю, ты еще дома. Ответь, пожалуйста!..

Но ответа не было, и Кло, вызвав злополучную статью на экран офисного компьютера, принялась вводить сделанную накануне правку по памяти. Минут через пять Роб наконец перезвонил.

– Извини, я был в ду́ше. Что у тебя опять стряслось?

Если судить по времени, которое потребовалось Робу, чтобы сначала понять, что от него требуется, а затем прочесть требуемые фрагменты (он проделывал это с медлительностью человека, который не просто с трудом разбирает чужой почерк, но и никак не возьмет в толк, что именно он делает и зачем), статью было проще отредактировать заново. Впрочем, он искренне хотел помочь, и Кло не могла на него сердиться. Как бы там ни было, она успела отнести готовую статью в производственный отдел за полчаса до назначенного времени, после чего схватила со стола косметичку и ринулась в коридор, направляясь в приемную, где находился и женский туалет.

Бац! Она почти не смотрела по сторонам и буквально налетела на высокого молодого мужчину, который слегка придержал ее за плечи.

– Осторожнее, мисс, не упадите. Куда это вы так торопитесь?

– Прошу прощения, но мне срочно нужно пописать, – выпалила Кло.

О нет, подумала она минуту спустя, надежно запершись в кабинке. Я только что сказала совершенно незнакомому мужчине, что мне нужно в туалет! Один бог знает, что он обо мне подумал! Ах, Кло, Кло, когда же ты, наконец, научишься думать, прежде чем говорить?

Она слишком разволновалась, поэтому из ее попыток помочиться абсолютно ничего не вышло, и Кло вышла из кабинки, чтобы наскоро поправить перед зеркалом макияж, спрыснуть вырез платья туалетной водой и сполоснуть руки, которые пришлось сушить под чуть теплым воздухом, дувшим из раструба допотопного электрополотенца. Похоже, какую бы прибыль ни приносила издательскому дому «Британские журналы» его продукция, на удобства для сотрудников не расходовалось ни пенни.

– Эй, Кло! – окликнула ее секретарша в приемной, когда Кло вышла из туалета. – Это к тебе. Познакомься с мистером Джеймсом Слейтером.

Трижды дерьмо, подумала Кло.

– Здравствуйте, – сказал издатель, протягивая ей ладонь.

– Рада познакомиться, Джеймс. Прошу прощения, но, боюсь, я не успела как следует высушить руки.

– Приятно знать, что вы всегда моете руки после того, как пописаете, – ухмыльнулся он.

2

«Проснувшись утром, первым делом необходимо измерить себе температуру. До того постарайтесь не есть, не пить и не курить, не вставать с постели и не разговаривать. Градусник необходимо удерживать не менее пяти минут».

Проще сказать, чем сделать, особенно если у тебя есть муж и маленький ребенок, подумала Мэгги и, зевнув, потянулась к ночному столику. Будильник на столике показывал 5.50 утра. Мэгги нажала на кнопку сигнала, чтобы не разбудить Джеми, потом сунула в рот термометр и стала медленно считать до трехсот, лениво размышляя о том, что будет, если она раздавит градусник зубами. Полный рот битого стекла и, возможно, ртутное отравление… И это после того, как она потратила столько сил, старательно соблюдая диету, направленную на вывод токсинов из организма. Ну вот, пять минут прошло. Пора…

К этому времени она выучила инструкцию наизусть.

«Зафиксируйте вашу температуру, поставив на графике соответствующую показаниям термометра точку. Соедините ее с предыдущими точками плавной линией».

Так, готово… Линия на графике пошла вниз. Ее утренняя температура опустилась, значит, яйцеклетки почти созрели. В эти дни вероятность зачатия будет максимальной. Похоже, Джеми повезло…

И Мэгги включила радио. В этот ранний час передавали всякую ерунду вроде «Календаря фермера». Не самая соблазнительная программа, но перенастраивать приемник на другую волну Мэгги было лень.

– Дорогой… – Она крепче прижалась к мужу.

– Что?.. – сонно пробормотал он.

– …Как сообщает из Бонна наш корреспондент Хамфри Хендерсон, местные фермеры начали испытания нового раствора для купания овец, который сделает возможным их выпас на естественных пастбищах, – скрипуче сообщило радио.

Мэгги легко коснулась губами плеча Джеми.

– Просыпайся…

– Господи! – Джеми резко сел на кровати. – Который час?

– Еще только шесть! Расслабься, у нас еще полно времени.

– Нет, мне пора. – Отбросив одеяло, Джеми вскочил. – У меня сегодня назначено сразу несколько важных деловых встреч, а я к ним совершенно не готов!

– Вот как? – разочарованно протянула Мэгги. Ей оставалось надеяться, что дело может подождать до вечера, хотя в последнее время Джеми был куда активнее в сексуальном плане именно по утрам. В прошлом месяце они упустили свой шанс, потому что Натан подхватил в школе какой-то вирус и не спал три ночи подряд. Да и в позапрошлом месяце тоже… Казалось, им постоянно что-то мешает.

Вздохнув, Мэгги тоже встала с постели и отправилась в ванную, где Джеми наполнял водой раковину, собираясь бриться. Встав под душ, она включила воду.

– А с кем ты встречаешься? – спросила Мэгги, повысив голос, чтобы он услышал ее за шумом водяных струй.

– В девять у меня встреча с Питером Бландфордом – это насчет фитнес-приложения к «Мужчине». В десять тридцать я встречаюсь с редакторшей из «Красотки» – у нее появилась какая-то новая идея, о которой она хотела рассказать. В полдень я обедаю со Сьюзен Дэвис и Майклом Пиклсом – нам надо обсудить издательскую стратегию на будущий год: планируемый тираж, предполагаемую прибыль и тому подобное. А в три я должен встретиться с представителями типографий – директорат считает, что нам необходимо сократить сроки печати наших изданий, чтобы повысить их конкурентоспособность.

– Ах ты бедняжка! Тебе не позавидуешь.

– Черт! – выругался Джеми. Его лицо было покрыто густой мыльной пеной. – Ты не видела мою бритву?

– Видела. – Мэгги с виноватым видом протянула ему станок.

– Я думал, у тебя есть своя. Когда ты прекратишь хватать мою бритву, Мэг? Ты прекрасно знаешь, как меня это раздражает!

Волосы у Джеми были очень темными, почти черными, из-за чего ему приходилось каждое утро бриться как можно тщательнее, ибо в противном случае он уже через несколько часов начинал выглядеть заросшим. В глубине души Мэгги была уверена, что щетина ему идет, однако сам Джеми считал, что высокопоставленный сотрудник издательства не должен выглядеть как канадский лесоруб после недели в глухой тайге.

– Натан разобрал мою бритву и сломал защелку, а новую я пока не купила. Просто не успела.

– Ты позволяешь нашему сыну играть с бритвами?

– Да. Нужно же мне как-то его отвлечь, чтобы он не увидел, как я сыплю мышьяк в его овсянку! – Мэгги фыркнула. – Если ты не забыл, Джеми, нашему сыну уже шесть лет, и я не могу контролировать его каждую минуту.

– Не забыл, – согласился Джеми. Буквально на прошлой неделе их сын Натан снова подтвердил свою недавно проявившуюся, но весьма тревожившую обоих родителей склонность попадать в разного рода неприятности, сверзившись с ведущей на второй этаж лестницы. Произошло это как раз тогда, когда он оставался на отцовском попечении. На протяжении еще нескольких дней Мэгги беспокоилась, что мальчик мог что-то себе сломать (в конце концов, бывают же скрытые переломы!), и Джеми чувствовал себя очень виноватым.

Без четверти семь Мэгги поднялась наверх, чтобы разбудить Натана. Мальчик крепко спал, разметав по подушке светлые, как у матери, кудряшки. Рядом с кроватью все еще лежала раскрытая книга сказок, которую накануне Джеми читал ему на ночь.

Взяв сына за плечо, Мэгги слегка его потрясла.

– Пора вставать, малыш.

– Поймай меня за крылышки! – не открывая глаз, отозвался Натан, и Мэгги невольно задумалась, в какой волшебный мир ей приходится вторгаться каждое утро, чтобы вернуть сына с небес на грешную и грубую землю? Кем он был там, в этом мире? Может быть, принцем? Или ангелом? Или мотыльком, беспечно порхающим над залитыми солнцем лужайками, поросшими невиданными цветами?

– Натан! – Мэгги улыбнулась своим мыслям. – Пора вставать!

– Поймай меня за крылышки, – повторил мальчик и, не открывая глаз, протянул к ней руки.

– Поймала! – Она схватила его за руки, притянула к себе, обняла. – Просыпайся скорее, пора в школу.

– Нет, – возразил Натан, открывая глаза. – Не хочу в школу!

– Надо, – мягко ответила Мэгги и поспешила сменить тему: – Что тебе снилось, дружок?

– Не знаю. Не помню. – Натан был явно озадачен вопросом.

Затем последовала традиционная пятнадцатиминутная битва, в итоге которой Мэгги все же удалось привести сына в порядок и приготовить к новому дню. Без ее зоркого глаза чистка зубов рисковала превратиться в десятисекундную процедуру, а умывание – в пустую формальность, после которой шея и уши остались бы грязными. Причесывался Натан так, что затылок оставался совершенно нетронутым, поэтому строгий надзор был совершенно необходим. Школьная форма существенно упрощала дело, однако оставался вопрос чистых рубашек и носков; кроме того, Мэгги частенько приходилось разыскивать затерявшуюйся кроссовку, которая совершенно мистическим образом исчезала из мешка со спортивной обувью.

Таким образом, несмотря на отработанную процедуру, подготовка к школе занимала достаточно много времени, из-за чего Мэгги не могла уделять собственной внешности столько внимания, сколько требовалось ей еще сравнительно недавно. Впрочем, своим лицом и фигурой она всегда была довольна, к тому же Мэгги продолжала внимательно следить за тем, что и сколько она ест, поэтому никаких серьезных проблем с внешним видом у нее не возникало. Среди подруг она была известна своей приверженностью принципам здорового питания и умением одеваться с неизменным вкусом. Эти качества продолжали ее выручать, однако в последнее время Мэгги все чаще ловила себя на том, что бесцветность и монотонность повседневной жизни начинают оказывать на нее свое влияние. Все чаще и чаще она пренебрегала макияжем. В случае крайней необходимости она ограничивалась тем, что пробегала по губам контуром и слегка подводила ресницы. Одежду же Мэгги предпочитала удобную и сугубо функциональную – такую, на которую не жалко что-то пролить или просыпать. Правда, теперь она работала в основном на дому, поэтому приличная одежда и макияж были ей не особенно нужны, и все же раньше Мэгги ничего подобного себе не позволяла.

Пока она возилась с сыном, Джеми ушел на работу. Центральный офис издательского дома «Британские журналы» располагался в западном Лондоне, и ему приходилось ехать до Гилфорда, где он пересаживался на поезд. В половине девятого за Натаном зашла одна из школьных мамаш, с которой Мэгги по очереди водила детей в деревенскую школу.

– До свидания, дорогой, веди себя хорошо, – сказала она, целуя сына и вручая ему пакет с завтраком.

– До свидания, мамочка. Присмотри за Пятницей, хорошо?

– Хорошо, – пообещала Мэгги, хотя прекрасно знала, что даже не подойдет к клетке. Пятницей звали песчанку, которую подарила Натану ее подруга Джин. Своих детей у нее не было, поэтому она частенько баловала мальчика. На взгляд Мэгги, Пятница был слишком похож на крысу, но сыну он очень нравился, и ей не хватало духа признаться, что она его побаивается.

* * *

Вернувшись в дом, Мэгги на минутку прислонилась плечом к косяку кухонной двери, закрыла глаза и прислушалась. Она сразу разобрала мерное гудение холодильника и ритмичное «шух-чух» стиральной машины. Если не считать этих звуков, в доме царила полная тишина. Именно в такие моменты Мэгги было проще всего убедить себя в том, что они не зря переехали сюда из Лондона. Здесь, в суррейской глуши, было намного спокойнее, чем в огромном городе, и хотя после переезда круг ее общения значительно сузился, сделавшись более скучным, Мэгги нравилось чувствовать себя ближе к природе, нравилось замечать смену времен года и просыпаться под пение птиц за окном. Да и Шир – деревня, в которой они теперь жили, – была на редкость живописным местечком.

Ну ладно, подумала она. Пора за работу.

Сегодня Мэгги собиралась проверить несколько рецептов, которые должны были появиться в одной из статей, предназначавшихся для мужского журнала. Речь в статье шла о некоторых блюдах, которые теоретически могли помочь мужчине быстрее поладить с предполагаемой партнершей. На взгляд Мэгги, подобная идея вряд ли заслуживала доверия. Сама она была совершенно уверена: чтобы затащить в постель ее, понадобилось бы нечто большее, чем хорошо приготовленное второе блюдо или отличный десерт. Тем не менее статья казалась ей гораздо более остроумной, чем большинство материалов, на которых обычно останавливали свое внимание издательские редакторы. То, что на самом деле речь в статье шла не о принципиально новых блюдах, а о том, как по-новому подать хорошо всем известные суфле, салат с козьим сыром и тальятелли, не имело особого значения – Мэгги считала, что в каких-то отдельных случаях трюк может сработать. Правда, доведись ей самой писать эту статью, она подошла бы к вопросу совершенно иначе. Впрочем, такую статью она, скорее всего, не стала бы писать вовсе. Мэгги давно мечтала о материалах, которые были бы более дерзкими и парадоксальными, основанными на ее собственном опыте здорового питания и глубоком интересе, который она питала к не содержащим ГМО продуктам и «органическому земледелию»[2]. Увы, в последнее время ей приходилось заниматься главным образом литературной поденщиной. Правда, писать рутинные статьи по заказам редакций было намного проще, да и платили за это неплохо, однако внутренняя неудовлетворенность, которую испытывала Мэгги, становилась от этого только сильнее. И все же она продолжала надеяться, что когда-нибудь ее оригинальные и смелые материалы кому-нибудь да пригодятся.

Открыв холодильник, она достала яйца, сыр и сливочное масло. Проклятье, надо было заказать больше молока, подумала Мэгги с досадой. И как только она могла совершить столь элементарную ошибку? Теперь придется срочно бежать в магазин…

Хватая сумку, Мэгги вздохнула. День обещал быть не слишком удачным; начало, во всяком случае, не сулило ничего хорошего.

* * *

Спустя полтора часа первое блюдо было, наконец, готово.

Суфле из артишоков с тремя сортами сыра

Ничто так не подогревает женский сексуальный аппетит, как хорошо взбитое суфле. Но если вы хотите произвести на свою избранницу по-настоящему сильное впечатление, вам придется усвоить одно важное правило: больше не значит лучше. Кроме того, необходимо иметь в виду, что блюдо, приготовленное в узкой и высокой форме, выглядит гораздо соблазнительнее суфле, испеченного в традиционном сотейнике. Дайте блюду немного остыть, а затем удалите форму – и вы сами будете удивлены необычным видом давно известного блюда… А если обвязать его красивой ленточкой, эффект может превзойти самые смелые ожидания…

При мысли о том, что кто-то попытается соблазнить ее с помощью суфле, Мэгги невольно рассмеялась. А потом расхохоталась еще громче, представив себе случайного партнера, который пытается завязать себе бантик на члене.

Ладно, отсмеявшись, подумала Мэгги, если суфле получится, она испытает его на себе.

Чтобы сосредоточиться на предстоящей задаче, она решила выпить кофе. Настоящий кофе Мэгги полюбила довольно рано: даже в студенческие годы, когда все ее подруги глотали растворимую дрянь, разбавляя ее – о ужас! – порошковым молоком, она держала в своей комнате настоящий дорогой перколятор и запас кофейных зерен. Для разваливающейся общаги Манчестерского викторианского университета это было довольно экстравагантно, но в аккуратной, оборудованной по последнему слову техники кухне ее нового дома перфекционизм Мэгги расцвел пышным цветом. Теперь вместо древнего перколятора она использовала один из тех специальных кофейников для приготовления эспрессо, которые можно было ставить прямо на огонь. Правда, Мэгги не могла не признать, что на вкус изготовленный ею напиток мало чем отличался от того, который производили автоматические кофемашины, однако кофе с плиты все равно нравился ей больше. Должно быть, дело было в том, что примитивный ритуал разжигания газа с последующим ожиданием, пока кофе вскипит, больше соответствовал ее стремлению ко всему натуральному, естественному и подлинному.

Следы этого стремления можно было обнаружить не только на кухне, но и в других частях дома. К примеру, Мэгги собственноручно отодрала карнизы от старой краски, не пожелав нанять рабочих, чтобы они не повредили затейливую лепнину. Не пожелала она и развешивать по стенам картины и гравюры, зная, что подобным образом поступают их соседи – скучающие жены преуспевающих биржевых маклеров, которые могли позволить себе сорить деньгами, скупая в антикварных магазинах «шедевры» прошлого века. Мэгги вообще терпеть не могла быть похожей на других. Когда они с Джеми жили в Лондоне, она обставила квартиру так, что друзья только диву давались, до небес превознося ее индивидуализм и оригинальный, утонченный вкус. Их лондонское жилище даже пару раз фотографировали для профессиональных журналов, специализирующихся на интерьере и дизайне, и это была целиком ее заслуга.

После переезда в Шир Мэгги решила, что их новый дом должен быть устроен в полном соответствии с патриархально-пасторальным окружением. Именно поэтому она выкрасила стены простыми пигментными красками, выбирая самые спокойные тона, а на окна повесила тонкие тюлевые занавески, отчего и без того просторные комнаты стали казаться наполненными воздухом и светом. На Рождество Мэгги украсила елку всего дюжиной шаров и множеством настоящих восковых свечей, и хотя тем же соседям подобное могло показаться претенциозным, ее это не смущало. Она была не готова идти на компромиссы только ради того, чтобы доставить удовольствие окружающим или выглядеть в их глазах «своей в доску», поскольку это означало бы отказать в удовольствии себе. Правда, из-за этого свойства характера Мэгги иногда чувствовала себя в Шире несколько одинокой, отрезанной от людей со схожими вкусами и взглядами, но ей казалось, что она знает средство, которое поможет ей адаптироваться к жизни в новых условиях.

Когда у нас будет второй ребенок, думала она, мне станет не до рефлексии. Мэгги очень хотелось второго ребенка – хотелось кого-то тискать и ласкать, поскольку Натан, став старше, начал проявлять склонность к большей самостоятельности и все чаще заявлял ей, что «терпеть не может нежностей». И хотя он, конечно, продолжал нуждаться в материнской заботе, Мэгги больше не могла выплескивать на него всю нежность, которая переполняла ее сердце.

Впрочем, какова бы ни была причина, в последние несколько месяцев она редко бывала беззаботной и веселой. Несмотря на все ее попытки чем-то себя занять, ее одиночество становилось сильнее, а вместе с ним росло и желание как можно чаще заниматься с мужем любовью. Это желание было таким глубоким, таким всеобъемлющим, что ему не мешала даже такая прозаическая и сугубо прагматичная вещь, как утренние измерения температуры. Увы, в последнее время Джеми не был расположен к сексу – слишком много времени и сил он отдавал работе и карьере. Мэгги знала, как нелегко ему приходится, и старалась ни на чем не настаивать, чтобы не показаться слишком требовательной и назойливой, но ни кофе, ни возбуждающие блюда не могли помочь ей справиться с сексуальным разочарованием. Оставалось только одно средство: шопинг-терапия.

Господи, я уже и забыла, когда в последний раз болталась по магазинам ради собственного удовольствия, сказала себе Мэгги. Это должно помочь, точно!

Но сначала ей нужно было привести себя в порядок. По опыту Мэгги знала, что отправляться на шопинг в несвежей и к тому же в домашней одежде было серьезной ошибкой, да и сама она успела взмокнуть. Что ж, это дело поправимое… Мэгги была натуральной блондинкой со светлой, здоровой кожей и длинными ногами, поэтому на то, чтобы вернуть себе приличный вид, у нее ушло всего несколько минут. Поношенный и вытянутый на коленках спортивный костюм уступил место отрезному платью из ярко-желтого шелка с увеличенного размера пуговицами и лаковым пояском, подчеркивавшим ее тонкую талию. В этом наряде Мэгги сразу почувствовала себя тем, кем она и была на самом деле: молодой и стильной городской жительницей, а не деревенской клушей, и ее настроение стало неуклонно подниматься. Усаживаясь за руль, Мэгги даже включила автомобильный CD-проигрыватель громче, чем обычно, и окрестности Шира огласились старым добрым роком, который она любила еще со студенческих времен.

Меньше чем через сорок минут она была уже в Кингстоне. Загнав машину на многоэтажную парковку при универмаге, она выбралась из салона и, перекинув через плечо ремень сумочки из поддельной крокодиловой кожи, включила автосигнализацию. Первой ее остановкой стал отдел фирменной одежды «Джон Льюис». Поднявшись на эскалаторе на второй этаж, Мэгги свернула за угол – и не сдержала вздоха облегчения, к которому примешивался самый настоящий восторг. Они были здесь – бесчисленные вешалки, витрины и демонстрационные стенды, сплошь увешанные лифчиками, бюстгальтерами (пуш-ап и с «полочками»), грациями, стрингами, басками, французскими трусиками, корсетами и игривыми кружевными панталончиками. Не сводя глаз со всего этого великолепия, Мэгги двинулась вдоль прилавков плавной походкой подкрадывающейся к добыче львицы. Вот это ей подходит. И вот это… И вон то тоже!..

Слава богу, думала она, что у меня самый нормальный, самый ходовой тридцать четвертый Б! Быть может, у меня не слишком большая грудь, от одного вида которой мужчины столбенеют, зато мне легко подобрать вещи по размеру. Тем более – такие вещи! Пожалуй, стоило ехать так далеко, чтобы иметь возможность купить самое лучшее.

Уже через несколько минут Мэгги едва удерживала в руках целую охапку самого изысканного белья из бледно-лилового шелка, черной лайкры, розоватого хлопка и белых кружев. Самой последней, повинуясь совершенно для нее не характерному капризу, она сняла с вешалки красно-черную грацию с подвязками для чулок и прошествовала в примерочную. Молоденькая продавщица, пересчитав вешалки у нее в руках, предложила подавать ей вещи по одной через занавеску.

Примерочная в «Джоне Льюисе» оказалась просторной и хорошо освещенной, и Мэгги было в ней очень удобно. Дело немного портило лишь установленное здесь трехсекционное зеркало, показывавшее все недостатки и изъяны выбранного ею белья, даже если те располагались сзади. Ничего страшного, решила Мэгги, старавшаяся во всем находить светлые стороны. Зато я могу быть уверена, что все, что́ я сегодня куплю, подходит мне идеально. В любом случае, это зеркало намного лучше узких односекционных убожеств, в которых я выгляжу на три дюйма выше и на пару стоунов[3] худее, чем на самом деле.

На протяжении многих лет многие люди – и мужчины, и женщины – не раз говорили Мэгги, что у нее прекрасная фигура, но сама она всегда считала свое тело недостаточно женственным. Втайне она мечтала о более пышных формах – о широких бедрах, высокой груди и подчеркнутой талии. Кроме того, ей почему-то казалось, что Джеми нравятся именно такие, куда более щедро одаренные женщины, но что заставляло ее так думать она сказать затруднялась. Что ж, утешала себя Мэгги, придется пользоваться тем, что есть, но иногда все-таки вздыхала по недостижимому идеалу.

Примеряя перед зеркалом белье разного цвета и фасона, Мэгги не могла не отметить, что каждый новый предмет туалета делает ее немного другой, подчеркивает и выделяет те качества, те стороны ее характера, которые обычно оставались в тени. В рубашке из белого английского кружева она казалась свежей, юной и невинной; в белье цвета серого мрамора выглядела как женщина, которую комфорт интересует куда больше, чем секс; в стрингах из черной лайкры и бесшовном лифчике представала в образе соблазнительной «госпожи», столбики кровати которой испещрены зарубками, отмечающими количество побывавших в ней мужчин. Еще пару месяцев назад Мэгги, без всякого сомнения, остановилась бы на последней комбинации – удобной и сексуально-спортивной, но сейчас ей почему-то казалось, что это будет слишком просто.

Мне нужно быть более смелой и дерзкой, подумала она, натягивая на себя черно-красную грацию. Поправив болтающиеся чулочные подвязки, Мэгги несколько раз повернулась вокруг своей оси, внимательно рассматривая себя в зеркале и пытаясь увидеть себя глазами Джеми. Отсутствие чулок несколько портило общее впечатление, но у Мэгги было богатое воображение. В зеркале отражалась крайне соблазнительная незнакомка – стройная, гибкая, с вызывающе торчащими сквозь тонкое черное кружево соска́ми.

Неужели это и вправду я? – подумалось Мэгги. А ведь мне всегда казалось, что это не мое, что подобное белье носят только женщины, которых я презирала за нескромность. Что ж, придется мне изменить мнение и начать восхищаться их смелостью. Да, обычно я покупаю совершенно другие вещи, к тому же эта черно-красная красотища совершенно не гармонирует с моим обычным стилем, но… но вместе с тем она так и дышит чувственностью. Эта отделка из красной ленты, эти черные косточки и кружева, эта явная непрактичность…

И Мэгги слегка отступила от зеркала, чтобы бросить на себя еще один взгляд. Теперь у нее уже не было никаких сомнений, что в обновке она выглядела более стройной, подтянутой и гибкой… Одним словом, очень эффектная вещь!

Беру, решила Мэгги. И наплевать на цену, наплевать на ставшую притчей во языцех умеренность моих вкусов, наплевать даже на явную непристойность этой штуки… В конце концов, вот уже несколько лет весь ее шопинг ограничивался посещением универмагов самообслуживания и покупкой вещей для Натана, для дома, для Джеми. Имеет она право приобрести что-то лично для себя или нет?! И почему, черт побери, она должна сдерживаться, если сдерживаться ей совершенно не хочется?

Вручая свою дебетовую карту пожилой матроне за кассой, Мэгги неожиданно почувствовала себя на редкость уверенно.

Она знала одно: если сегодня вечером ее покупка не сработает – ничто уже не сработает.

3

Для двух человек просторный конференц-зал издательства был, пожалуй, слишком велик. Ощущение неуюта усиливали пустые стулья с прямыми спинками и длинный стол с прозрачной стеклянной столешницей, которая, казалось, была отлита из тонкого льда. Кроме того, в комнате было на редкость холодно, поэтому Кло первым делом отключила кондиционер и только потом опустилась на стул, положив перед собой несколько журнальных номеров.

– Хотите кофе?

– С удовольствием. Если, конечно, вас не затруднит. – Джеймс открыл замки кейса, достал айпад и поддернул рукава пиджака жестом, означавшим, что кофе – это, конечно, хорошо, но бизнес превыше всего. Кло машинально отметила, что у него красивые руки: ухоженные ногти, гибкие запястья, в меру дорогие часы. Они с Робом частенько обсуждали вопрос о том, что способно сделать мужские руки привлекательнее, и теперь Кло могла считать себя настоящим экспертом в этой области.

Сняв трубку телефона, она по памяти набрала номер Пэтси.

– Не могла бы ты принести нам два кофе? Мы в конференц-зале.

– Итак, – сказал Джеймс, – вы, кажется, хотели обсудить концепцию нового женского журнала, не так ли?

– Да, у меня есть одно предложение. Думаю, оно вас заинтересует.

– Вот как?

– Я совершенно уверена, что на рынке образовалась никем пока не закрытая ниша для нового ежемесячного издания, – сказала Кло, подавляя волнение. – И если мы успеем первыми…

– А ваш главный редактор знает о вашей идее?

Кло вдруг показалось, что в его голосе прозвучали беспокойные нотки. Неужели он так переживает из-за того, что они встречаются фактически за спиной Джин? В конце концов, она знала, что Джеймс и Джин знакомы не только по работе и что они, так сказать, дружат домами. Как бы там ни было, нужно было срочно его успокоить.

– Мне показалось сейчас еще рано ставить Джин в известность. Как бы я выглядела, если бы ей все рассказала, а вы взяли да и зарубили бы мою идею на корню? – Кло улыбнулась как можно непринужденнее. – Кроме того, мой проект, если он будет осуществлен, не составит непосредственной конкуренции «Красотке»… – С этими словами она глубоко вздохнула и запустила на стоявшем в конференц-зале компьютере свою презентацию.

– Я отлично знаю, что в настоящее время различными издательскими группами выпускается огромное количество самых разных женских журналов. Можно даже сказать, что этот рынок в какой-то степени переполнен, – проговорила она, выделив на большом настенном экране несколько ключевых строк, отмеченных жирными точками. – Во всяком случае, женская аудитория в возрасте от тринадцати до двадцати пяти полностью обеспечена журналами самых разных тематик. В число этих журналов входит и наша «Красотка». Как вы знаете, она занимает вполне определенную нишу и успешно конкурирует с другими изданиями подобного рода. То же самое можно сказать и о возрастной категории «сорок плюс». Женщины этого возраста обеспечены печатными материалами с избытком, поэтому ни один разумный человек не станет даже соваться на этот рынок, пытаясь запустить какое-то новое издание. – Она снова улыбнулась. – Как видите, неохваченной осталась женская аудитория в возрасте примерно от двадцати восьми до сорока, и я уверена, что эту нишу мы могли бы занять.

– По-вашему получается, что эта ниша полностью свободна. Я правильно вас понял?

– Не совсем так… – Кло перешла к следующей странице своей электронной презентации, озаглавленной «Конкуренция». – Для упомянутой мною возрастной категории также выпускается немало журналов, – сказала она, показав на разложенные на столе образцы. – Но, проанализировав их содержание и стиль, я пришла к одному очень интересному выводу. Издатели почему-то считают читательниц в возрасте от тридцати до сорока донельзя консервативными. Они исходят из предположения, что большинство женщин в этом возрасте либо состоят в официальном браке и имеют детей, либо живут с постоянным партнером. Почему-то считается, что удобная и практичная одежда для повседневной носки интересует их куда больше, чем высокая мода. Большинство издателей убеждены, что тридцати-сорокалетние женщины не интересуются ничем, кроме дружеских ужинов, новых рецептов и выращивания цветов, однако это не так, вернее, не совсем так. Проведенные мною исследования рынка показали, что в этих возрастных рамках существует многочисленная группа женщин, чей круг интересов отнюдь не ограничивается домашним хозяйством.

– Исследования? – Джеймс Слейтер слегка приподнял бровь.

– Да. – Кло вручила ему печатную копию своего проекта. – Здесь вы найдете все необходимые подробности, я же сейчас остановлюсь на основных, принципиальных моментах. – Она щелкнула мышью. – Я организовала несколько дискуссионных групп из своих знакомых женщин, как замужних, так и одиноких, как имеющих детей, так и бездетных, принадлежащих к разным слоям среднего класса и имеющих представление о том, что творится в нашей области. Так вот, все группы независимо друг от друга пришли к выводу, что в стране нет женского журнала, который в полной мере соответствовал бы их вкусам и предпочтениям.

– Где именно вы проводили ваши исследования? – уточнил Джеймс, вертя в руках распечатку проекта.

– У себя дома, – сразу ответила Кло. – Мне казалось, что наилучшие результаты можно получить только в том случае, если дискуссионная группа соберется за бокалом вина в непринужденной, неформальной обстановке – подальше от семейных и служебных проблем. Каждой группе я предлагала экземпляры существующих журналов и спрашивала, что им нравится, а что нет, какие рубрики и статьи они хотели бы там видеть, какие материалы вызывают у них раздражение, а какие – любопытство и интерес. И знаете что? Моя первоначальная гипотеза очень быстро подтвердилась. Довольно значительная часть женской аудитории в возрасте между тридцатью и сорока по-прежнему остается неохваченной, а это значит, что мы должны попытаться…

Ее прервал стук в дверь. На пороге конференц-зала появилась Пэтси с подносом в руках. Она была одета в коротенькую мини-юбку и туфли на могучей платформе, а ее щедро намазанные укладочным гелем волосы были уложены в виде шипов. В других обстоятельствах Пэтси выглядела бы очень эффектно, но сейчас она слишком беззастенчиво разглядывала Джеймса, и это портило все впечатление. В какой-то момент Кло даже испугалась, что ее помощница уронит поднос.

– Большое спасибо, – вежливо поблагодарил Джеймс.

– Не за что. – Пэтси заухмылялась как тринадцатилетняя школьница. Джеймс, ничего не замечая, сделал несколько глотков из своей чашки, и это дало Кло возможность рассмотреть его повнимательнее. Она уже заметила, что он безукоризненно вежлив и не слишком многословен; на вид ему можно было дать лет тридцать пять – тридцать восемь. На ее взгляд, Джеймс был вовсе не так красив, как о нем отзывались – до Джорджа Клуни или Брэда Питта ему было далеко. У него было слегка асимметричное лицо, волосы на затылке и на висках слегка отросли и нуждались в стрижке, к тому же ему не помешало бы сбросить фунтов эдак пять или шесть. И тем не менее, перед ней был человек, который выглядел мужчиной на все сто процентов. Должно быть, именно в этом и крылся секрет его несомненной привлекательности, которую Кло успела почувствовать и оценить.

– Что ж, мне кажется, вашу главную мысль я ухватил, – проговорил Джеймс, когда Пэтси неохотно удалилась. – Если ваши выводы верны, тогда следующий вопрос: каким, по-вашему, должен быть журнал для упомянутой вами читательской аудитории?

– Действительно, я много об этом думала, и у меня появилось несколько оригинальных идей. В подробностях их описание вы найдете в моем проекте, вкратце же скажу: новый журнал должен быть максимально острым, даже провокационным. И в этом нет ничего странного, ведь он предназначается для женщин, которые еще не потеряли интерес к жизни, которые любят быстрые автомобили, высокую моду и иногда напиваются вдрызг. Журнал будет интересен как работающим женщинам, так и тем, кто сидит дома и воспитывает детей, но ни та, ни другая группа не будет пользоваться приоритетом. На страницах нового журнала можно обсуждать даже политические события и злободневные социальные вопросы, что, по моему глубокому убеждению, способно только подхлестнуть интерес читательниц к тому, что происходит в стране и в мире. Будут в журнале и кулинарные рецепты, но я считаю – мы должны сосредоточиться на практических рекомендациях, способных разбудить в нашей целевой аудитории творческое начало. Я имею в виду, что на страницах журнала не должно быть блюд, которые нужно готовить целую неделю, зато каждая женщина сможет найти там простые и четкие рекомендации относительно того, как приготовить изысканное и оригинальное блюдо из банки консервированного тунца и бобов, если ничего другого в холодильнике не оказалось. Кроме того, в нашем журнале следует избегать пространных рассуждений о том, как заполучить желанного мужчину или как похудеть на пять фунтов в неделю – этим уже занимаются другие издания. Но о сексе мы говорить будем – о лесбийском сексе, о супружеском сексе, об опасном сексе, об импотенции, о сексуальных играх и игрушках и тому подобном.

Кратко говоря, – продолжила Кло после небольшой паузы, – новый журнал должен быть интересным и дерзким, должен брать за живое. Он должен быть откровенным, честным, затрагивать серьезные темы, но при этом не быть занудным и скучным. Я, кстати, имею в виду не только содержание, но и внешний вид журнала, включая оформление и полиграфическое исполнение. Именно на этом пытаются экономить другие издания, совершая огромную, я бы даже сказала, принципиальную ошибку! – Она схватила со стола несколько попавшихся под руку конкурирующих изданий. – Взгляните хотя бы на эти, с позволения сказать, образцы! Это скучно, тускло и уныло! Полиграфия отстала на пять лет, фотография – на десять… А теперь взгляните на это! – воскликнула она, протягивая Джеймсу последний выпуск японского женского журнала. – Какие краски, какое качество, какие полиграфия и фото! Это же просто с ума сойти можно! Если наш новый журнал будет именно таким, никаких конкурентов у него попросту не останется!

– Знаете, я с вами полностью согласен, – отозвался Джеймс, которому, похоже, передался ее энтузиазм. – Журнальная графика – это как раз та область, в которой Запад заметно отстает от дальневосточных стран.

– Вот именно, – с нажимом сказала Кло.

– Расскажите мне еще немного о вашей целевой аудитории, – попросил он. – Ваша предполагаемая читательница – какая она? На кого она похожа?

– На меня, наверное, – призналась Кло несколько смущенно.

– Я так и думал! – Джеймс Слейтер улыбнулся и добавил: – Если так, что ж, это может быть интересно.

Кло почувствовала, что краснеет.

– Я понимаю, что со стороны это выглядит эгоистично и эгоцентрично, но… почему бы нет? Я работаю в издательском бизнесе уже восемь лет и до сих пор не встречала журнала, который удовлетворял бы меня полностью. А то, что интересно мне, может заинтересовать и множество таких, как я, а нас, поверьте, немало. Впрочем, давайте вернемся к моей презентации, – спохватилась она и снова потянулась к мышке.

– Я, в общем-то, услышал уже достаточно, – сказал Джеймс, откидываясь на спинку своего стула. – И должен сказать прямо – услышанное меня заинтересовало. Я бы с удовольствием побеседовал с вами еще немного, но, к сожалению, как раз сегодня я жестко ограничен во времени. С вашего позволения, я возьму ваш проект домой и внимательно его перечитаю, а пока… Скажите, что именно требуется от меня лично?

– Я… я даже не знаю… – Кло слегка растерялась. Она не ожидала, что результаты ее труда будут одобрены так быстро. Она готовила свой проект на протяжении уже нескольких месяцев и успела продумать его до мельчайших деталей, однако ей впервые довелось разговаривать о нем с человеком, который мог помочь воплотить ее мечту в жизнь. Разумеется, Кло не раз обсуждала кое-какие идеи с Робом, к тому же у нее были дискуссионные группы, которые тоже помогали ей выстраивать основную концепцию журнала, и все равно проект на девяносто девять процентов был ее детищем.

– Конечно, я была бы рада еще раз как следует все обдумать, – начала она осторожно, – однако мне кажется, что все от меня зависящее я уже сделала. Чтобы двигаться дальше, мне понадобится поддержка издательского дома.

– Что конкретно вы имеете в виду?

Джеймс с ходу взял быка за рога, и Кло снова удивилась. Она не ожидала, что все получится так быстро и относительно легко.

– Было бы неплохо, если бы меня перевели в Отдел специальных проектов, где я могла бы разрабатывать мою идею уже в чисто практическом плане, – сказала она, мысленно поражаясь собственной дерзости.

– Что ж, я подумаю, как это сделать. Вы, вероятно, хотели бы исполнять обязанности главного редактора?

– Да. – Кло кивнула. Она была польщена тем, что Джеймс счел ее пригодной для столь ответственной работы. Да и что греха таить, именно об этой должности Кло мечтала все время, пока обдумывала свой журнал, и вовсе не из тщеславия. Просто ей казалось, что никто не справится с ее проектом лучше, чем она сама.

– Только не говорите ничего Джин, ладно? – спохватилась она. – Во всяком случае, до тех пор, пока ситуация не станет более определенной.

Джеймс Слейтер прищурился.

– Вы и так сильно рисковали, когда решили встретиться со мной, да еще в редакции «Красотки». Я угадал?

Кло кивнула.

– Да, но… Но я верю в свой проект! – Внезапно ей на ум пришла одна забавная история, и она не сдержала улыбки. – Знаете, пару месяцев назад мой дядя – ему семьдесят три – купил мощный спортивный автомобиль последней модели, хотя до этого на протяжении лет сорока спокойно ездил на маленьких, экономичных малолитражках. Когда я спросила, что… что его подвигло на подобный поступок, он сказал: «Знаешь, Кло, только сейчас я понял, что жизнь проходит слишком быстро, поэтому не стоит ждать до пенсии, чтобы начать осуществлять свои мечты». Возможно, вы сочтете его слова банальными, но мне показалось, что в них есть глубокий смысл. Словом, в тот же день я засела за работу над своим проектом…

Джеймс, казалось, был тронут ее откровенностью.

– Мне нравится ход ваших мыслей, Кло. Напомните, пожалуйста, какую должность вы занимаете в «Красотке»?

– Я ведущий редактор.

– Могу поспорить, руководству будет жалко вас терять, но… Насколько мне известно, дела в «Красотке» идут отлично, поэтому замена вам в конце концов найдется. Гораздо труднее отыскать по-настоящему творческого и инициативного профессионала, который смог бы успешно заниматься новым проектом. Я, однако, должен сразу предупредить, что ваша новая должность будет временной. Пока вы не представите руководству издательского дома макет нового журнала, пока не проведете еще несколько официальных исследований и не договоритесь с рекламодателями, считайте себя, гм-м… на испытательном сроке.

– Конечно, я все понимаю.

– Кроме того, мне придется побеседовать о вашем проекте с другими высшими менеджерами издательского дома. После этого мы с вами встретимся еще раз и наметим конкретный план действий.

– Отлично. – Кло очень не хотелось оставлять последнее слово за ним, поэтому она сказала: – Как насчет того, чтобы пообедать вместе, скажем, на будущей неделе?

– Прекрасная идея. Я сам с вами свяжусь, и мы договоримся более точно… – Джеймс снова открыл кейс и стал убирать туда бумаги. – Еще раз извините, что не могу поговорить с вами подробнее, но сегодня у меня действительно слишком плотное расписание. – Он улыбнулся обезоруживающей улыбкой. – Впереди меня ждет еще несколько важных встреч, а я, по совести сказать, так и не успел подготовиться к ним толком.

На мгновение Кло показалось, что под маской уверенного в себе высокопоставленного управленца она различает неуверенность школьника, который не приготовил урока и боится получить плохую отметку.

– Можете не извиняться, – сказала она сочувственно. – Напротив, это я должна поблагодарить вас за то, что вы нашли время меня выслушать.

– Это, кажется, ваши, не забудьте… – сказал он, протягивая ей журналы, которые Кло показывала ему в качестве примеров того, каким не должно быть новое издание.

– Да, конечно. Спасибо… – Но когда она брала журналы, пара номеров выскользнула у нее из рук и упала на пол. Чтобы поднять их, Кло пришлось наклониться. Джеймс сделал то же самое, и в результате они столкнулись головами.

– Извините, – пробормотала Кло.

– Ничего страшного. Со мной все в порядке. – Он потер лоб и рассмеялся. – Сегодня мы с вами уже один раз столкнулись, помните?

– Еще раз извините. Иногда я бываю довольно… неловкой.

– Вот уж нет. Это я был виноват.

– Нет, я! – возразила она, отворяя двери конференц-зала и сопровождая его до приемной.

– Кстати, мне нравится ваше платье. Сразу видно, что у вас есть стиль. – Он широко улыбнулся и еще раз пожал ей руку.

– Спасибо. – Кло широко улыбнулась, не в силах скрыть удовольствие.

– Хотелось бы мне поскорее взглянуть на модные странички вашего журнала, – добавил Джеймс так тихо, что секретарша в приемной не услышала ни слова, как ни старалась. В его тоне Кло почудился скрытый намек, но потом она решила, что ошиблась. С чего бы Джеймсу Слейтеру на что-то намекать? И все же когда Кло возвращалась на свое рабочее место, голова у нее слегка кружилась. Но виновато в этом было, конечно, только безумное, безумное утро, подарившее ей нежданный успех.

4

В том, что Джеми не вернулся домой достаточно рано и не помог ей уложить Натана в постель, не было ничего нового, но сегодня это раздражало Мэгги сильнее обычного.

– Ну вот, – сказала она вслух, делая над собой усилие, чтобы перестать думать о муже и сосредоточиться на ребенке. – Ужин готов.

Она только что приготовила второе суфле – главным образом для того, чтобы проверить рецепт, однако в глубине души Мэгги все же надеялась, что с помощью его чудодейственных свойств ей удастся возбудить Джеми и залучить его в постель. Одному богу известно, что́ способно это суфле сделать с шестилетним мальчуганом, мрачно подумала она.

Натан, не подозревавший, что на ужин ему достанется блюдо из категории «Детям до шестнадцати…», увлеченно играл с Пятницей, посадив песчанку на стол. Нос зверька то и дело морщился, ловя аппетитные запахи, и Мэгги подумала, что, будь у них в доме пара песчанок, она могла бы испытать блюдо-афродизиак на них. Впрочем, и одной крысы ей было более чем достаточно.

– Придется тебе отнести Пятницу в спальню, иначе ты не поешь нормально, – сказала она, старательно пряча раздражение. – И вообще, ему на столе не место.

– Но ведь ему же интересно! Он исследует мир, понимаешь, мама?

– Он может исследовать все, что захочет, но только после того как ты поужинаешь. Отнеси его на место.

– О’кей, мам. – Натан сорвался с места и, бережно прижав Пятницу к груди, вприпрыжку понесся по лестнице в свою спальню, чтобы посадить зверька в клетку. Когда он снова вернулся в кухню, Мэгги поставила перед ним тарелку с половинкой суфле и положила несколько ложек тушеных бобов. Сын посмотрел на нее просительно.

– А можно мне добавки?

– Съешь сначала это.

Натан с энтузиазмом принялся за еду, однако после первых ложек заметно сбавил темп, а вскоре и вовсе остановился. Между тем, количество бобов и суфле на его тарелке почти не уменьшилось, хотя теперь они были перемешаны, образовав розовато-коричневую массу не слишком аппетитного вида.

Мэгги слегка приподняла бровь.

В ответ Натан тоже приподнял бровь и снова взялся за ложку, громко чавкая и хлюпая. Наконец он доел и, тщательно вылизав тарелку, с торжеством поставил на стол.

– Натан!

Мальчуган улыбнулся.

– Я все съел, мамочка.

Этот ребенок из меня просто веревки вьет, подумала Мэгги, но сердиться на сына у нее не было сил.

Когда Натан уже лежал в постели, Мэгги наполнила ванну, зажгла несколько ароматических свечей и, налив себе большой бокал красного вина, погрузилась в воду. Несколько пузырьков, щекоча кожу, поднялись откуда-то из-под ее спины. Глядя, как они покачиваются на воде рядом с ней, Мэгги почему-то подумала, что если сейчас она втянет живот, то над водой останутся только ее груди, а если надует, то станет похожей на беременную. Вздохнув, она выпрямила ноги и положила их на бортик ванны. Ноги у нее были изящные и стройные, а кожу покрывал красивый светло-коричневый загар, который она приобрела за позапрошлую неделю, когда они втроем ездили отдыхать в Тоскану.

Потом Мэгги вспомнила, как несколько лет назад, еще до рождения Натана, они с Джеми ездили вместе в Нью-Йорк. Останавливались они не в гостинице, а у друзей, которые уступили ей абонемент на несколько занятий в тренажерном зале. Как-то раз, когда она переодевалась после тренировки, в раздевалку вошла очень привлекательная фитнес-инструкторша. Мэгги хорошо слышала, как та, разговаривая со своими учениками, восхищалась какой-то женщиной. «У нее просто прелестные ноги! – повторяла она снова и снова. – Стройные, изящные, гибкие – совсем как руки, можете себе представить? А какие у нее пальцы на ногах! Прямые, длинные, совсем не такие, как у большинства! Она специально носит открытые сандалии на ремешках, чтобы все видели, какие у нее красивые ноги, и на мужчин это действует безотказно. Я не раз сталкивалась с ней в кафе и сама это видела. Мужики таращатся на ее ноги как загипнотизированные, точно вам говорю! Да, у нее очень приятное лицо и просто божественная фигура, но все смотрят только на ее ноги, и это действительно нечто потрясающее!»

Мэгги до сих пор помнила этот случайно подслушанный разговор, помнила воодушевление фитнес-инструкторши и ее умение подмечать любые мелочи. Именно тогда она твердо решила, что впредь будет поддерживать самые высокие эстетические стандарты, не отступая от них ни на йоту и не опуская раз и навсегда установленной планки. И конечно, она будет всегда следить за своими ногами.

Мэгги сделала небольшой глоток. Вино было не особенно дорогое (открывать бутылку по-настоящему эксклюзивного напитка исключительно ради своего удовольствия было бы с ее стороны слишком экстравагантно), но качественное. Красное бургундское, купленное по каталогу, причем не чилийское, а настоящее французское… Прежде чем проглотить вино, Мэгги немного подержала его во рту, чтобы лучше почувствовать вкус. В последнее время моменты, когда она могла вот так понежиться в горячей ванне, случались нечасто, а когда у них появится второй ребенок, они станут еще более редкими. И все же, подумала Мэгги, нерешительно потянувшись к бритвенному станку Джеми, от намерения завести второго малыша она не откажется. С самого начала она не собиралась ограничиваться одним ребенком, и теперь им с Джеми нужно поторопиться, иначе Натан станет слишком большим и уже не захочет играть с младшим братом или сестричкой.

После ванны Мэгги с ног до головы намазалась увлажняющим лосьоном и некоторое время расхаживала по спальне нагишом, давая ему впитаться. Чтобы скоротать время, она немного поболтала по телефону со своей сестрой Фрэн, потом взяла в руки сумку, с которой ездила в универмаг, и вывалила покупки на кровать. В приглушенном свете ночника черно-красная грация выглядела еще более соблазнительно, и Мэгги полезла в комод за трусиками. Она уже знала, какие подойдут лучше всего. Конечно, атласные с кружевом – те самые, которые она купила по настоянию сестры, но еще никогда не носила. Натянув трусики, Мэгги надела грацию (чтобы правильно застегнуть все крючки, ей пришлось повертеться, но она справилась) и вскрыла пакет с парой прозрачных чулок. Натянув чулки на только что выбритые ноги, Мэгги аккуратно пристегнула подвязки и встала. Так, теперь туфли… Немного поразмыслив, она решила, что стилеты на высоченных шпильках, купленные несколько лет назад специально, чтобы произвести впечатление на коллег Джеми, будут в самый раз. И действительно, надев туфли и подойдя к зеркалу, Мэгги увидела перед собой совершенно нового человека.

Несколько мгновений спустя она услышала, как поворачивается ключ в замке входной двери, а затем знакомый шорох – это Джеми небрежно бросил пиджак на перила лестницы внизу. Схватив с вешалки длинный – до самого пола – плотный пеньюар, Мэгги выбежала на верхнюю площадку.

– Привет, дорогой! – проговорила она негромко, чтобы не разбудить Натана.

– Привет, – отозвался Джеми. Голос у него был усталый.

– А мы оставили тебе немного суфле… – Спустившись вниз, Мэгги повела мужа в кухню. – Только боюсь, оно было вкуснее, когда я его только что приготовила.

Джеми налил себе вина и тяжело оперся о разделочный столик.

– Ну и денек! – проговорил он, мотая головой. – Я совершенно выдохся.

– Бедняжка! – Мэгги отвела в сторону упавшую ему на лоб прядь.

– От тебя хорошо пахнет. – Он потянул носом, потом его взгляд опустился вниз.

Джеми увидел туфли.

– Ах да!.. – Мэгги распахнула пеньюар. – Я сегодня ездила в магазин и кое-что купила.

– Я вижу… – Джеми немного помолчал, окидывая ее пристальным взглядом. – Вот это да!

Они занялись любовью прямо в кухне – впервые за много лет. И никакого суфле не понадобилось, подумала Мэгги, когда уже в спальне засыпала со счастливой улыбкой на лице.

5

Пэтси нажала кнопку отключения звука на аппарате.

– Это Джеймс Слейтер. Ты на месте? – спросила она Кло.

Со дня их встречи прошла целая неделя, и Кло уже не раз задумывалась, не позвонить ли ему самой. И вот, наконец, раздался долгожданный звонок.

Кивнув Пэтси, она взяла трубку.

– Алло?

– Добрый день. Вы можете говорить?

– Мм-м… не совсем. – Когда он позвонил, Кло как раз диктовала Пэтси, какие упомянутые в статье факты следует проверить, и сейчас помощница с любопытством прислушивалась к каждому ее слову.

– Тогда я коротко… – пообещал Джеймс. – У меня намечается совершенно сумасшедшая неделя, поэтому, боюсь, я не смогу выкроить время для ланча с вами…

При этих его словах Кло почувствовала, что сердце у нее упало. Ну почему каждый раз, когда речь идет о ней, мужчины становятся такими… ненадежными? Джеймс тем временем продолжал:

– …Я знаю, что мне следовало бы предупредить вас заранее, но… По четвергам я обычно играю с приятелем в сквош у вас в Уэст-Энде, но он только что позвонил и сказал, что у него появились какие-то дела. Иными словами, я готов встретиться с вами завтра, только это будет уже не обед, а ужин… Вам это удобно?

Удобно ли ей? Да господи, еще как удобно! Кло готова была гаркнуть в трубку «Да, конечно!», но сдержалась. Она отлично помнила, что все книги из серии Как-Познакомиться-С – Мужчиной единодушно советовали не выглядеть слишком доступной. Может, это относится и к бизнесу?.. На память ей пришли и наставления матери, которая с жестокой прямотой (но совершенно справедливо) заявляла дочери: «В женщине непременно должна быть тайна. В тебе ее нет!»

– Я… одну минуточку, я проверю свой ежедневник, – проговорила она в трубку и мысленно сосчитала до пяти. – Честно говоря, на эту неделю у меня тоже довольно плотное расписание, так что… Завтра, вы сказали? Во сколько именно?

– Я должен освободиться в семь. А вы?

– Думаю, что сумею вырваться. – Кло очень надеялась, что ее голос звучит достаточно по-деловому.

– На Лексингтон-стрит есть небольшой, но совершенно очаровательный ресторан, – сказал Джеймс. – Он называется «Луиза». Насколько мне известно, туда можно приходить со своим вином, так что мы не будем зависеть от местного ассортимента. Как вы смотрите, если я прихвачу пару бутылочек подороже и встречу вас в «Луизе»?

– Отличная идея. – В самом деле, все складывалось как нельзя лучше: уютный ресторан, да еще совсем рядом с офисом… Да еще Слейтер обещал принести хорошее вино. Кло терпеть не могла жадин, но, с другой стороны, ничто не мешало ему включить стоимость вина в представительские расходы и получить компенсацию. Ладно, решила она, будем надеяться, что он разбирается в вине и не купит какую-нибудь подкрашенную гадость.

– Что ж, я приду.

– Буду ждать с нетерпением.

Кло положила трубку и, вскочив, сделала несколько шагов по кабинету, чтобы успокоиться.

– Ну? – небрежно поинтересовалась Пэтси, когда Кло снова села. – Когда ты встречаешься с нашим Пэ-Пэ?

– С кем?? – переспросила она.

– С нашим Прекрасным Принцем, – пояснила та.

– Завтра, – ответила Кло. – Только при чем здесь «Принц», да еще «Прекрасный»? У нас будет сугубо деловой обед… то есть ужин.

– Тогда почему ты покраснела?

– Ничего я не покраснела! – отрезала Кло, чувствуя, что ее щеки буквально горят. Меньше всего ей хотелось, чтобы Пэтси узнала, что она намерена встретиться с Джеймсом Слейтером в нерабочее время. – Нам нужно обсудить несколько важных деловых вопросов, вот и все, – повторила она в надежде, что Пэтси не станет расспрашивать дальше. – Мы встречаемся по работе, ясно?

– По работе так по работе. – Помощница слегка пожала плечами.

– И вообще, он женат… – Кло сделала неловкую попытку пошутить.

– Принц Чарльз тоже был женат, – отрезала Пэтси. – Но ему и Камилле это не помешало[4].

* * *

– Вот что, Кло, – сказал Роб тоном человека, который собаку съел в области мужской психологии. – Ты только что сказала, что вместо обеда этот человек пригласил тебя на ужин, что он обещал принести с собой две бутылки дорогого вина и что, по его словам, он будет с нетерпением ждать вашей встречи. И после этого ты продолжаешь утверждать, будто ты ему ни капельки не нравишься? Что за чушь! Да, дорогая моя, иногда поведение мужчин бывает нелегко объяснить даже мне, но в данном случае мы имеем дело с классикой жанра. Использовать деловой ужин как предлог, чтобы напоить женщину и попытаться забраться к ней в трусики – это же старо как мир!

– Но ведь Джеймс женат, – слабо возразила Кло.

– Как и половина мужчин, которые спят со мной, дорогая. – Кло и Роб сидели перед телевизором и смотрели какой-то полицейский боевик, а разговаривали во время рекламных пауз.

– Это совсем другое дело, – возразила она.

– Почему, интересно?

– Потому что мужчины, которые спят с тобой, ищут чего-то такого, чего не могут им дать их жены.

Роб насмешливо приподнял бровь.

– И вообще, – с горячностью продолжала Кло, – его истинные мотивы не имеют большого значения, хотя я продолжаю считать, что ты ошибаешься. Главное, что мои мотивы не подразумевают ничего такого.

– Тогда зачем было спрашивать меня, что тебе надеть? – парировал Роб, который, как иногда казалось Кло, знал ее лучше, чем она сама. – Насколько я знаю, святых и монахинь подобные проблемы абсолютно не заботят.

– Затем, что мне необходимо произвести на него впечатление. Это важно, – твердо сказала Кло. – Для меня важно. От этого человека зависит судьба моего журнала.

– Что ж, если дело действительно обстоит именно так, тогда я советую тебе надеть твой костюм от «Уистлз». Он достаточно строгий. Когда этот Джеймс увидит тебя в нем, он сразу поймет, что ваш романтический ужин на двоих носит сугубо деловой характер, и…

Кло покачала головой. Она надеялась, что ее встреча с Джеймсом Слейтером будет носить менее формальный характер – это давало ей дополнительные средства убеждения.

– Я, гм-м… В общем, посмотрим, – проговорила она, подумав о том, что уйдет на работу раньше, чем Роб встанет, поэтому он не будет знать, что именно она надела.

– Я просто не хочу, чтобы ты в очередной раз связалась с мужчиной, который тебе не подходит, – сказал он.

– Я не собираюсь ни с кем связываться! Я просто…

– О’кей. – Роб смиренно кивнул. – Только не забывай, что женщины, которые используют флирт, чтобы добиться профессиональных успехов, совершают очень большую ошибку. В конце концов они непременно оказываются в крайне затруднительном положении, потому что не умеют разграничивать удовольствие и бизнес. А теперь тсс! Рекламная пауза вот-вот закончится.

* * *

В свое время Кло потребовалось приложить немалые усилия, чтобы научиться не приходить на свидания заранее, поэтому теперь она считала это свое умение признаком зрелости (хотя их ужин с Джеймсом, разумеется, был вовсе не свиданием, а деловой встречей). Непоседливая и нетерпеливая по натуре, Кло в конце концов поняла, что лучшей тактикой в подобных случаях было найти какое-то занятие, которое помогло бы ей скоротать оставшееся время. Ее рабочий день заканчивался в шесть, однако она не торопилась уходить. Вместо этого она подсела к компьютеру и накатала пару электронных писем, в том числе одно довольно большое, адресованное Сэму. Время пролетело совершенно незаметно, и когда Кло спохватилась, на часах было уже без пяти семь.

Выключив компьютер, она спустилась в туалет и заодно освежила макияж, правда, только слегка, зато в третий раз за сегодняшний день. Вскоре Кло уже вышла из здания. К счастью, от Ковент-Гарден до Лексингтон-стрит было всего несколько минут пешком, к тому же Кло знала, как срезать путь. Впрочем, проходя мимо магазинных витрин, она каждый раз невольно замедляла шаг, чтобы взглянуть на свое отражение. В результате к ресторану Кло подошла почти в половине восьмого, зато у нее не осталось никаких сомнений в том, что ее внешность в полном порядке.

Как она и рассчитывала, Джеймс был уже на месте. Входя в зал, Кло заметила его в окно: он сидел за столиком в небольшом открытом патио позади ресторана и читал какие-то бумаги. Выбранное им место было одним из лучших – именно на этот столик падали последние лучи вечернего солнца.

Когда она подошла к столику, Джеймс поднялся ей навстречу и улыбнулся.

– Здравствуйте, Кло! Рад вас видеть.

Бумаги, которые он просматривал, остались на столе, и, бросив на них быстрый взгляд, Кло поняла, что это какие-то служебные отчеты. Похоже, Мистер Большой Начальник не любил тратить время зря.

Перехватив ее взгляд, Джеймс наклонился, чтобы убрать документы в кейс. Наконец он снова уселся напротив нее, нетерпеливым движением откинув со лба упавшие на него волосы. Уютная ресторанная веранда и густо-золотой солнечный свет заставили Кло взглянуть на Джеймса Слейтера другими глазами. Черт побери, подумала она, да он действительно красавец! Вот бы…

Кло почувствовала пробудившееся желание и поспешила напомнить себе, что Джеймс женат.

– Как поживаете? – спросил он вежливо.

– О, у меня все в порядке, – ответила Кло. Признаваться в том, что от желания у нее дрожат колени, она не собиралась. – А у вас?

Он снова улыбнулся.

– Спасибо, все хорошо. Хотите вина? – Он достал из ведерка со льдом длинную и узкую бутылку. Похоже, вино успело как следует остыть, и Кло подумала, что оно поможет ей успокоить взбудораженные нервы.

– С удовольствием, – совершенно искренне ответила она, глядя, как бледно-золотая жидкость льется в ее бокал. Вино в бутылке чуть слышно булькало, но ни одна капля не попала на стол. – Похоже, это очень хорошее вино, – добавила Кло, сделав первый крошечный глоток. – Не то чтобы я хорошо разбиралась в винах, просто мне так кажется.

– Вам нравится?

– Да, – ответила Кло, думая о том, что в данный конкретный момент она могла бы не морщась выпить даже «Либфраумильх».

– Как прошел ваш день? Было много работы? – спросил он.

– Да, в общем-то, как обычно, – ответила она, с готовностью ухватившись за возможность поговорить о чем-нибудь нейтральном. – Мы только что сдали в печать очередной номер, так что сегодня я в основном подчищала хвосты, а потом мы с моей помощницей устроили «мозговой штурм», чтобы обсудить кое-какие новые идеи. Это было даже интересно. А вы что поделывали?

– Я ездил в нашу типографию – нужно было утрясти кое-какие проблемы. Признаюсь откровенно, этой встречи я немного побаивался. Я был почти уверен, что без скандала не обойдется, но все прошло на удивление мирно. Кроме того… – Он сделал крошечную паузу. – Кроме того, я разговаривал с Ванессой Давенпорт. Она заведует нашим Отделом специальных проектов.

– И…? – Кло приходилось видеть эту женщину, когда та с неприступным видом расхаживала по коридорам издательства. Судя по выражению ее узкого и бледного лица, Ванессе ничего не стоило прихлопнуть любой проект – и любую карьеру. Собственно говоря, такие случаи уже бывали, и Кло о них хорошо знала.

– Вчера я с ней обедал. Я рассказал о вашей идее, и она сказала, что хотела бы поговорить с вами лично. Мне кажется, она склоняется к тому, чтобы дать вашему проекту зеленую улицу.

Услышав эти слова, Кло едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши от радости.

– Единственное, на чем она настаивала, – это чтобы вы непременно подготовили «рыбу» первого номера.

Кло порывисто потянулась к своей сумочке. Ей не верилось, что все складывается так удачно.

– Возможно, это покажется вам самонадеянным, но макет у меня уже есть. Вот… – Она достала из сумочки «рыбу» журнального номера и положила на стол перед ним. – Я не показала вам его раньше, потому что большинство макетов изготавливается с использованием вырезок из других журналов, тогда как моя концепция настолько отличается от всего существующего, что… В общем, я хотела сначала объяснить вам свою идею на словах и только потом, когда у вас появится общее представление о том, чего я добиваюсь, продемонстрировать образец.

Пока Джеймс в задумчивости листал макет, Кло сделала еще несколько глотков вина. Вино подействовало почти сразу, и она почувствовала, как по телу разливается приятное тепло.

Наконец он поднял голову.

– Это просто отлично! – проговорил он с широкой улыбкой. – Нет, что я говорю?! Не отлично, а превосходно! Замечательно! Столько всего нового, оригинального, свежего! Я уверен, что Ванессе понравится. Вам нужно встретиться с ней как можно скорее.

От этих слов Кло почувствовала новый прилив уверенности.

– Вы, наверное, заметили… – сказала она, слегка подаваясь вперед. – Когда я составляла свой макет, я не стала использовать материалы британских журналов, поскольку, по моему глубокому убеждению, ни одно наше издание не соответствует новым подходам, которые я пытаюсь разрабатывать. Вместо этого я сделала вырезки из нескольких американских и австралийских журналов, а также воспользовалась кое-какими материалами из Интернета и клубных информационных листовок. В нескольких местах я даже разместила фрагменты книжных обложек и обложек CD-дисков. Впрочем, то, что вы видите, – это именно образец, который дает общее представление о том, какими должны быть фотографии и полиграфическое исполнение журнала. Что касается тематики основных статей, то я оформила свои идеи в виде отдельного списка с подробными пояснениями.

Джеймс задержался на очередном развороте и долго его рассматривал.

– Вот это нравится мне едва ли не больше всего.

– Я нашла эти карикатуры на одном американском веб-сайте, – пояснила Кло. Она сразу догадалась, что именно привлекло его внимание. – Они довольно злобные, но все равно смешные – вы не находите?

Джеймс кивнул.

– Пожалуй. Честно говоря, я не раз спрашивал себя, почему в британских женских журналах почти нет юмора.

– Без понятия. – Кло пожала плечами. – Если мне хочется посмеяться, я заглядываю на соответствующие странички мужских журналов, так что… Наверное, большинство людей считает, что женщины – зануды и плаксы и юмор им ни к чему.

– Большинство – возможно, но далеко не все, уверяю вас. Вот вы, к примеру, не кажетесь мне занудой. Впрочем, я согласен, что современная журнальная продукция далека от идеала. Ее можно и нужно улучшать, и ваш проект – блестящий пример такой попытки.

– Вообще-то я бываю занудой, – призналась Кло. – Но только когда речь идет о чем-то важном. Для всего должно быть свое время и свое место – и для смеха, и для серьезных вещей. Главное, знать, когда можно посмеяться, а когда лучше быть внимательной и серьезной.

– Гм-м… – Джеймс пристально посмотрел на нее и не отводил взгляд чуть дольше, чем подразумевали приличия. Кло даже успела подумать, что у него очень красивые светло-карие глаза. Наконец он сказал:

– Странно, но вы мне кое-кого напоминаете…

– Правда? – удивилась Кло. Похоже, их разговор принимал все более личный характер. – Я думала, я – единственная в своем роде.

– Разумеется, это так!.. – Он рассмеялся несколько принужденно и снова посмотрел на нее долгим взглядом. Господи, неужели он знает, что способен сделать с женщиной этот его взгляд, в панике подумала Кло, чувствуя, как у нее засосало под ложечкой.

– …Но вы все-таки похожи на одну женщину, – добавил Джеймс.

Он, вероятно, имеет в виду свою жену, – решила Кло.

– Только не говорите мне, что я напоминаю вам вашу супругу, – сказала она твердо.

– Откуда вы знаете, что я женат? – обескураженно проговорил он.

– От Джин. Она сказала, что ваша жена – ее близкая подруга.

– Ах да, Мэгги и Джин действительно дружат. Но нет – на Мэгги вы совершенно не похожи.

Сначала Кло хотела промолчать, не зная, как воспринимать подобное откровение, но любопытство одержало верх.

– Тогда на кого я похожа?

– На одну девушку, которую я когда-то знал…

– О-о… – Кло даже немного растерялась.

– Да. – Джеймс кивнул. – Она разбила мне сердце, но тогда я не признался в этом ни ей, ни кому-либо другому, потому что… Впрочем, мои проблемы вам, наверное, неинтересны, к тому же это было очень давно, много лет назад. Еще вина?

– С удовольствием.

«Какие у него могут быть проблемы?» – спросила себя Кло. Джеймс производил впечатление человека, у которого есть все, что нужно, и даже немного больше. Его слова, однако, пробудили в ней журналистку: теперь Кло хотелось знать подробности. Кроме того, Джеймс начинал ей нравиться, и она была не прочь посидеть с ним подольше. Хорошо бы его разговорить, подумала Кло, но прямые расспросы вряд ли годились, поэтому она решила зайти издалека.

– Давайте сделаем заказ, – предложила она. – Я умираю с голода.

За первым блюдом (это был фруктовый салат с креветками) они продолжали говорить о новом журнале. Должно быть, благодаря тому, что тема была сугубо профессиональной, оба незаметно перешли на «ты», как и полагается коллегам. Джеймс сказал, что был бы только рад дать свое «добро» на издание нового журнала, однако не все зависит от него, поэтому Кло все-таки придется встретиться с Ванессой, а потом, заручившись ее благословением, выйти со своим проектом на заседание совета директоров. Кло, впрочем, с самого начала знала, что ей предстоит долгий путь по разного рода бюрократическим инстанциям, и все же она была рада, что Джеймс ее поддерживает. К тому моменту, когда с салатом было покончено, голова у нее кружилась не то от вина, не то от радости, а щеки раскраснелись. Несмотря на то, что они по-прежнему сидели на открытой веранде, Кло почему-то перестало хватать воздуха, и она решила, что ей пора сделать небольшой перерыв.

– Мне нужно попудрить нос, – заявила она. – Я мигом…

Когда она поднималась из-за стола, в кармане у Джеймса зазвонил мобильник. Он достал аппарат и взглянул на высветившийся номер. Кло тоже посмотрела на экран поверх его плеча и прочла имя абонента, набранное заглавными буквами:

«МЭГГИ».

6

Черт бы побрал Джеми! Почему он вечно сует свою грязную спортивную форму в шкаф в прихожей, вместо того чтобы отнести в корзину для белья? Из-за этого Мэгги никак не могла найти свой костюм для бега, который – она точно помнила! – должен был лежать здесь, выстиранный и выглаженный.

А-а, вот и он… Теперь осталось только отыскать кроссовки. Но тут ей на голову свалилась ракетка для сквоша, и Мэгги, не выдержав, выругалась вслух.

Со дня ее знаменательного шопинга прошло уже больше недели, однако Мэгги была совершенно уверена, что не беременна. Налицо были все признаки предменструального синдрома, поэтому она решила, что должна найти себе какое-то занятие, которое отвлекло бы ее до наступления следующего «фертильного окна». Наиболее подходящими показались ей занятия спортом, которые заодно помогли бы ей укрепить здоровье. Сначала Мэгги хотела записаться в клуб здоровья, но потом передумала: регулярные тренировки строго по расписанию ей не подходили. Она хотела иметь возможность самой решать, где и когда заниматься, и в этом смысле проще всего было начать с пробежек. Правда, для этого требовалась определенная самодисциплина, но Мэгги была уверена, что сумеет себя заставить. В конце концов, от тренировок она выигрывала больше, чем теряла.

Быстро переодевшись, она сунула ноги в кроссовки и завязала шнурки, поочередно ставя ноги на вешалку для полотенец, приделанную сбоку к кухонной плите. Заодно Мэгги слегка размяла подколенные сухожилия. Наклоны вперед давались ей без особого труда, и она порадовалась, что ее мышцы все еще сохраняют достаточную эластичность.

Выйдя из дома, Мэгги несколько раз пробежалась из стороны в сторону по гравийной подъездной дорожке, прислушиваясь к собственным ощущениям и пытаясь выбрать подходящий темп бега, и только потом выбралась за калитку и побежала вдоль улицы, глубоко дыша через нос. Маршрут, пролегавший по полям и рощам вокруг деревни, был ей хорошо знаком; когда-то Мэгги уже бегала по нему, преодолевая довольно большие расстояния, однако сегодня она решила ограничиться одним кругом.

Свежий воздух, врывавшийся в легкие, голубое небо над головой, ритмичные движения ног – именно за это Мэгги всегда любила бег. Промчавшись мимо соседних коттеджей с аккуратными, ухоженными палисадниками (как она недавно узнала, Шир уже несколько раз получал звание «Образцовой деревни», что стало для нее приятным сюрпризом), она пересекла ручей по деревянному бревенчатому мостику и побежала мимо расположенных вдоль берега огородов. Вскоре дорога снова вывела ее на главную улицу. Промелькнули и остались далеко позади антикварная лавка, музей и почта, и Мэгги оказалась на проселке за границами деревни.

Похоже, я почти не потеряла спортивную форму, думала она, слегка увеличивая темп. Наверное, все дело в том, что теперь я живу на природе, в окружении деревьев и кустов, которые растут, зеленеют и плодоносят. Это так омолаживает! Ни один тренажерный зал не даст мне такого заряда бодрости. Все эти беговые дорожки, гребные тренажеры, скамеечки для степ-аэробики, вечный запах пота и громкая музыка – на самом деле все это противоестественно и дает лишь иллюзию укрепления здоровья. Не понимаю, почему большинство людей предпочитают пыхтеть и потеть и греметь железом, когда можно просто выйти на улицу, пробежаться под открытым небом и почувствовать себя частью мироздания? Нет, определенно любые тренировки должны проходить в естественной среде: на реках, в полях, на аллеях и холмах, под дождем и солнцем – только тогда они принесут настоящее здоровье и настоящее удовольствие.

Подумав обо всем этом, Мэгги с воодушевлением штурмовала небольшой подъем. Теперь по обеим сторонам дороги раскинулись зреющие кукурузные поля. Вскоре их сменила небольшая роща, сквозь которую проглядывали фермерские хозяйственные постройки, и доносился запах навоза и свежего сена. Именно на этой ферме Мэгги каждую неделю покупала у жены владельца свежие яйца и коровье молоко.

Нужно попробовать получить заказ на материал о продаже в супермаркетах настоящих сельских продуктов, подумала Мэгги. Увы, в настоящий момент ей предстояло написать серию статей о приготовлении рождественских кексов. Содержавшиеся в них рецепты предназначались для домашних хозяек, привыкших планировать праздничное меню за несколько месяцев до наступления самих праздников. Работа эта была отнюдь не творческой, но Мэгги взялась за нее, потому что Джеми не уставал напоминать ей о необходимости выплачивать довольно значительные суммы по закладной. Деньги им действительно были нужны, поэтому Мэгги и пришлось взять этот заказ, однако сейчас она почувствовала, как внутри ее снова закипает раздражение. Если Джеми действительно считает себя главой семьи, сердито подумала она, он должен был трижды подумать, прежде чем покупать такой большой коттедж.

Злость на мужа придала ей сил, и Мэгги снова увеличила темп. За фермой дорога плавно поворачивала, так что теперь она снова двигалась по направлению к Ширу. Несмотря на довольно высокую скорость, она почти не чувствовала усталости и решила, что пробежит не один, а два круга. Когда Мэгги приближалась к деревне во второй раз, ее обогнал какой-то автомобиль. Сидевшая за рулем женщина крикнула что-то ободряющее, и Мэгги, хоть и не разобрала слов, приветливо помахала в ответ.

Через несколько минут она добралась до своего дома и, отдуваясь, перешла на шаг. Что ж, неплохо, очень неплохо, думала Мэгги, откидывая со лба влажные от пота волосы. Пожалуй, ей не придется слишком убиваться, чтобы вернуть себе спортивную форму, которая была у нее до рождения Натана: в свое время она неплохо бегала и даже дважды участвовала в Лондонском марафоне. Никаких мест Мэгги, правда, не заняла, но и не сошла с дистанции, что само по себе было для нее достаточной наградой.

Во второй половине дня Мэгги отправилась в книжный магазин в Гилфорде, чтобы выкупить книгу по кулинарии, которую она заказала для работы над статьями о рождественских кексах. Администратор, которой Мэгги назвала номер своего заказа, смерила ее внимательным взглядом и вдруг сказала:

– Мне кажется, я уже видела вас сегодня, мисс. Я не ошиблась?

– Видели меня? – удивилась Мэгги.

– Ну да. На дороге, на подъезде к Ширу. Я вам еще покричала.

– А, так это были вы?.. Ну, в машине?

Администратор кивнула.

– Вы бежали очень быстро, – сказала она, и Мэгги почувствовала себя польщенной. – По сравнению с вами я чувствовала себя ленивой коровой, которая шагу не может ступить без машины.

Мэгги улыбнулась. На вид администратор магазина была ее ровесницей. У нее было приятное, открытое лицо и слегка растрепанные светло-каштановые волосы, а глаза излучали дружелюбие и тепло.

– Вы живете в Шире? – спросила она. – Я сама только что туда переехала и еще никого не знаю.

– Да, мы там живем, – подтвердила Мэгги, невольно подумав о том, что в деревне наконец-то появился кто-то близкий ей по духу. – Вы, наверное, видели большой белый дом на углу главной улицы?..

– Вы имеете в виду тот шикарный двухэтажный особняк в георгианском стиле?

– Совершенно верно… – Мэгги снова улыбнулась и кивнула. – Заходите как-нибудь в гости.

– Спасибо, с удовольствием. Как я уже сказала, я никого здесь не знаю, и иногда мне бывает немного… одиноко. – Она протянула руку. – Меня зовут Джорджи.

– А я – Мэгги. И давайте на «ты», хорошо? – предложила Мэгги, пожимая протянутую руку. – Кстати, что вы делаете в субботу вечером?

* * *

По четвергам Джеми обычно играл в Лондоне в сквош со своим старым другом Питом, и Мэгги была очень рада, что у мужа есть возможность выпустить накопившийся на работе пар, изо всех сил лупя ракеткой по крошечному мячику. Не исключено, что вечера, которые он проводит на корте, избавляют меня от лишних неприятностей, часто думала она. Кроме того, отсутствие мужа дома позволяло ей заняться своими делами.

Сегодня вечером Мэгги решила побывать в Ледерхеде у своей сестры Фрэнни, которая была моложе ее на год. Благодаря этой минимальной разнице в возрасте они всегда были достаточно близки, хотя их отношения и были отмечены печатью соперничества, которое часто встречается между сестрами. И Мэгги, и Фрэн были типичными англичанками – светлокожими и светловолосыми, хотя многие считали, что Мэгги более красива. Обе почти одновременно вышли замуж за преуспевающих бизнесменов; собственно говоря, именно в день свадьбы Мэгги, когда Фрэн увидела сестру в центре всеобщего внимания, она твердо решила, что ее Джефф, с которым она тогда встречалась, подходит ей как нельзя лучше. Через полгода после того, как Мэгги родила Натана, Фрэн, словно не желая ни в чем отставать от сестры, произвела на свет Дэна. Нат и Дэн отлично ладили; вот и сейчас они во что-то увлеченно играли в спальне наверху (оттуда то и дело доносился какой-то грохот), а Мэгги и Фрэн устроились на кухне, чтобы поболтать.

– Ну, – проговорила Фрэн, садясь на диван и закидывая ноги в ботинках на ближайшее кресло, – рассказывай. Как прошла неделя?

– Нормально, – машинально ответила Мэгги, но, сообразив, что такой ответ может означать все, что угодно, поспешила уточнить: – То есть я хотела сказать – хорошо. Во-первых, я закончила интересный материал для мужского журнала – речь шла о рецептах возбуждающих блюд, представляешь? Ну а во-вторых… во-вторых, у нас с Джеми наметился некоторый прогресс. Тьфу-тьфу-тьфу. – Она суеверно постучала по подлокотнику своего кресла.

– Это отличная новость, – серьезно сказала Фрэн. – Я же говорила тебе – он слишком много работает, отсюда все проблемы. Кстати, Джеми не собирается немного притормозить? В конце концов, семья гораздо важнее работы.

– Только не для него. – Мэгги слегка пожала плечами. – Иногда мне даже кажется, Джеми просто не может остановиться. Или не умеет. Он так радовался, когда получил это назначение, и теперь выкладывается на работе по полной. На все остальное у него просто не хватает ни сил, ни времени, хотя он, конечно, все понимает и очень любит Натана. В последнее время Джеми старается чаще со мной разговаривать, и я это очень ценю.

– Отлично! – Фрэн работала замещающей учительницей младших классов, и иногда Мэгги казалось, что сестра ставит ей отметки за поведение. – Ну а как насчет секса? Вы стали чаще бывать вместе?

Мэгги не сдержала улыбки, вспомнив, что́ они с Джеми на днях вытворяли на кухне.

– Да… можно сказать, – проговорила она. Мэгги всегда испытывала некоторую неловкость, когда приходилось обсуждать с сестрой свою интимную жизнь. В отличие от нее, Фрэн от подобных комплексов не страдала и с удовольствием описывала, как славно они с Джеффом «потрахались». Подробности, которые она при этом приводила, заставляли Мэгги чувствовать себя немного ущербной.

– Мам… – Появление Натана спасло ее от необходимости развивать тему дальше. – Я хочу посмотреть «Бен 10», а Дэн мне не дает!

– Вообще-то я не знаю, – проговорила Мэгги. – Времени уже много; мы, наверное, скоро поедем домой.

Фрэн посмотрела на часы.

– Да брось ты, еще только половина шестого. Дэн! – крикнула она во все горло. – А ну-ка пойди сюда!

Послышались шаги, и в кухню робко заглянул второй мальчик.

– Сколько раз я тебе говорила, что, когда к нам приходят гости, ты должен быть вежливым и исполнять все их желания? – строго спросила Фрэн.

– А почему Нат не всегда делает, что я хочу, когда мы бываем у него дома? – парировал Дэн. – В прошлый раз он сказал, что я должен смотреть, что он хочет, потому что это его DVD-проигрыватель!

– Прекрати, Дэн! – одернула его Фрэн. – Мне нет никакого дела до того, как ведет себя Натан у себя дома. Когда он приходит к нам в гости, будь добр – веди себя так, как я велела, и будь с ним вежлив и предупредителен. А теперь марш отсюда!

Мальчишки вышли. Дэн сердито топал ногами, Натан ухмылялся.

– Ах ты, совсем забыла! – воскликнула Мэгги. – Я ведь привезла кое-что вкусненькое к ужину и оставила в машине. Подожди секундочку, я сейчас!

Она выбежала из кухни и вскоре вернулась, прижимая к груди довольно большую кастрюлю.

– Тальятелли аль амор, – пояснила она, ставя кастрюлю на стол.

Фрэн приподняла крышку.

– Пахнет вкусно.

– Соус из морепродуктов с устрицами. Способен уложить женщину в постель без всяких усилий со стороны мужчины. Так, во всяком случае, гласит теория.

– А-а, так это один из твоих возбуждающих рецептов?

– Ну да. Это, кстати, вторая партия: должна же я была убедиться, что сделала все правильно!

– Тогда я отложу немного для Джеффа. Не хочу, чтобы он слишком расслаблялся.

– Ну, разумеется, – согласилась Мэгги и замотала головой, невольно представив себе Фрэн и Джеффа. Неужели они занимаются сексом каждую ночь? Если верить Фрэн, так и было, но Мэгги сомневалась, что такое возможно. – Хотя, – добавила она, – все эти штуки лучше есть свежими, и чем свежее, тем лучше. Хочешь, я подогрею?.. – предложила Мэгги, поворачиваясь к плите.

– Давай сначала выпьем по бокалу вина. А детям дадим на ужин рыбные палочки – их можно есть и перед телевизором.

Два часа спустя они все еще сидели в кухне.

– Еще?.. – Фрэн помахала в воздухе бутылкой, на дне которой еще что-то плескалось.

– Лучше не надо, я все-таки за рулем.

В следующее мгновение дверь кухни распахнулась, и внутрь ворвались Дэн и Натан.

– Мамочка, милая… – Сын с разбега чмокнул Мэгги в щеку. В последнее время он целовал ее крайне редко, и Мэгги сразу догадалась, что ему что-то от нее нужно.

– Ну, что ты хотел мне сказать?

– А можно я переночую у Дэна, а, мам?

– Мне казалось, еще недавно вы готовы были вцепиться друг другу в волосы из-за мультиков.

– Это все ерунда, тетя Мэгги! – возразил Дэн. – Мы только хотели поссориться, но потом помирились. Натан хочет купаться вместе со мной, чтобы испытать мою новую интергалактическую пену для ванны.

– Но нам нужно домой. Папа, наверное, нас уже ждет.

– Да ладно тебе, – вмешалась Фрэн. – Ничего страшного, если Нат сегодня переночует у нас. Да и ты тоже оставайся, места хватит!

– Ну мам, пожалуйста! – заныл Нат.

– Разрешите ему, тетя Мэгги!

– Тогда ты сможешь еще выпить, – сказала Фрэн. – Эта бутылка почти закончилась, но у меня есть еще одна.

Мэгги задумчиво посмотрела на вино. В последнее время она редко позволяла себе больше одного-двух бокалов, к тому же они с Фрэн так хорошо поговорили о последнем сексуальном скандале с участием депутатов от консервативной партии.

– Ладно, так и быть, – сдалась она. – Только уговор: утром никаких капризов, Натан, слышишь?! Не хватало еще, чтобы ты опоздал в школу.

– Я тебя просто обожаю, мамочка, ты – самая лучшая! – выпалил сын и вместе с приятелем бросился обратно к лестнице.

– Эй, включите воду в ванной! – крикнула им вслед Фрэн.

– Это на меня устрицы так подействовали, не иначе, – покачала головой Мэгги. – Иначе я ни за что бы не разрешила ему остаться. В конце концов, Нату действительно завтра в школу, а нам еще нужно успеть заехать домой за учебниками. – Она взяла в руки сумочку и достала мобильник. – Надо позвонить Джеми и предупредить, что сегодня мы ночуем у тебя. – Мэгги набрала номер. – Привет, это я… Да, я все еще у Фрэн… – В телефоне ясно слышались звон посуды и гул множества голосов, и Мэгги спросила:

– А ты где?

7

После главного блюда Кло чувствовала себя наверху блаженства. Она была сыта, от выпитого в голове приятно шумело, а окружающие казались ей лучшими людьми на свете. Язык у нее развязался, и она принялась подробно рассказывать Джеймсу о своей жизни – начиная с работы и заканчивая своими отношениями с Робом, с которым она уже несколько лет жила бок о бок в съемной квартире.

– Иногда мне кажется, что мы с ним понимаем друг друга даже лучше, чем многие мои гетеросексуальные подруги понимают своих партнеров, – доверительно сообщила она. – Лично я думаю – это потому, что между нами нет близких отношений. Бывают ситуации, когда секс только мешает, э-э-э… родству душ, вот!

После этого Кло поведала Джеймсу, что как раз сейчас лично у нее никого нет, но постаралась подчеркнуть, что это лишь временно, иначе он мог бы решить, будто она вообще никого не интересует.

Тем временем солнце зашло, стало темнеть, и вышедшая на веранду официантка зажгла стоявшие на каждом столике свечи. Давая ей пройти, Джеймс слегка передвинул свой стул и теперь сидел не напротив, а почти рядом с Кло. С каждой минутой атмосфера за их столиком становилась все более доверительной, и Кло решила воспользоваться этим, чтобы подробнее расспросить Джеймса о его прошлом. Так она узнала, что он родился и вырос в Сассексе, учился в Бристольском университете и что у него есть сестра. Мысленно поздравив себя с первым успехом, Кло как бы невзначай вернула разговор к теме, которая так заинтриговала ее в самом начале вечера.

– Расскажи мне что-нибудь об этой твоей девушке, – сказала она, наливая себе и Джеймсу еще по бокалу вина. – Ну, о той, которая разбила тебе сердце. Это ведь была твоя первая любовь, я угадала?

– Что ты хочешь узнать?

– Ну, хотя бы, чем я так на нее похожа.

Джеймс слегка нахмурился.

– Честно говоря, даже не знаю… – пробормотал он после небольшой паузы и снова замолчал.

Кло терпеливо ждала. Она не сомневалась, что он все равно все расскажет, и не ошиблась.

– Во-первых, вы очень похожи внешне… – начал Джеймс, и Кло невольно вспыхнула.

– Вот как? Как же она выглядела?

– Ну, она была такая… не очень высокая. – Он провел рукой где-то футах в трех от пола, и Кло поняла, что это художественное преувеличение, точнее преуменьшение. – …Но с отличной фигурой… – Его руки изобразили в воздухе что-то вроде гитары. – Про таких говорят – пышные формы. Рубенсовские.

– Ты хочешь сказать, что она была, гм-м… толстая?

– Вовсе нет… Она была похожа на песочные часы: высокая грудь, тонкая талия, точеные бедра. Это, как мне кажется, и есть идеал зрелой женщины. Не в смысле возраста, а в смысле физического совершенства. – Опустив голову, он задумчиво вертел стоящий перед ним бокал. – Наверное, ее нельзя было назвать красивой в общепринятом смысле, но она была очень сексуальной. Так, во всяком случае, я думал. Впрочем, дело, наверное, не во внешности… точнее, не только во внешности. На самом деле ты напоминаешь мне Бет своей энергией, живостью, своим умением тонко чувствовать… Как и в ней, в тебе есть искра… Внутренний огонь. – Джеймс резко вскинул голову и посмотрел Кло прямо в глаза. – Перед этим огнем я никогда не мог устоять.

От неожиданности Кло лишилась дара речи. «На помощь!» – в растерянности подумала она, чувствуя себя одновременно и польщенной, и смущенной, и напуганной. Напрасно она не поверила Робу – он совершенно точно угадал характер предстоящего разговора, хотя не был знаком с Джеймсом Слейтером и даже никогда его не видел. Сейчас Кло были необходимы хотя бы несколько минут, чтобы вновь обрести почву под ногами: она не ожидала, что Джеймс будет с ней настолько откровенен. Чтобы выиграть время, Кло заговорила о том, о чем она также была не прочь узнать побольше.

– А на кого похожа твоя жена? – спросила она. Если сейчас Джеймс примется живописать достоинства своей Мэгги, думала Кло, значит, он, скорее всего, недоступен, и я понапрасну теряю время. Если же нет…

– Мэгги? О, она совсем другая.

– Ты имеешь в виду внешность?

– В том числе… – Он кивнул. – Мэгги – высокая блондинка. Длинноногая. Очень спортивная.

– Так это же хорошо! – воскликнула Кло совершенно искренне. Сама она всегда мечтала выглядеть именно так, как описывал свою жену Джеймс.

– Что касается характера, – продолжал он, – то… В общем, Мэгги более сдержанна. Нет, она вовсе не интроверт, просто не любит открыто выражать свои чувства. Порой я просто не представляю, о чем она думает – Мэгги предпочитает все хранить в себе.

– В самом деле? – Кло почувствовала себя озадаченной, но ее любопытство вспыхнуло с новой силой, так что она едва не подпрыгивала на стуле. – Странно, что ты на ней женился – я была почти уверена, что тебе нравятся женщины совершенно другого типа. Эта твоя Бет… Она же совершенно не такая, как Мэгги!

Джеймс пожал плечами.

– Мне трудно объяснить, как так вышло. Возможно, когда мы с Мэгги познакомились, я, сам того не сознавая, все еще пребывал в депрессии после разрыва с Бет. Была, наверное, и еще одна причина…

– Какая?

Джеймс не ответил. Он явно колебался, и Кло улыбнулась ему самой теплой, самой сочувственной улыбкой, на какую только была способна. Это сработало – Джеймс, наконец, решился.

– Дело в том, что я расстался с Бет, потому что она меня… пугала. В некоторых отношениях она казалась мне слишком… властной, слишком требовательной. Что касалось Мэгги, то она производила впечатление человека неконфликтного, покладистого, склонного к компромиссам. Нет, конечно, у нее были свои «пунктики» – убеждения, которые она готова была отстаивать до последнего, но ко мне они не имели почти никакого отношения. Мне даже нравились ее вегетарианство, ее увлечение охраной природы, ее приверженность здоровому образу жизни… Но с эмоциональной точки зрения Мэгги была совершенно по-английски сдержанной – если ты понимаешь, что я имею в виду. Впрочем, после Бет мне это тоже нравилось… Должно быть, Мэгги я тоже чем-то понравился. Мы начали встречаться, ну а дальше… – Он снова ненадолго замолчал, потом добавил: – В общем, ты сама знаешь, как это бывает. Мэгги забеременела…

– Забеременела? До того, как вы поженились?

– Фактически да. То есть мы поженились, как только стало ясно, что Мэгги в положении.

– Но вы, наверное, поженились бы и без этого? – спросила Кло, которую продолжало терзать любопытство.

Джеймс медленно покачал головой.

– Сейчас я в этом не уверен, – признался он. – Нет, не то чтобы я ее не любил. Любил и до сих пор люблю, но… Понимаешь, до этого мы года два просто жили вместе. Нам было хорошо вдвоем, поэтому о будущем мы никогда особенно не задумывались. И вдруг бац! – эта беременность, потом свадьба… Все произошло так быстро, что ни я, ни она просто не успели опомниться. Главное, мы ничего не решали, ничего не могли изменить – все решилось само собой, решилось без нас.

– А… а сколько лет было вам с Мэгги, когда вы поженились?

– Мне был тридцать один год, ей – тридцать два. Это было почти семь лет назад.

– Поня-ятно…

– Что тебе понятно? – спросил Джеймс несколько настороженно, и Кло поспешно прикусила язык. То, о чем она подумала, не следовало произносить вслух: как минимум это было бы просто оскорбительно, а как максимум…

– Ну выкладывай, – подбодрил он. – Мне интересно.

Ну и черт с ним, решила Кло. В конце концов, они оба – взрослые люди и должны знать, как устроен этот не самый лучший из миров.

– Меня не перестает удивлять, сколько женщин случайно беременеет, как только им стукнет тридцатник. До этого момента они, как паиньки, постоянно носят с собой презервативы и противозачаточные таблетки и никогда не забывают ими воспользоваться, но после тридцати им как будто отшибает память!

– Знаешь, Кло, с твоей стороны это как-то… Признаться, я не ожидал! – Джеймс явно был недоволен, и Кло почувствовала, что краснеет. Какой черт тянул ее за язык?

– На самом деле я все отлично понимаю, – ринулась она спасать положение. – Я и сама такая… в какой-то степени. Пока тебе двадцать, ты работаешь, делаешь карьеру, заводишь отношения, меняешь одних мужчин на других… В этом возрасте никто из нас просто не чувствует настоятельной необходимости остепениться, создать семью. Но если тебе тридцать или больше, ты начинаешь понимать, что годы уходят, что времени осталось мало и тебе надо поторопиться, чтобы успеть устроить свою жизнь. Ничего удивительного, что некоторые идут по пути наименьшего сопротивления, и это далеко не всегда плохо. У меня самой есть несколько подруг, которые вполне счастливы в браке, хотя в свое время они выходили замуж гм-м… по необходимости. – Тут Кло слегка приврала, но ей казалось, что особого значения это не имеет. – Впрочем, это касается только женщин, – добавила она с улыбкой. – Мужчины могут наслаждаться свободой до тех пор, пока им это не надоест. Например, они с удовольствием вступают в отношения и в двадцать, и в сорок, но вот на большее им, увы, не хватает смелости… Так стоит ли удивляться, что некоторые женщины прибегают к старой как мир уловке – к «случайной» беременности? – Подняв вверх согнутые пальцы, она обозначила кавычки в слове «случайный» и тут же добавила: – На самом деле я их вовсе не осуждаю. Многим даже невдомек, что их подлинные мотивы куда сложнее и глубже, чем может показаться на первый взгляд.

Джеймс неловко заерзал на стуле, и Кло со страхом подумала, что все же перегнула палку. Ему явно было не по себе. Наконец он заговорил:

– Знаешь, ты не так уж… не права. Я и сам порой спрашивал себя, было ли это случайностью, или… Впрочем, я, кажется, уже говорил, что в некоторых вопросах Мэгги придерживается очень твердых убеждений. Поэтому, когда она сказала, что родит этого ребенка при любом раскладе…

– Но сейчас ты, наверное, очень рад, что все произошло именно так, а не иначе? – сказала Кло с широкой улыбкой. Она отлично понимала, что сейчас лучше немного отступить, ослабить нажим, иначе можно все испортить.

– Конечно. – Джеймс кивнул, но как-то без воодушевления. Должно быть, он и сам это почувствовал и поспешил исправить положение. – Я очень люблю Натана и ничуть не жалею, что он появился на свет. Кроме того, Мэгги оказалась отличной матерью. Просто… просто иногда я думаю об этом, вот и все.

– О чем именно?

– О том, как все могло бы сложиться, если бы мы с Бет не расстались.

– Ну, думай не думай, наверняка этого все равно не узнать, – заявила Кло, чувствуя необъяснимую симпатию к женщине, которая была так похожа на нее. – Повернуть время вспять все равно невозможно, так что… Кстати, ты не знаешь, где она сейчас?

– Бет давно вернулась в Нью-Йорк. Она замужем, и у нее двое детей.

К их столику подошла официантка.

– Десерт будете заказывать?

– Мне просто кофе, – быстро сказала Кло, не дожидаясь, пока Джеймс решит, хочется ли ему сладкого пудинга или нет. Мне нужно протрезветь, и как можно скорее, подумала она. Иначе я могу такого наболтать, что мало не покажется. Впрочем, возможно, дело было не в вине (хотя выпила она немало), а в общей атмосфере задушевности и витавшего в воздухе сексуального напряжения.

– Мне тоже, – сказал Джеймс, и официантка удалилась.

– Тебе, наверное, уже пора, – сказала Кло. – Когда отходит твой поезд?

Он посмотрел на часы.

– У меня еще уйма времени.

– Разве Мэгги не будет тебя ждать?

– Нет. Она только что звонила и сказала, что они с Натаном останутся на ночь у сестры.

Кло почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Похоже, она угодила в собственную ловушку.

* * *

Проглотив по две чашки кофе, они вышли из ресторана. Августовская ночь была теплой, и в Сохо бурлила жизнь. Только что закончились вечерние спектакли, и из распахнутых дверей валили толпы театралов: приезжие и туристы восторженно ахали, коренные лондонцы желчно злословили. Огни Пикадилли, городские запахи, энергичное движение прохожих – от всего этого голова кружилась как от самого крепкого вина.

– Что теперь? – спросил Джеймс и взял Кло за руку, отчего она испытала одновременно и страх, и восторг.

– Я… Боюсь, что мне пора домой, – сказала она как можно тверже.

– Мне тоже, – ответил он, но без особой уверенности. – Откровенно говоря, я уже тысячу лет не гулял по ночному городу. А знаешь, чего мне сейчас хочется больше всего?

– Чего? – откликнулась Кло, хотя и подозревала, что знает ответ.

– Зайти в бар… для начала.

Кло выпила уже достаточно, но ей каким-то образом удавалось сохранять над собой контроль. Услышав эти слова, она поняла: как ни приятно ей было сознавать, что Джеймса совершенно откровенно к ней влечет, самым разумным в ее положении было бы обратиться в бегство, пока ситуация не запуталась еще сильнее.

Но ведь он такой сексуальный, возразила другая, не столь разумная часть ее «я». Ничего страшного не случится, если мы пропустим еще по стаканчику.

Джеймс по-прежнему держал ее за руку, и от этого по нервам словно пробегали электрические разряды. Здравый смысл был забыт – Кло уступила сиюминутной прихоти.

– Ну, хорошо, – согласилась она, и Джеймс повел ее в ночной клуб на Бродвик-стрит.

Похоже, клуб был непростым: весьма скромная вывеска почти не бросалась в глаза, на дверях тоже не было никаких надписей. Стертые каменные ступеньки, начинавшиеся сразу за входной дверью, круто уходили вниз. Просторный сводчатый подвал, куда они попали, толкнув дверь на нижней площадке, был освещен тусклым красноватым светом, скрывавшим недостатки и делавшим лица клиентов намного красивее, чем в жизни. В воздухе буквально пахло сексом, и Кло подумала, что не ошиблась: клуб действительно предназначался для элиты, для избранных, которые приходили сюда, чтобы скоротать ночь и получить удовольствие.

– Что тебе заказать? – спросил Джеймс, небрежно облокотившись о стойку. Кло втиснулась рядом и снова остро ощутила его близость. Казалось, ее даже слегка опалило исходившим от его тела жаром.

– «Маргариту». – Кло знала, что когда ей хочется по-настоящему оторваться, ничто не сравнится с текилой. – Только без соли, пожалуйста.

– Отличный выбор. Пожалуй, я закажу себе то же самое, – кивнул Джеймс и властным жестом человека, привыкшего оказываться в центре внимания, подозвал барменшу.

– Две большие «Маргариты», – распорядился он. – И подайте, пожалуйста, в высоких бокалах… Твое здоровье, – сказал Джеймс, когда коктейли подали.

– И твое… – Кло чокнулась с ним, одновременно заглядывая ему в глаза. На мгновение ей показалось, что Джеймс вот-вот ее поцелует.

– П-пршу пращения!.. – Подвыпивший молодой человек в мятом костюме устремился к стойке и оттолкнул Кло в сторону, едва не опрокинув ее бокал.

– Может, лучше присядем? – предложил Джеймс и, взяв со стойки бокалы, направился к столику, где вместо стульев стояли низкие диванчики. Опустившись на один из них, Кло машинально отметила, что Джеймс предпочел сесть не напротив, а рядом, и снова остро ощутила его близость – хрустящий крахмал белоснежной сорочки, прохладу полотняного костюма, гладкую кожу дорогих туфель. В сравнении с ним ее наряд выглядел по-девчачьи легкомысленно, но Кло это скорее нравилось.

Интересно было бы увидеть его в домашнем, подумала она. Все-таки все мужчины выглядят на одно лицо, когда надевают костюмы. Впрочем, откуда-то Кло знала, что, как бы он ни одевался дома, она бы одобрила его выбор.

Джеймс словно подслушал ее мысли.

– У тебя очень красивые туфли.

– Спасибо. – Кло вытянула ноги вперед, чтобы он мог полюбоваться оригинальной формой ее открытых сандалий. Снова сгибая ноги, она ухитрилась немного сдвинуться, чтобы оказаться как можно ближе к нему. – Или ты хочешь сказать, что у меня только туфли красивые?

– Думаю, ты знаешь ответ… – Джеймс принялся осторожно поглаживать ее руку – сначала легко, едва касаясь кожи кончиками пальцев, но, увидев, что она не возражает, стал действовать смелее. Еще какое-то время спустя он тоже придвинулся к ней, и, прежде чем Кло успела опомниться, они уже целовались. С каждой секундой их поцелуй становился все более страстным, и вот уже они отбросили всякую осторожность, отдавшись владевшему ими желанию. Сидевшая напротив парочка, компания за соседним столиком, женщина на диванчике сзади, чью руку Кло случайно столкнула с диванной спинки, – все эти люди просто перестали для нее существовать. В эти минуты единственное, что имело значение, были лишь ее собственные ощущения – невероятные, неповторимые, божественные. Жёны, журналы, работа, принципы, совесть, мечты о будущем – все исчезло, растворилось в горячем тумане, где были лишь они двое.

В какой-то момент Кло поймала себя на мысли, что хочет пойти домой, и, разумеется, не одна. Сделав над собой усилие, она ненадолго оторвалась от Джеймса, чтобы предложить ему поехать к ней, но лишь пробормотала что-то неразборчивое, сумев одной лишь интонацией выразить свое бесстыдное восхищение происходящим. Во рту у нее было сухо, как в Сахаре, и Кло машинально потянулась к своему коктейлю. И в ту же секунду рука Джеймса скользнула по ее спине вверх и вдруг оказалась в ее топе. О господи! От него исходил неотразимый, дурманящий запах мужчины, и Кло, не удержавшись, поцеловала его снова, чувствуя, как ее желание становится почти непереносимым.

– Может, пойдем? – запыхавшись, проговорила она минуту спустя.

– Пойдем. – Он залпом допил свою «Маргариту» и, поднявшись, помог встать ей. Кло, в свою очередь, проглотила остатки коктейля и, уже направляясь к выходу, поставила пустой бокал на стойку.

В такси они снова целовались – ненасытно, яростно, остервенело. Предполагалось, что Джеймс едет на вокзал, чтобы отправиться домой, но, поскольку квартира Кло была по дороге, он сначала вышел из машины вместе с ней, а потом напросился на «чашечку кофе». И именно этого ей хотелось больше всего.

Пытаясь отпереть дверь, Кло уронила ключи. Чтобы отыскать их на полу, ей пришлось опуститься чуть не на четвереньки. Когда лицо Кло оказалось на уровне его промежности, ей показалось, что она наблюдает довольно внушительную эрекцию, однако в полутьме немудрено было и ошибиться.

Но она знала, что не ошиблась.

В прихожей Джеймс прижал ее к стене и поцеловал еще раз – поцеловал страстно, напористо, жадно.

– Тсс! Не здесь! Мы разбудим Роба! – прошептала она и, взяв его за руку, повела по коридору в свою спальню. Там они сразу рухнули на кровать. Джеймс снял с нее туфли, юбку и стащил топ, а она расстегнула его ремень и брюки (она не ошиблась, эрекция там действительно была). Все это время они не переставали яростно целоваться. Кло понимала, что это неправильно, что они не должны этого делать, но ей было наплевать. Свой здравый смысл она оставила где-то в Сохо, а настойчивые губы и язык Джеймса в зародыше убили ее попытки мыслить рационально и здраво.

Его рука тем временем скользнула ей в трусики. Черт побери, этот парень явно знал, как устроены женщины! То, что он делал, было так головокружительно приятно, что Кло без сопротивления позволила ему стянуть с себя последний предмет одежды и поцеловать себя там, где ему хотелось. А Джеймс не торопился. Казалось, он интуитивно догадывался, когда нужно быть деликатным и нежным, а когда наоборот. Главное, он не останавливался – не собирался останавливаться, и Кло заводилась все сильнее. Каждое движение его губ приближало ее… к оргазму. Да, к ОРГАЗМУ!!! Она готова была кончить каждую секунду, когда до ее слуха донесся какой-то невнятный шум. Кажется, они все-таки разбудили Роба, но Кло это было уже безразлично. Как и Джеймс, она не собиралась останавливаться – сейчас ей хотелось только одного: идти до конца.

А еще ей хотелось, чтобы он был внутри ее. Весь, целиком!

И, словно по волшебству, это ее желание тоже исполнилось.

Кло проснулась в четыре утра и облизала пересохшие губы. Она спала всего час, не больше. Рядом, обняв ее за плечи, спал Джеймс. Осторожно выскользнув из-под его руки, Кло выбралась из постели и босиком отправилась на кухню, чтобы выпить воды. Она очень надеялась, что не потревожила Джеймса, но когда Кло вернулась, он уже сидел на кровати и смотрел на нее. Вся ее спальня насквозь пропахла сексом, да и сама Кло едва могла ходить.

– Ты – самая красивая, самая соблазнительная и самая страстная женщина из всех, кого я встречал, – объявил он и, схватив Кло за руку, потянул на кровать.

– Спасибо. – В эти минуты она действительно чувствовала себя именно такой – красивой и бесконечно сексуальной. – Ты тоже очень неплох, – добавила Кло и тут же подтвердила свои слова делом: скользнув под одеяло, она провела кончиком языка по его широкой, сильной груди и опустилась вниз. В самый низ.

Много, много позже Кло все же вызвала еще одно такси, чтобы он мог поехать домой и переодеться. Машина подошла почти сразу, и Кло, наскоро натянув шелковую комбинацию, вышла проводить его на крыльцо.

Над Бэттерси-райз вставало утро нового дня.

8

Господи, как голова-то трещит!.. Затылок пульсировал болью, кровь стучала в висках, и Кло застонала, обхватив голову руками. Белое вино, красное вино, текила… ну кто так делает?! О-ох… она поглядела на часы. На часах было без четверти восемь утра. Слава богу, сегодня пятница, вспомнила Кло. Последний день перед выходными.

Она включила Радио-4 – очень тихо, но голова сразу разболелась еще сильнее.

Может, принять «Нурофен»?

Нет, лучше не рисковать. Кто знает, что может случиться, если обезболивающее смешается с алкоголем, который все еще оставался в ее организме? Кло строго придерживалась правила: не принимать никаких новых стимуляторов, пока не закончится действие старых. Единственным исключением был чай. Чай она готова была пить в любом состоянии.

На цыпочках она прокралась на кухню. Ну и помойка! Хорошо, что Джеймс всего этого не видел. Кло поставила чайник и стала ждать, пока закипит вода. Одновременно она вспоминала о прошедшей ночи, пытаясь взвесить на мысленных весах свои поступки. Что она делала и чего не делала? Она занималась сексом… Она занималась сексом с женатым мужчиной… С женатым мужчиной, который хоть и не был ее непосредственным начальником, мог сыграть важную роль в осуществлении ее честолюбивых планов.

Кошмар!

Но ведь судьба нового журнала зависит не только от Джеймса, пыталась урезонить себя Кло. Ее идею должны были одобрить еще множество людей, находящихся на высших руководящих постах издательского дома, но спать с ними она не собиралась. Значит, что? Она ни в чем не виновата? Или не так уж виновата, как подсказывала растревоженная совесть?

Увы, несмотря на все доводы, которые изобретала Кло, в ушах ее продолжал звучать голос, подозрительно похожий на голос матери: «Теперь ты одна из этих женщин». Из каких женщин? «Из тех, которые ложатся с мужчиной в постель, чтобы получить желаемое».

Вода, наконец, закипела. Кло налила кипяток в кружку и опустила в нее пару чайных пакетиков. Господи, как же ей плохо, и не только потому, что болит голова… Открыв холодильник, она убедилась, что молоко еще не прокисло. Добавив немного молока в чай, она взяла горячую кружку стеганой прихваткой, вернулась в спальню и опустилась на кровать. Похоже, она все-таки сделала что-то не то…

Но сам секс был просто отличным!

Даже сквозь жестокое похмелье она ощутила возбуждение, вызванное воспоминаниями о вчерашнем. Ей даже почудилось, будто ее ладони все еще немного пахнут им – его лосьоном, его кожей.

Черт!

Ну почему, почему с некоторыми мужчинами секс бывает таким… особенным? Нет, с другими мужчинами, с которыми она спала, Кло тоже получала удовольствие – особенно теперь, когда она стала старше и не стеснялась сказать прямо, чего ей больше хочется. И все же изредка ей попадались мужчины, с которыми было лучше, чем с остальными. Лучше? Нет, не совсем так. Интереснее. Приятнее. Свободнее. Где-то так, в общем… Но, быть может, с Джеймсом все было немного иначе просто потому, что он был женат, а значит, безопасен, безопасен во всех смыслах, и поэтому сама она вела себя более раскованно и непринужденно? Она помнила, как Джеймс прикасался к ней, как он гладил ее, поднимаясь от ступней к бедрам, к талии, к груди… Там его пальцы задержались, медленно двигаясь по кругу, дразня, возбуждая… – тут Кло почувствовала, что снова начинает возбуждаться не на шутку —…пока его губы скользили по ее виску, волосам и спускались по щеке, чтобы прижаться к ее губам в пьяняще-сладостном поцелуе.

Вот почему я сделала это, припомнила она. Из-за его поцелуев. Джеймс целовал ее так, что она просто не могла, не хотела остановиться. Ну и текила, конечно, тоже сделала свое дело. А еще Кло почему-то завелась из-за его рассказа о своей первой любви – о Бет, которая разбила ему сердце. Похоже, я действительно понравилась Джеймсу, решила она. И не только из-за сходства с его первой подругой; оно, конечно, сыграло свою роль, но только на первом этапе. Оно его раззадорило, раздразнило, но потом он увидел, узнал меня настоящую… Впрочем, он мне тоже понравился. Именно поэтому ночь, которую мы провели вместе, и была такой замечательной, незабываемой, просто сказочной. Именно поэтому нам и было так хорошо: мы понимали друг друга с полуслова, чувствовали друг друга, не стесняясь своих желаний и предугадывая чужие. И ведь это началось задолго до того, как мы оказались в одной постели, внезапно поняла Кло. Еще в ресторане Джеймс, казалось, искренне заинтересовался ею, да и сам держался на удивление открыто. Он был таким замечательным собеседником, таким очаровательным, таким сексуальным, что…

Хватит мечтать, прервала себя Кло. Нужно принять душ и отправляться на работу. Я должна пойти на работу, мысленно приказала она себе, чувствуя, как ею овладевает несвойственная ей нерешительность. Что, если она увидит там Джеймса? Что, если ее коллеги сразу обо всем догадаются по ее лицу?

Отделаться от этих мыслей она была не в силах. Они заполняли голову, которая и без того разламывалась от пульсирующей боли, и все же Кло заставила себя совершить привычный утренний ритуал: принять душ, одеться и выйти из дома. Все нормально, уговаривала она себя, все как всегда. Вот она едет на работу (обычное дело!), едет в автобусе (верх нормальности!), башка у нее трещит с похмелья (в общем-то не в первый раз), а глаза слипаются после бурной ночки (ну потрахалась, ну и на здоровье)…вот только трахалась она не с абстрактным мужчиной, а с одним из директоров издательского дома «Британские журналы», у которого к тому же имелись жена и ребенок… и это было великолепно. Подобное было для нее внове, и Кло никак не могла успокоиться. Ситуация была слишком сложной и запутанной, кошмарной и захватывающей, и разобраться в случившемся ей никак не удавалось.

– Ничего себе! – воскликнула Пэтси, когда Кло с размаху бросила сумочку на рабочий стол. – Что это с тобой?!

– Ничего.

– Ты отвратительно выглядишь.

– Спасибо на добром слове.

– Как насчет бутербродов с беконом?

Кло немного подумала.

– Отличная идея. – И она полезла в сумочку за кошельком.

– Сегодня я угощаю, – сказала Пэтси и буквально выпорхнула из кабинета. Выглядела она до отвращения здоровой, и Кло проводила ее неодобрительным взглядом. Через несколько минут Пэтси вернулась с белым бумажным пакетом, сквозь который уже начали проступать жирные пятна.

– Ты просто чудо! – сказала Кло, заглядывая в пакет. Запах жареного бекона показался ей тошнотворным. Неужели это поможет? – подумала она, откусывая кусок. Горячий жир брызнул на статью, которую она собиралась читать.

– Ум-мм, вкусно!..

– А теперь давай, рассказывай, – подбодрила ее Пэтси.

Десяти секунд Кло хватило, чтобы состряпать подходящую историю.

– Ну это, – начала она, не забывая откусывать от бутерброда, чтобы выиграть время. – Это все Роб… У него был день рождения. Его друзья обожают улетные вечеринки. В общем, мы несколько часов шатались по злачным местам Сохо. У меня до сих пор ноги гудят.

– Я-то думала, ты всю ночь напролет с кем-то трахалась! – рассмеялась Пэтси. – А ты, оказывается, кутила с голубенькими приятелями своего Роба!

– В том-то и дело! – Кло напоказ вздохнула. – Ну ладно, что у нас в сегодняшней программе? – спросила она, демонстративно потянувшись к своему лотку с входящими документами.

Каким-то образом Кло все же удалось дожить до конца рабочего дня. В этом ей помогли несколько жестянок «Ред булла» и Пэтси, которая отваживала всех звонивших с упорством, которому позавидовал бы и король Роберт[5]. В обеденный перерыв они прибегли к своему излюбленному лекарству от похмелья, отправившись в супермаркет «Топ шоп» на Оксфорд-стрит. У Кло, правда, не было сил даже на то, чтобы раздеться, поэтому ей пришлось смиренно ждать, пока Пэтси примеряла различные наряды.

Но на один звонок, раздавшийся после обеда, Кло все же ответила. Он поступил на ее внутренний телефон, поэтому никакого выбора у нее не оставалось.

– Кло Эплтон?

– Да. Кто говорит?

– Это Ванесса Давенпорт. Вы можете говорить?

– Да, вроде того… – Кло бросила быстрый взгляд в сторону Пэтси, которая тотчас навострила уши. Ее помощница обожала слухи и сплетни и не упускала случая узнать что-нибудь новенькое.

– Я только что разговаривала с Джеймсом Слейтером.

Кло почувствовала, как сердце подпрыгнуло у нее в груди.

– Он познакомил меня с вашим предложением. По его словам, у вас уже есть готовый макет номера, так что я решила – нам нужно встретиться, чтобы поговорить о наших делах подробнее.

– Это… это было бы замечательно, – выдавила Кло.

– Дело в том, – пояснила Ванесса, – что Джеймс, безусловно, может рекомендовать тот или иной проект, но работать над ним вам придется непосредственно со мной – при условии, естественно, что ваша идея будет одобрена советом директоров. «Джеймса ты, может быть, и убедила, но теперь тебе предстоит уговорить меня!» – вот что означали эти слова в переводе на человеческий язык, и Кло с трудом сглотнула. Именно Ванесса отвечала за расширение ассортимента печатной продукции издательского дома, здесь ее слово было решающим.

– Что, если нам с вами вместе пообедать? Скажем, в будущий вторник?

– Я согласна.

– Тогда во вторник утром я вам позвоню, и мы договоримся, где и во сколько мы встретимся.

Ванесса дала отбой, и Кло спросила себя, что именно ей мог сказать Джеймс. Должно быть, его отзыв был в высшей степени положительным, в противном случае Ванесса вряд ли бы позвонила. А значит, что? А то, что Джеймс наверняка думал о ней все утро, раз он первым делом поговорил с Ванессой и даже убедил ее в том, что проект Кло заслуживает внимания.

Интересно, как он себя чувствует после вчерашнего? – подумала она. Болит ли у него голова так же сильно, как у меня? Позвонит ли он мне еще раз? Кло в этом сомневалась: то, что Джеймс сумел на целую ночь вырваться из семейного лона, было, скорее всего, исключительным случаем. Следовательно, решила она, наши дальнейшие отношения будут чисто деловыми. Хотелось бы знать, повлияет ли на них тот факт, что мы с ним занимались сексом? Надеюсь, что нет…

А вдруг Джеймс все расскажет своей жене? – пришла ей в голову неожиданная мысль, и Кло снова ощутила острый приступ раскаяния. Она пыталась убедить себя, что Джеймс будет молчать как рыба, но ведь его жена и сама могла каким-то образом обо всем догадаться. Некоторые женщины просто чувствуют подобные вещи, и им не нужно ничего говорить. Вдруг эта его Мэгги решит заявиться сюда и устроить мне сцену? Тогда и Пэтси, и Джин, и даже Ванесса обо всем узнают. Вот будет кошмар! Или она устроит скандал Джеймсу – такой, что он решит от нее уйти. Что я буду делать, если уже сегодня вечером он появится на пороге моей квартиры с чемоданом в руках?

В смятенных чувствах Кло едва не позвонила Джеймсу, но сдержалась – она просто не знала, что ему сказать. Кроме того, рядом по-прежнему была Пэтси. Помощница набирала на компьютере какой-то текст, но можно было не сомневаться: она услышит и истолкует по-своему каждое слово. Ну и наконец, с ее стороны это было бы просто глупо, ведь ничего страшного пока не случилось.

Так Кло уговаривала себя, но от этого ее желание обсудить с кем-то сложившееся положение не становилось слабее. Она, однако, знала, что должна держать язык за зубами по крайней мере до тех пор, пока не вернется домой. Там будет Роб, с которым она сможет обо всем поговорить. Он умный, он сумеет дать ей практический совет и при этом не проболтается ни Пэтси, ни Джин. Да, Робу она может рассказать все…

Приняв решение поговорить обо всем с Робом, Кло наконец-то сумела совладать с сумятицей в мыслях и заняться текущими делами.

* * *

Заказав пятнадцатидюймовую суперпиццу с хрустящей корочкой, Роб и Кло устроились на диване в гостиной. Между ними, свернувшись мохнатым клубком, дремал на своем излюбленном месте кот Потат.

– Так значит, это ты шумела в прихожей сегодня ночью? – проговорил Роб, почесывая кота за ухом. – Я сразу догадался, что ты либо напилась вдрызг, либо привела мужчину. Надеюсь, ты именно перебрала, потому что в противном случае…

Кло кивнула в направлении телевизора.

– Я думаю, эту серию нам лучше записать.

– О боже! Я так и знал! Мужчина! Ну, теперь жди неприятностей… Ты ведь привела сюда мужчину, да? Ах ты, господи боже мой! И переспала с ним?

– Да, – призналась Кло.

– Ну и как? – Роб слегка наклонился к ней. – Тебе было хорошо?

Роб никогда и никого не осуждал, и именно это ей всегда в нем нравилось. Возможно, все дело было только в том, что его собственное поведение по временам выглядело достаточно предосудительно, однако факт оставался фактом: исповедуемые им моральные принципы были достаточно гибкими, и Кло это более чем устраивало.

– Очень хорошо, – вздохнула она.

– За это непременно нужно выпить! – воскликнул Роб и, вскочив с дивана, бросился в кухню. Секс, скандальный секс, запретный секс – тут он чувствовал себя в своей стихии.

– Тебе налить? – крикнул он из кухни.

– Я больше не могу, – покачала головой Кло. – А ты выпей.

Пока Кло включала видео на запись, Роб вернулся на диван с бокалом красного в руке.

– Ну, рассказывай! – подбодрил он ее.

– Все началось, когда мы встретились в маленьком ресторанчике на Лексингтон-стрит… – начала Кло, но Роб остановил ее движением руки.

– Нет, погоди. Я хочу знать, что на тебе было надето.

– Ах да, – спохватилась Кло, радуясь про себя, что не надела костюм от «Уистлз». – Значит, на мне был бирюзовый топ, черная кружевная юбка и мои любимые сандалии от Miu Miu.

– Тот самый топ с запа́хом, в котором твои сиськи выглядят абсолютно сногсшибательно?

– Да, тот самый.

– Черт! В нем ты выглядишь совершенно неотразимо. Когда ты надеваешь этот топ, я даже задумываюсь, не вернуться ли мне к гетеросексуальным отношениям. Господи, женщина, нельзя же так поступать с мужчинами! А ведь я предупреждал: тебе лучше одеться как для деловой встречи, а не как для…

– В общем, я приехала в этот ресторан, – перебила Кло, проигнорировав его последние слова. – Он называется «Луиза». Знаешь его?

– Конечно, знаю. Там отлично кормят, да и обстановка уютная. Насколько я знаю, в «Луизе» часто тусуются шишки из мира прессы и прочих СМИ. Настоящие шишки, – подчеркнул он. – То есть не те, которые на виду, а те, которые, так сказать, дергают за ниточки. В общем, отличное место. Это Джеймс его выбрал? Если да, то у парня определенно есть вкус.

– Да, это Джеймс. – Кло почувствовала гордость от того, что близко знакома с человеком, знающим столь престижные места.

– А во что он был одет?

– В костюм, конечно.

– Поточнее, пожалуйста. Ты же знаешь, как меня интересуют подробности!

– Ну, в темно-синий полотняный костюм. Пиджак он снял, когда я приехала. Правда, я не видела ярлыка, но костюм, похоже, дорогой. Еще на нем была белая хлопчатобумажная сорочка, очень тонкая и без галстука. Рукава закатаны.

– Рукава закатаны! – ахнул Роб. – Значит, ты видела его запястья? И предплечья?!

– Видела, – подтвердила Кло. – Они были очень красивые. Просто умереть не встать!

– Ох, прекрати! Я уже возбудился!

– Когда я села за столик, он достал из ведерка со льдом длинную бутылку, всю в капельках…

– Как это эротично!..

– …И предложил мне вина.

– Которое ты, конечно, выпила залпом, потому что нервничала, к тому же первый бокал ты всегда выпиваешь очень быстро, не разбирая, вино это или керосин.

– Ну да, – согласилась Кло. – Я выпила, и мы стали обсуждать журнал.

– Журнал? – Лицо Роба разочарованно вытянулось. – Ну, эту часть можешь пропустить. К журналу мы вернемся позже. Рассказывай скорее про секс.

– Ладно. – Кло, которая весь день сдерживалась, была рада наконец-то дать себе волю.

– В общем, в какой-то момент я заметила, что Джеймс как-то странно на меня смотрит. Ну, ты понимаешь – как-то слишком задерживает взгляд на моем лице и так далее. А еще через пару минут он вдруг начал ни с того ни с сего рассказывать мне о своей девушке, с которой они расстались много лет назад, но он все равно знает, что она живет теперь в Нью-Йорке и у нее двое детей. Джеймс сказал, что я очень похожа на Бет – ее зовут Бет – и что во мне он видит тот же огонь. Честно говоря, Роб, мне даже показалось, что он до сих пор любит эту свою Бет и совсем не любит свою нынешнюю жену!

– Не может быть!

– Ну, он выразился не совсем так… Не такими словами, но смысл был такой или почти такой. Я уверена.

– Гм-м… – проговорил Роб, и его лицо скептически вытянулось. – Просто поразительно, на какие хитрости порой пускаются мужчины, чтобы добиться своего. Но его поведение мы подробно проанализируем позже, а сейчас мне хочется грязных подробностей, да побольше! Скажи, у него большой член?

– Конечно!

– Толстый или тонкий?

– Очень толстый. – Кло ухмыльнулась.

– Знаешь, я тебе даже завидую!

– Разве ты не хочешь узнать, что́ он им делал?

– Ну, я более или менее в курсе, как все происходит между мужчинами и женщинами. – Роб презрительно скривился. – И от этих подробностей ты меня уволь… Мне о них противно даже слушать. Расскажи лучше, может быть, ты сделала ему минет? Это я еще могу вынести, так что не стесняйся. Так сделала или нет?

– Сделала.

– А это было до того, как вы предались этим вашим гетеросексуальным упражнениям, или после?

– Откуда ты знаешь, что Джеймс… что он сделал, что́ хотел?

– Просто я знаю тебя, а ты никогда не отпустишь мужчину, не дав ему сделать то, что нравится тебе.

– Верно, – согласилась Кло. – Но с одной поправочкой: я всегда стараюсь сделать так, чтобы мужчина заслужил свой кусочек удовольствия. Правда, прошлой ночью мне не пришлось слишком долго упрашивать. Джеймс буквально горел желанием… ну и…

– И на сколько раз его хватило?

– На два. Но продолжалось это несколько часов или… В общем, достаточно долго. В первый раз он, конечно, торопился, поскольку мы оба слишком разгорячились, зато потом… Потом мы уже не спешили и могли позволить себе растянуть удовольствие.

– А он взял тебя сзади?

– Роб!

– Взял или нет?

– Да. Это было, когда мы были вместе в первый раз. Но потом мы занимались этим лицом к лицу. Так, чтобы видеть глаза друг друга.

– Как это сентиментально и скучно! – Роб нарочито зевнул. – Вы небось и кончили одновременно?

Кло ничего не сказала, но выражение ее лица было достаточно красноречивым, и Роб в комическом ужасе возвел очи горе́.

– Боже мой!

– Что тебе не нравится?

– Надеюсь, ты не рассчитываешь на продолжение?

– Конечно, нет! С чего ты взял?!

– Так. Показалось. – Он внимательно посмотрел на нее. – Это хорошо, что не рассчитываешь, потому что Джеймс, во-первых, женат, во-вторых, он твой типа босс, поэтому продолжать в том же духе значило бы самой сунуть голову в петлю.

Кло знала, что Роб прав. Но, вспоминая, что́ она чувствовала, когда Джеймс был глубоко внутри ее, Кло не была так уж уверена, что не хочет продолжения.

Напротив, сама мысль о том, что подобное никогда не повторится, вызывала у нее почти физическую боль.

9

– Кто, говоришь, приедет вечером? – спросил Джеми, перебирая столовое серебро, подаренное им на свадьбу родителями Мэгги. Этот набор они использовали только по самым торжественным случаям, обходясь в быту обычными ложками и вилками из нержавейки.

– Я тебе уже говорила… – Все внимание Мэгги было сосредоточено на шоколадном муссе, и отрывать ее – упертую перфекционистку – от изготовления лакомства было недальновидно и небезопасно, но сейчас Джеми только покачал головой.

– Скажи еще раз.

Мэгги протяжно вздохнула, как бы говоря: «Ну почему тебе все нужно повторять по двадцать раз?» Она, впрочем, сдержала готовую сорваться с языка колкость.

– Джин с Саймоном, Уильям с Лиз и Алекс с Джорджи, – терпеливо перечислила она.

– Алекс? Твой бывший бойфренд? – удивился Джеми. – Мне казалось, его жену зовут Стелла.

– Так и есть. То есть так было… Они расстались, только пока не развелись.

– Вот как? Почему?

– Подробностей я не знаю. Просто не интересовалась… – рассеянно проговорила Мэгги. Смесь, над которой она колдовала, была готова, и она стала сноровисто разливать ее по стеклянным чашкам. – Возможно, мы что-то узнаем, когда он придет. Мне, правда, Стелла никогда особенно не нравилась. С самого начала я была уверена, что она ему не подходит – Стелла слишком много думала о себе, о своих интересах.

– А мне казалось, вы с ней чуть ли не лучшие подруги. Во всяком случае, ты всегда относилась к ней очень хорошо.

– Ну да. Я не хотела, чтобы она чувствовала во мне… угрозу.

– А она чувствовала? Стелла не произвела на меня впечатление человека, который чего-то или кого-то боится.

– Я не знаю. Но Алекс говорил, что она меня опасается.

– Алекс говорил? – голос Джеми звучал обиженно, и Мэгги чуть заметно улыбнулась. Именно на такую реакцию она рассчитывала. В последние пару дней Джеми был очень занят на работе и почти не интересовался вечеринкой, которую сама она ждала с большим нетерпением.

– Значит, Алекс по-прежнему к тебе неровно дышит? – уточнил Джеми, и Мэгги пожалела, что заставила его ревновать.

– Не думаю, – покачала она головой. – Кроме того, я буквально на днях познакомилась с одной очень милой женщиной… Она недавно переехала в Шир, и я решила пригласить ее к нам, чтобы у Алекса была пара. Кто знает, может быть, они и поладят.

– А-а, это та самая Джорджи… – протянул Джеми. – А почему она сюда переехала? Насколько я могу судить, Шир – не самое подходящее место для одинокой женщины.

– Может быть, ей просто нравится жить в деревне. – Реплика мужа, подразумевавшая, что в Шире могут жить только скучно-благополучные супружеские пары, пришлась Мэгги не по душе. – Кроме того, ее только недавно перевели на работу в Гилфорд. Она заведует там книжным магазином.

– А-а, очередная библиоманка – «синий чулок»… Самая подходящая партия для Алекса.

Мэгги поставила чашки с муссом на поднос и убрала их в холодильник.

– Хотела бы я знать, почему ты становишься таким злоязычным каждый раз, когда речь заходит об Алексе? – спросила она, хотя прекрасно знала ответ. С Алексом она встречалась, пока училась в университете; в те годы он был ее главным увлечением. Потом они расстались, но Мэгги еще долго питала к нему самые теплые чувства – как и он к ней. Лет через десять после окончания университета – буквально за несколько дней до их свадьбы с Джеми, – Алекс, не подозревая о ее беременности, неожиданно предложил ей снова сойтись. Мужу Мэгги об этом, разумеется, не рассказывала, но порой ей казалось, Джеми отлично знает, что Алекс до последнего момента питал определенные надежды.

– На самом деле Джорджи очень приятная женщина, – сказала она с нажимом и посмотрела на часы. – Гости начнут собираться через полчаса. Ты закончил?

Джеми утвердительно хрюкнул.

– Тогда уложи, пожалуйста, Натана, а я пока приму душ, переоденусь.

* * *

Через пятнадцать минут Мэгги, завернувшись в мохнатое полотенце, уже сидела перед туалетным столиком. Все шло по плану, и на душе у нее стало спокойнее.

– Ну вот и я… – Джеми, выйдя из душа, тщательно промокнул лицо полотенцем. Мэгги, продолжая краситься, следила в зеркале за тем, как он одевается.

Примерно такую же картину она наблюдала каждое утро. Сначала Джеми тщательно вытерся (он утверждал, что в ванной слишком влажно), потом бросил полотенце на пол.

– Повесь, пожалуйста, полотенце на место, дорогой.

Джеми послушался, потом стал рыться в ящике комода в поисках чистых трусов. Когда он натянул черные, обтягивающие «боксеры», Мэгги не сдержала довольной улыбки – она сама подарила их ему на прошлое Рождество. Джеми тем временем надел чистую сорочку и почти новую пару брюк. Застегнув молнию, он резким движением выдернул из рабочих брюк ремень и стал продевать в штрипки. Когда это он успел так растолстеть? – подумала Мэгги, заметив, что Джеми с трудом застегнул ремень на первую с конца дырочку. За последний год он действительно набрал фунтов пять лишних (спасибо ее стряпне и регулярным деловым обедам с разного рода важными персонами), однако благодаря своим широким плечам Джеми по-прежнему выглядел достаточно атлетично. Да, решила Мэгги после непродолжительного размышления, несмотря ни на что, он все еще остается достаточно привлекательным мужчиной.

– Как лучше, выпустить или заправить? – спросил Джеми, то засовывая рубашку под ремень, то вновь вытаскивая наружу, и Мэгги, которую его вопрос выдернул из задумчивости, осознала, что он уже почти готов, тогда как сама она все еще не одета.

– Лучше выпустить, – посоветовала она.

Джеми кивнул и направился к ведущей вниз лестнице, а Мэгги шагнула к шкафу, чтобы выбрать себе что-нибудь подходящее.

Надену синее цельнокройное платье-рубашку, решила она. И, конечно, новую грацию…

* * *

Зазвонил звонок у входной двери – это были Джин и Саймон, которые по обыкновению пришли с небольшим запасом. Джин в черном шифоновом платье выглядела просто шикарно. Саймон – благослови его господь! – совершил над собой форменное насилие и втиснулся во вполне пристойный костюм. Еще через пятнадцать минут подъехали Уильям и Лиз, одетые стильно и со вкусом. Потом появилась Джорджи в очень красивом платье, которое Мэгги сразу понравилось. Алекс, как всегда, явился последним, опоздав почти на полчаса. Его одежду язык не поворачивался назвать праздничной, однако самого Алекса это ничуть не смущало. Победно ухмыляясь, он подмигнул Мэгги.

– Выглядишь как конфетка, – заявил он, вручая ей помимо бутылки вина ее любимый темный шоколад, и Мэгги сразу простила ему и его дерзость, и неподобающий костюм.

Наконец все гости были в сборе, и Мэгги представила друг другу тех, кто не был знаком, а Джеми разлил вино и предложил первый тост за знакомство. Очень скоро обстановка в гостиной сделалась легкой и непринужденной, как и хотелось Мэгги. Еще раз убедившись, что все идет как следует и никто из гостей ни в чем не нуждается, она повернулась к Джин.

– Ну, как дела на работе?

– Это не работа, а каторга! – отрезала Джин, и Мэгги слегка улыбнулась. Она знала, что подруге очень нравится руководить редакцией женского журнала и что ее страдания по поводу многочисленных обязанностей – просто притворство, излюбленная роль, которую Джин обожала исполнять на публике.

– Ты и сама должна понимать, каково мне приходится, – продолжала Джин. – Правда, у меня подобралась отличная команда, однако некоторые мои младшие редакторы, особенно из молодежи, порой выдают такие перлы, что хоть стой, хоть падай. Можешь назвать меня старой брюзгой, но образование в нашей в стране уже не то, что было когда-то. Я постоянно вылавливаю в готовых материалах совершенно чудовищные грамматические ошибки! А орфография?! Это вообще что-то невообразимое! В общем, у меня к вам с Джеми огромная просьба: сделайте мне одолжение и отдайте Натана в самую лучшую среднюю школу, где его научат грамотно писать. Буквально на прошлой неделе я обнаружила, что в одной статье слово «педиатр» написано через два «е». Мне пришлось попросить мою ведущую редакторшу еще раз пройтись по этой статье с карандашом в руке, и – представляешь? Она выловила в ней еще пару ошибок, одна из которых полностью меняла смысл предложения! Я уже не говорю об этих кошмарных программах автоматического переноса, которые так и норовят разделить слово «оскорблять» совершенно оскорбительным образом, – Джин ухмыльнулась и повернулась к Джеми. – Кстати, ты недавно приезжал в редакцию и встречался с ней. О чем вы говорили?

– Что-что? – Джеми, который с рассеянным видом таращился в окно, вздрогнул от неожиданности и повернулся к ней. – О чем, собственно, речь? – спросил он.

– Не о чем, а о ком. Я говорю о Кло Эплтон. На прошлой неделе ты приезжал, чтобы встретиться с ней, не так ли?

– Я? Ах да, действительно! Мне пришло в голову, что было бы неплохо лично познакомиться со всеми ведущими редакторами «Британских журналов» – ну, если не со всеми, то хотя бы с большинством. Это может оказаться очень полезным для гм-м… для моей дальнейшей работы. Связь с непосредственными исполнителями и сбор информации помогает охватить, так сказать, общую картину…

– Ну-ну. Смотри только не надорвись, знаешь, сколько у нас редакторов? – Она покачала головой. – Это, наверное, как с новой машиной. В первые месяцы ты возишься с ней каждое воскресенье, моешь с мылом и полируешь тряпочкой, но потом это тебе надоедает, и все возвращается на круги своя. Что касается наших редакторов, то… Я уверена, что после того, как ты побеседуешь с двумя или тремя, тебе начнет казаться, будто ты знаешь их всех.

– Может быть, и так. – Джеми задумчиво кивнул. – Но пока я нахожу эти встречи весьма продуктивными. – Он повернулся к Джорджи. – Вам, наверное, все эти журнальные разговоры кажутся ужасно скучными? Расскажите лучше, как идут дела у вас, в книжной торговле. Жизнь, наверное, просто бурлит?..

Услышав эти слова, Мэгги невольно поморщилась. Она без труда распознала в голосе мужа саркастические нотки, но надеялась, что Джорджи ничего не заметит.

– Вы не поверите, но мы живем в постоянном напряжении. – Джорджи улыбнулась. – Клиенты звонят и звонят. «Сколько у нас на складе экземпляров словарей Роджета?» «Поступила ли книга, заказанная на имя миссис Бредшоу?» Кстати, эта миссис Бредшоу сегодня звонила уже дважды… «Стоит ли уговорить автора подписывать книгу в вечерние часы или ожидаемая прибыль не покроет издержки на зарплату сотрудникам за сверхурочную работу?» В общем, кошмар!

Она снова улыбнулась, и Мэгги почувствовала, что Джорджи с каждой минутой нравится ей все больше. Ей вообще нравились женщины, которые не воспринимали себя слишком серьезно. А главное – судя по тому, как внимательно прислушивался к разговору Алекс, – ему Джорджи тоже, похоже, пришлась по душе.

– А как, собственно, вы попали в книжный бизнес? – снова спросил Джеми. – Вы с ранней юности мечтали заниматься чем-то подобным или…?

– Нет, просто так сложилось. Работа в книжном магазине была первой, которую я сумела найти после колледжа, ну а дальше… дальше все сложилось само собой.

– Знакомая ситуация. Но вы, похоже, стали неплохим специалистом, раз успели сделать такую впечатляющую карьеру. Мэгги говорила, что вы заведуете книжным магазином «Уотерстоун» в Гилфорде. Насколько я знаю, это один из самых больших филиалов, не так ли?

Убедившись, что гостья не только не теряется в незнакомой обстановке, но и чувствует себя вполне уверенно, Джеми принял более дружелюбный тон, и Мэгги это заметила.

– Так и есть, – согласилась Джорджи. – И должна признаться, что я нахожу свою работу очень интересной. Например, мне нравится иметь дело с новинками, ведь это очень важно – с самого начала определить, какая книга будет хорошо продаваться, и придумать соответствующий рекламный ход, чтобы помочь ей найти дорогу к потенциальным покупателям. Но еще интереснее работать с людьми – управлять штатом продавцов, общаться с покупателями, с авторами… Говорят, у меня это неплохо получается. – Она рассмеялась без всякого кокетства, и Мэгги подумала, что Джорджи, скорее всего, действительно прекрасная заведующая магазином. Да и Джеми, кажется, придерживался того же мнения.

– Похоже, вы все делаете как надо, – сказал он. – Насколько мне известно, в последнее время дела у «Уотерстоуна» идут очень неплохо. А я всегда переживаю, когда сетевые компании или просто крупные розничные магазины уходят с рынка. Ведь для нас, издателей, вопрос реализации нашей продукции является жизненной необходимостью. Без вас, розничных торговцев, мы бы и дня не протянули.

– Я рада, что вы так считаете. – Джорджи, польщенная его комплиментом, заметно расслабилась, и Мэгги вздохнула с облегчением. Она внимательно следила за тем, как ее муж пытался разговорить гостью, сделать так, чтобы Джорджи чувствовала себя как можно более непринужденно в незнакомой компании. Все-таки Джеми умеет общаться с людьми, если захочет, подумала она не без гордости. Когда-то именно эта черта его характера нравилась ей едва ли не больше всего.

– Э-э, прошу минуточку внимания! – вмешался в разговор Уильям. – Мы с Лиз должны сделать важное объявление!

– Ох ты боже мой! – Джин захлопала в ладоши. – Обожаю новости. Ну, что вы хотели нам сообщить?

– Мы… у нас будет еще один ребенок! – сказала Лиз и покраснела от удовольствия, а Мэгги, хоть и была рада за подругу, почувствовала укол зависти.

– Поздравляю! Поздравляю от всей души, – проговорила она, стараясь никак себя не выдать. – А когда, когда он должен появиться?

– Я сейчас примерно на четвертом месяце. – Лиз машинально расправила на животе подол блузки, обнаружив небольшую выпуклость. – Так что, наверное, к Рождеству…

– Это просто замечательно! – заявила Джин. Подруги часто просили ее посидеть с ребенком, и она делала это с удовольствием, но своих детей иметь не хотела. Ее муж, Саймон, тоже не особенно настаивал на продолжении рода. Что ж, по крайней мере, они говорили об этом открыто и к тому же умели искренне радоваться за других.

– Ну а вы? – спросила Лиз, поворачиваясь к Джеми и Мэгги. – Когда вы родите второго?

– Как раз сейчас мы над этим работаем, – сообщила Мэгги. Подобное откровение было для нее вовсе не характерно – что-то подобное она могла позволить себе только в обществе самых близких подруг.

– Как здорово! – воскликнула Лиз.

– Но ведь это – только половина удовольствия, не так ли, дорогая? – Уильям поцеловал жену. – Признайся, Джеми, тебе небось ужасно хочется снова стать отцом?

– Ну еще бы, – отозвался тот, состроив брезгливую гримасу. – Грязные подгузники, бессонные ночи… Жду не дождусь!..

– Но ведь дело того стоит, верно? – возразила Лиз.

– Наверное, – согласился Джеми, но как-то не слишком уверенно, и Мэгги бросила на него острый взгляд. Почему-то ей показалось, что в его интонациях проскользнула некая отстраненность. Можно было подумать, что перспектива завести второго ребенка Джеми вовсе не вдохновляла… или, во всяком случае, вдохновляла не так сильно, как ее. Сделав из своего бокала большой глоток (исключительно для храбрости!), Мэгги некоторое время собиралась с духом, чтобы высказать то, что́ она думала по этому поводу. В других обстоятельствах она, конечно, предпочла бы промолчать, но ведь вокруг были ее друзья, и это придало ей силы.

– Вообще-то я уверена, что эта идея нравится мне гораздо больше, чем Джеми, – сказала она и сделала крохотную паузу в надежде, что муж станет возражать, но Джеми промолчал и даже отвернулся. В гостиной повисла неловкая тишина. Пауза казалась бесконечной; Мэгги уже жалела, что заговорила на эту тему при всех, но как теперь разрядить напряжение, она не представляла. Наконец Саймон пришел к ней на выручку.

– О, я уверен, что, когда ваш ребенок родится, все изменится как по волшебству, – сказал он. – Джеми будет лучшим отцом, я в этом ни секунды не сомневаюсь.

– Помнишь, как ты носился с Натаном, когда он был совсем крохой? – поддакнула Джин. – Я никогда не видела такого преданного, такого любящего и самоотверженного отца!

– Вероятно, вы правы, – неохотно проговорил Джеми. – Даже, скорее всего, правы, но… Наверное, я просто боюсь, что не справлюсь: ведь у меня сейчас новая, ответственная работа, и если у нас появится еще один ребенок… Да и денежный вопрос тоже меня беспокоит. Пока не выплачена вся сумма по закладной, этот дом обходится нам очень дорого, поэтому… В общем, как раз сейчас я должен зарабатывать как можно больше.

– Господи боже мой, вы только посмотрите на этих двух дурачков! – воззвала к небесам Джин, которая успела выпить на несколько бокалов больше, чем остальные. – Как вы можете думать, что не справитесь? У вас большой дом в прекрасном месте, и вы оба работаете, поэтому, конечно, вы можете позволить себе еще одного ребенка. Женщины в муниципальных квартирах имеют по дюжине детей – и ничего, живут нормально, хотя и зарабатывают вдесятеро меньше вашего!

– Я бы не назвал такую жизнь нормальной, – сухо возразил Джеми.

– Пойду-ка я погляжу, как там горячее… – Мэгги поднялась, испытывая чуть ли не облегчение. Она действительно была рада, что у нее появился предлог, чтобы покинуть гостиную.

– Тебе помочь? – спросил Алекс, и она кивнула.

– Если тебе не трудно.

В кухне Алекс держал супницу, а Мэгги орудовала половником, переливая в нее суп из кастрюли.

– Не переживай, – сказал он. Алекс знал Мэгги достаточно хорошо, и ему не нужно было объяснять, что́ она сейчас чувствует. – Ты сама всегда говорила, что у Джеми слишком низкая стрес-со-ус-той-чи-вость… – Последнее слово он произнес чуть ли не по складам. – Вот увидишь, как только он немного освоится на своей новой должности, все изменится к лучшему.

– Да, конечно. Я тоже так думаю, – негромко ответила Мэгги, словно пытаясь убедить себя саму, что все именно так и будет. Впрочем, не в ее обычае было откровенничать с посторонними – даже с бывшими бойфрендами, поэтому она поспешила сменить тему: – Слушай, Алекс, что ты думаешь о Джорджи? Она тебе понравилась?

10

За вечер Мэгги изрядно вымоталась, но сон не шел. Она то начинала дремать, то снова просыпалась и лежала в темноте с открытыми глазами, чувствуя странную печаль. Когда настало утро и она встала, чтобы пойти в ванную, это чувство стало настолько сильным, что Мэгги даже смахнула с глаз непрошеную слезу.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, в чем дело.

Джеми.

Вчерашний вечер удался на славу. Мэгги по праву гордилась изысканными блюдами, которые она приготовила и которые всем очень понравились. Да и между собой все ее гости прекрасно поладили. Правда, Джин выпила лишнего, но и это было в порядке вещей. То обстоятельство, что субботним вечером ей не пришлось быть дежурным редактором, настолько ее обрадовало, что она опрокинула на пару-тройку бокалов больше, чем нужно, и решила сбросить напряжение, громогласно и безапелляционно высказываясь о предметах, в которых не особенно разбиралась. На нее, впрочем, никто не обиделся, и в конце концов Джин, сбросив туфли, уснула на диване. Ее обычно аккуратный пучок растрепался, волосы рассыпались по подушкам, но издаваемый ею негромкий храп нисколько не мешал общей беседе. Уильяму хватило такта больше не распространяться о беременности Лиз, и он веселил присутствующих забавными историями о тех временах, когда он, Мэгги и Алекс учились в университете.

– Помнишь, как мы поспорили из-за еды, которую можно было заказать на дом у «Маркса и Спенсера»? – напомнил Уилл Мэгги. – Я тогда послал тебе их фирменный контейнер и подчеркнул на этикетке маркером все ингредиенты, чтобы ты сама убедилась: там нет никаких искусственных добавок.

– Помню, – кивнула Мэгги. – А еще я отлично помню, что тогда мы чуть не поссорились вовсе не из-за искусственных добавок, а из-за того, что ты был готов всю свою стипендию тратить на замороженные блюда и полуфабрикаты…

– …И это в то время, когда четверть населения планеты умирает от голода, – закончил за нее Уильям. – Тогда ты была настоящей революционеркой, Мэг.

Но гвоздем вечера стал момент, когда Алекс объявил, что подбросит Джорджи домой. На протяжении последних полутора часов они бурно обсуждали книги некоего Мартина Эмиса, к которому оба питали глубокую неприязнь, но Мэгги сразу поняла, что дело вовсе не в общих литературных симпатиях и антипатиях. Эти двое явно понравились друг другу, и Мэгги с удивлением обнаружила, что это обстоятельство ее расстроило. Конечно, с ее стороны это было грубо и эгоистично, и все же, наблюдая за старым приятелем, она не могла не припомнить ту сексуальную химию, которая когда-то бросала их в объятия друг друга. Конечно, она постаралась скрыть свои чувства и весь вечер разыгрывала радушную хозяйку, но смотреть, как ее бывший поклонник откровенно флиртует с другой женщиной, Мэгги было больно – особенно после того как Джеми не проявил никакого энтузиазма по поводу ее желания завести второго ребенка. Словом, ей было от чего расстраиваться, хотя на кого-кого, а на Алекса Мэгги было грех жаловаться. На протяжении всего вечера он вел себя почти безупречно и не забывал оказывать ей различные знаки внимания. Он первым вскакивал из-за стола, когда нужно было отнести в кухню грязную посуду, всеми силами стремясь хотя бы на несколько секунд остаться с ней наедине и удостовериться, что с ней все в порядке. Мэгги, однако, была слишком озабочена тем, чтобы ее гостям было легко и приятно, поэтому она не позволила Алексу втянуть себя в разговоры о своем самочувствии, отвечая на все вопросы любезным, но лаконичным «Со мной все о’кей». Ей даже удалось временно притупить поселившуюся в груди боль – для этого понадобилась всего-то пара дополнительных бокалов бренди, однако сегодня утром выпитое накануне спиртное подействовало, так сказать, с обратным знаком, еще больше усугубив ее постпраздничную депрессию.

И самое главное, искать утешения она могла только у человека, который и причинил ей эту боль.

Подойдя к кровати, Мэгги подняла руку и легко коснулась головы Джеми. А ведь ему пора стричься, подумала она, заметив, что отросшие волосы начинают слегка курчавиться на шее. Джеми продолжал спать как ни в чем не бывало, закутавшись в одеяло и повернувшись к ней спиной. Знакомая поза… Правда, они никогда не спали обнявшись – Джеми утверждал, что так ему слишком жарко, да и Мэгги не любила, когда во сне что-то стесняло ее непроизвольные движения, но сейчас его спина имела какой-то уж слишком отрешенный, неприступный вид.

Не спина, а стена.

Вчера, когда, проводив гостей, они ложились спать, Мэгги подумала, что ей стало бы намного легче, если бы вечер завершился бурным сексом. Она, однако, не любила и не умела проявлять инициативу в этих делах, а Джеми ничего не предложил и не предпринял никаких действий, на которые она могла бы ответить со всем жаром своей страдающей души. И вот теперь ее новая грация аккуратно лежала на сиденье стула, тогда как всего десять дней назад они просто швырнули ее куда попало. На спинке стула висели и чулки – еще вчера туго натянутые, а сейчас одрябнувшие и обмякшие, хотя все еще частично сохранявшие форму ее бедер.

Наверное, эротическое белье – это все-таки не мой конек, грустно подумала Мэгги.

Какое-то время спустя Джеми все же повернулся на спину и открыл глаза. На мгновение в его глазах отразилось недоумение, но потом до него все же дошло, что она плачет.

– Извини, ладно? – проговорил он, смахивая слезы с ее лица кончиками пальцев. Его голос прозвучал достаточно искренне, словно Джеми и в самом деле сожалел, что заставил ее страдать. – Заварить тебе чаю? – добавил он, все еще не зная, как исправить положение.

Это, конечно, не была та физическая близость, которой так жаждала Мэгги, но, по крайней мере, это было что-то, и она с признательностью кивнула.

* * *

После легкого завтрака Джеми с Натаном отправились на улицу, чтобы погонять мяч, а Мэгги решила немного пробежаться. Она убедила себя, что физические усилия помогут ей прийти в себя, да и торчать в четырех стенах ей было невыносимо. Мне необходимо сменить обстановку, думала Мэгги, к тому же если я стану бегать вокруг спортплощадки, то смогу смотреть, как они играют.

И она отправилась одеваться.

– Мама! – закричал Натан, едва завидев ее. – Посмотри на меня скорее!

Она посмотрела. Сын сосредоточил все свое внимание на футбольных «воротах», которые изображала пара брошенных на траву старых кроссовок. Почувствовав ее взгляд, он разбежался и со всей силы ударил ногой по новенькому мячу, который накануне привезла ему Джин. Джеми, несомненно, догадался, как важно для мальчика забить гол на глазах у матери, поскольку метнулся в сторону, противоположную той, куда летел мяч. Мгновение спустя мяч прокатился в ворота мимо его ног – не слишком быстро, и тем не менее это был настоящий гол.

– Ур-ра! – в восторге завопил Натан. – Папа не поймал! Не взял пенальти!

– Ну и ну! – пропыхтел Джеми, с трудом поднимаясь с земли и потирая колени. В последнее время он немного утратил спортивную форму, поэтому приземление после прыжка вышло жестковатым.

– Отличный удар! – похвалила Мэгги и даже захлопала в ладоши, продолжая, впрочем, бежать на месте. – Папа действительно промахнулся.

Джеми подобрал мяч и пинком отправил на противоположный конец спортплощадки. Натан помчался за ним. Догнав мяч, он развернулся и довольно ловко повел его назад, к воротам, на бегу комментируя свои действия:

– …Лэмпард… получает мяч от защитников и рвется к воротам противника… – быстро говорил он, и Мэгги без труда узнала скороговорку спортивного комментатора с Пятого канала. – …Лэмпард обходит Артету… Обманный финт, и Дьяби тоже остается не у дел. Мяч по-прежнему у Лэмпарда… Какой великолепный рывок! Он обходит Гиббса, теперь перед ним только вратарь! Лэмпард бьет… – Натан пнул мяч ногой, но в ворота не попал. – …Да-а-а, сегодня Лэмпард явно не в форме!..

Мэгги не выдержала и рассмеялась. Ей очень нравилось смотреть, как муж играет с сыном: в эти минуты Джеми сам становился мальчишкой, и она любила его особенно сильно. Еще немного погодя Мэгги побежала дальше, чувствуя, как неуклонно поднимается ее настроение. На бегу она думала о том, что давно заметила: каждый раз, когда Джеми и Натан играли в футбол, муж непременно позволял сыну выиграть у него один-два мяча. Когда же наступал черед Натана стоять на «воротах», Джеми всегда настаивал, чтобы тот немного сдвинул обозначающие боковые штанги кроссовки: он говорил, что так будет честно, потому что Натан меньше ростом, но Мэгги подозревала – это делалось для того, чтобы мальчику было легче перехватывать отцовские мячи. Со стороны Джеми это было большой жертвой, поскольку проигрывать он терпеть не мог. Пожалуй, Натан был единственным человеком на свете, которому Джеми охотно позволял продемонстрировать свое превосходство.

Пробежав шесть кругов по своему обычному маршруту, Мэгги собиралась уже вернуться домой, но ей вдруг захотелось пробежать мимо дома Джорджи, чтобы посмотреть, не остался ли Алекс у нее на ночь. Увы, пробегая мимо знакомого коттеджа, она не заметила знакомой машины ни во дворе, ни на улице. Значит, решила Мэгги, он либо не стал оставаться у Джорджи, либо уехал очень рано.

Сама Джорджи, впрочем, была дома. Несмотря на сравнительно ранний час, она уже работала в саду, выпалывая сорняки с цветочных клумб.

– Эй, привет! – окликнула ее Мэгги, пробегая мимо калитки.

– Привет! – Джорджи выпрямилась и предприняла попытку скрепить заколкой свои непослушные волосы. – Я только что тебе звонила, но у вас никто не подошел.

– Я уже давно бегаю, – отдуваясь, пояснила Мэгги, – а Джеми и Натан пошли играть в футбол.

– Ты, должно быть, в очень хорошей форме, если можешь бегать после вчерашней вечеринки, – не без зависти проговорила Джорджи. – Как тебе это удается?

– Я просто люблю бегать, – объяснила Мэгги, останавливаясь. Она пробежала, сколько хотела, и теперь могла немного поболтать с новой подругой.

– Нет, я имела в виду другое… Ты так замечательно готовишь и при этом остаешься худенькой, стройной. Это просто невероятно! А какой у тебя красивый дом! И сын! Честное слово, я тебе даже немного завидую.

Вряд ли ты бы мне завидовала, если б знала, как погано мне было сегодня утром, подумала Мэгги.

– Собственно говоря, я звонила, чтобы тебя поблагодарить, – добавила Джорджи. – Это была действительно замечательная вечеринка. Да и твои гости мне очень понравились. Исключительно приятные люди!

– Мне показалось, что Алекс понравился тебе больше других. – Мэгги лукаво улыбнулась. – Я не ошиблась?

– О, он был просто очарователен! – Джорджи слегка зарделась. – И очень хорош собой – настолько хорош, что это выглядит даже немного вызывающе, тебе не кажется? А какой у него голос!..

Кажется, я серьезно недооценила внешние данные Алекса, подумала Мэгги, а вслух сказала:

– Честно говоря, раньше я как-то не обращала внимания, какой у него голос, но теперь, когда ты об этом сказала… Ты права, у него действительно очень приятный баритон.

– Еще какой приятный! – выпалила Джорджи и снова смутилась. – Знаешь, я, наверное, не должна была так поступать, но вчера, когда Алекс подвез меня до дома, я спросила, увидимся ли мы снова.

– Вот как? – Мэгги почему-то была очень довольна тем, что инициатива исходила не от Алекса, а от Джорджи. – И что он сказал?

– Похоже, он был не против. Возможно, на будущей неделе мы даже сходим вместе в Национальный дом кино[6] – я знаю кое-кого из администрации, кто поможет мне достать приглашение. В понедельник я должна позвонить Алексу, и мы договоримся точно.

– Это замечательно. – Мэгги подумала, что сама она никогда бы не смогла действовать так решительно и находчиво, как она.

– Ты правда так думаешь? – Джорджи испытующе посмотрела на нее. – Алекс… очень приятный человек.

– Так и есть, – согласилась Мэгги. – А самое приятное заключается в том, что Алекс весь на виду. Как говорится, что видишь, то и получаешь, никаких тебе неожиданностей, никаких неприятных сюрпризов. В общем, я уверена, что вы прекрасно проведете время. А сейчас мне пора – нужно подогреть обед, а то мои мужчины, наверное, проголодались. Что касается Алекса… ты мне потом расскажи, как ваш поход в кино, ладно?

– Обязательно. – Джорджи улыбнулась. – Еще раз спасибо! – крикнула она вслед Мэгги, когда та легкой трусцой побежала дальше по улице.

Вернувшись домой, Мэгги обнаружила, что на автоответчике ее дожидаются целых три сообщения. Одно их них было от Джорджи, второе – от Фрэн, которая собиралась проходить со своим классом основы кулинарии и жаждала получить от сестры несколько простеньких рецептов. Третье сообщение было от Алекса, который благодарил за прекрасный вечер, и Мэгги, быстро поговорив с Фрэн, позвонила ему.

– Ты действительно хорошо провел время? – спросила она в надежде, что Алекс проговорится.

– Все было супер, – отозвался он в своей обычной манере, но тут же вспомнил, что сама Мэгги вчера вечером выглядела не особенно счастливой. – А ты как? Мне показалось…

– Все в порядке, – перебила она. – Я просто… словом, со мной это иногда бывает. Сейчас мне уже лучше. Я только что вернулась с пробежки, и… Ты не поверишь, как сильно может поднять настроение хорошая тренировка!

– Верю, верю… – насмешливо отозвался Алекс. – Как бы там ни было, физически ты по-прежнему выглядишь очень аппетитно, – добавил он, и Мэгги, не сдержавшись, рассмеялась. – Что касается еды, то вчера ты и вовсе превзошла самое себя. Этот твой суп из устриц был выше всяких похвал!

Вот так всегда, подумала Мэгги с грустной иронией. Ты из кожи вон лезешь, а в выигрыше оказывается кто-то другой. Суп из устриц она приготовила, чтобы возбудить Джеми, но подействовал он только на Алекса с Джорджи.

После обеда приехала Фрэн.

– Как дела? С тобой все в порядке? – спросила она, едва переступив порог, и Мэгги невольно подумала, что у нее на лице, должно быть, отражается куда больше, чем ей хотелось бы.

– В полном порядке, – ответила она как можно спокойнее. – А что? Разве я плохо выгляжу?

Сестра окинула ее критическим взглядом.

– Выглядишь ты нормально, но когда мы разговаривали по телефону, у тебя был какой-то странный голос… Мне показалось, что ты чем-то очень сильно расстроена.

Похоже, подумала Мэгги, Фрэн неплохо ее изучила. Когда она разговаривала с сестрой по телефону после пробежки, чувствовала себя почти в норме, но Фрэн все-таки что-то заметила. Или просто почувствовала.

– Да нет… Все это пустяки, – сказала она, уводя Фрэн на кухню – подальше от Джеми и Натана, которые смотрели телевизор в гостиной. На кухне Мэгги вдруг почувствовала, что не может больше молчать о том, что волновало ее больше всего на свете. Она должна была с кем-то поделиться, и сестра прекрасно для этого подходила.

– Джеми не хочет второго ребенка! – выпалила она. – Вчера он заявил об этом прямо перед гостями! Это было ужасно, Фрэн! Позже, когда мы уже ложились, я снова спросила его об этом, и Джеми ответил: мол, он не то чтобы вовсе не хочет второго ребенка, а просто предпочитает немного подождать. Но, Фрэн, ведь мне уже почти тридцать девять, и я не могу ждать! Еще немного, и будет слишком поздно: я просто не смогу зачать, даже если Джеми захочет.

– Гм-м… – Фрэн наполнила водой чайник и поставила на плиту. Можно было подумать, что она не в гостях у сестры, а у себя дома – так спокойно и уверенно она держалась. – А вот у нас с Джеффом все как раз наоборот. Он хочет второго ребенка, а я предпочитаю подождать.

– Но ты можешь себе это позволить, ведь ты моложе меня!

– Всего на год, – напомнила Фрэн, – так что большой роли это не играет. Что касается твоей ситуации в целом, то… Даже смешно становится: вроде бы один ребенок у тебя уже есть, и все равно решить, когда завести второго и стоит ли вообще это делать, очень нелегко! В жизни вообще многое зависит от того, сделаешь ты что-то вовремя или… или не вовремя. Когда-то мне казалось, что семейное счастье зависит исключительно от того, сумеешь ли ты убедить своего избранника угомониться, остепениться… Как же я ошибалась!

Мэгги вздохнула.

– В последнее время я часто думаю, что наши с Джеми отношения утратили какую-то часть прежней гармонии, что мы живем каждый в своем ритме. По сравнению с Джеми я иногда чувствую себя настоящей старухой, хотя я всего-то на год его старше, а он… он просто попрыгунчик – веселый и беспечный. И такая обуза, как второй ребенок, ему просто не нужна!

– Наверное, все дело в возрасте. Ведь ему столько же, сколько и мне – именно поэтому мы оба не торопимся возвращаться к бессонным ночам и прочему, – попыталась пошутить Фрэн.

– Может быть, – грустно согласилась Мэгги.

– Мне кажется, – продолжала Фрэн, – я знаю, что тебе нужно.

– Что?

– Завести романчик на стороне. Сходить налево. Это тебя отвлечет. И развлечет.

– Ты что, Фрэн?! Ты соображаешь, что говоришь?!

– Хорошо, хорошо, шучу, – быстро сказала сестра. – Но, как известно, в каждой шутке есть доля шутки… Я уверена, что настоящая причина твоей депрессии заключается в том, что за семь лет брака Джеми к тебе привык, начал воспринимать тебя как нечто само собой разумеющееся – как нечто такое, что дано ему раз и навсегда. Он уверен, что ты никуда от него не денешься, а от этого уже рукой подать до полного безразличия. Так вот, Джеми необходимо лишить этой уверенности. В подобных случаях прекрасно помогает немного флирта. Вот увидишь, стоит ему заметить, что другие мужчины обращают на тебя внимание, как он тут же изменит свое отношение к тебе.

– Но я… я просто не могу. Я не могу сделать Джеми больно.

– Я же не предлагаю тебе ему изменять! – возразила Фрэн. – Собственно говоря, тебе и делать-то ничего не придется. Просто улыбайся, когда другие мужчины будут обращать на тебя внимание и говорить комплименты. Сделай вид, что тебе приятно. Вот увидишь, этого хватит, а если нет… В конце концов, ты целыми днями сидишь дома одна, пока Джеми в своем офисе направо и налево заигрывает с секретаршами. Нет, я не утверждаю, что он именно этим и занимается, – быстро поправилась она, – но у него, по крайней мере, есть такая возможность.

– Я абсолютно уверена, что Джеми не делает ничего такого, – твердо проговорила Мэгги. Она, во всяком случае, не могла такого даже представить. Или все-таки могла?..

– Не переживай, он это не всерьез, – сказала Фрэн. – Но я точно знаю, что твой Джеми почти наверняка строит глазки какой-нибудь молоденькой и смазливенькой секретарше или редакторше. Все мужчины делают это, так уж они устроены. Даже мой Джефф как-то признался, что заигрывал с парой женщин… Нет, он тоже делал это не всерьез, но… Джефф утверждает, что порция старого, доброго флирта может заставить клиентку как следует раскошелиться… ну, и все такое, – быстро закончила Фрэн, заметив напряженное выражение на лице сестры. – И вообще, сейчас мы говорим не о наших мужьях, а о тебе, дорогая. А тебе необходимо отвлечься. Как только Джеми заметит, что ты перестала уделять ему все свое внимание и переключилась на… на другие вещи, он как миленький прибежит назад, вот увидишь! Ну а дальше все пойдет как по маслу. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как снова окажешься беременна, а твой Джеми будет рад и счастлив, что сумел еще крепче привязать тебя к себе. Вот так-то, сестричка!

– Боже, какой кошмар! – Хладнокровие, с которым Фрэн излагала свою сомнительную стратегию, по-настоящему шокировало Мэгги. Правда, сестра говорила только о флирте, но ведь воображаемая супружеская измена ничем не лучше настоящей, не так ли?

Тем не менее Мэгги была не на шутку заинтригована.

– И где, по-твоему, я найду мужчину, который будет мною восхищаться? В нашей деревне почти нет холостяков подходящего возраста, которые могли бы петь серенады под моим окном.

Фрэн ненадолго задумалась. Мэгги тем временем поднялась со стула и потянулась к верхней полке буфета, где стоял заварочный чайник.

– Да, это проблема, – согласилась Фрэн после непродолжительного размышления. – Мне-то было проще…

– Что-что?! – переспросила Мэгги вне себя от изумления и ужаса. Сестра на каждом шагу преподносила ей сюрпризы.

– Я думала, ты в курсе, – небрежно проговорила Фрэн, хотя прекрасно знала, что Мэгги не могла быть в курсе. К подобным приемам она прибегала довольно часто, поскольку они давали ей возможность одержать над старшей сестрой верх, показать себя более опытной и зрелой. – Да, у меня был роман.

– Что у тебя было? – Мэгги едва не опрокинула чайник, который как раз заливала кипятком.

– Роман. Или, лучше сказать, интрижка. Так, ничего серьезного… Правда, я поняла это только позднее; тогда-то я смотрела на вещи по-другому.

Мэгги, пряча улыбку, поставила на стол две чашки и вазочку с печеньем. Похоже, ее сестра испытывала необходимость демонстрировать свою искушенность не только окружающим, но и самой себе. В ней как будто уживались две Фрэн, причем старшая – более мудрая и знающая, неизменно учила жизни младшую – наивную и невинную девочку, как и много лет назад смотревшую на мир широко раскрытыми глазами.

– Когда это ты успела? – спросила Мэгги, понизив голос до конфиденциального шепота. Одновременно она достала из холодильника картонку с молоком и тоже поставила на стол. – Я его знаю?… И вообще, почему ты ничего мне не сказала?

– Ты никогда ничего мне не рассказываешь.

– Это потому что мне нечего рассказывать. Ладно, давай колись – кто он?

– Ты обещаешь не смеяться?

– Обещаю.

– Это был почтальон! – сообщила Фрэн страшным шепотом, и Мэгги с трудом подавила желание расхохотаться во все горло.

– Ничего себе! – только и сказала она.

– Я знала, что тебе будет смешно, – с укоризной покачала головой Фрэн. – Но… но он действительно был настоящий лапочка. Молодой, высокий, немного похож на Робби Уильямса…

– Во всем почтовом ведомстве, наверное, только один такой и нашелся, да и тот достался тебе!

– Если будешь смеяться, я вообще ничего не буду рассказывать, – обиделась Фрэн, и Мэгги подумала, что сейчас они снова стали десятилетними девчонками, которые сплетничают о мальчиках.

– Ладно, рассказывай; мне правда интересно. К тому же даже в Шире есть свой почтальон, быть может, твой рассказ поможет мне его соблазнить, – добавила она, зная, что Фрэн очень нравится, когда ее считают авторитетом в каких-то вопросах, пусть даже речь идет о самом обыкновенном адюльтере.

– На самом деле это он соблазнил меня! – сообщила Фрэн самым жизнерадостным тоном. – Мы познакомились, когда я вела Дэна в школу. Его звали Тим, и он был очень с нами любезен, к тому же нам было по дороге. Он разрешил Дэну катить свою тележку, а потом дал несколько писем и показал, куда их нужно опустить. Дэн, естественно, был очень доволен, он даже сказал, что хотел бы встречать Тима каждый день и разносить с ним письма. Ну а человек, который добр к твоему ребенку, невольно начинает тебе нравиться…

– Наверное, – согласилась Мэгги, а про себя подумала, что одно дело испытывать к кому-то симпатию и совсем другое – с этим человеком спать. Сама она, к примеру, вовсе не собиралась спать с каждым мужчиной, который сделал приятное Натану. В конце концов, я замужем, думала она. Как и Фрэн, впрочем, но ей-то это не помешало… Интересно, Джефф тоже поступает подобным образом? И если да, неужели у них с Фрэн все так плохо?.. На первый взгляд у них отличная, крепкая семья, но… никогда не знаешь, что творится за закрытыми дверями чужих домов.

– Мне всегда казалось, – проговорила она вслух, – что вы с Джеффом отлично ладите. Когда… когда ты встретила этого своего почтальона?

– Года полтора назад. – Фрэн снова понизила голос, причем Мэгги показалось, что сестра выглядит очень смущенной, что было совершенно на нее не похоже. – Мы с Джеффом как раз перестали спать друг с другом.

– Да не может быть! А я-то думала, что вы с Джеффом… – Господи, подумала Мэгги, неужели все ее хвастовство – просто попытка сделать хорошую мину при плохой игре?

– Нет, сейчас-то мы спим вместе почти так же часто, как и после свадьбы, но года два назад, когда Дэн был совсем маленьким, мы… мы вроде как охладели друг к другу.

– Но почему? Была, наверное, какая-то причина?

– А по какой причине изменились ваши с Джеми отношения?

Мэгги задумалась. Ей было неприятно сознавать, что недостаток влечения у Джеми мог объясняться какой-то серьезной проблемой.

– Но наша сексуальная жизнь вовсе не прекратилась, просто теперь мы бываем вместе не так часто, как прежде. Но ведь это объяснимо, правда? В конце концов, мы прожили вместе уже немало лет, так что…

– Все правильно, – кивнула Фрэн. – Но у нас с Джеффом дела обстояли куда хуже. Я думаю, это случилось из-за того, что у него возникли серьезные проблемы на работе. Его фирма как раз объединялась с другой, и… Ну, ты должна помнить.

Мэгги кивнула. Тогда она так и не разобралась, в чем суть; ей запомнились лишь слова «недружественное поглощение», от которых так и веяло неприятностями. Джефф ужасно нервничал, боясь, что его уволят – Мэгги даже было его жалко, но все обошлось.

– Сначала возникли проблемы на работе, потом появились проблемы с сексом. Я чувствовала, что Джефф замкнулся на своем, на своих трудностях, а мне хотелось внимания. Он, со своей стороны, решил, что я слишком многого от него хочу, причем не только в физическом, но и в эмоциональном плане, а поскольку он не мог меня удовлетворять, это раздражало и беспокоило его еще больше. А чем больше он волновался, тем требовательнее я становилась… Вот такой замкнутый круг.

Мэгги очень хорошо представляла, до чего могут довести мужчину, – особенно такого чувствительного, как Джефф, – постоянные претензии и требования такой женщины, как ее сестра. Неудивительно, что бедняга чувствовал себя висящим над пропастью на тонком-претонком волоске. И все равно ей казалось, что спать с кем попало – не выход.

– В общем, Тим с легкостью удовлетворил все мои физические желания, – небрежным тоном заявила Фрэн, не замечая смятения и обеспокоенности сестры. – Во всяком случае, на какое-то время. Конечно, я использовала его как игрушку, как живой вибратор, но поверь – большего он и не заслуживал.

– А сколько ему было лет?

– Двадцать четыре! – с гордостью сообщила Фрэн. – И должна сказать, он показал мне пару трюков, о которых я раньше даже не слышала.

– Так ты действительно с ним переспала?! – ужаснулась Мэгги. – В буквальном смысле?

– Конечно. Я же сказала, что у меня был роман. Какой же роман без секса?

– Наверное, никакого, но… – проговорила Мэгги, чувствуя себя человеком, полностью оторванным от современной жизни. С другой стороны, размышляла она, спать с почтальоном – это все-таки как-то…

– Как же все случилось в первый раз? – спросила она.

– Я не могу рассказать тебе всего, – заявила Фрэн, явно наслаждаясь возможностью подразнить сестру, оставив ее в неведении относительно событий, о которых она обещала рассказать. – Скажу только, что однажды Тиму понадобилось, чтобы я за что-то расписалась – кажется, за заказное письмо или бандероль, сейчас я уже не помню. Когда он позвонил в дверь, я уже отвела Дэна в школу, поэтому Тим сразу вошел в дом. К тому времени мы уже знали друг друга достаточно хорошо, поэтому я не возражала, и… Ну а дальше все получилось как-то само собой, к тому же он был так красив, что я просто не сумела остановиться. В общем, в самый первый раз мы трахались как сумасшедшие прямо в прихожей и даже, кажется, сломали телефонный столик. Думаю, Тиму всегда нравились женщины намного старше его, – добавила она с таким видом, словно это все объясняло.

– Боже мой! – воскликнула Мэгги. Фрэн, ее Фрэн трахалась с почтальоном! Одного этого слова было достаточно, чтобы заставить ее скривиться – оно было каким-то механическим и бездушным. Мэгги была уверена, что именно этот глагол используют мужчины, когда в пабе похваляются перед приятелями своими подвигами. Да и в любом случае, слово «трахаться» не особенно подходило к доверительному разговору двух сестер, пьющих на кухне чай с печеньем.

Словно прочтя ее мысли, Фрэн протянула руку к вазочке и отправила в рот последнее остававшееся там печенье «Бат Оливер».

– Я рассказываю тебе все это только потому, – проговорила она с полным ртом, – что мой роман с почтальоном очень помог нашим с Джеффом отношениям.

– Как это? – удивилась Мэгги. – В каком смысле?

– Во всех. – Фрэн сглотнула. – Я перестала слишком настаивать, чтобы Джефф со мной спал. То ли он почувствовал, что что-то не так, и стал больше меня ценить, то ли просто успокоился – как бы там ни было, наши отношения сразу улучшились. Мы снова стали заниматься любовью, и со временем я даже рискнула научить его нескольким новым позициям, которые показал мне Тим: должна сказать, они здорово разнообразили нашу любовную жизнь. Шелковые шарфы, меховые наручники и прочее супружеское садо-мазо, – пояснила она, заметив вопросительный взгляд Мэгги. – Какое-то время спустя Тим стал мне больше не нужен, и я его прогнала. Теперь у нас с Джеффом снова все замечательно. – Фрэн пристально посмотрела на сестру. – Вот почему тебе просто необходимо завести роман.

– И Джефф так ни о чем и не догадался? – поинтересовалась Мэгги, сгорая от любопытства. У Фрэн всегда была заметная авантюрная жилка, но… Легкое садо-мазо, вычурные позы, шелковые шарфы, наручники? Откуда в учительнице начальных классов эта тяга к экзотике? На месте Джеффа она бы, пожалуй, насторожилась.

– Конечно, нет, – с уверенностью отозвалась сестра, и Мэгги невольно вздохнула. Во всех подобных случаях она почему-то больше сочувствовала мужчинам. Сейчас ей было жалко и своего обманутого зятя, которого она знала уже больше десятка лет, и неизвестного Тима, который был брошен, как только брак Фрэн оказался вне опасности.

Бедняга Джефф, подумала она. Мало ему неприятностей на работе, так еще и дома приходится мириться с постоянным стремлением Фрэн командовать и демонстрировать свое превосходство. На протяжении месяцев он понятия не имел, что моя распутная сестрица нашла утешение на стороне. Пожалуй, подобного отношения не заслуживает ни один мужчина и, уж конечно, не Джефф – человек добрый и покладистый, хотя порой и несколько самодовольный.

Потом она подумала о том, как Фрэн трахалась со своим почтальоном на коврике в прихожей, как они опрокинули телефонную тумбу, как привязывали друг друга шелковыми шарфами к супружеской постели. Неужели Джефф действительно ничего не подозревал? А Дэн? По-настоящему ответственная мать вряд ли позволила бы себе забавляться с почтальоном чуть не на глазах у ребенка. Что, если мой племянник что-то понял, о чем-то догадался, пока они с Тимом разносили чужие письма? – со страхом подумала Мэгги. То, что Дэн еще мал, ее нисколько не смущало: из своего опыта общения с Натаном Мэгги хорошо знала, что даже семилетние мальчики видят и понимают куда больше, чем кажется большинству взрослых.

Бр-р!.. Мэгги даже содрогнулась. Нет, супружеская измена не для нее. Что за мерзость пришла Фрэн в голову? Она не допустит, чтобы отношения между ней и Джеми испортились настолько, что потребовались бы столь радикальные меры. Да и вообще, роман с посторонним мужчиной ничего не даст. Это не метод. Ей, во всяком случае, он не подходит.

В этом Мэгги была уверена на все сто.

11

К утру вторника Кло окончательно убедила себя в том, что Джеймс ей больше не позвонит. Точнее, не позвонит, чтобы пригласить на свидание (деловых звонков она не исключала). Кроме того, сегодня она должна была обедать с Ванессой Давенпорт. Это было куда важнее любых развлечений – от результатов разговора зависела судьба ее журнала, следовательно, Кло необходимо было тщательно обдумать, как и что сказать грозной завотдела специальных проектов.

Так, во всяком случае, Кло твердила себе до тех пор, пока, толкнув вращающиеся двери редакции «Британских журналов» в Ковент-Гардене, не вошла в вестибюль. Первым, кого она там увидела, был Джеймс, который дожидался лифта в компании еще двоих сотрудников издательства.

В одно мгновение Кло бросило в жар, и она почувствовала, что краснеет. В отличие от нее, Джеймс, казалось, сохранял полное спокойствие. На улице было очень тепло и душно, как перед грозой, поэтому он снял пиджак и держал его в руках, перебросив через кейс. Глядя на Джеймса, Кло в очередной раз поразилась тому, как хорошо и стильно он одет и как непринужденно при этом выглядит. Похоже, подумала она, мужчинам в этом отношении гораздо проще.

– Привет, – поздоровался Джеймс, заметив ее.

– Привет, – машинально отозвалась Кло и снова покраснела.

– Как дела?

– О, все в порядке. – Может, спросить его, как он поживает? – подумала Кло, но промолчала: ей показалось, что это было бы слишком фамильярно.

Последовала неловкая пауза, которую прервал сигнал подошедшего лифта. Двери отворились, все четверо вошли в кабину, и Джеймс, оказавшийся возле панели с кнопками, спросил:

– Ну, кому какой?

– Мне – второй, – отозвался мужчина в костюме в тонкую полоску.

– Третий, – сказала хмурая женщина средних лет.

Не дожидаясь, пока Кло тоже что-нибудь скажет, Джеймс уверенно нажал кнопку ее пятого этажа и отступил к задней стенке лифта, словно собираясь выйти вместе с ней. Или, может, он все-таки выйдет раньше?.. Кло почувствовала, как у нее учащенно забилось сердце. Если Джеймс едет на тот же этаж, что и она, значит, на пару секунд они останутся наедине… О боже, что делать?!!

Тем временем лифт тронулся. Все четверо его пассажиров стояли вдоль стен, глядя куда угодно, только не друг на друга. Интересно, машинально подумала Кло, что такого особенного в лифтовых кабинах, что оказавшиеся внутри люди никогда не разговаривают друг с другом – даже те, кто хорошо и близко знаком?

Пин-нь! Лифт остановился на втором этаже, и полосатый костюм вышел. Наверное, он работает в бухгалтерии, решила Кло.

Еще несколько мгновений прошло в томительном молчании, и кабину покинула хмурая леди.

Джеймс и Кло остались одни.

– Я сегодня встречаюсь с Ванессой Давенпорт, – сказала Кло в пространство. Она была очень рада, что ей пришла в голову столь удачная реплика. С одной стороны, эти слова были такими же нейтральными, как замечание о погоде, а с другой – намекали, что их все же кое-что связывает.

– Я знаю. Она мне говорила.

Этот ответ едва не заставил Кло покраснеть в третий раз. Джеймс говорил о ней с Ванессой! Но прежде чем она успела сообразить, хорошо это или плохо, он добавил:

– Я думал о тебе все выходные.

Кло посмотрела ему в глаза и постаралась придать своему лицу суровое выражение. Увы! Влечение вспыхнуло в ней с такой силой, что казалось, еще немного – и задымятся пластиковые стены кабины.

– Я тоже.

– Мне бы хотелось снова увидеться с тобой, – проговорил Джеймс. Казалось, он немного нервничает. Что касалось Кло, то от этих слов она едва не кончила.

– Я, гхм-м…

– Как насчет вечера в четверг? – спросил Джеймс, когда лифт остановился на пятом этаже. Двери с шипением начали отворяться.

К черту расписание! Ради нового свидания Кло готова была отменить все дела, все назначенные встречи.

– Договорились, – быстро сказала она.

Джеймс вышел вслед за ней в приемную.

– У меня встреча с вашим главным редактором, – пояснил он. – А тебе удачи. С Ванессой она тебе понадобится, – добавил Джеймс и широко улыбнулся.

– Спасибо, – кивнула Кло, гадая, что было бы, если бы она прямо сейчас его поцеловала, но в приемной уже сидели в ожидании несколько человек, которых она не знала. Дежурная секретарша тоже повернулась в их сторону, собираясь вежливо приветствовать мистера Слейтера, поэтому тихое «До встречи!» было единственным, что она могла себе позволить, прежде чем направилась к своему кабинету.

Три часа спустя Кло уже сидела за столиком ресторана «Пти Франс» в Сохо и ждала Ванессу Давенпорт. Сама она, разумеется приехала заранее, Ванесса же появилась точно в назначенное время, не позволив себе опоздать даже на минуту. Своими худыми, острыми скулами и крючковатым, как клюв хищной птицы, носом она напомнила Кло дьяволицу, какими их изображают в комиксах и в кино. Нет, некрасивой ее назвать было нельзя, однако даже красота Ванессы казалась какой-то зловещей. Одета она была в элегантнейший черный костюм от Гуччи, и Кло мимолетно подумала, что издательский дом, должно быть, очень высоко ценит свою заведующую Отдела специальных проектов, раз платит ей такие деньжищи. Почти сразу официантки начали приносить и ставить перед ними различные блюда: несколько видов салатов, пасту с мясным соусом, бокалы с вином и минеральной водой и прочее. Свободного места на столике становилось все меньше, и Кло, которая принесла с собой целую папку бумаг, пришлось проявлять чудеса ловкости, чтобы есть пасту и одновременно показывать Ванессе приготовленные документы.

Ванесса, правда, слушала ее очень внимательно, а пару раз снизошла до того, чтобы продемонстрировать сдержанное одобрение, однако Кло все равно чувствовала себя скованно. Обычно она предпочитала иметь дело с людьми, которые были более непосредственными в своих реакциях. В какой-то момент ей даже захотелось небрежно сказать Ванессе: мол, вы в курсе, что в прошлый четверг, после того как мы обсудили мой журнал, Джеймс Слейтер провел со мной ночь? – и посмотреть, как она на это отреагирует. Почему-то ей казалось, что подобное высказывание способно вызвать у этой отмороженной вороны более живой отклик, но, к счастью, она сдержалась.

Все утро Кло пыталась понять, что означает это второе свидание, которое назначил ей Джеймс. И чем дольше она анализировала ситуацию, тем крепче становилась ее уверенность в том, что Джеймс на нее, что называется, запал. Их первую ночь она еще могла списать на обстоятельства и на действие вина, но второе свидание – особенно если учесть, что он сам его назначил, – уже не могло быть случайностью. «Ты ужасно рискуешь!» – словно наяву зазвучал в ее ушах голос Роба, и хотя обычно она старалась прислушиваться к советам приятеля (тем более что ошибался он редко), на сей раз Кло была слишком рада тому, что на нее обратил внимание столь привлекательный и успешный мужчина, и не собиралась отказываться от продолжения.

Сознание того, что она нравится Джеймсу, настолько воодушевило Кло, что на протяжении всего обеда с Ванессой она говорила веско и уверенно, нимало не устрашенная репутацией собеседницы. Должно быть, эта ее уверенность и оказала свое действие, поскольку Ванесса в конце концов все же согласилась рекомендовать ее проект совету директоров.

– Только вам нужно будет придумать для своего журнала какое-то название, – сухо проговорила она, когда обе уже поднялись, собираясь возвращаться в офис. – Как вы знаете по своей работе в «Красотке», это нелегко. Попробуйте придумать что-нибудь оригинальное – что-то, с чем можно будет работать хотя бы на первом этапе. Скажу вам по секрету, что только в этом случае те, кто стоит на служебной лестнице гораздо выше нас с вами, заинтересуются проектом. У вас есть примерно неделя – в будущий понедельник-вторник я готова выслушать ваши предложения по названию. Нам нужно что-нибудь запоминающееся и неординарное, вы поняли?

– Хорошо. – Кло пожала протянутую руку Ванессы. Ее длинные, тонкие пальцы были буквально сплошь унизаны серебряными кольцами и перстнями, а на ухоженных ногтях Кло заметила французский маникюр[7]. Именно такие руки должны были быть у женщины, которая знает, как подчинить окружающих своей воле, но сегодня Кло все было нипочем, поэтому она сказала с великолепной уверенностью, что обязательно подберет что-нибудь подходящее.

– Вы не будете разочарованы, – добавила она. – И спасибо, что согласились отобедать со мной и уделить мне время.

– Не за что, дорогая. Надеюсь, нам будет приятно работать вместе. – Ванесса неожиданно улыбнулась. – Джеймс был прав: ваша идея обещает быть весьма успешной, а ваш энтузиазм поистине заразителен.

– Еще раз спасибо, – кивнула Кло. Определенно сегодня был ее день. Все складывалось на редкость удачно, и, покидая ресторан, она чувствовала себя так, словно ее «счастливые» сандалии вовсе не касались пола.

* * *

Вернувшись к себе в кабинет, Кло сразу засела за вычитку свежей корректуры, но ее отвлек телефонный звонок. Звонил Крейг Спенсер, один из журналистов-фрилансеров, с которым она очень любила работать. Бывший профессиональный психолог, он был человеком весьма открытым и дружелюбным, поэтому общение с ним могло помочь Кло окончательно справиться с неприятным осадком, оставшимся у нее после обеда с чопорной и холодноватой Ванессой.

– Привет, Кло, – сказал Крейг. – У меня тут появилась подходящая идейка для статьи. Думаю, тебе понравится.

– Подожди секундочку. – Кло отодвинула в сторону материалы, над которыми работала, и вооружилась ручкой и блокнотом.

– Я готова. Давай выкладывай, что там у тебя.

– Дело в том, – начал Крейг, – что у меня есть пасынок, приемный сын. Уже довольно долгое время я раздумывал о том, как чувствуют себя дети после родительского развода. Не пойми меня неправильно, – поспешно добавил журналист, словно почувствовав недоумение Кло. – Речь идет вовсе не о маленьких детях – насколько мне известно, эту проблему уже исследовали вдоль и поперек. Я намерен побеседовать с теми, кто уже вырос, и попросить ответить на вопрос, как давние родительские ссоры, измены, развод повлияли на отношения в их собственных семьях. Вариантов может быть множество: кто-то и сам уже несколько раз развелся, кто-то вовсе остался холостяком, а кто-то, напротив, сумел сохранить крепкую семью, даже несмотря на травмирующие переживания детства. Я намерен опросить самых разных людей, сравнить их опыт… Словом, это может оказаться любопытно.

– Гм-м… В таком случае можешь проинтервьюировать и меня тоже, – заметила Кло наполовину в шутку, наполовину всерьез, и Крейг тотчас ухватился за возможность еще раз наглядно продемонстрировать жизнеспособность своей идеи.

– Вряд ли это возможно с точки зрения профессиональной этики, – быстро сказал он. – Тем не менее, ты сама видишь, насколько универсальна эта тема. Она касается буквально всех!

– Я вижу, – согласилась Кло. – Но, боюсь, для «Красотки» подобная тематика все же не совсем подходит. Обычно мы публикуем материалы несколько другого рода.

– Я уверен, что сумею удержаться в русле вашей редакционной политики, – несколько напыщенно сказал Крейг. – Если правильно подобрать интервьюируемых и выбрать нужный тон…

– Ни секунды не сомневаюсь, что ты справишься, – возразила Кло. – И тем не менее, лично мне будет очень жаль, если о такой серьезной теме мы будем говорить упрощенным языком, да еще с кретинскими шутками и прибаутками, которые у нас обычно называют «подачей материала в оптимистичном ключе».

Крейг немного помолчал. Очевидно, ему показалось, что Кло просто дает ему от ворот поворот, поскольку несколько мгновений спустя он проговорил с ноткой разочарования в голосе:

– Ну, если ты так считаешь…

И тут Кло осенило. Быстро оглянувшись через плечо и убедившись, что Пэтси нет на рабочем месте, она сказала, слегка понизив голос:

– Слушай, Крейг, тут такое дело… Как раз сейчас я работаю над одним новым проектом, и… Словом, я пока не могу посвятить тебя в подробности, но мне кажется, что твоя статья для него подойдет. Да, – добавила она значительно более уверенным тоном, – это именно то, что нужно. Серьезная тема и в то же время касается многих, как ты правильно заметил. Можно даже сделать ее заглавной темой номера. Не сомневаюсь, она вызовет самый широкий интерес.

– Ты, собственно, о чем? – озадаченно поинтересовался Крейг.

– Сделай мне одолжение, Крейг, не рассказывай никому о своей идее, ладно? Особенно другим редакторам. Я почти уверена, что смогу использовать твою статью, но сейчас об этом пока рано говорить. Дай мне неделю, ладно? Через неделю, я думаю, все решится, и я смогу сказать тебе точно, как мы поступим, о’кей?

– Что ж, неделю я, пожалуй, могу подождать. Ты сама со мной свяжешься?

– Да, конечно. И спасибо за звонок. – Кло положила трубку на рычаг и мечтательно уставилась в пространство перед собой. Она уже представляла, какой может быть статья Крейга: захватывающая, эмоциональная, провокационная, немного трогательная и в то же время написанная профессиональным психиатром, который не просто знает, о чем пишет, но и опирается на личный опыт. Для ее нового журнала такой материал подходил просто идеально.

* * *

Рабочий день заканчивался, но Кло решила немного задержаться, чтобы закончить редактуру нескольких статей, которые должны были пойти в очередной номер «Красотки». Когда она, наконец, вышла из офиса, был уже девятый час – с одной стороны, довольно поздно, но с другой – это означало, что автобус девятнадцатого маршрута довезет ее до дома намного быстрее, чем в часы пик. Увы, стоя на автобусной остановке на Чаринг-Кросс-роуд, Кло почувствовала, как волна возбуждения, которая поддерживала ее на протяжении всего дня, схлынула, оставив лишь усталость и легкое разочарование. Автобус, к счастью, подошел быстро. Кло поднялась по лесенке на верхнюю палубу и с удовольствием увидела, что переднее сиденье, откуда открывался самый лучший вид, было свободно. Правда, в автобусе было немного душновато, но Кло открыла боковое окно в надежде, что поток воздуха проветрит салон и заодно освежит ее усталую голову.

Глядя на проплывающую за окнами Трафальгарскую площадь, она вспоминала разговор с Крейгом, который, хотела она того или нет, разбудил в ней не самые радужные воспоминания. Как ни странно, именно это обстоятельство и помогло Кло понять, насколько актуальной может быть предложенная им тема: несомненно, подобная статья заставит задуматься многих, как она заставила задуматься ее.

Кло только-только вступила в подростковый возраст, когда в ее семье начались проблемы. Отношения между родителями ухудшались буквально на глазах, и она, будучи старшим ребенком, воспринимала происходящее намного острее брата. «Мы с тобой – два сапога пара», – сказал ей как-то Роб, когда Кло поделилась с ним своими давнишними переживаниями, и был совершенно прав: и он, и она очень боялись слишком сильных привязанностей. Роб считал, что у Кло эта боязнь стала прямым следствием нескольких лет, которые она провела в ненормальной обстановке ежедневных родительских ссор и скандалов. Только на прошлой неделе он заявил, что она-де постоянно находит себе никуда не годных партнеров. «Твои бойфренды тебе не подходят, – заявил Роб. – Ты либо находишь себе мужчину, о которого можешь вытирать ноги, либо пытаешься завоевать того, кто не обращает на тебя внимания, но и в том, и в другом случае дело неизменно кончается глубокой душевной раной. Я знаю, знаю, мне легко рассуждать, – добавил Роб, жестом останавливая готовую возразить Кло. – Но на самом деле я говорю тебе лишь то, что ты могла бы сказать мне».

Действительно, самый длинный роман Кло продолжался – с перерывами – чуть меньше года, а это, как говорил тот же Роб, «уже симптом».

Автобус проехал по Пикадилли, свернул у Гайд-парка и двинулся по Слоан-стрит, а Кло, покусывая губу, все еще вспоминала об отце с матерью, пытаясь угадать, какой она могла бы стать, если бы они не развелись. До того как уйти на пенсию, ее родители были театральными актерами, и склонность к мелодраматическим эффектам была у них, что называется, в крови. В результате их жизнь стала наглядной иллюстрацией расхожего клише – и врозь плохо, и вместе нехорошо.

Господи, какое же облегчение она испытала, когда папа объявил, что уходит к другой женщине! Впервые за очень, очень долгое время у нее появилась надежда на нормальную жизнь.

Правда, любовницу отца Джулию, которая была намного его моложе и работала продюсером на одном из телевизионных каналов, Кло до сих пор вспоминала с острой неприязнью. Перебороть это чувство она была не в силах, хотя и понимала: вовсе не Джулия разрушила их семью. Знакомство отца с этой молодой женщиной лишь ускорило решение, принять которое ему следовало давным-давно. Зато теперь и мать, и отец Кло были вполне довольны и счастливы каждый со своим новым партнером, так что по большому счету Джулия всем им очень помогла.

Увы, сама Джулия стала единственным человеком, который ничего не выиграл от всех этих перестановок. «Я так и знала, что он и ее бросит!» – заявила мать Кло, когда отец расстался с Джулией, чтобы «как следует обо всем подумать».

При мысли об этом Кло невольно вздохнула. Никто не может знать заранее, как повернутся события, думала она, но, с другой стороны, жизнь идет своим чередом независимо ни от чего, и любые неприятности сменяются полосой удач. Именно такая полоса наступила сейчас у нее, решила Кло, когда автобус понесся по мосту Бэттерси, и она спустилась на нижнюю площадку, готовясь сойти на своей остановке. В самое ближайшее время в ее жизни должно было произойти множество важных событий, которых она ждала с нетерпением, и едва ли не самым приятным из них было послезавтрашнее свидание с Джеймсом.

До сих пор Кло помнила их откровенный разговор, их жаркий секс, помнила его ласки, от которых она начинала чувствовать себя неповторимой и единственной.

Пока молод, нужно жить сегодняшним днем и не стараться заглянуть в будущее, решила она, усилием воли выбрасывая из головы все неприятные воспоминания.

12

Кло как раз наполняла водой чайник, когда в кухню ввалился заспанный Роб.

– Что-то ты сегодня рано, – заметила она, ставя чайник на огонь.

– Ну еще бы! – Роб оскалился. – Похоже, перед праздниками буквально все мои клиенты решили во что бы то ни стало сбросить по несколько фунтов. Я просто завален заявками на дополнительные занятия и персональные тренировки. Таких длинных рабочих дней у меня давно не было!

– То есть сегодня вечером тебя не будет? – с тщательно разыгранным равнодушием уточнила Кло и потянулась к пакету с кофе.

– Да, черт возьми! Последнее занятие в тренажерном зале назначено на девять, а начнется оно, наверное, еще позже.

– Ах ты бедняжка, – проговорила Кло, а сама подумала: «Вот свезло так свезло! Похоже, сегодня Роб вернется домой не раньше одиннадцати».

– Шикарный прикид, крошка! – Роб наконец продрал глаза настолько, чтобы разглядеть ее тщательно подобранный наряд: тонкую до прозрачности юбку и атласную блузку, которую она прикупила на Портобелло-роуд. И юбка, и блузка были легкого зеленоватого оттенка, который, как она надеялась, выгодно оттенял ее темный макияж.

– Шикарный? И это все, что ты можешь сказать? – обиженно переспросила Кло. Она надеялась как минимум на «бесподобный».

– Да. Но тебе идет.

– Ну тогда ладно. – И она добавила молоко себе в кофе. Роб был строгим судьей, и Кло привыкла доверять его суждениям.

Роб тем временем отступил на пару шагов и окинул ее еще одним внимательным взглядом.

– Да, тебе идет, – повторил он. – Просто удивительно: в кои-то веки ты сумела одеться изысканно и со вкусом.

«О чем это он?» – не поняла Кло, а вслух спросила:

– Изысканно или сексуально?

Роб с подозрением прищурился.

– Что это тебе вдруг понадобилось выглядеть сексуально, да еще в четверг?

– Просто так, – не моргнув глазом откликнулась Кло и, схватив кружку с кофе, поспешно удалилась.

– Надеюсь, ты не собираешься снова встречаться с тем же мужиком?! – крикнул Роб ей вслед. – Я же предупреждал – от него ничего хорошего не жди!

* * *

Когда Джеймс, наконец, позвонил, Кло первым делом предложила ему выпить в пабе на железнодорожной станции Клэпхем-джанкшн.

– Отличная идея, – обрадовался он. – Оттуда мне будет проще успеть на последний поезд.

Похоже, он намерен провести со мной как можно больше времени. Быть может, мне даже удастся заманить его к себе, подумала Кло, верная своему решению жить сегодняшним днем и не думать о будущем.

Казалось, все складывается просто отлично, но когда после окончания рабочего дня она приехала в «Улитку и салат», там было не протолкнуться. Взяв в баре бокал красного вина, Кло попыталась найти свободный столик, но все они оказались заняты. Музыка гремела так, что, казалось, в таком шуме невозможно расслышать собственные мысли, и она подумала, что, пожалуй, сделала не самый правильный выбор.

– А вот и я! – Джеймс незаметно подошел к ней сзади и, обняв за талию, крепко поцеловал в щеку. Он был так близко, что Кло почувствовала его запах. Знакомый аромат его лосьона и уверенная крепость объятий вновь пробудили в ней пьянящие воспоминания об их первой ночи. Почувствовав, что у нее начинает кружиться голова, она схватилась за рукав его пиджака.

– Что ты будешь пить, вино или текилу? – спросил он.

Кло покачала головой.

– Спасибо, я уже взяла вино.

– Тогда подожди меня здесь, я быстро…

Кло смотрела, как он пробирается к стойке бара. Джеймс был старше большинства завсегдатаев «Улитки», однако держался так непринужденно, как может только человек, который чувствует себя как дома где бы ни находился. Как странно, подумалось ей, что некоторые люди кажутся тебе тем привлекательнее, чем лучше ты их узнаёшь. Возможно, впрочем, причина в том, что мы с ним друг другу подходим, решила она через минуту. Интересно, кто-нибудь еще заметил, какая мы с ним идеальная пара?

Джеймс действительно вернулся довольно быстро: себе он взял бокал виски со льдом. Они выпили за встречу и немного поболтали, однако уже через несколько минут им пришло в голову, что в «Улитке» слишком жарко и шумно, поэтому они поспешили покинуть паб. Оживленная центральная улица была, конечно, не самым подходящим местом для романтической прогулки, но здесь, по крайней мере, было не так душно.

– Как ты добрался домой в прошлый раз? Нормально? – спросила Кло. Делать вид, будто между ними ничего не произошло, она не собиралась.

– Абсолютно нормально, – подтвердил он. – В пять утра такси – довольно быстрый вид транспорта. Мои жена и сын в ту ночь остались у друзей, поэтому я даже успел часок подремать и только потом поехал на работу.

Моя жена… Кло в очередной раз почувствовала, как кровь бросилась ей в лицо. Она очень старалась не думать о том, что у Джеймса где-то есть семья – жена и ребенок. Впрочем, ей показалось, что его голос звучал достаточно отстраненно, да и слова, которые он выбрал, также могли говорить о многом. Так некоторые девушки называют своих кавалеров исключительно «мой бойфренд», а не по имени, словно это не любимый человек, а какой-то аксессуар. Расспрашивать Джеймса она, однако, не решилась.

Ее задумчивое молчание (до этого момента Кло спешила заполнить любую паузу, пусть даже она длилась всего пару секунд) насторожило Джеймса.

– Кло?

– А?

– Надеюсь, ты не думаешь, будто для меня это что-то привычное, обыкновенное? – Тут мимо них прогрохотал тяжелый грузовик, оставлявший за собой черные клубы выхлопа, и Джеймс закашлялся – то ли от неловкости, то ли от того, что действительно глотнул дыма.

– Я даже не знаю, что мне думать, – ответила она совершенно искренне. Почему-то ей казалось, что Джеймс не прочь выяснить, какие чувства она к нему питает.

В его карих глазах промелькнуло обеспокоенное выражение.

– У меня еще никогда не было, гм-м… отношений.

Ого! Сегодня у них только второе свидание, а он уже назвал их встречи «отношениями»!

– Не было? – Кло и в самом деле удивилась – ей не верилось, что это действительно так. На ее взгляд, Джеймс для этого был слишком привлекателен – на таких, как он, женщины должны были вешаться пачками. Та же Пэтси считала его красавцем из красавцев… Правда, мысленно поправилась Кло, быть предметом вожделения множества женщин – это еще не измена. Измена – это когда женатый мужчина сам начинает кого-то желать, и не просто желать, но и действовать, чтобы свое желание утолить.

– Честное слово, не было! – Джеймсу, похоже, захотелось объясниться. – Откровенно говоря, меня уже много лет вообще не влекло ни к одной женщине, но когда я увидел тебя…

Чушь собачья! Именно так сказал бы Роб, окажись он рядом, и Кло была согласна с ним на сто процентов. Она тоже не вчера родилась и была уверена, что то же самое Джеймс говорит всем девушкам, которых намерен затащить в постель. И все же что-то мешало ей рассмеяться ему в лицо. Была ли это знаменитая женская интуиция или не менее знаменитый женский эгоизм, но она готова была поверить Джеймсу.

– Ты не обязан ничего мне объяснять, – сказала она негромко.

– Не обязан?

– Нет.

– Почему?!

– Потому что… – Кло на секунду задумалась. Может ли она говорить с ним настолько откровенно? Впрочем, что она теряет? – …Потому что я тоже еще никогда ничего подобного не делала.

– Значит, ты не похожа на ту женщину, которая… Ну, о ней еще писали в газетах. Как ее там? – Джеймс явно испытывал облегчение.

– На «серийную любовницу», которая встречалась исключительно с женатыми мужчинами?[8]

– Да, на нее.

– Ну, это вряд ли! – рассмеялась Кло. – Я о ней читала. Мне эта мадам показалась бессердечной и распущенной, хотя на первый взгляд выглядит она достаточно прилично. Никогда не скажешь, что она… что она могла…

– Такие, как она, не в моем вкусе. Впрочем, это ты уже знаешь.

– Откуда же мне знать? – Кло очень нравилось выуживать у него комплименты – Джеймс был таким изобретательным и всегда придумывал что-нибудь новенькое.

– Оттуда. Если бы ты была не в моем вкусе, я бы сейчас был не здесь, а где-нибудь в другом месте. И вообще, знаешь что? Мне с тобой очень хорошо и уютно. Ну, как будто я только что выпил чашечку душистого, горячего чая…

– Ты хочешь сказать – я твоя чашечка чая? Что за ерунда!

– А ты хотела бы быть моей «Маргаритой»? – Он рассмеялся. – Кстати, в прошлую пятницу похмелье меня едва не прикончило. Это было что-то ужасное!

– Полностью согласна. – Кло даже вздрогнула – настолько неприятными были ее воспоминания.

– Я пришел в себя только к концу выходных, – продолжал Джеймс. – Наверное, это уже возраст начинает сказываться. Вот лет двадцать назад я…

– Но мы не так уж много выпили, – перебила она. Его воспоминания о бурной юности Кло интересовали мало. Исключение составляла лишь Бет – о его первой любви ей хотелось узнать как можно больше, но сегодня Джеймс почему-то ни разу о ней не вспомнил.

– Да, но зато мы почти не спали.

Это был уже прямой намек на секс – намек, который странным образом сблизил их еще больше. Кажется, у них уже появились общие воспоминания, подумала Кло. А мысль о том, что неистовая ночь может вот-вот повториться, заставила ее испытать приступ самого бесстыдного возбуждения.

– Ну, я-то отоспалась в субботу, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.

– Для меня, к сожалению, это не вариант. Даже в субботу Натан встает в восемь и сразу спускается вниз с криком: «Сегодня папина очередь готовить завтрак!»

– Ах так… – Кло даже не знала, что сказать. Все ее возбуждение сразу куда-то улетучилось, и на пару мгновений она почувствовала себя конченой мерзавкой. Что она делает? Зачем морочит голову женатому мужчине, у которого есть маленький сын?

Джеймс, с некоторым запозданием осознавший неуместность разглагольствований о своей семейной жизни, попытался исправить положение:

– Мне нравится твой костюм, – сказал он, и Кло просияла. – Эта одежда тебе очень идет. Ты вообще очень хорошо одеваешься, – добавил Джеймс. – Что бы ты ни надела, твоя одежда только подчеркивает твою прекрасную фигуру. Или, может быть, все дело в фигуре? – При этом он довольно дерзко уставился на ее грудь, и Кло слегка вздернула подбородок. Она, впрочем, ни капельки не возражала.

– Спасибо.

Джеймс не без труда перевел взгляд на ее лицо.

– Я так и не спросил, как вы пообедали с Ванессой.

– Так сразу и не скажешь… – Кло была рада, что разговор зашел о более нейтральных вещах. – Мне кажется, моя идея ей понравилась, но… Ванесса – она какая-то странная… – Упс! Кло прикусила язык. Может, не стоило так говорить о ближайших коллегах Джеймса и, если повезет, о своем будущем начальстве? – Я имею в виду – мне было очень трудно понять, что Ванесса думает на самом деле, – поправилась она.

– Она тебе не понравилась?

– Дело не в этом, – поспешно сказала Кло. Она, конечно, была далека от того, чтобы обожать заведующую Отделом специальных проектов, но, с другой стороны, Ванесса все же одобрила ее проект, так что…

– Мне она говорила, что концепция твоего нового журнала ей понравилась, – пришел ей на выручку Джеймс. – Ванесса даже сказала, что ей понравилась ты…

– Правда? – Кло была удивлена и польщена. – Ну, если Ванесса держится так с теми, кто ей нравится, страшно даже представить, как она ведет себя, если кто-то придется ей не по нраву! – выпалила она.

– Лучше даже не представлять, уж поверь, – ухмыльнулся Джеймс. – Ванесса – просто стальная женщина!

Теперь на светофоре рядом с ними остановился вонючий, фырчащий автобус, и Кло поморщилась.

– Нет, все-таки здесь ужасно, – сказала она. – Послушай, тебе ведь сегодня все равно нужно будет вернуться домой?

Джеймс опустил голову и уставился себе под ноги.

– Последний поезд отходит в четверть двенадцатого.

– В таком случае, – проговорила Кло, глядя прямо на него, – мы могли бы прямо сейчас пойти ко мне, чтобы не терять времени.

– А этот твой… сосед-квартирант?

– Сегодня вечером его не будет.

– Тогда идем.

Когда они уже поднимались вверх по холму Бэттерси, Кло не удержалась и спросила:

– Если не хочешь, можешь не отвечать, но… Что ты сказал дома насчет сегодняшнего вечера?

Джеймс пожал плечами.

– Сказал, что буду играть в сквош. Вообще-то я действительно каждый четверг играю в сквош с приятелем… Играл… – Он снова пожал плечами, и Кло поняла, что он чувствует себя крайне неловко.

– И ты каждый четверг приезжал домой после полуночи?

– Я знаю, отговорка так себе, но… Я же говорил, что никогда не делал ничего подобного, так что никакого опыта у меня нет.

– Ты и вправду никогда раньше не изменял жене? Никогда-никогда?

Джеймс взял ее за руку.

– Ты хочешь, чтобы я ответил честно?

Вот так поворот, подумала Кло. Интересно, что́ он скажет? Что из-за меня он совершенно потерял голову? Что я его околдовала? Но Джеймс сказал: «Да, один раз» – и Кло почувствовала, как сердце у нее упало. Значит, подумала она в смятении, он такой же кобель, как все.

– Один раз, – повторил он. – Это было в Париже, на издательском корпоративе.

Это звучало… обнадеживающе, и Кло вопросительно взглянула на него.

– Вы провели вместе только одну ночь? – спросила она.

– Какая там ночь! – отмахнулся Джеймс. – Скорее несколько минут, полчаса от силы. Она занимала должность исполнительного директора рекламного отдела испаноязычных стран и была довольно привлекательной, насколько я помню. К тому же мы оба были пьяны. В тот вечер она затащила меня к себе в номер, мы быстренько перепихнулись, а потом я ушел. Никаких романтических чувств, никакой влюбленности – одна физиология. – Он посмотрел на Кло. – Это было около двух лет назад, с тех пор мы не виделись.

Кло кивнула. Она была чуть ли не благодарна Джеймсу за то, что́ он ей только рассказал. Одно дело завести отношения с человеком, который начинал ей всерьез нравиться и который, похоже, тоже считал ее особенной, и совсем другое – оказаться сто шестнадцатым номером в списке побед сластолюбивого донжуана.

За разговором они незаметно дошли до ее дома, и Кло похвалила себя за то, что утром, перед уходом на работу, потратила целых пятнадцать минут, чтобы хоть немного прибраться на кухне и в спальне. Конечно, идеальный порядок ей навести не удалось, но, по крайней мере, посуда была вымыта, а грязное белье убрано в корзину.

Войдя в кухню, Джеймс с любопытством огляделся по сторонам.

– А мне нравится, – заметил он.

– В самом деле? – удивилась Кло. Несмотря на все ее усилия, кухня выглядела довольно неряшливо, и это совсем не вязалось с дизайнерскими костюмами и щегольскими туфлями Джеймса.

– Здесь уютно. – Он не спеша переходил с места на место, с любопытством разглядывая то забавные безделушки на подоконнике, то коллекцию киноафиш 50-х годов прошлого века в уголке Роба, то холодильник, сплошь облепленный фотографиями, на которых Кло была снята с подругами. Наконец он толкнул широкие двойные двери, которые вели в гостиную, и Кло, у которой до гостиной не дошли руки, испугалась, что царящий там беспорядок может ему не понравиться. Но Джеймс, похоже, не обратил ни малейшего внимания ни на разбросанные повсюду журналы, ни на стопки вынутых из коробок DVD-дисков.

– А-а-ах! – Джеймс громко выдохнул и скинул с ног туфли. – Извини, старик, теперь моя очередь! – добавил он и, спихнув с дивана кота, с удовольствием вытянулся на нем сам. – А здесь вообще здо́рово! – крикнул он Кло. – Эта комната очень похожа на ту, в которой я жил, когда только-только перебрался в Лондон.

Кло подошла к дверям. Джеймс лежал, положив голову на один диванный валик и закинув ноги на другой. Вид у него при этом был по-настоящему блаженный. Можно было подумать, что в этом диване нашли свое воплощение мечты всей его жизни.

– Хочешь вина? – спросила Кло. Они с Робом никогда не стремились набивать холодильник деликатесами, но на всякий случай всегда держали одну-две бутылки недорогого красного.

– Только, боюсь, оно у нас даже не французское, – добавила она.

– С удовольствием.

Кло достала из холодильника бутылку, схватила два бокала, штопор и поспешила в гостиную.

– Ну-ка подвинься.

Он поднял обе ноги, чтобы Кло могла сесть, потом опустил их ей на колени. Этого оказалось достаточно, чтобы Кло снова испытала прилив чистого желания, сдержать которое ей было невероятно трудно. Пытаясь отвлечься, она сосредоточилась на открывании бутылки, но Джеймс мягким движением отобрал у нее бутылку и штопор.

– Дай лучше я.

Он без труда выдернул пробку, наполнил оба бокала и поставил бутылку на кофейный столик.

– Иди ко мне. – Джеймс потянулся к ней, и Кло послушно повернулась. Теперь она полулежала на нем, так что их лица были на одном уровне. Никакого смущения она не испытывала. С другими мужчинами Кло иногда боялась, что движется не слишком грациозно или что может показаться партнеру слишком тяжелой, но сейчас все было по-другому. С Джеймсом она чувствовала себя так, словно они знали друг друга тысячу лет.

– Во сколько вернется твой сосед? – спросил он.

– Не раньше одиннадцати. – Кло почувствовала его дыхание на своем лице.

Джеймс погладил ее по щеке.

– Ты очень красивая… – проговорил он и поцеловал ее в губы.

Почему-то этот поцелуй показался Кло еще приятнее, чем в их первое свидание. Вероятно, все дело было в том, что сейчас она была трезвой и не так нервничала, а может… Может быть, теперь она просто знала, что нравится Джеймсу по-настоящему. Кровь отхлынула от головы Кло, мозг застлало горячим туманом. А-ах… Он несильно кольнул ее щетиной, и это тоже было чертовски приятно.

И сексуально.

Джеймс тем временем принялся расстегивать пуговицы на ее блузке. Он справился с ними без заминки (утром Кло остановила свой выбор именно на этой блузке отчасти потому, что петли на ней не были тугими и пуговицы прекрасно расстегивались) и просунул обе ладони под лифчик.

Да! Да! Да!.. Кло почувствовала, что возбудилась еще сильнее. Все сомнения и страхи были забыты. Теперь она больше не неуклюжая толстуха, способная раздавить любовника своим весом, она другая – ловкая, раскованная, дерзкая.

Атласная блузка соскользнула с ее плеч. Рубашка Джеймса тоже была расстегнута больше чем наполовину, и Кло удивленно подумала, что она, оказывается, успела забыть, какая сексуальная у него грудь.

Приподнявшись на коленях, Кло вопросительно посмотрела на него.

– Сними юбку, – попросил Джеймс.

Сделать это, не слезая с дивана и не прерывая физический контакт с телом любовника, Кло могла только одним способом. С трудом балансируя на мягких диванных подушках, она встала над Джеймсом чуть не во весь рост. В какой-то момент Кло опиралась всего на одну ногу, но ей все же удалось освободиться от юбки и – о чудо! – проделать это достаточно быстро и даже не без некоторого изящества.

– Готово! – воскликнула она, все еще стоя над ним. Слава богу, сегодня на ней были ее лучшие трусики и лифчик. И слава богу, что я недавно побрила ноги, подумала Кло, когда его ладони заскользили по ее голеням.

Опустив взгляд, она посмотрела на Джеймса. Ей нравилось разглядывать его, хотя он все еще был в брюках, нравилось, как он пожирает ее глазами и как в его взгляде все ярче разгорается пламя похоти.

– Господи! – зачарованно выдохнул Джеймс. – Ты выглядишь… просто потрясающе! Особенно сейчас. Знаешь, Кло, ты… ты просто идеал настоящей женщины.

– Это потому, что ты смотришь на меня снизу вверх, – заявила Кло. – И мне бы хотелось, чтобы мои издатели всегда смотрели на меня именно так, – добавила она, медленно опускаясь на него. Вскоре она уже сидела на Джеймсе верхом, ощущать отчетливо ощущавшуюся даже сквозь брюки эрекцию. Он потрясенно замер, словно не смея пошевелиться, и Кло слегка потерлась о него промежностью, прекрасно зная, каким может быть результат.

– Кло!.. – хрипло застонал он.

Она медленно расстегнула оставшиеся пуговицы на его рубашке.

– Как хорошо, – прошептал Джеймс, расстегивая молнию на брюках, – что не все редакторы похожи на тебя. – Он сдвинул в сторону ее трусики. – В противном случае мне было бы невероятно трудно удерживать… – Джеймс начал ритмично двигаться вверх и вниз, – …профессиональную дистанцию.

13

– Открывай скорее! – велел Джеми Натану. Они только что вернулись домой, после того как больше часа играли в футбол, и были усталыми, потными и грязными.

Натан распахнул дверцы стенного шкафа в прихожей и отступил в сторону, ожидая, что отец исполнит привычный ритуал.

– Удар! Го-о-ол!!! – гаркнул Джеми, с силой ударяя ногой по мячу. Мяч влетел точно в шкаф, сбив с «плечиков» пару курток и пальто.

Натан в восторге завизжал.

– Лучше бы ты этого не делал, – вздохнула Мэгги.

– Вот как? – Лицо Джеми отразило глубочайшее разочарование.

– В шкафу и так творится черт знает что.

– Ну извини! – заявил ее муж самым саркастическим тоном и заговорщически подмигнул сыну.

– Какая ты скучная, мама! – протянул Натан, отчего раздражение, которое испытывала Мэгги, только усилилось. Она тоже устала и вспотела, но отнюдь не от развлечений: начиная с обеда Мэгги только и делала, что убирала, мыла, пылесосила. Кроме того, сегодня был второй день ее цикла – едва ли не самый тяжелый из всех. В такие дни Мэгги способна была взорваться от малейшей искры – как бочка с бензином.

– И вообще, – ледяным тоном добавила она, в упор глядя на мужа, – было бы очень неплохо, если бы ты разобрался в этом шкафу. Это же самая настоящая помойка! Просто не представляю, как ты что-то там находишь. На днях я потратила чуть ли не час, пока отыскала свои кроссовки в куче твоего барахла. В результате я устала как шахтер еще до того, как отправилась на пробежку.

– Боже мой! – воскликнул Джеми. – Что случилось с нашей мамой? Может, у нее эти дни?

– Криктические дни! Криктические дни! – подскакивая на одном месте, завопил Натан, который, несомненно, насмотрелся рекламы по телевизору.

То, что Джеми обсуждал ее самочувствие с шестилетним сыном, стало последней каплей.

– Вообще-то было бы неплохо, если бы ты занялся этим шкафом немедленно! – отчеканила Мэгги, сдерживаясь из последних сил.

– Ты что, шутишь?! – удивился он.

– Нисколько. Ты же все равно грязный. Разбери шкаф, а потом пойдешь мыться.

– Но по телевизору вот-вот должны объявить результат матча на кубок Англии! Мы с Натом специально пришли пораньше, чтобы…

– Не волнуйся. Нат скажет тебе, какой счет.

Воспользовавшись представившейся ему возможностью (других предлогов улизнуть он не видел), Натан мигом юркнул в гостиную и включил телевизор.

– Уже началось! – донесся оттуда его голос. – Пока ничья!

– Не понимаю, почему я должен заниматься этим шкафом именно сейчас? Почему не завтра? – спросил Джеми, в свою очередь начиная закипать.

Ну прямо как ребенок, подумала Мэгги, а вслух сказала:

– Потому что завтра ты точно так же не захочешь им заниматься.

– Захочу.

– Нет, не захочешь. – Она покачала головой. – К тому же я хочу, чтобы это было сделано сегодня. Я убрала за вас всю квартиру, так разбери хотя бы этот маленький шкафчик. Тогда я смогу отдохнуть спокойно.

– То есть ты не можешь успокоиться и отдыхать, как все нормальные люди, пока я не наведу порядок в шкафу в прихожей? – Джеми как будто специально ее провоцировал, и Мэгги невольно повысила голос.

– Нет, черт побери, не могу!

– Господи, Мэгги, иногда я начинаю за тебя беспокоиться. Ты просто одержима чистотой – у тебя это как болезнь! Как навязчивая идея!

Нет, это просто поразительно, подумала Мэгги. Мало того, что он только и делает, что свинячит, так теперь еще пытается представить это моим недостатком!

– Я не одержима, – возразила она. – Я забочусь о чистоте, потому что этим должен хоть кто-то заниматься!

– По-моему, мир не перевернется если я не разберу твой драгоценный шкафчик. – Джеми театрально вздохнул. – И вообще, не пойму: зачем так надрываться?!

– Затем, что если в доме не убираться, он очень быстро превратится в гребаный свинарник! – Ругалась Мэгги крайне редко, поэтому прежде чем употребить бранное слово, она убедилась, что Натан ее не слышит.

– А ты не пробовала относиться к уборке чуть более спокойно? Ведь и мне тоже хочется иногда расслабиться.

– Это просто смешно, Джеймс! Тебе самому не захочется жить в грязи, и ты это прекрасно знаешь.

– Вот тут-то ты и ошибаешься, Мэгги. – Он явно заметил, что она назвала его «Джеймс», и теперь нарочно выделил голосом ее имя.

– Тогда скажи мне, как бы тебе хотелось жить?

– Уж во всяком случае, мне бы не хотелось, чтобы вещи все время лежали на своих местах, и еще меньше мне бы хотелось, чтобы каждому, кто сдвинул какой-то предмет с его священного места, грозило ритуальное отсечение руки. Или головы. Откровенно говоря, мне действует на нервы, что ты торопишься убрать мою тарелку в мойку чуть ли не до того, как я успеваю доесть суп, но это еще полбеды! Мои компакт-диски, разложенные в алфавитном порядке, который нельзя нарушить! Мое чертово белье, выглаженное и сложенное в стопки в ящиках комода! Мои носки, развешанные не только по цветам, но и по оттенкам! Со своими вещами ты можешь поступать как заблагорассудится, но мне не нравится, когда ты начинаешь распоряжаться тем, что принадлежит мне. Ну а если… – Джеми так разозлился, что у него на скулах проступили неправильной формы багровые пятна. – Если ты действительно хочешь знать, как бы мне хотелось жить, я скажу… Я вообще не хотел бы жить в этом идиотском доме!!!

– Но…

– Да, Мэгги, да! Это тебе захотелось жить ближе к природе, жить в большом сельском доме в долбаной глуши, где от тоски впору удавиться! Лично я предпочел бы остаться в городе. Эта ежедневная езда на работу и обратно отнимает у меня чертову уйму времени и сил, которые я с удовольствием потратил бы на что-нибудь более продуктивное. Но после того как я всю неделю мотаюсь в Лондон и обратно, на домашнюю работу у меня не остается сил, так что твои требования просто смешны!

Мэгги почувствовала, что ее трясет.

– Но на футбол силы у тебя находятся!

– Это совершенно другое… и ты это прекрасно знаешь, – передразнил он ее. – Послушай, мы купили этот дом и теперь вынуждены выплачивать огромную закладную. Я работаю не покладая рук, чтобы добыть деньги…

– …То есть мне ты предлагаешь заботиться о твоих удобствах – о том, чтобы в доме было чисто и чтобы у тебя всегда было чистое белье? – Мэгги не верилось, что он действительно говорит ей все это.

– Да, моя дорогая, да! Это самое меньшее, что ты можешь сделать.

– Ты не единственный, кто добывает деньги! Я тоже работаю, и… – Она была почти готова закричать. – Мы оба работаем, чтобы поскорее выплатить эту проклятую закладную, и…

– Да, верно. – Джеми неожиданно успокоился. – Я давно тебе говорил: если тебе нужна помощь в домашних делах, найми прислугу.

– Но я не могу найти прислугу!

– Если бы ты была не так требовательна и поменьше цеплялась к пустякам, возможно, домработницы и уборщицы не бежали бы от нас как от чумы.

Мэгги невольно задумалась. Джеми попал в точку: как работодатель она была довольно строгой, поэтому найти человека, готового работать в условиях постоянного давления, было нелегко.

– Я… я не знала, что тебе настолько не нравится наш дом, – проговорила она несколько более спокойно.

– Зато теперь знаешь, – ответил он устало.

– Но ты должен был мне сказать! – Мэгги вдруг ощутила сильнейшее желание заплакать.

– Пока мы сюда не переехали, я просто не знал, каково нам здесь будет.

– Я… я тоже не знала, – проговорила она жалобно. На самом деле Мэгги тоже скучала по лондонскому дому, по своим подругам – особенно в такие моменты, как сейчас. В Шире у нее не было ни одного человека, с которым она могла бы поговорить по душам.

– Мне хотелось, чтобы ты была довольна, – добавил Джеми. К этому моменту по щекам Мэгги уже вовсю текли слезы, а он выглядел как человек, который глубоко раскаивается из-за своей вспышки. – Мне хотелось сделать тебя счастливой, но я, как видно, не слишком преуспел.

– Нет, ты совершенно ни при чем! – воскликнула Мэгги в порыве раскаяния. Ей и в самом деле было стыдно, что она так на него набросилась.

Последовало молчание, потом он сказал:

– Ты прости меня, ладно?

– И ты меня прости, – ответила Мэгги и шагнула вперед. Джеми протянул руки, и через мгновение она оказалась в его объятиях.

14

В воскресенье Кло позволила себе подольше поваляться в постели. Проснулась она довольно рано, но вставать не спешила, не без удовольствия вспоминая все, что произошло в четверг вечером. На том, что поднимало ее самооценку, Кло задерживалась подольше, о неприятном же – например, о том, что у Джеймса была семья, к которой ему приходилось возвращаться, – старалась не думать вовсе. С особым удовольствием она вспоминала его цветистые комплименты (вот что значит книжный человек!), от которых ей становилось тепло на душе. Джеймс назвал ее очаровательной, потрясающей, сногсшибательной. Кажется, он и в самом деле был в восторге от ее грудей (Кло они и самой нравились; во всяком случае, груди всегда были ее любимой частью тела), однако ему нравилась и ее попа (вот дурачок!), и даже, кажется, ее животик. Как, бишь, он ее назвал? Идеалом женщины? А что, неплохо.

Неожиданно Кло почувствовала себя полностью проснувшейся. Идеальные вещи для идеальной женщины… Идеал женщины – каков он? Вся правда об идеальных женщинах… В этом что-то было. Идеал женщины… Самое главное, это словосочетание было из тех, которые любая женщина – открыто или только в душе́ – готова была примерить к себе самой. Идеальная женщина… Звучит немного по-книжному, но в этом-то и скрыта изюминка. Все эти «Красотки», «Стервы» и «Отвязные девчонки» уже всем надоели. Женщины тянутся к респектабельности, но при этом им все равно хочется оставаться желанными… даже вожделенными. Да, именно так она и назовет свой новый журнал. «Идеальная женщина» – это именно то, что нужно.

* * *

Спустя примерно неделю у нее в офисе раздался звонок.

– Я обо всем договорилась, вам дают «зеленую улицу», – с ходу заявила Ванесса, не тратя времени на пустые формальности. – И еще: совету директоров понравилось название. На ближайшие три месяца вы полностью переподчиняетесь Отделу специальных проектов и будете работать со мной и еще с одной помощницей. Все дальнейшее зависит только от вас.

– Это просто потрясающе!

– Это может быть интересно. – Голос Ванессы звучал по обыкновению прохладно. – Я бы хотела начать работу с первого октября, так как в ближайший понедельник я на две недели уезжаю по делам. Было бы неплохо, если бы в оставшееся время вы использовали все причитающиеся вам отгулы и отпуска. Как только я вернусь, мы сразу начнем работать, так что времени отдыхать у вас будет очень мало. – «Вот кровопийца! – подумала Кло. – За три месяца Ванесса успеет высосать из меня все соки». – В общем, решение принято и утверждено, так что лучше предупредите как можно скорее вашего главного редактора, чтобы потом не было никаких недоразумений.

Ну конечно – «предупредите вашего редактора»! Нет бы взять это на себя! Но, конечно, от Ванессы подобной любезности не дождешься. Кло, впрочем, постаралась скрыть разочарование и сказала самым деловым тоном, на какой только была способна:

– Хорошо, как только я поговорю с ней, дам вам знать.

Что ж, подумала Кло, когда Ванесса положила трубку, с неприятностями лучше покончить сразу, чтобы все сладенькое осталось на десерт. И, решительно отодвинув стул, она зашагала к кабинету Джин.

Дверь кабинета главного редактора «Красотки» была, как всегда, широко распахнута: Джин придерживалась демократичного стиля руководства – дескать, я одна из вас, «такая же как вы, девчонки». Никто, однако, не забывал, что на самом деле Джин – большой босс: посвящали ее далеко не во все сплетни и слухи, циркулировавшие в редакции. Некоторые другие формальные правила в отношении Джин также продолжали действовать, поэтому, прежде чем войти в кабинет, Кло остановилась на пороге и негромко постучала костяшками пальцев по косяку.

Джин оторвалась от экрана компьютера и улыбнулась.

– А-а, Кло! Что у тебя?

Несмотря на то, что Джин тщательно следила за своим внешним видом и носила классические строгие костюмы, придававшие ей сходство со слегка располневшей Коко Шанель, в глубине души она никогда не была холодной и расчетливой стервой. Кроме того, Кло отлично знала, что Джин питает к ней слабость, хотя ее нестандартные подходы и оригинальные идеи порой не на шутку раздражали главную редакторшу «Красотки». Тем не менее, именно Джин Кло была обязана своим быстрым возвышением от секретаря до ведущего редактора.

Увы, она отлично понимала, что, как бы тепло ни относилась к ней Джин, новости, которые она собиралась сообщить, ее вряд ли обрадуют. Скорее всего, она не на шутку разозлится, а этого Кло хотелось меньше всего. Она не собиралась портить отношения с Джин, чья помощь и поддержка могли понадобиться ей в будущем, поэтому решила действовать максимально осторожно и дипломатично.

– Гх-м… – Кло слегка откашлялась. Несмотря ни на что, она сильно нервничала и никак не могла взять себя в руки. – Даже не знаю, с чего начать…

– Звучит угрожающе, – заметила Джин. – Может, лучше присядешь?

– Ты знаешь, как мне нравится работать в «Красотке»…

– И? – Джин мигом насторожилась.

– Поверь, я очень благодарна тебе за все, что ты для меня сделала, но…

– Ты что, увольняешься?

– Не совсем. Дело в том, что мне предложили работать в нашем Отделе специальных проектов.

– Просто предложили? Вот так просто – взяли и предложили? Ни с того ни с сего? – Джин отлично знала, что подобного не может быть, потому что не может быть никогда, и ее голос прозвучал отрывисто и резко, как у человека, который обнаружил, что его предали.

– Нет, я сама обратилась туда с одной идеей…

– И что же это за идея такая, что с ней непременно нужно было идти в Отдел спецпроектов? Неужели ее нельзя было осуществить в рамках нашей «Красотки»?

Кло ничего не оставалось, кроме как быть честной до конца.

– В том-то и дело, что нет. Моя идея… Это скорее концепция. Концепция нового журнала.

– Нового журнала? Женского?

Кло отлично знала, что имеет в виду Джин.

– Да, – кивнула она. – Но он не будет конкурировать с «Красоткой». Честное слово, не будет!

– Та-ак, понятно… – Джин откинулась на стуле назад. – Я краем уха слышала, как Ванесса говорила что-то насчет нового журнала, но мне и в голову не пришло, что за этим стоят твои «концепции». Значит, ты молчала, пока ситуация не прояснилась окончательно, и теперь, когда Ванесса дала «добро»… В общем, рассказывай все, Кло. Я хочу знать всю историю от начала до конца. И сделай мне одолжение – давай обойдемся без грубой лести, ладно?

Кло была рада, что разговор принял именно такой оборот, однако рассказывать Джин все она не собиралась, выдав вместо этого сильно отредактированную версию событий. Особо Кло напирала на то, что всю подготовительную работу она осуществляла во внерабочее время, а также постаралась преувеличить роль Ванессы (самой Ванессе это бы точно понравилось, так что большого вреда Кло не видела). Когда она закончила, Джин сказала задумчиво:

– Звучит интересно, но… Ты сама знаешь, как много подобных проектов закончилось ничем. Не боишься?

– Боюсь, конечно, но мне кажется, моя идея вполне жизнеспособна. Да и Ванесса это подтвердила.

– Ладно. Говоришь, тебя забирают на три месяца? Столько времени я, пожалуй, смогу сохранять за тобой место. Если ничего не получится, ты сможешь вернуться, но… – Джин покачала головой, даже не пытаясь скрыть, до чего она расстроена.

– Это просто замечательно, Джин. Спасибо.

– Я бы не сказала, что это так уж замечательно лично для меня, – возразила та. – Но такова кадровая политика нашего издательского дома, поэтому никакого особого выбора у меня нет.

– Поверь, Джин, мне очень жаль, но…

– Ничего тебе не жаль, – отрезала Джин, как всегда абсолютно точно просчитывая ситуацию. – Но я тебя понимаю и не хочу, чтобы ты уходила, потому что ты – отличный редактор. В общем, желаю удачи, Кло. Сама я, конечно, предпочла бы, чтобы ты села в лужу и как можно скорее приползла обратно, но с другой стороны, кто я такая, чтобы мешать твоим честолюбивым планам? В конце концов, именно благодаря честолюбию я сама в свое время стала тем, кто я есть. А сейчас прочь с глаз моих, пока я тебя не придушила!

* * *

В последующие две недели Кло еще несколько раз тайком встречалась с Джеймсом, однако эти их свидания были слишком короткими и не приносили ей полного удовлетворения. Просто утолить свои физические желания – этого ей было мало, и Кло, сама того не замечая, начала мечтать о том, как проведет с Джеймсом несколько часов подряд, тем более что на следующей неделе начинался ее отпуск, который она взяла по настоянию Ванессы. Было бы очень хорошо, если бы и Джеймс мог уделять ей больше времени, рассуждала Кло. Ей хотелось узнать его как можно лучше и еще больше укрепить отношения, которые с каждым днем связывали их все теснее. Из чувства самосохранения она старалась не воспринимать Джеймса слишком серьезно, однако в ее душе сами собой оживали непрошеные надежды.

В одно из таких свиданий, когда они, крепко обнявшись, лежали на кровати в ее квартире (это было в среду: Джеймс не хотел пропускать еще одну партию в сквош, в который он играл по четвергам, боясь, что его партнер что-то заподозрит, и назначил Кло свидание днем раньше, сказав жене, что задержится на работе), он неожиданно заявил:

– Боюсь, на следующей неделе мы не сможем встретиться.

– Почему? – спросила Кло, старательно скрывая свое разочарование. Она уже почти решила уговорить его взять отгул и провести весь следующий четверг с ней.

– Я уезжаю.

– Ох… – Почему-то ей показалось, что Джеймс едет куда-то с Мэгги, и сердце у нее упало. Правда, она с самого начала знала, что семейный человек должен порой совершать что-то подобное, однако от его слов ей вдруг стало горько и одиноко. Кло казалась себе брошенной. Это чувство было знакомо ей еще по тем временам, когда она была маленькой и родители начинали собачиться в ее присутствии, нисколько не думая о том, как их ссора подействует на дочь, и заботясь только о том, чтобы побольнее уязвить друг друга. Да и расставания с мужчинами, которые были у нее в прошлом, оставили в ее душе неприятный осадок. Кло, однако, не стала ничего ему говорить, не будучи уверена, что ее чувства для Джеймса что-то значат.

– Почему ты не спрашиваешь, куда я еду? – спросил он, слегка поглаживая ее по плечу.

– И куда? – нехотя проговорила она.

– В Нью-Йорк. Я еду на неделю.

Этого Кло уже не могла выдержать. Именно в Нью-Йорк ей всегда хотелось съездить, и вот теперь ее любовник отправляется именно туда, а ее оставляет скучать в Лондоне.

– Везет же некоторым! – пробормотала Кло, уткнувшись головой в подушку. – И где вы собираетесь остановиться – в отеле или у знакомых? Ты там кого-нибудь знаешь? – Бет, вспомнила она. Его первая любовь жила именно в Нью-Йорке. Конечно, сомнительно, что Джеймс и Мэгги собираются остановиться именно у нее, но кто знает? Быть может, с тех пор прошло достаточно много лет, и Мэгги с Бет успели стать лучшими подругами?

– Мы?.. А-а-а, понятно! – Джеймс рассмеялся. – Нет, я еду не с Мэгги.

– Нет?

– Я еду в служебную командировку. Мэгги останется и будет присматривать за Натаном.

– Ах да, конечно… – Почему-то подобный вариант не пришел ей в голову, и Кло почувствовала себя глупо.

– Я еду на ежегодную конференцию в компанию «Американские журналы».

Ну да, подумала Кло. Как один из руководителей издательского дома он, конечно, должен был туда поехать. «Британские журналы» каждый год отправляли свой руководящий персонал в родительскую корпорацию для обмена опытом и обучения.

– Я буду скучать, – сказала она.

– И я тоже.

– Жаль, что ты уезжаешь именно сейчас.

– Почему?

– Потому что с понедельника я буду в отпуске.

– В отпуске?

– Ванесса сказала, что, прежде чем перейти в Отдел специальных проектов, я должна использовать все отгулы и отпуск за этот год, потому что потом мне будет некогда отдыхать. Вот я и надеялась, что ты… что ты, быть может, сможешь взять отгул, чтобы мы смогли побыть вместе подольше.

– Да, это было бы здорово! – не без сожаления произнес Джеймс.

– Ну ладно. Надо так надо… – Кло решила сменить тему: ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она предъявляет на него какие права. – Будем жить сегодняшним днем… – Она поцеловала Джеймса в губы. – Сделаешь мне массаж?

* * *

На следующий день, когда Кло вернулась после обеда в свой кабинет, она обнаружила, что на ее компьютер пришло сообщение от Джеймса:

«Ты уже проверила внутреннюю почту?»

В почту Кло не заглядывала. Ей оставалось работать в «Красотке» считаные дни, и она не хотела слишком глубоко вникать в текущие дела. Перебрав стопку корреспонденции, она наткнулась на плотный, перевязанный шпагатом коричневый конверт, которые еще изредка использовались службой внутренней рассылки «Британских журналов». В списке адресатов на конверте ее имя стояло последним, под пятнадцатым номером. Внутри оказался еще один конверт меньших размеров, на котором было напечатано «Для Кло Эплтон. ЛИЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО», причем последние слова кто-то подчеркнул красной ручкой.

Кло вскрыла второй конверт – и едва удержалась, чтобы не завопить от восторга. В руках у нее был билет на рейс до Нью-Йорка. Лететь предстояло уже завтра вечером, а это означало, что в свой последний рабочий день в «Красотке» ей придется уйти пораньше. Джин, конечно, разозлится еще больше, подумала Кло, но ей было наплевать. Через пару дней она уже будет в Нью-Йорке – с Джеймсом!

Билет был туда и обратно; возвращаться предстояло через неделю.

У них будет целая неделя!

Она все-таки не выдержала и издала восторженный вопль, заставив Пэтси вздрогнуть.

– Что случилось?

– Э-э… ничего особенного… – ответила Кло, с некоторым опозданием вспомнив об осторожности.

– А не особенное? – Пэтси ей, разумеется, не поверила. – Ты заорала так, словно… словно… Ну, я даже не знаю!

– Боюсь, я не могу тебе сказать. – Кло прекрасно знала, что помощница мигом разнесет новости по всей редакции.

– Ну скажи! Пожалуйста!

– Извини, но это строго конфиденциальная информация… – Кло попыталась наскоро что-нибудь придумать. – Ванесса… Она меня просто убьет, если узнает, что я проболталась.

– Ах так! – надулась Пэтси.

– Клянусь, когда можно будет сказать, ты узнаешь первая. – Кло вызвала на экран меню «Ответить».

«ВАУ!!!» – набрала она заглавными буквами размером 72 пункта, а потом добавила шрифтом помельче: «Это самый лучший подарок, какой мне когда-либо делали!»

И прежде чем Пэтси успела рассмотреть, что́ она пишет, Кло нажала на кнопку «Отправить».

15

Этим вечером Джеми вернулся домой после игры в сквош намного раньше, чем в последние разы. Свой ужин он проглотил торопливо, в полном молчании, и даже не спросил у Мэгги, как прошел ее день. Она же – помня об их недавней ссоре – не спешила убирать со стола тарелки, и отнесла их в мойку только после того, как муж закончил есть. Джеми, однако, этого не заметил. Даже не поблагодарив, он унесся наверх, чтобы собрать и уложить вещи, которые ему нужно было взять с собой в командировку, а Мэгги так и осталась стоять столбом посреди кухни.

Что с ним такое, думала она. Кажется, с Джеми что-то происходит, что-то очень серьезное, вот только что? Дело было даже не в мелких ссорах, которые в последнее время случались у них чуть не каждый день – в конце концов, за годы, что они прожили в браке, у них неизбежно должно было накопиться взаимное недовольство, так что трений и придирок было, наверное, не избежать. Но сейчас проблема заключалась в чем-то другом – Мэгги была в этом уверена, но разобраться, что происходит, ей никак не удавалось.

Потом она вспомнила, как они поссорились из-за шкафа в прихожей. Джеми иногда проявлял просто поразительную инфантильность, однако Мэгги допускала, что в его претензиях есть зерно истины. Подруги не раз говорили ей, что она подчас бывает слишком серьезной, и любое несовершенство, любой изъян вызывает у нее чрезмерно сильную реакцию. Джеми в этом отношении был совсем другим, не похожим на нее. Я не настолько общительна, думала Мэгги, тогда как Джеми чувствует себя своим практически в любой компании. Кроме того, я всегда придерживалась более радикальных взглядов в политике, не терпела пошлости и китча и признавала только то, что, по моему мнению, было «настоящим», но ведь именно благодаря этим различиям наши отношения с самого начала развивались столь гармонично. Мы прекрасно дополняли один другого. Что же произошло теперь?

Мэгги никогда не считала, будто для счастливой супружеской жизни ей нужен человек, который был бы похож на нее во всех отношениях. Даже Алекс – и тот был не таким, как она, отличаясь от нее буквально во всем: во взглядах, привычках, поведении. Что уж говорить о Джеми, который был ее полной противоположностью! Ее, однако, эта разница темпераментов нисколько не смущала. Вот если бы у них с Джеми были одинаковые характеры… Тут Мэгги содрогнулась. О том, что было бы тогда, ей не хотелось даже думать.

Да, мы отлично дополняем друг друга, точнее, – дополняли до недавнего времени, подумала она с грустью – в последние годы их жизнь трудно было назвать безоблачной. Вероятно, все дело в том, что мы слишком мало времени проводим вместе, решила Мэгги. После того как Джеми получил это новое место, продолжала она нить своих рассуждений, он стал слишком много работать. Наверное, чего-то подобного следовало ожидать, и все-таки… Фактически, Джеми теперь дома только ночует; мы почти не разговариваем, не общаемся, не обсуждаем книги и телепередачи. Конечно, это не могло не сказаться на наших отношениях: в последнее время Джеми быстро раздражается и сразу набрасывается на мои так называемые недостатки, хотя раньше он относился к ним достаточно снисходительно.

Нахмурившись, Мэгги стала размышлять дальше и вскоре пришла к неутешительному выводу: пожалуй, больше всего раздражали Джеми именно те черты ее характера, которыми она сильнее всего от него отличалась. Его злит не столько моя привычка к аккуратности, сколько то, как я воспитываю Натана, думала она. Как это он сказал буквально несколько дней назад?.. «Ты слишком привержена традициям и правилам – словом, всему, что хранится у тебя в голове в файле под названием «Как Надо Поступать». А это скучно, если не сказать грубее… Попробуй хотя бы для разнообразия действовать спонтанно. Вот увидишь, тебе понравится!»

Похожая история повторилась и сегодня утром, когда Джеми одевался, собираясь на работу:

«Неужели тебе не наскучили тупые статейки, которые ты кропаешь для тупых мужских журналов? – презрительно бросил он, завязывая галстук. – Попробуй хотя бы разок написать что-нибудь свежее, оригинальное. Поверь, это гораздо интереснее, чем год за годом переписывать одни и те же рецепты».

«Спасибо за совет», – огрызнулась Мэгги довольно сердито, поскольку стиль и содержание статей, над которыми она работала, изрядно надоели ей самой.

Джеми пытался критиковать даже то, как я одеваюсь, припомнила она сейчас. Причем в последний раз он сделал это именно в тот день, когда мне казалось, что я выгляжу на редкость аккуратно и красиво. Ничего удивительного, что его замечания вызвали очередную ссору. Особенно разозлил ее совет «надеть что-нибудь более яркое, дерзкое, сексуальное», но когда накануне вечеринки она попробовала сделать, как он хотел, Джеми ничего не заметил. Он даже не оценил, что под платье она надела грацию, сделавшую ее особенно изящной и стройной.

И вот теперь Джеми улетает в командировку черт знает куда, подумала Мэгги. Его не будет целую неделю, и это как раз тогда, когда нам нужно как можно чаще бывать вместе.

Разумеется, Мэгги хотелось поехать с ним, но она понимала, что это невозможно. Ей придется остаться, чтобы водить Натана в школу, кормить обедами и ужинами и делать вместе с ним уроки. Конечно, со всем этим могла бы справиться и няня, но Мэгги давно решила, что ребенок ни в коем случае не должен думать, будто родители бросили его одного, а сами уехали развлекаться. Это могло нанести Натану глубокую психологическую травму, с последствиями которой ему пришлось бы разбираться всю жизнь.

Тяжело вздохнув, Мэгги оперлась о кухонную раковину, глядя в сгущающиеся за окном сумерки. Перед ее мысленным взором одна за другой мелькали картины будущего, каким она когда-то его себе воображала. В юности Мэгги была абсолютно уверена, что к тридцати годам она будет владеть сетью магазинов здорового питания и к тому же напишет несколько книг, посвященных экологически чистым продуктам. Алекс даже дразнил ее «королевой зеленых салатов» и «специалисткой по подножному корму»… Где они, те мечты? – подумала Мэгги и снова вздохнула. Я ведь теперь даже не настоящая вегетарианка, я часто ем рыбу и курятину. Правда, я стараюсь покупать лишь мясо птиц, которые не сидят в тесных клетках, а находятся на свободном выгуле, но все равно…

Но это было даже не самое худшее. С каждым днем Мэгги все сильнее казалось, что она превратилась в ходячее клише, в карикатурную домашнюю хозяйку: скуловоротно скучную, до отвращения порядочную и сексуально озабоченную женщину средних лет, заживо похоронившую себя в суррейской глуши только потому, что жизнь как можно дальше от городской цивилизации стала считаться среди представителей среднего класса чем-то вроде общепринятого стандарта, к которому необходимо стремиться любой ценой. Как такое случилось со мной? – недоумевала Мэгги. И кто в этом виноват?

Глаза ее защипало от подступивших слез, и она, несколько раз моргнув, чтобы стряхнуть с ресниц соленые капли, стала подниматься по лестнице на второй этаж, где ее муж гремел ящиками комодов и дверцами шкафов. Когда она вошла в спальню, Джеми только что закончил укладывать вещи и теперь пытался застегнуть чемодан.

– Я совершенно измотан, – сообщил он. – Лягу-ка сегодня пораньше; завтра мне предстоит чертовски длинный день.

– Конечно, ложись. – Мэгги отлично поняла скрывающийся за этой тирадой контекст. – Я приду чуть позже, мне еще нужно кое-что доделать на кухне.

И, глотая слезы, она снова спустилась на первый этаж.

16

– Ты не шутишь? Он и в самом деле берет тебя с собой в Нью-Йорк?

– Ага, – ответила Кло. Пока она с лихорадочной поспешностью опустошала свой гардероб, как попало швыряя одежду на кровать, Роб стоял рядом, скрестив руки на груди.

– И на сколько?

– На неделю.

– Э-э, всего лишь на неделю!

– На целую неделю, Роб!

– А его жена почему не едет?

– Ей придется остаться, чтобы заниматься ребенком.

– Вот бедняжка! – вздохнул Роб, и Кло снова почувствовала угрызения совести.

– Тебе, разумеется, не пришло в голову отказаться?

– Ты с ума сошел! Отказаться от поездки в город, в котором я мечтала побывать всю свою сознательную жизнь?! Да ни за что!!!

– Наверное, ты права. Такой шанс выпадает один раз за всю жизнь, грешно было бы им не воспользоваться. – Роб немного помолчал. – Так он, значит, едет в служебную командировку? И ваш издательский дом оплачивает ему все издержки?

– Ну да. – Кло кивнула. – Джеймс едет на ежегодную конференцию, которую устраивает корпорация «Американские журналы». К следующим выходным мы вернемся в Лондон.

– Если вы летите в пятницу вечером и возвращаетесь в пятницу вечером, значит, вы захватываете и выходные. Разве американцы работают по субботам и воскресеньям?

– Нет, конечно. Конференция начнется только в понедельник и завершится в четверг, но я абсолютно не против. Абсолютно!!! Да и кто бы на моем месте возражал? Пробыть в городе своей мечты целых семь дней вместо четырех – это ли не счастье?

– И к тому же с любовником, – ввернул Роб. – Я тебя прекрасно понимаю, но на месте его жены я бы обязательно насторожился. Я бы спросил себя, зачем ему вдруг понадобилось лететь в Штаты за два дня до начала конференции, и…

– Джеймс сказал, что в Нью-Йорке ему предстоит несколько важных деловых встреч, поэтому он хочет прилететь заранее, чтобы прийти в себя после долгого перелета.

– И заодно потрахаться с тобой, так?

– Ну, в общем и целом – да, хотя я бы на твоем месте выразилась иначе. – Она с укоризной посмотрела на Роба. – Впрочем, Джеймсу пришлось бы лететь в Нью-Йорк в любом случае – это же служебная командировка. А вот я еду с ним… ну… просто прокатиться.

– Ничего себе прогулочка! – Роб рассмеялся. – Ну ладно, не злись. Во-первых, я просто зверски тебе завидую, потому что я тоже обожаю Нью-Йорк! Это абсолютно лучший, лучший, лучший город в мире, который к тому же особенно хорош именно в сентябре. Сентябрь в Нью-Йорке – это просто сказка, Кло! Впрочем, ты сама все скоро увидишь.

– А во-вторых? – поинтересовалась она.

– Во-вторых, позволь мне помочь тебе выбрать подходящую одежду. Я знаю, что́ носят в Нью-Йорке в это время года, а ты не знаешь, поэтому, если не послушаешься меня – будешь выглядеть как белая ворона. Ну и, в-третьих, я хочу дать тебе один важный совет… Только постарайся к нему прислушаться, ладно?

– Какой совет? – Почему-то Кло была заранее уверена, что совет Роба ей не понравится.

– Что бы вы ни делали, никогда, ни при каких обстоятельствах не спрашивай у него, собирается ли он развестись со своей женой.

– А почему ты думаешь, что я буду его об этом спрашивать? – До сих пор она избегала говорить с Джеймсом на подобные темы. С чего это Роб взял, что что-то должно измениться?

– Потому что я знаю тебя, Кло. Сколько вы уже встречаетесь? Где-то с месяц, не так ли? Не сомневаюсь – вам было очень хорошо вместе, но ведь вы только и делали, что занимались сексом. Это крайне приятное занятие, которое наскучивает не скоро, но…

– Дело не только в сексе! Мы…

– Да? А скажи мне, дорогуша, сколько раз вы встречались, но не трахались?

– Ни разу, но…

– Вот видишь! Это означает, что до сих пор ваши отношения находились на той стадии, когда определяющую роль играли ваша страсть, ваше влечение друг к другу. Но как только вы окажетесь в Нью-Йорке наедине друг с другом, начнется вторая стадия. Вряд ли вы сможете заниматься сексом круглые сутки – это физически невозможно. Следовательно, вам придется разговаривать друг с другом, вместе гулять, делать какие-то дела… В результате вы станете ближе друг к другу, у вас появятся общие романтические воспоминания… а потом – бац! Вы влюбляетесь друг в друга. Вот тогда-то и начнутся настоящие проблемы, помяни мое слово!

– Откуда ты знаешь, что я собираюсь в него влюбляться? – возразила Кло, но скорее по привычке. Джеймс уже стал ей намного дороже, чем она готова была признать.

– Оттуда, дорогая моя. Я отлично вижу, что для этого имеются все необходимые предпосылки, так что… В общем постарайся не забыть, о чем предупреждал тебя твой лучший друг Роб. В Нью-Йорке ты окажешься вдалеке от привычной обстановки и еще дальше – от реальности. Все, что у тебя есть – дом, работа, подруги, я наконец, – все останется в Лондоне, и я ни секунды не сомневаюсь, что ради Джеймса ты готова будешь вышвырнуть все это в помойку, чтобы жить им, жить для него. Проблема, однако, в том, что у него есть жена и ребенок, поэтому… поэтому когда он окажется перед выбором, твоя готовность пожертвовать самым дорогим вряд ли сможет на что-то повлиять. Когда на одной чаше весов окажешься ты, а на другой – его семья, все будет определяться только тем, насколько сильно развито в нем чувство долга. Или, иными словами, к кому Джеймс сильнее привязан.

– Тут ты, вероятно, прав, – согласилась Кло. До этой минуты она ни секунды не сомневалась, что Джеймс предпочтет ее в любом случае. О том, что у него есть сын, она как-то не думала, но сейчас Роб напомнил ей о существовании Натана, и Кло почувствовала себя неуютно. Если Джеймсу придется выбирать между ней и семьей, этот фактор действительно мог оказаться решающим.

– Ну, в общем, если что-то пойдет на так, сразу звони. Звони в любое время, – закончил Роб. – Постараюсь помочь тебе хотя бы добрым советом.

Лучше бы он всего этого не говорил, думала Кло. Что может пойти «не так» между ней и Джеймсом? Напротив, все будет хорошо – все будет просто отлично, потому что иначе не может быть!.. Тем не менее, вслух она сказала:

– Хорошо. Я позвоню.

– Ну вот, лекция закончена, – сказал Роб значительно более игривым тоном. – А теперь давай выбирать, что понадобится нашей девочке в Нью-Йорке. Обязательно возьми вот это… – Он потянулся к платью с лейблом «Забияка». – Оно идеально подходит для посещения кофеен в Сохо[9]. И вот это тоже возьми… – Роб показал на костюм от «Уистлз», который Кло как раз брать не хотела. Должно быть, Роб заметил ее недовольную гримасу, так как поспешил добавить: – Бери, бери, пригодится! Кто знает, вдруг тебе придется пойти с Джеймсом на какой-нибудь деловой ужин? Правда, на его месте я бы не стал показывать тебя коллегам – подобные слухи всегда очень быстро расходятся, особенно в такой тесной профессиональной среде, как ваше журнальное дело. Кстати, пока ты будешь в Нью-Йорке, ты могла бы заодно наладить кое-какие полезные деловые контакты… я имею в виду полезные лично для тебя и для твоего нового проекта.

– Я об этом не подумала. Отличная идея, Роб, спасибо! Кто знает, кого я там встречу?

– А еще тебе непременно понадобится вот это, это и еще вот это… И вот это тоже… – продолжал Роб, ловко вытаскивая из кучи одежды два легких платья, кружевную юбку до колен, мини-юбку из мягкой коричневой замши, вытертые до белизны джинсы, с полдюжины топов и два шарфа – в том числе ее любимый шарф из черно-красного шелка. Под конец он выбежал в свою комнату, но тотчас вернулся, с гордостью продемонстрировав Кло боа из перьев.

– А вот это, – сказал он, подчеркнуто театральным движением накручивая боа себе на шею, вообще можно носить круглые сутки. Во всяком случае, днем и вечером точно!

Кло рассмеялась.

– Ну ладно, самое важное, я думаю, ты выберешь и без меня, – сказал Роб и повернулся, собираясь уходить.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Кло.

– Нижнее белье, разумеется, – ответил Роб, захлопывая за собой дверь.

* * *

До того как Джеймс и Кло встретились в аэропорту, им не удалось поговорить друг с другом даже по телефону. Поболтать в самолете тоже не вышло – Джеймс летел бизнес-классом, который к тому моменту, когда он заказывал билет для Кло, оказался полностью заполнен. Ему пришлось взять билет в эконом-класс, хотя, по его собственному признанию, он и боялся выглядеть в ее глазах жадиной и жмотом. Других вариантов, впрочем, все равно не было, поскольку следующий рейс, на который он мог забронировать билеты в бизнес-класс, отправлялся из Лондона только в субботу вечером. Кло, однако, была нисколько не против лететь в Нью-Йорк в общем салоне – она была слишком рада и слишком взволнована, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Правда, это означало, что во время путешествия они не смогут ни поцеловаться, ни хотя бы обнять друг друга, но и в этом тоже были свои плюсы: по крайней мере, каждый из них мог немного поспать и набраться сил перед бессонными ночами, которые, вне всякого сомнения, предстояли им в Нью-Йорке.

– Кло?

Вздрогнув, она открыла глаза. Джеймс стоял в проходе и, перегнувшись через пассажиров в соседних креслах, легонько тряс ее за плечо.

– А-а-а… – Она широко зевнула. – Что?

– Мы почти прилетели, ждем очереди на посадку. Взгляни в окно.

Кло машинально повернулась к иллюминатору, и ее глаза мгновенно распахнулись во всю ширину. Она увидела то, что мечтала увидеть всю жизнь.

Манхэттен.

С высоты, на которой они летели, остров выглядел совсем маленьким, но по сравнению с прилегающими городскими застройками и перепутанным клубком магистралей и шоссе он казался огромным. Кло без труда отыскала взглядом небоскребы Эмпайр-стейт– и Крайслер-билдинг, знаменитый остров Эллис[10], и, конечно, – статую Свободы. Все это она хорошо знала по фильмам и фотографиям – всемирно известные достопримечательности Манхэттена давно стали воплощением ее заветной мечты, ее Страны Оз, куда Кло ужасно хотелось попасть. И вот это наконец произошло. Правда, сейчас, в розовом свете заходящего солнца, Манхэттен выглядел немного не так, как она себе воображала, но ее это не пугало.

Так и должно быть, решила она. Ведь это не кино и не сон – это происходит на самом деле! Наконец-то она приехала в Нью-Йорк, а точнее – и лучше! – ее привез сюда человек, который с каждой минутой нравился ей все больше и больше.

Эмоции нахлынули на Кло с такой силой, что у нее даже закружилась голова.

Нет, никакие фотографии и видеосъемки не способны в полной мере отразить красоту этого места, думала она, пока самолет продолжал снижаться. Ни одна маленькая двухмерная картинка просто не может передать ни истинную величину, ни объем, ни перспективу. Все это – лишь бледное подобие, схематическое изображение того, что есть на самом деле.

То, что Манхэттен был настоящим островом, тоже оказалось для нее в какой-то степени неожиданным. Острова не бывают такими большими, думала Кло, глядя, как растет за иллюминаторами завораживающая панорама города. А эти здания?!. Если они кажутся огромными даже с большой высоты, значит, на самом деле они просто гигантские…

На несколько мгновений Кло, захваченная сменявшими друг друга сказочными картинами, даже забыла о Джеймсе, который все так же стоял в проходе. Переполнявший ее восторг был, однако, настолько глубоким, что Кло захотелось непременно поделиться своими чувствами хоть с кем-нибудь. Облечь чувства в слова оказалось, впрочем, не так-то легко, поэтому, повернувшись к Джеймсу, она только невнятно пробормотала:

– Это просто чудо какое-то! Когда подлетаешь к «Хитроу», все выглядит не так… просто никакого сравнения! По сравнению с этим Лондон кажется… просто убогим!

– Прошу прощения, сэр, – сказал стюард, вежливо прикоснувшись к плечу Джеймса. – Мы садимся. Вернитесь, пожалуйста, на свое место и пристегните ремень.

* * *

Процедура таможенного и иммиграционного контроля оказалась долгой и нудной, но Кло этого не заметила. Она была счастлива оттого, что они с Джеймсом могли, наконец, быть вместе. Когда формальности остались позади, сказка продолжилась – продолжилась первой в жизни Кло поездкой в нью-йоркском такси.

– Открой-ка багажник, приятель, – велел Джеймс таксисту, с поразительной быстротой адаптировав свой словарь и манеры к местным условиям (в Лондоне он наверняка сказал бы что-то вроде «откройте, пожалуйста… сэр…»). – Отвезешь нас вот сюда, о’кей? – И он вручил водителю листок бумаги с адресом. Тот кивнул и сел за баранку, а Кло снова спросила себя, куда они едут. Джеймс так и не сказал ей, где они будут жить в Нью-Йорке. Я хочу сделать тебе сюрприз – так объяснил он свое молчание, и Кло не стала настаивать. Она любила сюрпризы, особенно те, которые готовил ей Джеймс. У него это получалось просто отлично.

В салоне такси ей бросилась в глаза карточка-удостоверение водителя с его паспортной фотографией и идентификационным номером, кое-как прилепленная скотчем к грязной плексигласовой перегородке, отделявшей передние сиденья от задних. Сами сиденья оказались сделанными из твердого пластика, который, вероятно, было очень удобно мыть после того, как пьяный пассажир как следует проблюется в салоне, но сидеть на них было довольно неудобно. По сравнению с этим функциональным убожеством просторные салоны лондонских кэбов, отделанные блестящей искусственной кожей, выглядели по-настоящему роскошно, но Кло решила, что нью-йоркское такси ей, в общем, нравится. Почему-то ей казалось, что в салоне машины витает еле уловимый дух опасности, свойственный ее любимым фильмам с участием Де Ниро. В лондонских такси ни о какой опасности не могло быть и речи.

Пока их машина неслась по шоссе, пролегавшему по пригородным районам Нью-Джерси, Кло неотрывно глядела в окно, чувствуя себя потрясенной до глубины души несхожестью всего, что она видела, с тем, что было ей привычно. Во-первых, они мчались не по левой, а по правой стороне дороги, отчего ей все время казалось, что с водителем что-то случилось и их вынесло на встречную полосу. Другими были и машины, которые ехали по шоссе рядом с ними. Громоздкие как комоды, и такие же угловатые, они были полной противоположностью небольшим, обтекаемо-аккуратным английским автомобилям. Рекламные афиши и объявления тоже казались Кло больше, ярче, грубее. «НУЖНА КОНСУЛЬТАЦИЯ ПСИХОЛОГА? ЗВОНИ!» – было написано на одном баннере ярко-алыми тридцатифутовыми буквами. Далее следовал номер телефона, начинавшийся с 1–800. Будь сейчас рядом Роб, подумала Кло, он бы наверняка не удержался и посоветовал ей позвонить по указанному номеру – уж больно необычно для себя она вела себя в последнее время.

Час пик, к счастью, уже миновал, поэтому, несмотря на то, что на дорогах было достаточно оживленно (должно быть, подумала Кло, по вечерам американцы едут в город, чтобы развлечься), они нигде не стояли. Всего через полчаса после отъезда из аэропорта их такси преодолело тоннель Линкольна и углубилось в лабиринт манхэттенских улиц.

В какой-то момент Джеймс постучал в стеклянную перегородку и велел водителю провезти их по Шестой авеню.

– Так ты сможешь лучше рассмотреть город, прежде чем мы попадем на место, – пояснил он, поворачиваясь к Кло.

– А где мы сейчас? – спросила Кло, с благоговением разглядывая высотные дома по обеим сторонам улицы.

– В Мидтауне[11], на 42-й улице.

Нет, подумала Кло, я попала не в кино, а в самый настоящий американский мюзикл![12]

– Раньше я всегда останавливался в деловом районе ближе к Уолл-стрит, – добавил Джеймс. – Там когда-то жила Бет, поэтому я знаю те места очень хорошо. По правде говоря, нам там было бы лучше, но…

«Нам»! Он сказал «нам», подумала Кло, чувствуя, как счастье горячей волной подкатывает к горлу. Значит, Джеймс мысленно уже соединил их в одно целое!

– …Но мне хотелось поселиться как можно дальше от наших коллег из «Британских журналов». Насколько мне известно, они остановились в Сохо, поэтому я выбрал для нас совершенно… совершенно особое место. Там гораздо меньше вероятности наткнуться на кого-то из знакомых… а кроме того, оно находится недалеко от театра «Гудзон», где будет проходить наша конференция, так что мы с тобой сможем проводить больше времени вместе.

И снова он сказал «мы с тобой»… Кло бросила на него быстрый взгляд и удивилась произошедшей с Джеймсом перемене. Они провели в Нью-Йорке едва ли больше часа, но он выглядел куда свободнее и раскованнее, чем в Лондоне. Теперь, подумала Кло, я, пожалуй, могу представить, каким Джеймс был в детстве: любопытным, подвижным, жадным до всего нового мальчуганом…

Ей стало жарко, и она нажала кнопку на дверце, опуская оконное стекло. В салон тотчас ворвался упругий теплый ветер: он играл ее волосами, и Кло почувствовала себя наверху блаженства.

Здесь даже пахнет по-другому, не так, как дома, поняла она. Поднимающийся из люков подземки пар, запах перегретого жира из многочисленных ресторанов, аромат раскаленного кофе и дыхание тысяч и тысяч людей, сгрудившихся на сравнительно небольшом пространстве улицы, смешивались между собой, образуя удушливо-сладковатый букет, который был более крепким и интенсивным, чем все, к чему она привыкла. На светофорах вместо красных и зеленых человечков вспыхивали надписи «Стойте», «Идите», у каждого здания пожарная лестница располагалась снаружи, все перекрестки и тротуары были сплошь оккупированы тележками розничных торговцев, а над всем этим – совсем как в фильмах – звучал нескончаемый вой далеких полицейских сирен.

Яркий салют разноцветных пульсирующих реклам ударил ей в глаза с такой силой, что Кло невольно охнула, отшатнувшись от окна.

– Это же Таймс-сквер! – в восторге выдохнула она, хватая Джеймса за руку, словно для того, чтобы привлечь его внимание.

Он улыбнулся, явно наслаждаясь ее реакцией. Можно было подумать, он сам устроил весь этот фонтан огней, чтобы произвести на нее впечатление.

Такси тем временем свернуло на 46-ю улицу.

– Ну вот и приехали, – сказал Джеймс, вручая водителю плату и чаевые.

Выбравшись из салона, Кло огляделась по сторонам в поисках вывески с названием отеля, однако ничего не увидела. Справа от них располагалась крошечная кофейня, а слева – полутемный бар, битком набитый модно и стильно одетыми людьми, посасывающими разноцветные коктейли. Если бы мы действительно должны были остановиться в каком-нибудь шикарном отеле, рассуждала Кло, уж конечно, здесь была бы вывеска – огромными буквами и в окружении ярких огней. Но ничего такого она не наблюдала, и в душе ее шевельнулась тень разочарования. Между тем Джеймс, похоже, никаких сомнений не испытывал. Подхватив оба чемодана – свой и ее, – он уверенно шагнул в неприметные двери прямо перед собой. Кло ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Она вошла и ахнула. Этот короткий вдох оказался единственным, на что Кло была способна – до того она была удивлена и поражена.

Еще когда она работала журнальным корреспондентом, ей довелось побывать едва ли не во всех крупных отелях Лондона: Кло была и на приеме по поводу открытия «Дорчестер-отеля», и на чайной вечеринке в «Ритце», и на фестивале коктейлей в «Клэридже», но еще нигде ей не приходилось видеть такой роскоши. Вестибюль отеля, в который привез ее Джеймс, выглядел как настоящий архитектурный шедевр, обставленный к тому же словно шикарный ночной клуб для избранных. Сходство еще усиливалось благодаря неяркому освещению, поэтому прошло несколько секунд, прежде чем глаза Кло привыкли к полутьме и она сумела рассмотреть детали обстановки. Под ногами у нее оказался клетчатый ковер, напоминающий огромную шахматную доску, по которой в продуманном беспорядке были расставлены самые разные стулья и сиденья. Полумягкие кресла, обтянутые кричаще-яркими тканями, соседствовали с приземистыми этническими стульями и удобными канапе в колониальном стиле, а в углу Кло разглядела даже несколько сложных сооружений, похожих на старинные раскладные шезлонги. Каменная лестница, изогнутая наподобие серпа, спускалась в центральный атрий откуда-то сверху, и в неверном свете десятков свечей казалось, будто ее ступени парят в воздухе безо всякой опоры.

– Добро пожаловать в отель «Парамаунт», – сказал Джеймс с широкой улыбкой. – Тебе нравится?

– Да-да, конечно. Здесь здорово! – Кло действительно понравилось здесь с первой секунды. Как ни крути, а Джеймс все-таки сумел сделать ей настоящий сюрприз – как он, собственно, и обещал.

У отделанной мрамором стойки дежурного администратора Джеймс продиктовал клерку все необходимые для регистрации сведения. Когда с формальностями было покончено, они поднялись на лифте на четвертый этаж и двинулись по коридору, разглядывая на дверях таблички с номерами. Но вот, наконец, и их комната. Джеймс вставил электронную карточку-ключ в щель замка и распахнул дверь.

– Ну, наконец-то! – выдохнул он, роняя чемоданы на ковер.

Номер оказался не особенно большим – все-таки они были в Нью-Йорке, где, как хорошо знала Кло, свободное пространство ценилось на вес золота и даже дороже, – зато он был отделан в светлых тонах, делавших его визуально просторнее. Обстановка тоже была необычной: больше всего Кло поразили асимметричной формы мраморный стол и огромная двуспальная кровать, занимавшая всю середину спальни и примыкавшая торцом непосредственно к стене. Изголовья у кровати не было, вместо него Кло с изумлением увидела репродукцию вермееровской «Кружевницы» – девушка в желтом, склонившись над рукоделием, лукаво поглядывала уголком глаза на покрывало «сексодрома», словно хотела как можно скорее узнать, какими затейливыми позами удивят ее новые постояльцы. Ванная комната тоже была сравнительно небольшой, но серая хромированная раковина конической формы, на краю которой лежала единственная кроваво-красная роза, создавала вполне определенное настроение, располагая к мягкому садо-мазо.

– Ух ты! – воскликнула Кло, с размаху бросаясь на кровать. – Знаешь, за последние несколько часов я получила столько новых впечатлений, что мне даже не хочется трахаться!

– И слава богу! – рассмеялся Джеймс. – Потому что пока я не высплюсь, ни на что путное не способен. И вообще, после такого перелета нам обоим обязательно надо как следует отдохнуть.

На том они и порешили.

* * *

– Привет, Джеймс! – прошептала Кло утром следующего дня, мягко целуя впадинку между его лопатками. – Пора вставать, лежебока!

Джеймс пошевелился, потом повернулся, чтобы видеть ее лицо. На мгновение в его взгляде отразилось недоумение, но он почти сразу вспомнил, где находится, кто она такая и что делает в его постели.

– Привет! – отозвался Джеймс и улыбнулся. Эту ночь они провели крепко обнявшись, хотя накануне вечером он и говорил что-то насчет того, что, мол, так ему не слишком удобно. Впрочем, вчера они оба буквально отрубились и проспали как убитые до самого утра, поэтому Кло была уверена, что никаких неудобств она ему не доставила.

Как бы там ни было, с эрекцией никаких проблем у Джеймса не возникло, и в ближайшие минут пятьдесят они медленно и неторопливо занимались любовью, наслаждаясь отсутствием необходимости спешить.

– Это было прекрасно! – вздохнула Кло, когда они кончили – бурно и одновременно. С Джеймсом она чувствовала себя на удивление раскрепощенно, но в чем причина, ей оставалось только гадать. Быть может, решила Кло, все дело в том, что мы еще только узнаём друг друга в сексуальном плане и находимся в самом начале пути.

Пока Кло выбиралась из постели, Джеймс успел игриво шлепнуть ее по попе.

– Ну что, наведем шороху в этом городишке? – предложил он, и она с готовностью кивнула.

Сразу после утреннего туалета они спустились вниз, чтобы позавтракать. Столики, расставленные в открывавшихся в вестибюль нишах, позволяли Кло и Джеймсу рассматривать других постояльцев, направлявшихся на работу или по делам, однако тускло освещенная обеденная зона здорово сбивала обоих с толка: им постоянно приходилось напоминать себе, что сейчас утро, а не вечер. Кофе и горячие круассаны в столь откровенно «готической» обстановке, подразумевавшей что-то вроде красного вина, фруктов и холодной оленины, столь явно не соответствовали переполнявшей ее утренней бодрости, что Кло захотелось поскорее покончить с завтраком, и это несмотря на то, что выбор блюд был по-королевски роскошным, причем каждое из них – йогурты, фруктовые коктейли, грейпфрутовые половинки и даже выпечка – было украшено спелой клубничиной.

* * *

Следующим пунктом их развлекательной программы был причал в западной части 42-й улицы, откуда они отправились на теплоходную прогулку вокруг Манхэттена.

– Этот маршрут называется Кольцевым, – пояснил Джеймс. – Он очень популярен у туристов, но мы отправились по нему с единственной целью: чтобы помочь тебе лучше ориентироваться в городе. Можешь мне поверить – после этой прогулки ты всегда будешь знать, где находишься, даже если отправишься куда-то одна, без меня.

День выдался теплый и ясный. Небо было голубым и высоким, а с океана дул легкий бриз. Прогулочный теплоход был, разумеется, полон туристов, однако среди них Кло с удивлением заметила немало местных жителей. Сама она получала от прогулки огромное удовольствие. Джеймс и Кло сидели на верхней палубе у самого борта и смотрели на берег, пока теплоход неспешно двигался вокруг острова: вниз по Гудзону, мимо Уэст-Виллиджа и Трайбеки, к Финансовому кварталу. Там Кло своими глазами увидела Эпицентр, где когда-то стояли башни Всемирного торгового центра, и почувствовала, как у нее по спине побежали мурашки, но теплоход уже приблизился к статуе Свободы, а потом двинулся назад – к Бэттери-парк-сити. Они плыли вверх по Ист-ривер, под Бруклинским, Манхэттенским и Уильямсбургским мостами (их Кло сфотографировала) и видели на берегу то виллы и особняки, утопающие в зелени спускавшихся к самой воде садов, то муниципальные многоквартирные хибары. Рядом с Крайслер-билдинг сверкало на солнце здание ООН, тюрьма почти соседствовала с монастырем, и Кло невольно подумала, что другого такого удивительного города нет, наверное, в целом свете.

Во время путешествия туристов сопровождал гид, то и дело отпускавший крайне ироничные замечания и рассказывавший забавные истории о местных достопримечательностях, и Кло наконец поняла, чем привлекают эти экскурсии коренных ньюйоркцев. Ей и самой понравилось несколько анекдотов, и она постаралась их запомнить, чтобы при случае пересказать подругам – не упоминая, естественно, где и при каких обстоятельствах она их слышала.

Когда три часа спустя теплоход снова причалил к берегу, Кло наклонилась к Джеймсу и шепнула:

– Такой интересной прогулки у меня еще никогда не было, спасибо. Только… только мне хотелось бы побывать еще в одном месте. Судя по карте, это совсем недалеко от нашего отеля, так что много времени мы не потеряем… Ну, пойдем?

И они пошли туда, где упиралось в небеса здание Эмпайр-стейт-билдинг. С высоты ста двух этажей Манхэттен был виден как на ладони, и Кло сумела рассмотреть вдали и зеленое пятно Центрального парка и частую решетку пересекающихся под прямым углом улиц, и дома́, принадлежавшие самым разным эпохам и архитектурным стилям и различавшиеся высотой, формой и степенью сохранности. Высота пьянила ее как самое крепкое вино, и на мгновение Кло показалось, что она способна потрогать рукой небо, добиться всего, о чем когда-либо мечтала, стать тем, кем ей всегда хотелось быть.

Но когда они вернулись в отель, Кло пришлось спуститься с небес на землю. Когда они проходили мимо стойки администратора, дежурный клерк окликнул Джеймса и, протягивая ему сложенный листок бумаги, сказал:

– Пока вас не было, сэр, вам поступило сообщение.

Джеймс развернул бумагу и побледнел.

– Черт, это Мэгги! – воскликнул он. – Я совершенно забыл ей позвонить и сказать, что долетел благополучно. – И Джеймс с тревогой посмотрел на Кло. Вышколенный клерк, напротив, тактично отвернулся: Джеймс только что выдал себя с головой, но он старательно делал вид, будто ничего не заметил. Отель должен оставаться на стороне клиента, что бы ни случилось – это правило Кло вычитала в какой-то книге и сейчас получила наглядное подтверждение тому, что оно действует даже в Америке.

– Хочешь, я побуду здесь, а ты пока позвонишь ей из номера? – предложила она.

– Так и сделаем. Спасибо. – И Джеймс с такой поспешностью помчался к лифтам, словно несколько минут что-то решало, а Кло осталась в вестибюле одна. Чем себя занять, она совершенно не представляла, однако в конце концов все же поднялась по изогнутой, точно серп, лестнице в бар, где заказала двойной эспрессо. Сев за тот же столик, за которым они завтракали, Кло постаралась не думать о том, что как раз сейчас Джеймс сидит на их кровати и разговаривает с женой. Вместо этого она стала наблюдать за людьми, подходившими к стойке администратора. Там были и сплошь татуированные, с ног до головы покрытые пирсингом рок-звезды со своими подружками, и прилично одетые бизнесмены, которые вполне могли оказаться крестными отцами мафии, и двое явных геев с новорожденным младенцем на руках, и другие, весьма экзотические персонажи. Наблюдать за ними было безумно интересно, и все же Кло никак не удавалось отвлечься от мыслей о Джеймсе и перестать гадать, что именно говорит он жене в эти самые минуты.

С одной стороны, ей было очень приятно, что Джеймс так увлекся их совместной поездкой, что забыл позвонить домой. Это было еще одним подтверждением того, что она ему небезразлична, и Кло почувствовала, как у нее теплеет на душе. Но с другой стороны она совершенно искренне жалела Мэгги. Конечно, она волновалась, думала Кло, да и какая жена на ее месте не волновалась бы? Она небось напредставляла себе всяких ужасов, а в это время ее драгоценный муженек обнимался со мной и думать обо всем забыл. Нет уж, сказала себе Кло, раз он обещал позвонить домой при первой возможности, значит, должен был сделать это еще до того, как мы отправились кататься на пароходе. Ну а с третьей стороны… С третьей стороны, успокаивала себя Кло, Мэгги давно должна была привыкнуть, что Джеймс – занятой человек и проводит много времени вне дома. Как-то он обмолвился, что его жена – человек самостоятельный и самодостаточный, и сейчас Кло решила: Мэгги, вероятно, давно смирилась с его недостатками и приняла их как данность. В таком случае пропущенный звонок для нее – вещь совершенно обычная, пустяк, из-за которого не стоит слишком переживать.

Так она сидела, раздираемая самыми противоречивыми эмоциями, и гадала, что же ей делать. Наконец Кло допила кофе и встала, собираясь подняться наверх – по ее прикидкам Джеймс уже должен был закончить разговор. И тут тоненький голос у нее в голове закричал беззвучно:

«Ну почему, почему он обязательно должен быть женат?!!»

17

Нагруженная четырьмя пакетами из универсама «Уэйтроуз», Мэгги первой протиснулась в кухонную дверь. Натан, крепко прижимавший к себе пятый пакет, двигался следом. Свалив покупки на стол, она первым делом перевела дух, потом повернулась к телефонному аппарату и слегка нахмурилась: лампочка автоответчика не мигала – значит, никаких сообщений не было. Забрав у Натана пакет с продуктами, Мэгги швырнула его к первым четырем и, сняв трубку, набрала 1471[13]. Компьютерный голос продиктовал ей номер Фрэн – сестра звонила рано утром, и Мэгги машинально бросила взгляд на часы. В Нью-Йорке давно миновал полдень, а от Джеми по-прежнему не было никаких известий.

Даже если учесть, что ему нужно было отоспаться после перелета и смены часовых поясов, он должен был уже позвонить, подумала она. Я сама велела ему не звонить сразу, а подождать до утра. Наверное, Джеми просто захотелось подольше поваляться в постели, решила Мэгги немного погодя. Ведь нам обоим так редко это удается!

И, успокоив себя таким образом, она вернулась к столу, чтобы разобрать покупки.

– А можно мне печенье? – тут же спросил Натан, хватая пакет «Вагон Уилз», который Мэгги купила ему в минуту слабости.

– Можно, но только после того, как ты поможешь мне все убрать.

Незаметно наступил вечер, но Джеми так и не позвонил, и Мэгги начала волноваться по-настоящему. В восемь она уложила Натана в постель и позвонила мужу на мобильный, но попала на голосовую почту. Тогда она решила позвонить в отель.

– Я соединю вас с его номером, мэм, – сказала оператор на гостиничном коммутаторе, и в трубке зазвучали длинные гудки. Мэгги слушала, как телефон звонит и звонит, пока в трубке не раздался голос телефонистки: – Номер мистера Слейтера не отвечает, мэм. Хотите оставить ему сообщение?

– Да, пожалуйста… Передайте, пожалуйста мистеру Слейтеру, что звонила его жена Мэгги.

– Разумеется, мэм.

Мэгги сидела, свернувшись клубочком, на диване и смотрела десятичасовые новости, когда телефонный звонок заставил ее подскочить.

– Привет, Мэгги!

– Джеми! Что-нибудь случилось?

– Ничего, абсолютно ничего. Извини, что не позвонил тебе раньше, но…

– Я очень волновалась! Я знаю, это глупо, но ведь ты обещал позвонить, как только проснешься!..

– Да знаю я, знаю! Извини, ладно? Совершенно вылетело из головы, представляешь? Из-за этой смены часовых поясов у меня башка просто чугунная!

Несмотря на все его извинения, Мэгги продолжала чувствовать себя уязвленной, но решила не накалять обстановку.

– Как долетел? – спросила она.

– О, прекрасно! – отозвался Джеми, и ей показалось, что его голос звучит как-то слишком отстраненно. – Как и всегда. Но иммиграционный контроль и таможня когда-нибудь меня доконают. Такое впечатление, что с каждым разом формальности занимают все больше и больше времени. Когда я наконец попал в отель, было уже совсем поздно.

– Гм-м… – отозвалась Мэгги. Давным-давно, еще до рождения Натана, они как-то раз ездили в Нью-Йорк вместе. Джеми обещал, что ей будет там очень хорошо, и хотя поначалу Мэгги никак не могла избавиться от напряжения (до этой поездки Нью-Йорк ассоциировался у нее в первую очередь с его первой возлюбленной), огромный город с каждым днем нравился ей все больше. Многочисленные галереи и музеи, огромный выбор ресторанов, дизайнерская одежда по разумным ценам – всего этого не было в Лондоне, и она наслаждалась ощущением свободы, которое дарил ей Нью-Йорк. Особенно сильным это чувство сделалось, когда Мэгги побывала в Гринвич-Виллидже и на Кристофер-стрит. В те времена эти кварталы, прилегающие к Нью-Йоркскому университету, все еще сохраняли дух бунтарства и молодежного радикализма, и Мэгги сразу вспомнила, какой была она сама в годы учебы.

Увы, Мэгги хорошо понимала: если бы и в этот раз она отправилась с Джеми в Нью-Йорк, ей вряд ли удалось бы повторить тот давний опыт. Теперь она была «женой издателя», и ей, несомненно, пришлось бы активно общаться с коллегами мужа, с его партнерами, с женами коллег и партнеров. Именно так Мэгги порой представляла себе настоящий ад, поэтому она совсем не огорчилась, когда Джеми не взял ее с собой. Пусть лучше он сам общается с «нужными людьми», решила она. У него это отлично получается – ему и карты в руки, а у меня есть Натан, которому все еще очень нужна мама.

– Ну, расскажи, чем ты сегодня занимался? – спросила она и поудобнее устроилась на диванчике, приготовившись немного поболтать с мужем. Мэгги была так рада, что он позвонил, что почти забыла об их недавней ссоре.

– Да ничем в общем-то, – ответил Джеми и замолчал.

– Совсем-совсем ничем? – удивилась она. – Но ведь что-то ты должен был делать. Когда я звонила, тебя не было в номере, значит, ты куда-то выходил.

– Ну да. Я зашел в «Блуминсдейл».

А-а, понятно… Наверное, он искал мне подарок, подумала Мэгги.

– Ты что-нибудь купил? – поинтересовалась она.

– Так, кое-что… – уклончиво ответил Джеми. – Кое-что для Натана.

– Что же?

– Покажу, когда приеду. Это должен быть сюрприз.

– Но мне-то ты можешь сказать. Ну, Джеми, что это?! Мне ужасно хочется знать!

– Это… это довольно сложно объяснить. В общем, это такой… новейший американский гаджет. У нас такие не продают. Нет, не могу объяснить – лучше я приеду, и ты сама увидишь…

– Ну, ладно… – разочарованно протянула Мэгги. Интересно, что это за гаджет такой?.. – А мне ты что-нибудь купил?

– Да, конечно. Только это тоже сюрприз! – поспешно сказал он.

– Как интересно! – воскликнула она. – Джеми, ты лучший в мире!

– Спасибо, но… – Он казался смущенным, но Мэгги это не насторожило. Она знала – Джеми не особенно любит комплименты.

18

У дверей номера Кло остановилась и прислушалась, но ничего не услышала. Похоже, Джеймс уже закончил разговор, и она, негромко постучав, вошла. Он сидел на кровати, наклонившись вперед и обхватив голову руками.

– Джеймс? – негромко окликнула его Кло.

Он поднял голову, и ей показалось, что в глазах у него стоят слезы.

– Все в порядке?

– Угу… – Он кивнул, но без особой уверенности, и Кло опустилась рядом с ним на безупречно белое покрывало. Под их объединенным весом матрас прогнулся, и она ткнулась плечом в его плечо.

Джеймс прерывисто вздохнул.

– Я чувствую себя последним мерзавцем, – прошептал он, и Кло взяла его за руку. Она еще никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Ну все, приплыли, подумала Кло, чувствуя, как у нее упало сердце. Один звонок жене, и Джеймс сразу скис. Теперь он жалеет, что связался со мной, и гадает, как лучше от меня избавиться. А ведь мы пробыли в Нью-Йорке всего один день! Неужели он меня бросит?!

Мысль об этом показалась ей невыносимой. Только не сейчас! – подумала она в панике.

Джеймс искоса взглянул на нее.

– Извини… – проговорил он и замолчал.

– Ты из-за Мэгги? – спросила Кло после довольно продолжительной паузы. – Ты из-за нее так расстроился?

Он кивнул.

– Вроде того…

– Расскажи мне, в чем дело. Может быть, все не так страшно? – На самом деле Кло не особенно хотелось знать, в чем дело, однако она понимала: они зашли слишком далеко, и выбираться из этой непростой ситуации им придется вместе.

– …И из-за Натана тоже. – Джеймс прижал ладонь к губам с таким видом, словно каждое слово причиняло ему сильную боль. – Ах, Кло! – воскликнул он чуть погодя и с силой стиснул ее пальцы, словно желая убедиться, что она по-прежнему рядом.

А Кло снова захлестнул водоворот противоречивых эмоций. С одной стороны, ей хотелось поскорее закончить неприятный разговор и переключиться на что-то менее серьезное. Сегодняшнее утро было одним из лучших в ее жизни, и Кло хотелось продолжать в том же духе. Вместе с тем ей хотелось как-то подбодрить Джеймса, успокоить, взять себе часть его боли. Кроме того, в глубине души она неожиданно почувствовала острое желание бросить все и вернуться в Англию – к Робу, к своей квартире, к прежней жизни. Здравый смысл подсказывал, что сделать это нужно как можно скорее, иначе ее тоже, вполне вероятно, ждут боль и страдания, но Кло не прислушалась к голосу разума. Вместо этого она продолжала сидеть неподвижно, не в силах сделать решительный шаг, не в силах произнести ни слова.

– Даже не знаю, что делать… – проговорил Джеймс после еще одной паузы, и Кло погладила его по руке.

– Тебе ничего не нужно делать!

– Ты правда так думаешь? – Он посмотрел на нее с надеждой – испуганный маленький мальчик, который потерял маму и не знает, как быть.

О господи, подумала Кло, лихорадочно пытаясь разобраться в своих чувствах. Несмотря ни на что, ей не хотелось терять Джеймса, не хотелось чтобы ее нью-йоркские каникулы так и закончились, не успев толком начаться. Что это, спросила она себя, мой эгоизм или я действительно начинаю в него влюбляться? Ей никак не удавалось найти правильный ответ на этот вопрос и в конце концов Кло решила положиться на судьбу.

– Правда. – Она кивнула как можно увереннее. – Зачем что-то делать, если ничего страшного не случилось?

Джеймс снова вздохнул, на этот раз с явным облегчением.

– Ты просто потрясающая женщина! – сказал он и благодарно улыбнулся.

– Спасибо. Я стараюсь. – Кло прикусила губу, с трудом сдержав безумное, ничем не оправданное желание признаться ему в любви.

– Но я не хочу, чтобы тебе было больно…

– Не волнуйся, мне не будет больно. Мне будет хорошо, – поспешно ответила она, стараясь не думать о том, чем на самом деле все это может закончиться.

Джеймс тем временем снова опустил голову и, полуотвернувшись от нее, принялся теребить бахрому на покрывале. Наконец он глубоко вздохнул.

– Понимаешь… дело в том, что у меня есть сын…

– Я знаю. – Эти слова ударили ее прямо в грудь, ударили с такой силой, что на мгновение ей стало нечем дышать, но Кло каким-то чудом удалось справиться с собой. – Я же не прошу, чтобы ты его бросил.

– Я знаю, но…

В этот момент Кло вдруг отчетливо вспомнила свой двухнедельной давности разговор с Крейгом – журналистом, который собирался писать статью о том разрушительном воздействии, которое родительский развод может оказать на ребенка, на всю его последующую жизнь, включая проблемы с созданием собственной семьи во взрослом возрасте. На мгновение Кло представила себя на месте Натана и вновь ощутила себя беспомощной и несчастной – совсем как когда-то, когда у нее на глазах разваливалась ее собственная семья, когда ее родители с головой ушли в решение собственных проблем, а она не могла ни понять, что происходит, ни заставить их вести себя иначе.

– Я же не требую, чтобы ты их бросил, – пробормотала Кло и почувствовала, что ее глаза тоже наполнились слезами. Прежде чем она успела взять себя в руки, соленая влага потекла по ее щекам и закапала на колени.

– Ох, Кло! – снова сказал Джеймс, целуя ее. Это была, наверное, единственная вещь, способная заставить Кло чувствовать себя лучше, поэтому она поцеловала его в ответ, отгоняя печаль, растерянность и отчаяние.

– Мне очень жаль, Кло. – Он отвел в сторону ее челку, чтобы заглянуть в глаза.

– Мне тоже… – Она шмыгнула носом, и они снова поцеловались, на этот раз откинувшись на покрывало. Слезы еще не совсем высохли на ее глазах, когда Кло неожиданно хихикнула.

– Я думаю, мы просто перебрали новых впечатлений, – сказала она.

– А еще этот перелет…

– И смена часовых поясов! – Джеймс снова начал целовать ее, на этот раз более жадно, словно мысль о возможном расставании была для него непереносима. В какой-то момент волна его страсти подняла на своем гребне и ее – подняла, закружила, и в тот же миг и прошлое, и будущее потеряли всякое значение. Не осталось ни Натана, ни Мэгги, ни самой Кло – осталось только предвкушение того, что должно было произойти. И оно произошло… Они снова занимались любовью, занимались медленно, не спеша, и Кло невольно вспомнила вид, открывшийся ей со смотровой площадки на крыше Эмпайр-стейт-билдинг – вспомнила огромный город и крошечные фигурки людей, которые сновали далеко внизу или сидели по своим квартирам, и у каждого были своя собственная жизнь и своя судьба. А потом Кло подумала, что и они с Джеймсом тоже похожи на двух муравьев в огромной, равнодушной вселенной и что она не может остановить ход событий точно так же, как не может заставить Землю перестать вращаться.

Что будет, то будет, решила она, чувствуя, как он плавно скользит где-то глубоко внутри ее, и казалось, этому неторопливому, нежному, бесконечно приятному движению не будет конца.

19

На следующий день Мэгги отвезла Натана к Фрэн, чтобы он поиграл с Дэном, а сама села в поезд и отправилась в Лондон, чтобы встретиться в галерее Тейта с Джин. Как и следовало ожидать, подруга уже ждала ее на ступенях музея, от нечего делать разглядывая ползущие по Темзе пароходики и буксиры.

– А-а… привет! – Джин сдвинула на лоб солнечные очки и поцеловалась с Мэгги, не прикасаясь, впрочем, к ней губами. – Как дела?

– Как будто ничего, – ответила Мэгги, входя вслед за Джин в вестибюль, где находилась билетная касса. – А что?

– А то, что, когда мы приезжали к вам в гости, твой Джеймс вел себя как последняя задница.

Мэгги невольно вспыхнула: Джин по обыкновению не стеснялась в выражениях. И что это ей вздумалось ворошить столь давние события? Вечеринка, на которой Джеми во всеуслышание заявил, что больше не хочет иметь детей, состоялась уже несколько недель назад, и если для самой Мэгги вопрос оставался актуальным, то для Джин… Да какое ей дело, в конце-то концов?!

– Да нет, теперь все в порядке. В полном! – быстро сказала Мэгги, пристраиваясь в конец очереди. – Кстати, вчера вечером Джеми звонил из Нью-Йорка и сказал, что купил мне какой-то подарок.

– Как это мило с его стороны. – Джин слегка толкнула ее локтем под ребра. – Говоришь, у вас все в порядке? Значит, у Натана скоро появится младший братик или сестричка?

– С чего ты взяла? – простодушно удивилась Мэгги.

– С того, что в последние дни перед отъездом в Нью-Йорк у твоего Джеймса был очень довольный вид. Ну точь-в-точь как у кота, который дорвался до сметаны. Я как его увидела, так сразу подумала, что вы небось каждую ночь трахаетесь так, что пыль столбом. Раньше я считала, что это заметно только по женщинам, но Джеми опроверг эту точку зрения.

– Мы… в общем, ты права. Более или менее… – Мэгги была слишком смущена, чтобы возражать. Странно, что мне Джеми кажется точно таким же, как всегда, подумала она. Я бы даже сказала, что в последнее время он выглядит еще более измотанным. Но, быть может, перед коллегами Джеми нарочно старается держаться бодрячком – как-никак у него теперь новая, ответственная работа, и ему наверняка не хочется, чтобы кто-то вообразил, будто он с ней не справляется.

– На будущей неделе я тоже лечу в Нью-Йорк на конференцию, – заявила Джин. – И как только я увижу там твоего Джеми, обязательно скажу ему, чтобы он непременно довел это дело до конца. Все-таки он у тебя молодец: спрятал свой эгоизм поглубже и занялся тем, что важнее для семьи. И имей в виду, Мэгги Слейтер: в этот раз я обязательно должна быть крестной вашего ребенка.

– Разумеется… Да, конечно. Мне и в голову бы не пришло позвать кого-нибудь другого.

Переходя из зала в зал и разглядывая выставленные там картины, Мэгги неожиданно почувствовала глубокое волнение. Когда-то Алекс часто повторял, что она очень похожа на Вирджинию Вульф, только светловолосую и более красивую, а в галерее Тейта как раз экспонировался непревзойденный по своей выразительности портрет сестры писательницы Ванессы Белл, на котором эта молодая женщина выглядела одновременно и стойкой, и легко уязвимой. Портрет кисти Дункана Гранта был подписан цитатой из письма самой Вирджинии. «…Душа, отданная созерцанию и самоконтролю. Важнейшей ее чертой были решительность и самообладание».

Джин подошла к Мэгги и, встав сзади, тоже бросила взгляд на портрет.

– На этом портрете Ванесса очень похожа на тебя, – сказала она.

Не зная, что ответить, Мэгги молча кивнула и перешла к серии эскизов того же Дункана Гранта, на которых были изображены главным образом обнаженные мужчины. Сильные, свободные мазки, которыми художник изображал мускулистые, стройные тела, яснее ясного говорили о том, что в жизни он предпочитал мужчин, и тем не менее Мэгги точно знала, что Грант и Ванесса были любовниками. Должно быть, его бисексуальность стала проклятьем Ванессы, подумала она, и все же молодая художница очень тосковала по своему ветреному другу и тянулась к нему, даже будучи замужем за Клайвом Беллом.

Какой же это был странный любовный треугольник: Дункан, Ванесса и Клайв, – в который раз поразилась Мэгги. А если учесть, что у Ванессы были дети от обоих мужчин, то… В некоторых книгах утверждалось, что дочь Ванессы и Дункана узнала, кто ее настоящий отец, не раньше, чем ей исполнилось семнадцать, и это казалось Мэгги противоестественным и странным. Впрочем, насколько она знала, блумсберийцы[14] так основательно запутались в дружеских, любовных и семейных связях, что разобраться в них было затруднительно даже им самим. И пусть члены кружка создавали выдающиеся литературные произведения и писали замечательные картины, Мэгги никак не могла взять в толк, как можно было настолько увлечься идеями творческой и социальной свободы, чтобы совершенно не думать о собственных детях, об их счастье и благополучии.

Размышляя подобным образом, Мэгги перешла к автопортрету Дункана Гранта, где он запечатлел себя еще совсем молодым человеком. Там она снова остановилась, пытаясь определить характер художника по выражению его глаз и лица.

Эгоист до мозга костей, решила Мэгги после непродолжительного раздумья. И что только Ванесса в нем нашла? Как она могла стать его любовницей, если ей приходилось постоянно мириться с его многочисленными связями? Мириться и терпеть… Быть может, Ванессе помогло то, что Грант спал главным образом с мужчинами, к тому же сама она была замужем и не могла рассчитывать на брак с ним? И все же Мэгги была уверена, что любовь не принесла Ванессе ничего, кроме страданий и одиночества.

И пусть бы этот Дункан Грант был красавцем, с возмущением подумала она, так нет! Ничего в нем нет особенного! Тот же Джеми намного красивее, а ведь он уже столько лет ей верен. Почему же Дункан не мог хранить верность если не Ванессе, то, по крайней мере, кому-то одному из своих любовников-мужчин?

Возмущенно фыркнув вполголоса, Мэгги повернулась к следующей серии набросков и остолбенела. Возле них стоял спиной к ней какой-то мужчина, который как две капли воды был похож на Джеми. Манера держать голову, линия плеч – нет, она не могла ошибиться! Пока Мэгги таращила глаза, пытаясь понять, как Джеми мог оказаться здесь, если как раз в это время ему полагалось быть в Нью-Йорке, к мужчине подошла какая-то женщина, и он, не оборачиваясь, уверенным движением собственника положил ладонь на ее обтянутый джинсами зад.

Мэгги к этому времени удалось перевести дух, и она поняла, что все же обозналась, хотя сходство было поразительное. Осторожно шагнув вперед, чтобы заглянуть незнакомцу в лицо, она подумала: «Вот это нормальный мужчина. И красивый к тому же, – мысленно добавила она, разглядев четко очерченный профиль и волевой подбородок. – И даже если эта леди – его жена, наверняка найдется немало других женщин, готовых запрыгнуть к нему в постель по первому его знаку».

Тут ей вдруг вспомнились слова Джин, сказавшей, что Джеми в последнее время выглядел довольным, как кот, наевшийся сметаны. Подруга приписала это благотворному действию регулярного секса, но Мэгги-то знала, что муж с ней не спит, а значит…

К горлу ее подступила тошнота. Я абсолютно уверена, что Джеми не станет спать с мужчинами, в панике подумала она. Но если так, то… О боже! Неужели у Джеми появилась другая женщина?!

Мэгги задрожала как в лихорадке. Ее и впрямь бросало то в жар, то в холод, а развешанные по стенам портреты словно разом сорвались с мест и ринулись на нее. Инстинктивно ища спасения у Джин, Мэгги обернулась и увидела, что подруга стоит всего в нескольких футах позади. Порывисто шагнув к ней, она крепко схватила Джин за руку.

– Джин, скажи мне правду! Ты ведь не думаешь, что у Джеми появилась любовница?!

– О господи! – От неожиданности Джин даже вздрогнула. – Что с тобой, Мег? А-а, понимаю, на тебя так подействовала выставка! Все-таки сильная штука – эти портреты, правда?

Но Мэгги никак не могла справиться с потрясением и ничего не ответила. Наверное, это просто глупость, думала она. Не может Джеми поступить так с ней, с Натаном!

– Что это тебе взбрело в голову? – спросила Джин, внимательно поглядев на нее.

– Я… я даже не знаю. Просто мне вдруг… показалось… показалось, что Джеми… – дальше она говорить не смогла. Почему-то Мэгги казалось, что, стоит ей произнести страшные слова, и они в тот же миг станут явью.

– Ерунда! – воскликнула Джин довольно громко, и несколько посетителей с неодобрением повернулись в их сторону. – Ты же сама только что сказала, что у вас все наладилось и что вы с Джеми обо всем договорились. А-а, понимаю, ты, наверное, подумала о Ванессе Белл?! Не бери в голову! Она и ей подобные слишком заигрались в сексуальное раскрепощение, вот и получили… то, что получили. Твой Джеймс не такой. – Она слегка сжала плечо подруги. – Иногда, Мэгги Слейтер, ты начинаешь беспокоиться по пустякам. Ты стала слишком чувствительная, нервная, и… Слушай, а может, ты… может быть, ты уже…? – Она пристально взглянула на Мэгги, и та покачала головой.

– Пока нет. – Паника начинала понемногу отпускать, и она даже подумала, что, похоже, действительно навоображала себе невесть чего. – Наверное… наверное, я слишком много времени провожу одна.

– Ну конечно, в этом все дело! Я знаю, Джеймс обожает тебя и Натана, и он никогда… – Джин рассмеялась. – И вообще, можешь ему передать: если он вздумает сходить налево, ему придется иметь дело со мной! Впрочем, я сама ему скажу, как только попаду в Нью-Йорк!

Эти шутливые слова успокоили Мэгги еще больше. Джин как никому другому удавалось развеселить ее в любых обстоятельствах.

– Ну а если серьезно, Мег… Если тебе так будет спокойнее, я действительно могу с ним поговорить. Я увижусь с ним раньше тебя, и… Ну как, сказать ему пару ласковых?

Мэгги задумалась. Она знала, что Джеми почти наверняка разозлится, если узнает, что она жаловалась на него Джин.

– Только не говори ему, что я беспокоюсь из-за…

– Не скажу. Я только намекну этому парню, что в последнее время он слишком увлекся работой и что было бы неплохо, если бы он уделял тебе побольше внимания.

– Ладно, скажи. Только… – Мэгги все еще колебалась. – Только постарайся действовать помягче, о’кей? Джеми терпеть не может, когда на него пытаются давить.

– Можешь на меня положиться. – Джин заговорщически подмигнула. – А теперь пойдем отсюда… Думаю, мы ничего не потеряем, если не будем осматривать последний зал – самое интересное мы все равно уже видели. Чашка горячего чая и большой-пребольшой кусок сладкого кекса – вот что тебе сейчас нужно. Лучшего лекарства от стресса пока еще никто не придумал.

20

– Сегодня я на конференцию не пойду, – заявил Джеймс во вторник утром, одеваясь перед зеркалом в ванной комнате. – Мне нужно съездить в «Блуминсдейл».

– Ах, как здорово! – Кло в восторге захлопала в ладоши и чмокнула его в щеку. – Я там еще никогда не была. А давай я к тебе туда подойду?

– Ну, если хочешь… – Джеймс явно колебался. – Вообще-то я хотел купить какую-нибудь игрушку для Натана.

– П-понятно… – За последние пару дней это был уже не первый раз, когда Кло не знала, что сказать. Может, предложить ему помочь выбрать что-нибудь подходящее, подумала она. А вдруг он решит, будто я пытаюсь вмешиваться в его отношения с сыном? Но мне так хочется в «Блуминсдейл»! В конце концов, я уже четвертый день в Нью-Йорке, но пока еще ни разу не занималась шопингом!

– Может, встретимся после того, как ты что-то уже купишь? – предложила Кло, и Джеймс кивнул. В конце концов они договорились, что она подъедет в универмаг в три, и будет ждать его в отделе парфюмерии и косметики, в секции компании МАК.

Когда Джеймс ушел, Кло неожиданно почувствовала себя довольно одиноко. Ее беспокоило упоминание о Натане, и ей захотелось поговорить об этом с Робом, но звонить в это время в Великобританию было слишком дорого, и она решила воспользоваться имевшейся в ее мобильнике службой мгновенных сообщений, благо в отеле функционировал бесплатный беспроводной Интернет. Собственно говоря, в субботу Кло уже связывалась с Робом при помощи этой службы, когда сообщала ему последние новости.

Достав мобильный телефон, она принялась быстро печатать:

«Привет, Роб! Ты на связи?».

Ответа не было, но это ее не остановило: Кло продолжила набирать сообщение:

«Итак, бюллетень свежих новостей № 2 из Большого яблока… Я последовала твоим рекомендациям и в воскресенье утром пошла погулять в Центральный парк. И знаешь, что я там видела?! Ты не поверишь: я видела занятия специальной фитнес-группы для матерей с младенцами, которые еще не умеют ходить!»

В этот момент от Роба пришло сообщение:

«Я здесь, здесь!» – писал он.

«Ну, слава богу!»

«Давай, рассказывай дальше…»

«О’кей. В общем на площадке на берегу пруда я увидела довольно большую группу женщин с колясками, которые делали самые разные упражнения на растяжку и на гибкость. В большинстве упражнений спортивными снарядами служили именно коляски с детьми, представляешь?!»

«Балет с младенцами?»

«Типа того. Правда, инструкторша у них – настоящий зверь».

«Любопытно. Нужно будет подумать; может, мне тоже стоит добавить такую услугу в мой прайс-лист? Ну ладно… Какие еще новости?»

А сейчас, подумала Кло, нужно быть осторожнее. Несмотря на то, что она была не прочь получить полный анализ ситуации, ей вовсе не хотелось сообщать Робу все подробности. Приятель мог закатить ей очередную лекцию, а сейчас это было ни к чему.

«В воскресенье днем мы были в музее «Метрополитен». Знаешь, ходить в музеи и на выставки по воскресеньям действительно лучше всего. Можно никуда не торопиться, а если ты не торопишься, у тебя появляется совершенно особое настроение».

«Ты действительно так считаешь?»

«Да, считаю!» – напечатала Кло, думая о том, что на самом деле особое настроение ей создал тот факт, что в музей она ходила с Джеймсом. Было так приятно переходить из зала в зал, обсуждать, что кому понравилось или не понравилось, показывать друг другу самые любимые картины. Порой их точки зрения совпадали, порой они довольно ожесточенно спорили, и Кло несколько раз ловила себя на том, что, сталкиваясь с убеждениями, которые были такими же прочными, как ее собственные, она начинает не на шутку заводиться, причем ощущение это было чем-то сродни сексуальному возбуждению. Джеймс, впрочем, увлекался живописью совсем не так сильно, как она, поэтому часто уступал ей, склоняясь, как он выражался, перед ее «авторитетным мнением».

«Вечером мы ходили в тот ресторан, который ты посоветовал – ну, в тот, что в Мясницком квартале[15]. На улице возле него я видела самого настоящего трансвестита-проститутку».

«Не может быть», – напечатал Роб.

Потом Кло перешла к подробному описанию меню, умолчав о том, что за едой они с Джеймсом много рассказывали друг другу о своем прошлом – о детстве, о школьных успехах и неудачах, о первых увлечениях, о родителях и родственниках, о первом опыте курения марихуаны и тому подобных вещах. Они также выяснили, что обоим очень нравится шампанское и что каждый из них не прочь иногда – только иногда! – побаловать себя порцией кокаина. Под конец ужина, чувствуя себя необычайно свободно и раскрепощенно от выпитого и от сознания того, что они находятся очень, очень далеко от всех, кто мог бы их узнать, они поделились друг с другом своими самыми смелыми и вычурными сексуальными фантазиями.

Это был один из самых романтических дней в моей жизни, подумала Кло сейчас. И если бы Джеймс не был женат, я бы, наверное, решила, что умерла и попала прямо в рай.

«В понедельник, – продолжила она просвещать Роба, – Джеймс с утра отправился на конференцию, а я отправилась в Музей иммиграции».

«Куда-куда?»

«Этот музей находится в Нижнем Ист-Сайде – а это само по себе очень любопытное местечко – и представляет собой старый пятиэтажный дом, в котором когда-то жили те, кто приезжал в США в поисках лучшей жизни. Там внутри всякие экспонаты и фото, по которым можно судить, каким еще сравнительно недавно был быт рабочих-иммигрантов».

«Небось жуткое местечко?»

«Да, неприятное, но я компенсировала моральный ущерб тем, что пообедала в Бэттери-парке и видела там живых банкиров-миллиардеров! – пошутила Кло, которой не хотелось, чтобы Роб подумал, будто она не замечает никого, кроме своего Джеймса (на самом же деле ей действительно хотелось смотреть только на него – и ни на кого другого!). – В общем, одного дня мне вполне хватило, чтобы влюбиться в Нью-Йорк окончательно».

«Хорошо бы это была единственная вещь, в которую ты влюбилась», – был ответ.

Похоже, Роб видел ее насквозь, и обмануть его было невозможно, как бы Кло ни старалась.

* * *

В половине третьего, перепробовав с десяток различных ароматов и решив, что ни один их них не нравится ей так сильно, как тот, который она использовала всегда, Кло отыскала, наконец, секцию М.А.С. До назначенного времени оставалось еще полчаса, но, к счастью, густо напудренная косметичка-стилист, чья работа заключалась в том, чтобы демонстрировать покупателям преимущества косметики М.А.С на них же самих, была свободна, и Кло решила за оставшиеся тридцать минут создать себе новое лицо.

Косметичка начала с того, что без всякой жалости смыла с лица Кло всю косметику, которую та тщательно и любовно накладывала все утро, а потом зачесала назад и закрепила заколкой волосы, чтобы как следует поработать с ее привлекательным, но далеким от гламурного идеала лицом. Она успела накрасить ей один глаз и приступила к другому, когда откуда-то от входа в секцию раздался изумленный возглас, заставивший Кло похолодеть.

– Кло! Не может быть! Это действительно ты?!!

Одним глазом – повернуть голову она не могла, иначе весь труд косметички пошел бы насмарку – Кло посмотрела в сторону входа и убедилась, что слух ее не подвел. Перед ней стояла Джин.

Вот черт! И откуда она только взялась?

Джин тем временем шагнула вперед и оказалась совсем рядом. После того как они много лет проработали бок о бок, узнать Кло она могла где угодно и в каком угодно виде.

– П-привет! – пробормотала Кло слабеющим голосом, пока косметичка продолжала энергично орудовать ватным тампоном и кисточкой.

– Ты тоже приехала на конференцию? – спросила Джин, и Кло пришлось соображать со сверхсветовой скоростью, чтобы не выдать себя какой-нибудь глупостью.

– Вообще-то нет. Я… я просто…

– Нет? Странно… Тогда что ты тут делаешь?

– Я… просто я решила устроить себе маленькие каникулы. Мне нужно набраться сил. Думаю, они мне понадобятся, когда я начну работать с Ванессой… – Когда лжешь, старайся держаться как можно ближе к истине, вспомнила она. И не забывай парировать удары.

– А ты здесь каким ветром?

– Я-то как раз приехала на конференцию. Разве ты не знала?

Кло, разумеется, знала, просто ей нужно было выиграть время.

– Я как-то… запамятовала. Точнее, я не думала, что вот так, случайно встречусь с тобой в городе.

– А где ты остановилась? В каком отеле?

– Я живу у друзей, в Виллидже, – с трудом проговорила Кло. Она сидела, широко раскрыв рот, пока косметичка водила контуром по ее нижней губе. Совмещать косметические процедуры с допросом, который учинила ей бывшая начальница, – худшей комбинации Кло не могла себе и представить. А ведь с минуты на минуту еще и Джеймс может появиться! В то, что он тоже оказался здесь совершенно случайно, Джин ни за что не поверит, и тогда…

– А ты где поселилась?

Боже, сделай так, чтобы Джин жила не в «Парамаунте», мысленно взмолилась Кло. Боже, пожалуйста! Только не в «Парамаунте»!!!

– В «Алгонкине». Я знаю, что это не самое модное местечко, но мне нравится. Там я ощущаю себя причастной к настоящей литературе[16], – добавила Джин, кривовато усмехнувшись.

Уф-ф, мысленно выдохнула Кло. Кажется, пронесло! Теперь нужно только заставить ее свалить отсюда, пока не появился Джеймс. Она с усилием скосила глаза на часы и едва не вскрикнула в голос: без пяти три. На то, чтобы избавиться от Джин, у нее оставалось всего пять минут!

Джин, однако, не проявляла никакого желания отправляться дальше по своим делам.

– Ну, раз уж ты все равно в Нью-Йорке, – деловито проговорила она, – тебе непременно нужно побывать на нашей конференции. Сегодня… – Джин тоже посмотрела на часы. – Или нет, лучше завтра. Да, точно! Завтра речь как раз пойдет о некоторых специальных проектах. Тебе это будет полезно, так что приходи обязательно. Позвони мне завтра утром в «Алгонкин», и я организую тебе пропуск. А то давай встретимся и поедем на конференцию вместе…

– Давай. Мне кажется, так будет гораздо лучше… – Чтоб ты провалилась со своей конференцией, подумала Кло, лицемерно улыбнувшись. Улыбка была лишней: косметичка, досадливо прищелкнув языком, взялась заново подводить ей губы.

– А после конференции мы могли бы поужинать в каком-нибудь приличном месте.

Нет, нет и нет! Ни в коем случае, в панике подумала Кло. У нас с Джеймсом осталось всего несколько вечеров, и я не собираюсь тратить их на всяких…

– Боюсь, как раз завтра я ужинаю с моими друзьями, – поспешно сказала она и добавила на случай, если Джин вдруг выразит желание к ним присоединиться: – Они заказали столик в «Нобу».

Название знаменитого ресторана, которое Кло вспомнила совершенно случайно, произвело на Джин впечатление.

– В «Нобу»? – переспросила она. – Там, наверное, приходится заказывать места за несколько недель?!

– Точно, – подтвердила Кло. «Так что явиться без приглашения не выйдет, моя дорогая», – подумала она не без злорадства.

– Похоже, эти твои знакомые – не простые ребята и знают, что такое настоящий шик, – завистливо пробормотала Джин.

– Да, – подтвердила Кло. Если уж врать, то врать до конца, решила она. – Мой знакомый Мэтт – драматург, он пишет пьесы для театров, а его жена – телевизионная сценаристка и критик. Они живут в Ист-Виллидже.

– А ты, значит, остановилась у них?

– Ну да.

– А где конкретно?

– На Спринг-стрит, – сымпровизировала Кло, хотя понятия не имела, есть ли в Ист-Виллидже – и вообще в Нью-Йорке – такая улица. Как выяснилось почти сразу, Спринг-стрит в Нью-Йорке была, только располагалась немного в другом районе.

– Шикарное местечко. И модное, – сказала Джин. – Только Спринг-стрит скорее в Сохо, чем в Ист-Виллидже.

– Ист-Виллидж, Сохо-Мохо!.. – рассмеялась Кло. – Какая разница?

– Ну да, в общем-то… – согласилась Джин, хотя и с некоторым сомнением.

Кло уже решила, что выкрутилась, но вдруг заметила Джеймса, который, озираясь по сторонам, медленно шел по проходу мимо секций Lancome, Chanel и Bobbi Braun К счастью, Джин стояла к нему спиной и не могла его видеть… С другой стороны, Джеймс тоже мог не разобраться, с кем это разговаривает Кло.

Нужно было действовать решительно и при том очень быстро, пока Джин не обернулась.

На столике рядом с Кло, буквально у нее под руками, стояла довольно большая бутылка с молочком для снятия макияжа. Конечно, оно было довольно жирным… но что делать?!

– Господи, Джин! – завопила Кло и, театрально всплеснув руками, опрокинула бутылку с косметическим молочком. Густая жидкость выплеснулась из горлышка, основательно заляпав дизайнерский костюм Джин. – О, Джин, извини! – выкрикнула Кло еще громче, чтобы Джеймс точно услышал шум.

Джеймс в этот момент был всего лишь в десятке футов от входа в «маковскую» секцию. В руках у него был большой фирменный пакет с надписью «Блуминсдейл» – похоже, поход за подарком для Натана завершился успешно. Увы, Джин как раз оттирала подол юбки бумажными салфетками; для этого ей пришлось наклониться, и Джеймс не видел ее лица. Кроме того, Джин частично заслоняла косметичка, которая вскочила со своего места, чтобы протереть столик.

– Прости меня, ДЖИН! – заорала Кло во всю силу легких. – Я такая неуклюжая корова!

Этот ее вопль достиг слуха Джеймса, и он – надо отдать ему должное – сориентировался в ситуации практически мгновенно. Кло увидела, как он метнулся за колонну за секунду до того, как Джин снова выпрямилась, а потом быстро – но не бегом – двинулся прочь. Вот он свернул в секцию Christian Dior, миновал отдел, торговавший женскими перчатками и поясами, и исчез за стеклянной дверью, выходящей на Лексингтон-авеню.

* * *

Спустя минут сорок Кло была уже в их номере в «Парамаунте». Она была уверена, что Джеймс поспешит вернуться в отель, и испытала глубокое разочарование, не обнаружив его в комнате. Сама Кло все еще была слишком взволнована случившимся, поэтому опустилась на кровать и попыталась привести в порядок растрепанные нервы.

С одной стороны, Кло могла поздравить себя с тем, как ловко она выкрутилась из опасной ситуации, сумев вовремя предупредить Джеймса и не вызвать подозрений у Джин. С другой стороны, решая эту задачу, она просто не успела отбояриться от приглашения бывшей начальницы, а это означало, что завтра ей придется тащиться на конференцию. А возможно, не только завтра, но и послезавтра тоже. Кло всегда относилась к своей работе в журнале достаточно серьезно и была не прочь узнать что-нибудь полезное и новое, однако опыт подсказывал ей, что на издательских конференциях очень редко озвучиваются по-настоящему ценные идеи. В своих докладах участники обычно ограничивались статистическим выкладками, данными о тиражах и туманными прогнозами на ближайшую перспективу, тогда как саму Кло куда больше интересовали особенности живой, повседневной работы с материалами и авторами-журналистами. Нет, сидеть в душном зале несколько часов, прислушиваясь к потоку сухих цифр и фактов в надежде выловить в этой пустой породе что-то ценное, что может ей действительно пригодиться, Кло абсолютно не хотелось.

Все это время я могла бы преспокойно гулять по городу, раздраженно думала она. Для будущего главного редактора нового журнала это гораздо полезнее, чем общаться с коллегами, с которыми я чуть не каждый день сталкивалась в Лондоне. Кроме того, Джеймс ведь тоже будет на конференции, так что мне придется притворяться, будто я с ним не знакома. А вдруг Ванесса тоже прилетела в Нью-Йорк? Я об этом не подумала, а она вполне могла… Вот, черт, Ванессы мне только не хватало!..

Минуты шли, а Джеймса все не было, и Кло почувствовала растущую обиду. Где его носит? Почему он не поспешил в отель сразу из «Блуминсдейла», чтобы воспеть в стихах ее сообразительность, находчивость и быструю реакцию? А ведь если бы не она, все могло закончиться гораздо хуже. Катастрофой все могло закончиться!

Спустя примерно час Джеймс, наконец, появился.

– Где ты был? – бросилась ему навстречу Кло. – Я волновалась!

– Извини, мне нужно было купить кое-что еще. – С этими словами он бросил на кровать несколько фирменных пакетов.

– Это было ужасно, правда? Что, если бы Джин тебя увидела?

– Мне даже подумать об этом страшно. – Джеймс покачал головой. – Ладно бы это был кто-то другой, но Джин… Лучшая подруга Мэгги!.. Нет, только не она!

Он выглядел таким же измученным, испереживавшимся, какой была Кло, когда только что вернулась в отель. Сейчас она немного пришла в себя, и в ее душе стало подниматься совсем другое чувство. Обида… Я давно это подозревала, думала Кло, а теперь знаю точно: Джеймс стыдится меня. Стыдится нашего романа. Ну еще бы, ведь он – успешный бизнесмен, один из руководителей крупного издательского холдинга, а кто я? Простой редактор, да и на Анджелину Джоли я нисколько не похожа!

Она, впрочем, постаралась выкинуть эти мысли из головы. Во-первых, они были совершенно безосновательны (разумом Кло это понимала, но ее женское самолюбие никак не хотело уступать доводам здравого смысла), а во-вторых, ей нужно было решить с Джеймсом еще один вопрос.

– Завтра мне придется пойти на вашу дурацкую конференцию, – сказала она. – Джин меня буквально вынудила – я не смогла отказаться. Она обещала, что все устроит – пропуск на конференцию, место и все такое… Главное, если я не пойду, Джин решит, что я недостаточно предана своей профессии и…

– А ты не думала, что посещение издательской конференции может принести тебе пользу? Там ты можешь найти и материал для твоего нового журнала, и почерпнуть какие-то новые идеи…

– Ну вот, и ты туда же!

– Кроме того, американский рынок периодических изданий совсем не похож на наш. Здесь в последнее время происходит много нового и любопытного, и я считаю – ты как будущий главный редактор просто должна ближе познакомиться с новыми тенденциями, чтобы учесть их в своей последующей работе.

– Ну, может быть, ты и прав… – Это было совсем не то, что Кло хотелось услышать. Она рассчитывала, что Джеймс будет благодарен ей за то, что она избавила его от встречи с Джин, а вместо этого он стал давать ей какие-то дурацкие профессиональные советы. – А что ты еще купил? – спросила Кло, резко меняя тему. Так она делала всегда, когда разговор становился ей неприятен или грозил зайти в тупик. – Что-нибудь для меня?

Джеймс, казалось, несколько смутился.

– Н-нет, – ответил он. – Мне нужно было купить еще кое-что для Натана… И еще я подумал, что должен купить подарок Мэгги, – добавил он, словно надеясь, что честность уменьшит его вину, но Кло только расстроилась еще пуще. Похоже, весь последний час он думал не столько о ней, сколько о жене. Что ж, пусть ей будет больно, но она должна узнать все… Быть может, это даже поможет ей лучше понять, кто такая Мэгги и какое место она сама занимает в его сердце на самом деле.

– А можно мне посмотреть? – спросила Кло.

Джеймс, казалось, удивился.

– Если хочешь, конечно!

Восприняв его слова как разрешение, Кло принялась вытряхивать на кровать содержимое принесенных им пакетов. Для сына Джеймс приобрел футбольную фуфайку с американской символикой и несколько компьютерных игрушек. Отложив их в сторону, Кло извлекла из другого пакета довольно объемистый бумажный сверток. Бережно развернув несколько слоев плотной упаковочной бумаги, она невольно ахнула. Для Мэгги Джеймс купил очень красивый, расписанный вручную шарф из тончайшего шелка. Серовато-сине-розовый, он выглядел очень, очень элегантно и утонченно, и Кло подумала, что сама она подобную вещь ни за что бы не надела.

Мельком она глянула на ярлык. Fendi… Похоже, шарфик обошелся Джеймсу в небольшое состояние.

– Очаровательная вещь. Я вижу, ты в этом разбираешься, – заметила она, стараясь ничем не выдать своих чувств, но Джеймс, похоже, угадал ее мысли.

– Я хотел купить что-нибудь и тебе, но… – начал он, одной рукой ероша ей волосы, и Кло, которой вдруг представилось, как точно таким же жестом он ерошит волосы своей Мэгги, едва не отшатнулась. – Но для этого мне нужно кое с кем встретиться. – Джеймс бросил взгляд на часы. – Мне, кстати, пора идти, чтобы встретиться с этими ребятами вовремя.

– Ну да, понятно… – Кло саркастически усмехнулась. Он наверняка врет, подумала она. Ищет способ выбраться из ямы, в которую сам себя загнал, вот и выдумывает каких-то мифических «ребят», которые якобы должны доставить ему какую-то эксклюзивную вещь. Готова спорить, что на самом деле он со всех ног помчится в тот же «Блуминсдейл» и купит там что-то жутко дорогое, чтобы заткнуть мне рот.

– Ты действительно уходишь? Но ведь ты только что пришел! – заметила она, но Джеймс уже вскочил и сунул в карман пиджака бумажник.

– Это недолго. Я вернусь через двадцать минут, – пообещал он и выскочил из номера, прежде чем Кло успела что-то сказать.

Дверь с грохотом захлопнулась за ним.

21

Джеймс отсутствовал дольше, чем обещал, и Кло успела основательно себя накрутить.

Кажется, это была наша первая серьезная ссора, размышляла она, яростно грызя ногти. Может, я была слишком требовательной и ему это не понравилось? Но ведь у меня же есть кое-какие права, не так ли?

Чтобы немного отвлечься, она решила написать открытку Сэму, но бросила, едва начав. Как признаться брату, что она встречается с женатым мужчиной, не говоря уже о том, что он привез ее в Нью-Йорк? Она была уверена, что Сэм не одобрит ее поведение, а ей сейчас хотелось, чтобы ее все любили и утешали, а не читали нотации.

Ладно, хватит заниматься самоедством, в конце концов решила Кло. Надо поговорить с Робом. Сейчас в Лондоне уже вечер, и он, наверное, уже вернулся домой.

– Привет, Роб! Я так рада, что застала тебя! – воскликнула Кло, когда он взял трубку.

– Ну, что тебе опять от меня надо? – шутливо проворчал Роб. – Опять будешь хвастаться, как весело ты проводишь время в Нью-Йорке?

– Вовсе нет. Кстати, может, ты мне лучше перезвонишь? Так обойдется дешевле.

– О’кей. – Через минуту Роб снова был на линии. – Так что ты хотела мне сказать?

На этот раз Кло не стала особенно сдерживаться, тем более что Роб все равно видел ее насквозь, да и разговаривать с ним «живьем» было намного приятнее, чем слать текстовые сообщения. Начала она с того, что рассказала Робу о том, как Джеймс звонил Мэгги и как сильно расстроил его этот звонок. Упомянула Кло и о том, как их едва не разоблачила Джин, которую она случайно встретила в универмаге (к ее вящему раздражению, Робу этот эпизод показался смешным), и как странно Джеймс повел себя после этого.

– В общем, мы поссорились или почти поссорились, – сказала она. – И все из-за того, что я спросила, какой подарок он мне купил. А он про меня даже не вспомнил – я уверена, что после звонка Мэгги он только о ней и думает!

– Гм-м… А чего, собственно, ты ожидала? – спросил Роб, когда она закончила.

– Я… Я даже не знаю, но… Но и забывать о моем существовании – это, с его стороны, настоящее свинство!

– А ведь я тебя предупреждал! – сказал Роб.

– Да, предупреждал, – кротко согласилась она.

– Я ведь сразу догадался, что ты в него втрескалась, хотя ты все отрицала! Ладно, попробую что-нибудь тебе посоветовать, но сначала ответь мне на несколько вопросов.

– Ладно, задавай свои вопросы.

– Только честно…

– Честно, обещаю.

– Тогда вопрос номер первый: ты его любишь?

– Да. То есть я думаю, что да.

– О господи! Я так и знал! Тогда второй вопрос: ты ему призналась?

– Нет.

– Это хорошо. Вопрос номер три: он признавался тебе в любви?

– Тоже нет.

– Вопрос номер четыре: ты уже потребовала, чтобы он расстался с женой?

– Нет, и не собираюсь!

– Собираешься, еще как собираешься, Кло. Уверен, ты заговоришь с ним о разводе не позднее пятницы.

– Но, Роб, я не… Ведь ты же говорил, что я не должна!

– Кло, детка, когда ты меня слушала? Я что-то такого не припомню.

– Гм-м… – Кло наморщила лоб, вспоминая. – Я рассталась с Бобом Эндрюсом, потому что ты мне так посоветовал.

– Мне лестно, что ты так считаешь, но на самом деле ты выгнала зануду Боба потому, что он был для тебя недостаточно умен. А я просто был единственным, кто не побоялся сказать тебе это в лицо.

– Ну, может быть… – протянула Кло. – И тем не менее, я обещаю, нет – я клянусь, что не стану просить его уйти от Мэгги. В конце концов, у Джеймса есть сын. Я не могу так с ним поступить.

– С кем именно – с Джеймсом или с его сыном?

– С его сыном, с Натаном.

– Это ты сейчас так говоришь, но я уверен – к пятнице твое мнение кардинально изменится.

Эти слова неожиданно больно укололи Кло, и она промолчала.

– В общем, хочешь знать, что я думаю? – спросил Роб после небольшой паузы.

– Что? – Пусть выкладывает все как есть, подумала она про себя. В конце концов, за этим я ему и звоню.

– Откровенно говоря, я думаю, что этот твой Джеймс – неплохой парень, – сказал Роб, которому, похоже, не терпелось изложить ей свое видение ситуации. – И он во многих отношениях прекрасно тебе подходит. Он умен, он занимает высокое положение, у него есть чувство юмора, к тому же вам нравятся одни и те же вещи. Кроме того, Джеймс, кажется, говорил тебе, что у него нет опыта любовных интрижек… Эти слова, если принять их на веру, могут означать, что он настроен в отношении тебя весьма серьезно. Ну и наконец, он чертовски хорош собой. Насколько, разумеется, я успел его рассмотреть… – добавил он, и Кло вспомнила, что пару недель назад, когда Джеймс уходил от нее, Роб действительно видел его из окна.

– Я бы его трахнул, – решительно сказал Роб, и Кло едва не замурлыкала от удовольствия. В устах приятеля это была высшая оценка мужской красоты. – Но, бедная моя дурочка, он женат! – тут же добавил он.

– Я знаю, – жалобно пискнула Кло. – Но я просто не могу… не могу остановиться.

– Ты играешь с огнем, – предупредил Роб. – А хуже всего то, что тебе это нравится, – добавил он с легким упреком. – Уж я-то тебя знаю и имею право так говорить. Поверь, я очень не хочу, чтобы тебе было больно, но, похоже, я мало что могу сделать…

Проклятье, опять он за свое!

– …Кроме того, у меня имеется кое-какой личный опыт, и хотя он, гм-м… несколько иного рода, я точно знаю: если мужчина женат и в особенности если у него есть дети, он обычно привязан к семье намного крепче, чем может показаться на первый взгляд.

– Я понимаю.

– Скажи, Джеймс хоть раз говорил тебе, что больше не любит свою жену?

– Так прямо он, конечно, не говорил, но…

– Извини, Кло, – перебил Роб, – но я почти уверен, что она по-прежнему ему дорога́.

– Да ну тебя! – возмутилась Кло. Слова Роба пришлись ей очень не по вкусу: даже думать о том, что Джеймс может все еще любить жену, Кло не хотелось. Правда, если судить по его поступкам, можно было предположить, что он относится к Мэгги достаточно прохладно, но что верно – то верно: Джеймс ни разу не говорил, что больше ее не любит. Больше того, в их первую ночь в Сохо он фактически заявил нечто противоположное, но тогда Кло пропустила его слова мимо ушей.

– …А это, в свою очередь, может означать три варианта развития событий, – как ни в чем не бывало продолжал Роб. – В первом Джеймс будет водить вас обеих за нос до тех пор, пока окончательно не разберется со своими чувствами. Не исключено, что в конце концов он все-таки решится уйти от жены к тебе, но на это может потребоваться ну о-о-очень много времени. Во втором варианте Джеймс также уйдет от жены, но уйдет отнюдь не к тебе. Ты в этом случае будешь лишь катализатором процесса, который очень скоро примет неуправляемый, лавинообразный характер и сметет все и вся… Короче говоря, Джеймс так же быстро бросит и тебя и переметнется к какой-то другой женщине, потом к следующей, и так далее… И наконец, в третьем варианте он останется с Мэгги, потому что любит ее и любит своего ребенка.

Кло почувствовала, как все ее надежды разлетаются в прах.

– Ну и что ты предлагаешь? – спросила она упавшим голосом.

– Откровенно говоря, моя дорогая, мне кажется, что ты обязательно должна побывать на этой вашей конференции и попытаться запомнить – а может быть, даже записать – все, что может пригодиться тебе в твоей будущей редакторской деятельности. С Джеймсом вы можете трахаться в свое удовольствие вплоть до субботы, после чего ты должна будешь его бросить. Сама бросить, пока ты уверена в себе и твоя самооценка достаточно высока. Понятно?

– Но ведь я… я не смогу!

– Я знаю, что не сможешь. Скажу тебе прямо: я бы тоже не смог. Конечно, это слабое утешение, но все-таки…

– Что же тогда делать?

– Ничего. Приготовься плыть по течению. Оседлай волну, как говорят в Калифорнии, и пусть она вынесет тебя… куда вынесет. Это, между прочим, не худший вариант. Главное, крепче держись на ногах, и тогда все закончится не так плохо, как могло бы. Обещаю: когда ты будешь сыта по горло, ты сама поймешь это очень быстро.

– О’кей, – вздохнула Кло, думая о том, что подсознательно она сама с самого начала готовила себя к чему-то в этом роде.

В этот момент в дверь негромко постучали, а мгновение спустя в номер ворвался Джеймс. Выглядел он чрезвычайно довольным, и Кло, сев на кровати, крепче прижала трубку к уху.

– Извини, Роб, – быстро сказала она. – Мне пора.

– Он вернулся? – догадался приятель.

– Да.

– С подарком?

– Не знаю. Похоже на то.

– Спроси. Мне важно это знать.

– Ладно. – Кло прикрыла микрофон рукой и повернулась к Джеймсу. – Ты ходил мне за подарком?

– Да! – его прямо-таки распирало от гордости.

– И где же он?

– Вот. – Он протянул ей фирменный пакет винного магазина «Астор», в котором лежала бутылка шампанского «Болянже». – Пришлось смотаться за ним в Ист-Виллидж.

– Ничего себе! – Кло одобрительно кивнула, а Джеймс уже достал из кармана небольшой, аккуратно свернутый бумажный пакетик.

– Боже мой! – воскликнула Кло. – Не может быть! Это правда то, что я думаю?

– Правда.

Дрожащими пальцами она развернула бумагу. Судя по чисто-белому цвету и легкой комковатости, кокаин был очень высокого качества.

* * *

Кло не любила отказывать себе в удовольствиях, и все же они с Джеймсом решили отложить кокаиновый десерт до послеужина. Наркотик утолял чувство голода, а им не хотелось лишать себя возможности как следует посидеть еще в каком-нибудь модном нью-йоркском ресторанчике. Джеймс сказал, что, когда он ездил в Ист-Виллидж, то видел на Первой авеню одно весьма перспективное местечко.

– Насколько я понял, мы можем поужинать на втором этаже, а потом потанцевать на первом, – сказал он, и Кло согласилась, что это действительно звучит здорово.

Но в ресторане, едва только они покончили с главным блюдом, Кло в предвкушении наморщила нос.

– Думаю, можно больше не ждать, – сказала она, едва сдерживая волнение. – Дай-ка мне эту штуку.

Джеймс под столом передал ей бумажный пакетик, и Кло, крепко зажав его в руке, чтобы никто не увидел, отправилась в туалет. Там ей пришлось ждать, пока освободится кабинка, куда прямо перед ее носом зашли сразу две женщины. Должно быть, догадалась Кло, они тоже балуются наркотиками. Или скорее торгуют… Ей, к примеру, не нужна была ничья помощь, чтобы «припудрить нос».

Наконец кабинка освободилась, она юркнула внутрь и, дважды проверив дверную защелку, развернула пакетик. Перед употреблением кокаин следовало растолочь в мелкую пыль, но Кло делала это уже не раз – хотя и не слишком часто – и знала, что к чему. Достав кредитную карточку (при этом Кло невольно улыбнулась – настолько старомодной она казалась самой себе в этот момент), она высыпала немного кокаина на бачок и с помощью пластика раздавила самые крупные комки. Затем она сформировала из порошка узкую «дорожку» – ровную и аккуратную, ведь это был путь к скорому блаженству, и, свернув трубочкой двадцатидолларовую купюру (доллары! какая дикость!), вдохнула кокаин сначала одной, а потом и другой ноздрей. Свободной рукой Кло нажала на рычаг слива, чтобы никто не услышал подозрительного сопения.

Ум-м, как приятно! Кло сглотнула и почувствовала в горле легкий привкус белых кристаллов. Лизнув палец, она собрала с бачка последние крошки порошка и, наплевав на правила гигиены, втерла их в десны. Какой смысл беспокоиться, если совсем скоро ее ждет желанная эйфория! По сравнению с этим несколько миллионов бактерий и микробов были сущей ерундой!

За столиком Кло вернула пакетик с остатками порошка Джеймсу, который тотчас поднялся, чтобы в свой черед проделать все необходимое.

Пока он ходил, Кло рассматривала клиентов за соседними столиками. Похоже, сегодня в ресторане было много людей творческих и оригинальных, и Кло стало интересно, кто они: поэты или писатели, музыканты или художники? Вот бы попросить кого-нибудь написать ее портрет! Она и сама не заметила, когда добравшаяся до мозга химия подействовала в полную силу – ее просто охватили восхитительная легкость и беспричинный восторг. Что-то подобное она испытывала, когда стояла на крыше Эмпайр-стейт-билдинг. Всемогущество и беспомощность, невероятная отвага и неземной покой заполняли все ее существо, и Кло хотелось петь, как поют птицы, поднимаясь в небо навстречу заре. Она была свободна, как они, и ей казалось, она может, не опасаясь последствий, позволить себе любые поступки, любые слова. О каких последствиях вообще речь, если Кло в любой момент могла взмахнуть крыльями и улететь туда, где ей будет хорошо и где ей ничто не грозит?

Потом вернулся Джеймс. Он опустился на свое место и, глядя на нее через столик, сказал:

– Иногда мне кажется, что по-настоящему важны лишь развлечения, отдых и приятные ощущения. Все остальное – не стоящие внимания пустяки.

– Совершенно с тобой согласна, – откликнулась Кло.

– С тобой я испытываю все это одновременно. – Он ухмыльнулся.

– Я тоже. – Она улыбнулась в ответ.

– Правда, приятные ощущения – это не всегда безопасно…

– Но и удержаться бывает порой совершенно невозможно! – кивнула Кло.

– Абсолютно верно! – Джеймс рассмеялся. – Похоже, мы с тобой дурно друг на друга влияем.

– Несомненно. – Наркотический кайф придал Кло храбрости, и она рискнула спросить: – Как тебе кажется, я хуже Мэгги?

– Конечно, хуже.

– Правда?

– Истинный бог – правда! Ты ведешь себя совершенно асоциально. Я точно знаю: того, что мы только что сделали, она бы не сделала ни за что. Мэгги даже не знает, что я до сих пор не прочь «дернуть по ноздре».

Кло невольно рассмеялась сленговому выражению, которое он употребил.

– А ты действительно не прочь?

Он кивнул.

– Правда, за все время, что мы женаты, я позволял себе расслабиться подобным образом всего несколько раз. Например, на той корпоративной вечеринке, о которой я тебе рассказывал.

– Ты имеешь в виду случай, когда ты… встретился с той красивой испанкой?

– Да. А один раз, – тут Джеймс понизил голос, – мы нюхали марафет вместе с Джин!

– Не может быть!

– Может. Это было на вечеринке по случаю Нового года. Я достал немного порошка для нас обоих. Правда, на мой взгляд, Джин вряд ли нуждается в дополнительной стимуляции: она и без того человек на удивление энергичный. Но, как я понял, изредка она позволяет себе, гм-м… отдохнуть на полную катушку.

– Просто поразительно! – Похоже, подумала Кло, в Джин было много такого, о чем она не подозревала, хотя проработала рядом с ней много лет. А если учесть, что Джин – лучшая подруга Мэгги, можно предположить, что и жена Джеймса не так проста и понятна, как он утверждает.

– А почему тогда Мэгги не прибегает ни к чему подобному?

– О, я не знаю точно, но мне кажется, ей это претит просто само по себе. Мэгги – преданная сторонница здорового образа жизни и всегда очень тщательно за собой следит. Правильное, сбалансированное питание, регулярные физические упражнения, прогулки на свежем воздухе и все такое… Иногда мне кажется… – Джеймс ненадолго замолчал, словно подыскивая слова. – Мне кажется, ей нравится держать под контролем все, что ее окружает. В том числе и собственное тело.

– Но тебя, похоже, ей взять под контроль так и не удалось?

И снова Джеймс задумался.

– Нет. Во всяком случае, сейчас ничего такого нет.

– А раньше было?

– Наверное, да, только… Только в этом не было ничего плохого. Она вроде как… присматривала за мной. С ней я чувствовал себя в безопасности, Мэгги давала мне ощущение стабильности, опоры… Откровенно сказать, если бы не она, не ее поддержка, я бы, наверное, никогда не добился того, что есть у меня сейчас.

– Понятно. – Кло кивнула. – А со мной ты чувствуешь себя в безопасности?

– Нет. И именно это нравится мне больше всего.

Кокаин, похоже, действовал и как анестезия. Во всяком случае, Кло воспринимала откровения Джеймса не так болезненно, как могла бы.

– Ну и какой отсюда вывод? – поинтересовалась она самым жизнерадостным тоном. – Ты предпочтешь остаться с Мэгги или…?

Джеймс посмотрел на нее долгим взглядом. Куда более долгим, чем когда-то, когда они сидели в лондонской «Луизе». В его глазах Кло видела и замешательство, вызванное ее непростым вопросом, и жаркое, непреодолимое желание – почти такое, как раньше, только сейчас оно имело привкус опасности.

– Я не знаю, Кло. Честное слово, не знаю. Если бы кто-то задал мне этот вопрос полгода назад, я бы решил, что этот человек сумасшедший. Всего полгода назад никакая сила не разлучила бы меня с Мэгги, но теперь, когда я встретил тебя…

– Ты все еще любишь ее? – О господи! Она все-таки задала этот вопрос!

– Да, люблю.

Даже несмотря на продолжающееся действие кокаина, эти слова Кло не понравились.

– А ты… влюблен в нее?

Он покачал головой.

– Нет. После стольких лет брака это вряд ли возможно. Во всяком случае, не так, как ты имеешь в виду.

Давай же, Кло, давай! Спрашивай, не бойся!

– А в меня ты влюблен?

Он снова взглянул на нее в упор.

– Я смотрю, сегодня ты не особенно стесняешься в выборе слов!

– Нет, – твердо ответила Кло, ощущая прилив уверенности. Она вправе, разве нет?

– Да, я в тебя влюблен.

Кло с удовлетворенным видом откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Ну вот, самое главное сказано. Теперь пути назад нет.

– Хорошо.

– Хорошо? Это все, что ты можешь сказать? – Его глаза удивленно расширились.

– Ага.

– Значит, ты забрала мое сердце и делаешь с ним что хочешь, ты играешь моей жизнью, как тебе заблагорассудится, ты сводишь меня с ума, вмешиваешься в мои отношения с женой и сыном – и, по-твоему, это хорошо?!

– Не говори глупости… – Теперь уже Кло смотрела на него в упор. – Ты действительно считаешь, что я… что я сделала все это специально? Что я поломала твою жизнь и теперь сижу и радуюсь? Нет, Джеймс, иногда я действительно поступаю не лучшим образом, но я все-таки не законченная мерзавка. Я сказала, что это хорошо, потому что я чувствую то же самое.

– А-а! – Джеймс с облегчением рассмеялся. – Теперь я понял! Ты хочешь сказать, что и ты тоже… Что мы влюблены друг в друга? Да, это действительно хорошо!

– Но разводиться с женой ты все равно не собираешься? – выпалила Кло и тут же прикусила язык, но было поздно. «Эй, – словно наяву услышала она голос Роба, – сегодня еще только вторник!»

– Послушай, Кло… – Он взял ее за руку. – Я не знаю, то есть действительно не знаю… В конце концов, мы знакомы всего месяц, и нам обоим нужно еще многое обдумать, многое понять. Главное, помимо Мэгги у меня есть Натан… Да и мои отношения с женой тоже… Все это не так просто, понимаешь?

– Кажется, понимаю. – Это был не тот ответ, на который рассчитывала Кло, но она действительно понимала.

– Или, может быть, ты хочешь, чтобы я ушел от Мэгги?

Черт! Пора завязывать с этими играми в откровенность, иначе это может плохо кончиться!

– Я сама не знаю, чего я хочу, – проговорила Кло. При этом она вовсе не пыталась уйти от прямого ответа – Кло действительно не представляла, что можно на это сказать. – Наверное, мне просто хочется, чтобы ты что-то решил… сам решил. Заставлять тебя, подталкивать к тому или другому выбору было бы неправильно, к тому же я знаю, как тебе сейчас нелегко.

– Ты очень милая и добрая. – Он погладил ее по запястью.

– Ты правда так думаешь?

– Гм-м… В общем и целом – да. – Джеймс жестом подозвал официанта и попросил принести счет. – А сейчас мне кажется, на сегодня серьезных разговоров достаточно. Раз уж мы здесь, надо развлекаться, а не выяснять отношения. Пойдем для начала потанцуем.

* * *

Было уже почти два пополуночи, когда они, наконец, вернулись в отель. Несмотря на поздний час, оба были возбуждены и не чувствовали усталости.

– Давай нюхнем еще разок, – предложила Кло.

– И откроем шампанское! – поддакнул Джеймс.

– О-о, какие мы сегодня гадкие! А ведь завтра нам обоим тащиться на долбаную конференцию!

– Конференция-шмоференция… Наплевать. Живем один раз. К тому же мы в Нью-Йорке…

Кло запрыгнула на кровать и исполнила несколько танцевальных движений.

– Мы в Нью-Йорке, и мы влюблены!!.

– Точно, – подтвердил он и сделал несколько шагов по комнате. Его слегка покачивало – в ресторане они выпили достаточно много. – А теперь скажи, из чего мы будем пить?

Кло спрыгнула с кровати и принесла из ванной комнаты два стакана.

– Вот. Годится?

Джеймс открыл шампанское со сноровкой, которая уже не раз удивляла Кло, и разлил вино.

– За нас! – провозгласил он, поднимая свой стакан.

– За нас, – повторила Кло.

Они чокнулись и выпили, потом Джеймс высыпал порошок на журнальный столик, сформировав две дорожки. Кло смотрела, как он это делает, и чувствовала, как ею снова овладевает ощущение полной свободы и вседозволенности. Долой приличия, сегодня она оторвется по полной. В конце концов, почему бы нет?

– Ляг на кровать, – попросила она. Когда Джеймс сделал, как она хотела, Кло набрала полный рот шампанского и склонилась над ним, так что золотистая жидкость закапала на его губы. Он шире открыл рот, и Кло выпустила туда остатки шампанского. Джеймс сглотнул. Кло тем временем выпила сама, потом снова набрала в рот вина и повторила свой опыт.

– А сейчас я завяжу тебе глаза, – твердо сказала она и убавила свет в ночнике, чтобы создать более интимную атмосферу.

– Зачем?

– Я так хочу.

– А чем?

– Вот этим… – Кло достала свой любимый черно-красный шарф, который она привезла с собой, мимолетно подумав, что в нем-то нет ничего пастельно-элегантного и изысканного. Не «Fendi», в общем… – Сядь и повернись.

Он развернулся к ней спиной, и Кло, ловко накинув шарф ему на лицо, завязала его на затылке двойным узлом.

– Но я же ничего не вижу! – сказал Джеймс.

– Так и надо. – Она развязала шнурки и сняла с него ботинки и носки, швырнув их в дальний угол комнаты. – А теперь ложись, – велела она.

Сама Кло быстро стянула с себя платье, оставшись в одном белье и чулках. Вместо сандалий, в которых она танцевала, она надела свои самые сексуальные туфли на высоком каблуке и боа из перьев. Одного этого оказалось достаточно, чтобы Кло почувствовала растущее возбуждение. В глубине души она была очень благодарна Робу за то, что он посоветовал ей выбирать белье для поездки как можно тщательнее! Кроме того, Кло доподлинно знала, что все это – чулки с подвязками, туфли на каблуке и завязанные глаза – было одной из излюбленных фантазий Джеймса. Он сам сказал ей об этом вчера, и Кло решила претворить его мечту в жизнь. По-видимому, подобные вещи он проделывал только с Бет, но это было очень давно, к тому же даже тогда Джеймсу приходилось специально об этом просить – сама Бет, как догадалась Кло, не была большой сторонницей сексуальных экспериментов.

– Ну, ты готов? – спросила она, проведя ладонью по ширинке его брюк. Он был готов: начатая ею игра подействовала и на него.

– Грязная сука! – проговорил он. – Стерва!

Кло несильно пнула его каблуком в голень.

– Ты все правильно понял. – С этими словами она расстегнула пуговицы на его рубашке, стащила ее сначала с одного плеча, затем с другого (Джеймс слегка приподнялся, чтобы ей было удобнее), а потом провела ногтями по его груди – сначала совсем легко, потом сильнее. И еще сильнее!

Вот это кайф!

– Кло… Кло!..

– Готова спорить, еще ни одна женщина не проделывала с тобой такое!

– Нет, конечно. Но…

– Или такое… – Она расстегнула молнию на его брюках и, спустив их вместе с трусами, глотнула еще шампанского.

– Кло?..

Не отвечая, она поймала губами его пенис и с помощью языка распределила по нему остававшееся у нее во рту вино.

– Нет! – Он несильно потянул ее за волосы. – Ум-м-м!

А Кло уже полностью сосредоточилась на своем занятии. Ее губы, мокрые от шампанского и слюны, легко скользили по его коже, и Джеймс громко застонал от удовольствия. Кло готова была дарить ему наслаждение очень долго – вечно, если бы он захотел, а чтобы усилить ощущения, она пустила в ход руки…

Еще какое-то время спустя он кончил. Это было как взрыв, как кокаиновый кайф, который ударяет в голову в одно мгновение.

– Гхм… – Она проглотила то, что оказалось у нее во рту. Это совпадало с ее настроением и с ролью гадкой девчонки, которую она играла. – Вку-усно-о!

Кло чуть привстала на коленях.

– Лежи смирно. Теперь моя очередь…

Себе, впрочем, Кло глаза завязывать не стала. Вместо этого она связала ему руки над головой, использовав для этого боа из перьев. «Ну, как тебе это? Небось в ваше время такого не было!» – мысленно обратилась она к вермееровской кружевнице, но та никак не отреагировала, и Кло, сняв трусики, встала над Джеймсом, готовясь опуститься промежностью на его лицо.

– А сейчас ты должен делать то, что я скажу и как я скажу. И так долго, как я захочу… Начинай, только осторожно. Нет, сначала сделай вот что… – Она слезла с него и потянулась к стакану с остатками шампанского. – На-ка, выпей, только не глотай… – И она снова уселась на него верхом.

Джеймс, как и было приказано, начал медленно, чувственно целовать ее промежность. Его язык был прохладным и скользким от шампанского, он дарил Кло такие глубокие и сильные ощущения, что она мельком подумала – ничего похожего она еще никогда и ни с кем не испытывала. Главным, впрочем, были не его ласки, а сознание того, что сейчас – пусть и понарошку – Джеймс был полностью в ее власти. А минуту назад она была в его власти… Это было невероятно эротично, и Кло задумалась, почему она не проделывала подобного раньше.

Быть может, все дело в том, что раньше у нее не было Джеймса?

Упираясь для равновесия руками в «Кружевницу», Кло начала медленно двигаться вперед и назад, вперед и назад…

– Сильнее!..

Его язык задвигался увереннее, быстрее, с каждым разом погружаясь все глубже.

– Еще сильнее! А-ах-х!.. – Как же сильно она любила этого человека, который делал все, как она просила. – Так, да, так!.. Еще!.. Еще!

В том, чтобы смотреть на него и знать, что он не может ее видеть, было что-то бесконечно сексуальное. Кло как будто парила в воздухе, слегка поворачиваясь то в одну, то в другую сторону и чувствуя, как где-то глубоко внутри нарастает самый приятный и самый сильный в ее жизни оргазм. Сначала у нее слегка закололо кончики пальцев на ногах, потом мурашки поползли вверх по бедрам, а навстречу им двигалась от груди другая волна приятнейших покалываний. Еще несколько мгновений – и они столкнулись, вздыбились яростно, поднимая ее еще выше в воздух… и в следующий безумный, ослепительно-яростный миг Кло тоже кончила.

Когда сотрясавшие ее тело судороги немного ослабли, Кло поднялась с его лица и с удовлетворенным вздохом вытянулась на кровати.

– Так какая я? Милая и добрая или стерва? – спросила она.

– Первое. – Джеймс попытался обнять ее, но его руки все еще были связаны. – И сладкая, как… как шампанское.

– Думаю, тебе нужно еще многому научиться, – сказала Кло.

– Чему же? – удивился он.

– Догадайся сам. – С этими словами она легко вскочила. – А сейчас я иду в душ. – И Кло действительно отправилась в ванную комнату, предоставив Джеймсу самому распутывать завязанные ею узлы.

22

Утешения Джин подействовали на Мэгги самым благотворным образом, поэтому когда она вернулась домой, забрав от сестры Натана, ей уже казалось, что их отношения с Джеми не так уж плохи. Во всяком случае, не настолько, как ей казалось. Все же в первый день работы конференции она решила ему не звонить, так как знала, что после заседания он наверняка отправится на корпоративный прием, чтобы завести как можно больше полезных знакомств. Ночью Мэгги спала отвратительно, когда же утром во вторник она проснулась, то поняла, что беспокойство снова вернулось – и еще более сильное, чем прежде.

Почему Джеми не звонит? – думала она. Раньше, отправляясь в командировки, он звонил мне через день, а то и чаще, но теперь… Когда мы с ним разговаривали в последний раз? Третьего дня? Нет, там, в Нью-Йорке, определенно что-то происходит!

К вечеру вторника ее беспокойство достигло такой силы, что она позвонила Джеми сама, но ни его мобильник, ни номер в отеле не отвечали. Несмотря на гнетущие подозрения и тревогу, Мэгги удалось убедить себя, что в Нью-Йорке еще слишком рано и что Джеми, наверное, еще спит. В конце концов она тоже решила лечь спать, но долго не могла уснуть. Когда же Мэгги, наконец, заснула, все ее страхи воплотились в кошмарный сон.

Ей снилось, что они с Джеми очутились каждый на своем небольшом острове посреди океана и что их разделяет широкий пролив. Мэгги отчаянно хотелось перебраться к мужу, но вода в проливе почему-то обжигала не слабее кипятка, а единственная лодка была на острове Джеми. Она кричала и кричала, умоляя мужа поскорее приплыть и забрать ее, потому что ей нужно было срочно отправляться в школу за Натаном, но Джеми, который сидел на берегу в окружении множества разбросанных по песку компакт-дисков, продолжал сосредоточенно играть со своим мобильным телефоном, а в ушах у него были наушники.

Проснулась Мэгги в холодном поту. На часах было без десяти пять утра. В Нью-Йорке в это время было около полуночи, но ей все равно захотелось немедленно позвонить Джеми и поговорить с ним. Нашарив на ночном столике свой мобильник, Мэгги нажала кнопку быстрого набора, однако ее вызов снова был переведен на голосовую почту, поэтому она включила свет и, выбравшись из-под одеяла, отправилась на кухню, чтобы позвонить в «Парамаунт» с городского телефона. Она была уверена, что Джеми уже вернулся в номер, и готова была разбудить его, даже если он спит.

Через несколько мгновений Мэгги уже разговаривала с телефонисткой на коммутаторе, которая пообещала ей вызвать номер мистера Слейтера. В трубке действительно раздалось несколько щелчков, и почти сразу послышались длинные гудки.

Телефон в отеле звонил и звонил, но трубку никто не брал.

Наверное, Джеми все-таки спит, уговаривала себя Мэгги, хотя и понимала, что он не мог не слышать звонков телефона, установленного, скорее всего, на тумбочке рядом с его кроватью. Или телефонистка ошиблась и соединила ее с каким-то другим номером…

Тем не менее, она не стала просить повторить вызов и просто тихо опустила трубку на рычаг. Вернувшись в постель, Мэгги выключила свет, но заснуть не смогла. Больше часа она ворочалась в темноте с боку на бок, и вместе с ней ворочались в голове мысли одна тревожнее другой.

Это моя вина, размышляла Мэгги. Наверное, я что-то не так делаю, вот только что? Может, я слишком много от него требую? Но ведь я стараюсь, стараюсь не приставать к нему с пустяками! Джеми как-то сказал, что расстался со своей Бет в том числе и из-за ее постоянных жалоб и претензий и что во мне ему как раз нравится умение самой справляться с проблемами. Но если я почти не давлю на него эмоционально, тогда, возможно, все дело в сексе – в том, что мои желания он воспринимает как неприкрытую назойливость, как агрессию… С другой стороны, вряд ли меня можно обвинить в том, будто я требую от него исполнения супружеского долга. Тем не менее, в последнее время Джеми очень неохотно соглашается на близость. Единственным исключением был тот вечер, когда я впервые надела свою новенькую грацию и чулки с подвязками… Может, я ему просто наскучила? Что, если проблема в этом? Да, наверное, я не слишком хорошая любовница – я слишком занята домашними делами, занята Натаном, вот Джеми и воспринимает меня как жену в худшем смысле этого слова. Не совершила ли я ошибку, когда не поехала с ним в Нью-Йорк? Может, все-таки надо было отправить Натана к Фрэн, а самой отправиться с ним?.. Нет, все равно ничего бы не вышло: школа, в которую ходит Натан, находится буквально в двух шагах от нашего дома, а Фрэн пришлось бы каждый день возить его на занятия из Ледерхеда. А потом приезжать за ним… Нет, просить о подобной услуге даже родную сестру как-то неудобно, значит, мне в любом случае пришлось бы остаться в Шире.

А вдруг вся проблема в Джеми? Что, если у него кризис среднего возраста или что-то в этом роде? Но даже если так, я – его жена, и я обязана помочь ему во всем разобраться.

Вопросы, вопросы, сомнения, новые вопросы… Тревога, которая терзала Мэгги, нарастала, и к тому времени, когда она решилась еще на один звонок в отель (ранним утром по манхэттенскому времени), ее буквально трясло. К счастью, на этот раз Джеми взял трубку практически сразу.

– Джеми?

– А-а, это ты… Привет!.. – ответил он довольно нелюбезно, но, возможно, это просто ее воображение разыгралось. После ночи мучительных раздумий Мэгги было трудно понять, где ее паранойя, а где реальность.

– Я звоню, чтобы узнать – у тебя все нормально?

– Разумеется, у меня все нормально. А разве должно быть по-другому? – На этот раз раздраженные нотки в его голосе прозвучали вполне отчетливо, и Мэгги почувствовала себя так, словно ей отвесили пощечину. С трудом взяв себя в руки, она сказала:

– Но мы… мы уже несколько дней не разговаривали. А вчера вечером, когда я тебе позвонила, твой номер не отвечал. Тебя не было в отеле?

– А во сколько ты звонила?

– Где-то около полуночи по вашему времени.

– А-а, понятно… Ты извини, но вчера я чертовски устал, поэтому отключил мобильник и городской телефон и лег спать.

– Ну, хорошо. – Конечно, подумала Мэгги, ему нужно высыпаться, ведь он поехал в Нью-Йорк не развлекаться, а работать! Глупо с ее стороны было не подумать о такой возможности. – Тогда, если у тебя все в порядке…

– Да, Мэгги, да. Не волнуйся, у меня все хорошо. Слушай, давай я перезвоню тебе позже? Я уже час как должен быть на конференции, но меня задержал важный телефонный звонок. Поговорим позже, ладно?

Мэгги хотела еще поболтать – только так она могла бы успокоиться окончательно, но Джеми, похоже, не терпелось поскорее от нее отделаться. Впрочем, говорить ему об этом она не стала, чтобы он не вообразил, будто она предъявляет какие-то права. Проглотив обиду, Мэгги сказала:

– Конечно, поговорим. Вечером, да?

– Вечером было бы удобнее всего.

– Хорошо. Тогда до вечера…

– Ну, пока… И передай привет Натану.

Опуская трубку на рычаг, Мэгги едва не разрыдалась и сумела сдержать себя лишь невероятным усилием воли. «Не смей!» – приказала она себе и, еще раз сглотнув, огляделась по сторонам в надежде, что привычная обстановка поможет ей взять себя в руки. Сначала Мэгги долго смотрела на холодильник, к которому были аккуратно прикреплены магнитами два ее любимых Натановых рисунка, потом перевела взгляд на буфет, где за пузырчатыми стеклами голубел антикварный фарфор, посмотрела на плиту с традиционным чайником на конфорке, на испещренный царапинами тяжелый обеденный стол из крепкого дуба, который она унаследовала от бабки. Увы, все было тщетно: тревога продолжала неотступно терзать ее изнутри, и в конце концов Мэгги решилась на крайнюю меру – крайнюю, потому что подобные вещи всегда давались ей нелегко.

Она решила просить помощи.

Джин ответила на звонок уже на втором гудке.

– Привет, Джин, извини, что беспокою… Это Мэгги… Может, я не вовремя?

– Нет, нет, все в порядке. Я как раз свободна… Очень рада тебя слышать. – Несмотря на то, что звонок Мэгги был, скорее всего, совершенно неожиданным, радость Джин казалась вполне искренней – особенно по контрасту с раздраженным и нетерпеливым тоном, каким разговаривал с ней Джеми.

– Что-нибудь случилось? – спросила Джин.

Мэгги вздохнула.

– Да нет, ничего не случилось… наверное.

– Наверное?

– Помнишь, мы с тобой разговаривали… ну, насчет Джеми?

– Конечно, помню. И что?..

– Ты тогда сказала, что я выдумываю всякие глупости, а потом сама же начинаю из-за них паниковать…

– Что-то я не помню, чтобы я такое говорила! Но продолжай.

– Понимаешь, Джеми продолжает вести себя как-то странно, и я беспокоюсь.

– В каком смысле странно?

– Понимаешь, Джин, это нелегко объяснить… – Мэгги вовсе не хотелось пускаться в подробности, хотя она и понимала, что так подруга быстрее разберется в ситуации и, возможно, даст какой-нибудь дельный совет. – Он разговаривает со мной как-то слишком холодно, словно я – совершенно чужой ему человек! И за все время, что Джеми провел в Нью-Йорке, он позвонил мне только один раз, хотя раньше, когда он уезжал в командировки, мы перезванивались чуть не каждый день. Сегодня я снова ему дозвонилась, хотя и не сразу, но Джеми куда-то спешил и не стал со мной разговаривать…

– Ну, в Нью-Йорке все куда-нибудь спешат, вот и Джеми, наверное, тоже подхватил эту болезнь, – пошутила Джин.

– Я знаю, но… дело не только в этом. Помнишь, я говорила тебе, что в последнее время мы не всегда ладим? На самом деле за последние два месяца наши отношения стали… откровенно плохими. Такими плохими, что, наверное, дальше некуда. Из-за этого я даже стала плохо спать, а с тех пор как Джеми уехал, я иногда не могу заснуть до самого утра.

– Поня-атно… – Судя по интонации, Джин поняла, что Мэгги не шутит и что ей действительно нелегко.

– Еще я говорила тебе, мол, все дело в том, что Джеми не хочет второго ребенка. Я и сама так считала… какое-то время, но сейчас мне ясно, что проблема не только в этом. В последнее время Джеми почти перестал со мной общаться. Да, я знаю, что он очень много работает и, должно быть, испытывает постоянный стресс, а люди, которые находятся под постоянным психологическим давлением, склонны замыкаться, уходить в себя, но… Но к Джеми, как мне кажется, это вряд ли относится, не такой у него характер. Из нас двоих скорее бы я замкнулась и впала в депрессию. Джеми – куда более экспрессивная натура, он – экстраверт, к тому же с Натаном он общается совершенно нормально. Это со мной он почему-то не хочет разговаривать… – Мэгги перевела дух и, наконец, высказала то, о чем она только думала, но боялась облекать в слова даже наедине с собой. – Я чувствую, что для Джеми меня как будто не существует. – Она снова ненадолго прервалась, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и сдержать вновь подступившие к глазам слезы. – И даже когда мы вместе, мысленно он где-то далеко. Он совсем не думает обо мне, не думает о нас… А если и думает, то совсем не так, как когда-то.

Джин долго молчала. Наконец она сказала:

– Честно говоря, я не думала, что все настолько серьезно…

– Я, собственно, о чем хотела тебя попросить, – заторопилась Мэгги. – Не могла бы ты все-таки с ним поговорить? Помнишь, ты собиралась? Только… только мне хотелось бы, чтобы ты сделала это как можно скорее, потому что… потому что я места себе не нахожу!

– Ты правда хочешь, чтобы я поговорила с Джеми? – уточнила Джин.

– Да. Поверь, я бы не стала тебя беспокоить, но мне почему-то кажется, что дело очень серьезное, и…

– Я поговорю с ним сегодня же, – решительно сказала Джин.

– Поговоришь? Правда? А тебе это не будет… неудобно?

– Разумеется, не будет. В конце концов, я сама это предложила, разве не так? Кроме того, ты – моя подруга, и я готова сделать все, что в моих силах, чтобы… чтобы прояснить ситуацию. Да-да, я попробую выяснить у Джеми, какая вожжа ему под хвост попала. В конце концов, вы оба мне очень дороги, и я не хочу, чтобы вы страдали из-за самого обыкновенного недопонимания.

– Ты правда думаешь, что на самом деле мы друг друга просто не поняли? – с надеждой спросила Мэгги. Ей очень хотелось, чтобы Джин сказала «да», хотя она и понимала, что нарисованная ею картина выглядит достаточно мрачно.

– Я думаю, что Джеми действительно ведет себя немного странно, – дипломатично сказала Джин. – На него это совершенно не похоже. И я буду очень рада, если мне удастся помочь вам во всем разобраться. Лично мне кажется, что дело не в тебе, Мег – скорее всего, проблема в Джеми. У него может быть что-то вроде кризиса среднего возраста, и если это действительно так, тебе придется еще многое вынести, но я уверена – в конце концов вы оба это преодолеете.

– Спасибо, Джин. Ты действительно моя лучшая подруга! – с чувством сказала Мэгги.

– Да, кстати, мне только что пришло в голову! – спохватилась та. – Почему бы тебе не побеседовать о твоих депрессиях и бессоннице с лечащим врачом?

– С моим врачом? Но чем он может помочь?

– Для начала он тебя просто внимательно выслушает. Он, кстати, хороший врач?

– Он очень хороший врач, – подтвердила Мэгги. – Несколько раз он нам очень помог, когда Натан болел. И все же мне бы не хотелось отнимать у него время…

– Кто знает, быть может, он посоветует вам с Джеми что-то вроде семейной консультации. Как она, бишь, теперь называется? «Рилейт»[17], кажется?..

– Об этом я не подумала, – призналась Мэгги.

– Запишись на прием прямо сегодня, – решительно сказала Джин. – Я знаю, что многим врачам не хватает времени, поэтому попроси о сдвоенном приеме[18]. Я всегда так делаю. В этом случае врач сможет уделить тебе больше пяти минут. Только не тяни, слышишь?..

– Ты боишься, что ситуация может стать хуже?

– Может, хуже, а может быть, и лучше, кто знает? Посоветоваться с врачом стоит в любом случае. Помнишь, как помог мне мой терапевт, когда у меня начались «панические атаки»?[19]

– Ах да, верно! – Мэгги действительно помнила. Джин жила напряженной жизнью и очень много работала, что в конце концов вылилось в психологические проблемы – так называемые панические атаки. Одно время она даже боялась ездить в лондонском метро, но впоследствии ей удалось справиться с проблемой.

– Ладно, мне, кажется, звонят, – сказала Джин. – Тут одна настырная идиотка все время пытается мне дозвониться, наверное, это опять она. Я сама перезвоню тебе, когда поговорю с Джеми, а ты постарайся успокоиться. И береги себя, о’кей?

– Ладно, я постараюсь. Спасибо, Джин.

Мэгги дала отбой и долго сидела неподвижно, думая о том, что одну важную причину, которая могла бы объяснить происходящее, она так и не решилась упомянуть. Правда, они с Джин уже обсуждали ее в воскресенье, но говорить об этом снова Мэгги было слишком тяжело. Джин тоже промолчала, однако это вовсе не означало, что этой причины не существует или что она не имеет никакого отношения к странному поведению Джеми.

А ведь именно эта причина могла объяснить буквально все – его холодность, его равнодушие, его эмоциональную отстраненность и отсутствие сексуального интереса. И причина эта…

Стоп, скомандовала себе Мэгги. Об этой возможности она не хотела даже думать.

Потому что, если она угадала правильно, это означало конец всему.

23

Проснувшись, Кло никак не могла взять в толк, где она и что происходит. Над ухом что-то громко, настойчиво звенело, однако ей потребовалось не меньше минуты, чтобы понять – это телефон, которой стоит на ночном столике в изголовье их кровати. Несмотря на то, что с похмелья голова у нее была словно ватой набита, Кло все же сообразила, что снимать трубку было бы неразумно.

– Джеймс?!. – Она попыталась растолкать любовника, но тот продолжал спать как убитый. – Джеймс, возьми трубку!..

– Угхм-рр?..

– Телефон!!! – Она сорвала трубку с аппарата и прижала к его уху. Из трубки доносился встревоженный женский голос.

– А-а, это ты… – Джеймс мигом проснулся. – Привет… Разумеется, у меня все нормально. А разве должно быть по-другому?

О, нет, подумала Кло. Вряд ли Джеймс стал бы разговаривать таким тоном с посторонним человеком. Значит, это она, Мэгги!

И она поморщилась. Телефонная трубка искажала голос, но несмотря на это, Кло ощущала присутствие Мэгги как реальное. Судя по интонациям, жена Джеймса беспокоилась, почему он ей не звонит.

В любых других обстоятельствах сознание того, что она лежит в постели с чужим мужем, пока этот самый муж как ни в чем не бывало разговаривает со своей законной супругой по телефону, было бы Кло крайне неприятно, однако сейчас даже оно не могло ухудшить ее состояния. И без этого она чувствовала себя ужасно: голова кружилась, в висках стучало, а во рту пересохло. Вчера, стараясь продлить кайф, они с Джеймсом выпили все шампанское и прикончили остатки кокаина. Спали они после этого совсем мало – можно даже сказать, совсем не спали, и теперь за это приходилось расплачиваться. Кроме того, во время их вчерашних сексуальных упражнений серьезную нагрузку получили мышцы, которые не охватывает ни одна из популярных фитнес-программ, и теперь у Кло ныло и болело все тело.

А ведь придется еще тащиться на конференцию, вспомнила она. Черт бы побрал Джин! Я же в отпуске, а отпуск – это святое, но Джин, конечно, на это наплевать. Сама-то она привыкла вкалывать без выходных, но зачем заставлять делать это других?!

Больше всего ей хотелось спрятать голову под подушку и заснуть, а проснувшись, обнаружить, что и похмелье, и все остальные неприятности остались в прошлом. Ей, однако, не хотелось слушать, как Джеймс будет объясняться с женой, поэтому Кло заставила себя встать и отправиться в душ.

Спустя полминуты в ванную вошел Джеймс.

– Что-то ты быстро, – заметила Кло, выдавливая на щетку зубную пасту. От запаха мяты ее едва не затошнило, но она знала – ей придется как можно тщательнее вычистить зубы, чтобы избавиться от запаха перегара и отвратительного вкуса во рту.

Джеймс стоял нагишом рядом с ней и рассматривал в зеркале свою опухшую физиономию.

– Я сказал, чтобы она перезвонила позже. Мне сейчас не до разговоров, – отозвался он.

– Мне тоже, – сказала Кло. – Но Джин все равно придется позвонить… – Она прополоскала рот водой и сплюнула в раковину.

– Кстати, где она остановилась?

– В «Алгонкине».

– О боже! Ты ничего не путаешь?

– Разве «Алгонкин» – плохой отель?

– Дело не в этом, просто он совсем рядом!

– Я не знала. Рядом – это где?

– Немного восточнее, на 44-й улице. До него рукой подать.

– Ого! Кажется, нам крупно повезло, что мы не столкнулись с ней на улице!

– Мм… – Джеймс перестал разглядывать себя в зеркало и повернулся к унитазу, чтобы отлить, а Кло подумала, что раньше он бы ничего такого не сделал. Похоже, эта поездка в Нью-Йорк здорово нас сблизила, решила она.

Сама Кло шагнула в душ и открыла воду похолоднее. Минут через пять, чувствуя себя немного получше, она уже рылась в чемодане в поисках чистых трусиков. Вскоре в комнату вошел и Джеймс. Оглядываясь по сторонам, он сказал:

– Ну и свинарник мы тут устроили! Надо бы хоть немного прибраться.

Кло согласно кивнула – она сразу поняла, что́ он имеет в виду. Валяющуюся в углу пустую бутылку и влажные, скомканные простыни могла убрать и горничная, но вот следы кокаина на мраморной столешнице, раскиданное нижнее белье и порванные чулки выставлять на всеобщее обозрение не следовало. Кроме того, пол возле кровати был усыпан черными перьями, которые выпали из боа, когда Джеймс пытался развязать узлы. Можно подумать, здесь ощипывали ворону, подумала Кло и поморщилась.

– Да, – сказала она. – Лучше прибраться.

Джеймс взял с ночного столика свои часы.

– Черт! Через пятнадцать минут мне нужно быть в «Миллениуме»![20] У меня сегодня деловая встреча!

– Весьма кстати, ты не находишь? – заметила Кло, подпустив в голос саркастические нотки. Убираться ей категорически не хотелось, тем более одной. – А с кем ты встречаешься?

– Я завтракаю там с Адрианной Шугармен. В «Американских журналах» она руководит Департаментом специальных проектов.

– Тогда тебе лучше поторопиться. Меня не жди, все равно мы не можем появиться на конференции вместе.

– Ты думаешь?

– Уверена. – Кло тоже нужно было спешить, однако она все же удержалась и не сказала, что он свинья и мог бы хоть немного ей помочь. Вместо этого она с ходу включила четвертую передачу и принялась носиться по комнате, подбирая, протирая, складывая разбросанные вещи и пряча улики. Джеймс тем временем торопливо одевался. Минуты через три – уже в костюме и при галстуке – он ненадолго задержался у двери, чтобы поцеловать ее на прощание.

– Ты просто ангел, Кло!

– Увидимся… – Она, в свою очередь, тоже чмокнула его в щеку и вернулась к уборке. «Как-то очень уж по-семейному у нас все получилось, – думала она, тщательно вытирая стол скомканной туалетной бумагой, которую она к тому же слегка смочила водой. – А может, и не очень… – решила Кло немного погодя. – В конце концов, не каждая семейная пара употребляет кокаин перед сном, да еще вместе с шампанским».

* * *

К счастью, зал, где проходила конференция, находился совсем недалеко, на противоположной стороне Таймс-сквер, поэтому Кло успела привести в порядок не только спальню, но и себя самое – и при этом почти не опоздать. Входя в широкие вращающиеся двери, она мысленно поблагодарила Роба за то, что он надоумил ее взять с собой деловой костюм от «Уистлз». Строгая светло-бежевая юбка и пиджак классического кроя придавали ей вид деловой и собранный, хотя мысленно Кло все еще пребывала в смятении.

Не успела она вдоволь налюбоваться полированным мрамором полов, изящными креслами и панелями красного дерева, украшавшими вестибюль отеля «Миллениум Бродвей», как ей навстречу бросилась Джин.

– Кло! Наконец-то!.. – Джин демонстративно посмотрела на часы. – Идем скорее…

Конференц-зал, он же бывший театр «Гудзон», был полон. Как ни скверно было Кло, она все-таки не могла не отметить, насколько внушительно выглядит просторный зал. Как и полагается каждому нормальному театру, в нем были партер, бельэтаж и балкон; высокий потолок украшала затейливая лепнина, а сцена с огромным темно-красным занавесом, была такой большой, что Кло на минуточку даже захотелось быть одной из тех, кто выйдет на нее с докладом.

– Не стой, садись скорее! – Джин нетерпеливо подтолкнула ее к двум свободным креслам в торце ближайшего ряда. Опустившись на мягкое сиденье, Кло попыталась отыскать взглядом Джеймса, который уже должен был позавтракать с Адрианной как-ее-там и спуститься в конференц-зал, чтобы принять участие в заседании. Довольно скоро она увидела его: Джеймс сидел в нескольких рядах впереди, оживленно беседуя вполголоса с группой пожилых коллег, лица которых были Кло совершенно не знакомы. Должно быть, важные шишки, решила она, разглядывая дорогие костюмы и поблескивающие бриллиантовые перстни и запонки. Впрочем, Джеймс, одетый в шикарный костюм цвета морской волны, смотрелся ничуть не хуже, и Кло невольно подумала, что она, оказывается, знает его совсем не так хорошо, как ей представлялось. Разумеется, она помнила, что Джеймс – большой босс, но вчера вечером, когда они «втыкали марафет» и скакали голышом на кровати, это было совершенно не важно. Сейчас, однако, деловая сторона его личности явилась ей, что называется, во всей красе, и Кло поняла, что совсем не знает, каков Джеймс на работе, как он ведет себя с подчиненными и с начальством.

Ничего, решила она, всему свое время.

* * *

«Что за бред сивой кобылы?!» – думала Кло полчаса спустя, слушая скучнейший доклад одного из руководителей издательского дома, посвященный, кажется, корпоративной этике и ведущим фигурам современного издательского бизнеса. Вся эта ахинея ее совершенно не касалась, поэтому она мысленно отключилась от потока ненужной информации. Утихшая было головная боль снова возобновилась, и Кло мечтала о стакане холодной газировки. Несмотря на то, что кондиционеры работали на полную мощность, в зале, в который набилось слишком много людей, с каждой минутой становилось все более душно и жарко, и ее глаза начали сами собой закрываться, закрываться, закрываться…

– Кло! – Джин снова толкнула ее локтем. – Не спи! Или хотя бы не храпи!

– Извини… – Кло почувствовала себя школьницей, которой читает нотацию строгая учительница, но бессонная ночь давала о себе знать. К счастью, в сувенирном комплекте, который вручали на входе каждому участнику конференции, нашлась шариковая ручка с острым кончиком. Весь следующий час Кло безжалостно колола себя этой ручкой под коленку, стараясь справиться с сонливостью.

Наконец объявили долгожданный перерыв на не менее долгожданный кофе, и Кло одной из первых бросилась к выходу.

– Выпьешь чашечку? Я угощаю, – на бегу предложила она Джин, пытаясь хоть таким способом компенсировать свое недостаточно профессиональное поведение.

– Спасибо, с удовольствием, – ответила Джин. – Только я подойду чуть попозже, хорошо? Мне нужно перекинуться парой слов с Джеми Слейтером по личному делу.

– Хорошо. Приходи прямо в бар, – сказала Кло, у которой при упоминании Джеймса быстрее забилось сердце. – Тебе как обычно?

– Да. Черный и без сахара.

– О’кей. – Кло пошла дальше, стараясь обогнать как можно больше участников конференции, чтобы успеть в бар первой, но мысли ее унеслись далеко от вожделенного кофе. Интересно, что за «личное дело» Джин собирается обсуждать с Джеймсом? Она помнила, что ее бывшая начальница – близкая подруга Мэгги, а та, если судить по ее раннему звонку, была чем-то сильно расстроена. Неужели она что-то пронюхала насчет нас с Джеймсом? – гадала Кло. Пронюхала и нажаловалась Джин?! Нет, не может этого быть, решила она секунду спустя. До сих пор Джин вела себя совершенно нормально, и даже если Мэгги потребовала, чтобы та никому ничего не говорила, вряд ли она сумела бы скрыть от Кло нечто столь важное.

На минуту она даже остановилась, чтобы проводить взглядом Джин, которая, лавируя в толпе, двигалась навстречу Джеймсу, только что вышедшему из дверей конференц-зала. Вот они встретились, и Джин, извинившись перед его коллегами, отвела Джеймса в сторонку, чтобы никто не услышал, о чем они будут говорить. Сама Кло, разумеется, тоже ничего не слышала, поэтому ей оставалось только наблюдать за выражением лица Джеймса. Оно было серьезным, несколько раз он кивнул, явно выражая согласие с тем, что внушала ему собеседница. Лица Джин Кло, к сожалению, не видела, но по тому, как энергично она встряхивала головой, можно было догадаться, что речь идет о чем-то важном.

Что бы это ни было, у Джин, похоже, есть что сказать, подумала Кло. Подспудное ощущение вины не давало ей покоя все утро, а теперь к нему прибавилась боязнь разоблачения, боязнь потерять Джеймса. И хотя ничто, казалось, не предвещало беды, отчего-то все происходящее Кло очень и очень не нравилось.

24

Секретарша в приемной врача близоруко уставилась на компьютерный экран.

– Миссис Слейтер, миссис Слейтер… – бормотала она, быстро двигая курсор по списку пациентов. – Ага, вот… Сдвоенное время, верно? – Она окинула Мэгги взглядом, словно хотела сказать: «Уж вы-то не выглядите больной, так что будьте благодарны». – Пройдите наверх, пожалуйста.

Врачебный кабинет разместился в словно сошедшем со старинной открытки крохотном коттеджике, стоявшем напротив школы, в которой учился Натан. Это был один из тех деревенских домов, к которому в полной мере относился старый, еще деревянный дорожный знак с надписью «Водитель, будь осторожен! Консольные дома!»[21]. Казалось, обветшавший до последней степени коттедж готов развалиться от малейшего толчка, однако на самом деле он был еще довольно крепок и продолжал выполнять свою функцию – как и трое местных врачей, которые, несмотря на отсутствие современного оборудования и всевозрастающие требования, которые предъявлял им Департамент здравоохранения, ухитрялись лечить – и довольно успешно – растущее население Шира. Из всех трех терапевтов Мэгги больше всего нравился один – тот, который лечил Натана, поэтому в случае необходимости она всегда просила записать ее к доктору Хопкину.

Сейчас Мэгги поднялась по рассохшейся лестнице, отчаянно скрипевшей под каждым ее шагом, наклонилась, чтобы не удариться головой о массивную потолочную балку, и села на единственный свободный стул в коротеньком коридоре перед врачебными кабинетами. Кроме нее приема ожидали две пожилые женщины: сидя в углу, они вполголоса рассказывали друг другу о своих болячках – многие жители Шира рассматривали поход к врачу не только как возможность подлечиться, но и как шанс узнать последние сплетни. Напротив Мэгги сидели мрачный подросток с покрытым прыщами лицом и одышливый толстяк в футболке, из-под которой торчало бледное и дряблое пивное брюхо. («Неужели это так трудно – прикрыться?» – недовольно подумала Мэгги; несмотря на усталость, ее эстетическое чувство решительно восставало против подобного зрелища.) Последней в очереди была сидевшая рядом с Мэгги загнанного вида молодая мать, пытавшаяся развлечь двух своих чад с помощью унылого вида казенных игрушек – выгоревших на солнце пластмассовых утят, пирамидок и бесколесных паровозиков. Глядя на них, Мэгги невольно подумала, что деревенский врачебный пункт, конечно, не в состоянии приобрести новые игрушки: в последнее время недостаточное финансирование начинало сказываться в медицине точно так же, как и в других социально ориентированных областях.

Подавив вздох, Мэгги взяла со столика древний номер «Красотки» и принялась листать, однако вскоре поймала себя на том, что ее не интересуют ни прошлогодняя мода, ни устаревшие новости из жизни знаменитостей. Зачем я сюда пришла, снова и снова спрашивала она себя. Государственная служба здравоохранения и так едва справляется, пытаясь оказать помощь всем желающим, а ведь я даже не больна, если, конечно, не считать бессонницы… Правда, она день ото дня усиливается, да и нервы шалят… Тут Мэгги посмотрела на свои руки. Ее пальцы заметно дрожали, но она тут же подумала, что это, возможно, признак надвигающейся старости и что со временем она привыкнет и к этому, и ко многому другому.

Время летело незаметно, поэтому Мэгги даже вздрогнула, когда из кабинета раздался голос врача:

– Миссис Слейтер?! Проходите.

Мэгги встала и сделала шаг к двери, пытаясь на ходу сосредоточиться, подготовить себя к серьезному, откровенному разговору, но вместо этого испытала лишь еще один приступ самой настоящей паники. Мне не следовало сюда приходить, лихорадочно твердила она себе. Я только зря отнимаю у доктора время, которое он мог бы уделить другим людям – тем, кто по-настоящему болен. Что я лезу к нему со своими беспричинными страхами? В конце концов, доктор Хопкин – терапевт, а не психоаналитик, вряд ли он сможет мне помочь. Я должна сама преодолеть свои тревоги, а если нет – обратиться к специалисту, который пропишет мне сильное успокоительное, и…

За всеми этими размышлениями Мэгги не заметила, как ноги сами привели ее в кабинет доктора Хопкина.

– Здравствуйте, миссис Слейтер. На что жалуетесь? – И врач приветливо улыбнулся Мэгги. Ему было за пятьдесят; у него была растрепанная седая шевелюра и румяные круглые щеки, а носил он одежду из мягкой фланели и вельвета в крупный рубчик, который даже на вид казался по-домашнему уютным.

– Даже не знаю… – ответила Мэгги опускаясь на стул рядом с его заваленным бумагами столом.

– Вот как? – удивился доктор Хопкин и, поправив на носу очки с полулунными стеклами, взглянул на экран компьютера. – Я вижу, вы записались на сдвоенный прием, – заметил он и добавил мягко: – Значит, времени у нас достаточно. Итак, чем я могу вам помочь?

– Я… – Опустив голову, Мэгги посмотрела на свои руки. Они снова начали дрожать, и еще сильнее, чем прежде. Доктор Хопкин тоже смотрел на ее руки – она этого не видела, но чувствовала его взгляд. А вдруг он решит, что я наркоманка или что у меня проблемы с алкоголем? – испугалась Мэгги. Начну, пожалуй, с бессонницы – в конце концов, это самый очевидный симптом, с которым можно что-то сделать. Ну а насчет остального – там видно будет.

– Я не очень хорошо сплю, доктор, – сказала она. – Я бы даже сказала, что в последнее время я сплю очень плохо.

– Насколько плохо? – осведомился доктор Хопкин.

Мэгги немного подумала.

– Примерно вдвое меньше, чем обычно. В прошлую ночь я и вовсе глаз не сомкнула. Это у меня… уже довольно давно.

Доктор Хопкин ничего не говорил, только молча глядел на нее, но Мэгги все равно почувствовал исходящее от него сочувствие и слегка приободрилась.

– Из-за этого я чувствую себя совершенно вымотанной; мне бывает трудно сосредоточиться на самых простых, привычных вещах. Я… я так беспокоюсь, доктор, и я так устала! – Мэгги вдруг поняла, что плачет и не может остановиться. Можно было подумать, что где-то внутри ее отворились шлюзы и все чувства, эмоции и переживания, которые она сдерживала с тех пор, как уехал Джеми, хлынули наружу могучим потоком.

Черт! Как глупо я, должно быть, выгляжу, думала Мэгги, тщетно пытаясь взять себя в руки. Что подумает обо мне доктор Хопкин? Он, несомненно, решит, что я истеричка и плакса – и будет совершенно прав!

Перед уходом из дома Мэгги слегка подкрасила ресницы и чуть-чуть подвела глаза серым карандашом, чтобы выглядеть достаточно прилично. Сейчас тушь и карандаш, конечно, потекли, и Мэгги покраснела от стыда, стоило ей только представить, каким пугалом она выглядит. Раскрыв сумочку, она попыталась достать упаковку гигиенических салфеток, но ее руки так сильно тряслись, что ей никак не удавалось нащупать небольшой пакетик. Простая попытка рассказать врачу о своих тревогах и переживаниях только усилила ее беспокойство.

– Вот, возьмите. – Доктор Хопкин придвинул к ней вскрытую упаковку салфеток.

– Спасибо. – Мэгги вытерла глаза, потом высморкалась.

– Скажите, у вашего беспокойства есть какая-то конкретная причина? Что-то такое, что вас расстраивает и не дает спать спокойно?

Прежде чем ответить, Мэгги довольно долго молчала. Обсуждать сугубо личные вещи с посторонними людьми было абсолютно не в ее правилах, к тому же ей хотелось сохранить лояльность по отношению к мужу. Наконец она решилась.

– Видите ли, – начала Мэгги, судорожно вздохнув, – в последние дни я чувствую себя очень, очень одиноко. – О Джеми, о том, что она переживает из-за него, Мэгги решила пока не упоминать в надежде, что, быть может, доктору Хопкину хватит простого описания симптомов и он сумеет как-то помочь, не вдаваясь в причины ее состояния.

– Одиноко?! – В голосе врача снова прозвучало удивление. – Но ведь вы, кажется, замужем? Насколько мне известно, одиночество совершенно не свойственно таким, как вы – работающим матерям, которые к тому же счастливы в семейной жизни… – Он тепло улыбнулся. – Такие женщины обычно жалуются не на одиночество, а наоборот – на то, что у них никогда не хватает времени побыть наедине с собой.

– Моя работа, доктор, почти не подразумевает общения, – сказала Мэгги, поняв, что отвлечь Хопкина не удалось. – Я работаю главным образом удаленно, то есть сижу дома и…

– Понятно. Это, конечно, несколько меняет дело. А вот скажите: хотели бы вы работать в коллективе, где вас постоянно окружало бы множество людей? В офисе, к примеру?

Мэгги покачала головой. Ее проблема заключалась вовсе не в недостатке общения с кем попало. На самом деле ей нужен был только один человек, но как раз он-то едва терпел ее присутствие.

– Я привыкла работать одна и вовсе не стремлюсь влиться в какую-то группу людей, пусть даже они будут моими коллегами, – ответила она. – На самом деле, в одиночестве мне даже лучше работается.

– Значит, дело не в работе?

– Нет. – Мэгги снова покачала головой, чувствуя, как в ней нарастает решимость. Я должна идти до конца, поняла она. Должна, если хочу сохранить то, что мне дороже всего на свете! По-отечески добродушное и внимательное лицо врача тоже внушало ей уверенность в том, что она может быть с ним откровенной.

– В общем и целом моя работа меня устраивает, – сказала Мэгги, – хотя, не скрою, в последнее время я все чаще задумываюсь о том, чтобы подготовить какой-нибудь оригинальный, сложный материал… – Она немного подумала, промокнула глаза и добавила: – Да, мне хотелось бы это сделать. Возможно, работа над подобным материалом могла бы в какой-то степени меня отвлечь, но…

– …Но вы продолжаете утверждать, что проблема кроется вовсе не в вашей профессиональной деятельности, – подхватил доктор Хопкин. – Могу я в таком случае задать вам прямой вопрос: почему, по-вашему, вам бывает одиноко именно в последнее время, тогда как раньше – если, конечно, я правильно вас понял – вы ничего такого не испытывали, хотя всегда работали дома, почти не сталкиваясь с коллегами?

Под его испытующим взглядом Мэгги неловко заерзала на стуле, но в конце концов призналась:

– Наверное, это потому, что в последнее время мы с мужем не очень ладим.

И тут же – точно по волшебству – ее тревога улеглась, и хотя совсем она не прошла, Мэгги почувствовала себя намного свободнее и смелее.

– Нет, мы не то чтобы не ладим, – добавила она уже по собственной инициативе, – просто мы теперь редко разговариваем – гораздо реже, чем раньше, а если разговариваем, то сразу начинаем… спорить. Это продолжается уже какое-то время; мне даже стало казаться, что Джеми воспринимает меня не так, как когда-то. Почему – я не знаю. На мой взгляд, я не так уж сильно изменилась.

– Ну и ну! – воскликнул доктор Хопкин и добавил: – Вы меня извините, но, по-моему, ваш муж просто слепой! Не понимаю, как можно не ценить столь очаровательную женщину!

– Спасибо, доктор. – Впервые за весь разговор Мэгги улыбнулась.

Доктор Хопкин слегка откашлялся, словно смущенный своим собственным порывом. Наконец он сказал:

– К сожалению, моя дорогая, у меня нет волшебных таблеток, которые помогли бы вам наладить отношения с мужем. Если бы они у меня были, я был бы сейчас очень богатым человеком. Универсальное Средство Доктора Хопкина для Укрепления Распадающихся Браков могло бы принести мне миллиарды… – Он снова кашлянул. – Увы, таких таблеток не существует в природе.

– Да, конечно. Я все понимаю…

– Я и не сомневался, что вы понимаете. А раз так, давайте вместе подумаем, что тут можно предпринять.

– Собственно говоря, я уже подумала… – Пришел черед Мэгги смущаться. – Одна подруга посоветовала мне обратиться в «Рилейт», чтобы получить консультацию. Что вы об этом скажете?

– Неплохая мысль, очень неплохая. – Доктор Хопкин несколько раз кивнул, словно желая подчеркнуть, что всецело одобряет подобное предложение. – Насколько мне известно, многим парам в «Рилейте» помогли. Всегда бывает полезно узнать мнение третьей стороны – это помогает увидеть объективную картину. Но тут есть одна закавыка, моя дорогая… Вы уверены, что ваш муж тоже захочет обратиться за консультацией к посторонним людям?

Мэгги ответила не сразу. Она не была уверена, что Джеми с радостью согласится с подобным предложением, однако признаваться в этом ей не хотелось.

– Я не вижу причин, почему он должен отказаться, – проговорила она наконец. – Правда, сейчас он в служебной командировке, но он скоро приедет, и тогда…

– Дело в том, что мужья обычно не склонны обсуждать свою семейную жизнь с посторонними. Точнее, склонны в гораздо меньшей степени, чем их жены.

– Гм-м… – Мэгги снова задумалась. Она понимала, что доктор в чем-то прав, но с другой стороны… Из них двоих именно Джеми всегда был более открытым, откровенным и инициативным, а раз она готова была обсуждать их семейные проблемы со специалистами, значит, он тоже должен был ухватиться за возможность исправить положение.

Доктор Хопкин, похоже, уловил ее колебания, хотя Мэгги и старалась их скрыть.

– Попробуйте поговорить с мужем, – предложил он. – И посмотри́те, что он скажет. В любом случае, на первую консультацию вы можете пойти и одна.

– Правда?

– Разумеется! Кстати, практика показывает, что со временем мужья обычно присоединяются к своим женам. Им, видите ли, невыносима мысль о том, что кто-то обсуждает их за их спиной. – Доктор Хопкин ухмыльнулся. – У нас, мужчин, очень чувствительное эго.

– Что верно, то верно.

– Теперь давайте немного поговорим о практической стороне дела. У нас существует договор с гилфордским отделением «Рилейта». Я направлю вас на консультацию от нашего врачебного пункта, а вы заплатите им столько, сколько сможете себе позволить. Сейчас я дам вам адрес, чтобы вы имели точное представление, куда именно вам нужно будет подъехать… – Он придвинул к себе блокнот и что-то быстро записал на чистой странице. – Я свяжусь с «Рилейтом» прямо сейчас. В течение ближайших нескольких недель вам позвонят и назначат дату консультации.

– Нескольких недель?! – Мэгги почувствовала легкое разочарование. – Но это же очень долго!.. – Она проявила несвойственную себе решимость, зайдя довольно далеко, и теперь ей хотелось поскорее попасть на консультацию – и привести с собой Джеми.

– Ничего не поделаешь, моя дорогая, придется немного потерпеть, – сказал доктор Хопкин. – Лично я думаю, что вы получите вызов не позднее чем через месяц.

Мэгги слабо улыбнулась.

– Пусть будет месяц. Я знаю, что в очереди на пересадку донорских органов больным приходится стоять буквально годами, а ведь каждый из них может умереть в любой из дней. Мне в этом отношении гораздо легче.

– Вот видите! – обрадовался доктор Хопкин. – А пока вы ждете звонка, попробуйте как-нибудь отвлечься. Можете, к примеру, подготовить для вашей работы что-нибудь оригинальное и свежее, как вы и говорили. Это поможет вам меньше думать о проблемах. А там, глядишь, и в вашей семейной жизни что-то изменится к лучшему.

– Неплохая мысль, доктор. – Она поднялась со стула. – Нет, правда – вы подали мне очень неплохую идею… У меня как раз есть подходящий человек, с которым я могла бы это обсудить – она, кстати, моя лучшая подруга. Правда, сейчас она тоже в командировке – как и мой муж, но я могу ей позвонить.

– Отлично, так и сделайте. А ко мне загляните через месяц, расскажите, как у вас дела.

– Обязательно. Спасибо, доктор.

– Не за что, моя дорогая, не за что.

Мэгги вышла из кабинета и стала спускаться по лестнице. Когда Джеми вернется из Нью-Йорка, я непременно поговорю с ним о том, чтобы сходить на консультацию, пообещала она себе. А еще надо порасспросить Джин, кто там у них работает в Отделе спецпроектов. Быть может, я смогла бы написать несколько пробных кусочков для какого-нибудь нового журнала, который они планируют издавать. Доктор прав: мне нужно избавиться от привычной, повседневной, рутинной работы, в которой я завязла. Я должна заняться чем-то совершенно новым и необычным – тогда у меня будет меньше времени на самокопание.

Уже шагая по улице, Мэгги поймала себя на том, что улыбается. После визита к врачу настроение у нее существенно поднялось: она была очень довольна собой – тем, что наконец-то попыталась что-то предпринять. Солнце ярко светило с небес, воздух был не по-сентябрьски теплым, и Мэгги даже немного постояла у реки, где около берега покачивались на воде крупные, белые с оранжевыми клювами утки. Завидев Мэгги, они закрякали на разные голоса и поплыли к ней, ожидая подачки.

В такой день, подумала Мэгги, Шир кажется лучшим местом на свете. Погода и впрямь отличная. Может, это знак, что теперь и у меня все будет хорошо?..

25

Ах если бы мои ноги были чуть длиннее, подумала Кло. Тогда бы я смогла бежать быстрее – в полном соответствии с моим новым стилем жизни.

Она уже пересекла Таймс-сквер и мчалась по 44-й улице, почти не замечая ни огромных постеров с названиями последних фильмов, о которых в Лондоне еще даже не слышали, ни театральных афиш, наперебой зазывавших зрителей на «лучшее представление года», ни магазинных витрин, где были выставлены новейшие гаджеты, стоившие сравнительно недорого. Для этого Кло слишком спешила; порой она даже обгоняла двигавшихся с не меньшей скоростью коренных ньюйоркцев, хотя те были почти поголовно обуты в кроссовки и кеды, а она с утра надела туфли на довольно высокой шпильке. Кло почти не замедлила шаг, даже когда ей нужно было перейти через улицу, на противоположной стороне которой стоял «Парамаунт»; бросив быстрый взгляд направо и убедившись, что поблизости нет никаких машин (только потом она сообразила, что в Америке правостороннее движение, и ей следовало посмотреть налево), она отважно ступила на проезжую часть и вскоре уже входила в вестибюль отеля.

– Что случилось?! – воскликнул Джеймс, когда она вихрем ворвалась в их номер. – Что за спешка? За тобой гонится полиция?

Сам он стоял посреди комнаты и не спеша развязывал галстук. Лицо его казалось совершенно спокойным, и Кло подумала, что, возможно, она напрасно торопилась. Но удостовериться не помешает.

– О чем с тобой говорила Джин? – спросила она, отдуваясь и вытирая со лба проступившую испарину.

– Когда?

– Во время перерыва. Она сказала мне, что должна поговорить с тобой по какому-то личному делу, а потом подошла к тебе… Она ведь не узнала про нас, нет?

– Нет, конечно. Не волнуйся!

– Тогда что это за личное дело? И кстати – она всегда называет тебя «Джеми»? – выпалила она.

– Да, почти всегда. Все мои старые друзья так меня зовут.

– Правда?

– Меня звали Джеми еще в детстве.

– Ага… – Кло наконец-то удалось перевести дух. «Все-таки я еще слишком плохо его знаю», – промелькнуло у нее в голове. – А хочешь, я тоже буду звать тебя Джеми или Джейми? – предложила она.

– Нет, мне больше нравится, когда ты зовешь меня Джеймс.

– Почему? – требовательно спросила Кло.

– Потому что так зовет меня Мэгги, – нехотя объяснил он.

– Поня-атно… – Кло с усталым вздохом опустилась на кровать, однако ее любопытство все еще не было утолено. Оно оказалось даже сильнее разочарования, которое вызвали в ней последние откровения Джеймса. А может, все дело было в «склонности к мазохизму», которую подметил в ней Роб.

– И все-таки, о чем вы говорили с Джин?

– Ты действительно хочешь знать?

– Я же только что спросила, разве нет?

– Джин хотела поговорить со мной о Мэгги.

Значит, я все-таки была права, подумала Кло. Или почти права.

– И что Джин сказала тебе о Мэгги?

По лицу Джеймса скользнуло страдальческое выражение. Можно было подумать – он не хочет говорить правду, потому что правда может причинить Кло сильную боль, и в то же время ему ясно, что любая ложь будет тут же разоблачена.

– Джин сказала, что, по ее мнению, в последнее время Мэгги глубоко несчастна.

– Та-ак… – протянула Кло. Я так и знала, подумала она про себя. Я поняла это по ее голосу, когда она звонила Джеймсу.

– Как ты думаешь, Мэгги о чем-то догадывается? – задала она следующий вопрос. – Может, она что-то знает о нас?

Он покачал головой.

– Скорее всего, нет. Джин ничего об этом не сказала.

– Тогда почему твоя жена несчастна? – Только бы это не было связано со мной, взмолилась Кло мысленно. Я не хотела причинять ей страдания. Все, что случилось… просто случилось. Само. А теперь, как и предсказывал Роб, я и сама крепко увязла.

– Видишь ли, Мэгги очень хочет второго ребенка, а я… я считаю, что с этим можно подождать. Джин в курсе наших разногласий. Один раз мы едва не поссорились из-за этого при ней.

– Ничего себе!.. – Кло даже растерялась. Сама она до сих пор не знала точно, что ей нужно от Джеймса; ей и в голову не приходило, что Мэгги тоже может от него чего-то хотеть… чего-то вполне вещественного, осязаемого, зримого.

– И когда в последний раз вы говорили об этом с Мэгги? Недавно?

– Не так уж недавно… – Он на секунду запнулся, припоминая. – Несколько недель назад, я думаю…

Ребенок, думала Кло. Еще один ребенок! Если Джеймс тоже хочет ребенка от Мэгги, пусть и не сейчас, тогда на что могу рассчитывать я? Кто я для него? Она пыталась вспоминать, анализировать, но получалось у нее плохо. Эта ссора с женой, о которой Джеймс только что упомянул, – когда она была? До того, как мы начали встречаться, или после? И если после, то не может ли это послужить ответом на вопрос «почему несчастна Мэгги»?

Но прежде чем она успела додумать свою мысль до конца, ее отвлек голос Джеймса, который что-то сказал.

– Что-что? Извини, я не расслышала, – переспросила Кло, готовясь услышать самое худшее.

– Я сказал, что вообще не хочу второго ребенка.

– А почему? – Волна облегчения прокатилась по всему ее телу.

– Я думаю, это должно быть очевидно, – негромко сказал Джеймс, опускаясь на кровать рядом с ней.

От этих слов у Кло сразу потеплело на душе, а он продолжал:

– Правда, если быть до конца откровенным, то кое-какие сомнения были у меня и до того, как я встретил тебя. Как ты знаешь, я обожаю Натана, но я не уверен, что мне хочется стать отцом еще раз.

– Правда?

Джеймс покачал головой, и Кло подумала, что этот разговор пролил свет на многое. Сегодня она узнала о Джеймсе даже больше, чем вчера вечером. Правда, сейчас у нее в крови не было ни алкоголя, ни кокаина, которые могли бы смягчить боль, поэтому смириться, принять услышанное было невероятно трудно. В приступе откровенности Джеймс рассказал ей о себе нечто такое, чего она никак не ожидала. Нет, Кло помнила, что даже первого ребенка – Натана – он не хотел (тогда все получилось случайно), но то, что Джеймс не хочет второго малыша, казалось ей странным.

Наверное, он из тех мужчин, которые слишком боятся ответственности, решила она. Тогда понятно, откуда у них эти ссоры, ведь на самом деле они с Мэгги вовсе не подходят друг другу. По крайней мере, из того, что́ сам Джеймс рассказывал ей об их отношениях, Кло сделала именно такой вывод.

Потом ей в голову пришла другая мысль. А что, если мне захочется иметь ребенка? Предположим, Джеймс все-таки уйдет от Мэгги ко мне… Будет ли это означать, что он точно так же не захочет ребенка от меня? Тут она вспомнила, как Роб предупреждал, что Джеймс мог связаться с ней исключительно в качестве ответной реакции. Мол, Мэгги слишком сильно на него давила, требуя, чтобы он что-то решил со вторым ребенком, и Джеймс, не выдержав давления, решил найти себе другую женщину, которая не будет приставать к нему с подобными требованиями. Сейчас подобная версия показалась Кло весьма вероятной, и это было самое страшное.

Да-а, похоже, за последние сутки она не только лучше узнала Джеймса, но и обнаружила в себе новые, прежде неведомые ей склонности и черты характера.

Она хотела уже задать Джеймсу прямой вопрос насчет ребенка и их дальнейших совместных перспектив, но не успела. Он откинулся назад на покрывало и с шумом выдохнул:

– Господи, как же я сегодня устал!

На самом деле ему, конечно, хотелось закончить неприятный разговор, но сейчас Кло была ему за это благодарна.

– Я тоже, – кивнула она. – Может, сегодня никуда не пойдем?

– Пожалуй, это было бы разумнее всего, – согласился он. – Давай спустимся вниз, поужинаем, а потом сразу завалимся спать!

– Отличный план. Я как раз подумала о том, что моему организму не помешает хорошая порция углеводов.

– Тогда ты иди, – сказал он, – а я подойду чуть попозже. Мне нужно позвонить Мэгги. Я обещал.

Кло нахмурилась, не скрывая своего неудовольствия.

– Не переживай, я быстро, – пообещал он. – Я, как и ты, умираю с голода.

* * *

– А что ты делаешь вечером? – спросила Джин, откусывая кусок сэндвича с копченой говядиной.

Сегодня Кло во второй раз пришла на конференцию и самоотверженно отсидела первую половину дня, после чего они вместе спустились в буфет, чтобы пообедать. Утренние доклады были посвящены перспективам развития социальных сетей, а также тому, как это самое развитие может повлиять на будущее печатных журналов. Несмотря на то, что Кло по-прежнему считала глупым тратить личное время на рабочие мероприятия, доклады показались ей не лишенными интереса (она даже ни разу не заснула), хотя, возможно, все дело было в том, что накануне они с Джеймсом рано легли.

Джин, между тем, ждала ответа, и Кло попыталась быстренько что-нибудь придумать. Ужин с друзьями не подходил – этот предлог она использовала вчера. Но посвящать сегодняшний вечер общению с Джин ей не хотелось: завтра они с Джеймсом должны были возвращаться, и ей хотелось провести оставшееся время с ним. Да и сама мысль о возвращении погружала ее в глубокую задумчивость. Как все будет, когда мы снова окажемся в Лондоне? – спрашивала себя Кло. Будет ли все, как раньше, или по-другому? Сама она была уверена, что их с Джеймсом отношения непременно изменятся, вот только к лучшему или…? Не означает ли растущее беспокойство Мэгги и желание Джин поговорить с Джеймсом «по личному вопросу», что события принимают серьезный оборот?

Вот почему Кло заглядывала в будущее не то чтобы нехотя, но со смешанными чувствами. Ей все чаще казалось, что она слышит скрипучий голос матери: «Не могу поверить, что ты увела чужого мужа и разрушила счастливый семейный очаг точно так же, как та ужасная женщина, с которой удрал твой отец!» Тем не менее она продолжала считать, что только Джеймс может решать, останется он верен Мэгги или нет. К ее компетенции этот вопрос уж точно не относился.

– Я договорилась поужинать с Ванессой Давенпорт, – добавила Джин, прежде чем Кло успела придумать подходящую отговорку, – и хотела заодно пригласить Джеми Слейтера. Ты ведь знакома с ним, правда?..

– Ум-гх-р… д-да. – Кло почувствовала, как к ее щекам прихлынула кровь. К счастью, Джин, увлеченно кусавшая свой бутерброд и в то же время старавшаяся не размазать губную помаду, ничего не заметила.

– Ты как? – проговорила она, проглотив очередной кусок. – Не хочешь к нам присоединиться?

«На помощь!!!» – мысленно возопила Кло. Перспектива дружеского ужина с собственным любовником, бывшей начальницей и новой наставницей ее не прельщала: было в этом что-то от фарса, который, впрочем, мог легко превратиться в кошмар. Но если учесть, что в случае отказа ей придется допоздна сидеть в номере одной, кусать ногти и гадать, о чем говорят эти трое… Подобная альтернатива тоже не радовала, и Кло подумала, что разумнее будет согласиться.

– А что, неплохая идея. Мне нравится, – проговорила она самым беспечным тоном. Если я сумела найти выход, когда Джин едва не наткнулась на нас в «Блуминсдейле», значит, я сумею выкрутиться в любой ситуации, сказала себе Кло. К тому же на этот раз мы с Джеймсом предупреждены, а значит – вооружены.

– Мы с Ванессой встречаемся в восемь, так что каждый из нас сможет вернуться в свой отель, чтобы освежиться и даже немного отдохнуть. Мы будем в ресторане «Марион» на Боуэри – это в Ист-Виллидже. Ты тоже подъезжай к восьми – тебе это будет совсем просто. Ресторан, правда, небольшой, но очень хороший.

Кло как раз собиралась сказать, что было бы лучше поужинать где-нибудь в центральной части Манхэттена, что было бы удобнее для всех, но вовремя вспомнила, что для Джин она живет у знакомых на Спринг-стрит.

– Да, мне это будет проще, чем вам, – согласилась Кло. – Кстати, я, кажется, слышала от своих друзей об этом ресторане – они очень неплохо о нем отзывались. Сейчас поеду к ним, приму душ, а в восемь буду на месте. – Она немного подумала и добавила: – Спасибо за приглашение, Джин.

26

Когда Джин позвонила, Мэгги все еще была в приподнятом настроении после похода к врачу.

– Подожди секундочку, ладно? – приветливо сказала она. – Я сейчас…

Мэгги только что вышла из ванной, не успев даже толком вытереться. Оставляя на коврах капли воды, падавшие с ее тела и волос, она завернулась в большую махровую простыню и с удобством устроилась на кресле перед туалетным столиком.

– Ну, вот и я. Какие новости?

– Извини, у меня очень мало времени, так что я быстренько… – сказала Джин. – Сегодня я ужинаю с Джеми и еще несколькими коллегами, а мне еще нужно переодеться, так что придется обойтись без подробностей. Главное, я хотела сказать, что поговорила с Джеми, как и обещала…

Услышав эти слова, Мэгги отчего-то занервничала.

– И что он сказал?

– Мне показалось, он знает, что ведет себя неправильно. Наверное, ему было стыдно. Во всяком случае, выслушал он меня очень э-э… смиренно.

– Вот как? – Мэгги подумала, что на Джеми это совершенно не похоже. Что-что, а смирение никогда не было ему свойственно.

Джин немного подумала.

– Да, согласна. Выглядит странно, – добавила она. – Но факт остается фактом. Он даже не пытался со мной спорить, представляешь? Да и вид у него был немного такой… виноватый.

– Ох… – Что бы это могло значить? – подумала Мэгги. Случайно Джин употребила это слово или неслучайно? И если верно последнее, означает ли это, что Джеми действительно в чем-то виноват? Нет, решила она наконец. Просто он знает, что в последнее время обращался со мной не очень-то хорошо.

– Я сказала ему, что он тебя совершенно не ценит.

Мэгги рассмеялась. Джин была в своем амплуа: выражений она никогда не выбирала.

– И что он на это ответил?

– Джеми сознает, что не уделял тебе достаточно внимания, хотя мне, конечно, он в этом не признался. Как бы там ни было, я заставила его пообещать, что он сделает все возможное, чтобы ваши отношения снова наладились. Джеми обещал, что поговорит с тобой обо всем, как только вернется.

– Ну надо же! Спохватился!

– Я тоже так подумала. Но, наверное, лучше поздно, чем никогда.

– В общем-то все получилось удачно, – сказала Мэгги. – Я сама собиралась с ним поговорить, потому что сегодня я была у врача…

– Я рада, что ты не стала с этим тянуть, – одобрительно заметила Джин.

– Мне просто повезло. Кто-то отказался от приема, и я попросила сдвоенное время.

– И что сказал доктор?

Мэгги вкратце пересказала содержание своего разговора с доктором Хопкином.

– Теперь, – закончила она, – нам надо только дождаться, когда нас пригласят на консультацию в «Рилейт», но сначала я должна побеседовать с Джеми и узнать, согласен ли он… Судя по тому, что́ ты мне только что рассказала, он не станет особо возражать.

– Наверное, не станет, – сказала Джин с сомнением.

– Ну а пока я буду ждать вызова на консультацию, мне нужно как-то отвлечься от происходящего – от всего, что меня расстраивает, – продолжала Мэгги. – Врач посоветовал мне сосредоточиться на работе, и я подумала… Видишь ли, мне давно хочется написать что-нибудь этакое – необычное, спорное, дерзкое! Можешь не отвечать сейчас, это не срочно, но… не знаешь ли ты в «Британских журналах» кого-то, кого могли бы заинтересовать подобные статьи? Твоей «Красотке» они, скорее всего, не подойдут, но, быть может, мои работы понравятся кому-то в Отделе спецпроектов? Я даже думаю, что могла бы взять на себя раздел диетического и рационального питания в каком-нибудь новом журнале и разработать для него свежий и оригинальный стиль, способный привлечь читателей. Это ведь гораздо интереснее, чем выполнять чужие задания и писать статьи по готовому шаблону.

– Отличная идея, Мег, просто отличная!

– Ты правда так думаешь? – Похвала подруги воодушевила Мэгги: в конце концов Джин была одним из самых успешных женщин-редакторов в журнальном бизнесе.

– Правда, правда, даже не сомневайся. – Джин немного помолчала. – А знаешь, ты подала мне одну неплохую мысль…

– В самом деле?

– Да, только сначала я должна как следует все обдумать. Я перезвоню тебе в самое ближайшее время, а теперь прости, мне пора бежать!

27

Узнав, что Кло тоже приглашена в ресторан «Марион», Джеймс сразу занервничал. Он боялся, что за ужином они с Кло могут как-то себя выдать. Но не пойти ни он, ни Кло уже не могли, поэтому им оставалось только держать себя в руках, не болтать лишнего и принять дополнительные меры предосторожности.

– Возьми такси, – велел Джеймс Кло, застегивая пуговицы на только что извлеченной из чемодана сорочке. – Доедешь на нем до Спринг-стрит, а оттуда пойдешь в ресторан пешком по Третьей авеню. Нужно, чтобы ты появилась с нужной стороны, понимаешь?

– Ага, – рассеянно отозвалась Кло. Она пыталась сообразить, что надеть в ресторан, поэтому ей было не до его тактических схем.

– Если Джин увидит, что ты появилась со стороны Верхнего Уэст-Сайда, у нее могут возникнуть вопросы…

– Мм-м-м…

– …А нам это ни к чему.

– Наверное. – Если бы Джеймс так не волновался, стараясь во что бы то ни стало сохранить их тайну, предстоящий ужин мог бы даже, пожалуй, развеселить Кло: что ни говори, а в сложившейся ситуации было нечто забавное. Увы, он буквально трясся от страха, а ее это раздражало. Ей так и хотелось спросить, будет ли это действительно так ужасно, если Джин или Ванесса догадается об их романе. Конечно, эта история, стань она достоянием гласности, почти наверняка повредила бы их профессиональной карьере, но сейчас Кло это не заботило. Или, вернее, заботило не так сильно, как могло бы при других обстоятельствах. Если Джеймс уйдет от Мэгги, думала она (а Кло надеялась, что он в конце концов хотя бы задумается о необходимости подобного шага), наша тайна все равно выплывет наружу. Если же ему не хватит на это мужества, им придется и дальше жить двойной жизнью: встречаться тайком и все время бояться, как бы не попасться на глаза кому-нибудь из знакомых. По опыту собственных родителей Кло знала, что подобное положение может сохраняться годами, и все равно ни к чему не привести. Вполне естественно, что ей не хотелось повторить их судьбу.

Когда часы пробили половину восьмого, Джеймс и Кло вышли из отеля, и каждый сел в свое такси. По зрелом размышлении она все же решила внять его совету (исключительно потому, что не хотела испортить свой последний день в Нью-Йорке) и попросила водителя высадить ее за квартал от ресторана. Последние сто ярдов Кло прошла пешком, как и хотел Джеймс.

Когда она добралась до ресторана, Джеймс был уже там. Он, Джин и Ванесса сидели в баре и пили коктейли.

– А-а, Кло!.. – сказала Ванесса, приветствовав ее коротким кивком. – Вы все-таки пришли!

– И даже вовремя, – сухо заметила Джин.

– Что вам заказать, Кло? – Из соображений конспирации Джеймс перешел на «вы».

– «Маргариту», пожалуйста.

– С солью?

– Спасибо, обычно я пью без соли. – Какой он все-таки умный, решила Кло. И хороший актер! Она и думать забыла, что всего полчаса назад Джеймс изрядно раздражал ее своими мелочными страхами.

И Кло окинула взглядом ресторан, интерьеры которого сразу напомнили ей «Луизу» в лондонском Сохо, где она впервые ужинала с Джеймсом. Нью-йоркская «Марион» отличалась точно таким же скромным, ненавязчивым шармом и элегантностью, хотя обилие красного бархата, набивного ситца и развешанных по стенам старинных гравюр и фотографий придавало ее обеденному залу сходство с театральной декорацией. Впрочем, ничего удивительного в этом, наверное, не было, поскольку совсем неподалеку находился знаменитый Бродвей.

– Потрясное местечко! – заметила она.

– Вам правда нравится? – вежливо поинтересовался Джеймс.

– О, да! Оно… в моем стиле. Я очень люблю такие маленькие, уютненькие ресторанчики…

– Это я его обнаружил. – Джеймс явно обрадовался ее похвале. – Я случайно забрел сюда, когда приезжал на конференцию в прошлом году, а потом рассказал о нем Джин.

Кло кивнула. Услышанное ее не удивило: к этому времени она неплохо изучила вкусы Джеймса и знала, что Ист-Виллидж – его любимое место в Нью-Йорке.

– Ладно, дамы, давайте выпьем за вас, – сказал Джеймс, поднимая бокал. – Сегодня мне очень повезло оказаться в обществе сразу трех очаровательных леди!

Гм-м… Кло слегка сдвинула брови. Интонации Джеймса показались ей достаточно искренними, и это ее насторожило. «Может, он никакой не актер, а просто бабник? – подумала она. – Человек, которому нравится иметь не одну, а сразу нескольких любовниц?»

* * *

Джеймс налил всем еще по бокалу вина.

Пока, кажется, все в порядке – никто ничего не заподозрил, подумала Кло.

Они с Джеймсом сидели за столиком рядом, что позволяло им незаметно для остальных касаться друг друга коленями. Кло эти прикосновения подбадривали и немного возбуждали, но она старалась держать себя в руках. Впрочем, проговориться она все равно не могла, поскольку Джеймс довольно умело уводил разговор от личных тем. То же самое старалась делать и Кло. В этом им очень помогало присутствие Ванессы, которая не знала никого из них достаточно близко, но когда Джин вдруг объявила, что буквально час назад она разговаривала по телефону с Мэгги, Кло едва не опрокинула на себя довольно вкусный суп из моллюсков.

О боже, надеюсь, она не станет воспитывать Джеймса прямо сейчас! Я этого не вынесу, в панике подумала она.

– Мэгги мне кое-что сказала, и я решила, что должна как можно скорее поговорить с вами…

О, нет! Неужели Джин хочет разоблачить их прямо сейчас? На глазах у Ванессы?!

– …О наших специальных проектах.

Кло кое-как перевела дух. Значит, «с вами» относилось к ней и Ванессе… Она была уверена, что щеки у нее сделались багровыми – аккурат под цвет бархатных портьер, но, к счастью, освещение в зале было приглушенным, и этого никто не заметил.

– Мэгги – это жена Джеми, – пояснила Джин, обращаясь непосредственно к Ванессе. – Она очень талантливый журналист и специализируется на кулинарных – в самом широком смысле этого слова – темах. Вы наверняка знаете ее статьи, она работает под псевдонимом Маргарет Уилсон…

– Конечно, я знаю статьи Маргарет Уилсон. – Ванесса кивнула. – Это имя довольно хорошо известно. Она работает в журнальном бизнесе уже несколько лет и считается одним из лучших специалистов в своей области. – Ванесса повернулась к Джеймсу. – Я только не знала, что это твоя жена.

Он кивнул.

– Да, Мэгги подписывает статьи своей девичьей фамилией, – сказал он, причем Кло почудились в его тоне горделивые нотки.

– Как тесен мир! – заметила Ванесса.

– Совершенно с вами согласна, – поддакнула Кло и потянулась к своему бокалу. На самом деле он еще теснее, чем ты думаешь, подумала она.

– Что ж, если вы считаете, что Мег действительно хороший журналист, – сказала Джин вкрадчиво, – тогда вас, возможно, заинтересует содержание нашего последнего разговора…

– И о чем же вы говорили? – чуть не хором спросили Ванесса и Кло.

Джин удивленно покосилась на свою бывшую подчиненную, но ничего не сказала.

– Мег очень хочется написать что-то необычное, свежее, новое – что-то такое, что могло бы вызвать у читателей самый живой отклик. Она считает, что такой материал больше соответствовал бы ее опыту, ее личным предпочтениям и темпераменту. Ее журналистский опыт работы в женских журналах вам известен, но, возможно, вы не в курсе, что она блестяще окончила университет по специальности «Современная политика и английский язык», а потом прослушала курс подготовки специалиста-диетолога. Все ее статьи в высшей степени профессиональны и в то же время написаны живым, доступным языком, и я абсолютно уверена, что она вполне способна создать что-то… что-то по-настоящему интересное… – Тут Джин повернулась к Кло: – Один бог знает, почему я тебе помогаю, но мне кажется – Мег вполне могла бы подготовить несколько статей для твоего нового журнала.

При этих словах у Кло отвисла челюсть. Она была настолько ошарашена, что не успела ничего ответить. За нее это сделала Ванесса.

– А что, предложение действительно интересное, – сказала она. – Почему бы вам, Кло, не поговорить на эту тему с самой Маргарет Уилсон?

* * *

Кло равнодушно смотрела, как стюардессы катят по проходу сервировочные столики, заставленные пластиковыми тарелками с завтраком. Когда очередь дошла до нее, она лишь покачала головой.

– Спасибо. Мне только кофе.

На еду она не могла даже смотреть. Ей казалось, что всего несколько минут назад она встала из-за столика ресторана, где они сидели вчетвером, обсуждая ту пользу, которую могло бы принести ее журналу сотрудничество с Маргарет Уилсон.

С женой Джеймса…

На душе у нее было темно и холодно, как ночью, хотя ее часы, которые Кло заранее перевела на британское время, показывали половину седьмого утра. Чтобы рассеять унылую муть внутри, она подняла шторки на иллюминаторе, и в глаза ей действительно ударил яркий солнечный свет. Самолет все еще летел над облаками, которые плотной слоистой равниной лежали далеко внизу. Некоторые казались темными, словно грозовые тучи, но большинство были просто серыми.

Англия, подумала Кло. Господи, как я ненавижу Англию с ее вечной облачностью и сырыми туманами!

Нет, ей, конечно, хотелось снова оказаться в привычной домашней обстановке, увидеть Роба, потискать кота, у которого будет такой вид, словно за все время ее отсутствия он ни разу не встал со своего любимого дивана, а также принять настоящую, горячую ванну вместо надоевшего американского душа. Неплохо было бы также пообщаться с подругами в Фейсбуке и узнать последние новости (что ни говори, а в том, что возвращение домой выпало на субботнее утро, были свои преимущества). Но в понедельник ее ждал Отдел специальных проектов, и это была довольно большая ложка дегтя в ее бочке с медом. Еще совсем недавно Кло буквально рвалась поскорее начать работу над новым журналом – пусть и под началом Ванессы (которая, впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалась совсем нестрашной), однако после того как с подачи Джин в ее стройной схеме появился новый, непредсказуемый элемент под названием Мэгги, ей начало казаться, что она напрасно вылезла со своей «блестящей» идеей и что было бы куда лучше, если бы вместо этого она продолжала спокойно работать в «Красотке».

Нет, Кло не собиралась отказываться от проекта – ей просто не нравилось, что ее собственная ситуация с каждым днем становится все более сложной и запутанной.

Это ведь мой журнал, мое детище, возмущенно думала она. Я потратила много времени и сил, чтобы этот проект начал осуществляться. Неужели теперь я должна все бросить только из-за того, что мне предложили заказывать статьи для журнала жене моего любовника?

В том, что Мэгги может стать ее сотрудницей, определенно была какая-то злая ирония – или то было возмездие свыше? Сейчас, впрочем, Кло решила об этом не думать, в голове у нее все равно царила самая настоящая неразбериха, поэтому она лишь отхлебнула кофе и снова прижалась носом к оконному стеклу.

Самолет снижался, облака постепенно редели, и вскоре Кло начала различать внизу похожие на лоскутное одеяло поля и пастбища Беркшира. Они приближались к Хитроу. До посадки оставалось совсем немного времени, и Кло подумала: если она хочет посетить туалет, сделать это лучше всего сейчас.

Протиснувшись через пассажиров в соседних креслах, она двинулась было к туалету в хвосте самолета, но путь туда преграждала тележка развозившей завтраки стюардессы, и Кло решила, что лучше сходит в бизнес-класс и перекинется парой слов с Джеймсом.

Джеймс сидел в ближайшем к проходу кресле, так что ей не пришлось перегибаться через других пассажиров.

– Привет, – сказала Кло, наклоняясь к нему.

– Привет, солнышко. – Он ласково взъерошил ей волосы. – Ну как, удалось тебе хоть немного поспать?

– Удалось. А тебе?

– Я тоже вздремнул часок. – Он потянулся, потом, слегка подавшись вперед, бросил взгляд в направлении иллюминатора. – Подлетаем.

– Я знаю. – Как ни старалась Кло, ей так и не удалось скрыть владевшую ею грусть. – Знаешь, мне почему-то не хочется возвращаться.

– И не только тебе… – Голос Джеймса тоже был печален. – Мы прекрасно провели время вдвоем, – добавил он и погладил ее по щеке.

– Да. – Кло почувствовала, как глаза защипало от подступивших слез. Чтобы отвлечься, она тоже погладила его по лицу, нежно прикоснувшись пальцами к участку удивительно мягкой и гладкой кожи, который она обнаружила у него на скуле чуть ниже глаза. Поистине странно, подумала она, что лицо любовника видишь совсем близко и знаешь его лучше, чем чье бы то ни было. За прошедшие дни она успела изучить каждую черточку, каждую морщинку на лице Джеймса; теперь она знала даже, как и с какой скоростью растет у него щетина на подбородке.

– Что бы ни случилось дальше, – сказала она негромко, – у нас была эта неделя. И никто ее у нас не отнимет.

– Никто, – эхом отозвался Джеймс и улыбнулся, но почти сразу же вздохнул. – Когда я доберусь до дома, мне нужно будет поговорить с Мэгги.

– Да?.. – Неужели он решился ей во всем признаться? – удивилась Кло. Она уже готова была спросить Джеймса, что именно он собирается сказать жене, но в последний момент передумала. Это было не ее дело, оно касалось только их двоих, и ей вовсе незачем было знать, что Джеймс и Мэгги скажут друг другу.

– Ладно, пойду на свое место, – проговорила она и, на прощание несильно сжав его плечо, вернулась в эконом-класс. Там она снова прижалась лицом к окну и стала смотреть на крошечные, как горошины, автомобильчики, на извилистые петли дорог, на унылые, однообразные домишки под одинаковыми крышами.

Над дверями вспыхнуло табло «Пристегните ремни!».

Кло защелкнула пряжку на поясе и вздохнула.

После романтической недели в раю они с Джеймсом возвращались на грешную землю.

28

– Здравствуйте. Мне нужна Кло Эплтон.

– У аппарата.

– Вы меня не знаете, меня зовут Маргарет Уилсон, Мэгги. Я – жена Джеми Слейтера…

– Вот как?!

– …И близкая подруга Джин. Это она посоветовала мне вам позвонить.

– Ах да! Значит, это Джин… Простите, не могли бы вы немного подождать?

– Конечно, конечно… – В трубке послышался шорох, шелест бумаг, потом наступила тишина.

Мэгги ждала. Терпеть не могу звонить незнакомым людям вот так с бухты-барахты, без предварительной договоренности, думала она. В последний раз она проделывала что-то подобное очень давно, так что теперь ей оставалось только уповать на свою профессиоанальную репутацию, благодаря которой имя Маргарет Уилсон стало широко известно в издательско-журнальном мире. Несомненно, должна была знать его и Кло Эплтон, которую Джин охарактеризовала как человека «феноменально одаренного, но склонного все делать по-своему».

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем на линии снова раздался голос Кло.

– Прошу прощения за задержку. Итак, давайте начнем все сначала. Что у вас за дело?

К этому времени Мэгги уже начало казаться, что она отвлекает Кло от каких-то чрезвычайно важных дел, и ее уверенность в себе стала стремительно падать.

– Может быть, я не вовремя? – спросила она робко.

– Нет-нет, – быстро ответила Кло, но прозвучало это не очень убедительно. – Дело в том, что я работаю на этом месте всего лишь второй день и еще не успела освоиться с обстановкой.

– Если хотите, я могла бы перезвонить позднее. Или даже в другой день, – предложила Мэгги, окончательно смутившись.

– Да нет, все в порядке, честно!..

Наверное, сейчас она мысленно клянет Джин, которая натравила на нее жену издателя, подумала Мэгги.

– Со слов Джин я знаю, что вы хотели бы подготовить какие-то материалы для одного из наших специальных проектов, – продолжала тем временем Кло. – Что конкретно вы можете предложить?

– Откровенно говоря, мне хотелось бы сначала показать вам образцы моих статей.

– Я давно работаю редактором и видела немало ваших статей, – сказала Кло, и у Мэгги упало сердце. Поскольку за этими словами не последовало даже вежливого «они очень неплохи», она сделала вывод, что Кло Эплтон давно записала ее в сторонницы традиционного стиля – в авторы скучных кулинарных колонок, в которых помещаются самые идиотские рецепты и диеты.

– Вы… вы их видели?

– Да, и должна сказать, что как автор вы весьма продуктивны. В общем, я знакома с вашими работами, так что в личной встрече нет никакой особенной нужды.

Ну, точно, подумала Мэгги в панике. Ей не понравились мои статьи, и она не хочет даже тратить на меня время. Но уже следующие слова Кло опровергли этот ее скоропалительный вывод.

– Из ваших последних материалов мне особенно понравилась статья в последнем номере «Мужчины», которая была посвящена вегетарианским блюдам и называлась «Вырасти обед на грядке».

– Правда? – Мэгги была польщена и довольна. Она и сама считала упомянутую статью одной из своих самых удачных. Если о ее способностях будут судить именно по ней и по другим ее недавним статьям, тогда, пожалуй, еще не все потеряно.

– Джин тоже очень вас хвалила, поэтому я уверена, что вам не нужно приходить сюда и показывать ваши старые работы. Расскажите лучше, какие статьи вы хотели бы написать для будущего журнала.

Все прошедшее воскресенье Мэгги потратила на то, чтобы составить внушительное портфолио из своих лучших статей, благо Джеми, только что вернувшийся из Нью-Йорка, вызвался провести этот день с Натаном. И вот теперь оказывается, что портфолио никому не нужно! Вместо этого ей предлагали предложить какие-то новые мысли и идеи и сразу же обосновать собственные предложения. Всему этому Мэгги, разумеется, предпочла бы более традиционную личную встречу, которая дала бы ей достаточно времени, чтобы придумать что-то действительно интересное и оригинальное.

Видя, что Мэгги молчит, Кло пришла к ней на помощь.

– Наверное, вам трудно сформулировать свои идеи вот так, с ходу. Может, вам будет легче, если я расскажу вам, каким мне видится новый журнал?

Мэгги колебалась еще несколько мгновений, но потом решилась. Какого черта? – сказала она себе. Что я теряю? Вот сейчас выскажу ей, что́ я думаю и чего хочу, а там уж как бог даст. Если эта Кло Эплтон и в самом деле такая «феноменально талантливая», она поймет меня с полуслова, а если нет…

– Я не сомневаюсь, что даже по телефону мы с вами могли бы обсудить какие-то аспекты нашего сотрудничества, – сказала она. – Но, если судить по тому, что́ рассказывали мне Джин и Джеми, вы хотите создать совершенно другой журнал – абсолютно нетрадиционный, бунтарский, заставляющий думать и спорить. Вот почему мне хотелось бы сначала увидеть макет журнала – подержать его в руках, понять, на кого он рассчитан и чего вы хотите добиться, выпуская подобную вещь в свет. Тогда я смогла бы лучше объяснить, от чего я отталкиваюсь и к чему хотела бы прийти. Вот почему я убеждена, что для нас обеих полезнее всего было бы встретиться и поговорить обо всем подробно и обстоятельно, никуда не спеша…

– Вы так думаете?.. – Последовала пауза. – Что ж, мне кажется, в ваших словах есть смысл. Когда вы хотели бы зайти?

– Как насчет завтра? – Мэгги очень хотелось начать действовать, делать хоть что-нибудь. Правда, она до сих пор так и не поговорила по душам с Джеми, однако этот разговор пугал ее гораздо сильнее, чем встреча с Кло Эплтон, и она была не прочь отложить его еще немного.

– Завтра?

– Завтра мне все равно нужно в город по делам. Заодно я могла бы заехать и к вам, если вы свободны. – Это была ложь, но Мэгги хотелось показать, что она тут не милостыню просит и что у нее хватает предложений от других изданий.

В трубке снова послышался шорох бумаг, потом Кло сказала:

– Да, завтра у меня есть окошко… В половине первого вам удобно?

– Вполне. Завтра я двенадцать тридцать я буду у вас.

– Разве вы знаете, куда идти?

Мэгги рассмеялась. Она была крайне довольна тем, что ей удалось повернуть дело по-своему, и теперь чувствовала себя намного спокойнее.

– Конечно. Ведь там работает мой муж.

– Ах, да, конечно! Об этом я как-то не подумала. В общем, наш Отдел специальных проектов находится на третьем этаже. Спро́сите Кло Эплтон, и вас проводят.

– Что ж, буду с нетерпением ждать нашей встречи.

– Я тоже. До свидания.

– До свидания. – Мэгги положила трубку. Вот бедняжка, подумала она о Кло. Судя по голосу, ее там совершенно задергали. Как хорошо, что мне не нужно каждый день ездить на работу и отсиживать там с девяти до шести! Вот вам главное преимущество фриланса: работаешь дома, и никаких тебе стрессов, никакой нервотрепки!

* * *

На следующий день была очередь Мэгги вести в школу Натана и двух его приятелей. Оставив всю компанию у школьных ворот, она сразу отправилась на пробежку – для этого Мэгги еще утром облачилась в тренировочный костюм и кроссовки. Выбегая из деревни, она раздумывала о том, что ей надеть на встречу с Кло Эплтон. Может, брючный костюм со светлой футболкой?.. Вкусов Кло она не знала, но не сомневалась, что светло-бежевый костюм – не слишком дорогой, но достаточно изящный – никого раздражать не будет. А если добавить шарф, который Джеми привез ей из Нью-Йорка, получится вообще то, что надо. Во-первых, шарф немного оживит пастельные тона футболки и костюма, а во-вторых… кто знает, быть может, он принесет ей удачу!

И все же на встречу с Кло Эплтон Мэгги ехала без особой охоты. В отличие от своего мужа, она никогда не любила знакомиться с новыми людьми, да и Джеми никак ее не подбодрил. «Не понимаю, зачем тебе тащиться в такую даль? – пожал он плечами, когда накануне вечером Мэгги упомянула о своей поездке в Лондон. – Рассказала бы о своих идеях по телефону – и дело с концом. Эта Кло Эплтон небось очень занята; вряд ли она выслушает тебя внимательнее, если ты явишься к ней в офис».

Уж Джеми-то должен был понять, почему мне так хочется самой рассказать Кло о своих идеях, подумала Мэгги. Да и отказать по телефону гораздо проще, чем глядя в глаза. Впрочем, он всегда хотел, чтобы я писала статьи, которые гарантируют хороший заработок… Тут она сокрушенно покачала головой. Похоже, времена, когда муж старался ее поддерживать, ушли безвозвратно.

Размышляя обо всем этом, Мэгги продолжала бежать по своему обычному маршруту. Как всегда, окружающая природа действовала на нее благотворно, придавая сил и энергии, и в конце концов она почти позабыла о своих обидах, настроившись на более позитивную волну.

Сначала я съезжу в Лондон и пообщаюсь с этой Кло Эплтон – должна же я знать свои перспективы, размышляла она. А потом поговорю с Джеми насчет «Рилейта». Наверное, так будет правильнее всего, ведь если мне удастся положительно решить вопрос с новой работой, я буду чувствовать себя намного увереннее. Уж тогда-то я точно сумею уговорить Джеми поехать на консультацию вместе!

Вернувшись домой, Кло быстро приняла душ, а потом целый час занималась своим лицом – накладывала тональный крем, красила губы и подводила глаза. Она делала все не спеша, очень тщательно, так что получившийся результат порадовал ее. Со стороны могло показаться, будто она подкрасилась совсем чуть-чуть, однако ее кожа выглядела теперь ровной и гладкой, губы казались полнее, и даже глаза блестели ярче.

Потом Мэгги выбрала лифчик телесного цвета и трусики, которые не проступали под брюками, надела футболку и костюм и повязала на шею шарф, так что узел оказался чуть сбоку. На ноги она надела легкие парусиновые топсайдеры[22] и, повернувшись к зеркалу, отступила на пару шагов назад, чтобы увидеть свое отражение целиком.

– Отлично выглядишь, Мег Слейтер! – подбодрила она себя.

В Лондон Мэгги выехала с небольшим запасом, поэтому и в издательстве она оказалась раньше назначенного срока. Ей, впрочем, казалось, что не случится ничего страшного, если она поднимется в Отдел спецпроектов прямо сейчас, продемонстрировав таким образом свои рвение и энтузиазм.

Увы, ее расчетам не суждено было оправдаться.

– Боюсь, мисс Эплтон сейчас на обеде, – сказала ей секретарша в приемной, когда Мэгги поднялась на лифте на третий этаж. – Можете подождать ее вон там. – И она показала в угол, где вокруг низенького журнального столика стояли несколько кресел и диван.

Пока Мэгги ждала возвращения Кло с обеда, через приемную прошло немало женщин – в основном молодых, красивых и прекрасно одетых. Глядя на них, Мэгги невольно вспомнила слова сестры, утверждавшей, что у Джеми на работе хватает возможностей для флирта. Пока она размышляла о том, пользуется ли ее муж этими возможностями, к ней подошла светловолосая женщина привлекательной наружности.

– Здравствуйте. Это вы Маргарет Уилсон?

– Да. – Мэгги вскочила. – Но вы можете звать меня просто Мэгги – мне это привычнее.

– А я Кло. Кло Эплтон.

Пожимая протянутую руку, Мэгги заметила, что Кло грызет ногти, и почувствовала к ней неожиданную симпатию. Женщина, которая грызет ногти, думала она, наверняка много волнуется и переживает – совсем как я.

– Прошу прощения, я выбежала буквально на минутку, чтобы съесть сэндвич и глотнуть чаю. Вы давно ждете?

– Нет, что вы, – солгала Мэгги.

– Ну, идемте ко мне в кабинет, – предложила Кло. – У нас есть комнаты для переговоров, но как раз сейчас все они заняты.

Мэгги послушно последовала за ней. «Кабинет» Кло, имевший открытую планировку, оказался местечком довольно оживленным и шумным. Здесь стояло несколько дополнительных столов, за которыми сидело не меньше десятка женщин, большинство из которых выглядели намного моложе Мэгги. Кто-то, громко щелкая клавишами, печатал на компьютере, кто-то разговаривал по телефону, кто-то беседовал друг с другом то ли «обмениваясь идеями», то ли просто сплетничая. В первое мгновение стоявший в комнате шум слегка ошеломил Мэгги, но уже через несколько секунд она почему-то подумала о том, что жизнь журналиста-фрилансера, которую она вела столько лет и которая ей так нравилась, не лишена недостатков. Даже собственная аккуратная кухонька показалась Мэгги какой-то слишком тихой и провинциальной – попробуй-ка в такой обстановке рожать революционные, передовые идеи!

Наверное, я сильно отстала от жизни. Ведь иногда я часами, сутками не общаюсь ни с кем, кроме Джеми и Натана: я не знаю, что происходит в мире, и не имею возможности сравнивать свои взгляды и суждения с тем, что думают другие люди. И я еще надеялась поразить кого-то своими оригинальными мыслями? Господи, кого я пытаюсь обмануть?!

Тем временем Кло подвела ее к своему столу, и Мэгги увидела, что на нем громоздятся буквально горы бумаг, вырезок, фотографий. По сравнению с ним даже стол доктора Хопкина выглядел как пустыня Сахара. Я бы никогда не смогла существовать в подобном хаосе, не говоря уже о том, чтобы работать, с ужасом подумала Мэгги, чувствуя, как ей вдруг захотелось поскорее вернуться домой – к привычной тишине, спокойствию и порядку. А ведь Кло говорила, что работает здесь всего второй или третий день, припомнила она. Как, ради всего святого, ей удалось накопить за это время столько бумаг? Похоже, в этом отношении она еще хуже, чем Джеми!

– Присаживайтесь, пожалуйста, – сказала Кло, хватая стоящее возле соседнего, пустого стола офисное кресло на колесиках и подкатывая его поближе.

Мэгги села. С одной стороны, она испытывала некоторое облегчение от того, что их разговор будет проходить в столь неформальной обстановке; с другой стороны, она боялась, что ей негде будет разложить свое портфолио.

– Хотите кофе?

Мысль о кружке слишком горячего, растворимого кофе из офисного автомата вызвала у Мэгги приступ тошноты.

– Я бы лучше выпила воды, если можно.

– Сейчас принесу. – Кло вскочила и умчалась. Через мгновение Мэгги увидела ее за прозрачной стенкой, где находился крохотный кухонный закуток. Там Кло быстро приготовила себе кружку растворимого кофе, потом налила из питьевого автомата стакан воды. Пока она этим занималась, Мэгги получила возможность как следует рассмотреть ее смелый, но со вкусом подобранный костюм.

На Кло была зеленая юбка с косо срезанным подолом, жилет с глубоким вырезом и кардиган из ангоры, который был связан таким образом, что казалось, – он вот-вот сползет сразу с обоих плеч. Сама Мэгги ничего подобного никогда бы не надела (особенно в присутственное место), к тому же даже отсюда она различала лямки лифчика на оголенных плечах Кло, и все же она не могла не признать, что этот наряд ей очень идет.

Когда Кло, держа в руках напитки, вернулась в комнату, Мэгги обратила внимание и на ее туфли. Это были те самые роскошные золотые босоножки из тонкой кожи, которыми она восхищалась, разглядывая модные журналы за прошлый месяц. К сожалению, Мэгги не могла позволить себе ничего подобного, поскольку из-за высокого каблука она выглядела бы чересчур рослой, но Кло они были в самый раз.

– Вот, пожалуйста, – сказала Кло, поставив перед ней на стол стакан с водой.

А ведь она очень красива, подумала Мэгги, но тут же поправилась. Не красива в общепринятом смысле, а скорее привлекательна. Сексапильна, как выразились бы мужчины. Пожалуй, Кло использует слишком много косметики, но то, как она подвела глаза, прекрасно сочетается с формой ее лица, к тому же у нее чуть вьющиеся от природы волосы – точно такие, как я всегда хотела. Кого-то она мне напоминает, вот только никак не пойму кого…

– Итак, с чего мы начнем? – спросила Кло, возвращаясь на свое место за столом, и Мэгги постаралась выкинуть из головы все, что не относилось к делу, ради которого она пришла.

– Я все-таки принесла показать вам кое-какие свои наработки. – Непринужденно-боевая атмосфера, царившая в отделе, оказала на нее свое действие, и Мэгги не терпелось поскорее покончить с презентацией. Почему-то ей казалось, что Кло принадлежит к вполне определенному типу молодых женщин, которых Мэгги уже приходилось встречать в редакциях – непоседливых, вечно куда-то спешащих, не способных жить без адреналина, который давала им работа. Об этом Мэгги начала догадываться еще вчера, во время телефонного разговора, и сегодняшняя встреча лишь подтвердила ее подозрения. Казалось, Кло буквально не находит себе места и не может ни минуты посидеть спокойно, постоянно пребывая в некоем нервном напряжении.

Учитывая все это, первым в портфолио Мэгги поместила один из своих лучших материалов, который назывался «Время беречь время» и в котором она описывала простые и вкусные блюда быстрого приготовления, которые «были наиболее удобными для вечерней трапезы после трудного рабочего дня». Фотографии, которыми сопровождался материал, тоже были на уровне.

– Ум-м, выглядит вкусно! – заметила Кло.

Судя по приятно-округлым формам, Кло любила вкусно покушать. Скорее всего, она даже следила за собой, регулярно посещая трензал, но физиологию и наследственность обмануть было невозможно: телосложение выдавало в ней человека, который относится к еде с трепетом и благоговением.

Пока Кло читала статью, Мэгги молчала. К счастью, в свое время редакторы не слишком покромсали материал, и она могла гордиться стилем и плавностью изложения.

– Это очень интересно, – сказала наконец Кло. – Просто не верится: такие вкусные вещи – и всего за четверть часа!

– Да, – кивнула Мэгги. Она была очень довольна.

Кло перевернула страницу. Вторая статья в портфолио была совершенно иной по характеру и содержанию и называлась «Инспектор Икс в супермаркете: все, что нужно знать о ГМО». Материал был коротким и резким и содержал примерный перечень универсамов, которые продолжали торговать генномодифицированными продуктами. Из-за ограничений по объему статья получилась гораздо менее информативной, чем хотелось Мэгги, однако она прекрасно иллюстрировала ее способность не только самостоятельно выбрать актуальную, животрепещущую тему, но и провести полномасштабное исследование предмета.

– Многие журнальные редакторы считают меня кем-то вроде специалистки по домоводству, человеком, который создает и описывает рецепты новых блюд, – пояснила Мэгги, – но на самом деле мне гораздо больше нравятся материалы именно такого рода: яркие, хлесткие, разоблачительные.

Кивнув в знак согласия, Кло стала листать портфолио дальше, время от времени задерживаясь на той или иной странице и пробегая глазами привлекший ее внимание абзац. Мэгги помалкивала – ей хотелось дать Кло возможность по достоинству оценить ее труд и способности. Наконец та закончила и, отложив папку в сторону, сказала:

– Я вижу, что у вас довольно широкий творческий диапазон; вы ухитряетесь охватить довольно много самых разных тем и справляетесь с ними, не побоюсь этого слова, блестяще. Расскажите же мне, почему вы хотите работать с нами, в Отделе специальных проектов? Ведь для вас, наверное, не секрет, что довольно значительная часть материалов, которые мы здесь готовим, никогда не попадает на страницы журналов.

– Да, Джеми меня предупреждал. – Мэгги улыбнулась. – Поймите меня правильно, я вовсе не ищу работу, напротив, я часто получаю даже больше заказов, чем в состоянии выполнить. Просто мне все чаще кажется, что… – Она бросила взгляд на лицо Кло, на котором застыло вопросительное выражение. Интересно, можно ли говорить с ней откровенно? – спросила себя Мэгги. – …Кажется, что большинство женских журналов движется по наезженной колее, следуя раз и навсегда наработанным стереотипам. Не знаю, насколько это верно относительно основных разделов, но кулинарные странички совершенно точно требуют решительных перемен как в части содержания, так и в том, что касается формы подачи материала. И здесь я, как профессионал, могла бы многое сделать, чтобы изменить существующее положение.

– В самом деле? – спросила Кло, и Мэгги уверенно кивнула. – Честно говоря, – медленно проговорила Кло, – я не ожидала, что вы можете быть настроены столь… радикально.

– Не ожидали? – Мэгги подумала, что, пожалуй, переборщила с откровенностью. – Значит, вы не согласны?

– О, нет, вы не так меня поняли, – поспешно сказала Кло. – Я-то как раз согласна. Скажу больше: примерно так я и думала, когда работала над проектом нового журнала. Просто… – Она не договорила, словно не зная, как лучше выразить свою мысль. – Просто я не уверена, что мне стоит привлекать вас к сотрудничеству… Во всяком случае, не на этапе подготовки проекта.

– О-о… – Мэгги почувствовала себя озадаченной. Почему ты не хочешь со мной работать, если, как ты утверждаешь, на многие вещи мы смотрим одинаково? Может, я выгляжу слишком консервативной, старомодной? Наверное, я напрасно надела этот бежевый костюм – в нем я слишком сильно отличаюсь от всех этих молодых девчонок, которые одеваются современно и стильно. Несомненно, на их фоне я кажусь настоящей старухой…

Мэгги нахмурилась. Возможно, Джеми был прав, и ей не стоило настаивать на личной встрече. Жаль, что она не может прямо сейчас перенестись в свой дом, чтобы выбрать более современный наряд; тогда она попробовала бы начать все сначала и, возможно, ей удалось бы убедить Кло Эплтон, что в ее лице она могла бы обрести надежного единомышленника и союзника.

– Что ж, очень жаль, – сказала Мэгги. – Но, быть может, вы все-таки расскажете мне хоть немного об этом вашем новом журнале – о том, каким вы его видите?

– Сожалею, но согласно издательским правилам мы не можем обсуждать новые проекты с внештатниками, – проговорила Кло достаточно резким тоном.

Но ведь я не обычный внештатник. Я жена человека, который является одним из руководителей издательского дома, и мне можно доверять, подумала Мэгги с негодованием. Ей, однако, по-прежнему не хотелось использовать авторитет мужа, чтобы получить работу. Она никогда не поступала так прежде и не собиралась поступать сейчас.

– Кроме того, мне не хочется попусту тратить ваше время, – добавила Кло еще более сухим тоном.

Но ведь вчера она сама хотела рассказать мне о своем журнале, вспомнила Мэгги. Наверное, Кло боится, что мои статьи будут недостаточно высокого качества или не совпадут с общим стилем нового издания.

– Знаете, мне только что пришла в голову одна идея. Если хотите, я могла бы написать для вашего журнала пару пробных статей. Просто так, без заказа… Если они вам не понравятся, вы можете за них даже не платить.

– Сожалею, но я не могу просить вас о подобных вещах.

– Но ведь я не возражаю! Я же первая предложила!

– Сожалею, но в нашем издательстве это не принято. Это против правил.

Вот как, удивилась Мэгги. Я уверена, что большинство редакторов уцепились бы за подобное предложение просто-таки обеими руками. Получить бесплатно пару статей, да еще от такого известного автора…

– …И вы не будете ничем мне обязаны.

– Еще раз простите, я просто не могу.

– Ну, ладно… – Мэгги была глубоко разочарована и даже не пыталась это скрыть. Отпив воды из стакана, она застегнула папку с вырезками.

– А сейчас прошу извинить, но мне пора идти. Меня ждут в другом месте, – сказала Кло и встала.

– Ну да, разумеется… – Мэгги поспешно собрала вещи, и они вместе вышли в приемную. У лифта она остановилась и протянула Кло руку.

– Спасибо, что уделили мне время, мисс Эплтон. Если когда-нибудь потом вы все-таки захотите, чтобы я что-то написала для вашего журнала, я буду только рада.

Кло пожала протянутую руку.

– Хорошо. Непременно дам вам знать.

– Было приятно с вами познакомиться. – Мэгги улыбнулась. Несмотря на то, что ее отвергли, она хотела закончить встречу на дружеской ноте.

– Мне тоже, – ответила Кло и вдруг добавила, словно запоздало пожалев об оказанном Мэгги холодном приеме: – Возможно, вы были правы, когда сказали, что мы с вами на многое смотрим одинаково. Я очень это ценю и надеюсь, что когда-нибудь в будущем мы сможем сотрудничать. Просто мне кажется, что сейчас, гм-м… не самый подходящий момент.

Мэгги почувствовала, как у нее немного потеплело на сердце.

– Что ж, я буду очень рада, – повторила она.

Подошел лифт, и Мэгги шагнула в кабину. Дверцы уже закрывались, когда она вдруг заметила, как Кло прикусила губу словно человек, с головой ушедший в не самые приятные мысли.

Быть может, Джин была в чем-то права, подумала Мэгги. Ведь говорила же она, что Кло Эплтон предпочитает все делать по-своему. А может быть, Кло просто не из тех людей, которые любят делиться с окружающими своими мыслями и идеями из боязни, что кто-то может их опередить.

29

Сердито топая, Кло вошла в кухню и швырнула сумочку в самый дальний угол.

– Ну, как она тебе? – спросил Роб, который со стаканом вина в руке стоял возле плиты и помешивал в кастрюльке овощной суп. В его голосе отчетливо прозвучали злорадные нотки, но Кло не обратила на них внимания – встреча с Мэгги Слейтер и так далась ей нелегко. Сначала она пыталась уговорить встретиться с ней Ванессу, но та, как назло, уезжала куда-то на переговоры. В отчаянии Кло даже позвонила Джеймсу, но он не сказал ей ничего утешительного. «Поверь, мне это нравится еще меньше, чем тебе, – сказал он. – Я как мог пытался отговорить Мэгги, но она, что называется, уперлась. Что нам теперь делать – ума не приложу!»

И вот теперь Кло никак не могла разобраться, что же она чувствует на самом деле. Мэгги ей понравилась, и в то же время она ее ненавидела.

– Как она выглядела? – снова поинтересовался Роб, и Кло, которая нервно расхаживала по кухне из стороны в сторону, все же попыталась облечь свои мысли в слова.

– Она выглядела отвратительно, как же еще! Просто премерзко!

– Премерзко?

– Ну да. Высокая, красивая, изящная, с отличной кожей… И одевается прекрасно. Ну, в общем, ты понимаешь…

– Она блондинка или брюнетка?

– Блондинка, – вздохнула Кло. – Причем не светло-русая, как я, а такого… нормального оттенка. И, похоже, натуральная, а не крашеная.

– Зато я уверен, что ты более сексуальна.

– Спасибо на добром слове, Роб, но…

– Ты сказала – она прекрасно одевается. Что на ней было надето? – Роб любил быть в курсе последних тенденций моды. Кроме того, описания одежды было ему зачастую достаточно, чтобы угадать характер человека.

– На ней был светло-бежевый брючный костюм классического покроя и белые как снег топсайдеры. И золотые часики. Вроде ничего особенного, но все вместе смотрится очень элегантно.

– Вот видишь! Судя по твоему описанию, эта Мэгги Слейтер не выглядит и вполовину так аппетитно, как ты. Где это видано, чтобы по-настоящему соблазнительные женщины рассекали в белых топсайдерах?

– Мм… – с сомнением произнесла Кло – Роб ее не убедил. Должно быть, все дело было в том, что по вечерам его мысли устремлялись на мужчин, отчего, рассуждая о женщинах, он терял значительную часть своей дневной проницательности.

– А еще, – добавила она, – на ней был тот самый шарф, который Джеймс купил ей в Нью-Йорке.

– Гх-м… – Роб некоторое время молчал, видимо, не в силах придумать ответ. Наконец он спросил: – Ну а все-таки, какое она произвела на тебя впечатление?

– На самом деле она очень славная. – Кло вздохнула.

– Славная?.. Что за бред! Как ты можешь говорить, что жена Джеймса «славная», если она не должна тебе нравиться просто по определению?!

– Я знаю. – Кло кивнула. – Но из песни слова не выкинешь: Мэгги действительно очень милый и порядочный человек. Конечно, мне хотелось бы, чтобы она оказалась уродиной и дурой набитой, но… увы!

Роб фыркнул.

– Быть порядочным совершенно не круто! Особенно в наши дни. Впрочем, если Мэгги показалась тебе порядочной, значит, она ничего не знает о вас с Джеймсом.

– Конечно, не знает. Потому что в противном случае она бы, наверное, вела себя совершенно иначе. Или вообще не стала бы со мной встречаться. Нет, Роб, она разговаривала очень вежливо и, кажется, даже немного меня стеснялась.

– Ты, кажется, говорила, что Мэгги – один из самых авторитетных авторов, пишущих о здоровом питании и прочем. Не понимаю, как можно быть успешным журналистом и при этом разговаривать вежливо и даже «стесняться»?

– Не знаю, возможно, мне это просто показалось. – Кло немного подумала. – Впрочем, Джеймс – он-то как раз не стесняется ничего!

– Как и ты, моя дорогая, – заметил Роб.

– Ну, может быть… – Мысленно Кло не переставала сравнивать себя с женой Джеймса. Увы, по сравнению с Мэгги она казалась себе шумной, неуклюжей и вульгарной.

– Ну а как тебе ее работы? Полная чушь, как ты и ожидала, или…?

Кло снова вздохнула. Вчера она специально задержалась в офисе, роясь в Интернете в поисках любых материалов, подписанных именем Маргарет Уилсон. Ей хотелось получить максимально четкое представление о том, насколько Мэгги талантлива и насколько хороши ее статьи. К своему огромному облегчению, Кло довольно скоро убедилась, что подавляющее большинство ее опубликованных онлайн статей были написаны в традиционном ключе и зачастую грешили консервативным подходом. А именно этого она хотела избежать в своем новом журнале.

– Или… – Криво усмехнувшись, Кло, наконец, опустилась на стул. – Пишет она очень хорошо, фактически намного лучше, чем я думала. Мэгги показала мне свое портфолио, и я убедилась, что она куда более интересный автор, чем я могла себе представить.

– Понятно… – Роб наморщил нос, потом полез в буфет и налил Кло вина. – На-ка, выпей. Тебе это необходимо.

– Спасибо. – Вместо того, чтобы сделать небольшой глоток, Кло одним махом выпила почти половину содержимого стакана. С самого начала она чувствовала себя не слишком уверенно из-за того, что пришлось встречаться с женой Джеймса через считаные дни после возвращения из Нью-Йорка, однако ей все же удалось худо-бедно подготовиться к встрече с Мэгги лицом к лицу. В частности, Кло сумела убедить себя, что «знаменитая журналистка» не сможет ничем ее удивить (именно поэтому в первые минуты встречи она держалась с ней подчеркнуто дружелюбно и вежливо), но все пошло совершенно не так, как она рассчитывала. Почти сразу Кло поняла, что жена Джеймса красива, прекрасно воспитана и вежлива. Еще она заметила, что Мэгги немного застенчива, но общаться с ней было на удивление приятно. Славный, порядочный человек – так она сказала Робу, нисколько не кривя душой.

Вместе с тем все эти очевидные и бесспорные качества только подчеркивали, насколько сильно – буквально во всем – Мэгги отличается от нее. О том же самом твердил ей и Джеймс, и в конце концов Кло поверила, что они совершенно разные. Из этого логически вытекало следующее: раз они так не похожи друг на друга (а в этом убеждал ее и тот факт, что сама она прекрасно подходила Джеймсу, а Мэгги – нет), значит, Мэгги не подойдет и для работы в ее журнале. Увы, эта логика поддерживала Кло лишь до того момента, пока Мэгги не сказала, что, по ее мнению, «большинство женских журналов движется по наезженной колее» и что ей хотелось бы «изменить существующее положение». Эти слова достаточно точно отражали ее собственные мысли, и Кло невольно подумала, что по крайней мере подход к работе у них одинаковый. Этого оказалось достаточно, чтобы она стала сомневаться и в своих предыдущих умозаключениях, и даже в своих выводах об истинном характере отношений Джеймса и его жены. Сомнения породили неуверенность, и, как следствие, к концу встречи Кло утратила самоконтроль и начала вести себя достаточно грубо.

Именно грубо. Непозволительно грубо, еще раз подумала она. Но потом мне стало стыдно за свою грубость, поэтому, перед тем как попрощаться с Мэгги, я снова стала любезной и вежливой, пусть и совсем ненадолго… Впрочем, вряд ли это чем-то мне поможет, если Мэгги станет известно, что у меня роман с ее мужем.

– Эй, Кло? Ты что, уснула? – Роб щелкнул пальцами у нее перед носом. – Просыпайся!..

– Извини, я просто задумалась. Ты что-то сказал?..

– Я сказал, что эта твоя раззамечательная, милая и воспитанная Мэгги вряд ли сумела бы пробить проект собственного журнала. Для этого нужны особые качества: энергия, напористость, удача, наконец… И у тебя все это есть!

А главное, у меня есть Роб, подумала Кло, глядя на раскрасневшееся лицо приятеля. Вот человек, который всегда будет на моей стороне. И даже насчет Джеймса… Я знаю, Роб считает мой роман с ним серьезной ошибкой, но все равно он меня поддерживает.

– Ты ведь не собираешься заказывать ей статьи?

– О, нет. Я сумела отвертеться, хотя она очень настаивала.

Роб усмехнулся.

– Слава богу. С этим даже ты не справилась бы.

– Что ты хочешь сказать – «даже я»?

– Я давно заметил – у тебя просто талант попадать в непростые ситуации. Что, разве не так?

Кло прикусила губу. Она часто так поступала, когда чувствовала себя неуютно.

– Ты так думаешь?

– Нет, дорогуша, я не думаю – я знаю.

Роб всегда называет меня «дорогушей», «деткой» или еще как-нибудь, когда говорит вещи, которые мне не нравятся, подумала Кло. Что ж, с его стороны это очень мило – пытаться хоть как-то подсластить пилюлю.

– А еще я знаю, что ты склонна чрезмерно драматизировать любую ситуацию, из-за чего сама же и страдаешь, – добавил Роб. – Но следует отдать тебе должное: встречу с Мэгги ты провела на высшем уровне.

– В каком-то смысле ты прав, – скромно согласилась Кло. – Но мои заслуги на самом деле невелики. Просто Мэгги ничего не знала о нас с Джеймсом. Если бы она знала – все было бы по-другому. К счастью, я ничем себя не выдала.

– И самое главное, ты не стала устраивать скандал. Многие женщины в твоем положении не смогли бы удержаться и выложили бы все как есть. Что ни говори, а такая возможность редко кому выпадает…

– Какая возможность?

– Сойтись лицом к лицу с женой любовника.

Кло неопределенно хмыкнула. Неужели Роб действительно думает, что я способна на что-то подобное? Нет, никогда бы я до такого не опустилась! Уж во всяком случае, не на глазах у коллег. И вообще… В конце концов, я не круглая дура и понимаю, что, соверши я подобную глупость, Джеймс будет для меня потерян.

– Ну-ка подвинься. Здесь будет стоять суп. – Роб принялся накрывать на стол, и Кло, которая сидела, уныло подперев подбородок руками, приподняла локти.

– Учитывая, что у тебя была нелегкая неделька, тебе есть чем гордиться, – добавил он, не оставляя попыток хоть немного ее подбодрить. – Я, во всяком случае, тобой горжусь. Далеко не каждая моя знакомая женщина сумела бы заловить в свои сети собственного босса и при этом продолжать контролировать ситуацию так, как это делаешь ты.

– Джеймс не мой босс.

– Ну хорошо, пусть не босса, а мужчину, который может содействовать ее карьерному росту…

– Вряд ли Джеймс может так уж сильно ему содействовать.

– Ладно, не притворяйся – ты меня прекрасно поняла. В конце концов, кто, как не он, дал «зеленую улицу» проекту, с которым ты столько носилась?

– Это не он, это Ванесса.

– О’кей, пусть будет Ванесса. Дай мне закончить, ладно? Итак, ты увольняешься с работы и тайком едешь со своим Джеймсом, который тебе не босс, в служебную командировку в Нью-Йорк. По чистой случайности ты сталкиваешься в Нью-Йорке – в месте, где тебя ни в коем случае не должно быть, – со своей бывшей начальницей, лучшей подругой жены твоего не-босса, и она по простоте душевной предлагает тебе поработать с миссис Слейтер. Волей-неволей тебе приходится с упомянутой миссис встретиться… – Роб сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух. – …И тебе удается, во-первых, отделаться от нее под благовидным предлогом, а во-вторых, не выдать свою главную тайну. Это, я тебе скажу, просто высший пилотаж! И далеко не каждый справился бы с этой работенкой так же хорошо, как ты.

– Ну ладно, я поняла, – согласилась Кло. В том виде, в каком изложил события Роб, ситуация действительно выглядела архисложной и запутанной, но ей удалось превзойти самое себя и справиться с ней на «отлично»… ну, или почти на «отлично». Вот только было ли это достижением, которым она могла бы гордиться? По-настоящему гордиться?.. Что ею двигало: вера в прочность их с Джеймсом отношений или страх перед страданиями, которые неизбежно причинил бы ей разрыв с ним? Стоит ли ей продолжать в том же духе в надежде, что когда-нибудь положение улучшится, или, наоборот, попытаться поскорее покончить с опасной ситуацией – если, конечно, еще не поздно?

Кло не знала ответов на эти вопросы, и Роб, похоже, тоже не мог ей ничем помочь.

Есть только один человек, которому по силам разрубить этот гордиев узел, подумала она. И этот человек – сам Джеймс!

30

Мэгги вернулась из офиса издательства раньше, чем планировала. Уроки у Натана заканчивались только через полчаса, и она решила ненадолго заглянуть к Джорджи. Ей повезло – та была дома. Отворив дверь и увидев Мэгги, она широко улыбнулась.

– Привет!

– Привет. Я не знала, дома ли ты, но все равно решила зайти.

– Должно быть, ты просто почувствовала!.. Я часто работаю в выходные, а в понедельник и вторник беру выходной. Проходи, у меня как раз чайник вскипел. Будешь кофе?

– С удовольствием. – Мэгги шагнула в крошечную прихожую, которая казалась еще меньше из-за множества развешанных по стенам акварельных пейзажей, а оттуда прошла вслед за Джорджи в кухню. – Надеюсь, я не помешала? – спросила она, увидев наваленные на кухонном столе ведомости и книги.

– О нет, нисколько. Я просто принесла из магазина кое-какие текущие документы, чтобы просмотреть на досуге. – Джорджи улыбнулась. – Вот, никак не научусь оставлять работу в офисе… – Она потянулась за банкой растворимого кофе, и Мэгги невольно поморщилась, но врожденная вежливость не позволила ей сказать, что она передумала и предпочла бы чай.

– Кроме того, таким образом я пытаюсь отвлечься… – добавила Джорджи, и Мэгги поняла, что речь идет как раз о тех событиях, о которых она была бы не прочь узнать побольше.

– Отвлечься? – переспросила она.

– Угу. На прошлой неделе мы с Алексом окончательно расстались.

– Ой, как жалко! – совершенно искренне проговорила Мэгги и даже всплеснула руками. Сейчас, когда ее собственные семейные дела шли не блестяще, она с особенной остротой чувствовала, что́ должна переживать Джорджи. – Надеюсь, ты в порядке?

– Наверное. – Джорджи убрала с лица свои непокорные кудряшки и нахмурилась. – В конце концов, мы были вместе совсем недолго, так что я не особенно переживаю. Правда, в моем возрасте довольно часто хочется, чтобы из случайного романа что-нибудь да вышло, но Алекса я ни в чем не обвиняю. Он вел себя как джентльмен.

Мэгги кивнула. Она знала, что Алекс умеет вести себя безупречно – если захочет. Мэгги, однако, обратила внимание, что Джорджи выглядит не так, как обычно: ее лицо вытянулось и казалось бледным, как у человека, только что оправившегося от болезни, да и обычной живости в ней поубавилось.

– Всего несколько месяцев назад Алекс разошелся с женой, – сказала она, пытаясь хоть немного утешить Джорджи. – Наверное, ему не стоило заводить новые отношения так скоро…

– Наверное… – Джорджи кивнула и неожиданно добавила: – На самом деле мне хотелось бы встретить хорошего, доброго человека, который бы меня уважал и ценил. Такого, как твой Джеми, к примеру… Нет, разумеется, не в точности такого, но… Вы с ним кажетесь счастливой парой, потому что прекрасно дополняете друг друга. Вот и мне нужен человек, который подходил бы мне, а я – ему, как подходите друг другу вы с Джеми. Мне даже любопытно, как это у вас получается?

Мэгги ответила не сразу. Первым ее побуждением было отшутиться, но потом она подумала, что откровенность может не только утешить Джорджи, но и помочь ей самой.

– Знаешь, – начала она, – семейная жизнь – это далеко не сахар. Точнее, не всегда сахар. Да и Джеми, если говорить начистоту, не так уж хорош, как может показаться на первый взгляд.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Как раз сейчас мы переживаем довольно непростой период. Надеюсь, рано или поздно мы преодолеем наши разногласия, но пока… – Она вздохнула. – Парадоксально, но факт: иногда я даже завидую таким женщинам, как ты. Ты совершенно свободна, ты отвечаешь только перед собой и можешь делать все, что заблагорассудится. Что касается нас с Джеми… Увы, наши отношения далеки от идеала. В любом случае, сейчас наш брак – отнюдь не союз двух людей, которые уважают и берегут друг друга.

– Прости, я не знала… – Джорджи, казалось, даже растерялась. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и улыбнулась. – Как странно! – проговорила она. – Нам часто кажется, что у всех, с кем мы сталкиваемся, жизнь намного лучше, чем у нас – все правильно, упорядоченно, разложено по полочкам. Но стоит узнать их чуть ближе, как сразу выясняется, что большинство из них страдают, мучаются и переживают ничуть не меньше, чем мы сами.

– В точку!.. – Мэгги вспомнила, как сама пришла к похожему заключению после разговора с сестрой. Ей-то казалось, что у Фрэн просто идеальный брак, но на поверку оказалось, что все далеко не так безоблачно, как она воображала.

– Да, – кивнула она с печальной улыбкой. – В последнее время я действительно пережила немало горьких моментов.

– Да не может быть!.. Я не верю!

– Как ты сама только что сказала, большинство окружающих только выглядят счастливыми и неунывающими.

Джорджи кивнула с понимающим видом.

– Будем надеяться, что это действительно временные трудности, что гроза пройдет и снова засияет солнышко. Мне бы, во всяком случае, этого очень хотелось. – Она посмотрела на Мэгги с каким-то странным выражением. – Зато я знаю одного человека, который тебя по-настоящему боготворит.

– Кто же это такой?

– Алекс.

– Алекс?

– Да. – Джорджи слегка откинулась назад, прислонившись к разделочному столу. Ее лицо выглядело теперь значительно более спокойным, чем несколько минут назад. – Я совершенно уверена, что он до сих пор немного в тебя влюблен.

– Не может быть! – Мэгги рассмеялась. – Это Алекс-то?!.

– Я, конечно, могу ошибаться, но каждый раз, когда он говорил о тебе, у него лицо буквально светилось. И то, как он говорил… В общем, я думаю, что Алекс к тебе как минимум неравнодушен.

– Даже не знаю, что тут можно сказать… – Слова Джорджи застигли Мэгги врасплох, но вместе с тем она почувствовала себя капельку лучше. Алекс… После стольких лет!.. Ну надо же!..

– Я почти уверена, что не ошиблась. – Джорджи глотнула кофе. – Он все еще влюблен в тебя, хотя с тех пор, как вы расстались, прошло уже очень много времени. Должна сказать, что такое редко когда встретишь… Я, во всяком случае, сомневаюсь, что кто-то из моих бывших хотя бы помнит, как меня зовут, не говоря уже о том, чтобы питать ко мне какие-то чувства.

Нет, что ни говори, а это очень лестно, подумала Мэгги. Но, как ни приятно мне было узнать, что мой бывший бойфренд по-прежнему меня обожает, Джеми остается единственным, чье уважение и любовь нужны мне больше всего на свете.

* * *

Завидев мать, Натан со всех ног бросился к ней навстречу. Пока он, сверкая на солнце золотистыми волосами, стремительно пересекал игровую площадку, Мэгги заметила на локтях и на обоих коленях мальчугана свежие нашлепки пластыря, хотя только утром пластырь был у него только на левой ноге.

– А это у тебя откуда? – спросила она, осматривая его раны.

– Я играл в футбол! И забил гол! – с гордостью пояснил Натан.

Похоже, с нежностью подумала Мэгги, несмотря на многочисленные синяки и ссадины, его любовь к футболу не слабеет.

– Вот, – добавил мальчуган, протягивая ей свернутый в трубку лист бумаги, который он держал под мышкой. – Это тебе, мам.

– Спасибо. Я обязательно посмотрю, только чуть позже, ладно? – Она поудобнее перехватила рисунок, взяла сына за руку, и они зашагали по направлению к дому. Натан на ходу весело болтал, рассказывая обо всем, что случилось сегодня в школе, а Мэгги внимательно слушала, время от времени вставляя одобрительные замечания.

У реки они задержались, чтобы покормить уток. Для блюд по своим рецептам Мэгги часто готовила сухарную обсыпку, а оставшийся хлеб складывала в специальный пакет. Хлебных обрезков накопилось уже довольно много, и сегодня она захватила их с собой.

– Дай я! – попросил Натан, и она протянула ему пакет с сухарями. Пока Натан, стоя у самого берега, старался закинуть сухарь как можно дальше в воду (так он проверял, кто быстрее: дикие утки или домашние, белые), Мэгги села на скамью под плакучей ивой и с интересом развернула рисунок.

«Мамочка», – было написано внизу печатными буквами. Имелась также подпись художника – Натан Слейтер (правда, некоторые буквы смотрели не в ту сторону). Мэгги всмотрелась внимательнее и вдруг почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Она видела уже немало своих портретов, нарисованных сыном, – светлые волосы яркого лимонно-желтого оттенка, треугольное платье, круглые как солнце ладошки с торчащими из них тонкими пальцами-лучами, длинные ноги и огромные ступни, но этот рисунок был другим. Обычно Натан изображал рот Мэгги в виде полумесяца, обращенного рогами вверх, что придавало ее лицу глуповато-счастливое выражение, но на этом рисунке полумесяц смотрел вниз.

Натану не потребовалось много времени, чтобы убедиться: когда речь идет о еде, все породы уток проявляют чудеса ловкости и быстроты. Вскоре он уже вернулся к Мэгги.

– Ну как, мам, нравится?

– Нравится. Только почему я здесь такая грустная? – спросила она.

– Потому что ты и есть грустная.

– Вот те раз! – сказала Мэгги, снова сворачивая рисунок в трубочку. – Ты и правда так думаешь?

– Ну-у… – Опустив взгляд, Натан ковырял дорожку носком ботинка. Ему явно не хотелось говорить на эту тему.

– Ладно, я постараюсь что-то придумать, чтобы решить эту проблему. – Изображая веселье, Мэгги хлопнула себя ладонями по коленям и встала. – О, есть! Я знаю, что нужно сделать, чтобы мамочка снова стала счастливой. Давай-ка зайдем с тобой в «Нелл» и купим самый большой пакет тянучек, хорошо?

– Ура-а! Давай!

Кафе-кондитерская «Нелл» находилась на Средней улице. Не успели они войти, как Натан сразу бросился к сосновому прилавку, где в небольших самодельных корзиночках были выставлены образцы тянучек. Мэгги, встав у него за спиной, разглядывала ярлыки: конфеты отличались друг от друга по вкусу и запаху, но, насколько она знала, были одинаково вкусными.

– Как ты думаешь, в каких конфетах содержится волшебный порошок, который сразу развеселит маму?

– Вот в этих, в этих! – воскликнул мальчуган, указывая на тянучки с ванилью и лесным орехом.

– Ты угадал! – подтвердила Мэгги. – Эти конфеты действительно сделают грустную мамочку веселой.

Она протянула продавщице деньги, положила пакет с тянучками в сумку, и они пошли домой – пить чай с волшебными конфетами.

* * *

Ну все, с меня довольно, решила Мэгги, когда, уложив Натана спать, налила себе бокал джина с тоником и устроилась в гостиной, чтобы дождаться возвращения мужа. Она была уверена, что рисунок сына, на котором он изобразил грустную маму, – это достаточно тревожный симптом. Несомненно, Натан чувствовал, что до́ма что-то не в порядке, но не понимал что, и это начинало действовать на его детскую психику. И на мою психику тоже, подумала Мэгги мрачно. То, что я начала обсуждать свои семейные проблемы с соседями, – это, извините, уже не симптом, а диагноз. Нужно срочно что-то предпринять, но сначала нужно поговорить с Джеми.

Мэгги отпила глоток из бокала и попыталась решить, что именно она скажет мужу. И тут ее осенило.

Я знаю, что меня подбодрит и даст силы для серьезного разговора с Джеми, подумала Мэгги. Надо позвонить Алексу и поболтать с ним о том о сем. Заодно и выясню, почему он расстался с Джорджи.

– Привет, это я, – сказала она, когда Алекс снял трубку.

– Привет, Мег. А я как раз собирался тебе позвонить. Как делишки?

– Сносно. – Говорить о себе ей не хотелось. – А вот как твои дела?

– Еще не родила… – Алекс рассмеялся. – Нет, у меня действительно все нормально. А что, у тебя другие сведения?

– Сегодня утром я заходила к Джорджи… – намекнула Мэгги.

– Ох… – Голос Алекса сделался озабоченным. – Ну и как она? В порядке?

– Пожалуй, да. – Сначала Мэгги хотела проявить лояльность по отношению к новой подруге, но потом подумала – какого черта? В конце концов, Алекса она знает гораздо дольше, чем Джорджи.

– Или скоро будет в порядке, – добавила она. – Наверное…

– Честно говоря, я чувствую себя довольно неловко от того, что все так получилось, – признался он.

– Неловко? – уточнила она.

– А что ты хочешь? Когда расстаешься с кем-то, это всегда нелегко.

На мгновение Мэгги вспомнилось ее собственное расставание с Алексом. Она тогда только начала писать для журналов; новая работа увлекла ее, и ей совершенно не хотелось через считаные месяцы после окончания университета обзаводиться домом и семьей, хотя Алекс фактически сделал ей предложение. В конце концов они расстались, однако Мэгги так и не удалось убедить себя, что она приняла правильное решение. В частности, потому, что она чувствовала: дав Алексу отставку, она поступила довольно бессердечно.

– Нелегко, – согласилась она.

– Боюсь, что с Джорджи я связался только из-за Стеллы, из-за нашего с ней развода. Обычная реакция мужского организма…

– Ты считаешь?

– Уверен. – С Мэгги Алекс всегда старался говорить прямо, без недомолвок и умолчаний. – Нам с Джорджи было неплохо вместе; она – очаровательная женщина, но мне она совершенно не подходит. Только ты ей не говори, ладно?.. Я, конечно, старался расстаться с ней цивилизованно, на основе, так сказать, обоюдного согласия, но ты сама знаешь – подобные вещи редко получаются.

– Конечно, я ей ничего не скажу. – Мэгги и в голову не могло прийти совершить столь бестактный поступок. – А ты… – Она собиралась сказать, что он все-таки обошелся с Джорджи не слишком порядочно, но в этот момент хлопнула входная дверь, и Мэгги услышала знакомый шорох – это Джеми вешал пиджак на перила лестницы.

– О господи! Это Джеми!.. – быстро сказала она. – Извини, мне пора.

– Но ведь мы даже не поговорили толком!

– Я тебе перезвоню, – пообещала Мэгги и дала отбой. – Я здесь! – крикнула она в прихожую, и через пару секунд Джеми появился в дверях гостиной.

Начать разговор Мэгги решила с чего-то нейтрального – такого, что не затрагивало бы их обоих.

– Я сегодня виделась с Кло Эплтон, – сказала она, но даже это, похоже, привело Джеми в замешательство.

– Гм-м… – Он немного помолчал. – И как все прошло? – Подойдя к винному погребку, Джеми достал оттуда хрустальный графинчик, подаренный им на свадьбу кем-то из дальних родственников, и налил себе виски.

– Откровенно говоря, от этой встречи у меня осталось довольно странное впечатление…

– Странное? – переспросил он озабоченно.

– Да. Я бы даже сказала – это она вела себя странно. Необычно.

– И в чем это выражалось? – Джеми отвернулся, чтобы поставить графин на место, и Мэгги невольно подумала, что в последнее время он, похоже, избегает смотреть ей в глаза.

– Ты ведь с ней встречался? Разговаривал с ней?

– Д-да. – Джеми сделал большой глоток виски.

– Но тебе она не показалась странной?..

– В общем-то нет. Я, во всяком случае, не заметил ничего особенного. – Еще один глоток, и бокал наполовину опустел.

– А тебе не показалось, что у нее слишком быстро меняется настроение?

– Нет… Я ничего такого не заметил. – Он сел, но не на диван рядом с Мэгги, а на одно из кресел. Теперь они сидели под прямым углом друг к другу; оба положили ноги на журнальный столик и приняли расслабленные позы, тем не менее оба были напряжены до предела, словно каждую минуту ожидали смертельного удара в сердце.

– Значит, все дело было во мне… – Мэгги вздохнула.

– Так что же все-таки она тебе сказала?

– Да, в общем-то, ничего. Ничего конкретного. – Мэгги нахмурилась, не зная, как объяснить, что́ она чувствовала. – Поначалу, правда, Кло держалась достаточно открыто, я бы даже сказала дружелюбно, но когда я показала ей свое портфолио, она… В ней словно что-то выключилось. Буквально за несколько минут она стала холодной, даже враждебной, а почему – этого я так и не поняла.

– Может быть, она увидела, что твои работы не подходят для ее журнала?

– Может быть, но…

Джеми снова глотнул виски, и Мэгги подумала, что он слишком спешит. Он явно нервничал, но почему?..

– Я же говорил тебе, что вы слишком разные люди и на многое смотрите по-разному.

– Это я знаю, но… – Мэгги покачала головой. В свое время она несколько лет работала в журналах светским обозревателем. Тогда ей приходилось сталкиваться с самыми разными людьми, и она научилась распознавать истинные эмоции собеседников. Сейчас Мэгги не сомневалась, что ее статьи Кло понравились, но почему тогда она ей отказала?

– Ты можешь, конечно, сказать, что я выдумываю, но я абсолютно уверена – дело в чем-то другом.

– В чем же?

Кажется, я не ошиблась: он нервничает, и довольно сильно, поняла Мэгги. Быть может, на самом деле ему небезразлично, что́ происходит в моей жизни, то есть не до такой степени, как я думала?

– Вообще-то Джин сказала мне одну вещь… – Мэгги замолчала, она никак не могла подобрать слова, а Джеми так и подался вперед.

– Что сказала тебе Джин? – Его голос звучал крайне напряженно, и Мэгги подумала, что в последнее время с ним и впрямь творится что-то странное. Казалось, Джеми из-за чего-то очень сильно волнуется. Вот и сейчас он начал злиться, словно испугавшись, что близкая дружба Мэгги и Джин может ему чем-то угрожать.

– Насколько я припоминаю, она сказала что-то насчет того, что Кло Эплтон предпочитает все делать по-своему… и не любит делиться идеями. Вот я и подумала, может быть, она…

– Она – что?..

– Ну, может, Кло немножко собственница?

– Собственница?! В каком смысле?

– Ну, может быть, Кло не хочется никого подпускать к своему журналу, чтобы в случае успеха вся слава досталась ей.

– Что за глупости, Мэгги?! Какая может быть слава у журнального редактора?

– Ну, скажем, ей хочется приобрести авторитет в профессиональных кругах… Может, Кло надеется, что та же Ванесса Давенпорт скажет, мол, какая она молодец: сама предложила идею, сама воплотила ее в жизнь.

– Ванесса ничего такого не скажет. Это я тебе говорю.

Мэгги пожала плечами.

– Никаких других объяснений я подыскать не могу. И все равно я уверена – Кло Эплтон вела себя странно. – Она пристально посмотрела на мужа. – Как это объяснить, а?..

– Я… гм-м…

– В конце концов, мои статьи не так уж плохи, не так ли?

– Разумеется! У тебя прекрасные статьи. Я бы даже сказал – замечательные! Профессионалу это должно быть ясно с первого взгляда.

Ну вот, теперь он будет петь мне дифирамбы, подумала Мэгги. А недавно готов был броситься на меня. Что еще здесь можно сказать, она не знала, поэтому снова пожала плечами.

– Вообще-то я собиралась поговорить с тобой вовсе не о Кло…

– Вот как?

– То, что наша с ней встреча прошла не слишком удачно, на самом деле ерунда. Думаю, рано или поздно я сумею найти издателя, для которого я могла бы писать яркие, полемические статьи. Это только вопрос времени. – Мэгги сделала большой глоток джина, надеясь таким образом поддержать в себе мужество. – А поговорить я хотела о нас…

Чтобы подчеркнуть серьезность своих намерений, она взглянула на мужа в упор, но он, как и Натан несколькими часами ранее, опустил глаза, не желая встречаться с ней взглядом. Или, наоборот, это Натан вел себя как его отец. В конце концов, это неважно, решила Мэгги, а важно то, что именно сын заставил ее взглянуть правде в глаза и признать, что у них в семье не все ладно.

– Мы не можем откладывать этот разговор до бесконечности, – добавила она, понизив голос, поскольку детская спальня была прямо над гостиной.

– Наверное, нет, – мрачно согласился Джеми.

– И не говори мне, будто ничего не заметил!

– Я заметил.

– Ну и?.. – Мэгги почувствовала, что ее снова трясет.

Ответ Джеми застал ее врасплох.

– Честно говоря, я и сам собирался с тобой поговорить.

Наверное, это хорошо, мелькнуло у нее в голове. Если Джеми готов признать, что в последнее время их отношения серьезно испортились, и даже хотел обсудить с ней возникшие проблемы, значит, он должен согласиться и с ее предложением обратиться за консультацией в «Рилейт».

– И о чем ты хотел поговорить?

– Честно говоря, я даже не знаю, что тебе сказать…

– Ну и ну!

– Да. Именно поэтому я молчал.

– Понятно. – На самом деле Мэгги ничего не понимала. Что касалось Джеми, то он, казалось, внезапно утратил мужество, поэтому оба довольно долго молчали.

Наконец Джеми не выдержал.

– Ну а что ты собиралась мне сказать?

Пожалуй, решила Мэгги, лучше всего начать с рисунков Натана.

– Подожди секундочку, я хочу кое-что тебе показать. – Поднявшись, она вышла на кухню и, взяв с холодильника несколько рисунков, вернулась в гостиную. Там она протянула рисунки Джеми, а сама села на прежнее место.

Джеми молча разглядывал ее портреты.

– Ничего не замечаешь? – не выдержала Мэгги.

– На этих рисунках только ты. Меня он почему-то не рисует…

Как эгоистично с его стороны – озаботиться в первую очередь своим отцовским авторитетом, с возмущением подумала Мэгги. Впрочем, то, что Натан рисует только ее, хотя именно Джеми играл с ним в его любимый футбол, тоже было довольно показательно. Синдром «отсутствующего отца» – так, кажется это называется в психологии?..

– Может, что-то еще?

Джеми снова пересмотрел портреты.

– Вот на этом рисунке у тебя очень грустный вид. Ты это имела в виду?

– Да.

Последовала еще одна долгая пауза, наконец он сказал:

– И это… действительно так? Ты чем-то расстроена?

И снова воцарилось молчание. Мэгги так долго сдерживала свои обиды, что теперь не знала, с чего начать. И как начать. Сердце ее гулко стучало в груди, щеки пошли красными пятнами, а бокал с остатками джина, который она держала в руке, сделался холодным и влажным. Наконец Мэгги подумала о Натане, и в ней взыграл материнский инстинкт, заставив ее перейти от относительного спокойствия к почти несдерживаемой ярости.

– Можно сказать и так, – процедила она. – Я расстроена, и я действительно устала, черт тебя дери! Мне до́ смерти надоело, что ты поздно возвращаешься с работы, что ты совсем не помогаешь мне по дому, что даже при посторонних ты ведешь себя так, будто мое мнение ничего не значит! Ты не звонил мне из Нью-Йорка, хотя и знал, что я беспокоюсь. В последнее время ты вообще со мной почти не разговариваешь, словно я – пустое место. Наконец, я чертовски устала от того, что ради дополнительного заработка ты вынуждаешь меня кропать идиотские статейки, которые я ненавижу! Но самое главное, я устала от того упорства, с каким ты отказываешься хотя бы поговорить о втором ребенке!!!

Мэгги словно прорвало. Она изливала на него свои досаду и гнев, но Джеми слушал ее молча. При этом он продолжал смотреть в пол, отчего Мэгги только распалялась еще сильнее.

– Ты просто ничтожество! – почти выкрикнула она.

Это его проняло. По крайней мере, Джеми поднял на нее взгляд.

– Да?..

– Точнее, в последнее время ты ведешь себя как настоящее ничтожество, – поправилась она, решив быть справедливой, но он все равно вспыхнул – то ли от гнева, то ли от стыда.

– Ты не понимаешь… Я просто… – растерянно пролепетал Джеми. – Я не совсем хорошо представляю, что… В общем, мне нужно разобраться…

– Ты меня удивляешь, – проговорила она с убийственным сарказмом. – В чем именно тебе нужно разобраться?

Джеми покраснел еще сильнее.

– Дело не в тебе, Мег, – сказал он почти умоляюще. – Дело во мне.

– Огромное спасибо за подобное откровение! Если бы ты знал, как мне полегчало! – едко парировала она. С одной стороны, Мэгги было приятно узнать, что он ее ни в чем не обвиняет, но с другой… Слова Джеми ничего не означали, он просто констатировал факт, но ничего не объяснил, а сама Мэгги никак не могла понять, что с ним творится. «Дело во мне» – так он сказал, но что с ним такое? Правда, в мозгу Мэгги время от времени мелькала мысль о возможной неверности, но она слишком боялась, что это может оказаться правдой, поэтому старалась не задерживаться на ней надолго. Вот и сейчас Мэгги ограничилась тем, что спросила:

– Ну и что с тобой не так? У тебя кризис среднего возраста или что-то еще в этом роде?

– Не исключено. – Джеми слегка пожал плечами. – В последнее время я чувствую себя так, словно оказался в узком и тесном пространстве, из которого никак не могу найти выход. А главное – я даже не знаю, как его искать.

– Как оригинально! И что же это за темное и тесное пространство? Уж не наша ли семья?! – Мэгги не сумела удержаться от иронии, уж больно по-детски звучали его объяснения. Можно было подумать, что перед ней подросток в разгар переходного возраста, а не взрослый, зрелый мужчина. Кроме того, ей очень не нравилось, что Джеми пытается заставить ее чувствовать себя так, будто это она загнала его в угол и лишила свободы, поэтому Мэгги добавила, хотя и знала, что он взбесится:

– Значит, Джин была права!..

– К дьяволу Джин!.. В гробу я ее видел!

– Как ты смеешь так говорить о моей лучшей подруге?!

– А как ты смеешь обсуждать меня с кем попало?

– Что же мне делать, если ты не хочешь со мной разговаривать?

– Наши дела никого не касаются. И ты не должна их ни с кем обсуждать.

– Ни с кем? Отлично, Джеми, просто отлично! Ты только не понимаешь одного: я могу долго молчать, но я не робот и не бездушная деревяшка! Мы уже почти три месяца не были близки. Да, один-два раза ты до меня снизошел, но даже тогда я чувствовала: твое сердце, твоя душа где-то витают! Не знаю, может быть, ты просто боялся, что я снова забеременею, а может… Как бы там ни было, в последнее время мы почти не разговариваем. Ты поздно приходишь, не помогаешь мне по дому, постоянно напоминаешь про деньги, уезжаешь в другую страну и даже не звонишь… что, по-твоему, я должна делать? Молчать? Господи, мне было так плохо, что я даже обратилась к врачу… К врачу, ты представляешь?! И между прочим, разговаривать с ним мне оказалось намного легче, чем с тобой!

– Ты ходила к врачу? К нашему местному или…?

– Да, к доктору Хопкину.

– И разговаривала с ним о нас?

– Да. А что мне еще оставалось?!

– Господи Иисусе! Теперь весь Шир будет в курсе наших семейных проблем!

На мгновение Мэгги стало стыдно, что она поделилась своими семейными проблемами не только с доктором Хопкином, но и с Джорджи, но уже в следующую секунду ее негодование разгорелось с новой силой. Черт меня побери, стала бы я разговаривать бог знает с кем, если бы могла обсудить то же самое с ним, подумала она. К тому же Джорджи я рассказала совсем немного…

– Если ты не в курсе, врачам запрещено разглашать конфиденциальную информацию о пациентах, – сказала она резко. – Это называется «врачебная тайна», так что… В общем, можешь не бояться, что доктор Хопкин пойдет по деревне и станет рассказывать каждому встречному-поперечному, что ты не спишь со своей женой!

Тут до Мэгги наконец дошло, что затеянный ею разговор развивается совершенно не так, как она планировала. С самого начала она собиралась убедить мужа пойти вместе с ней на консультацию, но вместо этого начала обвинять его в черствости, бессердечии и невнимательности, тем самым углубляя разделившую их пропасть. Сейчас они уже почти орали друг на друга, а ведь спальню Натана, припомнила она, отделяет от них всего лишь потолочное перекрытие, причем не самое толстое.

– В общем, я надеюсь – ты понял, почему я это сделала, – добавила она, понизив голос чуть не до шепота, но лицо Джеми отразило столь очевидные замешательство и растерянность, что ей пришлось пояснить:

– Мне нужно было выговориться. Поделиться хоть с кем-нибудь.

– То есть буквально со всеми. Сначала ты обсуждала наши проблемы с Джин, потом пошла к врачу… С кем еще ты трепалась о нас?

– Да не все ли равно? – продолжала Мэгги чуть более спокойным тоном. – Пойми, пожалуйста, я хотела бы обсудить наши проблемы с тобой, но… Увы, теперь мне совершенно ясно, что самим нам не справиться. – Она набрала в легкие побольше воздуха. – У меня к тебе предложение, Джеми. Давай вместе пойдем на консультацию…

– На консультацию?

У него был такой голос, что у Мэгги упало сердце. Да, уговорить его будет нелегко, поняла она, но сдаваться Мэгги не собиралась. Слишком многое было поставлено на карту.

– Да, на консультацию. По вопросам брака и семьи.

– Мне не нужна твоя дурацкая консультация.

– Тебе, может быть, и нет. Но нам она нужна!

– Нет, не нужна. И точка!

Мэгги покачала головой. Она распознала знакомые симптомы: в таком состоянии переубедить Джеми было невозможно. Ни силой, ни уговорами она не могла бы заставить его уступить… Мэгги это знала и все равно сделала попытку:

– Но ведь в этом нет ничего зазорного, Джеми. Другие пары постоянно обращаются в государственные консультационные службы и получают практическую помощь.

– «Другие пары» могут делать все, что угодно, но нам консультация не нужна.

– Но почему ты так решил? Или ты считаешь, что у нас в семье все просто замечательно?

– Не говори глупости, Мэгги! Я не собираюсь обсуждать свой брак с посторонними людьми. Надеюсь, это ясно?

Мэгги глубоко вздохнула.

– Но ты хотя бы подумаешь о такой возможности?

– Нет.

Иногда ей хотелось просто убить его. Взять ружье или пистолет, приставить дуло к голове и вогнать пулю прямо в его упрямые бараньи мозги.

– Я сам разберусь со своими проблемами, – добавил он не без самодовольства. – Разберусь по-своему.

Мэгги ни секунды не сомневалась, что это «по-своему» означает только одно: проблемы Джеми будет решать так, как ему удобнее. Именно поэтому эти его слова стали последней каплей.

– Что ж, отлично. А я буду поступать по-своему.

– Ты не сможешь! Ты…

– Не смогу? – перебила она. – А вот посмотришь!..

31

Лето наконец уступило место осени, но погода все еще стояла тихая и теплая. Даже листья – правда, уже изрядно пожухлые – продолжали крепко держаться за ветви деревьев. Холода́ не торопились, и точно так же Кло не спешила форсировать свой роман с Джеймсом. В глубине души она знала, что и он не спешит столкнуться с отрезвляющими последствиями их действий и поступков, поэтому вместо того, чтобы предъявлять ему какие-то требования или понукать его иным способом, Кло просто предоставила их отношениям идти своим чередом – так, как они шли до их поездки в Нью-Йорк.

«Смотри, – предупреждал ее Роб. – Он дорвался до своего куска торта и теперь наслаждается сладкой жизнью. Если ты теперь дашь слабину, то уже никогда не сможешь восстановить контроль над событиями». Но Кло оставалась глуха к его предупреждениям. Как и раньше, она встречалась с Джеймсом один раз в неделю (два раза при удачном стечении обстоятельств, но такое случалось редко), и это было даже хорошо. В противном случае почти наверняка пострадала бы ее работа – Кло просто не смогла бы уделять своему проекту достаточно времени и внимания, а этого ей хотелось меньше всего.

А работа, между тем, двигалась. Для пробного номера она попросила Крейга написать большой материал о влиянии родительского развода на судьбы их взрослых детей. Другому журналисту, известному своей пронырливостью и беспринципностью, Кло заказала одно довольно провокационное расследование, а светской обозревательнице, которой отлично удавались разоблачительные интервью с разного рода знаменитостями, поручила выведать всю подноготную у недавно взошедшей звезды телевизионного экрана. Этого, однако, было недостаточно, и Кло предложила известному фрилансеру придумать тему для острой, злободневной и в то же время остроумной рубрики, которую он мог бы вести на протяжении как минимум нескольких тестовых номеров. Еще один внештатник обещал написать серию хлестких обзоров, а популярный критик выразил готовность выдавать на-гора́ самые злободневные материалы о последних событиях в мире шоу-бизнеса.

«Я хочу, чтобы в этих материалах вы превзошли самих себя, – сказала Кло каждому из них. – Можете не сдерживаться и не стесняться в выражениях. Пишите так, словно над вами нет ни редактора, ни директора по рекламе, который слишком часто решает, о чем стоит промолчать».

Она, однако, не могла переложить всю работу на других, да и самой ей тоже хотелось набросать для первого номера хотя бы пару статей. Увы, времени катастрофически не хватало, и Кло решила обратиться за помощью к своей бывшей помощнице Пэтси. Правда, та по-прежнему числилась в штате «Красотки», а Кло не хотела использовать ее в рабочее время, опасаясь разозлить Джин. И все же Пэтси была нужна ей позарез, и в конце концов Кло набрала знакомый номер, чтобы пригласить бывшую помощницу пообедать.

Они встретились в вестибюле издательства.

– Я не могу объяснить тебе все сейчас. Офис открытой планировки – это множество лишних ушей, – таинственно сказала Кло, подталкивая Пэтси к выходу из здания.

– Должно быть, дело и впрямь суперсекретное! – воскликнула та. – Потому что ты обычно посторонних не стесняешься.

– Потерпи еще немного, и я все тебе расскажу, – пообещала Кло.

– Расскажи сейчас! Ну пожалуйста!

– Терпение, моя дорогая.

– О-о-о!..

По этому возгласу Кло сразу догадалась, что Пэтси и злится, и в то же время заинтригована до предела. Именно этого она и добивалась, чтобы вернее подцепить любопытную помощницу на крючок.

Они прошли по Длинному Акру[23], свернули на Энделл-стрит и двинулись в направлении Шафтсберри-авеню.

– Куда мы идем? – запыхавшись спросила Пэтси. Ноги у нее были еще короче, чем у Кло, поэтому она носила туфли на высоченной шпильке, которые совершенно не годились для быстрой ходьбы.

– Ага!.. – Кло постучала пальцем себе по кончику носа. Мол, любопытной Кларе нос оторвали.

Они прошли по Денмарк-стрит с ее музыкальными магазинчиками, которые, казалось, стояли там вечно, перешли на другую сторону Чаринг-Кросс-роуд и оказались на месте.

– «Энн Саммерс»![24] – Пэтси хихикнула. – А ты уверена, что хотела привести сюда именно меня, а не своего любовника?

Эти слова заставили Кло на мгновение смутиться. Пэтси неоткуда было знать, что у нее есть любовник, но выяснять, что именно та имела в виду, у нее не было времени, поэтому Кло решительно двинулась вперед, повелительно бросив на ходу:

– Мы здесь по делу, Пэтси. Мы пришли работать, а не развлекаться. Я задумала одно исследование, которое имеет непосредственное отношение к моему проекту.

– Ты меня заинтриговала!

Не отвечая, Кло схватила проволочную корзинку и целенаправленно двинулась мимо прилавков, где демонстрировалось самое разнообразное белье и висели костюмы секретарш, горничных и медсестер, к расположенной в глубине торгового зала лестнице.

Освещение на втором этаже было не таким резким. Кло сразу заметила, что в зале почти нет одиноких женщин – только парочки и мужчины, приобретавшие здешний весьма специфический товар для жен и подружек. Окинув взглядом полки, она не обнаружила ни видеодисков, ни журналов – ни тем более игровых кнутов и наручников, которые Кло считала наиболее подходящими для постельных импровизаций.

В конце концов она остановилась перед самой большой стеклянной витриной.

– Вот то, что нам нужно, – сказала она.

– Искусственные члены? Фаллоимитаторы?! – ахнула Пэтси, подходя к ней.

– Вибраторы, – поправила Кло. – Это место так и называют: Бар Вибратор.

Некоторое время обе женщины разглядывали выставленные в витрине модели, странно похожие на тюбики губной помады. Маленькие розовые, огромные черные, ребристые и пупырчатые, прямые и с загнутыми концами, с устрашающего вида дополнительным отростком и похожие на обычные массажеры – от всего этого разнообразия разбегались глаза. Здесь было даже довольно миленькое устройство в форме бабочки, которое и на пенис-то не было похоже! Любопытная Пэтси нажала на какую-то кнопку и подпрыгнула от неожиданности, когда устройство ожило у нее в руке.

– Так вот, – сказала наконец Кло, – нам нужно выбрать шесть разных образцов.

– Шесть?!

– Угу.

– Черт побери, Кло, я всегда знала, что ты не прочь приятно провести время, но шесть – это уже перебор! Или ты действительно такая ненасытная?

– Это не для меня, – улыбнулась Кло. – То есть не все для меня. Один, кстати, предназначается тебе.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мне мало моего Дугласа? – возмутилась Пэтси. Дуг был ее давним бойфрендом – они встречались уже несколько лет.

– Я вовсе не собиралась подвергать сомнению ни мастерство, ни возможности твоего друга, – дипломатично отозвалась Кло. – Я бы просто не осмелилась… – Дуга она видела несколько раз. Он имел рост шесть футов и четыре дюйма и был сложен как нападающий сборной страны по регби. – Нет, моя дорогая, этот небольшой проект предназначен для женщин – читательниц моего журнала. Ты, наверное, видела в воскресных газетах и в «Экономном домоводстве» целые подвалы под названием «Испробовано и испытано»?

Пэтси кивнула.

– Так вот, моя дорогая, невинная Пэтси, тебе предстоит возглавить в моем журнале целую рубрику. Твоя задача состоит в том, чтобы читательницы «Идеальной женщины» буквально влюбились в эти шесть образцов. А для этого тебе понадобятся рекомендации тех, кто испытал их на себе.

– Нет!

– Да, моя дорогая, да. Кому интересны лучшие сорта консервированных бобов или лучшие открывалки для бутылок? В жизни женщины эти вещи вряд ли играют решающую роль. Несколько интереснее тушь, которая действительно не течет, и блеск для губ, который не размазывается, но – бог ты мой! – до чего это скучно, неинтересно и обыкновенно! А вот вибраторы – это совсем другое дело. И «Идеальная женщина» обязана проверить их в деле и рассказать своим читательницам все, что они всегда хотели узнать об этих штуках – хотели, но боялись спросить!

– Но мы могли бы испытать их прямо здесь, – заметила Пэтси, с интересом рассматривая вибратор с непонятного назначения дополнительным отростком.

– Боюсь, это не будет считаться нормальными условиями использования.

Пэтси снова захихикала.

– Они никогда тебе не разрешат!

– Кто это они?

– Рекламодатели. Руководство «Британских журналов». Ведь большинство наших боссов в душе – жуткие пуритане!

– Не знаю, в конце концов, все решает прибыль, а даже пуритане любят денежки, – цинично возразила Кло. – О’кей, я согласна, что «Эсти Лаудер» не станет покупать рекламное место рядом с твоим отзывом об этой штуке. – Она кивком указала на «двуствольный» вибратор в руках Пэтси. – Но я уверена, что желающие разместить рекламу на этих страницах все равно найдутся. Тот же «Дюрекс» или серия «Черные кружева»[25]… надо только постараться, чтобы сами отзывы были написаны талантливо, увлекательно… – Кло сняла с витрины огромный вибратор темно-шоколадного цвета под названием «Пульсирующий мускул» и с невозмутимым видом отправила его в свою корзину. – …И непременно с юмором.

Прежде чем вернуться в офис, Кло и Пэтси заскочили в какое-то кафе. Выбрав место у окна, откуда можно было глазеть на прохожих, они сделали заказ: Кло взяла огромный сэндвич с пастой из турецкого гороха и диетическую колу, которые и поглощала со скоростью не меньше сотни миль в час. Пэтси ограничилась вегетарианскими суши. Когда от них осталась примерно половина, Пэтси сказала:

– Знаешь, я рада, что мы сделали это.

– Я была уверена, что тебе захочется немного разнообразить свою сексуальную жизнь, захочется экзотики, – поддразнила ее Кло. – Ведь вы с Дугом встречаетесь слишком давно и, наверное, успели выучить друг друга наизусть.

– Не совсем так. Я имела в виду – я рада, что мы выбрали время поговорить вдали от чужих ушей. Я… я давно хотела задать тебе один вопрос.

– Какой?

– Ты сейчас с кем-нибудь встречаешься?

Кло едва не поперхнулась бутербродом. Чувствуя, что стремительно краснеет, она замотала головой.

– Нет.

Пэтси пристально взглянула на нее.

– Точно?

– Абсолютно точно! – ответила Кло с излишней горячностью, которая, конечно же, не укрылась от бдительного взгляда Пэтси. – А почему ты спросила?

– Потому что мне показалось, у тебя кто-то появился.

– С чего ты так решила?

– Ну, причин на самом деле много…

Кло откусила от сэндвича еще раз, хотя ей кусок не лез в горло. Ей нужно было выиграть время, чтобы прийти в себя, к тому же Пэтси ни в коем случае не должна была заметить, что Кло вдруг потеряла всякий аппетит. Одного этого ей хватило бы, чтобы убедиться в правильности своих подозрений.

– Какие, например? – спросила она с напускной небрежностью.

– А такие… Например, в последние недели твоей работы в «Красотке» ты часто разговаривала с кем-то по телефону, но всегда понижала голос, когда я оказывалась рядом и могла что-то услышать. А еще ты стала гораздо сексуальнее одеваться… да и сама ты буквально сияешь. Потом этот твой таинственный «отпуск»… ведь ты так и не сказала, куда едешь и с кем… Достаточно или мне продолжать?

– Не надо. – Кло принужденно рассмеялась. А она-то думала, что ей очень ловко удается скрывать правду!

– Вот что я тебе скажу, Кло… – Пэтси набрала в грудь побольше воздуха. – Можешь, конечно, ничего мне не говорить, если не хочешь… Я кое-кого подозреваю, но это как раз тот редкий случай, когда я предпочитаю держать язык за зубами.

Услышав подобное заявление, Кло удивленно приподняла брови. Добровольно обречь себя на молчание – это было совершенно не в характере Пэтси; обычно она хранила тайну, только если очень ее об этом попросить, да и то не всегда.

– …Проблема в том, – продолжала та, – что подозрения имеются не только у меня.

– Что ты имеешь в виду? – на сей раз Кло не на шутку заволновалась.

– Сейчас скажу. Дело в том, что ты не умеешь врать – никогда не умела. И каждый твой жест, каждый твой взгляд выдает тебя с головой. В общем, я на девяносто девять процентов уверена, что у тебя роман с Джеймсом Слейтером. Ну, скажешь, не так?

Кло ничего не ответила, но ее лицо из красного сделалось бледным, как стена. Пэтси этого оказалось достаточно.

– Вот видишь!

Кло предприняла последнюю отчаянную попытку выкрутиться.

– Но я с ним вовсе не встречаюсь! С чего ты взяла?!

– Я уже говорила тебе – я давно знаю, чувствую, что у тебя кто-то появился. Я только не была уверена, кто это, но когда Джин кое-что сказала, я сложила два и два…

– …И получила пять!

– …И получила мистера Слейтера. Ты играешь с огнем, Кло, имей в виду! – И Пэтси строго посмотрела на свою бывшую начальницу. Правда, ее невысокий рост и прическа в стиле «домовой-беспризорник» ослабили эффект, но Кло хватило и этого. Главное, она видела, что Пэтси ее не дразнит – похоже, та была всерьез озабочена.

Что толку все отрицать, подумала Кло. Даже если Пэтси узна́ет… В конце концов, это всего лишь Пэтси, а чего от нее можно ожидать, она неплохо себе представляла. Главное, Пэтси будет молчать, если попросить ее по-хорошему, да и быть посвященной в чужие тайны нравилось ей ничуть не меньше, чем возможность посплетничать. Кроме того, сейчас Кло было гораздо важнее выяснить, кто еще может догадываться об их с Джеймсом связи.

И она решилась.

– Поклянись, что никому не скажешь!.. – проговорила она страшным шепотом, и Пэтси торжественно кивнула.

– Не скажу. Чтоб мне сдохнуть!

– А ты потом расскажешь мне, что говорила Джин?

– Естественно. Ведь она – наш с тобой босс, а когда речь идет о начальстве, подчиненные должны быть заодно. Правда, ты теперь ей не подчиняешься, но тем не менее…

– О’кей, тогда слушай… – И Кло вкратце рассказала Пэтси о своих отношениях с Джеймсом – рассказала так быстро, как только смогла, потому что время шло, а им обеим еще предстояло вернуться на работу.

– Ну и ну! – только и сказала Пэтси, когда она закончила.

– Он мне правда нравится, – негромко добавила Кло. – Очень нравится.

Но Пэтси пропустила ее слова мимо ушей.

– Еще один вопрос – только один! – и я расскажу тебе, что говорила Джин.

– Хорошо, но только один. – Кло бросила быстрый взгляд на часы. – У меня еще полно работы.

– Скажи, каков Джеймс в постели? Он хорошо трахается?

– Пэтси!

– Ну скажи, пожалуйста! Ведь это я первая заметила, что он – перспективный типчик.

– Знаешь, я не уверена, что могу открывать тебе такие подробности, – произнесла Кло несколько высокомерным тоном.

– Да брось ты! – От нетерпения Пэтси буквально подпрыгивала на одном месте. – Что это на тебя вдруг нашло? Сначала ты ведешь меня в «Энн Саммерс» покупать вибраторы, а потом начинаешь играть в молчанку. С твоей стороны это как минимум нелогично… и просто нечестно!

– Да, наверное, ты права. И все-таки… все-таки… – Несмотря ни на что, Кло продолжала чувствовать себя неловко. Шутки шутками, но ей не хотелось низводить свои отношения с Джеймсом до уровня чистой физиологии. Даже совместный с Пэтси поход за секс-игрушками не смог изменить ее воззрений, которые больше пристали бы какой-нибудь старомодной, романтической дуре. С одной стороны, Кло хотелось, чтобы Пэтси поняла: они с Джеймсом испытывают друг к другу самую глубокую, самую нежную и искреннюю привязанность. С другой стороны, ей было неловко признаваться Пэтси в том, что она влюбилась в Джеймса, поэтому после непродолжительного размышления она сказала:

– Если тебе непременно нужно знать, то да – в постели он очень хорош. У нас великолепный секс. Но больше я ничего тебе не скажу. А теперь давай, рассказывай ты – теперь твоя очередь.

– Что ж, на данный момент тебе ничто не грозит, и благодарить за это ты должна меня. – Пэтси с гордостью выпрямилась. – Я отрицала все, опровергала все предположения и догадки, которые делала Джин. Я от них буквально камня на камне не оставила.

– Спасибо, Пэт. Ты просто молодец.

– Но тебе все равно нужно быть осторожной. Очень осторожной! У этой женщины… – Для пущего эффекта она наклонилась к Кло. – У нее глаза, как у орла, и нюх, как у гончей.

– Ну, мне-то ты можешь это не рассказывать. Я несколько лет работала непосредственно с Джин и знаю, на что она способна. Но ты, кажется, так и не сказала, какие ее слова помогли тебе догадаться, что я встречаюсь именно с Джеймсом.

– Ну, поскольку Джин, в отличие от меня, не видела, как ты пытаешься вести «секретные» разговоры по телефону, у нее не было поводов всерьез задуматься, с кем, собственно, ты могла замутить романчик или интрижку. И ничего конкретного она мне не говорила – я почти уверена, что Джин даже не догадывается, что ты могла подцепить именно Джеймса. Правда, если бы она поняла, кто твой новый хахаль, то вряд ли поделилась бы со мной, поскольку Джин – лучшая подруга его жены. Тем не менее она точно знает, что у тебя кто-то появился и что этот человек, скорее всего, женат, поскольку встречаетесь вы тайком. Буквально неделю назад она спросила меня, кто твой новый парень, но я отрицала все – даже то, что у тебя вообще кто-то есть. Кроме того, Джин столкнулась с тобой в Нью-Йорке. Несколько раз она говорила: мол, как странно, что ты не сказала ей, что собираешься именно в Нью-Йорк – ведь не могла же ты не знать, что Джин тоже едет туда на конференцию.

Кло почувствовала себя довольно глупо.

– Честно говоря, я совершенно забыла, что Джин тоже будет на этой дурацкой конференции, – призналась она. – Да и сама я узнала, что Джеймс купил мне билет, буквально за день до отлета.

– В общем, будь осторожна. Джин продолжает вынюхивать и рано или поздно поймет, что к чему. Только на днях я слышала, как она жаловалась Ванессе: мол, ей совершенно не понятно, почему ты не захотела, чтобы Мэгги Слейтер написала пару статей для твоей «Идеальной женщины». Именно тогда я и догадалась, с кем именно ты встречаешься. Я же очень хорошо тебя изучила: когда дело касается материалов для очередного номера, ты становишься настоящей жадиной и начинаешь грести под себя… тем более если речь идет о первоклассных материалах. А Мэгги Слейтер – автор с отличной репутацией, который пишет именно такие статьи. Заполучить ее хотели бы многие редакторы, но когда Мэгги сама обратилась к тебе с просьбой дать ей возможность написать материал для нового журнала, ты ей отказала. Больше того, ты не изменила своего решения, даже когда она предложила сделать это бесплатно. Почему ты так поступила, спросила я себя, и сама же ответила: причина тут может быть только одна, и эта причина – личная. А поскольку никаких особенных счетов и обид между вами двумя никогда не было, я сразу поняла, что тут замешан мужчина. Ну а чтобы не догадаться, о каком именно мужчине идет речь, нужно быть, извини меня, тупой, как шпала.

– Упс! – выдохнула Кло. Что еще она могла сказать?

– Вот именно – упс. – Пэтси в свою очередь посмотрела на часы и встала. – Ладно, пора возвращаться на галеры.

Они подхватили свои фирменные пакеты с логотипом «Энн Саммерс» и, швырнув обертки от еды в мусорный контейнер у выхода, тронулись в обратный путь.

– Когда Джин в следующий раз начнет задавать тебе свои вопросы, сделай вид, будто ты узнала, с кем я встречаюсь, – пропыхтела на ходу Кло. – И дай ей понять, что это не Джеймс.

– Постараюсь, – отозвалась Пэтси, также с жадностью хватая воздух широко раскрытым ртом. – Но ты все-таки будь поосторожнее, роковая женщина! Иначе тебя не спасет даже старушка Пэтси.

* * *

Несмотря на то, что отношения Кло и Джеймса почти не развивались, одно важное событие все-таки произошло: Джеймс договорился с Робом о встрече.

Он обещал приехать в один из четвергов, воспользовавшись все тем же предлогом вечерней партии в сквош, и Роб сказал, что сам позаботится об угощении. Готовить он действительно умел, и получше, чем Кло. «Если ужин будешь готовить ты, – сказал он ей, – тогда все!.. – Он провел ребром ладони по горлу и издал сдавленный хрип. – Можешь сказать своему роману «ариведерчи». В конце концов, этот парень женат не на ком-нибудь, а на самой Маргарет Уилсон!»

Упоминание о Мэгги было Кло неприятно, но она все равно вздохнула с облегчением. Меньше всего ей хотелось надевать фартук и доставать с антресолей свои старые кулинарные книги. Она, впрочем, позаботилась о том, чтобы вернуться с работы пораньше. Если ей не доверяют приготовить спагетти и салат, она, по крайней мере, может создать подходящую обстановку, решила Кло. По дороге домой она заскочила в ближайший супермаркет и накупила свечей и бумажных салфеток, а заодно прихватила три бутылки вина подороже и запас кошачьего корма.

Пакеты с покупками весили, казалось, по тонне каждый. Поднимаясь под легким моросящим дождем вверх по Сент-Джонс Хилл, Кло чувствовала, как их веревочные ручки врезаются ей в ладони. Когда же она наконец швырнула пакеты на кухонный стол, на руках у нее остались уродливые красные борозды, и она поспешно сунула их под горячую воду, чтобы восстановить кровообращение.

Банка «Вискаса», вывалившись из пакета, подкатилась под ноги Робу, который, поминутно отирая текущие по лицу слезы, резал лук большим кухонным ножом. Чтобы посмотреть, что это попало ему под ногу, Роб на секунду оторвал взгляд от ножа и тут же порезался.

– Т-твою мать!

– Извини. – Кло поморщилась. – Ты как?

– Жить буду, – проворчал Роб и, переключив горячую воду на холодную, сунул пострадавший палец под кран. – Надеюсь, твой мужик стоит всех этих страданий.

Кло ничего не ответила – она с самого утра ужасно нервничала, не зная, понравятся ли друг другу Роб и Джеймс. Если не считать брата и отца, эти двое были самыми важными мужчинами в ее жизни.

Решив задобрить Роба, Кло фальшиво улыбнулась.

– А что это ты готовишь? Пахнет ужасно аппетитно!

– Это жареный во фритюре палтус с молодой чечевицей и кориандром.

Вот это да, подумала Кло. Похоже, Роб отнесся к приему гостя со всей ответственностью.

– Надеюсь, твой мужик придет вовремя, – проворчал он. – Это блюдо вкуснее всего, когда его только что снимешь с огня. У меня все рассчитано по минутам, так что, если мистер Слейтер опоздает…

К счастью, насчет этого Кло могла его успокоить.

– Не волнуйся, Джеймс никогда не опаздывает, – сказала она уверенно.

– Ну еще бы! Я даже уверен, что обычно он является раньше положенного. У него небось каждая секунда на счету – как у всякого, кому надо возвращаться к жене.

Кло пропустила шпильку мимо ушей.

– Ты не возражаешь, если я сначала освежусь, а потом буду накрывать на стол?

– Валяй.

И Кло поспешила в ванную комнату, чтобы наскоро принять душ. Вернувшись в спальню, чтобы переодеться, она обнаружила в комнате неведомо как попавшего туда кота, который жалобно мяукал под дверью – несомненно, в надежде пробраться на кухню, чтобы выпросить кусочек палтуса. Не обращая внимания на страдания животного, Кло не без труда натянула чистые трусики прямо на мокрое тело, поскольку вытереться как следует она не успела. Так, что еще?.. – Она нырнула в шкаф. Куда, черт побери, задевался этот топ?.. Ага, вот он… Быстрей-быстрей, времени совсем мало… А вот и брюки – новенькие, черные, блестящие, которые так и липнут к бедрам. И сабо – Джеймс их еще не видел. Так, готово. Две минуты на макияж, пятнадцать секунд на то, чтобы подсушить феном волосы, которые после дождя начали чуть-чуть виться. Ну, кажется, все!.. Несколько минут, и она в порядке!

Рысью примчавшись назад в кухню, Кло бросилась расставлять посуду и раскладывать приборы. За маленьким столом как раз хватало места, чтобы принять одного гостя – надо было только убрать с него всякий хлам, копившийся там неделями и месяцами. Особо церемониться и разбираться, что есть что, Кло не стала. Сначала она сгребла в охапку глянцевые журналы и неоплаченные счета и отнесла всю стопку в гостиную, где и запихала в самый дальний угол. Затем она смахнула с клеенки крошки и протерла стол влажной тряпкой. Притащив из прихожей колченогий стул, Кло забила расшатавшуюся ножку на место. Теперь стул вполне мог выдержать ее вес – надо было только не забывать об осторожности и не слишком вертеться.

Придвинув стул к столу, Кло полезла в буфет в надежде отыскать три одинаковых бокала. Увы, ее поиски ни к чему не привели, но Кло подумала, что, если составить вместе три похожих бокала и воткнуть в каждый свернутую салфетку, разница не будет так бросаться в глаза. Та же проблема возникла, когда ей понадобились тарелки, но Кло успокоила себя тем, что «смешивание и подгонка»[26] с каждым днем становятся все более актуальными и даже входят в моду. С вилками и ложками было проще – среди кучи металлических предметов, скопившихся в ящике буфета, она почти сразу отыскала четыре одинаковых ножа («А ведь рыбу ножом не едят!» – припомнила она), три очень похожие ложки и три вилки, две из которых были от одного набора, а одна – от другого. Решив, что некомплектную вилку она возьмет себе, Кло вихрем промчалась по квартире и, отыскав все имеющиеся в наличии подсвечники (большинство из них были одноразовыми, изготовленными из алюминиевой фольги, но ее это не смутило), воткнула в каждый по свече.

– Ну вот, готово! – сказала она и погасила свет, чтобы они с Робом могли оценить общий эффект.

– Чудесно! Я с трудом узнаю нашу скромную кухоньку, где мы с тобой провели столько приятных часов, – сказал Роб. – Теперь моя очередь переодеваться, а ты стой здесь и помешивай вот это, чтобы не пригорело.

Кло послушно заняла его место у плиты, и Роб исчез в своей комнате. Пока его не было, Кло снова начала волноваться. Мне так хочется, чтобы они понравились друг другу, думала она. Хорошо бы Джеймс смог расположить Роба к себе – ведь он умеет быть очаровательным не только со мной, но даже с конкурентами, с которыми ему приходится вести переговоры. А еще он умеет… – Ее размышления прервал громкий звонок городского телефона. Продолжая помешивать в кастрюльке какой-то мудреный соус, Кло свободной рукой сняла трубку.

– Алло? – Она прижала трубку плечом, чтобы иметь возможность и дальше выполнять свои кулинарные обязанности. С ума сойти, подумала она мельком. Кажется, мне это начинает нравиться! То есть не то чтобы нравиться, но по крайней мере размешивать соус я могу без отвращения.

– Привет! – сказал в трубке знакомый голос, наполовину заглушенный какими-то громкими звуками, весьма похожими на те, что производит трогающийся с места поезд. – Это я, Джеймс!..

– Привет. – Кло едва удавалось сдержать свой энтузиазм. – Ты где?

– На станции «Ватерлоо».

– Отлично! Значит, через пару минут ты будешь у нас?

– К сожалению, не буду. – В трубке снова загрохотал поезд, заглушая его слова.

– Что-что? – Кло подумала, что ослышалась.

– Прости меня, пожалуйста, но сегодня я не смогу.

– Ох… – Кло была настолько разочарована, что не сразу нашлась что́ сказать. – А почему? – спросила она после долгой паузы. – Что-нибудь случилось?

– Боюсь, это из-за Мэгги.

– По-оня-атно!.. – Она все-таки не сумела полностью скрыть свою обиду и разочарование. На мгновение ей стало неловко, но потом Кло подумала: «Но ведь мне действительно обидно! Обидно до чертиков!»

– Она сегодня встречалась с какой-то женщиной и теперь хочет поговорить со мной, – добавил Джеймс.

– С какой женщиной?

– С консультантом по вопросам брака и семьи – так, кажется, это называется…

– Ничего себе! – Кло почувствовала, что потрясена. Мэгги обращалась в консультацию по вопросам брака и семьи?.. Означает ли это, что они оба пытаются сделать хоть что-то, чтобы наладить отношения? И, кстати, почему Джеймс ничего мне не говорил?

– Извини, Кло, мне действительно очень жаль!

– Да, конечно…

– Обещаю… нет, я клянусь, что компенсирую тебе свое сегодняшнее отсутствие.

– Но мы… мы тебя так ждали! Мы уже все приготовили. Я купила вино, Роб пожарил какую-то сногсшибательную рыбу… – Она бросила взгляд на аккуратно накрытый стол, на торчащие из бокалов салфетки, на разнокалиберные приборы и бутылку белого вина, которую Роб поставил в ведерко со льдом, пока она ходила переодеваться. Столько стараний – и что? И что скажет Роб? Кло чувствовала себя полной идиоткой.

– Я все понимаю, правда… – Даже сквозь лязг и грохот поездов Кло различала в его интонациях покаянные нотки. – Ну, съешьте все это сами – ты и Роб. Разве вы не сможете?

– Не сможем. То есть мы, конечно, сможем, но… это ведь будет совсем не то, правда?

У нее задрожал голос, и Джеймс это услышал.

– Прости меня, Кло, – снова сказал он. – Я чувствую себя полным дерьмом.

Сказать или не сказать? – подумала она. Черт, почему бы нет? Скажу, и катись оно все!..

– Ты и есть дерьмо! – отрезала она, швыряя трубку на рычаг.

32

Дорога до Гилфорда была Мэгги хорошо знакома, поэтому, несмотря на пасмурную, сырую погоду, она позволила себе отвлечься от управления машиной и сосредоточиться на вещах, которые тревожили ее больше всего.

Последние несколько недель были одновременно и хорошими, и плохими, размышляла она. Хорошими – потому что она сумела найти работу. Приняв решение сменить традиционный, наработанный подход на нечто более смелое и революционное, она набралась смелости обратиться еще к паре редакторов, которых она хорошо знала и уважала, и изложила им свои идеи, которые, как ей казалось, должны были их заинтересовать!

Ее расчеты оправдались. В отличие от Кло Эплтон, оба редактора отнеслись к ее предложениям с искренним воодушевлением и энтузиазмом. Мэгги тут же получила от обоих редакционный заказ и сейчас работала над черновым вариантом первой из обещанных статей. Для этого ей пришлось предпринять небольшое расследование, которое настолько ее увлекло, что Мэгги совершенно не замечала, как летит время. Лишь по чистой случайности она бросила взгляд на кухонные часы и увидела, что времени уже довольно много. Опаздывать ей не хотелось, поэтому Мэгги бросила на столе все свои записи и заметки и, торопливо одевшись, выбежала на улицу, где стояла машина.

Но даже сейчас, пока за стеклами машины проносились живописные сельские пейзажи, ее голова была занята статьей под рабочим названием «Кошелек и желудок: кто кому диктует?». Чтобы собрать для нее материал, Мэгги вместе с десятком профессионалов, так или иначе связанных с продукцией пищевой промышленности, в течение нескольких недель ездила на воскресные курсы выживания. На этих курсах – помимо поисков на уэльских пустошах съедобных растений, ягод и грибов – Мэгги и остальным слушателям, среди которых были шеф-повар ресторана, клиент супермаркета, диетолог и мясник, пришлось собственноручно убить и съесть пару диких уток. Как и следовало ожидать, эта задача привела в замешательство всех, кроме мясника.

Как бы там ни было, полученный на курсах опыт помог ей испытать себя и выяснить пределы своих возможностей. Так Мэгги обнаружила, что даже после того, как она в течение многих лет готовила для Натана и Джеми мясо кур и индеек (и ела его сама), она по-прежнему не в силах свернуть голову живой птице. Это, в свою очередь, заставило ее заново откорректировать свои диетические привычки, однако вовсе не возврат к чистому вегетарианству стал главным результатом занятий на курсах выживания. Гораздо важнее было то, что каждые выходные ей приходилось сталкиваться с новыми людьми, которых она раньше не знала и даже никогда не видела. Мэгги казалось, что для нее это будет самым трудным, но, к ее огромному удивлению, каждое занятие приносило ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Не последнюю роль сыграло и то, что каждая поездка на курсы давала ей возможность оставить на попечении мужа не только Натана, но и изрядно надоевшее домашнее хозяйство.

То, что она была так занята, позволило Мэгги до какой-то степени позабыть о своем беспокойстве по поводу их с Джеми отношений. Ее уверенность в себе возросла настолько, что она и глазом не моргнула, когда муж, узнав, что впредь на стол будут подаваться только рыба, овощи и молочные продукты, начал выражать свое недовольство.

«Но я люблю курицу! – возражал Джеми. – И не хочу постоянно питаться одними морепродуктами!»

«Любишь курицу – готовь ее себе сам, я тебе не запрещаю», – парировала Мэгги.

Тем не менее их участившиеся ссоры все же заставили ее вернуться к мысли, что с Джеми что-то не так, и очень серьезно не так. От прямых вопросов она, однако, воздерживалась, боясь услышать что-то такое, чего у нее не хватит сил вынести.

Что ж, сегодня я, наконец, начну распутывать этот клубок, подумала Мэгги, усилием воли переключаясь с рабочих вопросов на семейные. Она уже въезжала на окраины Гилфорда, и ей пришлось сбросить скорость до положенных тридцати миль в час. Нельзя вечно прятать голову в песок, продолжала рассуждать Мэгги. К тому же от моей страусиной политики могу пострадать не только я, но и Натан, а это куда важнее.

В самом городе Мэгги ориентировалась не очень хорошо, поэтому, припарковав машину на тихой боковой улочке и убедившись, что передние колеса не заехали за двойную желтую полосу, она включила автосигнализацию и пошла дальше пешком.

Какая отвратительная погода, думала она, шагая по главной улице и внимательно рассматривая номера домов. Дождь еле идет, словно никак не может решиться полить во всю силу. А еще эта проклятая сырость!.. В воздухе действительно висела какая-то мерзкая морось, которая пропитывала ей волосы и забиралась под одежду, отчего Мэгги время от времени пробирал озноб.

– Триста сорок первый, триста тридцать девятый… – бормотала она себе под нос, отсчитывая номера домов. Довольно скоро Мэгги остановилась напротив сравнительно современного здания, внешний вид которого выдавал его принадлежность к муниципальным учреждениям. Еще раз сверившись с листком бумаги, на котором был записан адрес, Мэгги решительно двинулась по дорожке к подъезду. Там среди десятка табличек с названиями добровольных социальных служб она обнаружила и указатель с надписью «Рилейт», 3-й этаж».

Толкнув тяжелые стеклянные двери, Мэгги вошла в вестибюль и огляделась по сторонам в поисках лифта. Увы, лифт отсутствовал, и она, скрипя новенькими кожаными туфлями по затоптанному линолеуму, направилась к лестницам.

На площадке третьего этажа Мэгги помедлила, чтобы перевести дух. Она изрядно запыхалась, несмотря на то, что была в хорошей спортивной форме. Интересно, как бы справился с подъемом человек пожилой или инвалид-колясочник? – с возмущением подумала Мэгги. Что они здесь себе думают?!.

Как оказалось, заблудиться на третьем этаже было просто невозможно – прямо от лифтов начинался длинный прямой коридор, ведущий куда-то в глубь здания. Крошечная приемная выглядела по-казенному уныло, хотя кто-то и пытался облагородить ее с помощью нескольких цветочных горшков. На небольшом столе стоял компьютер, но обшарпанное кресло секретарши пустовало.

Некоторое время Мэгги разглядывала дешевую обстановку и обшарпанные стены, чувствуя, как улетучивается ее уверенность, уступая место дурным предчувствиям. Что-то подобное она ощущала и в приемной доктора Хопкина, но там, по крайней мере, ей все было хорошо знакомо, а здесь… Ну и что мне делать дальше? – спросила она себя, борясь с желанием сбежать.

Трудно сказать, чем бы все закончилось, но тут в коридоре открылась одна из дверей и оттуда выглянула какая-то женщина.

– Маргарет Слейтер?

– Да, это я.

– Вы извините, но наша секретарша как раз сегодня заболела и не вышла на работу, – сказала женщина, кивая на пустующее кресло в приемной. – Я услышала, как вы вошли. Вы одна?

– Да, одна. – По-моему, это должно быть очевидно, чуть не сказала Мэгги, но сдержалась.

– Ну, не важно, – сказала женщина на удивление приветливым тоном. – Присядьте пока. Я освобожусь через пять минут.

Но Мэгги была слишком напряжена и взволнована, чтобы усидеть на месте, поэтому она просто подошла к окну и стала смотреть на промокшие, нахохлившиеся дома снаружи. Что-то принесет ей следующий час, гадала она. Женщина, которая предложила ей подождать, выглядела намного старше, чем ожидала Мэгги, и это ее немного расстроило. Человек, которому хорошо за пятьдесят, рассуждала она, вряд ли способен разобраться в отношениях людей, которые моложе больше чем на десятилетие.

В том, что женщине-консультанту и впрямь намного больше пятидесяти, Мэгги убедилась, когда та наконец пригласила ее в свой кабинет.

– Присаживайтесь, миссис Слейтер, – сказала она, опускаясь в потертое вращающееся кресло, которое жалобно скрипнуло под ее весом. – Зовите меня просто Нина.

Мэгги обернулась. Позади нее стояло сразу два кресла – коричневое и горчичного цвета.

– Куда мне лучше сесть? – спросила она, не в силах принять решение.

– Да куда хотите.

После непродолжительного колебания Мэгги выбрала коричневое кресло. Теперь она могла лучше рассмотреть свою консультантшу. Нина была невысокой и довольно полной, а ее фигура походила на слегка приплюснутое сверху яблоко. У нее были большой, выпирающий живот и массивная грудь, но запястья и лодыжки оказались на удивление миниатюрными, почти элегантными. Густые седые волосы Нины были подстрижены довольно коротко и умело уложены в прическу, которую, как показалось Мэгги, рискнула бы носить не всякая женщина ее возраста и комплекции. Лицо у Нины было широким, волевым, с большим ртом и красивыми скулами, что ей очень шло. Одевалась она также довольно смело – на ней были ржаво-коричневый джемпер из крученой пряжи и оливково-зеленые вельветовые брюки. Общую картину дополняли многочисленные украшения из серебра и бирюзы, которые громко звякали при каждом движении хозяйки. В целом Нина выглядела очень неплохо и даже привлекательно, однако нервозности Мэгги это не уменьшило.

– Для начала я расскажу вам, как у нас все организовано. Так вам будет легче войти в курс дела, – сказала Нина, свободно откидываясь на спинку кресла, и Мэгги невольно вздохнула с облегчением. Несмотря на всю решимость ничего не скрывать, она никак не могла совладать с природной застенчивостью и первой заговорить о своих проблемах.

– Во-первых, я хотела бы удостовериться, что это время вам удобно, поскольку встречаться мы будем достаточно регулярно. Если, конечно, у вас будет такое желание.

– Да, это время мне подходит, – кивнула Мэгги. – Правда, у меня есть сын, Натан, но я договорилась, что в дни, когда мне нужно будет приезжать к вам, из школы его будет забирать моя знакомая. Ее сын учится с Натаном в одном классе, так что никаких сложностей я не предвижу.

– Отлично. Еще одно важное обстоятельство, миссис Слейтер: все наши консультации продолжаются ровно час и ни минутой больше. Мы не можем превышать это время, даже если вы опоздаете к началу, потому что сразу за вами у меня назначены встречи с другими людьми.

Мэгги была совершенно уверена, что ей вряд ли захочется продлевать собственные мучения, рассказывая о вещах сугубо личных и болезненных. Вслух она, однако, этого говорить не стала, ограничившись коротким кивком.

– О’кей, я понимаю.

– В-третьих, нужно решить вопрос с оплатой. Вот, заполните эту форму и принесите ее на следующую консультацию. – Нина протянула ей размноженный на ксероксе бланк. – Вопрос с субсидией будет решаться в зависимости от того, что вы напишете.

– Спасибо. – Мэгги снова кивнула. – Хотя, откровенно говоря, я сомневаюсь, что нам положены какие-то субсидии.

– И последнее… – Голос Нины зазвучал более мягко. – Скажите, ваш муж или партнер не смог прийти на консультацию только сегодня или…?

Мэгги почувствовала, что краснеет. Прямота вопроса ее и обезоружила, и смутила. Интересно, какие выводы сделает Нина, если я скажу, что Джеми вообще не собирается ходить на консультации? – думала она. Вдруг она решит, что наши отношения совершенно безнадежны?.. Да и количество сессий, которые я могу посетить одна, наверняка ограничено: в конце концов, «Рилейт» – семейная консультация, а вовсе не…

Молчание длилось и длилось. Оно становилось невыносимым. Наконец Мэгги сказала тихо:

– Я не знаю.

– Вот как? – Нине явно хотелось получить развернутый ответ, но для Мэгги начать говорить на эту тему было все равно что прыгнуть с обрыва в пропасть. Она чувствовала, что, стоит ей рассказать хоть что-то, и возврата назад не будет. Но и решиться Мэгги никак не могла. Будет ли Нина считать меня предательницей по отношению к мужу, если я расскажу ей все, как есть? Сочтет ли она меня чрезмерно требовательной? Стервозной? Человеком, который делает из мухи слона и создает проблемы на пустом месте? Ну давай же, Мэгги, не трусь, пришпорила она себя. Ведь это ты хотела обратиться в «Рилейт», так не молчи же! Говори хоть что-нибудь!

– Ну… – начала она неуверенно. – Откровенно говоря, мой муж был не очень доволен, когда я предложила обратиться за консультацией. Может быть, потом он и переменит мнение, но пока… – Мэгги вдруг почувствовала, что с каждой минутой она все больше раскрепощается. Стеснительность и скованность проходили, и слова срывались с губ словно сами собой. – Ну а если говорить совсем откровенно, то он был решительно против! – выпалила она.

– Значит, обратиться за консультацией – это была ваша идея?

– Не совсем. Я узнала об этой возможности от моей подруги, но она мне сразу понравилась. – Мэгги вздохнула. – В последнее время мы с мужем – его зовут Джеми – очень плохо ладим. Иногда мне кажется, что он отгородился от меня словно стеной, и мне никак не удается к нему пробиться.

– И что вы при этом чувствуете?

Мэгги слегка пожала плечами.

– Отчаяние. Бессилие. Собственно, поэтому я здесь. Мне нужна помощь. Нам нужна помощь… – Она снова надолго замолчала. Сейчас ей казалось, будто все ее беды повисли у нее над головой свинцовым облаком, а воздух вокруг напитан ее невысказанными страхами и тревогами.

А потом что-то произошло. В одно мгновение у Мэгги словно пелена с глаз упала, и она отчетливо и ясно поняла то, на что давно и недвусмысленно указывали все странности в поведении и эмоциональном состоянии Джеми. Должно быть, в глубине души она давно это знала, но только сейчас почувствовала в себе достаточно сил, чтобы назвать вещи своими именами.

– Я думаю, что у Джеми появилась другая женщина, – сказала она, внутренне ужасаясь своим собственным словам. Боже мой, что я делаю, в панике подумала Мэгги. Я же не собиралась ничего такого говорить! Во всяком случае, не на первой консультации! Я хотела, чтобы Нина или кто-то другой постепенно подвели меня к этой мысли, подготовили к тому, что такой вариант не исключен, а вместо этого – бац! Я сказала это сама!

Впрочем, Мэгги сразу подумала, что не смогла бы хранить это в себе – слишком уж пронзительным и ярким был момент, когда ее зрение вдруг очистилось и она снова стала видеть окружающее таким, каким оно было на самом деле. Это было неприятно. Это пугало и причиняло боль, но Мэгги все равно радовалась избавлению от слепоты, которая почти не давала облегчения и лишь делала ее тревоги смутными. И вот все встало на свои места.

Но Джеми! Ее Джеми! Неужели он действительно спит с другой женщиной, кем бы она ни была? Как он мог?!!!

Жгучая обида и боль стиснули ее сердце. Мэгги чувствовала себя обманутой, преданной, брошенной. В эти минуты ей больше всего хотелось умереть, чтобы не испытывать того, что она испытывала сейчас. Мэгги даже казалось, что какая-то часть ее души действительно умерла… к сожалению, всего лишь часть. Ведь есть же люди, которых называют бездушными, подумала она. Вот им-то, наверное, всегда хорошо. К сожалению, я не такая!..

Не сразу Мэгги начала сознавать, что внезапное прозрение, полностью изменившее ее внутренний мир, ничуть не затронуло мира внешнего. И сидящая напротив Нина осталась прежней – опытной, мудрой, толстой, увешанной украшениями, и точно так же выглядело соседнее, свободное кресло, в котором должен был сидеть Джеми. Неожиданно Мэгги подумала, что его старая, горчичного цвета обивка наверняка видела десятки, сотни подобных душераздирающих озарений, слышала тысячи похожих признаний – как и стены этого кабинета, которые остались точно такими же, как пять минут назад, и не собирались обрушиться ей на голову, как рухнул ее уютный и привычный семейный мирок.

Минуты шли, но ни Нина, ни Мэгги не произносили ни слова. В комнате было так тихо, что было слышно, как тикает на столе дешевый пластмассовый будильник. Только уловив этот звук, Мэгги спохватилась, что у нее есть всего час – даже меньше часа! – а ей еще нужно было так много рассказать.

– Почему вы решили, что у вашего мужа кто-то появился? – спросила наконец Нина.

– Потому что на это указывает буквально все, что он делал и говорил в последнее время! – с горячностью начала Мэгги. – Я закрывала на это глаза, но потом… – И она рассказала Нине, что Джеми начал слишком часто задерживаться на работе, что он «забыл» позвонить ей из Нью-Йорка, куда ездил в командировку, что он стал скрытен, раздражителен, холоден. Раз начав, Мэгги уже не могла остановиться, и вовсе не потому, что говорить подобные вещи ей было просто. Напротив, каждое слово причиняло ей такую боль, словно она ступала босыми ногами по битому стеклу, но она все говорила и говорила, спеша сбросить с души непосильную тяжесть обиды и горя.

– …И в последнее время мы почти каждый день ссоримся, – закончила она.

– Из-за чего вы ссоритесь? – уточнила Нина, которая до этого лишь внимательно слушала.

– Из-за всего. Из-за любых пустяков! Из-за того, что́ я готовлю на обед, – перечислила Мэгги то, что было свежее всего в ее памяти. – Из-за беспорядка, который он устраивает, из-за воспитания Натана, из-за того, что мы теперь живем в деревне, из-за его работы, из-за моей работы, из-за денег, из-за того, что я хочу второго ребенка…

– А он не хочет? – Нина нахмурилась.

– Во всяком случае, Джеми не в восторге от этой идеи. Откровенно говоря, он не очень-то обрадовался, когда узнал, что я беременна Натаном. Это, видите ли, получилось случайно, но я не хотела… не хотела делать аборт. Я просто не могла!..

– А Джеми предлагал вам прервать беременность?

– Да. Это было первое, что он сказал, но я… Это было против всех моих принципов и убеждений, поэтому я сказала, что рожу этого ребенка независимо ни от чего. Ну а когда я была уже на третьем или четвертом месяце, Джеми передумал. Тогда я считала – это потому что он увидел УЗИ-снимки, на которых был маленький человечек, наше общее продолжение. Я-то знала, чувствовала это с самого начала, но мужчинам в этом отношении, наверное, сложнее. Как бы там ни было, после того как Джеми увидел эти снимки, он полностью переменился. А когда Натан появился на свет, он стал ему прекрасным отцом – преданным, заботливым, любящим. Он и сейчас очень любит нашего сына, по-настоящему любит! Именно поэтому я уверена, что, когда у нас появится второй малыш, Джеми станет таким же замечательным отцом и ему.

– Но, может быть, сам Джеми в этом не слишком уверен, – покачала головой Нина, и Мэгги вдруг запнулась на полуслове. Ей подобный вариант просто не приходил на ум.

– Возможно, вы и правы. Дело в том, что Джеми… Несмотря на то, что ему уже почти сорок, в каких-то вопросах он сам остается ребенком. Мальчишкой, который так и не повзрослел и который не хочет взрослеть.

– Может быть, он просто не чувствует себя готовым?

– Зато я чувствую! – с горячностью выкрикнула Мэгги. – Мне ведь тоже почти сорок, и я хочу второго ребенка, пока не стало слишком поздно!

А еще через мгновение она вдруг заплакала. Пережитая ею эмоциональная встряска оказалась слишком сильной, и ее нервы не выдержали.

Нина дала ей немного поплакать, а потом осторожно сказала:

– И теперь вам кажется, что Джеми завел интрижку на стороне?

– Да, – прошептала Мэгги.

– Вы спрашивали его об этом?

– Нет.

Последовала долгая пауза. Мэгги продолжала негромко всхлипывать, и Нина придвинула ей коробку салфеток, которая стояла у нее на столе.

– Но вы все равно уверены, что он вам изменил?

Мэгги судорожно втянула в себя воздух.

– Я не уверена, но я все-таки не круглая дура. Я вижу, чувствую, что он постоянно думает о чем-то другом. Или о ком-то… – Мэгги внезапно успокоилась и перестала плакать, и Нина посмотрела на часы. Отведенный им час подходил к концу.

Я его спрошу, подумала Мэгги. Прямо сегодня. Возьму и спрошу, и пусть попробует мне не ответить!

И она повторила эти слова вслух, чтобы укрепиться в своем намерении:

– Я спрошу у него об этом сегодня же вечером!

Она была уже на полдороге домой, когда ее эмоции снова взяли верх над самообладанием. Глаза Мэгги заполнились слезами, шоссе впереди расплылось, и она поскорее свернула на обочину, чтобы ни в кого не врезаться. Сначала Мэгги плакала беззвучно, потом зарыдала в голос. Из горла ее рвался наружу низкий, протяжный вой, в котором слились и многие недели тревог, и тоска, и боль, какой она еще никогда не испытывала. В эти минуты Мэгги было наплевать, что ее может кто-то услышать и что эти люди о ней подумают. Ей было наплевать на все и на всех, за исключением Джеми, Натана и того, что должно было вскоре случиться с ними троими.

33

– Но ведь сегодня четверг! Вечером я играю в сквош с Питом!

– Отмени, – отрезала Мэгги. Я могу быть такой же упрямой, как ты, если захочу, подумала она. Мэгги твердо решила поговорить с мужем сегодня, и хотя возможные последствия этого разговора ее пугали, отступать она не собиралась. А чтобы еще больше укрепиться в своем намерении, она даже сама позвонила ему по телефону.

– Я не могу!..

– Не можешь отменить игру? Почему?!

– Я обещал Питу, что сегодня обязательно приеду.

– Не лги, мне, Джеми.

– Я не лгу. С чего ты взяла?

– А почему ты обещал Питу, что сегодня приедешь обязательно? Разве в другие дни, когда ты задерживался допоздна, вы с ним не встречались?

– Встречались. И в другие дни, и сегодня тоже…

– Я все равно тебе не верю!

– Как хочешь.

В его интонациях Мэгги почудились нотки, которые появлялись и в голосе Натана, когда она заставала его за чем-то непозволительным.

– Если вы действительно играете в сквош каждый четверг, одну игру вполне можно пропустить. И вообще я не понимаю – неужели так трудно договориться и отменить сегодняшнюю встречу? Позвони Питу и скажи, что у тебя дела.

– Я не могу ему позвонить.

– Почему?

– У меня нет его рабочего номера.

Внезапная судорога с такой силой стиснула горло Мэгги, что она едва могла дышать. Явное нежелание Джеми возвращаться домой только еще раз доказывало, насколько она была права, когда не доверяла его объяснениям и отговоркам. Должно быть, как раз сегодня он собирался на свидание.

– Не держи меня за идиотку. У тебя есть его номер. Должен быть. Позвони и перенеси игру на следующий четверг.

– Не могу. – Джеми немного помолчал. – Пит сегодня весь день на переговорах.

Эта ложь была столь откровенной и неуклюжей, что Кло даже не обиделась – ею владели куда более серьезные чувства. Ревность раскаленной иглой вонзалась в ее сердце, но устраивать скандал по телефону она не хотела. Ей нужно было видеть его глаза.

– Позвони ему на мобильник.

– Именно этого номера у меня нет – Пит его недавно сменил.

– Тогда позвони ему на работу и оставь сообщение – пусть ему передадут.

– Насколько я знаю, он не собирается возвращаться в офис. После переговоров Пит поедет прямо в клуб.

Мэгги понадобилась вся ее выдержка, чтобы не завизжать.

– Если ты разок пропустишь игру, я думаю, он не обидится. А завтра ты ему позвонишь и извинишься.

– Я не могу так поступить. Пит – мой друг.

– А я твоя жена, Джеми. Жена! Или ты об этом уже забыл?

– Я не забыл, но…

– Скажи ему, что у тебя семейные проблемы. Если Пит настоящий друг, он поймет…

– Что? Что он поймет?! Что моя жена ездила к какому-то идиотскому консультанту, который насоветовал ей целую кучу чертовых глупостей? Это ты называешь семейными проблемами?

Ну вот опять, подумала Мэгги. Опять Джеми пытается превратить собственные недостатки в ее промахи.

– Прекрати! – резко сказала она. – Ты ведешь себя как последняя задница.

– Да ладно тебе, Мэгги… – Его тон сделался обманчиво спокойным, почти ласковым. – Не стоит драматизировать ситуацию. Если ты так хочешь поговорить со мной именно сегодня, что ж, подожди, пока я вернусь, и мы поговорим. А может, вообще отложим этот разговор на завтра?

– Я не собираюсь сидеть и ждать тебя несколько часов. В прошлые разы ты возвращался домой после игры далеко за полночь, а я… Мне нужно выспаться, в конце-то концов! Не забывай, что я не только обслуживаю вас с Натаном, готовлю вам еду, убираюсь и стираю белье. Я еще и работаю, а для работы мне нужна свежая голова. Кроме того, это не тот разговор, который займет несколько минут. Ты и сам не захочешь ложиться в три или в четыре – твоему величеству так нужно отдыхать!

– Ну давай поговорим в выходные. Тогда у нас будет полно времени.

Ну как, как убедить его, что дело очень серьезное? Намного серьезнее, чем вечерняя партия в сквош (в которую, прямо сказать, Мэгги теперь совершенно не верила).

– Слушай меня, Джеми! – отчеканила она железным голосом. – Мне нужно с тобой поговорить. Сегодня. И не по телефону, а глядя тебе в глаза. А если ты все-таки не вернешься домой вовремя, то, когда ты все-таки соизволишь явиться, ты можешь обнаружить, что мы с Натаном здесь больше не живем. Это понятно?

– О’кей. – Кажется, Джеми наконец-то начал что-то понимать. – Я приеду как обычно.

* * *

И вот, свершилось! Впервые за несколько месяцев Джеми вернулся домой к семи.

– Папа! Папочка! – Натан сбежал по лестнице ему навстречу. Мэгги собиралась его купать, поэтому он был в одной нижней майке и трусах.

– Ва-ху-у! – Джеми скинул куртку, уронил на пол кейс и, поймав Натана на бегу, подбросил под самый потолок. – Привет, герой!

– Почитай мне на ночь! – попросил малыш, теребя отцовские волосы, когда Джеми понес его на руках наверх. – Ну пожалуйста!

На верхней площадке Джеми поставил Натана на пол.

– Я почитаю тебе, пока ты будешь в ванне. Договорились?

Тут на площадку вышла Мэгги. Джеми на мгновение встретился с ней взглядом, но сразу отвернулся.

– Идем! – Натан уже тащил его за собой к себе в комнату. – Надо выбрать книгу!

Джеймс послушно пошел за ним, и Мэгги проводила его взглядом. Похоже, он только рад предлогу хоть немного отложить наш разговор, подумала она. И все равно видеть, как трогательно Джеми общается с сыном, ей было приятно.

Минут через сорок Джеми наконец уложил мальчугана в постель. Мэгги ждала его в кухне, с нежностью представляя себе свежевымытого, розового Натана, которого отец заботливо укутал одеялом. Наконец на лестнице послышались шаги Джеми.

Боже, дай мне сил, мысленно взмолилась она, тяжело прислонившись к плите. Как мне начать этот разговор? Что сказать? Если учесть наши недавние разговоры, я сделала довольно много, чтобы направить события в правильное русло, но… Кто знает, был ли от этого какой-нибудь толк?

– Ну, что ты мне хотела сказать? – спросил Джеми, входя в кухню и останавливаясь у самых дверей. На Мэгги он по-прежнему старался не смотреть.

– Начну, пожалуй, с самого важного, – проговорила Мэгги, чувствуя, как сердце ускорило свой ритм. – Скажи мне правду, Джеми: у тебя кто-то есть?

– Нет, конечно! – воскликнул он без малейшей паузы, словно с самого начала ждал этого вопроса. – Почему ты так решила?

– Почему?.. – Она перевела дух. – Даже не знаю, с чего начать… Ну, во-первых, все твое поведение совершенно типично. Кажется, про таких, как ты, даже комедии перестали снимать. То ты «задерживаешься на работе», то «играешь партию в сквош со своим лучшим другом», – проговорила она самым саркастическим тоном, который в последнее время вошел у нее в привычку. – А еще ты «забыл» позвонить мне из Нью-Йорка!.. За кого ты меня принимаешь, Джеми? Нигде ты не задерживался и с Питом не виделся уже, наверное, несколько месяцев. Скажи уж прямо – все это время ты беззастенчиво трахал какую-то шлюху… – Последнее слово Мэгги буквально выплюнула.

Джеми ничего не ответил.

– Ну что, я права?

– Это… это какая-то ошибка… Недоразумение.

– Да ну?.. – В глубине души Мэгги отчаянно хотела, чтобы Джеми сказал именно это. Какая-то ее часть по-прежнему не желала ничего знать о его изменах. А если бы все это действительно оказалось недоразумением, она была бы просто счастлива.

– Ты просто вообразила себе невесть что!

– Ты правда так думаешь?

– Ну конечно! Потому что на самом деле ничего не было!

Она ему не поверила, но ей все равно стало чуточку легче.

– Ты слишком много времени проводишь в четырех стенах, вот тебе и мерещатся… всякие глупости, – добавил Джеми, и Мэгги неожиданно разозлилась. Опять она во всем виновата! Ну, погоди, дорогой!..

– Давай выясним все раз и навсегда, – продолжал он, с каждой минутой чувствуя себя все более уверенно. – В чем именно ты меня обвиняешь? В том, что я пару раз пришел домой достаточно поздно и забыл позвонить тебе из Нью-Йорка, куда я ездил по делам фирмы?

Мэгги испытывала огромное искушение закончить этот разговор прямо сейчас, но ей не хотелось оставлять последнее слово за ним. Да будь она проклята, если позволит ему извратить, истолковать в свою пользу уличающие его факты.

– Это только самое очевидное – то, что лежит на поверхности, – сказала она холодно, изо всех сил стараясь не выйти из себя или, хуже того, не заплакать. – На самом деле меня беспокоит совсем другое. Твое отношение ко мне. Ты очень переменился и безо всякой видимой причины.

– Как именно я переменился?

– Ты стал относиться ко мне равнодушно. Я бы даже сказала – холодно, как к чужому человеку, который только путается у тебя под ногами и мешает тебе жить так, как ты хочешь. К тому же мы с тобой не были близки уже несколько месяцев – с августа, если точнее.

– Господи, Мэгги, ну как ты не понимаешь! Что я могу сделать, если мне просто не до секса? – Джеми пожал плечами. – Ты же сама знаешь: в стрессовых ситуациях у меня пропадает всякое желание. Так всегда было. А стресс я испытываю с тех самых пор, когда перешел на эту новую работу.

А вот и неправда, подумала Мэгги. На новую работу ты перешел уже больше года назад, но до лета наша сексуальная жизнь была совершенно нормальной. А иногда просто отличной. Нет, дорогой, таким, как сейчас, ты не был, даже когда перерабатывал на твоей предыдущей работе. Согласна, иногда у нас бывали перерывы длиной в неделю-полторы, когда ты или я по какой-то причине не могли или не были расположены этим заниматься, но в остальное время… Да и не было у нас никогда перерывов продолжительностью в несколько месяцев…

– Как бы там ни было, – решительно сказала она, почувствовав, что они оба слишком сосредоточились на теме физической близости, тогда как действительная проблема была куда глубже и сложнее, – это еще не все. Например, я была бы не против, если бы ты хотя бы иногда со мной разговаривал.

– Господи, опять ты за свое! Да я все время с тобой разговариваю! Например, сейчас… Или это не считается?

– Ты прекрасно знаешь, что́ я имею в виду. Да, мы разговариваем, но только мимоходом, случайно, когда утром сталкиваемся в кухне или в коридоре. Мы даже обсуждаем кое-какие повседневные дела – кто поедет за продуктами, кто заберет Натана с футбольной тренировки и так далее, но мы никогда не разговариваем по-настоящему – как муж и жена, как двое близких людей. Мы только спорим и ссоримся… – Она всхлипнула.

– Гх-м… Ну хорошо, я попробую разговаривать с тобой почаще. – Казалось, Джеми немного смягчился, и Мэгги поспешила этим воспользоваться.

– А ты пойдешь со мной в «Рилейт»? Женщина, которая меня консультирует, говорит, что тебе еще не поздно к нам присоединиться.

– Нет, не пойду.

– Но почему?!

– Я тебе уже сказал. Я просто не хочу, понятно?.. Черт побери, иногда мне начинает казаться, что меня здесь ни во что не ставят! Бог свидетель, я использую любую возможность, любые сверхурочные, чтобы заработать для нас побольше денег. Мне не меньше твоего хочется поскорее выплатить эту дурацкую закладную, чтобы мы могли спокойно жить в нашем собственном доме, и тут появляешься ты и начинаешь обвинять меня во всех смертных грехах!

Может быть, он и не врет, подумала Мэгги, и все наши трения объясняются только тем, что Джеми слишком много и напряженно работает. Но с другой стороны…

– Я вообще не верю, что нам сможет помочь врач или психолог, – добавил Джеми. – Меня, кстати, очень удивляет, что ты веришь в какие-то волшебные консультации! Неужели не понятно, что посторонний человек…

– А нам и не пришлось бы обращаться за помощью к посторонним людям, если бы все было нормально, – возразила она. – Но я продолжаю настаивать на том, что наша ситуация ненормальна! Я допускаю, что ты можешь не верить врачам, но ты не учитываешь одной важной вещи. Наши с тобой отношения касаются не только нас двоих, но и Натана. Вряд ли ему будет полезно, если его родители будут постоянно вцепляться друг другу в глотки.

И снова ей показалось, что Джеми готов уступить.

– Извини. Должно быть, в последнее время я действительно слишком увлекся своими служебными делами и не замечал, что́ творится у меня под носом. Но и ты пойми: еще никогда я не занимал столь ответственный пост. А высокий пост – это высокая профессиональная ответственность, да и деньги нам действительно нужны… В общем, теперь я буду стараться, чтобы тебе было со мной хорошо, обещаю.

– Правда?

– Правда.

– Спасибо, Джеми. – Она ободряюще улыбнулась, зная, что дать подобное обещание ему было нелегко. Что ж, быть может, на самом деле он вовсе не был таким уж законченным эгоистом.

Джеми улыбнулся в ответ. Довольно вяло, по правде говоря, и все-таки это была улыбка.

– Может, выпьем немного вина? – предложила Мэгги. Она только сейчас сообразила, что они так и стоят посреди кухни, как два табурета.

Джеми протяжно вздохнул.

– Думаю, мы оба это заслужили.

– Это точно. – Под влиянием момента Мэгги шагнула вперед и поцеловала его в щеку.

Поцелуй подействовал лучше, чем любые слова.

– Ох, Мэгги, – проговорил Джеми печально, – я правда не хотел сделать тебе больно. Это все работа… постоянное напряжение и прочее… Наверное, я действительно иногда срываюсь и вымещаю свое плохое настроение и усталость на тебе.

– Я понимаю… – Мэгги кивнула.

– Ну, иди сюда… – Он протянул руки и прижал ее к себе, а Мэгги зарылась лицом в его белую рубашку, с наслаждением вдыхая его такой знакомый и родной запах.

– Есть хочешь? – спросила она, вспомнив, что они так и не поужинали.

– Не особенно… – И прежде чем Мэгги успела опомниться, он поцеловал ее сам, поцеловал по-настоящему, а она ответила. В какой-то момент Мэгги все же подумала: а вдруг точно так же он целовал другую женщину? – но она поспешила прогнать эту мысль. А еще через несколько секунд она почувствовала свое нарастающее возбуждение. Недавняя ссора была забыта; сейчас Мэгги хотела только одного – снова быть с ним, да и Джеми, похоже, желал того же. Схватив со стола штопор и бутылку, они поднялись наверх – в спальню.

* * *

Посреди ночи Мэгги проснулась от жажды. Бесшумно встав с кровати, она направилась в ванную комнату, но на полпути вдруг остановилась. Они только что занимались сексом, однако несмотря на то, что Джеми – совсем как раньше – был с ней и страстным, и нежным, ее не оставляло ощущение, что сегодня вечером он все-таки собирался пойти на свидание к другой женщине.

От одной этой мысли Мэгги снова стало так плохо, что у нее едва не подкосились ноги. Кое-как добравшись до ванной, она налила себе стакан воды и с жадностью ее выпила. Снова наполнив стакан, Мэгги поставила его на тумбочку со своей стороны кровати. Стекло негромко стукнуло о дерево, и Джеми заворочался, но не проснулся, и Мэгги, ступая бесшумно, как привидение, спустилась по лестнице в прихожую, где он оставил кейс. Держа его обеими руками, она отнесла кейс на кухню, положила на стол и включила свет.

Щелк! Щелк! – Мэгги отперла замки́ и подняла крышку. Среди вороха бумаг она отыскала мобильник Джеми и, не давая себе ни секунды на размышление, крепко сжала его в руке. Мэгги ненавидела себя за то, что́ она собиралась сделать, но другого выхода у нее не было.

Она имела право знать!

Господи, подумала Мэгги, тщетно пытаясь унять нервную дрожь. Неужели Джеми все-таки хотел поехать на свидание к другой женщине? Неужели он собирался ее трахать? Как такое возможно? Ведь мы только что занимались любовью!

Опустив голову, она посмотрела на мобильник, который по-прежнему держала в руке. Он казался таким аккуратным, маленьким, таким невинным. Какие секреты хранит его электронная память? Был только один способ это узнать…

У Мэгги была похожая модель – тоже «Блэкберри», но более ранняя, и она хорошо знала, какие кнопки нужно нажимать. Вызвав на экран меню, она стала прокручивать его вниз, пока не нашла то, что искала.

Журнал звонков.

От страха у нее снова затряслись руки. Она не хотела знать. Ей нужно было знать.

И она ткнула кончиком пальца в иконку «Исходящих вызовов».

На экране появился список номеров. Первым ей попался на глаза номер, начинавшийся с 0207… Мэгги знала, что этот код относится к центральному Лондону. Значит, это не номер Пита, подумала она. Тот жил где-то в Уимблдоне.

Следующий номер имел префикс 924, и Мэгги попыталась вспомнить, к какому городскому району он относится. Кажется, у кого-то из ее знакомых номер начинался с тех же цифр. Ах да, конечно! Квартира Джин была в Бэттерси, но номер был не ее – в этом Мэгги была уверена, а кроме Джин у них не было знакомых, которые жили бы в этом районе. Значит… Значит, это ее номер?

Открытие ошеломило Мэгги, но остановиться она уже не могла. Часы на стене показывали пять минут третьего, но ей было наплевать: Мэгги нажала кнопку вызова и почти сразу услышала длинные гудки – один, другой, третий. На четвертом гудке раздался характерный щелчок автоответчика: кому бы ни принадлежал этот телефон, он, скорее всего, спал и не собирался вставать, чтобы ответить на ночной звонок.

Через секунду в трубке раздался голос, который Мэгги узнала почти сразу. Узнала и почувствовала подступившую к горлу тошноту.

«Привет, это Кло! К сожалению, сейчас ни я, ни Роб не можем подойти к телефону. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала, и мы перезвоним вам как только освободимся».

Выронив телефон, Мэгги бросилась к раковине, и ее вырвало. Руки у нее сделались холодными, как лед, а лицо, наоборот, пылало, и по нему стекали крупные капли пота. Рвотные позывы продолжали сотрясать ее тело, но в желудке не осталось ничего, кроме нескольких глотков вина и воды. Голова кружилась, и на секунду Мэгги показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Цепляясь за мебель, она кое-как добралась до кухонного стола и упала на стул.

Кло…

Ну вот, все и встало на свои места, подумала Мэгги. Теперь мне понятно и ее странное поведение во время нашей встречи, и ее упорное нежелание давать мне работу. Джин как-то упомянула, что однажды Джеми специально приезжал к ней в редакцию, чтобы увидеться с Кло, но это было довольно давно – несколько месяцев назад… Тогда он сказал, что хочет лично познакомиться со всеми ведущими редакторами «Британских журналов»… и скорее всего, так и было. Хотела бы я знать, сколько это уже продолжается? О господи, неужели Кло была с ним на конференции в Нью-Йорке?..

Думать об этом было слишком страшно, и Мэгги предприняла попытку разубедить себя. Нет, я все неправильно поняла, сказала она себе. Ведь в сообщении на автоответчике упоминался какой-то Роб… Интересно, кто он такой? Судя по всему, Кло живет с ним в одной квартире, значит, он ее муж или по крайней мере – бойфренд. Может, все-таки я в чем-то ошиблась?..

Но потом она вспомнила, как выглядела Кло, когда они встретились в первый и единственный раз. На взгляд Мэгги, эта женщина олицетворяла собой ходячий сексуальный вызов, маяк, на который мужчины должны слетаться как бабочки на огонь. Большая грудь, узкая талия, пышные бедра… Мэгги давно подозревала, что Джеми нравятся именно такие женщины, к тому же Кло была лет на десять его моложе. Господи, как же все очевидно и банально!..

На мгновение Мэгги закрыла глаза, словно стараясь таким образом отгородиться от правды, но вдруг вздрогнула с новой силой. Она вспомнила!.. Так вот на кого была похожа Кло Эплтон!..

Если до этой секунды у нее и оставались какие-то сомнения, то теперь они полностью исчезли. Уверенность Мэгги стала абсолютной.

Бет.

Женщина, с которой Джеми встречался до нее.

Женщина, в которую он был безумно влюблен.

Мэгги никогда не видела Бет – только на фотографии. Она сама настояла, чтобы Джеми показал ей снимок, думая, что это поможет ей успокоиться, но ее расчеты не оправдались. Напротив, Мэгги стала еще сильнее ревновать Джеми к его прошлому, поскольку между ней и Бет не оказалось ни малейшего сходства.

Ах, Джеми, Джеми… А ведь всего несколько часов назад мы были вместе!..

В конце концов она убрала мобильник обратно в кейс и снова поднялась наверх. Что делать дальше, Мэгги не представляла, поэтому после непродолжительных размышлений она все-таки вернулась в постель. И снова Джеми пошевелился, но не проснулся.

Отодвинувшись от мужа как можно дальше, Мэгги свернулась клубочком и вдобавок повернулась к нему спиной. Так она пролежала до самого утра не в силах уснуть, не в силах пошевелиться и только думала, думала, думала…

34

Когда на следующее утро Джеми проснулся, Мэгги сделала вид, что спит. Наконец он уехал на работу, и она встала, нехотя приняла душ, помогла Натану одеться и отвела его в школу. Вернувшись домой, Мэгги сняла с гардероба два больших чемодана и стала укладывать вещи, выбирая только самое необходимое. Она не останавливалась, пока не собрала оба чемодана полностью. Только после этого она позвонила сестре. Фрэн в это время должна была быть на работе, но на звонок по мобильнику она ответила – очевидно, Мэгги попала в перерыв в занятиях.

– Алло?

– Я коротко, – сказала Мэгги, зная, что Фрэн наверняка спешит на очередной урок. – Мне нужно уехать из дома. Мы с Джеми крупно поссорились, и… В общем, можно мы с Натаном приедем к тебе?

– Разумеется, – сразу же ответила Фрэн. – А что, собственно, случилось?

– Я все расскажу, когда мы увидимся. Не беспокойся, мы ненадолго, – добавила Мэгги, чтобы Фрэн не подумала, будто они с Натаном переезжают к ней насовсем. – Мне очень неприятно навязываться, но я хочу поскорее выбраться из этого дома. Мне нужно подумать, как жить дальше…

Фрэн негромко присвистнула.

– Похоже, дело серьезное!

«Если это несерьезно, тогда я уж не знаю, что серьезно!» – подумала Мэгги, однако обсуждать драматизм ситуации по телефону ей не хотелось.

– Так и есть, – коротко ответила она. Мэгги боялась, что если она выберет более длинные слова, то просто разревется.

– Может, заехать за вами? – предложила сестра.

– Нет. Мы приедем к тебе сразу после школы. Если ты, конечно, не возражаешь.

– Но, может быть, ты все-таки скажешь мне, что случилось? – с беспокойством спросила Фрэн.

– Мне не хочется говорить об этом по телефону.

– Ну, хорошо… Тогда до встречи.

– До встречи… И еще, Фрэн…

– Что?

Мэгги вздохнула.

– Огромное тебе спасибо.

* * *

Когда они, наконец, приехали, Фрэн сразу отправила Натана и Дэна играть в детской, а сама усадила Мэгги за кухонный столик «под старину» и заварила ей чашку «Эрл Грей».

– Так что же все-таки случилось? – спросила она, придвигаясь поближе к столу.

Мэгги не видела смысла что-то скрывать.

– У Джеми появилась другая женщина, – сказала она.

– Я почему-то так и подумала… – Фрэн вздохнула, а Мэгги почувствовала, как по ее спине побежали мурашки. Неужели Фрэн что-то знала? Знала и молчала? А может, это уже известно всем, кроме нее? Не зря ведь говорится: жена всегда узнаёт последней.

– Почему? – требовательно спросила она.

– Пожалуй, только это и могло заставить тебя уехать из дома в такой спешке. – Фрэн слегка пожала плечами.

– То есть раньше ты ни о чем таком не догадывалась?

– Нет, конечно. Откуда?

– Ну, мало ли… – уклончиво ответила Мэгги. «Потому что ты всегда все знаешь!» – хотелось ей сказать, но она сдержалась.

– Джеми сам признался?

– Как бы не так… – Мэгги не хотелось рассказывать, как она залезла в мужнин кейс, как нашла в мобильнике историю звонков, как позвонила по подозрительному номеру. Но ведь Фрэн наверняка поступила бы точно так же, успокоила она себя.

– А как ты узнала?

– Посмотрела в его мобильнике.

– Типичная ошибка! – воскликнула Фрэн. – И совершенно дурацкая. Школьники – и те умеют заметать следы лучше. Но, быть может, Джеми хотел, чтобы ты узнала?

– А зачем ему это?

– Бог знает. Может, ему было стыдно тебе признаться… А кто она?

Мэгги поморщилась.

– Одна из его коллег. – Ей совершенно не хотелось называть Кло женщиной, поскольку это слово подразумевало хоть какое-то уважение. А никакого уважения к Кло Мэгги не испытывала.

– Ах, какая неожиданность!.. – воскликнула Фрэн, насмешливо приподняв брови.

– Почему ты так сказала? – удивилась Мэгги.

– Да потому что это просто, глупышка! Когда речь идет об интрижке, большинство мужиков – просто ленивые скоты! Они любят получать все готовеньким и чтобы не нужно было далеко ходить.

Мэгги очень хотелось спросить, чем в таком случае отличался роман Фрэн с почтальоном, которого та подобрала буквально на своем пороге, но предпочла промолчать: ей очень нужна была помощь сестры.

– Ее зовут Кло Эплтон.

– И она наверняка моложе тебя?

– Да. – Банальность ситуации делала ее еще хуже – пошлой, постыдной, вульгарной и бог знает еще какой. – В обычном общении эта Кло производит впечатление человека прямого и открытого, – добавила Мэгги, – но на самом деле она наглая и хитрая. Одевается она, конечно, очень хорошо и модно, но на самом деле ей это нужно только для того, чтобы мужчины побольше думали о том, что у нее под одеждой. Такие, как она, обожают выставлять себя напоказ, демонстрировать всему свету свои достоинства… Ты наверняка знаешь этот тип – в журналах их полным-полно.

Фрэн озадаченно посмотрела на нее.

– Это тебе Джеми сказал? Но тогда… Если он так ее описывал, вряд ли она очень сильно ему нравится.

– Разумеется, он ее не описывал. Джеми вообще считает, что она просто супер. Верх совершенства! А все потому, что эта Кло, что называется, в его вкусе.

Глаза Фрэн слегка расширились от ужаса.

– Ты с ней что, знакома?

– Да, я с ней встречалась.

– Боже мой! Когда?!

– Я ходила к ней, когда пыталась получить работу в новом журнале.

– И ты… знала, кто она такая?

– Тогда – нет. Даже не подозревала.

– А Джеми знал, что ты будешь с ней встречаться?

Мэгги поморщилась. Мысль о том, что Джеми все знал, но не отговорил ее ехать на это собеседование, причиняла ей боль.

– Да. – Она кивнула. – Кажется, он даже сказал, что, по его мнению, это не самая лучшая идея…

– Конечно, ему это не понравилось!

– Но отговаривать меня Джеми все равно не стал, к тому же я была настроена… очень решительно. Я же ничего не знала и была уверена, что мне удастся уговорить эту Кло заказать мне несколько статей. – Мэгги нахмурилась. В свете только что сказанного, поведение Джеми выглядело особенно мерзко.

– И сколько это у них продолжается?

Зачем она это спрашивает? – удивилась Мэгги. Ведь главное не то, продолжается это несколько дней или несколько месяцев. Главное, что это есть, а все остальное не так уж существенно. Потом ей пришло в голову, что Джеми, вероятно, с самого начала не показался Фрэн человеком, способным долго хранить супружескую верность. Возможно, и другие разглядели в нем эту особенность, и только она одна до самого конца не верила, что муж способен на подобную низость.

– Точно не знаю, – проговорила она. – Думаю, месяца четыре или пять…

Потом Мэгги рассказала сестре обо всем, что́ произошло вчера: рассказала о своей поездке на консультацию, о ссоре, о том, как Джеми все отрицал и как она ему поверила, и даже о том, как после примирения они занимались сексом. Саму Мэгги это воспоминание до сих пор повергало в дрожь, к тому же она знала, что после ее рассказа Фрэн будет ненавидеть и презирать Джеми еще сильнее, но ей необходимо было выговориться. Под конец она вкратце повторила, как залезла в мобильник Джеми и нашла там неопровержимые доказательства его измены. Она, правда, все еще опасалась, что сестра сочтет подобное поведение равносильным шпионству, но Фрэн сказала только:

– Отличная работа, Мег. Быстро ты ее вычислила!

До сих пор Фрэн была на ее стороне. Это обстоятельство дало Мэгги мужество спросить:

– Как ты думаешь, может быть, это я во всем виновата?

– Нет, конечно! С чего ты взяла?

– Даже не знаю… Просто я всегда думала – когда случается что-то подобное, виноваты непременно оба. В большей или меньшей степени, но оба… Что, если я казалась Джеми скучной, занудной… или, может быть, я не уделяла ему достаточно внимания? – Эмоции накатывали на нее волнами: то Мэгги испытывала приступ гнева и чувствовала себя сильной, уверенной в себе, а то начинала винить себя во всех смертных грехах.

– Чушь собачья, – отрезала Фрэн, доливая Мэгги и себе горячего чая. – Если уж на то пошло, это Джеми не оказывал тебе достаточно внимания.

– Джин тоже так сказала. Я, правда, не совсем понимаю, с чего она это взяла, но… – не договорив, Мэгги смахнула с глаз выступившие слезы.

– Эй! – Фрэн схватила ее за руку. – Все будет хорошо, слышишь?

– Вряд ли.

– Ничего не вряд ли! Я же рассказывала тебе о нас с Джеффом… Мы оба спустились в ад, но вернулись, и теперь мы снова вместе.

– Вы… оба? – Мэгги даже удивилась. Насколько она поняла, тот давний семейный кризис Фрэн не особенно затронул, но с другой стороны, ее сестра всегда была очень гордой – почти такой же, как сама Мэгги, – и не стала бы распространяться о своих переживаниях. Больше того, Фрэн любила выглядеть человеком, который все предвидел, все заранее рассчитал.

– Да, это было… ужасно. Особенно в самом начале. Мы оба очень переживали – боялись, что нашему браку конец.

На мгновение Мэгги даже показалось, что сестра готова выдать совершенно иную версию событий – не ту, в которой фигурировал веселый почтальон, временно заменивший ей супруга, чересчур озабоченного своими служебными проблемами. Фрэн, однако, не стала пускаться в подробности и сказала только:

– В общем, как я уже рассказывала, все закончилось хорошо – и погляди на нас теперь! Наши отношения еще никогда не были такими прочными. Я бы даже сказала, что, по большому счету, те, давние события пошли нам обоим на пользу…

Фрэн замолчала на полуслове, словно почувствовав, что от ее высказываний слишком уж отдает фарисейским самодовольством. Мэгги к этому времени заплакала снова, и сестра спросила как можно мягче:

– А Джеми знает, что ты знаешь?

Мэгги затрясла головой.

– Нет. Я просто не могла ему сказать. Только не сегодня утром, после того как мы… Мне хотелось только одного – поскорее выбраться из этого дома, и…

– То есть он даже не знает, что ты сейчас у меня?

– Я звонила ему на мобильный, но он не взял трубку, и я даже рада этому – я просто не в силах сейчас с ним разговаривать. Но я оставила сообщение на его «голосовой почте» – сказала, что мы с Натаном поедем к тебе.

– Но ведь в конце концов ты скажешь ему, что тебе все известно?

– В конце концов – да. – Мэгги снова громко всхлипнула. – Ох, Фрэн!..

– Ну, будет, будет!.. – пробормотала та и, поднявшись со своего места, обняла сестру за плечи. Мэгги тоже обхватила ее и прижалась крепко-крепко, черпая утешение в прикосновении к мягкому и толстому свитеру Фрэн. В последний раз они обнимались так очень давно, и сейчас Мэгги невольно подумала, как это много – чувствовать рядом родное тепло.

Вскоре она немного успокоилась, но ее щеки все еще были мокры от слез, и Фрэн протянула ей пачку салфеток.

– Пусть твой Джеми мне лучше не попадается! – заявила она. – Я ему член отрежу!

Услышав столь воинственное заявление, Мэгги невольно рассмеялась.

– А мне что делать? – спросила она. – Я имею в виду – теперь?..

– Я думаю, в первую очередь тебе нужно успокоиться, – сказала сестра уже другим тоном. – Времени у тебя достаточно. Я вас не гоню – можете оставаться у нас столько, сколько понадобится. Ну а для начала я советую тебе как следует обдумать, что именно ты ему скажешь.

– Спасибо. – Мэгги кивнула. – Значит, ты считаешь – я должна ему сказать?

– Да, считаю. Пока он думает, что ты ничего не знаешь, ты будешь мучиться, причем мучиться понапрасну. Пусть этот тип тоже страдает.

Мэгги кивнула. Она понимала, что имеется в виду.

– О’кей. Пожалуй, в воскресенье мы вернемся домой, и тогда я ему скажу. Мне кажется, нам не следует оставаться у тебя на более долгий срок, иначе Натан догадается, что что-то не так, и начнет беспокоиться.

– Это уж тебе виднее, – сказала Фрэн.

– Такой мой план на ближайшее время. – Мэгги вздохнула. – И все равно я не понимаю – как Джеми мог так поступить?! И не только со мной, но и с Натаном… Дело даже не в том, что он встречается с другой женщиной, дело в том, что он нам лжет и лжет уже давно. Когда я задала ему прямой вопрос, Джеми все отрицал, а между тем… И после этого ему еще хватило наглости заниматься со мной сексом! Как он мог, Фрэн?!.

– Ну, об этом тебе лучше спросить не у меня, – дипломатично отозвалась сестра. – Скажи лучше, ты собираешься от него уйти?

– Если бы все зависело только от меня, я бы сделала это прямо сейчас! – ответила Мэгги, скрипнув зубами, но тут же вспомнила, как радовался Натан, когда папа приходил домой, и покачала головой. – К сожалению, я не могу просто взять и уйти, ведь нас есть ребенок, который не виноват, что его отец такая… В общем, Натан ни в чем не виноват. И как бы подло Джеми ни поступил со мной, я не уверена, что у меня есть право отнимать у мальчика отца. Нет, сначала надо дойти до конца, выяснить все обстоятельства и причины и только потом решать.

– Но ты хотя бы потребуешь, чтобы Джеми порвал с этой… с Кло?

– Разумеется.

Фрэн кивнула.

– Тогда все будет зависеть только от одной вещи. От одной-единственной…

– От какой?

– Ты все еще любишь Джеми?

Мэгги обхватила голову руками и ответила не сразу. Джеми… Обманщик, неверный муж, эгоистичная свинья… Он несколько месяцев водил ее за нос, лгал, может быть, даже посмеивался над ней за ее спиной, и… словом, один бог знает, что еще. На мгновение она представила себе Джеми и Кло верхом друг на друге, и ее снова затошнило.

Но ведь он – отец моего ребенка и мой муж, подумала Мэгги. Быть может, где-то в глубине души он все еще остается тем Джеми, за которого я вышла замуж? Быть может, он просто запутался в своих желаниях и амбициях, а тут еще кризис среднего возраста наложился… Не может же быть, что Джеми превратился в настоящего подонка, а я этого не заметила! В конце концов, я поклялась любить его, пока смерть не разлучит нас, так что…

– Да, – ответила она наконец. – Наверное, да.

35

Кло была так зла на Джеймса, что в пятницу утром накинулась на работу с удвоенной энергией. Она даже не стала завтракать – только выпила две чашки крепчайшего кофе, который всегда помогал ей, стимулируя мыслительные процессы. К одиннадцатичасовому перерыву она успела переделать целую кучу дел: выловила журналистов-фрилансеров, которым давала задания, и выяснила, как у них идут дела, просмотрела портфолио трех фотографов, вдрызг разругалась с главным художником и набросала пару вводных параграфов к статье «Советы покупателю по выбору вибраторов». Кло как раз просматривала предварительный макет первого номера, когда завибрировал ее мобильник: пришло текстовое сообщение. Бросив взгляд на экран, она увидела номер Джеймса.

Ее злость и раздражение еще не выветрились до конца, поэтому некоторое время она продолжала разглядывать страницы будущего издания, но потом не выдержала и открыла СМС-сообщение.

«Ну что я могу сказать? Мне очень, очень жаль, что все так получилось. Я чувствую себя совершенно ужасно. Пожалуйста, прости! Умоляю на коленях».

Презрительно фыркнув, Кло не стала отвечать. Да будь она проклята, если ответит на его СМС сразу. Особенно после того, как он так ее оскорбил!

Через час пришло еще одно сообщение:

«Ты со мной все еще не разговариваешь?»

Пошел на хер, подумала Кло и снова не ответила.

Минут через пять то же самое сообщение пришло снова. На этот раз Кло набрала:

«Нет!!!!»

Почти сразу на ее мобильник свалилась еще одна эсэмэска:

«Пожалуйста, не сердись. Я готов все объяснить. Кстати, я могу приехать сегодня вечером и компенсировать тебе моральный ущерб. Я могу даже остаться до утра, если я тебе не слишком противен. Твой Дж.».

Похоже, подумалось ей, они с Мэгги так и не смогли ни до чего договориться, если буквально на следующий день Джеймс снова хочет меня видеть. И даже остаться до утра.

Накануне вечером, уже лежа в постели, Кло с омерзением представляла себе их разговор: покаянные слезы, слюнявое примирение и скучный супружеский секс, венчающий собой возобновление их брачного союза (до вчерашнего дня Кло верила заверениям Джеймса, что «они больше этим не занимаются»). Она почти не сомневалась, что он согласится на все, что бы ни потребовала его благоверная. Ее самолюбие было уязвлено, а тут еще Роб, который, узнав, что Джеймс не придет, не стал скрывать своего возмущения. И все-таки Кло очень хотелось увидеть его снова.

«О’кей, приезжай, – напечатала она. – Только не забудь про компенсацию. Она должна быть такой, чтобы я осталась довольна, иначе…»

Джеймс предлагает остаться на всю ночь, размышляла Кло. Быть может, он сказал своей Мэгги, что ему нужно как следует все обдумать. Быть может, они решили временно пожить раздельно. Не исключено, что он даже признался, что любит другую… В любом случае, его СМС-сообщения означали только одно: если он ей все еще нужен, она может получить его прямо сегодня… и даже оставить до утра. Это, кстати, было ей в новинку – раньше Джеймс всегда уезжал домой. Похоже, он все-таки набрался мужества и решил уйти от Мэгги.

Эта мысль заставила Кло вздрогнуть. Неужели она хотела именно этого?

Если о нашем романе станет известно, меня все возненавидят, была ее следующая мысль, вызвавшая у Кло приступ самой настоящей паники.

Нет, Джеймс не стал бы писать мне в таких выражениях, если бы ситуация действительно была критической, подумала Кло немного погодя. Мужчина, который сыт своей семьей по горло, использовал бы совсем другие слова, а значит… значит, пока волноваться не о чем.

В свое время в подобной ситуации оказался ее отец, и Кло хорошо представляла себе, что мог бы сказать мужчина, которому до смерти надоела жена, надоели постоянные придирки и скандалы.

Да и черт с ним, с Джеймсом, подумала она, ощущая новый прилив раздражения. Что толку гадать? Вот он приедет вечером, пусть все и объяснит. В конце концов, он сам это пообещал, я его за язык не тянула.

И Кло, приготовив себе еще одну чашку кофе, снова погрузилась в работу.

До конца рабочего дня она успела закончить макет первого номера и, весьма довольная тем, как все удачно получается, поспешила продемонстрировать его Ванессе. У той нашлось, разумеется, множество замечаний и дополнений, поэтому, когда они закончили обсуждение, часы показывали почти половину восьмого.

Если Джеймсу придется ждать на крыльце, подумала Кло, прекрасно. Пусть подождет.

Но когда она вернулась домой, никакого Джеймса она на крыльце не обнаружила, зато с кухни доносились мужские голоса.

– Кло, это ты? – узнала она голос любовника.

– Это ты, Кло? – почти одновременно раздался голос Роба.

Проклятье! Видимо, Роб впустил Джеймса, и теперь они… как это говорят? Скорешились?.. Подобное было вовсе не исключено, и Кло мигом насторожилась. Впрочем, входя в кухню, она постаралась напустить на себя беспечный вид.

Джеймс и Роб сидели за кухонным столом, на котором стояла откупоренная бутылка вина.

– Привет! Ты давно здесь? – спросила она Джеймса, чувствуя себя немного неловко. Судя по тому, что в бутылке почти ничего не осталось, эти двое сидели уже давненько.

– Даже не знаю. Наверное, с час или около того, – отозвался Джеймс. – Я приехал как обычно, но тебя не было… Зато Роб был дома!

Целый час! Одному богу известно, что Роб успел наболтать за это время! Насколько она знала, ее приятель предпочитал не молчать, а говорить, особенно если ему казалось, что его долг – защищать друзей. За час Роб мог прочесть Джеймсу целую лекцию о том, как должен вести себя «настоящий любовник мисс Эплтон».

Тут она бросила взгляд в сторону Роба в надежде угадать по его лицу, о чем шла речь, но черты лица приятеля оставались непроницаемы. Зато на сушке возле раковины Кло увидела без преувеличения гигантский букет, который Роб воткнул в их старый шарообразный аквариум – ни в какую другую посуду он бы просто не влез. Таких больших букетов Кло не видела никогда в жизни. Цветы – не меньше двух дюжин белых лилий, и каждая размером с ладонь, – были все еще завернуты в целлофан и перевязаны яркой лентой с затейливым бантом.

Не удержавшись, Кло наклонилась и понюхала букет.

Запах был просто божественный.

Как это романтично, подумала она, чувствуя, что ее настроение начинает стремительно повышаться. В последний раз мне дарили цветы, наверное, тысячу лет назад! Впрочем, если Джеймс рассчитывает отделаться букетиком, он ошибается.

– Прости меня за вчерашнее, – сказал Джеймс и, поднявшись навстречу Кло, обнял ее за талию и заглянул в глаза. Этого хватило, чтобы она почувствовала приступ желания, однако Кло не собиралась сдаваться так быстро.

– Ты меня прощаешь? – спросил он, вытирая с ее носа желтую пыльцу.

– Гм-м… – Кло сделала вид, что раздумывает. – Вообще-то мы с Робом ждали тебя вчера. Мы готовились, а ты!.. Взял и не приехал! Как, по-твоему, это называется?

Джеймс повернулся к Робу.

– Извини, если я тебя чем-то обидел. Кло говорила – ты приготовил совершенно потрясающую рыбу… Конечно, вы оба имеете полное право сердиться! Я бы на вашем месте тоже рассердился, да еще как!..

– Ничего. Как-нибудь переживем, – отмахнулся Роб.

Кло удивилась – она не ожидала, что ее приятель успокоится так быстро. Должно быть, Джеймс включил свое обаяние на полную катушку и сумел очаровать даже Роба. Да и самой Кло, которую он все еще обнимал за талию, было невероятно трудно на него сердиться. Даже самый его запах, не говоря уже о прикосновении, действовал на нее возбуждающе.

– Сегодня я весь день думал, как лучше возместить вам испорченный вечер, – продолжал тем временем Джеймс, – и решил пригласить вас обоих на ужин. Возможно, я не оригинален, но… Что скажете?

Нет, нельзя так легко ему уступать, подумала Кло. Иначе он вообразит, что из меня можно веревки вить. Увы, тело в очередной раз ее подвело: Кло чувствовала, как от одного присутствия Джеймса у нее слабеют колени, а внизу живота разливается приятное тепло. Пожалуй, только желание произвести впечатление на Роба удерживало ее от того, чтобы немедленно не тащить любовника в спальню.

– Ну, я-то от бесплатного угощения никогда не отказываюсь, – ухмыльнулся Роб.

– А куда бы вы хотели пойти? – Джеймс повернулся к Робу. – Ты, говорят, умеешь отлично готовить, значит, тебе и выбирать.

– Только, чур, давайте ограничимся нашими местными заведениями, – взмолилась Кло. – Я сегодня весь день работала, как негр, и у меня нет никаких сил ехать куда-то далеко!

В конце концов они выбрали дорогой индийский ресторан на Лавендер-хилл, куда Кло иногда ходила с отцом. Робу он тоже нравился, но он не мог себе позволить бывать там слишком часто.

Просторный ресторанный зал был хорошо освещен и украшен в дерзкой и немного вызывающей манере, однако ни кричаще-яркие краски, ни обилие позолоты не мешали непринужденной, дружеской беседе. Даже решимость Кло еще немного помучить Джеймса быстро ослабела – главным образом потому, что он прекрасно поладил с Робом. Поначалу Кло предвидела сложности, поскольку эти двое мужчин происходили из совершенно разных социальных слоев, к тому же Роб после нескольких бокалов становился порой, откровенен до бестактности, но все обошлось. Джеймс держался расслабленно и дружелюбно и с искренним любопытством расспрашивал Роба о его работе и клиентах. Роб, в свою очередь, поинтересовался, чем именно занимается Джеймс в издательстве и что привлекло его в бизнес, где, как всем хорошо известно, правят бал женщины и геи. В его вопросах, впрочем, не было ничего провокационного – напротив, Роб избегал чересчур рискованных тем, стараясь развлечь нового знакомого и доставить ему удовольствие. На него это было настолько непохоже, что поначалу Кло только недоуменно хлопала глазами, и лишь когда главное блюдо оказалось наполовину съедено, ее вдруг осенило.

Да Роб с ним просто заигрывает, поняла она.

Джеймса, однако, гомосексуальная подоплека проявленного Робом интереса нисколько не смущала. Казалось, он не только чувствовал себя польщенным, но даже пытался, в свою очередь, флиртовать с Робом! Вот это поворот, мысленно восхитилась Кло. Такое не в каждом романе прочтешь!

Домой все трое вернулись сильно навеселе. Они выпили много вина, а мужчины к тому же опрокинули по паре бокалов бренди. Роб совсем захмелел и без умолку болтал, описывая свои сексуальные похождения. По всему было видно: он в восторге от того, что у него появился такой внимательный слушатель, как Джеймс, который, казалось, был искренне впечатлен числом одержанных Робом побед.

– Должен признаться, – заявил Роб, когда они все вместе ввалились в прихожую, – ты совсем не так плох, как я думал! – И он приятельски хлопнул Джеймса по спине. – Я имею в виду – я не понимал, почему ты связался с Кло, ведь у тебя типа есть жена и ребенок!

При этих словах Кло невольно поморщилась, и даже Джеймс, казалось, на мгновение опешил, а Роб продолжал как ни в чем не бывало:

– Впрочем, кто я такой, чтобы судить ближнего своего? – добавил он, и Джеймс улыбнулся, правда, несколько вымученно. – В общем, спасибо огромное за угощение. А теперь, мои влюбленные пташечки, – сказал Роб, театрально подмигнув Кло, – я оставляю вас наедине…

Кло еще никогда не чувствовала себя так замечательно. Она перестала волноваться по поводу того, как встретятся Джеймс и Роб, и теперь, когда дверь за ее приятелем закрылась, могла больше не сдерживать возбуждение, владевшее ею с самого начала вечера. Без лишних разговоров она подтолкнула Джеймса к своей спальне.

* * *

На следующее утро Джеймс уехал довольно рано, а поскольку была суббота, Кло предположила, что он торопится вернуться домой раньше Мэгги, которая, по его словам, отправилась с ночевкой то ли к подруге, то ли к какой-то родственнице. Впрочем, даже это не могло омрачить ее воспоминаний о чудесном вечере, который они провели накануне. После ухода Джеймса она даже не смогла снова заснуть, хотя планировала поваляться подольше. Некоторое время Кло ворочалась с боку на бок, но как только из комнаты Роба донеслись звуки работающего радио, вскочила и, накинув халат, ринулась в коридор: больше всего ей хотелось узнать, что думает о Джеймсе ее приятель.

– Чай будешь? – спросила она, предварительно постучав в дверь спальни Роба. Тот был еще в постели; приоткрыв один глаз, он посмотрел на нее и строго сказал:

– Вам надо научиться вести себя потише. Я все слышал даже через эту долбаную стену!

– Извини. – Кло слегка покраснела. – Так что насчет чаю?

– Тащи.

Приготовив на кухне две чашки, Кло вернулась в комнату Роба и присела на краешек его кровати. Сам Роб к этому времени уже сидел. Выглядел он опухшим и помятым, а его отбеленные перекисью волосы торчали как у Тентена[27].

– Ну? Как твое мнение?

– Я бы его трахнул.

Кло удовлетворенно улыбнулась. Она так и знала!

– Правда, он ужасно сексуальный?

– Еще какой!

– А что ты скажешь насчет цветов, ресторана и всего остального?..

– Это было очень щедро. – Роб кивнул. – В целом Джеймс производит впечатление неплохого парня.

При этих словах Кло буквально расцвела – его одобрение много для нее значило.

– Ну а как насчет нас? – осмелилась она спросить. – Правда же мы – прекрасная пара?

– Мм… – Лицо Роба озадаченно вытянулось. Казалось, он не знает, что ответить, и Кло испугалась, что сейчас он скажет что-то такое, что ее огорчит. Так и вышло.

– Вот насчет этого – не уверен, – пробормотал Роб наконец.

– А почему? Что-нибудь не так? – Кло мгновенно напряглась.

– Нет, я вовсе не имел в виду, что вы друг другу не подходите, – пояснил он. – Вы действительно отлично смотритесь вместе, к тому же я не видел тебя такой счастливой ни с одним другим мужчиной. Да и Джеймс, по всему видно, здорово в тебя влюблен, но… – Роб вздохнул. – Я не верю, что он когда-нибудь уйдет от жены.

– Почему ты так думаешь?

Роб потер лоб. Ему явно не хотелось расстраивать Кло, но и обманывать ее он не собирался.

– Вчера вечером мы с ним поговорили… довольно откровенно.

– Когда это?

– Еще до того, как ты вернулась домой.

На мгновение Кло почувствовала себя как человек, который сорвался с вершины горы и летит вниз головой в глубокую и холодную пропасть.

– И что он сказал?

– Гораздо важнее то, что он не сказал. Думаю, вчера Джеймс немного растерялся, когда увидел, что тебя еще нет. Он пришел к тебе – к нам, а застал одного меня. Он знал, кто я такой, знал, что накануне я готовил для него роскошный ужин, и ему, понятно, захотелось объясниться… Сначала-то я был очень на него зол, вот и брякнул что-то насчет того, что, мол, моя стряпня не идет ни в какое сравнение с кулинарными талантами его благоверной.

Кло машинально кивнула. Она знала, что Роб – большой мастер таких вот коротких шпилек.

– А он что?

– Он сказал, что его жена действительно прекрасно готовит, а я ответил, что ему, должно быть, будет невероятно трудно попрощаться со столь изысканной и разнообразной домашней кухней.

О боже, подумала Кло.

– И как Джеймс на это отреагировал?

– Да никак, в общем-то. Ничего особенного он не сказал, но… – Роб провел рукой по волосам, так что теперь они торчали не вверх, а в разные стороны. – …Но именно это я и имею в виду. Он только проворчал что-то насчет того, что я, наверное, прав. А это, согласись, не совсем то, что сказал бы мужчина, который готов в самое ближайшее время подать на развод.

От безоблачного счастья и ощущения приподнятости, которые Кло испытывала всего полчаса назад, не осталось и следа.

– Ну а потом… – Роб посмотрел в потолок, словно вспоминая. – Потом Джеймс попытался оправдать ваш с ним роман. Он знал, конечно, что я в курсе ваших отношений и что меня не может не интересовать, что, собственно, у него на уме.

– И что он сказал? – вынуждена была спросить Кло.

– Он говорил, что его неодолимо тянет к тебе. Еще он спросил, знакомо ли мне подобное чувство, и я ответил, что да, хотя я никогда не состоял в серьезных отношениях с женатыми мужчинами.

– Понятно.

– Еще Джеймс сказал, что буквально разрывается между тобой и своей Мэгги, что ничего подобного с ним раньше не случалось и что он абсолютно не представляет, как справиться со столь сложной ситуацией. Или, если точнее… – Роб сочувственно посмотрел на нее. – В общем, он не знает, как ему прекратить ваши отношения, пока не стало слишком поздно.

– Он так сказал?! – Кло почувствовала себя так, словно ее изо всех сил ударили по лицу. Мне-то казалось, что Джеймс готов уйти ко мне, думала она, а он, оказывается, ищет способ со мной порвать. О господи!.. Кло поморщилась. Боль, которую она сейчас испытывала, казалась особенно сильной от того, что прилетела она на крыльях надежды.

– Честно говоря, я не думаю, что Джеймс собирается расстаться с тобой в ближайшее время, – добавил Роб. – Совершенно очевидно, что ты ему очень нравишься.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, он сам это сказал. И примерно такими же словами. Джеймс говорил, что именно поэтому он не может просто взять и перестать с тобой встречаться. Тем более что вы вместе работаете и все такое.

Кло почувствовала, как жгут глаза подступившие слезы.

– Иными словами, ты считаешь, что мы никогда не будем вместе? – спросила она, сдерживаясь из последних сил.

– Я могу и ошибаться, – мягко ответил Роб, которому не хотелось сделать ей еще больнее.

– Может, мне первой порвать с ним?

– Это тебе решать, детка. Ты же с самого начала знала, что́ я думаю по поводу вашего романа. Я давно говорил – ничего путного из ваших отношений не выйдет, напротив, вам обоим будет очень плохо.

Кло немного помолчала.

– Наверное, ты прав, – проговорила она наконец.

36

Под колесами захрустел гравий – Мэгги загнала машину на привычное место за домом и выключила зажигание. Натан спал, свернувшись калачиком на заднем сиденье; его следовало уложить еще два часа назад, но Мэгги нарочно вернулась домой попозже, чтобы сразу отправить сына в кровать и поговорить с Джеми без помех.

Выбравшись из машины, она осторожно взяла Натана на руки. Когда Мэгги была уже у самого дома, сработал датчик движения, и над крыльцом вспыхнул свет. Не без труда отворив дверь одной рукой, она шагнула в прихожую, где к ней на помощь поспешил Джеми, который, должно быть, услышал шум подъезжающей машины. Ничего не зная о том, что Мэгги все известно, он, тем не менее, был озадачен и ее внезапным отъездом к сестре, и тем, что она провела вне дома все выходные. Он даже позвонил ей, но Мэгги отказалась обсуждать что-либо по телефону. «Я хочу с тобой серьезно поговорить, и мне нужно видеть твое лицо», – сказала она, и Джеми издал театральный стон. «Опять? – спросил он. – Я думал, мы уже во всем разобрались. Может, хватит серьезных разговоров?»

Ну и наглец, подумала Мэгги.

– Возьми вещи из машины, – сказала она сейчас вместо приветствия. В ответ Джеми коротко кивнул и шагнул мимо нее к крыльцу, а Мэгги испытала сильнейшее желание подставить ему ножку, чтобы он полетел со ступенек вниз головой.

Но вот, наконец, Натан был благополучно отправлен в постель, и Мэгги отправилась в спальню, чтобы разобрать чемоданы и разложить вещи по полкам. Джеми сидел на кровати рядом и настороженно наблюдал за ней: он явно что-то почувствовал и приготовился защищаться.

– Ну, что на тебя опять нашло? – спросил он наконец. – В чем дело на этот раз?

– Не в чем, а в ком, – отрезала Мэгги. Казалось, от ее ледяного тона температура в комнате сразу понизилась, и Джеми недовольно поморщился.

– Господи, Мэгги, может, уже хватит? Ты твердишь одно и то же как заезженная пластинка. Неужели ты не можешь остановиться?

– Похоже, это ты не можешь! – Мэгги швырнула грязное белье в корзину, борясь с искушением развернуться и уехать обратно к Фрэн. Но ведь это он не прав, напомнила она себя. Он, а не я, и будь я проклята, если уеду из собственного дома! Кроме того, я должна думать не только о себе, но и о Натане.

– Хочешь подсказку?..

– Ну?.. – буркнул Джеми, подозрительно глядя на нее.

– Ее зовут Кло.

– Не знаю я никакой Кло! – ответил он, но как-то слишком быстро.

– Нет, знаешь! – Мэгги с грохотом опустила на туалетный столик стопку своих книг. – Даже врать ты не умеешь! Неужели ты забыл: я знаю, что ты ее знаешь? Господи боже мой, да я сама с ней встречалась, хотя, конечно, и не в такой интимной обстановке, как ты.

– С чего ты взяла? Откуда у тебя такие… подозрения? – Джеми побледнел. – Или это Джин тебе что-то наговорила? Это ведь Джин, верно?..

У Мэгги внутри все перевернулось. Неужели Джин знает?.. А может, о романе Джеми и Кло знает уже все издательство, подумала она. Неужели я – единственная, кто до самого последнего момента пребывал в блаженном неведении?

Она, впрочем, постаралась ничем не выдать своего замешательства.

– Разве Джин знает что-то такое, чего не знаю я? – спросила Мэгги.

– Это уж ты мне скажи.

– Вообще-то ты выдал себя сам. Я нашла номер Кло в твоем мобильнике, пока ты спал. Ты звонил ей в этот четверг – в тот самый четверг, когда я просила тебя пропустить игру с Питом и приехать домой.

– Ах ты… подлая, пронырливая тварь! – Джеми вскочил.

– Но не такая подлая, как ты.

– Что доказывает один телефонный звонок?

Мэгги перестала разбирать чемодан и повернулась к нему.

– Ты хочешь, чтобы я ушла от тебя прямо сейчас? Я могу. Фрэн готова принять нас с Натаном в любое время.

– Нет, нет, не уходи! Пожалуйста! – Джеми сжал голову руками. – Мне нужно было позвонить Кло… по работе. Она редактирует один мой проект. – В его голосе отчетливо прозвучали нотки отчаяния. – Очень важный проект!..

– Твой проект? – Мэгги усмехнулась. – Должно быть, это действительно очень важный проект, если ты звонил ей домой. Знаешь, Джеми, я все-таки не совсем дура. В тот день ты собирался поехать к ней вместо игры в сквош, не так ли? Но когда я настояла, чтобы ты вернулся домой, тебе пришлось отменить ваше свидание. Впрочем, я почему-то уверена, что ты ничего не потерял, – добавила Мэгги, чувствуя прилив странного вдохновения. – Я просто ни секундочки не сомневаюсь, что ты решил наверстать упущенное и встретился с ней в пятницу. Скажешь, не было этого? Тогда почему же ты не подошел к телефону, когда я тебе звонила?

– Ты звонила сюда? В пятницу? – Он взял с туалетного столика ее щетку для волос и принялся рассеянно вертеть в руках.

– Да.

– Но почему ты не оставила никакого сообщения?!

– Мне не хотелось выглядеть жалкой. Жена оставляет на автоответчике сообщения мужу, который уехал в город, чтобы трахать другую женщину… По-моему, это унизительно.

Джеми ничего не ответил. Он стоял опустив голову и машинально снимал со щетки волосок за волоском. Прошло довольно много времени, прежде чем он сказал с явной неохотой:

– Ты права.

Наконец-то роковые слова были произнесены, но Мэгги не потеряла сознания и даже не почувствовала себя хуже, чего втайне ожидала. Вместо этого она испытала… странное облечение. Наконец-то Мэгги могла сказать себе, что не бредит, не сходит с ума и не воображает себе то, чего нет. Напротив, ее мозг работал четко и рационально, и только одну вещь ей необходимо было уточнить.

– Ты любишь ее? – спросила она.

Джеми продолжал глядеть в пол.

– Нет.

– Смотри на меня, когда разговариваешь со мной! Я хочу, чтобы ты повторил это глядя мне в глаза, потому что, если ты ее не любишь… Потому что, если ты ее не любишь, я хочу знать, чего ради ты рискнул всем, что у тебя есть. А если любишь… – Она запнулась.

Что, если он ее любит? Что тогда?!! Паника железными пальцами стиснула горло Мэгги. Ответ мог быть только один. Если Джеми любит Кло, значит, он больше не любит ее и готов уйти, бросить дом, Натана, ее…

Джеми поднял голову и взглянул на нее своими карими глазами, которые столько лет держали Мэгги в плену. К своему огромному изумлению, она вдруг увидела, что они полны слез.

– Наверное, все-таки люблю… – проговорил он глухо.

Значит, все. Конец. Ноги не держали Мэгги, и она поскорее села на кровать, чтобы не упасть. Сбылось то, чего она больше всего боялась.

– Но я люблю и тебя тоже… – неожиданно добавил Джеми, садясь рядом с ней – не вплотную, как раньше, но и не слишком далеко. На мгновение Мэгги даже показалось, что Джеми хочет взять ее за руку, но он все же не стал этого делать.

Что означают его слова, она понятия не имела. Был ли это проглянувший из-за туч лучик надежды, или он сказал их просто для того, чтобы немного смягчить удар, нанесенный его предыдущим признанием? Своего рода утешительный приз? Впрочем, что толку гадать? – решила она. Со временем она, быть может, все узнает.

Ей оставалось задать ему последний вопрос.

– Ты собираешься подавать на развод?

– Нет, нет! Что ты!.. Я этого просто не выдержу. Я люблю тебя, люблю Натана!.. Нет, я никогда не хотел с тобой разводиться. Ты для меня дороже всех, дороже, чем… Я не хочу тебя терять. Прошу тебя, Мэгги!..

– Что значит ты «не хотел со мной разводиться»? По-моему, ты сделал все, чтобы это произошло. Сколько времени ты уже встречаешься с этой Кло? Как часто? Какова она в постели? Лучше меня? Кого тебе больше нравится трахать – ее или меня?

– Нет, Мэгги, нет! Я же только что сказал – я не хотел!.. Все это просто одна ужасная ошибка. Я не хотел… Я просто не смог остановиться, вот и все!

– Она была с тобой в Нью-Йорке?

Последовала коротенькая пауза.

– Да.

– И ты был у нее в пятницу?

– Да. – Это слово он почти прошептал.

– И ты снова ее трахнул?

– Мэгги, прошу тебя!..

– Да или нет?

– Да.

– То есть ты трахнул свою любовницу буквально на следующую ночь после того, как занимался любовью со мной?

Джеми не ответил. Мэгги тоже молчала. В эти секунды она с особенной остротой ощущала, что они сидят на своей супружеской постели на расстоянии считаных дюймов друг от друга, но казалось, будто между ними пролегла полярная пустыня шириной во много миллионов миль.

– И как, по-твоему, я должна себя чувствовать после этого? – проговорила Мэгги после довольно продолжительной паузы.

И снова Джеми долго не отвечал, потом закрыл лицо руками и выкрикнул глухо:

– Честное слово, Мэгги, я просто не знаю, что в меня вселилось! Ведь я никогда не делал ничего подобного! Это просто случилось, а потом… потом я просто не мог остановиться, а она… она…

– Что – она?..

Казалось, Джеми не в силах подобрать слова. Наконец он пробормотал:

– Она… она была очень рада.

– Еще бы она была не рада! Начальник. Мужчина старше ее. Чужой муж. Каждая редакторша должна совершить что-то подобное хотя бы раз в жизни. А что, вариант, по-моему, беспроигрышный… Либо так, либо эдак что-нибудь да обломится.

– Ты не права. Кло не виновата.

– Сделай мне одолжение, Джеми, не выгораживай ее. Я ее ненавижу, и пусть так пока и останется. В конце концов, это ты влюблен в нее, а не я… К тому же я бы никогда не поступила так, как она…

– Я знаю.

– …И что я в итоге имею?

– Мне очень жаль, правда, – проговорил Джеми, болезненно морщась. – Прости меня, если можешь… – Казалось, он презирает самого себя, но Мэгги не позволила себя обмануть. Это только сейчас он рвет на себе волосы и посыпает голову пеплом, подумала она. Но если я поддамся, если прощу его, он сразу обо всем забудет.

– Дело не в прощении, а в доверии, – поправила Мэгги. – Я верила тебе, Джеми, а ты обманул мое доверие. Размазал его тонким слоем от Лондона до Нью-Йорка и обратно. Черт побери, ты допустил даже, что я пошла к ней просить работу! Представляешь, какой идиоткой я теперь себя чувствую? Неудивительно, что она так странно себя вела, когда я явилась к ней со своим жалким портфолио!

– Я не хотел сделать тебе больно… – Его голос был так тих, что Мэгги едва его расслышала.

– Не хотел, но сделал, и теперь я даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь это забыть… А хуже всего то, что ты сделал меня нудной, подозрительной стервой! Я ненавижу себя за то, что стала такой, но…

– Ты ни в чем не виновата, Мэгги. И ты не такая…

– Но кто-то же должен быть виноват! И если это не я и не твоя Кло, значит, это ты!

– Да, это я, – согласился Джеми. – Я все испортил.

– Можешь повторить это еще хоть тысячу раз – от этого ничего не изменится.

– Но что я могу? Как мне все исправить? Скажи, что я должен сделать, чтобы ты простила меня, и я все сделаю…

Мэгги покачала головой.

– Я пока не знаю, что ты можешь сделать и можно ли здесь что-то сделать вообще. Мне очевидно только одно: мы больше не можем так жить… – Она сама поразилась тому, как твердо и уверенно звучит ее голос. Должно быть, все дело в том, что теперь она увидела всю картину и это знание придало ей мужества и решимости действовать. Неуверенность, подозрительность и тревога были стократ хуже. Правда, ее гнев даже не собирался остывать, однако именно он помог Мэгги собраться и четко выразить свои мысли.

– Но я, наверное, могу хотя бы попытаться…

Джеми все еще сидел рядом с ней – неуверенный, растерянный, не знающий, куда девать глаза. Он наломал дров, а теперь хотел, чтобы она принимала решение… Но Мэгги уже все обдумала – для этого у нее были все выходные, и выходов она видела только два.

– Тебе придется выбирать: либо она, либо я! – сказала Мэгги и поднялась с кровати, чтобы придать своим словам значительности. – Либо ты порвешь с Кло и попытаешься спасти наш брак, либо между нами все кончено. Все просто, не так ли?

– А как насчет Натана?

– Что насчет Натана?..

– Ну, ты сама сказала, что дело не только в тебе или во мне, но и в нашем ребенке.

– Сейчас уже поздно читать мне мораль. Об этом тебе следовало подумать в пятницу, когда ты трахал другую женщину.

– Но Натану нужен отец!

– Да, нужен. И только поэтому я даю тебе шанс. Один-единственный, Джеми. Если бы не он, я… я просто не знаю, что бы я тогда сделала, но Натану действительно нужен отец, нужен мужчина, которого он мог бы уважать, у которого он мог бы чему-то научиться и с которого мог бы брать пример.

– Но я хочу быть ему таким отцом, Мэгги. Правда, хочу!

– Что ж, попробуй это доказать. Доказать делом, а не словами.

– Я много работаю именно для того, чтобы…

– Ну, работаешь ты скорее для того, чтобы добиться личного успеха, а не потому что хочешь показать пример Натану… Впрочем, профессиональный успех – это тоже неплохо. Мальчик должен гордиться отцом. И кстати, раз уж об этом зашла речь, не только отцом, но и матерью.

– Натан очень гордится тобой, – негромко сказал Джеми. – Я точно знаю.

– Гм-м… – Сейчас Мэгги была не слишком расположена к лести. – Только имей в виду, если мы и будем снова жить вместе, то только на моих условиях. И обстановка в нашей семье должна быть совершенно нормальной. Главное, я больше не намерена изображать из себя примерную женушку, которая знать не знает, как развлекается ее муж, когда уезжает в город. Заживо похоронить себя в этой глуши только потому что у меня здесь большой дом, который мне, не дай бог, придется оставить, если то, что вытворяет мой муж, выплывет наружу? Нет уж, этой ошибки я не совершу! Я позабочусь о том, чтобы теперь все было иначе, и если Натан когда-нибудь узнает о том, что́ между нами произошло – а я все-таки надеюсь, что он этого не узнает, – он поймет, что я не бездействовала и не прятала голову в песок. У меня было время подумать, и я твердо решила: больше никаких компромиссов! Один раз я уже пустила дело на самотек и едва не лишилась всего, поэтому заруби себе на носу, Джеми Слейтер: если я узнаю, что ты снова встречаешься с этой Кло или с кем-нибудь еще – пеняй на себя. Между нами все будет кончено раз и навсегда, второго шанса не будет. В общем, тебе решать: либо ты с ней порвешь, либо нашему браку конец, и тогда именно тебе придется уйти. Это мое последнее слово.

37

«Для своих родителей я был чем-то вроде боксерского «мешка». Во всяком случае, именно ко мне они обращались каждый раз, когда им нужно было стравить пар, избавиться от негативных эмоций и излишней агрессии. То мама, рыдая, жаловалась мне, какой бесхребетный червяк мой отец, то папа в подробностях объяснял, почему моя мать не может его понять. И так без конца, а ведь мне было всего десять. Нет, я совершенно не согласен с теми, кто утверждает, будто дети ничего не понимают в отношениях взрослых. На самом деле они понимают гораздо больше, чем мы думаем. Я точно понимал. Сейчас я не сомневаюсь, что, именно выслушивая жалобы родителей, я взрослел куда быстрее большинства своих сверстников, у которых были нормальные семьи. И, разумеется, такое взросление не приносило мне ни пользы, ни удовольствия. Я стыдился того, что у меня дома творится черт знает что, стыдился постоянных родительских споров, ссор, слез. В наши дни развод уже не считается чем-то из ряда вон выходящим, но когда я был маленьким, развод родителей оставлял на ребенке позорное клеймо. И носить такое клеймо было очень нелегко. До сих пор я отношусь к любым видам близких отношений, будь то брак или модное в наше время сожительство, с большой осторожностью, поскольку они ассоциируются у меня с болью, страданием и стыдом. Сейчас мне сорок, но я по-прежнему – беспечный холостяк, которому вовсе не хочется обзаводиться семьей…»

Кло сидела за своим рабочим столом и читала статью Крейга Спенсера «Разбитые семьи – разбитые судьбы».

Как будто обо мне написано, думала она.

Разговор с Робом был еще очень свеж в ее памяти, поэтому статья Крейга подействовала на нее как вылитая на открытую рану кислота. Волей-неволей Кло думала о Натане – о том, как отражается на нем то, что происходит в его семье.

Что, если он чувствует, что дома творится что-то неладное? – спрашивала себя Кло. Что, если он понимает куда больше, чем кажется Джеймсу и Мэгги? А ведь ему всего шесть! Бедный, бедный малыш!

Джеймс почти не рассказывал ей о сыне – возможно, он считал, что эта тема будет ей неприятна, – и все же совесть не давала Кло покоя. Их роман казался ей все более безнравственным, а удовольствие, которое она получала, – не сто́ящим того, чтобы тянуть эти отношения бесконечно. Наедине с собой Кло уже несколько раз решала сделать что-нибудь, чтобы немного ослабить их взаимное влечение, а то и вовсе положить конец затянувшейся интрижке. Как минимум ей следовало серьезно поговорить с Джеймсом. Кло отлично это понимала, но понимать – это одно, а сделать – совсем другое. Да и новый журнал отнимал у нее все больше времени, чему она отчасти была даже рада, поскольку постоянная занятость была достаточно веским предлогом, чтобы отложить объяснение на неопределенный срок.

И все же она решилась отправить ему СМС-сообщение с предложением поговорить «о важном», а буквально вчера получила ответ. Джеймс писал, что тоже очень хочет поговорить с ней обстоятельно и серьезно и что он постарается увидеться с ней во вторник.

То есть сегодня…

– Ну, что тут у нас получается?

Вздрогнув, Кло подняла голову и увидела Ванессу, которая незаметно подошла к ней сзади.

– Кое-что придется подсократить, – сказала Кло, которой не хотелось признаваться, какое сильное впечатление произвела на нее статья. – Но в целом Крейг подготовил отличный материал.

– Насколько мне известно, группа исследования рынка ждет ваш журнал на следующей неделе. Вы успеете подготовить окончательный вариант пилотного номера, чтобы им было с чем работать?

– Да. – Кло уверенно кивнула. – Статья Крейга – последнее, чего мне не хватало. В начале следующей недели номер будет готов!

– Думаю, это будет весьма интересно, – заметила Ванесса.

Кло было трудно представить, что этой всегда сдержанной, холодной женщине что-то может быть по-настоящему «интересно», но она почла за лучшее согласиться. Сама она, разумеется, с нетерпением ждала, какое впечатление произведет на читателей ее детище. В глубине души Кло была уверена в успехе. Пусть ее личная жизнь больше напоминала зону стихийного бедствия, зато в профессиональной сфере все складывалось просто на редкость удачно.

* * *

Кло знала, что если она намерена порвать с Джеймсом, то разговаривать в ее квартире будет как минимум не слишком разумно. Куда дальновиднее было бы встретиться с ним на нейтральной территории – например, в кафе, в ресторане или в любом другом общественном месте, где присутствие посторонних вынудит их держать свои чувства в узде. Она также знала, что не должна ни заново подводить губы, ни использовать дорогие духи, не говоря уже о том, чтобы надевать свои лучшие трусики. У Роба нашлось бы, что́ мне сказать, мрачно размышляла Кло.

С другой стороны, тот же Роб не мог не одобрить, как обдуманно и грамотно она повела разговор, когда Джеймс, наконец, приехал. Кло усадила его в кухне, предложила вместо вина чай, а сама села на стул напротив, благодаря чему между ними с самого начала образовалась безопасная дистанция в несколько футов. Глядя на Джеймса через стол, она сразу заметила, что его рубашка скверно отглажена, а мягкие темные волосы, которые ей так нравились, снова нуждаются в стрижке. Да и сам он выглядел каким-то усталым, почти изнуренным.

– Знаешь, – проговорила Кло, – с некоторых пор мне перестало нравиться то, что сейчас происходит.

– Как-как?.. – Он посмотрел на нее вопросительно, потом в его карих глазах мелькнуло понимание. Должно быть, Джеймс понял, что она собирается сказать, по выражению ее лица – понял и не удивился.

– Да. – Кло мягко кивнула. Весь разговор она продумала и даже прорепетировала заранее, стараясь максимально упростить себе выход из непростой ситуации. – Я имею в виду даже не твой брак, а себя… главным образом себя. – На мгновение она прикусила губу, потом заговорила снова: – Конечно, мне очень жаль Натана. Мне даже немного жаль Мэгги… А еще я боюсь, что в конце концов мне самой будет очень больно. В общем… – Кло как раз собиралась сказать «все кончено», но вместо этого неожиданно расплакалась.

Она вдруг представила себе, каково это будет – больше не любить Джеймса, не ждать встреч с ним, не проводить вместе вечера, не мечтать о нем и не грезить наяву. Никто больше не будет смеяться ее остротам, никто не будет ее ласкать. С кем она будет шутливо препираться, о ком сплетничать с теми немногими подругами, которых она посвятила в свою тайну? Даже думать об этом ей было невероятно тяжело – что уж говорить о том, чтобы все это испытывать.

Если мы сейчас расстанемся, подумала Кло, это будет означать, что я больше никогда не пойду с ним ни в «Луизу», ни в какой другой ресторан. И он никогда больше не придет ко мне. Я никогда больше не поеду с ним в Нью-Йорк, не пойду гулять по городу, никогда не буду пить с ним наше любимое шампанское. Я никогда больше не увижу его лицо так близко и никогд-никогда не буду заниматься с ним любовью…

В прошлые разы мне было легче, думала она. Мужчин, которые были до него, я просто выбрасывала из своей жизни, и хотя само расставание никогда не давалось мне без боли, раны в конце концов заживали, потому как ничто не напоминало мне о моей потере. Но с Джеймсом так не получится. Даже если мы расстанемся, я каждый день буду видеть его в офисе. Мне придется встречаться с ним, разговаривать с ним – и гораздо чаще, чем сейчас, потому что выход первых номеров моего журнала подразумевает регулярные профессиональные контакты. Господи, как я это переживу?!

Только сейчас Кло поняла то, о чем Роб предупреждал с самого начала: ситуация оказалась слишком сложной, чтобы ей было по силам с ней справиться. И теперь, что бы она ни делала, выбраться из ловушки целой и невредимой ей не удастся.

– Эй, Кло!.. – Чуть подавшись вперед, Джеймс стиснул ее колено. – Не плачь, пожалуйста. У меня просто сердце разрывается.

– Извини, – ответила Кло, шмыгая носом и думая о том, что тушь наверняка потекла, оставив у нее на щеках грязные разводы. Она старалась никогда не плакать при Джеймсе, зная, что большинство мужчин терпеть не могут иметь дело с излишне эмоциональными женщинами. – Просто я… Мне очень тяжело думать о том, что мы больше никогда не увидим друг друга… – Голос ее прервался, горло сжало судорогой, но Кло все же нашла в себе силы поднять голову и взглянуть на него. Его лицо было обеспокоенным и взволнованным.

Какой же он все-таки милый, подумала Кло. Как же он мне нравится!..

– Мы еще увидимся, – мягко поправил он ее. – Мы будем каждый день видеться на работе.

– Это не то… Не то, что я имею в виду. Мы не сможем быть вместе, не сможем разговаривать как раньше, и вообще…

– Зато я всегда буду думать о тебе. Ты была и останешься для меня совершенно особенной… Ничего подобного у меня в жизни никогда не было. – Он взял ее руку в свою. – Как ты думаешь, сможем мы стать друзьями?

Он хотел ее утешить, но голос его предательски дрогнул, и Кло, не выдержав, снова расплакалась.

– Я не хочу быть твоим другом! – всхлипнула она. – Я…

Кло знала, что должна отнять у него руку, но у нее не хватило сил.

– Извини, я знаю, что сказал глупость.

– Ты никогда не был моим другом. И я никогда не относилась к тебе как к другу. То, что между нами было, – это совсем, совсем другое!

– Я знаю. – Джеймс кивнул, и вид у него был по-настоящему несчастным.

– Я не занимаюсь любовью с друзьями.

– Рад это слышать, – сказал он и улыбнулся, делая еще одну слабую попытку ее подбодрить. Увы, Кло была слишком расстроена, поэтому, когда улыбка не сработала, Джеймс, то ли не зная, что еще предпринять, то ли просто прощаясь, начал гладить ее по руке – совсем легко, но в памяти Кло тотчас ожили воспоминания об их самом первом вечере и о том, как они соблазнили друг друга в ночном клубе на Бродвик-стрит. А потом Джеймс поднялся выше – к ее плечу и шее, а Кло наклонилась к нему, и он ее поцеловал. А еще немного погодя она перебралась к нему на колени, ища утешения и той удивительной близости, которой она так дорожила. Еще какое-то время спустя им обоим захотелось заняться любовью, а поскольку Кло знала, что сегодня Роб снова вернется очень поздно, она шепнула ему на ухо о своем желании, и Джеймс скользнул руками ей под юбку, а она расстегнула его брюки. И вот уже его пальцы сдвинули в сторону ее лучшие трусики, а ее руки сдернули с него трусы-боксеры, и они опустились на пол кухни, чтобы любить друг друга – в последний раз.

38

Мобильник зазвонил как раз тогда, когда Мэгги перечитывала статью для «Обозревателя», которую начерно набрала на своем ноутбуке. Статья была озаглавлена «Что едят британцы на самом деле?». Чтобы ее написать, Мэгги пришлось взять интервью у члена парламента, у бездомного молодого парня, у модели, у врача-фтизиатра и у матери-одиночки, которая жила на пособие и потому была вынуждена придерживаться скудной хлебно-молочной диеты.

Как раз вовремя, подумала Мэгги, потянувшись к телефону. Хорошо бы это был кто-то, с кем можно подольше поболтать – я как раз созрела, чтобы сделать перерыв.

– Привет, Мег.

Связь была плохая, но Мэгги, хоть и с трудом разбирала слова, узнала голос сразу.

– Алекс! Сто лет тебя не слышала? Откуда ты звонишь? У меня в трубке все время что-то трещит!..

– Я на М25, подъезжаю к Девятому съезду.

– Это же совсем рядом!

– Я знаю, поэтому и решил позвонить – думал, может, застану тебя дома. У меня только что закончились сложные переговоры с подрядчиком на нашей стройплощадке в Танбридж Веллзе. Сначала я хотел вернуться в офис, но теперь в этом, наверное, уже нет особенного смысла.

Мэгги машинально бросила взгляд на часы. Четыре пятнадцать… К тому времени, когда Алекс доберется до Лондона, рабочий день уже закончится, и ему придется ехать домой.

– Я дома и никуда не собираюсь, – подтвердила она. – Приезжай, если хочешь. Выпьем чаю, поболтаем. Еще у меня есть пирог, который я испекла к дню рождения Натана. Думаю, он не будет возражать, если я отрежу тебе кусочек.

– Вот это кстати! – Мэгги почти услышала, как Алекс глотает слюнки. К ее пирогам и тортам он всегда был неравнодушен. – Я буду у тебя минут через пятнадцать.

Прекрасно, подумала Мэгги. Пятнадцати минут мне вполне хватит, чтобы успеть подняться наверх и привести себя в порядок.

На календаре был конец ноября, погода стояла прохладная, поэтому дома Мэгги ходила в своих самых старых джинсах и некогда красной, а теперь вылинявшей и вытянутой, но очень теплой и удобной толстовке. На самом деле даже этот наряд был ей к лицу, поэтому Мэгги потребовалось лишь сменить дурацкие ярко-розовые тапочки с мохнатыми помпонами на что-то более приличное. В шкафу как раз нашлись сравнительно удобные сабо на невысокой танкетке. Немного косметики – и Мэгги была полностью готова к приему гостей.

Она как раз подушила запястья «Шанелью» № 5, когда у входной двери раздался звонок. Поспешно убрав духи обратно в коробочку, Мэгги ринулась вниз.

– Привет! – воскликнула она, не скрывая своего удовольствия.

– Привет. – Алекс шагнул в прихожую. В грязных джинсах, свитере и с запутавшимся в волосах сухим листком, он выглядел довольно неряшливо, но Мэгги это не удивило. Алекс верен себе, подумала она ласково.

– А ты стала еще красивее за то время, что я тебя не видел.

– В самом деле? – Мэгги почувствовала себя польщенной. В глубине души она боялась, что напряжение и переживания последних недель будут заметны.

– Угу. – Он отступил на полшага назад и, прищурившись, окинул ее испытующим взглядом. – Только немного похудела. Или мне кажется?

– В последнее время я много бегаю, – пояснила Мэгги. – Ну и, конечно, сбросила пару фунтов. Странно, что ты заметил… В этом старье… – Она слегка поправила подол толстовки.

– Ты просто забыла, как хорошо я тебя знаю.

Мэгги невольно вспыхнула, вспоминая, насколько близки они были много лет назад. С тех пор прошло около десятка лет, но какая-то сексуальная химия сохранялась между ними до сих пор.

– Чаю? – предложила она, решив сменить тему.

Алекс прошел за ней в кухню.

– Извини, у меня беспорядок, – проговорила Мэгги, показывая на заваленный книгами и бумагами стол.

– На тебя это не похоже, – заметил Алекс. Даже в студенческие годы Мэгги была очень аккуратной.

– Не похоже, – легко согласилась она. – Но я так увлеклась статьей, что забыла обо всем на свете.

– Ага… – Алекс склонился над ноутбуком и ткнул пальцем в какую-то клавишу, отключив «хранитель экрана». – Не возражаешь, если я взгляну?

– Нисколько, – ответила Мэгги и, подойдя к буфету, привстала на цыпочки, чтобы достать с верхней полки «гостевой» заварной чайник. Для повседневного использования у нее был другой – дешевый и щербатый, но Натана как раз не было дома, и она могла не бояться, что он его разобьет.

Алекс молчал. Он с головой ушел в чтение, и Мэгги почувствовала странное волнение. С тех пор как она встречалась с Кло, это был первый случай, когда кто-то читал ее статью при ней. Воспоминание о Кло пришлось очень некстати – Мэгги даже почувствовала, как ее рот наполняется горечью, но постаралась поскорей взять себя в руки. Будь она проклята, если станет думать о Кло сейчас!

Пока Алекс читал (он даже не присел, а так и стоял, склонившись над монитором и опираясь руками о стол), Мэгги исподтишка рассматривала его и пыталась представить, что бы она чувствовала, если бы это была их самая первая встреча. Как и Джеми, Алекс был высок и темноволос, но на этом сходство заканчивалось. Лицо у него было не таким угловатым, а большие темно-карие глаза и темные мохнатые брови производили почти комическое впечатление. То, что Алекс не лишен чувства юмора, было видно по слегка саркастическому изгибу его губ, которые пересекал тонкий шрам – память о тех временах, когда он играл в регби. Регбистом Алекс был превосходным, однако любовь к пудингам и кексам сделала свое дело: за последние годы он заметно оплыл и теперь напоминал сложением скорее большого плюшевого мишку, чем Супермена. Как и ей, сейчас ему было под сорок, однако, несмотря на возраст, Алекс сумел сохранить в неприкосновенности свое обаяние «парня с соседней улицы», которое в свое время так нравилось матерям его сверстниц, не исключая и матери Мэгги.

Похоже, подумала Мэгги, я так и не сумела оценить его по достоинству, когда встречалась с ним много лет назад. Тогда ее привлекала более явно выраженная мужская красота – такая, какой сполна был наделен Джеми, но сейчас она понимала, что́ находили в Алексе зрелые женщины. Главной чертой его характера была не мужественная брутальность настоящего мачо, а доброта и открытость, которые с возрастом стали только еще более заметными.

– А что, интересная статья, – сказал Алекс. – Особенно мне понравилось подробное описание питейных привычек члена парламента. Очень остроумно получилось.

Мэгги снова порозовела. Похвалы Алекса были ей очень приятны.

– Только эта статья совсем другая… – добавил он после паузы. – И она совсем не похожа на то, что ты писала раньше. Это скорее острый репортаж, а не твои обычные рецептики манных каш и овсянок.

– Я пытаюсь изменить стиль. Подняться на новый уровень.

– Вот как?

Мэгги в нескольких словах рассказала ему, чего ей хотелось добиться.

– Мне начало казаться, – закончила она, – что с годами я утратила нечто важное, что было у меня в юности. Живость отклика, непосредственность, страсть… ну и прочее. Ты наверняка помнишь, какой смутьянкой я была тогда.

Алекс расхохотался.

– Такое не забудешь! Мы с тобой протестовали буквально против всего, не пропускали ни одной студенческой демонстрации.

– Ну, не совсем так, – возразила она. – Но в целом… Надеюсь против этого ты протестовать не будешь? – И она поставила перед ним тарелку с огромным куском пирога.

– Ни в коем случае. – Алекс картинно облизнулся, потом его лицо стало более серьезным. – А кстати, как Джеми относится к возрождению революционного духа в отдельно взятой семье? Помнится, в свое время он был не склонен бунтовать по поводу всего подряд.

– Он и сейчас не склонен. Во всяком случае, ему не нравится, когда я пытаюсь критиковать общепринятые взгляды. Если их критикуют его коллеги, люди с которыми он работает… – Тут Мэгги снова вспомнила о Кло и в очередной раз содрогнулась. – …Его это не задевает. Но в своей собственной жене он никакого бунтарства не приемлет.

– Понятно.

Мэгги была уверена – Алексу не понравилось, что Джеми ее не поддерживает, но он удержался от того, чтобы отпустить пару замечаний в адрес мужа-конформиста. Очевидно, Алекс опасался испортить ей настроение. Как бы ни было, Мэгги решила еще раз переменить тему.

– А как там Джорджи? – спросила она. – Я все собираюсь к ней заглянуть, но с этой статьей… Ты ей не звонил?

– Звонил, но очень давно, – признался Алекс. – Один раз мы вместе поужинали… просто как друзья, но и ей, и мне было очень неловко. Ведь мы и встречались-то всего ничего, так что теперь мы фактически просто дальние знакомые. И знаешь, мне кажется, вряд ли мы когда-нибудь стали бы по-настоящему близкими людьми, хотя объективно Джорджи просто очаровательная женщина.

Мэгги знала, что не должна радоваться, но втайне была очень довольна. С тех пор как она узнала об измене Джеми, прошел всего месяц; далеко не все проблемы между ними были урегулированы, поэтому слушать, как ее бывший ухажер хвалится, какими замечательными друзьями он остался со всеми женщинами, с которыми когда-либо встречался, было бы ей неприятно. И разумеется, Мэгги нравилось думать, что ее хорошие отношения с Алексом – совершенно особый, уникальный случай.

Алекс тем временем откинулся на спинку стула, который под его весом опасно скрипнул.

– Ну а как ваши с Джеми дела? Лучше, чем когда мы приезжали к вам на ужин? – спросил он, и Мэгги вспомнила, что именно в тот вечер она видела Алекса в последний раз. Господи, подумала она невольно, как же много мне пришлось с тех пор вынести!

– И как насчет ребенка? Джеми одумался или продолжает все так же упираться рогом?

– Не совсем, – медленно проговорила Мэгги, решая, рассказать Алексу о Джеми или не стоит. Впрочем, она быстро поняла, что лучше промолчать. Ее рассказ занял бы слишком много времени, к тому же раны Мэгги все еще были слишком свежи. С другой стороны, она надеялась, что некрасивая история с Кло осталась в прошлом и что впредь у них в семье все будет… если не замечательно, то, по крайней мере, нормально. Именно поэтому она ограничилась тем, что сказала:

– Не хотелось бы вдаваться в подробности, но в последнее время все не так радужно, как хотелось бы.

– Ох, извини, пожалуйста! – воскликнул Алекс. Он сразу догадался, что у нее есть серьезные причины молчать, и не стал ни о чем расспрашивать, а Мэгги снова подумала, что способность к сочувствию всегда была неотъемлемой частью его натуры. – Поверь, я хорошо понимаю, насколько тебе тяжело пришлось. Ведь я сам прошел через что-то подобное…

И это тоже было правдой. Алекс очень тяжело переживал свой сравнительно недавний развод с женой.

– Не помню, говорил я тебе или нет, но мы расстались со Стеллой из-за того, что она не хотела иметь детей. Во всяком случае, от меня не хотела. Это, правда, была не единственная причина, но одна из основных…

– Нет! Ты ничего не говорил!

– Ну, мне казалось неправильным обсуждать подобные вещи со всеми подряд. Я считал, что это как-то неудобно… – Он откашлялся. – Наверное, это и называется гордыня.

Гордыня. Я хорошо знаю, что это такое, подумала Мэгги.

– А разве вы не обсуждали этот вопрос, перед тем как пожениться? – спросила она вслух.

– Я знаю, со стороны это может показаться глупостью, но… Нет, мы ничего подобного не обсуждали, во всяком случае в подробностях. Наверное, тогда мы были еще молоды, и вопрос о детях не казался нам первостепенным и важным, требующим срочного решения. Лично я был уверен, что каждая нормальная женщина хочет иметь детей, и надеялся, что со временем Стелла одумается.

– Понимаю!..

– В любом случае, все это было и быльем поросло, – сказал Алекс с философским видом. – Теперь Стелла с кем-то другим, так что это больше не мои проблемы.

– Разумеется. – Мэгги кивнула. Ей хотелось подбодрить Алекса, который скрывал за напускной бравадой неподдельную боль.

– А можно еще? – Он потянулся за ножом, чтобы отрезать себе еще кусок пирога.

– Конечно. Ешь на здоровье. – Мэгги была рада, что может утешить старого друга хотя бы таким способом.

– Тебе отре́зать?

– Нет, спасибо. Я сыта, – ответила она. Сегодня вечером Мэгги собиралась приготовить что-нибудь вкусненькое для себя и Джеми и не хотела наедаться.

– Кстати… – продолжал Алекс с полным ртом. – …Стелла была совершенно уверена, что я так и не сумел тебя забыть. – Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. – Когда мы расстались, она даже сказала, что я еще могу быть счастлив, если найду себе кого-то похожего на тебя.

Мэгги была потрясена. У нее были основания считать, что Алекс все еще питает к ней довольно сильные чувства – Джеми это подозревал, а Джорджи заявила об этом открытым текстом, – но она не ожидала, что он ей в этом признается.

Сам Алекс как будто не замечал, какое впечатление произвели на нее эти слова. Склонившись над столом, он за обе щеки уплетал второй кусок пирога. Было совершенно очевидно – он в восторге от ее кулинарного искусства. Вот он выскреб тарелку вилкой и посмотрел на нее совершенно невинным взглядом.

– Добавка будет?

– Нет. – Мэгги рассмеялась. – Иначе Натан обидится.

– Упс!.. – Алекс вытер губы салфеткой. – А кстати, как поживает маленький шалопай? Почему его не слышно? – Он огляделся по сторонам. – Где же он?!

– Он играет с друзьями в футбол на школьной площадке. Теперь у них каждую неделю бывает по две настоящие тренировки. Недавно Натана приняли в команду – правда, в детскую, из пяти человек, но название у нее очень грозное: «Ширские тигры».

– Вот это да! Значит, он уже совсем большой?

– Да. На прошлой неделе ему исполнилось семь. Мы устроили ему вечеринку, на которую он пригласил всех своих друзей.

– Как время-то летит! – Алекс вздохнул, и Мэгги поняла, что он завидует. После всего, что́ он ей рассказал, ей стало ясно, что иметь семью и детей – его самое заветное желание. Сама она считала, что Алекс совершенно прав, но говорить об этом Мэгги не стала. Как раз сейчас она прилагала все усилия, чтобы спасти свой брак… и где-то в са́мой глубине души Мэгги все еще надеялась – надеялась вопреки всему, – что, возможно, когда-нибудь они все-таки попробуют завести второго ребенка.

39

Несмотря на то, что Мэгги только что побывала на весьма плодотворной встрече с редактором одного крупного журнала, на душе у нее было неспокойно. Накануне вечером ей позвонила Джин. Во время разговора Мэгги случайно упомянула, что назавтра ей нужно быть в городе, и Джин тут же сказала:

«Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Давай пообедаем вместе, ты не против?»

В голосе подруги Мэгги послышалась озабоченность, и теперь она боялась, что Джин намерена ошарашить ее известием о романе Джеми. Самой Мэгги больше всего хотелось как можно скорее забыть то, что случилось, поэтому она не могла сказать, что ждет встречи с нетерпением.

Предчувствие ее не обмануло. Как только они уселись за столик в «Ле Пэн Квотидьен» и принялись за салат, Джин сказала:

– Извини, Мег, я понимаю, что это наверняка некстати, но я просто не могу…

– Не извиняйся, – перебила Мэгги. – Я все знаю.

– Знаешь?

– Ты хотела мне сказать, что Джеми встречается с Кло Эплтон, с которой ты когда-то работала. Верно?

– Господи! – Джин даже задохнулась от волнения. – И когда ты об этом узнала?

– Примерно месяц назад.

– Правда?

– Правда. Мы с Джеми все обсудили, и я даже успела примириться со всей этой… историей.

– Примириться?

Мэгги кивнула.

– Это было нелегко, не скрою, но теперь все более или менее… – Она пожала плечами. – Не сказать, чтобы в порядке, но я все еще надеюсь на лучшее.

– Ну, как знаешь…

Это замечание разозлило Мэгги. Да, я знаю, что делаю, мысленно возразила она. И уж во всяком случае, не собираюсь свои действия обсуждать. Я ничего тебе не сообщила, потому что не могла об этом говорить – и сейчас не могу. Не могу и не хочу! Слава богу, самое плохое позади, и мы с Джеми ходим на консультации в «Рилейт». Правда, пару раз он не пошел из-за каких-то дел на работе, но все равно…

Джин пристально посмотрела на нее.

– Честно говоря, я не ожидала, что ты воспримешь все это так спокойно. Я тебя неплохо знаю и, честно говоря, была абсолютно уверена, что в подобных вопросах ты не склонна проявлять терпимость и христианское всепрощение.

– Ну, прощать я действительно никого не собираюсь, – уточнила Мэгги. – Но мы действительно все обсудили и во всем разобрались.

Наверное, мне не стоило соглашаться на эту встречу, подумала она. Джин не успокоится, пока не вытащит из меня все подробности, а мне по-прежнему не хочется их вспоминать.

– То есть тебе наплевать, что Джеми спит с другой женщиной?

Сердце в груди Мэгги пропустило удар, а то и два.

– Он с ней больше не спит.

Джин наморщила лоб как человек, который проболтался и теперь пытается решить, говорить ли ему всю правду или лучше солгать. Но даже ее молчание было слишком красноречивым, и Мэгги почувствовала, как ее бросило сначала в жар, а потом в холод.

– Говори, не томи!

И Джин ничего не оставалось, как продолжить.

– На прошлой неделе я видела Джеми в Бэттерси. Я как раз возвращалась домой с работы и поднималась на холм со стороны станции «Клэпхем», а он шел впереди меня. Он меня, конечно, не видел, зато я рассмотрела его очень хорошо. Это действительно был Джеми – я еще удивилась, что он здесь делает.

– Он был с ней?

– Нет, но если уж быть честной до конца, я давно подозревала, что между ними что-то есть. Это началось еще в Нью-Йорке: еще тогда мне показалось, что они уж как-то очень свободно друг с другом общаются – можно было подумать, будто эти двое знакомы уже тысячу лет. Тогда я не задумалась, как Кло вообще оказалась в Нью-Йорке, но когда я увидела, что Джеми идет в направлении ее дома, на меня словно откровение снизошло. Я, конечно, проследила за ним – должна же я была все проверить…

– Понятно. – Мэгги долго молчала, тщетно пытаясь переварить страшное известие. – И когда это было?

– Во вторник. В прошлый вторник.

В этот день я как раз была у Фрэн, вспомнила Мэгги. Черт бы побрал этого Джеми! Стоило мне на секунду отвернуться, как он тут же понесся к этой своей… Домой-то он вернулся раньше меня, поэтому я и не заподозрила, что после работы он мог побывать где-то еще.

Тут Мэгги затрясло с такой силой, что застучали зубы. Должно быть, Джеми поехал к Кло сразу после работы, трахнул ее по-быстрому и помчался домой. И что она за человек, если позволяет обращаться с собой подобным образом?

Кло Мэгги теперь презирала еще больше, чем раньше, а к Джеми питала настоящее отвращение.

Значит, все его обещания ничего не значат, думала она. Пустой звук, простое сотрясение воздуха – как и все, что он говорил на консультациях в «Рилейте». Неудивительно, что на прошлой неделе он со мной туда не пошел – должно быть, совесть замучила. Похоже, Джеми вовсе не стремится спасать наш брак. А может – вот еще одно настоящее клише, – он добрался до своего пирога и хочет съесть его до конца. В общем, не знаю, что хуже… Слабак, эгоистичный и жестокий слабак и трус – вот кто он такой!

– Мне очень неприятно, что ты узнала об этом именно от меня, – с беспокойством сказала Джин. – Поверь, я долго думала, сказать или не сказать, но и промолчать я тоже не могла. Все-таки мы подруги.

Мэгги глубоко вздохнула.

– Ничего страшного… – проговорила она настолько спокойно, что сама поразилась: как после всего, что она услышала, ей удается держать себя в руках. – Нет, Джин, правда: я почти не удивлена… Должно быть, в глубине души я ожидала чего-то в этом роде. – Она сглотнула. – И рано или поздно я бы все равно все узнала – не от тебя, так от кого-нибудь другого. А ведь он обещал, клялся, что порвет с ней!..

– И что ты собираешься теперь делать? – спросила Джин.

– Скажу, чтобы он уходил, – просто ответила Мэгги.

– Ты это серьезно?

– Я не имею в виду навсегда, – уточнила Мэгги, – но в ближайшее время у меня нет никакого желания видеть его, слышать его лживые оправдания и клятвы. Мне нужно… просто перевести дух, слишком много на меня всего свалилось. Главная проблема, однако, не в том, что я ему больше не доверяю. Главная проблема в том, что я не знаю, смогу ли я любить мужчину, который поступает подобным образом.

– Молодец, Мэгги, так и надо! – с неподдельным жаром воскликнула Джин. – Я горжусь тобой. Честное слово горжусь! И кстати, моя дорогая, – добавила она чуть более серьезным тоном, – можешь на меня рассчитывать. Для тебя я сделаю все, что смогу, и даже больше. Не забывай об этом.

Мэгги отодвинула от себя салат – весь ее аппетит куда-то пропал.

– Спасибо, Джин, – пробормотала она, изо всех сил стараясь не заплакать.

Джин перегнулась через стол и пожала ей руку, и Мэгги почувствовала, как ее захлестнула волна горячей благодарности. Сейчас она нуждалась в поддержке друзей больше чем когда бы то ни было.

* * *

Вернувшись домой, Мэгги усадила Натана перед телевизором – смотреть какую-то детскую программу, а сама поднялась наверх. Вскоре она уже снимала с гардероба спальни те же самые два чемодана, только на этот раз в них полетели трусы Джеми, майки Джеми, которые он надевал под рубашки зимой, а также сами рубашки – Мэгги даже не дала себе труд сложить их как следует. Следом отправились несколько ремней, которые Джеми выдергивал из брюк с таким приятным шелестом, носки (теперь их можно было не разбирать по парам) и ботинки. И кому какое дело, что ботинки обычно укладывают на дно, чтобы не запачкать остальную одежду? Пусть запачкают, мстительно подумала Мэгги. Посмотрим, будет ли Кло ее стирать.

Поверх кучи белья она швырнула его темно-синий костюм – тот самый, который нравился ей больше всего.

Интересно, надевал ли он его, когда ездил на свидания? – спросила себя Мэгги и поднесла ткань к носу. Как и следовало ожидать, она сразу уловила запах чужих духов.

Наполнив один чемодан, Мэгги кое-как захлопнула крышку – для этого ей пришлось навалиться на нее всей тяжестью – и принялась за второй. В него отправилось все содержимое туалетного шкафчика из ванной: крем для бритья, несколько станков, лосьон и антиперспирант. Последний, впрочем, Мэгги после недолгих раздумий, вынула – пусть вспотеет как следует, решила она, спускаясь вниз, чтобы достать из шкафа под лестницей его драгоценный спортивный инвентарь. В чемодан, правда, поместилось далеко не все, но Мэгги постаралась подсунуть под внутренние ремни как можно больше его барахла, а в немногие оставшиеся свободными щели и углы запихнула любимые компакт-диски Джеми.

Наверное, мне следовало как следует подумать, прежде чем выходить замуж за человека, которому нравится «Дженезис», подумала она машинально.

– Мама, мамочка, что это ты делаешь? – спросил Натан, который, испугавшись поднятого ею шума, вскарабкался наверх и увидел склонившуюся над открытым чемоданом Мэгги. – Мы куда-нибудь поедем на выходные?

Мэгги подошла к нему и присела на корточки, так что ее лицо оказалось на одном уровне с серьезной мордашкой сына. Взяв его за обе руки, она долго смотрела ему в глаза, а потом сказала:

– Нет, мой дорогой, мы никуда не поедем. Это папе придется уехать… на какое-то время.

– Опять? – Натан очень скучал по отцу, пока тот был в Нью-Йорке. Каково ему придется, когда он узнает, что папа уехал надолго, может быть, даже навсегда?

– Да, мой милый, опять. Но не беспокойся, в этот раз ты сможешь с ним видеться.

Мальчик нахмурился.

– Как я смогу с ним видеться, если его не будет? Куда он уезжает?!

– Я… я еще не знаю, – ответила Мэгги, яростно глотая слезы. Об этом она и в самом деле не подумала. – Понимаешь, Натан, маме нужно заняться кое-какими важными делами, и будет куда лучше, если папа на это время куда-нибудь уедет… Ну, просто чтобы мне не мешать.

– А я? Я буду тебе мешать? – жалобно спросил он, и его голос тоже задрожал.

– Что ты! Конечно, нет! – воскликнула Мэгги, крепко прижав сына к себе. – Ты мне ни капельки не помешаешь!

Она слегка отодвинулась и, поправив упавшую Натану на лоб челку, снова всмотрелась в его озабоченное и печальное лицо.

– Постарайся понять одну вещь, малыш. Очень-очень постарайся, ладно?.. Что бы ни говорили друг о друге мама и папа, ты ни в чем не виноват. И они оба очень тебя любят.

* * *

– Это еще что такое? – спросил Джеми, стоя в прихожей и с удивлением разглядывая два разбухших чемодана. Натан, к счастью, уже спал. Мэгги очень не хотелось его будить, поэтому, прижав палец к губам, она жестом пригласила мужа пройти за ней в гостиную.

– Я хочу, чтобы ты ушел. Немедленно.

– Ушел?! – Джеми мгновенно позабыл о необходимости сохранять тишину. – Но почему?!

– Потому что вопреки своим обещаниям ты продолжаешь тайком трахать эту свою Кло.

– Это какая-то дичь! С чего ты взяла?

– Джин тебя видела.

– Джин? Где?!

Мэгги сразу заметила, что сам факт он не отрицает.

– В Бэттерси, в прошлый вторник. Ты, правда, был один, но Джин хорошо знает, где живет Кло, – они ведь практически соседи. Неужели ты об этом забыл? Или тебе это просто не пришло в голову – до того ты был поглощен мечтами о грядущей встрече?

– Слушай, Мэгги, я честно пытался с ней порвать, но…

– Пытался?!

– Да. – Она буквально слышала, как с бешеной скоростью вращаются у него в голове ролики и шестеренки: Джеми старался срочно что-то придумать – какое-то объяснение или отговорку. – Я просто не смог сделать это сразу. И только на прошлой неделе я решился… Поэтому-то Джин меня там и видела.

– А что случилось с обещанием, которое ты дал мне месяц назад? Месяц, Джеми!.. Неужели все это время ты продолжал с ней встречаться?

– Нет. То есть… В тот раз, как ты и хотела, я сказал ей, что между нами все кончено, но она… Она очень расстроилась, к тому же мы постоянно виделись на работе… и… в общем… – Он не договорил, низко опустив голову. Его щеки пылали от стыда.

– В общем, она очень расстроилась, и ты решил ее утешить. Целый месяц ты ее утешал и только во вторник решил порвать с ней еще раз. Окончательно и бесповоротно. Так?

Джеми, не поднимая глаз, кивнул.

– И на этот раз она не расстроилась?

Джеми бросил на нее быстрый взгляд исподлобья, и Мэгги покачала головой:

– Ах, Джеми, Джеми… Я же говорила тебе – даже врать ты толком не умеешь! Чтобы прекратить с ней отношения, тебе вовсе не нужно было ходить к ней домой. Ты мог бы позвонить ей по телефону, мог, на худой конец, встретиться с ней за ужином где-нибудь в ресторане или даже послать ей эсэмэску – это, кстати, было бы вполне современно! В общем, если бы ты хотел, нашел бы способ выполнить свое обещание.

Джеми покраснел еще сильнее.

– Я старался щадить ее чувства. Все-таки она мне небезразлична.

– До сих пор?! – Мэгги сразу заметила его оговорку.

– Я не знаю. – Он устало опустил руки вдоль туловища.

– Ты всерьез думаешь, что я хочу услышать от тебя именно это? Что она тебе небезразлична? В таком случае ты еще глупее, чем я думала! Нет, Джин была права: ты с ней до сих пор трахаешься.

– Черт бы побрал эту гребаную Джин!

– Не смей оскорблять мою лучшую подругу! В том, что случилось, ты должен винить только себя, и никого больше, ты понял? И еще, сделай мне одолжение – перестань считать меня круглой дурой, о’кей? Раз уж попался, имей мужество признаться.

Джеми молчал. Мэгги знала, что загнала его в угол, но никакого удовольствия ей это не доставило. Наконец он заговорил:

– Я расстанусь с ней, Мэгги. Порву все отношения. Обещаю. Завтра же!..

Она покачала головой.

– Слишком поздно. Я с самого начала сказала, что ты должен сделать выбор: я или она. Никаких полумер. Никаких третьих вариантов. Ты не смог, и поэтому я требую, чтобы ты немедленно отсюда ушел.

– Не можешь же ты просто меня выгнать! Мне некуда идти!

– Попробуй обратиться к мисс Эплтон, – сухо посоветовала Мэгги.

– Я туда больше не пойду.

– Почему? Мне казалось, тебе там нравится.

– Я просто не могу. – Джеми пожал плечами. – Мне кажется, это будет неправильно.

– Правильно-неправильно… Кто ты такой, чтобы решать, что правильно, а что нет? По-моему, ты давно забыл, что такое «правильно». В любом случае, здесь ты остаться не можешь. Во второй раз со мной этот номер не пройдет.

– А как же Натан?

– Я сказала ему, что тебе придется на какое-то время уехать. В командировку.

Джеми поднял на нее взгляд. Из красного его лицо стало белым, как стена, и на нем застыло потрясенное выражение.

– Ты правда хочешь, чтобы я ушел?

– Хочу и даже настаиваю. Если хочешь, в выходные можешь приехать, чтобы повидаться с Натаном, но предупреждаю: тебе придется куда-то его сводить, потому что в дом я тебя не пущу.

– Ладно, поеду к Питу, – сказал Джеми, тяжело опускаясь на нижнюю ступеньку лестницы. Кажется, до него наконец дошло, что Мэгги не передумает. – Можно мне от тебя позвонить?

– Можно, но потом ты должен будешь уйти. Никаких споров, обсуждений, просьб и прочего, понял? Кстати, не понимаю, почему нельзя позвонить Питу с мобильника?!. В общем, звони куда хочешь, мне наплевать, но чтобы через десять минут духа твоего тут не было. – И Мэгги решительным движением скрестила руки на груди.

40

Кло была вне себя от волнения и радости. Впервые за два года ей предстояло увидеть собственного брата, который приехал из Калифорнии, чтобы встретить Рождество с родными. Чтобы встретить Сэма в аэропорту, Кло даже взяла на работе отгул, чего не делала со времен своей памятной поездки в Нью-Йорк.

Стоя в аэропорту возле казавшегося бесконечным багажного транспортера, она внимательно разглядывала бирки на чемоданах, надеясь увидеть маркировку с обозначением его рейса. Ее нетерпение росло, и Кло с трудом сдерживала себя. Наконец в таможенном коридоре показались первые пассажиры, летевшие вместе с Сэмом, и она привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Кло разглядела в толпе знакомую фигуру. Сэм толкал перед собой колесную тележку, нагруженную чемоданами и баулами. Кло захотелось окликнуть его, но она знала, что Сэму подобное поведение покажется неподобающим. Крепко стиснув зубы, Кло ждала, пока он выйдет из-за ограждения.

– Сэм!

– Кло!

Они крепко обнялись, потом дружно отступили на шаг и внимательно оглядели друг друга: ни тот, ни другая не любили открыто проявлять свои чувства.

– Ну, как ты? – спросил Сэм, и Кло сразу заметила, что у брата появился легкий американский акцент.

– О, у меня все отлично! Слушай, мне так много нужно тебе рассказать!.. Впрочем, это потом. Скажи лучше, как ты? Как долетел? Нормально?

Кло говорила, а сама внимательно рассматривала брата. Он похудел, кожа стала темнее, а волосы, наоборот, выгорели. В целом Сэм заметно возмужал, хотя все еще был похож на ее младшего братца, неизменно выглядевшего настоящим сорванцом благодаря непокорным каштановым кудрям и слегка оттопыренным ушам. Взгляд его тоже стал по-взрослому мудрым, и Кло невольно подумала, что ее брат уже не ребенок, каким она продолжала его по инерции воспринимать.

– О, у меня все прекрасно, а еще я очень рад оказаться дома… Слушай, сестренка, а почему ты никогда к нам не приезжаешь? Приезжай, поживи с нами. Я уверен, тебе понравится!

– Я недавно была в Нью-Йорке, – напомнила Кло.

– Ну да, конечно… Я получил твою открытку. Но Нью-Йорк – не Калифорния, а просто еще один большой, пыльный и душный город, каких много… Впрочем, тебе небось понравилось?

– Очень понравилось, – призналась Кло, испытывая легкий приступ ностальгии. – Я прекрасно провела время, и мне до́ смерти хочется побывать там еще разок.

– Я так и понял. В общем-то Нью-Йорк и правда город в твоем стиле, – задумчиво проговорил Сэм, толкая свою тележку в направлении касс, где продавались билеты на аэроэкспресс до Лондона. – Вы с ним друг другу подходите. – Он ухмыльнулся. – Ну и что тебе мешает? Приехала бы, пожила там хоть немного.

– Я бы очень хотела! – На мгновение Кло позабыла даже о Джеймсе. – Вот только как это устроить? Ехать туда туристом никаких денег не хватит, а разрешение на работу получить очень трудно. Так, во всяком случае, я слышала.

– Это верно, – согласился Сэм, который до сих пор ждал свою «зеленую карту».

Вскоре оба вышли на платформу, а еще через несколько минут подкатил поезд. В вагон они попали с некоторым трудом – уж больно много у Сэма было багажа, но внутри им повезло занять два свободных кресла у окна друг напротив друга. Опершись локтями на откидной столик, брат и сестра продолжали болтать. Точнее, говорила в основном Кло. Не зная, как отреагирует брат на ее роман с Джеймсом, она подробно описывала ему работу над проектом, над позитивным откликом, который получил наконец-то вышедший пилотный номер, и даже упомянула, что о ней и ее работе с похвалой отозвалась сама Ванесса Давенпорт.

– Исследовательская группа, которая изучала спрос, была в полном восторге, представляешь? – говорила она. – И даже Ванесса сказала, что я попала в точку со своей «Идеальной женщиной». Теперь журнал окончательно одобрен и с Нового года будет выходить регулярно.

– Это отличные новости, – согласился Сэм. – А теперь давай-ка я расскажу тебе нечто не менее замечательное.

– Я тебя слушаю. – По выражению лица брата Кло догадалась, что дело действительно важное, в противном случае она вряд ли позволила бы ему вставить хоть слово.

– Помнишь, несколько месяцев назад я тебе рассказывал про «Уикенд для парочек»? Так вот, в конце концов я не выдержал и все-таки пошел…

Это действительно нечто из ряда вон, подумала Кло. Кто бы мог подумать, что мой брат сделает что-то настолько калифорнийское?

– На самом деле, – продолжал Сэм, – там оказалось очень интересно и почти невульгарно. Ну, разве самую чуточку… Зато после этого я стал смотреть на вещи немного иначе. «Уикенд» научил меня видеть важное и отделять его от неважного…

– В самом деле?

Сэм широко улыбнулся.

– В общем, я скоро женюсь!

– Боже мой, Сэмми! – воскликнула Кло. Она и в самом деле была удивлена. – А на ком? Надеюсь, на Мишель?

Он снова улыбнулся.

– На ком же еще?

– Ну, я просто хотела убедиться, – лукаво улыбнулась Кло. – Кто тебя знает!..

Тут она замолчала, невольно задумавшись. Разумеется, она была рада и за брата, и за Мишель, которая ей очень нравилась и которая прекрасно подходила Сэму (а он – ей), и в то же время Кло было немного завидно. Испытывала она и какие-то другие эмоции, но назвать их затруднялась. Единственное, что Кло могла сказать точно, – это то, что они рождали глубоко внутри ее ощущение странной пустоты.

Она, впрочем, постаралась как можно скорее встряхнуться.

Итак, подумала Кло, мой младший брат женится. Он небось и предложение сделал по всем правилам! Все это, конечно, здорово, хотя и не совсем справедливо: ведь я старше, значит, должна была выйти замуж раньше…

Тут Кло почувствовала, что ее снова занесло куда-то не туда, и прикусила губу. На самом деле ей было о чем задуматься. Джеймс в последнее время не жил дома, но видела она его лишь ненамного чаще, чем раньше. Он утверждал, что ему нужно без помех разобраться со своими чувствами, все как следует обдумать, и Кло, уважая его решение, не делала ничего, что могло бы ускорить события, как ей этого ни хотелось. И вот теперь ее младший брат будет женатым человеком, а она…

Интересно, Джеймс все-таки предложит мне за него выйти или нет? – гадала она. Раньше Кло всегда казалось, что это было бы хорошо, да что там хорошо – просто отлично, но сейчас она вдруг подумала о другом. Допустим, Джеймс всерьез решит на мне жениться, рассуждала она. Смогу ли я ему доверять? Ведь он не так надежен, как тот же Сэм, и я прекрасно это вижу. Конечно, в данном случае я необъективна, что естественно, и все-таки все, кто знает моего брата, единодушно утверждают, что он просто прелесть. А Джеймс… ну ладно. Что-то я не о том… И Кло поспешила отбросить тревожные мысли. В конце концов, к ней приехал брат, который собрался жениться, и ее сестринский долг состоял в том, чтобы его как минимум выслушать.

– Так где, ты говоришь, вы планируете свадьбу? – спросила она с живейшим интересом. – Здесь? У себя в Калифорнии? Или, может быть, в Австралии?..

* * *

Пока Сэм дремал на диване в гостиной, приходя в себя после смены часовых поясов, Кло решила заняться хозяйством. Домашнюю работу она терпеть не могла, однако за последние дни беспорядок в квартире приобрел такие масштабы, что она сама уже не могла с ним мириться.

Начала Кло с того, что загрузила в стиральную машину грязное белье, а сама отправилась на кухню, чтобы вымыть тарелки. Встав возле раковины, она погрузила руки в мыльную воду, в которой отмачивалась кастрюля из-под запеканки, и принялась рассеянно орудовать губкой, тогда как ее мысли снова вернулись к Джеймсу. Кло изо всех сил пыталась понять, что происходит и чем все это закончится.

Перспектива по-прежнему представлялась ей весьма туманной. С тех пор как три недели назад Джеймс ушел из дома, он жил в Уимблдоне у своего приятеля Пита. Пит был женат, к тому же у него было двое маленьких детей, однако в его доме нашлась свободная комната. Там Джеймс и поселился, а Кло навещал лишь изредка. «Выходит, он не собирается переезжать к тебе?» – спросил как-то у нее Роб, и она задумалась. Этот вопрос Кло и сама задавала себе уже не один раз. «Мне кажется, я знаю, в чем дело, – ответила она наконец. – Наверное, Джеймсу просто не хочется очертя голову бросаться в новую жизнь».

Сама Кло тоже не торопилась предлагать ему перебраться к ней. Ведь тот же Роб однажды сказал, что Джеймс обратился к ней за утешением только после того, как ухудшились его отношения с женой, и Кло эти слова запомнила. И все же ей было обидно, что любовник не задумался о столь очевидном шаге, который, помимо всего прочего, придал бы ситуации больше определенности. Неужели, гадала она, Джеймс не переезжает ко мне только потому, что все еще надеется наладить отношения с Мэгги? Если так, тогда становится понятно, почему он медлит… Переезд означает для него потерю всех шансов на примирение с женой, а Джеймсу, похоже, очень не хочется их терять.

Так это или не так, Кло, однако, не знала, а спросить его напрямик не решалась. И таких запретных тем, которых в разговорах с Джеймсом она старалась не касаться, становилось все больше. Наверное, решила Кло, это потому, что я слишком боюсь того, что́ он может мне сказать.

Со временем ей стала окончательна ясна ненадежность и уязвимость ее положения, и это открытие повергло Кло в ужас. Самое неприятное заключалось в том, что даже защитить себя она никак не могла – ей оставалось только делать вид, будто ничего странного не происходит. Кло, впрочем, перестала приглашать Джеймса к себе, ограничиваясь тем, что́ предлагал он, поэтому теперь они проводили вместе от силы один-два вечера в неделю. Не спрашивала она Джеймса и о том, любит ли он ее, опасаясь, что теперь, когда его не сковывали никакие обязательства перед женой, он ответит, что «ему нужно подумать». Подробностями его разрыва с Мэгги Кло также не интересовалась. «Значит, в конце концов его жена все про вас узнала?» – допытывался Роб, большой любитель сальных подробностей, но Кло только пожимала плечами. «Понятия не имею, – отвечала она совершенно честно. – Мне известно только, что они крупно поссорились, после чего Джеймс собрал вещи и ушел из дома».

Сознание того, что Мэгги ее ненавидит и что вина за случившееся падет на нее одну, как только вся история выплывет наружу, заставляла Кло содрогаться.

Она даже не рассказывала о своем романе почти никому из подруг, а это был верный знак, что собственное поведение ей не очень-то нравится. Даже Сэму Кло не открыла никаких подробностей, а ведь брату она доверяла как себе. Родителям она и вовсе ничего не сказала. Единственным человеком, который знал, что Джеймс ушел из семьи, был Роб, но не сказать ему Кло просто не могла – он бы раскусил ее в два счета. А значит, только с ним она могла посоветоваться, но советоваться не хотелось. Почему-то Кло было уже почти все равно, что произойдет с ней и с Джеймсом дальше.

Она бы, наверное, еще долго терзала себя подобным образом, но тут в дверях кухни появился Сэм. Он зевал и тер кулаками глаза.

– Сестренка, я тебя не узнаю! – проговорил Сэм. – Что это на тебя нашло?

Он смотрел на груду чистых чашек и тарелок, сложенных на сушке рядом с раковиной. Похоже, Кло так глубоко задумалась, что сама не заметила, как перемыла всю посуду.

– А впечатляет, верно? – Кло ухмыльнулась, не без труда переключившись на более позитивные эмоции.

– Когда-нибудь ты станешь кому-то хорошей женой, – заметил Сэм. – Но пока ты ею не стала… Как насчет чашечки чая для бедного младшего братика, который никак не может продрать глаза после многочасового перелета?

– Разумеется. – Кло бросилась к чайнику, налила воду и поставила на огонь. – А может, хочешь кофе? Самое то, чтобы взбодриться.

– Нет, лучше чаю. И лучше травяного, если у тебя есть.

– Ты это серьезно? – удивилась Кло. Раньше Сэм пил только очень крепкий чай или очень крепкий кофе, добавляя в них огромное количество сахара.

– Абсолютно. Я теперь слежу за своим здоровьем.

Кло улыбнулась про себя. В поезде по пути из аэропорта Сэм очень тонко издевался над калифорнийским культом красивого тела, но, похоже, сам он в полной мере воспринял тамошний стиль жизни.

Минут через пять, держа в руке чашку декофеинизированного кофе (это было единственное, что смогла сделать для него Кло), Сэм вернулся на диван и улегся, прикрыв ноги пуховым одеялом. Потат, которого он слегка толкнул в бок, приоткрыл один глаз и нехотя подвинулся.

Сэм снова душераздирающе зевнул.

– Ну а как твоя личная жизнь? – поинтересовался он.

Кло понимала, что рано или поздно Сэм непременно задаст этот вопрос, и тем не менее колебалась, не зная, с чего начать.

– В полном беспорядке, – призналась она наконец.

– Ты что, встречаешься сразу с несколькими парнями? – поддразнил Сэм.

«Если бы!» – подумала Кло. Впрочем, теперь она знала, как можно начать непростой разговор.

– Не совсем так. Я бы сказала, совершенно наоборот, – ответила она.

– Как это – наоборот? – удивился он. – Ни в жизнь не поверю, что у тебя никого нет! Или ты встречаешься с парнем, у которого есть кто-то еще?

Кло кивнула.

– Можно сказать и так.

– И тебе это нравится?! – Сэм пристально всмотрелся в ее лицо. – Вижу, что не нравится… и правильно, что не нравится! Мы уже слишком взрослые для «свиданий вчетвером» и прочих подростковых игрищ. Скажи ему, что хочешь встречаться по-нормальному, или пошли его подальше. Я знаю, ты умеешь.

– Он женат, – пояснила она и поспешно отвернулась.

– Он – что?!!

– Он женат, – повторила Кло. Она чувствовала, что брат смотрит на нее, но была не в силах встретить его взгляд. – Правда, он больше с ней не живет, – добавила она в надежде смягчить неприятное впечатление, которое произвели на Сэма ее слова.

– Ты сказала – больше не живет. Значит, раньше он…?

– Э-э, да, – призналась Кло и почувствовала, как у нее горят уши. Себя она могла обманывать сколько угодно, но врать брату ей не хотелось. – Он ушел из семьи всего месяц назад.

– А до этого? Сколько времени у вас это уже продолжается?

Кло мысленно прикинула, сколько месяцев прошло со дня их первого свидания.

– Около полугода. – Теперь у нее пылали не только уши, но и щеки, и даже шея пошла безобразными красными пятнами. Кло было ужасно стыдно. Несмотря на то, что Сэм был моложе ее, она отчаянно нуждалась в его одобрении. Так повелось еще с детства, когда родители с головой ушли в собственные проблемы и им волей-неволей приходилось присматривать друг за другом.

– То есть ты хочешь сказать, что он бросил жену ради тебя?

– Ну, в этом я не уверена, – тотчас возразила Кло. – То есть я думаю – рано или поздно он бы все равно от нее ушел, но вот ко мне или к кому-то другому… – И она неопределенно пожала плечами.

– Гм-м… Может, у него и дети есть?

Кло поежилась.

– Только один, – прошептала она.

– Мальчик или девочка?

– Мальчик. Сын.

– Сколько ему?

– С-семь… – пробормотала она.

– Ах, Кло, Кло!.. – Сэм покачал головой. Казалось, каждая клеточка его тела излучает глубочайшее разочарование. – Как ты могла?!

– Но он действительно мне очень нравится! И ты не дал мне ничего объяснить! Ты не понимаешь!.. – Я люблю Джеймса, думала Кло. А Сэм… Сэм читает мне морали с таким самоуверенным видом только потому, что его-то брак будет со всех сторон правильным, не подкопаешься!

Сэм, однако, и не думал сменить гнев на милость.

– Все я понимаю. Где ты с ним познакомилась?

– На работе. Он – один из директоров нашего издательского дома.

– Ты хочешь сказать, что он – твой босс? Час от часу не легче! О чем ты только думаешь?

– Он не мой босс… – сказала Кло и заплакала. Ей вдруг стало очень горько и одиноко, и, шагнув к дивану, она взяла в руки кота и крепко прижала к груди. Пусть Потат толстый, ленивый и все время спит, думала она, но он, по крайней мере, не станет меня осуждать.

– Эй, извини. Я, кажется, немного перегнул палку… – Сэм действительно выглядел смущенным. – Я только очень удивился. Мы же с тобой сами видели, через что пришлось пройти нашим отцу с мамой, а теперь… В общем, я не ожидал, что после этого ты сможешь разрушить чужую семью.

Разрушить чужую семью… Какие страшные слова! Кло вдруг почувствовала себя очень маленькой и несчастной. Глядя в пол, она одной рукой продолжала чесать кота за ухом, а другую поднесла ко рту. Грызть ногти она тоже начала в детстве и до сих пор не могла избавиться от этой привычки.

– Но я никому не причинила зла. Да, они расстались, но это не значит, что они несчастны. Совсем наоборот, для них обоих это только хорошо. На самом деле им очень повезло!

– Может, и так… – Сэм с сомнением покачал головой. – Помнишь, как мы в свое время ненавидели Джулию? Она была нашим кошмаром.

– Но ведь она была ни в чем не виновата!

– Гм-м… – Судя по выражению лица Сэма, переубедить его Кло не удалось: он по-прежнему выглядел очень огорченным и подавленным.

– Ты все еще считаешь, что я плохая?.. – тихо спросила Кло.

– Почему сразу – плохая? В конце концов, я не знаком с твоим парнем… И я точно знаю, что ты совсем не такая, как Джулия. Если ты говоришь, что его отношения с женой были плохими и до тебя и что рано или поздно они бы все равно разошлись, значит, так и есть. Кто я такой, чтобы подвергать сомнению твои слова? Нет, Кло, все дело лишь в том, что ты – моя сестра, и… – Тут голос Сэма стал жестче. – …И я бы предпочел, чтобы твой избранник был человеком без… без багажа. Ты заслуживаешь того, чтобы жить счастливой жизнью – жить с мужчиной, который будет хорошо о тебе заботиться. – Он сделал небольшую паузу, словно ожидая, не скажет ли Кло, что она уже счастлива, но не дождался и продолжил:

– Как часто ты видишься с этим твоим… э-э…?

– С Джеймсом, – подсказала Кло. – Сейчас мы встречаемся примерно раз в неделю. А что?

– Значит, это у вас не очень серьезно? – Сэм вздохнул с явным облегчением. – А я-то уже черт-те что подумал…

– Почему несерьезно? Очень даже серьезно, – возразила она, но задумалась: в самом деле, если Джеймс любит ее по-настоящему, почему он не стремится видеться с ней как можно чаще?

Тут Кло снова всхлипнула. Она чувствовала себя полным ничтожеством – коварной, беспринципной, бессовестной и… никому не нужной. И это последнее было больнее всего.

– Ох, Сэм, я не знаю… ничего не знаю, – проговорила она. – Потому-то я с самого начала и сказала тебе, что с личной жизнью у меня – полная задница!

41

Рождество далось Мэгги едва ли не тяжелее всего. Она так и не нашла в себе сил отказать Джеми, который настаивал, чтобы они встретили праздник вместе, как одна семья. Мэгги даже позволила ему на несколько дней вернуться домой (при условии, правда, что спать он будет в гостевой комнате). Взяв себя в руки, она приготовила и роскошный праздничный ужин – такова была когда-то их семейная традиция, и Мэгги не хотела ее ломать, чтобы лишний раз не травмировать Натана. На ужин она пригласила также Фрэн с Джеффом и Дэном, надеясь, что присутствие посторонних до некоторой степени ослабит напряженность в их с Джеми отношениях. Ради гостей Мэгги даже поступилась принципами и зажарила рождественскую индейку, а для себя приготовила ореховую запеканку, которая, впрочем, не совсем удалась.

Несмотря на все ее старания, не удался и праздничный ужин. Обстановка в гостиной была напряженно-гнетущая. Фрэн была настолько зла на Джеми, что с трудом сдерживалась, чтобы не нагрубить зятю. Джефф пытался компенсировать враждебность жены наигранной жизнерадостностью и дружелюбием, но не слишком преуспел. Общее настроение передалось даже детям, которые поспешили выбраться из-за стола, едва отведав главное блюдо. Получив разрешение, оба мальчугана галопом умчались в детскую Натана, и вскоре оттуда послышался шум работающего телевизора.

– Знаешь, я почти перестала его уважать, – шепнула Мэгги сестре, когда после ужина они относили в кухню остатки угощения и грязную посуду. – У меня такое ощущение, что мы с Джеми движемся в противоположных направлениях и с каждым днем все больше отдаляемся друг от друга. Порой мне даже кажется, что чем крепче становится моя уверенность в себе, тем сильнее у него опускаются руки. Во всяком случае, Джеми с каждым разом становится все более вялым и безвольным…

– Может быть, у тебя просто открылись глаза? – предположила Фрэн. – Ну, после всего, что случилось…

– Что ты имеешь в виду?

– Может быть, Джеми всегда был таким, просто раньше ты этого не замечала. Но когда в ваших отношениях наступил кризис, его подлинный характер проявился полностью, и ты увидела… увидела, какие вы на самом деле разные люди. А может… может быть, ты изменилась и теперь глядишь на него другими глазами.

– Все может быть, – кивнула Мэгги, выкладывая остатки сухарной подливки в стеклянную миску и убирая ее в холодильник. – Но главная проблема в другом – в том, что для меня пути назад нет и быть не может. Один раз я заставила себя пойти ему на уступки, но больше я подобной глупости не совершу. – Она немного подумала. – Да, наверное, ты права, это я изменилась, – добавила Мэгги после небольшой паузы. – Все началось с того, что я захотела изменить стиль своих статей, а теперь очередь дошла и до моего брака. Теперь я ясно вижу, что правильно, а что неправильно, и не допущу никаких компромиссов. Конечно, мне бы очень хотелось, чтобы Джеми понял, чего я добиваюсь, а главное – почему, но пока я что-то не вижу, чтобы он об этом хотя бы задумался. Он плывет по течению, так что я даже не могу сказать, куда оно всех нас вынесет в конечном итоге. Хотелось бы, конечно, надеяться на лучшее, но…

Мэгги так и не сказала сестре, что до сих пор не может представить себе Джеми с другой женщиной и что каждый раз, когда он приезжает проведать Натана, одного его присутствия в доме бывает достаточно, чтобы у нее по коже побежали мурашки.

Наверное, Джеми слишком сильно меня разочаровал, сказала себе Мэгги, когда гости разошлись по спальням. И теперь я уже никогда не смогу относиться к нему как раньше.

Мысль эта возникла у нее не на пустом месте. В глубине души Мэгги была уверена, что Джеми продолжает встречаться с Кло. Правда, на ее прямой вопрос он ответил довольно уклончиво. «Не совсем встречаться» – так он выразился, но по тому, как скользнул в сторону взгляд Джеми, Мэгги поняла, что ее догадка совершенно правильна. Некоторое недоумение вызывало у нее лишь то обстоятельство, что он до сих пор жил у Пита, хотя она была уверена, что ее уже почти бывший муж переедет к Кло при первой же возможности. Вот честное скаутское, не раз думала она, я бы куда лучше поняла Джеми, если бы он поспешил броситься в ее объятия. Конечно, мне было бы очень больно, но это, по крайней мере, означало бы, что страдания, через которые нам пришлось пройти, имеют как определенный смысл, так и определенную цель.

Да, если бы Джеми руководствовался слепой страстью, Мэгги бы его поняла, но он вел себя… странно. Его загадочные слова о том, что он «не совсем встречается» с Кло, вкупе с настойчивыми просьбами разрешить ему жить дома она почти готова была истолковать в том смысле, что Джеми не лгал, когда утверждал, что ему одинаково до́роги и любовница, и она и что он все еще разрывается между ними двумя, не в силах сделать окончательный выбор.

Немудрено, что, когда в День подарков[28] Джеми, наконец, уехал, Мэгги не испытала ничего, кроме облегчения.

* * *

В отличие от Рождества, Новый год обещал быть куда более веселым. Джеми вызвался побыть с Натаном, а Мэгги решила отправиться в гости к своим давним друзьям Уильяму и Лиз, которые устраивали небольшую праздничную вечеринку, на нее они пригласили еще человек десять хороших знакомых. В семье Уильяма и Лиз недавно появился ребенок, поэтому развлекаться они предпочитали дома, и Мэгги после непродолжительных колебаний разрешила Джеми на один день вернуться в семейный дом в Шире. Сама она собиралась заночевать в доме Уильяма и Лиз в Твикенхеме и вернуться только на следующий день.

Поначалу Мэгги чувствовала себя в гостях немного неуютно – она не привыкла бывать где-то одна, без Джеми, однако пара бокалов вина помогли ей раскрепоститься, так что довольно скоро она даже начала получать от вечеринки настоящее удовольствие. В конце концов, сказала себе Мэгги, я знаю Уильяма и Лиз еще с тех времен, когда никакого Джеми и в помине не было, да и с другими гостями я тоже знакома достаточно неплохо, так почему бы мне не отдохнуть как следует? В кои-то веки!

Около девяти часов, когда Лиз слегка заплетающимся языком объявила, что опоздавших ждать не будут и что пора, садиться за стол, он, наконец, явился.

– Прошу прощения, я, кажется, немного опоздал, – заявил он с очаровательной непосредственностью. – А вот моя искупительная жертва… – И он вручил хозяйке не одну, а сразу три бутылки превосходного шампанского.

За столом Лиз рассадила гостей таким образом, что Алекс и Мэгги оказались рядом; никакого умысла в этом, скорее всего, не было, поскольку из всех присутствующих только у них не было пары. Мэгги, впрочем, нисколько не возражала – напротив, она была очень довольна. Во-первых, ей не терпелось поскорее рассказать Алексу, как развивается ситуация с Джеми, а орать через стол Мэгги не хотелось. А во-вторых, как она поняла довольно скоро, так им было гораздо проще флиртовать друг с другом.

К одиннадцати часам Мэгги была приятно пьяна и совершенно расслаблена – впрочем, не настолько, чтобы не обратить внимания на то, как стремительно нарастает взаимное притяжение между ней и Алексом. В течение последующего часа это притяжение приобрело ярко выраженный чувственный оттенок, и прежде чем Мэгги успела понять, нравится ей это или не очень, Алекс наклонился к ней и шепотом спросил:

– Как тебе кажется, вы с Джеми в конце концов воссоединитесь или один твой старый друг все еще может надеяться на свой кусочек счастья?

Что́ на это сказать, а главное – нужно ли что-то говорить, Мэгги понятия не имела. К счастью, пока она в растерянности открывала и закрывала рот, начался отсчет последних секунд старого года.

– Десять! – во все горло крикнул Уильям, который сидел во главе стола. Держа в руках одну из принесенных Алексом бутылок, он одним глазом косил на циферблат своих наручных часов.

– Девять! Восемь! Семь! Шесть!.. – хором подхватили остальные гости, дружно поднимаясь на ноги. – Пять! Четыре! Три! Два! ОДИН!!! УРА-А!! С НОВЫМ ГОДОМ!!!

Громко хлопнула пробка, вылетевшая из бутылки с шампанским, пенящееся вино хлынуло на стол, на руки, на одежду, кое-что попало и в подставленные бокалы. Пока внимание гостей оказалось отвлечено, Алекс схватил Мэгги за руку и вытащил в коридор.

– Только один раз, – сказал он. – За Новый год. Пусть для нас обоих он будет счастливее, чем прошедший!

С этими словами Алекс ее поцеловал.

И это оказалось очень приятно. Мэгги даже удивилась, насколько приятно. Его поцелуй был мягким и нежным и в то же время очень, очень сексуальным. Неужели Алекс всегда целовал ее так?.. Она была уверена, что нет, и ей очень не хотелось, чтобы он останавливался. Наверное, если бы не страх, что кто-то может выйти в коридор и застать их на месте преступления, Мэгги могла бы простоять здесь несколько часов подряд, наслаждаясь прикосновениями его горячих губ. От этих прикосновений ожило, завибрировало и запело все ее тело, словно поцелуи Алекса запустили какую-то мощную химическую реакцию – неведомый процесс, который нарастал стремительно, подобно цунами или горной лавине.

На мгновение Мэгги подумала о Джеми – о том, как жестко и бескомпромиссно она осудила его поступок и как всего несколько дней назад говорила Фрэн, что супружескую измену нельзя оправдать ни особыми обстоятельствами, ни минутной слабостью. Сейчас, однако, Мэгги готова была если не оправдать, то, по крайней мере, понять Джеми. Так вот что с ним произошло, думала она. Так вот как он чувствовал себя, когда запретный плод – такой дразнящий и соблазнительно прекрасный – оказался от него на расстоянии протянутой руки. Джеми не устоял, протянул руку, а она…

Судорожно вздохнув, Мэгги слегка отстранилась.

– Ох, Алекс, мне кажется… Мне почему-то кажется, что мы поступаем неправильно. А ты как думаешь?

– Может быть, – ответил он без особой убежденности. И прежде чем Мэгги успела придумать, что еще сказать, Алекс снова приник к ней губами.

Господи, как же ей было хорошо!

Он целовал ее не так, как Джеми, и даже пахло от него иначе. И все же и его поцелуи, и его запах были ей хорошо знакомы. В одно мгновение Мэгги словно перенеслась на много лет назад, в ту прекрасную пору, когда они с Алексом были молоды и любили друг друга. Это было непередаваемое ощущение, оно успокаивало, внушало уверенность и давало силы. И в то же самое время Мэгги со всей ясностью чувствовала, что Алекс, который обнимал ее сейчас, был другим, не таким, как раньше. Он изменился, очень сильно изменился, и этот новый Алекс нравился ей даже больше, чем тот, который остался в далекой юности.

– Знаешь, Мег, ведь я… я до сих пор в тебя влюблен. Ты же знаешь это, правда?

– Знаю. И ты… ты тоже мне очень нравишься. – Именно в это мгновение Мэгги поняла, что так оно и есть и что Алекс ей действительно небезразличен, хотя, быть может, и не в такой степени, как было когда-то. А еще через мгновение она снова ощутила совсем близко его крупное, горячее тело и почувствовала, как ее с новой силой потянуло к нему – такому открытому, доброму, нежному.

– Ты останешься? – прошептал он. – Или тебе нужно ехать домой?

– Мне никуда не нужно. Я договорилась, что заночую у Лиз и Уилла.

– А хочешь, поедем ко мне? – Он слегка отодвинулся и, с любовью глядя ей в лицо, принялся гладить ее по волосам. Мэгги помнила, что ему всегда очень нравились ее волосы – Алекс говорил, что они такие шелковистые и мягкие, что ему хочется завернуться в них как в кокон.

– Это совсем рядом… – добавил он, и Мэгги слегка нахмурилась. Если я поеду с ним, размышляла она, кое-что случится. Обязательно случится! Я слишком возбуждена, чтобы не заняться с ним любовью, но если я так поступлю, между мною и Джеми не будет никакой разницы. В конце концов, он ушел всего месяц назад, и я до сих пор не разобралась, как я к нему теперь отношусь…

Но с другой стороны, тут же возразила она самой себе, разве поехать сейчас с Алексом действительно будет так уж безнравственно? Разве она не заслужила награды за все свои страдания? Разве после полугода подозрений, мучительных сомнений и душевных терзаний она не может позволить себе хотя бы одну ночь наслаждения? Кто-кто, а уж Алекс-то позаботится о том, чтобы ей было хорошо.

И все же к окончательному решению Мэгги подтолкнуло не что иное, как любопытство. Насколько она помнила, Алекс никогда не был прекрасным любовником; во всяком случае, он никогда не был так хорош, как Джеми, и ей захотелось проверить, изменилось ли что-то за десяток лет, прошедших с тех пор, как они расстались. Если принять во внимание его великолепные, дух захватывающие поцелуи, Алекс мог теперь играть лигой выше.

– Ладно! – Мэгги тряхнула головой. – Поедем! Все-таки сегодня Новый год!..

– Отлично. Тогда я скажу Лиз, что ты не очень хорошо себя чувствуешь и что я отвезу тебя домой, – быстро сказал Алекс. Ему не требовалась подсказка, чтобы понять: Мэгги вовсе не хочется афишировать, куда она едет на самом деле.

– О’кей. – Она улыбнулась. Какой он все-таки внимательный и великодушный, подумала Мэгги. Всегда был таким.

Примерно через полчаса она уже была в квартире Алекса в Патни[29]. Там он усадил ее на диван, налил обоим по капельке виски на сон грядущий и сел рядом, но Мэгги вдруг снова почувствовала себя неуверенно.

«Что я делаю?! – в панике думала она. – Зачем я сюда приехала? То есть понятно зачем, но… Как быть? Идти до конца? Но ведь это будет означать, что я своими руками лишила себя последней возможности помириться с Джеми. Или наши дела настолько плохи, что мы все равно уже никогда не будем вместе?»

Алекс, казалось, угадал, о чем она думает.

– Все в порядке, – сказал он, беря ее за руку. – Я обещаю – тебе совершенно не о чем беспокоиться. Ты не должна ничего делать, если не хочешь… и никаких обязательств передо мной у тебе тоже не будет. Кроме сегодняшней ночи я ни на что не рассчитываю и не надеюсь.

И когда он это сказал, Мэгги вдруг поняла, что она хочет – нет, нуждается в том, чтобы Алекс желал ее глубоко и страстно. Казалось, именно в это мгновение в котле, в котором бурлили ее желания, сорвало крышку, и кипящая страсть, которую Мэгги сдерживала многие месяцы, выплеснулась наружу. Теперь у нее было с кем утолить свое желание – с человеком, который был готов и хотел ответить ей тем же.

То, что начиналось как осторожное, почти робкое поглаживание, довольно быстро переросло в нечто гораздо большее. Уже через несколько минут ладони Алекса оказались внутри ее лифчика. Еще какое-то время спустя они сорвали друг с друга одежду, и Мэгги откинулась назад, так что Алекс оказался на ней. Потом они сбросили с дивана подушки, а еще немного погодя с хохотом свалились на пол сами. Жесткий ворс ковра слегка царапнул Мэгги спину, но она не обратила на это внимания. Больше того, именно это едва заметное неудобство странным образом возбудило ее еще сильнее, и Мэгги, пинком отшвырнув мешавший ей кофейный столик, широко раздвинула ноги, чтобы принять Алекса как можно глубже в себя.

Черт побери, подумала она. Я абсолютно уверена, что раньше Алекс никогда, никогда не проделывал со мной ничего подобного. Вернее, проделывал, но совсем не так…

Сделав всего пару мощных выпадов, Алекс вдруг отступил. Мэгги даже успела издать какой-то протестующий звук, но он уже засунул в нее два пальца. Несколько движений в направлении живота, и Мэгги почувствовала, как в ней нарастает что-то небывалое – невероятно мощное и сказочно приятное. Боже мой, мысленно сказала она себе, у меня… у меня еще никогда… такого… Наверное, это и есть та самая пресловутая точка «джи», в существование которой я никогда не верила!..

А Алекс уже целовал ее тело, время от времени останавливаясь, чтобы сжать губами сосок, как она всегда любила. Постепенно его губы опускались все ниже, и вскоре Мэгги уже не могла сказать, где именно он ее целует – она знала только, что это очень, очень приятно.

В какой-то момент Мэгги слегка приподняла голову, чтобы взглянуть на него, и вдруг увидела, что Алекс пристально наблюдает за выражением ее лица. Он так внимательно следил за тем, чтобы ей было хорошо, что Мэгги почувствовала, как ее пронзила невероятная нежность к этому человеку, любившему ее, несмотря ни на что, все эти десять с лишним лет.

– Тебе приятно? – спросил Алекс хрипло, и это заставило Мэгги желать его еще сильнее. Она кивнула.

– Алекс… войди в меня… снова… – попросила она срывающимся шепотом. – Я хочу кончить… вместе с тобой.

Он подчинился.

– Ты его чувствуешь?

– Да, – прошептала Мэгги и ненадолго замерла, давая ему ощутить, как пульсирует все у нее внутри. Через мгновение они продолжили, и очень скоро Мэгги, впивавшаяся ногтями ему в спину, почувствовала, как все ее существо начинает содрогаться в такт первым аккордам великой симфонии.

Почувствовав, что она кончила, Алекс тоже не стал сдерживаться и дал волю своему желанию.

42

Четырнадцатого февраля вышел из печати первый номер «Идеальной женщины». В тот день, когда он попал в киоски, в «Твиттере» разразился самый настоящий шторм. Читатели отмечали многоплановые и новаторские статьи, провокационный тон большинства материалов, стильные и революционные иллюстрации, отличные фотографии и современное полиграфическое исполнение. В течение той же недели Кло неоднократно приглашали рассказать о журнале сначала на радио, а затем и по телевидению. Впервые оказавшись перед микрофоном, она ужасно нервничала (никакого опыта подобных выступлений у нее, естественно, не было), однако после первого раза Кло довольно быстро привыкла быть в центре внимания.

– Я убежден, что в тебе погибает замечательная актриса, – сказал ей Роб, после того как увидел интервью с Кло по телевизору. – Наверное, сказывается наследственность – ты ведь из театральной семьи… По сравнению с тобой все наши драматические звезды – просто жалкие любительницы!

Но главным событием этой сумасшедшей и радостной недели стала посвященная рождению нового издания презентация, которая по настоянию Кло должна была состояться в «Кафе дю Пари» на Лейстер-сквер. Правда, в последние годы это кафе отчасти утратило былой статус одного из самых модных ночных заведений Лондона, однако Кло казалось, что его пышные интерьеры, оформленные в стиле псевдобарокко, могут послужить прекрасной декорацией для костюмированной вечеринки. Гостям было предложено явиться в ресторан в костюмах исторических персонажей, которых они считали «идеальными женщинами» всех времен и народов. Слухи о предстоящем событии распространились быстро, а поскольку помимо всего прочего презентация была крупным медийным событием, корреспонденты крупнейших новостных и модных СМИ буквально дрались за право оказаться в списках допущенных в зал.

Узнав о вечеринке, Роб не мог сдержать нетерпеливого возбуждения.

– Подумать только! – восклицал он. – Все самые известные журналисты-гетеросексуалы явятся в ресторан, переодетые женщинами!

– Совершенно верно, – кивнула Кло. – Иначе их просто не пустят. А здорово может получиться, ты не находишь?

– Не нахожу. Я-то не смогу пойти! – обиженно насупился Роб.

– Я была бы рада тебя пригласить, но, к сожалению, это зависит не от меня. Организацией вечеринки занимается наш рекламный отдел.

Как обычно, Кло понадобилась целая вечность, чтобы выбрать, что надеть. Ей хотелось выглядеть оригинально и неповторимо, поэтому она с негодованием отбросила мысль о том, чтобы взять подходящий костюм напрокат. Когда же выяснилось, что даже для этого у нее уже не остается времени, ей пришлось срочно импровизировать. Того, что имелось в наличии у нее в гардеробе, было крайне недостаточно, и Кло пришлось подыскивать себе костюм в оптовых лавочках Сохо, которые она обежала за рекордно короткое (для себя) время.

Наконец все было готово.

– Ну, как тебе? – спросила Кло у Роба, входя к нему в комнату и несколько раз поворачиваясь вокруг своей оси. – Нравится?

На протяжении нескольких томительных секунд Роб внимательно ее разглядывал, и вид у него был крайне озадаченный. Кло завернулась как в тогу в тонкий шифоновый платок, который не только облегал все ее соблазнительные округлости и выпуклости, но и оставлял на виду изрядное количество обнаженной плоти. Свои светлые волосы она собрала на макушке в подобие пучка – как у греческих богинь, оставив свободными несколько тонких вьющихся прядей, которые красиво обрамляли ее лицо. Для пущей выразительности Кло густо подвела глаза черным лайнером, на запястья надела тонкие золотые браслеты, мелодично позвякивавшие при каждом движении, а ноги обула в сандалии на тонких кожаных шнурках. Кроме того, Кло держала в руках довольно большую коробку, обклеенную золотой фольгой.

– Божественно! – признал, наконец, Роб. – Я только никак не пойму, что означает этот твой костюм.

– Посмотри, что там внутри! – велела Кло, сунув свою коробку ему в руки. – Тогда ты скорее догадаешься.

– «Дар Зевса», – прочел Роб аккуратную надпись на крышке. Потом он открыл коробку… и, вздрогнув, отпрыгнул на пару футов, едва не отшвырнув ее от себя. Из-под крышки, едва не попав ему в лицо, выстрелило с полдюжины пружинок, к каждой из которых был прикреплен какой-то предмет: резиновый чертенок, губная помада, миниатюрная бутылочка с текилой, презерватив в пакетике и уменьшенная копия первого номера «Идеальной женщины».

Роб почесал в затылке.

– Все эти штуки… они символизируют человеческие грехи, – пробормотал он. – Значит, ты – отрицательный персонаж, но какой? Не Ева?..

– Ну-у!..

– Погоди, дай подумать!

– Какая плохая женщина всюду ходила с ящиком?

– Пандора! Ты – Пандора! Вот здорово! – восхитился Роб.

– А что, по-моему, неплохая идея, – скромно заметила Кло. – Ведь согласно мифологии, именно Пандора принесла в мир все зло!

– Идеальный костюм для главного редактора столь содержательного журнала, – согласился Роб. – Лучше и придумать нельзя.

– Спасибо. – Кло кивнула, и тут раздался звонок в дверь. – Ой, кажется, это мое такси! – И она выхватила у него из рук свой главный предмет реквизита.

– Покажи им всем! Пусть с ног попадают! – прокричал Роб ей вслед, но Кло уже выскочила за дверь.

Приехав в «Кафе дю Пари», Кло первым делом взяла с подноса дежурившего в вестибюле официанта бокал шампанского и осушила его одним глотком, спеша привести в порядок нервы. Вино подействовало почти сразу, и, ощущая во всем теле приятную легкость, Кло двинулась дальше. Не успела она сделать и трех шагов, как ей навстречу попался другой официант. Кло выпила еще бокал – исключительно для блеска в глазах – и решительно толкнула широкие двойные двери, ведущие в ресторан.

Первое, что бросилось ей в глаза, был гигантский плакат с изображением обложки первого номера «Идеальной женщины», и Кло почувствовала, как ее переполняет гордость. Плакат был не меньше двадцати футов высотой и занимал бо́льшую часть дальней от входа стены. Начинался он чуть выше перил наземного уровня и уходил вниз, где в просторном атрии располагался нижний, подземный зал. Слева и справа от плаката находились спиральные лестницы, по которым спускались и поднимались официанты и гости.

Остановившись у перил, ограждавших балкон наземного уровня, Кло посмотрела вниз. Она специально рассчитала время так, чтобы приехать не слишком рано, зная, что ожидание заставит ее нервничать: как-никак сегодня именно она была принимающей стороной – виновницей торжества и одной из хозяек вечеринки. Когда они с Робом принимали гостей у себя дома, выбора у нее не было, но сейчас речь шла о почти официальном мероприятии, всю подготовку и организацию которого взял на себя рекламный отдел издательского дома, и Кло вовсе не хотелось сидеть и кусать ногти, ожидая, пока все начнется.

Сверху ей было хорошо видно, что некоторое число гостей, прибывших раньше ее, собралось возле бара. Несмотря на приглушенное освещение, Кло без труда разглядела немало знакомых лиц. Вот Джин в костюме… ах да, конечно – Анаис Нин[30]. Как это на нее похоже – выбрать в качестве идеальной женщины писательницу! Ванесса, которая должна была принимать гостей вместе с Кло, нарядилась Мортицией[31] (а могла бы не трудиться и прийти в своем повседневном, подумала Кло). Пэтси в окружении сразу трех Мэрилин мужского пола, выставлявших напоказ фальшивое декольте, щеголяла в костюме Холли Голайтли[32], причем была настолько на нее похожа, что Кло, если бы на самом деле решала подобные вопросы, с ходу выдала бы ей первый приз.

Так, кто у нас тут еще? – подумала Кло, окидывая взглядом зал. Она увидела мужеподобную Нелл Гвин[33], пару Мадонн, полную коротышку Мату Хари, полдюжины Клеопатр (по три мужского и женского пола), а также множество других пестро и разнообразно одетых гостей. Но где же Джеймс?.. Где он?! Кло так и не увидела его, как ни старалась, и в конце концов решила спуститься, чтобы рассмотреть гостей вблизи.

Не успела она преодолеть последние ступеньки лестницы, как на нее налетела Джин.

– Кло! Наконец-то! Тысячу лет тебя не видела!

Как и следовало ожидать, Джин была на кочерге. В руке она держала бокал, в котором плескался скотч.

– Да уж, – согласилась Кло, чувствуя себя немного виноватой. Несмотря на то, что они работали в одном здании, она не видела бывшую начальницу уже несколько недель. Разумеется, Кло знала, что с ее стороны было бы только разумно поддерживать добрые дружеские отношения с таким влиятельным человеком, как Джин, но у нее действительно не было ни минутки свободной – все ее время поглощал журнал. Кроме того, с тех пор как три месяца назад Пэтси предупредила ее, что Джин что-то подозревает, она старалась лишний раз не попадаться бывшей начальнице на глаза, боясь, что та воспользуется этой возможностью, чтобы что-то разнюхать. Правда, Джеймс недавно сказал ей, что Джин все знает и очень злится на них обоих, однако желания общаться с ней у Кло от этого не прибавилось. Напротив, она продолжала избегать Джин, считая это наилучшей тактикой для подобных случаев.

Но сейчас уклониться от разговора Кло не могла, поэтому предпочла сказать что-нибудь нейтральное.

– В последнее время у меня было очень много работы, – сказала она.

– Я в курсе… – Джин пьяновато ухмыльнулась. – Каждый раз, когда ты попадалась мне на глаза, ты была просто ужасно занята!

В этих словах Кло почудился скрытый подтекст, хотя, возможно, все дело было в нечистой совести.

– Ты и сама должна знать, каково это – создавать новый журнал фактически на пустом месте, – заметила она смиренно. – Времени вечно не хватает!..

– Особенно если живешь столь насыщенной жизнью, – поддакнула Джин.

На этот раз никаких сомнений не оставалось – слова бывшей начальницы были буквально напоены ядом.

Пока Кло раздумывала, как лучше отреагировать, Джин залпом осушила бокал и добавила, пристально глядя на ее полуобнаженную грудь:

– Прелестный костюмчик, Кло. Хотя, на мой взгляд, довольно рискованный… – «Ну и похабщина!» – говорила ее интонация.

И снова Кло не нашлась, что ответить. Оставалось только спасаться бегством, и она окинула взглядом ресторанный зал, ища подходящий предлог, чтобы улизнуть. Увы, среди гостей Кло так и не удалось высмотреть никого, с кем ей нужно было бы «срочно поговорить о важном деле». Между тем, ситуация с каждой секундой становилась все более угрожающей: Кло уже не раз становилась свидетельницей того, как подвыпившая Джин вымещала свое плохое настроение на первом, кто попадался под руку. И стать этим «первым» ей вовсе не улыбалось.

Краем глаза она заметила Пэтси, которая беззаботно хихикала в окружении трех Мэрилин. Кло готова была отдать правую руку, чтобы очутиться сейчас на ее месте, но Джин вцепилась в нее буквально мертвой хваткой.

– Я давно хотела поздравить тебя с твоими двумя выдающимися достижениями! – сказала она, многозначительно глядя на Кло.

«С какими же?..» Именно такая реплика была отведена той в сценарии Джин, но Кло предпочла отделаться неопределенным пожатием плечами.

– Во-первых, журнал! Не могу не признать – он великолепен! И идея, и исполнение – все просто супер! Выше всяких похвал. – Тут Джин пошатнулась и схватила Кло за локоть, чтобы удержать равновесие. – Черт побери, я говорю совершенно искренне! Твоя «Идеальная женщина» совсем не похожа на «Красотку» – она и развлекает, и заставляет думать, и… В общем, твой журнал мне очень-очень нравится.

Несмотря на тревогу, которую она испытывала, Кло почувствовала, что краснеет.

– Спасибо.

– Ты добилась всего, чего хотела, и я не могу не поздравить тебя с успехом. С большим, настоящим успехом!.. – Джин попыталась чокнуться с Кло, но обнаружила, что ее бокал пуст. Недолго думая она схватила с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского («Шампанское после виски! – мысленно ужаснулась Кло. – Если этот адский коктейль не вырубит ее в самое ближайшее время, жди беды!»).

– За тебя и за твой журнал! – провозгласила Джин.

Кло с облегчением заметила, что пить шампанское она все же не стала – только поднесла бокал к губам в чисто символическом жесте.

– Я рада, что тебе понравилось, – сказала она.

– Ну а во-вторых… – Джин наклонилась ближе и, понизив голос, произнесла с плохо скрытым сарказмом: – Во-вторых, я хотела поздравить тебя с тем, как ловко ты сумела разрушить то, что до твоего появления было вполне счастливым, крепким браком.

Черт, я так и знала, подумала Кло. Ну и что мне ей сказать? Что этот «счастливый» брак был не таким уж и крепким, раз он так быстро развалился?..

Но Джин вовсе не ждала ответа – она еще не закончила.

– Я знаю, что Джеми пришлось уйти из дома, уйти от Мэгги и от Натана. И я знаю, что ты продолжаешь с ним встречаться. Что ж, по крайней мере, Джеми хватило ума не переехать к тебе сразу… Думаю, именно этого ты и добивалась: отнять у ребенка отца, а у жены – мужа. Надеюсь, теперь ты удовлетворена?

И снова Кло не смогла ничего ответить, парализованная острым ощущением вины. Что-то вроде этого она испытывала, когда разговаривала о Джеймсе с Робом, однако сейчас ее вина была четко сформулирована и облечена в нелицеприятные слова – совсем как в тот день на Рождество, когда Кло призналась в содеянном Сэму. Бывшая начальница и брат: их мнение значило для нее довольно много, и вот теперь оба вынесли ей довольно суровый приговор. И этот приговор тяготил Кло сильнее, чем она ожидала. А хуже всего было то, что ей недоставало мужества изменить сложившуюся тягостную ситуацию. Кло не решалась ни порвать с Джеймсом, ни попытаться дать их отношениям новый толчок. Ее словно охватил паралич особого рода – паралич воли, и она барахталась в неопределенности, как муха, ненароком угодившая в блюдце с патокой. Напрасно Кло пыталась убедить себя, что была слишком занята журналом, что у нее было слишком много дел, а в таком состоянии лучше не пытаться решать столь сложные, болезненные проблемы, которые к тому же затрагивают интересы многих людей.

– Это тебе Мэгги рассказала? – спросила она.

– Кто же еще? Конечно, Мэгги!..

– Гм-м… – Это был первый раз, когда Джин прямо упомянула о Мэгги – во всяком случае, в подобном контексте. Слышать это имя от человека, который хорошо знал жену Джеймса и был знаком с ее ви́дением ситуации, Кло было странно. Каким-то образом это делало Мэгги более реальной, словно она тоже присутствовала на вечеринке, и Кло почувствовала себя неуютно.

– Послушай, Джин, – сказала она решительно, – мне кажется, ты выбрала не самое подходящее место и время, чтобы обсуждать подобные вещи.

– Может быть. Но тогда скажи – где нам их обсуждать? Разумеется, среди присутствующих найдется немало людей, которые сочтут подобный разговор неуместным, но я не принадлежу к их числу. Ты же меня знаешь, Кло: если мне необходимо высказаться – я выскажусь, и плевать, что скажут остальные. Так вот, моя дорогая, я не уверена, что ты понимаешь – а ты порой бываешь на удивление наивной, – что за последние несколько месяцев Мэгги побывала в аду. В буквальном смысле в аду. Я-то это хорошо знаю – я много с ней разговаривала и видела, как она пытается склеить осколки.

– Я понимаю. – Кло едва сдерживалась, чтобы не заорать Джин прямо в лицо: «Я тоже побывала в аду, так что с того?!»

– Я также сомневаюсь, что ты сознаешь, какая Мэгги удивительная женщина. Необыкновенная!

– В самом деле? – переспросила Кло. «Если бы Мэгги была настолько замечательной, уж конечно, Джеймс не ушел бы от нее к другой, – подумала она про себя. – К женщине, которая ему больше подходит».

– И мне кажется, что Джеми не прочь к ней вернуться…

Эти слова поразили Кло прямо в сердце, пронзили ее словно копье. Руки у нее моментально затряслись, а перед глазами все поплыло. Весь мир – мир, в котором она и Джеймс были вместе, – рушился, разваливался на куски, и вместе с ним рушились и все надежды на счастливое будущее.

– Откуда… С чего ты взяла?

– Мне так кажется, – повторила Джин, которая, похоже, была настроена раз и навсегда вправить Кло мозги. – Мэгги говорит, он постоянно ей звонит и прозрачно намекает, что хотел бы вернуться.

– Но… но… – Кло даже растерялась. – Ведь это он ушел из дома! Сам ушел! А значит, он может вернуться, когда захочет, не так ли?

Рядом с ними возник щеголеватый официант в белоснежной тужурке, он держал в руке поднос, на котором, словно оловянные солдатики, выстроились правильными рядами бокалы с шампанским. Джин так и не сделала из своего бокала ни одного глотка, но Кло, решив, что сейчас самое время избавиться от отрицательных эмоций, разбуженных словами собеседницы, потянулась к подносу. На мгновение ей показалось, что в глубине зала она видит Джеймса, который тоже смотрел в ее сторону, но сразу же отвернулся, как только понял, что его заметили.

– Ах вот что наплел тебе Джеми!.. Что он сам ушел от Мэгги, да? – Джин хрипло рассмеялась.

– Да. А что?

Джин вздохнула.

– Джеми меня порой удивляет. Очень, очень удивляет… В плохом смысле, естественно. Похоже, то, что знает Мэгги, очень серьезно отличается от того, что́ он говорил тебе. Нет, это вовсе не означает, что Джеми двуличный обманщик и все такое прочее… Человек, который оказывается в таком положении, как он, может сказать и не такое… – Она покачала головой. – Боюсь, его собственной версии я не знаю и уже никогда не узнаю, но… Имей в виду, Кло: то, что он рассказал тебе, не имеет никакого отношения к действительности. Началось с того, что Мэгги узнала о вашем романе и приперла его к стенке – в противном случае Джеми ни за что бы ей ни в чем не признался. Так вот, когда Мэгги обо всем узнала, она заставила его поклясться, что он прекратит с тобой всякие отношения. Только при этом условии она готова была… попробовать забыть об этой печальной истории. Джеми с готовностью обещал порвать с тобой в самое ближайшее время, но… не сдержал слова. В конце концов Мэгги стало известно, что вы продолжаете встречаться, и тогда она его выгнала.

Кло наморщила лоб. Она очень старалась во всем разобраться. Я-то думала, что все было так, как сказал Джеймс, размышляла она. Я думала, он ушел сам, потому что хотел быть со мной, а оказывается… оказывается все было наоборот, и Мэгги его выгнала. Что ж, пожалуй, она поступила совершенно правильно, хотя и под влиянием гнева. А вот почему Джеймс мне солгал…

Словно наяву Кло услышала голос Роба: «Его ложь лишний раз доказывает, что Джеймс не уверен в своих поступках. И рано или поздно он, скорее всего, вернется к жене – если только она согласится принять его обратно. Он никогда не будет с тобой – я говорил тебе это раньше и говорю сейчас».

Должно быть, охватившие Кло отчаяние и растерянность отпечатались на ее лице, поскольку Джин, приняв эти эмоции за раскаяние, решила быть с нею помягче.

– Интересное совпадение, – проговорила она, заново окидывая взглядом наряд Кло. – Это ведь костюм Пандоры, верно?

– Ну, ты же меня знаешь… – пробормотала Кло. Еще никогда в жизни она не испытывала подобного унижения. – От меня одни только неприятности…

– Да ладно тебе!.. – Джин дружески пихнула ее локтем. – Я понимаю, что на самом деле ты неплохая и незлая. Мне, кстати, тоже было очень нелегко говорить тебе такое – ведь я хорошо знаю и очень люблю и тебя, и Мэгги. И Натана, конечно, тоже. Черт побери, я даже к Джеми отношусь нормально, но… но сейчас я больше всего переживаю за тебя, Кло. Честное слово, переживаю! Мне бы не хотелось, чтобы ты восприняла, э-э… все, что случилось, как личную неудачу, как катастрофу, после которой у тебя уже не будет в жизни ничего хорошего. Неприятности случаются со всеми, и ты, разумеется, не исключение, но это не значит, что ты должна поставить на себе крест. Ты очень талантливый человек, Кло, я знаю это лучше, чем кто бы то ни было. И твой талант никуда не денется, он останется при тебе, что бы ни случилось. Все, что я говорила о твоем журнале, вовсе не пустые слова: он действительно великолепен, и ты имеешь полное право им гордиться… – От столь продолжительной речи Джин даже слегка задохнулась и была вынуждена отпить шампанского. – Ну вот, я и сказала все, что хотела, – проговорила она, немного отдышавшись. – Не хочу окончательно испортить тебе вечер, потому умолкаю. Все, Кло, больше ты от меня ни слова не услышишь. Наслаждайся успехом – ты его заслужила, а я еще раз тебя поздравляю.

Воспользовавшись тем, что Джин снова остановилась, чтобы набрать в грудь побольше воздуха, Кло кивнула и торопливо отошла. Первым ее побуждением было отыскать Джеймса, но он казался поглощенным разговором с человеком, которого она не знала. Сначала она восприняла это как досадную помеху, но потом поняла, что сейчас ей подходить к Джеймсу не следует, иначе она может наломать дров и окончательно испортить себе праздник. А ведь он даже не потрудился надеть маскарадный костюм, с ожесточением подумала Кло. Небось воображает, будто он в любом виде – желанный приз для любой женщины!

Круто развернувшись на каблуках, она двинулась к бару – и сразу наткнулась на Пэтси.

– Упс! – сказала ее помощница. – Я видела, как Джин на тебя накинулась. Ты как, жива?

– Жива, но еле-еле. – Кло покачала головой.

– Ладно, давай я тебя угощу. – И Пэтси выпрямилась во весь свой небольшой рост, стараясь обратить на себя внимание бармена.

– «Маргариту», – распорядилась она, когда минуты через две тот вопросительно повернулся в ее сторону. – Без соли.

Кло знала, что пить «Маргариту» после шампанского – не лучшая идея, но, видит бог, сейчас ей было просто необходимо глотнуть чего-нибудь покрепче.

– Спасибо…

Проведя несколько минут в обществе Пэтси и трех Мэрилин, Кло с грехом пополам сумела отрешиться от неприятного разговора с Джин. А еще примерно через час она окончательно приободрилась и обрела почву под ногами (хотя почва эта изрядно покачивалась).

– Ах вот вы где! А я вас везде ищу, – раздался позади нее знакомый голос. Обернувшись, Кло увидела Ванессу.

Тебя мне только не хватало, с досадой подумала Кло, приятно улыбаясь Ванессе и ее спутнице – высокой женщине с широким, но приятным лицом.

– Познакомьтесь, Кло, вот человек, который очень хотел вас видеть. Адрианна Шугармен, – представила Ванесса свою спутницу. – Кло Эплтон…

Кло пожалела, что так много выпила. Имя было ей знакомо, но кем была стоящая перед ней женщина, она припомнить не могла.

– Э-э… добрый вечер, Адрианна.

– Привет, Кло! – с воодушевлением проговорила Адрианна, стискивая ей руку железной хваткой, которая сразу выдавала в ней американку. – Я из «Американских журналов», директор Департамента специальных проектов.

Ах да, конечно!.. Адрианна Шугармен была в корпорации своего рода знаменитостью. Подобно какому-то древнему царю, имя которого Кло запамятовала, она обладала способностью превращать вещи в золото одним прикосновением. Помимо исходящей от нее ауры успеха, Адрианну отличали подозрительно ровный загар, прическа в стиле «афро» и фигура, которая буквально дышала чувственностью. В этом отношении она была своего рода антиподом Ванессы, занимавшей аналогичный пост по эту сторону Атлантики, к тому же Кло показалось, что эти две женщины были полной противоположностью друг другу не только в физическом плане, но и в плане темперамента.

– У тебя получился отличный журнал, Кло! Просто отличный! Поздравляю.

– Спасибо, – вежливо отозвалась Кло, с ходу проникаясь к американке теплыми чувствами.

– Можно мне тебя угостить?

– Благодарю, но мне пока хватит.

Ванесса тем временем удалилась, оставив их вдвоем.

– Если бы я знала, что у вас намечается вечеринка, я бы оделась как следует, но я прилетела буквально пару часов назад, и Ванесса сразу потащила меня сюда, – сказала Адрианна, заказав себе двойное виски со льдом. – Признаюсь честно, я очень хотела с тобой встретиться. Журнал, который ты создала фактически на пустом месте, произвел на меня очень сильное впечатление. Он такой актуальный, новаторский, провокационный, такой… в духе времени, я бы сказала. Такого еще никто не делал, даже у нас!..

Эти слова бальзамом пролились на душу Кло, и она с каждой секундой чувствовала себя все лучше и лучше.

– В общем, – продолжала Адрианна, – пока я здесь, нам с тобой нужно кое о чем потолковать. Только пусть наш разговор остается пока сугубо конфиденциальным, о’кей?

Кло удивленно приподняла брови.

– Это только идея, – пояснила Адрианна. – Но если «Идеальная женщина» будет и дальше пользоваться успехом – а я не вижу, почему должно случиться иначе, – было бы неплохо выпустить такой же журнал и у нас, в Штатах. Я, например, абсолютно уверена, что в американском обществе давно назрела нужда в подобном издании. А кто справится с этим лучше тебя?..

Кло слушала и не верила; это было слишком похоже на сон, но Адрианна Шугармен была не из тех, кто оставляет собеседнику хотя бы тень сомнения.

– Я, собственно, что имею в виду… – пояснила она. – Как насчет того, чтобы переехать в Нью-Йорк и поработать над новым проектом?..

43

Схватив на руки сонного кота, Кло крепко прижала его к груди.

– Ты будешь скучать по мне, если я уеду в Нью-Йорк? – прошептала она в мохнатое треугольное ухо.

Потат вяло сопротивлялся.

– Ты не обидишься, если я оставлю тебя с Робом?

Кот затих.

– Подскажи лучше, что мне делать с Джеймсом?

Потат снова заизвивался у нее в руках.

– А-а, понятно… Советуешь мне с ним покончить? Знаю, знаю, ты всегда его недолюбливал за то, что он так и норовил устроиться на твоем диване!..

Кот несколько раз мурлыкнул, и Кло со вздохом опустила его на вмятину в диванных подушках, где он обычно дремал. Потат тотчас свернулся клубком и заснул, и Кло подумала, что на самом деле ему наплевать.

Потом она отправилась на поиски своей сумочки, которую нашла под кухонным столом. Стоя посреди кухни с сумочкой в руках, Кло машинально огляделась, вспоминая бесчисленные вечера, которые они провели здесь с Робом. Эта кухня и эта квартира были ее тихой (пусть и слегка замусоренной) гаванью чуть ли не с того самого дня, когда она окончила колледж, и теперь Кло было немного не по себе при мысли, что в ее комнате поселится кто-то чужой. Правда, она знала, что это будет один из близких друзей Роба, которого она тоже знала (об этом они уже договорились), и все-таки на сердце у нее лежала какая-то тяжесть. Да ведь и Роба она тоже оставляла… Как он будет без нее? Или, точнее, сможет ли она обойтись без него?..

Что толку гадать? – подумала Кло. Все равно я этого не узнаю, пока не попробую.

Как всегда, на работу она отправилась на автобусе, заняв свое любимое место на верхней площадке. Это были несколько сумасшедших недель, размышляла Кло, пока автобус пересекал по мосту Темзу, но с точки зрения карьеры они принесли мне куда больше, чем я рассчитывала – больше, чем я могла надеяться. И вот теперь мне осталось ездить этим маршрутом считаные разы…

О своем решении перебраться за океан она не сообщила никому из коллег, за исключением Ванессы. Даже Джеймс пока ничего не знал. После костюмированной вечеринки они несколько раз виделись у нее на квартире, но Кло, проявив несвойственную себе сдержанность, молчала о переводе в Нью-Йорк, ожидая, пока у нее на руках не будет официального приглашения.

Но теперь все вопросы были согласованы, все документы утверждены и подписаны. Два дня назад она получила свою копию контракта, а значит, пора было сообщить Джеймсу новости. Кло выбрала для этого нейтральную территорию, чтобы ничто не могло отвлечь ее от главного, к тому же встретиться они должны были в ее обеденный перерыв, так что и во времени она была ограничена.

Они встретились на Сохо-сквер. Стоял погожий и солнечный весенний денек, на клумбах зеленели только что проклюнувшиеся ростки нарциссов, а воздух был достаточно теплым, чтобы они могли расположиться со своими бутербродами прямо на траве.

– Ты хотела поговорить… – Джеймс первым развернул свой бутерброд с острым итальянским сыром и откусил большой кусок, но Кло без труда уловила в его голосе беспокойные нотки.

Сама она отчего-то вдруг растерялась и не знала, с чего начать. У нее в голове как будто звучало сразу несколько голосов, и каждый твердил свое. Один из голосов явно принадлежал Джин: он напоминал Кло, что Джеймс все еще любит Мэгги и не прочь к ней вернуться. В голосе Роба отчетливо слышались досада и недовольство Джеймсом, который был не в состоянии сделать решительный выбор в пользу одной из двух женщин. Мать Кло развивала одну из своих излюбленных теорий о мужчинах, которые кидаются в новые отношения назло законной жене. Голос Сэма выражал разочарование – он был не в восторге от того, что его сестра так низко себя ценит.

Кроме них Кло различала еще несколько голосов, и все они принадлежали, похоже, ей самой. Голос капризной, жаждущей наслаждений девочки-подростка говорил: «Эй, ты ведь так классно проводила время! Неужели ты хочешь от всего этого отказаться?» Голос, звучавший с романтической интонацией, напоминал ей о цветах, свиданиях, о страсти и сексе. Принадлежащий интеллектуалке и снобке голос сомневался, что Кло удастся когда-нибудь отыскать мужчину, с которым она сможет вести столь же интересные, исполненные тонкого юмора беседы. Ну а заплутавшая в дремучем лесу маленькая девочка боялась снова остаться одна, без помощи и поддержки.

Был еще глас судьбы, который твердил, что Кло никогда не сможет забыть Джеймса и что если она сейчас с ним порвет, то никогда больше не встретит мужчину, который подходил бы ей так же, как он.

И все же последнее слово осталось за голосом, который присоединился к общему хору сравнительно недавно. Это был голос новообретенной веры в себя, в свои силы – голос взрослой, самостоятельной женщины.

– Я уезжаю, – твердо сказала Кло.

Джеймс едва не поперхнулся бутербродом. С трудом проглотив кусок, он вопросительно уставился на нее.

– Как это?..

– В буквальном смысле. – Но по его глазам она видела, что он не верит и не понимает, и решила объяснить:

– Я действительно уезжаю. Далеко.

– В отпуск? Но ведь это, наверное, хорошо?.. Тебе давно надо отдохнуть, ты это заслужила!

Кло рассмеялась не без горечи. Она-то думала, он догадается, почувствует…

– Нет, не в отпуск. Скорее наоборот – мне придется работать даже больше, чем раньше. Для начала я должна буду изучить совершенно новый рынок, а это очень нелегкая задача.

Уголок его рта дернулся куда-то вниз.

– Я… я не понимаю!..

– Я перешла на другую работу.

– Правда? – удивился Джеймс. – Но ведь первые номера «Идеальной женщины» произвели сенсацию! Ты добилась того, чего хотела, и… Неужели ты действительно хочешь все бросить и начать работать над каким-то новым проектом? Но… но даже если так, мы же все равно будем вместе, правда? – Он даже перестал есть, и Кло это заметила.

– Нет, я буду работать над тем же самым проектом, над «Идеальной женщиной», но только не здесь, а в Нью-Йорке. Мне предложили переехать туда, чтобы организовать американское издание, которое, конечно, будет немного отличаться от английского.

– Что-о?! – Джеймс был потрясен, в этом не было никаких сомнений. Оно и понятно: в нормальных обстоятельствах ему, как одному из руководителей издательского дома, следовало быть в курсе столь важных решений.

– Я просила Ванессу ничего тебе не говорить… ни тебе, ни вообще кому-либо, – пояснила Кло. – По крайней мере, до тех пор, пока все не решится окончательно. Видишь ли… – Приближался решительный момент, и говорить ей стало труднее. Джеймс, не глядя на нее, машинально выдирал из газона травинки; сейчас он был похож на ожидающего приговора преступника. – Видишь ли, я понимаю, что это было, наверное, не совсем правильно, но… Но я просто не знала, что еще можно сделать.

– Понятно. – Он поднял голову и заглянул ей в глаза. На его лице отражались обида и растерянность – ни дать ни взять маленький мальчик, которого ни за что ни про что оставили без сладкого. Точно такой же взгляд был у него много месяцев назад – в Нью-Йорке, в гостинице, сразу после разговора с Мэгги.

И за день до того, как он признался мне, что влюблен, припомнила Кло и почувствовала, как у нее засосало под ложечкой. Господи, как же все это несправедливо!

– Прости меня, если можешь, – сказала она тихо.

– Ты… твердо решила? – Его голос был хриплым от волнения и боли.

Кло кивнула.

– А если я попрошу тебя остаться?

– Я думаю, это будет не самая хорошая идея.

Джеймс снова опустил голову.

– Это я должен просить у тебя прощения, – проговорил он глухо, и Кло вдруг поняла, что он плачет. – Я знаю, что я… – Джеймс запнулся, подыскивая слова. – …Что от меня тебе было мало прока. Я не принес тебе счастья.

– Ну что ты, что ты! Ведь и я тоже… не особенно. Зато мне было с тобой очень хорошо, правда!

– А можно мне будет иногда с тобой видеться? Я же наверняка буду приезжать в Нью-Йорк по делам…

– Видеться?.. – Кло сначала заколебалась, но потом вспомнила, что́ она себе обещала. – Конечно. Если будешь в Нью-Йорке, обязательно загляни ко мне в офис. Быть может, мы даже пообедаем вместе, но… не более того.

– Ах!.. – В его устах это коротенькое восклицание звучало как крик боли. – Да, наверное, ты права. Прости, с моей стороны это было глупо.

– Не глупо. Просто… – Кло тоже готова была заплакать, но изо всех сил сдерживалась – почему-то ей вдруг вспомнилось, что у нее при себе нет ни салфеток, ни носового платка. – Просто я хочу дать себе еще один шанс, понимаешь? Шанс кого-то встретить… – Она почувствовала, как с каждым словом крепнет ее решимость. – Кого-то, кому буду нужна только я, и никто больше.

Выражение лица Джеймса красноречиво свидетельствовало о том, что он не пришел в восторг, представив ее с другим мужчиной, однако ничего не сказал. Вместо этого Джеймс очень тихо спросил:

– Когда ты улетаешь?

– В понедельник. – Кло увидела, как он побледнел: сегодня была пятница, и день уже наполовину прошел. – Журналом пока займется Ванесса, а я буду поддерживать с ней связь, чтобы координировать два издания – наше и американское. Впрочем, через пару недель у британской «Идеальной женщины» появится новый главный редактор, и я буду сотрудничать уже с ним. Собственно говоря, я уже знаю, кто это будет, и ни капельки не возражаю. Она – настоящая профессионалка.

– Но она – не ты… – Кучка выдернутой травы рядом с Джеймсом продолжала расти.

– Да, она – это не я, но и я тоже не Мэгги.

– Не Мэгги, – подтвердил он. – Именно поэтому я тебя и полюбил.

– Я знаю. – Кло шмыгнула носом. – Но ты любишь и ее тоже, а мне половинки тебя мало. Возвращайся к ней, – предложила она в приливе великодушия. – Возвращайся, я не обижусь.

– Даже если бы я точно знал, что хочу вернуться, я все равно не уверен, что она примет меня обратно…

– Но ты не знаешь…

– Не знаю. – Он покачал головой. – Видишь, я даже не знаю, чего хочу сам!

Подобный поворот беседы сильно расстроил Кло, но вместе с тем она уверилась, что поступает совершенно правильно.

– Ты не знаешь даже, нужна ли тебе я и моя любовь, – произнесла она утвердительно.

Джеймс не ответил. Они долго молчали, потом он тряхнул головой.

– Ненавижу прощания! – сказал Джеймс, и Кло подумала, что сейчас он совершенно не напоминает того успешного, уверенного в себе издателя, с которым она познакомилась меньше года назад.

– Прощания ничего не значат, – сказала она, чувствуя себя очень старой и мудрой. – Потому что прощаясь, ты расстаешься с тем, что все равно прошло, – добавила она философски.

– Нет, – возразил он. – Потому что сейчас я прощаюсь с будущим, которого не будет. Точнее, будущее-то будет, просто в нем не будет нас.

– Не будет, – согласилась Кло, снова почувствовав тупой укол в сердце. – Именно это я и пыталась тебе сказать с самого начала, когда говорила, что уезжаю.

– Наверное, мне не нужно было в тебя влюбляться. Ведь это из-за меня ты попала в такую сложную ситуацию.

– Я знала, на что иду, – ответила она. – Я знала, что у тебя есть жена и ребенок, но все равно не остановилась… Я действовала с открытыми глазами, во всяком случае, поначалу. И только потом, когда мне перестало нравиться то, что я вижу, я притворилась, будто ничего не замечаю. Нет, тебя я ни в чем не виню, – поспешно добавила Кло. – Скорее наоборот… как ни странно, именно ты показал мне, что я могла бы иметь, сложись моя жизнь иначе, и теперь мне хочется все-таки найти то, что принадлежит мне. Не украсть, а именно найти. И знаешь, я уверена: мне будет проще это сделать, если тебя не будет поблизости, если ты не будешь все время напоминать мне о… Да и тебе без меня тоже будет легче, – решительно закончила она и, подавшись вперед, легко поцеловала его в искривленные страданием губы. – Мне пора, – добавила Кло и встала, отряхивая юбку. – Я прошу тебя только об одном: не звони мне, не пиши, не пытайся связаться со мной ни по электронной почте, ни другими способами. Отпусти меня на свободу, дай мне идти моим собственным путем, ладно? – Она в последний раз посмотрела на Джеймса, который по-прежнему сидел на траве, потом перевела взгляд на других людей, которые сидели поблизости с бутербродами и стаканами кофе и пепси, наслаждаясь нормальной, повседневной едой. – Вряд ли я тебя когда-нибудь забуду, – проговорила Кло задумчиво. – Наверное, частичка твоей души всегда будет принадлежать мне, но это будет всего лишь частичка… а я хочу большего. Кто знает, быть может, я хочу слишком многого, но я все равно намерена попробовать. Должна попробовать, потому что у меня только одна жизнь… Возможно, это прозвучит мелодраматично, по-книжному, но я хочу, чтобы у меня была возможность жить как живется, жить в мире с собой. Вот и все, Джеймс. Прощай.

И прежде чем он успел что-либо ответить – возразить, попросить ее остаться, поклясться в вечной любви или пообещать попробовать наладить жизнь с ней, – Кло подхватила на плечо свою сумочку и, повернувшись, легким шагом двинулась прочь.

Она успела сделать всего несколько шагов, когда из ее глаз хлынули слезы, но Кло не остановилась, а продолжала идти, повернувшись спиной к прошлому, с которым раз и навсегда попрощалась, – идеальная женщина, какой ей всегда хотелось стать.

44

Они стояли на краю футбольной площадки и смотрели, как «Ширские тигры» отчаянно сражаются с «Голдалмингскими львами». Стоял обычный мартовский день: было не тепло и не холодно, не солнечно, и не пасмурно, и только игривый весенний ветер развевал волосы Мэгги, швыряя светлые пряди ей в лицо.

До конца матча оставалось всего пять минут, а «Тигры» проигрывали со счетом один – ноль. Натан, стоя чуть не в центре поля, уныло ковырял бутсами траву на площадке: игра сосредоточилась у ворот его команды, и ему, как нападающему, мяч почти не доставался.

В какой-то момент защитник «Тигров» перехватил мяч и скорее от отчаяния, чем с заранее обдуманными намерениями, с силой ударил по нему ногой, направляя подальше от своих ворот. Мяч взвился над площадкой и отскочил прямо под ноги Натану. Поначалу мальчуган даже опешил от неожиданности, но быстро опомнился и, набирая скорость, помчался к воротам противника.

– Ната-ан! Давай, сынок, давай!!! – завопил Джеми, взволнованно подскакивая на одном месте.

Защита «Львов», у которой на протяжении всего матча почти не было работы, спохватилась не сразу, а потом стало уже поздно. Натан вел мяч, как учил его отец: с поразительной для семилетнего мальчугана сноровкой он проскочил оборонительные порядки голдамингцев и устремился к воротам. Устремившийся было в погоню защитник быстро отстал; теперь не считая вратаря между Натаном и воротами оставался всего один игрок противника.

– О боже! – Мэгги, поддавшись всеобщему азарту и драматизму момента, прижала ладони к губам. – Боже мой!

– Нет офсайда! – взревел рядом Джеми. – Бей!!!

Натан пробежал еще пару шагов, слегка отклоняясь в сторону, и вдруг резко ударил бутсой по мячу. Тот пролетел немного по воздуху, потом скользнул по траве мимо вратаря – и затрепыхался в сетке.

– Ура-а! Го-ол!!! – дружно завопили Джеймс и Мэгги и, охваченные порывом радости и гордости за сына, крепко обнялись. Их крик подхватили другие болельщики, а товарищи по команде бросились обнимать Натана.

Через несколько мгновений Мэгги и Джеми – красные и слегка растрепанные – поспешно разжали объятия и отшатнулись друг от друга. Они оба были донельзя смущены и даже потрясены этим первым за многие месяцы прикосновением.

– А хорошо он сыграл, правда? – спросила Мэгги, первой преодолевая неловкость.

– Блестяще! Просто блестяще! – подхватил Джеми. – А какой удар, а?! Натан играет намного лучше, чем я в его годы.

– Ты правда так думаешь? Мне всегда казалось, что в школе ты был лучшим футболистом.

– Гм-м… – Джеми покачал головой. – Дело не в этом. Натан оттачивает каждое движение, стремясь достичь совершенства, а у меня этой жилки не было. И я даже знаю, от кого он унаследовал свой перфекционизм… От тебя. – Джеми повернулся к Мэгги, чьи волосы по-прежнему развевались на ветру. За прошедшие месяцы они очень отрасли – такие длинные волосы она никогда раньше не носила. Многие считали, что ей очень идет.

От его похвалы Мэгги слегка покраснела, хотя Джеми сказал чистую правду: по складу характера она всегда была перфекционисткой, неизменно стремившейся к идеалу буквально во всем.

– Мне его очень не хватает, – сказал Джеми негромко.

– Я знаю.

Еще некоторое время они стояли молча, глядя на сына. Наконец Джеми проговорил негромко:

– Я больше не встречаюсь с Кло.

Мэгги искоса взглянула на него, но ничего не сказала. Должно быть, сомнение все же отразилось на ее лице, поскольку Джеми счел необходимым добавить:

– Да, я знаю: ты уже слышала от меня нечто подобное… – Теперь его речь была торопливой, сбивчивой, словно он спешил рассказать ей все, пока не закончилась игра. – Но теперь я говорю правду.

Мэгги молчала.

– Все закончилось!

Она вздохнула. В глубине души ей очень хотелось ему поверить. Быть может, размышляла Мэгги, еще не поздно что-то исправить если не ради нее самой, то хотя бы ради Натана.

– Все действительно закончилось, – повторил он.

– Почему на этот раз я должна тебе верить? Что изменилось? – спросила Мэгги.

– Она уезжает, – объяснил Джеми. – Надолго. Может быть, навсегда.

– Вот как? – Мэгги почувствовала, как ее одолевают самые противоречивые эмоции. С одной стороны, она была рада, что Кло наконец-то исчезнет из ее жизни, и в то же время что-то глубоко внутри не давало ей поддаться своему главному желанию – помириться с Джеми. Именно об этом он не раз ее упрашивал, но Мэгги никак не могла решиться пойти ему навстречу. Сейчас она даже слегка нахмурилась, пытаясь сообразить, что именно мешает ей простить мужа и вернуться к нормальной семейной жизни.

– И куда она уезжает? – спросила Мэгги, чтобы выиграть время.

– В Нью-Йорк. Ее пригласили туда, чтобы организовать американское издание «Идеальной женщины».

– Понятно… Когда она едет?

– Завтра.

А-а, вот оно что! Вот что ее беспокоит! Мэгги была абсолютно уверена, что расслышала в голосе мужа сожаление. Оно было таким легким, таким незаметным, что каждый, кто знал его хуже, чем она, ничего бы не заметил, но Мэгги сразу насторожилась.

– Скажи, ты действительно с ней порвал? – спросила она и добавила после небольшой паузы: – Или это Кло порвала с тобой?

Джеми опустил голову и некоторое время разглядывал носки своих ботинок.

– Наверное… Да, это она. – Джеми не мог не понимать, чем чреват для него подобный ответ, пусть даже это была чистая правда. Признав, что инициатива исходила от Кло, Джеми рисковал окончательно потерять Мэгги, но он слишком устал лгать и выкручиваться.

Мэгги убрала непослушные волосы за уши, чтобы они не мешали видеть его лицо.

– Ну, Джеми, – сказала она как можно мягче, – теперь ты понимаешь?.. Да, ты все-таки расстался с Кло, но решение приняла она, а не ты. Вечно ты мечешься, колеблешься, склоняешься то в одну сторону, то в другую!.. Все твои действия и поступки – просто реакция на то, что сказала или сделала я… или она. Сам ты ничего не предпринимал, пока тебя не вынудили, избегая и важных решений, и ответственности… – Она вздохнула. – Видишь, я просто не могу принять тебя обратно. Во всяком случае, не сейчас.

– Мм-да… – покорно и разочарованно протянул Джеми. – Я понимаю. Честно говоря, я ждал, что ты что-то такое скажешь.

– Наверное, это потому, что я перфекционистка, как ты сказал. – Мэгги снова вздохнула. – Но так уж я устроена, и с этим ничего не поделаешь. Я не хочу и не могу поступать вопреки своим убеждениям и своему характеру. – Она немного помолчала, стараясь сдержать слезы. Как рассказать ему, о чем она думает, и при этом не ранить его еще сильнее? – Трудно представить, – проговорила Мэгги немного погодя, – что именно за это свойство моей натуры ты меня когда-то полюбил, а теперь оно не дает нам снова быть вместе. Не знаю, может быть, мы все-таки слишком разные… Твоя нерешительность и твой прагматизм… нет, я понимаю, почему ты действовал так, а не иначе, но твои бесконечные компромиссы, уступки – все это меня просто убивало. Да и я тоже ошибалась, когда направляла свой перфекционизм на пустяки, на мелочи, которые этого не заслуживали: я стремилась создать идеальный дом, приготовить идеальное суфле и так далее, а когда опомнилась, мне пришлось потратить слишком много сил, чтобы вернуть себя настоящую – снова стать такой, какой я когда-то была. Нет, я вовсе не хочу сказать, будто я перестала тебя любить. Я просто не могу любить тебя так, как раньше, и не могу жить с тобой, как мы жили еще недавно. Слишком многое изменилось за эти месяцы – я изменилась, поэтому должно пройти какое-то время, прежде чем… ну, ты понимаешь…

В этот момент судья трижды дунул в свой свисток, возвещая о конце матча, и игроки бегом покинули поле. Натан сразу бросился к родителям. Он был в восторге от своей игры и от своего решающего удара и не заметил их серьезных лиц. Держа обоих за руки, он подпрыгивал и вертелся на ходу, пока все трое шагали через школьный двор.

На автомобильной стоянке Джеми направился к своей машине, стоявшей в дальнем углу, словно собираясь сразу вернуться в Лондон.

– Постой! – остановила его Мэгги и даже взяла за плечо. – Не хочешь ненадолго заглянуть к нам? Выпьем чаю с печеньем, поговорим… – Эти слова были ее белым флагом – ее способом сказать, что Джеми все еще остается частью их с Натаном жизни вне зависимости от того, являются они мужем и женой или нет.

– Ты не шутишь? – удивился он.

– Разумеется, нет, – сказала Мэгги. – Ты ведь хочешь выпить чаю с папой, правда, Натан?..

45

Стоя на тротуаре у входа в «Нобу», Кло посмотрела на часы.

Черт, она приехала слишком рано! На часах было всего двадцать минут восьмого, а она встречалась с Адрианной ровно в восемь. И такси уже уехало!.. Интересно, как ей скоротать оставшиеся сорок минут?

Из широких двойных дверей знаменитого ресторана как раз выходил какой-то человек со своей спутницей, и Кло воспользовалась моментом, чтобы заглянуть внутрь. Все столики были, разумеется, заняты, и только возле барной стойки еще оставались свободные места. К сожалению, бар в «Нобу» располагался в самом центре зала, и Кло подумала, что, сидя за стойкой в одиночестве, она будет привлекать слишком много ненужного внимания.

Делать было нечего, и чтобы убить время, Кло прошла пару кварталов по Хадсон-стрит, в конце которой вздымалась к вечернему небу громада строящегося нового Мирового торгового центра. Еще один квартал остался позади, и Кло увидела на углу небольшую закусочную под названием «Паффи». Закусочная была по-настоящему крошечной и выглядела старой и убогой. Ее обстановка не шла, разумеется, ни в какое сравнение с внушительными бамбуковыми интерьерами «Нобу», но Кло это как раз понравилось. Здесь, решила она, ничто не подавляет тебя своим великолепием и роскошью, ничто не внушает чувства беспокойства и неуверенности. В зале было почти пусто, да и за стойкой бара, как разглядела Кло сквозь пыльное окно, сидело всего несколько человек.

Войдя внутрь, она вскарабкалась на высокий барный табурет.

– Что будете пить? – спросил бармен.

– «Маргариту» со льдом пожалуйста. Только без соли, – попросила Кло, думая о том, что после крепкого коктейля ее встреча с Адрианной пройдет как по маслу.

Пока бармен готовил ее напиток, сидевший рядом мужчина повернулся к Кло и заинтересованно спросил:

– Простите, вы англичанка?

– Да.

– А в Нью-Йорке давно?

– Уже почти два месяца.

– То есть вы не туристка?

– Нет. – Сегодня Кло была не особенно расположена к болтовне, да еще с незнакомцем.

Мужчина наклонился ближе и улыбнулся.

– Значит, вы к нам надолго?

– Это уж как получится, – сказала Кло. Пока не заживет разбитое сердце, добавила она мысленно.

Еще некоторое время Кло молчала, думая о том, как все-таки тяжело оказаться так далеко от дома. Ей не хватало Роба, не хватало подруг и родных, хотя благодаря фейсбуку Кло удавалось поддерживать с ними более или менее постоянный контакт. Роб тоже звонил ей достаточно часто, чтобы пообщаться в онлайн или при помощи «мгновенных сообщений», так что, пожалуй, единственно, кого ей по-настоящему недоставало, был Джеймс. Верная своему слову, Кло ни разу не пыталась с ним связаться, и, как и обещал Роб, со временем ей стало гораздо проще справляться со своим желанием позвонить Джеймсу на работу или на мобильный. И все же ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы совладать с собой. Кло знала, что ее недавно обретенный самоконтроль не принесет ей ничего, кроме пользы, и все же каждый раз, когда с ней заговаривали незнакомые мужчины, она ощущала отсутствие Джеймса с особенной остротой, поскольку сравниться с ним не мог ни один из них. Что ни говори, а он был особенным, и ей порой становилось очень горько от сознания, что Джеймс потерян для нее навсегда.

– Как вы сказали? – спросил незнакомец, прервав ее размышления. Его голос звучал озадаченно, и Кло, поняв, что ее ответы, точнее их отсутствие, могут показаться ему странными, поспешила объясниться:

– Я приехала сюда на работу.

– И чем вы занимаетесь?

– Организую издание нового журнала.

– В самом деле? – Казалось, он заинтересовался совершенно искренне. – Круто!

Лесть всегда была для Кло лучшим лекарством от уныния и тоски. С гордостью улыбнувшись, она добавила:

– Через четверть часа я должна встретиться в «Нобу» с моей деловой партнершей. Она обещала привести с собой несколько человек, которые, возможно, захотят разместить в нашем новом журнале свою рекламу.

– Здо́рово, – сказал мужчина и протянул руку. – Я – Питер.

Пожимая его руку, которая оказалась достаточно твердой, Кло окинула нового знакомого внимательным взглядом. Питер был чуть постарше ее и, судя по манере одеваться, в деньгах не нуждался. Он даже показался ей довольно симпатичным – этакий жовиальный итальянец, любящий приятно провести время.

– А это мои друзья – Бен и Брэд, – продолжал Питер. Двое мужчин, сидевших по другую сторону от него, по очереди наклонились к Кло, и она пожала протянутые руки. Эти двое одевались не так аккуратно и выглядели очень худыми, почти изможденными. Бен напоминал вышедшую в тираж рок-звезду, а Брэд, в растрепанных волосах которого засохли капельки краски, мог оказаться и маляром, и художником. И все же, несмотря на бросающиеся в глаза различия, у всех троих была одна общая черта.

Они были просто великолепны!

В одно мгновение Кло почувствовала себя еще лучше.

– Я Кло, – представилась она и улыбнулась. – И давайте на «ты», о’кей?..

На мгновение она задумалась, каково было бы заняться сексом со всеми троими одновременно. Эти парни уж точно были получше тех, кого Кло видела в лондонском тренажерном зале. Правда, они вполне могли оказаться геями – как-никак она была не где-нибудь, а в Нью-Йорке, где, по слухам, голубенькие кишмя кишели. Вот это было бы настоящее разочарование!

И, сама не понимая, как это сорвалось у нее с языка, Кло спросила:

– Вы – гетеросексуалы или я что-то не так поняла?..

Питер – тот, который был похож на итальянца, – рассмеялся.

– Вот такой подход мне по душе! Сразу к делу, не так ли?.. – Он подмигнул. – Да, насколько мне известно, вплоть до сегодняшнего утра мы все придерживались традиционной ориентации.

Кло лукаво улыбнулась.

– Значит, вы женаты?

Все трое отрицательно покачали головами.

Чудеса, да и только, подумала Кло про себя. Впрочем, она знала, что при виде сексуальной женщины, – а себя она всегда причисляла к таковым – большинство мужчин становятся холостяками или, в крайнем случае, разведенными.

Она сделала большой глоток из своего бокала.

Какого черта, в конце-то концов?!

В эти минуты Кло была почти готова забыть Джеймса.

46

– Ну вот, наверное, настала пора прощаться, – сказала Мэгги. Она посмотрела на часы, потом обвела взглядом знакомый кабинет. Теперь, когда из его окон открывался вид на освещенный ярким летним солнцем Гилфорд, он больше не выглядел таким унылым, как прошлой осенью. Напротив, он казался ей более уютным, почти похожим на настоящий дом, и Мэгги подумала, что будет скучать по этому месту, ставшему для нее убежищем, ничуть не меньше, чем по Джеми и по их дому в Шире. И тем не менее, она готова была покинуть все это, чтобы двигаться дальше.

– Я хотела поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали. Вы прекрасно справились с вашей работой и очень мне помогли.

– Не забывайте меня, звоните, если вам что-нибудь понадобится. И просто так звоните тоже, – сказала Нина. – Мне будет интересно узнать, как идут ваши дела.

– Я позвоню. Обещаю. – Мэгги кивнула. Она знала что будет поддерживать связь и с Ниной, и с Джорджи, пусть это будет всего лишь рождественская открытка или поздравление с каким-то другим праздником. В этом отношении Мэгги была человеком надежным и никогда не забывала старых друзей.

– Мне теперь стало далековато приезжать сюда каждую неделю, – пояснила она. – Ведь мы с Натаном снова перебираемся поближе к Лондону.

– Я все прекрасно понимаю.

– А еще мне кажется, мы ушли далеко вперед и в других отношениях, поэтому я решила подвести под случившимся жирную черту. Так сказать, оставить все свои неприятности в прошлом.

Нина тоже кивнула, и ее серебряные украшения негромко звякнули.

– Желаю удачи. – Она вышла из-за стола и протянула руку. – Надеюсь, теперь у вас все будет хорошо.

– Спасибо. – Мэгги машинально пожала руку Нины, хотя после всего, что она рассказывала и чем делилась с этой женщиной на протяжении месяцев, этот жест выглядел слишком сухим и формальным. Он никак не соответствовал тем чувствам, которые Мэгги испытывала в эти минуты, и она, поддавшись внезапному порыву, шагнула вперед и крепко обняла Нину за плечи.

– Спасибо вам огромное, – повторила Мэгги и, повернувшись, вышла из комнаты.

Вернувшись в машину, она положила на колени сумочку и стала рыться в ней в поисках мобильника. Первым делом Мэгги проверила текстовые сообщения. Из «Обозревателя» ей писали, что идея, которую она представила редакционному совету только сегодня утром, полностью одобрена и она может начинать работать. Быстрая реакция издателей обрадовала Мэгги – похоже, ее предложение им действительно понравилось.

Еще одно сообщение было от Джин. Подруга была в полном восторге от того, что Мэгги снова будет жить сравнительно недалеко, и предлагала помочь укладывать вещи.

Джеми в своем СМС интересовался, можно ли ему забрать к себе Натана не в воскресенье, а в субботу, чтобы сходить вместе на футбольный матч. Подобная просьба означала, что Натану придется ночевать у Джеми, но поскольку он с недавних пор снимал вполне приличную квартиру, предложенный им вариант никаких возражений у Мэгги не вызвал.

Она нажала клавишу «Перезвонить».

– Насчет субботы, – быстро сказала она, как только Джеми ответил. – Я не против. На самом деле так мне даже удобнее. Я и сама хотела придумать что-нибудь в этом роде, только ничего не подвернулась.

– Отлично. Буду с нетерпением ждать.

Не прощаясь, Мэгги тотчас сбросила вызов, чтобы не дать Джеми втянуть себя в долгий разговор. Она уже собиралась запустить двигатель, но решила сделать еще один звонок.

– Привет, это Мег. Ты можешь говорить?

– Конечно.

На мгновение Мэгги почувствовала себя странно. Что с ней, неужели она волнуется?..

– Я вот почему звоню… Ты, кажется, хотел встретиться со мной в эти выходные… И даже предлагал поехать куда-нибудь вместе.

– Да-да, конечно. И что?.. – В голосе Алекса прозвучали надежда и легкая нервозность. Похоже, он волновался не меньше ее.

– Только на одну ночь, Алекс. Это все, что я могу себе позволить. Но я правда хотела бы… поехать с тобой, я имею в виду.

– Я очень рад, – сказал он серьезно. – Сейчас залезу в Интернет, попробую заказать нам номер в каком-нибудь приличном отеле. Или, может быть, у тебя есть какие-то особые предпочтения?..

– Нет. Никаких особых предпочтений у меня нет – Мэгги улыбнулась. – Выбери сам. И пусть это будет для меня сюрпризом, договорились?…

Благодарности

Огромная благодарность моим близким, и в особенности моей матери, за ценные рекомендации и советы, а также за ту поддержку, которую они оказывали мне на протяжении многих лет.

Я хотела бы особо поблагодарить Рэйчел Лейшн за помощь в разработке первоначальной идеи и профессиональные редакторские советы. Я также выражаю глубокую признательность моему издателю в «Орионе» Джейн Вуд и моему агенту Вивьен Грин, которые с самого начала поверили в мой замысел. Мне хотелось бы поблагодарить и Донну Броди из волшебной «Писательской комнаты» в Нью-Йорке за ее поддержку.

Кроме того, я хотела бы упомянуть моих подруг Дебби Фейган, Маргарет Хеффернан, Дженни Лингрелл, Джулию Миллер, Полу Моррис и Мишель Тебу, а также моих персональных «Робов»: Билла Гребера, Джона Скотта, Патрика Фицджеральда и Карла Миллера. Что касается парней, которых я знала в свое время и с которых списала Джеми… что ж, считайте, что с меня выпивка.

Хочу поблагодарить моего редактора из «Пикадора» Франческу Мейн, которая помогла мне доработать и улучшить новое издание; фотографа Мадлен Мальвани и дизайнера Джонатана Робертса, создавших для моего романа новую обложку; мою подругу Паулину Амайю-Торрес, которая помогла выловить и устранить вкравшиеся в текст опечатки и неточности (к сожалению, Паулина покинула нас до того, как эта книга была переиздана).

Особую благодарность я выражаю моей второй половинке То́му за то, что он ни капельки не похож на Джеми/Джеймса из романа.

Примечания

1

Капсульный гардероб – заранее подготовленные комплекты сочетающейся по стилю, цвету и назначению одежды. В капсуле может быть от пяти до пятнадцати взаимозаменяемых и взаимосочетаемых вещей, а также необходимый набор аксессуаров: очки, платки, пояса, украшения и т. п. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

«Органическое земледелие» (тж. натуральное земледелие) – земледелие с применением только натуральных органических удобрений.

3

Стоун – английская неметрическая мера веса. 1 стоун равен 14 фунтам, или 6,34 кг.

4

Имеются в виду наследный принц Чарльз и его любовница Камилла Шанд, ради брака с которой Чарльз развелся с принцессой Дианой.

5

Роберт I, Роберт Брюс – король Шотландии (1274–1329), сражавшийся с английскими захватчиками. Согласно легенде, Роберт, скрывавшийся в горной пещере после того, как его войска потерпели несколько поражений подряд, увидел паука, который старался прилепить паутину к голому камню. После нескольких неудачных попыток ему это удалось, и Роберт воспринял это как указание свыше продолжать борьбу. Действительно, вскоре ему удалось разбить войска английского короля Эдуарда I, после чего Англия признала независимость Шотландии.

6

Национальный дом кино – лондонский кинотеатр, доступ в который открыт лишь для членов Британского института кинематографии. В Национальном доме кино часто демонстрируются фильмы, которые не показывают в обычных кинотеатрах, в том числе иностранные, а также старые, артхаусные и малобюджетные ленты.

7

Французский маникюр – один из самых распространенных и популярных видов дизайна ногтей. Классический французский маникюр выглядит следующим образом: ногтевая пластина покрывается неярким бежевым или пастельно-розовым лаком, а на кончик ногтя по форме полумесяца наносится белый цвет.

8

Имеется в виду «профессиональная любовница» Карен Марли – 42-летняя домохозяйка, которая после развода с мужем на протяжении нескольких лет знакомилась через специальный сайт исключительно с женатыми мужчинами. По разным сведениям, у нее могло быть больше 200 любовников.

9

Сохо – речь идет об американском Сохо, районе Нью-Йорка в Южном Манхэттене. Когда-то он был застроен промышленными складами, которые ныне превращены в жилые дома и студии художников. Многочисленные туристы устремляются сюда, чтобы побывать в художественных лавках и галереях. Название Сохо является сокращением фразы «SOuth of HOuston» – (район) к югу от (улицы) Хаустон.

10

Остров Эллис – небольшой остров близ южной оконечности Манхэттена. В 1892–1943 гг. главный центр по приему иммигрантов в США. Использовался также как пересыльный пункт и лагерь для депортации, за что был прозван иммигрантами «островом слез». С 1965 г. стал частью национального памятника статуя Свободы.

11

Мидтаун – Центральный Манхэттен.

12

42-я улица – одна из самых оживленных деловых улиц на Центральном Манхэттене, а также название популярного мюзикла.

13

Приложение «СпайДайлер» запоминает номера пропущенных звонков и позволяет установить, кому они принадлежат.

14

Блумсберийцы – члены Блумсберийского кружка, элитарной группы английских интеллектуалов, писателей и художников, выпускников Кембриджа, объединенных запутанными семейными, дружескими, творческими отношениями. Взгляды блумсберийцев, популярные в 1910–1930-х гг. и пережившие в 1960-е гг. второе рождение, противостояли викторианскому ханжеству, отстаивая принципы художественного поиска, независимость в жизни и в искусстве.

15

Мясницкий квартал, или Митпэкинг – исторический район на западе Нижнего Манхэттена.

16

В 1900-х гг. в отеле «Алгонкин» на Таймс-сквер регулярно собирались члены алгонкинского круглого стола – известные нью-йоркские писатели, критики, журналисты.

17

«Рилейт» в Великобритании – добровольная организация, которая оказывает консультативную помощь молодым супругам и людям, собирающимся вступить в брак. Ранее называлась Национальный совет по вопросам брака.

18

Сдвоенный прием – в Великобритании по существующему регламенту врачи общей практики (терапевты) могут уделять пациентам не больше 10 мин. каждому, поэтому больным со сложными заболеваниями или многочисленными симптомами рекомендуется записываться на т. н. сдвоенный прием, который длится 20 мин. Чаще всего сдвоенный прием назначается вечером, чтобы врач успел принять основной поток больных.

19

Паническое расстройство – заболевание, при котором периодически повторяются панические атаки. Люди, страдающие паническим расстройством, с тревогой ожидают, что панические атаки повторятся, беспокоятся по поводу их возможных последствий (смерть, автомобильная авария, неспособность выполнять свои обязанности и т. п.).

20

«Миллениум Бродвей» – отель в Нью-Йорке, расположен на Таймс-сквер.

21

Консольный дом – дом, верхний этаж которого нависает над нижним.

22

Топсайдеры – легкая обувь из парусины или кожи, изначально предназначавшаяся для ношения на палубах яхт. Именно поэтому одной из их отличительных особенностей является светлая подошва, которая не оставляет следов на белоснежных яхтах. Внешне немного похожи на мокасины, но отличаются наличием шнуровки.

23

Длинный Акр – улица в центре Лондона.

24

«Энн Саммерс» – британская компания, владеющая сетью одноименных магазинов, в которых продается эротическое женское белье и секс-игрушки.

25

«Черные кружева» – серия британских романтических романов, предназначенных в основном для женщин и содержащих большое количество подробных описаний секса.

26

Смешивание и подгонка – торговый принцип, означающий, что покупатель может самостоятельно отбирать отдельные комплектующие, аксессуары, услуги и т. п. и комбинировать их по своему усмотрению. Например, потребитель может приобрести костюм, несколько рубашек и несколько галстуков и комбинировать в зависимости от случая или настроения.

27

Тентен, или Тинтин – молодой и энергичный бельгийский репортер с характерным чубом, главный герой серии комиксов «Приключения Тентена».

28

День рождественских подарков – 26 декабря; официальный нерабочий день в Британском Содружестве и некоторых европейских странах.

29

Патни – южный пригород Лондона.

30

Нин, Анаис (1903–1977) – американская писательница французского происхождения.

31

Мортиция (Мартиша) Аддамс – персонаж фильма «Семейка Аддамс». Мартиша – высокая, худощавая женщина с бледной кожей и в черном платье, внешне напоминающая вампира.

32

Холли Голайтли – героиня романа Т. Капоте «Завтрак у Тиффани», молоденькая эксцентричная девушка в поисках богатого ухажера. В свое время роль Холли исполняли Одри Хепберн и Эмилия Кларк.

33

Гвин, Нелл (1650–1687) – английская актриса, любовница короля Карла II.

Content

Сара Райнер
Чужое солнце

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

Благодарности

Примечания