Колупаев Александр Алексеевич

Страшила Барби

Страшила Барби.

« Вот, опять уставился! Да ещё другу своему обо мне говорит, вон и на салфетке что-то пишет», – откуда-то изнутри поднялась до боли знакомая волна ненависти смешанной со жгучей жалостью к себе. Из своих двадцати неполных лет, Лена так и не смогла привыкнуть к двум вещам: жалости к себе и то, что она не такая как все. Нет, у неё все было как у всех, две руки, две ноги, но вот только лицо.… При её рождении произошла какая-то травма и вместо миленького личика девочки, получилась уродина. Да что там правы её одноклассники, прочно и навсегда прилепившие к ней кличку – «Страшила».

От полной изоляции в классе, её немного спасала хорошая учеба.

Дети всегда жестоко ведут себя по отношению к другим, так не похожим на них. Ещё в детском садике, куда с большими трудностями устроили её родители, Лену, всегда подстерегали мальчишки, и если поблизости не было воспитателей, дразнили и дергали за косички. То, что такое отношение продолжилось, когда она пошла в школу, и это не особенно удивило её. Даже то, что у неё не было друзей, пошло её на пользу. Друзей заменили книги и бабушка. Читать она научилась рано, а в книгах нашла друзей.

Особенно запала ей в душу история про гадкого утенка. Это та, где птенец лебедя вырастает в утиной семье. Ей казалось: вот подрастет она и случится чудо – из гадкой уродины превратится она в прекрасного лебедя, ну не в лебедя, так в принцессу. Но годы шли, и со временем пришло понимание – это случается только в сказках.

Влюбилась Лена в десятом классе. Да ещё в кого! В Женьку Анфилофьева, в него почти все девчонки – старшеклассницы без ума втюривались. Да разве бы она, та, которую за глаза, а порой и в глаза, открыто называли – «страшила», та, которая не смогла бы и глаза поднять на самого некрасивого мальчика, разве посмела даже подумать о таком парне как Женька?

Все случилось на осеннем школьном балу. Лена стояла у самой стены, за спинами беззаботно и весело болтающих одноклассниц. Заиграла музыка, это был медленный танец, все утомились от ритмичных мелодий. Парни, приглашали девчонок, те, положив им руки на плечи, склонив голову, слушали своего партнера. «О чем можно с ними разговаривать? – подумала Лена, – да ну их, наверное, какую ни будь лапшу, на уши вешают!». Тут она заметила, что к их компании идет Женька. Девчонки насторожились – кого выберет, даже как бы отдалились друг от друга, каждой хотелось потанцевать с таким кавалером. Женька, глядя на неё, кивком головы пригласил на танец, Лена, даже и в мечтах не могла предположить, что он выберет её. Вон хотя бы Катьку, мог пригласить, на ней такое эффектное платье! Катька не теряясь, сразу же изящным движением, вложила в его руку свои пальчики. Но Женька, легонько отодвинул её в сторону и шагнул к опешившей от неожиданности Лены.

– Разрешите вас пригласить на танец? – он без тени насмешки смотрел прямо в глаза изумленной девушки.

Ой, знать бы, что она пробормотала ему в ответ…

Вместо музыки, в ушах, били, гремели набатом колокола, пол уходил из под ног.

– Что с тобой? – слегка потряс её за плечо Женька.

– Душно у стены стоять было, сейчас пройдет, воздух здесь прохладней, – с трудом нашла ответ Лена.

– Может, на улицу выйдем? – осведомился Женька.

– Нет, нет, потанцуем, вон какая классная мелодия, – смутилась еще больше Лена.

– Ну, смотри, а то пока собирались танцевать, половина музыки проиграли, да это мы сейчас исправим, – он махнул рукой ди-джею, и слегка дернувшись, музыка зазвучала сначала.

И только тут Лена с ужасом заметила, что кроме них танцуют ещё две пары, а остальные глядят на них с Женькой. Да что там глядят, просто пялятся, перешептываясь и хихикая. Ноги её чуть подкосились, и она сбилась с ритма. Тотчас, сильные руки юноши подхватили её за талию, и партнер на мгновение прижал её к себе. Вон сколько лет уже прошло, а все помнит она. Помнит, горячую волну, прилив какого-то вселенского счастья, которое передалось ей через это мимолетное объятие.

«Так сколько же прошло? Десятый одиннадцатый классы, два года универа, ого! Четыре года! Уже четыре года…» – так бесконечно далеко от этого волшебного мгновения…

– Если хочешь, можем ещё потанцевать, я помаячу Кольке, он крутанет музон по новой…– его дыхание просто обжигало её ухо.

– Нет, не надо, – запротестовала Лена, – Вон и так все глядят на нас.

– Подумаешь, пусть смотрят, давай я после танцулек провожу тебя до дому, – Женькины губы почти касались щеки Лены. Пол уплывал из под неё ног.

– Считай, договорились, – улыбнулся Женька.

Когда Лена вернулась на место, кто-то из одноклассниц съехидничал: «Повезло мочалке! Ты смотри, нос сильно не задирай, а то он у тебя назад вывернется, – и добавила – страшила!»

Лена не помнила, как выскочила из здания школы, от горечи обиды она не могла даже плакать, опомнилась только тогда, когда сильная рука легла на плечо и остановила её.

– Ну, ты чё? Бежишь как угорелая! Договаривались ведь – провожу…– это был Женька.

Те счастливейших полчаса в её жизни, она помнила по минуткам, да что там – по минуткам – каждая секунда их встречи была так дорога ёй! Несмотря на ту молву, которая окружала Женьку, он не лез целоваться, не пытался даже обнять её, просто шел рядом и болтал. О чем? Да о разном. Про победу и выигранным кубок в какой-то борьбе с мудреным японским названием, и о своей коллекции мыла, и о марках байков, на которых так здорово можно гонять по ночным улицам. Лена, забыла о том, что она не имеет право ни разговаривать, ни даже идти рядом с этим стройным и сильным красавчиком, любимчиком школы. Она полностью раскрепостилась, слушала его, поддакивала, делала изумленные глаза и всегда к месту выдавала нужную реплику. При расставании она даже немного задержалась. Только потом, когда она, съёжившись в клубочек под одеялом, в сотый раз прокрутила в голове все воспоминания об этом сумасшедшем вечере, поняла, что просто хотела, чтобы Женька обнял её ещё раз. Но он этого не сделал. Да и кто она?

«Страшила».

Никогда ещё Лена не плакала так горько и так долго в подушку. Впервые мысль о самоубийстве окрепла и утвердилась в её сознании. И кончилась бы её жизнь, если бы не бабушка. Ах, эта любимая бабуся! Вот и с утра, она как будто почувствовала всю душевную боль своей внучки, приехала и хлопотала на кухне, наполняя её запахами блинов и чего-то ещё такого вкусненького. Увидев зареванные, и красные от бессонницы глаза внучки, обняла и без слов прижала к себе.

– Давай Ленок, выкладывай все про свою любовь, вместе будем думать, как дальше жить будем, – гладя по волосам девушки, попросила она.

Лена выложила все свои беды и выплеснула все свое горе в эти теплые и ласковые бабушкины ладони.

– Ты внученька потерпи, бог он не по силам креста не даст! Нельзя жить без веры, завтра будет все равно лучше, чем сегодня. Вот говорят: надежда умирает последней, а я скажу тебе – надежда умирает только тогда, когда умрет человек, ты не думай, что думают и говорят о тебе люди, ты думай о том, что думает о тебе бог!»

«Чего он все-таки на меня пялится, вон и его товарищ немного развернулся и два раза украдкой посмотрел на меня.… Тоже мне мужчины, сплетничать обо мне вздумали. Вот даем солянку, кисель с булочкой и пора в универ. Хорошо уже два экзамена позади, а те, что остались – так легкотня одна! Может все же развернутся к ним спиной? Да ну их, пусть смотрят да сплетничают…»

То же кафе, полчаса назад.

– Юрка! Да ты ещё подрос, куда тянешься?! Пора тебе диагноз как у Киркорова, ставить!

Старые друзья обнялись после долгой разлуки и стояли, держа руки в крепком рукопожатии.

– Сколько же мы с тобой, Димон, не виделись? – высокий молодой человек жестом указал на стул, предлагая сесть своему приятелю.

– Да тут и особо считать нечего, после окончания нашей родной медакадемии, интернатура, два года, да практиковались уже три года. Пять лет, как не встречались, а ты Юрка, или мне теперь тебя Юрий Владимирович называть?

– Да, да, Дмитрий Николаевич, мы теперь на хорошем счету, как у пациентов, так и у академика Гаспарова!

– Ого! Растем, Юрок, растем! Сам Артур Ваганович, вас заметил и под свое крылышко принял! Так ты скоро тоже дорастешь до высот ортопедии?

– Да что ты все обо мне? Как ты устроился? – Юрий подозвал официанта.

– Устроился я, нормально, родители подсуетились, помогли деньгами, кое-что у самого было…. Короче говоря: открыл я свою частную клинику, косметическая хирургия, – Дмитрий, листал меню, выбирая из списка блюда для обеда.

Молодые хирурги сделали заказ, подняли за встречу бокалы с вином. Закусили, поели немного и снова выпили за студенческие годы и за своих однокурсников. Беседа оживилась, и друзья постепенно перешли на профессиональные темы.

– Какие у тебя могут быть сложные операции, ты на одних липоксациях бабки срубаешь, да на силиконе не экономишь, знай себе делай более красивыми жен да любовниц богатеньких «буратино», а вот у нас…, – горячо доказывал высоченный Юрий.

– Э, не скажи! У нас риску не менее вашего, чуть, что не так, то лицевой нерв воспалится, то силикон сместится, смотри – уже стихами заговорил! – хохотнул Дмитрий, – Давай еще по винцу пройдемся, – наполнил он бокалы.

– Поддерживаю, столь актуальный порыв своего коллеги! Ну и мы сами тоже с усами, вон на неделе провели парочку операций по вытяжке голеней, рост пациентам увеличивали!

– Да что там ваши вытяжки костей! Вот мне, приходилось делать операции на челюсти. Скажу тебе: на верхней – сложно, а на нижней – тут я уже поднаторел, счет сделанным операциям идет на десятки!

– Челюстная хирургия – это круто! А вот ты Димка, смог бы сделать операцию на челюстях, обеих сразу, одному человеку? А мы, на двух ногах – запросто!

– О чем разговор? Конечно, делать сразу на двух – это риск, а через время…. Да какие проблемы. Еще если изменить рисунок надбровных дуг, вообще новое лицо сделать можно, мать родная не узнает!

– Да ты у нас прямо Пигмалион, можешь сделать свою Галатею! – Юрий, покрутил ложку в руках, – А вон, взгляни, через столик от нас девушка сидит, пару раз в нашу сторону взглянула, лучше бы не глядела, как вспомнишь – точно не уснешь! Вот ты её в нормальный, человеческий вид, сможешь привести?

– Ну, ты даешь! Хочешь, что бы я с расстояния трех метров обследовании провел? Изволь.… Налицо, ха-ха, да и на лице, деформация челюстей, по-видимому – родовая, нос тоже изменен. Хрящ, формовать придется, тут без анализов тканей, томографии ничего конкретного нельзя сказать, да и одной операцией не обойдешься…

– Во! Все вы косметологи, сразу отмазки найдете, если деньгами не пахнет, вы и не почешетесь! А ты прикинь, как ей, ещё молоденькой, живется с такой деформацией? Слабо, ей, ей, слабо нарисовать своими пальчиками красивое личико этой страшилочке?

– А давай на спор, я её отремонтирую, хотя это моей клинике денег будет стоить! – Дмитрий Николаевич вынул из элегантного портфеля шариковую ручку и, придвинув к себе салфетку, стал что-то торопливо писать на ней.

– Вот, вот, считай убыток, хорошенько считай! В косметической медицине вы жир бесплатно даже переливать не будите, – съязвил Юрий Владимирович, – Кстати, половину расходов, я беру на себя.

Дмитрий отмахнулся от него продолжая делать свои расчеты.

– Итак, подведем итог нашей содержательной беседы. Насколько мне видно отсюда, коррекция носа – пятьдесят тысяч. Верхняя челюсть, сто восемьдесят, нижняя, без имплантатов – тридцать, короче, плюс, минус, четверть миллиона. Может и больше, коррекция надбровных дуг, шлифовка швов. Койко-место, пару, тройку месяцев ей придется полежать под наблюдением у нас в клинике.

– Ладно, не жмись, сто тысяч я тебе дам, посмотрим, на что ты способен, посмотрим, какое личико нарисуешь этой квазимодочке…

У Дмитрия зазвонил сотовый телефон.

– Да, слушаю! Вот не помню, случая, когда ты не был бы так кстати! Давай подруливай сюда, кафешку «Мотылек», помнишь? У меня для тебя сюрприз! Да не волнуйся, хороший сюрприз, давай, давай, тут и увидишь! – спрятав телефон Дмитрий, вернулся к разговору.

– Так, а что спорить то будем?

– Да как всегда, на шоколадку! Смотри, а твоя Галатея, похоже, уходит!

Кафе «Мотылек», сорок минут спустя.

«Нет, это уже слишком! Так бесцеремонно пялиться на меня, вот наглецы!» – Елена, поспешно допила кисель, положила на тарелку недоеденную булочку и, взяв сумочку, направилась к выходу. Пропуская в двери кафе парочку, немного замешкалась и, почувствовав прикосновение к своему плечу, обернулась.

– Ради бога, извините за бестактность, разрешите представиться – Вертеньев Дмитрий Николаевич, косметический хирург.

Лена с изумлением смотрела на остановившего её молодого человека, одного из двух, сидевших за соседним столиком и минуту назад явно обсуждавших её внешность, теперь в этом у неё не было сомнений.

– Что вы от меня хотите – она готова была нагрубить этому человеку.

– Это в двух словах не скажешь, не могли бы вы вернуться и присесть к нашему столику?

– А вы Дмитрий Николаевич, не считаете наглостью ваше предложение? Или вы не можете другим способом снимать себе девушек на ночь? Или у вас вкус только на таких – с оригинальной внешностью как у меня?

– Ради бога, прошу у вас прощения, вы меня неправильно поняли, я еще раз вам напомню, я – хирург косметолог и у меня чисто профессиональный интерес к вам, точнее к вашей внешности!

– А чем вам моя внешность, не по нраву? – Лену стал раздражать это разговор.

– А вам она по нраву? – тихо спросил Дмитрий Николаевич.

Это был запрещённый удар. Лена сразу почувствовала себя абсолютно беззащитной.

– Пойдемте, – этот человек был настойчив, – Может наш разговор кардинально изменит вашу судьбу!

Лена послушно пошла следом, за незнакомцем, где-то в глубине её душе возникло странное чувство, только потом, через год, она поняла, что с таким чувством гадкий утёнок выплывал из своего укрытия навстречу прекрасным лебедям.

– Юрий, – протянул руку друг Дмитрия Николаевича, – А вас как зовут?

– Лена, – как-то механически, все ещё испытывая стеснение в компании двух мужчин, ответила девушка.

Дмитрий Николаевич, отодвинул стул, приглашая садиться.

– Леночка, вина с нами выпьете? – он не дожидаясь согласия, попросил официанта принести третий бокал.

– Не, нет, спасибо! – слабо запротестовала девушка.

Видно, мужчины не привыкли к протестам подобного рода, Юрий разлил остатки вина по бокалам. Лена отметила, что в её бокале было меньше вина. «Зря я так на них, учтивые ребята, вот заметили мой протест»

– Чисто, символически, Леночка, чисто символически, – подняли бокалы, девушке пришлось подчиниться их желанию и тоже поднять бокал, в котором плескалась янтарная жидкость.

– За знакомство, – сказал тост Дмитрий Николаевич.

Помолчали, мужчины поковырялись вилками в салате, закусывая терпкий вкус вина.

– Скажите, Леночка, вам нравиться ваша внешность? – начал разговор Дмитрий Николаевич, – Понятно, будем считать мой вопрос бестактным и даже глупым! Поставлю вопрос иначе – вы не хотели бы изменить свою внешность?

– А разве это возможно? – изумленно спросила девушка.

– В наше время все возможно! – хохотнул верзила Юрий, – Вот сидит скульптор по внешности, он вам какую хошь физиономию слепит, не так ли Дима?

– Да, в этом Юрий Владимирович прав, вот только насчет – «какую хочешь», это он немного преувеличивает. Нужно провести исследования, взять анализы, подготовить нужный трансплантационный материал… Вы разрешите? – с этими словами он взял девушку за подбородок и мягко повернул её голову набок.

– Так, налицо деформация дуги верхней челюсти, крылья нижней были смяты и дали неправильный рост вниз, Нос провален, хрящ пластичен, это уже, кое-что, надбровные дуги – придется корректировать, ушные раковины прижимать. Губы, – он повернул голову девушки к себе, – Губы, пожалуй, сойдут и такие….

В другой раз, Лена, возмутилась и выговорила за такое обращение с её головой, но, руки Дмитрия Николаевича, были мягкие, теплые и рассматривал он все её изъяны без всякого любопытства, скорее так рассматривает профессионал-скульптор, кусок мягкой глины, собираясь вылепить из него нечто удивительное, пока только видимое ему одному.

– Остальное обследование вам, Леночка, нужно пройти в нашей клинике. Хочу вас сразу предупредить – это дело не одного дня, давайте мы наш разговор, разделим на два русла: первое, вы согласны на изменение внешности? – девушка только кивнула в ответ, не веря в реальность происходящего, – Прекрасно, вот моя визитка, скажем завтра, в 11-00, вам будет удобно прийти ко мне в кабинет?

– Удобно, – ответила Лена, – «завтра всего лишь консультация, можно на неё и не приходить», – мелькнула мысль, – Вот только….

– Что только? – насторожился Дмитрий Николаевич.

– Я слышала подобные операции стоят недешево, и у меня нет таких денег, что бы оплатить все лечение

– Ах, это – хирург откинулся в кресле, – это пусть вас не смущает, мы проведем все операции бесплатно, вы только должны понять, что на это требуется длительное время и вам придется не раз обращаться в нашу клинику, да и реабилитация после, будет проходить под врачебным наблюдением.

К их столику подошел мужчина в светло-сером пиджаке.

– Вот вы где! – он обнял вскочившего Юрия, – с приездом, друже, с приездом тебя!

– Не с приездом, а с переездом! Я теперь работаю у Гаспаряна.

– Ого! Высоко взлетел! Поздравляю, уж у него ты пройдешь такую практику, что и не снилась тебе, – между делом новый гость пожал руку Дмитрию Николаевичу, что подтверждало их давнее знакомство, и обратился к девушке:

– Представьте меня, пожалуйста, вашей даме.

– Знакомьтесь, это, Сергей, наш друг со школьной скамьи, Серега, ты кто больше, оператор, режиссер или продюсер? А это – Лена.

– Очень приятно, – хотя по искорке изумления, в его глазах, было видно, что ему совсем неприятно это знакомство.

– Простите, Лена, у меня к Диме, деловой разговор, – он присел на краешек свободного стула, словно собираясь что-то сказать и стремительно убежать дальше, – Знаешь, я провернул как нельзя лучше это дело, фирмачи из «Мединтеркорпоред», готовы отвалить твоей клинике сорок тонн зелени за рекламу их инструментов. Но! Есть один нюанс, если ты разрешишь снять пластику от начала и до конца, гонорар возрастает до ста тысяч!

– Вот тебе Димка и деньги на операцию, – оживился молчавший до сих пор Юрий.

– Стоимость операции сто тысяч долларов? – изумилась я.

– Да, этого ещё и не хватает,– лениво откликнулся Юрий.

– Я чего-то не знаю? – переспросил Сергей, – Что за операция, кому и за какие бабки?

– Да вот, Елене, – Дмитрий Николаевич впервые назвал меня полным именем, – Коррекция внешности, заметь – полная!

– Надо, надо, ой извините, я хотел сказать, что это не сложная операция, да и у Дмитрия золотые руки! Так чего ты, мнешься, давай подписывай завтра с ними контракт, я как оператор, все сниму и смонтирую. Заработаем.

– Дело не только во мне, вот Лена у нас наиболее подходящая артистка на эту роль, она согласится ли?

– Лена, – Сергей крутнулся ко мне на стуле, – Соглашайтесь, я такие кадры сниму, что заказчик заплачет от зависти и вам польза от этого будет!

– А ей, какая польза от твоего фильма, – Юрий продолжал пить сок, изредка вставляя в разговор свои реплики.

– Так вот они денежки на лечение, там еще можно будет заработать…

– Все, прекращаем разговор о деньгах, на операцию найдем, а там видно будет. А вас, Лена, я жду завтра, адрес поликлиники есть на визитке.

На следующий день, пополудни.

– Итак, Леночка, мы сейчас смоделируем на компьютере ваше новое лицо…, – Дмитрий Николаевич был в ослепительно белом халате, обстановка его кабинета внушала такое доверие к его профессионализму, что девушка в первый момент подумала, что она ошиблась адресом. Как только она показала визитку учтивому охраннику, он тот час же провел её к стройной и красивой медсестре, а она в кабинет врача, где навстречу её поднялся вчерашний знакомый. По его распоряжению тот час были взяты анализы крови и медсестра, предварительно смазав кожу каким-то раствором, отщипнула кусочек кожи.

Дмитрий Николаевич, тщательно осмотрел её лицо, что-то чиркал на листочке и, включив аппарат, похожий на кинокамеру, фиксировал что-то на компьютер.

– Так, вот направление на рентген, это в конце коридора, направо, впрочем, Марина вас проводит, и после него сдадите вот эти анализы. Сразу ко мне.

Через полчаса, Лена с замиранием сердца смотрела на свое изображение на экране монитора.

– Начнем с верхней части, – доктор слегка пошевелил мышкой, и изображение её лица повернулось на экране, – Так, надбровные дуги, изменим изгиб, вот так, нет – ещё чуть-чуть, вот пять миллиметров вырез, для стяжки понадобится поносить некоторое время скобочки.… Теперь верхняя челюсть, дуга на сто двадцать градусов, предел – сто, делаем девяносто, можно восемьдесят пять, как это будет совмещаться с верхней челюстью, ага, восемьдесят семь затребовали у нас…

Лена ничего не понимала в его словах, зато на экране видела, как уменьшился выпирающий лоб, втянулась вовнутрь верхняя губа, съёжился и поднялся вверх подбородок.

– Так, теперь возьмемся за нос, сюда имплантат, и кончик носика, чуток подрихтуем.

– Вот полюбуйтесь на свое новое лицо, – новый щелчок мышки и с экрана на девушке взглянуло миловидное лицо незнакомки.

– Да вы у нас прямо как Барби получились! Нравится? – Дмитрий Николаевич повернул экран к Елене.

– Неужели я буду вот такая? – проглотив подступивший к горлу ком, только и смогла промолвить девушка.

– Даже ещё лучше! – хохотнул доктор, – Кожа после шлифовки приобретет матовый оттенок, подбородок откроет шею, вы перестанете комплектовать по поводу своей внешности и распрямите спину, сутулость вас не красит. А сейчас, вам придется раздеться до плавок, мне нужно осмотреть, что нужно сделать с телом.

Лена пребывала почти в шоке от увиденного лица и поэтому прикосновения доктора к груди, бедрам и ягодицам перенесла без особых эмоций. Медосмотр, он и есть медосмотр.

Однако Дмитрий Николаевич видно был очень доволен осмотром.

– Да вы у нас прямо классической фигуркой обладаете! – высказал он свое мнение, не переставая писать что-то, заполняя медицинскую карточку, – Нет необходимости ни в малейшей корректировке! Давайте сразу начистоту, вы, когда сможете лечь к нам в клинику?

– А когда надо? – Лене даже самой показался неуместным этот вопрос.

– Надо было ещё вчера, – пошутил доктор, – Насколько я знаю, вы студентка, время сессии…

– Да, завтра экзамен и через три дня ещё один.

– Вот и прекрасно, вот и ладненько, значит, жду вас во вторник, утром к девяти. Однако, я должен предупредить вас Леночка, что возможно вас ждет не две а как минимум четыре операции и корректировку вашего лица мы сможем завершить через шесть, восемь месяцев, запаситесь, мужеством, терпением и верой, верой что все будет хорошо.

Доктор Вертеньев нажал на пульте телефонного аппарата клавишу, и слегка поворачиваясь в кресле, произнес:

– Сергей Павлович, зайдите ко мне.

Через минуту в двери кабинета стремительно вошел коренастый мужчина средних лет.

– Знакомьтесь, Сергей Павлович Минаев, ведущий специалист – хирург, он будет вашим лечащим врачом. А это – Елена Звягинцева, пациентка о которой мы с вами вчера говорили.

Доктор Минаев кивнул головой в знак приветствия.

– Лена, вы позволите мне вас так называть, нам предстоит не одна встреча с вами.

– Да, я привыкла к этому обращению – согласилась девушка.

– Чудненько! Пройдемте ко мне в кабинет.

В кабинете доктора Минаева, кроме монитора компьютера мерцали ещё какие-то экраны, стоял странный аппарат похожий на маленький томограф и зачем-то зубоврачебное кресло.

– Так, садитесь вот сюда, – доктор указал на кресло. Подвигал рычаги, кресло откинулось и поднялось.

– Так, теперь раскройте рот, – он рукой затянутой в резиновую перчатку ощупал челюсть, потрогал зубы, странным гибким шлангом провел по верхней и нижней челюсти.

– Теперь ваш носик и потом ушки, – не церемонясь, просмотрел каждую ноздрю вставляя туда пинцет с трубочкой, отчего нос чесался и хотелось чихнуть.

– А вот ушки вам придется немного прижать, что ж они у вас как у Чебурашки оттопырились, – Сергей Павлович прижал девушки уши, посмотрел предполагаемый результат. Потом взял со стола что-то похожее на толстый карандаш и стал рисовать на ушных раковинах узоры.

– Теперь поговорим о главном. Обследование вашего лица выявило несколько неприятных для нас моментов. Первое: понадобятся три челюстные операции, придется подточить по два зуба, сверху и снизу, нам нужно будет пропиливать челюстные кости, потом на зубы наденете коронки. Коррекция надбровных дуг, также потребует пластики костей. Эти операции не могут быть сделаны одновременно. Так что – вы у нас надолго. Есть и приятная новость – операции по коррекции носа и ушных раковин будем делать одновременно. С этого и начнем. Как мне сказал Дмитрий Николаевич вы к нам поступаете во вторник, так, это у нас какое число? Ага, одиннадцатое, Вот двенадцатого и сделаем вам ушки и носик. Честно – настраивайтесь на самый лучший исход операции, не волнуйтесь, у нас великолепные врачи, прекрасное оборудование квалифицированный персонал. Вот это вам надо подписать, это согласие на операцию, так нужно, просто формальность.

Лена, взяла из рук врача бумагу, расписалась в нужном месте, её мало волновали все эти детали. Пред её мысленным взором, поворачивалось лицо, которое она видела на экране монитора компьютера. «Неужели я буду вот такая?».

Прошло десять месяцев.

– Это последняя шлифовка швов, вы Леночка, через недельку загляните ко мне, нанесем последние наши штрихи и все, носите на здоровье ваше новое лицо, наверное, и судьба у вас будет новая, Кстати, за это время вы так привыкли и освоились перед камерой, что вам в пору в артистки податься. А что? Бросайте свой экономический факультет, в театральный поступайте.

– Нет, Дмитрий Николаевич, артисткой я быть не хочу, что такое внимание публики уже испытала на себе сполна, знали бы вы, какое любопытство у всего института вызвали две первые операции…. Некоторые даже специально меня поджидали, посмотреть, что эта страшила с собой сотворила. А вот когда прошли две вторые операции, и швы красными полосами горели на моих скулах, вот тут даже мне цветы преподнес однокурсник: «За мужество и упорство» – говорит. Даже девчонки стали спрашивать, где это я так поменяла лицо, а в деканате пришлось сменить фотографию в личном деле, ну это я сделала после того как сменила паспорт, там при наличии вашей справки и фотографий никаких проблем не возникло.

– Нам тоже свое фото оставите и на память и для рекламы, вон видите, какой у нас толстый фотоальбом. А сейчас у меня есть предложение лично к вам, не откажите пообедать со мной в кафе, помните, в том самом, в котором мы с вами встретились в первый раз?

– Ой, тогда и позлилась я на вас! Сидят, пялятся, что я вам зоопарк, хотела уйти, да вы меня удержали, кстати, зачем вы это сделали? Ради вот этого рекламного ролика?

– Нет, про рекламу мы даже и не знали, это Сергей все провернул и рекламный ролик и рекламу мединструментов, Хотите знать, ради чего все это завертелось?

– Ну не ради жалости ко мне?

– Нет и не ради жалости, все дело в шоколадке!

– В шоколадке?! Вы, Дмитрий Николаевич, наверное, пошутили…

– Мы, с Юркой, институтским товарищем, тогда отмечали встречу, он перевелся к нам в город, выпили и поспорили, чья работа круче, полезней, и востребованной в обществе. Вот он меня и подцепил: а сможешь ли вылепить новое лицо, да хоть вон у той страшилы?

– Меня так в детстве и в школе дразнили…

– Извините, Леночка, навеселе были, на радостях немного лишку выпили, вот и болтали невесть что! Поспорили на шоколадку, наша институтская фишка, проспоривший откупается шоколадкой и при этом смотрит, как победитель её съедает, причем категорически запрещено с ним делится. Вот вы сегодня и поможете съесть мой выигрыш.

– Вы прям, как дети, взрослые дети! Знайте, Дмитрий Николаевич, я для вас все сделаю, что только пожелаете!

– А вот этого, не надо! На свадьбу только не забудьте пригласить!

– Ой, да какая свадьба?! – засмущалась девушка.

– А ты Леночка, в зеркало почаще теперь заглядывай, там уже другая на тебя смотреть будет, красивая и счастливая!

Через два часа. Кафе «Мотылек».

– Ну, удивил, удивил ты меня Димон, победа за тобой полная победа! Ты мне скажи, как ты при пластике верхней челюсти ухитрился лицевой нерв обойти, вон как твоя Барби, роскошно улыбается?

– Ты бы Юрий, знал, каким богам я молился после деструкции верхней челюсти.… А коррекция обеих, sutura lacrimomaxillaris, слезных костей? Ночь не спал, неделю ждал, когда спадут отеки, и она в первый раз сможет хотя бы моргнуть! Давай, мы с тобой отложим наш профессиональный разговор, а то видишь, Леночка заскучала. Кстати, где мой законный выигрыш?

– Да будет тебе выигрыш, будет, не форсируй события, давай как всегда, винца выпьем?

– Уволь, на этот раз, вы вдвоем с Леной пьете, я – за рулем.

– Да бог с ней с машиной, отгони на стоянку, завтра заберешь…

– Не могу, дела семейные, а кого это ты, Лена, заприметила в компании мужчин, за дальним столиком?

– Не могу поверить, но это мой школьный товарищ, Женька Анфилофьев, только вот возмужал и пива много пьет. Помню, он даже меня один раз домой проводил…

– Тебя?! В то время и проводил?! Это многого стоит! Подойди, узнает ли он тебя.

– А можно?

– Тебе теперь все можно, судьба выдала вам сударыня карт-бланш, теперь ваша очередь отыграться над неудачной шуткой судьбы злодейки, – Юрий разлил вино в бокалы, – Давай, за золотые руки хирурга Вертеньева Дмитрия и по совместительству моего лучшего друга! За его высшую награду – большую шоколадную плитку, в золотистой упаковке, 70% горького шоколада Бабаевской фабрики! Это дорогого стоит!

Соединили бокалы, выпили, помолчали в растворившемся звоне бокалов тонкого стекла.

– Да пригласи ты своего провожатого, к нам за столик, видно же что компания совсем не его и совсем ему не нужна.

– Я боюсь, – девушка даже как-то сжалась.

– Боишься?! Да чего? Это пусть теперь он боится, обидеть такую красавицу!

– В десятом классе я была влюблена в него, да почти все наши девчонки в него были влюблены….

– Да – а, в десятом у тебя мало было шансов быть замеченным этим Жэкой, давай, зови его к нам, посмотрим, как он будет ошарашен переменой твоей внешности.

Лена вдохнув как перед прыжком в воду, направилась к столику, где сидел её приятель.

– Здравствуйте, вы Женя? – обратилась она к бывшему знакомому.

– Во, Жека, какая фифа к тебе подваливает, давай брат, не теряйся, я бы и сам с такой красоткой пивка попил…, – сосед Женьки Анфилофьева со стуком поставил пивную кружку на стол.

– Помолчи, Васек, не гони пургу по-пустому. Мы разве с вами знакомы? – он откинулся на стуле.

– Ну, как же! Вы Женя Анфилофьев, учились в 28 школе, четыре года назад?

– Точно, я. Только не четыре, а уже почти как пять лет назад. А вы, наверное, тоже учились в этой школе? И как я понимаю, мы даже встречались когда-то? Дайте – ка, я припомню…. Так – Катерина, точно, Катька Трофимова!

– Нет, я Лена Звягинцева. Ну, вспоминайте, Лена, мы с вами еще танцевали на осеннем балу…

– Лена, Лена…. Нет, не помню. Малышеву – помню, а вот вас – нет.

– Да, что же вы! Меня никто и никогда не приглашал на танец, и только вы пригласили… Лена я, меня ещё все «Страшилой» дразнили.

– Точно! Вспомнил! Было такое, Катька, достала: говорит, не буду с тобой танцевать, ты мне всего два раза позвонил, тут я думаю – вот я тебе устрою! Взял и пригласил самую …, ну вообщем тебя пригласил. Потом еще и провожать пошел, а ты такой умной оказалась! Постой, ты как я помню, совсем не такая была, не такая я хотел сказать красивая.

– Да, была точно страшилой, но это все в прошлом, теперь я вот такая…

– Теперь тебя хоть на обложку журнала мод, но как это так? – Женька попытался привстать со стула и нелепо плюхнулся обратно.

«Пьяный он что ли?» – подумала Лена.

– Прости, не пригласил тебя присесть с нами, моя оплошность, такая красавица подошла к нашему столику, растерялся, Васек, стул освободил, быстренько!

Васек, проворно соскочил со стула, демонстративно протер его ладонью и с полупоклоном, жестом предложил девушке сесть.

– А не лучше вам, Евгений пройти за наш столик, я хочу познакомить вас с очень близкими мне людьми.

– Один из них твой муж? – кивнул Женька в сторону столика, за которым сидели хирурги.

– Нет, и даже не жених, но это очень дорогие мне люди, идем, я там тебе все объясню – снова позвала Лена.

– Да чего ты Жека, ломаешься, иди, приличные люди зовут, небось, не так как мы рвань, пивком пробавляемся, глядишь, и коньячка нальют! – поддакнул Васек.

– Ладно, идем, познакомимся с дорогими тебе людьми – согласился Евгений.

Он неловко, боком, одной рукой оперся о стол, другой схватился за подоконник, с трудом поднялся.

«Точно, пьяный!» – с небольшим негодованием подумала Лена.

Но в ту же минуту её стало стыдно за свои мысли. Женька, нашарил стоявшую у окна простую палку с отполированным до блеска наконечником, скорее всего вырезанным из корня и, приволакивая правую ногу, вышел из-за стола.

– Как видишь – станцевать с тобой не получится! Да ты, наверное, и не пошла бы со мной вон какая ты красивая, да стройная – прямо как куколка Барби! А я вот… – и он кивнул на свою ногу.

– Что с тобой случилось? – Лена машинально, видно из жалости захлестнувшей её сердце, попыталась помочь ему, поддержав за локоть, но Женька, мягко отстранил руку.

– Здравствуйте, – поприветствовал Евгений мужчин сидящих за столиком, – Рад познакомится с друзьями моей одноклассницы – и по очереди протянул руку для приветствия.

Выслушав имена и регалии друзей-хирургов, улыбнулся и кивнул головой:

– Так вот кому обязана Лена своей новой внешностью!

– И как вам работа Дмитрия Николаевича? – поинтересовался Юрий, когда Женя неуклюже сел на предложенный ему стул.

– Какая же это работа? Это произведение искусства! Шедевр! Создать такое лицо – это я вам скажу, просто невозможно, если вспомнить что было.

– Все, сдаюсь, ты выиграл, изволь получить приз! – и Юрий, с дурашливым поклоном протянул Дмитрию шоколадку.

– Вот так приз! – изумился Евгений, – Да за такую работу коньяком положено поить целый год!

– А вот коньяк ему не полагается, пальчики дрожать будут, а в нашей работе это смерти подобно и в прямом и в переносном смысле!

– Давай, как положено, делись своим призом, лопайте, дразнитесь черти! – Юрий откинулся на стуле, скрестив руки на груди.

– Это точно, – поддакнул Дмитрий, – Кто-то есть будет, а кто – смотреть! – он развернул плитку шоколада, разделил на три части, демонстративно обнося Юрия, раздал присутствующим.

– Подумаешь, – фыркнул тот, – Вот заработаю кучу денег, ящик шоколада куплю, никому не дам, сам съем! Шутка! – и добавил, глядя на изумленного Евгения,

– Понимаешь, у нас с института такой обычай, как только возникал спор, то тот кто проигрывал, должен был купить шоколадку и ничего сам не получал, вроде как не заслужил. Но я, этому маэстро пластики, и сотню шоколадок купил бы. Ты посмотри – какую игрушечку сделал! Ай, молодца!

– Ладно, не подлизывайся, все равно ничего не получишь! – Дмитрий Николаевич был явно доволен происходящим, позади серия труднейших операций, восторг коллеги и институтского товарища, бурно разделявшего его успех.

– А мне жалко, Юрия Владимировича, можно я своим кусочком с ним поделюсь? – Лена подвинула шоколад в сторону хирурга.

– Нельзя! – сурово пресек её попытку Дмитрий, – Вот пусть заслужит и тогда ест! Вся шутка в том, что тут по принципу: «Кто не заслужил, тот не ест!».

– А что это с ногой у твоего одноклассника? Юрий, ты у нас ортопед, а не блеснуть ли тебе талантом? Мне кажется, нашей Барби, нужен здоровый Кен!

– Ой, Дмитрий Николаевич, вы меня смущаете! – воскликнула Лена.

– А не поделитесь ли Евгений своей бедой с хирургом – практиком? – спросил Юрий, положив вилку.

– Да тут и делится нечем, я и в школе и после школы серьезно занимался единоборствами, в институте меня заметили и пригласили в закрытое военное училище, знаете, там готовят особых людей для выполнения особых заданий. Училище я окончил среди первых учеников и тут же пошел на «повышение». Меня отобрали в особую команду, она подчинялась только верховному главнокомандующему и министру обороны.

Год назад выполняли мы особое поручение, при отходе нужно было прикрыть основную группу, которая шла домой с ценным грузом. Остались мы трое, два снайпера и я. Нужно было, умышленно засветится, чтобы отвлечь основные силы и завязать с ними бой. За это время группа уйдет далеко. Мне пришлось открыть стрельбу и попасть под удар сразу трех гранат. Хорошо – закрыли скалы, и часть осколков ушла вверх. Вот только зацепило руку, не опасно ранило грудь, а колено – разворотило полностью.

Ребята, снайперы, не подкачали, открыли такой огонь, что противник потерял почти всех атакующих, а остальные не рискнули преследовать нас. Вот и вынесли меня с поля боя. Коленный сустав там я и потерял.

– Чем сейчас занимаетесь? – поинтересовался Юрий.

– Подрабатываю сторожем на автостоянке, если бы была хоть минимальная подвижность сустава, взяли бы инструктором в училище, где я учился, но – увы, врачи не дают и малейшей надежды….

– Ну, что Юрий, – Дмитрий придвинулся к товарищу, – Спорим?

– Это надо посмотреть, анализы, рентген. Тогда можно и спорить.

– Э-э! Слабо, так и скажи! – не унимался Дмитрий.

– Достал ты меня – спорим! Как обычно?– Юрий протянул руку другу.

– Давай! А ну, Жека, разбей! – Дима показал на сжатые руки.

– Ладно, хоть и не знаю о чем ваш спор, вот! – он ребром ладони разъединил руки спорщиков.

– Вот, держи визитку, Евгений Анфилофьев, десантник, гвардии его величества главнокомандующего.

– Завтра по этому адресу, в 10 00 к нам, в клинику.

Прошли сутки. Кабинет врача косметолога Вертеньева Дмитрия Николаевича.

– Да, Вертеньев, слушаю, – поднял трубку хозяин кабинета. – А… это ты Юрка, ну как там наш общий знакомый? – придвинул к себе листочек бумаги и, рассеянно вертя шариковую ручку, слушал изредка поддакивая.

– Имплантация протеза коленного протеза? А сухожилия? При ревизии разберетесь? Так, а проблема то в чем? Купить протез, так и где? Почему в Израиле, это же наша, отечественная разработка? Не могут наладить производство…. Ну, блин, как всегда, это же наше изобретение, кому-то барыши, а нам шиши! Сколько, сколько стоит? Сто пятьдесят?! Зелененьких? Да понял я, понял, зеленее не бывает. Да откуда у сторожа такая сумма? Не волнуйся, подкину, пока пятнадцать, ну через месяц еще смогу десятку. Да на реабилитацию возьмешь, ему же колено разрабатывать полгода, а то и год придется.

– Лена звонила? Беспокоится, а что? Первая любовь не ржавеет! Так она знает и про сумму на протез знает? Ого, обещала помочь?! Откуда у студентки сто тысяч, вот видишь, даже больше. Интересовалась, где найти хорошего антиквара? Так, понятно.… Давай, закруглятся с разговором, я ей позвоню.

Кладет на место телефонную трубку, достает мобильник, набирает номер.

– Лена, привет, я по поводу Евгения, да – я в курсе стоимости протеза, дорого, да! Одна фирма выпускает и металл там – сплав из нескольких дорогих компонентов. Делают по заявке, штучный товар. Я дам немного денег, правда, десять тысяч дам позднее, пригодятся. Так, понял тебя. А зачем тебе антиквар? А эта вещичка у тебя откуда? Семейная реликвия, еще прабабушке подарили? Сам великий князь подарил? Ого, да ты у нас потомственная дворянка! Ладно, отыщем. … Есть у меня один знакомый, я его жене лицо делал. Нет, мы пойдем вместе. Давай я созвонюсь с ним и тебе сообщу.

Семь часов вечера. Косметическая поликлиника «Аврора». Кабинет врача косметолога Вертеньева Дмитрия Николаевича. В кабинет входят Дмитрий Николаевич и Лена.

– Вот теперь дома, – сейчас звоню Юрию Владимировичу, и думаю, уже завтра он оформит заказ. Деньги пока полежат у меня в сейфе и под охраной будут, а завтра в банк положим. Скажи, а не жалко тебе было это колье? Вон сколько времени хранилось у вас в семье.

– Зачем мне холодная игрушка, пусть и дорогая? Разве можно сравнить радость человека, когда он обретет свободу движения и общения?

– Знаешь, Елена, я очень рад, что твоя душа, пережив все страдания и мучения, не зачерствела, не обозлилась на людей, а осталась такой отзывчивой на чужое горе.

– Если своего лиха не хватил, разве чужое потревожит?

– Это правильно, – откликнулся Дмитрий, набирая номер телефона.

– Юрка, пляши, черт долговязый, нашли мы деньги, да, всю сумму сразу. Где, где, конечно у меня, вот завтра и подскочи, счет фирмы привезешь, сразу же и оплатим.

Прошло одиннадцать месяцев. В кафе «Мотылек», за столиком, сервированном на четыре персоны, сидят двое – Лена и хирург Дмитрий Николаевич. Отдельно, в вазочке, лежит шоколадная плитка, перевязанная яркой ленточкой.

– Ага, а вот и они! Смотри, смотри, а Женька, тросточку у входа в уголке оставил! Во, молодец! Сам идет и не прихрамывает, вот это я понимаю, сила воли!

Шагнув навстречу Юрию, поднимает обе руки вверх:

– Твоя победа, сдаюсь, безоговорочно и полностью перед твоим талантом и мастерством твоих рук!

– Тут не только мои руки поработали, тут и Гаспаров свои руки приложил! Вон и Евгений, с его-то мужеством….

– Да, ладно, не скромничай, я уже читал вашу монографию по коленному протезированию. Новое слово в медицине, на докторскую замахнулся?

– Куда, там хоть бы кандидатскую защитить, – друзья обнялись, и сели рядом наблюдая как Евгений дарил девушке цветы.

– Эй, ребята, мы здесь тоже вроде не лишние, на свадьбу хоть позовете? – пошутил Юрий.

– Позовем, самые дорогие и самые почетные гости будете! – откликнулся Женька.

– Вот мы и напросились, – Дмитрий достал из кармана коробочку, – А это и первый подарок к вашей свадьбе.

– Ой, это же мое колье?! Откуда оно у вас?!– изумилась Лена.

– Ребята, сослуживцы Евгения, как узнали про его операцию, собрали всю сумму. Мы и решили выкупить твое фамильное колье. Антиквар ни в какую, ни соглашался продавать, а потом как услышал твою историю, сам положил эту вещицу в коробочку и на три тысячи дешевле отдал.

– А вы, Юрий Владимирович, примите свой выигрыш, скажу честно, ни когда в жизни я ещё не видел такой дорогой шоколадки!

Если б я был султан.

Хорошо начался отпуск! Хорошо! А все из-за того что не пошел я на поводу у жены и не стал покупать путевку «на юга», а соблазнил старшего брата поехать на водохранилище. «Пески детства нашего» – так называли мы почти безлюдный берег рукотворного моря, где в детстве купались до одури. Приятных моментов было целых два: нахлынувшие воспоминания взбодрили и придали дурашливо-мальчишеское настроение. А втрое – брат был заядлый рыбак, не то, что я – удочки даже не имел. Настолько заядлым, что у него было всё: лодка, куча снастей с мудреными названиями, разные прикормки. Да перечислять – времени не хватит! Конечно, и я был рыбаком не хилым, просто не любил возиться со всеми этими штуками. Ясное дело – он стал настраивать всю эту рыбацкую амуницию, а я – нашу стоянку.

Минут через сорок, наш походный лагерь красовался на берегу двумя яркими пятнами палаток, легкий ветерок колыхал тент, хоть немного да защищающий от солнца. Зачехлённые автомобили стояли рядом и чуть вдали – своего часа ждал подвешенный над будущим костром котелок. А как же без ухи? Брательник уже блестел вёслами на солнце, отгребая подальше от берега, где по его предположениям паслись целые стада лещей и окуни так и мечтали схватить наживку. А я, достав бинокль, стал осматривать берег.

Слева от нас купалась стайка детворы – приехали из соседнего села, а справа, метрах в двухстах, расположились такие же, как мы, дикие туристы. Вон, и палатка добротная да просторная и защита от солнца, видно не впервой вот так отдыхают.

Соседи – это хорошо! В гости можно будет наведываться. Перевёл бинокль на лодку моего рыбака, ага, что-то поймал! Надо чистить картошку…. Не стану описывать приготовление настоящей рыбацкой ухи, это целое священнодействие. Тут и рыбу нужно подобрать, и картошечка что б ни сильно разварилась, лавровый лист, перец и ещё парочка специй, которые составляли фирменный наш рецепт. Да что там! В лучшем ресторане не подадут вам такой ухи! С дымком костра, овеваемую ветерком напоенным запахом степных трав!

По соточке коньяка под уху, да по пятьдесят после, сделали нас говорливыми, оттаявшими от всех забот и угнали прочь житейские тревоги, накопленные за год. С этим и легли спать.

Рыбацкое утро начинается с первыми проблесками зари. Полусонный я налегал на вёсла к качающемуся на слабой волне поплавку, которым мы застолбили свое рыбное место. Брат, щедрой рукой ссыпал туда чуть ли не ведро прикормки. Не зря ссыпал, к семи часам мы надергали приличный улов: ведра два полосатых окуней вперемешку с красноглазыми язями и серебристыми лещами. Брат ухитрился даже выудить парочку судаков, чем несказанно гордился. Признаюсь: на берегу наш рыбацкий азарт немного поутих – всю эту рыбу нужно было чистить, солить, коптить, иначе в горячих лучах разгоравшегося солнца, она быстро пропадет. Вот и возились мы со всем этим добром, не заметив, как к нам подошла женщина с девочкой лет шести – семи. Поздоровавшись, они бесхитростно удивились нашему улову.

– А мы – ваши соседи. Вот решили посмотреть, кто это рядом расположился. А вы удачливые рыбаки, мы вот в две удочки рыбачили и всего три рыбки поймали! Смеялись – тройная уха получилась!

– Так возле берега много не поймаешь, надо с лодки в море рыбачить – начал давать советы мой брат, – Возьмите у нас, тут и на уху и на жарёху всем хватит.

– Да неудобно как-то, вас улова лишать… – запротестовала она.

– Да чего тут неудобного? Мы место прикормили, надо – ещё наловим!

Щедрой рукой набросали мы ей в пакет рыбы, и они отправились варить уху.

Часа через два к нашему «шалашу» подошла целая делегация: теперь уже в сопровождении мужчины средних лет. Что-то знакомое показалось мне в его лице.

– Ну, думаю, если кто и мог наловить столько рыбы да ещё и отсыпать её незнакомому человеку, так это только Колупай с братом! Здорово, Саня! Не узнаешь?!

– Мать честная! Толька! Толька Квочкин! Каким ветром в наших краях? Я слышал, ты в Новосибирске застрял?

– Не, в Новосибе я был в командировке, а так я в городе по-прежнему и живу. Кстати, совсем недалеко от твоего брата….

– Вот так встреча! Сколько же лет мы с тобой не виделись? – крепко пожав друг другу руки, мы направились к походному столику.

– Лет пятнадцать, а то и более! Как встретились после твоего окончания института, так больше и не виделись.

– Да, годы незаметно летят…. Давай, за встречу? – предложил я, доставая коньяк.

– Ты же не пьешь! Или потихоньку пристрастился?

– Не-ет! Вот только на отдыхе позволяю себе немного и то грамм по пятьдесят….

Налили, выпили. Анатолий проследил, как в лодку усаживаются его жена и дочка.

– Эй, там, на пароходе! – крикнул он им вдогонку, – Далеко не заплывать!

– Так мы возле берега! И то я их на бечёвке покатаю! – откликнулся мой брат.

– Ладно! Мы посидим, со старым другом поболтаем!

Дружба наша завязалась чисто случайно. На совместном увлечении футболом. Водился по молодости за нами такой грех. Строительный трест, где мы начинали свою трудовую деятельность, устраивал турниры между подразделениями и мы оба играли в одной команде. Он – центровым, а я – правым нападающим. Признаться честно, нападающий был из меня не ахти какой, зато я мог делать мощный рывок и давать точный пас. И не однажды, Толян, навешивал мяч, что называется в чисто поле, а я, в рывке, уходил от преследователей и выкатывал ему его под ноги. Взвывали болельщики на трибунах, а нашу пару расхваливал комментатор за прекрасно сработанную комбинацию.

Много, много воды утекло с тех пор.

– Слушай, Анатоль, так у тебя же жена вроде Света была, ты чего разошёлся? – обратился я к нему, когда лодка удалилась от нас.

– Почему, была? И сейчас есть…. – он неторопливо заедал коньяк жареной рыбой.

– Аха! Шалим, братишка! С любовницей расслабон решил устроить?! – уколол я его.

– Почему с любовницей? – он невозмутимо жевал рыбу, – С женой….

– Не врубился…. – недоумённо уставился я на него.

– А-а! История я тебе скажу! Давай, ещё помаленьку коньячка накатим, а там как хошь суди меня.

Выпили. Помолчали. Я не торопил собеседника, как будто чувствовал, что ему нелегко начать свой рассказ.

– Ты в институт, а я женился. Правильно ты заметил – на Светлане. Жизнь молодая пошла как по маслу, любил я её, любил и баловал. Весь левак, всю зарплату, до копеечки, все – ей. Комнату нам в общаге дали, кой-какие вещички прикупили, вообщем, жизнь стала налаживаться. Кроме одного – детей у нас не было, не получалось у неё….

Анатолий помолчал, потянулся к чайнику, я налил ему чаю.

– Спасибо… Вот так и прожили шесть лет. Тут перестройка, будь она неладна. Строить почти перестали. Я на своем автомобиле еле-еле зарабатывал, только на хлеб и хватало, где уж тут о масле думать. А тут – удача – понесла она! Беременность была сложная, когда я увез её рожать, врач вышел ко мне и прямо сказал: «Все очень и очень сложно! Будем выбирать между матерью и ребёнком!» Я так и сел на кушетку…. Наверное, в тот час у меня появились первые седые волосы. Часов пять, они возились. Что только я не передумал! Хорошо тёща со мной рядом была, человеком оказалась, поддерживала, как могла. Когда вышел врач и слабо улыбнулся, понял я, что надежда есть. Оказалось – живы обе и мать и дочка. Правда, Светку, в реанимацию увезли, ну а дочь – обещали показать через недельку. Вышли мы из больницы, тёща мне и говорит: «Чего ты будешь мотаться по общагам? Пошли ко мне, я и сготовлю поесть, ты вон посмотри на себя – лица на тебе нет!» Пошли мы к ней. Пришли, поесть чего-то у нее, было, ставит она бутылку водки на стол: «Выпей, тебе расслабится надо, вон весь ажно серый стал! Да и я намучилась, внучку ожидая! Выпей и ни о чем плохом не думай, женщины, они как кошки, живучие!» Выпил я, да видать переборщил малость, подразвезло меня и ударился я в слёзы. Она подошла ко мне, приобняла мою голову и прижала к груди, чую я – возбуждаюсь…. Женщины то у меня не было месяца два…. Целую её грудь через кофточку, знаю – нельзя, а ничего поделать с собой не могу! Тут она, взяла меня за руку и повела в спальню. «Ты, – говорит, – ни о чем плохом не думай, меня муж бросил десять лет назад, а ты мужик правильный, и чего без бабы страдать будешь?»

– Осуждаешь? Да и не старая она вовсе! – Анатолий взглянул на меня и престал крутить вилку в руках. Я отрицательно помотал головой.

– Её-то всего сорок два было, в восемнадцать Светку родила, всего-то старше меня на каких-то десять лет!

Анатолий помолчал, словно прислушиваясь к своим мыслям, и негромко продолжил:

– Наутро я, почти не глядя в сторону тёщи, убежал на работу. Вечером, сам не знаю, почему очутился возле её дома. Долго сидел на лавочке, и было, уже совсем собрался к себе в общагу, вдруг она вышла из дому, взяла меня за руку: «Не мучайся так, считай, что ничего и меж нами не было». Поужинали, я спать лег. И знаешь, Сань, на работе так умаешься, как провалишься в сон, а тут – ворочаюсь, спать не могу…

Корче – нарисовался я в дверях спальни, она села на кровати: «Ну, наконец, то! Извелась я, уже вся, тебя дожидаясь!» Так и повелось у нас, Светка целый месяц в больнице, а я – к тёще в постель! Вижу, вижу – осуждаешь!

– Да ты чего Толян, пристал! Завидую! – отшутился я.

– Ладно, подкалывай дальше! Но все когда-то кончается…. Выписали Светлану, секс ей пока нельзя, денег в доме – не густо. Тут тёща торговать надумала. Многие тогда начинали, не у всех получилось, а у неё пошло, пошло потихоньку. Я помогал, за товаром в Россию мотался, чего-то развозил…. Короче – через год мы купили две квартиры на первом этаже, одну под магазин, другую под склад. Вот там мы и стали снова встречаться с тёщей. Хорошо я устроился, – хохотнул он, – и жена, и любовница под боком! И что самое главное – люблю я их обеих! Так прошел ещё год. Приходит ко мне тёща: «Заводи машину, поехали за Татьяной!» Татьяна, это вторая её дочь, младше Светки на два года. Замужем, она, полуторагодовалая дочка, да вот незадача – пьет её муженек! Пьет, и бить женушку начал. Забрали мы Татьяну, от мужа пропойцы и привезли домой. А квартира у нас уже трехкомнатная имелась. Так и стали жить втроем. Мои дамы уехали в Турцию за товаром, они во всю «челночили» а мы остались с Татьяной на хозяйстве. Дочка её ко мне давно привязалась! Ребёнку совсем немного надо – папа, да папа…. А я её баловал – шоколадку, подарки какие-нибудь. Вот сидим мы вечерком, телик смотрим, а Настя, дочка Татьяны, залезла ко мне на колени, и уснула. Спит, посапывает, я её приобнял и сижу, смотрю. А там, какую – то лабуду показывают, женщины от неё, в восторге. Короче – про несчастную любовь, про то, как очередная брошенка снова без памяти влюбилась. Засыпать начинаю. Тут Татьяна вроде как дочку захотела забрать, наклонилась за ней, а сама упала на колени рядом с креслом, уткнулась в меня и разревелась. Я, говорит, давно тебя заприметила, какой ты заботливый да внимательный! Ни разу мою дочь не оттолкнул, и мне всегда улыбаешься, всегда подарки.… А мне – битой да оскорбленной, много ли надо? Влюбилась я в тебя, делай с этим что хочешь! Так вот и получилось. Тёща с женой приехали из Турции а у нас а у нас во всю такой «турецкий гамбит».

– Э-э! – Анатолий махнул рукой, – Все тайное, когда ни – будь становиться явным! Застукала нас Светлана, так в объятьях друг друга и застукала!

Скандал! Шум, пыль, до потолка! Кинулась Таньку за волосы оттаскать, а та в ответ в неё вцепилась. «Люблю, – кричит, не отдам! Пусть ты и сестра мне!» Тут я документы сгреб, ключи от машины и ушел от них. Хорошо в общаге мужики по старой памяти приютили. Месяц кантовался на раскладушке, да на холостяцкой пище. Сам знаешь – что не сваришь, всё равно пельмени получаются! Чуть язву желудка не заработал. Прихожу однажды, под вечер с работы, у подъезда на лавочке, тёща сидит, меня значит дожидается….

Анатолий потянулся было к полупустой бутылке коньяка, но передумал и, махнув рукой, продолжил:

– Увидела меня: «Нечего скитаться по общагам иди домой, обе они тебя любят, да и Татьяна беременна, пятый месяц как пошел. Я тоже в положении, но это пусть тебя не волнует, сделаю аборт, ещё не поздно. Идем, жёны ждут, да и дети соскучились по отцу»

Вот так и живем с той поры, две жены у меня, как видишь и тёща в любовницах. … Пробовал было порвать с ней отношения, а не могу, люблю её и все тут!

Тут с берега, ему замахали руками его жена и дочь, приглашая покатать их в лодке.

– Увидимся, Санек! Ещё не вечер! – и он побежал к ним.

А я смотрел ему в след и думал: «А ведь его любят и ждут сразу три женщины! Тройная любовь, что это – тройное счастье, или тройная обуза?»

Магнит для денег.

Станция. За окном замелькали постройки, потянулся асфальт перрона.

– Станция Березовое, стоянка двадцать минут, – предупредил проводник.

– А не выйти ли нам, да купить всем по мороженному? – предложил Виктор, прервав очередной анекдот.

Подсел он к нам в купе плацкартного вагона, утром, часов в шесть. Сразу стало шумно, суетно и весело. Разбудил двух девчонок, наверное, студенток – первокурсниц. Уговорил меня попить вместе с ним чайку, презентовал газету с кроссвордами, крепкому мужчине с волевыми чертами лица, соседу у окна в коридоре и успел рассказать о том, что едет из деревни своих родителей, где помогал в уборке урожая местному фермеру.

Скорее всего, он был из породы тех редких людей, что зовут в народе: «душа компании», держался всегда весело и непринужденно, но не назойливо.

– Идем, идем – затормошил он меня, – вон из других вагонов народ подтягиваться к лотку мороженщика начал!

И правда, утренняя прохлада потихоньку сменилась духотой летнего полдня и у киоска с мороженным толпились покупатели.

Мы заняли очередь. Товар продавал чрезвычайно бойкий, молодой продавец. Подавал стаканчики с пломбиром, быстро набрасывал брикеты в полиэтиленовый пакет, принимал деньги, играючи отсчитывал сдачу.

– Во ловкач! Во дает! – восхитился Витек, так для краткости про себя называл я попутчика.

– Да, шустрый малый, – согласился я, – А иначе и нельзя, стоянка поезда минуты, тут поворачивайся, иначе весь покупатель уедет!

– Да не в том дело, со сдачей химичит. Сейчас мой магнит сработает!

– Что за магнит? – не понял я.

– Сейчас, сейчас увидишь! – отмахнулся Витек от моего вопроса.

Переспросить было некогда, так как подошла наша очередь.

– Мне вон то, пластмассовое ведерочко и четыре брикета «Лакомки», – зарядил Витек продавца.

– Килограммовое ведерочко, сто восемьдесят пять, четыре брикета, по двести грамм, по шестьдесят семь итого – прикинул он сумму в уме, – с вас шестьсот пятьдесят три!

Одной рукой Виктор взял полиэтиленовый пакет, а другой протянул продавцу тысячную купюру.

– Ваша тысяча, – уточнил продавец, – сдача двести сорок семь! Что-то не так? -

Виктор не торопился брать сдачу.

– Слушай торопыга, да если округлить цену на ведерко до двухсот, а каждый брикет пусть будет по семьдесят то на четыре умножить. Даже триста пусть будет, это выходит пятьсот! А ты мне сдачу суешь в двести рублей! Где у тебя совесть? Считать не умеешь!?

– Ой, – смутился продавец, – ваша, правда, – извините, ошибся! Вот Ваша сдача!

Он добавил ещё пятьсот рублей сдачи, и мы отошли от прилавка. Что на меня нашло, но, я как зачарованный был уверен в правильном счете.

Поезд плавно тронулся и мы всем купе дружно зашуршали обертками мороженного.

Виктор, сама галантность, успел выпросить у проводника, две чайные ложечки и преподнес цветное ведерочко с мороженым девчонкам.

Тут до меня дошло, даже по округленным расчетам, Витька, продавец передал нам двести рублей…

– Не двести, а двести сорок семь, да ты не расстраивайся, только на тех пассажирах, что стояли впереди нас, он на восемьсот двадцать наварился, а после нас сколько?

– Как ты смог узнать, насколько он обсчитал тех, что были впереди нас? – удивился я.

– А у меня чутьё на деньги, я их влёт считаю, да и всегда они ко мне липнут, вроде как к магниту. Только магнит железо притягивает, а я деньги!

– Как можно притягивать к себе бумажки, пусть и такие как деньги – удивился я.

Народ в купе и его окрестностях начал прислушиваться к нашему разговору.

– Нет, деньги не летят и не липнут ко мне, ни к рукам, ни к карманам! – Витек неспешно смаковал свое мороженное, – Просто я знаю, сколько, у кого денег и если среди них есть приобретенные нечестным путем, то эти деньги как бы чувствую особо. И если есть хоть какая-то лазейка, то они эти денежки сами притянутся ко мне…

– Так, что, получается – вор у вора дубинка украл? – не выдержал я.

Наш разговор с интересом и нескрываемым любопытством слушало все купе. Девчонки, доев мороженное, не торопились собрать и выбросить обертки, верткий сухощавый мужчина в сером пиджаке и такой же кепи, не пошел за чаем и сидел, разглядывая дно пустого стакана, сосед крепкий мужчина с волевыми чертами лица, отложил газету с кроссвордом, слушал нас, скрестив руки на груди.

– Почему сразу вор? – немого обиделся Витёк, – вот работал я у фермера. Утром как солнце немного росу сгонит с валков, на комбайн и вперёд молотить, и так до вечера. Двадцать дней, по пятнадцать часов! Настало время расчета, а он и говорит – четырнадцать тысяч я у него заработал, по штуке в день не выходит! Вот крохобор!

Рядом, на таких же полях, такой же комбайн, хозяин, платил по две тысячи в день, и это не учитывая питание! Высказал я это ему, а он говорит: «Так он часть урожая продал и деньги у него есть, вот он и рассчитывает рабочих, а я без налички, могу тебе заплатить только пятнадцать». Такого жмота я еще не видел! И тут меня понесло!

– Да у тебя в сейфе пятьдесят три тысячи лежит, и нет денег? «А ты откуда знаешь? Как ты смог сейф открыть и деньги там пересчитать?» Чего мне твой сейф открывать? Я и так знаю, сколько там денег лежит! Вон и у тебя в кошельке, какая сумма ясно вижу! Тут он приутих и сел на место: «Ну, это ты, положим, гонишь, через ткань брюк да кожу кошелька не видно»

– Меня ещё сильней это подзадорило, – Витёк кончил складывать обертку от мороженного, посмотрел куда её деть и не найдя подходящего места примостил на край стола.

– Давай – предлагаю ему, – моё слово, против твоёго. Вот ты хочешь выдать мне зарплатой четырнадцать тысяч, если я не угадаю сумму в твоем кошельке, вся моя зарплата остается у тебя. Угадаю – сорок тысяч моих! «Идет – сразу согласился он, – но только тридцать!» – – Во! И тут готов нагреть меня! – Тридцать пять! Я рискую большим!

«Лады! – говорит он, – только давай при свидетелях, а то ты мне потом прокурора пришлешь…»

Позвали мы трёх рабочих, они на току зерно подрабатывали, объяснили им что почем.

– Дядя Петя так тот прямо мне сказал: «Не дури парень, задаром, что ли пыль глотал?»

Ещё посмотрим, задаром или нет, успокоил я его. «Ну что ты готов? Экстрасенс наш доморощенный?» – смеётся шеф. Передайте кошелёк дяде Феде, прошу я его. Вон хотя бы под столом, да я ещё и отвернусь. «Годится, – согласился он, – только не дяде Феде, а Николаю!» Передал, держит тот кошелек с деньгами под столом.

– Восемь тысяч, четыреста пять рублей сорок две копейки, сразу назвал я. Выложили на стол, сосчитали – точно! Видели бы вы лицо шефа! Деваться некуда, расписался я в ведомости, получил причитающуюся мне сумму и пошел домой. На полпути догоняет шеф: «Слушай Виктор, у меня к тебе серьёзное предложение, приезжает сегодня ко мне перекупщик, зерно на муку брать, давай побудь со мной мне очень нужно знать, какую сумму он взял с собой»

– Да вам-то это зачем? – удивился я. «Видишь, в нашем деле не обманешь, не проживешь! Вот я сдал зерно на анализ, влажность, клейковина и прочее там. Мне по телефону сообщили результат, а акт на руки ещё не пришел. А у него там тоже свои люди, он результат вперёд меня знает. Но будет торговать как не сортовое, вроде рискует он и цену настоящую не даёт. А если я буду знать, сколько денег он взял, то и торговаться мне с ним не составит проблемы. Давай, соглашайся, десять процентов от вырученной сверх его цены будет твоей» – Пятнадцать, – говорю я ему. Сошлись на двенадцати.

Ещё восемнадцать тысяч зашуршали у меня в кармане.

– И что, ты вот так запросто сказал, сколько этот купец денег с собой взял? – дядька в сером пиджаке и кепочке, сверлил Витька пристальным взглядом.

– Да чего там хитрого, тот, как только зашел в двери, так я сразу и увидел все его деньги….

– Погоди, – прервал я Витька, – это надо не просто увидеть, а знать какие купюры как лежат, сколько в пачке, да и число пачек тоже знать надо…

– Это точно, вот только разные купюры, они как бы разным цветом светятся, и считает их кто-то, а не я. Мне остается только копейки рассмотреть, а если не надо это мне, так сумму почти сразу узнаю!

– Быть такого не может! – запротестовал я.

Да и как не возмутится, через ткань брюк, материю кошелька, наконец – через сталь сейфа, угадать нереально, это или случайность и ли фокус какой-то.

– Давай проверим, – даже лениво как-то предложил Виктор, – я отвернусь, ты зажми любую купюру в ладонях под столом, я угадаю.

Выдернуть купюру из кошелька, прикрыть её ладонями, было дело секунд.

– Ну, – в нетерпении выдохнул я.

– Ничего не «ну», а пятисотка, она слабо зелененьким светом светится, – ответил Витек, даже не повернувшись ко мне лицом.

Мне только и осталось, что продемонстрировать слегка смятую купюру в пятьсот рублей.

– А у меня, сколько денег с собой есть? – полюбопытствовала худенькая студентка.

Виктор, усмехнулся, придвинулся к ней и тихонько шепнул какую-то цифру, у студенточки округлились глаза.

– И ещё там, – снова шепоток на ушко.

– Ой, вы прям, – засмущалась студентка…

– А что, разве я ошибся? – хохотнул Виктор.

– Нет, нет, все точно! Но как это можно? Вы, наверное, экстрасенс, иди ясновидящий?

– Не, ничего больше я не могу, ни предсказывать, ни искать там, кто что припрятал. А вот деньги – вижу…

– А вот у меня, сможешь увидеть, – вкрадчиво спросил дядька в сером пиджаке.

– Можно конечно, – согласился Витек, – Только грязи много…. Условие, спор идет на тысячу, угадаю, моя, нет ваша, – выложил он на стол тысячную купюру.

– Нет, не пойдет, давай по пять! – прихлопнул ладонью розовую купюру «серый пиджак».

– По пять, так по пять, – согласился Виктор.

– Давай, отворачивайся, – скомандовал спорящий.

Наш настырный попутчик вынул из кошелька купюры, добавил к ним несколько монет и подал команду Виктору.

– Три тысячи пятьсот рублей, семьдесят копеек, – откликнулся наш ясновидящий по деньгам.

– А вот и нет! – торжественно перебил его серый, – бумажки ты сосчитал верно, а монеты – нет!

Он протянул раскрытую ладонь девчонкам.

– Сами сосчитайте!

Девчонки быстро перебрали купюры, все точно – три тысячи пятьсот рублей, но монет было меньше, всего пятьдесят копеек, как сейчас помню, две по двадцать, одна десять.

Дядька в сером наряде, торжественно демонстрировал всем пустую ладонь.

– А вот и ещё двадцатник! – Виктор быстрым движением схватил за запястье «серого» и другой ладонью хлопнул снизу его руки. Монета достоинством в двадцать копеек выскочила на ладонь.

– Ой, – удивилась худенькая студенточка, – она у вас между пальцами закатилась!

Дядька в сером пиджачке, что-то прошипел как рассерженный гусак, бросил свои пять тысяч на стол перед Виктором и, вскинув рюкзак на плечо, ушел из нашего купе.

– И вы возьмете эти деньги? – полюбопытствовали девчата.

– А чего не взять? – хмыкнул Витек, – вон он, сколько в карты выиграл и все только благодаря своим фокусам, – Деньги, те, что человек не заработал, а приобрел нечестным путем, они всегда имеют грязный свет.

– Как это? – не выдержал я.

– А так – заработанные деньги или вот такие как девчонкам родители дали, они мне видятся в ровном, чистом свете, а те, что украдут или вот как у этого, – Витек небрежно махнул рукой в сторону прохода куда ушёл «серый», – Его деньги, все словно в кляксах или пятнах…

– Интересно, – подал голос крепкий мужчина с волевыми чертами лица, – и всегда это у вас так, можете отличить чистые деньги от грязных – нечестно приобретенных?

– Да пустяки все это, – отмахнулся Витек от его вопроса, – видно сразу.… И перевел разговор на другую тему.

Часа два мы все беседовали на разные темы и больше не возвращались ни деньгам, ни к необычным способностям нашего попутчика.

После какой-то станции, когда улеглась суета от посадки-высадки пассажиров, на проходе нашего купе, появились двое полицейских.

– Вот где настоящие магниты, – не удержавшись, съязвила одна студентка.

Но стражи порядка не среагировали на её выпад. Из-за их спин высунулся наш «серый» попутчик и махнул рукой в сторону Витька.

– Вон тот, справа…

– Гражданин, ваши документы! – тоном, не терпящим возражения, подал голос полицейский с погонами сержанта.

– А в чем дело? Что я нарушил? – Виктор не спешил показывать свой паспорт.

– Так надо, проверка, – протянул руку сержант.

– Да, пожалуйста, – достал паспорт Витек.

Сержант раскрыл розовую книжечку, сравнил изображение на фотографии с оригиналом и спрятал паспорт у себя в нагрудном кармане.

– Вам придется пройти с нами…– скомандовал он нашему попутчику.

– А что я нарушил? Почему я должен сходить с поезда? – осведомился Виктор.

– Все объясним в отделении полиции!

Сержант, не терпеливо потянул Виктора, взяв его за локоть.

– Это из-за этого дядечки. Так он сам предложил спорить, мы свидетели! – начали защищать Виктора девчонки.

– Не волнуйтесь гражданки, мы во всем разберемся, – успокоили полицейские студенток.

Виктор встал и пошел следом за полицейскими.

Мы стали хором возмущаться и шуметь, только наш попутчик крепкого телосложения, проводив взглядом, полицейских, спокойно достал телефон, набрал номер и попросил сообщить ему фамилию и звание начальника линейного отделения полиции по маршруту нашего поезда.

Затем, так же, спокойно позвонил по номеру, что указал ему собеседник и голосом, не терпящим возражения, приказал какому-то майору дать команду своим сотрудникам прийти в наш вагон и привести задержанного гражданина.

Минут через десять, появились наши «полицаи» как их сразу же назвали студентки.

Между ними немного согнувшись, стоял Виктор.

– Кому мы тут потребовались? – в тоне сержанта сквозило раздражение с плохо скрываемой угрозой.

– Мне понадобились, – спокойно сообщил наш неугомонный защитник.

– Ваши документы – сразу же наехал на него сержант.

– Предъявите сначала ваше удостоверение, а перед этим, представьтесь, как положено по полной форме! – отчеканил крепкий мужик.

– Слышь, Николай, еще один знаток законов выискался! – ухмыльнулся сержант, – а не много ли ты папаша хочешь? Документы! – повысил он голос.

– Сержант, согласно пункта три, должностной инструкции сотрудника полиции, вы обязаны предъявить личное удостоверение, кроме того, назвать свое имя, фамилию и отделение полиции! Я жду! – уверенный и ровный голос нашего попутчика произвел какое-то действие на сержанта. Он вынул книжечку удостоверения, развернул её и показал.

– Ну, все понятно? Документы! – приказной тон его голоса, стал ещё жёстче.

Наш мускулистый попутчик не спеша достал удостоверение такого же цвета и, развернув его некоторое время, подержал у глаз сержанта.

– Это.… Как же это, извините, товарищ полковник, ошибка вышла… – замямлил сержант.

– Виктор, сядьте на место, – скомандовал полковник, заметив слабую гримасу на лице Виктора, спросил, – Вас они били?

Тот замялся, неопределённо пожав плечами.

– Ясно, – нахмурился полковник, – сколько денег они у тебя взяли?

– Да почти все, оставили только три тысячи: «Хватит с тебя, говорят!»

– Товарищ полковник, разрешите доложить, – зачастил старшина, – к нам обратился гражданин с заявлением, что у него вот этот молодой человек похитил у него деньги, мы приняли меры и задержали его…

– Так, предъявите заявление гражданина, протокол осмотра и изъятия денежных средств, протоколы опроса свидетелей, – полковник протянул руку к черной папке, которую держал сержант.

– Так мы это, ещё не все оформили…, – полицейский старался убрать папку подальше.

– Так, рядовой, – обратился полковник к младшему по званию, – возьмите папку у старшины. Второй полицейский повиновался. Полковник расстегнул молнию на папке, быстро просмотрел бумаги и одну подал рядовому.

– Ну и где заявление, протокол изъятия? – Сядьте за стол и пишите протокол, а вы гражданки будите понятыми, рядовой внесите их данные в протокол!

– Может, обойдемся без протокола, товарищ полковник, – заюлил старшина, – мы принесем извинения гражданину, – он кивнул в сторону Виктора, – вернем ему его деньги и компенсируем моральный ущерб, так сказать за причиненные неудобства…

– Помолчите старшина, вот из-за таких как вы, у простых граждан складывается мнение, что в полиции служат только вымогатели, и те люди, что бандитскими методами вершат свой правопорядок!

– Сколько они у вас отобрали денег? – обратился полковник к Виктору. Тот назвал сумму.

– Все у старшего по званию или часть он передал рядовому?

– Все вот у него, – кивнул Виктор на старшину.

– Старшина, все из карманов на стол! – приказал полковник в штатском.

Полицейский, с красным от смущения лицом, вынул из кармана слегка измятые ассигнации.

– Это все? – осведомился полковник.

– Так точно, все, – принял смирное положение старшина.

– Какую сумму вы взяли с собой, выходя из дома? – спросил полковник.

– Две тысячи пятьсот рублей, – даже как-то радостно откликнулся полицейский.

– А ну-ка, Виктор, включите ваше воображение, есть ли ещё деньги у этого человека? – попросил наш полковник.

– Есть, – с охотой откликнулся тот, – в нагрудном кармане, семнадцать тысяч восемьсот, в правом кармане, девять тысяч двести и в кобуре пистолета две пятьсот…

– Значит они, домашние деньги, в кобуре пистолета, – подвел итог попутчик в звании полковника.

– Давайте, Виктор, давайте дальше, какие купюры в крапинках грязи в вашем видении…

– Да чего смотреть, все кроме тех, что в кобуре, в грязно-зелёных разводах, да пятнах…– тихо откликнулся Виктор.

– Значить, незаконными методами вы, старшина, присвоили двадцать семь тысяч, вот так же как у него, – полковник кивнул в сторону Виктора, – кому под дых, кому по шее, у торговок мзду собрали,… а ведь прошло всего воловина дня! И это я думаю, не самый плохой день! – Так, снова обратился он к Виктору, – а у рядового, сколько денег и есть ли грязные?

– Нет, грязных денег у него нет, да и немного их у него, всего-то полторы тысячи, копейки смотреть?

– Да, нет… Копейки, нам не интересны, что не успел поделиться с компаньоном? – обратился полковник к сержанту.

– Это мои деньги. Жена дала, посмотри, говорит, стиральную машинку, мы три месяца откладывали, – начал азартно оправдываться полицейский.

– Стоп! Хватит! – резко оборвал его полковник, – Помолчи и посмотри…– Виктор, отвернись, – попросил он.

Молча, достал из кармана тысячную купюру, пометил её и показал всем, записал на газете номер и серию.

– А теперь Вы, – он обратился ко мне, – Возьмите и присвойте эту купюру, пусть Виктор продемонстрирует нам свои способности.

Я, догадался, что хочет показать всем полковник. Вынул из кошелька с пяток ассигнаций, демонстративно перемешал их на столе, вложил в середину меченую «денежку» и зажал все в ладонях.

– Виктор, какую сумму я держу в руках? – задал вопрос нашему ясновидцу.

– Восемь тысяч, семьсот рублей – тотчас откликнулся тот, – Но одна бумажка не ваша, она не так «светит»

– Да чего там, Вы сами сказали, взять эту меченую купюру – запротестовал старшина.

– Весь следственный эксперимент не в этом! – остановил его полковник, – Сейчас Вы сами назначите человека, который будет брать по одной купюре и Виктор нам укажет на ту купюру, что по нашей просьбе присвоил Александр, – он указал на меня.

– Хорошо! – согласился старшина, – Пусть будет – она, – и он указал пальцем на одну из студенток.

Признаться, эта затея полковника меня немного смутила. А вдруг Виктор не сможет указать на нужную купюру?

Но тот, спокойно называл достоинство каждого денежного знака и четвертой назвал нашу меченую деньгу.

– Вот так, все деньги, что ты прибрал сегодня к грязным рукам этот человек, самый лучший экстрасенс по денежным знакам, легко укажет. Из-за таких как ты, наши люди о полиции думают хуже, чем о бандитах!

Полковник набрал по телефону номер и сказал:

– Это полковник ФСБ Ляхов, машину с нарядом на вокзал к поезду 234,– и тоном, не терпящим возражения, добавил: – А вы, Виктор, пройдете с нами!

Заметив настороженность на наших лицах, добавил:

– Не волнуйтесь, товарищи попутчики, я хочу предложить Виктору интересную работу, мы его не обидим. А с таким талантом, он может легко заблудится в жизни!

Жаль, больше я ничего не знаю о судьбе случайного попутчика, но верю, что в его жизни все хорошо.

На ловца и зверь бежит.

Вот не любим мы работников ГАИ!. Порой нарушаем правила дорожного движения, и на справедливое наказание инспектора ропщем и умоляем о снисхождении. Да чего уж там, бывает, и деньги предлагаем. Устоять от соблазна быстро и легко получить некую сумму, не обременяющую твою совесть, не каждому под силу.

Реальная история. В 95 – 97 годы рынок захлестнул, чуть ли не каждого. Теория, не всем понятного бородатого немецкого философа Карла Маркса, воплощалась на практике. Товар – деньги – товар. Ах, как хотелось больше денег, сразу и много.

Село наше располагалась на трассе республиканского значения, страна потихоньку выходила из коллапса перестройки, автомобили все чаще и чаще проносились по трассе. Наши местные бабуси быстро освоили торговлю вдоль обочины дороги. Какой-то особый статус получил небольшой поворот, с утра здесь скапливалось наибольшее количество торговок разной деревенской снедью. Располагались основательно – столики, зонтики от солнца, эдакий пестрый табор при дороге. Надо сказать, что автомобили, довольно часто притормаживали у импровизированного мини рынка, да и слава о брендах наших торговок распространилась среди автомобилистов. Славились малосольные огурчики, грузди в рассоле с веточками укропа и фирменные помидоры – сладкие, с блестящими как у арбуза, крупинками на изломе.

Что это я отклонился от темы? На этом повороте экипаж патрульно – дорожной службы в составе двух «гайцов», наловчился устраивать засады. Одолжили где-то пестрый зонтик – тент, садится один среди бабулек, маскируясь под торговок, а другой, с радаром наперевес, отлавливает нарушителей. И что самое главное – нарушит один, а под эту цифру на радаре еще двое подъедут! Глаз у них был наметан – сразу замечали с кого, как и сколько взять.

Но однажды утром случился у них прокол. Начали они, как обычно, окучивать свои шесть соток асфальта. Утром нарушитель бойче идет, на работу люди спешат, хоть на один, два километра скорость, да и превысят. Раньше правила были строгие – сказано пятьдесят километров в час и ни– ни больше! Так вот, то ли улов был неплохой, то ли расслабились ребята от добычи, короче, бдительность и чутье притупилось окончательно.

Тормознули они обычный «жигуленок» – копейку, крепкий мужичек среднего роста не стал долго упираться, отсчитал положенную сумму, усмехнулся и уехал дальше в сторону областного центра.

Часа через два, почти под занавес славной охоты мастеров полосатого жезла и переливчатого свистка, со стороны города, на очень приличной скорости подлетел микроавтобус и резко затормозил на сигнал жезла.

Из автобуса бодро выскочили ребята в камуфляжной форме, и началось «маски – шоу». А из подъехавшего следом «жигуленка» – копейки вышел все тот же крепкий мужичек, но уже в милицейской форме с очень крупными звездами.

Ребята из спецназа, не церемонясь, вывернули карманы гаишников, генерал, не спеша, особо не торгуясь и переплачивая, скупил весь товар у торговок, а затем, попросил бабулек больше не мешать дальнейшему процессу.

Последующие три часа, еще километров за пять от деревни, встречные водители удивлялись отчаянным сигналам выезжающего из неё транспорта. Снижали скорость, лихорадочно проверяли ремни безопасности, и все равно, им приходилось тормозить, на отмашку полосатого жезла.

Почти все от изумления забывали, в каком кармане у них водительские документы. И было от чего. Милицейский чин в форме генерала, вежливо брал руку под козырек и, представившись по полной программе, просил подойти к столикам. Там, под присмотром вооруженных бойцов ОМОНА, стояли два сотрудника ГАИ в кухонных фартуках поверх формы, вежливо козыряли обалдевшему водителю и бесплатно угощали его деревенскими деликатесами. А сзади их, на заборе, на торопливо склеенных белых листах, красовался, наспех написанный гуашью, плакат: «Водители, простите нас, мы брали взятки. Теперь осваиваем новую профессию!»

Ни у кого из проезжавших водителей, не было затребовано в тот момент ни одного документа.

Продавцы местного магазина долго ломали голову – чего это только сегодня мужчины, почти всей деревни, раз по пять, по разным пустяковым покупкам, захаживают в магазин?

Знай наших!

Кино детства нашего заменяло нам все увлечения и развлечения.

Полотно белого экрана с неистовой силой тянуло к себе всех мальчишек и девчонок села. Кинотеатр работал с предельной нагрузкой – днем два детских сеанса, вечером три для взрослой публики. Свободны мы были от оков телевидения с его бесконечной рекламой, нас не доставали звонки и СМС-ки мобильных телефонов. В череде множества игр находили мы время обсудить все новые фильмы, страдать и соучаствовать жизни героев белого экрана.

Утверждает народная молва: «Не стоит село без праведника и чудака».

Праведников своего села, мы по малолетству не замечали, а деревенских чудаков знали наперечет. Один из них был не только знаком, но был нашим товарищем и другом.

Был он старше нас лет на пять, но себя считал он нашим ровесником и не отставал от нас в разных играх и детских забавах. Его постоянные причуды ставили нас в тупик. Например, он мог прийти летом в фуфайке на голое тело, или раз принес на большой цепи будильник. Мы смеялись, слушая звонок его «карманных» часов. Признаться, мы допускали его в наш круг с удовольствием. Силу он имел взрослую и в его компании нам были не страшны мальчишки с других улиц.

Не помню ни одного случая, когда кто-то был обижен Лешкой, так звали нашего товарища, наоборот почти всегда доставалась ему. Часто мы вынуждены были утешать его конфеткой. И тогда, глядя на его счастливое лицо, смеялись и веселились мы все.

Была у него одна привилегия перед нами – мог он свободно пойти на любой вечерний сеанс. По такому поводу переодевался он в чистый костюм с рубашкой, и на ноги обувал добротную обувь.

Встречая нас в таком виде, он только небрежно махал нам рукой, хотя в другое время здоровался со всеми за руку. Подозреваю я, что он, из каких-то своих соображений просто косил под чудака.

Рассказать, что за фильм смотрел, Лешке никогда не удавалась, эмоции захлестывали его через край, начинал он размахивать руками, присочинял свои нелепые сцены к отдельным эпизодам кинокартины. Некоторые фильмы он смотрел много раз. Какие бы бури не бушевали в его уме, какие бы эмоции не захлестывали его через край, в кинотеатре он сидел очень тихо. Да что там тихо, просто дышал через раз! Только блеск глаз и руки, напряженно сжимающие подлокотники деревянных кресел, выдавали его волнение.

Привезли однажды в кинотеатр ленту. Про пограничника Карацупу и его славного пса Ингуса.

Лешка снарядился на первый сеанс. Мы, мелкая ребятня, после фильма окружили его. Никогда еще таким подавленным и печальным никто Лешку не видел. Из его отрывочного и судорожного рассказа, мы поняли, что в картине кто-то кого-то убил. Вот так выстрелил из пистолета в грудь и убил. Лешка мрачно описывал это событие, показывал на себе, начинал падать, как бы в смертельном ранении и плакал. Да что там плакал! Рыдал в три ручья! Никогда больше ни у кого и ни при каком горе не видел я таких слез. И на свои любимые конфеты он не обращал внимания.

Смотрел он этот кинофильм раз пять. Пошел и на шестой. И вот она – ужасная сцена – к герою – пограничнику подкрадывается враг, вот он вынимает пистолет и всё…, сейчас прогремит подлый выстрел в спину!

Срывается тут с места наш Лешка и с криком: «Вон он, вон он, сзади!!!» вскидывает руку с самодельным пистолетом! Сверкнуло. Бабахнуло. Остро запахло серой. Заверещали от неожиданности женщины, вскочили мужчины. Зажгли в зале свет. В белой простыне экрана зияла дыра приличных размеров.

Лешку вывели из зала. Оказалось – смастерил он себе пистолет, подобные мы ребятня часто делали и так же часто изымали эти не безопасные игрушки у нас взрослые.

Трубка, порохом служили спички, дробь была зарядом, поджигалась эта адская смесь так же спичками, отсюда название – «поджиг».

И с этим оружием стал поджидать врага, которого видел на экране.

После этого случая Лешку долго в кинозал не пускали.

Помню, я ещё в десятом классе учился, дыра в экране была заклеена аккуратной заплаткой.

А Лешка, при упоминании об этом случае, горделиво говорил: «Знай наших!»

С первым апреля!

Коллектив, в котором я работал, был не большой. Наш начальник, в должности ведущего инженера, почти всегда мотался по бесчисленным командировкам, прихватывая с собой, кого ни будь из нас.

Фирма, которую мы обслуживали, налаживая и ремонтируя офисную технику, расширяясь, увеличивала свой оборот. Мы стали не справляться с возросшим объемом работы.

Нового сотрудника, представленного нам в один из февральских дней прошлого года, звали Сергей. Он сразу влился в наш коллектив не только тем, что был знающим и грамотным специалистом, но ещё и непременным участником всех наших фуршетов и вечеринок. К концу марта мы окончательно притерлись друг к другу.

Наступил апрель. Надо особо сказать, мы всегда соблюдали розыгрыши в день смеха. Представьте себе коллектив, сотрудники которого имеют высшее техническое образование, умеют мыслить нестандартно, вот и попробуйте, кого ни будь разыграть! Шутки типа «у тебя вся спина белая!» здесь не пройдут. Тоньше шутить надо, изощреннее.

В тот раз объект первоапрельского розыгрыша был один – Сергей. В логике ему не откажешь! Все наши шутки, типа «тебя вызывает начальник» или «девочки из бухгалтерии тебя просили зайти», сразу разбивались о его контраргументы. Пришлось напрячь наши коллективные мозги.

Время обеда и мы дружно направились в столовую. Знакомая официантка, мило улыбаясь, подала нам заказанные блюда. Перед Сергеем красовалась большая тарелка, накрытая блестящим колпаком. Вооружившись вилкой, Сергей левой рукой снял колпак с блюда и отпрянул в изумлении. В центре тарелки сидела лягушка …

В два прыжка она достигла середины стола, где и замерла, оглядывая окрестности. День смеха в этот раз оправдал свое название.

Сергей посмеялся вместе со всеми и дружески пожал руку автору идеи – Николаю, который не поленился сходить в зоомагазин за лягушкой.

Ровно через год, в такой же теплый апрельский день, мы все пытаясь обмануть друг друга. Но больше всего ждали ответного хода от Сергея, даже напомнили ему прошлогодний розыгрыш. Но он был как-то пассивен.

К концу дня объявил нам о том, что заказал сауну на вечер, да к тому же пригласил девчонок из экономического отдела.

В коллективах часто практикуются такие мероприятия.

Пляжные костюмы позволяют не стесняться совместных походов в такое заведение, а умеренное количество пива делают их ярче.

После первого захода в жаркий и сухой пар, вода бассейна расслабила всех нас, а по «пиву на брата» смягчило души. Мы дружно направились в парилку.

Николай взгромоздился в дальний угол полка, мы на полке внизу.

Девчонки ещё плескались в бассейне и запаздывали присоединиться к нам.

Вдруг дверь парилки с треском распахнулась – на пороге с диким воплем возникла бухгалтерша Надежда: «Там Верка утонула!»

Нас как ветром сдуло.

Под водой, в дальнем углу бассейна, лежало Веркино тело в цветном купальнике.

Сергей прыжком нырнул в бассейн, в два взмаха рук достиг противоположного угла бассейна и выхватил из воды несчастную Веру.

«Давай, делай ей искусственное дыхание – приказал он подоспевшему Николаю, а я массаж сердца!» «Да не дергай ты её за руки, делай «изо рта в рот!»».

Николай, набрав полные легкие воздуха, приник ко рту утопленницы.

Как вдруг «утопленница» обхватила его шею руками и ответила поцелуем в стиле «горько»!

От неожиданности Николай отскочил к двери душа, сел на лавочку и только что и смог вымолвить: «Ну, кто так шутит!»

Потом, конечно, отошел, оценил Серегин ответный ход.

«Хоть бы предупредили!» попросил нас.

Ой, что будет на следующее первое апреля?!

Рождественские гадания.

Мой прадед со стороны матери, ЕвдокимКарпович, слыл человеком озорным. Современная молодежь сказала бы «юморной» был дед. В канун рождества бабка его решительно пресекла все попытки отметить наступающий праздник. Со скуки дед стал подбивать свою внучку да пришедших к ней подружек погадать на жениха.

Помните у Жуковского: «Раз в крещенский вечерок девушки гадали, за ворота башмачок, сняв с ноги, бросали» Башмачков в доме сроду не водилось, а были валенки. И так дед раззадорил девушек, что решили они гадать на женихов, бросая за ворота валенки. Вот только сбросишь с ноги валенок, а идти смотреть, куда он упал босиком холодно. За девчат эту проблему решил дед.

Предложил тогда каждой он, на ноги обувать свои подшитые валенки. Походите немного, говорит, они вашим духом пропитаются и, вроде, как ваши станут. Бросите, бегом в избу, свои валенки наденете и пойдете смотреть на гадание. Куда носком лягут там и ваш суженный ждет, поджидает.

А надо сказать, суженный действительно поджидал, да не один. Парни подглядели, куда направляются девчата и стали ждать их у калитки.

Сугробы в эту зиму намело выше дедовского плетня, только одни колья торчали с сучками да рогатинами. Бросили за ворота девчата дедовские валенки и бегом домой, переобуться и назад – смотреть, где зазноба проживает. Парни похватали валенки и приладили их на колья плетня, носками вверх. Сами за сугробы попрятались.

Вышли девушки, что за чудо – в небо показывает их гадание. Они назад к деду. Посуровел дед. Серьезным стал. Значит, в небе живет ваш женишок. Помрете скоро, говорит. Не заладилось у него в этот вечер с юмором. У девчат глаза от испуга с блюдце. Да не беда успокоил их дед. Валенки то мои, нужно лихую беду на меня перевести.

Найдите мне самогона, я молитвой буду за вас просить святого духа, а самогоном нечистого задабривать. Побежали по домам девчата, принесли деду четверть самогона. Славно «помолился» ЕвдокимКарпович.

Наутро встает бабка печь протопить, пирогов напечь. Смотрит, лежит дед в кровати, глаза в потолок, рот открыт, руки ноги раскидал в стороны и вроде как не дышит. Бабка в крик – преставился старый. Прибежали тут дочка с внучкой, и давай убиваться – голосить втроем! Слышат, кто-то басом им стал подвывать. Вдруг садится дед на кровати, голову руками обхватил и воет, раскачиваясь из стороны в сторону. «Ты чего это дед?» только и нашла, что спросить бабка. «Ой, как головушка трещит, ой как моя бедная раскалывается то!».

Через минуту бабка стояла у кровати деда, держа в руке стаканчик с водкой, дочка с ковшиком огуречного рассола, а внучка подавала огурчик на вилочке. Лет пятнадцать еще дед подшучивал над соседями и домочадцами.

Закон есть закон!

Пришлось мне несколько дней назад, по казённой надобности, поездить в областной центр. Поначалу я размахнулся и, оседлав личной автомобиль, покатил в город. Но после второй поездки мой автолюбительский пыл заметно угас. Мало того что припарковаться было большой проблемой, так ещё и времени на дорогу тратилось уйма. Да посудите сами: до города ехать чуть больше двадцати минут, а по городу, добираться до места – час! Вот и решил я автобусом. Так как последние лет десять не ездил на этом виде транспорта, то естественно расписание движения не знал.

Вышел заранее. Тут-то возле меня и притормозила легковушка. Односельчанин спешил на работу в город.

– Я смотрю, у тебя, наверное, поломка? – осведомился он, – Чего ты на остановке мнешься?

Пришлось объяснить ему суть дела. Вообщем, все складывалось как нельзя лучше – и времени у меня было предостаточно, и успевал я к назначенному сроку. Вот только была одна проблема – довозил он меня в такое место, где не было остановок городского транспорта. Нет, они, конечно, были, но нужно было пройти километра полтора.

Да разве это проблема? Прогуляться пешочком в великолепное летнее утро, что может быть чудеснее? Вот в таком настроении, топал я по задворкам и закоулкам, стемясь выйти на шумную городскую улицу. А вот и она.

Озираюсь, где остановка. Так, на противоположной стороне улицы. Ага, перебежать дорогу, выйдет короче. Закралось сомнение: когда сам за рулем, то таких торопыг частенько костерю недобрыми словами. Да и второе, тоже очень действенное средство – а вдруг в кустах, поджидают бравые гаишники? Штрафы стали просто лютые! Переход в обратном направлении метрах в двухстах.

Иду. Замечаю, что на противоположной стороне, параллельно мне бежит собака. Серенькая такая, в желтых подпалинах. Какая-то смесь дворняги и овчарки. Бежит, деловито поглядывая на все ещё редкий, по утренней поре, поток машин.

К зебре подходим почти одновременно. Точнее – она несколько раньше. Деловито села, глядит в мою сторону. Только я ступил на переход, как собака тот час поднялась и неторопливо побежала мне навстречу, слегка озираясь на замершие автомобили. Поравнявшись, искоса взглянула на меня и невозмутимо пошла дальше. Я, специально ускорил шаг, намереваясь пройти переход первым, интересно было посмотреть, как поведут себя водители. Поравнявшись с нетерпеливо пофыркивавшим мотором авто, я кивнул, приветствуя выглянувшего в окно водителя.

– Почти каждое утро езжу тут, и всегда она ждет пешехода, что бы перейти на другую сторону дороги. Вишь, её хозяин на мотовозе работает, так она проводит его до «железки» и домой. Ни разу не нарушила правила!

– Закон есть закон! – улыбнулся я.

Оглянулся, ступив на тротуар. Автомобили, послушно стояли на месте. А как же? Примерному пешеходу – наше почтение!

Лекарь.

Каким ветром занесло сына Кавказских гор в наше село – не известно. Только многие старожилы помнят его с военных лет. Прижился, пообтерся гордый чеченец в нашем колхозе. Работал прицепщиком на вспашке.

Раньше трактористы не могли регулировать глубину вспашки из кабины, они просто управляли трактором. Или как говорили: «держали борозду». За глубину вспашки отвечал прицепщик. Он восседал на железном сидении, накрепко приваренном к раме плуга, и крутил рукоятку, увеличивая или ослабляя заглубление плуга.

Абузит, так зовут нашего героя, был человеком прямолинейным, говорил что думал, а думал он медленно, слова подбирал тщательно, чтобы не обидеть собеседника. Еще была у него хорошая черта – всегда доделывал начатое дело до конца.

Вот был один случай. Время военное, работали они в ночную смену, сломался у них генератор. Все, надо направляться домой, в темноте такого наработаешь! Нет, уперся Абузит, надо норму допахать, и все тут! Раздевается до исподнего и в белом белье шагает быстрым шагом впереди трактора. Тракторист видит белую фигуру и пашет.

Так четыре часа и отшагал! Только собрались уезжать с поля на полевой стан, подкатывает к ним на машине секретарь обкома! Было такое время, когда вот так запросто без свиты и охраны, секретари обкома партии объезжали поля.

«Как настроение? – спрашивает. Как работа?»

Тут Абузит выдает: «Что тут думать, работаем без простоев, каждый мешок зерна в закрома Родины – снаряд по врагу!»

Пожал им руки руководящий чиновник, приехал в правление и говорит «Хорошо работаете, товарищи, боевой дух простых пахарей на высоте держите!» с тем и отбыл по своим делам.

С некоторых пор пристала к политически подкованному горцу кличка – лекарь.

А дело было так. Был у нашего героя один недостаток, ревновал он свою жену со страшной силой. Подшутят над ним мужики «Там твоя Мария на ферму, с каким-то мужиком пошла!»

Он с дальних увалов, а это добрых семь километров будет, без остановок, бегом, разбираться – что да как. Кричит, скандалит, мешает ей коров доить.

С утра в один из дней работали они на вспашке ближнего поля, и надо было какому-то доморощенному шутнику пошутить.

«К Марии твоей мужик домой в калитку стучался, когда я на стан ехал!»

Сорвался Абузит и домой бодрым маршем.

И надо было такому случиться – вызвала Мария электрика.

До войны в колхозе перекрыли речку плотиной и поставили электрогенератор. Пара электрических лампочек в доме считалась благами цивилизации.

Не заладилось с электрической лампочкой у Марии на кухне, попросила электрика помочь.

Электрик был у нас свой, доморощенный. Звали Анатолий. Был он плотного телосложения, а вот на фронт не взяли, что-то там с правым глазом. Не видел он им. По крайней скудности мужского населения, всех подчистили на фронт, пользовался он благосклонностью женского пола. Но сегодня Анатолию было не до любезностей с дамами нашего села. Очередной приступ жесточайшего радикулита прихватил его с утра.

Будь это сейчас, добрел бы он до фельдшера, тот ему больничный лист и сиди дома.

Но, война! Потихоньку да работай!

Когда Абузит заканчивал свой забег с поля к дому, Анатолий, кряхтя и охая, взгромоздился на стул и приступил к осмотру проводки.

Влетает ревнивый муж домой и видит эту картину и с ходу додумывает: «Успел замаскироваться, вроде как проводку чинит!» Пулей вылетает из дома и хватает первый, попавшийся под руку кол. А попался ему под руку ломик из арматуры диаметром 16 миллиметров!

Успел ревнивец углядеть – противник крупней его, кулачная дуэль может сложиться не в его пользу! Заходит потихоньку домой и со всего размаха, со всей ревнивой дури бьет мужика в то место где спина теряет свое благородное название!

В другое время Анатолий обернулся бы на всю эту возню за своей спиной, но радикулит не, то, что повернуться самому, шею не давал повернуть!

От неожиданности и сильного удара описал монтер изрядную дугу в воздухе и благополучно приземлился на самодельный диван, испугав мирно дремавшую там кошку.

Через пару секунд, бодрой рысью Анатолий, пробежал мимо опешившего Абузита. Метров через триста до нашего электрика дошло, что спина совсем не болит! Нет, конечно, болело и сильно болело, кое-что пониже.

Недели две багровый синяк не давал садиться нашему электрику, а спина – прошла. С той поры никогда больше не жаловался он на свой радикулит. Наверное, от удара стало в спине что-то на место.

С Абузитом он помирился. Тот в качестве извинения принес литр самогона.

Только кличка – «лекарь» так и прилипла к нашему горцу.

Кузя.

Жизнь в деревне постороннему наблюдателю может показаться скучно-однообразной. Словно, раз и навсегда заведенный ритуал, каждое утро начинается с дойки коров на домашнем подворье и проводов их в стадо на выпас. Пасут коровенок двое пастухов – немного угрюмый Владимир и суетливый Михаил. По условленному между ними графику один собирает стадо с одного конца деревни, а другой подгоняет здоровенного быка Кузю, только тогда, когда стадо покидает пределы деревни.

В это утро, традиционно обменявшись приветствиями, Мишка сообщил своему напарнику, что Кузя отлынивает от своих возложенных на него природой обязанностей.

Владимир подтвердил сей позорный для Кузи факт. Озабоченность пастухов непонятным бычьим саботажем можно было понять. С каждой хозяйки, за будущего теленка, были востребованы немалые деньги. Нет теленка – деньги назад. И тут Мишку посетила светлая мысль – прибегнуть к известному средству, многократно усиливающему влечение к женскому полу, а попросту к «Виагре».

На следующий день в аптеке близлежащего поселка было закуплено шесть таблеток голубого цвета. Мишка не стал мудрить с арифметикой, раз ему хватает одной таблетки, умножаем восемьдесят кг. на шесть и получаем бычий вес.

Заговорщики, немного поспорив о дозе, замаскировали четыре таблетки в изрядный ломоть хлеба, для большего аппетита щедро посыпав его солью, предложили быку Кузе. Тот, потянув воздух ноздрями, схрупал его в три секунды.

Пастухи с нарастающим вниманием стали ждать наступление нужного результата.

Кузя не торопился реагировать на лекарство. Неторопливо пощипывал травку, изредка лениво встряхивал головой, отгоняя надоедливых мух.

«Ничего, ничего, в инструкции сказано, что подействует через двадцать минут» подбадривал напарника Мишка.

Примерно на семнадцатой минуте Кузя проявил первые признаки беспокойства, стал оглядывать стадо, словно собираясь узреть приглянувшуюся ему пассию.

И тут из-за поворота, скрытого кустами, показалась лошадь, лениво влекущая за собой телегу. Деревенский столяр Степанович подрядился на своей лошадке доставлять воду на пасеку. Городские пчеловоды установили её на небольшом холме. На недоуменные вопросы сельчан отвечали просто: «Пчелам во все стороны лететь удобнее»

Степанович, мирно дремал, покачиваясь в такт с водой, плескавшейся в двухсот литровой бочке. Бык, взбрыкнув от полноты нахлынувших чувств, в три прыжка догнав телегу, взгромоздился передними ногами на бочку с водой. Ноги, пробив хилую крышку, застряли в бочке. Степанович, очнувшись от дремы, обернулся на грохот, раздавшийся позади. Узрев в двадцати сантиметрах перед собой громадную бычью морду, с испуга хлестнул лошадь вожжами. Та с ленивого шага перешла на мелкую рысь. Бык не отставал, семеня сзади телеги, на задних ногах. Более ощутимый удар вожжами привел лошадку в бодрое состояние.

Лошадь рванулась вперед, бочка расплескивая воду, накренилась, сорвавшись с бычьих ног, и, описав замысловатую дугу, шлепнулась на рога Кузе. Тот, одурев от темноты и воплей Степановича, понесся скачками по полю. Высоковольтный электрический столб, оказавшийся на его пути, прервал этот забег. От удара, бочка брызгами щепок разлетелась в стороны, а ошалевший бык шлепнулся на задницу.

«Да, сказал пастух Мишка, тщательно завернув, и, пряча в карман две оставшиеся таблетки, переборщили мы с дозой».

И странное дело, бык Кузя, то ли от таблеток, то ли от удара башкой о столб, резко исправил свое поведение к удовлетворению коров и к немалому удовольствию пастухов.

На медведя.

Скажи читатель, много ли у тебя знакомых охотников, которые вот так запросто могут сказать: «Ходил на медведя!»?

Такая добыча для любого охотника как олимпийская медаль для спортсмена. Предмет зависти всей охотничьей братии.

Извилистые дорожки моей судьбы забросили меня жить и работать в один из колхозов на севере нашей области. Состоял наш колхоз из трех бригад. Третья бригада располагалась в 65 километрах от центральной усадьбы среди отвоеванных у тайги небольших полей.

Летом вывозили туда большое количество телят, молодняка крупного рогатого скота, где на лесных полянах этот скот подрастал и набирал вес. Обилие сочной травы, ручьи и речушки – мечта любого скотовода. Одна беда – медведи! Охотились косолапые за телятами. От восьми до пятнадцати голов каждый сезон недосчитывались пастухи.

Садился тогда председатель колхоза в автомобиль и брал лицензию на отстрел расшалившегося мишки. Нет, сам он эту охоту не уважал, в селе было достаточно более опытных охотников. Но самым авторитетным считался Иван Иванович. Этот знаток медвежьих повадок, как по открытой книге читал все следы и вычислял последующие действия медведей. Надо сказать, что бригадиром в этой бригаде, был Георгий Федорович. Для многих он был ровесник, многие были старше его годами, поэтому звали его часто просто – Гоша. Признаюсь, оба персонажа нашего рассказа приходились мне родней со стороны жены.

В один год ближе к середине августа, заломал медведь двух телок.

Повез я лицензию на отстрел в третью бригаду. Были и другие производственные дела. Дня за три должен был управиться.

И дернула меня нелегкая, напроситься на эту самую медвежью охоту! По молодости был во мне такой азарт – с ружьишком побаловаться. Жил я тогда в Курчуме, что стоит недалеко от Бухтарминского водохранилища. В тамошних камышовых плавнях водилось несметное количество уток. Утиная охота, скажу я вам, это азарт! Уток стреляли влет. В секунду, словно реактивный истребитель, промелькнет утка перед вами, успевай вскинуть ружье и выстрелить.

Я преуспел на утиной охоте. Всегда добывал положенное лицензией количество дичи, а настрелянное сверх нормы щедро раздавал другим менее удачливым стрелкам. Нисколько не сомневаясь, что по такой крупной дичи как медведь я точно попаду, предложил свои услуги в его отстреле.

Иван Иванович, оглядев меня с головы до ног, вынул мундштук сигареты изо рта: «Нет, медведь к заломанным телкам сегодня не подойдет, он ждать будет, когда добыча запропаститься, дня через три его ждать там надо. А вот близко ходить будет. На овсах его брать будем! У пасеки на дальнем поле, ты Гоша свези туда пару помостов, да лестницу, а я Саньку снаряжу для ночной охоты»

Не особо мудря, сняли мы пару дверей с сараев, взяли веревки, подпорки взвалили всё на телегу и поехали на это самое дальнее поле овса.

Росла там с краю, у оврага, старая береза. Метрах в четырех над землей – развилка и чуть повыше еще один толстый сучек отходил от основного ствола.

Приладили двери на развилки березы, две лежанки получилось, поставили лестницу, что бы удобнее было залазить вверх на дерево, и поехали домой – собираться на ночное ожидание медведя.

Меня снарядили по высшему классу: кроме теплого белья, шапки, прочных брюк и телогрейки (не удивляйся, читатель ночи в августе в горах холодные), опоясали меня патронташем, справа патроны с тяжелыми самодельными пулями, слева с крупной картечью. Охотничий нож – в чехле, что бы ни утерять, был привязан к поясу ремешком. Небольшой запас еды был у каждого, да еще фляжка воды.

Перед отправкой на охоту, Иван Иванович, сославшись на небольшое недомогание, отказался ехать с нами: «Вас двое, управитесь и без меня, я утром подъеду. Смотри, Гоша зацепите медведя, не подходи до рассвета, опасно!»

«А если раним, и он полезет к нам на березу?» я высказал сомнение по поводу ненадежности нашего укрытия.

«Лестницу отбросите, да у вас два ружья, по два ствола на брата, жаканом 1 бейте, сразу свалите!» С тем мы уже собирались отбыть к месту охоты.

Тут Иван Иванович обратился к своей супруге, добрейшей тете Мане: «Дай ребятам медовухи, ночи ужо росные, да холодные, к рассвету согреться будет чем».

Тетя Маня, суровая на вид женщина, поворчав для порядку, дала Гоше ключи от кладовки: «Нацеди там себе во фляжку».

Читатель, если ты не пробовал старинный русский напиток – медовуху, ты многое потерял!

Попроси знакомого пасечника, он уделит тебе из своих запасов.

Тетя Маня делала этот хмельной напиток по особому рецепту, помню только, что из трав добавляла она цветы чабреца. Хранила она вожделенный для многих односельчан напиток в особой деревянной бочке, называемой «лагушок». Вмещал «лагушок» литров десять и Гоша просто прихватил его из кладовой.

Добрались до березы засветло, расположились на помостах, я внизу, Гоша – вверху, надо мной.

Иван Иванович, пожелав нам не спать и не шуметь, взгромоздился на телегу и укатил в село. Быстро темнело. Чтобы не дремать, я шевелил пальцами ног и «шепотом» грыз сухари.

Опытные охотники кладут в рот маленькие сухарики, и пока они не размокнут, грызть их без хруста не возможно. И спать не дадут. Тут напарник по охоте тихим шепотом просит: «Стаканчик подай!». Подаю я ему складной стаканчик, слышу в темноте «Буль, бульк, бульк …». Стаканчик вернулся ко мне полный. Выпил. Ох, и хороша медовуха у тети Мани! Первейший на селе специалист по этому напитку!

Луна на восходе стыдливо спряталась за тучку. Немного посветлело. Серебром отливает овес на поле, изредка протяжно вскрикивает какая-то птица и тишина.

После нескольких передач стаканчика стало как то спокойно. Помню, выплюнул я сухарик изо рта и провалился в теплое, вязкое небытие.

Очнулся как от толчка в бок. Левая лука затекла и свешивалась куда-то вниз. Осторожно я протянул правую руку, и она ощупала такой же край.

Пошевелил ногами и понял, лежу неизвестно где, внизу – пустота!

Вспоминаю, что курс физики в объеме средней школы я знаю на отлично, определим высоту, для чего достаю нож и бросаю его вниз, начинаю считать: «Раз, два, три …. десять!» звука от падения ножа нет. Лежу на высоте метров 500! Легкая паника сменилась ужасом, я вскочил, стукнулся головой о верхний помост и … все вспомнил! Подтянул нож, болтающийся внизу на ремешке, пошарил возле себя ружьишко. Оно, скорее всего, упало вниз.

Луна выплыла почти в зенит и каким-то восторженным, колдовским светом заливала овсяное поле.

Тут метрах в пятидесяти от березы я замечаю спокойно пасущуюся лошадь.

Этого еще не хватало! Спускаюсь вниз, в траве нахожу ружье и стараясь особо не

шуметь подхожу к лошади. Странная лошадь, сидит на задних ногах, чавкает, обсасывает метелки овса!

И тут до меня доходит: «Медведь!».

Ощутив противный холодок по спине, зачем-то ору: «Ты что здесь делаешь!!!».

Медведь, охнув от неожиданности, встал на задние лапы.

Где вы, эксперты книги рекордов Гиннеса?

Метры до березы и вверх по лестнице это расстояние, я преодолел, может секунд за пять и те мне показались вечностью.

Память услужливо подсказала еще один путь к спасению – отбросить от дерева лестницу.

Отдышался, вспомнил про ружьё. Переломил, вложил два заряда с пулями в оба ствола и бабахнул наугад в сторону темной чащи!

«Что! Где! Кто!», заорал с верхнего помоста Георгий Федорович.

Ответом нам был только треск валежника, да испуганное уханье удиравшего медведя.

Прибывший с рассветом Иван Иванович, осмотрев следы, изрек: «Метров на двадцать ты к нему подошел, я так близко никогда бы не рискнул, а вот нервишки у тебя ни к черту, промазать с такого расстояния!»

И поднимая с земли, почти пустой бочонок из-под медовухи, добавил: «Оно может и к лучшему, подраненный зверь очень опасен!»

Прошло много лет, как не брал я в руки ружья. Но с некоторых пор более заядлого и меткого стрелка вам не отыскать. Только в этом году «завалил» я здоровенного лося, в засаде упорно дождался лису, а на прошлой неделе добыл четырех журавлей! Одного срезал в полете, а трех перещелкал на земле.

Думаете хвастливое вранье? А вот и нет! Можете сами посмотреть мои трофеи. Вот они украшают экран монитора моего компьютера, потому что давно оружие несущее смерть живому, я сменил на фоторужьё. В восхищении качают головой мои друзья, любуясь моими охотничьими трофеями.

Скажи читатель, много ли у тебя знакомых охотников, которые запросто могут сказать: «Ходил на медведя»?

жакан – круглая, свинцовая пуля для гладкоствольного ружья, как правило, самодельная.

Дом висельника.

После смерти Николая Ивановича остался дом. Так себе постройка, не особо-то и баская: две комнаты, да рубленая, бревенчатая пристройка из двух комнат. Зато усадьба – обзавидоваться! Огород полого спускался к речке, а точнее к основательно заросшей тополиной роще. По весне, в пойме речки буйствовали соловьи, да в заполненном осокой болотце, квакали лягушки. Все это природное любование досталось племяннику Николая Ивановича – Сергею. А по нашенски, по науличному, Серёге.

Серёга обретался в городе и даже на похороны своего щедрого дядюшки умудрился опоздать. Припылил на старенькой «Жиге» как раз когда опустили в могилу гроб. Нет, вынимать из-за него, мы не стали – примета плохая, а закапывать повременили. Подождали, пока Серёга тёр кулаком сухие глаза, изображая горе и печаль по ушедшему дядюшке, а потом взялись за лопаты.

Серёга проникся к нам по поводу ушедшего в мир иной родственника и выставил литр водки. Это копать могилу, да обряжать покойника в последний путь, никого не дозовешься, а вот водку пить, так все набежали. Вот и завалилась вся наша шумная компания в наследуемый дядюшкин дом. А там, пошло – поехало! Короче: в нашей компании как – одной бутылки мало, две – много, а вот три – в самый раз!

Уехал Серёга из села на третий день. А мы остались. И остались вроде как за негласных хозяев дома. Ясное дело – ключи от замка, мы где-то потеряли и заходили в дом по простому – вынимали пробой из косяка и все дела…. Со временем, хозяев становилось больше, кто-то проговаривался знакомым, кто-то приводил подружку. Ну не целоваться же в холодный вечер на улице. Так и служил верой и правдой нашей компании домик у реки. Служил до самого августа. А в августе случилось это. Жуть, если рассказать во всех подробностях! Попробую, но учтите – буду беречь ваши нервы, да и свои напрягаются, как вспомню!

Не знаю, кто проболтался Антону про наше пристанище, только повадился он бывать в нашем доме. У нас как – пришел, видишь, пробой вынут и дверь на крючке – уходи, кто-то с подругой уединился, а не на крючке, так компашка гуляет – смело заходи!

А вот Антон, он терпеливо ждал и заходил в освободившийся дом даже поздней ночью. Природнился к нему, одним словом. Да и пусть его, не сильно и жалко! Только вот подружке парень что-то разонравился, ну – бывает! Так ты либо добивайся её, либо найди другую, дел – то!

А Антошка, пригорюнился, призадумался – да и опечалился…. Да так сильно, что взял верёвку, зашел в наш дом и повесился на крючке, на котором прежние хозяева люльку с ребенком подвешивали. И провисел он так ночь, целый день и даже вечер…. А ближе к ночи, ну надо же, как раз такому случится! Заводила наш и можно даже сказать – наш атаман Колька, застолбил домик на целую ночь! К Светке городская подружка приехала, так вот он на неё и запал…. Своих блин девок ему не хватает!

Ну не об этом я, не об этом….

Колька значит, лапшу на уши этой городской вешает, ля, ля, три рубля и все такое. Сам пробой, тихонечко, раз и в дом. Ясное дело – шторы по такому случаю, наглухо, да и окна затемнены газетами, лучик света наружу не вырвется. Входят они в первую комнату, там кроме стола и пары колченогих табуреток нет ничего, а вот во второй – диванчик уютный и столик журнальный, кресло опять же и телевизор с видиком, добра этого у нас, в селе, стало навалом. Так вот Колян, эффектно так занавесочку на дверном проёме откинул, собой проход закрыл и щёлк выключателем! И ещё при этом галантно так в сторонку отошел лицом к ней развернулся. Джентльмен, одним словом! Смотрит, а у городской фифочки глаза по чайному блюдцу стали и завизжала она, так что Коляну показалась, что наступил он на хвост коту. Разворачивается, а там….

Короче – висит Антон, глаза выпучены, язык вывалился, лицо синее, да ещё и, пардон, обмочился…. Тут даже у Кольки нервишки сдали. Схватил он за руку свою городскую дамочку, и рванули они прочь со скоростью соседского пса, которого наградили нехилым пинком. Хватило ума у него в милицию заявить об увиденном. Да, забыл, они теперь полицией называются! Дед мой, юморист старый, прикалывается: «Менты, – говорит, – так мы их называли, а теперь – понты, что – ли?!» и ещё – напряг свой старый маразматический мозг: «Вот мы, выросли в аккурат после окончания второй мировой, так у нас считалка была – айн, цвай – полицай».

Полицаи, на всякий случай, закрыли Кольку в обезьяннике, подружку его усадили в коридорчике на стуле и поехали в дом у речки. Вынули Антоху из петли, замеряли чего – то там, запротоколировали – зафотографировали место его смерти, да и прибыли назад.

У дамочки истерика, ей не разрешают папа с мамой гулять позднее двенадцати, Колян её утешает, мол, я придумал хорошую отмазку: «Гуляли, никого не трогали, видим – бегут двое из дома и вопят, мы туда, а там…. Короче – мы герои, не побоялись и сообщили в полицию!» Не знаю, что потом сказали ей её родители, на на Коляна она смотрела как пионеры на Мересьева!

Блин, ну не умею я рассказывать истории! Вот опять в сторону ушел….

Все закрутилось, когда в село вернулся Женька. Нет, не с армейской житухи вернулся, а с мест не столь отдалённых. Во, пальцевать – то перед нами начал! И зону то он топтал, и баланды тюремной нахлебался вволю…. С чего это он нам показался круче вареного яйца, это мы так тогда и не поняли. Только закрутил он нашей компанией, ой как закрутил! Домик он наш прихватизировал и сочинял там любовные романы то с одной, то с другой.

Это потом мы допёрли, что нужно было турнуть его с нашей компании, да ещё по шее накостылять, как треплу и пройдохе. А сейчас он нас турнул из нашего же домика.

И вот тогда в Лёхиной голове возник гениальный план. Лёха он как: кинет нам идею, а сам вроде и исполнять её не торопится, ждет значит, когда сделаем. А на этот раз его план был хорош, да что там хорош, просто гениален! Да и сам Лёха так рьяно взялся за дело, любо – дорого посмотреть! Прежде всего, мы нашли новый ход в наш домик, через оконце в пристройке. Окно высоко, так мы лестницу к нему, а там, внутри, комод придвинули. Сделали все как надо и затаились снаружи – ждем.

Жёка, приперся даже раньше, чем мы ожидали и вот ведь стервец, закрутил все-таки роман с Веркой – продавщицей. Вместе и пришли, вина с собой захватили и закусь опять же. Замок он сменил, и пробой забил накрепко – хозяин блин, нашелся!

Расположились они значит в первой комнате, во второй Женька интим навел: свечи на журнальный столик, видио приготовил, зановесочки на окна новые прицепил и за диванчик ширмочку цветную приторочил, он её у бабки спер. Красоту, одним словом навёл. Сидят они, значит, флиртуют, винцо попивают, шутки шутят, смеются. Он только-только анекдот рассказал, она заливается смехом и вдруг, как будто поперхнулась, глаза округлились, пальцем тычет:

– Там, там…. – и больше ничего сказать не может.

Женька поворачивается, а там! Он нам потом рассказывал, да ещё без этих своих, зэковских словечек:

– Висит! Белый такой, за голову подвешен…. Схватил я Верку за руку и как ломанулись мы к двери, долбимся в неё, сам же на крючок закрыл, все из головы вылетело…. Еле сообразил, откинул крючок и на улице в себя пришли, да и то, когда убежали от дома.

Всё, я туда больше не ходок…

Мы, притворно поудивлялись, поохали да и пошли в теперь окончательно ставший нашим дом. Зажгли свечи на журнальном столике и дико ржали, наблюдая как Лёха, подтягивал по тонкой леске, нашего «висельника». Все-таки мы мастерски мы сделали это пугало!

Посмеялись, допили вино, оставленное Женькой, закусили конфетами и разошлись по домам. Спать я лёг рано, и одиннадцати не было. Только заснул, да что там – просто провалился в чёрную яму, мать дергает за плечо:

– Сынок, сынок! Проснись, у нас в селе пожар! Вон у тополиной рощи что-то горит, дом, кажись….

Я, бегом брюки, башмаки, куртку на голое тело и рванул на клубы дыма подкрашенные красным пламенем. Сердце упало – горел наш дом….

Тушить было нечего, крыша провалилась, бревна насквозь светились малиновым цветом, жар стоял такой, что подойти близко невозможно было. Сгорел дотла наш домик!

Нет, стены пристройки остались, кирпич, чего ему сделается.

Лёха утешил:

– Ну, чё тут слёзы лить! Что сгорит, то не сгниёт! – и вытер чёрный от сажи нос.

Следующий вечер мы слонялись по селу, не зная куда деться. И как-то само собой оказались на пепелище. Убывающая луна заливала серебром тополиную рощу, на болоте блестела осока, и начинал клубиться туман. Постояли. Помолчали. Развернулись и пошли. Дёрнул же чёрт Лёху обернуться:

– Братцы! Что это?!

По пепелищу бродил человек. Спокойно так бродил, неторопливо….

Мы направились было к нему, но что-то нас остановило.

– Мужики, – свистящим шепотом произнес Колька, – Так через него все видно!

Метров двадцать мы тихонько пятились, лихорадочно пытаясь понять, что это такое, а затем, рванули, так что ветер засвистал в ушах.

А может это была массовая галлюцинация?

Поспешишь …

История эта может показаться кому то и не очень забавной, скорее, наоборот – с легкой тенью грусти. Но в жизни смешное и печальное идут рядом. Мы с тобой, мой умудренный жизненным опытом читатель, точно знаем, с нами такого никогда бы не случилось!

Так улыбнемся, узнав случай приключившийся с моим коллегой по работе.

Его сын надумал поступать в высшее военное училище. Особенно за сына Василий, так зовут моего товарища, не волновался. Деревенский парень, сызмальства приученный к работе и ответственности, имел неплохие данные к карьере военного.

Дней через восемь после отъезда сына получает Василий телеграмму:

«Отец, срочно приезжай».

Что такое? Только вчера созванивались, все нормально, два экзамена на пятерки, остались легкие предметы и вдруг телеграмма!

Думать тут не о чем, через семь часов герой нашего рассказа стоял у окошечка кассы областного железнодорожного вокзала.

Билетов до Тюмени, как водится, не было, а были только до Новосибирска.

Еще через сутки Василий ступил на платформу Новосибирского вокзала. И здесь неудача – нет билетов!

Лето, время отпусков, экзаменов, пол страны в движении.

Телеграмма и эмоциональный рассказ нашего путешественника, возымели на кассиршу определенное действие. Просмотрев свои данные, она сообщила, что есть один билет в спальный вагон до места назначения, но он стоит дороже.

Кто тут будет думать о деньгах!

Со спокойными мыслями и билетом в кармане, Василий отправился искать справочное бюро. Надо же узнать о времени отправления и месте посадки.

Кто был в Новосибирске, тот знает, что на железнодорожном вокзале, в зале ожидания, установлены телефоны – снял трубку, задал вопрос, прослушал ответ и ожидай свой поезд.

На вопрос нашего путешественника, приятный женский голос попросил минуточку подождать, а потом выдал ответ: «Так ваш поезд уже отправляется, вон он с первого пути отходит!»

Василий, бросив трубку телефона, подхватив свой чемоданчик, рванулся на вокзальную платформу.

По первому пути двигался поезд, надписи на вагонах красноречиво сообщали: «Москва – Владивосток», на него взят билет. Досаднее всего было то, что все двери вагонов проводники успели закрыть. Нет, вот у одного открыто, и проводник стоит в дверях! Рванулся наш опоздавший пассажир, любой спринтер ахнул бы от зависти, и секунд через десять, сравнял свою скорость с вагоном.

Забросил в двери свой чемоданчик мимо проводника, который с явным интересом наблюдал этот забег и, ухватив поручень, ловко запрыгнул сам. От неожиданного толчка проводник кубарем отлетел к противоположной двери вагона.

Поднимаясь с пола, служитель железнодорожного сервиса первым делом помянул всех чертей, чертенят и их матушку. И еще сказал много непечатных слов, смысл которых свелся к фразе: «Куда прешь?»

«Братан, взмолился Василий, прости, все возмещу! Коньяк за мной! Мне к сыну срочно нужно, по телеграмме, ты же видишь, чуть-чуть и опоздал бы!»

«Куда опоздал? Поезд только прибывает, стоянка двадцать минут, куда спешишь …»

Да, а с сыном Василия что? Все оказалось просто, парень, крепкий, смышленый, приглянулся комиссии, которая отбирала кандидатов в какую-то особую военную школу.

Собеседование с отцом в присутствии кандидата было обязательным условием приема.

Сослуживцы.

В воскресный полдень Генка пришел ко мне. По его загадочному лицу и по белому, узкому конверту, который он держал в руке, я понял, что привело моего соседа ко мне важное дело.

– Саня, отправь письмо по интернету, вот и адрес для этого есть, протянул он второй, более измятый, конверт.

Я взял оба письма, обычная переписка двух сослуживцев.

Минут десять постучать по клавиатуре придется. Пока я включал компьютер, готовился к переброске текста на файл, Генка с благоговеньем взирал на мои манипуляции. Был он механизатором и о компьютерах имел поверхностное представление. Положив его рукописный листок перед собой, я застучал по клавишам.

– Подожди, ты что же, письмо не будешь пересылать? Ты его заклей, и шли на этот адрес. Генке очень хотелось увидеть, как его беленький листочек письма упорхнет по волнам загадочного интернета. Пришлось вкратце объяснить ему принцип работы электронной почты.

– Знал бы, что все так сложно, завтра бы отнес письмо на почту, неловко стало моему соседу, оторвал тебя от дел.

– Ничего, зато придет письмо твоему другу очень быстро, утешил я соседа, ты лучше расскажи, что это за сослуживец твой, адрес у него я вижу рязанский.

– Мы с моим корешем, его Серегой зовут, честно и правильно оттоптали гарнизонный плац. Под курортной Ялтой дислоцировался наш гарнизон. В увольнении был я всего два раза, так что город видел мало. А вот в Севастополе в увольнении вместе с Серегой были.

Наши войска назывались «горные егеря», готовили нас, как в десанте, гоняли по скалам и горам в полной выкладке и, представь, патронов на стрельбы не жалели. Серега, тот первое место по стрельбе, почти, все два года держал, а меня замечали на физподготовке. Я на перекладине спокойно восемьдесят раз подтягивался, мог и больше, да напрягать потом будут, сделаю больше всех и баста, чего зря пыхтеть.

Набрали из наших бойцов команду и в Севастополь, к «морпехам» на состязание. Начальство все сравнивало, кто круче, егеря или морские пехотинцы.

Серега всех в стрельбе обошел, а я гири жиманул хорошо и на перекладине первое место взял. Генка посмотрел на свои ручищи, которыми он вот так запросто расправился с железом.

Объявили нам результат – из пятнадцати позиций, мы, егеря, в девяти – первые.

Ну, нет у нас плаванья, да ныряния и бой под водой мы не ведем. Все равно, отцы – командиры довольны, благодарность перед строем и шесть часов в увольнение по городу.

А в Севастополе первое дело – набережную смотреть.

Часа через два захотелось пить, да и мороженым побаловаться можно. Денег у нас не густо, поэтому выбрали кафе одешевле, здание– стекляшка и терраса большая с лестницей к морю. Сидим, заказали что надо, видим: за стеклом штук двадцать мужиков в военной форме к компании девушек пристают. Нет, с девчонками было два парня, да куда там, эти быстро их от девчат оттерли.

Серега первым узнал вояк – американцы. В то время украинские политики перед штатами хвостиком помахивали – может те, им денег подкинут. Вот какой-то их небольшой кораблик и причалил к пирсам Севастополя. Зачем-то они привезли своих морских пехотинцев, их еще «морскими котиками» зовут, самый отвязный народ в их армии.

Серега, парень рязанский, готовился в десант, ему подраться – как компот выпить.

Тотчас в дверях этой кафешки нарисовался: «Эй, америкосы, а не слабо со мной схлестнуться!»

Те форму нашу не видели, думают местные войска.

Кивнул головой сержант одному из своих бойцов, любому просто понять чего Серега хочет, тот так уж красноречиво кулаками размахивал.

Выходит на него здоровенный негр, сцепились они, Серега почти сразу этим негром стол развалил, потом я не заметил, как они второй стол в щепки превратили.

Серега заводной парень, но сообразил, что разгром они учинят знатный.

Выдернул он этого негра на лестницу, и скатились они с ним вниз, там вместо перил кустики были, а ступени лестницы широкие, да низкие. Вот за этими кустиками они и скрылись. Слышу – два шлепка, Серега резко бьет, и, вот, он сам появился.

«Стой!», я ему кричу, да куда там, он в раж вошел, ни боли, ни меры не знает.

«И это все на что вы способны, я из вашего котика, отдыхающего кота сделал!»

У американцев глаза аж квадратные стали, наших бьют!

Кинулись все скопом, Серега прыг за кусты, там просторней для драки, и такая молотиловка пошла! Я сразу же встрял, двух на кулаки принял, одного ногой встретил. Еще пятеро кинулись, трое отскочили, а двое легли отдыхать. Чувствую, я сам уже завожусь, бить стал не жалея, так и до беды недалеко. Тут выскочил вперед один,кулаками так смешно вертит, а потом крутанулся и ногой меня, сбоку в челюсть зацепил! Генка потер свою челюсть, которой были нипочем армейские сапоги.

Лучше бы этого он не делал! Я во второй раз его за ногу поймал и как дубиной, этим попрыгунчиком троих уложил. А когда его в кусты закинул, кроме Сереги, никого уже не было.

Рванули мы от этого заведения, надо до ребят добраться, пока шум не начался, и нас не прихватил патруль. Да куда там, у Сереги, рубашка в крови, ему бровь рассекли и губу разбили, синячина под глазом. У первого же фонтана нас патруль таких красивых взял. Привезли нас в гарнизон «морпехов», а там генерал с адмиралом, они за соревнованиями наблюдали. Дали нам разгон по полной: «Скандал, кричат, международный устроили, войну хотите спровоцировать!» И помянув, какую-то матушку, влепили нам на первый случай пятнадцать суток «губы»1 . Поужинали мы баландой какой-то и спать на голые доски легли.

Наутро Серегу срочно куда– то забрали. Вернулся, бровь зашита, на губе – скобка и синяк чем-то замазан. Почти сразу к начальнику гауптвахты нас обоих вызвали.

Мать честная! Совсем пропали! Наш комдив с замполитом оба на нас сверкают глазами. Вытянулись мы в струнку. «За то, что вы двое смогли уложить одиннадцать американских спецназовцев, благодарность от командования. А вот за то, что сделали им четыре перелома пять вывихов и три сотрясения мозга, за это выговор!

Американцы сгреблись на свой кораблик и на два дня раньше срока отбыли. Не снесли такого позора!»

Протягивает наш командир нам каждому часы: «Это лично от генерала. Сначала он хотел вас упрятать в штрафбат, но когда просмотрел до конца запись видеонаблюдения с того кафе, приказал наградить именными часами и чем – ни будь от меня лично. Пятнадцать суток ареста я с вас снять не могу, отсидите как миленькие!

А по прибытию в часть, награждаю вас десятисуточным отпуском домой». Повернулся и пошел к выходу. Замполит протягивает нам полиэтиленовый пакет: «Это вам от офицеров части, чтобы лучше сиделось и впредь так же получать будете».

Там еда – фрукты, шоколад, колбаса, у меня на душе сразу легче стало.

«Узнать не желаете, что заставило смягчить генеральский гнев?

В конце видеозаписи, что из того кафе, затаскивается, нет, почти заползает, один американец и орет своему сержанту: «Сэр, вызывайте подмогу! Это засада! Там их двое!!!» »

Привидение появляется после полночного трамвая.

– Давай Сан Саныч иди, проверяй, как мы с работой управились! Отцентровали муфту – ни сучка тебе, ни задоринки, без шума, и вибраций! – радостно сообщил бригадир электрослесарей. Между прочим, мой тезка и самый опытный работник.

– Что-то вы быстро управились, – удивился я, доставая из шкафа оптовибр, это такой лазерный прибор для измерения вибраций. – Давай, посмотрим на вашу работу, сделаем все замеры.

Ближе пополудни случилось маленькая поломка – полетел шариковый подшипник на циркуляционном насосе. Гоняет этот электронасос охлаждающую жидкость – аммиак по системе охлаждения. Охлаждать есть что: огромный блок, длиной метров пятьдесят и шириной в двенадцать. Весь этот громадный холодильник предназначался для хранения скоропортящейся продукции, тех продуктов, что нуждались в глубокой заморозке – мяса, рыбы, битой птицы. В отдельном секторе, хранилось мороженное. Что называется – на все взыскательные вкусы любителей этого лакомства.

Под потолком всех этих помещений, причудливо переплетались трубы из нержавеющей стали покрытые мохнатой шубой инея. По трубам прокачивался, испаряясь, аммиак, создавая внутри зданий царство вечной зимы. Я являлся мастером всего холодильного оборудования и одновременно начальником обслуживающего персонала. Не буду вдаваться в подробности моей работы, не такая она и сложная, а вот ответственность лежала на мне большая. Аммиак, который применялся в качестве хладагента, ядовитое вещество и не дай бог авария, с выбросом в атмосферу. Отсюда многочисленные проверки, точные замеры и круглосуточное наблюдение за охлаждающей системой.

Дежурили электрослесаря круглосуточно и посменно. Бывало, что и по своим семейным делам необходимо поменять график дежурства, менялись друг с другом дежурными сменами. Особенно любил эти ночные смены Сергей, самый молодой из персонала. Несмотря на запрет, устраивал он на рабочем месте свидания, с девчонками совмещая приятное времяпровождение с дежурством. Но сегодня смена была не его, а Анатолия, добродушного толстячка который коротал ночные бдения игрой в шахматы с самим собой.

Пока я проводил замеры и диктовал ему данные, Анатолий записывал их в специальный журнал, бригадир Александр Иванович, составлял акт замены оборудования.

Действительно, все было в норме и обороты и вибрация, да что там, параметры замеров были гораздо ниже допустимых отклонений.

– Молодцы, – похвалил я ремонтную бригаду, – Давайте, собирайте приборы и инструменты, и по домам, а я с дежурным обойду участок.

Через полчаса и я стоял на своей остановке. Про то, как прошел мой вечер, и какой сон мне снился в первую половину ночи, умолчу, да и вам не интересно это. Вот только звонок сотового телефона прервал мой сон.

– Да, – сонно откликнулся я на трели трубки, – слушаю.

– Сан, Саныч, тут такое, такое, ты давай приезжай, я в дежурку боюсь входить!

Сон как рукой сняло.

– У тебя что, утечка аммиака?! – подскочил я, сбрасывая с себя одеяло.

– Нет, датчики в норме и «Люся» не поникла, но только там кто-то есть…

– Что значит – кто-то есть? У тебя что посторонние? И почему ты не в насосной?

У меня отлегло на душе, раз датчики в норме и «Люся» не почуяла аммиак, угрозы выброса в атмосферу нет. Да, надо сказать вам, кто такая «Люся», а точнее что такое.

Это цветок, узунбарская фиалка, красиво, между прочим, цветет! Так вот если датчики улавливают присутствие аммиака при очень малой концентрации, то фиалка, которую электрики окрестили женским именем – Люся, так вот этот цветок чувствительнее датчиков в десятки раз! А у нас стоят, между прочим, импортные датчики, немецкой фирмы «Воsh».

Чертов любитель шахмат, придется тащиться на работу. На своем «Жигуленке» я доехал до места быстро, улицы города в этот час пустынны.

Анатолий, слонялся возле здания насосной опасливо заглядывая в окна.

– Что случилось, ты почему на посту? – начал было отчитывать я его.

– Погоди Сан Саныч меня ругать, там, в насосной, – привидение!

– А ну-ка дыхни! – придвинулся я к Анатолию.

– Да ты что?! Не пил я, как можно, на смене? – обиделся он и дыхнул мне в лицо, – Вот!

Не пил, это точно.

– Чего тогда на крыльце мнешься? Давай, зайдем, нельзя насосы без присмотра оставлять, – Ты постой, послушай меня. Внутри, что – то не совсем обычное, но страшное, я усидеть не мог, да и смотреть страшно так было!

«Неужели микроскопические дозы аммиака так действуют?»

– Ладно, идем. Сам понимаешь опасное производство, без присмотра оставлять нельзя.

Признаюсь, двери насосной я открывал с некоторой опаской. Внутри все было тихо. Электромоторы, отгудев свое время, нагнали необходимую температуру. Датчики фиксировали рабочие параметры. И даже «Люся», наша фиалка, природный датчик, мирно цвела на небольшой подставке рядом с насосами.

– Ну и где твой великий и ужасный? – с иронией осведомился я.

– Там был – Анатолий ткнул рукой в сторону крайнего насоса.

Я обошел насос кругом, на всякий случай, заглянул за шкаф с датчиками и самописцами, хотя в узкую щель не смогла бы пролезть даже кошка. Ничего.

– Так что случилось, давай подробно и с того места когда ты проснулся, – я отодвинул шахматную доску с расставленными на ней фигурами.

– Ты что? Да я, Сан Саныч, как заступил на дежурство, записал в журнал все показания, ленту в самописце проверил, все в ажуре было. До двенадцати ночи две партии в шахматы сгонял, потом этюды из сборника решал. Скажу тебе – такая хитрющая задачка попалась. Если бы по «Маяку» песню мою любимую не закрутили, я бы так и ещё час просидел. А тут – послушал, чаек вскипятил, вон и заварка свежая не успел даже в чашку налить. Как раз, последний трамвай по рельсам за оградой прогромыхал, два часа ночи значит, город уснул, стихло всё вокруг. Тут циркуляционный насос включился, разгон взял и как комарик тоненько запел. Я ещё успел подумать: «Молодцы мужики, центровку сделали ни шума тебе, ни вибрации, ничего не слышно». Только потянулся за заварником, тут мне как-то и поплохело, не то чтобы вот так заболел, а как будто изнутри поднимается нехорошая волна. Я замер и стало мне вдруг так страшно, вот словно в детстве ты один в темной комнате. Веришь, Сан Саныч, я даже ящик стола открыл, и нож оттуда успел взять, все хоть какая-то да защита. Тут, гляжу, а вон между циркуляционных насосов, встает, поднимается это….

– Что это? Давай поподробней… – перебил я воспоминания Анатолия.

– Ну, это, как тебе рассказать, чтобы не напутать. Вот, сначала возникло как бы туманное облачко, я уж было подумал испарение какое или электродвигатель задымил, ан нет, оно вот так стало вытягиваться и колыхаться, а главное – ты не поверишь! Звук в ушах возник, как будто моё сердце там стало биться, бом, бам, бом, и страшно, да что там! Дикий ужас сковал меня! Если бы я не попятился к двери, кончился бы за столом, инфаркт был бы точно. Вот когда я почти дошагал до дверей, тут это, ну приведение которое, стало раздваиваться и появились вроде как головы и даже щупальца или руки вытягиваться стали! Я за дверь, как только захлопнул, сразу полегчало…

– Думаю, ты ещё дешево отделался! У тебя точно было предынфарктное состояние. Давай, мы вызовем скорую, тебя осмотрит врач, а я подежурю за тебя.

– Да ты чё? Сан Саныч, я в норме! Какое сердце?! Вот смотри, – Анатолий несколько раз энергично присел, – Проверяй пульс, ты проверяй, проверяй! Вишь, даже не стал сильнее биться! Не, я сам отдежурю, вон уже пятый час. Насосы еще полтора часа гонять хладагент не будут, температуру в боксах нагнали и все. Тут спокойно можно дождаться смены. Ты езжай, хоть пару часиков ещё поспишь.

И то, правда, машину я не стал ставить в гараж, чего зря время терять, в восемь утра надо снова на работу.

Будильник и ворчание супруги недовольной моей ночной отлучкой разбудили меня во время. Рабочий день прошел без особых происшествий, стандартный, обычный день. Только к концу работы, я тщательно проверил все параметры холодильной системы. Везде приборы показывали норму. В ночное дежурство заступал самый младший из слесарей, Серёга. Исполнительный и надежный парень. Одно смущало, как он умудрялся проводить через кордон охраны и ограду территории очередную пассию? Но это даже к лучшему, точно не уснет! И все-таки домой я возвращался со смутным чувством тревоги.

Когда звонок мобильного телефона вырвал меня из объятий сна, я уже знал, что услышу, нажимая на кнопку с изображением зеленой телефонной трубки….

– Але, Сан Саныч, тут такое творится! Приезжай скорее, я в дежурку не могу зайти, там, там – это…

– Ты чего мямлишь, что там у тебя, привидение?

– Да, оно, оно самое – привидение! А вы откуда знаете?! – голос Сереги даже осекся от моего вопроса.

– Чего тут гадать, ты вопишь так словно, мертвеца увидел…

– Да так и есть! Если бы я один, а то вот и Вика, до сих пор в себя от страха прийти не может! Сан Саныч, тут реально такое творится! Приезжай срочно, приезжай!

– Ладно, ладно! Ты давай, там держись! Кому ни будь, ещё говорил об этом?

– Да какой там! Вот от страха оба трясемся!

– Никому, слышишь, ничего не болтай! Сейчас еду!

Под полусонное ворчание жены, я оделся и вышел к гаражам.

Охранники, проходной хладокомбината, изумленные моим визитом в столь поздний час, даже затребовали пропуск. Изучив мою пластиковую карточку, привели в действие мотор, отпирающий ворота.

У двери насосной, меня ждала знакомая по вчерашнему случаю картина – Серега трясся в одних плавках и носке на правую ногу, а вот его партнерша, по дежурству, была в его джинсах и пиджаке, под которым явно ничего не было.

– Погоди, Сан Саныч, не открывай, давай в окно сначала посмотрим, вдруг оно ещё там…– Серега, зачем-то сдернул носок со своей ноги, наверное, думал, что так будет приличнее предстать перед начальством.

– Не, зря беспокоишься, его там нет, – урезонил я его и потянул дверь на себя.

Может мне показалось, только мимолетный холодок страха стал рождаться внутри меня. В досаде, я даже стукнул кулаком по второй двери тамбура и с силой хлопнул ею, входя в помещение. Серега, было, рванулся за мной, но не смог оторвать от себя намертво вцепившуюся в него девушку.

Страх липкой лентой прошелся по спине, но тут щелкнул пускатель и циркуляционный насос смолк, нагнав нужную температуру.

Узунбарская фиалка мирно дремала на своей подставке, ей явно было комфортно, датчики утечки аммиака светились зелеными огоньками. Все тихо, все спокойно.

Я сел за стол, второй раз подряд меня впустую сдернули с кровати! Ну, я им!

Серега робко просунул голову в двери:

– Ну чё, Сан Саныч? Видел её?!– холодок начинающегося утра явно гнал влюблённую парочку в тепло и уют дежурки.

– Входите, чего жметесь, окоченели, поди… – приободрил я эту «дежурную смену»

– Ты, это, Сан Саныч, не подумай чего – мы в шахматы играли, – кивнул он на расставленные в полном беспорядке фигуры.

– Ага, на раздевание, – я выдвинул ногой из под стола Серегины ботинки.

– На, обувай свой проигрыш!

– Да чё там! Сами, поди, молодыми были – начал было оправдываться тот.

– Так, налей горячего чаю, своей партнерше по дежурству и давай все подробно, в деталях, что и как тебе кайф обломало.

– Да какие подробности, мы только сыграли первую партию в шахматы…

– Ага, королевский гамбит! – не удержался я.

– Ну не перебивай а, Сан Саныч! – Серега, наконец-то справился со всеми пуговицами на рубашке.

– Вика первая увидела, правда сначала она чего-то забоялась, да и мне страшновато стало и как будто холодом потянуло…

– Ну, насчет холода, понятно, от страха перестали греть друг друга, давай отпусти подробности, ты, когда это началось, на датчики смотрел?

– Нет, сперва на Люсю, – он кивнул в сторону цветка, – Потом на датчики, все было в норме и газ, и давление и холод неплохой. Утечки аммиака точно не было! Люся бы почувствовала!

– Меня Виктория зовут, – обиделась отогревшаяся горячим чаем девушка.

– Да не ты! Вон мы так фиалку зовем, она как датчик у нас работает, чуть, что не так, сразу лепестки опускает…

– Вот я и говорю – все в норме! Только страшно стало, да тут еще Вика, заверещала, мне даже как-то полегчало, думал, мышь увидела, а она показывает на насос, а там…

– Давай не тяни кота за хвост, что там?

– Там – оно, привидение!!!

– Ага, в белом балахоне и завывает! – откликнулся я на рассказ Сереги.

– Нет, вовсе не в белом и не в балахоне! – подала голос Виктория, – Это была фигура, вроде русалки. Только вот вместо хвоста у неё был как бы абажур, он светился слабо розовым светом, а основная фигура была молочного цвета и только изредка по ней пробегали как бы искры, вот только почему-то синего цвета.

– И вовсе не русалка это была! Скорее на мужичка похоже, чуть пониже метра, а сзади хвост распушенный, как у павлина, только слабого, такого, зелёного цвета!– запротестовал Сергей.

– Так, а вот с этого места, поподробнее, Виктория, покажи точно, с какого места ты это видела.

Вика подошла к дивану и, нагнув голову на уровень его края, показала в пространство между насосами.

– Так, теперь ты давай Сергей! – приказал я.

Серега так же согнул голову на том же самом месте и, поймав мой взгляд, пробубнил:

– Ну, целовались мы, вот с одного места и увидели…

– Ладно, давай без сантиментов, пошли дальше.

– А дальше мы испугались, вскочили с дивана и так вдруг страшно стало! Тут ещё Вика визжит, я схватил со стола свою рубашку и швырнул её в привидение, бросился вон из дежурки следом за Викой. Хорошо она сумочку успела схватить, на краю стола лежала, а в ней телефон, вот вас и вызвали.

– Понятно, значит, привидение вы точно видели между двух насосов?

–Точнее не бывает, вот там, где муфта оно и появилось, – Сергей ткнул пальцем в пустоту между электромоторами.

– И вовсе не там, а вот справа от этого насоса – поправила Вика.

– Ладно, разобрались с местом и видом вашего привидения, теперь вспоминайте – в каком часу это было?

– Тут и вспоминать нечего, я датчики посмотрел, в двенадцать, в журнал записал и ещё время следующий записи пометил, на два часа ночи. Помню, прогромыхал последний трамвай, он под нашей оградой в два проходит, я уже было хотел ручку взять, данные в журнал занести, как тут и стало как-то лихорадить…

– Ты, что заболел?! – прервал я Сергея.

– Нет, это само собой случилось, как будто волна озноба пошла от ног к голове, а потом и страшно стало! Тут оно появилось, я с дивана соскочил, схватил рубаху, швырнул её в привидение и ломанулся к двери. Хорошо, успел выскочить, а то начала голова болеть и сердечка противно так застучало.

– Сердечко, говоришь? А не начался ли у тебя инфаркт?

– Да ты чё, Сан Саныч?! Какой инфаркт в мои двадцать два? Страшно сильно было, а сердце, как только выскочил, так я о нем и забыл!

– Виктория, а как реагировали на это, скажем так – привидение?

– Ну, сердечко у меня и так стучало, я же тоже была на диване, когда в шахматы играли, теперь это так называется, – фыркнув, она коротко хохотнула. Сергей первым увидел, вскочил: «Что это?!», спрашивает и пальцем показывает, тут я его и увидела, правда сначала хвост, а потом и мужичка этого. Страшно стало это, правда! Серега кричит: «Беги!», сам рубахой в него пульнул, мы и выскочили. Я машинально одной рукой, сумочку схватила, а другой – успела сцапать вот его брюки и пиджак. Как то на улице холодно без одежды…

– Ладно, все понятно, молодцы, что убежали, это, наверное, микроскопическая утечка аммиака, вон даже Люся не среагировала, а вы на неё повелись.

– Давайте так: я вместе с вами подежурю, насос включиться и проверим все вместе, на всякий случай, как только он заработает, вы, Виктория, выйдите сразу, а мы ещё побудем внутри помещения.

Стоит ли говорить, что до самой утренней смены не было никаких происшествий. Когда пришли остальные электрослесари, Сергей и Виктория мирно спали на диване и после того как получили свою порцию шуточек, ушли осыпаться по домам. Чего не скажешь обо мне. Немного раздражённый от недосыпания, я, зашел в кабинет начальницы выслушал заявки по электрической части удалился к себе. Взял чистый лист бумаги и, вспомнив дедуктивный метод придуманный Шерлоком Холмсом, начертил схему появления привидения. Нет, я ни капельки не верил в мистику, тут было явно физическое явление, но вот какое? По моему рисунку, с множеством стрелок, временных рамок и выписок из журнала дежурств, абсолютно исключалось утечка хладагента.

Мои рассуждения ещё больше завели расследование в тупик. Все происходило после двух часов ночи, максимум ближе к трем, и «это» всегда возникало на одном месте. И уж совсем смущало, что очевидцы видели его по-разному. Разными были и фигура, и цвет, да и размер так же был не одинаковым. Все, точка, ловлю сегодняшней ночью это привидение сам. К концу работы я основательно приготовился к встрече с таинственным ужасом, который вот уже две ночи выгонял на улицу моих рабочих. Первым делом, попросил на ночь у соседа маленькую видеокамеру. Изделие фирмы «Панасоник» было хорошо тем, что его можно было включить дистанционным пультом, да и установить на штативе. Свой цифровой фотоаппарат положил на стол и привел в состояние повышенной боеготовности. Запасся «валерианкой» и небольшим количеством коньяка.

По смене дежурство выпадало Александру Ивановичу. Электрик от бога, рассудительный мужик, два года как на пенсии. Но по моей просьбе работал он еще в меру сил. После того как я сообщил ему о намерении дежурить с ним всю ночь, сразу потребовал объяснения причины.

Не стал я ходить вокруг да около, рассказал все как есть о тех двух ночных происшествиях. Иваныч, ничуть не удивился, осмотрел насосы, шкафы датчиков, даже зачем-то отодвинул диван и заглянул туда.

– Бывает, – с видом человека, который не раз ужинал в компании с привидением, изрек он.

– Тут на месте хладокомбината, было кладбище, старинное, дореволюционное. Отец рассказывал, они ещё мальчишками бегали тут и искали клад купца Ананьева. Богатющий был купец! Молва говорит, что влюбился он в одну девицу, а она не пылала к нему взаимностью, вот и убил он её, а может не он, только похороны были такими, что весь город гудел по этому поводу! Разнеслась весть о том, что лежала она в гробу одетая в подвенечное платье, на пальцах перстни, один краше да богаче другого, колье алмазное на груди тыщ на сто одно тянуло. Богато похоронил купец свою зазнобу! Не прошло и девяти дней, как могилу её разрыли, девицу из гроба выбросили и все забрали…

– Купец горевал так, что после вторых похорон, теперь уже тайных, запил горькую аж до самых сороковин! Вот только шепоток в народе пошел пуще первого: купец от вины своей еще больше драгоценностей на свою невесту навешал, нарядил, говорят как новогоднюю ёлку! А могилу сделал тайную – никто не знает где похоронена! Примета такая была, что померещится она только мужчине, да ещё незамужнему. Вот думаю, и наша дежурка в аккурат на её могилке стоит, она и является…

– У тебя, Иваныч, страсти такие, да на ночь, глядя! – попытался отшутиться я.

– А ты Сан, Саныч сам посмотри – Анатолий, холостякует, два года как развелся,

про Серегу я уж молчу…

– Тогда нам с тобой не повезет сегодня, я-то женат! – разочаровал я его.

– Не скажи, не скажи, я не женат, вот он шанс, явится, как пить дать – явиться невеста сегодня!

– Зачем ей мужчина в годах, да ещё и пенсионер? – поддел я самолюбие Александра Ивановича.

– Да ей и не надо жениха, просто мстит мужчинам за свою загубленную жизнь, во и все.

Не стану рассказывать, как мы провели время до полуночи, но к двум часам ночи основательно подготовили все. Нацелили и привели в «боевое» положение кинокамеру, пульт от неё я просто держал в руке. Иванович вцепился в фотоаппарат и даже сделал несколько снимков, места будущего, появления невесты купца Ананьева.

Коньяк, мы благоразумно разбавили горячим чаем и выпили за упокой души любвеобильного купца. Ближе к двум часам я, накапал себе валерианки и этим средством укрепил себе нервы. И уж совсем осторожничая, оставили открытой одну дверь тамбура.

Стук колес последнего трамвая, для нас прозвучал набатом.

– Ну, что ждем? – спросил я у своего напарника. Тот только кивнул головой мне в ответ, словно боялся спугнуть незваную гостью.

– Кажется, началось, – минут через двадцать шепотком сообщил он мне.

Да и сам я ощутил как бы волну, поднимающаяся от колен. Что-то слегка сдавило и заставило биться сильнее сердце. Спешно нажал на кнопку пульта дистанционного управления видеокамерой, успел заметить на её экране изображение угла насосной с приборными щитами. Вскинул глаза на насосы, и от изумления казалось, даже перестал дышать. Прямо у края работающего насоса струилось вверх, беззвучно поднимаясь, белесое облачко пара, да и не пара, а какой-то полупрозрачной кисеи, словно фата от невесты падала вверх, струясь и переливаясь в лучах света.

– Ты это видишь, – спросил, а точнее просипел, я Ивановичу.

Тот, возился с фотоаппаратом, пытаясь снять происходящее.

Сначала слабо, а потом все сильнее и сильнее застучало в мозгу, и стал нарастать страх.

– Иванович, уходи! – заорал я. Тот, потом, смеялся и рассказывал, как я махал руками на него и только булькал, пытаясь что-то сказать.

Страх начал заливать грудь и подкрадываться к голове, в которой словно дюжие молодцы вовсю колотили своими звонкими молотами по наковальням.

Но самое интересное в своей страшной и простой красоте разворачивалось у меня перед глазами. Кисея фаты разошлась на две половинки, открыв фигуру прекрасной незнакомки. Не знаю, смогу ли я когда либо, забыть этот дивный образ, и это восхищение оттененное холодным ужасом, пронзившим мое сердце? Да что там сердце! Даже мой мозг трепетал раненной птичкой!

На лунной белизне платья незнакомки, горели рубины золотого колье, матово – бледное лицо обрамляли роскошные локоны ослепительно рыжего цвета, с глазами небесной синевы гармонировали роскошные сапфиры сережек.

Не знаю, что меня понесло к дверям, может Иванович, который проскочив перед моим носом, закрыл на мгновение этот чарующий образ, так или иначе, кинулся я бежать объятый холодным страхом прочь из этой комнаты. Уже почти падая в оставленную открытой дверь, полуобернувшись, успел я заметить, как манила она меня рукой снежной белизны и играли, сверкая и переливаясь, драгоценные камни перстней на её тонких пальчиках!

– Черт, до чего же холодная земля, – пробормотал я, вставая на колени.

– Ну и напугал ты меня! – Александр Иванович тянул меня за руку помогая подняться.

– Все в порядке, голова только чуть-чуть побаливает. Ты видел её?! Видел?!

– Кого её? – переспросил Иванович, отряхивая меня от прилипших соринок.

– Ну, её – невесту купца?

– Да какую невесту?! Не было там никакой невесты, вот только мужичок с бородой – лопатой, словно чертик из табакерки из насоса выискался…

– Не скажи, не скажи! Красавица, вся в золоте, колье рубиновое горит угольками, а глаза…

– Погодь, Сан Саныч ты с глазами, может о землю ты ударился и это тебе в беспамятстве причудилось?

– Может это и так, вот только видеокамеру я сразу включил, она-то нам правду скажет – с этими словами я направился к двери.

– Постой, не торопись, видишь, ты чуток позднее меня выскочил и уже почти в беспамятстве оземь грохнулся, а если вернемся, совсем худо не будет? Давай, включай мозги, если их у тебя невеста не украла, кумекай, как дальше дело было в тех, двух случаях, с Анатолием, да Серёгой.

– Чего тут думать, как только я приезжал, так сразу и входил в дежурку – я, решительно направился к раскрытой двери. Не успел, и шагнуть на порог, как страх и участившиеся удары сердца, прогнали меня прочь.

– Ну, что, невеста купца не пускает? Давай я попробую войти… – с этими словами Иванович, направился к входу.

Мне показалось, что его даже как бы отшвырнуло от дверей.

– Ф-фу, что творится! Не пускает и все тут! – подошел он ко мне. – Страхом как волной обдает, и сердце прямо болтается в груди! Что это с нами?

– Н – не, знаю! – меня колотила дрожь. – Только вчера, да и позавчера, я спокойно вошел в дежурку.

– Значит, было что-то, что не мешало тебе войти! Слушай, если это не аммиак нам такие галюны выдает, следовательно, это излучение? Помнится, мы как-то работали на подстанции, там напряжение 220 киловольт почти рядышком было, так вот у всех мужиков, кто накануне пил, перед глазами такая радужная пена плыла, а только отойдут метров на пятьдесят – проходит, вот значит, может и здесь, у нас, такое?

– Так у нас не киловольты, а обыкновенные вольты, но попробовать – можно, ты аварийный фонарь, где оставил?

– Как всегда – над столом висит…

– Давай сделаем так: ты иди и обесточь электролинию нашего бокса, если это излучение, то оно исчезнет, и я с фонарем осмотрю помещение дежурки, а главное – заберу телекамеру. А кстати, где фотоаппарат?

– А пес его знает, я вроде пытался что-то сфоткать, а куда потом он девался – не знаю.

– Все, действуем, как выйду так помигаю тебе фонарем.

– Слышь, Сан Саныч, а вдруг оно еще там? А ты хочешь во внутрь зайти…

– У тебя спички есть?

– Вот, в коробке, только надо бы факел из чего-то сделать, Там, за боксом, в коробке, бумага есть, я принесу.

Минут через пять, свет в насосной погас. Я зажег свернутую бумагу, и с опаской шагнул за порог. Ни кого! Снял со стены фонарь, яркое пятно света плясало и выхватывало привычный порядок механизмов насосной. Вынес треногу с телекамерой на крыльцо и помигал фонарем Ивановичу – «Включай»

Свет вспыхнул, на секунду ослепив. Приборы показывали норму, на ленте температурного самописца привычная кривая. От нервного напряжения я вздрогнул, когда резко щёлкнул пускатель циркуляционного насоса. Электромотор, разгоняясь, перешел с пения шмеля на комариный писк.

Вот оно! Опять сдавило грудь, сердце потеряло ритм и отозвалось болью. Я не стал искушать судьбу, сразу бросился к дверям. Любопытство или привычка осматривать помещение, заставили меня оглянуться назад. Над насосами, колыхаясь, поднимался туман.

– Ну, что? – полюбопытствовал подошедший Иванович.

– Снова тоже самое: страх, сердце давит и боль головная, это точно излучение!

– Может и оно, только как насчет купеческой невесты? – Иванович взял у меня из рук фонарь, – Давай, включай камеру, посмотрим на неё!

Я, поманипулировал, кнопками видеокамеры и включил запись. Замелькали секунды времени в углу экрана, камера бесстрастно фиксировала и насосы, и щит приборов и все! Ничего больше не было! Не веря своим глазам, мы прокрутили запись ещё раз. Пусто. Не было ни тумана, ни невесты богатого купца, может чуть дрогнуло изображение насосов, когда вибрация от включения дошла до треноги, на которой была укреплена видеокамера.

– Вот тебе и поймали привидение, оно нас из дежурки на улицу так запросто вышвырнуло, и мы его видеть видели, а на кино не сняли! Постеснялось что ли? Что будем делать? Энергию отключим до утра?

– Погоди ты Иванович с отключениями, ведь в те разы я входил в дежурку и даже был там до утра и хоть бы что…. Постой, постой-ка, когда я приезжал, насос переставал работать!

– Вот оно дело в чем! Это связанно с насосом! Давай подождем, ночью холод в боксе быстро нагоняется, мотор остановится, и мы войдем.

Так и вышло: только мигнул свет, реагируя на отключение нагрузки электродвигателя, мы спокойно вошли в помещение насосной и пробыли там до утра.

Утром, переделав кучу рутинных дел, я позвонил Николаю Павловичу. Это знакомый доцент с кафедры машиностроения нашего института. Выслушав, мой более чем странный рассказ, Николай Павлович, сразу вспыхнул интересом, словно пучок сухой прошлогодней соломы.

– Ты, там ничего не трогай, я сейчас соберу инструменты и приборы и срочно приеду! Мы поймаем твою невесту или купца, который вас там пугает!

Через час, пропущенный вахтерами, которых я предупредил, Николай Павлович, сияя словно юбилейная медаль, появился возле насосной.

Не буду утомлять читателя, но приборов он привез кучу: для замеров полей, электромагнитного и электростатического, чуткие тепловые датчики, лазерный интерферометр и измеритель вибраций. Мои работники старательно помогали современному «ловцу привидений». Как только датчики заняли половину помещения, приборы выловили нашу ночную гостью. Все оказалось просто: электромотор, работая, создавал низкочастотные вибрации, днем, на них накладывались шумы от трамвайной линии, а ночью, как только стихал стук колес по рельсам, вибрация от насоса уходила в инфразвук. Вся загадка была в том, что колебания эти слегка плавали, на три, четыре герца и очень сильно влияли на сердце и мозг рисуя перед глазами картинку привидения.

Серёга уговорил Николай Павловича оставить прибор для определения частоты инфразвука, на ночь – надо же как-то бороться с этим явлением. Всю ночь он чего-то мастерил, и только через две недели это вылезло мне боком, в виде устного выговора от милейшей Ларисы Ивановны, нашей начальницы.

Вызвав меня в кабинет и делая круглые глаза от изумления увиденным и прочувствованным, сообщила она о неких мистических способностях моего рабочего Сергея Филатова. А дело, по её словам, было так: пришел к ней домой знакомый бизнесмен, да и таковым себя он не считал, какой-то разводящий при более крупном дельце. Так вот он, этот сосед её, заплатив определенную сумму, получил предсказание от привидения, которое вызвал, этот новоявленный медиум Сергей Филатов, и теперь, не знает, что ему делать. Так как предсказания, во первых всегда сбываются, а во вторых, ему нагадали смерть от цирроза печени через шесть месяцев. И все эти мистические сеансы происходят ночью на вверенном ей, директору, предприятии.

Получив столь ценную информацию и уточнив некоторые детали, отправилась Лариса Ивановна, с ночной проверкой на родной хладокомбинат. У ворот проходной скопилась целое стадо дорогих машин. Собравшийся народ, сразу зашикал на нее: «Куда без очереди прешь!» А кто-то даже дал совет, мол, сеансы только до пяти часов и неизвестно, удастся ей попасть сегодня к медиуму.

Охранники, несмотря на столь поздний и неожиданный визит, сразу признали в ней начальницу и пропустили на территорию. У двери насосной холодильных установок мялась в ожидании чего-то парочка. Мужчина в черном деловом костюме решительно преградил ей дорогу: «Во время сеанса – нельзя!». Лариса Ивановна, хотела было возмутиться такой неслыханной наглостью, но тут двери дежурного помещения распахнулись, и оттуда буквально выскочила дамочка, на ходу вытирая глаза беленьким платочком. Следом, степенно вышел сам великий маг, гуру и магистр оккультных наук, и все это в одном флаконе, сам великий прорицатель – Серега Филатов.

– Следующий, – солидным басом произнес он, но увидев начальственное лицо, расплылся в приветливой улыбке.

– А, это вы, Лариса Ивановна, проходите, пжалста!

– Объясните, пожалуйста, мне, что здесь у вас происходит? – с порога начала директриса, пытаясь отбиться вцепившегося, а её рукав мужчину.

– Так, это, сеанс предсказания, – замялся Серега.

– Какого еще предсказания? Вы в своем уме?! На режимном предприятии посторонние! Это не только грозит лишением премии, это может закончиться увольнением!

– Вы знаете, Лариса Ивановна, если узнают журналисты, да пропечатают в газетах, да покажут по телевидению, дело не закончится появлением внеочередной комиссии СЭС, тут пахнет закрытием комбината!

Это был верный ход Сереги. Директриса как огня боялась проверок санэпиднадзора.

– А причем тут комиссия СЭС?! Да выйдите, пожалуйста, их помещения! Разве вы не видите, я разговариваю с подчиненным! – обратилась она к надоевшему мужику.

– Так наш комбинат построен на месте старого кладбища, вот духи умерших и возмущаются. Мне удалось договориться с ними, и они пока только предсказывают некоторые события желающим, вот только через меня!

– Что за бред?! Кладбище, духи умерших, призраки, привидения! Вы сами-то слышите, что говорите? Что это на вас одето?

– А вы, сами попробуйте, вот все и узнаете! – Серега поправил на себе нелепый балахон.

– Наверняка есть у вас вопрос, ответ на который может быть известен в будущем, вот и узнайте этот ответ сейчас! – Филатов пошел ва-банк.

Короче, уговорил он начальницу, да та и сама, наслышавшись о чудесных пророчествах, согласилась на сеанс, как она сообщила мне, спиритизма.

То, что произошло дальше, выбило из колеи начальственный разум на целый день.

С её слов, дело обстояло так: Серега попросил её стать в метре от дверей. Сам поправил на себе черный балахон, наподобие тех, что носят почтенные матроны далекой и жаркой Гвинеи, надел наушники с какими-то дурацкими висюльками, и приказал ей:

– Как только появится привидение, сразу же задайте интересующий вопрос, неважно как вслух или про себя. Ответ прозвучит в мозгу. Но вопрос должен быть только один.

После этого он сел за стол, раскрыл какую-то книгу в черной как смоль обложке и заунывным голосом причитал заклинание на незнакомом языке, отдаленно напоминающем латынь.

После этого слегка заломило виски, стало тревожно на сердце. Вдруг посреди комнаты возникло белое облачко, оно слегка задрожало и приняло очертание давно умершей матери. Из оцепенения её вывел шепот Сереги:

– Вопрос, вопрос….

Она задала вопрос и тут же получила ответ, он прозвучал у неё в голове.

От изумления даже зажмурила глаза, когда их открыла, привидения в комнате не было и Сергей, тормошил ее, стараясь вывести из оцепенения.

Тут до меня дошло. Так вот зачем Сергей, так настойчиво оставлял прибор для определения частоты инфразвука! Поставил на коммерцию галлюцинации с привидениями! Вот я ему!

Сергея я нашел за ремонтом прожектора. Тот не стал отпираться и показал свое хитроумное приспособление по вызову привидений. Через систему прочных и тонких рыболовецких лесок, затягивал он на станину электромотора грузики, отчего частота инфразвуковых колебаний, уходила от опасных для сердца вибраций. Но вызывала видения, действуя на мозг. Все управление смонтировано было под столом.

– Слушай, а балахон то тебе зачем? Колдовской атрибут? Ты бы ещё бубен приспособил!

– Напрасно смеешься, Сан Саныч! На меня тоже ведь действует! Это вроде защиты…

И он продемонстрировал свой гран-бубу. Балахон на изнанку которого были пришиты несколько картонок в которых перевозят яйца. Вытащил из недр стола наушники, сделанные из войлока с прослойками металлических сеток. Все было просто – физика и больше ничего! Колебания гасились в ячеистых структурах и гениальный изобретатель

«призракофона», так называл он свое детище, стриг тех «баранов» у которых шерсть погуще. Деньги текли рекой.

Вот только вопрос: почему всегда ответ был правдивым? Наверное, наш мозг, как компьютер чудовищной производительности просчитывает варианты мучающей нас проблемы и дает верный ответ в момент такой встряски.

К вечеру Иванович, поставил под крепежные болты насоса прокладки из упругой резины и привидения навсегда покинули здание компрессорной.

PS. Прошло четыре года. Александр Иванович ушел на пенсию. Изредка заходит по старой привычке, сыграть партию другую в домино. Лариса Ивановна, не ответила благосклонностью ухажеру, который буквально осыпал её цветами в то лето. И хорошо, что так вышло! Он оказался брачным аферистом и был, судим за мошенничество. Из случайных разговоров, я узнал, что это посоветовала ей сделать её давно умершая матушка, которая явилась во сне и категорически потребовала решительного отказа всем домогательствам пройдохи. Я, по-прежнему мастер, вот и вроде как все….

Ах, да! Серега Филатов, теперь уже Сергей Викторович, три года как тому назад, уволился и поступил в университет с каким-то физическим уклоном. На втором курсе заинтересовал всех тамошних профессоров схемой какой-то установки, действовала она колебаниями на тело человека, лечила, что ли? Вот только военные и установку и Серегу засекретили, так что не могу точно сказать, что он там наизобретал. Но точно знаю – с него это сбудется!

Иногда то, что не блестит – дороже золота!

Ой, и дурковали мы будучи студентами! Всего не вспомнишь и перечислишь! Одна из таких традиционно-студенческих шуток, привела к тому, что из моих рук упорхнуло сокровище во много раз превышающее эквивалентный ему вес золота.

Да, ладно! Если бы только из моих рук, а то с улыбкой вспоминаю, целую цепочку людей, через руки которых прошло нечаянное богатство. Точнее не прошло, а уплыло.

А давайте по порядку!

Собрались мы в театр. Мы – это пять беззаботных студентов волею судеб и Клавдии Спиридоновны, нашей комендантши, оказавшиеся в одной комнате студенческой общаги.

Конечно, прихватили с собой девчонок. Почти бегом, догнали резво тормознувший автобус и втиснулись в задние двери. И тут сработала одна из наших шуток – кто вошел последним тот и платит за всех. Надо признаться, что советская власть просто издевательски относилась к своим гражданам – проезд стоил пять копеек!

Сравнить величину денежного эквивалента с современными ценами? Да извольте! На пять копеек можно было купить две с половиной тетради в «клеточку», пять коробков спичек, да не куцых коробков какие продают сегодня, а полновесных. По пятьдесят спичек в каждом!

Скажу тебе, мой недоверчивый читатель, скажу по секрету, власти в СССР, издевались и над студентами! Тем, кто хорошо учился – платили стипендию! Целых 28 рублей в месяц! Всё думаю – почему не 30? Было бы здорово – как раз по рублю на день! Хватало и на завтрак и на обед, не говорю уже об ужине. Можно было, и сэкономить на обедах и поднакопить на кино с билетами на двоих: на себя и девушку. А так – этих двух рублей и не хватало.

Конечно, мы были при деньгах.

Подыскивали себе работу и ночами, ворочали мешки с цементом, легко вышвыривали из вагонов сетчатые мешки с луком. Чихали, правда, безудержно, как Карабас – Барабас, грозный хозяин кукольного театра. Имели от этой буквально – черной работы, рублей пять, семь на брата и были счастливы и беззаботны, как и все студенты той поры.

Вернемся в автобус.

Платить пришлось мне. Потеря пятидесяти копеек не опечалила а, наверное, затронула, где-то в глубинах души, спрятавшуюся жадность. Вот и выдал я уже не молодой кондукторше, внимательно разглядывающей поданную мной слегка погнутую монетку, из той мелочи, что выгреб я из кармана и высыпал в её ладонь:

– А вы на зуб попробуйте, вдруг фальшивая!

Ой, и отвязалась она на меня! По полной программе! Помню, только что: «Заходют тут всякие…. Монеты норовят подсунуть фальшивые.… А у меня зарплата, не министерская…. (дался ей министр с его зарплатой!). Вот один, токмо што, подсунул невесть што!»

– Да ладно вам! – засмущался я своей дерзости, в общем-то не молодому человеку, – давайте я вам заменю эту фальшивку на настоящую монетку! Протянул ей рубль, и она передала мне небольшой кругляшек. Как описать его? Если бы не небольшие волны по краям, величиной был бы меньше чем пять копеек, той, советской поры. Тяжелей немного и серо – свинцового цвета. Запросто мог сойти за монету достоинством в один рубль. Выпускали тогда такие. Их называли – «юбилейные». Как только наступала памятная дата, так и чеканили яркие рубли. Со временем, они тускнели, от грязи и окислов теряли свой блеск и понятное дело, что отсыпала кондукторша сдачу этому ловкачу как с рубля. Это при её зарплате в восемьдесят рублей!

А я положил монетку в карман и протиснулся к своей компании, зажав в кулаке десять билетов.

Какой был спектакль, хорошо или плохо справились актеры со своими ролями, то нас сильно не интересовало. Свои вопросы и свои заморочки волновали нас больше.

Уже дома, в комнате общаги, вспомнил я о монетке, выкупленной у кондукторши, и лучше рассмотрел её. Да ничего особенного, на одной стороне красовался всадник на коне, по всему видно, что это воин в шлеме с плюмажем, и с копьем в руке. А вот с другой стороны был изображен слон. Помню, на нем тоже был седок, но как-то странно изображен. Словно падал со слона или был ранен. Да и другие подробности этой монетки я особенно и не запомнил. Была она не совсем круглая и изображения на ней отчеканены не по центру. Смещены были немного в сторону. Когда я почистил монетку зубной щеткой, то она посветлела, и стало понятно, что она серебряная.

За изучением этого раритета и застал меня Сашка Карпенко. Он так и вцепился в кругляш монеты:

– Продай, тебе она зачем? А у меня батя коллекционировать монеты начал. Представляешь, какой подарок для него?

Подарок для коллекционера и вправду был знатный и цена монеты в моих глазах сразу возросла.

– А что Саня – бутылка сухого вина и она твоя! – я подбросил монету на ладони.

– Да хоть две! – загорелся он.

– А вот это разговор! Ловлю тебя на слове! – нашелся я.

Однокурсник Саша Карпенко, помчался в магазин. Благо оставалось минут тридцать до закрытия и пешком, ну, никак не успеть.

Приговорили мы эти бутылки быстро и весело. Да вы не подумайте, пьянство у нас не поощрялось, спортсменами были все.

На некоторое время история с монетой забылась в нашей дружной компании. Было не до неё. Семинары и практикумы, лекции и лабораторные работы отнимали все время. Тут подошли ноябрьские праздники. Были такие на одной шестой части света, что на политических картах обозначалась набором букв – СССР. Кто не знает, да и не буду объяснять. Три дня без занятий – мечта любого студента. Вот и разъехались мы по домам.

Через три дня, изрядно отъевшиеся на домашних харчах, собрались мы в своей комнате. Общежитие гудело – столы ломились от привезенной снеди, и новостей была такая же куча. Когда страсти от встречи немного улеглись, ко мне подсел Санька:

– Ты знаешь, отец, как увидел эту монетку, так и вцепился в неё! Во, смотри, десятку за неё дал!

Червонец за кругляшок, пусть и серебряный – это круто!

Поудивлялись мы щедрости Санькиного отца, да и потекла наша студенческая жизнь дальше, пока не уперлась в экзаменационную пору. Кто сдавал экзамены, тот поймет.

А дальше – каникулы! Целых двенадцать дней дома, куча времени для безделья и отдыха. Не лишне напомнить, что были мы, что не есть сельские ребята, и множество мелких, домашних дел не считалась за работу. Но – все когда-то кончается, и вновь собрались мы вместе. Не успел Санька Карпенко сбросить с плеч туристический рюкзачок с домашними припасами, как сразу кинулся ко мне:

– Смотри, что я привез! – и показывает довольно толстый журнал.

«Филателия и нумизматика», выпускался такой журнал, в два месяца один раз. Разворачивает его по цветной закладке:

– Читай, вот это!

Читаю: «… после кровопролитного сражения на реке Гидасп (приток Инда), повелел Александр Македонский выпустить памятную монету. Серебряная декадрахма, очень редкая монета весом 4, 9 грамма. На реверсе – изображение поверженного Индийского царя Пора, находящемся на слоне, на другой её стороне, аверсе, сам Македонский на коне Буцефале. Именно в этом бою погиб его любимый конь…»

– Ты, цену, цену смотри! – тормошил меня Санька.

Смотрю. 18 тысяч долларов! Ого!

– Самое интересное, пристал к моему отцу, инженер предприятия, где он работает: «продай, да продай!». Он и продал. За двести пятьдесят рублей, двухмесячная зарплата, между прочим! А неделю назад, этот журнал приходит. А там – вот…

Я тупо взирал на сумму, которую можно было получить, продав этот «рублевый» кругляш и через пару секунд рассмеялся.

– Ты чего?! – изумился Санька.

– Да представил лицо кондукторши, узнай она истинную стоимость этой монеты

Content

Колупаев Александр Алексеевич Страшила Барби