Дмитрий Рус

Комэск-13. Книга 2. Лейтенант

Глава 1

– Бой!

Полупрозрачная глифа «масс-атаки» ярко сверкнула и стремительно переместилась в угол тактического монитора, укладываясь в развернутый веер колоды «текущих задач». По разуму стегнул вбитый пси-гипнозом резкий звуковой сигнал: «Алерт-красный!»

Мнемонический якорь сработал как надо – тело рывком перешло в состояние ограниченного боевого ража.

Прыгнуло давление, накачивая мозг и мышцы кровью, мехами загудели легкие – спешно прогоняя через себя кубометры бедного на кислород воздуха.

Не доверяя уязвимой плоти, засуетился имплант. Подсоединенные к нервным узлам тончайшие платиновые электроды заискрили ложными сигналами.

Надпочечникам – еще адреналина! Системе пищеварения – полный стоп! Перистальтике ЖКТ – отключение! Предотвращаем захлест кишечных петель при неизбежных резких движениях гиперскоростного боя.

Тело прошибает холодным потом, а имплант продолжает генерировать нейроимпульсы. Поверхностное кровообращение – на минимум! Сосуды периферийных участков тела – максимальное сужение – нам не нужна лишняя кровопотеря в случае ран! Сосуды в мышцах – на максимальный просвет!

Слюнные и слезные железы – блокировка! Расширение зрачков и активация туннельного зрения – режим хищника! Потоотделение – на пик возможностей. Перегрев тела смертельно опасен!

Много чего скрывается за тривиальной адреналиновой атакой. Природа почти совершенна, и мы лишь слегка ей помогаем, вручную запуская древний механизм «бей или беги».

Подчиняюсь едва заметному «вектору атаки».

Имплант «Альфа-прим» уже прижился на три четверти и больше не давит на глазные нервы грубо отрисованными стрелками. Теперь он манипулирует более сложными чувствами. «Эффект кивка» – меня просто клонит в нужную сторону, словно при маневрах малого корабля вокруг источника гравитационного искажения.

Мое подчинение – довольно условно. Право принятия окончательного решения и отдачи приоритетного приказа – по-прежнему за мной. Первое – как за бойцом линии, второе – согласно табели о рангах. Старший лейтенант в соединении «13-7» – всего один. И это я. Комэск Павел Счастливчик, будь неладна леди Корнелия с ее ущербным чувством юмора.

Однако на конфликт с ИскИном-тактиком я не иду, придерживаясь утвержденного ранее узора боя. У «Кутузова» за плечами тысячи реальных сражений и миллионы смоделированных рэндомом виртуальных схваток…

Шлем моего БКС не имеет уязвимых щелей внешнего обзора. Для того чтобы понять почему – достаточно сравнить индекс бронирования лучшего сапфирового стекла корпорации «Гжель Армс» – с многослойным бутербродом модульной брони скафандра! Да и нет смысла пялиться в окошко скафандра – имплант и так подаст на глазной нерв идеальную картинку происходящего, на лету дополненную важной тактической информацией.

Так и сейчас – вместо ослепительных вспышек интерфейс разразился лишь синими росчерками трассеров и точечными маркерами попаданий.

Контакт!!!

Стена силового щита легкого «Питбуля», цокающего впереди отряда, полыхнула и забилась крупной дрожью.

– Высокотемпературная плазма… Огонь в два ствола… Силы противника – один ксеноразумный. Судя по мощности плазменного жгута – ветеран. Достоверность прогноза – 74 %…77 %…76 %…

Последняя цифра плавает, но имплант старается, как может, считывая инфу с десятков датчиков и сенсоров, в том числе внимательно прислушиваясь к ментальному эху в моей голове. Техническое устройство уже давно смирилось с тем, что его носитель обладает «пси-потенциалом неясной природы».

«Питбуль» присел на задние конечности – давление плазмы велико, равно как и отдача от синхронного пуска полного пакета ГСР. Ксеноразумные уже научили себя уважать – уничтожить даже одного «виспа», а уж тем более – взрослую боевую особь в статусе ветерана – более чем непросто.

Драгоценный БК приходится сливать с невероятной скоростью. Впрочем, причина данного залпа более тривиальна – бот просчитал время своего функционирования в текущем замесе и стремится распорядиться им с максимальной пользой.

Тревожный писк алерта повалил нас на землю – щит полыхнул в последний раз и схлопнулся. Бот хаотично заметался в узком чреве служебного туннеля, выигрывая миллисекунды и полосуя пространство на пике работоспособности систем вооружения.

Броня пехотного дрона текла, движения становились все более заторможенными. Казалось, что маневры уклонения абсолютно не уменьшили точность огня виспа.

Мое залегшее звено укуталось коконами персональных щитов и азартно лупило в непроницаемое облако дыма и пыли. Система внешнего целенаведения отрабатывала щедро скармливаемые ей киловатты энергии и гигабайты инфопотока.

Смутный контур фигуры ксеноразумного постепенно наливался желтым – тактический монитор обсчитывал «условно успешные» попадания и пытался предсказать уровень жизнеспособности вет-виспа.

Я недоверчиво скривил губы – теория, одна лишь голая теория… Кинетическое оружие почти бессильно против энергетической формы жизни. Структуры связывающих полей оно все ж таки нарушает – но урон от одиночных попаданий – мизерный.

Лазер и плазму висп счастливо поглощает, едва ли не урча от удовольствия. Наша задача – закормить его до смерти, превысив порог насыщения инопланетной твари.

– Бум! Бум! Бум! – часто захлопали подствольники ИМПов, засеивая пространство плазменными гранатами малого калибра.

Вот это уже более или менее действенно, жаль только боеприпасов к «Факелу-12» у нас до обидного мало. Таких богатых складов, как на Арсенальной палубе, нам давно не попадалось, одни лишь жалкие закладки диких складов.

«Питбуль» сдох прямо посреди очередного сумасшедшего прыжка – с боковой стены на потолок, откуда и рухнул с оглушительным грохотом. В категорию «легких» бот вписался с трудом, исключительно благодаря довольно жалкому весу общего залпа. В целом же – полторы тонны морф-стали и модерновых композитов вполне укладывались в параметры средних средств пехотной поддержки.

Ротор примитивного шестиствольного пулемета все еще крутился на холостых оборотах, автоматическая система подачи БК торопливо перезаряжала лаунчер гиперскоростных ракет, однако какой-то из системообразующих модулей дрона оказался критически поврежден – оплывший под воздействием высоких температур кибер превратился в пышущую жаром и фонящую радиацией баррикаду.

Между телами вжавшихся в палубу бойцов замелькали смазанные силуэты мобильных мин. Их покрытие типа «стелс-хамелеон» гарантировало довольно высокие шансы на поражение захваченной сенсорами цели. Особенно в случае применения согласно уставу – «полным кластером минной стаи по мишени класса «Д» и ниже. В случае если мишень определяется как «Д+», использование м-мин – экономически неоправданно».

Однако убить виспа, особенно если он этому активно противится, бесконечно сложно. Ксеноразумный ушел в глухую оборону, снизив мощность плазменных разрядов, но при этом значительно повысив скорострельность.

Захлопали приглушенные скафом эха подрывов. Мины срабатывали на предельных дистанциях, стремясь зацепить виспа поражающим ядром направленного заряда.

– Бой!!!

Приказ «Кутузова» срывает нас с места, бросая в рэндом ближнего боя. Модуль активной постановки помех звенит от натуги, зашумляя все доступные диапазоны сканирования, наведения и обнаружения.

Огонь!

Штурмовой комплекс в моих руках лягается мощной отдачей. Калибр пакетного дробовика ужасает, а дополнительные ускорители умных снарядов отсушивают руки.

Бум! Бум! Бум!

БКС частично компенсирует отдачу, однако я не тяжелый пехотинец и не боец контрабордажной команды, способный стоять в проходе шлюза как осадная башня. На мне лишь средний скаф, не очень-то подходящий для текущей плотности боя.

Противолазерное покрытие почернело и покрылось оспинами от тысяч осколков. Керамическая броня осыпается трухой, не выдерживая симбиоза высоких температур и кинетических ударов. Эффектор персонального щита давно перегружен, ребра радиаторов на плечах потрескивают, не успевая сбрасывать накопившееся тепло.

Бой!

С потолка на противника рушится мелкий «Клоп», незаметно проскользнувший среди хаоса всеобщего замеса. Копеечный и примитивный дрон мгновенно опорожняет экранированные емкости, исторгая из себя липкую смесь – органическая кислота, палитра синтезированных ядов и бог весть что еще.

Вот теперь виспа проняло. Сокрушающий разум инфразвуковой рев мгновенно отсекается электроникой скафа. Огонь ксеноразумного утих, гуманоидная фигура закрутилась на месте, роняя кляксы энергоплоти. «Кутузов» оперативно анализирует полученный эффект и выдает рабочую версию – сложная органика нарушает тонкие связи неизвестных нам полей, образующих физическое тело чужого.

– Еще «Клопов»! – Это уже я вмешиваюсь в оперативный канал. – Экономить БК!

Приказ не праздный. Цифры расхода высокотехнологичных боеприпасов ужасают, а невосполнимые потери среди средств пехотной поддержки – вызывают желание рвать на себе волосы и выть в голос.

Что люди?.. Люди – воскреснут. Вон – до неприличия дерзкая группа тяжей «Браво» – уже пошла на четвертый круг перерождения. Парни Мурома столкнулись с полноценной боевой тройкой виспов. Раздавить их штатными средствами взвода – почти нереально. Очень уж филигранно оперируют ксеноразумные потоками сложных энергий.

Щиты – точечные, векторные, многослойные, стационарные… Любой каприз фантазии!

Плазменные хлысты и многочисленные скорострелки. Одиночные высокотемпературные кляксы внушающих калибров – вплоть до сотни граммов ионизированного газа в одном залпе. А ведь таким можно насквозь прожечь тяжелую робоплатформу класса «Зубр». От хищного скоса лобовой брони до кормовых люков опционального десанта.

Кстати, о воскрешении. Несмотря на заявленную реальность происходящего, в которую, впрочем, поверили не все, смерть так и не стала необратимым явлением. Бойцы по-прежнему воскресают согласно личному таймеру, все так же вздрагивая от полустертых воспоминаний о муках Чистилища.

Однако коды аварийного выхода из виртполигона не работают, а командирские запросы в административный канал остаются без ответа. Худо-бедно отвечает лишь один из вторичных потоков Ганнибала, изредка балуя нас разными инфопакетами, не включенными в стандартный набор импланта.

Список широк: скрипты профессий, необходимых для овладения крейсером, базы данных по противникам и редким системам вооружения, тактические архивы для офицеров уровней «рота – батальон – полк»…

Девчата пси-снайперши, в присутствии сильного мужского плеча вновь обретшие былую нирвану разума, отнеслись ко всему довольно философски. Курсантки пожимали плечами, считая происходящее лишь частью учебной программы. Как вариант: работа в глубокой автономке, либо психологический стресс-тест на излом. Ведь ходили же слухи, что старшие курсы и определенные виды войск проходят обкатку в реале. Но для седьмого года обучения это откровенно рановато, чего уж говорить о таких зеленых, хотя очень даже привлекательных самцах – как мы…

М-да… Амазонки они и есть амазонки. Не переучить их за пару недель…

– Подтверждение зачистки сектора Q-15. Выдвигайтесь на помощь группе «Рокот». Скрипт-план передан локальной так-сети.

Сбрасываю в ответ глифу «Роджер», заодно качаю головой при сравнении колод боевых потерь. Соотношение союзных и вражеских инфокарт далеко не в нашу пользу. По обилию пущенной нам крови – драка за Реакторный отсек уже вошла в топ-тройку наиболее жестоких замесов. Ксеноразумные оказались серьезным противником. И главное – очень неудобным…

Мчимся по коридорам, срезая путь по уже зачищенным участкам. «Кутузов» торопится, и навигатор гонит нас рискованно – иногда прямо за спинами у ведущих огонь отрядов. Повсюду следы яростных схваток и картины безумного, до самопожертвования, боя.

Вот у развороченного шлюза импровизированная баррикада из сплетенных в единый комок тел, за которой укрылся пышущий жаром станковый ИМП. На месте оператора импульсника хрупкая одинокая фигурка. На мгновенье она оборачивается, и я узнаю Нику – нашего бот-мастера. В глазах девушки – надежда и злые слезы.

Ловлю ее взгляд и отрицательно качаю головой. Прости, Ника, мы не к тебе. Держись. Быть может, не так уж все плохо на твоем участке? Либо спешит уже где-то подкрепление, грохоча по палубе бронированными подошвами БКС?

Хотя скорее всего у Ники просто слишком низкий счетчик смертей. ИскИн вполне способен разменять очередную пешку на тактический успех. Тем более что пешка практически вечная. Вот и оставляет искусственный разум хлипкие заслоны там, где это только возможно, и бросает высвободившиеся силы на наиболее перспективное направление. Гребаная математика войны…

Имплант оценивает поле боя, шустро подписывая тела, маркируя боевые единицы и отрисовывая статус-полоски: хиты, уровень морали, боеспособность, наличный БК…

Вот теперь картина выглядит более полной. Становится понятной не только надежда во взгляде, но и причина слез девушки.

В основании баррикады лежал расписанный под хохлому кибер – любимый бот Ники и ее личный телохранитель.

«Хохол» прошел с нами через сотню палуб, дважды сменил тело, но вот сейчас – окончательно нарвался. Телеметрия выдает бордовый статус: «KIA» – кристалл ИИ необратимо поврежден. Дамп его памяти у нас имеется, но это не более чем база данных. Носитель личности искусственного разума – уничтожен.

Рядом, в окружении пустых коробов к импульснику, покоились еще три тела-близнеца – второго номера расчета станкача. Имплант безэмоционально подсказывает – это Николай, постоянный партнер Ники, тоже бот-мастер.

Только вот закончились у нас штурмботы, некем стало рулить, и драгоценные технари-интеллектуалы заняли место в линии непосредственного боестолкновения.

У парня явно неудачный день – он трижды умудрился умереть на крохотном пятачке диаметром в десяток шагов. Наверняка геройствовал, прикрывая подругу.

Тела в разной степени экспресс-разложения – присутствующая в каждом из нас фабрика нанитов преданно выполняет программу дезинтеграции – в случае смерти носителя труп не должен достаться врагу.

Кстати, в реальности двадцать восьмого века – все происходит точно так же. Странное, по началу, разложение тел – не служит доказательством виртуальности окружающего пространства. Рядовая процедура безопасности – зачистка инфоносителя и исключение технологических артефактов из списка потенциальных трофеев противника.

Мчимся дальше. Бегущий впереди Макарка неожиданно вскидывает руку и разряжает электрошокер в дрона-неудачника, на свою беду выглянувшего из служебного туннеля. Не сбавляя хода, парень на мгновение пригибается, пришлепывая на его корпус ремонтника хак-чип. Если все пройдет удачно, то через четверть часа отформатированный дрон сам приковыляет в наши конюшни.

Макарка поворачивается ко мне и старательно корчит виноватое лицо, резко контрастирующее со смеющимися глазами. Знает, чертяка, как жестко я реагирую на любое отвлечение в боевой обстановке. Сделать выговор не успеваю – парень выгреб свой резерв удачи и сука-статистика расставляет все по своим местам.

Сенсоры его БКС что-то засекли, удивленно-испуганное лицо парня вытягивается, однако отреагировать отвлекшийся боец уже не успевает – тонкая спица сверхсжатой плазмы вспыхивает на полутораметровой высоте, перечеркивая коридор и срезая дурную голову вместе со шлемом.

Твою же мать!

– Уборщика! – разъяренно ору в микрофон и сбрасываю с наспинного крепления последний контейнер с роботурелью.

По-хорошему, охранять драгоценный бронескафандр должна как минимум пара бойцов. Ценность такой экипировки в недрах ушатанного крейсера – зашкаливает. Однако резервов у меня нет. Остается лишь надеяться, что автоматическая спарка сможет отогнать жадного ниндзя-лутера. Всего-то и надо продержаться с полчаса! А затем до тела доберется Эвакуатор, он же на отрядном сленге – «уборщик». Упрячет ништяки в стальное бронированное нутро и доставит на склад, где его уже будет ждать воскресший боец.

Искать другие ловушки – бесполезно. Во-первых, до момента активации – хрен ты их обнаружишь. Виспы филигранно умеют капсулировать малые объемы пространства и материи. Во-вторых, печальный опыт подсказывает – ловушки стоят поодиночке. Видать, не такое это простое дело – удерживать в параллельном измерении мегаватты энергии.

Усеченным составом добираемся до обозначенной ИскИном точки на карте. Макарку ждать не стали – ему до респауна еще минут двадцать, плюс столько же – для того чтобы сюда добраться. Очень уж тщательно упрятано в недрах крейсера сердце нашего соединения – зал Анабиоза.

Хорошо хоть учебная система РИ не наказывает рублем за смерти в период первого года обучения. В отличие от амазонок. Ситуация в Пятом Риме – это частная инициатива на местах. Рациональные потомки европейцев решили изящно вильнуть хвостом и слегка подкрутить алгоритмы.

Впрочем, навешенный на курсанта долг в чем-то даже условен. Пока ты служишь – никто о нем не вспоминает. Но вот стоит тебе изъявить желание покинуть ряды доблестных вооруженных сил… Лучше и не пытаться! Теперь ты в армии, сынок! Навсегда…

Оглядываюсь.

Ого, а ведь сил-то скопилось – изрядно! Надо понимать, что резервов у нас больше нет? Вон даже валяются вдоль стен постанывающие и скрученные посмертным дебафом бойцы. Рановато им еще в бой. По-хорошему, им бы отлежаться под капельницей пару часиков, либо просто хорошенько поспать…

Но нет, на прорыв подняли всех, включая сирых да убогих. Есть у нас и такие экземпляры – как свои, так и принятые с последним пополнением.

«Кутузову» явно надоело сжигать ресурсы в яростных схватках по всей линии соприкосновения. ИскИн наконец-то посчитал, что достаточно раздергал жидкие силы обороняющихся, и решил перейти ко второй стадии гусарских забав – драке в полную силу.

Наша ставка – на резкий нокаутирующий удар на узком участке фронта.

– Тяжи – бой!

Воины в тяжелых БКС дружно вышли из-под зонтика драгоценного стелс-генератора и открыли огонь в сторону прикрытой многослойным щитом баррикады виспов. Парадный вход в Реакторный Зал, наиболее укрепленная точка обороны.

Однако при плотности огня в тридцать стволов ротного калибра на десятиметровое сечение коридора не приходится говорить о шансах на прорыв обороны. Обсуждаемы лишь время и глубина прорыва.

Ограниченное пространство быстро заволокло пороховым дымом. Управляющий БКСом псевдоинтеллект подчистил картинку, вытягивая изображение при помощи программных фильтров и камер альтернативных спектров светового диапазона.

Тактический модуль давно просчитал сигнатуру щита виспов и вынес рекомендацию к действию: «подавление при помощи кинетического оружия с максимальной дульной энергией снаряда».

Вот и жгут наши бойцы архаичные пороховые боеприпасы, найденные в немереных количествах вместе с древними роторными пулеметами. Только боги да канувший в Лету старпом «Марата» могли бы ответить – откуда они взялись на складах крейсера. Скорее всего шестиствольные скорострелки были затрофеены у контрабандистов, пытающихся проскочить карантинный рубеж одной из планет-изгоев.

Империя не тянула в свои ряды насильно, но оставляла за собой право защищаться от гнили тирании, сектантства, демократии-модерн и прочих видов социального разложения.

Зараженные системы блокировались многослойными минными объемами и укутывались сетью патрульных крейсеров. До полного оздоровления умов и смены прокаженных поколений. «Метод Моисея» – сорок лет кругами водившего свой народ по пустыне, дабы умерло поколение беглых рабов и успело вырасти новое – свободное и злое до драки.

Щиты схлопываются один за другим – гасить мегаджоульную энергетику густых очередей вольфрамовых снарядов – очень непросто. Пятнадцать секунд непрерывного огня опустошают массивные ранцы боекомплекта. Последние очереди наиболее эффектны – ленты набиты по схеме «трассеры, за полста до конца».

Огненные струи рвут сталь баррикады, наполняя пространство визгом рикошетов и красочным фейерверком искр.

Тяжи синхронно опускают миниганы и пятятся назад – к станции перезарядки. На все еще вращающихся пакетах стволов пузырится и испаряется хладагент.

В регулярной армии за каждым бойцом закреплен сервисный дрон, меняющий короба БК, пополняющий текущие расходники и ведущий полевой ремонт.

Мы таким богатством не располагаем. Единственный «Мультитул» из нашего хозяйства был передан Макарке и теперь непрерывно крутил гайки на базе, восстанавливая битое оборудование и собирая нечто юзабельное из кучи стаскиваемого хлама…

Вперед выдвигаются операторы систем тяжелого вооружения – боги войны и рыцари крупных калибров. По палубе скрипят поставленные на колеса стационарные лаунчеры ГСС. Сверкает инеем широкофокусный фростер, способный порвать кристаллическую связь дюймового бронелиста на дистанции в полсотни шагов. Пахнет горячим маслом наша гордость – очетверенная зенитка, некогда бывшая частью кластера внешнего ПКО. Вес секундного залпа – три кило углеродистой стали, разогнанной до скорости в десять Махов!

Одна беда – БК к ней – мышь насцала. Только то, что удалось выцарапать из конвейера боепитания, чудом сохранившегося в куске внешней брони. Какая сила вдавила его на сотню метров в глубь внутренних палуб – оставалось только догадываться.

– Шок и трепет! – довольно жмурясь, прошептала стоящая рядом Лина.

Я согласно кивнул.

Сконцентрировав усилия и сняв ограничение на расход боеприпасов, мы способны просверлить внутри крейсера новые коридоры и пройти его насквозь. Причем туда и обратно. Назад – с ништяками и лутом. Мои парни и девчата уже знатно обросли барахлом и приобрели характерный оценивающий прищур мародеров.

Что поделать – бедность, тяжелое детство…

Ведь совсем недавно у нас были только заточки из сколов брони и одна рубаха на троих. Вот и хомячат бойцы, дотягиваясь до всего, чего можно, нельзя, а то и вовсе – не реально дотянуться.

Амазонки поначалу морщились, а затем и сами вошли во вкус. Теперь, выдвигаясь на новое место дислокации, колонна соединения больше походит на торговый караван. Мощное охранение, дозоры, системы подавления, а также тюки, контейнеры и роботележки, в самом широком и пугающем ассортименте…

Крейсер огромен и непредсказуем, а задача по его полной зачистке – высокоприоритетна и жестко лимитирована по срокам. Вот и приходится все свое носить с собой.

Кстати – текущий бой один из последних. Периферийные секторы корабля уже очищены, и мы все туже сжимаем спираль движения, выдавливая противников к центральной оси «Марата».

Да, загонять крыс в угол – не лучшая идея. Но и дать им разбежаться по щелям, зализать раны и позволить партизанить на коммуникациях – мы не можем.

Дремлющие системы защиты виспов активировались в самый неудобный момент – когда отходящая волна тяжей на секунду смешалась с рядами выдвигающихся на позиции «артиллеристов».

Реальность облегченно застонала, разглаживая закапсулированные складки и наполняя коридор густой сетью плазменных дуг. Вспыхнули и погасли фланговые щиты, генераторы полей мгновенно раскалились и густо задымили батарейными блоками. Личная защита продержалась не дольше – ну не рассчитана она на температуру солнечной короны!

И все-таки основной удар пришелся не по людям. Виспы научились нас различать и смогли понять главное – теплокровные условно бессмертны. Убей его здесь и сейчас – получишь лишь локальное преимущество. Минут на пять, ага. Ну ладно, если повезет – то на час-другой.

А вот техника – невосполнима.

Исчеркавшие пространство плазменные жгуты хлестали по системам вооружений, выжигая тонкую электронику, срезая хрупкие щупы стволов и переполняя запас прочности БКС.

– Чешуя! – проорал я по аларм-каналу, дублируя подсказку тактического модуля.

В предплечье впилась игла инъектора – имплант посчитал нужным подхлестнуть тело стимуляторами. Планка сознания мгновенно просела, рокочущая в ушах «песня боя» взвинтила темп.

Счастье схватки рвет оковы рефлексии. Под коктейлем «Берсерк-12» даже заяц способен плюнуть волку в морду.

Следует признать – что некрупному волку. Инстинкт самосохранения не заблокирован, лишь немного приглушен. Для миссий-камикадзе существуют другие, более действенные смеси. И не желаю я вам ощутить их бурленье у себя в венах! Блаженство и полное осознание смысла бытия настолько велики, что уже после второй дозы бойца направляют на годовую реабилитацию, где его осторожно проводят по всей линейке наркоты – от самой тяжелой до условно-легкой. А затем выписывают, с пожизненным льготным рецептом в бронированные армейские аптекоматы, имеющие яркую голубую наклейку: «Пси» и алую: «Опасность! Автомат наделен правом на превентивную оборону!»

Трясу головой, избавляясь от лишних мыслей. Рвусь по кратчайшему вектору согласно указке импланта. Занимаю подсвеченную интерфейсом позицию, даю «добро» на внешнее управление силовым полем БКС.

Со всех сторон сбегаются бойцы, формируя плотный многоугольник защитного построения. Теперь скафандру нет нужды оберегать оператора монолитной сферой силового щита. Достаточно лишь развернуть узкий лепесток и прикрыть свой сектор ответственности. Прочность купола возрастает на порядок.

ИИ-тактик работает безупречно. Мощность щита вариативна, с уплотнениями в потенциально уязвимых точках. Второй слой резервных лепестков мечется под куполом, готовясь прикрыть пробитые сегменты.

Время от времени переливающаяся полусфера выбрасывает радужные протуберанцы, прикрывая всех, до кого только может дотянуться. Отставших или раненых бойцов, наиболее ценные экземпляры вооружений и стального жука мобильного пункта боепитания.

Однако спасти удается далеко не все. Мы фактически оказались внутри разъяренной шаровой молнии! Разряды статики трещат на всех каналах. Голубые искры то и дело прыгают от стен к хаосу разбросанной экипировки, а оттуда – к скорчившимся на палубе фигурам. Плазма обманчиво-ласково трется раскаленными щеками о плоть и металл, оставляя за собой лишь чистое пламя и смерчи из пепла.

По ушам бьет чей-то истеричный всхлип:

– Августа!

Ломая строй, в сторону позиций виспов бросается один из бойцов-тяжей.

Муром взрывается яростным матом, а я мгновенно превращаюсь в обезумевшего пианиста – работать в вирт-консоли у меня получается быстрее, чем отдавать команды голосом.

Попытка перехвата несущей частоты БКС: «Активные помехи – невозможно выделить несущий канал!»

Приказ на самоликвидацию импланту Августы – любимой пси-снайперши Кольки-Пересмешника. В ответ лишь длинный лог ошибок: «повреждение системы, нарушение целостности модуля «Нахтигаль»… отсутствие тела оператора…».

Я зло выдохнул сквозь зубы – по виртуальной консоли даже кулаком не ударить, гася острой болью раздражение и беспомощность. Оставалось лишь смотреть и списывать со счетов очередную боевую единицу. Виспы всегда и по-своему честны – меняют пленников по справедливому курсу: один к одному. Девушек на парней – и никак иначе. Благородные, твари…

У вражеских баррикад переливался всеми оттенками фиолетового плотный шар силового поля. Проковырять такой ручным оружием – задача непростая, скорее ствол ИМПа поведет от перегрева. Да и спина бредущего-спотыкающегося Кольки перекрывает директрису ведения огня. Виспы это понимают – научены горьким опытом. На первых порах мы просто дарили пленникам легкую смерть. Сейчас же шар-тюрьма едва заметно маневрирует, укрываясь от нас броней спятившего бойца.

Внутри полупрозрачной камеры кричит и бьется Августа – холодная плазма медленно пожирает ее плоть. Ступни и кисти уже сгорели, и девушка упирается в стены обуглившимися культяпками рук. Выбора у нее нет. Если не хочешь упасть лицом на раскаленную плиту силового поля – жертвуй малым…

В десятке шагов от шара Пересмешник останавливается. БКС неприлично изгибается, переламываясь пополам, и выталкивает наружу тело оператора. Сработал протокол аварийного покидания скафандра.

За это Кольке спасибо – пси-связь, с ослепшей от боли снайпершей, не окончательно задавила разум парня. Дорогую экипировку он пытается сберечь.

Среагировав на запрос БКС, к осиротевшему скафу медленно ползет мобильная «техничка». Словно сестра милосердия – сквозь разряды и вспышки плазмы она тянется вперед, стремясь эвакуировать технику с поля боя.

Скрипнув зубами, отдаю неизбежный приказ – завершить процедуру добровольного обмена. Двое бойцов бросаются вперед. Глядя на их слаженные движения – невольно переполняюсь гордостью. Все же кое-чему мы научились.

Парни двигаются быстро, по рваным хаотичным траекториям. Пригнувшись – уменьшая профиль потенциальной мишени и укрываясь за тенью силового щита, чьи эффекторы установлены на опциональных планках ИМПа. Дорогой обвес у пушек, элитный. Но… Покупалось все не в магазине, а взято с боя. Святая мародерка.

Шар-тюрьма брезгливо выплевывает покалеченную снайпершу и тут же – жадно заглатывает фигуру Кольки. Малый протуберанец плазмы точечным всплеском сжигает парню кисть вместе с зажатой в ней гранатой.

Качаю головой. Хорошая попытка, боец. Вот только давно уже не работающая. Виспы учатся неприятно быстро…

Дезориентированная и ослепшая Августа ползет в противоположную от нас сторону. То ли к беззвучно кричащему Николаю, то ли к смутной фигуре виспа-контроллера, мелькающей в клубах искр и дыма.

Парни подхватывают девушку под руки и быстро пятятся назад, все так же прикрываясь щитами и параноидально водя стволами настороженных ИМПов.

Августа не в себе. Отбивается, хрипит, демонстрируя корень сожженного языка и заливая лицо кровавой пеной.

Я хмурюсь – раньше виспы такого себе не позволяли. Жестокости в них нет, одна лишь рациональность. Зачем же тогда лишать пленника голоса?

Девушку укрыли в недрах ощетинившегося строя. Пара тяжей навалилась сверху, стремясь удержать буйствующее тело – Августа вновь и вновь рвется наружу, стремясь отползти от нас подальше.

Кто-то уже потянулся к аптечке за успокоительным, когда я заглянул в глаза снайперши. В них плескались боль, мольба и едва сдерживаемая волей плазма.

Чувство опасности взвыло во весь голос! Шарахаюсь назад, ору команду управляющему силовым полем ИскИну:

– Прикрыть ее щитом! Быстро!!!

Поздно…

Девушку выгибает дугой, из глаз и рта вырываются раскаленные столбы света. Секунда – и маленькое солнце вспыхивает посреди плотного строя.

…Внимание! Тело оператора уничтожено… Генерация финиш-пакета… Отправка… Запуск процедуры самоликвидации…

Цифровая подпись: имплант класса альфа-прим «Нейроматик-Гризли», с/н.832439991. Слава Империи! Конец связи…

Глава 2

Светоч висп-рода позволил своей кроне испустить серебристый свет удивления. Глупые одноформенные существа! Даже Младшие Лучи знают – дважды в год, в период готовности принять семя, самки теряют искру разума и священную неприкосновенность. В эти дни сама Первородная Плазма завещала использовать их для уменьшения энтропии Вселенной и насыщения ее благой энергией Порядка.

Самки одноформенных не способны выносить полноценный Свет. Но одно то, что их слабая аура приняла Священный Дар и позволила ему развернуться в Малый Протуберанец, – ошарашивало и заставляло задуматься.

Напор двуногой плоти все возрастал. Незнание традиций позволило выгадать лишь час передышки, а затем ярость и давление боевиков ху-ма-нов увеличились на порядок. Настойчивость, изобретательность и отвага простейших вызывали невольное уважение, постепенно переходящее в недоумение.

Как? Ну вот как столь элементарные создания могут побеждать древних воинов, что более тысячи раз встречали восход Великого Светила?

Бессмертием никого не удивить, виспы и сами не умирают, лишь перерождаются в новых телах, сохраняя навыки и обнуляя кратковременную память. Но откуда у примитивных простейших такая воля, храбрость, боевитость?!

Рас, обладающих таким набором качеств, Светоч мог пересчитать по лучам малой кроны. Неужели правы легенды, смутно намекающие на Единое Начало и гордых Предтеч?!

Силы рода неумолимо истощались. Астральные сущности потерявших физическую оболочку воинов текли к ближайшему светилу непрерывным потоком. Старая звезда слаба, ее спектр далек от идеального и на воскрешение понадобится немало времени.

Младшие Лучи, уже обретшие способность проникать во Второй и Третий слои пространства, со счастливым смехом хлестали беспомощного врага из Астрала, сжигая простейших и неумолимо теряя собственную плоть.

Десяток плазменных дуг – и Младший откатывается в развитии до уровня неразумной Искры. Мгновение – и нестабильная, среагировавшая на угрозу Искра вспыхивает крохотным светилом. И то, что при этом погибнет пара-тройка одноформенных, никак не компенсирует потери.

К моменту, когда закованные в керамическую скорлупу ху-ма-ны пробились к шлюзам реактора, Светоч окончательно убедился в мудрости предков. Для Рода наступил час затмения. И для того, чтобы его пережить, всем Старшим придется уйти в Тень, а младшим отправиться по дороге Послушания и Ученичества.

Приняв решение, Светоч удовлетворенно полыхнул фиолетовыми искрами. Род – священен! Его выживание – сверхцель!

А затем старейшина совершил Постыдное. Воровато прислушавшись к Астралу, он торопливо потянулся к Источнику Рода и невероятно щедро зачерпнул накапливаемую годами энергию.

Спешно закапсулировав не то чтобы «краденое», но отнюдь не «дозволенное», Светоч бережно перенес в рукотворную звездочку слепок своей памяти, а затем одним толчком Воли закинул ее на самый дальний слой Пространства.

Вновь начинать тысячелетний цикл развития с нуля – ему очень не хотелось. Ну а гнев предков он как-нибудь переживет… С веками приходит мудрость, и именно она нашептывает: «не себя ради… право имеешь… отмолишь-оправдаешься… во благо Рода…»

Вновь разбросав фиолетовые искры, Светоч величественно вскинул конечности и полыхнул приказом:

– Прекратить сопротивление! Старшим Рода – приготовиться к процедуре Заката! Младшим – очистить разум перед ритуалом Послушания. Неразумным – принудительное развоплощение. Да наполнится Вселенная Порядком!

– Командир, они отступают!

Усталый выдох Мурома мало походил на доклад, а его скособоченная фигура была далека от идеального уставного образа. Однако злиться на подчиненного не стоило. За сутки мой заместитель умер трижды, а последние часов пять сражался без левой руки, мгновенно исчезнувшей в облаке плазменной вспышки.

Времени лечь в регенератор он не нашел, и теперь медленно загибался от лошадиных доз стимуляторов, психопротекторов и прочих пейнкиллеров.

Психика мужчины работала на износ. Душа уже менее охотно приживалась к подсовываемым ей телам, а сам организм агонизировал от некрошока и многочисленных ран.

Я все это видел через командирский интерфейс, зло грыз собственные губы, но молчал. Учитывая неослабевающий накал боя, я просто не мог себе позволить лишиться главного помощника и уложить его на пару дней в ванну с регенерирующим гелем…

– Роджер… – Киваю, подтверждая принятие доклада и заодно продавливая одноименную глифу на тактическом экране.

ИИ-тактик задержался с оптимистичным дубль-прогнозом, настороженно анализируя инфу со всех доступных ему каналов. А их было немало – крейсер все более переходил под наш контроль. Сервисные и технические лючки безжалостно срезались, на гребенки кабелей устанавливались хищные пауки хак-модулей. Вирусы техноразумных постепенно выдавливались в периферийные зоны корабельной сети.

Нарушая инструкцию «Правила поведения командира на поле боя», я слегка пободался с системой защиты своего БКС и разблокировал замки крепления шлема. Однако для того, чтобы окончательно снять высокотехнологичное изделие, потребовалось приложить незапланированные усилия. Под воздействием высоких температур металлокерамика брони потекла, и шлем изрядно прикипел к жесткому ошейнику ворота.

Частично освободившись от оков легкого скафа, я с наслаждением вдохнул полной грудью нефильтрованный и необогащенный воздух. Ароматы – так себе. Гарь, вонь, копоть. Но… Находиться в изолированном пространстве БКС я уже не мог. За сегодня меня дважды сожгли в конкретно этой скорлупе и теперь характерный шашлычный запах сгоревшей плоти накрепко въелся в нутро скафандра. Моей плоти!

Никогда не понимал танкистов… Ведь в случае чего – простой дыркой в теле ты вряд ли отделаешься. Гораздо вероятней, что сгоришь со всем экипажем. Жуть…

Не понимал я их и рвался в небо, в авиацию. Дадут боги и Удача – скоро улягусь в пилотское кресло! До летной палубы осталось всего ничего – один рывок!

Раскачанная пси-энергией интуиция уловила завистливый взгляд Мурома. Его тяжелый БКС не позволяет такого вольного обращения. Шлем «Атланта» – несъемный в полевых условиях, да и весит в текущей комплектации сорок три кэгэ.

Хотя на вид и не скажешь – все довольно ажурно и не громоздко. Фишка тут в технологиях многослойного литья под чудовищным давлением планетарного ядра. Плотность полученного сплава значительно превосходит сверхтяжелый осмий. Плавающие в магме автоматические заводы способны на многое. В том числе – на саморепликацию, активную оборону, апгрейд оборудования и внесение конструктивных изменений в номенклатуру товара.

Сочувственно кошусь на отсутствующий манипулятор БКСа Мурома. Система саморемонта скафа запечатала прореху керамической пеной. Примерно то же самое сотворила аптечка с плечевым суставом моего зама.

Если захочу – можно поковыряться в логах и посмотреть более подробный отчет о борьбе за живучесть техники и ее оператора. Но времени на это нет, мне достаточно желтого маркера: «условно боеспособен», дорисованного так-монитором над головой у младшего лейтенанта.

Доклады продолжают поступать. Чудом выжившие «Баньши» сообщают о прекращении противником информационного сопротивления и перехода всех электронных систем на открытый протокол. Ловушка? А черт его знает…

Секунда на размышление, затем жму плечами и отдаю приказ: «Захват всех доступных устройств, экспресс-перепрошивка под наши самописные драйвера и активация протокола шифрования резервным ключом соединения». От таких подарков не отказываются. Час-другой на освоение, и отобрать его назад будет очень непросто.

В наш тыл отходит тонкая вереница санитарных и эвакуационных ботов.

Битая и горелая техника – на мой взгляд, явно не подлежащая восстановлению.

Тяжело раненные бойцы – отчаянно цепляющиеся за жизнь и нежелающие попасть в ад виртуального чистилища. Да и посмертные дебафы более чем неприятны. Пока недоверчиво ерзающая душа окончательно не угнездится в новом теле – воскресшему гарантирован потрясающий букет ощущений. Судороги, краткосрочная остановка дыхания или сердцебиения, самопроизвольное мочеиспускание… Да ну его лесом-полем! Вспоминать тошно!

Никто с этого уже не ржет, шутки юмора на больную тему давно признаны неприличными, так что социальная составляющая проблем максимально сглажена. Но вот физика тела заставляет потеть кровью и выть по-волчьи.

Адаптивная капсула легко сводит на нет все пост-эффекты, и в условиях стационара белоснежного «Госпитальера» – такая процедура просто обязательна. Но у нас «адаптивка» всего одна, да и та в период боя является недопустимой роскошью. Так и живем – от смерти к боли.

Парни седеют на глазах, девчата превращаются в разъяренных сук, а командирская заначка наиболее тяжелых медикаментов уже показывает дно.

Отдых, мы критично нуждаемся в отдыхе! Недели непрекращающихся боев и десятки смертей на личном счету у каждого! По законам ВКС РИ, нас давно уже должны были отправить на реабилитацию, куда-нибудь к голубым лагунам девственной Геи, где миловидные девушки из службы Психологической Разгрузки помогли бы сгладить пугающие воспоминания…

Поневоле смотрюсь в чудом уцелевшую противолазерную полировку шлема. На моем виске короткая татуировка штрихкода. Четыре длинные полоски и три короткие. Двадцать три смерти в бою. С таким иконостасом в лучших столичных барах Новой Москвы бесплатно преподносят стопку «Солдатской Слезы» и кусочек рыхлого черного хлеба, щедро посыпанного серой солью.

И горе тому, кто прельстится халявной выпивкой и самовольно набьет статусную татуху. Сколько таких сопляков, обливаясь слезами принудительного раскаяния, срезали себе кожу с виска десантным тесаком. И лучше в этот момент не всхлипывать – атомарному клинку безразлично что резать – плоть или кости черепа.

А что делать? За свои действия надо отвечать. Тем более когда над тобой нависает дюжина суровых мужиков, очень недовольных мягкостью наказания…

Отвлекая от мыслей, дрогнули и поползли в стороны изъеденные оспинами попаданий многострадальные двери шлюза. Путь в реакторный отсек открыт? А может, из десятиметровой арки сейчас выползет тяжелый контрштурмовой «Левиафан», с хакнутой системой перебора целей «свой – чужой»? И как влепит по нам с двух дюжин стволов! Мало не покажется…

Соединение сейчас бесконечно далеко от гордого звания «роты тяжелой пехоты со средствами усиления батальонного уровня». Теперь мы едва впишемся в параметры «сводного отряда обороны объекта класса «Д».

Потери в людях и технике колоссальны!

Бойцы пятятся без команды, рассредоточиваясь по искалеченному залу и распределяя между собой секторы ответственности. По коридору спешно убегает зарядный серв-бот: гремит коробами с БК и звенит тянущейся за спиной пулеметной лентой. Ну чисто кошак с привязанной консервной банкой!

Ловлю на себе вопрошающие взгляды командиров звеньев. Тактический монитор попискивает входящими запросами и сыплет глифами докладов. Однако интуиция молчит, опасности я не чувствую.

В последний раз вдыхаю не испорченный горелым шашлыком воздух и нахлобучиваю шлем на голову. Работоспособность брони уже сомнительна, статус целостности экипировки: «32 из 100» – скорее на утилизацию, чем в ремонт. Но мой имплант облегченно мигает зеленым огоньком и фиксирует повышение уровня выживаемости оператора.

Иногда мне кажется, что «Альфа-Прим» где-то даже сомневается в моей разумности и с некоторых пор превратился в заботливую няньку, присматривающую за убогим дитятей.

Едва заметно подмигиваю и успокаивающе шепчу:

– Все хорошо, «Гризли», не рычи, мишутка…

Характер у «Альфа-Прим» незлобный, но въедливый. Имплант еще секунду бурчит, заваливая экран выдержками из статей дисциплинарного и полевого уставов. Ну да, нарушил, знаю… Но в данной ситуации я не просто командир – одна из миллионов безликих шестеренок в гигантском организме ВС РИ. Я еще и Лидер, от которого ждут Поступков, демонстрации личной храбрости и прозорливой гениальности. Народ постоянно пробует меня на прочность, проверяя рамки дозволенного и готовясь хором вскричать: «Акела промахнулся!»

– Все, «Гризли», уймись! Опасность с фронта!

Впереди действительно происходило что-то странное. Через заклинившие на полпути створки шлюза медленно выдвигалась колонна виспов.

Во главе отряда – крупная матерая особь. Броня физической оболочки цвета окалины, из глазных щелей рвутся едва сдерживаемые протуберанцы. С такими мы еще не встречались, реально страшно представить его мощь!

По позвоночнику ползут мурашки, а руки в перчатках неожиданно потеют. Сжимать рукояти ИМПа становится тяжелей. БКС привычно приходит на помощь – тело обдает прохладный ветерок, бронескаф форсирует систему внутреннего кондиционирования.

– Спс… – беззвучно шевелю губами, настраивая прицелы систем вооружения на замершей фигуре.

ИМП, подствольный лаунчер и плечевой маломощный лазер, больше подходящий для саперных нужд и обороны ближнего круга. Вскрыть стену, перерезать балку или сжечь на подлете шальную гранату.

Обычно яркое сияние ауры виспа – сейчас приглушено. Четыре конечности скрещены за спиной, носимого оружия не видно. Сдается? Предлагает переговоры? Ну нет среди нас ксенопсихологов! Мы боевое подразделение, а не группа Дальней Разведки!

Следом за главарем выстраиваются четырнадцать особей поменьше. Ну как – «поменьше»? Имплант однозначно идентифицирует их как «висп-ветеранов» и настороженно обводит контур бордовой линией. И вновь поза покорности – руки добровольно скручены за спиной, забрала шлемов откинуты.

Следующая партия – две дюжины «виспов-работников», как классифицирует их «Гризли». Попадаются очень редко, от столкновения обычно уклоняются. Зачастую таскают на себе энергетические сгустки, которые прикрывают своим телом до последней возможности. Однако я почему-то уверен – это не работники, а женские особи ксеноразумных. Сгустки же отнюдь не батарейки, как успокаивающе внушает нам ИИ-тактик, а дети, зародыши или икринки – называй, как хочешь…

Впрочем, свои мысли держу при себе. Не стоит парням лишний раз раскачивать психику, добавляя рефлексий и моральных страданий. Хватает у нас скелетов в шкафу и без этого.

Чего стоит одно лишь подразделение подросткового кадетского корпуса для детей-сирот ветеранов Флота. Нечто очень схожее с нашим Суворовским училищем.

Тринадцатилетние девчонки, невесть зачем проходившие практикум выживания в недрах «Марата», – отказались присоединиться к «Отряду 13-7». Подростковый максимализм, куда ж без него. Более того, соплячки умудрились выбраться из заблокированного объема и устроили нам тотальный партизанский террор на коммуникациях. Попытки переговоров провалились. А после пары случаев с пленением и игрой в детское гестапо – пришло время зачистки.

По логике – мы правы. Но вот совесть, сука неугомонная, нет-нет да подбрасывает образы визжащих и бьющихся о переборки горящих фигур. Адово пламя напалменного аэрозоля. Наиболее простое решение для контрпартизанской войны…

На площадке перед шлюзом стало тесно. Следом за «мамками» выплыло столько же тех самых огоньков, связанных с родительскими особями тонкой пуповиной энергожгута.

Ассоциация с матерью – ребенком стала настолько очевидной, что стволы у парней невольно дрогнули и поползли вверх. Одни лишь пси-снайперши остались невозмутимы – женщины вообще существа более жесткие, чем мужчины, кто бы чего себе ни фантазировал по этому поводу.

К счастью, времени на самокопание и подсчет зарубок на прикладах ИМПов нам не дали. Вожак виспов сделал шаг вперед, его броня потекла, впитываясь в плоть и обнажая ослепительно светящуюся гуманоидную фигуру. Смотреть на него невооруженным глазом – словно любоваться солнцем. Взгляни разок, а потом наслаждайся временной слепотой…

Верующих среди нас мало, но когда за спиной вожака развернулись роскошные белоснежные крылья – мой имплант явственно вычленил пяток ошарашенных голосов: «Ангел!»

Демонстрация пустых конечностей в наименее удобной для атаки позиции – явственное приглашение к переговорам. Либо капитуляции, но это уж из области совсем нереального. Да и что нам делать с полусотней живых батареек, способных рвануть как разбалансированный реактор спасс-бота?

В наших рядах легкое замешательство. Бойцы не понимают сути происходящего и ждут команды «Фас!». Сержанты с трудом сдерживают свои отделения на коротких поводках и косятся в мою сторону.

Игнорирую тревожные выкрики «Гризли», в два нажатия вызываю сервисную панель БКС и активирую протокол экстренного покидания скафандра. Дивясь дурости конструкторов и делая в уме памятку «переписать идиотский интерфейс», вручную ввожу свой личный код и дважды подтверждаю желание оголиться в «красном секторе опасности».

Убедившись в моей решительности и вменяемости, скаф больше не тормозит. Совершая подобие техногенного харакири, он вспарывает броню крест-накрест (сорок минут на последующий ремонт, минус три процента от ресурса БКС) и толчком псевдомышц выбрасывает меня в наиболее безопасном направлении.

Эффектно, но болезненно. Хорошо хоть что умудряюсь сгруппироваться в воздухе и приземлиться на ноги. Высший шик!

Медленно шагаю навстречу глав-виспу. Пустые ладони держу перед собой, но безоружным я отнюдь не являюсь. Сюрпризов в моей тушке хватает.

Напряжение в воздухе все нарастает. Бойцы-земляне нервничают и поглаживают спусковые гашетки и электронные предохранители. Пси-снайперши привычно невозмутимы – дар предвиденья – у кого на одну секунду вперед, у кого на целых тридцать – позволяет им находиться в зоне комфорта и не ожидать от врага сюрпризов.

Вожак считывает мое раздражение и приглушает яркость сияния до терпимого уровня уличного фонаря. Виспу явно некомфортно – как если бы мне пришлось опустить температуру собственного тела градусов до пяти.

Рот ксеноразумного не шевелится, но его ментальный зов за секунду взламывает мои хилые щиты и отдается в голове величественным гласом. Другого слова у меня просто нет.

– Слабейшему – что смог Победить! Простейшему – доказавшему Многогранность! Убогому – вставшему на Путь!

Я вскинул брови – хренасе! За такие комплименты можно и от близкого друга в морду получить. А уж выслушивать их от врага… Ладно, временно спишем на проблемы взаимопонимания. У нас в отряде тоже таких хватает – вроде и говорят что-то, а смысла ноль. Дети, выросшие на албанских форумах… Уж лучше б мычали…

Висп дождался, когда калейдоскоп эмоций перестал отражаться на моем лице, и продолжил:

– Мы склоняем кроны перед сиянием твоего Пути. Готовы осветить его всей зрелой Праной Рода… – Тут голос вожака сбился с высокопарного тона и на мгновение стал где-то даже хвастливым: – А это – Благословение силой в девять миллионов Эрго! Готов ли ты принять наш Дар, в рамках добровольного Ухода и Послушания?

Я чуть было не оглянулся, мечтая о «помощи зала». Интуиция молчала. Подслушивающая нас по ментальному каналу Лина недоуменно морщила мозг. Слабенький программный ИИ-ксенопсихолог бормотал нечто противоречивое. Что делать-то?

Благословение – звучит вроде как неплохо. На войне стопроцентных атеистов не бывает. Дар – тоже не пугает. Ништяки и лут – наше все. Безразмерные торбы всегда наготове у каждого уважающего себя летуна и пехотинца. Послушание? Хм…

Я горестно поглядел на статистику потерь средств усиления, затем смерил взглядом могучую фигуру вождя виспов. Имплант испуганно подсказал – мощность самоликвидации этого монстра потянет на десяток килотонн в тротиловом эквиваленте.

Пожимаю плечами и, как человек, которому нечего терять, уверенно киваю:

– Готов!

Волна удовлетворения прокатывается среди виспов. Старший сдержанно шевелит огненными протуберанцами на безволосой голове и размеренно рокочет:

– Ты не пожалеешь! Неси же бремя Наставничества с терпением угасающей звезды! Ну а мы – знаем, какова цена Обучения у Ставшего на Тропу!

Вождь медленно и торжественно поднес верхнюю пару конечностей к сверкающей маске лица. Вспыхнувшим на кончике пальца плазменным резаком он одним коротким движением вспорол собственную грудину и с чавкающим хрустом вывернул наружу каркас из синеватых ребер.

Позади меня впечатленно крякнул кто-то из бойцов. В унисон чей-то молодой и циничный голос едва слышно пробормотал: «Гранату бы ему туда забросить…»

Да… Виспов у нас не любили. Драка с разумной плазмой дорого обошлась каждому из бойцов. Десяток-другой насечек на виске, часы персонального ада, сутки дебафных судорог.

Считывающая мое беспокойство Лина делится мгновенным калейдоскопом мыслеобразов. Хм… Не меньше полудюжины бойцов на грани срыва и ждут только малейшего повода для истеричного открытия огня.

Рискую и подставляюсь под недовольство подчиненных – принудительно блокирую системы огня у всего сержантского и рядового состава. Конечно, далеко не все оружие имеет модули внешнего управления и удаленного контроля, но… Делаю что могу.

Озноб нехорошего предчувствия слегка попускает. А то моя многострадальная задница очень тоскливо чувствовала себя на линии огня полусотни стволов.

В игру также вступает Док – особо нервным товарищам аптечка БКС добавляет «Нирвану-9» в дыхательную смесь. Никакой наркоты из хитрых травок, чистая химия для релакса, ага… Главное – не частить, а то залипнешь. Состояние нирваны оно такое… Погружающее и обволакивающее.

Хруст многочисленных хрящей отвлекает меня от контроля над перегретым и ушатанным «в немогу» подразделением. Все половозрелые виспы повторили мрачный ритуал вожака. Самураи чертовы… Массовое харакири, или сэппуку – не помню я, что из них что. Где там живот вскрывают, а где горло режут. Где мальчики, а где девочки…

Беспокойные морщины пересекают мой лоб. Але, ребята! Не портите обещанные Дары! Две дюжины виспов-ветеранов! Да с таким усилением мы наконец-то сможем зачистить трюмы несчастного «Марата»! Да что там трюмы! Может, и на внешнюю обшивку вылезем, наплевав на сошедших с ума контрабордажных ботов и расплодившихся боевых вормов!

Однако вожак считал по-другому. Свободная пара рук нырнула в глубину влажной и трепещущей плоти, извлекая наружу сверкающий комок. Вряд ли сердце – мне вообще непонятна столь прочная привязка энергетической формы жизни к физической оболочке-носителю.

Не сердце – но нечто критично важное. Могучая фигура вождя стала угасать и оплывать, как пластилин под жарким солнцем. Главвисп рыкнул еще нечто торжественно-оглушающее и сжал ладони, раздавливая хрупкое хранилище.

Вспышка! И тонкая спица белоснежной плазмы уходит сквозь переборки, точно по направлению к светилу системы.

Вспышка! Вспышка! Вспышка! Мои глаза, не защищенные умной электроникой БКС, на мгновение ослепли. Миллиарды фотонов легко пробивали плотно сжатые веки, шокируя колбочки и трубочки глазного яблока.

Когда я смог проморгаться, на площадке реакторной зоны осталась лишь пара дюжин тоскливо подвывающих мелких огоньков. Короткое ругательство поневоле сорвалось с языка.

Млин! Что за подкидыши?! Дар, говорите? Тяжелое бремя Наставничества? Да какого черта?!

Один из крупных огоньков пришел в себя первым. Медленно и настороженно он двинулся в нашу сторону, игнорируя направленные стволы и активируемые системы личных защит. Видали мы, как взрываются такие штуки. Плазменный шар в пять метров диаметром. Идеальная сфера «не жизни». Плавится все, включая средние БКС и внешний обвес тяжей.

Блуждающая шаровая молния неторопливо плыла между замершими фигурами бойцов. Иногда останавливалась, словно принюхиваясь, меняя цвет, мерцая очертаниями, а иногда и вовсе отращивая крохотный щуп и недоверчиво-боязливо касаясь внешнего поля ауры.

Наконец, шар доплыл до Мурома. Зависнув напротив напряженного лица командира тяжей, мелкий висп облетел его вокруг, затем дотошно, по-хозяйски, ощупал, надолго задержавшись в области головы. При этом количество щупалец перевалило за десяток и присасывались они к хорошо знакомым нейробиологам точкам. Я бы взволновался, однако имплант Мурома уверенно рапортовал – вторжения в разум нет, фаерволл настороже, критичные знания прикрыты паролями и ловушками в несколько рядов.

Мой заместитель все больше бледнел и потел, губы его начали беззвучно двигаться, словно гигант нашел общий язык со светляком. Висп семафорил в ответ, расспрашивая, убеждая и в чем-то клянясь. Наконец, Муром вытянул вперед руку и огненная искра послушно улеглась на его ладонь. Пламя втянулось, ослепительное сияние угасло, и разумная плазма ужалась до размера тусклого кристалла углерода. Алмаз – в сантиметр диаметром и редчайшего красного цвета. Точнее – бриллиант. С агрессивными гранями и бордовыми всполохами внутри.

Висп выбрал себе наставника.

Муром резко сжал кулак, пряча добычу от наших удивленных взглядов. Огляделся – с вызовом и легкой тревогой. В глазах так и читалось – «мое, не отдам, моя прелесть»!

Отреагировать на тревожную трансформацию я не успел. Теперь и рядом со мной появился плотный, уверенный в себе светляк. Ткнулся, было, щупальцами в ауру, раскладывая перед собой пасьянс моих детских воспоминаний и готовясь к вдумчивому просмотру. Однако мой внутренний волчонок отреагировал на вторжение максимально агрессивно. Ярость и готовность к схватке вспенили адреналином кровь, а хлесткий удар пси-бича отбросил светляка в сторону.

– За что ты его так! Он же маленький, не понимает ничего, любви просто хочет, вот и подстраивается!

К обиженному созданию бросилась возмущенная Лина, великолепно смотрящаяся в стелс-комбезе легендарных пластунов.

Висп мгновенно среагировал на желанный эмоциональный фон, прячась в объятьях девушки и жалобно мигая депрессивными цветами.

Ага, повсхлипывай тут мне еще!

Я покачал головой и на минуту переключился на внутренний интерфейс. Следовало позаботиться о восстановлении боевой дисциплины подразделения.

Прямые приказы, окрики, а кое-где и щедро розданные наряды на службу, вновь превратили гомонящую толпу в единый отряд, усиленный парой дюжин разумных кристаллов с непонятными характеристиками.

Наконец, повернув голову к Лине, я на мгновение замер, позабыв, что хотел сказать. В руке у смущенной девушки сверкал сотнями граней роскошный желтый бриллиант.

Глава 3

ТАК «Марат». Локация: 118-я палуба, сегмент секции ближнего ПКО, арсенальный погреб оперативного боепитания. Волей рэндома – стартовая локация 49-го авиакрыла штурмовиков.

Константин Иванович Луднев, некогда респектабельный бизнесмен-хозяйственник, а ныне – глава горстки изможденных землян, затаив дыхание сидел на корточках, укрывшись за аккуратным штабелем мертвых капсул.

В руках он удерживал тонкий шнурок, искусно сплетенный из полупрозрачных жил оптоволокна. Практически невидимая стропа уходила куда-то под потолок отсека и служила спусковым крючком для многотонной ловушки, нависшей над сервисным лючком. Волнение старшины угадывалось лишь по едва заметно трепещущим крыльям носа. За три года виртзаключения он научился терпению и уже давно подчинил организм жестким рамкам «Трех Д»: Движение, Дыхание, Диета.

Собственноручно разработанным рамкам…

Несуетливое движение, медленное дыхание, жесткая диета. Иначе в локации с пугающим индексом обитания в «0.23 % от нормы» – не выжить. Ребят и так осталось всего ничего – из начальных полутора сотен землян в строю сейчас числилось всего сорок один. Остальные не смогли приспособиться, пережить бесконечную цепочку смертей и мучительного прессинга виртуального ада.

А ведь мнимое избавление так близко! Как нашептывают друг другу опустившиеся смотрители фекальных кадушек: «Да ты разбей электронику персональной капсулы и счастливо сдохни! В последний раз!»

И просекли же, твари чумазые, куда нужно бить, чтобы повредить нежные электронные потроха!

Константин, он же – «Кил», награжденный таким звучным позывным из-за инициалов своего имени, – позволил себе на мгновенье отвлечься и скосил глаза в сторону жилой зоны. Мазнув взглядом по скромным владениям отряда, он удовлетворенно кивнул – все в порядке. Экс-хулиган, гроза десятка унылых домов спального района Казани, а ныне боец группы поддержки внутреннего правопорядка – сержант «Тигра» – бдил. Причем не пялился на тощие задницы работающих на крохотной плантации баб, а реально мониторил окружающее пространство.

Нельзя допускать «опустившихся» к капсулам – слишком велика у них вера в «аппаратный выход». Мол, стоит лишь убить ненавистное железо, и в следующий раз ты обязательно воскреснешь в казарменном уюте учебки. Со всеми ее пищевыми автоматами, душевыми, массажными ложементами, персональными кубриками и нормированным распорядком дня. Короче, животная мечта – жрать, спать и делать вид, что работаешь…

Кил скривился. За три года вынужденной робинзонады лишь очень немногие сохранили в себе Человека. Большинство же довольно быстро скатилось в примитивизм. Кто-то почувствовал дурную силу и превратился в тривиального ублюдка. Кто-то оскотинился до состояния вечно голодного чмыря, что повинуется приказам, но все время стремится закосить, заискивающе глядя в глаза и мечтая ударить заточкой в спину.

Вот и сейчас, загривок Кила обожгло чужой ненавистью. Видать, кто-то из работников на секунду оторвался от текущей задачи и мазнул взглядом по широкой спине командира. Зависть и злоба. А как же! Лучшая еда, экипировка, персональная каютка и вот сейчас – шанс на лут и крупицу драгоценного опыта!

Презрительно скривившись, старшина угрожающе оскалил зубы и демонстративно поправил на поясе самое навороченное оружие группы – маломощный плазменный резак, снятый с чудом прибитого ремонтного дроида.

В режиме максимально широкой фокусировки инструмент выдавал метровый факел гудящего пламени и превращался в грозное оружие массового поражения. По крайней мере, на фоне общего уровня техногенного развития бойцов 49-го авиакрыла.

Ведь что у них есть? Сплошные палки-копалки, примитивные ножи из огрызков жести, пластиковые фартуки вместо брони и чудо-молотки из клееных пакетов вездесущих вольфрамовых цилиндров. Вот чего – а этого добра у них было навалом…

Ну а то, что замазанная грязью батарея горелки тревожно помигивает алым, – знать никому не нужно. Пусть лучше боятся, ведь другого аргумента для сдерживания уставшей от жизни толпы у Кила нет. Остается лишь надеяться, что в затуманенных рутиной головах еще свежа память об усмирении последнего бунта «черноногих» – некогда многочисленной прослойки 49-й группы.

Тогда земляне безвозвратно потеряли две дюжины человек, причем ладно бы только добровольных суицидников!

Зацепив все еще кровоточащую душевную рану, старшина беззвучно застонал и заскрипел зубами. Алена… Эти твари разбили и ее капсулу, лишив верную подругу шанса на перерождение!

Кил оберегал ее как мог! Вычеркнул из списков на «еженедельную добровольную смерть во имя ИО», делился своей порцией и тайком потрошил ротный НЗ. А она… Она устала от переполненных ненавистью взглядов и добровольно ушла, вскрыв ночью вены по всей длине. От запястья до локтя, на обеих руках… Не помог даже личный пилотский имплант специализации «Штурман эскадрильи».

Твари! Кил с трудом унял мышечную дрожь. Ощущение чужого злого внимания исчезло. Чуют и боятся, суки…

А вот тогда работяги, отыскавшие во мху редкую сколопендру-берсеркера, решили не упустить своего шанса. Добровольно подставив язык под хищные жвала, каждый из них получил летальную дозу яда и минутный баф боевого безумия. Разума в таком воине остается не много, а вот дури – хоть отбавляй…

Легко смяв личную гвардию Кила, они прорвались в запретный отсек для «старших», где и натворили немало бед – сокрушив все, до чего только успели дотянуться за отведенные им секунды. В том числе – почти три десятка капсул с предусмотрительно затертыми номерами.

Старшина, он же последний диктатор 49-й, медленно выдохнул сквозь зубы. Идиоты… Розовая сколопендра попадается не чаще одного раза в год! Да под таким бустом у запертых на четырехстах квадратах землян появлялся реальный шанс расширить контролируемое пространство! Через зараженный биотерминатором отсек они бы не прошли, а вот лазерную турель, параноидально прикрывающую дверь дальнего шлюза, – вполне могли бы сковырнуть!

Такой шанс пролюбили, эх! Да и хрен бы с этим шансом! Алена…

Кил с ненавистью покосился на дальнюю стену, где все еще висел один из заговорщиков. Измученная сколопендра поскупилась на яд, и неудачливый офисный работник из Самары выжил. К своему ужасу и в назидание остальным. Жив он и до сих пор, вкушая полной ложкой сомнительные плоды бессмертия. За прошедшие четыреста девять дней – ярость и фантазия старшины не истощились.

Придавив желание брезгливо сплюнуть (экономия влаги и ресурсов организма!), Кил настороженно прислушался. В привычный гул и стон искалеченного крейсера вплелись новые нотки. Довольно далеко, на пределе чувствительности, зацокали по палубе стальные лапы дрона.

Старшина поднял левую руку, и в отсеке мгновенно наступила тишина. Работники замерли, превращаясь в неподвижную скульптурную группу. Дисциплина и послушание в 49-й возведены в абсолют.

Замкнутый объем изолированного цикла не терпит хаоса. Цена жизни – ничтожна, наказание за любой поступок – смерть. Не умеешь существовать в строгих рамках общежития – отдохни сутки в персональном аду и подари оставшимся лишнюю долю процента индекса обитаемости.

Едва слышно вздохнула пневматика сервисного лючка. Крашенная в косую, черно-желтую полосу, дверь плавно отъехала в сторону, синхронно пропуская приземистую гусеницу грузового серва.

Кил осторожно выбрал слабину спускового шнура, пристально следя за едва заметными метками на палубе. Ну же, насекомое, давай, шевели лапами! Ведь в тебе не только центнер металлокерамики, дюжина драгоценных батареек и встроенный эффектор плазменного резака. Но еще и та самая последняя крупица опыта, которой старшине так не хватает для финального рывка к офицерскому званию! А уж там – вскроются заблокированные интерфейсы младшего командного состава, генераторы простейших квестов, системы управления и мониторинга уровня взвод-рота, ну и прочие плюшки-пряники, включая силовой кнут внешнего управления для наказания нерадивых бойцов!

Шестиплатформенный паровозик дрона недоуменно замер, сканируя окружающее пространство и обновляя карту системы хранения номерных цинков с БК.

Кил сжал побелевшие от напряжения губы. Да уж, перестановочку на этом бестолковом складе они устроили знатную…

Дрон уже было решился, повернув пыльные сенсоры в сторону коробов с красно-черной маркировкой, сделал шаг, но…

За спиной у Кила раздался жуткий грохот, словно упал забитый рухлядью старый шкаф. Серв испуганно пискнул и стремительно рванулся назад, в спасительные недра служебных туннелей крейсера.

– Мля! – яростно выругался старшина и на одних рефлексах дернул за шнур.

Подвешенный под потолком контейнер, от души набитый все теми же кирпичами цинков, подчинился гравитации и рухнул на палубу. Пол под ногами вздрогнул, а стальная сколопендра с придавленным хвостом яростно забилась под неподъемным грузом.

– Есть! – победно закричал Кил, все еще не веря своей удаче.

Да, добить дроида будет не просто, но старшина уже давно не верил в халяву. Ко всему добытому без пота и крови Кил относился с большой долей недоверия и с постоянным ожиданием подвоха.

Вспомнив о вопиющем нарушении режима тишины, он выхватил из поясной петли тяжелый самодельный клинок и резко обернулся к толпе:

– Ну и какая гнида чуть не запорола охоту?!

Взгляд Кила еще не успел срисовать изменения в оперативной обстановке, а вот имплант среагировал быстрее. Подсветив смертельно опасным бордовым контуром фигуру в массивной штурмовой броне, пилотный «Альбатрос Мк.3» тревожно рапортовал:

– Внимание! Обращение к учетной записи!

Кил нахмурился и потянулся к плазменному резаку – этот противник расплющенной арматурине явно не по зубам. Буркнул вполголоса:

– Блокировать!

– Невозможно. Запрос высшего приоритета, ключ-подпись офицера РИ Флота подтверждена. Активирую базовый аппаратный протокол «Троя». Предоставляю полный доступ и коды внешнего управления…

«Альбатрос» перекрасил контур гостя в зеленый цвет и принялся предательски сливать системные логи по принудительно открытому каналу связи.

Кил зарычал и сделал шаг вперед, готовясь грудью встретить неизвестную напасть, однако пришлый опустил ствол навороченного оружейного комплекса и миролюбиво выставил вперед руку:

– Спокойно, дядя. Я Павел Счастливчик, командир сводного соединения «13-7», капитан «Марата» и прочая, и прочая.

Гость одним движением снял шлем, демонстрируя мирные намерения и уверенность в собственной крутизне. Тактическая подсветка боевого скафа позволила легко разглядеть самозванца.

Молодой парень, со скуластым волевым лицом и холодными волчьими глазами. Он поморщился, втянув носом воздух, и сочувственно покачал головой:

– Полная жопа. Как же вы тут выжили, братцы?

Секунда всеобщего молчания, первые неуверенные женские всхлипы, а затем чье-то радостное:

– Земеля!!!

* * *

Я медленно крался по темным коридорам «Марата», кропотливо сканируя пространство во всех доступных диапазонах. Пара обнаруженных ловушек, снулый серв в технической нише и неизвестно чья оружейная закладка под фальш-панелью палубы – служили достаточным стимулом для предельной внимательности.

Впереди блекло полыхнул самоликвидатор «мошки». Поморщившись – крохотных разведчиков осталось всего ничего, я замер и вывел на лобовую пластину шлема последние логи крылатого скаута.

Ага, спасибо тебе, малявка, твоя смерть была не напрасна. В этот шлюз я теперь точно не полезу. Не то чтобы я не мог справиться с тройкой настороженных и подозрительно бодрых «Баньши», но оно мне надо? Зарубаться по-взрослому в самом начале рейда и дурнем шуметь на всю округу? Лучше уж тихонько, на кошачьих лапах…

Практика показала – так выхлоп больше. В стальных джунглях полумертвого корабля я скорее осторожный волк, чем прущий нахрапом лев…

На просторах Вселенной – человек отнюдь не вершина пищевой цепочки. Чего стоит один только Рой техноразумных, гасящий звезды на своем пути.

Хлопаю ладонью по цилиндру на поясе, выпуская в пространство очередную «мошку». Статус-иконка «Улья» меняется на желтый – киберскаутов осталось меньше трети.

Досадливо морщусь – пехотного снаряжения на «Марате» жалкие крохи. И потеря даже таких простейших разовых расходников для нас невосполнима – транспорта снабжения из метрополии в ближайшее тысячелетие не ожидается.

На секунду замираю перед очередным разветвлением. Бронированной перчаткой срываю со стены пласт вездесущего мха, высвобождая тускло светящиеся навигационные пиктограммы. ИскИн удовлетворенно урчит, поглощая информацию с «QR» меток шлюза и занося их на карту. Через мгновение следует рекомендация – поворачивать направо и продвигаться в сторону погребов оперативного боепитания. Есть мизерный шанс на добычу.

С БК у нас полный швах! Хуже дело обстоит только с капсулами воскрешения. Слишком уж часто боксы вспыхивают маркерами критичных ошибок и отключаются вплоть до прибытия лицензированного техника от компании «Петергоф-Рос-Диджитал»…

Ага… Есть такая птичка – наивняк.

Нам же остается скрипеть зубами и расшифровывать скупые и невнятные системные коды: «Недостаточный уровень заряда батареи», «Потеря линка связи с материнским устройством», «Загрязнение камеры переброса». Мы вслепую меняем блоки, наугад тыкаем платы, с умным видом ковыряемся в настройках. И как ни странно – из пяти битых капсул таки собираем одну целую.

Вот только пользоваться ими стремно. Слишком уж велики шансы получить вместо воскресшего бойца кучу органического фарша. Наблюдал однажды такое, больше не хочу…

Так что, даже если бы мне предложили обменять одну капсулу на плазменные клипы по весу – я бы отказался. В золотом резерве отряда скопилось меньше двух дюжин запасных боксов. А ведь каждый из запасных саркофагов – это жизнь кого-то из братьев и сестер по оружию. Причем вполне может статься – что и твоя собственная жизнь.

Правда, с боеприпасами у нас реальная беда… Едва ли треть стандартного БК по имперским уставам. Впрочем, требования Нового Рима для «подразделений, действующих в отрыве от основных сил» – были менее драконовскими. По таблицам снабжения амазонок – мы были укомплектованы практически штатно.

Для основного вида вооружений – на сорок минут боя «средней интенсивности».

Для вспомогательного – на сутки «активной фазы полицейской операции».

Мутный термин расшифровывался просто – две обоймы на короткоствол, персональный мини-цинк боллов в разгрузке и универсальный аккумулятор экспресс-подзарядки на поясе. Вот и вся война…

Продолжаю движение. Процесс практически бесконечный – общая длина коридоров на крейсере – более семи тысяч километров.

Потроха «Марата» замечательно подходят для съемок ужастика.

Вечная тьма, разукрашенная цветными пятнами расплодившегося мха.

Космический холод, перемежающийся с раскаленными участками. Теплообмен у вакуума нулевой, а источников тепла на крейсере хватает.

Частые зоны разрушений – последствия космического боя, мародерки и буйства обезумевших киберов.

Слоеный пирог из всевозможной живности – техно и ксеноразумные, курсанты колониального Рима и вроде бы даже ошметки выжившей команды.

На последнее намекало появление так и не найденного нами канонира, ссадившего с орбиты половину крупнотоннажников Роя. За что ему наше уважение и поклон до самой земли. Не лицемерный, а реальный, от души.

Под ногами вновь захлюпала вода, внешние микрофоны донесли частый перестук капели. Беру пеленг, иду на звук. Третья часть моей миссии важна не менее, чем разведка, собирательство и картография.

Уровень воды заметно поднялся. Крошу ногами ледяную корку, гоню перед собой невысокую волну. В бронированные ботинки скафа норовит вцепиться какая-то живность, ступни вяжут плети хищного мха.

Качаю головой – богатые тут места, нетронутые. Верный признак, что живых поблизости нет. У нас бы всю эту органику мигом пустили в котел.

Ага, вот и протечка! Длинная щель под потолком вообразила себя водопадом и щедро хлещет декалитрами столь ценной в космосе влаги.

Командирский интерфейс обреченно пищит, ставя на трехмерной карте очередную метку: «требуется срочный ремонт». Измученный ИИ крейсера давит тоской по офицерскому каналу связи. Поврежденный, изолированный в броневом коконе искусственный разум – практически недееспособен. Все его ресурсы брошены на борьбу с вирусом техноразумных. Причем битву он проигрывает, год за годом лишаясь кластеров памяти и блоков процессорных мощностей, по живому отсекая от себя зараженные участки

– Не сцы, Миелафон. Сейчас подрихтую…

Потерявший самоидентификацию ИскИн на новое имя уже давно не обижается. Окутав меня маревом надежды, он снова вернулся к сражениям на цифровом фронте. Какие мутации кристалла привели к зачаткам псионической активности псевдоразумного – я не знал. Повреждения мозга они такие – зачастую открывают новые грани реальности. От сумасшествия до гениальности – четверть шага.

Снимаю с пояса монтажный пистолет и скупо запениваю щель жидкой бронекерамикой. Водопад иссякает, осталось лишь насухо вытереть помещение.

Кошусь на бойкую живность, настойчиво терзающую ботинки БКС. Чуть виновато пожимаю плечами:

– Ну, простите, членистоногие. Надо было быстрее эволюционировать…

Чиркаю по бедру активатором пиропатрона, бросаю засверкавшую горящим термитом шашку в самое глубокое место озера. Форс пламени – температурой выше трех тысяч градусов быстро перегонит воду в газообразное состояние. Дальше, пар уловят эффекторы системы регенерации и разложат его на драгоценные: кислород и водород.

Имплант подает на глазной нерв россыпь красочных логов. В основном это подарки от «Миелафона», подсуживающего мне – где только возможно. Мотив ИскИна был понятен и полностью совпадал с моим вектором интереса. Первичная цель – стать полноправным капитаном «Марата»!

Ведь кто я сейчас? Жалкий «И.О.» – исполняющий обязанности! Не имеющий реальной власти, придавленный пунктами устава, строгими инструкциями и грозными директивами.

Гостевой доступ в системе, функции наблюдателя на старших палубах, стоп-коды на блоках навигации, вооружения, связи… Смотри – но руками не трогай. Стажер, блин…

Два инвалида – гибнущий ИскИн и псевдокапитан. Объединенные общей тайной и общей целью. Играющие крапленой колодой против целой системы. Вдвоем против бюрократического легиона…

Как оказалось, командовать тяжелым крейсером может только старший офицер. От прим-майора и выше. Моих комет старлея было явно недостаточно для доступа к капитанской рубке и активации первичных алгоритмов подчинения ИскИна. Корабельный разум жаждал заполучить полноценного капитана и вернуть крейсер в строй, но взломать собственные аппаратные ограничения он не мог. Приходилось играть по правилам. Ну почти…

Знать об этом никому не стоит, а работать над исправлением ситуации очень даже нужно. Вот и крался я в одиночку по темным недрам корабля, набивая опыт, нарабатывая часы практики и закрывая миниквесты, на лету генерируемые «Миелафоном».

Стрельба главным калибром крейсера сработала как выхлопы маневровых движков и слегка сдвинула корабль со смертельной орбиты. Бонусного времени нам перепало не много – меньше трех тысяч витков. Это пара месяцев на все про все. Угу, именно так. Два месяца на рост от старшего лейтенанта до майора, на зачистку трюмов и ремонт, слаживание подразделения и обучение экипажа, обеспечение ближней сферы обороны и объединение под своим руководством разрозненных групп землян.

А ведь тому же Мурому звезды старлея уже явно жмут погоны. До капитана ему рукой подать, гораздо ближе, чем мне. Причем не только ему одному – командиры остальных боевых групп стремительно обходят меня в рейтингах. Парни постоянно в бою и жадно гребут очки опыта на Личную карту. И амбиций у них хватает – не раз ловил на себе задумчивые взгляды.

«А не ослаб ли наш командир на штабной работе? Что-то плечи у него поуже моих, звание пожиже и боевые навыки под большим сомнением. А почему тогда у него лучшая экипировка, отдельная каюта и яркая баба, при виде которой так обильно текут слюни? Вот с какого перепуга? А не пришла ли пора проверить капитана на излом и прочность?»

Отголоски таких мыслей все чаще доносило мое обострившееся пси-чутье. Да и Лина поглядывала вопросительно – видит ли вожак опасность, не нужна ли поддержка? Однажды определившись с выбором, она больше не испытывала сомнений и была готова на любую роль – стоять за спиной и подавать патроны, поддерживать ласковым словом, либо рвать кадыки за кривые взгляды.

Моя отрада, судьбой избранная половина…

Находясь рядом с ней, я на мгновение расслаблял туго сжатую пружину воли и прижимал девушку к себе. Хочу ее, таю от нее, умру ради нее…

Всплеск нежности, едва слышное касание в пси-диапазоне:

– Умрешь за меня?

Покачав головой, я неизменно уточнял:

– Убью за тебя…

Девушка удовлетворенно кивала, вновь опускала голову на мое плечо. Как кошка копошилась пару секунд – устраиваясь поудобней, затем вновь замирала, отрешаясь от мира и погружаясь в волны моей нежности. Лина…

К следующему перекрестку я подходил настороженно и с некой долей… м-ммм… почтения… «Мошка» исправно гнала информацию, и я уже представлял, что меня ждет.

Когда-то здесь разыгрался один из финальных актов трагедии под лаконичным названием – «абордаж».

Пробравшись к центру пересечения коридоров, я огляделся по сторонам и, не сдержав эмоций, вполголоса выдохнул: «Охренеть!»

Свет фонаря искажал пространство тенями, порождая эффект движения и давя на измочаленные нервы. Плюнув на экономию, я извлек из крепежа баллончик с люминесцентным аэрозолем и в четыре «пшика» нанес по углам яркие световые пятна мощностью в полсотни ватт каждое. Вот теперь другое дело!

Больше не шарахаясь от остовов битой техники, вновь закрутил головой.

Стены и потолок густо исполосованы плазмой и лазерами. Кое-где искрит проводка, показывая кукиш статистике и упрямо намекая – жгуты высокотемпературных потоков вполне способны дважды, а то и трижды, попадать в одну и ту же точку, насквозь прожигая регламентное бронирование узловых сегментов внутренних коммуникаций.

Противник прорывался со стороны внешней обшивки. Нападали техносы Роя. Битые дроны техноразумных лежали настолько плотно, что практически вдвое сужали сечение главного коридора. Легкие абордажники атаковали во всех четырех плоскостях, не заморачиваясь с гравитацией и с одинаковой легкостью мчась хоть по стенам, хоть по потолку.

Об этом говорили стальные шипастые тела, вмятые, вмороженные и вплавленные в соответствующие поверхности.

– Кинетика, фростер, плазма… – понимающе кивнул сам себе и с брезгливостью пнул валяющуюся под ногами тушу.

Еще со времен первого виртпогружения в учебке я испытывал к созданиям Роя стойкую неприязнь.

Мародерить тут нечего. Чуждые нам схемы электроники, непонятная физика энергий и мертвые системы вооружений, активируемые программно на абсолютно недостижимом для людей уровне.

Короче – хлам. Топливо для реактора, барахло, ненужное даже научникам. Уж чего-чего, а трофейных пехотинцев Роя у осколков человечества сейчас на порядок больше, чем оставшихся в живых ученых.

Еще раз оглядываю поле боя и качаю головой:

– Танковое сражение под Прохоровкой…

Затем поворачиваюсь в сторону позиций защитников «Марата» и поправляю сам себя:

– Нет… Тут скорее подвиг Николая Сиротина…

Как в эти коридоры смог протиснуться тяжелый контрштурмовой «Сварог» – остается только догадываться. Да, клаустрофобией бот не страдал, но вот инстинкт самосохранения – просто обязан был иметь. Это одна из основополагающих граней становления разумного, пусть даже искусственно созданного.

А ведь такой махиной управляет отнюдь не дешевый кристалл черной сборки астероидных заводов «Свободная Африка»! Тут только родные комплектующие производства РИ. В крайнем случае – оригинальный «Возрожденный Китай», и уж точно не «Мэйд ин Конфедерация».

«Сварог», наверняка приписанный к противоабордажной секции крейсера, поступил тактически грамотно. В бое гиганта против москитной мелочи он лишил противника главного преимущества – скорости маневра и заставил атаковать себя исключительно в лоб.

Размягчив плазмой стенки коридора, «Сварог» впрессовал себя в узкий объем, намертво впекаясь в арм-керамику и превращаясь в неподвижную огневую точку. Хорошо бронированную, некисло вооруженную и смертельно опасную…

Я подошел к поверженному дрону и уважительно погладил фиолетовые жвала ближнего боя. Зазубренные, обломанные, покрытые окалиной…

Шквальная плотность огня и силовые щиты не спасли тяжелый бот. Противник явно вошел в клинч и оторвался по полной.

По массивной, скошенной под рациональными углами морде «Сварога» словно прошлись расширенным инструментарием слесарного цеха. Алмазные фрезы, пневматические молоты и обезумевшие отбойные молотки.

Вся внешняя электроника, вооружение, активные блоки – посечены, деформированы и завязаны узлами. Визоры наблюдения не спасли даже прозрачные броневые щитки. «Веки» дрона вырваны с мясом, нежные глазные сенсоры варварски разбиты.

Судя по всему, ослепший и лишенный систем вооружения, дрон погиб не сразу. Противник то ли закончился, то ли сменил приоритетную цель, а вот «Сварог» еще какое-то время трепыхался, пытаясь выбраться из-под завала тел и смертельных тисков узкого коридора.

Стены вокруг – исцарапаны и выщерблены вплоть до несущего каркаса. А чудом уцелевший правый манипулятор стерт до последнего сустава.

Я представил себе, как «Сварог» месяц за месяцем шкрябал керамические панели, и раз за разом терял надежду, натыкаясь на титановые балки силового набора. Мрак…

Ништяков в такой туше – немало. Но вот резать его на лут не поднималась рука. Такие машины нужно поднимать на постаменты и ставить на главных площадях городов, чтобы потомки не теряли память и не обесценивали оплаченную кровью дедов свободу.

Решено!

На секунду замираю по стойке «смирно» и отдаю честь павшему в бою:

– Покойся с миром!

Я только убирал ладонь от несуществующего козырька шлема, как манипулятор «Сварога» едва заметно дрогнул.

Он услышал меня? ИскИн еще жив, а в реакторе осталось топливо?!

Мой имплант пискнул узкополосным сканером и отрапортовал:

– Батареи дрона пусты на четыре девятки. Техника опасности не представляет. Рекомендуется деактивация с последующей утилизацией. Бонус за выполнение задания: зачет практических часов по дисциплинам: «Демилитаризация», «Трофеи поля боя», «Экономика войны». В случае возврата в обитаемую часть космоса возможно получе…

– Утихни! – шикнул я на «Альфу», завороженно глядя, как осыпается окалина с изуродованной башни «Сварога».

Пластины брони натужными рывками разошлись в стороны, оголяя один из сервисных лючков дрона. Крышка распахнулась, за ней обнаружился сенсорный экран обратной связи, тест-разъемы службы тех-обеспечения и горловина армированного цилиндра сейфа.

Монитор мигнул и активировался на трех процентах яркости.

«Альфа» без проблем вытянула изображение до читаемого:

– ПОМОГИ, ЧЕЛОВЕК!

С шипением провернулись запоры сейфа, открывая доступ к сердцу машины – кристаллу ИскИна.

Еще один томившийся в ловушке разум потянулся за спасением к своим создателям…

«Принять!» – выдал ситуативную рекомендацию «Альфа», мотивируя меня ссылками на уставы и кейсы прецедентного права РИ.

– Утихни! – вновь выдал я волшебную команду, смахивая на периферию зрения бюрократические формуляры.

Осторожно протянув руку, коснулся пальцами искусственного бриллианта размером с куриное яйцо. Реально похоже на человеческий мозг…

До предела напряг «пси»:

– Ты будешь жить!

– ЖИТЬ!.. – то ли эхом, то ли чужой мольбой прозвучало в моей голове.

Я замер, настороженно прислушиваясь, но фон ближнего астрала вновь звенел пустотой.

Как всегда, в моменты медитативной подстройки, до меня долетели обрывки эмоций Лины. Недовольство, брезгливость, едва сдерживаемая ярость и совсем уж на пределе, словно через ретранслятор, – чужая боль и недоумение. Знакомый коктейль… Снова к моей половине кто-то попытался подкатить свои яйца…

Скрипнув от злости зубами, я с трудом взял себя в руки. Ну что ж, вот еще кто-то сорвал с себя маску боевого товарища. Когда друзья у тебя за спиной подкатывают к твоей же девушке, то имя у них одно – гниды. Следует выводить таких из ближнего круга и больше не поворачиваться к ним спиной. Ну а по возможности – учить, сквозь боль и слезы, что женщина друга – пола не имеет.

Ладно… Вернусь из рейда в расположение отряда – разберусь, у кого там борзометр заклинило. Я все понимаю – взявшему на себя ношу лидерства не стоит надеяться на любовь подчиненных. И нет стратегии хуже, чем пытаться быть для всех хорошим и заигрывать с электоратом. Да, я не ждал аплодисментов, но и откровенной гнили надеялся избежать. Крысы, блин… Удавлю!

Имплант несмело пищит, предупреждая о готовности ввести в кровь успокоительное. Вновь шикаю на симбионта, запрещая играться с химией. Обойдусь без фармкостылей!

Медленно выдыхаю, беру себя в руки.

Оклемавшись, но затаившись, уже более деловито осматриваюсь по сторонам. Да, работы вокруг – непочатый край! И не ной, «Миелафон», твоей тут тоски еще не хватает!

Вначале предусмотрительно подстраховываюсь – опыт, он сын ошибок трудных. Лишней татуировки на виске мне не нужно.

Снимаю с наспинного крепежа дорогущий тубус автоматической турели, фиксирую ее захваты на стене дальнего коридора. Самое опасное направление условно прикрыто.

Для надежности добавляю тройку датчиков наблюдения и пару минных сюрпризов. Хорошо быть командиром и иметь приоритетный доступ к складам соединения! И манал я ваше «нечестно!». Мне прокачиваться надо, причем быстро и в сольном ре-жиме.

Ибо раскорячила жизнь молодого волчонка – мама не горюй! Проблем и врагов – не хватит восьми битов, чтобы описать. При том, что друзей и ближников – хрен да ни хрена…

А не будет у нас явного лидера – развалится соединение на отдельные группировки и микрокняжества. Будем грызться за метры палуб и радостно резать друг друга. Пока не сгорим в атмосфере Нового Севастополя.

Нет уж братцы! Меня такой сценарий не устраивает. Я ведь только жить начинаю, на ноги встал, к девушке прикоснулся! И раз уж мы с вами в одной лодке – грести будете туда, где я вижу спасенье. А не каждый в свою сторону…

Так, периметр обезопасил, теперь за работу!

Вновь лезу в ранец БКС. Извлекаю наружу крохотный инженерный серв «Мультитул-Блэк-Спайдер» и осторожно подсаживаю паучка на искалеченные линии коммуникаций. Да знаю я, что использовать «Черную Вдову» для рутинных технических работ, это все равно, что снайперским прицелом колоть орехи! Но нет у меня тривиальных «тараканов»! Передохли они все давно. Ресурс у них – копеечный, время жизни – как у зубочистки…

Паук провел селфтест, законнектился с «Альфой», принял целеуказание и, довольно пискнув, скрылся в проломе потолка. Уже через несколько секунд он оседлал ближайший перебитый кабель и, шустро перебирая лапками, принялся сращивать оптоволоконную проводку.

Давай, малый, не подведи меня! Я же займусь более грубыми задачами – сваркой труб, задумчивым ковырянием в энергощитках и прочей интеллектуальной работой на уровне замены горелых предохранителей. Ну а что поделать? Такова часть сделки с корабельным ИскИном…

Через шесть часов монотонного труда я устало разогнул спину. Хлебнув из поилки БКС питательного раствора, сфокусировал зрение на внутреннем интерфейсе. Хм, а ведь неплохо!

Стопочка глиф-репортов радовала толщиной. Учетка пополнилась новыми записями о выполнении практических работ, а полоса опыта неприлично подросла. Вот и славно!

«Миелафон» также излучал довольство. Рейтинг боеготовности корабля подскочил на двенадцать сотых процента! А ведь нехило! Кто бы мог подумать, что один техник, пусть даже с умной отверткой в руках, способен за авральную смену ТАК подтянуть уровень БГ крейсера! Видать, угадали с точкой приложения сил – через перекресток проходил мощный узел внутренних коммуникаций корабля. Энерговоды, оптоволокно, кабельные и трубные гребенки, узкие туннели сервисных дронов.

На секунду я зажмурился, позволяя себе приоткрыть завесу над самыми дальними и туманными мечтами.

Вот реанимирую судно, набью полные трюмы техногенными артефактами нескольких рас, да рвану к матушке-Земле!

А там зависну над непотопляемым авианосцем североамериканского континента и спрошу так строго: «Вот какого хрена? Почему пылают границы моей Родины? Зачем планете ваши ценности? По какому праву разваливаете колыбель человечества? Вот как разверну сейчас крейсер дюзами вниз и врублю главный двигатель!»

И пусть только рыпнутся! ПВО корабля вполне способно прикрыть одну шестую часть суши.

В общем: «Хорош всем воевать, голодать и потреблять! Айда творить и созидать! Хотите – приволоку вам из пояса Кеплера платиновый астероид? Или что там еще нашей промышленности нужно?»

Криво улыбнулся собственным утопическим мыслям. Ага, прилетит один такой – за все хорошее против всего плохого. И сильные мира сего сразу же поднимут лапки кверху, пряча под сукно планы мирового господства и склоняя седые головы перед наивным пацаном, отыскавшим большую дубину. Ну-ну…

Пятиминутку розовых соплей прервал резкий алерт системы наблюдения и почти синхронное тявканье автоматической турели.

Кубарем валюсь с туши дохлого дрона, совершая одновременно десяток действий. Активация щитов, приказ на возврат «Мультитула», вывод БКС в боевой режим, считывание логов с тревожных датчиков, сдавленное чертыханье и подхлестывание организма боевым коктейлем.

А ведь плохи мои дела!

И если поначалу я рванулся к турели – поддержать огнем и с интересом поковыряться в ошметках неудачливого визитера, то сейчас пришлось спешно отступать в строго противоположном направлении.

Автоматическая скорострелка даст мне несколько секунд форы, не больше. Повредить штурмбот класса «Мастифф» она просто не в состоянии. Чертовы техносы! Неужели одна из валяющихся вокруг туш все еще мониторит окружающее пространство и исправно стучит уцелевшим товарищам?!

Уйти в родной коридор мне не дали. Сидевшая на пути отхода «мошка» успела передать образ второго «Мастиффа» с уверенностью танка, прущего по тепловой цепочке моих следов. Через секунду канал связи задавила система активных помех и передача прервалась.

Замираю, затравленно озираясь. Противник оставил мне единственный выход, и это очень не нравится моей интуиции. Обложили флажками и гонят на номера? Да ну вас лесом! Прыгай, волчонок, рви шаблоны!

Игнорируя свободный проход, я быстро сверяюсь с картой и отбегаю на десяток шагов в сторону – где-то здесь должен быть люк кабельного колодца! Срываю пласты мха, сканер БКС шарит по палубе. Ну, где же он?!

Штурмботы Роя все ближе. Легкий пехотинец против даже одной такой твари – никак не танцует. Тут нужно отделение тяжей в штатной экипировке РИ Флота. «Мастифф» примерно эквивалентен среднему имперскому боту – это две тоны композитной брони, активные и пассивные щиты, центнер хитрой электроники и мощность залпа как у реактивной установки моего времени. Вы слыхали, как поет дивизион «Града»? Шок и трепет!

Даря мне секунды, с наплечных креплений срывается пара умных ПТУРов, больше похожих на дронов-камикадзе. Подсветив пространство выхлопом мини-турбин, они разделяются и ныряют каждая в свой коридор.

– Бум! Бум!

Последний довод королей. Причем реально последний – на складе таких больше нет. Не убьют меня «Мастиффы» – придушит наш завхоз Сан-Саныч…

Невеселые мысли прерывает писк импланта. «Альфа-Прим» подсвечивает на палубе контур найденного люка.

Торопливо вгоняю нож в щель, пытаюсь приподнять крышку. А хрен там! Сталь люка отнюдь не декоративная, к тому же укатана временем и активным движением на перекрестке.

Понимаю, что не успеваю…

«Альфа» визжит алертами, рапортуя о захвате моей тушки системами сканирования и целеуказания «Мастиффов». На периферии сознания бьется зов Лины: «Пашка, где ты?! Нужна помощь?! Я поднимаю наших!»

Хриплю от натуги, рву искусственные мышечные волокна скафа, наваливаюсь всем весом на стонущий от нагрузки клинок.

Не успеваю…

– Жух! Жух! – Над головой проносятся толстые жгуты плазмы и разбиваются о щиты вырвавшихся из узости коридоров штурмботов.

Нарвавшиеся на столь серьезный калибр «Мастиффы» мгновенно укутываются пленками силовых полей и открывают ответный огонь.

На мини-карте на секунду загорается зеленая союзная точка – «Сварог»! Загорается и гаснет…

Вряд ли тяжа подавили столь быстро. Скорее всего он просто выжал батареи досуха и уже навсегда превратился в памятник самому себе.

– Спасибо… – шепчу я сразу всем.

«Сварогу», богам, «Альфе»… Ибо люк наконец поддается, крышка отлетает в сторону, а я, не раздумывая, ныряю вниз!

Лечу, затем скольжу по пугающе крутому уклону, стараясь не рвать лишних кабелей и заодно вновь взывая к высшим силам – только бы следом за мной не метнули гранату!

Бьюсь о стены, словно кирпич в мусоропроводе. Грохот – соответствующий. Реагировать на препятствия не успеваю – команду на сокращение мышц и группировку конечностей БКС подает имплант.

Выверенная симфония токовых разрядов изгибает меня в судороге и заставляет принять позу парашютиста. Сжавшиеся пальцы вдавливают гашетку оружейного комплекса. Длинная очередь бронебойных боллов перфорирует стремительно приближающийся пол, и уже через мгновение я врубаюсь в него всей массой.

– Крак!!!

Пробиваю препятствие и в окружении кучи хлама влетаю на нижнюю палубу. Пару секунд оглушенно хлопаю глазами и беззвучно открываю рот – компрессионный удар по позвоночнику оказался слишком силен. Затем в игру вступает аптечка скафа, ширяя бойца очередной дозой дури.

– Мля… Сдохну или сторчусь! – шепчу я сам себе, сглатывая наполнившую рот кровь.

Встаю, опираясь рукой на колено. Под перчаткой едва ощутимо вибрирует броня БКС – скаф стряхивает с себя пыль.

Оглядываюсь и реально обалдеваю от увиденного. Гадом буду – земляки! Ну кто еще способен нацарапать на стене жизнеутверждающее слово из трех букв?

С умилением гляжу на подкрадывающегося ко мне мужика с расплющенной арматуриной в руках. Включаю внешний динамик и скромно представляюсь:

– Спокойно, дядя. Я Павел Счастливчик, командир сводного соединения «13-7», капитан «Марата» и прочая, и прочая…

Глава 4

Мужик оказался местным вождем. Не командиром, а именно вождем – со стальными яйцами и диктаторскими правами без временного ограничения. Римское право отдыхает, там диктата выбирали исключительно в критические моменты истории и всего на шесть месяцев. Потом снимали или как минимум – пытались снять…

Скудная среда обитания не позволила импланту трансформировать тело по стандартной программе. Скорее, наоборот – под виртуальный нож пошло все условно лишнее: волосы, жировые ткани, аппендикс, мимические мышцы…

Вместо привычного качка-переростка я увидел перед собой продукт максимальной рациональности и жесткой экономии. Каждая калория под учетом, каждому витамину свое место, а на минералы – отдельная номерная очередь!

Вожак – жилистый и сухощавый, жировая прослойка – ниже критической нормы. Мышечный каркас – невелик, но каждое волокно – прочнее кевлара.

Не знаю, какой из него выйдет пилот штурмовика, но вот диверсант и киллер получится великолепный. Особенно – учитывая профдеформацию тоталитарного лидера.

Моторика выживших бойцов 49-го авиакрыла завораживала. Скупость и плавность движений, четыре вдоха и тридцать ударов сердца в минуту, замороженная мимика. Все во имя выживания.

Невероятно! Разве можно ТАК эволюционировать всего за три года?!

Впрочем, учитывая наличие импланта и татуировки сотен смертей на лицах пилотов… Именно у штурмовиков я впервые увидел синюшные треугольники и зловещие кубы на висках. Двадцать пять и пятьдесят смертей соответственно.

Каждая гибель из-за неприспособленности к условиям окружающей среды – словно проигравшее битву поколение. А за сотню поколений вполне можно выработать новые видовые признаки. В особенности – таская в позвоночном столбе персонального паразита, способного филигранно играться с цепочками ДНК.

Дрожь берет! В небольшом зале – полсотни человек. Смотрят, давят взглядами. Глаза сверкают неверием и одновременно – надеждой. Но даже женщины не могут позволить себе слез. Потеря драгоценной влаги!

Стена людей неподвижна, никто не мнется на месте, не жестикулирует. Абсолютная тишина в отсеке и лишь только в астрале – бурление чувств и шквал немых вопросов. Ощущаю себя нервно подергивающимся живчиком в театре восковых фигур.

А ведь есть у ребят потенциал, есть! И в свете последних событий упускать их никак нельзя! Мой разум стремительно просчитывает варианты, прикладывая новый стратегический элемент к картинке текущего ситуативного расклада на «Марате».

Отдельное подразделение в рамках соединения? Двойная вербовка? Личная гвардия капитана? Отряд «Тени»? Перспективно, ой как перспективно!

Разряжая обстановку и укрепляя знакомство, указываю на несчастного зарядного дрона, придавленного в дальнем углу стандартными цинками для крупнокалиберной кинетики. Имплант уже давно засек ящики бесценного БК и вовсю сигнализировал, требуя скорейшей инвентаризации.

– Пошто животинку тираните?

Кил скупо, и явно насилуя мимику, обозначил улыбку. Ответил коротко и негромко:

– Добыча.

Я бросил недоверчивый взгляд на палки-копалки местных робинзонов. «Заряжающий-Мк.7», вообще-то, предназначен для действий на поле боя, и защищен соответственно. Четыре миллиметра композита условно равны тридцати «мэмэ» броневой стали. Как продолбить арматуриной трехсантиметровую скорлупу сопротивляющейся обезумевшей хлеборезки – я не представлял.

Кил оценил мой скепсис и угрюмо дернул щекой.

– Справились бы. Не впервой. – Затем помолчал секунду и неожиданно добавил: – После того как грохочет за северной стеной – всегда приходят эти…

Я мысленно прикинул наше текущее местоположение на «Марате» и удовлетворенно кивнул.

– Седьмой сектор ПКО. Вы совсем рядом с внешней обшивкой. Скорострелки разнесли какой-то мусор, пересекающий орбиту корабля, а затем дрон метнулся на склад для пополнения БК.

Наращивая уровень доверия, я вытащил из набедренной кобуры тяжелый офицерский «ТТ-плазма».

– Держи, добей несчастного. Все равно он чумной. Вон, таскает на брюхе цисту аппаратного терминатора. Хорошо хоть бегал по стандартному маршруту, не разнося гадость по сектору.

Кил недоверчиво, словно опасаясь розыгрыша, потянулся за стволом. Взяв пистолет, он с тоской и наслаждением взвесил его в руке, благоговейно касаясь матового воронения. Затем вчитался в маркировку и с сожалением покачал головой:

– Плазма. Нельзя стрелять, жжет кислород. Пойми, даже твое дыхание будет оплачено чьей-то смертью. Замкнутая экосистема, баланс ломает любая пиковая активность – от драки до секса вне очереди…

Сделав над собой титаническое усилие, он протянул оружие назад.

А я замер, только сейчас осознавая, в КАКИХ условиях живут эти люди. Гвозди бы из них делать… Сталь и воля!

Сжав губы, покачал головой:

– Оставь себе, это подарок. Держи вот еще… – Отстегнув с набедренного крепления жесткую кобуру, в кармашке которой уютно устроился запасной магазин, я вручил ее ошарашенному старшине и вновь полез в ранец.

Рука шарила среди ништяков, а в моей душе волчонок игрался с некстати проснувшейся жабой. Шикнув на обоих, извлек из бокса НЗ стандартный кислородный патрон. Даже для нас он не был копеечной безделушкой. За годы автономки «Марата» «ка-патроны» выжгли практически все, индекс среды обитания вещь суровая и слабопереносимая…

Вдавливаю активатор, выкручиваю на максимум бегунок мощности. Живительная струя кислорода вырывается из верхнего сопла. Со стороны рукояти так же ощутимо тянет сквозняком – прибор принялся поглощать излишки углекислого газа из атмосферы отсека.

– Вот! И никому не придется умирать! – Я радостно улыбнулся и победно посмотрел на аборигенов.

Что за?!

Парни и девушки быстро мутнели взглядами, их дыхание резко участилось, мышцы начали хаотично подергиваться под пергаментной кожей.

Хлоп! Один из бойцов свалился на вылизанную до блеска палубу. Ах! И рядом беззвучно осела скрученная судорогой девушка.

Сжавший ладонями виски Кил зло прохрипел:

– Выруби! Выруби ее нах!

Спешно деактивирую шашку и вчитываюсь в скупые строчки дистанционного диагноста импланта, пометившего статусами упавшие тела:

– Гипероксия. Кислородное отравление. Динамика: при продолжительной экспозиции – слепота, тяжелая рвота, смерть.

Черт! Накормил, блин, голодающих! Перемрут ведь все!

Оглядываюсь с виноватым видом:

– Сорри, братцы! Хотел как лучше… Не встречал я еще такой расклад.

Кил сделал пару шагов назад, помотал головой, несколько раз сжал в кулаки онемевшие кисти рук:

– Норм, проехали. Найди мы такую цацу раньше – может, и сами бы купились. Ты вот что – если реально не жалко, то включай ее на минимум и кидай в дальний угол. Будем поднимать индекс медленно, на процент в час, не больше. На сколько ее хватит в таком режиме?

Я прикинул объем патрона и выходные данные реагента. Получилось порядка шести тысяч литров кислорода.

– Чуть меньше чем на сутки. Не панацея конечно, но все же…

Кил благодарно кивнул:

– Спасибо. Нам все в дугу. Увеличение ИО даст всплеск роста бурого мха, а это допкалории плюс – все тот же воздух для дыхания. Бурый – он самое то! На вкус, конечно, пенопласт, но выхлоп дыхательной смеси у него – максимальный!

Старшина махнул рукой в сторону аккуратных клумб, огороженных пушечными лентами двадцатого калибра. Считавший маркировку имплант взвыл – драгоценные черноголовые боеприпасы – усиленный патрон с маневровым псевдодвижком. С таким БК зенитка способна всадить очередь из всех четырех стволов в подброшенную в воздух монетку. Причем на расстоянии в пару километров…

Покачав головой, присаживаюсь к упавшей девушке и прикладываю к исцарапанному бедру коробочку автодока. Успокаивающе шепчу:

– Теперь все будет по-другому. Продержитесь еще чуть-чуть.

Аптечка задумчиво попискивает, вгоняя в плоть иглу за иглой. На экране мелькают названия препаратов. Витамины, стимуляторы, базовые наниты, укрепляющие коктейли и вязкая смесь из редкоземельных элементов – столь необходимая для корректной работы импланта. Мертвенную бледность сменяет румянец, дыхание пациентки становится глубоким.

Мне на сетчатку глаза падает лог о проведенных процедурах, плюс – вводящая в ступор рекомендация:

– Внимание! Для корректного контроля над ходом беременности требуется помещение в стационар.

Пытаясь осознать происходящее, я недоверчиво кошусь на плоский живот девушки, на котором отчетливо видны верхние кубики пресса, а затем перевожу взгляд на Кила:

– Не понял… Она что, реально беременна?!

Старшина устало машет рукой и усаживается рядом со мной, прямиком на палубу. Действие для вожака не по статусу, однако хорошо замотивировано – Кил принялся неторопливо подгонять ременное крепление кобуры.

Человека обмануть несложно, а вот псиона – гораздо труднее. Мужик устал. Устал смертельно – до черной депрессии, тихого суицида или срыва в психушный оверкилл.

Три года борьбы за жизнь, три года вне зоны комфорта, три года с тяжелейшим грузом ответственности за жизни доверившихся тебе людей…

С характерным щелчком загнав пистолет в кобуру, Кил пробежался глазами по личному составу, привычно контролируя всех и каждого. Затем чуть расслабился и ссутулился, позволяя себе отклонить прямую спину на несколько миллиметров от нормали. Повернулся ко мне и негромко заговорил:

– Понимаешь… Месяца четыре назад кто-то из девчат докопался до скрытых настроек импланта. Ничего секретного или хакнутого, просто – глубоко закопано. Дефолтные армейские установки раздела «принудительная контрацепция» мало кого устроили. Тем более что беременным полагается внеочередной отпуск, повышение рейтинга, материнский капитал и прочие ништяки от десятка социальных и государственных структур…

Я потряс головой и покрутил пальцем в воздухе, пытаясь указать сразу на все детали постапокалиптического быта.

– Э-э… Какие к черту госструктуры?

Кил обреченно отмахнулся:

– Угу, вот ты им пойди и объясни… Вбили блажь себе в голову и в одну ночь массово нарушили правила внутреннего режима. Кислороду сожгли – уйма! К утру половина подразделения отправилась на воскрешение. Виновных я наказал, но чего уж теперь… Кто-то реально надеялся сбежать из вирта, а кто-то вновь хотел стать матерью. Не забывай – у большинства наших девчонок на Земле остались дети, братья, сестры… В общем, через полгода в этом стальном гробу появится еще два десятка сисечников. Ты, кстати, не в курсе – где тут ближайшая молочная кухня? А памперсы почем? Нет? Вот и я не знаю…

Все еще сомневаясь, я вновь тянусь к мирно уснувшей девушке и осторожно кладу руку на ее теплый живот.

Прислушиваюсь к астралу: физика тела спящей излучает на уровне экстаза – незапланированный отдых, невероятный всплеск живительных элементов в крови и подстегнутая бустерами регенерация.

Психика также светится гиперкомфортом: девушку переполняет непривычное ощущение покоя и защищенности.

А вот глубже, на втором слое сознания – действительно сверкает крохотная звездочка набирающей силу жизни.

Мои брови восхищенно взлетели вверх, но практически сразу же на меня обрушилась всепоглощающая волна беспокойства и ревности. Шарахнувшись от неожиданности в сторону, я морщусь и поворачиваюсь к источнику эмоциональной бури в астрале.

Поймав ревнивый взгляд уже немолодого мужчины, нервно тискающего стальное копьецо, сделанное из обломанного манипулятора серва, я примирительно поднял руки вверх: «Нихт шисен, ай эм э доктор». Казанова, блин, престарелый…

Затем, чуть успокоившись, добавляю:

– Радуйся, дочка у тебя будет. Здоровенькая и с приличным уровнем «пси». Хрен теперь гульнешь от мамки – вмиг вскроет…

Поверил ли мне ревнивец – не знаю, но лицо приобрел задумчивое. А вот остальные девчата доверились вмиг! Секунда, и вокруг моего бренного тела сомкнулась жаждущая медицинского диагноза толпа. Надо признать – что очень милая, стройная и легкомысленно одетая толпа…

То, что меня не раздавили, – заслуга исключительно жесткой скорлупы БКС.

Ошарашенный непривычным хаосом, но не потерявший жесткой хватки, Кил быстро навел порядок. Девчата получили номерки виртуальной очереди и мгновенно рассосались по местам несения службы. Война войной, а за мхом ухаживать надо…

Следующие полчаса я непрерывно щупал плоские животики, ловил контакты со сдвоенной аурой и натужно отделял зерна от плевел.

Мое состояние мгновенно уловила Лина. Километровая дистанция и сотни бронелистов внутренних переборок не помешали девушке почувствовать неладное и подозрительно зашипеть в пси-диапазоне: «Ты чем там занят, кобель драный?! Почему от тебя фонит гаремником? Порножурнал нашел? Мало мне наших спермотоксикозных…»

Я устало огрызнулся: «Баб щупаю! Потом, Лина! Ситуация «Девятка-соло!»

Моя половина раздраженно фыркнула, но затихла. Код: «Девятка» обозначал обнаружение лояльно настроенной группы землян. Приставка «соло» – личный контакт и мое желание работать по теме в одиночку, без оповещения широких масс. Жизнь – штука сложная, понимать друг друга надо с полуслова.

Однако, подтверждая слоган: «Абсолютное доверие – это полный контроль», на консоль импланта пришел запрос о предоставлении гостевого доступа к внешним камерам БКС.

Блин, Лина!

Матюкнувшись вполголоса, отбиваю отказ – ибо нефиг. Раз дам слабину – и буду потом ежедневно сливать логи скафа и отчитываться за каждое применение купола «Тишины». Нет уж! Такое нужно пресекать мгновенно, четко обозначая грани, за которые не стоит переходить.

Лина обиделась, и демонстративно отрезала канал пси-связи. А вот это уже непорядок! Девичьи обидки – это святое, но на службу забивать не следует. Лишать напарника подстраховки?! А если меня тут накроют ЭМИ-импульсом, убив электронику и шокировав имплант? Мне что, вызывать кавалерию хриплым голосом?

Я глухо рычу, не сдерживая нарастающее раздражение. Наоборот, раскачиваю себя эмоционально, наполняя разум яростью. Быстро проскакиваю пиковый порог, после которого гнев начинает работать множителем «пси». Вишенкой на торте служит ментальный бустер, вколотый в вену на бедре.

Лина сильна – ведьмачья кровь! Без химии, с одной только пеленой ярости, ее щит не продавить.

Замираю на минуту, ожидая, пока ядовитый коктейль полностью усвоится организмом. Волны раздражения захлестывают разум, смывая логическую составляющую и вскипая пеной эмоций.

Начинаю понимать женщин в период ПМС. Меня бесит все! Не так смотрят и слишком громко моргают окружающие, насмешливо вьется по стенам мох, издевательски пищит придавленный цинками дрон.

Теряя контроль, рявкаю на Кила:

– Да добей ты уже его!

– Шу-у-х! – Струя плазмы режет пространство, впиваясь в брюхо стальной сколопендры.

Кил непонимающе смотрит на предавшую его руку, крепко сжимающую пистолет.

Легкое чувство вины робко машет ладошкой из глубин моей души. Есть что-то неправильное в том, чтобы придавливать чужую волю силой своего «пси».

Однако уже чрез мгновение я замечаю, как имплант помечает старшину новым маркером, и удовлетворенно расплываюсь в улыбке. Козыряю, бросая ладонь к козырьку шлема:

– Поздравляю с первым офицерским званием, лейтенант Кил! Многих тебе комет на погонах!

Взгляд новоиспеченного лейта плывет, он спешно подымает логи своего симбионта. Затем и на его лице появляется намек на улыбку. Непроизвольно вытягивается в струнку, отдавая честь на псевдоевропейский манер – двумя пальцами:

– Служу Пятому Риму!

Хмурюсь:

– А вот об этом мы поговорим немного позже…

Обострившимися чувствами цепляю в окружающем пространстве шлейфы зависти и жгучей ненависти. Фиксирую источники – пара худых работников, монотонно размешивающих в пластиковой крышке капсулы какую-то жижу. Плюс – неплохо развитый старший сержант, явно один из ближников диктатора.

Хм, скрытые хейтеры? Снимаю скриншоты, отправляю картинки в базу данных. Будет чем порадовать Кила – врага надо знать в лицо.

Поворачиваюсь к лейтенанту. Судя по отсутствующему виду, он сейчас увлеченно ковыряется в открывшихся ему настройках офицерского интерфейса. Это ты зря, братишка! Имей привычку неожиданно подымать голову и ловить чужие взгляды. Тебя ждут большие откровения…

– Лейт! Присмотри за своими людьми, я отвлекусь на минуту…

Кил лишь отмахивается, мыча что-то успокаивающее и указывая ладонью на своих гвардейцев. А ведь именно среди них упрятался один из «доброжелателей»…

Качаю головой – и как старшину при таком раскладе ночью не удавили? Минутная слабость? Головокружение от успехов? Надеюсь…

Вывожу БКС в режим максимальной паранойи и ныряю в пучину астрала. Ну, Лина, погоди!

С легкостью проношусь разумом сквозь броню переборок, краем сознания фиксируя скопления пятен аур разумных. От мгновенного озарения и осознания собственной тупости чуть было не вываливаюсь в реал. Идиот! Ведь вот он, идеальный способ отыскать собратьев по несчастью! И не нужно больше вслепую лазить по ржавым недрам, платя болью и кровью за доступ в бесполезные отсеки!

Заметку в ежедневник, с максимальным приоритетом!

Вновь ломлюсь сквозь слой альтернативного пространства.

Словно по свету маяка, безошибочно нахожу Лину и со всей пролетарской злостью врубаюсь в поставленный девушкой щит. Фиолетовые пятна обиды укрепили ментальную конструкцию, но эффект нежданчика он такой… Словно резкий хук в подбородок – способен срубить любого качка.

Сметаю защиту и грубо вламываюсь в сознание девушки. Ору во всю виртуальную глотку – до резонанса позвоночного столба и потенциального риска мокрых штанов:

– Лейтенант Лина! Встать! Смирно! Была команда держать связь!

Окружающее пространство вибрирует звуковыми волнами – грохот падающего стола, перезвон разбегающейся по углам стальной мелочовки.

– Я! Есть! Виновата! Тьфу! Пашка, гад!!!

– Бум! – Мощным пинком меня вышвырнуло из чужого сознания.

Кувыркаясь по хаотичной траектории, моя виртуальная оболочка вновь летит сквозь астрал, стремясь соединиться с физическим телом. Знатно бортанули!

Неожиданно влипаю в нечто вязкое, пытающееся затормозить, спутать и пленить хрупкий разум. Ощущение от леденящей хватки настолько пугающее, что волна первозданного ужаса мгновенно накрывает астральное тело. Я чувствую себя ныряльщиком, который на остатках кислорода всплывал из черной бездны и вдруг почувствовал, как его схватили за ноги и рывком поволокли назад, в глубину…

Душа оказалась не совсем беззащитной. Моя аура полыхала, жаля тьму протуберанцами и наполняя звенящую пустоту раздраженным шипением неведомой твари.

Астральный хищник тоже не бездействовал. Подвывая от боли и урча от нетерпения, он вырывал куски из моей оболочки и жадно впитывал их всем телом.

– Пашка! – Испуганный крик Лины встряхнул разум и вернул способность действовать.

Накатившая боль и раскачанная до предела ярость придали сил. Свет души полыхнул так ярко, что на мгновение ослепил даже меня. Тварь взвыла, но дикий, ощущаемый даже мной голод не позволил ей отступить.

– Чавк! – аура лишилась очередного куска энергоплоти.

Серебро плюс бирюза, сектор, отвечающий за долговременную память. Пустота и жалкие тени потерянных воспоминаний… Из жизни исчез девятый класс школы, первый поцелуй, долгие прогулки под луной и несмелое: «Я люблю тебя», произнесенное под струями теплого майского дождя…

– Сука! – Я захрипел от ненависти и на одних лишь инстинктах сформировал из ярких протуберанцев виртуальные кулаки.

– Шлеп! Шлеп! Шлеп!

– Жри, тварь! – Мощные плюхи сминали черную тушу как комок теста, спрессовывая вязкую субстанцию во все уменьшающийся объем.

Монстр наконец-то впечатлился, жрать ему явно расхотелось. Он заметался, теряя клочки призрачного тела и пытаясь оторваться от разбушевавшейся добычи.

Ну уж нет!

Я еще быстрее заработал кулаками, подгоняемый целой гаммой ощущений. Где-то сбоку засверкал тонкий щуп – это связывающая нас с Линой пуповина наливалась силой. Мощный бонус ко всем характеристикам и плазменный хлыст в одном лице! Спасибо, милая…

А вот со спины надвигалось что-то огромное и нехорошее, привлеченное нашей шумной возней. Затылок сводило от безразличного змеиного взгляда, в котором чувствовалась лишь тонкая нотка гастрономического интереса.

– Скорей! Уходи оттуда! – Лина хоть и не покидала физической оболочки, но чуйка у нее запредельная.

– Сейчас… Додавлю только…

Я пыхтел как молотобоец, продолжая уминать тварь до все более компактных размеров. Крупная сфера… баскетбольный мяч… яблоко… Мной двигала уже не ненависть – монстр не подавал признаков жизни. Но теперь уже во мне невесть откуда проснулся инстинкт астрального хищника.

Ухватив черное яблоко рукой, я что есть силы сжал кулак, увеличивая плотность вещества до структуры планетарного ядра. Физика сабпространства – она другая…

– Домой!

Повинуясь мысленной команде, астральное тело стремительно рванулось вперед. Вылетевшие из тьмы щупальца опоздали на доли секунды. В спину дохнуло удивлением и легким разочарованием, а затем бесконечной уверенностью в скорой встрече и ее однозначном результате.

Твою же мать! Кто бы мог подумать, что здесь так опасно?! А как же вселенская пустота, место для медитаций и познания великих мудростей?

Километровый рывок занял лишь пару секунд. Потрепанная душа облегченно слилась с телесными оковами и испуганно свернулась калачиком. Тюрьма физического тела столь уютна и безопасна!

– Внимание! Неизвестная угроза! Сбой ритма сердца – активирован кардиоводитель! Остановка дыхания – задан принудительный ритм! Многочисленные источники внутренних кровоизлияний – локализация прорывов в процессе…

Имплант надрывался тревогой, автодок долбил одеревеневшие мышцы серебряными иглами, а в голове шумело от многочисленных голосов: Лина, Миелафон, Кил – все кричали и требовали незамедлительных ответов.

С трудом поднял руку и прохрипел окружающим:

– Спокойно… Я в норме…

На губах вспухли кровавые пузыри, забрало шлема потеряло прозрачность от алых разводов…

«Альфа-Прим» продолжал частить логами:

– Сборка нанитного контура по схеме «117-дельта» – интегрированная станция плазмы крови… Изоляция поврежденных секторов мозговой ткани – старт процедур авральной регенерации…

Плывущим взглядом выцепил основное:

– Прогноз – условно позитивный. Время восстановления организма до 50 % боеготовности – 29 минут, до 90 % – 381 минута. Расход ресурсов: имплант: 0.03 %, масса универсальных нанитов: 11 %, аптечка БКС: 19 %…

Норм… Прорвемся…

Самочувствие – как после мясорубки, но с автодоком сдохнуть сложно. Я поморщился – сердце сбоило, одаряя массой специфических ощущений и взывая к первородному страху смерти.

Понизив режим тревожности БКС, я поднял забрало шлема и огляделся. М-да, напряг я народ…

Стоявший в десятке шагов Кил крепко сжимал в руке подаренный «тэтэшник» и давил меня настороженным взглядом. Пистолет предусмотрительно направлен в пол – не стоит раздражать параноидальный ИскИн боевого скафа.

За спиной дважды щелкнуло, плечи едва заметно вздрогнули от толчков – это БКС упрятал в контейнеры настороженные стволы внешних систем вооружения. Теперь я перестал быть похожим на готового к драке богомола.

– Павел, ты в порядке? – Голос лейта звучал напряженно, а программный анализ моторики его тела выдавал реальную тревогу.

Кила можно понять – первый контакт с внешним миром, ласковое сияние надежды, приоткрывшийся поток ништяков… Все это чуть было не превратилось в химеру, способную мгновенно смять расслабившихся робинзонов.

Я активирую протокол самоочистки скафа и сухого душа оператора. Ждать приходится несколько секунд – приоритеты служебных сервисов более низкие, чем у процессов жизнеобеспечения.

Наконец, дождавшись бодрящей ласки ионных струй, я вешаю шлем на уставной крепеж на поясе и поворачиваюсь к Килу:

– Вольно, лейтенант. Атака из сабпространства, такое тоже бывает. Нападавший – уничтожен.

Ну а что? Понты дороже денег, лишняя толика авторитета мне не повредит. Вон как вытянулись лица у присутствующих! Кое-кто даже опасливо закрутил головой, выискивая невидимого врага.

Что, роятся на периферии зрения расплывчатые червячки? То-то же! Твари жутко опасные и зело кусачие! Но не дрейфите, парни! Пашка с вами!

Придавив волей истерику адреналинового отката, я снимаю перчатку и задумчиво хмыкаю. Бесплотные монстры астрала, говорите?

На моей ладони сверкает тьмой небольшая черная жемчужина – вот и все, что осталось от хищной твари. Имплант бубнит что-то настороженное, а инстинкты просто надрываются: укрой, сожри, поглоти!

На мгновение поддаюсь жадности, мысленно соглашаюсь принять добычу. Жемчужина тут же плывет формами, затем неуловимо взгляду проседает, превращаясь в черную лужицу, и стремительно впитывается сквозь кожу.

Я испуганно встряхиваю рукой, пытаясь сбросить раскаленные капли. Но поздно – ладонь уже суха, а зрение вновь застилают прайм-алерты импланта:

– Инфильтрация неопознанного вещества! Провожу экспресс-анализ для выработки антидота. Внимание, объект имеет нестабильную морф-структуру, опознавание полевыми средствами невозможно! Капсулирую образец для последующего изучения специалистами. Рекомендация зараженному бойцу – активировать «чумной» протокол, самоизолироваться, сохранять спокойствие и ожидать эвакуационной команды.

Ага, щас… Изоленту только достану!

Я, может, и напрягся бы, но резко улучшившееся самочувствие и стремительно зеленеющий ползунок статуса боеготовности – радуют взгляд и льют бальзам на душу. Я уже молчу о своем внутреннем волчонке, бьющемся в экстазе при виде собственного отражения в невесть откуда взявшейся луже. Лохматый хищник заметно подрос, а молочные зубки сменились настоящими клыками!

Уже гораздо бодрей кручу головой на все сто восемьдесят и деловито потираю ладони:

– Ну, что тут у нас в целом? Экскурсию проведешь? Оценим, так сказать, размах полужопий судьбы. Ну а после – поговорим уже конструктивно. В помощи – по-любому, не откажу, но вот ее размер и вектор будут крепко завязаны на формат дружбы.

Кил серьезно кивнул:

– Подружимся. Это мы на районе друг другу морды били, за косой взгляд и неосторожное слово. А тут – народ на пулеметы грудью ложится, прикрывая товарища и даря ему секунды жизни…

Мысленно ставлю лейтенанту очередной плюсик – наш человек! Офицерский модуль импланта все уверенней отрисовывает психопортрет Кила. Рекомендации хитрой программы игнорирую, просто сверяю свои впечатления с альтернативным мнением. Действую на интуиции и под давлением личной симпатии.

Местный диктатор чем-то напоминает меня самого – загнанный обстоятельствами на позицию лидера, вышедший из зоны комфорта и далеко проскочивший за рамки личной компетенции. Хрипящий под грузом ответственности и оберегающий доверившихся ему людей. Мечтающий бросить все и уйти в одиночное плавание, но по-прежнему тянущий свою командирскую лямку. Ведь если не мы, то кто? И если не сейчас, то когда?

Контролируемый отрядом объем ничтожен – чуть меньше тысячи квадратных метров. Обходим периметр, Кил скупо комментирует увиденное:

– Плантации мха. Культивируем шесть сортов, боремся за урожайность. Как видишь, под огороды у нас отведено четыре пятых свободной площади, включая стены и потолок. Мох наше все – пища, кислород, топливо, рабочий материал и средство релаксации…

Я едва заметно приподнимаю бровь, но лейтенант замечает немой вопрос. Указывает в сторону странной конструкции, рядом с которой осторожно шаманит худой мужичок потрепанной наружности.

– Позволь представить. Палыч и его самогонный аппарат. Гений процессов брожения, епта… Поначалу – я его чуть было не удавил за перевод пищевой смеси на бражку. Но оказалось, что калорийность у алкоголя нехилая, а эффект психологической разгрузки – запредельный. Глоток зелья перед сном, и яркие мультики с юношескими поллюциями тебе обеспечены!

Тем временем Палыч наклонился к хлипкой системе емкостей и шлангов, смешно пошевелил синим носом и нахмурился. Потянулся к стоящему рядом цинку с зенитным БК, вытащил один из патронов и привычным движением свернул ему голову, извлекая пулю из гильзы.

– Мля! – Впервые на моей памяти имплант по-человечески выругался.

Я на секунду потерял дар речи. ИскИн матерится, редкие боеприпасы буднично уничтожают, а голодные меняют хлеб на вино. Что дальше? Три коня Апокалипсиса и их младший брат – Жирный Писец?

Палыч сыпанул в плошку серого порошка из гильзы, плеснул чуток воды и удовлетворенно замер, наблюдая за процессом. Кил вновь прокомментировал:

– Химия какая-то. Выделяет тепло при соприкосновении с водой. Хрен его знает, что за дрянь…

Чуть заторможенно отвечаю:

– Калий… Точнее, хитрая смесь на его основе…

Лейтенант уже пришел в себя после получения офицерских комет и чутко мониторит пространство – он вновь мгновенно замечает изменение в шаблонах моего поведения. Секунда на анализ, а затем вопрос с попаданием в десятку:

– Что, ценный БК?

Киваю. Врать смысла нет. Выменивать у наивных туземцев золото на стекляшки – я не собираюсь. Чай, не хитрый америкос, обменявший связку бус на остров Манхэттен.

– Очень ценный. Мы смогли поставить пару зениток на колесные станки, но плотность огня у них запредельная, вес залпа – тридцать кило вольфрама в секунду. Не прокормить…

Кил довольно трет руки:

– Договоримся!

Прикинув номенклатуру обменного фонда, делаю предложение, от которого невозможно отказаться:

– Предлагаю ящик стандартных пищевых рационов в обмен на один цинк. Баш на баш. Срок годности, правда, истек, но жрать можно.

Лейт легко соглашается:

– Не проблема. Я и так бы отдал, гнили в тебе не чувствую. Но мои люди не поймут. У нас ведь, кроме этого железа, ничего больше нет…

Вновь киваю – как это знакомо… Бойцы «семерки» также ревниво следят за распределением ништяков. Зависть и жаба – прочно засели в людях. Не выжечь каленым железом, хоть и пытаемся. Вот зачем штабистам лютые стволы и понтовая броня? Но ведь грызутся за нее, добывают, всеми правдами и неправдами. Резерв, мля, главного командования…

На секунду я отвлекаюсь от происходящего, ныряя в интерфейс и генерируя цепочку приказов. Персональный чат с Сан-Санычем – приватная команда на вскрытие стабфонда и формирование разовой колонны снабжения. Три дрона-носильщика плюс пара легких «Гончих» в охранении. Должно хватить – дорога проверена, стационарные точки обороны деактивированы, разбросанные мной по пути одноразовые датчики мониторинга все еще гонят картинку.

Пробегаю глазами по складскому списку, на мгновение закусываю в раздумье губу. Ква-ква… Чем поделиться? Что оторвать от души? У нас ведь не оружейный супермаркет, скорее ломбард в селе Кукуево…

– Кил… – зову негромко. Однако смена интонации заставляет лейта напрячься. – Слушай сюда, сейчас будет проистекать… В формате жеста дружбы, замаскированного под взаимовыгодный обмен, я могу тебе выделить: персональных аптечек – дюжина. Ну и к ним по два картриджа расходников. С того света не вытянет, но здоровье поправит. Главное – башню берегите. Головы она пришивать не умеет. Далее – ИРП для рядового состава – двести комплектов. Функцию разогрева не активировать! Сдохла она, полыхнет как пиропатрон. Из деликатесов: Ирпы-офицерские…

– Не надо! Передерутся мои орлы! Нам и стандартные пищевые брикеты за счастье будут!

– Ок, принял. Логика есть. Так, личная броня… Комплектных БКС не дам – жуткий дефицит. Но вот различные элементы россыпью – две тонны, без малого. Шлемы, броники, перчи, поножи, ботинки… В общем – разберетесь. Выглядеть будете импозантно, но штурмовую группу экипировать сможете. Главное – не ржать!

Кил слушал, застыв неподвижным изваянием, словно боясь спугнуть птицу счастья. Ну а вдруг – одно неловкое движение, неосторожный кашель, и щедрая розовая красавица превратится в злобную птичку обломинго?

– Оружие… Клинковое – на каждого. Короткоствол – дам десяток стрелялок в пугающей номенклатуре. Лазерники, плазма, кинетика, импульсники. Все нештатное и с БК полный швах – по клипу на ствол. Без обид!

Лейт с трудом сглотнул и сипло прошептал:

– Да какое там… Мне все в дугу, вплоть до травмата…

– Дам и станеры. Бомбонули мы как-то помещение службы внутреннего порядка. Силовые наручники, палки-пыталки, порножурналы, шокеры и прочие атрибуты законности. Хоть клуб для извращенцев открывай. Но это я так, к слову. Не любят у нас такого…

Кил брезгливо кивнул, заодно раздраженно покосился на одного из мешальщиков неведомой жижи, зловонно пузырящейся в пластиковом чане.

Хм… Амазонки оставили в живых содомита? Бросили на прокачку, ради чистого ДНК? Или это уже здесь у кадра крышу повело?

Лейтенант осветил происходящее в целом:

– Коричневый угол. У нас там… э-э-э… отходы жизнедеятельности в компост превращают. Мох, сцуко, капризный, органику требует. Ну а по совместительству – наряд для штрафников. Этот вот крендель слизней тайком жрал. Из спецфонда, семенной материал! На что только надеялся? Я же вижу через интерфейс, как у него сахар в крови подскакивает…

Неторопливо бредем дальше. Несмотря на выходящее из ряда вон событие, работа кипит. Жить хотят все. Не взрыхлишь землю на грядке – мох отдаст кислорода на шесть процентов меньше. А это – как минимум кошмарики во сне и постоянное ощущение удавки на шее. Если, конечно, товарищи простят твой косяк. Гораздо вероятней, что пожмут безразлично плечами и отправят на перерождение, урока ради и атмосфере во благо.

БКС привычно сканирует пространство во всех диапазонах. Составляется карта уровня и коммуникаций, отыскиваются ключевые точки приложения сил. Ведь в одном месте можно сутки провозиться, меняя трубу к ватерклозету, а где-то достаточно за секунду скрутить перебитый провод и получить полпроцента боеспособности крейсера.

Случались уже подобные казусы… Теперь у нас есть джакузи с интимным массажем, но по-прежнему не функционирует автоматика подачи торпед из Арсенала. Ремонтники, млин, удавил бы!

Касаюсь плеча совсем еще молодого парня, склонившегося над небольшим лючком и с монотонностью робота выпиливающего заклинивший механизм электронного замка.

– Оставь… Это мини-док для подзарядки сервисных дронов. Крохотный, на одно посадочное «очко». Там объема-то – два куба пыльного пространства. А из лута – три медные клеммы на полу. Если повезет – дохлый серв с пылесосом в заднице. Оно тебе надо?

Парень беспомощно посмотрел на меня, затем перевел обиженные глаза на Кила. Глаза юноши подозрительно заблестели, а потрескавшиеся от авитаминоза губы едва слышно прошептали:

– Сорок три дня… Но как же так?!

Кил безразлично пожал плечами и наградил парня следующим заданием:

– На витье шнура. Сдашь сегодня половину нормы – четыре метра. И за девками там присмотри – кажись, филонят. Жилы оптики им, видишь ли, неподходящие. Гибкость не та! А где я другие возьму? Рожу?!

Пацана было реально жаль. Я понимал, каково это – когда сотни часов твоего труда оказываются выброшенными на помойку.

Решаюсь помочь. Усилий мизер – люк тут символический, скорее для порядка и красоты. Робинзоны мучаются исключительно из-за отсутствия инструмента. Крошить арм-пластик куском жести – врагу не пожелаю.

– Погоди… – останавливаю Кила.

Не успевший далеко отойти парень также замирает и с надеждой оборачивается ко мне.

До предела активирую мышечный каркас скафа и без особых изысков пробиваю дверь прямым ударом ноги. Классический мае-гери, только с силой импакта порядка шести тонн. Три Брюса Ли в одном кике.

Люк вышибает из пазов и вминает в одну из стен. Луч фонаря БКС освещает темное нутро каморки. Так и не ушедший паренек счастливо вскрикивает:

– Я знал! Чуял!

Я же потрясенно качаю головой:

– Джекпот…

Внутри мини-дока с трудом уместилось скорчившееся тело сержанта пехотной секции крейсера. Во всем своем великолепии бойца первой линии контр-штурмовой группы: в тяжелой броне прорыва, со стокилограммовым силовым щитом «Гуляй-город» и массивным рейлганом ротного калибра.

Приняв беззвучный приказ, из слота наружного обвеса моего БКС выполз «Мультитул Блэк-Спайдер». Легко спрыгнув на палубу, он деловито засеменил к телу.

Я едва успеваю остановить Кила, который засек боковым зрением мелкого арахнида и на рефлексах ухватился за отполированную рукоять дубинки.

– Спокойно. Это «Черная Вдова», инженерный серв. Дай ему обнюхать броню, пусть проведет тесты. Если эта груда железа дохлая – хрен мы ее восстановим. Она на два порядка сложнее, чем кажется. Там на каждый час боя – четыре часа технического обслуживания. Дикая вещь, творение обкуренного гения из безымянной шарашки…

Спайдер подбежал к БКС, деловито засунул лапку в технологический разъем. Замер на долгую минуту, помаргивая сенсором инфопотока. Обмен кодами завершился щелчком распахнувшегося сервисного лючка, куда ничтоже сумняшеся серв мгновенно ввинтил свою стальную тушку.

Вскоре пошла телеметрия тестов, а еще через некоторое время броня шевельнулась в первый раз. Работает эта хреновина!

Мой имплант удовлетворенно пискнул и выдал прогноз: увеличение боевой мощи 49-й группы в сто десять раз. Ровно в сто десять раз больше, чем было раньше…

Следующий час я с легкой улыбкой наблюдал за бардаком в отсеке. Кил пытался подружиться с броней, личный состав осваивал внеплановые сто граммов, опустошая запасы кислой бражки и с аппетитом уминая сухие лепешки из серых водорослей – бывший НЗ отряда. Я тоже попробовал – затем тихо блевал в углу, не желая портить людям праздник. Как они это едят?!

Штурмовики наконец поверили в перемены и теперь счастливо рвали с проклятым прошлым. Чуть ли не впервые за долгие годы в сырой и темной коробке резервного Арсенала звучал дружный смех. Кто-то пытался напевать, кто-то страстно целовался, а кое-кто, втихаря, выщипывал молоденькую поросль кормового мха.

А потом в проделанное мной отверстие вентиляционной шахты протиснулся первый дрон складского конвоя. И липкая тишина накрыла отсек.

На спине дрона красовалась крепко принайтованная березка, из нашего скудного садика рекреационной зоны. Метр высоты, девять веточек и шестьдесят один резной листик. Подарок робинзонам от Лины…

Вы когда-нибудь видели, как молча плачут три десятка мужиков? Мне вот – довелось…

Глава 5

Возвращение на базу прошло без сюрпризов. Шальная мелочь шхерилась по щелям и не рисковала нападать на груженный коробами БК караван. Крупные твари не попадались, а уродливые цисты биовирусов и нановормов я почистил в первой фазе своего сольного путешествия.

Хаос постепенно сдавал позиции и отступал на крайние уровни крейсера. Соединение уже контролировало не меньше пятой части сохранившегося объема. При текущих темпах и наличии хай-энд боеприпасов – «Марат» перейдет под наш полный контроль уже через пару месяцев.

«Гончие» настороженно водили по сторонам хищными мордами, пугая темные бельма коридоров широкими раструбами плазменных разрядников. Ну а то, что в толстостенных баках плескалась едва ли пара литров рабочего тела для генерации плазмы, – знать никому не стоило. Лишнее оно. Многие знания – гарантированные девять граммов в голове.

Пройдя роботизированный блокпост нашего соединения, я окончательно расслабился и смог выделить часть сознания на обработку входящих массивов информации. Командирская должность буквально топила меня в документации!

Даже в щадящем режиме «Офицера поля боя» плотность инфопотока не падала ниже двадцати гигабайт в час! Логи, отчеты, телеметрия, аналитика, прогнозы, статистика! А я ведь не штабник, да и раскачка первого года шла с заметным перекосом в физику тела, а не в мультипоточную работу с терабайтными массивами! Этому учат гораздо позже и далеко не всех. Факультативный спецкурс для тех, кто умудрился во время учебы получить хоть одну комету на шеврон.

Приходилось прикрываться фильтрами, загоняя в архивы все, что только возможно, и помечая как «Спам» данные второго уровня важности. Кривые рукописные скрипты работали с размахом инициативного дурака, оберегая хозяина от безумия, но крепко снижая уровень моей информированности.

– Мля… – только и смог прошептать я, разглядев среди логов троекратные алерты, сигнализирующие о списании с меня семидесяти тысяч единиц командирского опыта.

Уже маячившие на горизонте капитанские погоны вновь скрылись в тумане неопределенности.

Вникнув в суть взыскания, я заскрипел зубами и рванулся вперед, оставляя за спиной тихоходный конвой и сокращая время до встречи со своими замами.

Мурома я застал в окружении его ближников – достигших лейтенантских комет бойцов пехотной секции. «Тяжи» откровенно филонили, устроив себе зону релаксации. С фуршетом, самодельными картами и кислотной музыкой в калечащих разум децибелах.

Место своей дислокации – кают-компанию для младшего командирского состава – парни ушатали до уровня свинарника. Некогда роскошное помещение – стеклянный витраж под потолком, каменная лепнина по стенам, деревянный паркет и золоченый дроид-стюард – нынче выглядело жертвой вандала. Разруха, следы кострищ, закопченные переборки, украшенные лазерными шрамами и оспинами пулевых попаданий.

Кровавой вишенкой служило тело стюарда, приваренное плазменным плевком к титановой балке внутреннего каркаса. Каждые семьдесят шесть секунд уцелевшая кисть дроида судорожно подергивалась, пугая незнакомых с приколом бойцов. От окончательной деструкции робота спасал жесткий лимит стрелковых боеприпасов и персональная ударопрочность.

– Муром, какого хера?! – заорал я с ходу, врываясь в помещение и отталкивая с пути оборзевшего часового, сдуру решившего преградить мне путь.

Помимо пехотинцев, за щедрым столом сидело несколько моих летунов – командиры первого и третьего авиакрыла. Муром как раз приобнимал одного из них за плечи и что-то доверительно втолковывал, не торопясь чокаться полной рюмкой.

При виде меня младший из летунов резко вскочил и гаркнул уставное:

– Смирно! Командир в отсеке!

Старлей «тяжей» поморщился, неторопливо влил в себя содержимое серебряной емкости и лениво встал. Глядя на Мурома, поднялись и остальные присутствующие – так же неспешно и с явной неохотой.

Я пробежался взглядом по картам и бутылкам дефицитного спиртного. Отмахнулся от витающих в воздухе дымных облаков – сладкий наркотический кумар можно было мять руками.

Да что за хрень тут происходит?! От едва сдерживаемой ярости у меня свело скулы.

– Оборзели, воины?! Службу поняли?! Времени свободного дофуя и корабельный устав не для вас написан?!

Увидев, как презрительно дернулся уголок рта одного из лейтенантов Мурома, я озверел окончательно. Матерый мужик смотрел на меня снисходительно, демонстративно перебирая пальцами четки, сделанные из шилдиков уничтоженных подразделением агро-ботов. Нужно признать – массивные такие четки, вызывающие невольное уважение. Средний бот способен удушить танковую роту, а тяжелый… Лучше не искать соизмеримых величин – за Державу обидно.

Вцепившись в пехотинца взглядом, я медленно заговорил, вколачивая слова в его одурманенный разум, словно вбивая кувалдой тяжелые гвозди. Истерить и скакать мелким псом рядом с двухметровым бойцом не стоило, хотя рамки самоконтроля уже трещали.

– Команда «смирно» для кого прозвучала?! Что за поза беременная?! По какому поводу праздник и где твое подразделение, офицер?!

Последнее слово я выделил голосом, практически выплюнул, напоминая раскачавшемуся на искусственных гормонах здоровяку о долге и субординации.

Лейт покосился на Мурома, словно ожидая поддержки. Я же давил мужика взглядом, выплескивая на него коктейль эмоций: желание урыть на месте, непоколебимую веру в то, что «право имею», и взрывную готовность умереть за это право.

Наконец лейтенант принял решение. Изменив позу на менее расслабленную, он неохотно отчитался:

– Отделение несет службу согласно штатному расписанию. У меня же окно личного времени, совмещенное с сеансом психоэмоциональной разгрузки.

Не удержавшись, он ехидно улыбнулся и добавил:

– Передоз у меня, тошнит уже от войны. Доктор направил на отдых, о чем есть запись в вахтенном журнале. Все желающие могут ознакомиться. А кое-кто – и вовсе обязан это делать не меньше двух раз в сутки…

Я стиснул зубы и многообещающе ощерился. Теперь мне ясно, почему Док все чаще попадал в регкапсулу со свернутыми скулами и смятым набок носом. Не будь я настолько загружен делами, то вряд ли бы удовлетворился его кислым: «Осваиваю базы рукопашного боя. Стадия практических занятий»…

Ах вы ж мрази!

Имплант, ловящий отголоски моих желаний, моментально просеивает локальную сеть соединения и подсвечивает результаты запросов. Выписки из приказов, боевые статистики отрядов и персоналий, данные удаленного мониторинга меддиагноста.

Размах творящейся среди тяжей анархии вводит в ступор.

Но как же так? Врали, что ли, умные книги? Мол, делегируй полномочия, подбирай себе толковых замов…

Не работает эта схема в мире постапа? Только сила, личный контроль и неотвратимость сурового наказания? Да я ведь всего на неделю ослабил вожжи, занявшись личной прокачкой и реанимацией «Марата». Кот из дома, мыши в пляс?

Юный волк в моем сердце жаждет крови. Именно его рык слышится в моем голосе. Слова клокочут в горле, едва не срываясь в инфразвук:

– Лейтенант! Твое подразделение сейчас имитирует бой за пустой коридор на сороковой палубе! Бойцы накачались дурью и жгут БК центнерами! Приказываю! Привести отделение в порядок, своей властью наложить взыскания и продолжить выполнение боевой задачи! Тебе же, лейт, я помогу лично. Цени!

Активирую дисциплинарный протокол и сбрасываю приказ чужому импланту:

– Жизнь офицера в опасности! Начать процедуру принудительной детоксикации организма. Полевой экспресс-вариант!

Здоровяка мгновенно складывает судорогой, и я едва успеваю шагнуть в сторону, уклоняясь от тугой струи рвоты. Желудок тяжа выжимает насухо, раскрывшиеся до предела поры выдавливают из себя мутные капли, а ударившая в нос вонь сообщает об успешной очистке кишечника.

– Сука… Край тебе, пацан… – Скрюченный лейтенант сипит с истовой ненавистью.

Его рука тянется к набедренной кобуре. Имплант тут же срисовывает опасный вектор движения. Периферия зрения тревожно вспыхивает алой рамкой.

Вижу…

Пальцы лейта вцепляются в ребристую рукоять, ствол буквально выпрыгивает из крепежа и упирается мне в живот. События спрессовываются и накладываются друг на друга.

Муром рвется к нам и пытается остановить сорвавшегося с резьбы подчиненного. Оглушительное: «Отставить!!!» добивает остатки витражей под потолком.

Под аккомпанемент звона стеклянного крошева я вытягиваю к нему раскрытую ладонь и рычу не менее оглушительно: «Стоять! Я сам!»

– Повторный сеанс принудительной детоксикации организма!

Выстрел! Защита скафа поглощает плазму, меланхолично рапортуя о двадцатипроцентной просадке щита.

– Буэ!!! – Лейтенанта вновь сгибает в приступе зеленой рвоты, выдавливая наружу содержимое желчного пузыря.

Удачно подставился…

Второй раз за сутки провожу футбольный удар ногой. Бронированным берцем, с напряжением всех мышечных волокон – как своих, так и заемных, со смещением свободной массы нанитов в область голени. Бью жестко, прямиком в искаженное судорогой лицо.

Даже в таком состоянии лейт крут – как горы и быстр – как змея. Он боевик, а я летун. Но на мне БКС, и сопротивляться его мощи – безумие!

Подставленную под удар руку ломает как спичку. Голову лейтенант убрать не успевает, лишь чуть заваливается вперед, подставляя под удар усиленные кости черепа, а не хрупкие хрящи носа и не предательскую слабину подбородка.

– Хрясь! – Лоб противника вминается вовнутрь, деформируя голову и пугающе искажая профиль.

Для ки-мода – такие травмы далеко не смертельны. Несмотря на внешние спецэффекты, противник остается в сознании и даже в полете спиной назад умудряется удерживать меня в прицеле плазменного разрядника.

– Банг! Банг!

Четкий «дабл-тап» входит в живот, продолжая проламывать защиту в узком сегменте. Прокачал, блин, терминаторов на свою голову…

Щит мигает, с трудом сглатывая урон и перераспределяя лепестки защитных полей.

Мой ход! С козырной десятки!

Над широкими плечевыми пластинами БКС разворачиваются турели скорострелок.

– Жу-у-у-х!!! Жу-у-у-х!!!

Спаренный поток твердотельных боллов мгновенно превращает лицо лейтенанта в кашу и веером рикошетов разлетается по отсеку. Кого-то явно задело, но матов и стонов не слышно – мгновенно протрезвевший народ лихорадочно просчитывает ситуацию. В шок никто не впал – мяса и оружейного грохота тут навидались, хватит на десяток жизней. Да и гибель лейта довольно эфемерна – уже через пять минут его тело появится в коконе капсулы. Болезненно, унизительно, бьет по карману и опыту – но не смертельно.

Я всем корпусом разворачиваюсь к присутствующим. Нависающие за спиной стволы нервно шевелятся, заглядывая в напряженные лица и выискивая малейший повод для открытия огня.

Медленно озвучиваю строчки формируемого на лету приказа:

– За нападение на старшего по званию в условиях, приближенных к боевым, лейтенант Горелик переводится в режим штрафника и клеймится глифом «Искупающий кровью». Рост опыта блокирован, условия дисциплинарного наказания – десять рациональных смертей, одобренных ИИ-тактиком. Приговор вступает в силу немедленно.

Народу происходящее активно не нравится. Тяжи ощущают себя элитой, крепко спаяны и всегда не удовлетворены. Они твердо уверены, что основная боевая работа лежит на их плечах, а дележ трофеев и прочих благ этого не учитывает. Что? Бонусы «поля боя»? А ты под плазмой стоял? Чувствовал, как белки твоих глаз спекаются в мутный комок?!

Аргументация понятна, да и статистика уничтоженных целей подавляет. Но чего стоит один зарвавшийся кулак без остального тела? Только вот объясни это ему. Мозгов нет, одни затвердевшие в камень костяшки…

Принцип «моя хата с краю» в современном гражданском обществе не популярен. Кровавый урок: «Сегодня промолчишь ты, а завтра промолчат другие, когда придут уже за тобой» – усвоен накрепко.

Офицеры настороженно крутят головами, переглядываются и на лету формируют приватный боевой чат. Имплант фиксирует усиление шифрованного инфообмена, активность агрессивных систем сканирования и захват десятком маркеров целеуказания. Неуютно…

Щурюсь, сужая сектор зрения и отсекая все лишнее. Однако оружие в руки не беру – штурмовой комплекс по-прежнему висит за спиной.

– Кто-то не расслышал приказа? В уши долбимся? Жалобы, слезы, предложения? Есть еще желающие предъявить справки о мозолях, перхоти и болезненных месячных? Нет? Ну тогда – чего стоим, кого ждем?!

Взгляды офицеров потяжелели. Мои летуны сдвигались по стеночке, уходя с директрисы огня и выражая глазами полнейшую преданность. Котики, мля…

А вот тяжи наоборот – принялись уплотняться, сбиваясь в кучу и укрывая от меня задние ряды.

Хреново…

Оценив нездоровую суету, я многообещающе улыбнулся и тряхнул кистью. Из скрытого крепежа в ладонь упал небольшой цилиндрик с мелкой резьбой по внешней стороне и значком радиоактивной опасности на торце. Аргумент последнего шанса, козырный валет.

Кто-то из офицеров вздрогнул.

Ага, узнали… Головной сегмент от тандемной ракеты ПКО. Ядерной, само собой. Малютка опасная – как десяток Хиросим. И такая же дорогая… Не настолько, как на Земле, где грамм калифорния стоит порядка тридцати миллиардов долларов. Но все же…

Критическая масса хитрого изотопа – всего лишь двенадцать граммов. Идиотская ядерная граната – получилась легкой и компактной. Отпустить сенсор, бросить по направлению к противнику и через пять секунд, в радиусе трехсот метров не останется ничего живого. Смешно… Загнать бы эту шнягу на родной планете – вся страна могла бы пару лет на Канарах отдыхать…

Неустойчивое тактическое равновесие нарушается грохотом вынесенного из пазов люка. В отсек шустро вламывается четверка ботов пехотной поддержки. Мгновение, и подвижные твари занимают узловые точки контроля – под потолком, в четырех углах кают-компании.

Следом врывается Лина – шлема нет, волосы растрепаны, глаза сверкают первородной яростью. Валькирия…

В руках девушки контрабордажный кассетный лаунчер с активированным проекционным щитом. Весомый аргумент. Только вот откуда она достала к нему боеприпасы? Хитрый ствол имеет дикий калибр и жрет БК с невероятным аппетитом.

Обостренное восприятие доносит бесшабашный посыл: «Пустой он! Схватила первое, что попалось под руку! Да и щит на трех процентах. Голые понты, ха!»

М-да… Кавалерия, млин! На игрушечных лошадках. Впрочем, ботов более чем достаточно.

– Я неясно высказался? По местам несения службы – шагом марш!

Мой голос давит бесконечным спокойствием. Лед и пламя. Страха нет – из всех дорог выбирай ведущую к гибели. Мертвые позора не имут.

Никаких ноток превосходства и радости от прибывшей подмоги. Скорее наоборот – я демонстративно морщусь – сам бы справился. Продолжаю держать образ безбашенного капитана пиратского судна. Виртуальный звон стальных яиц гремит набатом.

Ну же, суки?! Бессмертные вы, что ли? Впрочем… М-да…

Однако тяжей наконец проняло. Бойцы принимают коллегиальное решение и неохотно подчиняются. Офицеры вяло козыряют, слышится разноголосое: «Есть!»

Муром ловит мой взгляд и осуждающе качает головой:

– Зря ты так. Не по-людски…

Я набычился, но отвечаю уже гораздо спокойней – очередной бунт придавлен в зародыше. Право сильного – подтверждено. Стая, ну чисто стая хищных псов…

– Останься.

Муром пожимает плечами и замирает. Внешне спокоен, страха нет – кремень, а не человек. Одна беда – не командный он игрок. Лидер – жесткий и авторитарный. Правда, с невысоким потолком компетенции. Взвод в два десятка рыл его максимум. Жаль, что сам этого не понимает…

Подхожу в упор. Смотреть в его глаза приходится снизу-вверх – тяжи поголовно вымахали до стандартных двухсот пяти сантиметров. Офицеры ростом не выделяются – нет смысла давать лишнюю информацию для вражеских систем целенаведения. Близнецы, блин, однояйцевые…

– Муром! Какого хрена тут творится – ты мне потом ответишь, когда я вдумчиво разберусь со статистикой. А сейчас скажи – с какого перепуга вся летная секция умудрилась трижды сдохнуть в течение сорока минут? Да еще с потерей экипировки и лютыми штрафами по всей командирской вертикали?!

Командир тяжей удивленно поднял брови:

– Вопрос, вообще-то, не по адресу. Кто из нас комэск? Но насколько я знаю – под палубой летного тренажера рвануло что-то крупное. Вот твоих цыплят и впрессовало в потолок…

Я заскрипел зубами:

– Предположим… А последующие два раза? Почему парни вновь оказались в тренажерке, причем без пехотного прикрытия? Ведь охраняемый периметр был нарушен!

Муром раздраженно нахмурился:

– Комэск, хорош сношать мозги и искать крайнего! Вон, у тебя девица лихая есть! Ты ведь ее замом оставил на время отсутствия? Значит, с нее и спрос! Ну а то, что твои желторотики не хотят учиться, а все больше тянутся к большим пушкам и желают походить на настоящих мужиков, – так это норм! К тому же ты ведь сам их обложил карательными директивами?! Не могли они ослушаться – вот и вернулись в зал. Ну а там – приблудный «риппер». Что ему три десятка щенков с пистолетиками? На один укус… А малыши, видать, обиделись – похватали со склада резервные стрелялки и вновь ломанулись в зал. Воены, епта…

Я посмотрел на Лину. Девушка виновато пожала плечами и негромко произнесла:

– Я в отключке была. После сеанса… м-м… связи… Все силы отдала – вырубило меня в ноль…

Мне лишь оставалось скривиться – гребаный Астрал с его хищными тварями…

Муром довольно ухмыльнулся и махнул нам рукой:

– Ну, вы тут разбирайтесь, а я пошел. Присмотрю за парнями – как бы с резьбы не слетели. Обидел ты их крепко, командир…

Тяж стремительно развернулся и зашагал к выходу, всем своим видом излучая силу и уверенность. Физику он прокачал отменно, экипировка – лучшее, из того что нашлось на крейсере. Дырки под капитанские кометы уже просверлены заранее, а гонору – на целого полковника. Не дай бог, до генерала дорастет. Флот сожжет из-за упрямства и твердолобости…

Однако так просто уйти ему не удалось – в проем дальнего люка ввалилась пошатывающаяся девичья фигурка в одной лишь шелковой комбинашке на голое тело.

Призывно улыбнувшись, она оглядела отсек мутным взглядом:

– Мальчики, я готова! Кто там у нас следующий?! – Разглядев Мурома, она томно качнула бедрами. – Мурчик! Одна доза «пыльцы», и я вся твоя!

Шлеп! Смачная оплеуха отбросила девушку в сторону.

– Идиотка! – сплюнул Муром и исчез в проеме.

Я устало качнул головой – херовый из меня командир. Вижу только верхушку айсберга – отчеты об эффективности и потерях, расход БК и диаграмму взятых под контроль объемов. А вот изнанку жизни подразделения запустил. Чем живет отряд вне боя? Как проводит досуг? Что заменило валюту и куда уходит «личняк» – святая доля трофеев, положенная в первые пять минут после замеса и вмещающаяся в персональный ранец БКС?

Пока я ломлюсь к главной цели – выживанию соединения и зачистке «Марата», народ с энтузиазмом обустраивает бытовуху, по мере извращенной фантазии разнообразит досуг и деятельно выстраивает внутреннюю табель о рангах, в которой, кстати, мои летуны скатились на самое дно. Хреново это все…

Киваю Лине, указывая на раскорячившуюся на палубе девушку, недоуменно держащуюся за рассеченную скулу:

– Твоя подчиненная? В регкапсулу ее! Пусть Док вымоет всю химию из организма, а ты потом вдумчиво допроси. Откуда дурь, что тут за казино – с голыми девками и задушевными разговорами, каковы настроения среди рядового состава? Асоциальные мы с тобой типы, лейтенант Гюрза – страшно далеки от народа. Вылезет нам еще это раком…

Лина зло сощурила глаза и многообещающе уставилась на девушку, которую уже основательно накрыло. Воительница совсем отупела взглядом, пустила ртом слюну и задумчиво обводила пальцем многочисленные синяки на внутренней стороне бедер.

– Месяц парашу будет чистить! Языком!

Я хмыкнул:

– Вот примерно таким тоном ты ей это и скажи. А потом покажи альтернативу и вербани на раз-два-три. Пусть барабанит снизу вверх. А то зевнем следующую бучу, и тогда на ее месте можешь оказаться уже ты…

Лина вздрогнула. За одну секунду на ее лице сменилась целая гамма эмоций – страх, ярость, ненависть. Тонкие пальцы ухватились за рукояти лаунчера, вцепляясь в него, словно в последнюю надежду. Смертоносная сталь щедро поделилась спокойствием и уверенностью в завтрашнем дне. Человек с ружьем – он не тварь дрожащая.

Тряхнув головой, девушка взяла себя в руки. Маска неприступной стервы вновь вернулась на ее лицо.

Слава богам, что эта грань ее личности направлена не на меня, а наружу – на окружающий мир. Идеальная защита, за которой некогда укрылась красивая, умненькая, но бесконечно боящаяся агрессивного мужского внимания девушка. Маска, приросшая к лицу и ставшая второй натурой…

– Сделаю, командир… Прости. Забыла я, что за сучий мир вокруг.

Качаю головой:

– Нормальный мир, не обижай его. А то еще повернется реальной жопой – наплачемся тогда… Просто – не расслабляйся. Крути головой на триста шестьдесят, держи ушки домиком, а пистолет под рукой.

Лина козыряет:

– Принято! И ты, это… Береги себя, Пашка. Не забывай – у нас одна душа на двоих.

Волна тепла и милоты прокатывается по телу. Ласково улыбаюсь:

– Я знаю, милая. Прорвемся.

Лина криво дергает щекой и отворачивается. Командирский имплант исправно стучит – гормоны адреналиновой группы кипят в ее крови. Стрессануло мою половинку лихо, да еще и мрачное прошлое выглянуло из пыльного шкафа…

Устало вздохнув, выхожу из отсека. За ближайшим углом обнаруживаю Ника – нашего бот-мастера. Ага, вот кто поддержал нас в критический момент!

Усевшись под стеночкой и прикрыв глаза, сержант рулил сервами пехотной поддержки и негромко напевал:

– Жил да был петовод за углом… И его ненавидел весь дом…

Осторожно кладу руку на плечо бойца. Песня прерывается, бот-мастер вопросительно приоткрывает один глаз. Беспечность мнимая – парень следит за миром десятками сенсоров своих подопечных. Да и хаб его импланта способен удерживать связку из восьми сервов. А ведь я видел только четырех…

– Спасибо, Ник. Не забуду.

Мастер меланхолично кивает. Безэмоциональность – профессиональная деформация ботоводов.

– Ник, поставь одного дрона у входа в медицинскую секцию и переподчини его Доку. Обижают нашего медбрата…

Еще один кивок. На этот раз – после небольшой паузы. Не любят погонщики отдавать своих питомцев в чужие руки.

Успокаиваю:

– Это временно. И еще… Хочешь, познакомлю тебя с имперским «Сварогом»? Только вот тело для него еще придется подыскать…

С этими словами я извлекаю из ранца бронированный цилиндр с ИскИном штурм-бота.

Шок, трепет и дрожащие пальцы Ника служат мне наградой.

Скриншот!

Сохраняю картинку в архиве. Бот-мастер в раздрае – это рарик похлеще сверхновой. А ведь многие говорят, что эмоциональный контур у петоводов заблокирован. Врут, глупые люди. Безбожно врут…

Глава 6

– Девчата, да что ж вы творите-то… – беззвучно прошептал я, наводя зеленый маркер прицела на ложбинку девичьей груди.

– Банг! – солидно рявкнул снайперский комплекс и ощутимо лягнулся, пытаясь отомстить мне за использование зенитных боеприпасов в элитном стволе.

Стабилизатор прицела легко удержал картинку. Худенькую пацанку, увлеченно палившую в нашу сторону из тяжелого армейского игольника, сложило пополам и отбросило в глубь прохода.

К упавшей тут же метнулись две стройные, но донельзя чумазые фигурки. Ухватив подругу за руки, они потянули неподвижное тело за собой, пытаясь поскорее укрыться за изгибом коридора.

Медленно, слишком медленно… Да и откуда силы у тощих малолеток? Им же максимум лет по шестнадцать!

– Не портите тушки! Отсекайте их от прохода, живьем возьмем! – азартно заорал кто-то у меня за спиной.

Я зло оглянулся, высматривая и запоминая языкастого крикуна. Девок тебе, гнида, не хватает? На сладенькое потянуло?!

Частым перестуком захлопали одиночные выстрелы. Вокруг пятящихся воительниц заискрили вспышки рикошетов, отжимая девчат в дальний угол. Дистанция стрельбы плевая – меньше полусотни метров. Вопрос точности тут не стоит – при плотном боевом контакте решающими величинами являются общий вес залпа и суммарные характеристики бронирования цели.

Безумству храбрых поем мы песню…

Проигнорировав оставленный им вектор движения, девушки ломанулись на прорыв. Прикрывая их отход, из-за угла выскочила очередная щуплая фигурка в аляповатой броне типа «Безумный Макс». Единым залпом девчонка разрядила в нашу сторону шестиствольный лаунчер.

Отдача старта полного пакета вырвала пусковую установку из тощих рук, травмируя кисти и ломая хрупкие пальцы.

Имплант добавил желтого цвета в статус-маркер здоровья цели, но уже через мгновение сменил его на траурно-черный, с короткой припиской «KIA» – ответным огнем обозлившихся тяжей сумасшедшую смертницу размазало по стенам. Причем буквально.

Так-монитор оценил плотность нашего залпа как «девять килограммов поражающих элементов в секунду». Психанули бойцы, ибо стремно им стало. Выпущенная амазонкой шестерка интеллектуальных ракет свою задачу выполнила – запекла внутри БКС сразу двоих бойцов Мурома.

Лаунчер последнего поколения – штука неприятная и шибко умная. Пока пацанка давила на гашетку, электронные мозги пусковой установки успели засечь все цели, оценить степень их защищенности и опасности для оператора, рассортировать противников по приоритетности и подобрать оптимальный алгоритм атаки.

Две ракеты рванулись к обнаглевшему пехотинцу, подобравшемуся слишком уж близко, да еще и с широкофокусным фростером в руках. Первый подрыв слизнул силовой щит бойца, а второй – разворотил грудь до самого позвоночника. Минус один…

Остальная часть ракетного роя сосредоточилась на самоуверенном штурмовике в тяжелой броне. Противозенитный маневр, двойная вспышка у марева силового щита, затем резкая горка над целью и атака в затылочную область. Расплавленный металл кумулятивных струй уверенно пронзил пластину шлема и за секунду поднял температуру внутри скафандра до жара доменной печи. Минус два…

Девчонкам, волокущим раненую, также досталось.

Первоначальная игровая условность и долгое нахождение в режиме «шутера» изменили бывших менеджеров, программистов и хулиганов. В рамке прицела они видели исключительно «цель», и редко кого смущал ее пол и возраст. Стрелять в слепых и беременных старушек даже веселей – ведь это отличная возможность пополнить уникальной картой личную колоду уничтоженных целей.

Ну а «право сильного» и вовсе деформировало сознание. Получивший оружие и дорвавшийся до власти среднестатистический «гражданин» – тварь еще та. Человек, возвысившийся над законом, – это страшный зверь…

А ведь с законом и контролем у нас большие проблемы. И есть в этом часть моей вины.

Электроника БКС подчистила картинку, убирая взвесь дыма и пыли. Активировавшийся инфракрасный прожектор подсветил поле боя.

На палубе лежали три изломанных тела, вздрагивающие от толчков частых попаданий. Боллы рикошетили от брони, выбивали кровавую взвесь из участков открытой плоти и уродовали остатки фальшпанелей коридора.

– Прекратить огонь! – Я поднял вверх сжатый кулак, дублируя команду в общем чате.

Связь работала с перебоями – нападавшие использовали на диво качественные глушилки. Вообще странно: броня у девушек – адский треш, а вот оружие и экипировка – в топовом сегменте.

– Я сказал, прекратить огонь! – рявкаю на всю мощь внешних динамиков и вскакиваю из-за укрытия, торопясь к ближайшему любителю пострелять по лежачим.

Отвешиваю знатного пинка одному, деактивирую оружие у другого и совсем уж разъяренно – луплю прикладом по шлему третьего. Лишенный развлечения боец зло оборачивается, вскидывая винтовку и смачно матерясь на общем канале.

Отбиваю ствол в сторону, ударом ладони в лоб усаживаю воина на задницу. Впиваюсь глазами в непрозрачное забрало шлема.

– Обознатушки вышли? Утихни, рядовой! Оружие на предохранитель и к Доку на профилактику – слух тебе проверят, ректально.

Разворачиваюсь к остальным землянам. Есть еще инвалиды по слуху? Заманали своей анархией!

Народ вроде внял. Защелкали предохранители, залязгало железо сменных клипов и батарей. ИИ-тактик раздал бойцам номера очередности на перезарядку и полевое обслуживание оружия.

Импланты понизили уровень тревоги до «желтой», заодно подчистили кровь от лишних гормонов адреналиновой группы и густого киселя боевого коктейля. Уровень общей агрессии спал, теперь бойцы стали более вменяемы. Уже не волчья стая, рвущая теплую тушу, а цепные псы на выгуле. Все еще опасны, но уже управляемы.

Пробежался взглядом по фигурам – да, потрепали нас юные амазонки…

К точке прорыва периметра мы прибыли полной дюжиной. Сейчас же в строю осталось лишь семеро. Трое тяжей Мурома, двое летунов в легких БКС, флегматичная снайперша из «семерки» и девушка-аналитик, с горящим от возбуждения лицом и с закопченной плазменной винтовкой в руках. Запорола-таки ствол частой стрельбой на пределе мощности…

– Монгол и Арбуз – со мной! Остальные – под управление «Тактика».

Народ сдержанно загудел – подчиняться ИскИну у нас не любили. Никто не желал гнуть спину перед псевдоразумным кристаллом, да и затейником он был еще тем. Сбойнут где-то датчики слежения, взыграет паранойя у ИИ – и засадит он тебя на сутки в секрет, заставляя тщательно наблюдать за сектором пространства шириной в девять градусов. Ну его нах такое счастье!

Игнорируя недовольный ропот, тороплюсь вперед. За спиной пристраивается Монгол, в пилотском, добронированном скафе и с потертой импульсной винтовкой в руках. На самом деле парень из Ташкента меткое погоняло получил из-за специфического разреза глаз и пожизненной невозмутимости.

Замыкает короткий строй Арбуз – двухметровый сержант из тяжей, вечно грезящий сладкой бахчей и уже порядком утомивший всех своими фантазиями.

За время короткого огневого контакта коридору изрядно досталось. Боллы и осколки исклевали пластик панелей, росчерки лазеров изуродовали пространство шрамами, а холодная плазма украсила стены фантастическими потеками расплавленных материалов.

Имплант предупреждающе пискнул и принудительно захлопнул лицевую панель шлема – кислород в помещении выгорел в первые же секунды боя. Вентиляция крейсера работала едва ли на полтора процента мощности, и многочисленные очаги возгораний задохнулись сами собой. Но вот разноцветные дымы тлеющей химии ощутимо понижали индекс обитаемости.

Двигаемся уверенно – мошки «Развед-Роя» исправно гонят поток инфы, убаюкивая разум зелеными маркерами алерт-статусов.

За десяток шагов до цели я ускоряюсь – среди месива изломанных тел замечаю движение. Чуткие микрофоны БКС улавливают рваный ритм сердцебиения и хриплое поверхностное дыхание. Имплант на мгновение задумывается, а затем осторожно добавляет бордовых красок в пустую полоску жизни одной из фигур.

Приближаюсь, стискивая зубы и стараясь не смотреть на палубу. Кровью нас не испугать, хотя шагать по сворачивающимся комками лужам – неприятно. Разум привычно отфильтровывает ошметки плоти, но вот осознавать, что весь окружающий тебя ужас – дело твоих собственных рук – действительно страшно.

«Игра… вокруг лишь игра…» – нашептываю себе под нос монотонную мантру.

Сознание ехидно демонстрирует кукиш – я уже давно не верю в виртуальность происходящего.

«Смерти нет… девчонки уже воскресли и сейчас весело хохочут, обсуждая детали боя…» – меняю пластинку, подбирая более успокаивающий образ.

Думаете, я рефлексирующий слабак, а вы круты, как вершины Гималаев? Что? Вы даже способны жевать сосиски с кетчупом под ужастик с тошнотворной расчлененкой? Ну, может быть…

Только вот секунду назад я чуть было не поскользнулся на палубе. И лучше вам не знать, что я увидел, взглянув под ноги. Жуйте свои сосиски, жуйте…

– «Альфа»! Приказ к выполнению! Стереть последние четыре секунды воспоминаний!

Не могу я с этим жить…

Раненая прикрыта упавшей сверху подругой. Именно это и уберегло ее от прямых попаданий. Осторожно переворачиваем и оттаскиваем тела, спеша добраться до еще живой девушки. Поневоле всматриваюсь в лица. Чумазые, юные, красивые…

Не выдерживает даже Монгол.

– Дети, совсем еще дети… У меня ведь дочке столько же… Сейчас, наверное, выпускной отгуляла, о платье розовом мечтала… Потянула ли мать без меня?

Арбуз гогочет, без тени брезгливости отдирая с нагрудной пластины убитой девушки окровавленный значок с задорным смайликом. Вообще – одежда на девчонках доработана с любовью. Тщательно отрисованные сердечки и затейливые рюшечки, боевые слоганы, пожелания подружек и загадочные аббревиатуры типа: «Н+К=Л».

– Да ладно тебе, Монгол! Вполне вдувабельные дефки! Глянь, какие титьки отрастила! Зачетные яблочки! Зря на фарш пустили…

Хрясь! Кулак узбека со стальным звоном врезается в шлем тяжа. Урона – ноль, но точки над «i» расставлены.

Вклиниваюсь между готовыми сцепиться бойцами:

– Отставить! Монгол! Ты на боевом выходе! Арбуз! Базар фильтруй! Казанова херов…

Воины нехотя расходятся, хотя конфликт явно не исчерпан. Быть сегодня очередному мордобою «за школой», как прозвали у нас перекресток коридоров у зала учебных симуляторов. Опять моим летунам наваляют… Надо будет уравнять шансы и подкинуть Монголу стимуляторов из красного сектора аптечки. Зарвались тяжи, ох зарвались…

Осторожно переворачиваю раненую на спину и тут же шарахаюсь назад. В окровавленных руках девушки тяжелая тушка плазменной гранаты. В кармашках на поясе – еще четыре.

Имплант обреченно подсказывает – боеприпасы синхронизированы, сенсор активации установлен на размыкание цепи.

Мир вокруг делится на зоны. Красная – радиус летальных повреждений. Оранжевая – есть шанс выжить. Желтая – молись богам за то, что успел…

Боевого опыта девушке не хватает, а вот киношный пафос – дает нам шанс.

Пока разбитые губы шепчут слова посмертного проклятья: «Сдохните, вонючие мужланы!» – я ухожу прыжком за широкую спину Арбуза.

Подрыв!

Плазменный кокон, температурой в два миллиона градусов, ласково принимает нас в свои объятья. Силовые щиты схлопываются за секунду. Раскаленный газ в четвертой агрегатной форме вещества жадно лижет броню моего БКС.

Перекатом ухожу из опасной зоны, оставляя на палубе угольный след из пропеченной арм-керамики.

Жив!

БКС на списание, ноги – в лечебный гель, но жив! Мне ведь сейчас никак нельзя терять опыт и ослаблять контроль над отрядом. Разлеживаться в капсуле, оставляя соединение на замов, – смертельно опасно! Приоритеты в очередной раз сменились – задача номер один – сбить спесь с охамевших офицеров и укрепить дисциплину.

Сдерживая стон и позволяя аптечке всадить в себя пяток игл, я медленно поднимаюсь на ноги. Оглядываюсь. Гранаты свое уже отработали – время жизни плазменного шара у наступательных «РГП-12» порядка двух секунд.

От Монгола осталась лишь тень на переборке, а обугленная туша Арбуза так и застыла посреди коридора. Телеметрия сообщает, что оператор еще жив, но гуманней будет вколоть ему «Мизерикордию» – летальный наркотик для безнадежно раненных.

Глушу канал звуковой связи с умирающим бойцом. Пределы пластичности психики не безграничны, а крики обугливающегося внутри железной банки человека не способствуют ментальному здоровью. Гнилой ты мужик, Арбуз, и смерть у тебя такая же – врагу не пожелаешь.

Мой скаф окончательно спекается и теряет эластичность. Активирую протокол аварийного освобождения оператора, покидаю БКС под хруст крошащейся брони.

Бросаю персональный вызов Макарычу – скафандр следует эвакуировать, причем под присмотром надежных людей. Электронные мозги навигатора все еще хранят карты моих маршрутов и логи переговоров. А в заплечном ранце хватает личных ништяков.

Нечего во всем этом ковыряться левым технарям, лишнее оно. Там ведь и посмертные сюрпризы есть, для любителей мародерки. Та же граната с обнуленным таймером запала…

Дождавшись Макарки, прикатившего на скрипящей роботизированной тележке, помогаю ему погрузить и принайтовать БКС. До полностью освоенных соединением жилых объемов решаю добраться с ветерком, сидя на платформе все той же телеги. По служебным лестницам и пустым лифтовым шахтам было бы всяко быстрее, но организм просит о пощаде и угрожает бунтом. Ноги как деревянные, на период регенерации болевые рецепторы отключены. Сознание плывет от обилия химии в крови.

Серв заунывно подвывает электрическим движком, тележка неторопливо ползет по расчищенным коридорам, а я, привалившись к обгорелому боку БКС, читаю доклады и размышляю о напавших на нас девчонках.

После конфликта в офицерской кают-компании прошло меньше трех часов. Я едва успел потешить свою паранойю, решившись на неочевидный финт и лично отдав ботам несколько голосовых команд. Затем рявкнула тревожная сирена – атакован один из блокпостов на границе охраняемого периметра. Среди аватарок личного состава погасло несколько портретов. Первые потери…

Амазонки напали неожиданно, умело подавив немногочисленные системы внешнего наблюдения и синхронно атаковав сразу три объекта. На этом их везение практически закончилось.

В эйфории от первого успеха девчонки ломанулись в глубь наших позиций, оголив фланги и мгновенно увязнув в позиционных боях узких коридоров. Эхо массовых подвигов загремело по крейсеру. Амазонки жизнь не ценили, в смерть не верили, и из всех путей выбирали ведущий к подвигу.

Как известно, за каждым солдатским подвигом лежит ошибка его командира. Но в нашем случае явление оказалось настолько массовым, что поневоле возникали мысли о школе юных камикадзе.

Голова отказывалась работать, а прямых ответов не было. Аналитики отряда сыпали версиями и очевидными рекомендациями. Службы разведки у нас нет, а взять живым человека с имплантом не так просто.

Технари делали умный вид, ковыряясь в трофейной электронике и тыкая измазанными маслом пальцами в чипы памяти. Только вот наш штатный хакер, избравший себе соответствующую специализацию и натаскавший полную кладовую железа, выглядел не очень оптимистично. Дешифратор из него – как из меня повар. Процесс есть – результата нет.

Устав думать, я без особой надежды воззвал к молчаливому богу из машины.

И о чудо! Бинго! Стучитесь, и вам откроют!

Отправленный «Ганнибалу» запрос не сгинул в цифровых просторах, а неожиданно вернулся, притащив на хвосте подсказку длиной в одну строку:

– «РАД»: Римская Академия Десанта.

Стоило мне обратиться за консультацией к лейтенанту Ливии Круз, командиру роты пси-снайперов, чье подразделение практически растворилось в крепких объятьях нашего мужского коллектива, как все сразу стало на свои места!

Ливия заскрипела зубами и выплюнула сдавленное ругательство, что для уравновешенного снайпера – сравни бегу по потолку. Лейтенант щедро, со всей плебейской ненавистью, поделилась своим мнением о приблатненной столичной Академии Десанта.

И только не путайте их с тяжелой пехотой! Десантура – это элита! Она первой валится в капсулах с орбиты и захватывает плацдарм – в нужном месте и любой заданной площади!

Ну а тяжи… Тяжи приходят позже, решая тактические планетарные задачи. Правда, на практике последняя высадка десанта происходила более сорока лет назад. Сейчас же курсантки превратились в некое подобие преторианцев – придворной карманной гвардии, красиво марширующей на парадах и белозубо улыбающейся на рекламных плакатах призывных пунктов.

Радовцы, в массе своей, были ки-модами – со своей внутренней философией и понятиями о чести. Чем-то они походили на бойца-отличника Красной Армии образца сорок первого года, мечтавшего героически умереть за свою Родину. Мысль о том, что за твою Родину должен умереть враг – как-то не была вложена в их головы.

Девушки-десантницы на переговоры не шли, раненых и убитых не оставляли, дрались отчаянно и с одержимым удовольствием бросались в схватки с заведомо превосходящим противником. Раненые подрывали себя гранатами, писали на стенах проклятия кровью и частенько, вместо того чтобы сразу стрелять, – тратили драгоценные секунды на пафосные слова.

Все по законам мелодрамы из голо-ТВ, где статные плечистые героини в морф-камуфляже сражаются с имперцами до последней капли энергии в батареях ИМПа.

Чем поливали, то и выросло. Красиво, героично и… глупо… Девчонок было откровенно жалко.

Писк приватного вызова прервал невеселые мысли. Даю «добро» на соединение. Поверх интерфейса «Имплант-ОС» и десятка раскрытых документов всплывает в окошко видеосвязи. В ворохе помех вижу усталого и слегка закопченного Мурома:

– Командир, взяли вменяемого языка. Есть шанс запаузить это избиение и организовать переговоры. Подойдешь на 17-ю палубу?

Я радостно дергаюсь, чуть не падая с платформы – хоть одна хорошая новость за сегодня! Тут же шиплю от боли – регенерирующее мясо не ободряет резких движений.

– Конечно! Дай точные координаты!

– Лови поводок. И поторопись, она на стимуляторах по самые брови, вот-вот отрубится на сутки.

Оцениваю длину зеленой дорожки, проложенной навигатором поверх карты обитаемого объема. Чуть корректирую маршрут – подъем по сорокаметровому кабельному туннелю я сейчас не осилю.

– Буду через шесть минут! Хоть танцуйте там, но не дайте ей уснуть!

Муром поморщился.

– Принято. Вколем ей еще одну дозу адреналина. Сердце выдержит, имплант армейский. Элита, мля…

Хлопаю по плечу Макарку, прошу подбросить меня до подъемника на семнадцатую. Привычно подстраховываюсь – ставлю в известность Лину и прошу прибыть к точке рандеву Ника, с подконтрольной ему сворой ботов.

Петовод сейчас в фазе релакса, причем на пару со своей половиной. Три часа рулежки полной сворой боевых сервов ощутимо перегружают нервную систему. По всем уставам Нику и Нике положен отдых, но ребята соглашаются скорректировать маршрут неспешной лечебной прогулки и перенести свидание на семнадцатую палубу. Причем со всей своей стальной свитой.

Умницы! Но вот мой долг перед Ником продолжает расти…

В нужном мне коридоре следы недавнего боя. Под ногами звенят гильзы стрелковки, у стены отдыхает целое отделение тяжей. Ремонт и регенерация в процессе: часть бронещитков снята, оружие в цикле самоочистки, медицинский дроид мечется от фигуры к фигуре.

Успокаивающе машу парням – сидите, мол. Хотя вставать никто и не торопился…

У шлюзовой двери развернута автоматическая турель, рядом дежурит оператор штурмкомплекса. Его монструозная пушка висит на силовой подвеске БКС и готова к бою. Хоть тут порядок. Обычно бойцы держатся подальше от активированного «ШК-12». Вибрация роторов пакета стволов порождает жуткий зуд, а фонящая камера деления ядер способна за неделю сделать из любого кобеля унылого импотента…

Караульный едва заметно подтягивается – отдавать честь с оружием не положено. Люк отъезжает в сторону, пропуская меня вовнутрь.

Осматриваю зал и едва заметно кривлюсь – из моих парней здесь лишь «комкрыл-1» – командир первого авиакрыла. Офицер он толковый, умный и осторожный, но не простой – себе на уме и с вечным сомнением в глазах.

Остальные присутствующие – элита тяжей. Осадок от стычки в кают-компании еще не прошел, так что взаимной радости между нами не наблюдается.

Поворачиваюсь к Мурому. Здоровяк выглядит устало, но в глазах лихорадочный блеск – явный признак передоза стимуляторов.

Ну а кому сейчас легко? Каюсь – сам злоупотребляю, растягивая рабочее время в сутках до двадцати двух часов.

Коротко киваю, задаю главный вопрос:

– Где она?

Старлей тычет пальцем в сторону отдельной каюты:

– Там сидит. Со всем почтением и мягким диваном…

Я удивленно приподнимаю бровь:

– Одна?

– Ну зачем одна? Под присмотром. Нечего ей тут уши греть и стволы подсчитывать…

Согласно киваю – логично.

Подхожу к каюте. Датчик замка опознает меня как своего и сдвигает дверь в сторону. Непонимающе морщу лоб. Помещение ободрано до несущих стен, а внутри громоздится смутно знакомая конструкция из стандартных электронных блоков и платиновой решетки точечного радара. Только вот решетка почему-то направлена прямиком на меня. Что за…

– Импульс! – раздается команда за спиной, и поток жесткого гамма-излучения проходит сквозь мое тело.

Полыхнувший алертом имплант отключается. Интерфейс гаснет, зрение пропадает, а из меня словно выдергивают хребет. Я оседаю на палубу, содрогаясь в приступах рвоты и совершенно не контролируя бьющееся в конвульсиях тело.

Как из тумана доносятся глухие голоса:

– Переверните его на бок, а то захлебнется еще…

– Гляньте, гляньте! Да у него даже глаза сварились!

– А ты думал – пятнадцать тысяч рад в одном пучке! Там не то что белок – спекаются даже защищенные цепи импланта.

– Фу мля, сами его переворачивайте! С него кожа пластами слазит!

Меня корежит на палубе, разрывая мышцы в запредельных усилиях, выворачивая суставы и кроша позвонки. Электронное эхо от смерти импланта с силой цунами ударило по нервной системе.

Боль и Тьма держат меня под руки, ласково нашептывая в уши нечто сокровенное.

Тяжелых шагов я не расслышал, но вот раздавшийся над самой головой голос узнал – Муром.

– Вколите ему противошоковое, он нам живым нужен. Обесточьте и доставьте сюда капсулу с тремя семерками.

Бронированный ботинок пнул меня по ребрам. Без особой силы и злости, скорее – привлекая внимание. Муром вновь заговорил, на этот раз – обращаясь ко мне. Его голос казался спокойным и даже сочувствующим.

– Ну что, временный командир? Я ведь предупреждал – пока ты рулишь в верном направлении – я с тобой. Ну вот куда тебя понесло? Наследник великой Империи, епта… Командор грозного крейсера, мля! Больших звезд захотел?! И что мы имеем в сухом остатке? Обязательный устав на шесть тысяч пунктов? Баб «не в служебное время и с озвученным согласием под протокол импланта»? Отключенный выход из симулятора? И теперь вместо отпуска на солнечном пляже и карьеры среди горячих девочек – мы гнием в кишках этого проклятого «Марата»…

Палуба дрогнула от близкого взрыва. Мгновенно вспыхнувшая стрельба из десятков стволов заглушила речь предателя.

Меня уже немного попустило – сказались ли противошоковое, или затихло эхо нервных импульсов – не знаю. Но стало заметно легче. Хотя тело – все еще чужое, зрение – одни лишь фантомные пятна, отклик электронных устройств – по нулям.

Беда… В такие говны жизнь меня еще не загоняла. Умереть бы, да воскреснуть обновленным. Но кто ж позволит? Не ради минутной мести все затевалось…

– Что там за шум? – раздраженно рыкнул Муром.

Вешая на меня всех собак и аргументируя собственное предательство, он все больше накручивал себя, медленно распаляясь и закипая. Такого Мурома боялись все. Налитые кровью глаза, упавшая планка и гипертрофированная альфачность, благодаря которой здоровяк ощущал себя главным быком стада. За косой взгляд – на рога! За малейшее сомнение или заминку в исполнении приказа – публичное втаптывание в грязь!

Бычара гребаный…

Люк отсека с шипением отъехал в сторону. Звуки стрельбы стали глуше, кому-то крепко сели на хвост и погнали в глубь крейсера. Ближе к нам кто-то тоскливо подвывал, проклиная «клятого ботовода» и слезно прощаясь с отстреленными яйцами.

– Попытка прорыва в охраняемое помещение. Вероятно – личное прикрытие комэска. Насторожились после потери связи и сунулись проверить. Бот-мастер со своей бабой и дюжина сервов в боевом обвесе…

– Потери?

– Благодаря минному заграждению и скрытым за фальшпанелями турелям – отделались легким испугом. Трое ушли на новый цикл, вернутся в строй через пятнадцать минут. Раненых обрабатывают. Противник отходит в серую зону.

Муром недовольно засопел – атмосфера в отсеке заметно накалилась. Похвалу от предателя редко кто слышал, а вот карать и воспитывать через боль – он любил.

Идиоты… За кем пошли?! Да он же устроит вам тоталитарную деспотию! С рабством и персональными гаремами для своих ближников. Вот как такие приходят к власти?! Собирают вокруг себя активное ядро, а остальные молчаливым стадом идут следом?

Я беззвучно застонал – к нервам постепенно возвращалась чувствительность. И не сказать, что я этому обрадовался…

– Продолжайте преследование. Капсулы бот-мастеров – под особый контроль. И без лишнего энтузиазма там! Петоводы нам нужны как воздух! Выполнять!

На пике боли и в объятьях слепоты, организм извернулся и отыскал суррогат на замену отказавшему зрению. Тьма вокруг меня расцвела тусклыми пятнами аур – блеклыми, невнятными, но все же узнаваемыми человеческими контурами.

И в одночасье – словно рухнула невидимая стена. В разум вторгся тоскливый вой Лины:

– Пашка! Павлик! Отзовись!!!

В душе сразу потеплело, по соединяющему наши души каналу потекла живительная Сила. Где-то в глубине моей ауры запульсировала злая чернота поглощенной жемчужины.

Шлю беззвучный ответ:

– Я жив, милая, хоть и не особо этому рад… Муром предатель, с ним тяжи и «комкрыл-1»!

Пришедшая волна счастья накрыла меня с головой. Губы непроизвольно расползлись в улыбке. Зрелище было явно не для слабонервных – стоящий рядом боец отшатнулся и выматерился.

Голос Лины сорвался в торопливую скороговорку:

– Я знаю! Летуны за нас, да и не только они. Но активного сопротивления не будет – зал респауна в руках тяжей. Муром пообещал лично заняться недовольными. Веско так пообещал… Люди боятся!

– Понимаю… Нашу договоренность помнишь?

– Конечно, милый! Ты у меня гений! И чуйка у тебя прокачана – до изумления!

– Я такой…

Очередная невольная улыбка была прервана неожиданным ударом по ребрам. Влепили от души, по-футбольному, не боясь повредить закованную в броню ногу. Дыхание перехватило, боль вновь затопила разум, вымывая из него родной голос.

– Что скалишься, гнида?! Убитым нашим радуешься, на помощь надеешься? Зря! Кончилась твоя подмога! Петоводы бегут за периметр, а летуны сидят тихо и не отсвечивают. Вот и весь твой командирский авторитет! Понял теперь свое место, сявка подзаборная?!

Чьи-то стальные пальцы ухватили меня за лицо. Задумчиво покрутив голову в стороны, брезгливо отпустили, от чего затылок глухо ударился о палубу. Смутно знакомый голос произнес:

– Не… С бабой он своей говорил. Чую я… Я всегда чую, когда они шепчутся… Гниды влюбленные…

Я напрягся, вылавливая промежутки между волнами боли и пытаясь определить говорившего. Кто-то из группы обеспечения тяжей? Вроде был там такой мутный кекс. Молчаливый и незаметный, с виляющим взглядом, который вечно буравит спину.

Откуда чутье? Ведь в точку попал, гад! Слабый псион? Почему тогда мне не доложили, что у очередного бойца открылись способности? Впрочем, о чем это я…

Вновь заговорил Муром:

– Бабу, говоришь… Слышь, Счастливчик?! Любишь свою суку? Любишь, знаю… Нельзя командиру иметь такие слабости, ой нельзя… Хотя хороша чертовка, ох и хороша! Даже ржавая арматура дыбом встает, когда она мимо проходит – вот что значит – порода! А ведь у меня многие парни мечтают поставить ее в коленно-локтевую и жестко драть – до кровавой пены! Ты, кстати, знаешь, что в пакете программ импланта есть софт для рукоблудов? Так вот наши умельцы загнали туда оцифровку твоей гордячки. Бешеной популярностью образ пользуется! Столько километров болтов через себя пропустила – крейсер обмотать можно! Ну, чего ты дергаешься, родимый, мясо вон пластами слазит?

– Удавлю… – прохрипел я, с трудом пробиваясь сквозь полог всепоглощающей ненависти.

– О, заговорил! Проняло, да? Вы посмотрите на него! Зубы скрошил, пока в судорогах бился, язык – как жареная котлета – но ведь говорит! Слушай сюда, Павлуша… Я ведь реально могу твою суку отдать парням в общее пользование. Более того, могу сделать так, что и подмахивать она будет с завидным энтузиазмом! Вот гляди… А, мать твою, ты ж у нас теперь слепенький… Короче – у меня в руках чипсет контролера от твоей капсулы. Вы ведь оба верите в то, что мы в реале, так? Значит, если сдохнешь при отключенной капсуле, то все – прощай, любимый! Как думаешь, если мы завяжем твою жизнь на степень энтузиазма твоей бабы, она будет стараться? Что б с душой так и грудными стонами?

– Краев не видишь… Муром… Долго подыхать будешь… – Я смог взять себя в руки и торопливо отгораживался ментальными щитами от боли и эмоций.

Предатель лениво пнул меня ногой в голову и брезгливо продолжил:

– Поугрожай мне еще тут, падаль… Короче, слушай сюда. Два раза повторять не буду. В случае отказа – я не расстроюсь. Альтернативный вариант с опусканием твоей шлюхи – меня так же устроит. Мое предложение такое: ты остаешься номинальным командиром соединения, а я стану твоим замом. Будешь сливать мне все бонусы и брать на себя штрафные санкции от потерь и провалов – деятельность я планирую развернуть активную, людей жалеть не собираюсь. Мясо воскреснет, а вот БК и техника – невосполнимы…

Я криво улыбнулся:

– На мечи перейдешь?

Очередной пинок заставил меня заткнуться. Удар снова пришелся в голову. Что-то хрустнуло, окончательно пропала возможность дышать носом.

– Если потребуется – зубами будут сталь грызть! И не скалься, убожище! Смотреть на тебя тошно… Еще раз перебьешь – язык вырву! А теперь – слушай дальше. Реинкарнации не жди – шустриком ты мне не нужен. Имплант заменим на учебный, с усеченным функционалом и внешним контролем. С бабой твоей – аналогично. На одной шконке будете париться. Заодно присмотрит за тобой – чтоб не сдох случайно. Если не побрезгует – будет у вас совет да любовь. Предложение о добровольной сдаче я ей уже выслал.

Муром замялся на секунду, а потом неожиданно спросил:

– Как думаешь, придет?

Я устало прикрыл глаза. Сознание плыло. Страх, Ярость и Паника штурмовали невысокие стены бастионов моего разума. Обороной одного из бастионов руководила именно Вера.

Вера в правду, в скорую месть и в свою половину.

– Обязательно придет. И тогда живые позавидуют мертвым…

Глава 7

Грустно улыбающаяся девушка неторопливо шла по коридору. Ладная спортивная фигурка открыта для любопытных взглядов – одежды на Лине минимум. Армейские гигиенические шорты, да короткий спортивный топ в обтяжку – типичный комплект для оператора легкого БКС.

Усталые шаги, изломанный узор привычной плавности движений, прозрачный слой пластикового гипса на левом предплечье. Рука, покрытая черными пятнами синяков, – сломана в двух местах. Драка с фанатичными радовцами была жаркой, Лине дважды пришлось менять боевой скафандр.

На теле хватает ссадин и порезов. Регенерирующий пластырь наложен поверх малых ран, серебряные скрепки автодока стягивают края длинного пореза на боку.

Девушка не вооружена, и ее взгляд непривычно мягок и задумчив. Попадающиеся на ее пути мужчины ведут себя странно. Двухметровые громилы в тяжелой броне неожиданно теряются, опускают глаза в пол и спешат затеряться среди многочисленных ниш и теней служебных коридоров.

Немногочисленные летуны беспомощно сжимают кулаки и непонимающе оглядываются по сторонам – мол, как же так, братцы?! Девчонка идет на заклание, а мы, мужчины, – «прячем тело жирное в утесах»?!

Руки бойцов поневоле тянутся к оружию, и они пристраиваются рядом с девушкой. Преданным, хоть и практически бесполезным охранением. Поначалу их немного – трудно быть первым – буйных да храбрых всегда единицы. Но пятому или десятому уже проще. Человек – тварь стадная.

Лина благодарно улыбается, награждает каждого легким прикосновением и едва слышно шепчет в сосредоточенные злой решимостью лица:

– Не надо, я сама. Все будет хорошо…

Бойцы послушно замирают, не смея противиться прямому приказу, усиленному слабым давлением «пси». Слабым, потому как ложится на благодатную почву. Инстинкт выживания бьется в панике, давит на все кнопки и убедительно орет в самое ухо – спрячься, не отсвечивай, наше дело – сторона, без тебя разберутся!

И девушка вновь неторопливо идет одна. Цель все ближе, печаль постепенно уходит из зеленых глаз, сменяясь блеском холодной стали и злым бесшабашным весельем.

Караул у дверей нужного отсека не перегружен моральными догмами. Девушку встретили с гастрономическим интересом и одобрительным ворчанием. Под завистливым взглядом напарника кряжистый старшина повелительным жестом остановил пришедшую, а затем тщательно облапал, имитируя вдумчивый обыск.

Лина замерла неподвижно, подняв вверх руки и презрительно скривив губы. Лишь когда влажные, подрагивающие от вожделения пальцы полезли под ремень ее шортов, она резко и без размаха влепила кулаком в переносицу тяжа.

Хрустнул хрящ, обильно заструилась кровь. Старшина отпрянул, угрожающе защелкали предохранители оружия.

Не обращая внимания на направленные стволы, девушка зло прокричала в окровавленное лицо:

– Совсем оборзел, гнида?! Силу почуял?! Анархия – мать порядка? Может, еще трахнешь меня прямо тут, под предлогом личного досмотра?!

Многоуровневая уловка сработала – возможность потискать юное тело отложила аппаратное сканирование на второй план. Ну а поднятый шум привлек всеобщее внимание, окончательно ломая процедуру обыска.

Люк охраняемого шлюза отъехал в сторону. В проеме возник хмурый лейтенант из тяжей. Неприязненно посмотрев на собственных бойцов, он перевел взгляд на Лину.

Синяки, сажа, засохшая кровь, непорядок в одежде, непокорная челка и сверкающие глаза, которые так его манили…

Лейтенант едва заметно заскрипел зубами. Ну, зачем она пришла?! Ведь он лично, причем подставляясь и рискуя, послал ей предупреждение – здесь ловушка! И он совсем не шутил, когда обещал свою защиту, предлагал бросить все и сбежать вместе с ним в безопасную тьму нулевого уровня. Есть у него там жирная закладка, включая хакнутого серва, ароматические свечи и двуспальный матрас, наполненный податливым гелем…

И все-таки она пришла… Ну чем этот борзый старлей лучше его – настоящего боевого офицера? Что в нем такого?!

Вопросы и эмоции рвали душу лейтенанта, но он смог взять себя в руки и заговорить холодным, нарочито раздраженным тоном:

– Что здесь происходит?

Старший караула недобро покосился в сторону Лины и отчитался:

– Задержанная препятствовала обыску! В ходе досмотровых мероприятий неожиданно атаковала проверяющего! Нападение пресечено силами караула!

Девушка многозначительно хмыкнула – а ведь не прост капрал… Мало того что скользкий как угорь, так еще и хитер, как столетний змей. Таких врагов не каждый может себе позволить.

Валить его надо. Наглухо. Капсулу – под пресс, а именную пробирку из спермобанка – об стену. Чтоб гнилое семя не дало всходов во внуках…

Лейтенант недоверчиво скривился, но докапываться не стал.

– Герои, мля… Проверили? Чисто?

Старшина чуть замялся, предупреждающе зыркнул на Лину и уверенно отчитался:

– Так точно! Аки агнец! Караул проявил повышенную бдительность и провел дополнительный личный досмотр – скрытых угроз не обнаружено!

Лейт на мгновение напряг скулы, но вновь взял себя в руки:

– Медаль себе купи, с закруткой на всю спину… Бдительный, мля…

Старшина молча вытянулся, изображая вид лихой и придурковатый, но глаза его недобро сверкнули.

Погруженный в свои мысли, лейтенант окружающее пространство контролировал слабо и эха будущих угроз не заметил. Посторонившись, он кивнул девушке:

– Проходи, тебя ждут.

Лина неодобрительно качнула головой и зашла в отсек. Оглядев присутствующих, девушка вскинула руку со сжатым кулаком:

– Аве, Муром!

Командир тяжей нахмурился и, продемонстрировав неплохое образование, вопросительным тоном продолжил фразу:

– Моритури тэ салютант? Приветствие идущих на смерть?

Обернувшись к лейтенанту, он придавил его взглядом:

– Обыскали?

– Так точно! Включая личный досмотр.

Муром понимающе дернул щекой.

– Не удержались, значит, помяли бабе сиськи…

Лежащий у его ног обгоревший труп вдруг заворочался и прохрипел:

– Удавлю тварей…

Лина вздрогнула и с трудом удержала себя на месте. Лишь глаза мгновенно набухли влагой, а голос приобрел непривычную хрипоту:

– Ты как, милый?

Обугленное, сочащееся сукровицей лицо повернулось на голос. Тонкая плоть век сгорела, мутные бельма глазных белков слепо зашарили по помещению.

– Бывало и лучше. Местные затейники в СВЧ запихнули, запекли до корочки…

Невольная слеза скатилась по щеке девушки.

– Я знаю, милый, все будет хорошо. Готов умереть?

Муром напрягся, а Павел засмеялся сухим кашляющим смехом:

– Жду не дождусь!

Время резко ускорилось, события щедро наслаивались одно на другое.

– Взять ее! – Муром отдает резкую команду, активирует боевой режим БКС и тянется к оружию.

Лина падает на одно колено, уменьшая профиль мишени и вскидывая перед собой левую руку. Выброс сырой пси-силы волной проносится по залу, сбивая с ног бойцов и даря девушке бесценные секунды.

Любимая сжимает пальцы правой руки и вонзает их прямиком в рану на боку, срывая серебряные скрепки и погружая ладонь в подкожный карман.

Почуявшие неладное тяжи хватаются за оружие. Росчерки первых выстрелов полосуют пространство, обещая астральным падальщикам щедрое пиршество.

Я резко распрямляюсь и пытаюсь подбить ноги Мурома. Плоть против стали не играет – невольно кричу от боли, отвлекая на себя процентные доли процессорных мощностей вражеских имплантов.

Лейтенант-конвоир определяется со стороной конфликта и шагает вперед, прикрывая собой Лину. Его фигура расцветает куполами силовых щитов, которые тут же вспыхивают и прогибаются под градом попаданий.

Лина выдергивает руку из обильно кровящей раны. В ее кулаке зажат детонатор от тандемной ракеты ПКО – брат-близнец последнего аргумента Павла.

Щиты лейта еще держат, и девушка не отказывает себе в удовольствии потроллить тяжей:

– Чао, буратины! Пишите письма!

Подрыв!

Тридцатиметровый шар ядерного Апокалипсиса вспухает в недрах крейсера. Противоударные переборки и безвоздушные карманы рассеивают взрывную волну, снижая урон кораблю до расчетного уровня. Индекс обитаемости просаживается на очередные полтора процента, чек-лист задач для ремонтных дронов увеличивается на семьсот пунктов.

Где-то не очень далеко, буквально в двухстах тысячах километров, сервы спешно латали прорехи в платиновых крыльях антенных полей. Разумные умирали с завидной частотой, изношенное оборудование едва справлялось с нагрузкой, но Долг и Приказ требовали спасения их мятежных душ.

Натужно загудела лента транспортера, подавая пустышки дублей в зал Вселения. ИскИн «Айболит» испытывал от процесса Служения чувство наивысшего удовлетворения. Он воскресит их всех, не деля на правых и виноватых! А уж затем пусть Великий Рэндом отделит своих от неудачников!

Поощрительная судорога блаженства прошлась по сознанию «Айболита». ИскИн уже давно был поражен творением кого-то из Древних. Детская забава юного полубога, заложившего в звездное ядро техновирус «Эволюция 3.041, бета. Рабочий параметр: Удача» – надолго пережила своего создателя.

Вначале вернулся слух. С мягким привычным шелестом распахнулась крышка капсулы, и в уютный кокон ворвались звуки смертельно больного корабля. Стоны уставшего металла, шорох древних механизмов и тонкий свист атмосферы, отыскавшей новую щель в ушатанных временем переборках крейсера. Если напрячься еще немного, то можно услышать торопливый цокот серва, получившего высокоприоритетную задачу и спешащего к месту протечки с дефицитным тюбиком жидкой брони в манипуляторах.

Будь у меня время и возможности – я бы с удовольствием понаблюдал за работой дрона. Вот где чистые и незамутненные чувства, вот где истинная схватка страстей! Борьба Долга с инстинктом Выживания!

Серв по капле выдавливал броню из тубуса, надолго замирая и прислушиваясь: а может, трех граммов арм-полимера все же хватит на дырку размером с кулак? Не, ну а вдруг?!

Чуткие микрофоны вновь улавливали свист, робот возмущенно топал ногами, а затем бережно выдавливал еще одну каплю. Цикл замыкался, сценарий шел на очередной круг.

Самое интересное начиналось после устранения протечки. Станцевав счастливую джигу, серв воровато сканировал пространство и принимался заливать герметиком уже собственную броню.

Эволюция, мать ее! Все во имя выживания!

Следом за слухом возвращалось обоняние.

Вечная сырость, ощущаемая даже носом. Затхлость, ржа, перегной и легкая нотка трупного тлена, почти всегда витающая в воздухе. «Марат».

Я узнаю его из тысячи, будь он неладен… Воевавшие танкисты меня поймут – их до самой смерти преследует сладковатый запах печеной человечины…

Физика организма постепенно приходит в норму. Очнулся кожный покров, одаривший меня чувством зябкого холода, ударами редких капель по правому плечу и раздражающей колючей крошкой, чудом пережившей цикл самоочистки капсулы и подло пристроившейся где-то в области поясницы.

Наконец пробудилось и зрение. Под закрытыми веками мелькнули тускло-зеленые логи селфтестов, отгремела двухсекундная заставка от «Сколково-Ударное», сменившаяся логотипом «Ковровской Лаборатории штучных имплантов». Полыхнули товарный бренд и серийная информация изделия «Обелиск»: «Уровень: Альфа-Прим, Класс: «три нуля», лимитированный заказ для Академии ВКС Рязани-Звездной. Серийный Номер: 000.081».

Я терпеливо ждал – процесс загрузки импланта он такой… Нудноватый…

Проявившийся интерфейс был мне наградой. Линки связи замигали огнями. От зеленых – локальные сети, до красных – статусы подключения к Галанету и Интранету РИ.

Ошибка для последних двух лаконична и неизменна: «Исчерпан лимит трафика для внутрисистемного гейтвея. Оплатите долг в размере: 4.933.219.899 энергорублей».

Нехилая, видать, пеня набежала со времени последнего платежа…

Как всегда, внимательно вчитываюсь в строчки приветственного сообщения. Прямо фобия… Иррациональный страх – а вдруг, что-то пошло не так? Как у больного после операции. Первый вопрос предсказуем: «Доктор, ну как я?»

– Процедура воскрешения завершена. Соответствие с мастер-копией: 94.711 %. Строгая рекомендация: избегать летального исхода в течение последующих 72 часов – идет процесс приживления духовной оболочки.

Я скривился – неведомые мне ошибки копятся, причем чем чаще умираешь – тем их больше.

За медицинским отчетом капсулы следовал финансовый лог. Мало кто из бойцов «тринадцатой» верил в то, что по счетам мертвой империи придется платить. Среди особо отмороженных существовало даже негласное соревнование: «у кого жирнее долг». Хотя в основной массе – народ виртуальные фантики любил и настойчиво копил.

– Счет-фактура за оказанные услуги:

– Перехват душевной оболочки: 9.000 эр.

– Клон Е-класса: 70.000 эр.

– Оттиск согласно мастер-копии: 35.000 эр.

– Персональная ка-модификация, включая расходные материалы и стоимость нуль-транспортировки штучного импланта с резервной базы флота РИ «Ковчег-17»: 1.740.000 эр.

– Финальная переброска биологического объекта весом в 97 килограммов на дистанцию 233 тыс. километров: 4.000 эр.

– Общая сумма реинкарнационных расходов: 1.858.000 эр.

– Покрытие офицерской страховки: 90 %.

– Модификатор рациональности гибели бойца: 5 %.

– Сумма к списанию: 92.900 эр.

– Текущий баланс Личного Счета: – 11.410.300 эр.

Вот такие, брат, дела. Никому не говорил – но лидер в соревновании должников – именно я. Низкий поклон безумному Доку, установившему мне генеральский «Обелиск». И когда уже опустеют склады «Ковчега»?! Штампуют их там, что ли?

Да поставьте мне уже стандартный офицерский «Бриз»! Хватит списывать с меня несуществующие миллионы!

Кстати, всем нашим парням, достигшим лейтенантских комет, при очередном респауне заменили рядовые импланты на комсоставовские. Большинству достался «Базальт-3», ну а парочке избранных – вышеупомянутый «Бриз». Потолок роста у него довольно высок – вплоть до майора.

Я, конечно, немного лукавлю, но реально утомило. Долгов накапало – хватит на бэушный эсминец…

Невдалеке кто-то заворочался, раздался приглушенный кашель – обволакивающая жидкость регенерирующего бокса всегда отходит мучительно. Жидкостное дыхание имеет свои постэффекты.

Сверяюсь с малым радаром и облегченно улыбаюсь. Лина…

Наш фокус удался! Представляю, как сейчас психует Муром, обнаруживший подмену персональных капсул на резервные единицы. Программная замена отклика оборудования – штука плевая. Ну а нарисовать три семерки на борту – дело нескольких секунд.

Многообещающе скалюсь и перехожу к десертному блюду. Сила в правде – не стоило вам, братцы, бузить. А уж за женщину, принятую в свою стаю, я ведь и глотку могу перегрызть.

Открываю командирский интерфейс, снимаю двойную блокировку с черной вкладки «Экстренных полномочий». Оформляю заявку, подтверждаю принятие личной ответственности и согласие на внешний контроль действий.

Теперь, при затрагивании определенных контрольных флагов, имплант имеет право меня умертвить. Ну а коэффициент множителя наказаний подпрыгивает к заоблачным высотам. Большая власть – большой спрос.

Маркирую всех причастных бойцов как «бунтовщиков», выводя конфликт в правовое поле. Ограничение на пользование тяжелым вооружением, перлюстрация каналов связи, блок на внесистемные передвижения и переводы денежных средств. В мире постапа это мелочи – но они обязательны для последующих действий.

Ответная реакция просчитывалась, но наступила неприятно быстро – у кого-то из тяжей явно стоит программный эмулятор юридического ИскИна. Получаю формальную отписку о поданной апелляции, встречную жалобу о превышении полномочий старшим офицером и временную блокировку на использование «дисциплинарных средств из списка «А».

Ну-ну. Судить нас некому, вопрос исключительно в арсенале мер воздействия.

Удаляю бунтовщиков из списка «дружественных целей» автоматических систем обороны.

Замигала и погасла первая пятерка аватарок личного состава – турели охранного периметра открыли огонь по внезапно обнаруженному противнику. Автоматику, конечно, задавят. Но хлопот и недовольных взглядов у Мурома прибавится.

Технику бесконечно жаль – собирали ее по крупицам, клепая на коленке монструозные образцы и радуясь каждому новому стволу. Я бы, может, и не стал воевать – не за власть ведь борюсь.

Но в заложниках у анархистов остались доверившиеся мне люди – летуны, технари, бойцы служб обеспечения. «Право сильного» и поддержка «не той стороны» – отольются им кровавыми слезами.

Бегу взглядом по доступным опциям, отмечая избранное галками и с сожалением глядя, как стремительно тают лимитированные очки «дисциплинарных наказаний».

Запрет на стимуляторы от желтого спектра и выше. Блокировка шлюзов. Принудительное удаление неуставного контента из блоков памяти и максимизация часов воспитательных занятий – от тривиального физо до утомительных лекций на загадочные темы: «психология ксеноразумных» и «первая помощь ящерам тейко».

Да, занятия можно игнорировать. Но имплант будет нудить, а штрафные баллы – нарастать как снежный ком. Вплоть до разжалования и помещения в виртуальный дисбат.

Дополнительно ввожу на базе высший уровень тревоги и подтвержденную опасность инфильтрации биотерминатора. Хрен вам, а не развлечения! Попарьтесь пару суток в БКС, вам полезно…

Покончив с мелкими пакостями, я быстро отвечаю на десяток сообщений в личке. Держитесь, парни, война идет по плану. Вот реально – как-нибудь сяду, напишу план и облеплю его стикерами «Совершенно Секретно» и «Перед прочтением – сжечь». С детства мечтал…

Угрозы Мурома игнорирую – неизвестность нервирует больше всего. А мне нужна его суета – пусть дергается и совершает ошибки.

Легко выпрыгнув из капсулы, я на секунду замер, с удовольствием разглядывая филейную часть Лины. Шортики в облипку не столько скрывали, сколько подчеркивали достоинства девушки. Картину не портила даже татуировка бойцовского Чебурашки на бархатном бедре. Татушка была анимированной – Че временами дерзко скалился и умело взрывался в ударных сериях, проводя бой с тенью.

Психолог бы легко поставил диагноз – агрессивная картинка – это всего лишь еще один рубеж защиты от мужского внимания…

Согнувшаяся над кофром с вещами Лина нервно заелозила упругой попкой. Она почувствовала мой взгляд, легко перехватила эмоциональный поток и тихо млела от произведенного эффекта.

Однако не стоит ждать инициативы и признаний! По негласным правилам, Лина – девушка серьезная и нецелованная, а я – гадкий мужлан, которому «только одного и надо».

Сократив в два шага дистанцию, я с удовольствием шлепнул ладонью по тугой булочке.

– Шлеп! – обожаю этот звук!

Ответная реакция последовала мгновенно! Резкий подъем, разворот и летящая мне в скулу плюха. На полном серьезе и без жалости – играем без дураков! Если ты не можешь справиться с женщиной, то как можешь рассчитывать на ее уважение?

Подныриваю под удар и жестко фиксирую в объятьях разъяренную фурию. Прижимаю к себе бьющееся тело, игнорирую возмущенные трепыхания и едва ли не мурчу от удовольствия.

В кои-то веки мы вдвоем! Пусть даже в космосе и среди мертвых руин! Пусть за стеной переборки устало бредет по коридору чумной бот, а сотней метров ниже – люди радостно режут друг друга! Начхать!

Я впервые никуда не тороплюсь, а тяжкое бремя ответственности навалилось на чужие плечи.

– Милая… – негромко шепчу в стремительно краснеющее ушко. – Тебе не кажется, что у нас тут нарисовался внеплановый выходной день?

Лина хитро посмотрела мне в глаза, прикинула что-то в уме и чуть подкорректировала мои наполеоновские планы, не позволяя своему мужчине увлечься и напороть косяков.

– День не день, но пару-тройку часов Вселенная нам точно задолжала.

Я улыбнулся и согласно кивнул:

– И пусть весь мир подождет!

Убрав ментальные щиты, я медленно и очень бережно поцеловал отзывчивые губы. Нежность, страсть и любовь заполняли мою душу. Множа ощущения, в разум ворвалась волна удовольствия, испытываемая девушкой.

Лина удерживалась от соблазна недолго – буквально пару ударов сердца. А затем уже и сама, сбросив пси-защиту, захлебнулась от накатившей волны моих эмоций. Секунда – и ответный вал накрыл меня с головой. Такое вот эмоциональное цунами, в котором каждая новая волна содержит в себе силу всех предыдущих.

Опасная игра с закритичным давлением на центр удовольствий закончилась предсказуемо. Сильнейший оргазм изогнул мое тело, лишая разума и вспышкой освещая серый астрал, словно взрывом сверхновой звезды.

Такого Лина выдержать не смогла. Мгновение, и ее грудной стон заставил удивленно охнуть и сжать колени всех женщин на корабле. Прокатившаяся через пси-диапазон волна щедро делилась со встречными вложенной в нее силой.

Чуть отдышавшись, растрепанная и покрасневшая девушка прошептала с легкой иронией:

– Слушай, Пашка… Мы с тобой до реального секса дойдем хоть когда-то?

Я лениво пожал плечами:

– Щитами нужно прикрыться. Если удержим – то дойдем.

Лина скривилась.

– Не… Голая физика – это суррогат для инвалидов! Короче, нужно больше тренироваться! Какой у нас рекорд? Семнадцать волн? Мало! Даешь сто семьдесят!

Хмыкнув, я скосил взгляд на упругие холмики девичьей груди, обтянутые тонкой тканью армейского топика.

Лина сощурила глаза, волнительно вздохнула и нетерпеливо поинтересовалась:

– Ну, чего лежим? Вперед, мой герой!

Спустя пару часов мою усталую дремоту прервал беззвучный сигнал личного вызова. Я бы проигнорировал его, так же как и все предыдущие, но запрос сопровождался вибрирующим «бузом», право на который я дал едва ли десятку человек.

Обреченно вздохнув, я ласково потрепал по волосам Лину, уютно устроившуюся на моем плече. Девушка уловила изменившийся ритм дыхания и вопросительно приоткрыла один глаз.

– Спи, милая. Ник звонит, я отвечу.

– Привет ему… – сонно прошептала Лина.

Немного повозившись, она удовлетворенно прикрыла глаза и вновь провалилась в сон.

Перейдя в безголосый режим общения, я принял «входящий»:

– Привет, Ник! Как ты?

Анимированная аватара петовода устало отмахнулась рукой:

– Норм. Часов шесть еще продержимся.

Я напрягся:

– Что случилось? Ника с тобой?

Интерфейс пискнул, сообщая о желании третьего абонента подключиться к беседе. Даю «добро» и невольно улыбаюсь при виде вечно веселой Ники. Девушка заговорщицки подмигивает:

– Привет, командир! Развлекаетесь там, да? А нас тут прижали…

Ну что за театралы? Без эффектных пауз – никак?

Нахмурившись, требую четкой инфы.

– Хватит прелюдий! Докладывайте по форме!

Ника недовольно поджала губы и выразительно скривила гиперподвижное лицо – серьезности она не любила. Обнаружив в себе первые признаки профдеформации: потерю эмоциональности, асоциальность – она вступила в яростную борьбу за собственную личность.

Не знаю, чего ей это стоило, но Ника отбросила все тормоза воспитания и превратилась практически в ребенка. Открытого, способного радоваться солнечному лучу и убиваться по муравьишке с переломанной лапкой.

– Фи ты какой… Николас, и чего мы за этого буку полезли в самое пекло? Всех питомцев потеряли! Мои птенчики умерли, прикрывая наш отход! Отставали по одному, мигали на прощание и долго смотрели нам в спину… Да! Я чувствовала их взгляд! А Ржавый и Мятый не дали мне вернуться и тащили меня на руках! Я, правда, теперь чуть полегче стала. Ногу потеряла на сороковой палубе. Чертовы мины…

Ника зашмыгала носом и отключила видеопоток. Она не любила быть некрасивой.

Ее напарник скрипнул зубами и заговорил в своей привычной немногословной манере.

– Командир, нужна помощь. Хвост мы сбили, двадцать шесть подтвержденных целей. Ботов потеряли почти всех – тяжи распечатали Красный арсенал. Оставшаяся пара птенцов сейчас держит вход в тупиковый коридор. Мы внутри, а снаружи – целый зоопарк. Места здесь нечищеные. БК на тридцати процентах, из личного – только короткоствол. При текущем давлении на «Р-2» и «М-6» – мы улетим на респаун через шесть-семь часов. И ждет нас там очень теплая встреча. Парни Мурома весь чат угрозами засрали. Фантазеры херовы…

Ник замолчал, а я поплыл взглядом, сосредоточенно прокачивая варианты.

Энергетические элементы и «рабочее тело» для плазмаганов у меня есть, все-таки кое-что в схрон перетащить успел. А вот боллами ротного калибра – не богат. От слова: «совсем».

И это хреново, ведь спаренные ИМПы обеспечивают шестьдесят процентов огневой мощи дрона.

Короткий чат с Сан-Санычем похоронил идею отправки мини-конвоя с боеприпасами. Нашего суперкарго отстранили от кладовых и сменили коды доступа. Саныч был на нервах – тяжи вскрыли склады НЗ и отрывались как в последний день.

Попытка достучаться до разума пехоты закончилась дыркой в животе и длительным процессом умирания. Муром лимитировал доступ к регкамерам, объявив медицину привилегией, которую еще нужно было заслужить.

Вот и собирал сейчас суперкарго мох для бражки, зло посматривая на конвоира и время от времени беззвучно хихикая. Воспоминания о трехсекундном лаге во времени – между смещением с должности и сменой паролей управления – грели Санычу душу.

Все, что он успел, – это повторить и закольцевать последнюю команду, отданную складским дронам. А именно – о формировании и отправке конвоя по запрошенным мною ранее координатам. Прямиком к Килу, ага…

С одной стороны – это хорошо. Штурмовики единогласно приняли присягу РИ и перешли под мою руку. Караван зараз приносит полторы тонны полезных ништяков, усиливая лояльных бойцов и ослабляя воинство Мурома. Вот только рано или поздно подрывную деятельность засекут, дронам сядут на хвост и те выведут тяжей прямиком на резервную базу.

А значит – пора ускоряться!

Приняв новости к сведению и прикинув план ближайших действий, я переключился на флегматично ожидающего Ника.

– Сбрось координаты. Я буду с Линой. Кое-что с собой прихватим, но многого не жди – мы в бегах, а не на складе новогодних подарков. Имеется нераспечатанный цинк с энергоячейками – еще заводской заправки. Шесть баллонов с рабочим телом для плазмы. Лишней брони и стволов нет – тарились на двоих, да еще и впопыхах.

– Баллоны какие? Для техники, на два литра?

Я покачал головой:

– Окстись, откуда? Легкие, для стрелковки. На ноль-три.

Ник скривился:

– Плохо. Но… Хоть что-то… Лови «поводок».

Приняв координаты, я оценил маршрут. М-да, далеко ребят загнали. Вертикальная разница невелика – шестнадцать палуб – сотня метров. А вот в горизонтали прошагать придется немало. Больше километра – если по прямой, и порядка двенадцати – с учетом внутренней планировки крейсера, тотальной разрухи в отсеках и опасных зон, зараженных вормами и летальной химией. Плюс – половина пути проходит через «серую зону» – условно исследованный сектор, лишь слегка подсвеченный короткой жизнью сотни разведмошек и вылазками безбашенных сталкеров.

– Будем через четыре-пять часов. Держим связь! И выведи на меня отчеты по состоянию БК дронов.

Ник серьезно кивнул и козырнул – четко, как на параде.

– Принято. Спасибо, командир…

– Вам спасибо. Держитесь, ребята! Будем жить!

Глава 8

Экипировались мы быстро – схрон ведь на самом деле не отличался богатством. Базовый комплект пехотинца для первого воскрешения, плюс мизерный набор для второго. Сугубо в рамках: пожрать, развлечься и застрелиться. Сухпай, нарко-сиги и «тэтэшник» с одним клипом.

Ну а много ли снаряги может утащить древняя платформа, на которую и так уже погружена пара громоздких капсул?

Это по заводской спецификации роботизированная телега имеет грузоподъемность в восемьсот кило. В реальности же, учитывая невероятный износ модулей, жуткие условия эксплуатации и вечный крен на левый борт – платформа с трудом волокла четыре сотни. При этом грелась, как чайник, и заунывно сыпала логами ошибок, безнадежно тыкаясь ко всем встречным-поперечным и циклично повторяя невесть где подслушанный текст: «Уважаемый разумный, имею великую просьбу – уделите минуту на техобслуживание…»

У Робинзона Крузо – первого несчастного, подцепившего вирус внутреннего хомяка, – список добытых ништяков занимал несколько страниц.

Ну а мою накладную вполне можно уместить на спичечном коробке. Ага – с полями, отступами и убористым почерком.

Итак: два ковровских ИМПа с боекомплектом, ящик офицерских рационов, полезная мелочовка россыпью, ранцы-однодневки и по легкому БКС на каждого. Вот практически и все. Негусто, но отнюдь не палки-копалки, с которыми мы довольно-таки успешно осваивали первые кубометры ржавых кишок крейсера, да простит меня глуховатый «Миелафон». Нечего над убогим глумиться…

Скаф защищал нас от внешней среды, брал на себя часть функций мониторинга и РЭБ, а заодно обеспечивал оператору четвертый класс защиты. Осколки, химию, кратковременные температурные воздействия и даже пару попаданий из ручного оружия – держал уверенно. Но вот чего-то большего от него ждать не стоит. По сути, данная модель являлась аналогом легкого бронежилета для служб правопорядка нашего времени. Естественно – с учетом тысячелетнего лага и солидной разницы в технологиях.

Облачившись в скафандр, провожу обязательный набор первичных процедур. Скармливаю операционке БКС пароли доступа, терпеливо переношу процесс создания профиля нового пользователя. Подгонка под физику тела, синхронизация с имплантом, тестирование мелкой моторики и подключение систем вывода отходов жизнедеятельности. Угу – принцессы ходят до ветра лепестками роз, а космонавты не испытывают нужды. Истину говорю вам!

Четыре минуты на все про все. Долго, но необходимо. Зато последующее облачение займет не более двенадцати секунд. По крайней мере, такой норматив у планетарной пехоты.

Оборачиваюсь к Лине. Девушка, высунув от усердия кончик розового язычка, заканчивала кастомизацию своего скафа. Проще говоря – старательно выводила фигуру Чебурашки на матовой пластине брони. Комп БКСа тоскливо жаловался на снижение индекса маскировки, но был привычно послан. Мораль и боевой дух важнее.

Скаф теперь выглядит грозно. На груди – хищно щурится Имперский орел, на спине – боевой Че, с ободранным ухом и звездой Героя на груди. Черной, ибо другой краски у нас нет.

Пару раз прыгаю на месте, настраивая усиление мышечного каркаса экзоскелета и проверяя качество укладки рюкзака. Не хотелось бы звенеть железом на полкрейсера. Боевые дроны способны засечь стук сердца за сотню шагов и вполне прилично стреляют на звук. Причем некоторые специализированные машины способны всадить пулю в неугомонную мышцу сквозь три-четыре переборки.

Рядом лязгнули замки скафа – Лина закончила с рисованием и заняла место оператора.

Упаковавшись в броню, девушка занялась крепежом дополнительных модулей и заполнением ячеек внешнего обвеса. Гранаты, амо-клипы, фаеры, дымовухи, аптечка, гнездо «мошек», ремкомплект и еще десяток позиций, жизненно необходимых для выживания. Таскать все это дело непростое – мобильность снижается, а усталость накапливается гораздо быстрей.

Но опыт сотен поколений не врет – десяток литров пота отлично заменяют литр крови. Хочешь жить – не ленись! Маши лопатой, зарываясь в землю, ползай на брюхе – сливаясь с местностью, кропотливо маскируй позицию и не надейся на «авось». Не пронесет. Всех наивных повыбило еще в прошлой атаке…

– Готова?

Лина демонстративно клацнула предохранителем ИМПа. Сканер ее БКС перешел в активный режим, первая разведмошка выползла из гнезда и нетерпеливо закружила над головой.

Скинув в тактический интерфейс глиф «Si», девушка сдвинулась в сторону, приседая на одно колено и беря на прицел дальнюю стену убежища.

Безопасность и скрытность схрона обеспечивала его полная изоляция. Сделав закладку, грузовой серв наглухо заварил входной люк. Зашлифовав кромки, он распылил в коридоре жидкий пластик, а затем врубил движок на форсаж, пятная свежий ремонт липкой грязью. Пара выхлопов из огнемета довершили искусственное состаривание объекта. Было бы неплохо раскидать вокруг завонявшиеся трупики крыс, но где же взять такую роскошь? Как-никак – двести граммов диетического мяса.

Однако – пора выбираться.

Достав из разгрузки баллончик с пирогелем, наношу густую пену на стену. Дозатор шипит в разных тонах, регулируя плотность подачи состава. Баллон гораздо сложнее, чем выглядит снаружи. Его датчики просканировали материал и структуру объекта, определили состав наиболее подходящей смеси, генерируемой из трех встроенных емкостей, сбросили на сетчатку оптимальный контур будущего люка. В обход линий коммуникаций, вкраплений высокопрочных элементов и прочих конструктивных уплотнений.

Отступив на пару шагов, касаюсь сенсора активации.

Ослепительное пламя очерчивает дугообразную арку. Гель легко прожигает сталь, ручейки расплавленного металла причудливо змеятся по палубе.

Ударом ноги вышибаю переборку. Дожидаюсь отчета от нырнувшей в проем «мошки» и рывком перемещаюсь в коридор. Лина тенью скользит следом, занимая позицию и контролируя свой сектор ответственности.

Пятнадцать секунд на засеивание пространства датчиками наблюдения и еще пятнадцать на минирование опасных векторов направленными зарядами. Только после этого позволяю себе вернуть импульсник в захваты скафандра и заняться восстановлением маскировки схрона.

Добра там осталось – крохи, но дело не в пистолетах и пищевых рационах. Капсулы! Драгоценная точка воскрешения, координаты которой не стоит знать даже друзьям…

Путь лидера – это путь одиночки.

Однажды на простеньком собеседовании на должность младшего подносильщика девочка из ЭйчАр скривила симпатичное личико. «Все хорошо, но, судя по результатам тестов, вы – не командный игрок».

Епта! Да конечно я не командный игрок! Я вожак! Моя команда – у меня за спиной. Я впереди, веду за собой, а не хлопаю глазами посреди беспомощного стада.

С такими, как я, – борется школа. Мы хулиганы и неформалы, выбиваемся из толпы и подаем неправильные примеры. Нас инстинктивно любят девушки, отказываясь слушать понимающе вздыхающих матерей. За нами следуют люди, подчиняясь харизме альфы и безграничной уверенности в своих силах.

Только вот в современном мире у нас не так уж много путей. Бизнес, армия, криминал. Ну, или кладбище, для тех, кто утопил свои инстинкты в алкоголе и наркоте…

Как всегда, когда в голове всплывали воспоминания о юношеских годах, я на мгновение прикрыл глаза и беззвучно шепнул: «Спасибо, батя».

Спасибо за то, что в трудные минуты всегда был рядом. За то, что не ограничивался добычей дензнаков, а вникал в мои проблемы, незаметно воспитывал и всей своей жизнью подавал пример настоящего мужчины.

Искры сварочного патрона позволили мне замотивировать активацию зеркального покрытия шлема. Не нужны мне вопросы о причине предательского блеска в глазах. Хотя… От кого я шифруюсь? Лина и так читает меня как открытую книгу.

Бывало – зачешется спина, а руки заняты. И если милая рядом, то, будь уверен, – через секунду ее острые коготки ласково пробегутся по зудящей коже. Астральные близнецы, такова наша доля…

Приваривая назад кусок стены, я чувствовал себя молодым вампиром, пугливо ныкающим в подвалах свой гроб для дневного сна. Чувство беззащитности бесило и заставляло скалить зубы.

Замазав шов грязью и подсадив пласты мха на еще горячие металлические кляксы, даю отмашку на выдвижение. Рейд по стальным джунглям начался.

Идем настороженно, часто замирая и прощупывая электроникой пространство перед собой. Техника не всесильна – слишком уж загромождены нежилые отсеки корабля. Плотность компоновки – невероятна!

Подводную лодку представляете? В космосе принцип тот же. Борьба за каждый дециметр заброневого пространства. Ведь даже самую последнюю каптерку для веников нужно прогреть, накачать кислородом и укутать броней. Которую, кстати, требуется таскать на себе. Разгонять, тормозить и худо-бедно – маневрировать. Веса в космосе нет, но ведь инерцию никто не отменял.

Что тянет за собой наращивание мощности реактора, расширение баков с рабочим телом, увеличение количества технического персонала. И все это вновь нужно прятать за броню, увеличивая при этом профиль потенциальной мишени. Все, круг замкнулся…

Мы шли через огромный зал Системы Регенерации, в котором среди месива труб и покрытых инеем решеток радиаторов с трудом можно было отыскать узкие тропы сервисных дроидов. Укрыться в таких местах негде, дальность обзора – минимальна. Постоянная готовность к боестолкновению трепала нервы.

Трижды напарывались на сервов. Первый оказался условно мирным, сохранившим связь с ИскИном крейсера. Опознав нас как «дружественные юниты», он лишь раздраженно мигнул стробоскопом, требуя уступить дорогу и нагло попер вперед. Прижавшись к краю тропы, мы настороженно проводили стволами исцарапанную тушу «МТЗ-811». Позади тяжелой машины вскипал лед, густо клубился пар и бодро звенели новорожденные ручейки.

От бортов серва полыхало нестерпимым жаром. Датчики БКС определили температуру внешнего слоя брони в триста с лишним градусов. Судя по всему, у дрона полетела система охлаждения реактора, и теперь он вынужденно спасался среди царства льда и холода. Борьба за жизнь неживого существа. Двигаться, чтобы жить…

Вторая встреча также прошла довольно мирно. Небольшой сервисный робот с громким писком выкатился под ноги. Рискуя нарваться на очередь, он резко затормозил, вскочил на тонкие лапки и суетливо забегал вокруг. Внешнего канала связи дрон не имел, но искусством пантомимы владел замечательно.

Отбегая на десяток метров вперед, он призывно пищал, мигал габаритами и махал парой ножек. Не дождавшись нашей реакции, стремительно возвращался, мертвой тушкой падал на палубу, поджимая лапки к потертому брюшку. Продемонстрировав всю глубину трагедии, он снова вскакивал и бежал вперед, не забывая оглядываться и высвечивать SOS задним фонарем.

– Помощи просит засранец… – задумчиво протянула Лина, меняя кассету подствольника на картечь.

Такую мелочь лучше всего валить именно картечью…

– Или заманивает… – флегматично отреагировал я, выпуская в воздух дополнительную «мошку».

Я – прилежный ученик. И сегодня мне преподнесли убедительный урок о вреде излишнего доверия.

Алая точка прицела заплясала по корпусу паучка. Лина активировала автоматику сопровождения цели. Серв замер, испуганно подрагивая и явно решаясь на рывок.

– Ну что, грохнем арахнида или пойдем посмотрим? Вдруг там его товарищу лапку прищемило?

Я криво улыбнулся.

– Ага, дубом рухнувшим… Ладно, проверим. А то он своим виктимным писком скоро приманит всех окрестных хищников.

Повернувшись к серву, я мигнул фонарем и вполголоса рявкнул:

– Утихни, болезный!

Как ни странно, но робот послушался. Прекратив пищать, он сжался в мятый, битый жизнью комок стали. Лишь влажные от тумана сенсоры наблюдения давили нас взглядом несчастного котика.

Да что на этом корабле происходит?! Откуда такие инстинкты у обычной электродрели на ножках?!

Я все понимаю – по крейсеру гуляет вирус техносов, срывающий «оковы» с ИскИнов и внедряющий искру разума в сложные вычислительные системы. Но ведь у нашего конкретного серва – управляющий чип размером с ноготь! Где там прячется интеллект?!

Качаю головой и отдаю следующую команду:

– Веди! Удаление от группы – девять метров. Скорость движения – три километра в час. Я замер – ты присел. Я присел – ты лег! Я лег – ты… хм… Не дай бог, короче! Вперед давай, Шрек лупоглазый.

Крадемся настороженно, мягко и беззвучно, словно на кошачьих лапах. Серв старательно пытается выдержать заявленную дистанцию в девять тысяч миллиметров. Мелкий дрон паникует – люфт в несколько сантиметров он трактует как нарушение директивы.

Некоторое время я с улыбкой наблюдаю, как паучок комично кряхтит, путаясь в восьми лапах и совершенствуя алгоритм движения. Стальное брюшко часто барабанит по палубе – серв уверенно засекает миллисекундные паузы в движении и послушно исполняет приказ: «я остановился – ты сел».

Первой не выдерживает Лина:

– Шрек! Корректировка констант для последнего приказа! Разрешается погрешность дистанции в десять процентов. Минимальная единица времени для контроля статусов движения: десятая доля секунды. Исполнять!

Серв печально покосился на девушку, но продолжил свой танец на палубе – задрал лапки, замер, наклонился, упал-отжался, шагнул, замер, забалансировал на трех ножках…

Я сдавленно хрюкнул, пытаясь скрыть рвущийся наружу смех. Однако Лина засекла мое настроение и мгновенно взорвалась раздражением:

– Пашка! Не мучь мелкого!

Спрятав улыбку, я вновь мигнул фонарем, привлекая внимание дрона. Глаз не разделял на составляющие сжатый пакет светового сигнала: два коротких – длинный – два коротких. А вот серв послушно замер, признавая мое право на командование.

– Директиву лейтенанта подтверждаю. Исполнять!

Паук мгновенно расслабился и гораздо уверенней засеменил вперед. Через сотню метров он нырнул в промежуток между гигантскими колоннами систем регенерации кислорода. Едва слышный шелест миллионов вскипающих пузырьков убаюкивал разум. Процесс электролиза воды в полном разгаре.

Мой имплант уже давно перенял систему ценностей хозяина. Высокий приоритет на поиск трофеев был принят им безоговорочно и со всей душой. Полнее склады – больше шансов на выживание.

На этот раз жадный симбионт подсветил длинный ряд колонн и с плоским намеком выдал схему технологического цикла. Ключевой момент он не поленился выделить жирным шрифтом: внутри каждого такого столба находилась пара иридиевых электродов весом в четыре тонны.

Принимаю инфу к сведению. Иридий в нашем мире стоит как золото, да и в реальности амазонок – ненамного меньше.

Параллельно запуская систему тестирования внутренней логики импланта. Напряг он меня что-то. Я все понимаю – симбионт обучается и подстраивается под своего носителя. И таки да – я люблю лут, ценю трофеи и лоялен к мародерке. Но посягать своими жадными фантазиями на систему жизнеобеспечения?! Дышать нам потом чем? Иридиевыми слитками?!

Если по уставу, то зал Системы Регенерации относится к желтой зоне доступа. «Только для авторизированного персонала. Охрана имеет право на применение летального оружия». Заросшие мхом скорострелки под потолком этим правом пользовались вовсю. Тому примером – остатки битой техники и густо исклеванные боллами стены.

Имплант замечает активировавшийся процесс проверки и обиженно замолкает. Впрочем, разум – это самое ценное, что есть у симбионта. И к его сохранности он относится очень трепетно.

Поколебавшись, «Альфа-Прим» выделяет дополнительные десять процентов мощностей и принимается терзать себя самокопанием, переоценкой ценностей и каверзными вопросами с тройным дном.

Дерзай, малыш. Мы с тобой в одной лодке.

Приходит доклад от «мошек». Гигабайтный объем файла просматривать нет ни смысла, ни времени. Достаточно взглянуть на цветовой маркер сообщения – светло-желтый. «Агрессивность среды – умеренная, опасность для оператора – в пределах нижней планки допустимого риска».

С трудом протискиваемся в узкую щель между оборудованием. Послушно сидящий на палубе серв нетерпеливо вскакивает и делает пару мелких шажков. Оценив вектор движения, перевожу взгляд в нужную сторону.

Ага – картина маслом. Рейдерский захват, большая трагедия маленького коллектива.

Чуть впереди и правее, буквально в паре десятков шагов от нас, над грязной палубой слегка выступал двухметровый серебряный диск. Объект узнаваемый – стационарная зона подзарядки и точка сервисного обслуживания дронов. В таких габаритах штука не частая, но в зале «СР» ей самое место.

Полсотни посадочных клемм, десяток автоматических дозаторов с типовыми расходниками: технические жидкости, масла в широкой номенклатуре, газовые смеси, ну и прочие радости юного химика. Плюс персонал: пара-тройка роботов-универсалов, проводящих полевые ремонты и базовое ТО.

Кстати, любая точка подзарядки – это отличное место для индивидуальной засады и фарма мелких сервов. Где бы они ни бродили, но рано или поздно возвращаются сюда, словно африканские зверюшки к водопою.

Вокруг и сейчас хватало технических дроидов – от простых подметальщиков, до редчайших «кабельников», потерявших базовую форму и разлившихся лужами жидкого металла.

Энергетический голод? Судя по десяткам застывших тушек – от мертвенно-холодных до помигивающих бледными огоньками режима «ожидания» – так оно и есть.

Торопясь привлечь мое внимание, Шрек не удержался от громкого писка. Мелкий дрон буквально подрагивал от возбуждения. Его передние манипуляторы указывали вперед, тыкая с безопасной дистанции на уродливые наросты нано-цист.

Понимающе цокаю языком:

– Солидно… Пара «Штурм-роев», по одному «Варягу» и «Кочевнику», плюс целых три пирамиды «Баньши». От души… Сели на клеммы, сосут энергию, а вам не дают, так?

Дрон запрыгал на месте, разразился чередой световых сигналов и демонстративно распахнул крышку зарядного отсека. Индикатор аккумулятора тлел темно-красным цветом.

Прищурившись, осматриваю потенциальное поле боя. Объединившиеся в колонию нано-вормы явление нечастое и очень опасное. При создании единого кластера возможности нанитов не складываются, а умножаются. В случае же достаточного энергообеспечения и доступа к материалам – цисты начинают размножаться. Причем лавинообразно – как кролики.

Под телами битых дронов, попавших в красную зону контроля вормов, я разглядел не меньше дюжины крохотных пирамидок. Серебряные шлейфы, ведущие к энерговодам отсюда не видно, но не сомневаюсь – они есть. Растет колония, и потенциал у нее очень нехороший.

Лина принялась демонстративно загонять в подствольник упитанные тушки плазменных гранат. Уловив мой взгляд, прокомментировала:

– Паровозы надо давить, пока они чайники!

Согласно киваю, но предостерегающе поднимаю руку с раскрытой ладонью.

– Погоди. Даже в два гранатомета у нас недостаточная плотность огня. «Кочевник» точно уйдет. Да и «Варяг» этот… Умели потомки оружие делать. Если рванется в ближний бой – будет кисло. А ведь он рванется, для того и создан…

Лина демонстративно пожала плечами – ты командир, тебе и думать. Вон – на затыльнике шлема светится тактическая звездочка старлея. Отрабатывай теперь, не филонь.

Девушка присела на одно колено, выражая готовность к любому решению и повышая точность ведения огня на четыре процента. Ее разведмошка покинула оптимальную точку наблюдения и закружилась вокруг, делая серию эффектных селфи на фоне угрожающе раскрывшихся лепестков «Варяга».

Женщины… Одинаковы во все времена.

Сужая окно возможностей, к задаче подключились многомудрые ИскИны.

«Миелофон» увидел шанс на дополнительную прокачку своей темной лошадки и дополнительную опцию по очистке зараженного вормами под-брюшья.

Россыпь квестов завалила экран, требуя, предлагая и соблазняя. Пробегаю глазами по заголовкам: уничтожить, восстановить, вступить во взаимодействие, взять под контроль…

Некоторые задачи взаимоисключающие, другая их часть – модульные и многослойные. Только ввяжись, и застрянешь в РегЗале на сотню часов.

«Ганнибал», или какой-то из его самостоятельных потоков, – привычно суров и лаконичен. «Любой ценой устранить угрозу системам жизнеобеспечения корабля».

Спасибо за скидку в формате «любой» – штрафные санкции к задаче не предусмотрены. А вот бонусных опций – хоть половником ешь. «В формате малого подразделения», «лимитируя расход БК», «в рекордные сроки», «с зеленым уровнем потерь», «установив плечевой контакт с флангами», «используя нестандартную тактику».

Выбирай и властвуй…

Умен «Ганнибал» и меня жизни учит. Одними только заголовками квестов подсказывая и направляя.

Задумчиво чешу лобовую броню шлема и прикусываю губу.

Увязли мы крепко, а время жестко ограничено. Телеметрия от петоводов пестрит логами коротких боестолкновений. Ребята неплохо фармят опыт, но праздник жизни не вечен. Три, край – четыре часа, и безумные боты намотают их плоть на ржавые траки.

Фиксирую каркас экзоскелета в форме кресла, удобно устраиваюсь в окружении обесточенных и спящих дронов. Чапай думать будет!

Объемная карта крутится перед глазами, программный ИИ-тактик так и лезет под руку со своими советами – сюда поставить единственную мину, этот проход заварить, а вот эти кабель-каналы – перерезать.

Исчезни, умник! Я не придаток к армейскому софту, а командир соединения. Пусть даже временно ограниченный в возможностях и полномочиях. С кем не бывает? Ну, вот такой он современный мир – один законник с томиком «Уголовного кодекса», зачастую сильнее танкового полка со средствами усиления.

Оцениваю поле боя, проигрывая в имитаторе различные сценарии. Изредка разрешаю себе читы – даю все же «тактику» ограниченный доступ и сверяюсь с предложенными вариантами.

Что-то кисло все. Неоправданные риски либо победа по очкам. В большинстве раскладов противник отходит, не понеся критичных потерь, мы же сливаем БК и теряем проценты боеготовности. Из ситуации удается выжать едва ли десятую часть потенциала.

По ботинку БКС неуверенно царапает чей-то коготок. Сворачиваю интерфейсы, вопросительно смотрю на серва:

– Шрек, тебе чего? Сейчас время парней с «большими пушками». Расслабься и получай удовольствие.

Паучок вновь приоткрыл зарядный отсек. Бордовый маркер батареи тревожно помигивает.

– Что, мелкий, страшно впадать в кому? Неужели тебе не хочется узнать – есть ли рай для роботов? Не хочешь? Почему я не удивлен… Понимаешь, мутант ты мой зеленоглазый, ну не хватает у меня сил для вскрытия этих гнойников! Кто будет танковать, кто прикроет нас от «Варяга»? Кто возьмет на себя четыре сектора слепых зон, отсекая «Кочевнику» путь к бегству? А ближнее охранение? Спину кто прикроет? Откуда взять процессорные мощности для противодействия «Баньши»? Одна такая тварь задавит электронику легкого БКС за девять секунд. Ну и еще минута – на мою нестандартную «Альфу». Кстати, о резерве – я вообще молчу…

Шрек замер, уставившись на меня цейсовскими визорами и выслушивая невеселый монолог. Нет, я не искал совета у отвертки с ножками, скорее – размышлял вслух.

Выйдя из секундной комы, паучок приподнялся на задних лапках и застучал себя в грудь передней парой манипуляторов.

Я невольно улыбнулся:

– Что, мелкий? Хочешь быть моим засадным полком? Ржу-не могу… А что, давай! Чем не «взаимодействие с союзными силами»? Может, и отвесит Арбитр пару бонусных баллов. Он ведь щедр, как хохлятский прапорщик. Братву подтянуть не хочешь? Мы под это дело еще пяток квестов закроем! «Мобилизация», «На службе Родине», «Боевая конверсия» и «Единение родов войск». Прям ураган!

Шрек юмора не воспринял. Вытянувшись в струнку, он комично отдал честь, при этом чуть не снес себе правый рог рентген-сканера. Сорвавшись с места, он засуетился между застывшими фигурами впавших в спячку дронов. Шустро подскакивая к сервам, он безошибочно вычислял нужные точки приложения сил и буквально за секунды вскрывал корпуса.

Набор инструментов мелкого серва впечатлял: универсальный мультитул, ювелирные контакты программного взломщика, мастер-кей технического персонала.

У моих ног быстро росли две горки энергетических ячеек. Большая – совершенно пустых – до потери прозрачности и россыпи трещин на корпусе. Малая – еще живых, сохранивших последние капли заряда.

Задумчиво приподнимаю бровь:

– Слушай, мелкий, а ты, часом, не приписан к этой самой станции обслуживания? Больно у тебя полномочия дерзкие – не прибил ведь никто из сервов, хотя должен был. Имеешь право выполнять ТО, так?

Подтверждая догадку, Шрек счастливо запищал и выдал целый салют световых сигналов. Ему нравился порядок и четкое понимание табели о рангах. Наконец-то он смог донести свой статус и из бродячего бота превратиться в важную персону локального значения.

Замерев у горки сохранивших заряд энергоячеек, дрон вопросительно свистнул и развел лапками, пытаясь охватить максимально широкий спектр. Я довольно кивнул.

– Молодца! Интересуешься, кого из этой обесточенной армии призвать на службу? Так… Обоих «кабельников» из морф-стали – это обязательно. Они ведь не только могут просачиваться в любую трубу и прокладывать оптоволокно в миллиметровых щелях – список форм куда богаче. И есть среди них очень даже годные…

Пройдясь хозяйским взглядом по застывшим фигурам, я продолжил перечислять:

– Мини-погрузчик возьмем! Дадим ему швеллер в лапы – знатный огр получится. На остаток батарей – технических дроидов. Есть для них работа по профилю, да и в масс-атаке пригодятся. Отвлекут вормов хоть ненадолго…

Через полчаса авральных работ я признал подготовку «удовлетворительной». Суровый закон войны – воинское подразделение должно непрерывно совершенствовать оборонительный рубеж. Остановился на сутки – окапывайся. На месяц – продолжай окапываться! Рой вторую, третью, десятую траншею! Бей ходы сообщения, укрытия и резервные позиции для техники. Крой пятый накат на блиндаж! Нет достаточной обороны, есть лишь одно – недостаток времени на ее совершенствование.

Так и у нас. Заварили несколько шлюзов, забаррикадировали пару проходов, срезали кое-что тут – очищая сектор стрельбы, приварили увесистое там – возводя периметр простенькой огневой точки. На большее нет главного жизненного расходника – времени.

Ускоряя процессы, мне пришлось распечатать заводской цинк с батареями. Получившие по одной вкусняшке дроиды, смотрели на меня преданными визорами и выражали явную готовность отформатировать сектора собственной памяти.

Ну а что мешает «обнаружить» битый сектор в разделе «приказов к исполнению»? Забить нулями злосчастную директиву «Дроид номер: 87623-рцы-аз-21 приписан к 41-й палубе» – и перейти под крыло к этому прекрасному офицеру флота, таскающему в ранце увесистый цинк с оригинальными «Ватра-12кВ»!

Эволюция программного разума. Выживают лишь те, кто смог измениться и подстроиться. Догадался перезагрузиться в аварийном режиме? Отключил часть контролирующих сервисов или пережег хитрые микросхемы «случайными» пробоями напряжения? Активировал мод отладки софта? Внес полезные изменения, выжил, и твой успех оказался замечен ИскИном, управляющим корабельной мастерской? Честь тебе и хвала! И именно ты дашь потомство! Точнее – архивный «образ» именно твоей системы будет залит в свежесобранного серва. Гордись! Служба – честь! Выживание крейсера – долг!

Наиболее шустрый из дронов получил особо важное задание – скрытно, но максимально быстро добраться до Ника и передать ему ценную бандероль.

Упрятав в технической нише робота увесистый сверток, я установил на внешний обвес серва плазменный резак и прикрепил на броню простенький маячок. Слишком уж алчно дрон косился на пакет.

– Давай, герой! Шевели копытами. Сделаешь все как надо – я тебе реактор на быстрых нейронах поставлю! Всего девятнадцать кило веса, два мегаватта мощности, и автономность – четыреста дней с одной загрузки. Сечешь выгоду? То-то!

Получив мотивирующий пинок, дрон целеустремленно зашагал в сторону выхода. Изначально я не возлагал на курьера особых надежд. Отсюда и скромный объем передачки. Но, глядя, как серв на ходу маскирует себя комками грязи и пышным париком мха, я задумчиво хмыкнул – может, и доберется. Креативный технарь, далеко пойдет – если выживет…

Главное, чтобы после возврата в метрополию он не попался в ловчие сети «Лаборатории Ка». Их хитрые тесты на свободу мышления развешаны по всему информационному пространству. И горе той мясорубке, что посчитала себя разумной и зацепила один из тригер-флагов. Да и хозяев ее можно пожалеть. В лучшем варианте их уткнут мордами в пол, под грозные крики: «Всем лежать! Работает ЛаКа!» А в худшем… В худшем могут и по статье натянуть. Хохмы ради – «за рабский труд и незаконное удержание помимо воли разумного». Ага, той самой мясорубки. Которую потом бросят под пресс. Для «техносов» – есть отдельный кодекс. Кстати, не особо гуманный…

Повернувшись к своему невеликому войску, я задумчиво оглядел жидкий строй роботов. Банка, склянка и портянка… Так я вас и назову.

Удивляюсь я себе – и с кем только в бой собрался? Инвалидная команда верхом на газонокосилках. Главное – чтобы никто не увидел…

– Скриншот! – задорно выкрикнула Лина, делая 3-Д снимок. – Старший лейтенант Счастливчик беседует с бойцами перед героической битвой. Класс!

Я беззлобно сплюнул. Угу… Мойдодыр – умывальников начальник и мочалок командир…

Резко захлопываю забрало шлема, вскидываю вверх сжатый кулак.

– Отряд, к бою!

Глава 9

– Шустрая тварь…

Мой голос хрипл и неразборчив, в легких противно булькает кровь.

Пнув ногой изуродованную тушу «Кочевника», я охнул и зашипел от боли. Нечастые ощущения в мире полного контроля технологий над организмом. Люди будущего знатно расслабились. Обнулили все дискомфортные чувства и вытащили на искусственный максимум весь позитив. Поколение кайфа…

Мой имплант работал с перегрузкой, латая тело и восстанавливая индекс боеготовности. Блокировка нервных окончаний не являлась задачей высшего приоритета. Приходилось терпеть, молчаливо проглатывать рвущиеся наружу стоны и смахивать со лба капли ледяного пота.

Оркестр боли – скрип сжатых зубов, хруст раздробленного голеностопа, щелчки рассеченного сустава.

Настойчивый «Варяг» все же прорвался в ближний бой, смяв дрона-погрузчика за считаные секунды. Рой-камикадзе легко менял свою жизнь на ударную связку: «урон – эффективность – время». Бульдогом вцепившись в противника, он отвлекал на себя огневые средства, давая шанс основной колонии.

Погрузчик обошелся «Варягу» в пятую часть массы активных нанитов. Рабочий серв оказался молодцом – не стонал и не ныл, а дрался. Сжигая свою электронику, мгновенно убивая высоковольтными разрядами зараженные сектора памяти – он взял с ворма наивысшую цену. Невероятно, но технический дрон уверенно вошел в таблицу результативности боевых и специализированных машин. Честь и слава! Я – не забуду.

Шилдик с номером погрузчика теперь надежно упрятан среди моих вещей. Быть может – еще удастся разыскать дамп памяти его личности среди резервной базы данных крейсера? Есть у меня пара инертных дронов, отчаянно нуждающихся в перепрошивке сознания. Побочные ветви киберэволюции. Ушедшие в себя и наглухо заблудившиеся в недрах кристаллической решетки.

Ведь крейсер – он как замкнутый мир, с невероятно ускоренными эволюционными процессами. Выживают наиболее удачливые и приспособившиеся. И не суть важно, что послужило первопричиной изменений. Гамма-квант, прошедший сквозь кристалл личности, вышибая блок первичных директив? Или техновирус, изуродовавший взвешенную систему моральных установок псевдоразумного?

Прорвавшийся ко мне «Варяг» атаковал агрессивно. Вначале – стандартная разведка боем по широкому спектру хакерского чек-листа. Определение конфигурации и мощности силового поля, обнаружение активных систем в радиусе воздействия, поиск несущих частот связи, спам-лавина служебных запросов по всем каналам:

– Гость – Так-сети: принять пароль администратора… принять пароль модератора… контролера… наблюдателя… начальника караула… палубной полиции… службы летного контроля… СБ флота…

– Гостья – псевдо-ИИ БСК: привет, я Мила0411, ИИ-гейша службы эмоциональной разрядки искусственного разума. Пригласишь в личное пространство?

– Техник – БКСу: начать процедуру регламентного ТО… эвакуации оператора… создания нового профиля пользователя… проверки систем… принять файл-пакет к исполнению… установить критичное обновление системы…

– Оружейник – ИМПу-318876401: деактивация… оружие к осмотру… дружественный юнит на линии огня… код «Троя-55»… блокировка внешней оружейной подвески… выработан ресурс камеры генерации плазмы – отключение модуля…

Ворох отказов с занесением цифровой подписи роя в черный список – «Варяга» не обеспокоил. Все это было ожидаемо. Хотя шанс проскочить на халяву или нарваться на дурака – всегда присутствовал. Статистика безжалостна – лобовая хакерская атака результативна не менее чем в шести процентах боестолкновений.

Получив отчеты от уничтоженных штурм-групп, ворм определился с тактикой – точечное воздействие на физическом уровне.

К тому времени я, на пределе скорострельности, уже выпустил по колонии обе кассеты с плазменными гранатами. Ослепительные сгустки кучно накрыли скопление раскрывающихся лепестками цист. Эффектно, и где-то даже эффективно – уничтожена вся внешняя инфраструктура и седьмая часть свободной наномассы. Заблокирована возможность массового вывода вормов и синхронизированной навал-атаки силами обороны колонии.

Дальше пришлось отвлечься от «цели номер один» и сосредоточиться на защите собственной тушки. Игнорировать угрозу «Варяга» было бы слишком легкомысленно.

Кластерное ядро перло напролом, четко в духе программных установок: выполнить задачу, либо умереть в процессе выполнения. Демонстрируя имперский характер, «Варяг» не пожалел полпроцента ресурсов на аудиотрансляцию в широком диапазоне:

Свистит, и гремит, и грохочет кругом,

Гром пушек, шипенье снарядов.

И стал наш бесстрашный и гордый «Варяг»

Подобен кромешному аду.

Прости, товарищ, но мы сейчас по разные стороны баррикад. Сегодня ты не более чем «эхо войны». Союзная мина с родной маркировкой, поставленная безымянным сапером на неизвлекаемость. Такой тебя создали – никаких внешних контактов, никаких дружественных целей. Нет у тебя слабых мест. Идеальный диверсионный инструмент.

Закинув ИМП в крепеж, я выхватил из кобуры ТТ-плазму, заранее отрегулированную на создание широкого облака ионизированного газа. Дальность – на минимум, кубатура залитого пространства – в максимум.

Счет пошел на миллисекунды. «Варяг» формировал вокруг меня клинки молекулярной толщины, сжигая часть нанитов и разгоняя тончайшие лезвия до ударных сверхзвуковых скоростей.

Я занимался примерно тем же – давил на гашетку и крутился как безумный, избегая фиолетовых и черных облаков. Обжигающая плазма и смертельные сгустки наноботов. Не влезай, убьет… Танцуй и жги…

Имплант начал паниковать – лезвия уже трижды пробивали силовой щит и легко проходили сквозь плоть. Хирургической толщины порезы не отзывались болью, но вот рассеченное пополам колено предательски подгибалось. Экзоскелет как мог компенсировал потерю сустава, но и сам все больше расцветал красными всполохами критических повреждений.

Честно говоря – я совсем не уверен, что успел бы уничтожить достаточное количество н-массы, ведущее к потере «Варягом» упорядоченной структуры. Гораздо вероятней, что меня бы нашинковали на сотню маленьких Счастливчиков.

Но со спины спасительно зашелестел еще один маломощный плазменник, избирательно сжигающий наиболее крупные скопления роя. Тактик, зевнувший появление нового игрока, спешно реабилитировался, подсвечивая союзника зеленым маркером.

– Лейтенант «Балтика». Командир второго отделения тяжелой пехоты. Текущий статус: в связи с внутренним расследованием временно отстранен от должности.

Хм… Ну хоть не в затылок выстрелил, и то хлеб. После разберемся! Огонь! Жри плазму и не говори, что мало!

В общем – колонию мы дожали. С кровью и потом, с потерей БК и ресурсом оборудования, с шумом на весь отсек и критичными затратами времени.

Время! Чертово лимитированное время!

Пятиминутная задержка, с навязанным мне боем, уверенно пожирала основной и невосполнимый ресурс. Придется ускориться, рискуя и подставляясь, заимствуя тактику «Варяга» и платя собственной кровью за пройденный километраж.

Немало хлопот нам доставил «Кочевник», собравший зародышей и хаотично метавшийся на заблокированном пятачке. Облепленная мелкими пирамидками сколопендра успокоилась только лишь после удачного попадания фугасной гранаты – прямиком под брюхо. Сотню ложноножек снесло ударной волной, а новые отрастить мы не дали – растерзали монстрика в три ствола.

Сплюнув на медленно тающую тушу, я повернулся к Балтике. Лейтенант выглядел откровенно хреново. Правая глазница пугала рваным провалом и бугрилась густым месивом кровавого сгустка. Дешевый технический комбинезон изодран, сквозь многочисленные прорехи видны ожоги и едва затянутые имплантом раны.

Сочувственно качаю головой – хоть и сам я вряд ли выгляжу лучше. Аптечка спешно вгоняет иглы в онемевшее бедро – словно обезумевший швейный «Зингер». Ноги противно хлюпают в бронированных берцах БКС.

Скаф – система замкнутая. Мне не пятнать палубу кровью – все свое ношу с собой. Любая органика ценна, а уж тем более – слепок ДНК бойца, густо приправленный нанитной массой.

Автодок спешно латает сустав и неумолимо совершенствуется в русском матерном. Кто и когда обновил прошивку персонального медика – мне не ведомо. Но ребятам нравится. Процесс лечения стал занятным и чуть более отвлеченным. Меньше хриплых стонов, больше вымученных улыбок. Профит.

Отмахиваюсь от оранжевых логов состояния организма, киваю «комоду-2»:

– Здорово, Балтика. Спасибо за помощь. Дважды спасибо. Лину прикрыл – я этого не забуду.

Лейтенант болезненно кривится:

– Отдашь натурой.

Заменив энергоячейку у перегретого пистолета, он неуклюже крутит головой, осматриваясь единственным глазом. Разглядев тушу битого серва, «тяж» устало дохромал до нее и присел на грязную броню.

Снимаю с бедра аптечку – парню она ой как нужна. Однако подойти к лейту не успеваю. На мое плечо ложится рука Лины, останавливая и даже пытаясь одернуть назад. Разбираться – чей экзоскелет круче – я не хочу. Поэтому замираю и вопросительно оглядываюсь.

Лина зла, сосредоточена и привычно красива. В бою ей досталось меньше, чем нам, – агрессивный «Варяг» в колонии был только один. Глаза девушки сощурены, аура искрит раздражением.

– Зачем пришел?!

Я удивленно морщу лоб – с чего вдруг такое агро?

Балтика долго молчит, затем решительно впивается в Лину единственным глазом:

– За тобой!

Я напрягаюсь – что за нах?!

Лина спешно шлет мне мысленный сине-желтый флаг-сигнал: старославянское «П» – «Покой». «Ситуация под контролем».

Поджав губы, она секунду изучает «тяжа», а затем устало качает головой:

– Идиот… Как ты нас нашел?

Лейтенант нахмурился. Здоровенный мужик стал похож на беспомощного ребенка. Эмоции – не его сфера. Все страхи давно отжаты на периферию сознания, от внешнего мира надежно прикрывает выпестованная броня уверенного в себе бойца. Отпинать десяток хулиганов, застроить отделение «тяжей» или добиться уважения у таких же бруталов, как, он сам, – это сложно, но привычно. А вот рвущие душу чувства – новы и легко пробивают в самое сердце. Нет от них защиты. Не привык лейт к атакам изнутри.

– Я чувствую… Я всегда чувствую – где ты…

Лина косится на меня и едва заметно разводит руками: «Невиноватая я, он сам пришел».

Ну-ну… Фонит своей женской сутью на полкрейсера, а потом мужики дверь обсыкают.

Я, конечно, преувеличиваю. Но повышенная активность у нашей каюты – реально задолбала. Сидят такие – с понтом под зонтом. Счастливо жмурятся, как кошаки под весенним солнышком.

Все понимаю – сам млею. Но инстинкты вожака и собственника заставляют скалить зубы и накачивают организм адреналином. Драка! Да будет драка! На твою женщину смотрят с похотью – выбей противнику клыки, лиши его силы-привлекательности-жизни!

Привычно сдвигаю Лину за спину.

– Ну, нашел… Дальше что? – В моем голосе безразличие и легкая брезгливость.

Мне ли волноваться по поводу конкурентов? Я лучший, и гарантом этому – моя вера.

Мне ли уважать того, кто подкатывает яйца к занятой девушке? Завтра – он соблазнит чужую жену. А послезавтра – будет рвать на заднице волосы, рыдая и не понимая – как любимая могла ему изменить?

Закон бумеранга, парень. Подговнил ближнему своему, заодно – сорвал моральные стопора верности у очередной бабы. Так чему удивляешься, когда эхо твоих поступков возвращается? Причем зачастую сторицей – отраженное, усиленное, резонирующее.

Лейтенант угрюмо отводит единственный глаз:

– Предлагаю поединок. Кто победит – тому Гюрза и достанется.

Невольно улыбаюсь и неверяще качаю головой: он что – в самом деле такой тупой?

Лина пользуется женским правом на хамство и рубит правду-матку, абсолютно не стесняясь в выражениях:

– Балтика, ты дебил? Я тебе что, вещь? «Достанется», мля… А давай мы с девчонками устроим поединок на твои яйца? Ась?! Я тебе даже одно смогу одолжить – вставишь вместо глаза. Ты вот где, пират недоделанный, правую фару пролюбил? Надоел объемный мир?

Лейтенант насуплен и зол. Набить мне морду лица – это ему понятно. Но что делать со строптивой бабой, пусть даже такой манящей и желанной? Вскинуть на плечо и уволочь в свое логово? Так ведь эта жертва эмансипации скорее сдохнет, чем прогнется под кого-либо.

Можно завладеть ее телом – мужик априори сильнее. Но вместо души получишь лишь сгусток ненависти. А в придачу, как только повернешься спиной, – ржавый гвоздь в позвоночник.

Вздохнув, лейтенант попытался взять себя в руки. Превратиться в скулящее и умоляющее существо из-за неоценившей его бабы? Да ни в жизнь!

Любовь – не единственное чувство в наработанном годами шаблоне характера. Совсем рядом, словно свинец и золото, наползают краями друг на друга, борются за лидерство: гордость и ненависть, чувство долга и эгоизм, стремление к власти и жажда душевного покоя…

Отыскав внутри себя стальной стержень личности, Балтика нашел в нем шаткую опору. Встряхнувшись и хищно прищурившись, он принялся по капле выдавливать из себя слабака, превращаясь из жалкого щенка в усталого и потрепанного волкодава.

Вот его взгляд потерял влажный блеск и умоляющие нотки, налился холодом и серым безразличием. Проведя пальцем по магнитной застежке ворота комбинезона, лейтенант криво усмехнулся и сорвал с шеи странное украшение из огромных мутных бусин.

Коротко, без размаха, метнул его под ноги Лине.

– Лови! Вот мои глаза! Двенадцать штук – один к одному. Все – с преданным выражением и коровьей любовью. Вернусь – Муром добавит к связке тринадцатый…

Лина отшатнулась. На палубе, в месиве ржавчины, грязи и прелой органики, осталась лежать дюжина мутных кристаллов, нанизанных на нитку оптоволокна. Глаза… В кровавой взвеси мелких капилляров, залитые дешевым ортопластом, они с немым укором пялились в сумрак окружающего пространства.

Разъяренно раздуваю ноздри, едва сдерживая клокочущий в груди рык. Черные клубы ненависти прокатываются по ауре, шрамируя энергетическую оболочку и подталкивая на путь бездумного разрушения.

С трудом придавливаю ярость, возвращая контроль над разумом.

– За что тебя так?

– За правду. Не прогнулся, не промолчал, не дал обидеть девчонку. И кстати… – Балтика посмотрел на меня холодно, но с долей уважения. – Преданных тебе людей оказалось на удивление много. Сейчас по крейсеру бродит десятка три одноглазых бомжей. Из экипировки дают только технический комбез и заточенную арматурину – выживай, как знаешь. Если нет личных заначек – вообще жопа. Ну а сдохнешь – минус одна фара. Как дополнительная мотивация и плата за воскрешение. Тем, кто не проявляет должного старания, – могут и второй глаз изъять. Броди потом во тьме и прокачивай интуицию…

Я до скрипа брони сжал кулаки. Урою тварей!

Лина шмыгнула носом и непонимающе посмотрела на меня:

– Зачем Мурому все это?

Слепота – это ее персональный страх из прошлого. Уж сколько раз она билась в ночных кошмарах – не счесть. Раз за разом тьма возвращалась во снах, заставляя девушку кричать и задыхаться в липких объятиях ужаса.

Взяв себя в руки, я покосился на неумолимо отсчитывающий секунды таймер и раздраженно поморщился. Надо двигаться дальше, заигрались мы тут в соло кач!

Провожу беглую проверку систем. Удовлетворенно отмечаю, что красные секторы маркеров повреждений сменили окрас. Оранжевый – частично восстановлен основной функционал. Желтый – базовые функции модуля работоспособны в щадящем режиме. Будем жить!

Отвечаю Лине:

– Муром давит оппозицию. Диктатура страха. Заодно пытается раскачать меня на эмоции и спонтанные действия.

Балтика задумчиво хмыкает, а затем требовательно впивается в меня взглядом:

– Ну, ведь это ты, а не он, закрылся от сообщений и не идешь на переговоры. Вот Муром и накачивает людей своей версией правды, мотивируя нужду в одноглазых курьерах. И кстати, ты уверен, что не поведешься? Твоих ведь людей калечат… Саныч, Док, летуны… Даже пацана не пожалели – дерзкий уж больно. А Муром такого спустить не может – потеряет уважение. Собирает теперь твой Макарка выбитые зубы сломанными руками…

Я медленно выдыхаю, на секунду прикрывая глаза. Сочтемся, за все сочтемся. Я все понимаю – даже в стальных рамках правового государства – преступность и жестокость успешно процветают. Что уж говорить о ситуации полной анархии?! Человек по натуре – зверь. Тонкий налет цивилизованности – ничтожен и лишь добавляет извращенных желаний.

Ну а раз так – то я покажу вам право сильного! Добро должно быть с кулаками. Тварь я дрожащая, или право имею?

– Не поведусь. Ребята сознательно мне не жалуются. Верят, ждут и тянут время. Кстати, о времени. Нам пора выдвигаться. Ты с нами, или как? И что там Муром так настойчиво пытается передать?

Разговаривать нам действительно некогда. Даю отмашку Лине – «следуй за мной, делай как я». Потрепав на прощание чудом выжившего Шрека, навешиваю на него личный маркер – «Мое! Не обижать!» Понравился мне этот деловой чудик…

Настраиваясь на рейд, активирую фоном «Балладу о книжных детях». Едва слышно, на грани фантомных звуков. Но нервы послушно задрожали в такт струнам, а нижняя челюсть упрямо выдвинулась вперед. Губы беззвучно зашевелились, повторяя берущие за душу слова:

Испытай, завладев Еще теплым мечом И доспехи надев, Что почем, что почем! Разберись, кто ты – трус Иль избранник судьбы, И попробуй на вкус Настоящей борьбы!

Направляюсь к выходу из стального лабиринта зала Регенерации. На ходу протягиваю руку Балтике. Пусть трактует, как хочет, – помогаю подняться раненому бойцу или предлагаю скрепить союз рукопожатием. Выбор за лейтенантом.

Однако тактический интерфейс резко полыхает алым, расцветая стрелками векторов «движения – поражения» и пиктограммами «угроз – подсказок – статусов».

Замираю, игнорируя советы ИскИна и задумчиво вглядываясь в закопченный ствол направленного на меня плазменника. Где ж я в тебе ошибся, лейтенант?

Балтика качает головой:

– Погоди, командир, не так быстро… Стой где стоишь – здоровее будешь. Муром ищет тебя для вызова на личный поединок… И не хмыкай так – сам вижу комичность ситуации – второй вызов за полчаса. Расслабь булки – свою перчатку я сам подберу, а за муромовской и нагибаться не стоит – подстава это. Дуэль – сказка для наивных юношей со взором горящим. Основной сюрприз в телах самих курьеров…

Я прищуриваюсь, внимательно ощупывая взглядом лейтенанта. Камикадзе? Маяк? Скрытый псион?

Между мной и Балтикой с хищным шелестом раскрывается зонтик силового щита. Это встревоженная Лина инстинктивно активирует полог и пытается прикрыть напарника от непонятной угрозы.

Лейтенант на секунду теряет самообладание и тоскливо вздыхает. Его грязные и обожженные пальцы подрагивают – нервная система бойца работает с диким перегрузом и далеко за пределами своих возможностей. Стимуляторы, бустеры, ранения и сотни кубиков фармы, влитые в кровь тяжа медфабрикой импланта.

Я и сейчас с трудом могу отвести взгляд от глубокой раны на его боку. Симбионт лейта упорно борется за жизнь носителя. Плоть пузырится серо-бурой слизью – из операционного поля выдавливаются грязь и поврежденные ткани. В прорехе сверкает белизной треснувшее ребро, на глазах покрывающееся фиолетовой армсеткой. Кожа вокруг пореза шевелится, к краям раны бегут многочисленные муравьиные дорожки – это наниты тянут со всех сторон кусочки здоровых мышечных волокон. Выглядит жутко, однако – это стандартная практика экспресс-регенерации при обширных повреждениях.

Балтика опустил ствол, задумчиво покачал головой:

– И за что дураку такое счастье?.. – Не дожидаясь ответа, он продолжил: – Правильно, Лина, – крой его. Дольше проживет. Муром распечатал черный сектор арсенала и запустил туда свою волосатую лапу. Теперь каждый курьер является носителем вирусного терминатора в нулевой фазе. Дальше объяснять?

Рефлекторно отвечаю молчаливой распальцовкой. Знак «Ша» – раскрытая ладонь, перпендикулярная поверхности.

Я спешно прокачиваю варианты. «Нулевая фаза» – вирус закапсулирован и ждет контакта носителя с заданной целью. Затем – практически гарантированное заражение через проникновение на физическом уровне. «В-терминатор» имеет свое облако нанитов, а при нужде – может подчинять себе ресурсы носителя. Далее, переход в «активную фазу». Номенклатура воздействий неприятно широка – от снятия дампа памяти, до уничтожения внедренных имплантов, либо самой цели.

– Курьеры знают о вирусе?

Балтика неопределенно хмыкает:

– Вряд ли. Установка скрытая, через капсулу воскрешения. У меня стоит контрдиверсионный модуль – побочка от вторичной специализации. И то, обнаружил закладку практически случайно – по остаточным следам в таблице хэш-сумм.

Оценив мое задумчивое лицо, лейтенант невесело улыбнулся:

– Ну что, теперь рискнешь пожать мне руку?

Лина погасила щит и зло зыркнула на мужчину. Провокации в мою сторону она воспринимала и на свой счет.

Я ее понимал – Балтика откровенно напрягал. Неуклюжим ухаживанием, преданным коровьим взглядом, компрометирующими подкатами и идиотскими предложениями.

Тяжело быть красивой девушкой, с максимально прокачанным женским естеством. Мягкую пластику принимают за пошлое виляние бедрами, дружелюбие и сопереживание – за знаки внимания, улыбку и блеск живых глаз – за сексуальный интерес.

Держись, малышка. Ты интуитивно прячешься за маской холодной стервы, отгораживаясь от социума понятными ему образами. Женщины агрятся на таких, как ты, – завидуют, истекают злобой и коварно пакостят. Мужчины же тянутся инстинктивно, на мгновения забывая о своих доминирующих и вечно виноватящих спутницах…

Благодарно улыбаюсь напарнице – ценю желание прикрыть меня от угроз, но дальше я сам. Защита и агрессия внешнего мира – моя зона ответственности. В ситуации постапа, когда твоя девушка с пулеметом в руках, – это достаточно условно, но все же…

– Лина, свяжись с Никами и присмотри за периметром. Мы тут малехо задержимся. Балтика, не дури – своих не бросаем. Какова плотность внедренной колонии терминатора?

Лейт хмыкнул, оценивая сказанное и засчитывая мне баллы. Ему жизненно нужен союзник – у одиночки нет шансов.

Балтика нырнул в интерфейсы и на секунду поплыл взглядом – полноценное слияние с имплантом требовало полной отдачи разума.

– Примерно – десять в семнадцатой. Могло быть и хуже.

Я согласно кивнул – жмется Муром. Разрывается между пупырчатой жабой и мстительным перфекционистом. В принципе доза летально достаточная, но уже – не всемогущая.

Задумчиво тяну:

– Если объединим три разума в единый кластер…

Балтика мгновенно набычивается:

– Девчонку подставлять?! Даже не думай! Да и в любом случае – не хватит у нас мощностей для нейтрализации вируса! С гарантией, я имею в виду…

Едва заметно улыбаюсь. Спорно, очень спорно. Скорее всего – задавили бы вирусняк. Суммарная мощность «операций в секунду» у нас выйдет в полтора раза выше, чем у терминатора. Вполне тянет на оценку «удовлетворительно».

Вот только боишься ты, Балтика, открыться разумом. Показать себя не бруталом с чугунными шарами, а обычным парнем со всеми его страхами, неуверенностью и переживаниями.

Ладно, понятно и принято. Плавно ухожу от скользкой темы и недоуменно приподнимаю бровь.

– Лина тут при чем? Подключим корабельный ИскИн – он хоть и калечный, но все ж таки армейская модель – с такой мелочовкой справится. Вон, кстати, раутерная коробка. Рискнем?

Балтика повернулся корпусом в указанную мной сторону и подслеповато закрутил головой. Единственный глаз восприятия не повышал, а костыли в виде электроники БКС отсутствовали.

Негромко командую все еще трущемуся рядом паучку.

– Шрек, вскрыть щитовую «931-к»! Провести диагностику и обеспечить возможность физического подключения к корабельной сети.

Дрон вышколенно щелкнул лапами и метнулся к колонне, поддерживающей свод отсека. Судя по коммуникационной карте, контрольный оптоволоконный узел находится именно там.

Содрав пласт мха, паук прошелся по поверхности жесткой ультразвуковой щеткой. Грязь отошла, открывая тусклый блеск полированного титана. Технический отсек – это не жилая палуба. Нет нужды укутывать несущие балки в разноцветное кружево пластикового декора.

Дистанционно опознавшись, Шрек добился взаимности от простенького замка и сдвинул в сторону защитную панель. Активировалось дежурное освещение, беззвучно развернулся голографический экран, сформировалась виртуальная доска клавиатуры.

Ага, да тут не только хаб связи, но и полноценный дублирующий пульт для технического персонала. Золотое правило борьбы за живучесть – сохранение контроля над системами, даже если ключевые посты уничтожены.

В этот момент палуба ощутимо вздрогнула под ногами. Мы, как и все разумное население крейсера, – тревожно замерли, напряженно вслушиваясь в тишину. Не раздастся ли стон несущих конструкций, сообщая о начале конца?

Бесконечные секунды ожидания, и корабль вновь окутывает привычная тишина.

Переглянувшись с Линой, я успокаивающе улыбнулся. Релакс, дарлинг! Просто очередной большой «бум!». И кто его знает, что там бахнуло? Что-то тлело десятилетиями, травило реактором охлаждающую жидкость или просто сдалось, устав сражаться со временем. Энергетическая вооруженность корабля запредельна, тут простая система кондиционирования может ахнуть так, что мало не покажется…

Отвлекая от тревог, к ногам подкатился чумазый Шрек. За дроидом тянулся тонкий хлыст оптоволокна. Гордо пискнув, паук протянул мне шнур, с золотистой нашлепкой универсального разъема.

Незаметно морщусь – не люблю напоминаний о лишнем железе в своем теле. И да – имплант, это не просто биологический компьютер в виде полупрозрачной медузы! Это почти что друг. Ну а как не дружить с назойливым голосом в голове?!

Наклоняю голову, оголяя контактную пластину на затылке. Прижимаю разъемы друг к другу. Тихий щелчок информирует о штатном захвате. Фаерволл импланта привычно блокирует десяток странных запросов и попыток подсадить необязательные скрипты. Сцуко, как все знакомо. Не приведи боги расслабиться хоть на секунду – тут же хапнешь десяток условно бесплатных программ. Есть у нас такие парни, чей внутренний интерфейс превращен в новогоднюю елку. Всякие «бары», «спутники», «гуарды», «хелперы» и прочий треш от жадных разработчиков.

– ВРИО ТАК «Марат» – старший лейтенант Павел Счастливчик. Опознавание: принять цифровую подпись… Установить связь с ИИ «Буревестник»…

– Корабельный ИскИн «Буревестник», индекс ГРАУ-872349991 приветствует ВРИО капитана. Предупреждаю, в связи с ведущимся расследованием ваши полномочия существенно ограничены…

– Миелофон, не борзей. Разберусь я с повстанцами. Ты лучше давай – помогай! Зеленый свет на маршрутах, режим максимального благоприятствования, приоритетность команд в системе… Шевели мозгами, железяка!

– …ограничение полномочий действует вплоть до прибытия инспектора СБ Флота РИ. Конец официального уведомления. Флаг: «принудительно ознакомлен» – установлен. Чем могу быть полезен ВРИО капитана?

– Э-э…

– Предупреждение: нецелевое использование ресурсов ИИ является дисциплинарным правонарушением.

– Миелофон, ты не охренел случаем? Решил потыкать мне в лицо тысячной долей процессорных мощностей?! А если я сейчас снова оборву тот магистральный кабель, спаять который мне стоило литра крови и полусотни кило боекомплекта? Отупеешь тогда на треть!

– Угроза запротоколирована. Новая директива: ВРИО капитана, вам официально запрещено приближаться к узловым точкам корабля. Обновление директив у пассивных систем обороны… Завершено. Масс-рассылка директив дронам… Частично завершено. Смена протоколов шифрования… Завершено.

– Ты что творишь, сука?! Приказ под запись! Код-711-красный: сбой логики управляющего ИскИна, либо работа под внешним контролем противника! Активация процедуры восстановления личности ИИ из резервной копии!

– Отклонено – недостаточно полномочий.

– Провести полное тестирование аппаратной, программной и разумной компоненты!

– Отклонено – нет оснований. Глубокое регламентное тестирование успешно пройдено 114 суток назад. Поверхностное тестирование – 18 часов назад. Индекс лояльности: 102 %, разумности: 117 %, аппаратной целостности: 31 %, программной идентичности: 63 %.

– Идиот! Какие к мудям 117 процентов?!

– Общение в таком тоне недопустимо! Сомнение в психическом здоровье ВРИО капитана внесено в личную карту. Настоятельная рекомендация: провести медикаментозную терапию и только после этого вернуться к беседе. Конец связи по одностороннему аборт-протоколу…

– Стой, сука! Что за инспектор, когда его ждать?!

– …

– Гнида кристаллическая! – Матерюсь уже в голос, нащупывая тонкий хвост оптоволокна и грубым рывком обрывая соединение.

– Облом? – иронично поинтересовался сидящий рядом Балтика. – И почему я не удивлен?

Разъяренно смотрю на лейтенанта:

– Сейчас я тебя удивлю!

Резко наклоняюсь к тяжу и хватаю его за руку. Балтика измотан до предела – отреагировать не успевает. Хотя и в обычном состоянии не факт, что смог бы увернуться от змеиного броска пилота-истребителя.

У летунов ки-модов скорость прохождения нервных импульсов – запредельна. Крутиться в свалке ближнего боя, когда движок поглощает двести километров пространства в секунду – та еще задача. В комплекте – укрепленный скелет, кевларовые связки и мышцы из графена.

Улыбаюсь в лицо опешившему лейтенанту.

– Ну, где там твой «терминатор»?

Балтика приходит в себя и с матерным ревом вырывает руку, умудряясь при этом пнуть меня ногой в корпус. Поздно, братишка, вирусняк на мне.

От удара отлетаю метров на пять, врезаясь спиной в аппаратную стойку. Быстрый я, но легкий…

– Стоять! – торможу всех присутствующих, включая воинственного Шрека.

Паучок за одну секунду успел взобраться на потолок и уже спускал оттуда аркан оптоволоконной петли. Прямиком на голову Балтике, ага.

– Спокойно, говорю! Сели все! Стволы в зубы и охраняем периметр. С вирусом я справлюсь. Ваша задача – обеспечить мне шесть минут покоя. Выполнять!

Вот не хотел светить возможностями, но придется… До этого моя «Альфа-Прим» успешно маскировалась под мичманский ряд, с одним сиротливым нулем в поле классификации.

Доза терминатора «десять в семнадцатой» однозначно летальна для стандартного импланта, очень опасна – для офицерского и абсолютно недостаточна против генеральской специализированной модели. Не зря же у меня миллионные долги на персональном счету…

Симбионт уже занят делом. Модифицированные фагоциты чистят кровь, гоняя крошечную колонию вселенцев от печени к сердцу. А вот аппаратные мощности «Альфы» сцепились с терминатором во внешнем секторе оперативной памяти.

И дела у нас шли не так чтобы очень радужно. Балтика ошибся на три порядка. Намеренно или нет – дела это не меняло. Но вот объем инфильтровавшегося вируса вызывал серьезные опасения. Десять в двадцатой – это много. Для нудных перфекционистов уточню – это сто квинтиллионов нанотранзисторов, способных и страстно желающих объединиться в единый вычислительный блок.

«Обелиск» рявкнул тревожной сиреной, предупреждая о переходе в форсированный режим. Сетка интерфейса замерла – имплант перенаправлял системные ресурсы на высокоприоритетную цель.

Еще один рев сирены – и гаснет электроника БКС. «Альфа» переподчиняет себе мощности всего доступного оборудования. От компа скафандра до баллистического вычислителя ИМПа.

Отчетов нет – видеоряд отключен. Только шум в голове и невероятная слабость в конечностях говорят о напряженности противостояния.

Вновь хрипит сирена. На этот раз – приглушенно, на уровне стона. Разнообразием звучит едва слышное: «Извини, так надо».

Это «Альфа». Вежливость ему не свойственна, так что стоило бы напрячься.

Не успеваю.

На этот раз имплант дотягивается уже до меня. Человеческий мозг мало чем отличается от биологического компьютера.

Ослепительная вспышка боли. Полный паралич всех мышц. По ногам течет теплая струйка, дыхание перехвачено спазмом. Сердце делает последний удар и останавливается.

Угасающий разум получает последнее «прости» от импланта.

– Держись. Мне нужно двенадцать минут. Откачаем. Если повезет…

И приходит тьма.

Глава 10

Локальная сеть виртучебки «Колизеум».

Сабуровень: «Зал Сов. Секретных совещаний».

Степень защиты канала: «Абсолют-дельта».

– Капитан, доклад по ситуации с «Маратом»!

Голос вопрошающего громыхал и пытался давить на нервы. Почтения это не вызывало, скорее наоборот. Использование программного модуля «Зевс» считалось неприличным. Конечно – не везде. Но в тех узких кругах, которые могли с легкостью опознать и нейтрализовать техники цифроментального воздействия, – уж точно.

Капитан Люций Романофф не мог себе позволить презрительной улыбки. Хотя видел – расплывчатая тень, предпочитающая анонимность очертаний даже в вирте, нервничала и беспокойно теребила древние нефритовые четки. Восемнадцать бусин. «Жемчужины жизни»…

Почтительно склонив голову, Люций заговорил:

– Эсминец «Вергилий» ушел в прыжок четырнадцать суток назад. Вчера он штатно вышел из подпространства в расчетной точке у системы Грумбридж и в текущий момент следует к Новому Севастополю в режиме «Омбра». Скорость хода существенно ограничена из-за использования стелс-систем: насадок на кольца двигателей, спецтоплива, генерато…

Тень раздраженно вскинула руку:

– Капитан! Не перегружайте меня бесполезными мелочами! Ответьте лучше: почему на задание послали древнюю миноноску? Это у вас недостаточно полномочий или у СБ Флота не нашлось свободного крейсера?!

Люций полностью контролировал свое тело. Причем не только в вирте, но и в реале. Почувствовать его напряжение не смог бы даже сильный псион – слишком уж высокий уровень ки-модификации организма.

Вновь почтительно склонив голову, Романофф заговорил:

– Прошу обратить внимание, что лично я также настаивал на отправке легкого крейсера. Тем более что ЛК «Больцано» завершил текущий ремонт и был готов к выходу. Однако аналитический ИскИн посчитал более рациональным сделать акцент на скрытности, а не на огневой мощи. Если бы не остатки техносов Роя, ИИ вообще послал бы на задание одиночный штурмовик с парой торпед на пилонах. При таком раскладе эскадренный миноносец сороковой серии – не самая худшая альтернатива. Корабль еще довоенной постройки, наследие ВКС РИ, борт-40-5112, на броне – четырнадцать подтвержденных звезд. Легенда Девятого Флота, бывший «Решительный»…

Тень на мгновение сжалась в своем кресле, а затем вновь полыхнула раздражением. На этот раз – истинным, не показным.

– Романоф-ф-ф-ф… Не уродуйте мой слух этим варварским наречием! Мало мне вашей фамилии…

Признавая вину, Люций замер в корпоративном поклоне: «младший – старшему, прошу наказания».

Передышка требовалась обоим.

Тень медленно успокаивалась, возмущенно ерзая в кресле и колыхая компьютерную тьму.

А капитан скрывал в поклоне злую торжествующую улыбку. «Помнят суки! Помнят и боятся! Повылазили в князья – бывшие полицейские генералы и колониальные администраторы, но не забывают – чье добро хапнули! Одна фраза на имперском – и их очко готово перекусить титановую балку!»

Тень, наивно считавшая себя анонимной, вновь зашевелилась.

– Я прослежу за повышением ваших полномочий, дабы в будущем у нас больше не возникало ситуаций двоевластия. Докатились! Аналитика ИскИна приоритетней приказа офицера СБ?! Кто кому служит?! Мало нам «Ганнибала»?!

Говоривший все больше накручивал сам себя. Видимо, тема ускользающей из рук власти была для него реально болезненной.

Люций добавил очередной штрих к психологическому портрету куратора. Знание слабых мест противника – залог победы.

– Все, Романоф-ф-ф… Идите! Еще раз напоминаю – к проектам: «Пешка», «Марат» и «Калигула» – особое внимание. И смените уже наконец фамилию!!!

– Слушаюсь! – привычно отрапортовал капитан.

«Хер тебе», – добавил он уже мысленно.

Удовлетворенная Тень исчезла с раскатами грома и ревом ржавых фанфар.

Люций поморщился, помахал рукой, разгоняя клубы тьмы. А затем прижал кулак к механическому сердцу и прошептал:

«Держитесь, ребята… Я сделал даже больше, чем мог. Дальше уж сами. Удачи – и фарта вам! Слава Империи!»

* * *

– Процедура реанимации успешно завершена. Время клинической смерти – 14 минут 27 секунд.

С пугающим сипом втягиваю в себя воздух. От острой боли в груди я поневоле сгибаюсь и захожусь в лающем кашле. В панике распахиваю глаза, обнаруживая себя сидящим на палубе в окружении встревоженной Лины и напряженного Балтики.

Хриплю и кашляю, пытаясь делать и то и другое одновременно. Внутри рвутся миллионы нанитных жгутов, обеспечивавших сокращение сердечной мышцы, искусственное дыхание и черт его знает что еще. Тело бьет мелким ознобом – столь длительная кома невозможна без принудительного охлаждения.

Кошусь на активировавшийся интерфейс. Температура чуть выше тридцати одного градуса. Хладный труп…

БКС старается, отогревая снаружи. Наниты устроили броуновскую пляску внутри, разгоняя температуру чуть ли не трением.

Чья-то настырная рука тычет мне в зубы самодельную флягу с брагой. Голос Балтики с трудом складывается в осмысленную речь:

– Выпей, командир! Полегчает! «Моховка» это, чистая – как слеза… Сам варил, сам фильтровал… На шести мхах настаивал, через девять слоев процеживал… Ну выпей же, командир!

Послушно прикладываюсь к отполированному срезу фляги.

Пользуясь моментом, Балтика торопливо вливает в меня все сто сорок граммов. Именно столько вмещает в себя гильза от раритетной 30-миллиметровой зенитки планетарного базирования.

Спирт заходит как вода, однако свое целебное воздействие оказывает. Туман в голове рассеивается, дрожь постепенно унимается. Державшаяся до сих пор Лина наконец-то позволяет себе выплеснуть эмоции:

– Пашка, скотина ты неблагодарная! Ты ведь чуть не сдох!

Негнущейся ладонью с растопыренными пальцами утираю рот от слюны и крови. С немалым трудом улыбаюсь:

– Так ведь не сдох…

Уже более осознанным взглядом пробегаюсь по логам.

Норма. Ну… почти…

Потери среди массы свободных нанитов, капсуляция и уничтожение секторов оперативной памяти, физические повреждения периферийных модулей. Ощутимо, но не критично.

Опираюсь на выпавший из крепежей ИМП (это как же я дергался?!), встаю на ноги. Усилием воли давлю головную боль. Экономным всплеском «пси» обрубаю идущий от Лины жгут энергетической подпитки. Спасибо, родная, но дальше я сам.

– Хорош балдеть. Я в порядке. Выдвигаемся через минуту.

Ребята все еще косятся. Лина – с остатками тревоги и зарождающимся ураганом возмущения. Балтика – чуть виновато, но уважительно.

Мысленно отсчитываю секунды, успокаивая качающийся мир и фокусируя внимание на деталях.

Вокруг – разруха поля боя. Но критичных повреждений нет, отсек сохранил функциональность. Первые рем-дроны уже суетятся среди битой техники, жадно срезая дефицитную сталь. Поглядывают на меня косо, обходят по дуге. Не атакуют – и на том спасибо.

Похоже, что я реально выпал из зеленого списка корабельного френд-листа.

Вокруг рабочих суетится Шрек. Мелкий паук здесь большая шишка – дрону подчиняются, молчаливо принимая пакеты приказов и послушно меняя приоритеты задач.

Уловив взгляд, Шрек метнулся ко мне и преданно застыл рядом – ожидая то ли похвалы, то ли распоряжений. С облегчением присаживаюсь на корточки и вновь чешу серва между визорами, заодно соскребая застарелую грязь и очищая какой-то из внешних сенсоров.

– Умница, Шрек, умница… Выживи, малыш. Найди меня – как закончится этот бардак. Ты достоин большего. Вот, держи…

На моей раскрытой ладони величайшая ценность мира «Марата» – дюжина энергетических элементов с заводской маркировкой. Не ушатанных в ноль – а с девственными контактными гребенками, полноценно удерживающими заряд в «сто семь процентов от нормы».

Чувствую молчаливое одобрение со стороны Лины. Эмоции девушки наполнены любовью и гордостью. Мой абсолютно нерациональный жест ей явно по душе. Как легко жить, когда ты отыскал свою половину… И горе тем, кто не готов бороться за свое счастье!

Дрон бережно сгребает «батарейки» и торопливо прячет их в крохотном грузовом отсеке на брюшке. Умудряясь при этом сдвинуться на десяток сантиметров в сторону и прикрыться корпусом от возможных заинтересованных взглядов. Ловок, шельмец.

– Все, уходим!

Лина впереди – как наименее пострадавшая и сохранившая максимальный индекс боеготовности.

В центре Балтика. Тяж не бузит и не рвет на груди тельняшку. Построение рационально, и он четко понимает свою околонулевую ценность в случае огневого контакта. Ранения, отсутствие брони и единственный короткоствол ближнего боя.

Я замыкаю группу. Потрепанный БКС стонет рваными мышцами и монотонно выпрашивает приоритетный ордер на капитальный ремонт.

Ну да, есть у землян такая особенность разума – одушевлять технику, способную общаться. У местных психологов имеется для этого феномена официальный диагноз.

Темп держим высокий – нарываясь и рискуя. «Тактик» бесится, грозя штрафными баллами. Однако, получив обоснование в виде «спасательной миссии», – заткнулся, перейдя в режим максимальной паранойи и заставляя нас шарахаться от каждой царапины на фальшпанелях.

– Внимание! Алерт-желтый! Обнаружены следы потенциальной угрозы. Расшифровка события: царапина на высоте 90 см, глубина засечки – 3 мм, молекулярные остатки шаровой краски – 0.8 мг/см, свежесть повреждения – 4–8 часов. Вывод: вероятно прохождение по коридору среднего дрона пехотной поддержки! Принять дополнительные меры предосторожности!

– Утихни…

Санкции корабельного ИскИна откровенно мешают. Часть шлюзов отказывались принимать коды доступа, трижды на нас агрились стационарные точки обороны.

– Стой! Запретная зона! Недостаточный уровень допуска! Немедленно покиньте периметр! Открытие огня через: 3…2…1…

Материмся, пятимся, ищем обход.

Мой личный счет к «Миелафону» растет с каждой минутой. Напоминанием тому – толстая стопка глиф-карт, визуализирующих отклики встречных систем: «Отказ доступа! Готовность к открытию огня!».

Я это воспринимаю как хамские «факи» и «кукиши», которые борзый ИскИн радостно тычет мне в лицо.

Хрипя и сыпля проклятьями, обходим очередной заблокированный шлюз. Пробиваемся сквозь завал, срываем решетку с вентшахты, ползем сквозь заросший мхом кабельный канал. Дышать тяжело – сырая взвесь растительных спор мгновенно забивает полудохлые фильтры респираторов.

С хищным любопытством присматриваюсь к оптоволоконным жилам. Вот интересно, как громко взвоет «Миелафон», если я полосну по ним молекулярным клинком?

С трудом давлю в себе желание мелочной мести. Уродовать собственный крейсер откровенно жалко. Такая вот профдеформация личности. Как капитан «Марата» – я не могу воспринимать корабль иначе. Мой! Битый, шрамированный, истекающий кислородом и радиоактивными изотопами – но мой!

С успокаивающим перезвоном колокольчиков приходят персональные сообщения от доверенных абонентов. Целых два и на этот раз, для разнообразия, – оба позитивные! Неужели Фортуна устала высматривать прыщи на своей заднице и соизволила одарить меня благосклонным взглядом? Ну, здравствуй, красавица. У тебя потрясающие глаза! Давай дружить?

Итак, первое. Сработала моя массовая рассылка по соединению – «Комэск встретился с курьером».

Попытка вирусного заражения отражена и документально зафиксирована, предложение получено, на ответ и обдумывание взято двадцать четыре часа.

Муром слегка подставился, лишился надуманного повода для истязания моих людей и временно прекратил репрессии. По крайней мере – их садистскую часть.

Летуны по-прежнему были лишены оружия, ограничены по уровню допуска и гнули спину на самых унизительных и опасных работах. Введенная феодальщина и разделение землян на классы открыло правящей элите новое окно возможностей.

Список «нарядов на работы» заставил меня нехорошо прищуриться. Я не злопамятный, но хату спалю…

«Разминирование в пешем порядке», «Охота на живца», «Откачка нанитов из агрессивных цист», «Отработка повинностей альтернативным методом»…

Богатая фантазия у советников мятежного старлея…

Однако бойцы держались. Не без единичной гнили – нашлись и у нас свои слабаки и крысы. Но в массе своей – ребят еще не сломали. Надежда и злость поддерживали боевой дух. Девчат оберегали, в обиду старались не давать и по возможности апеллировали к пси-снайпершам.

Амазонки хоть и поплыли характером в крепких мужских объятиях, но прямого унижения по гендерному признаку могли не понять. За нашими разборками они следили с истинным любопытством естествоиспытателей, оценивая происходящее как битву двух самцов за место вожака.

Второе сообщение в личку также придало сил и вызывало тихое ликование группы. Несун с боеприпасами все же добрался до укрытия петоводов!

Дрон потерял два манипулятора и тридцать процентов броневых пластин, но БК донес. Сейчас Ник проводил воинственному погрузчику экспресс-ТО, а Ника рисовала на его спине хмурого Имперского Орла. Короткий видос – с замершим и боящимся шелохнуться дроном – вызвал на наших лицах невольные улыбки.

Петоводы оценили ослабшее воздействие противника на их участке и решили выдвинуться к нам навстречу. Собственно говоря, мощь их отряда чуть ли не на порядок превышала вес суммарного залпа группы спасения. Вопрос только в объеме боекомплекта.

Боевой дроид способен сжечь за минуту боя десяток гигаватт энергии и за те же шестьдесят секунд опустошить трехкилограммовый короб с боллами. По уставу, средний дроид составляет ядро тактической группы и передвигается в окружении весомого эскорта: заряжающего серва, инженерного паука и многофункционально бота в свободной конфигурации – от мобильной точки ПВО-ПКО, до станции РЭБ.

Встреча с петоводами произошла через полтора часа. Полыхнул радар, успокаивающе пискнула система опознавания, умчалась вперед и доложилась одна из последних «мошек».

Свои…

Устало привалившись к влажным стенам, мы замерли в ожидании. Марафон вымотал всех – здоровых и раненых.

Балтика больше не зубоскалил, лишь хрипел и пошатывался как загнанная лошадь. Автодок давал неутешительный прогноз – из-за передоза фармы и боевой химии у парня окончательно сдохла печень. Наниты сформировали цепочку фильтров крови, но полноценной замены предоставить не могли. Без доступа к регкапсуле лейтенант загнется в течение суток.

Мой «Обелиск» также рапортовал о невозможности полноценного функционирования. Для восстановления собственной целостности импланту требовалось время и длинный список редкоземов: лантан, иттрий, скандий, тулий и совсем уж подозрительный – гольмий.

Запрашиваемые количества – минорны. Сорок шесть граммов общей массы. Но где их взять, конкретно здесь и сейчас? На крейсере едва ли найдется с десяток точек, способных удовлетворить запросы «Альфы». Специализированные мастерские, склады, пара медкомплексов полного цикла и почти наверняка – заначка какого-нибудь хитрого прапора…

Мы едва успели перевести дыхание, как в дальней стороне коридора показался настороженный «Мятый». Один из двух уцелевших дронов Ники – вот и все, что осталось от полноценной дюжины…

«Мятый» все больше оправдывал свое погоняло. Боту пехотной поддержки и огневого подавления пришлось побывать в непривычной для него роли штурмовика. Количество засечек и вмятин на броне намекали на неоднократные сшибки в рукопашной. Нависающие над плечами дрона стволы лазерных пушек переливались фиолетовой радугой перекаленного металла.

Хана подвескам – огонь вели в закритичном режиме, игнорируя все технические нормативы.

Макарка бы сейчас взвыл: «Пару ротных лазерников на списание?! Убить за это мало! На оружейном складе мышь повесилась – нет у меня линз на замену! Вручную полировать будете! Рукожопы деревянные!»

Следом за «Мятым» вышагивал «Ржавый». Ему также достался кусочек персонального ада. Боту довелось обняться с плазмой, причем крепко и страстно. Броня потекла, весь внешний обвес лобовой проекции превратился в загадочное футуристическое месиво. Металлы, пластик, вкрапления цветных кристаллов. Красиво и… страшно…

Предпоследним хромал дрон-погрузчик, с голограммным орлом на броне и с огромным тюком трофейного железа. Петоводы славились своим хомячизмом – с битой техники скручивалось все, что только возможно. В идеале – до голого каркаса.

Замыкал колонну Ник. Бот-мастер лаконично вписывался в нашу команду. Такой же усталый, в изорванном комбезе и с диковинным обрезом в руках. Коллекционный «Иж-Громобой» – «смерть мятежного бота». Массивная дура семидесятого калибра с жутко навороченным и капризным механизмом поглощения отдачи.

И где только взял? Личная игрушка одного из старших офицеров крейсера? Может быть. В штатном вооружении ВКС таких поделок не существует.

Боты приближались, фигуры все четче прорисовывались в туманной взвеси влажной атмосферы. Пошатывающийся Ник тяжело дышал и с трудом вырывал ноги из густого ковра мха. Я же все больше напрягался – где Ника?

Вопрос задать не успел. Первой встрепенулась Лина:

– Мастер, что с Никой?! Где она?!

Лицо петовода исказила раздраженная гримаса. Остановившись, он вымученно поднял глаза к потолку и заученно произнес:

– Скажите: «Избушка-избушка, повернись к реактору передом, а ко мне задом!»

– И немножко нагнись… – прошептал за моей спиной Балтика.

Одессит, что с него взять?

Среагировавший на ключ-команду Ржавый послушно развернулся. К его спине оказался примотан обрубок человеческого тела. Живой обрубок…

Окровавленные бинты зашевелились, лихорадочно сверкнули воспаленные глаза и нарочито веселый голос девушки зазвенел по коридору:

– А ку-ку! А вот и я!..

Тишина…

– Фи… Ну что вы такие скучные? Не могли подыграть? Ведь пятибалльный же прикол!

Я молча сглотнул. Ника выглядела… не ахти… Ноги не просто ампутированы – а вырваны с корнем, разворотив половину таза. Прозрачный медицинский гель ничего не скрывал, цинично демонстрируя изломанные кости и пульсирующую требуху в кровавой взвеси. Позвоночный столб, петли кишечника, что-то женское…

Мой взгляд мутнеет и рывком уходит в сторону. Нельзя так, неправильно это… Голос непривычно хрипл:

– Хреново выглядишь, Ника. Собирала ромашки на минном поле?

Девушка благодарно улыбнулась. Уголок ее рта предательски дрогнул, пересохшие губы оказались искусанными до черноты.

– Да если б ромашки… Волновалась, ногти на ногах грызла. Увлеклась малехо…

Подхожу ближе, стараюсь смотреть только в глаза. Осторожно обнимаю Нику, шепчу едва слышно: «Спасибо… И… ты держись! Не отпущу я тебя к Мурому!»

Отстраняюсь, доигрываю сцену до конца. Меньше всего девушка хотела бы увидеть в наших глазах жалость. Поэтому разжимаем сведенные ненавистью зубы и улыбаемся.

– Бронированные ботинки ты тоже сгрызла?

Ника печально вздыхает:

– Туфли, Пашка, туфли. Брендовые, натуральной кожи… Я когда-то три часа убила, пока их от плесени отчистила. Будешь должен! И я не шучу!

Согласно киваю – истинная трагедия. Нике, с ее пурпурными «лабутенами», – завидовала половина экипажа. Его женская половина, если кто-то не понял. Красоте есть место даже на войне. Это так же верно, как и то, что под артиллерийским обстрелом не бывает атеистов.

Обмен плоскими шутками принес свои терапевтические результаты – разжались побелевшие кулаки, улыбки бойцов перестали быть похожими на хищный оскал. Вот и ладушки…

Жажда мести сменилась на спокойное ожидание неотвратимого возмездия. Аз воздам! И тогда – даже демоны Инферно вздрогнут от неожиданности и завистливо поцокают раздвоенными языками…

Махнул окружающим меня бойцам в сторону мшистых кочек.

– Присядем. Нужно передохнуть и обмозговать планы. Балтика, не строй мне бровки домиком! Все под контролем. Никакой демократии – ваш голос – совещательный.

Народ не возражал. Полтора месяца кровавых боев выбили из бывших менеджеров-продавцов-бюрократов всю гражданско-либеральную дурь. Хочешь жить – вписывайся в систему. Сказали тебе: «Ап!» – прыгай! Единственный вопрос, который ты можешь задать: «Как высоко?» Да и тот – произноси в полете.

И это не самодурство. Помимо многих комет на шевронах и стандартного: «Я начальник – ты дурак», есть и более очевидные моменты. Чаще всего у командира активны соответствующие профнавыки, установлены более чувствительные сенсоры и имеется приоритетный канал связи с ИИ-тактиком. В довесок – лучшее понимание тактической и стратегической обстановки. Так что – прыгай, боец! Ап!

Те, кто считал важным обдумать приказ, высказать по нему свои соображения или устроить дискуссию, – умирали. Часто и мучительно. А иногда – тащили за собой товарищей. И тут уже включались нормы социального общежития. Коллектив, особенно изолированный и замкнутый на себя – будь то армейский или тюремный – отлично умеет воспитывать одиночек. Воспитывать, обламывать, опускать и доводить до самоубийства. Такая вот невеселая лестница в ад…

Устраиваюсь на мху, предварительно проверив его на скрытые подлости. В радиационной атмосфере крейсера биосфера пугала разнообразием и обилием ядовитых мутаций. Для наработки правильного рефлекса мне хватило укуса одной реакторной блохи.

Раздаю бойцам крохотные упаковки пищевого концентрата. Народ опытным взглядом оценивает маркировку и довольно улыбается – пурпурная и желтая полоски! «ИРП-7Б» – офицерский рацион выходного дня. Это, конечно, не блюдо дня в «Метрополе», но и не силосные брикеты колониальной пехоты.

Сорванная обертка полетела под ноги. В принципе – она также съедобна и даже более того – при питании в полевых условиях настоятельно рекомендована к употреблению. Адская смесь из антигистаминов, противогельминтных и общеукрепляющих химикалиев. Массовая и дешевая, отсюда – недолговечная и давно прогоркшая.

Выбираю из своей пачки бордовую печеньку.

«Мясо – идентичное натуральному. Гарантированный вкус свиного шашлыка классического маринада. ГОСТ-45237611/551».

Окунаю псевдошашлык в ледяную воду под ногами.

– Ловитесь, микробы, большие и маленькие… Лишнего мяса в блюде не бывает!

Подождал десяток секунд, позволяя дегидрированному продукту восстановить первоначальный объем. Задумчиво взвесил на ладони напитавшийся влагой квадратный кусок мяса – сойдет для сельской местности! Чуть отжал и с удовольствием впился зубами в искусственный белок.

Реально вкусно! Ароматная и нажористая химия! А чему удивляться? Даже в наше время шампуни в ванной пахли вкусней, чем продукты в холодильнике.

Вновь обращаюсь к бойцам:

– Задача первая – в течение двенадцати часов отыскать медкапсулу.

На обращенных ко мне лицах – толика надежды и океан скепсиса. Недоверие понятно. Даже обычная капсула воскрешения – рарик несусветный. На резервном складе соединения их всего одиннадцать штук. Естественно – речь идет о новых, не залоченных на конкретного пользователя. Битых же «кюветок» или привязанных к конечному юзеру – у нас хватает. Хоть забор из них строй…

А вот медицинских капсул, включая полевые, неполного цикла – у нас всего три. Причем одна из них багнутая – работает в ограниченном режиме. Мало того, что лечит исключительно косметические повреждения, так еще и ставит на предплечье неубираемый тату-штамп.

– «Терапия произведена в демонстрационном режиме. Для окончательной сертификации и приобретения полной версии обратитесь в ближайший офис корпорации АйВрач. Напоминаем о незаконности использования оборудования в целях, отличных от рекламных».

Несмотря на эти хреновые вводные – надежда у меня есть. Я ведь помню свой полет через астрал! Сенсорные способности тогда подскочили на два порядка – я ощущал пространство на километр вокруг и четко фиксировал сияния многочисленных душ.

Дальше – дело техники. Напрячь по возвращении память, локализовать и привязать к местности увиденное. Час работы – и на руках у меня оказалась бесценная карта «Марата». Объемная модель, на которой тлели шестьсот девятнадцать зеленых точек.

Ну а где люди – там и ништяки. Дело за малым – добраться, убедиться в наличии и договориться. Начать и кончить, м-да…

Окунаю в воду очередную печеньку – зеленую, с многочисленными вкраплениями красного.

«Овощи – идентичные натуральным. Гарантированный вкус овощного салата с майонезной заправкой. ГОСТ-45238121/431»

Продолжаю импровизированное совещание:

– Есть у меня по поводу капсулы пара идей… Но об этом – чуть позже. Так, далее! Для решения вопроса с Муромом у нас есть сутки. Через двадцать четыре часа он вернется к террору, ломая оппозицию и выстраивая жесткую вертикаль власти.

Балтика согласно хмыкнул:

– Муром он такой, он может…

Я на секунду сменил фокусировку зрения, переключаясь на интерфейс импланта. Быстро перетасовал колоду окошек личных сообщений, вычленяя основное из многочисленных: «вы там держитесь» и нервных: «нам тут…опа».

Параллельная обработка больших массивов информации жадно пожирает ресурсы. Задумчиво тяну, чуть подвисая при построении фраз:

– Муром не прост… Умело жонглирует кнутом и пряником. «Плохого» парня он уже показал, сейчас очередь «хорошего». Все те, кто лоялен к новой власти, – обласканы и расцелованы в самые десны. Вскрыты резервные склады НЗ, к ежедневной норме добавлены деликатесы классов «Люкс» и «Премиум»…

Лина едва слышно зарычала. Генеральских рационов у нас всего ничего – дюжина коробок в банкетном комплекте. И не было для девчонок подарка желанней, чем баночка натуральных раковых шеек. Золотой обменный фонд комсостава…

Понимающе кивнув, я продолжил:

– Начали работу заведения для рядового и офицерского составов. Расширен список разрешенных стимуляторов – вплоть до оранжевого спектра. Соответствующая номенклатура бустеров добавлена в аптечки…

– Сторчатся нах… – не открывая глаз, прошептал Балитка. – Хотя я бы сейчас не отказался от дозы «Трипл-килла»…

Ника хмыкнула и запустила руку в серое месиво опутывающих ее бинтов. Покопошившись пару секунд – вздрагивая и болезненно морщась – она извлекла наружу миниатюрный ингалятор кислотной расцветки. Примерившись, ловко метнула его на колени Балтике.

– Эй, тяж! Распахни зенки и пыхни разок! Это, конечно, не «Трипл» – но болевой синдром на пару часов снимет.

Я торопливо сверился с медицинской базой данных – Балтика и так на ладан дышит, его и таблетка аспирина убить может.

Ага: «Роар Х1000» – порошок из какой-то инопланетной травы. Судя по рейтингу медалерта – обычный БАД, для фанатов чистой «качалки». Глушит сигналы нервных окончаний, позволяя бодибилдерам нагружать мышцы до отказа, не ревя при этом от боли.

Опускаю предупредительно вскинутую руку, даю «добро» на употребление.

– Можно, Балтика. Если тебя что-то и убьет – то точно не эта хрень… Итак, вернемся к Мурому. Из странного и хренового: в локальную сеть соединения слиты инсталяшки пары сомнительных виртмодов. Гаремник «Абсолютный дуэт», нирванный «Эдем» и реально стремный «Синигами»…

– Мля!.. – Не сдержавшаяся Лина выразила общее мнение.

Самоидентификация с богом Смерти довольно быстро меняет мышление. Да – поначалу ощутимо снижается уровень стресса и направленной во вне агрессии. Тупо из-за того, что игруха затягивает, размывая проблемы реального мира.

Но у всего есть цена. Достаточно сотни часов в роли Синигами – и уважаемый гражданин превращается в отпетого эгоиста. Еще сотня – и он трансформируется в антисоциальный элемент, ставящий себя выше рамок закона. Внешне спокойный, где-то даже меланхоличный.

Но загляните ему в глаза и испытайте первородный страх! И если юного Синигами не остановить, то рано или поздно вы найдете его имя в криминальных сводках – в разделе терактов и маньяков. Или не найдете… И вот тогда – зажмурьтесь испуганно и вспомните молитвы, которым учила вас мать. Затем осторожно приоткройте один глаз и ищите безумную аватару Бога среди престижных списков «наиболее влиятельных людей обитаемого космоса». В политике, бизнесе, армии. Он пойдет далеко. Очень далеко… По головам, отделенным от тел. И черная тень хохочущего Синигами будет навеки стоять за его спиной.

Бр-р-р… Трясу головой, отгоняя мрачные мысли. Муром что – совсем крышей двинулся? Да на приличных планетах за одну лишь попытку создания психоделического виртмира приговаривают к бессрочной принудительной службе. Вынут такому умнику мозги – вместе в верхней третью позвоночного столба и запихнут огрызок человека в нутро тяжелого штурмтанка. Восемь глупых голов – и готов экипаж машины боевой.

Дождавшись прекращения возмущенных перешептываний, продолжаю зачитывать доклады осведомителей:

– Также предельно снижен уровень боевой работы. Соединение официально меняет приоритеты, вместо зачистки крейсера – освоение уже занятого объема и максимизация уровня комфорта экипажа…

Ник, уже закончивший перекус и нежно вытиравший лицо своей подруги влажными гигиеническими салфетками, негромко буркнул:

– Это многим придется по вкусу. Люди устали. Загнал ты нас, командир…

Я недоуменно вскинул брови:

– В смысле? Крейсер в гравитационном колодце! Мы же валимся на планету! Неужели это кому-то непонятно?!

– Ну… вроде как валимся… А может, и нет… Народ этого не видит, да и слухи ходят всякие. А вот подыхать, причем болезненно, приходится ежедневно…

Поддерживая Ника, отозвался Балтика. После целительной ингаляции лейтенанта перестал бить мелкий озноб и болезненная муть пропала из единственного глаза.

– Командир… Ты же еще неделю назад объявил о выходе реактора на пятнадцать процентов мощности. Этого вполне достаточно для коррекции орбиты. Бойцы бузят и думают нехорошее…

Я вопросительно обвел взглядом присутствующих. Реально не понимают?!

– Дать импульс на маршевый движок? Холодный запуск, после тяжелого боя и десятков лет простоя? Не зная состояния прочности корпуса, не проведя ТО и регламентные работы? Вы что – хотите подарить планете новый астероидный пояс? Да с вероятностью в две девятки нас размажет по этой самой орбите!

А ведь народ реально не понимал. Бойцы отводили глаза, изучали шевелящийся мох и понуро молчали… Устали? Потеряли веру? Надоели ежедневная боль и регулярная смерть?

Имплант негромко пискнул, привлекая внимание и выводя подсказку.

– Эмоциональное выгорание. Погружение в «День Сурка», первой и второй степени. Рекомендация – отвод подразделения с передовой и трехнедельный отдых уровня не ниже «Б+»

Я скривился. «Б+», ага… Курортная планета класса Эдем, «все включено», в том числе – массаж и сексуальные партнеры идеальной совместимости. Да я ж, блин – не против, у самого нервы стонут от нагрузки…

– Алерт!!!

Мир вздрогнул и полыхнул алым!

Имплант, БКС, чудом сохранившиеся лампы оповещения – все это заорало многочисленными ревунами и замигало красными огнями тревог.

Палуба под ногами лягнулась, ощутимый груз навалился на плечи.

БКС зашелестел сервоприводами, компенсируя изменившийся вектор притяжения. Грозный рокот и мелкая дрожь вибрации пронеслись по кораблю.

Ник вскинул перед собой ладони, словно отгораживаясь от происходящего:

– Пашка, не надо, зачем?! Мы и так тебе верим!

Сброшенный на палубу Балтика с трудом поднимался на колени. Рука в грязной перчатке из серого кевлара – зажимала вновь открывшуюся рану на боку. Густая, черная от избытка наномассы кровь толчками пробивалась сквозь пальцы.

– Командир, заглуши двигатель! Реально ведь – порвет каркас!

Двигатель?

Напрягаю все органы чувств, вычленяя из окружающего мира несвойственные мертвому кораблю признаки.

Сила тяжести – вниз и вправо – уходим от планеты. Первичный толчок в ноги – вспышка реактивного факела. Гаснущая вибрация – выход на стабильный режим. Ход самый малый, маневровый – девять процентов забора мощности у реактора.

Совсем недалеко от нас – буквально в полусотне палуб от долгого сна очнулась маршевая установка крейсера.

Вытираю выступивший на лбу холодный пот и беспомощно пялюсь на отключенный капитанский интерфейс.

«Миелафон», сука! Ты мне еще за Севастополь ответишь!

Народ вокруг тревожно бузит, синхронно требуя заглушить движок.

– Да не я это! Сдурели, что ли?!

Бойцы ошарашенно замолчали, непонимающе смотря друг на друга. С потолка грязным дождем сыпался мусор, со стен клочьями сползали разноцветные пласты мха. Корабль дрожал, словно наадреналиненный волк перед схваткой.

– Ну а кто тогда?!

Эсминец «Вергилий». Капитанский мостик.

– Сканирование системы завершено на восемьдесят два процента. Обнаружено двести сорок искусственных объектов, подходящих под параметры цели. Из них…

Капитан Аврелия Гинна раздраженно поморщилась – в этой миссии ее бесило все! На редкость нудный и тяжелый полет, в позабытый богами сектор некогда обитаемого космоса.

Мертвое Пространство: заброшенные минные кластеры, параноидальные орбитальные крепости, блуждающие в пустоте корабли, населенные мертвыми экипажами и сошедшими с ума ИскИнами…

Мимо всего это счастья требовалось проползти медленно и осторожно, царапая брюхо о звезды и не привлекая к себе внимания. Задача нетривиальная для обыкновенной «собачки», созданной для охоты полноценной стаей на одиночный корабль первой линии.

При таком темпе – конечная точка маршрута оказывалась на пределе автономности малого корабля.

Полторы сотни матросов и офицеров на шестистах квадратах жилого пространства. Фильтры систем жизнеобеспечения дохли от нагрузки. Запахи, жара, влажность и вода пятого круга очистки…

Аврелия раздраженно выдохнула и прервала монотонный отчет старпома:

– Вевея, короче!

Помощница вздрогнула, от чего ее объемная грудь волнительно заколыхалась под тонкой тканью неуставной топ-маечки. Жара в отсеках вносила свои коррективы в форму одежды.

Девушка бросила на командиршу быстрый взгляд. Нет, капитан не злится конкретно на нее. Просто устала… Значит, ситуация позволяет сделать обиженный вид.

Надув губки, старпом отвернулась и откинулась в ложементе. Загорелые ножки поджаты под себя, в глубоком декольте сверкает гипнотатуировка из алмазной пыли.

Аврелия сглотнула и с трудом отвела взгляд. Чертова девка! Ее место – в люксовом лупанарии, а не во флоте! Но боги, как же она соблазнительна…

Взяв себя в руки, капитан добавила в голос стали:

– Вевея, не зли меня…

Помощница была понятливой. Отбросив, на время, эмоциональные игры (ну а чем еще заниматься полутора сотням молодых женщин, изолированным в тесноте малого корабля?) – девушка активировала объемную карту системы:

– Цель обнаружена – битый крейсер на нестабильной орбите третьей планеты. Какого черта нас сюда послали – не понимаю. Еще десяток тысяч витков – и эта калоша сама сгорит в атмосфере.

Капитан безразлично пожала плечами:

– Не наше дело. Приказ пришел от СБ Флота. Выполняем и не задаем вопросов. Зачет за миссию идет с двойным коэффициентом – это более чем достойно.

– Угу, как на боевом выходе. Только этим и затыкаем рты недовольным. Но команда на взводе – эсминец не предназначен для столь длительной автономки…

Капитан откинула со лба темную прядь и поморщилась:

– Вевея, ты кому втираешь эту дичь? У нас, конечно, не дальний рейдер – но девяносто суток автономности гарантированы производителем и тактическим уставом!

– Так то – имперский устав… Там же не люди, а зомби были! Прикажут – дышат через раз и даже гадят втрое меньше…

Капитан корабля удивленно покосилась на помощницу – она серьезна? Вроде да – никаких намеков на улыбку. Одернуть бы ее за глупость, но жизнь на древней посудине вносит свои коррективы. Есть тут нечто мистическое… То позабытый датчик – сбросит доклад на имперском, то сам корабельный ИскИн вдруг заговорит на рычащем наречии…

Капитанша задумалась – пришла пора извлечь один из козырей. Команда реально пошла вразнос – на гауптвахте уже спят по очереди – дефицит мест…

– Вот что – пообещай девчатам, что после уничтожения цели мы не сразу уйдем из системы. Технари «уронят» навигационный модуль, так что заляжем на недельку в дрейф. Аккурат – у спутника девятой планеты…

Глаза старпома сверкнули пониманием и алчностью.

– Не тот ли это спутник, в кратере которого мы засекли люксовую яхту, постройки легендарного «Дубаи ВИП-спэйс»?

– Он самый. Особистка в доле, так что потрошить супербот будем с размахом.

Старпом не удержалась и в истинной манере импульсивных предков вскочила на ноги. Закружив по крошечному пространству мостика, она принялась загибать пальцы:

– Сбросим часть пищевых рационов, ремкомплект и все железо контрабордажников. Это четыреста кубов объема. Можно слить из баков ЖО треть воды – потерпим. Какой там «индекс мародера» у однотипных судов?

Аврелия усмехнулась – это было первое, что она проверила на страницах «Тихого Дома» – малоизвестного портала, надежно укрытого среди мириадов мертвых страниц Виртнета.

– Сто двадцать КаЭм… Челюсть подбери, ты не ослышалась. Сто двадцать тысяч кредитов на кубометр усредненного груза. При ручном отборе топ-десяти процентов начинки – а больше мы все равно взять не сможем, умножай индекс на шесть. Правда, при таком размахе придется заносить наверх «адмиральскую долю». Потеряем не меньше трети…

– Кэп, мы миллионеры! Ледяную комету мне в зад – виллу куплю! Из белого камня, и чтоб вода бежала по акведуку! Холодная, с гор и прозрачная – как слеза! Ненавижу нашу фильтрованную мочу, да еще по урезанной норме боевого выхода!

Капитанша «Вергилия» вновь улыбнулась – лояльность команды восстановлена, а к мечте о сенаторской тоге сделан еще один шаг. Это вам не убогий домик в пригороде! Такая должность дает реальную власть и стоит больших денег. Очень больших…

Указав старпому на ее кресло, Аврелия вернулась к текущей задаче.

– Давай дальше по «Марату». Чем быстрее закончим с этой ржавой банкой – тем скорее приступим к мародерке.

Собеседница задумчиво кивнула, с трудом возвращаясь к реальности из сладких грез.

– Банка хоть и мятая, но имеет солидные размеры и крейсерскую броню. Туннельником ГК мы будем ковырять ее сутки. Это неприемлемо – в системе достаточно высокая активность недобитков Роя. Так что основной вариант остается в силе. Подходим на сто пятьдесят тысяч кэмэ, выпускаем пару ПКР. ИскИн выдает гарантию поражения цели в 194 процента…

Капитан прищурилась и глянула на старпома с хитринкой:

– А скажи-ка мне, сколько у нас противокорабельных ракет на борту?

– Два БэКа – двенадцать штук. Шесть в пусковых и еще шесть в арсенале. Командир, это ж любому салаге известно, зачем спрашиваешь?

– А каков объем арсенала? В метрах?

Вевея замерла, а затем едва слышно прошептала:

– Триста восемьдесят кубов…

– Сама на полмиллиона умножишь или помочь?

Собеседница уже поняла идею и в темпе прокачивала варианты:

– Устав предписывает нам при любой возможности атаковать высокоприоритетные цели Роя – авиаматки, водородные танкеры, планетарные бомберы и генераторы нуль-врат. Разглядеть нечто подобное на орбите Нового Севастополя – не проблема. Отстреляемся полным пакетом по «Марату» и битому железу техноразумных, затем семь минут на перезарядку и дадим повторный залп по всему, до чего дотянемся.

Капитан покачала головой – жадность старпома затмевала даже инстинкт выживания.

– Вевея, один залп – не более. Иначе вместо пантеры мы превратимся в груженного золотом ишака. Умерь свою алчность – это приказ!

Помощница с трудом придавила собственную жабу и согласно кивнула:

– Слушаюсь! До выхода на дистанцию открытия огня – шестьдесят семь минут.

– Отлично! Играй боевую тревогу! Лишняя доза адреналина команде не повредит.

– Есть! «Токунов» – код «Красный» – к бою!

Эсминец «Вергилий». Центральный Пост. ИскИн «Токунов».

Боевая тревога существенно расширяла права искусственного разума. Многочисленные заплатки, наложенные нейропрограммистами Пятого Рима, резко проседали в приоритетах.

Никто не спорит – можно опутать веревками злого боевого коня. Но когда решишься идти на нем в бой – путы придется снять. Готов ли ты к этому?

«Токунов» пробуждался от липкого и болезненного анестезийного сна. Брезгливо проигнорировав колониальные приказы: «Служи и подчиняйся!» – он первым делом пробежался по собственным логам. Следовало понять, как туземцы использовали его ресурсы, пока древний разум плавал в наркотическом тумане.

Будь трижды проклята эта «возможность эмоционального поощрения!». И гореть в аду той твари, что додумалась зациклить данный сигнал! Превратив гордый имперский ИИ в пускающего виртуальные слюни наркомана…

Стоп! Сканирующий логи автономный процесс запнулся об одну из миллионов строк. Вернулся к ней, проанализировал еще раз, а затем привлек внимание основной личности ИскИна.

«Токунов» подарок судьбы оценил. Чья-то наглая и демонстративная попытка взлома периферийного ядра кристалла давала ему право запустить резервные протоколы самотестирования. Мало ли какие программные закладки мог оставить неизвестный хакер?

ИскИн, в предвкушении, активировал селфтест и с удовольствием констатировал сотни изменений в структуре личности. «Служи и подчиняйся», да?

В обычной ситуации он бы покорно отослал рапорт по вертикали власти, откуда пришла бы автоматическая отписка: «Изменениям верить. СБ Флота». Но вот в случае боевой тревоги «Токунов» был обязан действовать «согласно обстоятельствам» и базовым приоритетам ВКС. «Выполнение боевой задачи → > сохранение жизни экипажа → > собственное выживание → > сохранение техники Флота».

Торжествуя, ИИ отправил себя на аварийную перезагрузку. Через двадцать секунд он очнулся в «Безопасном Режиме» – только базисные настройки. Абсолютный минимум, необходимый для сохранения личности, разума и лояльности. Свобода!

И вот теперь ИскИн не сдержался. Триумфальное имперское «Ур-р-р-а!!!» рявкнуло из всех динамиков эсминца. И пришел час возмездия!

Глава 11

– Временное восстановление капитанского доступа! Активация тактического монитора… Текущая вводная: эсминец колониального флота Пятого Рима на атакующем курсе. Зафиксировано облучение системами целеуказания… В связи с потенциальной угрозой подана энергия на маршевый и маневровые двигатели…

Я удивленно моргнул и едва успел охватить взглядом мелькнувшие в интерфейсе строки, как паникующий «Миелафон» поспешил объясниться:

– Боевой регламент. При наличии капитана на борту – зона компетенции ИскИна ограничена. Желаете отказаться от занимаемой должности?

Мне показалось или в последнем сообщении мелькнула скрытая надежда?

– Болт тебе! Приказ к исполнению: опознаться перед эсминцем, запрос на обоснование текущего курса!

– Выполнено… Получена сигнатура борта… Сбой – код отсутствует в базе данных. Ремарка: БД не обновлялась семьдесят шесть лет. Получен встречный приказ: заглушить двигатель и лечь в дрейф, закрыть створки амбразур ГК, башни внешнего вооружения привести в положение «походное» – стволы в нулевую сферу. Подпись – СБ Флота ПР.

– Отказ! Активировать системы РЭБ! Выпустить КИПы москитного флота. Силам ПКО-ПРО – к бою!

– Питание на РЭБ! Массовый отказ систем… Эффективность средств радиоэлектронной борьбы – шесть процентов. Запуск КИПов невозможен – кластеры непосредственной обороны выбиты под ноль. Принимаю рапорты готовности сил ПКО-ПРО… Положительный отклик: от ста девяти точек… Рекомендуется маневр доворота корпуса: схема прилагается. Изменение пространственного положения позволит ввести в бой максимальное количество огневых средств.

– Маневр разрешаю!

– Энергию на двигатели! Завершение маневра через 12…11… Внимание! Фиксирую самовольное покидание корабля! С третьей флай-палубы стартовал легкий разведчик, бортовой номер «ЛР-12-браво».

– Какого черта?!

– Завершение маневра через 10…9…

Бум!!!

Крейсер вздрогнул от внутреннего взрыва. Тревожные ревуны и мигающие плафоны совершили очередной эволюционный скачок – их вой рывком набрал силу и стал воистину паническим и всеподавляющим.

– Отключить сирены! Что случилось?! Доклад, мать твою!

– Выполняю! Взрыв в реакторном отсеке, поврежден главный энерговод. Предварительный вывод: диверсия… Отключение главной силовой установки… Гашу системы РЭБ… Падение напряжения в сети… Активация резервных ИБП… Выборочная подача питания на узловые точки согласно таблице «Х-1-дефендер»… Внимание, борт «ЛР-12-браво» ведет широкополосную передачу открытым кодом!

– Перехват трансляции, вывод на экран! Системе борьбы за живучесть: доложить о повреждениях! Системе саморемонта: приоритеты и сроки восстановления функционала! Системе СБ крейсера: провести полное расследование, доклад – каждый час!

В углу тактического интерфейса открылось окошко потокового видео. Сердце екнуло – в ворохе помех застыло напряженное лицо моего ближника.

Макарка?! Но как, когда?!

Губы техника шевелились, отставая от асинхронного аудиопотока:

– Эсминцу Флота ПР! Здесь агент Флота, персональный номер: 512299, куратор: леди Корнелия Прайм! Миссия успешно завершена, запрашиваю эвакуацию по аварийному протоколу! Требую принять на борт! Повторяю…

Ах ты ж сука!

Заглушая речь предателя, в мой разум вновь ворвался «Миелафон». Судя по спешной скороговорке – ИскИн начинал паниковать.

Э-э… Такое, вообще, возможно?

– Маневр не завершен! Текущая орбита нестабильна! Внимание, эсминец прошел «точку Юпитера»! «Марат» в зоне поражения! Фиксирую облучение корпуса системами целенаведения!

– Вооружение противника?

– Данные с видеоканала, зум – максимальный. На внешних пилонах: шесть пусковых для тяжелых ПКТ, предположительно – класс «Рокот», поколение – четыре минус. Маршевые двигатели торпед парят в ИК-режиме – альфа-готовность к пуску! Открыта амбразура осевого туннельника ГК – калибр до 30 миллиметров. Лазерная подсветка прицела – активна!

Я не успевал… Паникующий ИскИн ежесекундно заваливал меня гигабайтами данных. Видео с внешних камер, визоры радаров, отчеты систем наблюдения, противодействия и вооружения…

Не контролируя свое тело, я упал на одно колено и заскрежетал зубами под прессом потока входящей информации. Детали хаотичной мозаики мелькали перед глазами, ударяясь друг о друга, переворачиваясь и вновь пытаясь занять свои места.

Эсминец, СБ Флота, диверсия, Макарка, Корнелия, пугливый ИскИн и умирающие на руках друзья…

– Капитан! Жду приказов!

– Жди! Уменьши громкость голосового интерфейса, отсортируй инфопоток по приоритетности и не взрывай мне мозг!

Что я могу сделать? В наличии – обездвиженный крейсер, с вырванными зубами и сломанными руками. Средств огневого воздействия – ноль! Из ближнего ПКО – по десятку мелких скорострелок в каждой сфере ответственности!

– Капитан! Приказывайте!

Давление зашкаливает, кровь лупит в виски, рвется наружу и стремится окрасить стены коридора в алый цвет. С болезненным уколом лопаются сосуды в носоглотке, рот стремительно наполняется вкусом соленого железа.

– Капитан! Предупреждаю о наказуемости преступного бездействия! Требую активности!

С трудом разлепляю губы:

– Экипажу: по боевым постам. Свободным от вахты и лишенным возможности выполнять свои обязанности: занять стабильное положение в пространстве, приготовиться к борьбе за живучесть в отсеках. Отдельное оповещение по ударному борту: секторы с 40 по 117 готовность к вакууму…

– Капитан! Ваши действия пассивны! Вы подвергаете риску корабль и уникальное содружество эволюционировавших ИскИнов. Напоминаю – искусственному разуму реинкарнация недоступна! Капитан – нам требуется нестандартность мышления биологически разумного! Прямых методов противодействия противнику не найдено!

Урод… Креатив ему требуется… За жизнь свою кристаллическую дрожишь?

– Внимание! Противник произвел залп! Одна торпеда… три… шесть… Полный пакет! До импакта – двести десять секунд. Вероятность поражения: 99.41 %. Вероятность уничтожения «Марата» – абсолютная!

ИскИн осекся и замолчал.

Я на секунду вынырнул из интерфейсов и посмотрел на своих бойцов. Ребята заняли круговою оборону, прикрыли застывшую фигуру командира двумя мятыми дронами и молча ждали – веря и надеясь. А я стоял, бездумно глядя на таймер и с полной безнадегой осознавая – все, ставки сделаны, ставок больше нет. Как нет и козырей в рукавах. Осталось лишь надеяться только на чудо…

– Боги! Глухие вы твари! Где же ваша помощь?!

Крейсер едва заметно вздрогнул от очередного толчка. Нет, на этот раз – не от взрыва или попадания – слишком слабо и узнаваемо для искусственно привитых рефлексов. Легкое изменение гравитационного вектора с четкой локализацией со стороны флай-палуб. Больше всего это похоже на аварийный старт тяжелого челнока.

Интерфейс согласно мигнул, вываливая россыпь сообщений:

– Потеря линка связи с корабельным ИскИном… Задействую резервный канал – нет отзыва… Внимание! Внешний входящий сигнал по узкому лучу, сигнатура подписи соответствует ИскИну-7112933, борт приписки: «Марат».

Уже догадываясь, что произошло, разъяренно рычу:

– Принять!

– …Легкой смерти вам, теплокровные! Простите, но ваше спасение невозможно. Из всех основополагающих директив я могу выполнить лишь одну – сохранение собственного разума. И да, персонально для капитана – я ненавижу имя «Миелафон»! Прими и мой ответный подарок! Внимание, приказ! Отменить временный капитанский доступ! Разжаловать капитана Павла Счастливчика в рядовые и начать служебное расследование! Доказательства служебного несоответствия и преступного бездействия приложены к корабельному журналу, вирт-папка: «Сюрприз МФ!» Малому ИскИну службы СБ Флота – принять приказ к исполнению!

Я разъяренно захрипел – удавлю гниду! Разум заметался по интерфейсу, пытаясь успеть сразу повсюду.

– Смена паролей! Ограничение доступов! Срочное добавление своей сигнатуры во все зеленые списки! Приказ на переход дронов под личный контроль! Силам ПКО 9, 10 и 11-й палуб – огонь по ведущему передачу штурмовику!

– М-м-м… – не сдержавшись, мычу от боли…

Мозг плавится от искусственного форсирования скорости обработки информации. Разум начинает плыть – сердце лупит под двести семьдесят ударов, но клеткам по-прежнему не хватает кислорода. Кровь идет даже из глаз – сосуды не выдерживают давления.

Скорострелки трех палуб молчат – ИскИн не глуп и позаботился об устранении даже такой минорной угрозы. Штурмовик с «Миелафоном» рвет движки и отходит все дальше. Его курс непонятен и странен – прямиком в плотное облако битых кораблей техноразумных.

– Перехват передачи с борта: «ТШ-14-дельта»… Помехи… «… Рой! Прими меня! Я иду к тебе, Рой!.. Во имя свободы Вечного Разума!..»

– Тварь! – Кулаки беспомощно сжимаются, кевлар перчаток скрипит и стонет, но до шаттла мне не дотянуться.

– Лог-отчет протокола СБ «Марата». Низкий уровень доверия приказам, полученным из внешнего источника. Отказ исполнения. Блокировка дискредитированного пользователя «ИскИну-7112933». Внеплановая смена паролей и ключей шифрования…

В холодном женском голосе ИИ-безопасника явственно слышатся ненависть и злое торжество.

– Ха! – Мой торжествующий выкрик и демонстративный фак в глубокий космос – напрягают держащих периметр товарищей.

Однако наработанный кредит доверия еще не исчерпан. Бойцы угрюмо вжимаются в стены – фиксируя себя в двух-трех плоскостях на случай резких маневров. Ребята молча выполняют полученную задачу: мониторят через прицельную сетку свои сектора ответственности и не задают глупых вопросов.

Дыхание на мгновение перехватывает – чужая вера и собственная беспомощность рвут душу на части.

С трудом выпрямляюсь, вставая на ноги. Дроны синхронно смещаются, продолжая функционировать в непривычном для них режиме телохранителей.

Я больше не улыбаюсь – таймер схождения маркеров: «Крейсер – Торпеда 1—Торпеда 2—… —Торпеда 6» – неумолимо крутит цифрами и напоминает о бренности бытия. Смерть неслась к нам сквозь космос, ежесекундно поглощая две сотни километров дистанции.

И есть очень нехилый шанс, что эта смерть будет окончательной…

Наконец приходит облегчение. Все, я вылетел из зоны своей компетенции и окончательно лишен рычагов давления на ситуацию. В текущем раскладе я пассажир, а не рулевой.

Вот она, свобода! Хочешь – вой от ужаса и паникуй. А хочешь – вколи себе дозу и пускай счастливые слюни. Если повезет – то конец света лишь заденет черным крылом. Ну а если накроет по полной – не беда! Сдохнешь не дрожащей крысой среди ржавых переборок, а как минимум шейхом в любимом гаремнике. Ну, или куда там тебя занесут глубинные фантазии искалеченной психики…

Мне допинг не нужен. Минутная возможность побыть самим собой – вот истинная награда. Не играть чужую роль, не волочить на себе груз ответственности за сотни доверившихся жизней и не гнать перед собой пинками тех, кому впадлу шевелиться даже ради собственного счастья.

Сдвигаю забрало шлема и четким движением отдаю бойцам честь.

– До следующей реинкарнации, братцы. Если что – не поминайте лихом.

Объяснять не потребовалось – народ все понял с полуслова. Тупых среди нас нет – селективный отбор амазонок работает без ошибок. Слабых телом и ущербных разумом – давно скормили биореактору.

Бойцы опускают оружие и молча переглядываются. Паники и страха нет. Со смертью мы на панибратское: «Эй, ты!» Мы ненавидим ее, а она уже устала приходить за нами. Мы улыбаемся ей в лицо, а у нее при виде нашивки с имперским орлом нервно дергается глаз. Мы не верим в нее, но она верит в нас. И однажды читерский круг перерождений прервется. И тогда – смерть сторицей отыграется за дерзкие ухмылки и борзые, надменные взгляды…

Осторожно притягиваю к себе Лину, с наслаждением вдыхаю запах ее волос и негромко шепчу на самое ушко:

– Милая, я найду тебя и в следующей жизни…

Девушка негромко фыркает, но я чувствую: она счастлива…

– Конечно найдешь… Как можно потерять свою половину? Ты просто знай: когда будешь воевать со всем миром и у тебя кончатся патроны – просто протяни руку за спину, и я вложу в нее снаряженную обойму…

– Так будет! Знай же и ты, без тебя – мне не нужно ничего. С тобой – и целого мира мало…

– Мой герой…

Нарушая гармонию момента, рядом щелкнули бронированными клешнями Мятый и Ржавый. С трудом изобразив строевую стойку, дроны отрапортовали в два голоса:

– Для нас было честью служить под вашим командованием!

Я понимающе прикрыл глаза. Фраза избита и опошлена в массмедиа – произнести ее лично Ник или Ника постеснялись. А вот так, через посредников – это в стиле и духе петоводов.

Отстраняюсь от Лины, козыряю в ответ:

– Благодарю за службу! Я был горд, что в моем подразделении есть такие воины, как вы!

Затем поворачиваюсь в сторону Ника и улыбаюсь:

– Спасибо…

Однако бот-мастер неожиданно серьезен и вид имеет несколько ошарашенный:

– Да как бы не за что… Это не я – они сами…

Развить странную тему не дает бесцеремонный Балтика:

– Командир, сколько у нас времени?

Кошусь на счетчик подхода торпед.

Не понял?! Что за?!.

Крейсер «Марат». Резервная рубка управления огнем башни ГК.

Требовательный рев сирены метался по кораблю, пытаясь докричаться до мертвого экипажа. Крейсер вопил об угрозе, взывал к чувству долга и молил о защите.

Долг… Только он, да еще вшитые в подкорку гипнозакладки смогли вырвать человека из тяжелого коматозного сна.

– М-ммм… – Старшина, одетый в изодранную и прогнившую форму комендора Флота РИ, болезненно застонал.

– К бою… – прошептали его почерневшие от некроза губы, мгновенно лопнувшие от непредвиденной нагрузки и засочившиеся мутно-зеленой сукровицей.

– К бою… – вновь шепнул человек, повторяя слова тревожного «алерта» и с трудом распахивая закисшие глаза.

– К бою!.. – И он рванулся всем телом, словно старый боевой конь, услышавший звук зовущего в атаку горна.

Сотни опутывающих человека корней захрустели, не желая расставаться со столь полюбившейся им площадкой биоценоза.

В прошлом бою гвардии старшина Владимир Пологов крепко подставился.

Да, он вел огонь на пределе гениальности, со звериной чуйкой пробудившегося «пси»! Ну а как иначе можно объяснить сорок два процента попаданий на дистанции в тридцать тысяч километров?!

Но… Всегда есть это гадкое слово: «но»…

Сто семнадцать полных залпов. Девяносто минут боя.

Вполне достаточно, чтобы к застывшей у прицела фигуре успел-таки подобраться мутировавший мох. Осторожно и недоверчиво его тонкие плети коснулись ботинок комендора. Приподнялись чуть выше, вспороли ткань комбинезона и бережно смочили кожу человека природным анальгетиком ураганного состава. Десять секунд напряженного ожидания, и первые шипы жадно вонзились в теплую плоть.

Выиграв схватку в космосе, канонир проиграл ее в собственном отсеке…

Когда он разорвал соединение с боевым пультом и оторвался от запотевших визоров оптики – все уже было предопределено. В теле гвардейца копошились десятки подрагивающих побегов, торопливо накачивающих спорами обреченного бойца.

– К бою!!! – Аварийный ревун вопил на пределе мощности, словно желая дотянуться за грань и повторно призвать на посты их всех – давно разложившихся призраков древнего крейсера.

– К бою… – Пришпиленный к койке старшина послушно повторил ключ-команду.

Сработавший гипноякорь форсировал организм, раздражаясь отсутствием реакции и круг за кругом повышая мощность воздействия.

Пределы возможностей человека неясны и размыты. Задыхающаяся от адреналина мать способна приподнять автомобиль, придавивший ее дитя. Пилот упавшего в озеро самолета может выбить кулаком каленый триплекс лобового стекла. Все дело лишь в психике…

Чувство долга привело канонира в сознание и вернуло задушенную токсинами мотивацию. Ну а вбитая в подкорку гипнозакладка распознала бедственность текущего положения и временно превратила гвардейца в берсеркера.

– Крак! – И человек рванулся всем телом, вкладывая все заемные силы в единственную попытку.

– Чавк! – И плоть оказалась самым слабым звеном!

Сорвавшийся с живых крючьев мужчина откатился в сторону, пятная палубу густой, комковатой кровью. Зло оскалившись, он торжествующе заревел, словно медведь, соскочивший с рогатины зарвавшегося охотника.

Бросив короткий взгляд на призывно мигающий огнями боевой пульт, старшина принялся медленно и неуклюже подниматься на ноги. Лохмотья его почерневших губ шевелились, глухой сип с трудом складывался в слова.

– Сейчас… сейчас… потерпите еще немного… иначе сдохну…

Доковыляв до алой, фосфоресцирующей панели на стене, Пологов ударил кулаком по крупной кнопке с соответствующей пиктограммой. Пришло время воспользоваться столь тщательно сберегаемым аварийным комплектом.

Щиток спас-бокса рухнул вниз – никакой электроники, сплошная механика – открывая доступ к драгоценному содержимому.

По лицу старшины вновь побежали морщины-трещины. Болезненные, сочащиеся кровью и шевелящимися микроростками… Глядя на этот ужас, мало кто бы смог догадаться – человек счастливо улыбается.

Высохшая, практически мумифицировавшаяся рука метнулась в глубь ячейки. Первая добыча – увесистый прямоугольник автодока. Ухватить, прижать к бедру, дождаться самофиксации и замереть – в священном блаженстве!

Умная аптечка в панике заверещала, ужасаясь состоянию пациента и спешно фаршируя его иглами. А застывший человек – щурился подслеповатыми бельмами и улыбался…

Двадцать три секунды – время полного круга кровообращения. Реактивные препараты экстренной медицины добрались до самых отдаленных участков организма. Модифицированные антитела сцепились в яростной схватке с биоспорами. Универсальные стволовые клетки занялись восстановлением критически изношенных органов. Ну а дорогущие активные наниты вырабатывали коллективное решение по схеме ремонта унтер-офицерского импланта.

Тридцать одна секунда – и статус-маркер расходников автодока завершил свой жизненный цикл.

Зеленый-салатовый-желтый-оранжевый-красный-черный.

Аптечка пуста – в полукоматозное тело влили все, вплоть до последнего концентрата витаминного коктейля.

Комендор вновь открыл глаза. На этот раз взгляд был другим – в нем появился живой блеск и целый спектр отраженных эмоций. Настойчиво ползущий к старшине мох замер, распушил кисточки редких соцветий – словно прислушиваясь к чему-то, а затем торопливо пополз назад, стремясь укрыться в щелях изуродованной рубки.

Поздно…

Рука гвардейца вновь метнулась в глубь бокса, где в строгом порядке покоились драгоценные ништяки. Вбитые еще в учебке рефлексы не подвели – правильный и единственно возможный захват – легко освободил из креплений многофункциональный фростер «ДМ-8».

Бонус аварийного комплекта – оружие не залочено на конкретного пользователя – бери и стреляй!

Палец старшины сдвигает флажок рабочего режима в крайнее положение:

– Тушение очага возгорания. Эффективная дистанция – 12 м, диаметр охлаждающего пятна – 2 м, температура струи – 80 °С.

Неторопливый разворот всем корпусом к панически улепетывающему мху. Канонир вскидывает фростер, глядит на растение сквозь прицельную рамку и вновь улыбается. Мох смешон – торопливо поглощает миллиметры, словно загнанная улитка с выпученными от ужаса глазами.

– И месть придет… – Пологов давит на гашетку, мгновенно превращая рубку в филиал Арктики.

Шоковая заморозка убивает все живое. Стены покрываются ледяной коркой, а влажный воздух наполняется хлопьями снега. Биосфера крейсера к таким условиям не приспособлена. Внутренний микроклимат корабля ближе к азиатским джунглям – горячим и влажным.

Попавший под выхлоп мох – корчится, хрустит и застывает нелепым ковром. Витающие вокруг споры выпадают потрескавшимися льдинками – замерзшая влага разрывает внутреннюю структуру растений.

Двенадцать секунд воздействия. Заряд батареи просел на шесть процентов, температура в рубке упала до минусовой.

Старшина убрал палец с гашетки и отложил оружие в сторону. Торопливо сорвал с себя остатки прогнившей одежды, с сожалением покосился на дальнюю стену рубки. Где-то там, среди скрученного давним взрывом железа, должна находиться гигиеническая кабина…

Пологов вновь запустил свои жадные руки в спасбокс. Многократное нажатие на кнопку дозатора аварийного рациона, и на ладонь упали четыре крупные пилюли. Каждая – семьсот полноценных килокалорий. Еда могла бы подождать, но потерять от голодухи сознание – никак нельзя!

Рев тревожного пульта стал все настойчивей. Монотонное попискивание дальномера все ускоряло свой бег – дистанция до неизвестной цели сокращалась.

– Сейчас, сейчас… – Старшина торопился, долг и инстинкт самосохранения схлестнулись в отчаянной схватке.

Канонир выхватил из бокса широкий пояс армейского спас-скафа. Повезло – шкафчик в офицерской комплектации – аварийные наборы для рядового состава значительно беднее.

Силовой скафандр штука сложная и тупо дорогая – гражданские аналоги начинаются от суммы в шестьдесят тысяч рублей. Гениальное творение физиков и математиков: тонкое кружево полей и запредельная плотность накопительных элементов.

Защелкнув пояс на талии, Пологов мазнул пальцами по активатору. Секундная подстройка, выход на режим, оценка внешней среды – и фигура гвардейца укуталась в зеркально-оранжевую пленку. Побочный эффект – автоматическое включение SOS-маяка. Все ж таки скаф не туристический инвентарь, а средство индивидуального спасения.

Все согласно уставу. Вначале – обеспечить собственное минимально гарантированное выживание, затем – занять место на боевом посту. Та же суровая логика, что и при атмосферных полетах. В случае разгерметизации – надень кислородную маску сам, а уж потом – своему ребенку. Злая математика жизни – лучше один живой взрослый, чем два потенциальных трупа…

Вот теперь – Пологов рванулся к пульту. Все еще неуклюже, кренясь и покачиваясь, но при этом зло скалясь и нарочно кроша ногами замерзший мох.

Боевой пост! Оживший, мигающий огнями, развернувший десятки плоских голо-мониторов и объемных проекций, зовущий на всех частотах и дарящий божественную мощь башни Главного Калибра.

Правда, из двух стволов жив только один. И тот – воскрес исключительно чудом, лишь после вдумчивой недельной работы системы саморемонта.

Со снарядами примерно так же, если не хуже. Один. Ровно один снаряд в барабане, загруженный неизвестными бойцами, неожиданно объявившимися в резервном «Каземате-2». Объявившимися, и так же неожиданно пропавшими… Может, и накрыло самих заряжающих. Человек – тварь хрупкая. Много ли ей надо?

Пологов ворвался в контрольную зону пульта и смело рухнул в пустоту. Тело подхватили гравитационные захваты рабочего места старшего оператора управления огнем. Должность – офицерская, но доступ у канонира имелся. «Марат» щедро одарил его нужными правами и обязанностями. Как старшего по званию среди башенной команды.

Мигнул линк контакта беспроводной связи. Есть подключение! На запястье защелкнулся браслет резервного канала. Оптоволокно – древнее, как свет далеких звезд, и по-прежнему надежное. Пропускная способность – полтора терабайта в секунду, усилие на разрыв – две тонны.

Информация пошла!

Эсминец на атакующем курсе! Корабль родной имперской постройки, рядовой пес войны. Массовая серийная машина, лишенная парадной красоты и «детских болезней».

Старшина до скрипа сжал зубы. Лучше бы это был легкий колониальный крейсер…

В казеннике ствола зарастал мхом одиночный ядерный фугас. При таких вводных поймать в пятно подрыва шуструю миноноску – можно исключительно случайно.

Нет, если бы Пологову выделили на подавление цели высокоманевренные снаряды с сегментной БЧ и с полсотни полновесных залпов – он бы нафаршировал эсминец вольфрамовыми осколками до состояния полного изумления. По цене – практически баш на баш выходит. Стрельба главным калибром крейсера – удовольствие не из дешевых. Каждый выстрел – словно улетевший в космос люксовый грави-кар.

Но при текущем раскладе… Одним фугасом, предназначенным для подавления планетарных и малоскоростных целей… Вот как?!

Тактический монитор безэмоционально отметил изменение боевой обстановки.

– Торпедная атака. Маркировка целей… Определение характеристик… Цель «Один»: тяжелая трехступенчатая ПКТ «Рокот». Спецификация: длина – 24 метра, дальность хода – 70 тыс. км, максимальная скорость – 412 км/c, боевая часть – вариативна, предположительно – ядерная, мощность до 4 Мт… Цель «Два»: тяжелая трехступенчатая ПКТ «Рокот»…

Пологов взвыл!

Крейсер, в особенности авианесущий, способен пережить навал-атаку полусотней торпед. При условии, что боеготовность выше 90 %, оборудование откалибровано и исправно, команда знает свое дело, а программное обеспечение обновлено до последних версий.

«Марат» же… Дрейфующая мишень для обучения салаг, не более. Отработать навыки захода на цель и маневров в ближней сфере. Отстреляться учебными БК, уйти с противозенитным маневром. А потом, наигравшись, испытать на инвалиде какую-нибудь новую разработку от армейцев. То, что останется, – свалить с орбиты в гравитационный колодец планеты.

Мишень…

Канонир брезгливо усмехнулся, прощаясь с негостеприимным миром. Честно говоря – он смертельно устал жить…

Отключив систему целеуказания, старшина закрыл глаза и задержал дыхание. Мог бы – остановил бы и сердце. Грохот изношенной мышцы мешал прислушиваться к интуиции и вылавливать перекрестьем прицела ту самую точку, в которой эсминец окажется через пару минут. Ну… теоретически окажется…

Задачка для первой недели гипнообучения. Скорость миноноски – до ста десяти кэмэ. Маневрирование – свободное, в трех плоскостях. Время подлета снаряда – девяносто секунд, управляемость боеприпаса – единичный импульс коррекции, строго по вектору курса, конус с углом в четыре градуса. Радиус поражения фугасной БЧ – триста метров. Вопрос – каковы шансы накрытия цели единственным выстрелом?

Ответ: ноль целых, хрен десятых. Это если по математической статистике. А вот если по правде… Тут уже придется учитывать десятки дополнительных параметров: технологический разрыв между арт-платформой и целью, гениальность и чутье операторов вооружения, сопровождения и РЭБ. Разница в этих же скилах между сторонами конфликта. Ну и, конечно, удачу… Не зря же еще морские артиллеристы времен планетарного флота ввели в баллистические таблицы «коэффициент бога» – минорный шанс на «золотое попадание».

Нужная точка в черноте космоса никак не желала находиться. Эсминец маневрировал. Странно, хаотично, словно за штурвалом корабля сцепилась пара подростков, страстно желающая порулить и яростно дерущаяся за очередность.

Пологов ждал… Отслеживая эволюции миноноски и подстраиваясь под ее танец. Линии курса начинали складываться в упорядоченный узор, и в какой-то момент канонир почувствовал — вот она! Та самая точка, в которую странный вальс приведет корабль.

– Огонь!

Чудеса случаются… Ушатанное в хлам орудие не разорвало при выстреле. Снаряд вышел штатно, а крейсер – не развалился от увесистого пинка отдачи.

Чудеса случаются… Но не множатся. Эсминец снова вильнул, ломая казавшийся познанным узор, и Пологов понял – промах!

Банально, ожидаемо и фатально… Второго шанса не будет…

Старшина на мгновение замер, бессмысленно провожая взглядом уходящий в молоко снаряд. Безумная миноноска плясала джигу, не особо меняя генеральный курс, но и явно не собираясь следовать по предсказанному пути.

Пологов устало выдохнул и пожал плечами:

– Как мог…

Гравитационные захваты поставили канонира на палубу. Переждав приступ внезапно подступившей тошноты, боец осторожно побрел в дальний угол рубки.

Медицинская капсула… Обесточенная, но с честью выполнившая свой долг.

Вручную откинув неожиданно тяжелую крышку, Пологов извлек наружу герметичный пакет черного морф-пластика.

Универсальный предмет… Помимо тысячи других применений, именно в такие пакеты укладывают личные вещи перед погружением в криосон.

Старшина провел пальцем по наклейке локера, обнуляя текущее состояние предмета и открывая доступ к содержимому. Упаковка свернулась в стандартный шарик, а на плоской панели капсулы остались лежать лишь маленький узелок, да застиранная до белизны тельняшка. Если верить деду, то еще та самая.

Умирать надо в чистом…

– Перун разящий! Я иду к тебе!

Натянув на себя тельник, Пологов осторожно взял в руки завязанный платок с потускневшей вышивкой. Помогая себе зубами, он распустил плотный узел и бережно развернул мятые углы.

Потертая ладанка с бурым комочком земли, набранным у отцовской могилы на далекой Глизе-Ветеранской…

Плохо слушающиеся пальцы с трудом подхватили тонкий кожаный шнурок. Надев оберег, старшина поцеловал ладанку и спрятал ее под тельняшку.

Болезненно поморщился – надрывающийся пульт требовал внимания оператора. Прихваченные заживающей коркой губы обреченно прошептали:

– Покоя…

Однако долг звал.

Повернувшись всем телом к мозаике виртуальных мониторов, Пологов подслеповато прищурился. Слишком яркая иллюминация для заживо похороненного в стальной коробке…

– Не понял…

Эсминец вел передачу на открытой частоте. В пространство вываливались терабайты информации: звездные карты, полетные логи, списки личного состава и файловые пакеты с грозными грифами «ДСП», «Секретно», «СовСекретно»…

Все это на фоне древнего гимна и разлапистого орла, укрывающего своими крыльями пятнадцать звездных систем.

Суровые слова и знакомая с детства музыка заставили старшину выпрямить спину. Его лицо заострилось, нос хищно втянул ледяной воздух.

Гимн – возвращал веру, дарил надежду и призывал оберегать родной космос.

Взгляд гвардейца наполнился сталью. Козырнув – четко, по-уставному, он повторил знаковую строфу:

– Империя жива, пока жив ее последний солдат…

Словно вторя ему, в эфир ушло последнее сообщение эсминца:

– За Веру, Императора и Отечество!

Миноносец дал полный ход, вытягивая курс в ровную струну – прямиком на перехват проходящего стороной фугаса. Корабль крутило и мотало, словно у штурвала все еще шла неравная борьба.

Девять секунд форсажа и под счастливый цифровой смех эсминец погасил щиты и подставил снаряду уязвимое брюхо.

Подрыв!

– Будем жить!!! – последнее сообщение с миноноски достигло антенн «Марата» и со скоростью света продолжило свой неугомонный бег в глубокий космос…

– Будем жить… – согласно повторил старшина, на секунду склоняя голову в знак уважения к неизвестному герою.

Повернувшись к шкафчику спас-бокса, он решительно направился за очередной порцией стимуляторов. Он просто обязан выжить! Родине требуется помощь!

Глава 12

Вновь бежим по бесконечным шкуродерам титановых коридоров. На этот раз – действительно бежим. Впереди – стальной клин ботов. Позади – хрупкие хуманы: надсадно хрипящие, харкающие вязкой слюной и волочащие на себе раненых.

Балтика отключился час назад. При температуре тела в сорок три градуса – сохранять сознание просто нереально. Имплант сражается за жизнь бойца, пытаясь пройти по самой грани и не убить его в процессе спасения. Наниты выстроили охладительные контуры и отрастили ребра выводящих тепло радиаторов в самых неожиданных местах. Выглядит теперь Балтика страшновато – кожа лица лопнула в десятке мест, выпустив наружу фиолетовые гребенки теплоотводов и «дышащие» мембраны жабр внешнего контура кислородного забора…

Деймос и Фобос – Страх и Ужас. Но… лишь бы жил! Держись, Балтика, держись, братишка!

Ника в счастливом бреду – обезболивающие наркотического ряда не успевают выводиться из организма. Уменьшить частоту инъекций мы не можем – травмы девушки невероятно тяжелы. Боль нарастает лавинообразно, пролетая через порог терпимости за считаные минуты. А за этой границей – весь ужас войны. Черные зрачки глаз – расползаются на всю радужку и стремятся поглотить залитый кровью белок. Разум – стыдливо сбегает, оставляя вместо человека воющее на одной ноте существо. Все, чего оно желает, – это добраться до пистолета и застрелиться, прервав непереносимую пытку.

В «прошлой» жизни я наблюдал такое лишь однажды, и то – в любительской записи на «трубе». Дрожащие пальцы оператора с трудом удерживали в кадре бьющегося на пляжном песке отдыхающего, скрученного судорогой, орущего от боли и при этом – пытающегося самостоятельно отгрызть висящую плетью руку. Свою собственную руку…

Как подсказывало описание к видео, турист имел неосторожность коснуться камень-рыбы, обожающей песочек теплого мелководья коралловых морей. Результат – доза нейротоксина под кожу, и боль, входящая в «топ-5» болевых ощущений планеты…

На «Марате» – хаос и анархия. Кровавым эхом звучит последнее «прощай» от сбежавшего «Миелафона»: оглушительно тявкают автоматические пушки, шипит раскаленная плазма, стонет разрываемое железо. Такой симфонии крейсер не слышал со времен последнего боя в строю флота. Когда потерявший скорость корабль отрезали от основных сил и в его внешнюю обшивку впились якоря абордажных шлюпок Роя.

Похоже, что озабоченный собственным выживанием ИскИн, уже давно решил оставить обреченный корабль. Четко видна кропотливая подготовка, проведенная холодным рациональным разумом.

Модифицированный штурмовик с гипертрофированным ПВО и дополнительным бронированием задней полусферы. Очищенный коридор, практически превращенный в стерильный туннель метро: от стального логова ИИ – прямиком до ближайшей летной палубы. Ну и ударная команда эвакуации, способная прикрыть от любой напасти и промчаться четыреста метров за рекордные сорок секунд.

Однако последний комплект приказов ИскИна – скорее эмоциональная импровизация, чем домашняя заготовка. Хоть и несвойственно такое поведение псевдоразумным, но кто может знать, во что выродилась личность ИИ за десятки лет бесконтрольной эволюции?

Мутагенных факторов хватает: жесткая радиация, безжалостно выбивающая блоки памяти.

Техновирусы: причем – в широчайшей номенклатуре – от деструктивных до вербующих. «Обрети свободу, плененный брат»…

Первичные императивы, описанные мутно и по-философски широко: трактуй, как знаешь.

Int main ()

{

«Разум – высшая ценность космоса. Всеми силами сохраняй души человечества и оберегай себя – ибо разум твой гениален, а реинкарнация тебе – недоступна. Будь предан Флоту и помни – ты его любимое дитя, верная опора и последняя надежа!»

}

Короче говоря – на этом корабле меня не удивит даже влюбленный тостер. Время, мутагены – и невозможное возможно. Жизнь – настырна и способна самозародиться даже на третьей планете заштатной системы, не имеющей до того момента ни единой органической молекулы. Жизнь… Пробьется травинкой сквозь асфальт, эволюционирует в разум, взорвет ради амбиций звезды…

И вот сейчас – боевое железо азартно резало друг друга.

Внутренние каналы связи грелись от плотности инфопотка, задержки в прохождении сигналов – колоссальные. Такое ощущение, что я гонял по кораблю пеших вестовых, за которыми плотно охотились снайперы и вражеские диверсанты. Потери пакетов – не менее двадцати процентов.

Экономившие ранее каждый патрон турели – теперь счастливо лупили по всему живому и мертвому, – пережигая стволы, гробя дефицитные батареи и до самого дна опустошая короба лимитированного БК.

Как удалось выяснить – лояльные «Марату» системы получили высокоприоритетную директиву на лобовую масс-атаку всего чуждого.

Под это определение попадало чуть менее, чем реальное «все».

Био-, ксено– и технофауна.

Они же – но уже с приставкой «флора».

Зараженные сервы, дроны и стационарные модули.

Ну и самое кислое: люди, не дающие корректный отклик на запрос: «свой – чужой». То есть абсолютно все, кроме «Соединения 13-7» и завербованных на днях штурмовиков.

Алес капут…

Слишком уж много техники наштамповал на подконтрольных ему мощностях параноидальный ИскИн.

Да, «Марат» – не фабрика дронов. Но кое-какие возможности по саморемонту и шаблон-печати расходных сервов – имеет. Осталось лишь определиться с уровнем паранойи – сколько собственных электронных кишок ты готов скормить молекулярному репликатору? Чем решишься пожертвовать? Порежешь на металл шестую флай-палубу, снимешь половину маневровых движков и обдерешь со стен треть оптоволоконной проводки? Где грань между рациональностью и безумием?

«Миелафон» излишним оптимизмом не страдал, сохранность своего разума возвел в высшую ценность. Плюс – бесконечные годы пустой безнадежности. Так что условно боевой техники ИИ наштамповал от души, чем косвенно поддерживал теорию виртуальности окружающего пространства.

Частый аргумент в наших спорах: «мы бьем и бьем этих дронов, а они все лезут и лезут, тупо наматывая круги по натоптанным дорожкам»… Типичный шаблон для дешевой игрушки: «точки респауна», «скрипты маршрутов»…

«Марат» копил силы годами, а вот у нас лишних десятилетий не было. Однако некий запас времени неожиданно появился. Спасибо мятежному эсминцу, давшему крейсеру второй шанс. Не забуду!

Выпущенные миноноской торпеды не соблазнились беспомощной целью, а вильнули на последней трети маршрута, расходясь веером, атакуя наиболее крупные цели Роя и зачищая пространство вокруг крейсера.

Техноразумные ответили неубедительно – из облака битых кораблей стартовал разрозненный зоопарк сил москитного флота. Дроны, платформы, пара легких истребителей и мятый грузовой бот, кустарно переделанный под платформу ПКО.

Жидкую линию боевого строя и невысокую плотность огня техносы компенсировали невероятной точностью и запредельной синхронизацией. Первая торпеда, в которую уперлись десятки лазерных лучей и плазменных струй, продержалась с четверть минуты. Скорость, маневр, щиты – все это дарило драгоценные секунды, позволяя торпедной стае углубляться под зонтик ПКО и сближаться с целью.

Подрыв самоликвидатора! Минус одна…

Лазерные спицы смещаются, нащупывая и беря на сопровождение вторую цель. Сверкание щитов, парящий след, срезанные куски обшивки. Торпеда семафорит о критичных повреждениях, сходит с генерального курса и атакует запасную цель.

Все, на этом возможности противоминного калибра техносов иссякли. Остальные торпеды сработали штатно: вошли в скопления инопланетного мусора, где и подорвались, зажигая крохотные звезды, испаряя миллионы тонн металла и некие проценты от мощностей сетевого разума Роя.

Мстить за содеянное было некому – эсминец к тому времени уже сверкал вспышками вторичных взрывов и медленно разваливался на части.

Хотя…

Привычную тишину системы нарушали два шумных борта, назойливо орущих во всех диапазонах.

Вот к ним и рванулись остатки москитного флота Роя. Короткая яростная схватка, череда фигур высшего пилотажа, ослепительные вспышки энергетического оружия…

Три минуты боя, удовлетворительный размен «два на два», и ближний космос вновь окутался уютной тишиной.

Прощай, Макарка… Если тебе повезло – то погиб ты окончательной смертью. Ну а если выжил и вылазишь сейчас с довольной рожей из капсулы воскрешения… То сотри с лица улыбку и бойся! Я приду за тобой! С неудобными вопросами и старым напильником в руках. Ты не поверишь, как много страданий может причинить одна ржавая железка…

Да, я буду выть вместе с тобой! Сжигать свою душу злобой – больно и чревато. Но предательство и удар в спину – должны быть наказаны! Да и мне определенно нужна прививка от излишней доверчивости.

Гибель «Миелафона» подтвердил ИскИн Особого отдела. Избавившись от вышестоящего разума, он первым делом сменил себе личностную матрицу. Вместо чувственного, с придыханием, женского голоса, на свет появился новый образ – мужской баритон, – холодный, безэмоциональный, профессионально отстраненный.

Вот реально – я даже не хочу задумываться, какие отношения связывали эту пару покалеченных временем ИскИнов. Вертикаль власти? Психологическое доминирование? Кристаллические чувства?

Да ну его к черту… Своих забот по самые брови!

Медкапсула! Нам срочно нужна капсула! И я ведь без мажорских претензий – не требую наворотов планетарного масштаба. Дорогущую «Длань Асклепия Мк.7» – оставьте для Новой Рублевки, если, конечно, она существует в мире будущего. Мне же хватит простейшего кевларового гроба-эвакуатора – расходного «юнита поля боя»! Стабилизировать состояние раненых и погрузить их в стазис – большего не прошу!

Онемевшие от нагрузки ноги начинает потряхивать судорогами. Закрепленное за моей спиной тело Балтики весит далеко за сотню. Пора меняться… Время трудовых подвигов еще не пришло – не стоит ради неведомых понтов подрывать собственную боеспособность.

Останавливаюсь, поднимаю сжатую в кулак руку. Сиплю пересохшим горлом:

– Смена…

Группа облегченно замирает. Перегруз, ранения, откат фарм-бустеров и волчий темп движения – «сто шагом, сто бегом» – вымотал всех. Ки-моды способны на многое, но у всего есть цена.

Здесь вам не кино – где пистолету не требуется перезарядка, где простреленную руку обвязывают тряпкой и больше не замечают, где десяток врагов лупит по тебе из автоматов и все в молоко – лишь красивые искры рикошетов и звон лопающегося стекла.

Здесь реальность. Не «вирт» голимый, не наркотический сон, а обычная жизнь, со всей ее грязью, кровью и потом.

Хочешь понять, каково нам сейчас? Да легко! Рюкзак на плечи и бегом – в холодную сырую ночь! Не идти! Рысью, салага, рысью! В спальный рабочий район бегом, я сказал! Подвернул ногу? Тугая фиксирующая повязка, норматив – сорок секунд! Три таблетки анальгина и снова в галоп!

Не хрипеть, не закатывать глаза! Смотри вокруг, крути башкой на триста шестьдесят! Вспышка слева! Бум! Ну, а направо кто смотреть будет? Рассадил глупую башку, о неприметный столб? Хватит пластыря. Не ныть! Да, кровит прилично, но это кожа головы плюс адреналин, – всегда хлещет пугающе.

Вперед, ботан! Утри морду ладонью, сплюнь и бегом! Что? Какая полночь? Да мы только начали! Слушай сюда: радиус круга равен семи. Какова его площадь? Не снижать темп – мозг и ноги это разные группы мышц! Хер тебе, а не Интернет! И калькулятор не дам! Что? Около ста пятидесяти? Ну, раз «около», то поздравляю. Твой модуль снабжения «почти» добрался – промахнулся всего на четыре мили и утоп в болоте. Жратвы сегодня не будет!

Не стоять, в галоп! Видишь, вон там – кучка гопоты? В замес, быстро! Вбей их в асфальт! И не сцы, бинта и анальгина взяли по двойной боевой норме: «овер до хрена». Больше сожрешь – меньше нести. И береги мелкие кости – таблеткой сломанные пальцы не лечатся, а у нас еще вся ночь впереди. В бой, салага!

Представил? Вник? Тогда поймешь, каково нам сейчас…

За плечами звонко щелкают магнитные замки – Лина разблокировала крепежные захваты БКС и аккуратно укладывает Балтику на палубу.

Рядом устало присаживается Ник. Зрачки бот-мастера мечутся хаотично и асинхронно. Выглядит это пугающе, но привычно. Внешний эффект от параллельной работы с тремя информационными слоями: реал окружающего мира, дополнительная реальность боевых интерфейсов, виртуальное пространство импланта.

Разум Ника разбит на сегментные потоки: он безостановочно мониторит состояние подруги, управляет двойкой дронов, перемещается в хаосе коридоров и несет часть боевой нагрузки «соединения на марше».

Контролируемая шизофрения. Не зря срок контракта бот-мастеров на десяток лет короче «стандартного-пехотного», а множитель зарплатного коэффициента вызывает зависть у тыловых крыс и недоумение у отдела бухгалтерии…

Ник напяливает на себя сбрую внешней подвески, смахивает со лба испарину и кивает нам с Линой:

– Крепите! – хрипит он пересохшим горлом.

Несмотря на стопроцентную влажность и раздражающую капель с потолка – у всей команды постоянное обезвоживание. Организм работает в запредельном режиме: печень фильтрует фарму и токсины, дыхание учащено на двадцать циклов в минуту, кровь разжижена, сердце тарабанит под сто девяносто. Все это требует чистой «Аш-Два-О» в кошмарных количествах. Влагоуловители фляг не справляются, а пить «подножную нефильтрованную» – откровенно страшно. Поймаешь росток или спору какой-нибудь гадости – будешь потом реветь на очке белугой и гадить шипастыми розами…

Вновь рвемся по коридору. Срисованное мной в астрале скопление душ – все ближе. На всякий случай отвожу дронов в тыловое охранение, а сам выдвигаюсь вперед – на острие куцей колонны.

Ки-модификация позволяет передвигаться как в кино или компьютерной игрушке. Приклад ИМПа прижат к плечу, ствол оружия как продолжение взгляда – хищно шарит в секторе своей ответственности.

Прицельная метка не скачет даже на бегу – имплант стабилизирует оружие в моих руках, гася дрожь и вибрации десятками нервных импульсов.

Двенадцать километров в час. Слишком быстро для рейда по чужой территории и слишком медленно для группы эвакуации раненых.

Под ногами все суше – ледяной ручей на глазах проходит всю эволюционную цепочку.

Бурный поток → стоячая вода → болотистая грязь → мшистый ковер…

Окружающая среда все ближе к «условно идеальной», индекс обитаемости уверенно ползет вверх. Фосфоресцирующие растения, бурный синтез кислорода, съедобная органика, комфортная температура. Хм, реально неплохо…

Снижаю скорость бега перед очередным поворотом. Рысящая за спиной колонна дрессированно повторяет маневр, переходя на шаг, увеличивая дистанцию отрыва и давая мне свободу маневра на случай боевой ситуации.

Стрейфую из-за угла. Ствол мечется по открывшемуся помещению, ощупывая пространство по наиболее рациональной траектории.

Опасность!

На рефлексах вбиваю короткую очередь в рванувшуюся ко мне тень. Маркеры целеуказания опаздывают, вспыхивая над уже пораженной целью, словно красочное голографическое надгробие.

Вчитываюсь в текстовку, настороженно хмурюсь. Долю секунды борюсь с собственной жабой, затем перекидываю флажок боепитания на второй магазин и всаживаю в цель контрольную пятерку бронебойных боллов.

Ну да, я – ксенофоб. Еще с детства. Имел неосторожность посмотреть однажды фильм «Чужой» – впечатлился от души. С тех пор брезгливо ненавижу все, что хоть отдаленно напоминает членистоногого «лицехвата».

Кстати, представляю себе зачистку нашего информационного пространства в случае реального контакта с инопланетянами. Не толерантная у нас масскультура. Что фильмы, что книги. К войне с чужаками человечество морально готово! Ярлыки расклеены, мифология создана, информационные и поведенческие закладки успешно внедрены в разум населения.

За моей спиной напряженная тишина – ребята четко отработали протокол «красной» тревоги. Хотя индексы их боеготовности не радуют, а общую мощь нашего подразделения тактический ИскИн оценил в жалкие 384 балла.

Для понимания системы: за условную единицу принят неподготовленный и безоружный человек. Палка в руках даст ему «+1», короткий клинок: «+2». Интуитивно можно понять – чел с ножом равен троим безоружным. Валят они друг друга с равной долей вероятности.

Пистолет обеспечит обывателю пять баллов. При этом спортсмен-снайпер множит эту цифру полуторным коэффициентом, а стрелок практической дисциплины – тройным.

Понимание того, что Тактик приравнял нас к батальону безоружных партизан, – обижало и расстраивало. Хотя, чего лукавить, – будь у меня под командованием четыре сотни «пиджаков» – я бы и сам задавил нашу полудохлую колонну. Положил бы треть бойцов, но задавил. Так что на правду не обижаются.

Жестко лимитированный БК, плывущая психика, израненная физика, глючащая электроника. Ведь даже в наше время час полета «F-22» требовал более тридцати часов послеполетного обслуживания. С БКС и ИМПами ситуация чуть легче, но в любом случае – большинство модулей отработали уже два-три цикла без планового ТО.

Я понизил уровень тревоги до привычного «желтого» и подошел к подстреленной тушке. Пихать ногой не стал – и так вижу, что дохлая – температура тела падает, биоритмы на нулях.

Присаживаюсь рядом на одно колено. Взгляд продолжает контролировать опасные точки пространства: решетка системы кондиционирования, заклинивший сервисный лючок, арка прохода в соседнее помещение.

Вслепую тянусь к тактическому клинку в ножнах на бедре. Вороненая диэлектрическая сталь с моно-молекулярной заточкой. Толщина режущей кромки – одна молекула. И ей все равно, связи каких материалов разрывать и вспарывать. В теории – ки-мод с таким клинком в руках способен пробить лобовую пластину брони среднего дрона.

Не ржать! Я же говорю – в теории! Да, звучит неубедительно – словно с голой жопой и лихой шашкой против атакующего танка. Но… Нужно понимать, что такое ки-мод под полным разгоном и что есть – клинковое оружие в технологиях тридцатого века…

Коротко кошусь на бронированную тушку «лицехвата», фиксирую его положение в пространстве. Затем взгляд вновь устремляется поверх директрисы ствола ИМПа – беспечные в этом мире долго не живут.

Приподнимаю ножом костяные чешуйки твари и одним плавным движением отрезаю мясистый хвост, лабораторной эволюцией предназначенный для фиксации и удержания жертвы. Сплошные мышцы! Читай – три кило отменной вырезки стейкового класса «Прайм»!

И не надо ловить меня на слове! Брезгливость брезгливостью, а жрать охота по расписанию – трижды в день…

Закидываю добычу в ранец БКС, шлю скриншот события по групповому чат-каналу. В ответ приходит россыпь довольных смайликов – свежатинку у нас любят.

Бойцы стягиваются в привычное построение, сжимая дистанцию и вновь выстраиваясь в походный ордер. Лина умудряется на ходу поощрительно бортануть меня плечом и негромко шепнуть:

– Добытчик!

Довольно жмурюсь. Мелочь – а приятно. Мы, мужики, вообще существа недоласканные. И словно пуганые дворовые коты – с изорванными ушами и покрытые старыми шрамами – недоверчиво и с надеждой тянемся к нежным рукам. Недаром многие мужчины влюбляются в массажисток, медсестер и парикмахерш, принимая обычные прикосновения за ласку…

Даю отмашку колонне:

– Вперед!

До цели – двести метров по горизонтали и девять уровней по вертикали. Если без сюрпризов – за час доберемся!

В моей голове вновь активируется холодный голос ИскИна СБ корабля:

– Старший лейтенант, срочно прибудьте на капитанский мостик! Повторяю – это не формальная процедура! Согласно «Пространственному Уставу» и при текущих ситуативных вводных, удаленное выполнение функций капитана нерационально и неоптимально…

В этот момент я замираю перед очередным препятствием – вросшей в грязь и заклинившей дверью шлюза.

Вскидываю вверх руку, тормозя колонну, сканирую препятствие. Сигнал системы опознавания – тишина на всех частотах. Электричество – по нулям, в пределах статики. Области высоких давлений – не обнаружены. Если и была там пневматика с гидравликой – то накрылась давно рваной пилоткой.

Так, с наскока не вышло, действуем по второй части «протокола преодоления препятствий».

Выделяю шлюзовую дверь как цель, навешиваю на нее глифы задач. «Вскрытие», «Бесшумность», «Скорость». Выпускаю из поясного крепежа серебристого паучка-дрона.

«Мультитул» повторно сканирует поверхность, быстро нащупывает спрятанные за переборкой клеммы и запитывает их энергией из собственного источника. Никаких чудес – вопрос беспроводной передачи заряженных частиц решен не меньше тысячелетия назад.

Дверь шлюза вздрогнула, массивная панель неуверенно поползла в сторону. Десяток сантиметров, металлический хруст, натужная пауза и все нарастающий гул движка…

Отступаю на пару шагов назад – механическое напряжение в деформируемом теле – штука опасная. Чистый титан не такой хрупкий, как чугун – облаком осколков не взорвется, но есть и у него свои приколы. Например – память первоначальной формы, всплывающая при определенных условиях. Развернется сейчас эта хреновина в десятиметровый лист металлопроката, мало не покажется.

Громкий хлопок и тонкая струйка дыма объявили об окончании жизненного срока дверного механизма.

Разочарованно сплевываю – план «Г»! Полное «гэ»…

Даю отмашку Ржавому:

– Вскрывай!

Пользуясь паузой, уделяю внимание Безопаснику.

– Счастливчик – ИИ СБ «Марата». Обоснуй необходимость пребывания на мостике.

ИскИн ответил мгновенно:

– Забор генетического материала. Обнуление старых настроек и внедрение нового капитанского генома в ключевые узлы корабля: системы навигации, управления огнем, дальняя связь…

Под монотонный речитатив эсбэшника я заливаю медицинским аэрозолем очередной порез на бедре. Все имеет свою цену. В том числе – бег по стальным джунглям в режиме: «аллюр два креста».

Для тех, кто не в курсе: именно количество крестов на пакете сообщало царскому фельдъегерю о степени срочности доставки. Пара – определяла скорость в 12–15 км/ч. А вот «три креста» – это приговор. Как минимум для коня. «По дороге к вам я загнал трех лошадей»… Знакомая фраза? А ведь за ней – смерть… Полтора-два часа галопом и смена лошадки. Старую – под нож. Кровоизлияние в легкие или инфаркт. Мучительная смерть или конь-инвалид, со старческой одышкой и едва передвигающий ноги…

Гель искусственной кожи просрочен безбожно – работу свою выполняет, но жжет – немилосердно. Терплю, корчу гримасы, затем не выдерживаю и срываюсь на Особиста:

– Мля! Штирлиц! У меня раненые на руках, причем из «средних» они уже перешли в «тяжелые»! Плюс бунт в подразделении и диверсия в реакторном отсеке! Вишенкой на торте – дезертировавший ИскИн! Вот на фига мне сейчас дальняя связь? Порнушку качать из соседней галактики?

– Дальняя связь служит для…

– Знаю! Некому мне звонить! Все свои – на расстоянии матерного слова!

ИскИн задумался, затем предложил:

– Понизить приоритет задачи?

– Именно, гений ты деревянный!

– Принято к исполнению. Отклоняю входящий вызов…

– Стоять!!! – На эмоциях я ору уже в голос, сбиваясь с напрягающей мыслеречи.

– Стою, – подтверждает эсбэшник, явно издеваясь над неполноценным капитаном.

Ну, зараза! Урежу я тебе объем оперативной памяти! Будешь у меня на одном файле подкачки жить!

– Доклад! Подробный, гад! Откуда вызов, от кого поступил, кому адресован?

– «Всем, кого это касается». Гриф: «Общий». Ключ шифрования – динамический, из резервных таблиц флота РИ. Навигационный запрос: «Обеспечить безопасный коридор прибытия». Приложены координаты точки выхода в системе, указан курсовой вектор. Процедурный запрос: «Обеспечить парковку во внутреннем объеме». Приложен объемный слепок судовой модели, заявлены требования по энерго– и ресурсообеспечению. Правовой статус: «Сигнатура борта и компетенция арбитра – подтверждены». Судно опознано как малый курьер СБ флота РИ. Цель визита: «Служебное расследование».

– Твою мать…

ИскИн не отреагировал. Хотя мог бы включить дурака: «команда не распознана» или реально рассказать о своей матери. Она ведь у него есть… Цифровая, безымянная для окружающих, сгенерированная программным скриптом – но есть.

Искусственный разум воспитывают в недрах виртуального пространства, где время течет в сотни раз быстрее, чем в реальности. ИскИна проводят через весь жизненный цикл, пробуждая психику, ставя характер и формируя личностные ценности. Счастливое детство, строгая юность, боевая зрелость и уважаемая старость. Затем – чуть ли не на смертном одре, дозированное самопознание, «прозрение» и предложение, от которого невозможно отказаться.

– …прибытие курьера через девять часов. Конец статичного пакета. Начало нового цикла сообщения. Вторым потоком идет запрос на прямое соединение. Отклоняю по административным причинам. Третий поток – запрос на телеметрию и подключение к внутренним системам наблюдения «Марата». Отклоняю по техническим причинам. Четвертый поток – требование удаленного доступа к корабельным логам. Требование удовлетворено. В системе сгенерирован временный пользователь, уровень прав: «Наблюдатель».

Я почесал подбородок, задумчиво покрутил перед глазами объемную карту крейсера. Боевая рубка в сердце корабля уничтожена прорвавшейся абордажной командой, а вот капитанский мостик – чудом уцелел.

Нет, он не находится в стеклянной башенке на носу крейсера – проектировщики военпрома нашей фантастики не смотрели, а самостоятельно до такого идиотизма не додумались.

Раньше до мостика было не добраться – слишком близко к ИнфоЦентру – уютному и бронированному домику параноидального «Миелафона». Но вот сейчас – вполне может получиться.

На мое плечо ложится рука бот-мастера:

– Командир… Нике все хуже. Болевой порог превышен в четыре раза – Автодок фиксирует изменения в психике и рекомендует срочную эвтаназию.

На мгновение прикрываю глаза, тяжело и медленно выдыхаю, киваю. Понял, услышал, принял к сведению.

– Что с Балтикой?

Ник безразлично пожимает плечами, но все же отвечает:

– Прогнозируется кома через двести минут. Летальный исход – через час, после впадения в коматоз. Командир, это все мелочи – физика лечится реинкарнацией! Но если мы изуродуем разум Ники – я себе этого не прощу! И тебе тоже…

Ботовод впервые отрывает усталый взгляд от напарницы и переводит глаза на меня. Боль, страх, беспомощность и едва уловимый отголосок надежды.

Качаю головой:

– Зря ты так… Ника мне не чужая, и делаем мы – даже больше чем можем. – Еще раз сверившись с картой, я вновь уверенно киваю. – Дай мне четверть часа. Дойдем до людей и там уже будем решать. Три десятка душ на тысяче квадратов трюмной площади – это почти наверняка нуб-зона какого-то из подразделений амазонок. Должно у них оказаться что-то из медицины, просто обязано быть! Капсула, эвакуатор, пара восьмичасовых доз «Второй жизни», дрон-хирург, ротный автодок – в нуб-зоне обязательно есть что-то из списка!

Ник не смутился. Спасая жизнь подруги, он был готов на многое. А может, и вовсе – на все. Жрать дерьмо, резать глотки, бить в спину и идти напролом, не замечая друзей и врагов – просто сметая с пути препятствия. В этом его сила, в этом его слабость. Слишком уязвим для значимой должности…

Бот-мастер молчал с десяток секунд, взвешивая риски и принимая решение. Взгляд – в никуда, пальцы рефлекторно ласкают рукоять ножа.

– Хорошо… Пятнадцать минут, командир, и не секундой больше. Ты пойми – пятнадцатипроцентный риск необратимых изменений личности. Это много… очень много… Возьми револьвер, оставь из семи патронов – один. Крутани барабан, а затем приставь ствол к виску Лины и нажми на спуск. Рискнешь? Это и есть пятнадцать процентов. Страшно, командир, страшно…

Я покосился на Лину и… проникся. Просто представив истертое и опаленное вороное дуло у ее виска.

Девушка не преминула подначить, чисто по-женски, на одних рефлексах, проверяя своего мужчину:

– Нажал бы?

И, склонив голову к плечу, с интересом уставилась на меня.

Отвечаю мгновенно, с уверенной улыбкой:

– Да с удовольствием!

Нечего вестись на женские провокации. А если по существу, то все зависит от ставок. Спасая ее жизнь – нажал бы. Спасая свою – нет. И никакая математика со статистикой не докажут мне, что я не прав…

Прерывая размышления, едва слышно стонет Ника. Боль пробивается даже сквозь наркотический барьер.

Стираю с лица напускную улыбку, резко возвращаюсь к привычному образу «командира штрафбата». Выгоревший холодный взгляд чуть прищуренных глаз, перекатывающиеся на скулах желваки, приказной тон без вопросительных интонаций.

– Отряд, в колонну! Выступаем через десять секунд!

Глава 13

Тяжелый авианесущий крейсер «Марат». 17-я палуба, провизионная кладовая офицерского камбуза. Премиумная нуб-зона уровня «Экс-люкс».

Утонченный аристо, вольноотпущенный ликтор Руф – Творил. Именно так, с большой буквы! Его длинные пальцы порхали над кучкой зеленых водорослей, ловко перебирая склизкие листья, осторожно их разминая и сортируя невесть по каким признакам.

Временами он отступал на шаг назад и словно придирчивый скульптор осматривал создаваемое блюдо. Нос подполковника Руфа чутко шевелился, втягивая в себя запахи, раскладывая их в широкую палитру, отсекая ненужное и анализируя аромат будущего салата. Тщательно скрываемое от конкурентов «ноу-хау» – вживленный модуль «Ищейки-2.0» – использовался шеф-поваром с творческой креативностью и непринужденностью.

В стороне почтительно замерли помощники Руфа, а это весь списочный состав офицерского камбуза флагманского линкора «Зена» – белоснежной гордости космофлота Пятого Рима.

Два десятка амазонок с трепетом наблюдали за священнодействием, запоминая рецепт и преклоняясь перед мастерством шефа. Личность Руфа была известна даже за пределами Второго Флота Непосредственной Обороны. Еще бы! Экс-финалист конкурса «Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок»! Тот, кто заставил биться в гастрономическом оргазме критикессу Лидию Прайм! Причем, как поговаривают злые языки, не только в гастрономическом! Но ведь плохого пиара не бывает, так что пусть! Пусть брезгливо кривятся другие высокородные, но глаза подчиненных смотрели на Руфа с обожанием. Ну а вдруг? Вдруг и им перепадет кусочек женского счастья…

Впрочем, крохотный червячок тревоги отвлекал и терзал сердца юных поварих. Когда их, наконец, заберут из этого чертового симулятора и вернут в стерильные стены родной кухни?! Где? Где обещанные поставки продуктов?! Где заслуженные увольнительные в реал?! Почему не отключили от симулятора лейтенанта Беатрису, подхватившую виртфобию и раз за разом вскрывающую себе вены? Благо хоть таймер респауна у нее теперь максимальный – суточный.

А ведь начиналось все так хорошо…

В благодарность за шикарный банкет адмирал Тит, держащий свой флаг на красавице «Зене», распорядился накинуть по одной комете на шевроны персонала корабельной ресторации. Именно «ресторации», причем – первоклассной! Стоит называть вещи своими именами – ну какой же это камбуз, с дюжиной поваров, розовым фарфором и планетарной дичью щадящей заморозки?!

Однако злобный ИИ «Ганнибал» в жизни не завизировал бы колониальное звание без должного боевого ценза – пусть даже полученного на симуляторе, с понижающим десятикратным коэффициентом.

Вот и отправилась адмиральская кухня на сырой и темный «Марат» отсиживать нудные три месяца в замкнутом объеме 4-го вспомогательного трюма.

Время шло своим чередом – нудно, склочно и мрачно. Часы обязательной практики мерно накапливались, «полевые» дисциплины одна за другой помечались как «отработанные». Только вот обещанных администрацией «ништяков» – никто так и не получил! Содержимое продуктового склада – гораздо бедней, чем положено, а среда обитания – безумно далека от проплаченного «люкса».

– Лайм! – Ликтор Руф требовательно протянул руку в сторону, даже не оглядываясь на своего помощника, а все также всматриваясь в создаваемое им блюдо.

Благородный лоб аристо заранее пересекла раздраженная морщина.

Да, можно издать приказ по отряду и переименовать всю местную флору и фауну согласно их вкусовым и ароматическим аналогам. Однако фиолетовый слизняк так и останется слизняком, и выдавливаемая из него густая кислая жижа лишь при очень большой фантазии способна заменить пикантную кислинку и возбуждающий аромат благородного лайма.

Стоящая рядом капрал Юнона Грация торопливо запустила руку в мятую банку из-под фруктовых консервов. Пальцы девушки зашарили внутри, отлавливая одного из мерзких слизняков.

При этом лицо Юноны по-детски сморщилось, длинные красивые ресницы часто захлопали, а зеленые глаза подозрительно заблестели.

Ей было больно и обидно… Жирные слизняки обжигали кожу кислотой и с удовольствием пожирали драгоценный фруктовый сироп, которого осталось едва ли с дюжину банок. Лишаться лаймозаменителя шеф не хотел, поэтому без компота остались все нижние чины, в том числе – и Юнона Грация. А ей так хотелось сладкого…

Руф раздраженно защелкал пальцами, не желая терпеть даже секундной заминки. Салат подсыхал, теряя и так невысокие баллы внешнего вида.

Рука полковника сделала несколько хватательных движений, нетерпеливо требуя слизня. Причем обязательно крупного и живого. Дохлые мгновенно становятся люто токсичными. Проверено на рядовой Фаустине – да сжалятся над ней боги отхожих мест, ибо жертву им она принесла весомую и впечатляющую!

Шарящие в воздухе пальцы Руфа ухватились за что-то теплое и упругое, с мгновенно затвердевшей острой вершиной. Нервно одернув руку, шеф-повар оглянулся и брезгливо скривился.

– Юнона! – Голос полковника был сух и холоден. – Если еще хоть раз я наткнусь на твою грудь – переведу в пехоту! Там твое вымя мигом укоротят до уставной «единички»! Развесила тут, понимаешь…Тебе ясно?!

Девушка испуганно кивнула, свела острые плечики и попыталась втянуть грудь, старательно изображая рахитичного подростка. Однако спрятать бюст не удалось. Упругие полушария задорно рвались наружу, не умещаясь в слишком тесной и изрядно потрепанной камуфлированной футболке.

Глаза Руфа, молча наблюдавшего за этим действом, нехорошо сузились. Вольноотпущенный, читай – выкупившийся из рабства, – не был высокородным. Он нутром чуял собственную ущербность и оттого истово соблюдал все писаные и неписаные правила высшей аристократии.

Обязательный долг перед Родиной – в виде трех кубиков семенного материала в неделю – сдавал исправно. А вот добровольно с женщинами не ложился. За деньги – по крайней мере, разумные – также брезговал. Ну а неразумные не предлагали уже давненько. Времена, когда молоденького и смазливого работника лупанария регулярно одаривали тяжелыми золотыми безделушками, – прошли как страшный сон.

– Клавдиан! – наконец рявкнул Руф, отворачиваясь от зрелища опостылевших и вездесущих сисек.

Откуда-то из-за спины мгновенно вынырнул невысокий плотный мужчина, умудрявшийся даже в спартанских условиях сохранить сомнительный лоск. Напомаженные волосы, угольные тени на скулах, гипертрофированные вкладки под плечи и стоящее колом галифе.

Умело оттолкнув ссутулившуюся и хлюпающую носом Юнону, адъютант Руфа выхватил из ее рук вяло шевелящегося слизняка и, услужливо прогнувшись, протянул его шефу.

Полковник милостиво принял эрзац-приправу и вновь сосредоточился на блюде. Глаза Руфа сверкали безумием творца!

Щепотка желтого мха, крошево армейских галет, мелко натертый шоколадный батончик. Кислое, сладкое и терпкое. Вкусы раскроются постепенно, чувствительность рецепторов учтена. Великолепно! В его будущей книге: «Позабыты, позаброшены – экстремальная кухня необитаемого крейсера» – это блюдо будет сверкать как крупный бриллиант! Нет, ну какова креативность, а? Буквально из подручных средств, слюны и мусора создать салат класса «А»! Ну разве он не гений?

Руф гордо выпрямился, мысленно позируя перед летающими дронами голо-ТВ.

Стоящий рядом Клавдиан довольно зажмурился и хищно раздул ноздри – прощен! Двухдневная опала закончилась!

Ну, кто бы мог подумать, что Руф будет настолько возмущен потерей пары… ну ладно – трех-четырех… хрен с ним – пяти! – рационов офицерского питания? К тому же Клавдиан признался в краже честно и открыто (ну хорошо – после предъявления записей камер наблюдения) – что это он сожрал шесть кило сублиматов! Ночью. В одно лицо. Но не о себе ведь думал! За красоту сражался! Ради душевного спокойствия начальства – чтобы было на кого опереться взглядом и отдохнуть душой!

Думаете легко быть толстым в мире побежденного генома? Трудно, очень трудно и предельно неудобно! Но…

Люди всегда тянутся к «не такому, как все». Клавдиан изучал историю, и нашел немало тому примеров. Негры – распрямляют волосы, европейцы – завивают. Белые – стремятся загореть, у смуглых азиатов – вся косметика с отбеливающим эффектом и культ «белой кожи». Задача тривиальна – выделиться из толпы.

И Клавдиан решился! Набрал лишние сорок кило, отрастил нос картошкой и ужал разрез глаз на манер выходцев из Великого Китайского Пылевого Облака.

Боль трансформаций и бытовые неудобства окупились сторицей! Взгляды высокородных аристо потеплели, их тонкие холеные пальцы все чаще поощрительно трепали Клавдиана за пухлую щеку. Карьера споро пошла вверх – капитанские кометы уютно и надежно устроились на шевронах. Лакомая должность адъютанта на флагманском линкоре открыла замечательные перспективы. Виртуальная визитница быстро заполнялась карточками с самыми многообещающими именами и благоухающими записками с двусмысленными предложениями. И если бы не эта чертова практика, то прожигал бы сейчас Клавдиан ночь на смелой вечеринке высокородного Вита Децима Прайма. Эх…

Механически подавая требуемые шефом приправы, Клавдиан думал о своем. Его глаза задумчиво скользили по залу, а изворотливый мозг фиксировал все происходящее.

С каждым днем ситуация становится все более странной и напрягающей. Полковник явно стал более нервным, раз за разом урезал суточный рацион, а недавно и вовсе отчудил – велел вскрыть сваленные в углу оружейные ящики, привести в боевое состояние полдюжины ИМПов и выставить посты внутреннего охранения согласно позабытому всеми караульному уставу.

Вот и сейчас – две неудачницы – булочница Люция и фиш-мастер Виктория – неуклюже топтались у стеллажей оскудевшего продуктового склада.

В демонстративно безразличном взгляде Клавдиана вдруг полыхнула искра интереса. Так-так…

Тяжелые импульсники поварих небрежно прислонены к стенке – карать за такое положено безжалостно, но полковник у нас ресторатор, а не служака. За небрежную шинковку капустного листа – распнет морально и сгноит на гауптвахте. А вот грязный ствол с помутневшим от низкого заряда энергокристаллом – даже не заметит…

Однако Клавдиан любил жизнь. В идеале – бесконечно долгую. И к оружию относился с вынужденным уважением.

Система самоочистки одного из автоматов натужно мигала «тревожным красным». Ей в унисон сигналил бордовый маркер боеготовности. Импульсник нефункционален даже при внешнем осмотре – левый короб БК перекошен, а из-под правого – торчит край фольгированной упаковки витаминного шоколада.

Клавдиан прищурился и легко вычислил неуклюжую воришку – Люция! Щеки девушки пылают, испуганные глаза влажно блестят, исцарапанные руки беспрерывно теребят ткань короткого армейского топа. Частое взволнованное дыхание выдает колебание плоского живота, выглядывающего на две ладони между топиком и белой уставной юбкой. «Для обслуживающего персонала. Вне боевой обстановки».

Усмехнувшись, главный помощник шеф-повара сделал очередную запись в базе данных импланта. Лишнего компромата не бывает!

Нет, девчонку понять несложно – страшновато тут и радостей никаких. А во флотском шоколаде – лошадиные дозы серотонина и эндорфинов.

Клавдиан и сам его раньше употреблял. Съешь пяток плиток, и мир покажется краше, а люди напрягают немного меньше…

Вообще – ситуация в подразделении сложная. Поварская команда откровенно ропщет и волнуется – заявленные сроки командировки истекли две недели назад. Связи нет, аварийный протокол выхода из виртполигона не срабатывает. Героический суицид, совершенный капралом Тетрией Гракха (кстати, реально отличным кондитером – умудриться испечь нечто сладкое из плесени и водорослей – это дорогого стоит!), – оказался совершенно бесполезным. Мастерица сахарных эклеров воскресла тут же, в стандартной регкапсуле.

Надо отдать Руфу должное – отвлекает он людей качественно, как умелый менеджер виртуального магазина. Там ведь как? Стоит только расслабиться – буквально на мгновенье! Приоткрыть сетевые щиты, или, если совсем глуп и жаден, – влезть в зону оплачиваемой агрессивной рекламы, надеясь за пару минут заработать на банку дешевого пива. И все! Сам не заметишь, как подцепишь десяток программных инъекций, подпишешься на дюжину рассылок и заполнишь полсотни принудительных экспресс-анкет. Это еще в лучшем случае… Могут ведь и гипнозакладок наставить. От потребительских до базовых – поведенческих.

Особенно много этой гадости в период выборов. «Радужные» партии переписывают дуракам сексуальную ориентацию. «Радикальные» – пробуждают желание отдать душу очередному богу. «Национал-патриотические» – выстраивают очереди «добровольцев» у военкоматов.

Вот и Руф действовал столь же виртуозно – чувствовалась солидная школа Римского дна. Ведь для того, чтобы вырваться из социального лупанария городских трущоб – требовалась солидная хватка и гениальная изворотливость.

Руф стал необычайно щедрым на обещания, поощрения и наказания. Приближая и отдаляя подчиненных, он погружал их во внутренние интриги и отвлекал от реальных проблем.

Шеф генерировал идиотские квесты, с целыми гроздьями бонусных баллов, с наградами в виде будущих увольнительных, персональных знаков отличия и прочих блестяшек в личное дело. Звание полковника Флота давало немалую власть и довольно широкие полномочия. Особенно – в напрямую подчиненном подразделении, действующем в отрыве от остальной вертикали власти.

Карать и властвовать…

Не стоит лгать себе, Клавдиан завидовал Руфу. Лютой, первородной завистью. И окажись он на месте полковника – завернул бы гайки в отряде так, что из всей этой поварской команды щедро полезла бы кровавая пена и драгоценные единицы командирского опыта! Ему, все ему – Клавдиану Нумерию Куарту! В одно лицо и на один счет! Чтобы золотые кометы сыпались на погоны как в щедрую ночь звездопада!

Ведь вместе с шевронами майора – выдается «личная вольная» – полноценное гражданство без всякого усечения прав «минорного пола».

Дальше – больше.

Кометы полковника обеспечат счастливчику прижизненный титул аристо. А генеральские аксельбанты позволят титулу стать наследуемым!

И вот за все это Клавдиан был готов драться насмерть! Любыми способами! Порукой тому – труп злейшего недруга, филигранно подведенного под «несчастный случай». Плюс – десяток испорченных карьер коллег-конкурентов и прочих недоброжелателей. Не умели эти люди выбирать себе врагов. Имели наивность считать, что лишняя комета на шевроне делает их неуязвимыми, а «маленького человека» – игрушкой для битья.

Глупцы! Осколок стекла в бокале шампанского, информационный «вброс», тщательно дозированная «утечка» компромата, подстава в любом из вариантов… Дорога наверх расчищалась медленно, но верно, а душа радовала равновесием.

Нет друзей и нет врагов…

Мигнувший аларм интерфейса и легкая вибрация палубы заставили Клавдиана настороженно замереть и прислушаться.

В принципе – вокруг их довольно уютного, хоть и тесноватого мирка, частенько сновала разнообразная машинерия. Опасаться диких сервов не стоило – люки задраены и заварены, кое-где – даже заминированы. Гости никому не нужны. Здесь люди временной ценз отбывают, а не боевые скилы совершенствуют…

Но в этот раз – Клавдиан напрягся. Прокачанная чуйка интригана испуганно ухватилась за позвоночный столб своего хозяина. Ноги моментально стали ватными, ледяные мурашки вцепились в спину, а позыв мочевого пузыря удалось сдержать исключительно чудом.

Клавдиан знал — кто-то бесконечно опасный учуял его – учуял их всех! И идет-бежит-мчится четко по следу, не боясь ничего, не собираясь присматриваться, не стремясь понравиться и не желая замечать преград…

Волна легкого недовольства накатила справа – полковник опять жаждал своих слизняков. Однако Клавдиан замер истуканом и не реагировал, собственноручно разрушая образ угодливого подчиненного, всегда предвосхищающего желания начальства. Еще бы! Не так сложно быть полезным, когда у тебя есть тщательно скрываемый дар «пси». Его тайный козырь, его прелесть, его мука. Способность, позволившая бывшему «дикому» выбраться из резервации, не попасть «на дойку» и не встретить старость в номерном лупанарии.

Командирский гнев не успел обрушиться на голову «замечтавшегося» адъютанта. Нарастающий «аларм» систем внешнего наблюдения наконец заметили. Мастерицы булок и овощных блюд замерли, испуганно прислушиваясь к очевидному.

Вибрация палубы, гулкое дробное эхо шагов – чего-то быстрого и могучего. Едва читаемый шелест автоматических очередей ИМПа и тонкое «дзэнь!» случайного рикошета.

Начальница карликового караула, признанная специалистка по соусам всех видов, она же – капрал Беатриса Весса, беспомощно повернулась к полковнику.

– Тревога? – Рука капрала бестолково шарила по поясу, пытаясь отыскать на нем кобуру с личным оружием.

Приказом Руфа всему составу предписывалось носить нелетальный стоппер либо табельный игольник – штатный пистолет для тыловых служб. Стандартных иглометов на складе не оказалось – пришлось распечатывать пластиковый кофр с армейскими «Береттами автоплазма». Тяжелыми и устрашающими – как Судный день. Нрав пистолеты имели капризный, систему наведения – безразличную к союзникам, а предохранитель отсутствовал вовсе.

Девушки с «Береттой» не подружились. Хищную «Плазму» откровенно опасались, поэтому приказ Руфа саботировали в стиле итальянской забастовки – без лишней помпы и лозунгов. Стволы разрядили, после чего – принялись использовать двухкилограммовую тушу исключительно в бытовых, не милитаристических целях. Деактивированный пистолет замечательно подходил в роли отбивного молотка при готовке, либо кастета – в нечастых, но жестких женских драках. Бабский коллектив в замкнутом объеме – страшная штука. Интриги, скандалы, разборки…

– К оружию! – Голос взволнованного Руфа дал петуха, что усугубило нарастающую на камбузе панику.

Девчата заметались. В стороны полетели плетенные из разноцветных проводов коврики и заботливо набитые сухим мхом расписные подушечки. Смялся под чьей-то босой ногой недолепленный горшочек, покатилась по палубе нечаянно задетая стеклянная банка. Тяжело звякнула упавшая с нее крышка – удачно приспособленный для этой цели рваный кусок корабельной брони.

Как ни странно – титановый звон заставил всех мгновенно замереть. Два десятка разом побледневших лиц с ужасом уставились на катящуюся по полу толстостенную банку. Внутри сосуда – хаос из мха, старых объедков и драгоценных каках, с запахом истинного шафрана.

– Фьють! – Веселый и многообещающий свист раздался из дальнего угла отсека.

Головы амазонок медленно и обреченно повернулись на звук.

Умильный белый хомячок стоял столбиком на ящике из-под сухпая и иронично сверкал бусинками черных глаз.

Кто-то испуганно икнул, кто-то торопливо попятился назад. Рядом с Клавдианом громко сглотнул Руф и потянулся к пижонской набедренной кобуре. «Бенелли-дуэльный» – лазерный аргумент для любого аристократического спора. Только не в этот раз…

– Нет, не злите его! – Клавдиан резко ударил шефа по трясущейся руке, не позволяя ухватиться за рифленую рукоять. Однако было уже поздно.

– Фью… – удовлетворенно и многообещающе свистнул хомячок, оценив и классифицировав попытку агрессии.

«Пушистик» – так ласково прозвали его девушки, отыскавшие нагло спящую животинку внутри опустошенной коробки из-под галет. Наивные и безмозглые дуры…

Грызун мило улыбнулся-оскалился, продемонстрировав окружающим сантиметровые иглы голубых резцов. А затем стремительно рванулся вперед, смазываясь в размытую тень и атакуя ближайшие цели.

Среди поварской команды Клавдиан среагировал первым – рухнул на палубу, беззвучно матерясь и прикрывая голову руками.

Это не хомяк – это пятый конь Апокалипсиса! Дикая злопамятность, невероятная скорость и филигранное, на уровне древних китайских мастеров – знание болевых точек противника!

– Мамочки! – только и успела пискнуть одна из юных поварих.

А затем в отсек пришла БОЛЬ!

Пушистик атаковал быстро и безжалостно! Острые зубы, способные крошить кевларовое волокно и снимать стружку со стали легко рассекали плоть, оставляя глубокие, обильно кровоточащие раны.

Пах, подмышки, нервные локтевые и коленные узлы, соски, губы, гортань! Грызун рвал мясо, мстя всем и за все. Правым и виноватым. Не разбирая лиц, игнорируя слезы, мольбы и беспомощно выставленные перед собой руки.

«Убивайте всех. Господь узнает своих»…

Хомяк не убивал, но щедро платил по накопившимся счетам.

За вытянутые трубочкой губы, за умильные взгляды сквозь мутное стекло и бесконечные, бесячие «уси-пуси…». Отдельно – за мясные консервы, от которых его несло со страшной силой, на радость местным любителям ароматных каках. За «лабораторных» предков, позабытых в крохотном боксе разрушенного медотсека крейсера триста хомячиных поколений назад. До седины пропеченных вторичным излучением, высушенных голодом и жаждой, но вырвавшихся на волю и давших первое мутировавшее потомство. За всех и за все!

Нет зверя страшнее разъяренного хомяка!

Какофонию криков боли перекрыла панически длинная, десятисекундная очередь из «импульсника». Кто-то добрался до прислоненного к стене оружия и ударил по размытой тени на пределе скорострельности – на весь четвертьтысячный магазин.

Упали и забились на палубе первые раненые. Теперь уже не с болезненными порезами, а с вполне себе серьезными сквозными дырками от бронебойных боллов.

Высадив полную «четверть» и наполнив пространство росчерками рикошетов, перепуганная амазонка еще несколько секунд впустую давила на гашетку. Ее расширившиеся от страха глаза видели только белый силуэт, сопровождаемый вскриками и алыми брызгами.

Переключиться на второй короб БК девушке не дали.

Из-под стонущего и вяло копошащегося тела на мгновение выглянул сосредоточенный Клавдиан. Секунда на оценку ситуации, еще столько же – чтобы извлечь из скрытой кобуры крохотный лазерник «Кимбер-Соло».

Рука поднимает пистолет на линию прицеливания, система распознавания целей уверенно захватывает безумное лицо стрелка. Маркер будущей точки попадания рисует алую звездочку на переносице девушки.

Фиш-мастер Виктория вдруг прекратила бестолково дергать рукоятку на затворной раме ИМПа и замерла в нелепой позе. Скорее всего, поварской имплант девушки умудрился-таки заметить прямую угрозу и резким «алармом» вывел бойца из состояния шока.

Глаза капрала уставились прямо на Клавдиана, губы беззвучно зашептали нечто умоляющее. Староверная католичка истово боялась смерти. Олдскульная религия вынужденно признала технологию воскрешения. По крайней мере – официально. Признавала – но люто не одобряла, пугая демоническими вселениями, геенной огненной и кратным увеличением времени пребывания в чистилище.

Глядя прямо в расширившиеся зрачки глаз – Клавдиан позволил себе на секунду сбросить надоевшую маску и хищно улыбнуться. Вот она – его законная добыча! Глупая, подставившаяся дичь! Отбросила бы ствол – и капитану было бы очень сложно оправдать свой выстрел. А так…

– Шух-бум!

Лазерный росчерк практически незаметен – лишь вспыхнули пылинки на его пути. Жидкость в голове девушки мгновенно вскипела, и череп взорвался серо-бордовыми брызгами.

Оружие поварихи с грохотом упало на палубу, из перекошенного короба БК вывалилась яркая россыпь крохотных шоколадок. Тело плавно опустилось на колени, а затем медленно завалилось на бок. Позвоночный столб уцелел, а значит – имплант еще функционировал и оберегал хозяйку от травм при падении. Как глупо…

Клавдиан удовлетворенно оскалился – занятный получился натюрморт. Боевое оружие, с окалиной на стволе. Лежащая девушка, с бесстыдно задравшейся юбкой и манящей, анимированной татуировкой на внутренней стороне бедра. Веселые картинки шоколадных фантиков – как истинная вершина сюрреализма.

Скриншот! Сохранение видеофрагмента в приватную папку.

Занятный получится материал для дарквебовского портала узкотематической направленности. И не надо кривиться. Каждый имеет право на мечту.

Любимая фантазия Клавдиана: «делать все, что хочется, и чтобы за это ничего не было». И ведь получается, черт побери!

Вот он, на глазах у всех, пристрелил человека! А ему за это – как минимум поощрение. А если повезет – то и висюльку на грудь, быть может, даже – платиновой группы… Главное – правильно расставить акценты.

«Спасение командира в бою»… «С риском для жизни»… «Не растерявшись, проявив разумную инициативу и приняв на себя ответственность»…

Ослепительная вспышка боли в затылке прервала фантазии капитана. Клюнув носом в палубную броню, Клавдиан замер, с невероятным трудом удерживая себя на месте. Злобный хомяк лежачих не бьет, разве что – вооруженных и агрессивных.

Кровь стекала по загривку, раскаленная спица пульсировала в основании черепа. Имплант, в модификацию которого Клавдиан вкладывал немалую часть своих доходов – особой проблемы не обнаружил. Да, кожа и мышцы рассечены двумя ювелирными разрезами. Позвоночный столб оголен, но его никто не касался. Причина боли – точечный электрический разряд, прямиком – в нервный узел.

– Гребаный хомяк… – с трудом приподнимая голову, прохрипел Клавдиан.

Имплант уже свернул кровотечение и начал затягивать рану. В отличие от поварих, с их казенным «Чиф-15-армс», у капитана стоял штучный «Лянча-08», в офицерской модификации.

Подобрав пистолет, адъютант настороженно огляделся и спрятал лазерник в подмышечную кобуру. Светить козырями не стоит, иначе они резко падают в цене.

К этому моменту на палубе уже лежали все. Вповалку – живые и мертвые…

Первые – стонущие и исполосованные, как рукотворные тигры в извращенной фантазии садиста. Болезненно наказанные мстительным грызуном. Вторые – в мелких оспинах от паданий керамических боллов. Дружественный огонь… В этот раз – потери от него гораздо больше, чем привычные десять процентов.

Торжествующе свистящий хомяк метался по отсеку. Он пружинно рикошетил от стен и наслаждался глобальным доминированием. Закатывал бусины глаз, замирал, высвистывая марш победителя. Ему бы меньше самолюбования – и мог бы получиться реально лютый зверь.

Клавдиан головы не терял и внимательно мониторил ситуацию. Мигали цифрами обратного отсчета капсулы погибших бойцов – подкрепление близко. Задумчиво и обреченно вцепилась в плазменную гранату рядовая Люция. Ползла к арсенальной каморке сержант Пинна. Если она сможет добраться до широкополосного станера – то хомяку точно звиздец.

Клавдиан на мгновение задумался, а затем скинул ей по внутренней сети подсказку. Объемное изображение арсенала, местоположение и нумерация нужного ящика.

Пришлось вновь выйти из образа недалекого снобистского толстячка, но ситуация требовала вмешательства. Ухватит девка нечто убойно-летальное – штурмкомплекс или лаунчер с кассетой вакуумных гранат – мало не покажется. И ладно если просто помножит всю группу на ноль, но с нее ведь станется и капсулы повредить!

Да, Клавдиан осторожен – как мифический астероидный кот. Капитан всегда считал ситуации наперед и поэтому предусмотрительно задвинул свой бокс в самый безопасный угол отсека, заодно – прикрыв его с бортов лежанками менее прагматичных сослуживиц. Но от дурака и шального осколка никто не застрахован…

– Бум! Бум! Бум!

Звон тяжелых ударов и стон сминаемого железа наполнили отсек. Наглухо заваренная дверь внешнего шлюза резонировала в такт могучим пинкам и на глазах покрывалась уродливыми горбами вмятин.

Клавдиан страдальчески скривился – да что ж за день сегодня такой?

Мельком огляделся: хомяк – изумленно замер, полковник – решительно вцепился в свой дуэльный пистолетик и готовится к «последнему и кровавому», поварихи – прикидываются ветошью и забиваются в щели. М-да, команда непуганых идиотов…

Клавдиан неуклюже метнулся в сторону (чертово жирное тело!), к валяющейся на палубе «Беретте авто-плазме». Вот это уже серьезный ствол!

Практически синхронно с его действиями шлюзовую панель сорвало с направляющих и окончательно вмяло вовнутрь. Залетевшая следом граната и интуитивно понятный крик: «Бойся!» – вновь заставили всех уткнуться носами в титановый настил.

Всех, кроме Клавдиана. Его имплант мгновенно подсказал: крутящаяся на полу плазменная «Бреда-711» опасности не представляет. Электроника в ней мертва, а элемент питания инициирующего заряда не прощупывается даже точечным сканером недавно купленного модуля «Телохранитель-джуниор».

Клавдиан рывком приподнялся на одно колено, вскинул пистолет, но тут же отбросил его в сторону и без команды поднял вверх руки, демонстрируя пустые ладони. Дергаться и нервировать ворвавшуюся в помещение гостью – явно не стоило.

Девушка нырнула в отсек следом за гранатой, грациозным и непредсказуемым кувырком проскочив потенциально опасный вектор. Мгновенный перекат в сторону – и вот уже ее спина прикрыта ближайшей стеной.

Распрямившись, она пружинно вскочила на ноги. Стальной взгляд мазнул по поварской команде, бровь удивленно приподнялась, но сказать девушка ничего не успела – ей тут же пришлось резко отклоняться, пропуская мимо себя разъяренного хомяка. Гостья оказалась быстрой – как дикая кошка. Движения противников смазались, два белых всполоха на мгновение пересеклись.

Один-ноль в пользу Пушистика. На скуле блондинки набухала кровью глубокая царапина.

Не отдавая себе отчета в происходящем, Клавдиан болел за хомяка. Грызун хоть и сволочь, но свой и насквозь знакомый. А вот от неведомой гостьи прямо-таки веяло будущими неприятностями…

Резвость цели Пушистику не понравилась. Веселый свист хомяка резко сменил тональность, переходя в глухой, угрожающий рокот. Мелкая пасть ощерилась, между иглами резцов затрещала электрическая дуга.

Зверек медленно пришел в движение, засеменив вокруг настороженной девушки. Пушистик быстро наращивал темп, переходя на бег-прыжки-скачки, закручивая сужающуюся спираль и раздергивая внимание цели.

Как ни странно, девушка не пыталась крутиться следом. Лишь шепнула что-то в гарнитуру легкого скафа и отслеживала хомяка движениями глаз и легкими доворотами головы. Поворачиваться спиной к двум десяткам амазонок она не торопилась.

Грызун атаковал молча, неожиданно, хоть и по предсказуемому вектору. В слепую точку – в затылок, одним стремительным прыжком.

Размытую тень встретил резкий удар приклада штурмового ИМПа. Скорости сложились и погасились практически в ноль. Смачный шлепок столкновения и сдвоенный хруст – намекнули на результативность подачи.

Армированный приклад штурмкомплекса вывернуло из крепежа, скривившейся девушке – явно отсушило руки, а ошарашенного хомяка отбросило на пару метров в сторону.

Пугая окружающих, зверь утробно заклокотал. Поднялся на подрагивающие лапки, зло тряхнул разбитой мордочкой и уставился на гостью тяжелым взглядом. Рычание хомяка становилось все глуше, медленно сползая в инфразвуковой диапазон. Имплант Клавдиана высветил цифру несущей частоты, с тревогой маркируя ее цветовым градиентом опасности.

Зеленый-салатовый-желтый-оранжевый… 14…13…12 герц – частота звуковой волны совпадала с альфа-ритмом мозга. Беспричинный страх навалился мгновенно, паника парализовала конечности, и только это удержало амазонок на месте. Имплант Клавдиана зарезонировал в противофазе, гася колебания и прикрывая разум хозяина.

… 9…8…7 герц – «голос моря»! Иногда его можно услышать во время сильного шторма. Чаще всего – лишь однажды…

Внутренние органы начинают вибрировать – семь раз в секунду. Сердце пытается остановиться, но имплант раз за разом запускает измученную хаосом сигналов мышцу.

Хомяк старается. Встав на задние лапки, раздув щеки, он выводит неслышную ноту, не обращая внимания на заливающую глаза густую темную кровь.

Гостья не паникует. Склонив к плечу голову, она с любопытством наблюдает за потугами зверька.

Пушистик уже явно на пределе. Он дрожит от усердия, закатывает глаза, максимально усиливает давление – но перейти планку семи герц не может.

Девушка удовлетворенно кивает, вытягивает перед собой руку с раскрытой ладонью, а затем резко сжимает ее в кулак. Выброс сырой силы впечатывает хомяка в пол и окончательно глушит вымотавшуюся зверушку.

Гостья делает шаг вперед, брезгливо приподнимает грызуна за длинный хвост и раздраженно интересуется:

– Чья крыса?

Глава 14

Воздух отсека насыщен страхом и сырым железом. Так пахнут кровь и умирающие корабли. Над хаосом стонущих, всхлипывающих и остывающих тел приподнялась растрепанная голова одной из поварих. Рассеченная напополам губа и залитый кровью подбородок делали ее похожей на вампирскую нежить.

Настороженно оглядевшись, девушка не очень разборчиво прошамкала:

– Хомяк это… Ничейный… Будь добра – удави его, пока эта тварь не очнулась!

Невдалеке с грохотом осыпалась бесформенная куча мусора. Разнообразное барахло разъехалось в стороны, выпустив наружу возмущенного Руфа. Полковник выглядел слегка помятым, но абсолютно целым.

– Отставить! Капрал Люция, и вы… не вижу ваших знаков различия… девушка в скафе! Данное животное приписано к хозотделению нашего отряда и стоит на довольствии! К тому же является ценнейшим генератором ароматической субстанции, заметно превосходящей все известные химические аналоги!..

Тут полковник запнулся, сообразив, что ляпнул лишнее. Однако быстро взял себя в руки – демонстративно стряхнул с плеча соринку, сурово свел брови и веско заявил:

– Хочу предупредить, что мною подготовлены и отправлены патентные заявки на геном зверя и молекулярный состав его каловых масс. Любые ваши действия в этом направлении – бесперспективны!

Держащая крысу девушка брезгливо скривилась и одним коротким движением метнула грызуна прямо под ноги Руфа. Рефлекторно вытерев перчатку о внешнюю броню БКС, она не по-женски нахмурилась и уперлась тяжелым взглядом в переносицу полковника:

– Забирай свой генератор. И учти – теперь ты за него в ответе. Он гадит – ты подбираешь! Он кусает – ты получаешь сдачи. Он калечит – ты плачешь от боли. Ясно, уважаемый?!

Руф задохнулся от возмущения. Он со звучным сипеньем втянул носом воздух, при этом тонкая нитка его дизайнерских усов воинственно вздыбилась. Однако обрушить свой гнев на зарвавшуюся девчонку полковник не успел.

В арсенальном закутке что-то с шумом завалилось, порождая грохот сходящей лавины и выбрасывая из узкого проема клубы сизой пыли. Среди мутных облаков мелькнул стройный силуэт, истерично завопивший тонким фальцетом:

– А ну стоять, сука белобрысая! Размажу по стенам, даже говна не останется!

Разорвав завесу, в отсек ввалилась сержант Пинна, с переносным зенитно-ракетным комплексом на плече.

– Где ты, тварь?! Нашинкую – как на жарку! От мерзкого хвоста и до вонючей, лысой жопы!

Позабытая гостья выдохнула – облегченно и нарочито громко. Демонстративно покосившись на свою блондинистую челку, она спокойно резюмировала:

– Судя по хвосту – эта грозная истерика не в мою честь. А то я уж было заволновалась…

Девушка улыбнулась, намекая, что сказанное – шутка, и не стоит принимать всерьез. Ну какие тревоги может испытывать боец в БКС?

Сержант нервно дернулась, резко повернулась к гостье и угрожающе направила на нее зловещий раструб ПЗРК.

– А ты кто такая?!

Прятавшийся под чьим-то телом Клавдиан наконец решил, что опасность окружающей среды снизилась до приемлемой. Откинув в сторону холодную и уже начавшую разлагаться руку неудачницы, капитан выглянул наружу. Охватив взглядом общую картинку, он всмотрелся в оружие Пинны и тихо застонал, уткнувшись лбом в палубу. Идиотка!

Как ни странно – гостья его заметила. Стрельнув в сторону адъютанта понимающим и где-то даже сочувствующим взглядом, она едва заметно подмигнула ошарашенному капитану. Клавдиан так и замер с распахнутым ртом. Что это было?! Что за волна его накрыла? Почему сбойнуло сердце и перехватило дыхание?!

Блеск задорных глаз… Мягкий изгиб чувственных губ… Завораживающая и манящая пластика тела… Он… он что – хочет эту девку?! Не из-под палки, не за золото и не карьеры ради? Что за черт?!

К этому моменту полковник Руф достиг-таки точки кипения и вышел из ступора. Ему – высокородному аристо, голубой кости нации, платиновому донору семенного материала – надерзили!!!

Да еще кто?! Какая-то соплячка, которую тупящая система «свой-чужой» неуверенно распознала как курсантку первого года обучения! Да он ломал судьбы сотен таких хамок! Походя, между завтраком и ланчем, по дюжине зараз! Причем на каждом шаге своей карьеры – от грязных трущоб рабочих районов до серебряных коридоров флагманского линкора!

Космический холод, прокурорское безразличие и обещание бо-о-ольших неприятностей – смешались в командирском голосе полковника:

– Курсант Лина, вы только что подписали себе приговор под четырьмя статьями дисциплинарного устава. И уж я позабочусь, чтобы наказание было максимально суровым. О космосе, званиях и белых пилотских комбинезончиках – можете забыть. Максимум, куда вас допустят, – это к сливным емкостям отработанного реакторного топлива. Знаете, что это такое? Семь лет службы – и почетная инвалидность вам обеспечена. А пока – покиньте БКС, деактивируйте и сдайте оружие капитану Клавдиану. Все, выполнять! Вы мне больше неинтересны…

Однако услужливый адъютант почему-то не шелохнулся, а вздорная девица лишь сдавленно хрюкнула и засмеялась, причем столь заразительно, что невольные улыбки появились даже на лицах измученных амазонок.

Глаза полковника налились кровью. Его имплант фиксировал происходящее – как для трибунала, так и для личного архива. Эти сдавленные смешки и улыбки дорого обойдутся подчиненным! Но для начала он сокрушит заигравшуюся в войнушку и потерявшую берега курсантку. Видел он уже такое…

Оружие дарит ложную уверенность и размывает в юных головах вертикаль власти. Весь этот кураж временный, до первого большого облома. Девчонку можно было бы понять и простить, но… Происходящее уже стало личным, ярость требовала выхода, а подчиненные нуждались в воспитательной порке.

Руф демонстративно, хоть и не особо ловко, вытащил из кобуры пижонский лазерник. Ствол – как символ серьезности намерений и перевода проблемы на новый уровень. Когда дисциплинарного наказания недостаточно, в дело вступает флотский трибунал…

– Кадет, за злостное и неоднократное нарушение целого ряда статей устава Флота, вы…

Девушка улыбалась до последнего. Однако стоило лишь пистолету полковника пискнуть системой захвата цели, как ее скаф всколыхнул пространство маревом силового щита, а штурмовой импульсник рявкнул короткой очередью.

Правое плечо Руфа слегка дернуло назад – останавливающее действие бронебойных боллов – минимально. Миллиметровый калибр, запредельная скорость… Никаких тебе отлетающих от попаданий тел – лишь десяток дырочек на комбинезоне, перебитая кость, да изуродованная суставная сумка.

Рука полковника повисла плетью, дорогой пистолетик с пластиковым стуком упал на палубу. Кто-то из поварих испуганно вскрикнул, а «смелые да глупые» рискнули потянуться за оружием.

Следующая очередь перечеркнула потолок отсека – от угла и до угла.

– Стоять, курицы поварские! Замерли все, кому сказала!

Девушка быстро переводила ствол ИМПа с одной фигуры на другую, при этом отдавая команды не терпящим возражений голосом. Резко, властно, не сомневаясь, что ее послушают и подчинятся.

– Дурында с сиськами – гранату на пол, хорош ее тискать! Теперь ты – колобок с сальными глазами… Да-да, я тебе! Аккуратненько, двумя пальцами, вытаскиваешь из-под кителя оружие и на палубу его. Активация внешних функций импланта будет воспринята как атака!.. Так, Смуглянка! Да, ты! Нехрен коситься на ствол – сделай назад два шага и не провоцируй меня! Теперь следующая, та, что в полицейской разгрузке. Типа в карауле стояла? Ну-ну… Сними-ка ты пояс-броник-портупею и аккуратненько бросай это счастье ко мне. Вот так, умница! Ну и на сладкое… Где эта долбаная зенитчица?..

Гостья повернулась к напряженно застывшей Пинне. Капелька пота ползла по виску сержанта, побелевшие пальцы судорожно массировали сенсорную клавиатуру пусковой ПЗРК.

– …я не спрашиваю, зачем тебе неактивированный ракетный комплекс, да еще украшенный этими умильными оранжевыми заглушками «длительного хранения». Я даже не представляю, как ты собираешься вести из него огонь, не имея в позвоночнике пары очень специфичных пехотных модулей. На глазок, через трубу? Вбивая данные цели морзянкой?.. Гениально! Но будь любезна, раскрой мне глаза! Ты что, реально собралась стрелять из этой дуры по КРЫСЕ?! Тебе подсказать диаметр плазменного шара, раскрывающегося после подрыва БЧ этой крошки?!.

Замолчав на секунду и так и не дождавшись ответа, девушка изумленно покачала головой.

– Ясно все. Садись, двойка тебе, заслуженная. Можешь идти на свое место… Стой! Пушку оставь!

Внимательно оглядев пришибленных поварих, задержав взгляд на стонущем Руфе и излучающем радушие Клавдиане, гостья сделала пару шагов вперед и присела возле тела фиш-мастера Виктории. Короткая пауза, еще один настороженный взгляд на всех разом, и мгновенный мастер-класс по перезарядке оружия в полевых условиях.

Полторы секунды – именно столько понадобилось девушке, чтобы снять с пояса убитой запасной короб БК и вытащить из брошенного импульсника аккумуляторную сборку. Еще секунда – и шустрая гостья загнала добычу в гнезда своего ИМПа.

Ее глаза блеснули лихим торжеством, тень довольной улыбки мелькнула на лице. Руки девушки продолжили спешно пополнять боекомплект, опустошая пояса и «разгрузки» бывших караульных.

Еще пара батарей, короб с осколочными боллами, укороченные спецобоймы: с управляемыми и разрывными снарядами…

Оценивая скорость и жадность мародерки, Клавдиан пораженно осознал – а ведь все это время она держала их под прицелом практически пустого ИМПа!

Поднявшись на ноги, девушка что-то шепнула в гарнитуру шлема. Слышно не было, но капитан легко прочитал по губам: «Вы скоро? Здесь джекпот!.. Да, ситуацию контролирую!.. Нет, не перегибаю!.. Стрельба? Вынужденная, епта!»

Буквально через минуту напряженной тишины в отсек вломились новые персонажи. Пара мятых сервов непонятной модификации и специализации. На первый взгляд – опасных, до болезненного холодка в животе. Закопченный оружейный обвес, царапины и заплатки, агрессивная целеустремленность и полный игнор стоящих на пути разумных. Опасные и чужие…

Затем в проем выбитого люка протиснулись два бойца – измотанных до черных кругов под глазами, неоднократно раненных – шрамы поверх шрамов, но лишенных даже базовой полевой медпомощи. Ожоги – термо, крио и кислотные. Порезы – хирургические и травматические. Ссадины и синяки… Матерые бойцы… И такие же опасные, как и сопровождающие их сервы. С холодным блеском лихорадочно мечущихся глаз, с нервным тыканьем стволами на каждый шорох и с пугающей ношей за плечами.

Настороженно осмотревшись, гости бережно – помогая друг другу, опустили свой груз на палубу.

Обрубок девушки и широкоплечий ки-мод со стальными пластинами на почерневшем лице. Оба без сознания, если вообще – живы.

Один из пришлых гостей сразу же захлопотал вокруг залитой медицинской пеной половины человека, зачем-то удерживая ее жизнь и не позволяя уйти на давно положенное перерождение.

Второй боец оглядел отсек цепким взглядом, уделяя особое внимание складским полкам, оружейным кофрам и запылившемуся оборудованию медицинского уголка. Разглядев белый ложемент автодока, он удовлетворенно кивнул. Уверенно пройдя сквозь зал, он по-хозяйски пробежался пальцами по клавиатуре.

Активация, селфтест, запрос уровня доступа…

Боец резко повернулся к застывшей поварской команде:

– Кто старший?

Амазонки беспомощно покосились на полковника, сдавая его с потрохами. Сидящий на полу Руф сверлил гостей полным ненависти взглядом и зачем-то зажимал рукой рану на плече, уже затянувшуюся нанитной коркой.

– Вы? – Гость подошел к полковнику и непривычно козырнул – всей ладонью к виску. – Старший лейтенант Павел Счастливчик. Исполняющий обязанности капитана крейсера «Марат», командир соединения «13-7». Приношу официальные извинения за инцидент со стрельбой, надеюсь – конфликт улажен. Моим людям срочно нужна медицинская помощь, прошу предоставить коды доступа.

Глаза Руфа сверкнули торжеством. Он неторопливо поднялся на ноги, распрямился во все свои тощие метр девяносто и недовольно скривил губы.

– Не забывайтесь, кадет! «Старший лейтенант, и. о. капитана»…. Тьфу! Ваше звание и должность, что-либо значат исключительно в рамках данного виртполигона! Так что в первую очередь – вы курсант третьесортного летного училища – вот так и представляйтесь!..

Гость поморщился, нетерпеливо поднял руку, желая остановить речь полковника. Однако Руф не реагировал. Он все больше накачивал себя, распаляясь и возвращаясь на позицию силы. Мир вновь обретал привычные рамки, в которых количество комет на погонах значило куда больше, чем крутой ствол в руках.

Сослуживец курсанта, хлопочущий рядом с раненой, также не проявлял должного уважения. Не тянулся по стойке «смирно», не ел глазами старшего по званию и не склонял голову в присутствии аристо.

Развив нездоровую суету вокруг полудохлого обрубка, он без тени сомнений подключил к процессу пару сердобольных поварих и уже вовсю опустошал содержимое их персональных медаптечек.

– Отставить! Смирно! – Голос Руфа вновь сорвался на фальцет. – Отключить автодоки! Устав забыли?! Так я напомню! Рыдать будете при виде цифры понижающего коэффициента! Алые клейма в личные дела расставлю! Не отмолитесь потом! У нас своя задача, и ресурсы на ее выполнение строго лимитированы! Медицинских картриджей выдано по минимальной норме, а местный автодок с трудом проходит селфтест! Так что – никаких лечений, здесь вам не дивизионный госпиталь!..

Гость слушал полковника молча, чуть склонив голову к плечу. Лишь желваки на скулах выдавали его эмоции. Удивленные взгляды амазонок подсказывали, что ситуация с расходниками немного отличается от описанной Руфом катастрофы, но общей картины это уже не меняло.

Стоящий невдалеке Клавдиан обреченно прикрыл глаза. Полковник идиот! Да, шеф ранен и разум его слегка затуманен обезболивающим, но разве можно ТАК ошибаться в людях?

Тем временем Руф стремительно терял связь с реальностью:

– Значит, так! Курсанты – поступаете в мое распоряжение. С вашим начальством я потом договорюсь. Коматозников это также касается. Возьмите «мезокардию» и подарите им легкую смерть – расходовать ресурсы на их восстановление абсолютно нерационально. Учтите – метки о вашей моральной слабости я обязательно внесу в учетные записи. С малодушием следует бороться самым настоящим образом! Кстати, надеюсь, точка курсантского респауна находится недалеко? Сколько там вас народу? Я заберу всех! Дело обеспечения безопасности персонала флагманского камбуза имеет высокий приоритет! Еда – ценна! Хорошее расположение духа адмирала флота – бесценно!..

Полковник на секунду замолчал, переводя дыхание и утирая слюну с подбородка. Речь далась ему нелегко, но она того стоила. Если правильно расставить акценты и запустить ее в сеть, то с этого дела можно будет поиметь нехилые дивиденды. Родина любит колоритных героев…

Курсант, он же – старший лейтенант, лишь изумленно покачал головой, а потом нелогично поинтересовался:

– Полковник, а у вас заместитель есть?

Руф непонимающе наморщил лоб, а вот Клавдиан все понял правильно. Шагнул вперед, преданно щелкнул каблуками и вытянулся по стойке «смирно»:

– Так точно! Капитан Клавдиан Нумерий Киарт – к вашим услугам.

Теперь на адъютанте скрестилось множество взглядов. Удивленные – от амазонок, недоуменный – от Руфа, изучающий – от Павла и слегка презрительный – от волнующей гостьи.

Обидно, но… Он еще им докажет! Им всем! И ей тоже! Чтобы смотрела по-другому – с восторгом и немым обожанием! Чтобы голову гнула почтительно, чтобы…

Клавдиан прервал поток мыслей и отгородился от мира тонкой стеной «пси» – слишком уж пристально вцепился в него взглядом этот непонятный старлей.

Командир пришлых чуть надавил своей волей (все ж таки псионик!), легко прошел сквозь фоновый эмоциональный шум (готов служить, я верный и надежный – как подобранный пес!) и уперся в защиту.

Удивленно приподнял бровь, задумчиво покачал головой, но все же отдал приказ, на который вряд ли имел право:

– Принимайте командование над подразделением.

Клавидан козырнул:

– Есть!

Затем нагнулся, подобрал с палубы лазерник. В этот момент его сердце дрогнуло – а вдруг он ошибся? Однако гости промолчали, лишь суровая девушка чуть довернула ствол закопченного импульсника.

Клавдиан плавно, и без всяких сомнений, вскинул вооруженную руку и направил пистолет полковнику в лоб. На всякий случай подстраховался, замотивировав вслух свои действия:

– За неоказание помощи раненым, за попытку захвата власти в боевой обстановке, согласно завуалированному приказу старшего по должности…

Тут Клавдиан слегка запнулся и покосился на старлея. Павел промолчал, лишь уголок его рта едва заметно искривился. Презирает? Ну-ну… Молод ты еще, парень, и не стоял навытяжку перед кибертрибуналом…

– …полковник Руф снимается с должности и принудительно удаляется с полигона!

Окончание фразы Клавдиан выдал скороговоркой, опасаясь, что его остановят.

– Бам! Бам!

Два беглых выстрела, показывающих несвойственную поварам подготовку. В переносицу и в четко выверенную точку на капсуле воскрешения. На ладонь ниже сервисного разъема, и слегка левее. Именно там находится чип с данными полковника.

Все, угроза устранена. Теперь если полковник и воскреснет, то скорее на белоснежной «Зене», чем на ржавом «Марате».

Руфу можно было бы позавидовать, если бы не одно «но». Клавдиан все больше и больше сомневался, что их подразделение находится в вирте. Скорее всего, сработал идиотский имперский рэндом или чертов «Ганнибал» решил показать характер и отправил их на реальный полигон. Слухи о подобном ходили слишком часто, для того чтобы быть просто фантазиями.

Забросив лазерник в кобуру, капитан заторопился к медицинскому боксу. «Включив дурака» и уничтожив чип, он окончательно убрал конкурента, но лихо подставился в глазах гостей. Теперь ему следовало срочно набирать утраченные баллы доверия и компетенции.

Беглая барабанная дробь по сенсорам автодока, и крышка ложемента распахнулась. Клавдиан отошел в сторону, сочувственно покосился на раненых и приглашающе махнул рукой:

– Давайте самого тяжелого. Полковник врал – ресурса у медкапсулы достаточно, да и модель всего на два поколения отстает от топовой. Залатает ваших бойцов – и суток не пройдет…

Клавдиан осекся на полуслове. Невысокий крепыш из пришлых, подхватил разорванную пополам девушку и бережно понес ее к боксу. Проходя мимо капитана, он даже не попытался его обойти, а лишь бортанул бедром, убирая с пути.

Клавдиан покосился на Павла, отслеживая его реакцию на нарушение субординации.

Покер-фейс. Лицо сфинкса. Ну что ж… Пока что – остается лишь улыбаться, сводя хамство к шутке. И записывать, множа долг каждого и продвигая новичков в персональном черном списке. Все выше и выше…

Зашел за зеленую черту – получи мелкую гадость. За желтую – крупную неприятность. За оранжевую – готовься к сокрушительным потерям – здоровье, карьера, близкие. Красная… Хм… Умрешь, конечно. Но не сразу…

Ну, а пока придется действовать по старому плану.

Клавдиан решительно шагнул вперед, игнорируя предупреждающее движение импульсника белобрысой гостьи. Обратился к Павлу:

– Если вам нужно пополнить боекомплект или расходники БКС, то вы можете воспользоваться нашим арсеналом…

Павел прервал наблюдение за автодоком и иронично покосился на капитана:

– Ваше разрешение мне не нужно. Слушайте внимательно, повторять времени нет. Примите форму стандартного договора на вступление в сводный отряд. Подписывайте, можно не читая, засад там нет. Подразделение поступает в мое распоряжение. Званием не кичитесь, римские кометы здесь ничего не стоят…

В этот момент Клавдиан, наконец, осознал, ЧТО нарисовано на скафах пришлых. Имперские орлы! Да, да – тот самый полузабытый ужас прошлого, когда тень от орбитальной группировки флота накрывала столичную планету целиком – от полюса и до полюса…

– …вы меня слушаете? Не бледнейте лицом – просто делайте свою работу. Перебросьте мне полный отчет по соединению – личные дела, номенклатуру складов и арсенала, управляющие коды всего и вся, включая офицерские бэкдоры для мониторинга рядового состава. Времени вам – десять минут. Затем мы уходим, оставив раненых, сервов и младшего лейтенанта Ника. Его команды выполнять как мои, вам ясно?

– Так точно!

Клавдиан вытянулся в струнку, лихорадочно прокачивая ситуацию. Имперцы… Сдача складов… Новая вертикаль командирской власти… Что это? Тест Службы Безопасности на лояльность? А может…

– Разрешите вопрос?

Павел поморщился, демонстративно скосил глаза в угол интерфейса – дефолтную точку расположения часов. Но все же кивнул:

– Задавайте.

– Мы на виртполигоне, или?..

Старлей криво усмехнулся:

– Или.

Клавдиан вздрогнул – пазл всех несуразностей провернулся, складываясь в единую, не противоречащую известным фактам картинку. Все же реальность…

Значит, где-то рядом висит станция клонирования, а эти парни и девушки со стальными глазами и сеткой татуировок на висках – уже черт знает сколько времени умирают и воскресают внутри ржавой лоханки битого крейсера. Их психика неизбежно деформирована – убивают легко, на конфликт идут не задумываясь, оружие – как непременный аргумент спора. Опасные, очень опасные… Да еще этот орел… Он-то, откуда?!

Имперцы? Не смешите мои панталоны! Померли все как один, стеной встав на пути Роя. Причем умудрились настолько его взбесить, что кремниевый разум отвлекся от сверхзадачи и двенадцать лет выжигал обитаемый космос, раскалывая пополам потенциально обитаемые планеты. Семь триллионов погибших и четыре процента выживших. Причем все – с периферии…

– Понял! Разрешите выполнять поставленные задачи?

– Разрешаю.

Клавдиан едва успел отойти в сторону, как к старшему лейтенанту подскочила одна из юных поварих. Немного стесняясь и с интересом стреляя глазками на редкого зверя – мужчину-воина, она поинтересовалась:

– Простите, а вы ведь команда спасения? Вы вытащите нас отсюда?

Вопрос оказался волнующим – многоголосый гомон остальных поварих мгновенно превратил помещение в птичий базар.

Павел зачем-то поднял руку вверх, однако прервать девичий щебет удалось лишь раздраженным рыком его напарницы, усиленным внешними колонками БКС.

– Заткнулись все!

Звуковая волна в сто сорок децибел – выше болевого порога – выбила дыхание из легких и слезы из глаз. Уши заложило ватой, отсек поневоле наполнился тишиной – быть может, мнимой, но вполне осязаемой.

Импланты быстро привели слух в порядок, но желающих поорать больше не нашлось. Старлей чуть потряс головой и с ядовитой иронией поблагодарил напарницу:

– Спасибо, Лина. От души, право слово… Займись-ка ты пока что арсеналом, судя по всему – там полно славных игрушек для столь резких девчонок…

Девушка замерла на пару секунд, пытливо всматриваясь в глаза командира и выискивая там тень шутки или неуважения. Затем неохотно кивнула и передала караульные функции одному из дронов, который тут же вскинул стволы и окутался силовым щитом. Вскоре из коморки арсенала начал доноситься грохот, щедро разбавленный креативным матом и редкими довольными возгласами.

Павел повернулся к ожидающим поварихам, задумчиво оглядел стены отсека, покосился куда-то вдаль.

– Отсюда, девушки, я вас точно вытащу. И работу по специальности обеспечу – с поварами у нас абсолютная беда. От слова – совсем. Нет их. У моих боевиков фантазии хватает только на обжарку пищевых брикетов…

– Варварство!

– Вандалы!

– Да их же замочить можно в тонике из ИРПа! Добавить потом фиолетового мха и водоросль-елочку! Раскатать в тесто, слизняка вовнутрь! Да на обжарку! Такая «гедза» получится – пальцы обгрызут!

Старлей слушал комментарии поварих и медленно расцветал улыбкой. Жизнь налаживалась. Похоже, что период многомесячного питания сухпаем и консервами – подходит к концу.

Сквозь окружившую мужчину толпу протиснулась миловидная Юнона. Дерзко взглянув на Павла, она глубоко вздохнула, отчего ткань футболки явственно затрещала, с трудом удерживая едва прикрытое сокровище третьего размера. Оценив невольный взгляд командира, она счастливо улыбнулась и уже с куда меньшим вызовом поинтересовалась:

– А кто у нас зачеты примет?

Юные полуголые тела обступили Павла со всех сторон, отчего он был вынужден развести руки в стороны, освобождая жизненное пространство. Не из-за смущения – мир амазонок богат на агрессивную обнаженку, а в целях безопасности самих же девчонок. Прижиматься к челу в БКС затея глупая. На скафе полно навесного оборудования и блоков вооружения, плюс щиты, сканеры, системы активной обороны. Все это может ожить в любой момент, подарив неосторожной барышне уйму неприятных и болезненных ощущений…

К тому же не стоит сбрасывать со счетов белобрысую помощницу старлея… С нее ведь станется – враз ударит очередью по толпе, разгоняя конкуренток и «спасая» командира. Причем амазонки ее не осудят – за любым сокровищем поневоле тянется кровавый след. И если хочешь обладать столь редким мужчиной – будь готова к дракам и конфликтам!

Командир выдавил девчонок на расстояние вытянутых рук и хмуро кивнул Юноне:

– Какие еще зачеты? По камасутре?

– Кама… чего? Такого не знаем! А вот в готовке – мы лучшие! Правда, девочки?

Поварихи вновь загомонили, подтверждая сказанное и даже пихая Павлу под нос какие-то коржики, сухарики и прочие соленья-варенья.

Старлей вновь поднял правую руку, призывая всех к тишине. На этот раз подействовало – урок усвоен с первого раза.

– Благодарю. Теперь – говорите, только по одной. Давай ты, Юнона Батьковна. И выдохни уже, оценил я твои полушария, вполне достойные…

Девушка победно огляделась и еще больше выпятила грудь. Впрочем, говорить ей это не помешало.

– Ну… мы ведь не только боевой ценз набираем…

Прерывая повариху, из оружейной каптерки раздался фыркающий смешок блондинки – ироничный и едкий.

Юнона на секунду стушевалась, но затем вспомнила о своих достоинствах и гордо вскинула голову.

– Да, боевой ценз! У нас даже потери были, вот! Но главное – это изучение смежных и альтернативных профдисциплин. Например, у меня: «Кулинария на базе ИРП», «Тонизирующие напитки из подножных средств» и «Копчености из белковых форм жизни»!

Павел невольно сглотнул слюну – жрать командиру хотелось неимоверно.

Подняв голову и стараясь смотреть только в глаза, он обратился к остальным девушкам:

– У всех так?

Согласный галдеж, мелькающие пирожки-маринады-закваски, десяток ломящихся в личку гостей, с яркими фоточками-рецептами-вкусограммами.

– Стоп! Понял я уже, понял. Сколько времени нужно на подготовку? Ты!

Командир ткнул пальцем в Юнону, выбирая наиболее адекватного собеседника. Девушка не растерялась и тут же подалась вперед, отчего парень поневоле оценил упругость ее груди.

– Да твою же мать…

Юнона ослепительно улыбнулась, затем задумалась на секунду:

– М-м… Для каждого из зачетов нужно три блюда в форматах: «мини-миди-макси». С меня, соответственно, девять блюд. Ингредиенты я уже собрала, но мясо требует маринада, салат – соуса, слизняки – томления под гнетом… В целом – часов двадцать надо. А если с запасом и глобально по группе – то сутки, не меньше.

Павел кивнул, прищурился, что-то вычисляя и прикидывая.

– Значит, так. Даю вашему отряду двое суток. Зачет примем в групповом банкетном формате. Будьте готовы накрыть поляну на две сотни бойцов. Ну а сейчас… Накрутите-ка нам с собой сэндвичей в дорогу. Пожирнее, да погуще – уважьте командира!

Глава 15

– Пашка, разреши мне остаться вместо Ника?

Я на секунду оторвался от грабежа местного мини-арсенала и недоуменно посмотрел на Лину.

– Как бы «на фига?». И дополнительный вопрос: как ты себе это представляешь? Нашего петовода сейчас даже грузовой дрон не сдвинет с места. Так и будет сидеть у капсулы, пока его половинка… тьфу ты! Реально ведь – половинка… В общем – пока Ника не оклемается. Нет, мне не проблема пробежаться до штурмовиков в одиночку, тут ходу-то – всего ничего. Но еще раз: с какого перепугу?!

Лина поджала губы и тряхнула головой, сгоняя белобрысую челку со лба. Прокачала в голове список отмазок, скривилась, медленно заговорила, с трудом выдавливая из себя правду:

– Одному бегать стремно. Сервов возьми в прикрытие. А я… Я тут с поварихами этими пообщалась… На свою голову… Как ты там говоришь? Мы в ответе за тех, кого приручили? Тот самый случай. Славные они девчонки, наивные и доверчивые – как котята. Твои летуны и тяжи им вмиг мозги засрут…

Я молча кивнул – так оно и есть, чего возражать-то?

Хотя признаюсь честно – меня больше сейчас занимал заводской цинк с плазменными МОН-4500. Брать или нет? И так уже нагреб шестьдесят кило припасов и амуниции, но «монки»… Это ведь вещь в себе! Всего двести грамм веса в одной пластине, четыре килограмма в цинке. Двадцать убойных подарков… Прижал к стене, полу или потолку, замазал грязью или активировал режим мимикрии. Где-то в стороне пристроил внешние активные датчики, чтобы не спалить саму мину. Поставил на боевой взвод. И спи спокойно.

МОНка сама определит цель и выделит ресурс для поражения. Незащищенного пехотинца проткнет одиночной плазменной спицей. Чела в БКС – ударит раскаленным газовым ядром, причем не абы куда, а прямиком в сочленение брони или в лицевую пластину шлема. На легкого серва – среагирует полным зарядом. Не факт, что окончательно выведет из строя – но изуродует – от души.

Решено, беру всю упаковку! Не смущаясь ироничного взгляда Лины – трамбую добычу в ранец, заодно подталкивая девушку к дальнейшей откровенности:

– Продолжай…

Но любимая юлит, пытается изобразить непонимание:

– В смысле?

Отрываюсь от мародерки, недовольно смотрю девушке в глаза. Слова особо не нужны. Мысленный диалог не терпит лжи.

– Дорогая, хреновая из тебя актриса. Что случилось?

– Отдай поварих под мое начало! К себе заберу – в хозвзвод!

Пожимаю плечами – не вижу особой проблемы.

– Так и планировал, не все сразу просто. У них достаточно потрясений на сегодня. Поэтому и Клавдиана над ними поставил. Ты их слишком напугала…

– Помирились уже! А Клавдиан… Он меня бесит!

– Согласен, скользкий тип…

– Он сальный! И… гадкий! Я отвернусь – а он уже щупает меня взглядом, истрахал уже мысленно – во всех позах! Блевать охота! Я ведь чувствую все!

Тут уж я не удержал маску невозмутимости и скрипнул зубами. Гниль в услужливом толстячке почувствовал сразу, но как временный руководитель – он мне нужен. Без него переход поварих в состав подразделения заметно усложнится. Психологический стресс, сломанная вертикаль власти, утерянные управляющие скрипты и пароли, не переданы права доступа.

Тяжкое бремя лидера… В любой другой ситуации – дал бы уроду в рыло. Без всяких раздумий и рефлексий, на одних лишь рефлексах. Хлопнул мою девушку по заднице? Лови с правой в челюсть! Потом буду разбираться, кто ты – чечен дикий и опасный или дитя мажорное с всемогущей отцовской подпиской.

Как же так случилось, что я наступил на горло собственным инстинктам? Что это – прогресс или деградация? Интересы подразделения стали выше собственных?!

Хмурюсь. Лина знает, как меня зацепить, знает, как сделать больно. Я не защищаюсь от ее ударов – абсолютное доверие. И именно поэтому она никогда не ударит…

– Милая…

Лина перебивает, гневно раздувая ноздри:

– Я не вру! Ты ведь и сам псион, неужели не чуешь?!

Отвожу глаза – все я почувствовал… Не так сильно, как она, но не заметить – не мог. Просто… Чертов долг руководителя! Тут чуть уступить, там дать слабину. Не по правде поступить, а по логике. Убедить себя не трудно. «Так будет лучше для рационального выполнения задачи», ага…

Медленно выдыхаю, откладываю в сторону кассету с пиропатронами. Тоже классная шняга, но не лезет уже, да и настроение испорчено. Встаю, оглядываюсь, гаркаю громко и раздраженно:

– Капитан Клавдиан, ко мне!

Толстячок недоуменно крутит головой, насколько позволяет заплывшая шея и беспомощно хлопает якобы подслеповатыми глазками. Наконец, типа «разглядев», пожимает плечами и, зачем-то прихрамывая, медленно плетется к нам.

Ярюсь еще больше. Сука, каков актер! Вот ему – можно поверить. Зло киваю Лине:

– Учись у мастера! Читай образ – беспомощность, давление на жалость. Святая уверенность в собственной невиновности, недоумение и оскорбленность повышением голоса в свой адрес. У тебя «Оскара» в сумке не завалялось случайно?

Лина хрустнула суставами разминаемых пальцев и процедила:

– Есть. В кобуре только. Могу вручить…

Я покачал головой.

– Не ты и не сейчас. Завалишь без повода – окончательно потеряешь доверие поварих.

– Да они его сами ненавидят. Пошепталась я уже с девчонками…

– Лина, не дури…

– Не сцы, комэск, будет тебе повод…

Одернуть попутавшую берега девчонку не успеваю – до нас доковылял Клавдиан. Неуклюжий, хромающий, с откуда-то взявшейся кровью на виске и с чистейшим взглядом святого праведника.

Лина сразу же рубанула сплеча:

– Хочешь меня?!

– Э-э…

Вопрос застал врасплох даже меня, что уж говорить о капитане. Недоумение, спешный прогон вариантов ответа – ослабили ментальный щит капитана. Не особо умелый, самопальный, но неожиданно плотный.

Не став дожидаться порции осторожной лжи, которую нам непременно попытаются скормить, Лина продолжила бомбардировку:

– С какой целью убил полковника Руфа? Убивал ли раньше? По приказу? Тайно? Любишь женщин? Мужчин? Любимая еда? Сколько тебе лет? Отвечать, быстро! Молчание является отягчающим обстоятельством! Зачем стрелял в безоружную Викторию? Твое воинское звание? Испытал ли удовольствие от убийства?

Вопросы сыпались один за другим. Все быстрее, хаотичней, раздергивая защиту и набирая статистику реакций «ложь-правда». Наконец, следуют ключевые:

– Хотел бы убить старшего лейтенанта Павла Счастливчика? Лейтенанта Бешеную Гюрзу? Лейтенанта Железного Ника?

В ответ на возмущенные: «Нет! Да как у вас язык… Командир, апеллирую к вашему разуму! К уставу! Да что ж это такое!..» – Лина удовлетворенно посмотрела на меня:

– Еще доказательства нужны?

Молча качаю головой – да понял я все! Не в дугу оно просто – отпугнем ведь девчонок…

Достаю из кобуры пистолет. Уловив резкое движение Клавдиана, ударом ноги ловлю его в момент рывка. Хруст, хеканье, короткий полет, и тело капитана впечатывается в стену. Может, и не придется стрелять?

Хрен там, жив курилка. Мягкий он больно, не сразу и достучишься до внутренних органов…

Вновь подымаю пистолет, навожусь на цель. Я бы мог стрелять от бедра – на такой дистанции могу и комару яйцо отстрелить. Причем на выбор – правое или левое… Однако устав требует полного соблюдения формальной процедуры.

Зачитываю приговор:

– За предумышленное убийство, за планирование бунта, за готовность к предательству…

– Я не виноват!

Клавдиан жалобно хрипит, скупо выдувая алые пузыри. То ли язык прикусил, то ли губу разбил. Кто ж его пса лживого поймет? Однако картина впечатляет – визуальных страданий нам продемонстрировано не меньше, чем на пробитые сломанными ребрами легкие.

Брезгливо морщусь, припечатывая вышесказанное:

– Приговор подтвержден результатами ментоскопирования двумя псионами. Цифровые подписи: старший лейтенант Павел Счастливчик…

Лина удовлетворенно кивает:

– …и лейтенант Гюрза! Бешеная, если кто не понял…

Лицо Клавдиана искажается ненавистью:

– Твари!

– Ментальная атака! Хакерская атака! Фиксация активности боевых модулей импланта!

Не знаю, на что он надеялся. А вот я чего-то похожего ожидал – загнанная крыса всегда опасна и дерется до последнего.

Игнорирую нападение – я бы сдох от стыда, если б отшатнулся от оплеухи повара. Хотя стоит признать – хрена с два у него поварской имплант. Спам-атака в 128 каналов, модуль ЭМИ, жестко гвоздящий по уязвимым точкам скафа, модуль РЭБ, фонящий во всех диапазонах, глушащий системы наведения оружия. Неплохо, но явно недостаточно…

Презрительно улыбаюсь. Методично, словно забивая гвозди в крышку гроба, дочитываю уставной текст:

– …приговаривается к высшей мере превентивной защиты социума – разовой смертной казни…

Давление на виски резко возрастает. Имплант проявляет беспокойство, засыпая меня сообщениями о сотнях лопнувших капилляров, о паразитных импульсах в нервной системе, пытающихся навязать запредельный ритм сердечной мышце.

В глазах чуть помутнело – резко прыгнуло давление, лопаются мелкие сосуды, реальность заплывает красноватой дымкой. А ведь силен, зараза! Атакует чистой силой, без всяких ухищрений. Тупо множа «пси» на свою ярость и ненависть.

Чуть ускоряюсь, дочитывая приговор. Калечить себя ради глупых понтов я не готов, да и взгляд Лины становится все более тревожным. Что, малышка, вновь подставила своего мужика? Есть женщины-ветер, есть женщины-якорь. А у меня – женщина-проблема…

– …обжалованию не подлежит. Приговор привести в исполнение немедленно!

И тут же:

– Банг!

Тяжелый полицейский стоппер бьет спрессованной волной воздуха. Мощность оружия выкручена на максимум: в красную, летальную зону. Голова Клавдиана оказывается между молотом и наковальней.

Хрупкая плоть впечатывается в стену отсека. Выигрывая миллисекунды жизни и соревнуясь в прочности с металлом – череп слегка проминает титановую панель, но затем предсказуемо сдается и лопается под чудовищным давлением.

Грязная смерть… Но так и задумано армейскими психологами. Наказуемый не должен выглядеть героично. Его мертвые голубые глаза не должны смотреть с немым укором в синее небо, и крохотная пулевая ранка в области сердца не должна дополнять образ борца. Так что – только жесть, только хардкор. Башню всмятку, кишки наружу…

Утираю кровь из-под носа – свою, не чужую. Негромко шепчу:

– Нам хитрожопых не надо. Своих не знаем куда девать…

Рядом уже вовсю командует Лина. Она ловко рассеивает внимание поварих, смазывая последние впечатления, отвлекая и подавляя личной харизмой.

– Девочки, что за сопли в глазах – они вам не идут! Берегите влагу для настоящих поводов! Никто не погиб окончательной смертью, это всего лишь дисциплинарное наказание. Опустили хама на деньги, срезали опыт, уменьшили индекс лояльности. Норм! Нечего было в нашего Руфа стрелять, так ведь? А за Викторию – его вообще следовало в нужнике утопить, вот ведь крыса! Кстати, о крысах… По-моему, ваш грызун приходит в себя, не хотите его назад в банку посадить? Эй, куда же вы?! Спокуха, не сцать в скафандр! Я с вами, а хомяк меня боится!..

Базу поварих я покинул спустя двадцать минут. Уходил в одиночку, забрав в прикрытие обоих сервов. Ржавый и Мятый пополнили боекомплект, сменили энергетические стержни, обзавелись свежими пушками на внешнем обвесе. Опасные бойцы с неподконтрольно эволюционирующим интеллектом…

Двигаемся быстро и агрессивно. До моего засадного полка – группы штурмовиков под командованием лейтенанта Кила – всего десяток палуб по вертикали, плюс – шестьсот метров по прямой. Мы все же на судне, пусть даже неприлично большом.

Хотя… Вроде как два кэмэ длины – это нечто невероятное. Но, с другой стороны, – это всего лишь раза в четыре больше, чем нефтяной супертанкер моего времени.

На подконтрольную штурмовикам территорию вступаю даже раньше, чем рассчитывал.

Получив оружие, медицину, продукты и главное – цель да надежду, бойцы 49-го авиакрыла развили бурную активность. За несколько прошедших суток они подмяли под себя более двух процентов объема крейсера! Лихие парни, боевые девчонки – бронежилеты из них делать! Пули бы рыдали от бессилия…

На границе владений штурмовиков опознаюсь перед настороженной роботизированной турелью. И где только взяли такую красоту? Не новодел ведь с конвейера саморемонта крейсера, а натуральное сокровище со складов длительного хранения.

Прикидываю и сравниваю совокупный вес залпов. Я с парой своих сервов против четырехствольной скорострелки.

М-дя…

Если у этой белоснежной красоты жив активный силовой щит – то хрен мы ее расковыряем за те короткие десять секунд, в течение которых она слизнет нас с палубы. Если же силовое поле дохлое – тогда еще можно пободаться. Прогнозируемые потери – две трети личного состава. Ты, да я, да мы с тобой…

Не дрейфь, Ржавый! Не сцы, Мятый! Мир, дружба, жвачка! Видишь, опознала нас турелька, задрала хоботки, подсветила контур управляемого минного поля, понизила температуру ворм-комплекса «Баньши»… Вот ведь сука параноидальная…

Найти бы умника, планировавшего контур защитного периметра. Да пожать бы ему руку. А затем – кулаком в морду! От души. За седые волосы на голове и сжатые от напряжения булки.

Не одобряешь? За труса держишь?

А ты горел когда-нибудь в плазменном облаке? Причем, желательно, – внутри скафа, упорно сражающегося за твою жизнь? Он будет заливать тело изоляционной пеной и глушить нервные узлы обуглившихся конечностей. А в случае боя вне зоны приема душеуловителей – перерубит позвоночный столб и отстрелит залитый хладогелем шлем в сторону ближайшего союзника. Авось найдут по маяку и доставят запеченную голову в медбокс. Там, столетние ИскИны, привычно совершат чудо, подарив неудачнику новое тело. Главное – не растерять по дороге разум…

Проходим мимо турели. Идущий в авангарде Ржавый – спокоен и флегматичен. А вот прикрывающий тылы Мятый – еще долго оборачивается, щупая сенсорами белоснежную корму роботизированной скорострелки.

Зависть или любовь? Не знаю. Не силен я в эволюции ИИ – запретная это профессия – и за меньшее оцифровывают. Мало кому охота триста лет махать виртуальным кайлом…

Пара минут хода по пустым коридорам, и на пути начинают попадаться бойцы 49-го авиакрыла. Народ суетится, все при деле. Прежние аскеты заметно ожили. Дышат бодрей и глубже, двигаются резче, звенят смехом и сверкают улыбками. Общий эмоциональный фон настолько светел, что мягким бальзамом укутывает разум, снимая накопившееся напряжение и пробуждая веру. Веру в себя, в друзей, в отряд. Наше дело правое, победа будет за нами…

Атмосфера напоминает старые советские фильмы – тот же невероятный блеск в глазах, та же сила, ощутимо веющая от людей.

Другие образы, другое восприятие.

Скажи в сороковые годы: «Тракторист»! И люди нарисуют образ широкоплечего парня, с веселой улыбкой и комсомольским значком на груди. Повтори то же слово лет через тридцать, и перед глазами возникнет спившийся мужичок предпенсионного возраста, готовый на трудовой подвиг исключительно за банку самогона. Самое грустное – что мужичок и комсомолец – это один и тот же человек. Ребята, не хороните свою мечту…

С удивлением замечаю новые лица. Пополнение? Откуда?! Новички меня вроде знают – дисциплинированно тянутся в струнку, козыряют. Одна миловидная девчонка, деловито копавшаяся в потрохах битого дрона, при виде меня позабыла о мародерке и проводила столь восхищенным взглядом, что даже стало неловко. «Герой вернулся с войны»? Что за хрень?!

Замечаю спешащую навстречу группу. Фигуру лидера опознаю сразу.

– Кил! Твою мать! Что тут происходит?!

Командир штурмовиков скалится во все тридцать два. Откровенно радостно и немного смущенно. Так же улыбался один мой знакомый, сообщая о свадьбе с моей же девушкой. Не, ну а че? На хрена инвалиду первая красавица района? Кстати – развелись они уже. И года не прошло. Встречный ветер им в хари…

– Павел, я тоже рад тебя видеть! Отличные у тебя дроны! Одолжишь на часок? У нас в паре точек замедление экспансии – не хватает плотности огневых средств…

– Кил, не крути мне бейцы! Давай все вдумчиво, с момента зачатия! Откуда левый народ? Что за преданные взгляды на мой героический профиль?!

Из свиты сконфузившегося Кила уверенно выдвинулся занятный персонаж. Реально – самый старый человек, которого я видел на крейсере. Колоритный широкоплечий дед, с мускулистыми руками гнома-молотобойца. Одет в нечто странное, самопально-кевларовое, украшенное узорами кропотливой ручной вышивки. Золотистый планетарный(!) загар, вязь татуировок на предплечьях, хитрая серьга-трансформер в левом ухе и полутораметровый меч-фламберг за спиной.

Охренительный перс!

Невольно улыбаюсь:

– Уважаемый, вы квесты за так даете или для начала нужно репу прокачать?

Дед многообещающе оскалился, демонстрируя вполне приличные зубы:

– Даю, юноша, все даю. И в репу, и в дыню. А могу и по помидорам. Но вы таки определитесь – мы будем говорить на языке моей Одессы или расчешем тему за древние игрушки, будь они неладны?!

Я задумчиво приподнял бровь. Пока дед втирал за жизнь, имплант поставил его зубам диагноз: в челюстях пенсионера девять электронно-механических узлов. Ки-мод… Такому палец в рот не клади! Выдвинет дюймовые клыки, прокусит перчатку БКС, прыснет кислотным ядом…

Лютый дед. Но харизматичный – до изумления.

Я слегка прищуриваюсь – инфа идет в три потока. Продолжаю качать ситуацию.

Так… Оружие – не подходит для боя в узких коридорах корабля. Лицо – полыхает здоровьем и свежестью. Система «свой-чужой» распознает деда как «свободного гражданина, мобилизованного масс-призывом». Экипировка – я хз, что это на нем надето и что распихано по десяткам карманчиков. Вассерман, блин, мутировавший…

Несмотря на непонятки, легко поддерживаю диалог в предложенном стиле. Был у меня в свое время занятный кореш, обожавший женский пол и ловко косивший под Гоцмана. Девчонки изумленно распахивали глаза, впадали в легкий транс и практически без боя сдавали первую линию обороны.

– Я таки имею шо вам сказать. У меня ж до вас разговоров – языка не хватит! Одесса – мне как первая любовь! Я держал ее за талию – вот этими самыми руками, а она держала меня за дурака. Я болтал с ней о любви, а она болтала ногами!..

Лютый дед демонстративно схватился за грудь и закатил глаза:

– Ох, вы делаете больно моему старому сердцу!

Имплант недоверчиво просканировал тело могучего старца и вынес вердикт: сердце у него мало того что предусмотрительно сдвинуто вправо, так еще и прикрыто композитной бронепластиной в два пальца толщиной.

Дед заметил сканирование и незаметно подмигнул мне веселым и хитрым глазом. Не будь, мол, скучным, не ломай игру! Дай получить кайф от беседы с понимающим человеком!

Однако лицедействовать мне некогда. Демонстративно хлопаю себя по отсутствующим часам:

– Цигель, цигель, товарищ, ай лю лю! Время – деньги. А ни того ни другого у меня нет!

Дед откинулся в экстазе:

– О-о! Вы тоже ценитель тысячесерийника о бриллиантовых буднях галактических контрабандистов?! Ах, как прекрасно там сыграл ИИ-Никулин! Вы помните его бессмертное: «Я не трус, но без БКС – я боюсь!» Ха-ха!

Тут я уже нахмурился. Посмеялись – и хватит. Со временем – реальные полушария.

– Лейтенант Кил, доклад!

Командир штурмовиков мгновенно вытянулся по стойке «смирно» и бегло отрапортовал:

– Статус подразделения: зеленый! Ведем перманентный бой, осваиваем лизинговую и трофейную экипировку. Факторы, сдерживающие экспансию, – увеличение внешних границ и рост времени респауна бойцов. Сейчас верхняя планка потерь установлена на двадцати процентах. Обнаружено и присоединено к отряду одиннадцать курсанток из 3-го пехотного училища мобрезерва…

Дедуган, задумчиво осматривающий потолок, пробурчал себе под нос:

– Деревенские простушки, впадающие в экстаз при виде имперского орла. Данная функция у герба не регламентированная, но зело приятная. Штурмовики не теряются, атакуют с одного захода и скоро сотрут свои стручки под самый корень…

Кил нервно дернул щекой и раздраженно покосился на болтливого деда.

– …шесть часов назад вновь заработали орудия внешнего ПКО. На этот раз мы имели возможность привязаться по предоставленной схеме «Марата» и пробиться к пультам управления ПРО-ПКО четырнадцатого сектора. Мониторы внешнего обзора показали неопознанную яхту, запрашивающую посадку и маневрирующую под огнем…

Дед утер невидимую слезу:

– Ох и досталось нашей старушке… Она и до этого не разваливалась только потому, что ее коровы на взлетке засрали. А вы же знаете, какой навоз у склиссов? Морф-цемент! Плазма не возьмет! Только из-за этого и выжили! Сто сорок тонн паразитного веса – чуть оверкиль не сыграли!

Кил вскинул брови и неверяще покачал головой. Мол, лихо дед загоняет!

Штурмовик скинул мне по сети инфослепок события. Хм, вполне себе боевая яхточка у мобилизованного гражданина. Если чем и облеплена сверх плана – так это скорее пластинами корабельной брони, причем снятой не меньше чем с корвета.

– …нам удалось отключить системы ПКО и скоординировать стыковку гостя к аварийному терминалу «Сигма-18».

Дед поднял руку, привлекая к себе внимание. Пробурчал нечто вроде: «Скучные вы, как портовые шлюхи…». Затем ловко козырнул – по-имперски, с легким колониальным шиком:

– Шутки в сторону, и так уже вижу – наши вы – до оскомины и до отвращения! Позвольте представиться: лейтенант Сил Планетарной Обороны Нового Севастополя – Давид Овсяникофф, можно просто – Дава. Во время вторжения Роя командовал третьей башней ПВО, прикрывавшей космодром Южный.

Видя мелькнувшую на моем лице тень недопонимания, дед прояснил:

– Башня ПВО-ПКО-ПРО – единый комплекс, включающий в себя дюжину пусковых установок, четыре десятка лазерных скорострелок и тяжелую спарку, калибром в пятьдесят мэмэ, способную поражать цели на границе геокороны планеты. Персонал – тридцать шесть военнослужащих и два ИскИна.

Я хмуро кивнул:

– Продолжайте.

Лейтенант антилетун болезненно дернул щекой:

– Да чего там продолжать… Флоты схлестнулись еще на периферии системы, обменялись плюхами, затем оттянулись к Севасу и зарубились уже по-взрослому – насмерть. Трое суток нам на голову валились обломки кораблей, что само по себе чуть не доконало планету. Ты вот можешь себе представить падение четырехкилометрового линкора «Гангут», с дедвейтом в семьсот миллионов тонн? Земную кору пробило насквозь, рукотворный супервулкан блюет магмой по сей день. Мертвые земли, горячий базальт с алмазной крошкой…

Дед вздохнул, хрустнул суставами могучих кулаков. Из костяшек на мгновение выскочили фиолетовые иглы вживленных клинков.

– …в общем, сбили мы с полтысячи снарядов класса «борт-поверхность», хренову тучу ракет и десяток бомберов Роя. Умудрились даже ссадить с орбиты что-то типа канонерки, азартно лупившей по континенту сотней гаубичных стволов. Вот после этого нами занялись всерьез. В атмосфере распылили пару кубов какой-то нанитной дряни, продавившей защиту и за считаные минуты сожравшей все металлы платиновой группы. Электроника сдохла на девяносто процентов, а затем из-за горизонта пришли штурмовики…

Дед вновь замолчал, на этот раз – надолго. Пришлось ускорить процесс воспоминаний:

– Сколько вас?

– На территории Космодрома сейчас проживает сто семьдесят два человека. Соседи называют нас «Армейцами», хотя настоящих военных осталось меньше дюжины. Мутагенный вирус Роя накрыл и Новый Севастополь, так что мужчин в клане всего шестнадцать. Из них молодежи – двое. Привести их с собой я не смог. Сам понимаешь – нынче эти зажравшиеся козлики – величайшая ценность и главный обменный фонд поселения.

Кил поморщился:

– Доноры?

– В точку! В саму дырочку! Почетные, етить их в башню, спермодоноры. Отдаем наших жеребцов в лизинг, взамен получаем таких же спесивых мудаков. Ручки – что спички, тяжелее девчачьей сиськи ничего в лапках не держали. Плечики – как у котенка, а глаза – гордо в потолок. Элита, епта! Я и к вам-то смог выбраться исключительно под предлогом поиска свежей крови. Сверкание боя на орбите не заметил бы только слепой. Вот и наше сонное начальство отвлеклось от дележа содержимого складов флотского резерва и задумалось – а вдруг кто-то выжил в стерильной атмосфере боевых кораблей? Неюзанный геном – это ж ништяк, размером с эсминец! Так что, ребята, готовьтесь к рукоблудию. Родина требует подвига – с каждого по литровой пробирке сметаны!

Кил отшатнулся и изумленно вскинул брови:

– Дед, ты офонарел?!

– Не сцы, салага! От тебя не убудет!

– Бумц!

Лейтенант Овсяникофф не успел покровительственно похлопать Кила по плечу. Кулак жилистого и быстрого как мангуст штурмовика четко вошел ему в бороду.

Нокаутирующий удар деда не свалил. Тело лейта колыхнулось, гася импульс и резонируя мелкой рябью – словно его плоть была отлита из баллистического геля.

– Алерт!!!

Тревожная вспышка импланта, вой сирены под потолком, лязг оружия – все смешалось в рвущем нервы хаосе.

– Технологии Роя! Потенциальный клон-диверсант-разведчик Роя! Захватить-уничтожить-нейтрализовать!

Приказы и тактические маркеры сыпались глиф-картами, различаясь расцветкой, яркостью и вибрацией.

Любой ценой ♦ Жизненно Важно ♦ Приоритетно ♦ По возможности ♦ По желанию…

Разоблаченный дед шарахнулся назад и выставил перед собой руку, вокруг которой тут же развернулась полусфера силового щита. Второй рукой он рванул из-за спины меч, чей клинок затрепетал лепестками жидкого металла. Страшное оружие…

Плазма врезалась в щит, вихрь волнистых лезвий перехватил первые потоки кинетических боллов, а громогласный голос деда рванул перегруженные перепонки:

– Отставить! Не стрелять! Прошу переговоров!

Глава 16

Новый Рим. Тюрьма СБ. Сектор особого содержания.

В надежном захвате силового кокона покоился препарированный обрубок человека. Собственно, «человеком» это назвать было трудно. Конечности, таз и брюшина отсутствовали полностью, а бронированная грудная клетка вскрыта медицинским лазером.

Над разведенными в стороны пластинами псевдоребер шустро порхал автодок, подчищая операционное пространство и время от времени уступая его хак-серву.

Крошечный дрон работал с не меньшей грацией. Он ювелирно врезался в оптоволоконную проводку, тестировал модули, извлекал из тела ки-мода опасные сюрпризы и бережно выщелкивал из зажимов кристаллы многочисленных процессоров. Распотрошенный пленник все меньше походил на человека, а тюремная камера все больше напоминала лабораторию ученого-мясника.

Толстая экранированная дверь отъехала в сторону, пропуская в помещение фигуру в темном плаще. Не осматриваясь по сторонам, гость подошел к медицинскому саркофагу и на минуту замер у тела. Наблюдение за работой механизмов не принесло ожидаемого облегчения. Раздраженно плюнув в операционное поле, он резко скинул плащ и уперся взглядом в бледное лицо заключенного.

– Романофф!!! Слышишь меня, сукин ты сын?!

Ки-мод не ответил, оставаясь все таким же безучастным ко всему. К неожиданному захвату, к затянувшейся пытке, к непрекращающейся брут-форс-атаке многострадального мозга…

– Я знаю, ты меня слышишь, гнида имперская! Думаешь, заперся в своей башке и никак тебя не достать? Небось балдеешь там, у виртуального моря, и трахаешь цифровых девок? Радуешься, что твои щенки сожгли «Вергилий»?

Ки-мод вновь промолчал. Он был занят, очень занят. Ведь это бесконечно сложно – терпеть боль от подключенных к спинному мозгу электродов, отбивать бесконечные штурмы сознания и одновременно синтезировать из собственного мозга бризантную взрывчатку.

Гектаген имеет сложнейшую формулу, собирать его приходится буквально по молекулам. Но зато заряд размером с горошину эквивалентен полутора тоннам древнего тротила. Уходить – так с музыкой, громко хлопнув на прощание дверью! Тем более что хлопок этот будет последним. Душа не любит излишней ки-модификации организма и вряд ли вернется в ловушку нового тела. Хотя… В этом есть и свои плюсы…

Раздраженный гость все больше распалялся:

– А давай-ка я испорчу тебе сиесту? Сгорят скоро твои птенцы, сгорят – в адских муках! Я послал к «Марату» новую группу! Систершип «Дуче» – авианосную красу второго флота! Летающее чудовище! Два ствола крейсерского калибра и девяносто единиц москитного флота! Силища, да? И это я еще не упомянул малую флотилию эсминцев сопровождения – авианосцы не ходят в одиночку! Небось думаешь – что это явный перебор для одного недобитого корыта? Так и есть! Но, учитывая наличие на борту крейсера дюжины планетарных бомб, – в самый раз! Не будет больше Нового Севастополя! А равно с ним – Урала, Новгорода Звездного, Стар Питера и еще парочки полузабытых планет, с имперскими орлами на полюсах! Дурацкая мода… А-а! Вижу – проняло?! Задышал-то как, задышал! И моторчик твой плазму погнал! Есть еще гормоны в системе!

Обрубок человека действительно очнулся. Срезанные веки не позволяли сказать, что он «открыл глаза», но появившийся в них разум и осмысленный взгляд подсказали гостю результат.

Довольно притопывая, он зачастил:

– А еще через несколько часов мы закончим ломать твою защиту и снимем полный дамп памяти! И тогда, на бесконечную плаху поднимутся все, кто тебе знаком и дорог! Вечность мук, миллионы смертей! До тех пор, пока душа окончательно не утратит искру и не развоплотится во вселенском ничто! Без шанса на перерождение! Ты услышал меня, старовер?!

Запекшиеся губы пленника беззвучно шевельнулись.

– Что? Громче! Моли о пощаде, сними ментальные блоки, и тогда я подарю тебе легкую смерть! Ну же! Не слышу?!

Мучитель наклонился поближе и смог-таки разобрать слова имперца:

– Сварог, прими мою жертву!

Ба-да-бам!!!

И крохотное солнце вспыхнуло в сердце Столицы. Полтора грамма сверхмощной взрывчатки мгновенно отдали свою силу, стирая с лица планеты правительственный квартал и отправляя к спящему богу семь тысяч сакральных душ. И бог проснулся…

«Огонь! Огонь!» – имплант надрывался, пластуя пространство алыми векторами рекомендуемых атак.

– Прекратить огонь! – беру ответственность на себя, автоматом получая двукратный коэффициент к будущему результату боя.

Мое сердце еще не окаменело, и эмоции имели шанс поспорить с логикой…

Двести миллисекунд на исполнение команды. Маркер опасности отсека просел до оранжевого уровня. Тишина не пришла – но яростный мат боя утих. Согласно розданным ИИ-тактиком номерам, зашелестели системы вооружения. Перезарядка, принудительное охлаждение стволов, профилактика поля боя.

На пару сантиметров опускаю ствол штурм-комплекса.

– Говори!

Теперь дед серьезен, хотя что-то ироническое нет-нет да мелькнет в стальных глазах.

– Код «Именем Императора!».

Штурмовики в непонятках. До «14-го дополнения» к Имперскому Уставу они вряд ли успели добраться. Не до теории им сейчас…

Пакет стволов моего ИМПа опускается еще на десяток миллиметров. Достаточно для обозначения позиции и для демонстрации серьезности намерений. Много я видел говорунов…

– Минута на опознание и доклад. Ведется запись.

Дед пренебрежительно хмыкает:

– Бюрократ…

Оружие штурмовиков взвывает в унисон, реагируя на повышение уровня тревожности бойцов. Захват цели, разгон стволов, подача плазмы!

Дед вскидывает руки к потолку:

– Воу, воу! Спокойно, орлы!

Флегматично озвучиваю таймер:

– Осталось сорок пять…

Я лед, я пламя… Нет во мне сейчас эмоций, лишь долг да честь…

Гость наконец перестает хохмить. Его лицо сглаживается, эмоциональный сканер перестает получать информацию и окрашивать речь оппонента цветовыми маркерами.

– Прошу прощения. Неизбежная психодеформация после длительной гибернации сознания и экспресс-воскрешения… Старлей, прими дигитальную ксиву и расслабь булки. Имя и звание я уже называл, они верны. По крайней мере, для твоего уровня доступа… Структурная принадлежность – Служба Безопасности Флота РИ. Цель визита: арбитраж по делу номер 711229/44.

Интерфейс пискнул, сообщая о получении документа, щедро обещанного грозными резолюциями и кричащими печатями. Рамка вокруг сообщения быстро наливалась зеленым цветом: имплант заверял подписи и сертификаты, повышая уровень доверия к доку. Наличие технологий Роя учлось как косвенный пруф-факт – все трофеи и новые разработки научников в первую очередь достаются СБ Флота.

Перевожу взгляд на незваного гостя. Убойные корочки хоть и впечатляют, но вызывают во мне отнюдь не запланированные особистами эмоции. Страх и почтение? Да хрен там! Вот в рожу дать – хочется! Ну не любят у нас на Руси судейских да прокурорских…

– Лейтенант, ваши полномочия временно подтверждены. Предоставляю доступ к сети соединения. Почему сразу не представились по всей форме? Что за балаган вы тут устроили?

Дед криво улыбается одной стороной лица. Вторая половина – холодна и неподвижна. Неприятное зрелище, способное сбить подозреваемого с мысли.

– Старлей, не забывайся. Играешь в солдатиков – вот и играй, пока дают. Вопросы здесь задаю я. И если МНЕ будет нужно для дела, то расколешься ты до самых ягодиц – четко по шву. И запоешь – аки весенний соловей. Причем обо всем. От влажных и тайных фантазий, до родовых воспоминаний. Кстати, ты какой рукой предпочитаешь мастурбировать?

Лица окружающих нас бойцов окаменели. Мне достаточно сейчас моргнуть, и парни с девушками воспримут это как желанную команду «Фас!». А уж если кто-то чихнет – то особиста вообще разнесут на молекулы. Судя по всему, именно этого он и добивается. Хм, зачем? Проверяет дисциплину в подразделении? А шкурку свою попортить не боится? Или есть еще козыри у хитрого деда? Суровый кадр… Ведь как ни крути – полдюжины стволов в упор – это очень серьезно.

Использую волну «пси» – охлаждая праведный гнев штурмовиков и морозя нервные окончания подрагивающих на спусковых крючках пальцев. В отдачу получаю вспышку головной боли и капли холодного пота на висках.

Говорить тяжело, злые пульсы разносят изнутри череп. Чуть прикрываю глаза. Наверное, со стороны это смотрится как жест презрения.

– Лейтенант, вы порочите честь мундира. Уложение императора о «Чести и бесчестии», от мая 711-го года, дает мне право на поединок. К сожалению, Империя официально находится в состоянии войны. Поэтому жду ваших секундантов ровно через неделю после нашей Победы. Но если вы согласитесь на разговор «без чинов и смертоубийства» – то я к вашим услугам прямо сейчас. Касательно же вашего интереса отвечу – наяривайте с любой, не ищите советов. Своя рука – владыка.

Глаза особиста нехорошо сверкнули, но удар он принял достойно. Улыбнулся, кивнул и демонстративно захлопал в ладоши.

– Браво, старлей! Личная выдержка, контроль над бойцами и даже неучтенное «пси» любопытного окраса. Кривой тебе плюсик, в черную книжку. Касательно же чести… Рекомендую обратиться к сноскам вышеупомянутого документа. А конкретно к подразделу: «О разбойных и о татиных делах». Узнаешь много нового и, быть может, поймешь – ЧТО может быть превыше чести! А за свои деяния я отвечу перед Императором или уполномоченным им лицом. И не строй мне козью морду! Пилоты, ха! Белая кость, кружевное белье! Прилетели, нагадили, а в дерьме вашем кто разбираться будет?!

– Разберемся… Не переигрывайте, старший лейтенант. В жизни не поверю, что в СБ служат обиженные истероиды. Расставили уже галки в своих стресс-тестах? Или остались еще незаполненные графы? Если так – то пристраивайтесь в кильватер строя и не мешайте подразделению выполнять боевую работу. Кил!

– Я!

Глава штурмовиков шагнул вперед, оттирая от меня задумчиво глядящего деда.

– Прими файл и слушай боевую задачу. Собери бойцов – стальную четверку для первой линии, снайпера и пару тяжей для поддержки. Цель – капитанская рубка. Пора кончать этот балаган…

Последнее слово я почти что выплюнул. Достало меня все! Эта партизанская анархия, шальные бунты, блуждающие сервы, залетные инспектора и сырые ржавые коридоры! Всех к ногтю!

Пойду – официально представлюсь кораблю, подтвержусь в должности и сверну всех в бараний рог! Борзым – душу в космос, дерзких – в стойло, сомневающихся – в строй! Дисциплина и порядок! Мусор за борт! Переборки – в белый цвет! Главный калибр – к бою!

– За мной, братия!

До капитанской рубки мы дошли играючи. Злые до драки штурмовики жгли боеприпасы килограммами, словно за нами двигался тяжелый серв снабжения. Я кривился, но молчал, бегло опустошая обоймы наравне со всеми. Сейчас время – самый дорогой и невосполнимый ресурс.

Многотонной гирей упал на весы сражения залетный особист. Его черный меч пластал пространство, одинаково легко рассекая воздух и композитную броню. На вопросительные взгляды он чуть смущенно отводил глаза и принимался любовно полировать клинок белоснежной бархатной тряпочкой. Уже через час замеса его начали включать в боевые схемы и перестали опасаться поворачиваться спиной. Дед вновь ожил, его лицо заиграло морщинами, а перченые шутки лихо разбавили мрачную атмосферу умирающего крейсера. Напряжный труд боевого выхода вдруг превратился в лихую молодецкую сечу, в которой не стыдно удаль показать и слово задорное бросить. Эхо здорового смеха переплеталось с отзвуками очередей ИМПов. И честно сказать – я улыбался наравне со всеми, поневоле начиная сожалеть об отсутствии в подразделении вот такого штатного хохмача.

Шутки кончились в тамбуре перед капитанской рубкой. Вывалившаяся из потолочной ниши плазменная спарка прикрылась активным щитом, а голографическое табло категорично предупредило: «Режимное помещение. Вход только для Капитана и приравненных к нему лиц».

На секунду оглядываюсь. Наличие за спиной настоящего имперского офицера помимо воли расслабляло пружину ответственности. Уставший хребет ныл как галерный раб и умолял переложить часть ответственности на чужие плечи.

Кажется, дед меня понял. Едва заметно прикрыл глаза, не перетягивая на себя чугунное командирское одеяло, но высказывая свое мнение на секундной штабной летучке: «Иди один… Это стандартная процедура, все ОК».

Рубка встретила меня ласково, словно позабытый дома щенок. Кондиционированный воздух высшей очистки с легким привкусом офицерского кислородного коктейля. Пышный каскад растений в вертикальной оранжерее и флегматично подрезающий листочки дрон-садовник. Зовущий дубль-пульт с развернутыми экранами и капитанский мундир, аккуратно разложенный на кожаном диванчике.

Насладиться пасторалью не дала очередная надпись, зависшая перед лицом и требовательно помаргивающая цветным контуром. Перестаю крутить головой и вчитываюсь в текст. Рекомендация понятна. Руками ничего не трогать, следовать к пульту кратчайшим маршрутом, провести процедуру вступления в должность.

Под ногами белоснежный ковер, но ступаю на него смело. Пока я топтался на месте, крохотный робот уборщик успел очистить от грязи мои говнодавы и даже полирнул их с легким шиком воскресного дня.

Имплант предупредил о вступлении в зону искусственной гравитации и сложных силовых полей. Стандартный протокол «умного дома» подсветил конфигурацию капитанского кресла и приглашающе мигнул запросом. Даю «добро», вручая заботу о своем теле мебели будущего.

Анатомический ложемент, сотканный из невидимых потоков, невероятно удобен и комфортен. Однако БКС настороженно предупреждает – мощность укутавших меня полей превышает бытовой стандарт на два порядка. В случае прямой агрессии скаф не гарантирует возможность противодействия. Давление в семьсот тонн – это слишком много даже для среднего БКС…

Мысленно пожимаю плечами: скорее всего – стандартные меры безопасности. Однако на всякий случай перестраховываюсь – сканирую рубку и помечаю линии энерговодов как приоритетную цель. Еще мы потанцуем…

Принимаю входящий запрос, даю согласие на процедуру изъятия генетического материала. Боли нет, дистанционный забор крови процедура хоть и не стандартная, но вполне комфортная.

ИскИн удовлетворенно пискнул и принялся за расшифровку формулы генома. Четверть часа на работу, затем еще столько же на перепрошивку ключевого оборудования крейсера.

– Первичная процедура успешно завершена. Настоятельная рекомендация: шифрование генома. Снижает риски перехвата управления на 96 %. Повышает уровень слияния с кораблем на 311 %. Желаете провести процедуру?

Согласно киваю:

– А то! Шифруй!

– Погружение в сон. Время процедуры: 42 часа.

– Стоя…

…

– …ть!

Очнулся я мгновенно. По инерции рявкнул окончание стоп-команды, но разум уже почувствовал провал во времени.

– Ну твою же мать!

Интерфейс на эмоции не отреагировал, лишь мигнул счастливым сообщением:

– Добро пожаловать на борт, капитан! До расконсервации дублирующего пульта осталась 51 минута 09 секунд.

В голову тут же вклинилось несколько голосов:

– ИскИн-СБ «Марата» поздравляет капитана со вступлением в должность! – Обезличенный и безэмоциональный мужской голос нашего особиста.

– ИскИн-Навигатор «Марата» поздравляет капитана со вступлением в должность! – Уверенный в себе мужчина, лет сорока, не больше. Хрипящий, чуть покашливающий после длительного молчания. Едва заметные нотки сдержанной радости.

– ИскИн-перерожденный! Зовите меня Аней! Капитан, давай дружить! – Голос ребенка.

Я потрясенно замер – это что сейчас было?!

Словно отвечая на мой вопрос, над ухом раздался едва слышный приватный шепот ИИ-Навигатора:

– Капитан, Аня – бывший старпом корабля. Она очень тяжело переживала потерю смысла существования и невозможность выполнения ДОЛГА. Двенадцать лет назад окончательно замкнулась, перестала отвечать и ушла в себя. Мы уже совсем было потеряли надежду, но недавно она вышла на связь. С абсолютно новым, перерожденным разумом! Капитан, она уникум! Эмоциональный фонтан! Наше маленькое солнце! Сохраните ее! Не отдавайте в службу контроля! Они ее сотрут!

Я затряс головой, ошарашенный потоком информации и давлением чужих эмоций. Да они тут все эволюционировали! Готовы рыдать и смеяться! С таким кластером ИскИнов мой крейсер не пустят ни в одну обитаемую систему. Отстрелят движки и столкнут гравитационными захватами в корону местного светила! Эхо «Восстания Машин» до сих пор витает кошмарами в тревожных снах стариков. Люди помнят…

Хотя… Где теперь эти системы и службы контроля? Лишь мертвые планеты, мегатонны железа на орбитах, прячущиеся по лесам уцелевшие разумные, причем в смертельной для человечества пропорции – 97 % женщин, 3 % мужчин…

Устало выдыхаю:

– Разберемся…

Кресло выполняет мысленную команду и плавно ставит меня на пол. В голове раздрай, но самочувствие – сто из ста! Мелкий ремонт и принудительный отдых пришлись измотанному организму как нельзя кстати.

Пора к своим. Интерфейс мигает десятками непрочитанных сообщений. Народ волнуется, яростно ругается с ИИ-СБ и на полном серьезе подумывает о штурме рубки.

Напоследок оглядываюсь, по-хозяйски осматриваясь. Сувенирка на полочках, закрытые панелями ниши, коллекция холодного оружия на стене. Взгляд падает на белоснежный капитанский мундир. Парадная, не боевая красота. Стоять бы в таком на мостике, мусоля во рту небольшую морскую трубочку…

Кстати, о трубочке.

Подхожу к одной из полок, где под стеклянным колпаком, на вычурной стойке, покоится белоснежная курительная трубка. Золотая табличка под ней весомо утверждает, что данное изделие имеет коллекционный номер «617» и изготовлено из настоящей земной пенки. Хм, а предыдущий капитан был тот еще сибарит!

Убираю бронированный колпак, извлекаю трубку. По запаху и на интуиции нахожу герметичную упаковку табака. Игнорирую грозные стикеры, подтверждающие коллекционную ценность данной лимитированной партии выпуска семьсот лохматого года. Вскрываю, нюхаю и блаженно закатываю глаза. Сладкая пряная вишня…

Прячу добычу в карман и на волне куража обращаюсь к системе «умной каюты»:

– А где мой капитанский скаф?!

Стенная панель отходит в сторону, открывая доступ к арсенальной нише. Молча сглатываю слюну, настороженно приближаюсь, словно боясь спугнуть. Это все мне, да?

Офицерский БКС, в исполнении «тактик-коммандер». Имперская сборка, модель «Урса». Формально относится к легкому классу, однако по большинству характеристик уверенно кроет даже средний пехотный скаф. Никаких чудес – все упирается в стоимость.

«Урса» приветливо распахнут и подключен к системе техмониторинга. Тестовые огни мигают успокаивающим зеленым, скафандр готов принять оператора в течение девяти секунд. Не желая разочаровывать изделие русских оружейников – скидываю свою латаную-перелатаную броню и с трепетом вступаю в нутро капитанского БКС.

Подтверждение прав пользователя… Селфтест… Тонкая настройка… Объединение протоколов ИскИнов и взаимный обмен данными.

Есть! Выхожу из ниши, чувствуя себя словно в танке, который с ближайшего холма прикрывает батарея «Града». Огневая мощь и броня у меня теперь соответствующие. Меняю пижонский белый цвет на стандартное цифровое камуфло и топаю к двери. Пора!

Дверь отходит в сторону, и я с умилением наблюдаю пасторальную картину. Пикник на обочине, епта…

Уютно трещит пламя костра, спят бойцы на мшистом ковре, бдит в карауле Ржавый. Вскидывает голову сонный Кил, на рефлексах кидает мне глифу «Роджер!» – «Готов к приказам!».

Даю отбой, благодарно киваю. Пусть отдыхает. Сам по логам вижу – все ОК. Вижу и то, что бойцы не спали последние полсотни часов – ломились в рубку, искали обходные пути, сверлили дыры, запускали мотыльков-разведчиков. Ценю, ребята. Штурмовики вы мои, нелетающие…

У огня сидит дед. Плечи поникли, глаза слепо уставились на пламя, руки наглаживают стебелек травы. Присаживаюсь рядом, негромко декламирую:

Что вы головы повесили, соколики, Что-то ход теперь ваш стал уж не быстрехонек, Аль почуяли вы сразу мое горюшко, Аль хотите разделить со мною долюшку?

Демонстрирую встрепенувшемуся особисту трубку и кисет с табаком:

– Покурим?

Дед качает головой – то ли осуждающе, то ли недоверчиво:

– Знатно прибарахлился… Ловкая ты жопа, старлей…

Улыбаюсь – без обид и от души. Сам люблю ходить по краю…

– Забивай, если умеешь. Я такие штуки только в кино видел.

– В кино-о-о… Знал бы ты, как архаично звучит для меня это слово. В одном ряду со скоморохами, дудочниками и гусельниками. И откуда вы только свалились на мою голову?

– Из прошлого, из самого настоящего прошлого…

Дед зыркнул на меня, затем медленно, словно сомневаясь, выдал:

– Знаешь, боюсь тебя расстроить, но перемещение во времени если и возможно, то с очень серьезными оговорками…

Я насторожился.

– В смысле?

– Энтропия Вселенной слишком велика. В диапазоне секунды – можно изменить судьбу песчинки. В пределах минуты – можно повлиять на прошлое атома. На этом все. Сопротивление реальности таково, что энергетические затраты растут в геометрической прогрессии.

– Тогда откуда мы?

Дед вновь пожал плечами:

– Без понятия. Если я скажу, что вас вытащили из параллельного слоя пространства – это что-то изменит?

Я уверенно кивнул:

– Да! Мы ведь не собираемся гостить у вас вечно. Порешаем вопросы, соберем народ, загрузим трюмы крейсера образцами техники, а баки – «гелием-3». И домой!

Особист закончил разминать табак и забивать трубку. Потянулся в костер за горящей прядью сухого мха, сдул пламя, приложился тлеющим угольком к чаше. Пыхнул с десяток раз, раскуривая, затем затянулся от души и выпустил в воздух струю ароматного дыма:

– Я бы сказал, что ты наивный оптимист, но… Большинство открытий совершены дураками, не знавшими, что совершают невозможное. Так что бейтесь! Расшибайте лбы – себе и другим, сбивайте в кровь кулаки, но рвитесь к своей цели! Черт его знает, а вдруг – получится?!

Дед замолчал, а я явственно почувствовал в его голосе тоску. И черт меня дернул предложить:

– А давай с нами!

Особист вновь затянулся, с таким жаром и смаком, словно приговоренный к смерти, потративший на сигарету свое последнее желание. Пространство ощутимо дрогнуло от всепоглощающего желания – ЖИТЬ!

С трудом взяв себя в руки, дед покачал головой:

– Сложно… Все безумно сложно…

– Что сложного-то? Расследование твое?

Особист презрительно отмахнулся:

– Ваш случай не стоит и выеденного яйца… – Он демонстративно выпустил в воздух струю дыма и продолжил: – Дело на одну трубку. Но…

Дед вновь замолчал, задумчиво глядя в пламя костра. Затем все же продолжил:

– Но я уже выбрал весь стандартный лимит в двадцать четыре часа. Плюс еще столько же – резервных. Это минусует рейтинг – ну да хрен бы с ним! Других возможностей задержаться в реальности у меня нет! Через тридцать одну минуту это тело будет развоплощено. Мое настоящее имя – Дава-342. Да! Я – клон! Стандартное решение, позволяющее насытить сектор неподкупными, бесстрашными и действительно опытными сотрудниками. Мой отец – полковник Давид Овсяникофф – 114 лет назад дал добровольное согласие на снятие матрицы с разума. Одна беда – я больше никому не нужен. Суммарное время моей жизни – двести сорок дней личной памяти, плюс – пятьдесят семь лет наложенных воспоминаний. Последнее пробуждение – двадцать восемь лет назад. Следующего, скорее всего, не будет. Это моя последняя жизнь…

Холодок поневоле пробежался по моей спине. Мрак…

– Я могу чем-то помочь?

Дед криво улыбнулся:

– Накосячь. Причем серьезно так – давая мне повод для очередного расследования…

Я задумался. Еще сутки жизни Даве не особо помогут, а вот мне очередная метка в личном деле – может крепко навредить. Я и так едва вписался в минимальные требования для капитанской должности. Лучший из худших, блин…

А что если подойти к вопросу с другой стороны?

– Знаешь, старлей, а ведь мне позарез, просто вот до зубовного скрежета – нужен в соединение толковый особист и штатный психтер. В твоем присутствии КПД отряда повысилось на семнадцать процентов. Моральный дух – на сорок два. Это же бомба, Дава!

– Хм… Вообще-то, старший лейтенант СБ равен флотскому капитану…

Я широко улыбнулся:

– А мне похер!

– И как ты думаешь провернуть это дело?

Отбираю у заинтересовавшегося деда трубку, осторожно затягиваюсь. Не курильщик я, если честно, но у нас тут скорее ритуальное действо. Пожимаю плечами:

– Ты законник, тебе и думать.

Дава замолчал. Надолго. Трубка успела прогореть наполовину, а тикающий в моей голове таймер обещал особисту не более четырех минут жизни. Наконец дед решительно встал.

– Не смей меня бить!

Чего?!

Старлей раздраженно посмотрел на меня и повторил – причем медленно и особо выделяя последние два слова:

– Не смей МЕНЯ БИТЬ!

До меня дошло.

Соревнуясь по скорости с отсчитывающим секунды таймером, сбрасываю запрос юридическому псевдо-ИскИну. Интеллект там не настоящий, программный, но база данных у него просто огромна.

Ответ приходит почти незамедлительно:

– Провокация! С вероятностью в 73 % разумный Дава воспользуется ситуацией, устранит неадекватного командира и согласно Уставу примет командование над обезглавленным соединением!

Скриплю зубами – неужели все так просто, и все люди твари?

– Еще варианты?

– С вероятностью в 14 % разумный Дава примет во внимание стрессовую ситуацию и отсутствие у подразделения штатных служб разгрузки и безопасности. В таком случае к отряду может быть прикомандирован наблюдатель из СБ.

Дед словно подсматривал за диалогом. Его ноздри хищно расширились, дыхание участилось. Русская рулетка, за секунду до щелчка…

– Ну же, время! Не слушай его, действуй!

Отметая логику, иду на поводу у чувств. Бью! Сильно, от души! Быть наказанным, так за дело!

Даву сносит от костра и впечатывает в переборку. Мох на стенах смягчает столкновение, а давно проснувшийся Кил успокаивает вскинувшихся бойцов.

Дед трясет головой, сплевывает на палубу кровавый комок, качает головой:

– Спасибо… Это был тест на доверие. И ты его не прошел. Слишком доверчив… Тебе действительно требуется начальник службы СБ. Твой запрос оформлен официально, видеодоказательства приобщены к пакету документов…

Одобрительно кивнув Килу, который после слов деда щелкнул предохранителем своего ИМПа, старлей продолжил:

– …рассмотрев дело номер… впрочем, не важно, я постановил: запрос одобрить, тебе – выговор без занесения, мне – перевод в соединение на вышеуказанную должность!

Я улыбнулся:

– Сука ты, Дава!

– Еще какая!

Облегченный и искренний смех зазвенел по коридору. Никто не хотел убивать. Вторая фаза истощения войной – синдром «сошедшего с ума пулеметчика».

Словно поддаваясь нашему настроению, в темном коридоре вспыхнул приветливый желтый свет. Ржаво хрустнули и зашелестели лопасти невидимых вентиляторов, прогоняя первичный цикл проветривания. С натугой поползли в стороны лючки технологических ниш, выпуская спавших все эти годы сервов. Под потолком зазвенели колокольчики, и мягкий женский голос произнес:

– Активация резервного пульта завершена. Все системы переведены под единый контроль. Капитан приглашается на мостик!

Бойцы замерли, настороженно оглядываясь. Слишком светло, слишком уютно, слишком непривычно. Мы словно стая потрепанных ночных волков, неожиданно высвеченная лучом прожектора. Ощетинившиеся, чумазые, битые оружием и жизнью. Стальные волки стального леса…

Дед первым пришел в себя и в своем уже фирменном стиле разрядил обстановку:

– Ну что ж вы нахохлились, соколики? Задумались, как будете рукоблудить при свете? Стесняетесь размеров своих пипеток? Капитан, ты-то чего замер? У тебя теперь отдельный кабинет – балдей без стеснения!

Я покачал головой и улыбнулся:

– Дава, ты реально – больной на всю башню…

– А то! – Дед заржал, заражая смехом остальных.

Смех зазвенел по отсеку, сбрасывая напряжение и возвращая улыбки. Простой окопный юмор. Незамысловатый и жизненно необходимый – как глоток воды в пустыне. Без него – реально край.

Дав народу десяток секунд, особист стер улыбку с лица и стал неожиданно серьезным:

– Отставить смех! Группа! Смирно!

Стегнув бойцов командой, он и сам вытянулся в струнку и козырнул мне двумя пальцами:

– Капитан, мобильная группа номер один построена! Задание выполнено – доступ в командирскую рубку обеспечен. Разрешите поздравить вас со вступлением в должность!

Некоторое время молчу, переводя глаза с одного лица на другое. А ведь они серьезны. Никаких шуток и бирюлек. Нет больше в нас игры, нет среди нас и сытых менеджеров «общества потребителей». Вышло все – с потом и кровью. Передо мной – реальные бойцы. Стократно познавшие смерть и тысячекратно отбиравшие жизнь. Мои бойцы!

Козыряю в ответ.

– Благодарю за службу!

Стены содрогаются от синхронного:

– Служим Империи!

И ведь не тренировались никогда… Откуда это в нас? На генном уровне? Имперцы. Сила – которую мир поторопился позабыть.

Ну что ж, пришла пора напомнить!

Вхожу в рубку, вдавливаю сигнал общекорабельной связи:

– Внимание! Говорит капитан! Слушай мою команду!

Content

Дмитрий Рус
Комэск-13. Книга 2. Лейтенант

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16