Тамара Левашова

Улыбашки от Наташки. Стихи для детей

www.landing.superizdatelstvo.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© Левашова Тамара, 2016

© SuperИздательство, 2016

Улыбашки

Улыбашки от Наташки

незабудками цвели,

в голубень свою вели

и хихикали в ромашках.

Улыбашки разлетелись

пухом одуванчиков,

заразили мальчиков,

на скамью уселись.

На скамье бабуси

тренькают, щебечут,

языками «чешут»,

сущие ягуси.

Ртом беззубым щерятся,

словоблудьем мерятся,

только улыбашки

прямо от Наташки

на беззубых сели,

бабушки запели

про весёлых гусей,

что жили у бабусей.

Молодец Наташка —

цветик улыбашка.

Колючий колобок

Шёл по лесной дорожке

маленький муравей,

перебирая ножки,

чтобы дойти скорей

до своего вигвама,

где братцы его живут,

где ждёт его лучшая мама,

и птицы совсем не клюют.

По тропке давно протоптанной

наш муравьишка спешил,

в комзольчике в дырках, штопаном

был бесконечно мил.

Его повстречала случайно,

села на мшистый пень,

А он укусил нечаянно —

маменькин баловЕнь.

Зудит моя пятая точка,

чешусь, как блохастый кот,

а муравьишка-крошка

ползёт себе и ползёт…

Пострелёнок

Он пахнет молоком,

он пахнет детством —

как это далеко

и болью сердца

он стал давно,

он стал душою,

лучом в окно

блеснул любовью.

Он нервом стал,

как провод с током,

меня позвал

назад, в далёко…

Туда, где слёзы

не льются утром,

туда в берёзы,

что перламутром

своим ласкали,

сплетая косы,

туда, где ждали

радуг росы.

И я шагаю

ему навстречу,

и я вплетаю

в причёску ветер.

Он так прекрасен

и наивен,

он мир украсил

звёздным ливнем.

Он шёпот детства,

он ребёнок,

он радость сердца —

пострелёнок.

Как в сказке

Чем дальше, тем страшней,

как в сказке.

Толкали все его взашей

без ласки.

В чулане пыльном он один —

царёк мышей.

Для них он власть и господин:

прячь малышей!

Он чёрный и зловредный кот,

усища, как антены,

он горло всем перегрызёт

и вскроет вены…

Но мышь не пряталась, пища,

не в страхе билась,

глаза зелёные ища,

в кота вцепилась.

И по стене, как гобелен

повисла шерсть.

Кот в миг от страха поседел —

мышей не счесть…

И дверь закрыта: не удрать,

спасите, люди,

не буду больше рвать кровать,

послушным буду!

Кошкины слёзки

Берёзки пыльцу

распылили туманом,

липнут к лицу

золотые румяна.

Носик припудрен

пыльцой ароматной,

очень не дурен

запах приятный.

Пчёлы хлопочат

в каштановых свечах,

ноздри щекочет

тополь под вечер.

Бабочки кружатся

в сказочном танце,

кошечки тужатся,

котяры засранцы,

брюхатят бездомных,

брюхатят обильно,

в глазах же огромных

отчаянье видно.

Им не любить

своих маленких крошек,

пришёл их убить

человек нехороший.

И только берёзки

им дарят пыльцу,

кошкины слёзки —

позор подлецу.

Цыплёнок

Май разгулялся,

в буйстве трав,

головку томно приподняв,

озолотившись солнца бликом,

испуганный орлиным криком,

цыплёнок скинул кожуру,

и ну носиться по двору.

За ним вприпрыжку квочка-мать…

Да где там-кроху не догнать.

А он купаться влез в песок:

пищит от туда голосок.

Петюша

Мой милёнок-пострелёнок,

вылупился из пелёнок,

и давай пищать-птенец!

Сразу слышно: ОН МАЛЕЦ!

Я же жёлтая цеплюха

обрасти успела пухом,

кашу пшенную клюю,

но уже его люблю.

Будет мой Петюнчик страстным,

и цветастым, и горластым.

Будет, если коршун злющий

не заглянет в наши кущи.

Лето

Посмотри вокруг себя:

светит солнышко любя,

веселятся лягушата,

льётся дождик из ушата.

Вот и муравьишка шустрый

выполз, чтобы встретить утро.

Вот чирикают птенцы,

видно, тоже молодцы:

не хотят под утро спать,

и порхает рядом мать,

принесла им червячка,

это только лишь пока…

Что же дремлешь ты, малыш,

просыпайся, полетишь

вместе с мамой в сказку эту,

на дворе давно уж лето!

Суп с котом

Вот сижу я за столом,

мама варит суп с котом.

Суп наваристый, духмяный,

пахнет свежею сметаной.

Васька пеночку всё лижет

и к супцу всё ближе, ближе.

Вроде маме помогает,

сам сметану уплетает.

Васька пышным был котом,

зачерпнул супец хвостом,

а потом и сам свалился,

чуть в кастрюле не сварился…

Мама Ваську отогнала,

Жучка Ваську облизала,

мама отдала им супчик,

Васька ещё тот был субчик.

Вышел пышный наш во двор,

тут такой поднялся ор!

Все завидуют, орут:

им бы так свалиться в суп!

Им бы слизывать сметану,

после Васьки есть не стану.

Кошки-мышки

Мышки, кошки,

кошки, мышки

снятся рыженькой малышке.

Сон запутался в кудряшках

рыжей маленькой Наташки.

Улыбается малышка —

мышки, кошки,

кошки, мышки

дружненько во сне гуляют,

сон Наташкин охраняют.

А любимая подушка

обнимает, как подружка,

тихо капают капели,

спит Наташка в колыбели.

Колокольчики звенят,

тоже в сон её хотят.

Косточка в зубах

Щенок купается в лучах,

скользнувшего по шкурке солнца,

и радость в нём весною бьётся,

и косточка торчит в зубах!

Самый лучший

Выпал снежок,

рыжий дружок

по снегу катается,

мне улыбается.

Снежной периной

почешет спину.

Мокрющий, хитрющий

и самый лучший!

Весь шерстяной,

весь заводной.

Хвостик колечком,

вроде сердечка.

Март на дворе,

а он в серебре

весеннего снега,

лучится нега.

Опята

Не ходи гулять в лесок,

слышишь сладкий голосок

завлекает в чащу леса,

бесовщины там до беса.

Превратят тебя в опят —

много здесь таких ребят.

Зазевались и готово…

На пеньках опята снова.

Слышно по лесу: ау!

Это не тебя зовут?

Но теперь одна дорожка:

прямо грибнику в лукошко.

И поджарят, и съедят,

не пускайте в лес ребят!..

Слёзы обид

Слезинка в ресницах запуталась,

скатилась в ямочку щёчки.

Слезинка в обиду укуталась

и это только цветочки.

Слёзы рекой пролились,

промокло платье в горошек,

слёзы на Петьку злились,

хотя он такой хороший.

Хотя он смешной и курносый,

в шортах и майке дырявой,

но что-то сказал, несносный,

Наташке, подружке кудрявой.

Он пошутил над рыжею,

веснушки её разглядавал,

детской душой, не выжженной

Наташкины ямочки радовал.

Но слово сорвалось обидное,

в сердце вошло царапиной,

слёзы пролились обильные,

Петька слезами ошпаренный,

взахлёб заревел и сам,

слёзы руками смёл,

размазал их по щекам

и насовсем ушёл…

Плачет Наташка навзрыд —

Петька такой хороший,

слёзы её обид

льются на платье в горошек.

Петька-наташка

Бежит хорошка

платье в горошек.

Ветер в кудряшках

застрял у Наташки.

Коленки ободраны

но светит короною

солнечный ободок —

васильковый венок.

С глазами зелёными,

солнцем целована

бежит Наташка

в руках ромашка.

бежит и гадает:

кто поджидает?

глазки бесстыжие

веснушки рыжие.

Бежит на лужок

там Петька-дружок.

А Петька пострел

уже загорел.

В шортах и майке

лежит на лужайке.

Смотрит на небо —

давно там не был.

В мечтах с Наташкой

слетал бы пташкой.

Вдвоём там весело

радуга свесилась.

И, словно лесенка,

Наташку с Петенькой

на белую тучку

в ковре-летучке

обоих доставила

да там и оставила…

А им не обидно:

такое видно!..

Солнца лучи

а мама кричит:

слезайте пострелы

каша поспела.

Какая тут каша —

тучки Наташа…

Синее небо

завидуй кто не был…

Радуга росная

всё не для взрослых.

Очнулся Петюнчик,

поправил чубчик.

Платье в горошек,

несёт на ладошке

солнце Наташке

с ветром в кудряшках.

Веснянка

Присели веснушки

на нежное личико,

крохи-девчушки,

как солнца лучики.

Радость смеётся

и бьёт через край,

девчушке неймётся

солнце поймать.

В кудряшках застряли

росинки капели,

девчушку качали

радуг качели.

Вся в конопушках,

восторг так и льётся,

эта девчушка

Веснянкой зовётся.

Щёчки-яблочки

Узоры сканью вышив,

мороз застыл на стёклах,

берёз коснулся блёклых,

зимы слезинку вышиб.

Она застыла стёклышком,

хрустальным в свете утра,

деревья в перламутре,

украшены уж солнышком.

Девчушка: щёчки-яблочки

стоит на горке плачет,

слезинки стонут, скачут

и тают, скрывшись в ямочки.

Ей страшно и щекочется

мороз, пробравшись в шубку,

морозит не на шутку,

а так скатиться хочется…

Силёнки все собрала,

вздохнула глубоко,

о, как ей нелегко,

а радость накрывала

восторгом, веселилась

смешинками из льдинок,

и сонмом неведимок

на сердце поселилась.

Мишки

Симпатичные мишутки

разыгрались не на шутку:

воду в море расплескали,

из воды обед достали.

Им понравилась рыбёшка,

голод отступил немножко.

А рыбёшка нерестится —

вот где можно угоститься!

Уплетают малыши,

улыбаясь от души.

Медведиха-мама рада:

медвежат восторг-награда.

Пообедали детишки,

её маленькие мишки.

Кораблик

Кораблик бумажный

по лужице плыл,

мальчик отважно

курсом рулил.

Ветер проказник

дунул-привет.

И затонул, как Титаник

корвет.

Мальчик вздохи

не в силах скрыть.

Этому крохе

хотелось плыть.

И он поплывет

в жизни поток,

а мама зовет —

где ты, сынок?

Кораблик бумажный

по луже плывет,

мальчик отважный

к маме идет.

Мама согреет,

мама поймет,

парус алеет,

кораблик плывет.

Пуговица

Я так люблю ходить по лесу,

бреду по мхам без всяких троп

и паутиночки завеса,

как шлейф, спускается в окоп.

Давно в лесу не слышно взрывов,

я заворожена грибом,

на дне окопа, в сучьях выжив,

красивым стал боровиком.

Кладу его в своё лукошко

и веточку сосны хмельной,

и вижу пуговицу в ножке

заржавленную, со звездой.

Она мой талисман по жизни,

она мне память от бойца,

что на войне в окопе выжил,

пусть паутина у лица,

пусть ветви путь мне преграждают,

тревожно лес порой шумит,

мне пуговица помогает

и звёздочка, что в ней горит.

Нафаня

По тропинке лесной

не спеша шла домой,

а за мной домовой

увязался босой.

Он то зайцем скакал,

то косулей летел,

всё зверьё распугал,

отдохнуть захотел.

Он присел на пенёк,

ноги в мох погрузил,

ждёт весёлый денёк

и зарю пригласил.

И присела заря

к нему на портки,

значит брёл он не зря,

не надев башмаки.

Обернула заря

его ноги в хрусталь,

и умчалась, горя,

между ёлочек в даль.

Мы с Нафаней идём

по тропинке лесной,

и, как птицы, поём,

наслаждаясь весной.

Светлячок

Жил-был в лесу дремучем

весёлый светлячок,

трухой пенька измучен

пустился наутёк.

И шлейф за ним тянулся

мерцаньем огонька,

и он опять очнулся

в трухлявости пенька.

А в ней в ночи сверкали

несчётно светлячки,

в «Найди меня» играли,

скрывась за пеньки.

Коты на рыбалке

Просунул пальцы

рассвет в окаём,

счастливые мальцы

нашли водоём.

Портками, как сетью,

таскают мальков —

росинки на шерсти

притихших котов.

Они присмирели,

они в изготовке:

они поимели

рыбьи головки.

Котовасия

Лижет морось снег последний,

ветер полон буйной страсти,

и февраль, как принц наследный,

без короны и без власти.

Ручейки, сливаясь в стоки,

отжурчав своё стоккато,

пенным вынурнув потоком,

всё бегут, бегут куда-то.

С крыш не капают капели —

нет сосулек и давно,

только два кота сидели

под луною всё равно.

Только свиристят пичуги,

только вспыхнул окаём,

моросит дождями вьюга,

поливая водоём.

Мокро. След плывёт ручьями,

ночь ледяная ворчит,

слышу ка и я, ночами

котоВасия не спит…

Смешинка

Смешинка мне в ладонь упала,

смеялась, долго щекотала,

и я желанье загадала:

начать бы это всё сначала —

снежинка мне в ладонь упала…

Ожиданье

Мокрый снег сползает с крыш,

катит ком большой малыш,

да силёнок маловато:

мокрый снег совсем не вата.

Но скатился с крыши ком —

малышу и стол и дом.

Радость бьётся через край,

слышится весёлый лай —

это его верный пёс

косточку ему принёс.

Им вдвоём так хорошо,

снова мокрый снег пошёл…

Слышно мама их зовёт,

малый с пёсиком идёт.

На пороге снова лужи

ждут февральской зимней стужи.

Подруга

Вуаль тумана, изморось

ласкает трепетных зверушек,

пощипывает дед Мороз

зайчат за бархатные ушки.

Затих лесок и дремлет вьюга,

пороша прошуршит легко,

зима всех беляков подруга,

присыпет их следы снежком.

Снежок

Выпал беленький снежок

на зелёненький лужок.

Побелел лужок от злости,

он не ждал снежинок в гости.

Ручеёк покрылся льдом,

рыбки залегли на дно.

Разбрелись в лесу косули,

совы по дуплам уснули,

кто-то прочертил лыжню,

колокольчики поют…

Это едет Дед Мороз,

он-то снег нам и привёз.

Замерзай скорей лужок,

пусть продежится снежок.

Пряничный домик

В пряничном домике

прятались гномики,

сахарной пудрой —

снегом под утро

домик украсили,

по лесенкам лазили.

Торт приготовили,

на счастье подковами

домик обвесили:

было им весело.

Я наблюдала,

крышу слизала.

Из марципана

двери и рамы,

из леденца

ступеньки крыльца.

Стены-печенья,

обои-варенье,

стекают на губы,

а гномики в шубах

из взбитых белков

под цвет потолков.

Фонарики гномиков

светят из домика.

Я долго терпела,

но домик доела.

Сбежали все гномики

в другие домики…

Горка

Ледяная горка,

мой сосед Егорка

и ледянки споро

катятся с горы,

покраснели щёки

от мороза колкого —

радость детворы.

И скрепят снежинки,

маленькие льдинки

забивают рот,

на губах смешинки,

ветер невидимка

манит в хоровод.

Закрутил порошей,

ласковый, хороший

тоже с горки катит,

тоже в детство впал:

то за шарфик схватит,

то зверьком заплачет —

горки карнавал…

Ёлочки мелькают,

лыжи убегают,

след, теряясь, тает

в кристаллах декабря,

где-то лисы лают,

и хвостом сметают

всё, что было зря.

Варежка

Повисла варежка в кустах

в тоске и одиночастве.

Сковал ее морозный страх,

а отогреться хочется.

Она припомнила ладошку

и розовые пальчики.

Она припомнила Сережку,

В снегу румяных мальчиков.

Ей захотелось вместе с ними

играть в снежки и с горки мчать.

Но детвора промчалась мимо

не увидав ее опять.

И задубела на морозе

причудливо бросая тень.

Тоскуя о своем Сереже

и ночь и день и ночь и день…

Страх

Прозрачное стекло небес

без туч, без солнца и без ветра

вдруг опрокинулось на лес

и там застыло неприветно.

Исчезли тени, смолкли птицы

и Лель уж песни не поёт —

всё ждёт: вот-вот оно случится,

трещат суки, оно идёт…

Оно цыпляется за ветви,

оно волочится во мхах,

и видно в его рыжей шерсти

запутавшийся дикий страх!

Оно бредёт, устали ноги,

оно полает, поскулит,

и стало видно: по дороге

лисёнок рыженький бежит.

Голубой звон

Красным колесом скатилось солнце,

высветив дорожку на пруду,

и оставив искорку на донце

сердца моего и я найду

отголоски дней моих закатных,

отголоски радости, утрат,

на душе вдруг станет так приятно —

чувсвуется: КТО-ТО ТЕБЕ РАД.

Я же рада красному закату

и дорожке звёздной на пруду,

и берёзке, иве, и раскату

тучи грозовой, стою и жду.

Туча не спешит похитить солнце,

пусть оно зайдёт за горизонт,

пусть под вечер радуга проснётся

и меня с собою заберёт.

Растворимся в грозовом тумане,

разлетимся брызгами дождя,

в колыбели туч, качаясь плавно,

буду я, как малое дитя,

пузыри пускать по небосводу,

ждать всю ночь уснувшую зарю,

и за то, что мне дано, природу

сердцем и душой боготворю!

Буду пить я слёзы пышной ивы,

буду травы мять и рвать цветы,

до чего же всё – таки красивы

радуг полукруглые мосты!

Сяду я на мостик семицветный,

расцвету, как радуга сама,

мотылёк, пархая, незаметно

может быть коснётся и меня.

Я раскроюсь мотыльку бутоном,

розовостию нежною маня,

и, возможно, вспомнит кто-то дома,

и взгрустнёт, в альбомчике храня,

моё фото десять на пятнадцать,

где начало моих детских лет,

где ещё могла я улыбаться,

и природой не оставлен след.

Я сама природа, я отросток,

я и куст, и дуб, и статный клён,

я ивняк, акации набросок,

колокольчиков голубеньких звон…

Зайчик

Солнышко метнуло зайчик —

свой весёлый первый лучик,

его ловит мальчик-с-пальчик

в свои пухленькие ручки.

Улыбается беззубо,

щурится, смеётся звонко,

рад он утреннему другу

и готов за ним вдогонку…

Но кроватка не пускает:

ты поспи ещё, малыш,

много зайчиков играет,

все их просто не проспишь!

Мураш

Спешил муравьишка —

дел выше крыши.

Этот плутишка

кукушку услышал,

сбился со счёта,

сбился с пути —

паучьи тенёта

и дом не найти.

Он потерялся,

он растерялся,

он на посулы

кукушки попался.

Снесло муравьишку

в лужу дождём,

а братцы-плутишки:

плыви-подождём,

не слушай кукушку,

кудрявый ты наш,

тенёта для мушки,

а ты же мураш!

Ильм

Брусничник белые цветочки

по изумруду мха бросал,

а франтоватый дятел точит

свой клюв о дерево, нахал.

Он круглое дупло дырявит,

облюбовав старинный вяз,

он для птенцов гнездо свивает,

по коготочки в ильм увяз.

И голова его привычно

стучит по вязу: тук, тук, тук,

и каждой осенью обычно

приносит белочка фундук.

Им ильм, как съёмная квартира,

когда дятлишки подрастут,

то разлетятся все по миру,

а белочка уж тут как тут.

И стол, и дом дупло бельчатам,

красавец дятел молодец,

уже стучат его внучата,

им вяз трухлявый, как дворец.

Ползёт

Разбросал алмазики

дождик по траве,

и вращает глазики

мокрый муравей.

Солнышко вдохнуло

радугу – алмаз,

как слезу смахнула

с муравьиных глаз.

Муравьишка шустрый

в капельках росы,

брюшко-перламутр,

ноги уноси:

вот прыг, прыг лягушка,

язычком слизнёт,

глупый муравьишка —

он ещё ползёт…

Кораблик

Бабочка присела на сучок,

гномик нахлобучил колпачёк,

пчёлка набрала ведёрко мёда —

слнечная выдалась погода.

Мы пошли с Андрюшенькой гулять,

в лужи корабли свои пускать.

Только сели корабли на мель,

прожужжал нам в назиданье шмель:

что же вы не видите, шпана,

выпита коровою до дна

лужа, что была недавно морем,

понимаю вас-какое горе…

Ваш Титаник даже не тонул,

с лужи глины он слегка хлебнул,

и увяз, и хлюпает в грязи,

ты, Андрюша, ногти не грызи.

Ты, Наташка, не реви, оставь —

дождь пойдёт, кораблик снова

вплавь…

Катится

Катится, катится, катится

ёжик, из листьев платьице.

Носик курносый, росный

сопит и ворчит по-взрослому.

Встретил в пути муравьишку,

маленького плутишку,

встретил жучка-паучка:

привет, жучок, и пока…

Я, как всегда в тумане,

кто-то аукает, манит.

Я колобок колючий,

не подходите лучше.

Я даже могу укусить,

но в гости люблю ходить.

Ждёт меня старый крот,

ждёт меня рыжий кот,

где-то лисица ждёт

только напрасно, вот!..

Кукушка мне рассказала:

лисица давно удрала,

прогнал её рыжий кот,

я не боюсь её, вот!..

Катится, катится, катится

ёжик, из листьев платьице.

Смелые

Четыре котёнка,

Четыре красавца,

На маму похожие

В галстучках братцы.

У мамы манишка

белая, белая,

А эти «мальчишки»

смелые, смелые.

Рядашком с мамой

так уютно,

не знают малые,

что безприютны.

Что родила

Их мама в сарае,

что пёс подзаборный

рычит и лает.

Прячутся малые,

Галстучки белые,

Рядом с мамою

Самые смелые.

Промокашка

Я шагнула в туман,

в холодок сентября

и рябинки обман

полыхнул, как заря.

Одиноко шуршит

лист упавший к ногам,

ветер крону пушит,

муравьиный вигвам

всполошился, хлопочет,

течёт ручейком,

будто к осени хочет

прикоснуться бочком.

Я петляю, как заяц,

в тумане густом,

я вплетаюсь в багрянец,

претворяюсь листом

рябины кудрявой,

осенью ранней

и рукою корявой

пытаюсь не ранить

вязкость тумана,

взвесь паутин,

что же так рано

так много седин?

А мне только, только….

Первый звонок

и я вместе с Колькой

на первый урок…

Утро туманное,

уже сентябрит,

утро обманное,

а сердце болит.

А сердце хочет

дышать промокашкой,

и не было ночи —

не спала Наташка.

Серпантин берёз

Жёлтый серпантин берёз

накрыла розовость тумана

и утра царственная прана,

зарёй раскрасив капли рос,

душевные лечила раны.

Повис паук на паутинке,

не слышно шёпота листвы,

и только сладкие мечты

рисуют осени картинки.

Конечно же в картинах ты!

Туман волнистым одеялом

накрыл серебряные мхи

и вздохи леса так легки,

вампирчики-летуньи вяло

дарят укусы, как шлепки.

Ещё денёк

Ещё денёк и солнца шар

вдруг полыхнул в лазури неба

и лета красочный пожар,

янтарные колосья хлеба…

Всё грустно, всё уходит в сплин

и редкий шорох жёлтых листьев,

и гроздья красные рябин,

ещё денёк туман клубится.

Ах, этот день, венец прощальный,

его глотаю, им дышу,

и птичий клич, такой печальный

я болью сердца распишу.

Поплачем с ивушкой по-бабски,

и будем лето вспоминать,

а осень уж свои побаски

готова листьямь «клевать».

Так красива!

Вздохнула ива у ручья:

ведь так красива,

а ничья.

Всё слёзы льёт,

ручей уж полон,

никто не ждёт

её поклоны.

Слегка коснётся

ветер листьев

и унесётся веселится.

Присядет мотылёк незваный,

он так далёк,

он нежеланный.

Рыдает ивушка

в тоске,

её кручинушка

в песке

в ручей

уж русло проложила,

утеха ласковых ночей

проплакала,

не полюбила…

Завидно

Неведомая сила

меня толкнула в пруд,

я, правда, не просила,

но вот пришлось нырнуть.

Я вроде не русалка,

на рыбу не похожа,

и шорты мне не жалко,

они нырнули тоже.

Я выбралась на берег —

зелёная кикимора.

В руке рогоза веник,

не волосы-щетина,

щетина тины бурой,

и по колено грязи,

и тычат пальцем-дура!

А я не лезу в князи.

С меня стекает зелень,

с меня стекает ряска,

хотя сквозь тины темень

я холодком обласкана.

Мокрющая лягушка —

всё это про меня,

завидует подружка,

от солнца вспепелясь.

Мотылёк

Мотылёк в цветке застрял,

трепыхается.

Цвет почувствовал-финал,

отряхается.

Выплюнул он мотылька

на свободу…

Ох, как жизнь порой горька,

ох, природа!

Крылья смяты, голова

раскололась,

песня эта не нова,

укололась

о шипы душа его

и сломалась,

это всё бы ничего,

это малость.

Наркоманить и в астрал

мотылёчек

улетать порою стал,

как цветочек.

Глюки мучили его,

ай, бедняжка,

это всё бы ничего,

только тяжко…

Хочу!

Музыка вальса

лилась насолнечно,

осень крадётся

лазурью облачной.

Осень крону

мазками смелыми

словно корону

из стразов одела.

Пахнет медынью,

горечью трав,

чаем полынным,

хмелем приправ.

По разнотравью

иду босиком,

тень где-то с краю

моя голяком.

Я ещё в шортах

и майке дырявой

в солнца воротах

стою кудрявая.

Ты тоже сегодня

не в смокинг одет,

не новогодний,

но всё-таки дед.

Твою бородёнку

на пальцы кручу,

твою одежонку

стряхнуть хочу.

Пусть осень оденет

тебя в золотишко,

а неба просинь

в кафтанчик тришкин.

Смола

Смола сверкнула янтарём

в лучах предутренней зари,

мы в сосны, словно в храм идём,

они стоят, как алтари.

А перед нами мхи в росе

и неба синь сквозь сосны льётся,

паук запутался в косе

своих тенёт и муха бьётся.

Вдыхаем сосен аромат

янтарный, влажный, нежно-терпкий,

богульник одурманить рад

и по щекам щекочат ветки.

Мы набухаем лёгкой ленью,

присесть бы на пенёк-дружок,

средь сосен затерятся тенью,

или грибной найти лужок.

Но мы идём по гущаре,

смолистость вдохами глотая,

а солнце пляшет в янтаре

смолы, что плавится и тает.

В детство…

Росная влажность воздуха

лёгкие наполняет,

детство напоминает

утра весеннего сполохом.

Детство моё курносое,

веснусчатое, загорелое,

память, что ты наделала,

я ведь такая взрослая?

А хочется взять скакалку,

в классики поиграть,

и понарошку стать

маленькой, яркой фиалкой.

Разлиться по гальке ручьём,

блеснуть жёлто-красным лучиком

и для такого случая

в детство вернуться ещё!..

Царица

Девица красавица

по лугу бежит,

солнечное платьице

радугой горит.

Травы шелковистые

ноги заплетают,

а ежи ершистые

колобки катают.

Кот за ней крадётся,

ластится, урчит,

а она смеётся,

ручейком журчит.

А она красуяь,

прячется в цветах,

с солнышком целуясь,

кормит мелких птах.

А мечты румяные,

а мечты, как сон,

травами духмяными

мир заполонён.

Вот венок-корону

девица сплела

и к пеньку, как к трону,

плавно поплыла.

Девица красавица,

на лугу царица,

солнцем умывается,

радугой лучится.

Мама моет раму…

На коленках ссадины,

ямочки на щёчках,

а седины мамины

называют дочкой.

Вот она курносая

в шортиках и майке,

все твердят несносная,

а для мамы зайка.

Ласковый зайчонок —

в сердце лучик света,

ведь её ручонок

лучше в мире нету.

Ведь она смеётся,

зубками сверкая,

всё-то ей неймётся,

ведь она такая!

Ведь она цветочек

нежный и кудрявый,

мамин ангелочек

милый и лукавый.

Все её слезинки

в седине у мамы,

подрастает Нинка,

мама моет раму…

Пацан

Подрумянились щёчки-ямочки,

понакрылись цветами вишенки,

однобоко краснеют яблочки

в паутинной радужной вышивке.

Мячик-солнышко утром раненько,

по ветвям скользит в листьях путаясь,

и цветочек очнулся аленький,

сбросил шёлк травы и не кутаясь,

смыл росинкою пыль-пыльцу дерев,

разрумянился и раскрылся дню,

пробежал пацан и не углядев,

затоптал его прямо на корню…

Коромысло

В зной лугов

сочится дождик,

и в траве густой

прячется намокший ёжик

с грустью и тоской.

Молнии скользят по глади

зелени полей,

электрические пряди

пляшут веселей.

Гром включает погремушку,

среди туч гремит,

лупоглазая лягушка

в рот ему глядит.

Радуга, раздвинув тучи,

над землёй повисла,

зацепила неба кручи

спектром коромысла.

Влюблённый ручеёк

Раззвонились серебром

поутру пичуги,

пахли мятой, чабрецом

иволгины фуги.

Ручеёк слегка бодрил,

в гальку зарываясь,

зорьку ручеёк любил

и журчал ласкаясь.

В зеркале своём купал,

окунал в прохладу,

сочинил ей мадригал

под иволги рулады.

Лопушок

Тамара Левашева 2

Расплескали нежность

ручейки заката,

дарит вечер свежесть

гальки перекатом.

Окаём в тумане

розовым зацвёл,

в призрачной нирване

холодок прошёл.

Крона разговорчиво

с ветром шелестит,

прямо на обочине

лопушок стоит.

Мягкие листочки

розовым горят,

солнечные точки

дарит им закат.

На траву росинки

бисерятся в лёт,

и цветы тычинки

прячут от забот.

Филин

Уж вечер заревом заката

прилёг на зыбкий окаём,

селена робко, виновато

дорожку стелет в водоём.

Умолкли птицы, свет фонарный

чернеющий прошил асфальт

и только филин легендарный

не будет этой ночью спать.

Он будет ахать, охать, ухать,

он будет головой вращать,

со ступою Ягу-старуху

привык он в темноте стращать.

Дворик

Тамара Левашева 2

Дворик зарос полынью,

тын покосился, прогнил,

воспоминания хлынули,

дождь серебром пролил.

Здесь босиком по лужам

детский плескался смех,

коленки в засохших «кружевах»

йод рисовал наспех.

Здесь улыбалась мама,

словно луч солнца светил

в детские слёзы и раны,

отец, хмуря брови, журил.

Манил горизонт закатом,

ветра обманчивый шум,

хочется мне обратно,

но только бурьян обманул.

Дом покосился, гуляют

тени памяти в нём,

родители отдыхают,

уйдя навсегда в окаём.

Полынная память горько

на сердце тоской легла,

я вижу себя на зорьке,

как я уйти могла?!

Маленькое солнце

Рассвет в лесную гущару

просунул пальцы радуг

и мох росистый поутру

и холодит, и радует.

Янтарики смолы блестят,

по лапнику танцуя,

прекрасны шапочки опят,

и свежесть поцелуя,

что ветерок срывает с губ,

что призрачен и сладок,

и раскалдован феей дуб,

маячит кот из сказок.

Паук всё паутину ткёт,

росы вплетая стразы,

целует глупых мух взасос,

выплёвывает сразу.

Колдунья-тропка привела

к бездонному болотцу,

а в нём кувшинка расцвела,

как маленькое солнце.

Деревенька

Тамара Левашева 2

Деревенька моя покосами

красовалась средь бурьянА,

да берёзки желтели косами,

да гречиха от мёда пьяна.

В деревеньке моей затерянной

среди тропок и тына в рост,

в завещании мне доверенной

встрепенулся вещун-алканост.

Он пророчит беду нежданную,

он пророчит пожаров дым

деревеньке моей желанной

и бурьяну вросшему в тын.

Я душою с тобой деревенька,

я тропинки смочу росой,

дождик милый, своею лейкой

ты спаси вековой сухостой.

Деревенька красна оградами,

детских лет сохранила следы,

ты любовь моя ненаглядная,

ты Отечества сладкий дым.

Пусть хранят тебя предков молитвы

и заросший бурьяном тын,

алканост, мы с тобою квиты,

ведь журчит в деревеньке крин.

Юдо

Тамара Левашева 2

Юдо крадётся сапой,

Юдо застыло грибом,

Юдо мохнатой лапой

накрыло гномика дом.

Юдо бредёт по лесу,

рвёт паутину на мхах,

Юдо в поисках беса

роется в лопухах.

Откуда свалилось Юдо,

туманом по лесу брело,

да это же просто чудо,

его Чудо-Юдом зовём.

Дикий мёд

Дикий мёд стекает с лип

прямо в муравейник,

и янтариком прилип

солнечный затейник.

Это лучик по стволу

зайчиком резвится,

муравьишки в верх ползут

мёдом насладиться.

Копошатся муравьи

в патоке медовой

и клюют их соловьи

сладких и съедобных.

Мёд стекает, мёд пропах

ароматом лип,

муравьишка впопыхах

незаметно влип…

Жучок

Отряхнул комзольчик жук

от пыльцы цветов,

сел под листиком на сук

и вредить готов.

Жрёт листочки смачно,

пузико растёт,

настоящий мачо,

он жучиху ждёт.

Вот она присела

рядышком на сук,

своё дело сделал

детородный жук.

И плодятся крохи,

и грызут листки —

видно делА плохи

у куста ольхи…

Букварь

С утра тревожит календарь,

день августа последний,

как в детстве старенький букварь,

он прошлого наследный.

Подмигивает с полки мне:

сотри с меня пылищу,

ведь не в дремучей темноте

ты отзвук детства сыщешь.

Он помнит кожаный портфель,

косички в бантах-змейках,

как далеко теперь отсель

А-Б-В-Гдейка.

И вот я с уповением

букварь читаю вновь,

какое-то влечение

мою волнует кровь.

Тоска мне в душу ластится,

мне сердце уколола,

и я, как первоклассница,

опять стою у школы.

Топ

Жил-был в лесу дремучем

Добрейший гномик Топ,

Ужасно невезучий

Добрейший гномик Топ.

Весной сосульки путались

В раскошной бороде,

А, осень в листья кутаясь,

Вещала: быть беде…

Но вот однажды гномик,

Гонимый злой тоской,

В лесу набрёл на домик

Трёхлапый и косой.

А в домике старушка

Жила, жила, жила…

Ей имячко Ягушка

Когда-то мать дала.

За бородищу гнома

Схватила и на печь.

И под раскаты грома

Задумала испечь.

Но гномик Топ хоть добрый,

Но хитрый был, как лис —

Сказал:»Яга, попробуй,

Сама на печь садись.»

И жареным запахло —

Румянилась Яга,

А топ добрейший плакал —

Ах, это ль не беда!?

Трёхжильная старушка

Вскочила зло бранясь,

В зелёную лягушку

Тот час же превратясь.

И гнома на болото

Тащила за колпак…

Кикиморе забота:

Что делать с ним и как?

Вздохнул наш Топ печально

И понял, что не жить —

Кикимора– каналья

Решила погубить.

Но в это время крылья

Волшебной белезны

Гномика прикрыли,

Пряча от беды.

С тех пор, бродя по лесу,

Добрейший гномик Топ,

Что б не встречались бесы

В ладоши хлоп да хлоп.

Места грибов и ягод

Покажет добрый гном

И в жаркий день прохладным

Остудит ноги мхом.

Жил-был в лесу дремучем

Добрейший гномик Топ.

Он был одним из лучших

Добрейший гномик Топ!

Иванушка

Жила-была на болоте жаба,

Жаба жила на болоте.

Скакала, квакала, пыжилась,

Комариков поохотит,

И спрячется в жимолость.

Пучеглазая, пупырчатая,

Зелёная, некрасивая,

Но добрая, отзывчивая

О чём не спроси её.

Шёл мимо царевич Иван,

Алёнушку всё искал.

За горизонт ходил,

За тридевять земель плыл.

Искал, но найти не мог,

Да поджимал уж срок.

Не видит он жабу во мху,

Нет радости на веку.

Солнце затмило горе,

Не радует вольная воля.

Бредёт по болоту Иван

Давно уж не сыт, не пьян.

А жаба за ним, за ним

Он ей, как раньше, мил.

Он ей, как память о днях,

Когда она на балах

Блистала с царевичем в танце,

Искрилась любовным румянцем.

Но злая старушка-ягушка

Её превратила в лягушку.

Болото ей стало домом,

Мох укрывал от грома.

Но ждала Иванушку, ждала,

Конец этой сказки знала:

Найдёт, поцелует, спасёт

И под венец поведёт.

Но мимо прошёл Иван,

От хмеля цветущего пьян.

Принцессу свою не заметил,

Жабу во мху не приметил.

И ходит с тех пор мается,

Она комарами питается.

Грустен конец истории,

Но всё же пытаться стоило!..

Лесные сосны

Здесь сосны, упираясь в небо,

нанизав шишки на сучки,

расскажут вам и быль и небыль,

тропу покажут светлячки.

Здесь мох вам ноги обласкает,

остудит лёгкий ветерок,

здесь вас брусника завлекает,

а дятел отстучит стишок.

Расскажет сказки старый филин,

орешки вам бельчонок даст,

наобещает птица сирин,

что не придумает фантаст.

Идите в лес, идите в сосны,

идите шишки собирать.

Там ждут вас будущие вёсны,

чтоб сказки леса рассказать

Сосновая шишка

По лесу гуляла шишка,

скатилась с верхушки сосны,

заметил её зайчишка

и зафутболил в кусты.

А там не спеша ежонок,

тот, что в тумане застрял,

отряхивал с мокрых ножек

росы прозрачный кристалл.

Ежонок шишку иголками

приклеил на хохолок,

шажками неспешными, робким

в норку свою уволок.

Пахнет шишка сосною,

в гостях разомлела совсем,

янтарной светилась смолою,

ёжик решил, что съем

эту пахучую шишку,

стану янтариком тоже,

но этот туманный трусишка

решил, что зубки дороже.

Стригунки

А в душе стригунки

голопируют вскачь.

Возле самой реки

слышен ивушки плач.

А бельчонок орешки

всё в дупло да в дупло:

новогодняя спешка,

а на сердце тепло.

Распыляет луна

серебристую пыль,

я сквозь звёзды одна,

я, как вечная быль.

Я сегодня, как птица,

взмахнула крылом,

этой ночью не спится —

за окошком бело!

Голопирует сердце,

а в душе стригунки,

пахнет изморозь детством,

на снегу васильки:

васильки моих слёз,

васильки моих грёз,

словно радость принёс

снежный, добрый мороз.

Рябиновый декабрь

На рубиновых гроздьях рябин

белый снег распушил свою шаль,

а из туч затаённых глубин

то ли дождь, то ли снежная хмарь.

Проблескнёт одинокий луч

и зажжёт сосулечный ряд,

ах, декабрь этой мутью не мучь,

где ж зимы белоснежный наряд?

Заполыхал пожар рябин,

слегка притушенный снегами,

ползёт по крышам белый дым

и вкусно пахнет пирогами.

Content

Тамара Левашова
Улыбашки от Наташки. Стихи для детей

Улыбашки

Колючий колобок

Пострелёнок

Как в сказке

Кошкины слёзки

Цыплёнок

Петюша

Лето

Суп с котом

Кошки-мышки

Косточка в зубах

Самый лучший

Опята

Слёзы обид

Петька-наташка

Веснянка

Щёчки-яблочки

Мишки

Кораблик

Пуговица

Нафаня

Светлячок

Коты на рыбалке

Котовасия

Смешинка

Ожиданье

Подруга

Снежок

Пряничный домик

Горка

Варежка

Страх

Голубой звон

Зайчик

Мураш

Ильм

Ползёт

Кораблик

Катится

Смелые

Промокашка

Серпантин берёз

Ещё денёк

Так красива!

Завидно

Мотылёк

Хочу!

Смола

В детство…

Царица

Мама моет раму…

Пацан

Коромысло

Влюблённый ручеёк

Лопушок

Филин

Дворик

Маленькое солнце

Деревенька

Юдо

Дикий мёд

Жучок

Букварь

Топ

Иванушка

Лесные сосны

Сосновая шишка

Стригунки

Рябиновый декабрь